Сергей Куковякин

В чужую юность. Хроники скупщика 2

Глава 1 Утро

Союз нерушимый республик свободных

Сплотила навеки Великая Русь

Да здравствует созданный волей народов

Единый, могучий Советский Союз

Славься, Отечество наше свободное…

Так, гимн начали уже транслировать, пора вставать, пробежку никто сегодня не отменял, тем более что экзамены в школе закончились, поблажки сейчас оснований никаких не имеют, цигель, цигель, ай лю-лю… Цигель этот самый, кирпич наш советский белый силикатный, в рюкзак и побежали…

А туман то утром какой стоит, коленки совсем почти не видно. Как бы в яму какую не свалиться, а то на выпускном буду синяками светить на фейсе, будто я его об тейбл три раза без роздыха со всего маха прикладывал.

Полуторный наш силикатный кирпич вроде и не тяжел – всего то четыре килограмма, но с каждым кругом почему-то все тяжелее становится, прибавляет в весе, опровергает законы классической физики, а может, тут переменная времени свои коррекции вводит… Время – вещь, пока до конца и не познанная…

Вдох-выдох, вдох-выдох, вдох-выдох, круг, еще один… Так, что у нас со временем… Спасибо папе, с мамой они мне на окончание школы неплохие часы купили, выдали уже, не утерпели… Так, еще парочку кругов и до дому, до хаты… Вдох-выдох, вдох-выдох…

Сейчас постепенно переходим на шаг, вдох-выдох… Походим немного, а туман то на глазах садится, вдох-выдох… Так, ноги на ширине плеч, и раз, и два… Ладошками до земли, и снова – ладошками до земли… Упор лежа принять, и раз, и два… Снова походим, потихонечку замедляемся, про дыхание не забываем… Так, наклоны в стороны, вправо, влево, вращаемся по часовой… Против… Снова вперед. Ага, вот она, скамеечка… Взгромоздились… И на выдохе… Медленно-медленно, колени не сгибать… Сантиметров десять ниже доски, на которой стоим… Маловато… Дышим. Дышим… И на выдохе, медленно… Спина прямая… И раз… О, уже лучше… Минус пятнадцать…

Ножками потрясем… Правой. Левой… Дышать не забываем… Правой. Левой. Побежали… Трусцой, трусцой… Как Петрович учил. Про дыхание не забываем… Раз, два, раз, два… Вдох-выдох…

Народ то уже на работу потянулся… Пока по своим делянкам разъедутся, потом норму перевыполнят, после чего до дома из леса мотовоз вагоны дотащит, день и прошел… На горящую звезду над конторой лесопункта глянут – выполнен ли сегодня план – и через пивную, не все, но немалая доля, остальные – домой спать… А завтра, чуть свет и снова на работу. С зарплатой не обижают, но тяжело в лесу махтулить… К полтиннику почти у всех уже и спина отвалилась и прочие радости, несмотря на профсоюзное санаторно-курортное лечение. Нет, с этим, как раз все нормально, что местные санатории, что крымские юга… Госнаградами отдельных тоже не обходят, ну, у кого биография без определенных отметин.

Раз-два, раз-два… Вот и дом родной… Турничок. И, начали. Один, два, три… Не торопимся, медленно, медленно, не норму ГТО сдаем… Хватом к себе… Один, два, три…

Походим, походим… Дышим, повращали руками… И раз, и два… Приседания. И раз, и два… Снова подышали… Переходим к водным процедурам.

– Володя, кушать иди.

– Счас, мам. Иду уже.

Так, и чем нас сегодня потчуют? Рис с морковкой… А добавку можно?

– Мы с отцом сейчас уходим на работу, а к пяти часам будем на вручении. Все тебе уже поглажено, там, на стуле висит. Не забудь в школу сходить, там тебе где-то расписаться за документы надо. Давай, будь умником.

Ну, как камень с плеч. Вчера последний экзамен сдали, сегодня выпускной, чуток отдохнем и поступать поедем. Целевое направление имеется, потом, правда, отрабатывать три года надо будет, но это еще, когда, да и всяко жизнь повернуться за это время может.

В школу сейчас сходим, учебники в библиотеку сдадим… Вот, вроде, и все. Никаких обязательных дел больше на сегодня не предвидится. Качнуться только. Ну, это час-полтора. Третий комплекс. Двенадцать упражнений по три подхода. Потом к парням. Ну, и выпускной. Сначала в ДК, потом ночь гуляем… Костер на реке еще жечь, а там как карта ляжет…

Совсем забыл, есть еще на утро одно важное дело – в больницу нашу участковую мне надо сходить, медицинскую справку для поступающих в высшие учебные заведения получить. Сегодня много наших за такой справкой попрутся, вот и одним из первых надо прийти, чтобы потом в очереди не сидеть. Сейчас, пожалуй, сразу и побегу. Так, с собой паспорт, карту о прививках, которую школьный фельдшер выдал. Вроде и все, говорили, что больше ничего с собой для получения такой справки не надо.

Справка эта очень важная, можно все экзамены вступительные хорошо сдать, по конкурсу пройти, а если этой справки нет, то в вуз тебя не зачислят. Прописано в этой справке наличие или отсутствие медицинских противопоказаний для обучения в образовательных учреждениях.

Сказано – сделано. Верхом на велосипед и в больницу.

– Здравствуй, Володя. За справкой, наверное, пришел? Сегодня ты самый первый. Возьми свою карточку и к терапевту.

Вот так, прямо по имени меня в регистратуре и повеличали. А что, поселок у нас маленький, все друг друга знают, ничего удивительного что медицинский регистратор меня по имени назвала. Я ведь, тоже к ней по имени отчеству обратился, а не просто тетенькой назвал.

Справку оформили довольно быстро, переписали из медицинской карточки чем болел, какие были операции, про сделанные прививки там же указали, анализы мои даже были в этот медицинский документ внесены. Это я уже потом все прочитал, когда справку на руки получил.

А правильно я поторопился. Когда от терапевта из кабинета вышел, на стульчиках у стеночки уже почти треть нашего класса сидела. Поздоровался с мужиками и домой. Ну, а пока от больницы до дома добирался и остальных одноклассников почти всех встретил. Все за справкой такой с утра пораньше в медицинское учреждение направились. Родители их, скорее всего, за справками проперли. Сами то наши ребятки и не почухались бы, знаю я их уровень организованности и ответственности. Подпинывать их надо постоянно для получения нужного результата, за ручку водить…

Вот и к обеду время движется. Покушаем сейчас, оденемся нарядно и к друзьям-товарищам. Намечено у нас на сегодня кое-что. Дельце одно надо еще провернуть до начала выпускного.

Глава 2 Схрон

Так, пожалуй, одеваться-обуваться уже пора. Белая рубашка мамой поглажена. Хоть и не люблю я белые рубашки, но сегодня праздник, не только у нас, но и у наших родителей. Для них, может быть, и не меньший, чем для нас. Вместе с нами они все эти десять лет тоже учились. И в первый класс нас за ручку привели, и на родительские собрания целые две пятилетки в школу ходили, классные праздники помогали устраивать, за двойки мозги вправляли, четверкам-пятеркам нашим радовались… Потерпеть для них белую рубашку сегодня, да не вопрос.

Костюм. Тоже, можно сказать, этап. Раньше вроде и без него обходился, но сейчас и для выпускного, по мнению родителей, нужен, на вступительные экзамены в институт также одеваться надо прилично, а не охлопком каким-нибудь…

Ботинки. Сегодня обуваем отцовские. Японские. Причем весьма приличные, директору пивзавода в таких даже не стыдно ходить. Нет, папа мой не руководитель вышеназванного производства, просто ботинки куплены в нашем поселковом орсовском магазине. В семидесятые в крепких леспромхозах магазины отдела рабочего снабжения были гораздо круче чем городские торговые точки. Леспромхоз наш считается одним из самых хороших в области, начальник орса тоже не промах, поэтому на прилавках поселковых магазинов довольно часто имеет место дефицит в виде японских курток и игрушек, финских джинсовых костюмов и мохеровых шарфов, чешской обуви, венгерских овощных консервов и вин… Бывает на орсовской базе и еще кое-что посерьезней, но это уже не для всех, блат то в СССР никто не отменял постановлением партии и правительства.

В зеркало посмотрел – ну жених просто. Пора и к мужикам.

Собираемся сегодня перед выпускным у Лёньки. Вчера он уже намекал с хитрым видом, что все уже приготовил, причем по-взрослому, посидим поматеримся как большие мужики… А, то, аттестаты зрелости получаем, двери большой жизни перед нами открываются.

Так, Юра подошел, еще один Юрец тоже уже здесь, Леонид, организатор и вдохновитель сегодняшнего мероприятия – на месте. Оказывается, меня только и ждали. А чего ждать, я то вовремя, это они немного раньше подошли.

Идем к Лёне. Калиточку открываем, к дверям дома начинаем двигаться… Оказывается, не туда надо. Путь наш сегодня мимо сего жилища лежит, обходя слева дровяник и сарай, в огород. А картошка то уже как у них вымахала, окучено все аккуратненько, Лёнька этим и занимался, чередуя умственный труд по подготовке к экзаменам с физическим. Манит он нас в дальний угол огорода, поближе к кустам ягодным. Ну, коль зовут, надо идти.

Дошли, кружочком расположились.

– Лёнь, ты что, картошечкой своей решил нас удивить? У нас у всех дома она тоже имеется.

– Сейчас, мужики, только тихо…

Берет куст этой самой картошки, поднимает его и отставляет в сторону. Причем перемещает его не за витлины, а за по бокам от куста ручки из проволоки сделанные, а сам куст картофельный на деревянном поддоне размещается, к которому те ручки и приделаны. Во как.

А под кустом тем картофельным – схрон. И дно, и стенки его из строганой доски сделаны, все подогнано, чистенько и гладенько. Сразу видно, мастер делал.

В схроне том, кстати довольно глубоком, бутылочка "Столичной" была приготовлена, четыре граненых рюмки – по числу хозяина и приглашенных, а также в тряпицу белую завернутая тарелка с малосольными огурчиками, соленым салом, на дольки уже порезанном, солонкой и пучками зеленого лука… Картина маслом.

– Ну, ты, Лёнь, даешь…

– Давай, мужики, по маленькой. До вечера то все выветрится.

Ну, давай, так давай. Не, так то мы не пьем – спортом занимаемся, весьма популярным в наше время бодибилдингом, качаемся, то есть. Собираемся три раза в неделю вместе и железо тягаем. Чаще пока не надо, иначе восстанавливаться после тренировок не получится. Так в умных книжках написано по которым мы и тренируемся. Комплексы упражнений, количество подходов, подбор веса – все там есть. Переводные книжки, американские.

– Ну, за нас.

Чокнулись, выпили, закусили. Хорошо пошла, холодненькая. С непривычки через некоторое время захорошело даже. Если бы курили – перекурили это дело, но нет, такой дурью пока не маемся. Стоим, про выпускной разговор зашел…

– Давай, еще по маленькой, да и в ДК двинем, по дороге прогуляемся, проветримся.

– Как скажешь, начальник. Лёня, разливай.

Разлили, да что там разливать. Приняли. Огурчиками и салом закусили. Хорошо у Лёньки мама сало и огурцы делает, но у нас у всех дома тоже это не хуже умеют.

Юра гитару с плеча снял. Постояли, попели немного.

У беды глаза зелёные,

Не простят, не пощадят,

С головой иду склоненною,

Виноватый прячу взгляд.

В поле ласковое выйду я…

Песня весьма популярная сейчас. Фильм с ней только-только вышел на экраны. Я даже два раза ходил смотреть. Юра то у нас в ДК на танцах на гитаре играет, там и ее исполняют часто.

Эх, хорошо. Постояли еще немного, ни о чем поговорили и двинули потихоньку в сторону центра. Леонид перед этим свой схрон снова замаскировал, следы нашего пребывания ликвидировал.

По дороге еще ребята из параллельного класса к нам присоединились. Так до ДК и дошли.

Глава 3 Выпускной

Когда уже к ДК подходили, голова что-то закружилась и на секунду в глазах потемнело. Пошатнулся даже и чуть не упал, хорошо Юра, не который гитарист, а другой, поддержал. Но, это буквально, несколько мгновений было и все прошло. Мужики посмеялись даже, что мол, Володя, водочка в голову ударила, что-то как-то с запозданием, мы то уже как огурчики, а до тебя алкоголь только дошел как до утки на вторые сутки. Поприкалывались немного, но так не зло, по-дружески.

А у ДК народ уже собрался и все подходит – и выпускники, как из нашего, так и из параллельного класса, родители, у некоторых даже бабушки пришли, интересно им, как внучкам и внукам аттестаты вручать будут, какие слова директор и учителя скажут. Отдельно школьные учителя стоят. Тоже, как и мы нарядные такие, женщины все на каблучках, педагоги-мужчины, правда тех раз-два и обчелся, в строгих темных костюмах, белых рубашках и при галстуках. Даже трудовик наш, которого мы только в синем халате и в берете неизменном видели, принарядился. Стоит, такой весь из себя и покуривает.

Выпускники сегодняшние, тоже, по сути, на площадке перед домом культуры на две группы разделились. В первой девочки – на головах банты белые, школьная форма практически до мини укорочена, поработали ножницами и иголками-нитками перед выпускным, недаром по домоводству пятерки в дневники получали. Косметики себе больше чем обычно позволили, классная им теперь уж не указ. Парни отдельно от них стоят, с ноги на ногу переминаются, подстрижены все, а кое-кто уже и побрит, ну те, у кого на лице что-то произрастать начинает. Костюмы почти на всех новые, перевыполнил, наверное, промтоварный магазин наш месячный план, выбился сразу среди всех предприятий торговли в передовики социалистического соревнования. Получат работники прилавка переходящий вымпел, да и премией их тоже не забудут. Материальное то поощрение за ударный труд при социализме никто не отменял. Рубашки, как и у меня, на одноклассниках тоже белые, некоторые и в галстуках. На парадных одеждах комсомольские значки у большинства алеют, не забылась еще школьная привычка.

Некоторые пареньки наши в стороночке и покуривают. Так, балуются, сигаретками с фильтром. Отцы их, те, как правило, "Беломор" и "Приму" предпочитают. Поглядывают они на этих куряк, но сегодня помалкивают, не хотят общий праздник портить.

А вот и завуч из ДК вышла, всех в зал приглашает, пора, мол, уже и начинать. В доме культуры музыка праздничная играет, на сцене стол с красной скатертью установлен. Там, видно, наши долгожданные аттестаты и разложены. Небольшая стопочка для отличников, им, сказали, первым вручать будут, ну и вторая – это уже для всех остальных. Мой аттестат где-то во второй, но тоже, не самый плохой. Для поступления в институт, последние два года пришлось несколько напрячься, троек то нет, но и пятерок не так чтобы много. Ударник, как бабушка говорит.

Расселись в зале все, примолкли. Директор первым речь сказал. Оказывается, мы – хорошие, давно такого выпуска не было, дружные, на заготовке хвойной лапки прекрасно себя показали, лесхозу тоже помогли не мало в восстановлении лесного фонда, картошку убирали в колхозе чисто, в грязь ее не втаптывали, как некоторые, не будем на них показывать пальцем.

Дальше классные выступали. Сначала из А-класса, потом – наша. Здесь уже и по персоналиям прошлись, а не общими словами всех сразу характеризовали. Кому за учебу добрые слова достались, кому за успехи в спорте, общественная работа и комсомольская деятельность тоже не были забыты. Ну а что, с душой все это говорилось, не для галочки в отчете.

Затем уж и документы о среднем образовании раздали. На сцену выпускники один за другим поднимались, аттестаты и грамоты, некоторые по несколько штук сразу, получали. Мне тоже аттестат и грамоту дали. Это хорошо, для поступления грамота не лишней будет. Дома уже целая стопочка их собрана, за все годы обучения. С собой в приемную комиссию их повезу.

Тут опять что-то голова побаливать стала, но так несильно и не долго. Переусердствовал при подготовке к выпускным экзаменам видно, раньше такого не было. Мышцы после тренировок, те – побаливали, а вот головной болью никогда не страдал.

Дальше еще концерт был. И ребята из младших классов свои номера показали, и наши тоже в долгу не остались. Юра, друган мой, спел под гитарный аккомпанемент. Всем очень понравилось, хлопали долго.

В завершении торжественной части грамоты нашим родителям вручали. За наше воспитание. Моим тоже досталась грамота, а что, не плохо воспитывали, лично могу это подтвердить.

После всего этого в танцевальный зал перешли. А там уже и столы накрыты. Отдельно – преподавательский стол, два через весь зал – для родителей, их то больше чем нас, ну и для выпускников – стол по центру зала. Накрыто по полной программе, леспромхоз тоже, скорее всего, к этому отношение имел. Оказал свою посильную широкую материальную помощь. На нашем столе, правда, крепкого не выставили, но шампанское в ограниченном количестве имелось… Но мы же, в советской стране живём, у нас уже давно все свое приготовлено, от ненужных глаз укрыто и ожидает своего часа.

Расселись, кушать активно начали, а что, все на столах вкусное. Похоже, не только леспромхозовская столовая в подготовке банкета участвовала, но и из домашних заготовок кое-что туда перекочевало, не говоря уж о свежей зелени… Про напитки народ тоже не забывал.

Мы с парнями, как шампанское кончилось, в каморку к эстрадникам по одному-двое похаживать стали. Там наш боезапас находился. Денежки мы им заранее передали, они нам вермута венгерского и приобрели в количестве двух литровых бутылок. А что, нам на четверых то за глаза хватит. Пришлось вот так из положения выходить, нам то, школьникам, в магазине спиртное никто не продаст.

Ели, пили, танцевали… Отцы периодически покурить выходили, а там, похоже, тоже добавляли в отсутствие женских глаз… Медленные танцевальные мелодии перемежались быстрыми танцами, а там и гармонь появилась.

Ближе к полуночи родители и учителя по домам расходиться начали, а мы – выпускники, согласно традиции, будем еще всю ночь гулять, правда, уже не в ДК, а по просторам любимой Родины, на реку еще пойдем, костер жечь.

Глава 4 Взгляд изнутри

Не знаю, с чем даже и сравнить, наверное, с поездом, на станцию прибывающим. Задремал ты в купе, под мерный стук колес, никто тебя не беспокоит, спишь себе, посыпаешь и, вдруг что-то изменилось, ты разом приходишь в себя в медленно-медленно вкатывающемся на перрон вагоне, за окном проплывает здание вокзала, люди с чемоданами и баулами куда-то спешат, что-то объявляют по станционному вещанию. Состав останавливается, картинка за окном дернувшись туда-сюда стабилизируется, и ты ее начинаешь наблюдать в режиме реального времени…

Подобное и со мной сейчас происходит. Как к рыбке в аквариум с непонятной какой-то заторможенностью начинает поступать информация о происходящем вокруг. А, это происходящее, какое-то не такое, каким должно быть… Рядом ребятишки какие-то молоденькие, одеты несколько странно, по моде конца прошлого века, один с гитарой, второй сетку-авоську с чем-то в руках несет, девицы старшего школьного возраста с белыми бантами и в темно-коричневой, опять же – школьной, форме… Что-то совсем выбивающееся в этой картинке резануло, а что – сразу и не понял, думается как-то медленно, торможу что-то. Вот оно – у некоторых на одежде комсомольские значки прикреплены.

И тут, вспомнил, даже не так – понял происходящее…

Мусор пошел выносить, у бака человечка Георгия встретил, сначала его даже не узнал – темновато было. Удивиться почти еще умудрился, что ему в столь поздний час в моем дворе делать, обрезок трубы еще в руках оной личности успел заметить. Что он этой трубой, в баке ковыряется? Сокровища несметные выискивает? Ничего подобного, труба была для моей головы предназначена, блок поставить немного не успел и все… Сволочь, Георгий, какая сволочь… Обиделся он на нас с Константином, но не до такой же степени. Или Лёшик, его помощничек с трубой переборщил, силушку свою не рассчитал, вот мне и летально досталось, попугать хотели, но череп у меня слаб оказался против стальной трубы.

Да, дела… Получается, я роль Сов Арта отыгрывать начал? Он, помнится, после своей гибели ко мне подселился-присоседился, а я сейчас, что, по его стопам пошел? Кстати, Сова я что-то и не ощущаю, выбила его та труба стальная, наверное, из моего сознания в неизвестном направлении.

Недаром говорят, что история повторяется – то сам попаданца-космодесантника имел в своем распоряжении, а тут, похоже, на оную лавочку самому присесть пришлось. Чума, как Костик любил говаривать.

Осознание произошедшего как-то сразу ко мне пришло, наверное, опыт общения с Совом помог. Так, Сережа, торопиться будем медленно, сначала осмотримся-оглядимся, а потом уже битва покажет… Понять первоначально надо, куда попал, в кого попал.

Так, куда-то наша молодежь подходит. Ага, а тут даже и написано – дом культуры. И портрет Владимира Ильича на фасаде, хорошо так выполнен, фундаментально. Люди еще перед тем домом культуры собрались, не иначе, какое-то торжественное мероприятие намечается.

Внутрь приглашают. Ну, куда мой носитель, туда и я. Володей, его, кстати, окружающие называют. Это уже плюс. Вот перенесло бы в Жанну какую-нибудь, что бы я стал делать…

Речи с трибуны начали говорить. Все с вами, Володя, понятно. Выпускной у Вас, сегодня. Ну, что, поздравляю. Это я сам с собой. Перед Володей проявляться еще рано, просчитаем окружающее, тогда и произойдет мое явление народу.

Аттестат Володя получил, грамоту ему еще дали. Молодец. Мне, помнится, в школе грамоты не досталось. Во, здесь мой носитель уже меня обошел.

Так, документы полученные, какой-то женщине передает. Ага, мамой называет. И, это, Володя, правильно. Предусмотрительность – это наше все. Помнится, после моего выпускного, у нас в классе пришлось двоим дубликаты выписывать. Так погуляли, что в неизвестном направлении были оригиналы потеряны.

А вот и маму, и папу Володиных на сцену вызвали. Тоже они грамоту получают. И, это в плюс. Семья, она много значит. Не даром говорят – от осинки, не родятся апельсинки. Нет, конечно всяко бывает, но чаще вышесказанная пословица подтверждается.

А я все, Володиными глазами и ушами, окружающее сканирую. Друзья у него есть, одноклассники ровно к нему относятся, директор школы, даже, в процессе выпускного вечера с ним поговорил… Со мной директор наш что-то не разговаривал, не снизошел к убогому.

О, к столам переходим, до главного дело дошло. Не бедствует народ, совсем не бедствует… По многим моментам это видно. Одеты все нормально так, дистрофией не страдают, обувь весьма и весьма приличная, я на обувку то всегда внимание обращаю. Музычка живая, опять же, на банкете сегодняшнем. Не магнитофон вертят, ансамбль приглашен. А вот, друг мой здешний, Юра, тоже на эстраду проследовал. Поет, играет, все в живую, без записи и студийной обработки, а хорошо поет как, голос можно ему поставить и получше, но эмоции – водопадом, вот этому нигде не научат, этим мастер эстрады от крепкого ремесленника и отличается.

Так, а это что. Куда то Лёня моего носителя приглашает. Все понятно. Дед Мороз не страшен нам, выпьем дети по сто грамм… И это уважаю. Продуманные ребята и на рожон не лезут. Свое дело делают без лишних фейерверков. Зачем проблемы решать, если их можно заранее предупредить. Выпили в каморке у музыкантов, нечего за столом с алкоголем перед учителями и родителями светится.

Танцы, танцы, танцы… И здесь мой Володя не промах, он приглашает, его приглашают… Не у стеночки бирюком стоит, как тут некоторые.

Время на механических часах Володи, кстати – весьма неплохих отечественных, к полночи движется, педсостав и родители ближе к дому подаваться начали, а школьники вчерашние, если я правильно понял, всю ночь гулять собираются. Ну, что ж, посмотрим пейзажи местные, получим эстетическое наслаждение от природы.

Глава 5 Ночь после выпускного

Когда уйдем со школьного двора

Под звуки нестареющего вальса,

Учитель нас проводит до угла –

И вновь назад, и вновь и вновь с утра

Встречай, учи и снова расставайся

Когда уйдем со школьного двора…

Это мы поем. Сразу двумя нашими выпускными классами. Все у нас сегодня хорошо, школьные экзамены позади, аттестаты получены, планы на будущее намечены…

Идем по улицам нашего лесного поселка и поем. Может, и не очень хорошо, с точки зрения профессионала, но громко и от души.

Еще в ДК договорились раз в пять лет все вместе встречаться – традиция в нашей школе есть такая. Где бы мы не были, куда бы нас судьба не забросила, а приезжать. Как лето, так почти еженедельно в поселке встречи выпускников бывают. У кого-то пять лет после школы, кто-то десять, пятнадцать, двадцать лет после выпуска празднует. Иногда, даже так – в ДК тридцать лет назад закончившие школу отмечают, а в леспромхозовской столовой свое десятилетие бывшие соученики гуляют. Вот и приходится учителям за один вечер за двумя банкетными столами посидеть, не у всех здоровья и хватает…

Ну, а пока мы идем и поем, и не знаем, что прокатится через наши судьбы Ускорение Михаила Горбачева, затем Перестройка, лихие девяностые и, к нулевым на школьные встречи не сможет приезжать уже почти половина мужской составляющей нашего класса. Автодорожные травмы со смертельным исходом при весьма темных обстоятельствах, целая серия суицидов, уход из жизни вследствие отравления суррогатами алкоголя…

Вышли за пределы поселка, здесь уже на группки разбились, идем разговариваем, школу вспоминаем…

– Володь, слушай, а ты чего на сочинение то опоздал, уже почти к самому концу подошел?

– Клеща словил. Пошли мы с Саней вечером на реку порыбачить. Что там готовиться, все равно всего не выучить. Хоть одна из трех тем да знакомая будет. Ну, что на консультациях разбирали. Вот ее и писать буду, так подумал. Посидели вечерок, червяков помыли, клевало плохо. Домой пришел и спать лег. Утром завтракать сел, чувствую – что-то мешается.

– На каком месте?

– На том, на котором сидят. Посмотрел – клещ. Напился уже, собака, сильно так присосался. Я его попробовал достать – не выходит, да и место то больно для доставания неудобное…

Смеются парни, а мне тогда не до смеха было. Надо в школу на первый экзамен идти, сочинение писать, а у меня клещ на интересном месте.

– Мама мне и говорит, что я сейчас на работу пойду, в школу зайду и скажу про твоего клеща, а ты быстро в больницу беги от этого самого клеща избавляться. Пришел я в больницу, говорю, что мне к хирургу надо. Не к терапевтам же идти или к педиатру – они женщины, а хирург – мужчина. Клещ то весьма интересное место для присасывания у меня выбрал. Сходила медсестра, хирургу мою проблему сообщила. Сижу жду. Хирург в отделении обход сделал, больных своих посмотрел и ко мне в амбулаторию вышел. В курсе он уже про мою проблему. Снимай, говорит, штаны и ложись на кушетку. Мне что делать, я снял и лег. Йодом мне там все намазали, кольнули что-то, потом хирург клеща мне и достал. В пузыречек положил и мне отдал, типа на память. Ну, а перед этим медсестра мне все там помазала снова и заклеила. Я бегом в школу, времени то уже много прошло. Пока то да се. Прихожу, а вы там уже с черновиков на чистовик свои сочинения переписываете. Делать мне нечего – посмотрел я темы на доске, выбрал более или менее знакомую и сразу начисто стал писать. Вроде и нормально так получилось, с сочинениями у меня никогда проблем то не было.

– Ну ты, Владимир, даешь. Всю жизнь этого клеща помнить будешь.

– Точно, Юр, детям расскажу и внукам.

– А, на математику что не приходил? Я так на тебя рассчитывал.

Это уже Лёня.

– Классная меня поймала на поселке.

– Не понял.

– Да, там как вышло. Математику, или понимаешь, или нет. За три дня все равно ничего не выучить. Глянул так, по диагонали, вопросы по геометрии, да и гуляю на улице. Тут классная меня увидела и говорит, а что, Володя, гуляешь, что, все уже повторил? Я и говорю, что да, вроде все посмотрел. А, она мне, мол сегодня А класс экзамен по математике сдает, вот и ты тоже иди, потом на химию времени больше будет.

– А, ты? Что, разве можно так было?

– Я откуда знаю. Мне сказали – я пошел. На химию день то мне дополнительный не помешает. Пришел, билет из оставшихся вытянул, решил все быстренько и домой. Так и сдал математику не со своим классом…

Потом еще и ребята тоже про свои экзамены вспоминали, кто как сдавал, кто списал, а кто нет. Вроде, что сейчас про них вспоминать, а вспоминаем.

Вот и до реки дошли. Костер жечь будем. Тоже традиция. До нас десятилетиями жгли и после нас будут. Все уже для костра приготовлено, даже ведро картошки стоит, печь ее будем.

А ночь то почти уже и кончилась. Коротки в июне ночи. Последние звездочки на небе гаснут, туман над рекой поднимается, в низинки стекает…

Хороший костер получился. Вокруг него на бревнышках посидели, песни снова под гитару попели, потом картошку пекли и ели. Перемазались немного, но это ничего. Саня, правда, где-то один ботинок потерял, так потом в одном и обратно с реки шел… Да, ничего, в ночь после выпускного еще не то бывает.

Глава 6 Первый контакт

Утром, когда домой после выпускных гуляний заявился, уже не спали. Отец на летней кухне поросятам картошку варил, мама завтрак готовила. Это у нас праздник, у них то продолжаются трудовые будни.

– Володя, завтракать будешь?

– Не, мам, мы там на костре картошку пекли, я спать.

– Когда проснешься, в магазин за хлебом сходи. Возьми буханку белого и две черного. Деньги я тебе на столе оставлю.

– Хорошо, мам. Схожу. Я и сам в магазин собирался, мы с ребятами завтра в поход идем, кое-что купить надо.

– Спать иди, походник.

Быстро разделся, костюм на стул повесил. Ой, хорошо то как в родной кроватке…

Так, пока мой носитель почивать изволит, можно подвести первые итоги. Подбить бабки, как Константин говаривал. Со временем я вроде определился. Попал ты, Сергей, в одна тысяча девятьсот семьдесят девятый год. Ну, не так уж и глубоко провалился. Не феодализм хоть, или какой-нибудь первобытнообщинный строй. Там бы вообще весело было… Откуда узнал? А утром на кухне на стене календарь видел. Володя по нему глазами мазнул, а мне уже и достаточно. Год на этом календаре весьма крупно был прописан. Красивый календарь, на тему предстоящей Олимпиады. В наше время такой не три копейки стоит, берут их, те, кто спортивную тему собирает. Во дела, в прошлое попал, а опять одна антикварная торговля на уме.

С месяцем тоже понятно. Выпускные экзамены в школе в июне заканчиваются, тогда же и аттестаты получают. Значит, сейчас у нас двадцатые числа июня. Об этом же и весьма короткая ночь свидетельствует. Не успели с мужиками после выпускного походить попеть-погулять как уже светать начало. Стоп. А, ты, Сережа, быстро с носителем своим себя ассоциировать то что-то начал, проник в него как коронавирус зловредный, и вот уже – мужики, мало попели-погуляли… Да так, наверное, и правильно. Вместе с Володей нам теперь счастливое будущее строить придется. Им где-то там в скором времени уже и коммунизм обещали, вот и начнем заниматься его приближением. В нашем варианте мироздания его построить не получилось, а здесь, вдруг какое-то глобальное событие произойдет, или природное явление, либо открытие сделают и, вот оно – все получилось, обещали – берите готовенькое светлое настоящее.

Хорошо, время понял. Ревизию багажа произвести еще требуется. С чем попал сюда, в эпоху развитого социализма. Попаданцы, они всегда в такой ситуации карманы выворачивать начинают и багажник автомобиля своего внимательной ревизии подвергают. Считать начинают и по полочкам раскладывать – гранатометов три штуки, нож боцманский в одном экземпляре, чертеж самогонного аппарата, тоже один… У меня же, как в том гробу, карманов нет. Рюкзак с ништяками тоже отсутствует. Иномарка моя поезженная в старом капиталистическом мире осталась. Сов исчез. Это надо признать, как свершившийся факт. И так, и эдак я до него достучаться пытался. Не выходит мой попаданец на связь. Растворился в необъятной вселенной. Привык я к нему, кто ж мне теперь по антиквариату то подсказывать станет? Опять роль коника педального и лоха ушастого играть буду? Батюшки мои, а полочки то с полезной информацией остались. Рядком вон, правильным таким, стоят. А на них и каталоги, и справочники, и масса статей всяких-разных полезных. Все, само-собой в виртуальном варианте, но, спасибо Сову, его заслуга, материал упорядочен, структурирован, каталог для удобства пользования имеется. Вот и буду сейчас роль библиотекаря-консультанта у Володи выполнять, персонаж Сова Арта из моего мира отыгрывать.

С Володей еще надо разобраться. На первый взгляд – ничего вроде парнишка. Физические кондиции для своего возраста у него нормальные, дитя он еще акселерации. Это к концу века и тысячелетия децелерация нам в России все карты путать начала, мельчать народишко придумал, в дисгармоническое физическое развитие ударился. Богатырей здоровеньких гораздо меньше стало, так чаще, немочь бледная…

Социализирован Володя вроде нормально – друзья, знакомые имеются, контактен, общается с окружающими адекватно. Но здесь еще будем смотреть, фактов у меня в этом отношении пока маловато. Выявлять увлечения, пристрастия, шкалу ценностей… Что для него хорошо, а что – плохо, что считает приемлемым, а что нет, что можно, а где граница для нельзя. Чего-чего, а времени у меня сейчас для этого предостаточно, коней гнать не будем.

Так, Володя просыпается, уходим под воду…

Вроде и не много поспал, а выспался. Пробежку сегодня делать не буду, нарушу режим – ночью нагулялся, намотал необходимое расстояние. Завтракаем быстро и в магазин. Для похода надо банку тушенки купить и белой фасоли. Хорошую болгары консервированную фасоль делают в томатной заливке, мне очень нравится.

Деньги мама на хлеб приготовила. Копилку еще надо свою тряхнуть на припас походный. Так, а похудела копилочка то, на выпускной пришлось немного из нее взять, вермут то венгерский в магазине пока бесплатно не раздают…

Почти медь одна осталась, беленьких чуть-чуть. Но, ничего, сейчас мелочишку насчитаем…

– Стоп, Володя, двушку то двадцать седьмого года оставь. Не надо ее на фасоль переводить, очень редкая и дорогая это монета…

Вот черт, прокололся. Говорил ведь себе – сиди тихо, пока не отсвечивай… Но не утерпело ретивое, две копейки одна тысяча девятьсот двадцать седьмого года он решил на консервы потратить… В ходу тут у них советы старые, от одной до трех копеек, и двадцатые годы, и тридцатые, сороковые и пятидесятые, все наряду с мелочью послереформенной от шестьдесят первого года в обороте. Вот и попала Володе чудесным образом такая монетка, раритет, можно сказать, в таганском ценнике на сто двадцать тысяч наших рубликов прайс на нее приведен. Это в доэпидемном еще, сейчас, конечно, столько просить то можно, но кто купит?

Так, откладывает монету обратно, головой завертел… Не понял, кто его на путь истинный наставляет… Это хорошо, рано мне с ним еще общаться, посмотреть на его поведение надо. Ну, вроде, пронесло, не раскрыли меня, подпольщика. Иди, Володя, за хлебушком уже, не озирайся, в Багдаде все спокойно.

Глава 7 Володина коллекция

Пешком или на велосипеде? Пешком. Ну, пешком, так пешком. Время есть, никто не торопит. А тепло сегодня, если и завтра так будет – позагорать на реке можно. С этими экзаменами, выпускными да вступительными, лето пройдет, а как белая беляночка останешься.

А народу то у гастронома. Все с ними понятно – автобус дневной в райцентр ждут. Утром один автобус идет, а второй – в районе обеда. Подойти надо, кое-кто из наших одноклассников уже сегодня уезжать собирался. Кому-то далеко ехать документы для поступления сдавать, кто-то уже на работу в Питер едет. Тенденция такая в течение нескольких последних лет сложилась. Сначала несколько человек в Ленинград уехало, работу нашли, в общагах закрепились. Начали друзей и родственников приглашать, у нас де тут хорошо, и заработок, и город цивильный. Не как дома – утром до света в лес, там целый день в делянке комарам травиться, вечером, пока мотовоз домой доставит – опять уже темно… А особенно зимой – там вообще белого света народ не видит, самая заготовка и вывозка леса, без выходных и проходных пахота. Или на лесовозе махтулить. Деньги, никто не спорит, платят, но тяжело.

Так, девочки наши стоят. Одноклассницы. Кто с чемоданом, а кто и просто проводить пришел, когда теперь еще раз все вместе соберутся. Кто-то веселится, есть и грустные.

– Привет, привет. Вы что, уже?

– Поехали, сам знаешь, коров доить по комсомольским путевкам. Раньше начнем – быстрее отпустят.

Есть такое дело. В колхозе коров доить. Добровольно-принудительно. Партия сказала – надо, комсомол ответил – есть. Надавили-уболтали, через год направление льготное в институт, или еще что, наобещали. Жилье предоставляется, спецодежда выдается, в женихи – лучший тракторист совсем бесплатно и без очереди. Поревели девоньки, а деваться некуда. Собрали им родители чемоданы и поехали они, этих самых коров доить. Кстати, кое-кто потом и насовсем останется. Зазорного в дойке коров то ничего нет, да вот, почему-то, желающих совсем мало. И тогда, да и сегодня…

Постоял с одноклассницами, проводили их, руками вслед остающиеся помахали.

В гастрономе все быстро приобрел. Хлеба купил и припасов в поход. А хлеб вкусный, на своей пекарне его пекут, на дровах. Свежий взял, жаль уже не тепленький.

Дома что-то потянуло копилку свою пересмотреть. Непонятно, откуда мысль такая и возникла. Высыпал все на стол – почти одни копейки да двояки остались. Оно и понятно. Ежедневно на покушать мне двадцать пять копеек родители давали, не знаю откуда, но так уж повелось. Булочка же семь копеек стоит, чай – три, котлета – тринадцать копеек, вот две копейки сдачи и каждый день оставались. Их и в копилку складывал.

Внутренний голос какой-то сегодня мне подсказал дореформенный двояк не тратить. А почему бы его и в оборот не пустить? Их довольно часто на сдачу сдают. И копейки, и двушки, и трояки. Еще и довоенные частенько встречаются, особенно монет по три копейки ходит по рукам таких много. Отобрал все старенькие монетки, а что, почти два десятка таких нашлось. Вот никогда бы не подумал, что их так много. Пересмотрел, пятьдесят седьмой год чаще других попадается. Положу к другим своим.

Так, а что это Володя наш задумал? Содержимое копилки своей сортирует. Монетки до шестьдесят первого года в сторонку откладывает, посчитал их с непонятной целью… Из письменного стола своего коробку из-под обуви достал. Открывает. Ба, да это наш человек! Нумизмат Володенька оказывается! Ну, общий язык мы с ним быстро теперь найдем, родственные как-никак души.

Нумизмат-варвар. Иначе не скажешь. Монеты у него просто так в коробке обретаются, ссыпаны навалом. Трутся, бьются друг об друга, коллекционную ценность утрачивают.

Что же он имеет? Самому даже интересно стало. Так, и эти монеты, как из копилки своей, нещадно на стол высыпает. Убил бы, жаль рук нет. Ты ж их портишь, чучело огородное! Ой, глаза бы мои на это не смотрели…

Раскладывать начал. Серебрушки сначала отобрал. Не так их у него и много. Первым в рядок положил рубль Екатерины тертенький, года не вижу, затем несколько рублей Николая, самого последнего, тоже не анц, пяток полтинников с молотобойцами и один со звездой двадцать второго года.

Николаевский биллон начала двадцатого века был Володей во второй рядок отобран. Тут уже монеток побольше, но все рядовые, редкостей не замечено.

А вот меди последних двух наших императоров порядочно. И пятаков, и прочего. Даже парочка четвертей копеечки среди них нашлась. Ну-ка, ну-ка. Это то что я думаю? Ах, какая лялька, у меня такой у самого не было. Пятак одна тысяча девятьсот семнадцатого года. Володя, ты ж, сын собаки, покоцал его в своей куче! Вот забоинка свежая на пятачке! Горе то какое. Уценил ты, Вова, монетку, ой, уценил. Не только руки, ноги тебе оторвать надо, в эцих с гвоздями посадить… Внушить бы ему как, что б он его, хотя бы в бумажку какую завернул. Заверни в бумажку, заверни в бумажку… Ничего себе, в сторону пятак откладывает, промокашку достает, заворачивает… Ага, так пока и действовать буду, из подсознания вчерашним школьником руководить.

Смотри ка, в еще один рядок на столе своем, монетки из копилки выложил, пополнил коллекцию, называется. Молодец. Моя школа.

Так. Пошла инострань. Немцы демократические, чехи, поляки, венгры… Ходячка стран Варшавского договора. Ну, и что-то с туристами попало. Вон канадская пятицентовка среди монет стран народной демократии мелькнула. Бережно как Володя иностранные монеты то раскладывает, ценятся, видно они у них в поселке. Императорскую Россию то не так берег. Ничего, вправим мозги, привьем понятия.

Глава 8 Поход

Удовлетворение, удовлетворенность – это соотношение ожиданий и фактически произошедшего. Понравилось тебе что-то, или не понравилось, доволен ты чем-то, или нет, во многом зависит от того, что ты ожидал. Ну, а ожидание, очень часто, исходит из прошлого опыта. А, иногда и его отсутствия, то есть сравнивать-то тебе не с чем. В этом случае, чешешь ты голову в затылочной области и думаешь – а хорошо это или плохо, то ли да, то ли нет. Неопределенно как-то, впрочем, если ничего слаще морковки не едал, то и зеленое яблочко вкусным покажется.

Поход сегодняшний мы целый год ждали. Почему? Просто все – после окончания девятого класса мы с парнями такое мероприятие себе уже устраивали. Рюкзачки взяли, удочки, гитару, на реке посидели, костерок пожгли, песни попели… Много ли нам надо? То-то. Понравилось нам, жуть просто как. Зимой сколько раз это вспоминали – а, помнишь, как Лёня, а Юра…

Так что ожиданий у нас от сегодняшнего похода много. Второй раз подобного уже не будет, десятый класс не каждый год заканчиваешь.

Маршрут заранее проработали. Сначала идем до большой березы. Есть у нас такое культовое место. Сколько лет этой березе, никто и не знает. Бабушки и дедушки наши, тоже к этой березе ходили. И у них она, во времена оны, тоже большой называлась. Береза эта у окрестного населения – ориентир во времени и в пространстве. Спросят кого-то, допустим, как далеко куда-то идти. Он и ответит – не, ближе чем до большой березы. Или, по времени надо определиться. Не в часах и минутах зачастую это будет. Скажут – долго, дольше чем до большой березы…

Прошли березу. Дальше до трактора идем. Сейчас его уже и нет. На металлом давно сдали, может спутник или подводную лодку из его металла сделали. Но место то осталось, где он стоял десятилетиями. Хороший такой трактор. Фордзон-Путиловец. Железный. И передние колеса маленькие железные, и задние большие – тоже из толстущего металла, и сиденье с дырочками металлическое. Холодное, причем, всегда. Зимой то понятно, но и летом – тоже холодное. Придем, бывало, с друзьями на трактор поиграть, руль, тоже железный, повертеть. Сядешь на сиденье тракторное, а оно холодит так приятно… Много лет тот трактор под открытым небом стоял, вокруг его даже деревья уже выросли, причем со всех сторон, закрыли его от лишних глаз. А нам и хорошо. Скроемся от глаз взрослых и играем…

Полями прошли, перелесками. Вот и река. Тут, пожалуй, и остановимся. Место хорошее, берег высокий. Донки забросим, ну так, чтоб было. Для приличия. На реке мы, или нет. Может, кто с дуру и поймается…

Лёня шалаш начал делать, обустраиваться. Что-то у него грандиозное получается и капитальное. В таком строении десять человек зиму зимовать могут, а не четыре человека ночь переспать.

– Лёнь, ты что за строительство затеял?

– А, чо. Пусть будет.

Ну, будет, так будет. Мы не против. Все он что-то строит. То схрон сделает, то убежище на ночь от дождя. Может оно нам и не понадобится, но – пусть будет. И это правильно…

– Слыш, мужики, а ведь через двадцать один год двухтысячный наступит, третье тысячелетие начнется.

– Так, и кто это у нас недавно математику то сдал? И, даже на положительную оценку. Двойку надо было тому человеку ставить. В первом классе еще десятки, сотни и тысячи изучали. Третья то тысяча с две тысячи один начинается. Двухтысячный то год – это еще двадцатый век, второе тысячелетие. Повезло нам, ребята – и во втором тысячелетии поживем и в третьем, в двадцатом веке и в двадцать первом…

Так за разговорами ни о чем, строительством под чутким Лёниным руководством и до обеда дожили. Варить что-то лениво было, "Завтрак туриста" открыли, хлебушка нашего поселкового порезали, лучок, яйца вареные… Нашлось чем червяка заморить.

Купались потом, загорали, снова купались…

Вспомнили про донки. А там, оказывается и рыба поймалась. Дурная какая-то, не жилось ей в реке, нашла приключений на свои плавники. Ну, не выбрасывать же ее. Почистили, ушицу поставили варить. Снова застолье соорудили…

Рыба посуху не ходит. Приняли по не много. Разговоры пошли. О будущем.

– Вот, поступишь, ты, Володь, в свой медицинский. Отучишься. По распределению потом отработаешь. А чем дальше заниматься планируешь?

Так, так, так. Это про моего носителя – Володю, речь зашла. Внимательно слушаем. Важная для меня, попаданца, информация. Мне с Володей жить. Или ему со мной? Да, какая разница. Не пропустить бы сейчас чего важного…

– Есть у меня, мужики, одна задумка на будущее. После отработки в торговый флот податься. Судовым врачом контракт подписать. По морям ходить, мир смотреть. В странах разных побывать. Представляете, как здорово.

– Да, не плохо. Хорошо ты это все придумал. Учиться, говорят, в медицинском тяжело, поступать тоже не просто.

– Направление я взял. Целевое. Ну, как бы от области нашей поступаю. Потом обратно надо будет сюда же приехать и три года отработать. Поэтому и конкурс после сдачи экзаменов, у нас целевиков свой будет, там проходной балл пониже. Еще и договор с леспромхозом есть, они стипендию все шесть лет платить будут, причем – повышенную. Главное, сессию сдал, хоть на тройки одни, а уже стипендия в кармане. В нашей участковой больнице и после распределения работать буду. А, какая разница – или где-то в чужом месте три года работать, или дома. Все равно – государство учило, значит и ему долг отдать надо. Тут все по-честному.

– А, что, у нас больница хорошая. И хирургия есть, и терапия, детское отделение, родильное, инфекционное, гинекология… Врачей много, скорая помощь, молочная кухня с финским оборудованием, зубной кабинет, рентген, флюорография…

– Юр, ты откуда все это знаешь?

– В позапрошлом году с аппендицитом лежал. Пока швы не сняли и не выписали, всю больницу несколько раз обошел. В родильное, правда, не пустили, санэпидрежим там у них…

– Ну, все ты про больницу знаешь, поехали вместе в мед поступать.

– Не, я в Питер. В прошлом году много наших уехало. Общагу на заводе сразу дают, заработок приличный, в Эрмитаж ходить буду, в Прибалтику на выходные ездить… Мужики писали, они в одну субботу в Ригу, в другую в Таллин. Все цивильно. С Лёней и поедем. Все не так скучно. Санек еще с нами собирается, и из А класса тоже ребята.

Информативная, для меня, попаданца, беседа у ребят получается. И про Володю много узнал, и про друзей его. Друзья – это сила. Похоже, настоящие друзья у Владимира, а не так – привет, привет…

Потом бывшие одноклассники снова купались, костерок жгли, песни под гитару пели… Я им даже немного позавидовал. Все у них так по-настоящему, без балды разной, крепко так.

Глава 9 Упущенная возможность

Ну что, с ситуацией, в которую попал, а также с носителем моим, Володей, вопрос немного прояснился. Пассивным созерцателем, просто существовать, наблюдая происходящее с ним и вокруг него, не интересно, да и действовать все больше я привык, менять что-то, достигать поставленных целей.

Знакомец мой по прежнему миру Георгий, ни дна ему, ни покрышки, любил говаривать, что знал бы прикуп – жил бы в Сочи. Если мое сегодняшнее местопребывание, это прошлое той реальности, в которой я появился на свет, то кое что о будущих в нем событиях мне известно. Конечно, не все, но кое-что я знаю. То есть я знаю, что будет, а значит и могу использовать эти знания в своих и Володиных интересах. Но знать мало, реализовать на практике знания гораздо труднее. Ресурсы для этого надо иметь, ну и соответствующую управляемую систему с нужной структурой для получения результата.

Ситуации при принятии решений могут быть разные. Это может быть неопределенность, когда ты не знаешь, каков будет результат твоего решения. Хочешь, допустим, ты сделать как лучше, а получиться может, об этом еще в свое время один наш известный соотечественник сказал, как всегда.

Можешь ты находиться в ситуации риска. То есть, вероятность результата твоего решения известна, но что выпадет – пан или пропал, заранее предсказать нельзя. Допустим, подкидываешь ты в воздух монетку, как она упадет – орлом или решкой, ну это, пятьдесят на пятьдесят. Поэтому ставить на орла все свои деньги до последней копеечки – это весьма рискованно.

У меня же, третий вариант – ситуация определенности, то есть я точно знаю результат принятого мною решения. Вот и надо этим пользоваться. Но, пока ресурсов для реализации этой ситуации нет, возможности тают, как сугроб на весеннем солнышке…

Возьмем, мой сегодняшний одна тысяча девятьсот семьдесят девятый год. Есть, могущие быть для меня удачными, стечения обстоятельств? Да сколько угодно. Пример хотите? Получите.

Цена серебра на мировом рынке в январе указанного выше года была равна шести долларам шестидесяти четырем центам за тройскую унцию. В феврале – уже семь долларов шестьдесят два с половиной цента, в марте – немного ниже, семь долларов сорок пять центов. В апреле поднялась до восьми долларов двух центов, в мае лунный металл уже стоил восемь долларов шестьдесят три с половиной цента за тройскую унцию. На настоящий момент, то есть в июне семьдесят девятого года оно стоит почти восемь долларов пятьдесят четыре цента за тройскую унцию.

Смотрим дальше на график. Еще раз Сову спасибо, все разложил по нужным местам, систематизировал мое виртуальное хранилище необходимых для антикварной деятельности знаний. Так, следующий месяц – июль. Уже девять долларов девять с половиной центов. Август – десять долларов тридцать два цента.

Впечатляет сентябрьская цена – подъем сразу до семнадцати долларов девяти центов, октябрь – немного снизилась, шестнадцать тридцать два. Ноябрь – девятнадцать долларов за унцию ровно, ну и год серебро закончило по цене тридцать два доллара двадцать центов за тройскую унцию.

Ну как, нормально – с шести до тридцати двух…

Вы в сторонку то не отходите, потерпите еще немного. Конец января восьмидесятого надо еще посмотреть. Сорок девять долларов сорок пять центов за тройскую унцию. Финиш. Потом, правда, цена на серебро резко пошла вниз. Да и Бог с ней. Нам это уже не интересно.

Представьте себе следующее. Володя, имея от меня такую инсайдерскую информацию, располагая соответствующими финансовыми ресурсами и находясь в правильном месте, допустим – на забугорной бирже, торгующей златом-серебром, входит в серебро в июне текущего семьдесят девятого года, а выходит из него в последней трети января восьмидесятого. Зашел с миллионом баксов, вышел – ну, тут легко посчитать на калькуляторе. Трам, там, там. Красиво? А, что – мне лично нравится. Все в пределах закона и по понятиям. Никто никого не грабил и конфетку у малыша не отнимал…

Это при наличии у Володи необходимых ресурсов. А если их нет? Пошел он, чтобы чуть-чуть заработать, с этой информацией, ну не в ЦК КПСС, а к теневикам. С графиком вышеуказанным. Проверьте мол, люди добрые, не обманываю я вас, точно все знаю. Вложите ваши денежки в данный металл сегодня, а завтра и счастье вам будет неописуемое. Его ж, вместо благодарности и вознаграждения достойного, цепью за ногу в подвале прикуют и будут с пристрастием вопрошать, а что ты, милок, еще такого полезного сказать можешь?

Поэтому, рот пока широко разевать не будем, а наставим Вову на путь истинный, прокачаем его в нужном направлении и заработать денежку малую поможем. Авось что и получится, в условиях социалистической действительности.

Глава 10 На абитуру

Ну что, абитур, а если по-нашему – аттестат зрелости, получен, пора начинать переходить в новое качество.

Куда идти учиться после школы, решено было еще в девятом классе, справочник для поступающих в вузы был неоднократно перелистан, выяснены предметы, которые надо подтянуть для поступления. Немалое время занял выбор самого учебного заведения. В нашем областном центре мединститута нет, поэтому придется куда-то ехать дальше. Реально оценивая свои силы и возможности родителей, столицу отбросил сразу, буду пытаться попасть в провинциальный вуз.

Далеко уезжать особого смысла нет, поэтому начал рассматривать соседние области. И там хорошо, и тут неплохо – это со слов знакомых студентов, друзей самих данных студентов, друзей их друзей… А, что, у нас хоть и поселок небольшой, но поступает в институты после школы ребят довольно много, в том числе и по медицинскому профилю. Есть у кого спросить, с кем посоветоваться. Как праздник какой, так полные автобусы студентов к родителям домой приезжают, на дискотеке в ДК от них не протолкнуться, студент на студенте, и студентом погоняет…

Была выбрана Пермь. И не далеко особо, и институт хвалят, и на многих курсах и факультетах земляки учатся. Это тоже весьма важно, если что – есть у кого помощи и совета попросить. Да и направление целевое туда давали. Вот все это в совокупности и определило выбор.

Так, а носитель то мой, Володя, с утра сегодня чемодан начал собирать, в края далекие к поездке готовиться. Причем, ехать завтра он собирается, опять же, не один, а вместе с друзьями.

Хоть я и мир здешний, глазами Володи моего, только несколько дней наблюдаю, заметил, что все они тут стараются делать любое дело как-то вместе. Без особой разницы, малое ли это дело или что-то серьезное. Книги надо в школьную библиотеку сдать – вместе несколько бывших соучеников идут, хоть и каждый свои учебники сам несет, но заранее договорятся встретиться и в библиотеку, эту самую, рядышком двигаются, а потом, опять же не по одиночке, идут обратно. В магазин за хлебушком Володя пошел, по дороге знакомого встретил, парой фраз они перекинулись и, опять, дальше вместе идут. У нас, в двадцатом году, такого не наблюдается. Все больше как-то сами по себе, атомизировался народ, а тут еще и пандемия. Она вообще народонаселение по отдельным камерам рассадила. Сидят все, как мышки в норках, телевизор смотрят.

Хоть и разные пункты назначения у Володи и его друзей, но выезжать завтра они опять же вместе будут. Лёня с Юрой, а еще и Санек – в Питер, Юра, который гитарист, тот с ними только до областного центра, а сам Володя, если я правильно понял, в Пермь. Ну и я с ним, в виде бесплатного приложения.

Так, а провожать то на автобус их, опять же, целая толпа собралась. Тут и одноклассники бывшие, и знакомые, и родственники. Снова массовое коллективное мероприятие устроили из отъезда. Даже кто просто в это время мимо проходил, остановился и к провожающим присоседился. Силен дух коллективизма в стране советов, ох и силен…

Сидячих мест в автобусе на всех не хватило. Ничего страшного, постоим. Это еще одна черта у живущих в данное время. У нас бы заворчали, всемерно выразили свое недовольство, а тут – просто встали рядком в проходе между рядами сидений и все. Главное – ехать, а не пешком идти. Все нормально, так вроде оно и надо. Не избалован народ, готов терпеть трудности и неудобства.

До областного центра Володя с друзьями добрались довольно быстро. Опять же, все вместе пошли с Юрой в училище. Там им сильно обрадовались, а как же четверо здоровых парней, вида вполне приличного, их порог переступили. Наверное, учиться здесь хотят. Тут полгода по районам мотаешься с профориентационными мероприятиями, заманиваешь школьников на обучение рабочим специальностям, а все толку мало. А, здесь – глядь, сами пришли, да еще и четверо. Расстроили ребята их несколько, разрушили их мечтания, оставили в училище одного Юру документы сдавать и в общежитие устраиваться. По спинам он их похлопал, на железнодорожный вокзал отправляющихся…

Так, а здание то желдорвокзала мне знакомо, приходилось, в прошлой моей теперь уже жизни, здесь бывать. Только оно теперь от рекламы свободно, да красными флагами украшено. А народу в нем и вокруг, как мураши табунятся… Ну, ладно, Володя на абитуру едет, на подготовительные курсы и вступительные экзамены, а они то все куда? Куда-куда, кто-то на юга отдохнуть, а кто-то как носитель мой – поступать. Вчерашних школьников, по виду, с чемоданами и сумками тоже хватает.

Подошли Володя с друзьями к стендам с расписанием поездов. Ба, сколько их тут, в мое время и трети от сегодняшнего расписания не наблюдалось. И фирменные, и скорые, и пассажирские, и почтово-багажные… Да, активно передвигается народ, не дает ржаветь рельсам.

А в кассах какие очереди. У нас то было хорошо. Купил себе через интернет билет, рассчитался по карточке, а тут в живую надо в очереди стоять. Сообразили ребятки, сразу в четыре очереди встали – у кого быстрее дойдет. А очередь то довольно медленно движется, а может для этого времени это и нормально? Отвыкли мы у себя от очередей, а в эти годы, как Георгий, козлина старая, рассказывал, очередь была приметой времени.

Лёня первый до кассы достоял, ребята к нему. Купили билеты, документов у них даже не спросили. Просто денежки отдали, номер поезда назвали и все. Никакого тебе контроля за передвижением народонаселения, бери билет и езжай куда душа пожелает. Просто так все, полное доверие со стороны власти.

Друзья Володи первыми уехали, а он, носитель мой, некоторое время еще потолкался на вокзале, перекусил домашними пирожками, воды газированной за копейку попил. Время и прошло.

Когда поезд нужный подошел, втиснулся Вова в свой вагон, место свое законное занял, проводник у него билет проверил. Только двинулись, пассажиры сумки свои от продуктов питания освобождать начали, на столики снедь домашнюю выкладывать, попутчиков активно угощать. Пиво, вино, водочка на столах появились. И не таится ведь никто, спокойно употребляют. Курить ходят в тамбур. Да, ограничения из моей жизни здесь отсутствуют. А, что, право народ имеет, свое едят-пьют, не ворованное.

Глава 11 Общага

В Пермь прибыл ранним утром. Город еще спал, только дворники и первые автобусы-трамваи уже выполняли свои функциональные обязанности…

И не скажешь, что город-миллионник. Все как-то тихо, размеренно… Или это только пока? А днем жизнь забурлит, заклокочет, улицы и проспекты заполнят толпы народа… Посмотрим. Или как Санек говорит – будем глядеть.

Приемную комиссию нашел довольно быстро, сориентировался, так сказать, на местности. Но по причине раннего часа и здесь все еще было закрыто, оставалось только читать вывешенные объявления. Ну, а что, не будем терять времени, нужные для меня сведения в них содержатся – расписание подготовительных курсов, адреса общежитий, перечни необходимых документов для всякого-разного…

Переписал в записную книжку все что было можно, пригодится или нет, но пусть будет. Погулял, на лавочке посидел, перекусил немного еще домашними запасами. А, вот вроде и открываются.

Ведем себя максимально скромно и вежливо. Помним, как бабушка говорит – лучше лисий хвост, чем волчий рот. Не так ведь черт страшен, как его малютки. Не понравился ты клерку какому-нибудь или маленькому начальничку, он тебе такую козу безрогую устроить может… У нас ведь как, доверили кому-то дырокол – он уже и вершителем судеб себя мнит, вид на себя важный и ответственный напускает. Ты, Володя, говорю я себе, пока тут никто и звать тебя никак. Абитуриент – это тот, кто должен уйти, а из-за ерунды какой уходить, вроде и не хочется.

Если что не понятно, переспрашиваю. Спросить не стыдно, всего никто не знает. Информацию записываю, так оно надежнее будет.

Ну вот, документы сдал, расписку об этом получил, направление на проживание в общежитие на период подготовительных курсов и вступительных экзаменов получено. Едем устраиваться. А, довольно далеко селят, через полгорода добираться надо. Или, просто еще к расстояниям городским не привык, это у нас в поселке все близко, пешком куда угодно за считанные минуты дошагать можно.

На красненьком таком трамвае почти до самого общежития добрался. Второй раз уже сегодня на трамвае еду. Тоже почти приключение. Раньше на автобусах и троллейбусах уже перемещался, а вот на трамвае как-то не приходилось. Ну что, еще одно ощущение в общую копилку. К самолету, поезду, метро, автобусу, троллейбусу.

Общежитие встретило весело. Я то думал, что здесь абитуриенты с утра до ночи гранит наук разных грызут, к вступительным экзаменам прилежно готовятся. Нет, готовятся, но явно, не все…

– Мальчики, мы здесь!

Полуголая девица с глазами мутными, высунувшись в окно со второго этажа во всю матушку орет. И это еще в середине дня. А что к вечеру будет? Абитуриентов, вчерашних десятиклассников, по коридору она с подружками ловить будет и для услады собственной в комнату затаскивать? Нет, я, конечно не против, можно будет по коридору второго этажа и походить немного… Вечером.

А, нет. Имеются здесь и старательные поступающие. С улицы видно, что первый этаж общаги под читальный зал выделен. Столы в нем расставлены на два человека, стульчики при них. Сидят будущие студенты, стопками книжек умных обложились, читают, что-то в своих тетрадочках черкают. Свободных мест не много. Надо будет завтра с утра местечко в читальном зале занять, а то с курсов подготовительных приедешь, а там уже и стульчика свободного нет, все разобрано.

Вахтер к коменданту направил, та постельные принадлежности выдала и комнату определила. Ключ еще под расписку получил. Пошел со своим чемоданчиком желтеньким заселяться на третий этаж. Ну что, второй этаж рядом, можно сказать – уже почти повезло.

Когда в направлении назначенного койко-места двигался, отметил, что на первом этаже студенческая столовая имеется. Это хорошо, удобно и сухомяткой меньше придется питаться. Там же рядом и душ имелся. Причем, табличка на дверях сообщала, что четные дни – мужские, не четные – женские. Не перепутать бы, сраму то потом не оберешься.

Когда уже к лестнице на вышележащие этажи подходил, характерный звук из-за еще одной двери услышал. Ни с чем его спутать нельзя, если хоть немного культуризмом занимался. Железо гремит, а, что, заглянем, в лоб не дадут. Точно, качаются. Причем, два брата близнеца. Точные копии друг друга. Да и железо они, тоже синхронно тягают.

– Здравствуйте, а не подскажите как здесь позаниматься можно?

Переглянулись близнецы. Один другому головой слегка кивнул.

– Абитура?

– Да, на подготовительные приехал и поступать.

– Откуда?

А, не многословные они. Правильно, дыхание берегут. Ну, и я тоже краток буду.

– Вятский.

– Земляк. Тебе можно. Если тут никого нет – ключ на вахте. Покачался – все прибрал за собой. Если поступишь и сюда ходить будешь, взнос железом сделать надо будет. Скажем что купить, гири там или гантели. Наших тут много занимается.

– Спасибо.

– Зовут то как?

– Володя.

Кивнули опять же одновременно. Дальше качаться начали.

Комнату свою нашел без труда – номера то все на дверях прописаны. С ребятами познакомился. Все земляки, из районов нашей области поступать приехали. Десятиклассники, то есть сразу после школы сюда прибыли. А есть еще – армейцы, рабфаковцы… Ничего, сориентируемся, обживемся – все нормально будет.

Глава 12 Первый день на новом месте

Так, посмотрим, как носитель мой, Володечка, в новый для него коллектив вписываться будет, какое место в нем займет, как поведет себя… Тест пройдет для будущей студенческой жизни немаловажный. С абитуры ведь все и начинается. Потом, в студенчестве, частенько так и говорят – мы с ним еще вместе поступали…

А, вроде так и ничего. В большом городе не потерялся, документы быстро сдал, в общежитие устроился, с ребятами знакомится.

А ребятки то в его комнате, ну просто ветераны абитурской жизни – вместо того, чтобы как Володя по походам ходить, уже позавчера на подготовительные курсы прибыли, вчера и сегодня занятия уже посетили, былин и сказаний о сдаче экзаменов наслушались. Знают и Володю просвещают, какой экзаменатор на каком предмете хороший или плохой, кто снисходительно у девочек экзамены вступительные принимает, а кто к ребятам более благожелательно относится, кто всех по злому валит, а кого и заболтать, заговорить можно. В курсе уже они, на каких экзаменах шпаргалкой попытаться воспользоваться можно, а где про списывание и думать даже нельзя – заловят и выгонят сразу, можешь после этого идти в приемную комиссию за своими документами и домой ехать.

А Володя все это выслушивает внимательно и на ус себе мотает. Правильно и делает. Хоть и рассказы эти на девяносто процентов выдумки и фантазии, но рациональное зерно, пусть и крохотное, в них имеется. Берет он себе на ум, что списывать ни в коем случае нельзя, говорить нужно все, что по билету знаешь, пусть принимающий экзамены сам его остановит, надоест, когда ему вчерашнего школьника слушать. Одетым надо быть на экзамен аккуратно и без выпендрежа, правы были родители и насчет костюма, и про рубашку белую.

К вечеру он уже и на латыни пару похабных высказываний выучил. Настоящим абитуриентом медицинского вуза стал, с какой стороны ни посмотри.

Когда с ребятами из комнаты в студенческую столовую на первом этаже общаги ужинать пошли, одно событие произошло, вроде и мелкое, но в глазах соседей своих Вова несколько приподнялся. Входят они в данное заведение общепита, а там за столиком пара атлетов, вида весьма богатырского, потраченные за день калории возмещают. Когда абитуриенты наши с подносиками себе место приткнуться для приема пищи разыскивали, один из качков Володе кивнул и мановением руки место свободное рядом с собой указал. Тот, само собой, в отказ не пошел и рядом с ними расположился. Откушал в сей компании, парой слов перекинулся. Когда абитуриенты в свою комнатку вернулись, Володя был ими спрошен, откуда таких людей он знает. Тот, вот змей, с видом небрежным ответил, что так мол, старшекурсники знакомые, вместе качалку местную посещать будем. Подрос он после этого в глазах сожителей по комнате, ой подрос… Молодец, Вова, еще один плюсик он у меня заслужил. Будем дальше отслеживать его поведение, тормозить, если вдруг косорезить начнет.

Вечером по коридору в умывальник иду, зубки и морду лица помыть-почистить, а навстречу что-то шкафообразное и поперек себя шире движется. И, самое главное, что-то знакомое в этом встречном присутствует, да и он на меня так смотрит, будто вспоминает что-то. А ведь из нашего райцентра парнишка. На олимпиады районные для зарабатывания грамот, они для поступления нужны, когда ездил из своего поселка лесного, там его и видел. В одних аудиториях с наукой физической, химической и биологической бились-боролись с переменным успехом, то мы ее, то она нас. И ему, как и мне, плюсики для прохождения по конкурсу в вуз, видно были необходимы.

Хорошо земляка в чужих краях встретить. И ему и мне приятно, как будто дома побывали, хотя и из дома того, несколько дней как уехали. Опознались мы с ним, представились, про планы на сегодняшний вечер он меня спросил. А какие могут быть планы, на подготовительные курсы только завтра пойду, ручку и тетрадь приготовить – это секундное дело, так что вечер у меня совершенно свободен.

Коля, так земляк мой прозывался, тут уже второй день, всех и все знает. Вечером у общаги на свежем воздухе наиболее продвинутая абитура посидеть-попеть-попить собирается, гитарку послушать, так что туда мы с ним и двинемся. Он за мной в комнату через некоторое время зайдет. Кто бы отказывался. Про студенческую жизнь я наслышан, так что будем к ней готовиться, курсы молодого бойца на абитуре проходя.

Сходил умылся, общага то наша коридорной системы, в комнате источника воды нет. Собрался к выходу в свет быстро. А что там собираться – туфельки цебовские почистил от пыли и на ноги, джинсы, не Индия какая-нибудь или народная Польша, а самая что ни на есть капиталистическая Финляндия, надел, футболку красную махровую с символикой предстоящей Олимпиады натянул, вот и готов.

А когда нечто кубообразное за мной в комнатку нашу заглянуло и с собой на посиделки околообщаговские увело, рейтинг мой среди абитуриентов-десятиклассников, на соседних с моей коечкой размещенных, еще немного вырос. Перед уходом, я им утром велел меня разбудить на подготовительные курсы, а то вдруг сегодня поздно вернусь, разосплюсь потом и пропущу обучение.

У твоего подъезда снегопад,

Ты вся в снегу, боишься простудиться,

А я боюсь случайно заблудиться,

Когда идет над миром снегопад.

Понятненько, куда мы с Колей движемся. Около общежития бетонные блоки кто-то в свое время сгрузил, а потом, вероятно хозяин про них и запамятовал. Или еще по какой причине они тут остались. А абитура сейчас их и оккупировала, присела сверху рядком и гитариста слушает. Ребятки все заджинсованные с ног до головы, тоже, наверное, из леспромхозов приехали, под гитару поют, так и не плохо даже. Ну а что, песня известная, в нескольких вариантах даже приходилось мне ее слышать. У нас в поселке вторую строчку поют – стоишь в снегу, а местный менестрель – ты вся в снегу, но так тоже хорошо получается…

Посидели, послушали, Коля меня с девчонками и парнями познакомил, корешком старинным представил, ну да и ладно, корешок так корешок. Разговоры пошли, кто откуда, первый раз или повторно уже поступает. Нашлись и ветераны. Им стали вопросы задавать. Так почти до часу ночи время и прошло. Потом я спать пошел. Устал после поезда, да и вообще. Коля еще остался, а я на боковую, завтра – на подготовительные курсы. Там и снова увидимся.

Глава 13 На подготовительных курсах

Намерения занять утром место в читальном зале общежития, так намерениями и остались. Соседи меня утром, конечно, разбудили, на подготовительные курсы мы с ними успели, но впритык. Чуть ли не преподавателя плечом оттолкнув в аудиторию проникли.

Володя к последним рядам было направился, но я, его попаданец-тихушник, ненавязчиво так, как будто сам он это решил, усадил на первый ряд. Да, информация иногда и до галерки доходит, но там уже практически отсутствует ее эмоциональная составляющая, сильно ослаблено действие паралингвистического компонента, соответственно – усвоение материала хуже. Недаром же в театре, места которые ближе к сцене, дороже стоят.

Да и преподаватели, тех, кто на первом ряду сидит, тоже лучше запоминают. Откладываются у них в головах зарубочки определённые. А уж если эти, близко от него расположившиеся, еще и вопросы по делу задавать начинают… Потом, в ходе того же экзамена, это им зачтется. Сработают законы межличностной коммуникации.

А ведь я, еще одну бабочку раздавил. Уже не первую. Чуть-чуть, но изменил ход жизни Володи. Как это потом скажется, еще вопрос. Пусть маленький камешек в реку времени брошен, но круги от него уже пошли…

Так, а что мой Володечка изучать сегодня на подготовительных курсах изволит? Ага, возможные темы сочинений они разбирают. Год то предолимпийский, значит возможна тема "О спорт – ты мир". Про Пьера де Кубертена им преподаватель рассказывает, о традициях олимпийского движения, о развитии спорта в стране победившего социализма. Хорошо так им преподаватель все излагает, о сложных вещах говорит простыми словами, не упрощает, а именно говорит просто. Мастер он, значит, а мастера не грех и послушать.

А Вова молодец, записывает основное и главное. Хоть записи эти, на экзамен взять и будет нельзя, но когда не только слушаешь, но еще и пишешь, материал лучше усваивается. А лектор еще, по ходу дела, ребяткам и слайды демонстрирует. Усиливает с помощью визуализации усвоение материала.

Вообще, покопавшись в памяти Володи, могу сказать, что учат их тут хорошо. Материал системно излагают, не отдельную мозаику знаний дают, а учат головой работать, мыслить. Правда, политический подтекст, частенько проскакивает, но куда ж без этого. Государство себе кадры готовит, форматирует мозги своим молодым гражданам в нужном направлении. Пропаганда, она не только в плакате или по телевидению, она везде. Так было и так будет, кто бы там чего не говорил.

Так, про подвиги отечественных медицинских работников в годы последней мировой войны разговор пошел. Тоже хорошая тема, правильная. Тем более, что подготовительные то курсы Володя слушает как раз в медицинском институте. Институты тут всё у них. Это у нас в двадцатом году, всё больше университеты, академии, а институт редко встретишь. Любят у нас в двадцать первом веке словесами шибануть по мозгам. Когда сам еще учился, один преподаватель в шутку как-то сказал, что он, академиев не кончал, в них он только преподавал…

Ага, молодец, преподаватель. Подсказывает ребяткам, что их сочинение украсит пример про родственника или знакомого медика, который войну прошел. Не только книжные примеры в сём сочинении надо привести, а опять же, ввести в оборот и новые сведения, в памяти людей хранящиеся. Не навязчиво так, а подводит ребят к проведению микроисследования, применению исторического метода познания действительности.

А что, все медицинские книги, учебники, монографии, статьи, которые им предстоит читать, это – обобщенный прошлый, позитивный или негативный опыт. Написано там, что если вы будете совершать определенные действия в правильной последовательности, то получите то-то. Если упустите что-то или измените последовательность, получите, с большой вероятностью, негативный результат. Задача истории – поставить опыт прошлого на службу настоящему. Ну и, конечно, не зная прошлого, невозможно понять и оценить настоящее, стало лучше или хуже, развиваемся мы или деградируем. А исходя из этого, невозможно и наметить правильные действия в будущем.

Дальше еще тема по пролетарскому писателю Максиму Горькому разбиралась. Тоже и ее, вместе с Володей, послушал. А, что, интересно так, познавательно.

Потом Володя со своими новыми знакомыми кушать ходили. Пельменную посещали. Проголодались ребятки, утром то почти и не поели, на занятия торопились. По две порции пельменей каждый умял, да еще и вкушали их в совокупности с целым стаканом сметаны. Ну, а что, пельмени – еда студенческая, пора Вове к ней привыкать, домашними разносолами его тут никто не подряжался потчевать.

Потом биологию они постигали. Про лягушек им что-то рассказывали. Почему сразу с лягушек начали – тайна сия велика есть. Может замена преподавателя произошла. Заболел сегодняшний лектор с подготовительных курсов, его и заменили другим. А, этот другой только про лягушек и знает, специализируется он на них, тема кандидатской лягушачья у него была. Ну что, сидят ребятки и про лягушек слушают. Тем более, что в билетах на вступительных экзаменах про них спрашивают. Не сможешь про этот отряд бесхвостых земноводных рассказать – не бывать тебе врачом, не станешь ни хирургом, ни терапевтом, ни стоматологом… А все потому, что про лягушек не знал…

После занятий пошли покупать кастрюлю. Соседи по комнате мне попались домовитые. Они еще вчера решили, что готовить будем супец на всех четверых. По очереди. Сегодня – кто-то один дежурит по кухне, завтра – второй и так далее. Тарелки, вилки и ложки нам от прежних хозяев достались, их со всем старанием промыли, приготовили к использованию. А вот кастрюли не было. Сегодня и ликвидировали данный пробел. Некоторое время в магазине думали – какую кастрюлю купить. Опыта то подобного у нас не было. Сошлись на восьмилитровой, а пусть большая будет, много супа наварим и голодными не останемся. В гастрономе еще купили соли, лаврушки, пакетов с супом. Их взяли всяких-разных и сразу на все подготовительные курсы. А что б потом второй раз не бегать. Картошки еще купили, суп то погуще с картошечкой будет. Сумму трат поделили на всех четверых. Не так много и вышло. Оставшиеся денежки найдем куда потратить, жить нам здесь долго, еще и экзамены вступительные после курсов будут.

Глава 14 Барахолка

Постепенно все устаканилось, вошло в режим обыденности. Днем Володя на подготовительные курсы ходил, в качалке местной мышечную массу наращивал. Вечерами с Колей к бетонным блокам выдвигался, с абитурой продвинутой общался. Даже уже в соседнем общежитии на дискотеке побывал. Фармацевтического института та общага была, контингент проживающих на сто процентов женский, так что там ему с Николаем были всемерно рады, а на будущее – приглашали почаще заглядывать. Ну, а кто бы отказывался.

Сегодня с утра и после обеда занятий на подготовительных курсах не было – воскресенье, оно и в СССР выходной день. Решили Володя с Колей местную барахолку посетить для расширения кругозора, а также прикупить что-нибудь, если подвернется. Нет, так-то им вроде и ничего не надо, но было принято совместное решение об именно таком воскресном времяпровождении. Сходим мол, отметимся, галочку поставим.

Постановили – выполняем. А народу то, как на первомайской демонстрации. Влились в поток и пошли по рядам.

Пакеты предлагают с изображениями мужских и женских задниц, плотно импортными джинсами обтянутых. Продавцы все больше цыганской национальности, женского рода в основном. Но рядом и мужички их размещаются, охраняют и контролируют процесс. Вставляешь в такой пакет обыкновенную отечественную пластиковую сумку по размеру и ходи себе такой модный. Можно его даже постирать, если запачкается, но только весьма осторожно, чтобы изображение забугорных синеньких порточек не стерлось.

Дипломаты-мыльницы еще продаются. Удобная вещь для студента. Учебники и конспекты можно в оных чемоданчиках в пространстве перемещать, а также на лекции, положил дипломат на колени – вот, тебе и столешница готовая, на весу то записывать в тетрадь мудрые высказывания профессора не особо удобно. Повертели мы с Николаем эти дипломаты, поприценивались, замочками пощелкали. Решение такое в отношении их приняли – пока покупать не будем, а как только поступим, приобретем себе данные нужные вещи обязательно. Самые большие брать не будем, сильно тонкие – тоже не особо для студента-медика удобные. Сошлись во мнении о мыльницах среднего размера – и книжки войдут, и вторая обувь с белым халатом в такой дипломат уместится.

Обувью здесь тоже торговали, но для нас она пока актуальным товаром не являлась, так что мы ее даже и смотреть не стали. Свои конечки пока еще не сносили.

Ну, и конечно, королем барахолки являлись джинсы. Культовая вещь. Упаковал свои чресла в оный продукт западной цивилизации и человеком себя почувствовал, над толпой возвысился, облаченной в брюки отечественного швейпрома.

Джинсы на барахолке предлагались разные – и мужские, и женские, новые и поношенные, разной степени голубизны и фирменности. Были и явные самостроки, пошитые на просторах любимой Родины, и результат деятельности легкой промышленности стран социалистического лагеря, ну и контрабанда с территории загнивающего капитализма присутствовала.

Бывшими в употреблении штанами и куртками из денима торговали довольно открыто, стояли, перекинув их через руку или набросив на плечи. Про новое изделие, чаще всего, сообщали вербально и приглашали примерить в тихом, укрытом от лишних глаз месте.

Так, а чем это Володя заинтересовался? Куда Николая из тряпочных рядов в сторонку тянет? Мужички какие-то вида подозрительного там кучкуются, что-то мелкое через увеличительные стекла некоторые даже рассматривают.

О, в правильное место сердце Володю привело. Говорил ведь я уже себе как-то, что наш это человек. Уголок этот на барахолке будущие владельцы антикварных салонов и аукционов себе облюбовали, ну а пока с земли или с ящика из-под лимонада торгующие. Но, поднимутся, конечно, далеко не все из здесь присутствующих. У кого-то из них и получится себе первичный капиталец сколотить, а кто-то и на лесоповал не по своей воле отправится.

С высоты двадцать первого века, здесь, конечно, бедненько. Но, кое-что и имеется. Не туда всё, Володя, смотрит. Бросился иностранную мелочь рассматривать. Барахло это, Володя, мусор голимый. Лучше бы ты императорскую Россию посмотрел, имеются здесь интересные экземпляры. Нет, коробочки с алюминием стран народной демократии его привлекли, латунные и железные кругляшки все перебирает, цены спрашивает. Как ворону, цветные стекляшечки, его привлекают. Нуждается парень в постановке на правильный путь, ой нуждается. Ну, хоть не накупил дребедени разной, и то вперед. А, то, что в ценах ориентир получил, это хорошо. Маркетинг, он везде нужен.

А вот это и меня заинтересовало. Мужчинка, вида прохиндейского, ценниками на советы торгует. Изготовлены они в фотолаборатории, переснята табличка машинописная, а потом уже размножена на фотобумаге. Размерчик не большой – как пачка сигарет, экономическая эффективность и здесь рулит, но цены на все монетки с двадцать первого по нынешний семьдесят девятый вполне различимы. Надо Володе ненавязчиво внушить необходимость приобретения сего источника знаний. Внушаю, хотя и с трудом, цена то на ту фитюльку малоразмерную не так и мала по местным меркам – целый рубль, но поддался он моей установке, купил ценник. Верно поступил, информация, она всегда денег стоит.

Коле тут не интересно. Утащил он довольно быстро Вову из данного угла барахолки. Опять ребята к шмоткам двинулись. Но, ничего, Володя сам уже сюда теперь дорогу знает, может и один в следующий раз сходить, а уж я его стопы в данном направлении и направлю.

Глава 15 Про лаборанта-миллионера

Раньше бы сказал, что мысль какая-то в голове у меня бродит, а прийти и четко сформулироваться никак не может. А сегодня то и головы у меня нет, осталась она вместе с моей тушкой в двадцатом году двадцать первого века…

Как там, Константин, еще интересно мне, поживает, сошла на нет уже там у них пандемия или все еще продолжается? Победили уже коронавирус или он нас по всем фронтам бьет? Вопросов в моем сознании возникает много, но ответов на них, я скорее всего уже никогда не получу.

Чем-то меня этот ценник на советы, отпечатанный на фотобумаге зацепил. Ассоциируется он у меня с чем-то или с кем-то. Понять не могу. Что-то вертится, такое из прошлого, а картинка не складывается. Так, помыслим еще раз. Информация по ценам на монеты. Фотобумага. Пермь. Медицинский институт. Мужичек прохиндейского вида. И тут сложился у меня пазл.

Георгий, черти бы его в котел унесли, рассказывал нам с Константином как-то, еще в той жизни, что где-то на рубеже семидесятых-восьмидесятых годков двадцатого века, в моем это сейчас времени как раз, в Перми соответствующими органами был выявлен подпольный миллионер, сколотивший свое состояние на скупке антиквариата и драгоценных металлов. Сей гражданин образ жизни вел весьма скромный, работал лаборантом на одной из кафедр Пермского государственного медицинского института. Не чурался фотодела, вел съемки различных мероприятий кафедры, факультета и вуза. В предосудительном ничём замечен не был, дорогостоящих пороков не имел и долгое время рассматривался окружающими как достойный член советского общества. Как и у многих, имелись у него некоторые прибабахи, но у кого их нет?

Как учит нас история, все тайное когда-то становится явным. Погорел, как Георгий рассказывал, этот мужик на какой-то ерунде. Точно на чем, Георгий не знал, но взяли его плотно за жабры. Причем, так обложили, что ни самому ему скрыться нельзя, ни добро, многолетними комбинациями нажитое, от рук социалистической законности укрыть невозможно. Рисовалась там посадка длительная с полной конфискацией. Жаба мужика того задушила, причем, в полном смысле этого слова. Руки он на себя наложил путем повешения, ушел из жизни через странгуляционную механическую асфиксию. Перед этим, картины, кистей известных, порезал, иконы ценности неимоверной – топором порубил, монеты редкие – напильником попортил… Ну и так далее, по всему списку. Чтобы никому его добро не досталось.

Но суть и поучительность рассказа Георгия не в этом заключалась. Не с того разговор его с нами начался. А вещал он мне и Костику о необходимости иметь каталоги и прочую справочную информацию по антиквариату, черпать из данных источников знания о деле нашем многотрудном. Так ведь и поднялся тот пермский лаборант. Доступ он имел к каталогам свежим по ряду направлений коллекционирования, в антиквариате весьма прилично разбирался. Не воровал, не грабил на большой дороге, а просто за дешево покупал то, что на самом деле дорого стоит. Он то истинную цену редкостям знал и неведением других в своих интересах пользовался. Знание – сила, так нам Георгий глаголил. И ведь прав был, пёс смердячий, голову мою под трубу стальную подведший.

Уж не тот ли лаборант-фотолюбитель Володе сегодня ценник на советы на фотобумаге отпечатанный и продал? Ведь, нужны ему были для своих приобретений хотя бы минимальные финансовые ресурсы, не занимался он производством билетов Госбанка СССР длинными зимними вечерами. Приглядеться бы к этому мужичку с барахолки повнимательнее надо. Варианты, они всякие бывают…

Нет, ничего типа грабь награбленное, Володе я советовать не буду. Не прокатит это со вчерашним советским десятиклассником. Но, как бы поделиться его сподвигнуть, лаборанта-миллионера, это было бы не плохо. Что б сам он килограмм-другой десятирублевок рыжих Вове презентовал, все равно ведь в скором времени он их напильником в лом превращать будет.

Как Константин говорил – мечтать не вредно, вредно не мечтать. Куда-то полет мысли, меня – колобка без рук и ног – далеко сегодня занес. Так и до плохого можно додуматься.

А за мужичком тем, с барахолки, понаблюдать бы надо, не тот ли он лаборант мединститутовский…

Пока то все равно, это выяснить нельзя. У студентов каникулы, сотрудники кафедр отправлены в свой очередной ежегодный отпуск, вот с сентября Володя приступит к занятиям, там и проведем разведку на кафедрах. Лаборант тот, вроде, с какой-то теоретической кафедры был, что на начальных курсах будущие врачи проходят.

Глава 16 Шабашка

СССР – это страна плановой экономики и дефицита. Планировать – это хорошо и правильно, планирование – это подготовка сегодня к завтрашнему дню. Никто и не возражает против планирования, главное – чтобы оно было не с потолка, а имело научную основу.

Большие белые буквы на кумачовых полотнищах в то время гласили, что планы партии – это планы народа, но этот самый народ иногда забывали спрашивать о его нуждах и потребностях, планирование осуществлялось директивно и сверху, то есть чаяния отдельных личностей не учитывались вообще или очень обобщенно. Это и была не единственная, но одна из причин возникновения дефицита чего-либо.

Спустимся с небес на землю, от макроэкономики перейдем к микроэкономическим процессам и явлениям. Вчерашние десятиклассники, а ныне слушатели подготовительных курсов при медицинском институте, всю свою сознательную жизнь проведшие в рамках семьи, где их родители худо-бедно обеспечивали им кров и стол, а также решали финансовые проблемы повседневной жизни, в большинстве своем деньги тратить пока еще не умели. Нет, достать из кармана некоторое количество денежных единиц в магазине – на это их хватало. Но вот распределить траты во времени, чтобы до определенного момента денежек на всё хватило, это умели не все. Дефекты планирования своих расходов приводят к дефициту финансовых ресурсов. Володя ничем от своих сверстников не отличался, на третьей неделе обучения на курсах с деньгами прижало и его. Нет, он не голодал, но финансовая стесненность имела место быть. Причина дефицита денег была проста – подарков он домой накупил, да не соразмерил свои возможности немного…

Занятий после обеда сегодня не было, и мы с ребятами двинули в общагу. Восьмилитровая кастрюля супа была еще на половину полна, хотя, если честно сказать, супец собственного изготовления нам уже порядком поднадоел. Кулинарными талантами у нас в комнате никто не страдал, варили, чтобы было погуще. Иногда еще наше варево подгорало, так как в погоне за калорийностью его консистенция скорее напоминала кашу, чем что-то супообразное.

При прохождении вахты в общежитии, мы были остановлены весьма актуальным на сегодняшний момент предложением – а не нужны ли нам деньги. Ничего себе, заявочка. Риторический, так сказать, вопрос. Оказывается, время от времени хозяйствующие субъекты социалистической экономики, при временном дефиците рабочей силы, обзванивали студенческие общежития и приглашали проживающих в них немного поработать. Если уж сказать по-простому, то на вахту сегодня звонили с одной из баз, где пришли вагоны с яблоками и их надо было разгрузить. Восемь человек, пришедшие раньше нас уже умчались на шабашку, надо еще четверых. Нас как раз четверо, вот нам и поступило предложение. Не долго думая, дружный коллектив нашей комнаты дал свое согласие, вахтер перезвонил работодателю, нам вручили бумажку с адресом и кого спросить.

Быстренько переоделись и вперед, на заработки. На вахте опять же были остановлены еще одним вопросом. Бабушка-вахтерша поинтересовалась, взяли ли мы рукавицы – это раз, а самое главное – где наши сумки, это два. Рукавицами мы не располагали, поэтому получили добрый совет где их на той базе попросить, а то ведь если сам не попросишь – никогда добровольно не дадут, а руки то у нас не казенные. Поблагодарили за наводочку и про сумки спросили. Тут нас просветили на предмет сумки грузчика. Оказывается, что кроме денежного вознаграждения, мы в эти самые сумки еще можем себе положить, хоть тех же яблочек. Но, не сильно много, надо и честь знать. Сумка эта должна быть не прозрачной, приличия то надо все же соблюсти. О как. Но, иногда могут ту сумку и проверить. Ничего страшного. В тюрьму еще никого не посадили. Снова поблагодарили бывалую вахтершу и за сумками в комнату на свой этаж поднялись.

Выгружать яблоки из вагона – здесь ума много не надо. Сила нужна. Бери ящик да на машину грузи, которая к дверям вагона подогнана. Это нам так сначала казалось. Посмотрела работница той базы, как мы выгружаем, обозначила нас придурками и на примере показала, как надо. И, правда, так гораздо легче и удобнее. В любом деле есть свои хитрости и нюансы, даже в разгрузке яблок.

Потом мы эти самые яблоки, грузили-грузили, грузили-грузили… Каждый последующий ящик все тяжелее становился, да и ходить с ним стало дальше – от дверей то вагона до кузова машины рукой подать, а потом то ящики надо было через весь вагон таскать, вернее через пол вагона…

Разгрузили на четверых два вагона. Наработались с непривычки до посинения. Это если каждый день грузить-разгружать, то постепенно втянешься. А у нас то это, можно сказать, разовое мероприятие. В общем – не легко нам те денежки достались и наполненные сумки. А, что – сумка грузчика – это святое. Пригласили и на завтра поработать, но ребятки мои из комнаты что-то особого желания не проявили, а один ведь не пойдешь…

Когда в общагу пришли, я бабушке-вахтерше яблочек отсыпал, сам то в процессе разгрузки я их уже вдоволь наелся, а она пусть тоже даров Молдавии попробует. На будущее еще с ней договорился, что если какие запросы на работу будут, мне говорила. Ну, там погрузить-разгрузить. Оно и два в одном мне будет, и потренировался и финансовое состояние свое немного поправил. Тем более, что рукавицы, на базе выданные, я с собой забрал, есть у меня теперь элемент спецодежды грузчика…

Глава 17 Первый экзамен

Все напоминает о тебе, а ты нигде.

Есть только мир, который вместе видел нас

В последний раз.

Комната с балконом и окном

Светла сейчас…

Третий раз ансамбль уже эту песню играет. А чего бы ему не играть – еле стоящий на ногах старший лейтенант по червончику за исполнение им каждый раз подгоняет. Можно и в четвертый раз, и пятый раз повторно хит этого года сбацать. Пока у старлея денежка не кончится… Может горе у него какое, вот в кабаке и его заливает.

Это у нас радость – мы первый вступительный экзамен сдали. Причем успешно – четверки получили. На пятерки не потянули, хоть и подготовительные курсы посещали. Хотя, как посещали – сначала старательно на все занятия ходили, потом погода хорошая установилась, на пляж один раз сходили, затем второй… Дискотеки в фармобщаге еще одна за одной пошли, с жилицами сего веселого пристанища молодежи перезнакомились, и понеслась душа в рай. Во вторую половину подготовительных курсов мы уже в злостные прогульщики попали, да и не отмечали там присутствие, свободное посещение сих занятий было. На предэкзаменационных консультациях еще немного к источнику знаний поприпадали, а потом уже – вперед и с песней на экзамены.

Ну что, аттестат у меня четыре с половиной балла, если все экзамены на четверки сдам, то по конкурсу на лечфак пройду. В прошлом году, по крайней мере, лица мужского пола с таким баллами проходили. Родине нужны военные врачи-мужчины, делают поэтому нам некоторое послабление. А вот девицам, этих баллов может и не хватить, такая тут дискриминация по половому признаку.

А у корпуса, где сегодня экзамен проходил, кто радуется, а кто-то и в слезах стоит. Причем, не только девочки плачут, парней некоторых тоже на слезу пробивает. Рухнула мечта всей жизни, на первом же экзамене человек срезался. Кто-то отвечал недостаточно хорошо, кого со шпорой поймали. Есть и такие, потом дома они родителям будут заливать, что их злой препод завалил, задавал вопросы, каких в школьной программе не было.

А мне про лягушку досталось. Ну и про строение клетки. Про лягушку все рассказал – когда на подготовительных курсах эту тему разбирали, я еще в прилежных учениках числился. А про клетку что не ответить, вопрос то весьма простой. Повезло, короче.

Дождался ребят из комнаты, они тоже сегодня сдавали. Решили отметить первый экзамен посещением ресторана. В восемнадцать ноль ноль через порог оного и перешагнули.

По причине буднего дня свободных мест в сем заведении было достаточно, это в пятницу и субботу, да и в воскресный день посетителя, как правило, встречала табличка, информирующая, что мест нет. Но места и тогда находились, просто за вход надо было швейцару заплатить. Сегодня, лишенный этого левого заработка, сей работник общепита скучал с газеткой, повышая свой уровень информированности о международном положении, а также о способах угнетения трудящихся в мире капитала.

По причине возрастной скромности и отсутствия привычки к посещению подобных заведений, заняли столик в углу и начали изучать меню. Читали сей манускрипт внимательно, соотнося свои возможности с прописанными там ценами. Последние не особо пугали, поэтому заказаны были для каждого по мясному салату, бефстроганов с пюре картофельным, хлебушек по четыре кусочка на рыло. Из алкогольных излишеств попросили для начала две бутылочки бренди "Солнечный берег", патриотично поддержав болгарских производителей сего напитка. Был еще заказан литр морса. Цветами и мороженым мы себя не побаловали.

Кухня заведения работала проворно, поэтому вскоре наш заказ был на столе. Со стороны это, наверное, выглядело довольно забавно – сидят четверо молодых людей, и одно и то же все кушают. Но что бы вы хотели от вчерашних десятиклассников, приехавших из сельской местности…

Приняли по первой за экзамен, тут и оркестранты начали свою работу. Сначала прозвучало попурри из песен на комсомольско-молодежную тематику, видно где-то утвержденных для исполнения, а уж потом музыканты начали и на себя работать. Народ в зале немного известным способом к этому моменту раскрепостился, к эстраде двинулись первые ходоки.

Мы, по понятным причинам, купеческие жесты себе позволить не могли, поэтому и слушали концерт по чужим заявкам. После второй и третьей процедуры употребления болгарской амброзии, окружающее нам все больше и больше стало нравится, аппетит пришел откуда ни возьмись. После ревизии денежных средств были заказаны, опять же каждому, бифштекс с яйцом и жареным картофелем. Ну и – бутылка водки. На бренди уже не хватало, тем более, что еще и на чай оставить официантке надо было.

Сидели не торопясь, когда еще такой случай подвернется. Стали выходить даже к эстраде на быстрые танцы. Медленные стойко игнорировали.

Под водочку еще и пачку "Золотого руна" купили. Покурили прямо за столом. А что, не мы ли сегодня первый вступительный экзамен сдали. Окружающая действительность раскрасилась яркими красками, музыка ресторанного оркестра все больше и больше нравилась.

Вот и народ расходиться из зала начал, музыканты сыграли последнюю на сегодня мелодию, мы рассчитались и двинули к общаге…

Время пройдет, ты забудешь все, что было

С тобой у нас, с тобой у нас.

Нет, я не жду тебя, но знай, что я любила

В последний раз, в последний раз…

Вроде и песня женская, но мы вчетвером, мужским хором исполняем. Громко так. С душой. Перед самыми дверьми в общежитие ночной покой только нарушать перестали.

Назавтра утром комната проснулась поздно. А что, право имеем, мы вчера первый вступительный экзамен сдали. Успешно.

Глава 18 Мундир

Вот и сданы вступительные экзамены. Правда не у всех. Некоторые ребята из общежития еще и завтра, и послезавтра сдают. Так уж институтом расписание составлено. А я – все, отстрелялся. Вместе с аттестатом набрал двадцать с половиной баллов. Вроде и не плохо, у двоих из нашей комнаты меньше, у одного – как у меня.

Сейчас ждем зачисления, гадаем, какой же будет проходной балл. Сходил на переговорный пункт, домой позвонил. Родители посоветовали результатов зачисления дождаться, а потом уже и возвращаться. А, что – правильно, чего туда-сюда ездить. Вывесит приемная комиссия фамилии счастливчиков, найти себя в списке прошедших по конкурсу, а тогда уже – чемодан в руки и в сторону дома родного. Отдохнуть там до конца августа и на учебу. Вернее, в колхоз на картошку, учеба в высшем медицинском учебном заведении с уборки урожая начинается. Сентябрь на поле поработаем, а потом уже свое законное место в аудитории займем.

Это еще не страшно – на месяц на картошку. Парнишка один из Узбекистана с нами поступал, так он рассказывал, что у них всех студентов убирать хлопок посылают. Не только студентов, но и школьников, рабочих с предприятий, служащих из учреждений… Всех, в общем, кого можно и нельзя. И убирают они этот самый хлопок с сентября и до ноября. А иногда и в начале декабря заканчивают. Пока весь хлопок не уберут, занятия в институте и не начинаются. Только, предупредил нас тот парень, говорить об этом никому нельзя и он, пустая голова, зря нам об этом сказал. Мы пообещали тайну эту никому не выдавать, только спросили – тяжело ли хлопок собирать. Сказано нам было – тяжело, хотя и дети собирают. Собирать надо много, на вес, а сам он как вата на кустах, размером примерно по пояс. Не знаю, так ли это на самом деле, ну уж как мне рассказали.

До зачисления придется в Перми почти неделю болтаться, надо чем-то полезным заняться. Денежек бы еще заработать. Перед учебой тогда можно к ребятам в Питер мотануться, посмотреть, как они устроились, по музеям пройтись. Очень уж хочется в Эрмитаже побывать, на Петропавловскую крепость посмотреть… Нет, дома тоже хорошо, но и Ленинград посетить тянет…

У бабушки-вахтерши насчет погрузочно-разгрузочных работ поузнавал. Есть работа, но там бригады требуются, одному, сказала, делать на овощной базе нечего. Тем более на неделю. На постоянной основе грузчиком – хоть сейчас возьмут, но мне то это не надо. У ребят из нашей качалки еще про работу удочку закинул – куда студенты шабашить ходят. Пообещали на ликеро-водочный пристроить, но опять же с осени, когда учеба начнется. Есть у них в общаге компашка любителей там копейку подшибить. За смену погрузки-разгрузки там пятерку платят, талон на питание в заводской столовой дают, объешься – все не съешь, да еще и две бутылки из брака. Нет, содержимое емкости в норме, просто, то этикетка криво-косо на бутылку наклеена, то с пробкой проблемы. Их в стороночку отставляют, а потом этот брак и на расчет идет, с теми же грузчиками. Особенно перед праздниками на ликеро-водочный народ ходить любит, но берут там опять же не всех. Но у них там подвязки есть, с работой помогут.

Мне-то сейчас, а не осенью подработать немного надо, на билеты до Питера и там на житье-бытье. Хожу такой печальный, на красоты Перми любуюсь. Туда-сюда по улицам пешим ходом передвигаюсь. Тут внимание мое и разговор один привлек. Да как, разговор, монолог вернее на великом могучем, да с такими подвывертами… Запомнить надо, пригодится. Мужик один другого по матушке кроет, а тот только головой и покачивает, виноват мол, но от меня не все зависит. Тормознулся немного. Дом бригада разбирает, но не успевают. А на эту разборку и другие работы завязаны, плановая у нас в стране экономика. Черт, а может мне насчет работы здесь спросить? На недельку. Паспорт у меня с собой, может и прокатит? Ну, откажут, так откажут. В лоб не дадут. Под лежачий камень ведь, вода не течет. Набрался храбрости, подошел, спросил. А, взяли ведь. Правда без оформления, если что – они меня не знают и в упор не видели. Трояк за день на руки. Расчет каждый день. Сегодня после обеда можно и приступать, но заплатят за пол дня. Спецодежда своя.

А я, честно говоря, не знал, что так дела делаются. Мужики потом из бригады объяснили, что бывает у них так, берут бичей на подсобные работы. Трояк в зубы и весь день паши. Кирпич на голову упал – все свободен, тебя тут не было, так, рядом проходил. В школе такое не рассказывали, ну, про как хлопок почти до Нового Года школьники убирают или на работу без оформления берут. Да ладно, прорвемся. Сбегал в общагу переоделся, рукавицы, которые на овощной базе еще прибрал, тоже прихватил.

Работа на разборке у меня была простая – подай-поднеси. Говорится так. На самом деле, я с обеда и до вечера доски в телегу грузил. Мужики из бригады в старом доме перегородки ломали, полы вскрывали, доски эти самые мне в окно выкидывали, а я и в телегу их бросал. Так на эту работу пришлось бы кого-то из бригады ставить, а они и так не успевали. А тут им счастье в моем лице и привалило. Дом то небольшой, двухэтажный, дореволюционной еще постройки, но наработаться хватит.

Вечером бригада работу закончила, а я решил еще по дому тому полазить, а вдруг сокровища где какие припрятаны, тут я их и найду. На первом и втором этаже кладов не нашлось, поэтому на чердак поднялся. А пыльно тут как, сто лет, наверное, никто на тот чердак не заглядывал. А это что такое? Каска наша валяется. Проржавела вся, если гвоздем каким-нибудь посильнее ударить, так и пробить ее, скорее всего, насквозь можно. Дальше иду. Еще одна каска. Эта уже немецкая, в фильмах такие гитлеровцы носили. Как она сюда попала, немцы то, как помнится, Пермь не захватывали? Трофей? Скорее всего. А эта, ничего, даже краска местами не слезла. Взять? Да ну ее, от греха подальше. А это что на стропилине висит? Тряпка какая-то пыльная. Ничего себе тряпка, мундир немецкий, как в кино. Вот тебе и находочки, сначала каска, а потом и мундир. Так и пулемет скоро сыщется. Пулемета не нашлось, зато в мундире, в левом нагрудном кармане сверточек обнаружился. А в сверточке том железный крест с ушком и свастикой и три каких-то значка. Железный крест в кинофильмах часто показывали, а вот значки мне не известны. На одном опять же немецкая каска, как тут уже нашел, отштампована на фоне скрещенных мечей, на втором – венок, винтовка со штыком и орел немецкий, на третьем – орел на кресте и на немецком языке слово холм написано и дата – 1942. Крест и значки обратно в тряпочку завернул и себе в карман положил. Пригодятся. Тут уж совсем потемнело, пора и в общагу. Завтра с фонариком приду, может и еще чего найдется.

Так, а Володя то у меня в кладоискатели записался. Ну что, дело правильное. И пословица подтвердилась, что новичкам везет. Вон сразу и железным крестом второго класса разжился, и холмский шит, редкость что ни говори, нашел, ну и знаки за ранение и штурмовой пехотный ему попались. Сам я к поклонникам таких вещиц не отношусь, враги их наши носили. Придет время – разберемся с этими находками, а пока они пусть у Володи, носителя моего, полежат. Завтра, интересно, что ему попадется. Сердцем, которого у меня нет, чую, есть тут захороночки, обязательно есть.

Глава 19 Про клады

Кто из нас не мечтал найти клад? Вопрос риторический. Вот и носитель мой, Володя, в когорту кладоискателей записался. Утром, как на шабашку идти, денежек на покупку фонарика отсчитал из своего скудного бюджета, на обеденном перерыве он его приобрести собрался, чтобы вечером, когда бригада с объекта уйдет, во тьме ночной карманы кладовыми ценностями набивать. Ну-ну. Сейчас то он вчерашней находкой воодушевлен, думает, что так каждый день будет… Нет, что-то должно быть в этом старом доме упрятано, должно…

Ну, а пока Вова трудом праведным рушит палаты каменные, о кладах повспоминаем. Перед моим провалом в социалистическую реальность, еще там, в эпоху капитализма и время коронавирусное, книжка мне про попаданца попалась. Он тоже в СССР попал. Как и мне, ему повезло. Знал тот попаданец о местах нахождения кладов несметных, целыми бочками с золотом исчисляемых. Ну и поменьше клады в его картотеке были, как без них. Благосостояние то у людей разное – кто до нужного времени ведро рыжья ныкает, а иной и горсточку монеток медных от глаз и рук людских прячет.

Повспоминаю сейчас про клады, Володе подсказку кину, он копнет спрятанное – вот и есть у нас с ним денежки для забав антикварных, повеселимся от души во времена ускорительные и перестроечные, потом ваучеров за гроши наберем, заводик свечной откроем… Ну, нет у меня ума и фантазии, отсутствует полёт мысли в дали космические. Дальше заводика свечного, даже в мечтах не захожу, о кресле царя-императора не грежу.

Клады, клады, клады… Знал бы заранее, загрузил бы Сову и такую информацию, а сейчас бы и сам ею пользовался. Опять на сказаниях и былинах Георгия, организатора убийства моего, основываться придется, что он нам с Константином, во времена, когда мы у него в друзьях числились, рассказывал.

Сначала сузим границы воспоминаний. Отсечем что было найдено, по рассказам Георгия, до нынешнего года. Забугорные острова сокровищ тоже в сторону, долго они еще простому советскому человеку недоступны будут. Ну нет у Вовы дяди в политбюро ЦК КПСС, в рабоче-крестьянской семье ему привелось родится. Корчаги с медью так же не актуальны. Пусть они даже на несколько килограммов тянут. Нужно нам с Володей что-то местное и дорогое. А ведь имеется такое, точно имеется.

По рассказам Георгия, случилось это в Володином областном центре 18 мая уже не далекого восемьдесят первого года. Стройки то в то время довольно бурно по всей нашей необъятной стране шли. Вот и сейчас носитель мой с бригадой под будущее строительство площадку освобождает, расчищает место для мечты пермского трудового народа и творческой интеллигенции. Так вот, майским днем во дворе дома номер 153 на улице Карла Либкнехта траншею рыли. Рыли и рыли, дело то совсем в то время обычное, не зимой же её копать. Электрокабель решили проложить. И гуляли возле той траншеи заместитель начальника линейного цеха прижелезнодорожного почтамта, тридцатипятилетний гражданин со своим трехлетним сыном. Тот камешки кидал в груды земли, наваленные вокруг данной траншеи. Кидал и кидал себе, пока после очередного кидания накопанный грунт и не осыпался. После осыпания вышеназванного, заблестело там что-то. Заместитель начальника цеха, папа того малыша, блеском тем заинтересовался, поближе подошел, а там монетки желтые из железной банки сыплются. Да в не малом таком количестве. Сей сознательный гражданин жену свою кликнул, распорядился по телефону милицию вызвать. Она, недолго думая, это и осуществила. Толпа народа несознательного тут набежала, всем монеток желтеньких захотелось поиметь, но воспитанный на высоких идеалах заместитель начальника цеха их мелкособственнические порывы пресек и стойко охранял найденное до приезда стражей порядка. В присутствии милиции найденное пересчитали. Оказалось – сто восемьдесят восемь монет желтого металла, из них – сто двадцать две десятирублевки, остальное – монеты пятирублевого достоинства и номиналом в семь рублей пятьдесят копеек. Последним подивились – про такое и не слыхивали. Временная линейка появления на свет данных монет начиналась с 1826 года, самая молоденькая была отчеканена в 1904 году. Кто-то из толпы, прибежавшей монеты делить, но крупно обломившейся, тут же вспомнил, что ранее на данном месте стоял деревянный дом, где проживали служитель культа православного с попадьей. Моментально родилась версия о весьма низких моральных характеристиках батюшки, он де пожертвования прихожан в золотой монете тырил, таким путем и скопил сегодня найденное. Как областная газета позже писала, а Георгию это в память врезалось, оценили сию находку по тем временам в немыслимую сумму – почти пятьдесят четыре тысячи рубликов. Знаем мы такие оценки – на весы бросили и по лому прикинули. Что отсыпало государство заместителю начальника цеха, про это история умалчивает. Вздыхал Георгий неоднократно во время данного рассказа, уж он то в такой ситуации в милицию бы не позвонил.

Вот и надо Володе про данный клад сообщить. Но тут придется до того майского дня ждать, в котором малыш камешки бросал. Потом папу его сознательного отвлечь и рыжье прихватизировать. Не будешь же сейчас во дворе дома по Карла Либкнехта шурфы квадратно-гнездовым способом бить, сразу кто надо заинтересуется и пресечет данную деятельность.

А у Вовы уже и обеденный перерыв начался, за фонариком он побежал. Ну что, успехов ему в вечернем поиске. Может и найдет что-то.

Глава 2 °Cокровища чердака

Утром, когда бригадир наш работу на сегодня распределял, обмолвился, что мол завтра надо бы уже и крышей заняться, время поджимает, может даже в выходные придется работать. Мужики из бригады заворчали, но он им денег пообещал, после чего вопрос был улажен.

Правильно я решил сегодня фонарик купить. В обед его приобрету, а вечером, когда на объекте никого не будет, чердак еще раз и осмотрю. Но уже не как вчера в темноте и торопясь, будет вечером и ночью чем осветиться, поэтому и в засыпке покопаемся, и стропила посмотрим.

Гружу свою телегу результатами разборки дома, а в голове все мысли про клады всплывают. Заразился, видимо, вирусом каким-то кладоискательским. Понимаю умом, что некоторые годами клады ищут и ничего не находят, а другим они сами в руки прыгают. Вспомнилось, как летом после седьмого класса это было, в нашей областной газете заметка про клад была опубликована. Писали там, что ребята из пионерского лагеря "Салют" на экскурсию пошли с познавательной целью. Воспитатель им показать хотела, как овраги образуются, как река берега подмывает. Ознакомились они с оврагообразованием, а потом игры затеяли. Играли-играли и ящик в песке нашли. А в ящике том – монеты, украшения, посуда из драгметаллов, в общем – золота и серебра пятьдесят три килограмма. Пионеры, сообщала газета, передали тот клад в территориальный горотдел милиции. Специалисты оценили клад аж в целых девять тысяч сто один рубль тридцать четыре копейки. Но это только цена металла, художественная и историческая ценность клада еще не определена, этим занимается специальная комиссия. Пионеры в количестве тридцати человек получили вознаграждение в размере четверти вышеуказанной суммы. Ну что, повезло пионерам. Может и мне удача улыбнется.

На обеденном перерыве в магазин сбегал, фонарик приобрел. Сначала хотел жучок взять, для него батареек не надо, но подумав, отказался от такого выбора – в тишине кладоискательством в спящем городе заниматься надо. Приобрел фонарик на батарейках. Доработали до вечера, все домой, а я, некоторое время погодя – на чердак. Даже отмазку, если что, придумал. Мол работаю я тут с бригадой, просто сегодня чуть-чуть задержался. Слабенькая отговорка, но все лучше, чем никакая.

Кроме фонарика, для кладоискательства я сегодня еще и щупом вооружен. Сделал его днем из куска толстой стальной проволоки. Когда вчера на чердак лазил, заметил, что засыпка на нем из земли в смеси с чем-то похожим на золу состоит. Вот и буду сегодня эту землю щупом исследовать.

Только на чердак влез, люк за собой заблокировал – засов там специальный имелся, кованый такой, мощный, снизу шум и голоса послышались. Сердце, как говорится, у меня в пятки и ушло. Кто-то еще в разбираемый дом пришел за добычей, не один я такой умный. Ходили, колобродили по дому пришедшие, наверное, с пол часа, даже на чердак пытались подняться, потолкали снизу люк с нулевым результатом – засов даже не шелохнулся, хорошо раньше засовы делали, на века. Я в это время как мышка под веником сидел, щуп свой в руках сжимая. Причем, в полной темноте, а вдруг свет снизу заметят. Походили незваные гости и ушли, а я минут десять-пятнадцать еще подождал и делом занялся.

Сначала стропила осмотрел. Все искал ухороночки. Читал как-то, что в стропилах деревянных полости выдалбливают и прячут там всякое разное. Револьвер там или саблю какую-нибудь. Револьверов и сабель не нашлось, законопослушный народ в доме проживал. Подивился только сохранности самих стропил. Сколько лет они уж стоят, а ни гнили, ни плесени какой на них нет.

Засыпку начал проверять щупом своим самодельным. Тяжело, однако. Слежалась земля за долгие годы, но ничего, с трудом, но протыкается. Сначала часто тыкал, но уже через час расстояния между местами втыкания стали все увеличиваться и увеличиваться. Несколько раз на стеклянки и железки какие-то натыкался, так три часа и прошло. Отдыхал несколько раз, свежим воздухом дышал.

К концу четвертого часа моих мучений щуп по чему-то скрежетнул. Опять, наверное, ерунда какая-то. Расковырял землю – что-то типа баночки железной с крышкой. Снаружи она еще в тоненькую тряпицу была завернута, но та уж в руках даже распадается, особенно по углам и ребрам той банки. Давно, видно, банка та запрятана была.

У меня даже сердце быстрее забилось – вот он клад. Чувствовал я, что будет мне удача. Посидел, помечтал немного о бриллиантах и изумрудах. Потом долго банку ту открывал. Прихватило крышу, но щуп то у меня на что? Им и расковырял свою находку.

Погоны там нашлись. Старинные, теперь не такие носят. Офицерские – со звездочками. Одна полосочка по середине вдоль погона, три звездочки, одна звездочка на полосочке, а две – по сторонам от нее. А между этими двумя звездочками – циферки сто двадцать один. Серенькие такие погоны. Сейчас погоны без циферок, а эти с номером. Кроме погон, в коробке той были часы желтого металла с крышкой, которая закрывала циферблат, три монетки золотые по пять рублей и одна монета десятирублевая. Были еще бумажки какие-то, но, как и тряпочка, весьма плохо сохранившиеся. Выбросил я их. Банку тоже выкинул, а погоны, часы и монеты распихал по карманам, посидел, поприслушивался – нет ли кого внизу, спустился и в общагу пошел счастливый и довольный. Повезло мне сегодня, ой повезло, такими вещами разжился…

Глава 21 Баня

В какие-то дни жизнь семенит мелкими шажочками, где-то галопом скачет, пролетает через точки бифуркации судьбы, но каждый день должен быть прожит, шаг сделан. Это как сердце, не должно оно пропускать свои биения. Начнет сбоить, один, второй, третий раз, а там уже и до реанимации недалеко, а то и еще до чего плохого…

Оставшиеся дни в бригаде прошли ровно – разбирали, грузили, увозили. Работая на крыше, в засыпке чердачной еще один клад нашли. Не разбогатели с него, только посмеялись. В уголочке, подальше от люка потолочного, несколько пустых водочных бутылок было прикопано, с ними – одна целая и стакан. Устроил какой-то бедолага себе здесь место отдохновения вдали от глаз своей благоверной, а затем по какой-то причине покинул его, не прикончив свой запас до последней капли.

Найденная бутылка была вполне себе современной, цена ее – три рубля шестьдесят две копейки на этикетке обозначенная, соответствовала сегодняшней магазинной. Плюс к этому, бригадир ответственно заявил, что водка не портится. Поэтому, в конце рабочего дня содержимое найденного сосуда перекочевало в желудки усталых работяг. Меня не угостили, обосновав это тем, что водка только членам профсоюза.

В последний день моей трудовой недели бригадир, как и было уговорено, со мной рассчитался, оставил свои координаты. Сказал, если что – приходи, местечко найдется. Я вежливо откланялся, ответил, что если только, так сразу.

В общагу пришел, а там на этаже кипиш. Войско собирается на бой праведный. Мне ситуацию прояснили, я тоже присоединился.

Дело там так было. Парнишка с нами вместе с Украины поступал. Родом из-под Донецка. Отец его всю жизнь уголек рубал, а сына решил в люди вывести. Мечтал врачом его видеть. Не знаю уж, по каким соображениям, но поехал Александр в Пермь. Вел он себя на абитуре ровно, целыми днями в читалке сидел в трениках и футболке красной растянутой, вечерами сальцом домашним закусывал. Не куркулил, с ребятами по комнате делился. После окончания вступительных экзаменов решил он в общественную баню сходить. В общежитском то душе какое мытьё, так, смывание грязи.

Смену белья в пакет положил, в кассе банной билет приобрел. Там же были прикуплены мыло "Хвойное" и мочалка. Шура, он парень обстоятельный, как в делах, так и в рассказах. Поэтому все мелочи его похода в баню нам и стали известны.

Банщице затем тот билет был предъявлен, ключ от пенальчика для вещей от оной женщины получен. Разделся Шура, тазик взял и в мойку. Место ему в уголке досталось, остальные были заняты. Правильно, лето – горячая вода у многих отключена. Моется он себе, никому не мешает.

Тут компания непонятная к нему привязываться стала, предложения неприличные начали делать, под статью УК СССР попадающие. Вскоре от слов к делу переходить стали, руками Александра хватать, в уголок темный оттирать от общей массы людской. Не растерялся парнишка, выскользнуло его тело, намыленное, из рук супостатов, выскочил он из моечного отделения, быстро оделся и в общежитие прибежал. Так мол и так, надругаться хотели, ответку дать надо.

Дело святое, спускать такое нельзя. Собрались мы, сколько мужиков в соседних комнатах было, быстрым шагом в баню ту выдвинулись, очередь в сторону оттерли, быстро разоблачились, тазики в руки и в мойку.

Компашка та еще на месте была. Мечей булатных погань разить у нас не было, оцинкованными тазиками обошлись. Тазик, он тоже так неслабо прилететь может, если с душой им приложиться. Мнется, правда, немножко, но это уже производственные издержки. Побили мы хмырей тех, неприличные предложения Шуре делавших и руками его за всякие места трогавших. Как классики писали – молодость победила. А народу банному ситуацию пояснили, после чего общественное мнение на нашей стороне безоговорочно было. Сполоснулись секундально, да только нас и видели. Растворились в суете городской, пока милиция нас за драку ту не повязала. Хоть и праведное дело творили, но драка в общественном месте законом все же порицается.

Как в общагу пришли, по комнатам своим разошлись. Но, позднее, встречаясь, все, кто в бане той побывал, уже руки друг-другу жали. Вместе в одном сражении, пусть и таком, побывали. Сближает это как-то, доверие формирует. Много чего впереди еще будет, а он, вот рядом, человек уже в деле проверенный.

Глава 22 А в это время в СССР…

Эх, в интересное время в СССР Володя живет. Пока он свои выпускные экзамены в школе сдает, на подготовительных курсах учится, в вуз пробиться пытается, там такое происходит…

Впрочем, вчерашнего десятиклассника это напрямую пока не касается, не та у него весовая категория. А, уже со второй половины июня по всей стране информированные люди массово скупают золотые и серебряные изделия в ювелирных магазинах, метут все подряд, что удается купить – от серебряной чайной ложечки до кольца с бриллиантами. Особо удачливые и имеющие возможности скупают обручальные кольца советского золота 583 пробы. Куда и зачем? А надо. Чем-то нужно наполнять сорокалитровые молочные бидоны, которые сегодня в немалом количестве закапываются в огородах ответственных партийных работников из Средней Азии. Не бумагу же с Ильичём им закапывать, не дурнее они паровоза.

11 июня 1979 года Секретариат ЦК КПСС принимает постановление N 162/67гс с высшей в Советском Союзе формой секретности. Данным постановлением первые секретари ЦК компартий союзных республик, крайкомов и обкомов партии информируются о повышении розничных цен с 1 июля текущего года на изделия из золота на пятьдесят процентов, на изделия из серебра на девяносто пять процентов, на изделия из натурального меха на пятьдесят процентов, на ковры и ковровые изделия на пятьдесят процентов, на легковые автомобили на восемнадцать процентов, на импортную гарнитурную мебель на тридцать процентов.

Несмотря на высшую форму секретности информация куда надо и кому надо протекла. Не везде – честных людей еще было много. Но, и прочие имелись. После этого начали скупать. Прямо по данному списку. До чего у кого руки дотягивались.

Была в том постановлении интересная информация и для простолюдинов. Например, о том, что в среднем на сто процентов увеличивается размер наценок в ресторанах, кафе и аналогичных предприятиях в вечернее время, на сорок пять процентов дорожает пиво, продаваемое в ресторанах, кафе и других предприятиях общественного питания. Пиво дорожало в связи с трудностями в сбалансировании роста денежных доходов населения с объемом производства товаров народного потребления и услуг. Во как.

Спрос на драгметаллы был ажиотажным, цены давали весьма хорошие, но мне удалось, так незаметно, Вове в голову мысль вложить, что десятку и пятерки, а также часы желтого металла продавать рановато. А то он уже в скупку собрался, денежки ему на Ленинград, видите ли нужны. Ничего, не пошикует в Питере – страшного с ним не случится. Да, много ли ему надо дензнаков, по тем то их ценам. Копейки. Есть у него немного, перетопчется.

При средней зарплате в 1979 году в СССР, составлявшей сто сорок восемь рублей семьдесят четыре копейки, черный хлеб стоил шестнадцать копеек за буханку, литр молока двадцать копеек, кефир – тридцать копеек за литр, мясо в среднем два рубля за килограмм, хек мороженый сорок копеек за тот же вес, осетрина – пять рублей за килограмм, сахар девяносто копеек кило, десяток яиц – столько же. Банка растворимого кофе – шесть рублей, но можно было и пить чай индийский по девяносто копеек за большую пачку. Вареная колбаса продавалась по два двадцать, сырокопченая – по пятерке за килограмм. Банка красной икры – три пятьдесят.

Хе-хе. Цена то была такая, но ты купи все еще это. Если не в Москве и Питере живешь. Нет, хлебушко и сахар был, с молоком тоже не обижали. Но колбасы вареной, если вдруг она появилась в магазине, могли и больше двух килограмм в одни руки не дать. Чай со слоном и растворимый кофе были дефицитом, осетрина в простые магазины и не заплывала…

Никто не голодал, но кто-то ел так, а другой – иначе. Кто картошку по пять копеек за кило покупал, а кто и икоркой баловался. Креветок студенты кастрюлями варили, а что – дешево и сердито. В столовой то на сорок-пятьдесят копеек можно было наесться вдоволь, но это – если без икры… На рубль десять молочных коктейлей давали или сто коробков спичек.

Но, вернемся к нашим баранам. В назначенный срок, в первый день июля открыл советский народ газеты и узнал, что в связи с возросшим материальным благосостоянием трудящихся и в целях упорядочивания цен с сегодняшнего дня пиво и золото, а также прочее вышеуказанное подорожало. Поматерились немного, но скоро привыкли. Чай не в первый раз.

Кстати, в июле того же года, еще один интересный документ свет увидел. Третьего числа указанного месяца Президиум ВС СССР утвердил общее правило об орденах, медалях и почетных званиях СССР. Ордена и медали умерших теперь не надо было возвращать государству, а могли они оставаться в семьях как память. Отечественные фалеристы этот день теперь как праздник отмечают.

А в декабре семьдесят девятого начался Афган…

Глава 23 Странный сон

День то какой сегодня волнительный – приемная комиссия должна списки прошедших по конкурсу вывесить. В прошлом году с моими баллами на лечфак поступали, но, вдруг, в нынешнем году экзамены лучше сдали и балл будет выше. Чайку быстро с парнями из комнаты попили и поехали.

Народ у стендов толпится, себя в списках ищут. Кто-то радостный отходит и бегом в автомат звонить, родителей обрадовать, а некоторые стоят долго, по три раза глазами по списку туда-сюда проглядывают, но не обнаруживают все равно свою фамилию…

Я себя быстро нашел. В середине списка. Да какая разница, хоть последним бы был, главное – включила комиссия меня в этот список. Сейчас можно уже белые халаты для лекций и занятий покупать, ручками и тетрадями запасаться.

Еще один из нашей комнаты себя в тех списках обнаружил, а у двоих поступить не получилось. В ряды непобедимой отправятся, а потом, если не передумают, снова пробовать будут. Это пока так они говорят, а как будет, это сказать никто сейчас не может.

Чемодан мой желтенький еще со вчерашнего вечера собран, сдал белье коменданту и на вокзал. В кассах очереди, а что вы бы хотели – год от года растет благосостояние советского народа, как лето, так все на юга отдыхать двигаются. Заранее, Вова, билет надо было покупать, озаботиться организацией проезда к дому родному. Ну что сейчас говорить, будем в очереди стоять.

Пол часа. Час. Два. Достоял. Билетов нет до нужного мне места. Придется у проводников проситься, может кто и согласиться без билета взять за наличный расчет. Время то к вечеру, ночь на третьей полке проведем, а утром и в пункт назначения прибудем.

Побегать пришлось по перрону со своим чемоданом. На несколько поездов не взяли, но все же нашлась добрая женщина в железнодорожной форме, пустила в общий вагон. И в вагоне повезло – последнюю третью полку занял, вместе с чемоданом на нее взгромоздился. Куртку, сложенную как подушечку, под голову и спать. День сегодня суетливый и нервный выдался, пусть в вагоне жарко и душно, но уже хоть еду, устал, правда, как собака…

Жарко и душно. Устал как собака. Стою, с зажима курю… Руки то в перчатках, следующего готовят. Пока то да се, Наташка вкололась, капать начала, кровопотерю то надо восстанавливать…

– Кто последнего привез? Жгут на ногу, когда ему накладывали?

Хотя, какая там нога, в области коленного сустава клочья какие-то болтаются. Весь в грязи, асептика, мать ее, и антисептика… Загадим всю операционную палатку…

Что? Я – курю? Давно ли? С четвертого курса, а ну ладно… А что, и так по-иностранному, вполне себе лопочу, с вкраплениями нашего неформального, для лучшего понимания? Спецкурс, это хорошо, коли спецкурс… Устал то как, когда уж их везти перестанут…

– Наташ, промедол кольнули? Сколько прошло? Понял. Татьяна на трехмоментную все приготовила? Только меня и ждете? Мажте там пошире и обкладывайтесь, счас уже иду.

Трехмоментная ампутация бедра по Пирогову – это наше все. Классика для полевых условий. Сейчас футлярку по Вишневскому забабахаем и без всякого наркоза ножку отчикаем, негр наш и ничего не почувствует… Где я ему наркоз возьму, под деревом с непонятным названием он не произрастает… Отступать так быстро не надо было, или хотя бы при драпе все нужное с собой брать… Воины хреновы…

– Скальпель. Тань, оттягивай кожу и мышцы, все устали… Нет ретрактора, а где он… Понял, понял, понял… Пилим… Да ногу то, строго горизонтально держите, мать вашу, сломим сейчас кость… Шить. Вязать. На мышцы. Фасцию шьем. Тань, дренажи готовь. Сейчас кожу шьем и все… Сами повязку делайте, я тут у вас один зажимчик использованный возьму на покурить…

Что хоть курю то? Мальборо. Богато, Вова, живешь… Жарко и душно. Устал как собака.

Проснулся весь в поту. Жарко в вагоне и душно. Летом какие только вагоны в ход не идут, все старье из загашников выгребают… Лежу на своей третьей полке, сон свой анализирую. Приснится же такое…

Это, наверное, факт поступления в институт так на меня повлиял. Сны на медицинскую тему стали сниться. Да и еще всё в цвете, звук хороший, запахи. Почему только солдаты то все какие-то негроидной расы, форма на них странная, а автоматы то наши. А я то, в том сне, хорош. Спасаю всех в лесу каком-то. Курю даже, а вот это не хорошо, курить – здоровью вредить…

А, где мы едем то уже? Так, минут через двадцать прибудем. Вот и хорошо. Скоро малую родину увижу. Скажу ей, что с победой я возвращаюсь…

Глава 24 Танцы

Лишь позавчера нас судьба свела

А до этих пор где же ты была?

Разве ты прийти раньше не могла?

Где же ты была, ну где же ты была?

А репертуар то у эстрадников из ДК обновился. Вроде и не долго дома отсутствовал, а на танцах уже новую песню играют. Идут ребята в ногу со временем. Только новый диск выйдет или по телевизору концерт популярной группы покажут, все, жди, в ближайшую субботу уже новые мотивы на наших танцах зазвучат.

Все мои одноклассники, кто поступать ездили, домой перед осенним семестром вернулись. Самое интересное – поступили все, причем куда хотели, на те факультеты и прошли. Один даже в Плешке учиться будет на программиста. Упертый такой, решил идти в Плехановский и добился своего. Причем, конкурс там какой-то несусветный был, а он все экзамены на отлично сдал и пробился на программирование. Еще двое кроме меня в мединституты поступили. Девочки из параллельного класса. На стоматологов будут учиться. Тоже не плохо, знакомого стоматолога всегда иметь надо. Пополнят ряды студентов мои одноклассники и в политехе, и в лесотехническом, и в сельхозе… В разных, правда, городах ребята наши учиться будут, но все равно, после каждой сессии все домой соберутся. Здесь и видеться будем, вот как сейчас – на танцах.

Сколько раз цвела летняя заря,

Сколько раз весна приходила зря

В звездах за окном, плыли вечера.

Где же ты, ну где же ты была?

А на поселке в этом месяце самые обсуждаемые новости тоже про поступления. Встретятся две родительницы моих одноклассников, остановятся, мимо не пройдут, обязательно поговорят о том, как их чадушки экзамены сдавали, какой конкурс на место был, сколько баллов набрать нужно было…

Или родственники, не важно – ближние или дальние, тебя увидят, считай – на полчаса занят. Будут про поступление все в мельчайших подробностях расспрашивать, вплоть до того, откуда ребята были в комнате общежитской. Пригласят еще в гости, чтобы всем остальным из родни все подробно доложил, что и как. И, ведь самое главное, не для проформы интересуются, на самом деле им все это важно, переживают за тебя, радуются, если у тебя все получилось, печалятся твоей неудаче.

А пока мы, бывшие одноклассники, а сейчас уже студенты первого курса разных высших учебных заведений, собрались в ДК на танцах. Практически и не танцуем, а тоже друг друга расспрашиваем про абитуру. Адресами некоторые даже меняются, ну, кто знает где жить будут. Мне пока про свое место проживания сказать нечего. Обещали, что дадут общежитие, но какое – точно еще не известно.

Спросил про Питер. Интересно мне как Лёня и Юра устроились. Про них тоже информация нашлась. Кто-то из родителей присутствующих здесь, видел мам у парней. Все у них там хорошо и с работой, и с проживанием. Адреса, правда, друзей моих ни у кого не было, но это ничего, добегу до Юриных родителей и все сам узнаю.

Пусть я твоего имени не знал,

Но тебя я звал, днём и ночью звал

И опять меня обступала мгла.

Где же ты была, ну где же ты была?

А песня то какая хорошая. Надо будет у наших музыкантов слова и аккорды списать. Разучу и буду в общаге первый парень на деревне. Гитару то свою из дома я обязательно в Пермь возьму, что ей тут пылиться. В колхоз, само собой, ее брать не буду. Захвачу вместе с другими вещами из дома уже после окончания картошки.

Кстати, насчет картошки. Эпопея это будет длительная, не на один день. Собираться надо основательно. Сапоги резиновые, носки шерстяные, телогрейку надо взять обязательно, свитер теплый. Жар костей не ломит, главное – не заболеть и не простудится. Аптечку еще надо будет собрать, лекарства взять, перевязочный материал…

Так, что-то я затупил, как дед старый про шерстяные носки и лекарства думаю. И это на дискотеке то. Рядом наши девчонки-одноклассницы, а я про телогрейку вспоминаю. Займемся делом, сейчас самую красивую пригласим…

Вечер закончился не однозначно. Государственную тайну я узнал на свою голову. Парнишка из параллельного класса в Свердловск ездил поступать. Жил он там у родственников в период вступительных экзаменов. Они в хитром месте работают. И вот, случайно, родственничек его проговорился, что в этом году у них в городе массовая вспышка сибирской язвы была. Ну была и была, тайна не в этом заключается. Возбудитель к людям попал после аварии в секретной лаборатории, которая на военных работала. А вот об этом трезвонить то и не надо. В КГБ быстро попадешь. Отвел я информированного товарища в сторону, поспрашивал, кому он уже успел об этом поведать. Слава Богу, мне первому рассказал, так как я к медицине теперь отношение имею, вот он и решил со мной сведениями поделиться. Строго-настрого я ему велел языком не молоть, запомнить раз и навсегда, что мне он ничего не рассказывал, самому про случай тот забыть. Под такие молотки из-за этой информации попасть можно, мама не горюй. За такие разговоры, он вместе со мной вместо учебы на Урале в иные места прокатиться может. Проняло парня, протрезвел он даже. А то, видите ли, про секретные военные лаборатории он знает. Меньше знаешь – крепче спишь. Причем, в своей кроватке, а не в казенном доме.

Глава 25 Ценник

Второй день уже как дома, а чемодан так до конца и не разобран. Первым делом, как приехал, подарки домашним из него извлек. Вроде понравились, а как не понравиться – сын привез, не забыл в далеких краях родителей. Они то, как куда едут, всегда мне что-то привозили, вот и я ту традицию перенял.

Выкладываю всё из своего вместилища вещей, а это что? Ценник на монеты СССР. Про него то я и забыл. Приобрел на пермской барахолке, в чемодан бросил, ну и больше не вспоминал про него. Более важные дела у меня были – подготовительные курсы, консультации, экзамены… Ну и еще – походы в общежитие фармацевтического института, пляж, посещение кинотеатров. Много чего, гораздо приоритетнее того ценника.

Но, коли уж купил, надо провести ревизию своей коллекции. Выявить среди моих монет те, которые согласно этого ценника дорого стоят. Ну и на будущее, просматривать по нему всю мелочь, а то вдруг, в руки мои сокровище попало, а я его по номиналу потрачу, упущу свою птицу удачи, второй то раз она может и не прилететь.

Первым делом оценил свои полтинники и мелкие серебряные монетки двадцатых годов. Ого, а оказывается, десять то копеек двадцать первого года как дорого стоит. Если все мои мелкие советские серебрушки вместе собрать, то эта одна монетка их по цене больше будет. Правда, мало у меня этих монеток, надо будет у ребят в поселке их наменять, они у нас не высоко ценятся. Иностранную мелочь на них в обмен и пущу, она, совсем не дорогая, на барахолке в Перми за такие иностранные монетки сущие копейки просят. Надо будет, как деньги появятся, этой импортной мелочи купить, а дома поменять на советские и императорские монеты. Выгодно весьма получится. У нас то монеты друг-другу на поселке не продают, меняют только, вот и устроим такой обмен.

Так, а что там стоят монетки, что перед абитурой из копилки своей выгреб? Первым тот двоячёк посмотрим, с которого опустошение копилки началось. Странно, на него даже цена не указана. Прописано – цена без ограничений. Делаем вывод – монета очень дорогая, редкая, надо про нее информацию поискать, узнать, что в ней такого особенного.

Еще одна монета из копилки дорогая была. Копейка тридцатого года. В целых три рубля составители того ценника её обозначили. В триста раз больше, чем на нее в магазине что-то можно купить. Остальные копилочные денежки по десять-двадцать копеек ценились. Оно и верно, на сдачу такие почти каждую неделю попадались, в обороте их много, вот они большой цены и не имеют, но все же стоят они больше чем на них обозначено.

Так, послереформенные монеты смотрим, в смысле, цены на них. Смотри ты, и здесь много дорогих. А рублевые монеты семидесятого и семьдесят первого года вообще, как "цена без ограничений" прописаны. Рубли шестьдесят девятого и семьдесят четвертого ценятся по двадцать рублей, а выпущены ведь совсем не давно от нынешнего семьдесят девятого года. Вот если семидесятый или семьдесят первый попадутся, их тратить не буду, а другие оставлять – пока нет у меня на это денег. Мелочь пока будем вылавливать, ту, которая подороже.

Чем-то интересным сегодня носитель мой, Володя, занимается. Монетки свои перебирает. А, да он же ценник, приобретенный на барахолке, все же решил в дело пустить. Оценить свои сокровища, узнать их истинную стоимость. Хорошее дело, правильное. Много его открытий чудных сегодня ждет. В задумчивость его просматриваемая информация ввела, никак схему какую-то мутить собирается.

Так, выписки из ценника делает, на бумажку годы и номиналы монет переписывает. Цены предусмотрительно не указывает, а зачем – не надо эту информацию светить перед всем народом, сам знаешь и делаешь тихонечко свое дело, без лишнего шума и тарарама…

Что хоть пишет то? Монетки достоинством в одну, две и три копейки до пятьдесят седьмого года переписал, ну те, что у них еще в ходу вместе с денежками образца шестьдесят первого года. И выписку такую правильную делает, не всё подряд переписывает, не нужны ему трёхкопеечники пятидесятых годов, мусор это. А вот трояк пятьдесят первого года как необходимый отметил, он в ценнике том в пятьдесят копеек обозначен, в целых пол рубля. Понял я его систему отбора, все что дешевле пятидесяти копеек, он отбрасывает, а более дорогие монеты отмечает как нужные.

К послереформенным перешел. Тоже все дорогие переписал. Ну, здесь у него шансов не много. Хоть и не давно от его времени эти монетки отчеканены, в обороте их выловить практически не возможно. Тиражи не велики, но если попадутся, в хорошей сохранности те монетки должны быть, не успели они еще долго по рукам походить, во вполне товарном виде они еще находятся.

Так, размножать путем переписывания свою бумажку Вова начал. Точно, схему мутит. Сразу в несколько мест свою заявочку запустить думает. А куда же? А, вот, и это у него написано – гастроном, хозтовары, культтовары, промтовары, книжный, хлебный… Вон сколько, оказывается, в Вовином лесном посёлочке разных магазинов имеется. Даже отдельный магазин, где книгами торгуют. Правду, Георгий говорил, что СССР самой читающей страной был. Вон у Володи книжных полок сколько, и заполнены все так плотненько. Причем всё дефицитом для того времени – фантастика наша и зарубежная, словари, многотомники классиков. Фантастика – это хорошо, легче ему воспринять меня будет, подготовлено уже его сознание чтением подобной литературы. Еще некоторое время я потаюсь, окружающую меня реальность поизучаю, а там – здравствуй, Вова, встречай попаданца из двадцать первого века, готовься к приключениям и проделкам в области теневой экономики, согласно действующего советского законодательства. Это ведь, что у нас при капитализме приветствуется, у них здесь за рамки закона сегодня вынесено.

Разнес Володя списочки свои по магазинам. Попросил монетки такие оставлять, мама мол, приходить и забирать будет. Никто не отказал ведь ему, все согласились. Он в этих магазинах уже раньше с монетами засветился, в прошлые разы, правда, рубли олимпийские спрашивал, а тут вот на ходячку перешел. Поулыбались, но вошли в положение коллекционера. Таких тут много – кто марки собирает, кто значки, монеты тоже многие коллекционируют. Причем, как дети, так и вполне себе взрослые. Каждый с ума по-своему сходит.

Родителей и родственников Володя тоже к охоте за нужными монетами приобщил. Не мельчит парнишка, широко невод закидывает. Так, смотри, мои два рояля, в кустах припрятанные, ему и не понадобятся, сам экономическую самостоятельность обретет. А рояли какие? Забыли уже? Первый – лаборант-миллионер, второй – клад монет золотых в Вовином областном центре.

Глава 26 Грибы

Лошадь может зваться по-разному – Орлик, Гнедой, Маша и даже Дарья. Как человек ее назовет, с таким именем она и свой век коротает. У отца в хозяйстве лошади не было, но были железные кони. Муравей и Бармалей. С Муравьем все понятно. Имя свое он получил на Тульском машиностроительном заводе. А что, хорошее имя для трехколесного мотороллера с довольно высокой грузоподъемностью, неплохой проходимостью и достаточно высокой прочностью. Для мотороллера, еще раз уточним, имеется в виду. Использовался он как небольшой грузовичок.

С Бармалеем не все так просто. Родился он в отцовском гараже. Нет, конечно, детали его были произведены в разное время на отечественных заводах, первоначально являлись составляющими различной авто и мототехники, но собраны в единое целое путем множества доработок и подгонок, были как раз в вышеуказанном строении. Фирменного имени данный механизм не имел, назван был Бармалеем без всякого заднего умысла. Колес у данной конструкции было так же три, более всего напоминал он мотоцикл "Урал" с коляской. Проходимость имел зверскую, там, где вязли его четырехколесные тезки, он продолжал движение в необходимом его хозяину направлении.

Вот на этом самом Бармалее, мы сейчас каждый вечер и ездим в лес. Почему вечером? Все просто, днем советский человек работает на государство, а вот вечерком может и потрудиться лично на себя. Совершенно свободен он за пределами своего рабочего времени. Тем наемный работник от раба и отличается.

А в лесу мы грибы собираем. Всей семьей. Даже маленькая сестра моя задействована. Грибов нам надо много. Причем не всяких. Только тех, которые на сушку идут. Грибы для соления нас сейчас не интересуют. Почему? Сдать в ОРС нужно именно сушеные грибы.

То есть, сначала мы грибы собираем, везем домой на Бармалее. Сколько войдет. В корзины и в багажник Бармалея. Дома эти грибы чистим, режем, на противнях сушим. Затем отец их идет сдавать и получает бумагу. В документе том прописан вес сданных грибов и сумма денежных средств, которая за оные грибы причитается. Сумма эта нас особо не интересует. Главное в бумаге той – вес полученных от нас отделом рабочего снабжения грибов. Скажете – странно. Ничего подобного. От веса зависит, что мы можем купить.

Импортные супердефицитные товары, те же джинсы, государством за валюту приобретаемые, просто так в магазине за деньги не купишь. Вроде и цена на те джинсы на бумажке прописана, и рубли у нас настоящие, а не дома фломастерами нарисованные, но просто так вам их не продадут. Кроме советских денежных знаков надо еще соответствующую бумагу иметь. В документе том значится, что податель сего сдал столько то килограммов, таких-то ягод, сушеных или соленых грибов. Нет такой бумажки – никому твои рубли не нужны. Нет, хлеб там или сахар, молоко или консервы, даже игрушки японские, ты на свои кровные приобрети можешь. А вот джинсы финские, куртку-аляску японскую или что-то подобное – тут грибную или ягодную бумагу подавай.

Есть еще другой вариант. Просто такую бумагу купить. Некоторые жители лесопунктов грибы и ягоды для заработка собирают. Не надо им зарубежных синих порточков, в леспромхозе им спецодежду выдают. В ней они и дома, и на работу ходят. Но, у этих товарищей родственники и друзья имеются, которые модно желают выглядеть, по грязи не в галошах передвигаться, а в югославских сапожках. Так что, купить такую бумагу – как простому работяге в отпуск в Италию съездить. То есть, теоретически это возможно, а практически, сами понимаете…

Вот необходимый вес набран. Можно и идти в магазин. Там уж выбирай, что твоей душеньке угодно. Не зря же ты, твои родители, а у кого-то и бабушка с дедушкой комаров в лесу кормили.

А в магазине том, все в ярких фирменных упаковках, все так заманчиво и притягательно. И то, взять хочется, и это – тоже, вроде, надо. А у тебя, как у космонавта, на станцию на орбите висящую, отправляющегося – ограничение по весу…

Бывают еще чудеса. Некоторые грибные и ягодные товары, не нашедшие своих покупателей по какой-то причине, вывешивают в свободную продажу. Сейчас вот, в конце августа, в нашем магазине финские микровельветовые брюки мужские висят. Причем, разных размеров, черные и темно-синие. Сначала они только за ягоды были, но народу-то нашему джинсы подавай, а тут – вельвет. Снижали несколько раз количество ягод, которые надо сдать за такие брюки, но население поселка на это никак не отреагировало. Вот и продают по госцене.

Переиграли мы с родителями сразу свой план покупок, вместо джинсов грибных взяли за сорок рублей те кордовые финские штанишки, а сэкономленный вес на другое нужное пустили. В джинсах то все колхозники ходят, а корд то фирменный не у каждого есть. Такое мое понимание. Да и старые джинсы, годны вполне у меня, еще послужат…

Глава 27 Студент

С сегодняшнего дня можно считать меня настоящим студентом. Почему именно с сегодняшнего? Все очень просто – только что завершилось в Пермском государственном медицинском институте посвящение в студенты. Перед морфологическим корпусом нас собрали, по факультетам и группам выстроили, белые медицинские шапочки раздали, ректор и еще кто-то из администрации вуза, я прослушал кто, торжественные слова сказали. Мы хором пообещали учиться, учиться и еще раз учиться.

Группа у нас оказалась не большая. Десять студентов и пять кандидатов. Студенты – это те, кто успешно экзамены сдал и потом по конкурсу прошел. Кандидаты же, это те ребята, которым повезло несколько меньше. Нет, с экзаменами у них было все нормально – двоек не получили, со шпорами пойманы не были, но вот проходной балл не набрали. Некоторым совсем не много не хватило, но как у нас говорят – чуть-чуть не считается. Придется им сейчас год как проклятым впахивать, причем без стипендии и предоставления общежития. А по результатам летней сессии будут уже и смотреть – если кто-то из студентов не оправдает столь высокого звания, завалится на экзаменах или ещё за что-то отчислится, на освободившиеся места и зачислят этих ребяток, из разряда кандидатов перейдут они в ряды настоящих студентов. Но, опять же, возьмут лучших – кто на хорошо и отлично учился и проявил себя в общественной или спортивной жизни института. Показал свой талант, допустим, на студенческой весне песнями или плясками, а может – победил на спортивных межвузовских соревнованиях. Если же ничем себя не проявил – можешь снова поступать, если желание учиться на врача за год не пропало. Такая вот система, на мой взгляд – правильная.

А в группе то нашей – почти одни девоньки, парней, вместе со мной, трое всего. Володя – он нам старостой деканатом назначен, Вадим – земляк мой, ну и я. Вот и все. Вроде, лицам мужского пола послабление при поступлении давали, а все равно мало нас в рядах студентов оказалось. А если учесть, что некоторые из нас еще и на военных врачей переведутся доучиваться, то до выпуска буквально единицы мужичков дойдут. Медицина в СССР женское лицо имеет, хотя слово врач – мужского рода. Есть мужчины в отечественной медицине, есть, но они все больше главными врачами работают или заведующими отделениями, а по участку бегают, на приеме сидят или в отделении пашут все больше тётеньки… Вот такое у нас половое распределение.

Возвращаясь немного назад, констатирую – в Ленинград я перед учебой в институте так и не съездил. Сначала приболел немного, это со мной бывает. Все нормальные люди летом как лоси носятся, а меня хворь какая-то берет. И в школе так же было – ребятки первого сентября в классы с портфельчиками и ранцами идут, а мне в больнице уколы в мягкое место делают. Такая вот несправедливость. Считанные разы вместе с одноклассниками учиться вместе начинал, чаще где-то к ним на второй неделе сентября присоединялся. А когда уже простуда была побеждена, в Ленинград времени ехать не осталось. Надо было на занятия в город-миллионник Пермь отправляться. В нынешнем семьдесят девятом два города в СССР в разряд миллионных населенных пунктов переместились. Это – Казань и Пермь. Рядом города расположены и в один год миллионный житель там появился. Бывает же такое.

После посвящения в студенты всей группой погуляли немного, друг с другом познакомились. Кто откуда, чем в школе интересным занимался… Володя, староста наш, местный, а кроме него ещё несколько пермяков оказалось. Остальные, как я и Вадик – из нашей области. Среди девочек есть и медалистки, а одна – кандидат в мастера спорта по плаванию. Мужская половина группы особых достижений в школе и спорте не имела. Это тоже хорошо – есть у нас куда стремиться.

Девоньки наши вскоре по своим делам направились, а мы мужским коллективом решили посвящение в студенты немного отметить. Володя к себе пригласил. Я и Вадик идти в гости с пустыми руками посчитали неуместным, а так как находились мы недалеко от нашего общежития, поднялись мы с ним быстренько к себе на этаж за дефицитом.

Что есть самое дефицитное в мужских комнатах медовской общаги? Трёхлитровая банка с крышкой. Это мы ещё с абитуры усвоили. Стоят они всегда чисто вымытые в студенческих тумбочках и ждут своего часа. А как суббота, начинают использоваться по своему назначению. Иногда, и посреди недели им работа находится. Используются сии емкости для переноски пива от ларька до места жительства будущих врачей. Правда, в самом ближнем ларьке пиво не всегда бывает, тогда приходится побегать по городу в поисках данной жидкости.

Взяли мы с Вадиком банки, дорожку знакомую прошли, в очереди немалой вместе со старостой нашим отстояли, рыбки сушеной там же в ларьке купили и к Володе в гости двинулись. У него дома тоже кое-что уже было приготовлено.

Так и вливались до самого вечера в настоящую студенческую жизнь. Тут у Володи еще и друг подтянулся. Снова пришлось с банками в ларек идти. Банок побольше взяли, у Володи дома они тоже нашлись. На обратной дороге в магазин зашли, креветок купили. Раньше я никогда тех креветок и не пробовал, но будем привыкать. Оказалось – очень даже не плохо. Студенческая жизнь мне всё больше и больше начинала нравиться. Недаром, кто через нее прошел, потом всю жизнь эти годы вспоминают.

Глава 28 Про оусов, шиусов и комонсов

Странности какие-то я за собой замечать стал. Вроде бы, на первый взгляд и ничего страшного, но беспокоит это меня. Может быть при подготовке к экзаменам перетрудился? Ничего, сейчас в колхоз на картошку поедем, там голова и проветрится.

Первый раз это случилось, когда копилку свою разбирал. Денежек решил взять на продукты для похода с парнями. Отсчитываю мелочь, а в голове будто кто-то и говорит мне – эту монетку не надо тратить. Кстати, правильная была подсказка – дорогая и редкая эта денежка оказалась, но это я уже потом узнал, а в тот то момент у меня подобных сведений о ней не было. Чудеса просто.

Второй случай на сочинении был. Уже на абитуре. Сижу пишу, а тут вдруг в памяти цитаты по теме всплывать стали. Да всё так к месту, с ними текст совершенно иначе выглядеть начал. Нет, сочинения я и в школе неплохо писал, но такого со мной раньше не происходило. Как будто кто-то надиктовал мне текст, а я знай только записывай.

На химии еще большие странности случились. Те формулы, что у меня на листочке были, экзаменаторы как-то странно восприняли. Старенький профессор, что председателем экзаменационной комиссии был, очки свои два раза платочком даже протирал, а потом и сказал, чтобы я, когда учиться начнем, к нему подошел. Он со мной индивидуально позаниматься желает. А мне это надо? Было бы хорошо, если бы забыл профессор тот про этот случай. Химиком то я не хочу стать. Кстати, пятерку на химии я не получил. Что-то спорное в тех формулах было. Ну и хорошо, что спорное, было бы хуже, если мою писанину признали неправильной. А, так – вроде и правильно, но что-то они там для себя обнаружили интересное. Обсуждали всей комиссией, про меня даже забыли. Пришлось мне понервничать, но обошлось.

Потом еще на барахолке. Ценник на монеты, когда купил. Никогда не хотел такого приобретения, а тут как кто-то под руку толкнул. Достал целый рубль и на маленькую бумажку потратил. Не замечал ранее за собой такой расточительности. И опять же, впоследствии оказалась верной та покупка…

Ну а сон, что в поезде приснился. Где я военно-полевой хирургией занимался, причем в Африке.

Каждый этот случай сам по себе вроде и не страшен, но все вместе – заставляют меня тревожится. Не с головой ли у меня чего? Медицинскую энциклопедию даже в библиотеке полистал. Про галлюцинации раздел проштудировал и про разные нехорошие болезни. Многое не понял, но решил всё же к самому душевному доктору на консультацию в Перми сходить. С психиатром посоветоваться. Только анонимно как-то это надо сделать, а то из института вышибут и в дурку отправят, если найдут у меня что-то психиатрическое…

Так, похоже таиться больше не получится. Надо перед Володей проявляться, а то у парня мысли уже не хорошие появились. Пойдет ведь, правда, в психодиспансер, а там его под белы рученьки и на лечение определят. Нет у нас здоровых людей, есть только не дообследованные пациенты. У любого гражданина, если его со всех сторон прокрутить в медицинском отношении, много чего можно выявить. Тем более в результате психиатрической экспертизы. Ответишь немного не так на вопрос психиатра, а у него уже и сомнения возникнут в твоей полноценности и дееспособности. Но, надо как-то правильно в этом мире легализоваться, не напугать парня, не заронить у него сомнения в своем психическом здоровье.

– Володя, все у тебя нормально. Здоров ты, не надо тебе к психиатрам. Их клиент не понимает, что он болен, считает себя нормальным. Твои сомнения как раз и свидетельствуют о том, что ты психически здоров. Тут просто сознания наши, не знаю, как это правильно объяснить – не врач я, объединились. Тело мое в двадцать первом веке погибло, а сознание – к тебе переместилось. Извини, что так путано, но лучше объяснить не умею. Ты, спроси, если что не понятно. Я объяснить попробую, не пугайся самое главное.

Как молотком парню по голове ударил. Замер он даже, по сторонам глазами водит… А сам то, как себя вел, когда Сов к тебе подселился…

– Это, что, как в "Доме скитальцев"? Оусы, шиусы и комонсы?

Так, а реакция на меня у Володи просто замечательная. Не проходит даром чтение фантастики в юном возрасте, форматируются мозги в определенном направлении. Надо в диалог его втягивать. А, кстати – кто такие эти оусы, шиусы и комонсы? Попаданцев я знаю, а про комонсов не слыхивал. Сейчас и спросим.

– Сергей меня зовут. Поясни, мне тёмному, кто такие это твои оусы, шиусы и комонсы?

– Книга такая есть Александра Мирера. "Дом скитальцев" называется. Я ее еще в школе раз, наверное, пять или больше читал. Очень она мне нравилась. Там все существа в галактике делятся на три группы – оусы, шиусы и комонсы. Оусов очень много, почти все. Поэтому существует Путь. Шиусы – это народ Пути, они могут свое сознание подсаживать в разум оусов и управлять ими. Шиусы захватывают планеты оусов и двигаются по галактике. Подчиняют себе одну цивилизацию за другой. Но есть ещё и комонсы. Они могут свое сознание переносить к оусам и шиусам, подавлять их разум. Комонсами оказались земные дети, поэтому шиусы Пути захватить Землю не смогли. Вот так, если кратко.

– Никто твой разум подчинять не собирается. Нет у меня такой задачи. Я у тебя в голове тихохонько сидеть буду, ну и помогать тебе время от времени. Как тогда, на твоих экзаменах. Вреда тебе от меня не будет.

Долго я еще Володю в своей безвредности осторожно убеждал. Вроде успокоил. Больше он к психиатрам не собирается. По крайней мере пока. Правду говорят, не глупее нас были наши предки. Вон, все у них уже классифицировано и по полочкам разложено. Получается, Володя – оус, я – шиус, а Сов Арт, космодесантник мой, в комонсах числится.

Глава 29 На картошку

Здравствуйте, шерстяные носки и резиновые сапоги. Давно не виделись. С самой весны. Тут, конечно, я несколько лукавлю. Какая там весна, летом у себя в поселке мы тоже часто в резиновых сапогах ходим. Все, кто в лесу работает и живет в нём, из резиновых сапог не вылазят. И в делянке, и на верхнем, и на нижнем без сапог не обойтись. Не поняли, что за верхний и нижний? Ну, значит, не в лесу под ёлкой выросли.

Верхний и нижний – это склады лесоматериалов. Верхний склад организуется прямо рядом с лесосекой. Нижний склад нужен для временного хранения круглого леса. На нижнем, кроме того, кругляк подвергают первичной обработке, а могут даже и частично перерабатывать. Первичная обработка – это сортировка, раскряжевка и окорка кругляка. С сортировкой все понятно. Раскряжевка хлыстов – это их поперечное деление на части. Ну, а окорка заключается в очистке необработанных лесоматериалов от коры. Всё, сейчас вы настоящие лесные жители, про заготовку леса знаете и в основных процессах сего деяния разбираетесь.

А чего я с сапогами здороваюсь? Пришло время на картошку в колхоз ехать. Ничего страшного – до нас ездили и после нас студенты убирать данный продукт питания будут.

Согласно распоряжению деканата прибыли мы каждый своим ходом на железнодорожный вокзал, распределились по своим группам под крылышком у старост. Последних через некоторое время собрали и дали им указания, кому в какой вагон грузиться. Ну, а как наш поезд подошел, мы это и осуществили. Заняли несколько сотен студентов отведенные им места. Старосты нас еще раз пересчитали по головам – не потерялся ли кто, а через некоторое время состав и двинулся. Честно говоря, не завидую я простым пассажирам, которые с нами ехали. Очень уж им беспокойные соседи достались – после того как мы разместились, хаотическое передвижение по вагонам будущих сборщиков картошки началось, затем группообразование по интересам, причем, не всегда тихим. Хватили они с нами горя, не дали мы им отдохнуть в процессе железнодорожного передвижения.

Наконец, прибыли в назначенный нашему факультету райцентр. Здесь нас уже машины из колхозов ждали. Опять распределились по своим группам и начали грузиться на автотранспорт. Нашей и еще одной группе достался потрепанный зилок без тента. В кузове его из строганых досок были сооружены лавки. Места хватило всем, даже свободные пространства остались. Велено нам было при движении крепко держаться за борта и друг за друга, по кузову не ходить, на ноги не вставать. Сидите мол и окружающими видами наслаждайтесь.

А, посмотреть, правда, есть на что. Воздух хрустально прозрачен, кажется тронь его – характерный звук услышишь. Деревья по сторонам от дороги стоят то желтенькие, то красные, а некоторые еще зеленеют… Такой вот биологический калейдоскоп. Автотуризм нам родной институт организовал, спасибо ему за это.

Вскоре наш зилок и до отведенного нам колхоза докатился. Помогли мы девонькам кузов его покинуть и пошли под руководством представителя местного хозяйствующего субъекта по домам селиться. По два-три человека на домохозяйство нас распределили по гендерному принципу – мальчики отдельно, девочки – в другие избушки.

Необходимо сказать, что предварительно каждому студенту матрас выдали, подушку, одеяло, постельные принадлежности. Сказано при этом было о необходимости бережно обращаться с данным мягким инвентарем, так как по окончанию работ всё это сдать будет необходимо обратно. Ежели, кто выданное пролюбит, у него из зарплаты вычтут. Последнее меня заинтересовало. Неожиданно это как-то. Кормить-поить будут, а еще и денег заплатят. Неужели мы столько наработаем, что после оплаты нашего кормления ещё что-то останется? Раньше, когда бывалых студентов про картошку расспрашивал, про деньги никто и не упоминал. Главное, говорили они, здоровым обратно приехать, какие уж там заработки…

Старший над нами преподаватель с кафедры объявил, что сегодня работать не будем. Час нам на устройство у местного населения, а потом будет собрание. Познакомят нас теоретически с фронтом и объемом работ, выдадут средства производства в виде ведер. Кроме того, должны мы из своего коллектива выделить поваров. Основная масса собирать и грузить картошку будет, а два человека заниматься приготовлением пищи на всех должны. Ресторанов и кафе в колхозе не имеется, а кушать студентам после ударного труда надо. Желательно три раза каждый день. Так что поварам легкой жизни не обещали. Вставать они раньше сборщиков будут – завтрак готовить. Отбой у них тоже после всех. Посуду после ужина как вымоют, тогда и спать могут отправляться.

Выбрали поваров. Пожелали две девочки в тепле и при продуктах питания колхозную жизнь провести. А по мне – так на поле лучше, с коллективом веселее. Пусть сыро и грязно, но за это время со всеми перезнакомлюсь, узнаю, что за ребята в нашей группе. Много лет с ними вместе придется учиться, а в колхозе каждого хорошо можно узнать – кто что из себя представляет.

Обед у нас в день приезда получился поздний. Пока наши повара продукты получили, пока мы с ребятами им дров накололи, пока кашеварили они – время и прошло. Поели средненько, мастерами наши кухонные работники не являлись, но других все равно нет. Я даже в местный магазин сходил, посмотрел, что там есть вкусненького. Картошку, когда в колхозе убираешь, сладкого поесть желание появляется. Так, вроде, конфет в обычной жизни и не хочется, а тут на сладкое потягивает. Организм требует. Купил дунькиных радостей триста грамм. Пусть будут. Съедим за колхоз.

Вечером в местном клубе мы дискотеку устроили. Магнитофон у одного парнишки из параллельной группы с собой был, так что проблем с музыкальным сопровождением не возникло. Народ несколько принарядился, но сапоги резиновые почти на всех были. Осенью в колхозе без них не обойтись. Правильно я сегодня утром сказал – здравствуйте, шерстяные носки и резиновые сапоги…

Глава 30 Про было и будет

– Здравствуй, Сергей!

– Привет, Серый!

– Пока, Сережа.

– Ну, все, Сергей, созвонимся завтра.

Никто и никогда мне это уже не скажет.

Никогда сам уже не увижу, как горит огонь, как течет вода, плывут облака в небе…

Даже мелочи жизни мне самому не доступны.

Покурить сам не могу.

Открыть ключом дверь у меня не получится.

Не куплю билет в общественном транспорте.

Не встану за прилавок своего антикварного магазина…

Друзей и подруг у меня не будет.

Не родятся мои дети.

Это уже не мелочи пошли, но все равно – не будет этого у меня.

Ничего со мной уже не будет.

У меня уже всё было.

У меня ничего не будет.

Больше двух месяцев я уже здесь. Осматривался, приглядывался, анализировал текущую ситуацию. Носителя своего просчитывал… А, от понимания, осознания, что черта, финиш, самого меня уже нет, как будто что-то отделяло. Душа, сознание или что-то, не знаю, как сказать, в семьдесят девятом оказалось…

Страшно это, когда всё…

Даже, не страшно, сформулировать точно не могу…

Пусть видеть я могу глазами Володи, слышать его ушами, осязать, обонять, опять же через него… Но, меня то нет. Такого, чтобы и тело свое было, и сознание. Или, что там на самом деле у человека кроме физического тела имеется… Где мысли возникают, ну, и вообще…

Жил и жил себе, никогда о таком не думал, а тут – раз, и всё…

Была бы голова – об стенку ею постучал. Вот снова – была. Всё у меня в прошедшем времени…

Всё у меня было.

За чертой я.

За кромкой.

А, есть ли я?

Есть.

Как там на лекции говорили – я мыслю, значит я существую. Может и не точно так говорили, но уж как запомнил. Информация то при передаче искажается, да и запоминаем мы тоже все по-разному…

Так, вроде немного успокоился. Не до конца, но чуть-чуть в себя пришел… Голову об стену разбить уже не актуально. Да и нет той головы. Что, опять? Посчитаем до десяти и обратно… Один, два, три… Несколько раз. Туда-сюда…

Всё, рассматриваем своё текущее состояние как вариант нормы. В руках, Сережа, себя держать надо. Не распускаться. Крепиться. Зубы сжать, которых нет. Во, уже над собой подсмеиваться начал, значит – всё хорошо.

А, как до жизни то такой дошел? До визга поросячьего?

Володя о будущем-прошлом попросил рассказать. Будущее – это его, в нём он жить будет. Прошлое – это моё, что уже было. Было. За это "было" я и зацепился, это "было" голову у меня и сорвало. Ишь, голову сорвало… Ну, а как, по-другому думать я пока не умею, так и пользуюсь старыми понятиями.

Рассказал я ему. О будущем. Что будет. Ну, что помнил и знал. Не сильно много, так, вешки расставил. В семидесятых-восьмидесятых меня ещё не было, в самом конце их только на свет появился. В девяностых в малышовом возрасте пребывал. Что тут расскажешь? Пересказал несколько былин Георгия. Ещё Костины рассказы сюда же приплел. Ну и из своей жизни немного.

Про семьдесят девятый смог только вспомнить, как наши войска в Афганистан были введены. Далее про Олимпиаду в Москве, как её провели без участия многих стран. Про реформы восьмидесятых. О распаде СССР. Страшилки из девяностых. Про нулевые и более позднее время, но всё как-то с точки зрения обывателя, рядового гражданина. Ряд фактов упомянул, ставших мне известными. Для более подробного рассказа, если честно, был не готов. Так Володе и сказал. Пообещал повспоминать.

Факт распада СССР его очень удивил. Попросил назвать причины и обстоятельства данного события. А, я, оказывается, много об этом и не знаю. Распалась страна, было дело. Почему? Нам об этом на истории много и не говорили. Да и вообще, история – это не то, что было на самом деле, а как соизволили записать. Для простолюдинов – одна история, для власть предержащих – своя методичка имеется. Сложно там всё. Да и неоднократно переписано, как надо.

Глава 31 Попаданец

Так, оказывается, я уже третий месяц с попаданцем живу. Так Сергей себя называет. Из двадцать первого века он, но недалеко от нас ушел. Из две тысячи двадцатого года к нам переместился. Из третьего тысячелетия. Ну и что, что из третьего. По пыльным тропинкам далеких планет они там у себя не ходят, от болезней не избавились. Как он рассказывал, у них там сейчас даже пандемия. Коронавирус, он у нас уже и в наше время с середины шестидесятых годов известен, вызвал её. Каким-то образом он там у них изменился, Сергей точно не знает, и заболели во всех странах. Сначала в Китае, как он говорит, а затем уже и дальше пошло. В России тоже болеют.

Именно в России, а не в СССР. Нет уже СССР. Распалась наша большая страна на несколько маленьких. Каждая союзная республика у них – отдельное самостоятельное государство. А, некоторые, даже не одно государственное образование из себя представляют. Там у них и признанные страны есть, и не признанные. Причем, кто-то эту страну признает, а другие – нет. Воюют даже между собой. Дурдом полный. А, всего-то, буквально небольшое количество лет прошло, а как все поменялось.

Капитализм там у них сейчас. Предпринимательство. Причем, скоро оно уже и у нас здесь появится. Если Сергей правильно помнит, то уже в восемьдесят седьмом году официально разрешили индивидуальную трудовую деятельность. В школе мы изучали простое товарное производство. По его рассказу, эта индивидуальная деятельность оно и есть. Что-то сам произвел и можешь созданным сам распорядиться. Продать хотя бы. Совершенно законно.

Дальше больше. Хозрасчет ввели, а затем и разрешили создавать частные предприятия. Это, уже капиталистическое товарное производство. На предприятии то, наемные рабочие и служащие уже трудятся, а капиталист покупает их труд. Причем, оплачивает его по своему усмотрению. Получается, как у Балды. Тот работал за семерых, а ел за четверых. Вот она, главная тайна капиталиста – не весь труд Балды был оплачен. А, если у него не один Балда работает, а тысяча их… Нет, пойду я в капиталисты, не хочу быть Балдой. Тем более, это у них там всё по закону, считается правильным и приветствуется. Надо только к этому времени деньгами разжиться, без капитала Балду нанять на работу не получится. А, еще и средства производства надо купить. Хорошо про это всё нам в школе рассказывали, с примерами. Говорили, как тяжело народу в мире капитала живется, не то что в СССР. Объяснял учитель даже, как это происходит. Он и пример с Балдой приводил. Сам то я бы до такого и не додумался.

Почему СССР распался, Сергей точно не знал. Говорил, что в школе и институте про это много не рассказывали. Ну что, скоро это уже будет, доживем – сами посмотрим.

Качественных изменений у них в жизни за это время не произошло. Количество только изменилось, одного – стало больше, другого – меньше. За границу много жителей нашей страны у них ездит, деньги только надо иметь. Про медицину еще его спросил. Почти ничего он про нее не знает, говорит, что страховая она у них, а есть еще коммерческое здравоохранение. За деньги людей лечат. Надо будет его ещё раз про здравоохранение спросить, на врача всё же учусь.

Нет у Сергея системы знаний об их жизни. Тут кусочек знает, здесь компетентен, а вот общая картина отсутствует. И почему у них так именно делается, на эти вопросы тоже не может ответить. Делается и всё, так принято и по закону положено. Нас же в школе учили, что законы разные могут быть. Сегодня – один закон и по нему всё правильно, завтра – закон поменяли, а правильное стало другим. Людские законы имел в виду учитель, а не законы природы. Они объективны, действуют не зависимо от воли людей.

Нет, не прав я. Качественно другая у них жизнь. Вот к этому мне и надо готовиться. Сначала расстроился я из-за попаданца, ну, что он у меня появился, а сейчас думаю – а пусть будет. Что-то типа третьего глаза на затылке он у меня, от беды какой может уберечь, а может – как хвост у обезьяны. Сил в руках на ветке не хватает держаться, тут хвост и пригодился. Он у меня сейчас, как сам Сергей говорит, конкурентное преимущество.

Глава 32 Сборщик

Утро красит нежным светом

Стены древнего Кремля

Просыпается с рассветом

Вся Советская земля.

Холодок бежит за ворот…

Всё почти верно радиоточка у нашей хозяйки поет – утро в наличии, холодок тоже имеется, а вот Кремль отсутствует… А что есть вместо него? Ряды картошки, уходящие за горизонт. Зачем они её столько посадили? Кто всё это будет есть? План у них, вероятно, такой. Извести советское студенчество, вогнать его в гроб. Вот они – враги народа. Не всех в свое время выявили…

Оказывается, у студенческой жизни есть не только светлые стороны, имеется ещё и картошка. Мы это поняли очень быстро. Буквально на второй день работы трудовой энтузиазм стал катастрофически снижаться, но деваться нам некуда – собираем, собираем, собираем…

С каждым часом ведра становятся всё тяжелее и тяжелее. Почему? Земля на них налипает. Её счищаешь, а она снова налипает… Налипает земля и на сапоги. У кого они имеются. Есть у нас личности, которые на картошку в кроссовочках прибыли. Не усмотрел сразу это преподаватель, деканатом над нами старшим назначенный. Так до обеда на поле эти франты в беговой обуви и маялись. Как зайчики скакали. В обеденный перерыв в сельпо пошли за обновками резиновыми. Погода то нас с самого начала не баловала – всё морось какая-то стояла. Вроде и настоящего дождя нет, но постоянно немного моросит.

Физический труд философским рассуждениям очень сильно способствует. Всей группой из четырех человек, что на рядок поставлена, пришли к выводу, что есть три вида счастья.

Первое счастье – это когда копалка сломается. При поломке данного механизма, и наша работа прекращается – нет у нас фронта работ. Соберем накопанное и на ведрах сидим. Хорошо сидим. Мы на это до самого вечера согласны. Но, это счастье весьма кратковременное. В колхозе не одна копалка, еще и ремонтируют их быстро…

Второе счастье – дождь. Вчера такое счастье к вечеру было. При дожде работа прекращается, но после него она становится просто адом. Поле размокает и картошку надо выковыривать из грязи. Не вся она на поверхности лежит, некоторая её часть землей сверху несколько присыпана. Вот эта присыпка в первую очередь грязью и становится. Коллективно решили, что такого счастья нам больше не надо.

Третье счастье – заболеть. Больных в поле на работу не выводят. После первого дня собирания картошки такие у нас уже появились. По домам у своих хозяев сидят и лечатся. Но и такого счастья нам не надо. Не хочется болеть.

И вот, такие несчастливые мы эту самую картошку и собираем. Через три-четыре дня будет легче, просто – надо в работу втянуться. Первые дни самые тяжелые, а потом как по маслу пойдет.

Копалка копает, мы выкопанное сначала в ведра собираем, а затем ведра свои в мешки высыпаем. Мешки большие, их почему-то "китайцами" называют. Тайну мы эту пытались разгадать, но ничего у нас не получилось. Вот так и ссыпаем собранное в загадочных "китайцев". Потом стоят они по всему полю, а бригада грузчиков, наши же студенты, их в прицеп тракторный и перемещает.

Я сначала тоже в грузчики намылился, но потом решил немного обождать, в работу втянуться. Поразминаюсь недельку с ведром картошки на поле, привыкну к физическим нагрузкам, а там можно и в грузчики. Вакансии появятся. Уже к концу первого дня некоторые так нагрузились, что данный мешок от земли оторвать не могут, а его ещё и на телегу закинуть необходимо. Грузить – это работа не простая, тут кроме силы, навык иметь надо. Правильно, тот же мешок, взять, правильно нести, да подать на телегу – тоже правильно. Грузить – это не перед однокурсницами силой своей похваляться, метать мешки по дурному, это работа тонкая и вдумчивая.

Есть в работе грузчика на поле и свои плюсы. Если сборщик картошки весь день со своим ведром с утра до вечера поклоны бьет, то у грузчика перерывы в работе имеются. Нагрузил телегу и отдыхай, пока следующая подойдет. Стой и у костерка себе грейся. Или пришла твоя очередь с этой телегой в хранилище ехать – тоже хорошо. Лежишь себе на мешках с картошкой, окружающей природой любуешься пока трактор до хранилища едет. Разгрузили картошку и обратно. Снова, пока на поле не приехали, тебе отдых. Да и начинаешь работу позже чем остальные. Пока они первые мешки наберут, время и прошло…

Питание, опять же, у грузчиков усиленное. Нет, сборщики тоже не голодают, тут сам факт…

Ну, а пока с ребятами картошку в вёдра собираем. Володя, который староста наш, рассказами нас развлекает. Пересказывает сюжеты разных интересных книжек. Хорошо так это у него получается. Мы же слушаем и работаем. Правильно он это придумал, время так незаметно идет. О, уже обедать зовут. Сейчас на машины погрузимся и поедем. Обед – это святое.

Чем же нас сегодня наши повара кормить собираются? На первое они хотели сварить борщ. Ключевое слово здесь – хотели. Хотеть-то они хотели, но стараться – это процесс, нам же нужен результат. Сидим – переглядываемся. Вылить данное варево под стол рука не поднимается. Обидятся ведь. Они же до солнышка встали, картошку-морковку и прочее почистили, водой это все залили. Потом варили-варили, варили-варили, варили-варили… Варево и получилось, а не борщ. Если завтра так же будет – надо поваров менять. С такой еды и заболеть не долго, а работать-то на голодный желудок как тяжело…

Попытался еще раз поесть этой партизанской затирухи – не получается. Выловил из своей тарелки мясо. Проглотил – калории то нужны. Остальное есть не стал.

На второе нам готовили рожки с тушенкой. Немного не досолили, но это хорошо. Подсолить то мы и сами можем. Печальнее было бы, если нам предложили пересол. Досолил. Томатной пасты еще добавил. Перемешал. Ввел в организм определенное количество полезных веществ. Теперь до вечера можно и терпеть. Нет, поваров надо менять. Хороший человек – это не профессия. Все мы гениальны в чем-то, но не все занимаемся своим делом. Надо нашим нынешним поварам поискать другую точку приложения их талантов. Еду с завтрашнего дня пусть нам варят другие.

Чай, ну хоть что-то, получился у девочек нормальным. Особенно, если в него сахарку побольше добавить. Слава Спасителю, не надумали они компот или кисель какой-то варить, а то было бы нам сегодня совсем… Всё, с критикой заканчиваю, пошел за добавкой чая. Пусть в желудке и кишечнике что-то тёпленькое плещется, а то пока на поле в костре картошки напечем, от мук голода тот чай и спасёт.

Глава 33 Сибирка

Пока у меня всё идет по плану. Неделю картошку в поле пособирал, втянулся в процесс физического труда, а там и место среди грузчиков освободилось – спина у одного из них так заболела, что ни согнуться, ни разогнуться он не может. Какие уж ему тут мешки с картошкой. Перевели его на лёгкий труд – дырки в прохудившихся мешках латать. Сидит он теперь в овощехранилище местном и швейной работой занимается. Иглу ему выдали огромную, вот ею он и трудится.

Беречь себя надо. Работать то ещё долго придется – вся жизнь впереди. С этой целью провёл разъяснительную работу среди наших сборщиков. Большинство из них дамы. Грузчики же – лица совершенно противоположного пола. Так вот, упирал я на то, что мужчин надо беречь. Это они, вопреки сложившемуся мнению, являются слабым полом. Аргументы некоторые мне Сергей подсказал, да и я кое-что сам знал. Ссылался на то, что мужчины в СССР живут гораздо меньше женщин. Быстрее у нас здоровье кончается и переходим мы в мир иной. Если в прошлом, семьдесят восьмом году, советский мужчина жил в среднем шестьдесят два с половиной года, то женщина – почти семьдесят три. Так утверждает наша официальная статистика. Кто-то желает её оспорить? Таких не нашлось. Болеют мужчины чаще женщин. Это тоже нам в минус. Женщины лучше приспосабливаются к изменившимся условиям. И так далее. Вообще – мужчин в СССР меньше чем женщин. Всё это говорилось для того, чтобы они нам в мешки меньше картошки нагружали. А то, набухают "китайца" до верху, а его ведь на телегу тракторную закинуть еще надо. И, самое главное, выйдут если грузчики из строя – сами они грузить те мешки будут. Кажется, последний мой аргумент все предыдущие перевесил. С этого мне и надо было начинать, на личную выгоду упирать, а я про какую-то демографию, заболеваемость… Наивный чукотский юноша. Это так про меня Сергей иногда говорит. Который попаданец. Придумали же потомки словечко.

Так что, с сегодняшнего дня я – грузчик. Пока сборщики первые мешки наполняют, мы в стороны от поля разбрелись – собираем топливо для костра. Всё что гореть может нам подходит. Грузчики костер целый день жгут, греются в перерывы у него, картошку пекут, которую потом все с удовольствием потребляют. Вроде и сменили мы поваров, нынешние не в пример прежним готовят, но поесть на поле картошки – никто не отказывается. Председатель разрешил нам брать картошку для запекания, так что не ворованная она, а полученная в виде шефской помощи от трудового крестьянства будущей интеллигенции.

Так вот, собираю я всё что горит у края поля, а тут мне сигнал от попаданца моего приходит. Стоп мол, человек со слабым зрением, неужели ничего не видишь? Ну, не совсем так сказано было, но содержание такое. А, что я должен видеть? Вижу впереди лес, между лесом и полем картофельным луг, копалка на развороте немного на этот луг выехала… Нет, сейчас копалку я не вижу, след такой от её остался. То по полю она ехала, а тут вильнула и немного луга вскопала. С самого краешка. Может прикуривал тракторист, она в это время и сбилась с правильного пути.

– Монета, вон лежит. Смотри внимательнее, у самого почти места, где копалка опять на поле въехала. Неужели не видишь?

Глазастый какой. Деревяшки я для костра высматриваю. А он монетку какую-то увидел.

Подошел к краю поля. Точно, монетка из земли торчит. Не полностью её видно, землей присыпана, но увидел её мой попаданец. Черепки глиняные ещё рядом лежат. Ну, не совсем рядом, так – вблизи. Наклонился, поднял монету. Большая какая. Никогда такую не видел. Немного грязная. Рукавицей протер – старинная, со зверушками.

– Соболя это.

Соболя. Есть тут такие. Даже в количестве двух. Щиток держат лапами, а на нем написано – десять копеек. Не первый год монеты коллекционирую, а такую не видел.

– Сибирка это. Что, не встречал?

Точно, вокруг соболей надпись идет по кругу – сибирская монета. Корона еще с пятью зубцами над щитком. Внизу на щитке – 1773. Это понятно – год чеканки. Не совсем я тёмный. Тяжелая монетка, грамм на пол сотни потянет.

– Шестьдесят пять с половиной грамм. Самая тяжелая монета из российского регулярного чекана. Колыванская медь. В Сузуне их делали. Для хождения на территории Сибирского царства. Но, они и за Урал перебирались. Встречаются в кладах и в западной части России.

Когда про клады я услышал, даже ветки на землю бросил. Не до веток сейчас. Всегда хотел клад найти. Может, как раз, эта монета из клада. Лежал он себе на лугу, а копалка его и краешком задела. Не даром, черепок какой-то я рядом с монеткой видел. Монету в карман, а сапогом стал землю распинывать.

– Володя, стой. Не надо лишнего внимания привлекать. Место запомни. Сегодня после работы останешься и спокойно всё посмотришь. Где-то рядом зацепила копалка твой клад. Надо всё вокруг внимательно смотреть. Может не один вечер на это уйти.

Успокоил меня немного мой попаданец. Если честно, не до работы мне сейчас, но её никто не отменял. Приметил я место, обратно собрал свои деревяшки и к костру пошел.

День тянулся очень долго. Мешки гружу, а сам про клад думаю. Какие уж тут мешки и картошка, когда рядом клад лежит. С монетами сибирскими. Надо Сергея про эти сибирские монеты подробно расспросить. Должен он про них всё знать. Держал же он в своем времени антикварную лавочку, сумеет помочь начинающему собирателю. А, вдруг там не только медные монеты, а золото и серебро есть? Вот было бы хорошо. Только, правильно он сказал, не надо к кладу внимание привлекать, нужно всё тихо провернуть, чтоб ни одна душа не узнала.

Глава 34 Копатель

Есть, есть у моего носителя капелька крови авантюриста. Как он насчёт клада то сразу среагировал. Моментально про все дела свои забыл и землю копать намылился. Но, впрочем, головы не потерял и к моим советам прислушался. Про сибирские монеты ещё просит рассказать. Это уже совсем хорошо. Как там мудрые китайцы говорили, если я опять что-то не путаю – если появился ученик, то учитель ему найдется. Расскажу я ему сейчас о сибирках. Руки у него делом заняты, а голова то свободна. Вот пусть и внимает.

– Что, Володя, заинтересовали тебя собольки?

– Есть такое дело. Не мог бы ты, Сергей, мне про них рассказать?

– Какие проблемы, слушай. Может и не всё правильно я знаю, но чем богаты, тем и рады. В восемнадцатом веке большинство актов купли-продажи в России осуществлялось как раз с помощью монет. Простолюдины чаще пользовались медью. За Урал доставлять монеты из центра страны было долго, дорого и не всегда безопасно. Пошаливали в то время некоторые личности. Несознательного элемента хватало. Предки наши не дурней нас были и решили этих трёх зайцев одним ударом убить – чеканить монету вблизи от места её хождения. Для Сибири решено было свою собственную региональную монету пустить в оборот и изготовлять её на Сузунском монетном дворе. Про это я тебе уже говорил.

– Да, помню.

– Так вот, чеканили монету в Сузуне из колыванской меди. На монетке то у тебя буковки К и М есть?

– Имеются.

– Вот они и расшифровываются как "колыванская медь". В меди той имелись примеси золота и серебра, поэтому, если общегосударственная монета, в то время чеканилась по шестнадцатирублевой стопе, то сибирскую решено было делать по стопе двадцатипятирублевой.

– Поясни, пожалуйста. Про стопы эти.

– Ну, это значит, что из пуда меди делали общегосударственных монет на шестнадцать рублей, а сибирских – на двадцать пять. Полегче они были из-за несовершенства технологий того времени. Не умели тогда все примеси золота и серебра от меди отделить, вот и получалась такая медь с остатками этих металлов. Но со временем технологии очистки металла улучшались и колыванская медь становилась всё более чистой. Ну, не в этом суть.

– Понятно, давай дальше.

– Чеканили сибирку со второй половины шестидесятых до восемьдесят первого года. Соответствующего века. Хождение ей было назначено от города Тары до Камчатки. В европейской части России эти деньги не являлись законным платежным средством. Народу в Сибири в то время было не сильно много, а Сузун выпускал монеты иногда на двести пятьдесят – триста тысяч рублей в год. Хватало её всем и даже вскоре появились излишки. Самая главная фишка – налоги то платили серебром, поэтому и простой народ, и купцы в нём сильно нуждались. А тут – медь. Для покупок она, ещё туда-сюда годна, а государственные казначейства её не берут за налоги и повинности. Крестьяне и купцы стали отказываться от приема той монеты, курс её стал падать. Проблему решили кардинально – собольки перестали чеканить, а в Сузуне решили выпускать общегосударственную монету по шестнадцатирублевой стопе. К этому времени и медь там научились от примесей чистить, золото и серебро практически полностью от её отделять. Выпущенных уже соболей оставили в обороте. Вот как-то так там дело было.

– Интересно.

– А, вот ещё. Чеканили сибирскую медную монету номиналами в полушку, в деньгу, копейку, две копейки, пять и десять копеек. Тебе десять копеек и достались.

– Спасибо.

– Не за что. Я же сказал, помогать тебе во всём буду. Вот и помогаю.

Так и грузил Володя мешки с картошкой до окончания рабочего дня, а заодно и багаж нумизматических знаний пополнял. Два в одном. Тренировка для тела и мозга.

Как работа на поле была завершена, и студенты возвратились в деревню, остался он на месте произрастания картошки, со всеми на отдых и ужин не поехал. Решил без чужих глаз поиском клада заняться. Ребятам сказал, что пешком ему пройтись захотелось, если на вечерний прием пищи опоздает – пусть ему еду оставят. Он её попозже съест.

Оказавшись в одиночестве, палку крепкую он отыскал и стал той палкой-копалкой землю исследовать в месте, где монету нашел. Часа два рылся, пока темнеть не стало. После чего, ещё какое-то время следы своих раскопок заметал.

Результат был. Не сильно богатый, но три монетки ещё Володя нашел. Один десятикопеечник и два пятачка. Все монетки с соболями. Во вполне приличной сохранности. На одном, правда, зарубочка была небольшая. Как будто её кто-то чем ударил. Но, общий вид и рисунок на монете этот дефект не портил.

На сегодня раскопки решено Володей было прекратить – темно уже, да и до деревни километр ещё идти надо. Тем более, поисковое орудие у него было не совсем подходящее – как у первобытного человека. На завтра он решил чем-то более современным озаботиться, вилы хотя бы раздобыть. У хозяйки дома, где они с ребятами сейчас квартировали, подобное орудие труда в наличии несомненно имелось. Если правильно попросить, Елизавета Егоровна, скорее всего, Володе в тех вилах не откажет. Надо только что-то придумать, зачем они ему понадобились. Не говорить же ей, что он клад решил ими выкопать.

До деревни добрался без происшествий, если не считать, что собаки деревенские его чуть не съели. Съесть-то не съели, только громко облаяли. Отработали у хозяев свой хлеб.

Прикончил Вова оставленный ему ужин и спать лег. Завтра вилы раздобудет, клад найдет и будет ему счастье. Превеликое.

Глава 35 Обретение собольков

Спал ночью плохо. Нет, клады не снились. Просто неспиха какая-то забрала. Просыпался, воду ходил пить. Три раза. Вода, кстати, у них не вкусная. Дома водичка хорошая, а тут то ли запашок какой-то от воды идет, то ли еще что. Не нравится мне пермская вода. Что хочешь со мной делай.

Утром проснулся – хмарь на улице. Небо тучками затянуло, периодически они еще и дождиком плачут. А в перерывах между дождиками этими – муть, пелена водяная над землей стелется. Непонятная такая погода. У нас такой не бывает. Солнце так солнце, дождь так дождь.

А не по дому ли ты заскучал, Володя? Дома, вишь, у тебя всё хорошо, а тут – вода не вкусная, солнышко светит плохо, дождь не настоящий… Работать ещё заставляют на поле в грязи и сырости. У родной мамочки такого безобразия не наблюдалось. Нет, там тоже работать приходилось, но не в дождь и грязь. Не война ведь, в такую погоду работать. Подвергать опасности молодой организм.

Пока завтракали, небо ещё подзатянуло, дождик сильнее стал. Руководство решило – сегодня на работу не идем. По крайней мере до обеда. А, что, выходной день мы заслужили – в воскресенье и субботу картошку убирали спины не разгибая. Вот в будний день и отдохнем. Тем более, обоснование есть – неблагоприятные погодные условия.

Охота, она пуще неволи. Не нами сказано, не нам и опровергать. Ребята по домам расползлись, праздник у них – сегодня не работаем. Я же за вилами направился. Нужен мне этот атрибут сельской жизни сегодня, есть у меня такая неотложная надобность.

– Здравствуйте, Елизавета Егоровна.

– Добрый день, Владимир. Что, сегодня не гонят вас на поле?

Под "вас", хозяйка дома где мы квартируем, понимает не меня лично, а всех студентов. На "Вы" она пока ко мне не обращается – мал ещё, не заслужил. Хотя имя мое знает. Запомнила. С дровами я ей помог. А, что – мне не тяжело. Тем более, что дрова были для бани, а в бане той мы же и мылись. Кстати, баня по-черному. Перемазались мы с ребятами с непривычки – в такой бане не особо и чисто. Нет, не грязно. В саже как черти мы были.

– Нет. Сегодня по домам сидим. Дожжовица.

– Ну, хоть отдохнете немного. Много работать вредно.

– Елизавета Егоровна, вил мне не дадите?

– А, зачем тебе, Владимир, вилы понадобились? Кого колоть собрался? Не председателя ли нашего? Если его, ирода, тогда – бери, даже без отдачи.

– Нет, Елизавета Егоровна, ваш председатель мне пока ничего плохого не делал. Пусть поживет ещё. Для дела одного мне вилы нужны.

– Знаю я, твоё дело. Тоже за кладом собрался?

Ну, дела… "Тоже" и "за кладом". Стою, глазами хлопаю.

– Опять Игорь-тракторист вам головы мутит? Сам уже пять раз лужок у поля, где вы работаете, перекопал. Всё казну золотую ищет. Да студентов каждый год смущает. Они, бедные, лет десять уже тот луг роют. Только не нашел ещё никто тот клад. Грешите, видно, вы все много, вот он вам и не дается. Рассказывать он мастер, конечно. Про деревню, что на месте того луга была, про сибирского мужика, что давным-давно в ней жил. Про клад этот. Его уже лет двести дураки ищут, но нет того клада. Одни пуговки да черепки от битых горшков только и находят. Коровьи кости, правда, в прошлом году вырыли. Выкопают на нашу голову, заразу какую-нибудь, все вместе в больнице и лежать будем.

Не стал я себя выдавать. Подтвердил озвученную версию. Пусть буду я последователем того неведомого мне Игоря-тракториста. Дурачком прикинулся. А, с пустоголового какой спрос?

Получил от Елизаветы Егоровны вилы во временное пользование и на поле пошёл. Ещё мне сказано было, что если я те вилы сломаю, то новые мне ей покупать придется. Не одни уже вилы у неё такие кладоискатели испортили. Сейчас она умная стала, вилы только с условием дает. Хорошо, долю от найденного клада не попросила, я то бы, точно, не постеснялся.

Копал без обеда. Слишком уж сильно золото из того клада манило. В грязи пермской по самые уши перемазался. Хорошие три грядки на месте моих раскопок к концу работы можно сделать было.

Нашел – пуговицу солдатскую со звездой, пузырьки от лекарств, три копейки позапрошлого года. Ну и червяков несметное количество. Золотом и прочими сокровищами удача не порадовала. Сибирок в моем кармане тоже не прибавилось.

– Что, Владимир, разбогател?

Так меня Елизавета Егоровна встретила. Вилы, когда я ей возвращал.

– Не нашел ничего, даже медной монетки.

– Так, медные то монеты, Сашка мой с братьями Петровыми еще прошлой осенью все из земли на том поле выбрали. Студенты тогда на другом поле картошку собирали, а школьников наших председатель на это определил. У него семь пятниц на неделе. Что ему в голову сбредёт, то и делает. Сын с дружками своими тогда монеты и нашли. Воровски пошли в кусты курить, а они на краю поля и лежат. Копалка там прошла и их из земли и выворотила. Собрали они тогда денежки тихонько и никому не сказали. До самого Нового Года с ними почти игрались, потом я уже их у него и заметила. Спроси у него, вон он уже из школы пришёл, может и поделится он свои кладом. Они ему не нужны. Так, без дела, в банке стеклянной они у него валяются.

По совету своего попаданца выкупил я у ребят монеты. В сто рублей мне данное мероприятие обошлось. Сергей говорит, что почти даром. Не совсем даром, но монет в моей коллекции прибавилось значительно. Почти две сотни собольков у школьников оказалось. Больше половины номиналом в десять копеек, а остальные – пятачки.

Сашка и братья Петровы о своей находке никому не болтали, одна Елизавета Егоровна про это и знала. Сказал я им, чтобы и дальше языком не мололи, тогда всё хорошо будет. Парни понятливые, обещали молчать. Мопед они хотят на эти деньги купить. Ещё двенадцать рублей добавят и "Ригу-7" приобретут. На троих. По очереди будут кататься. Эти двенадцать рублей у них имеются – в колхозе летом заработали.

Глава 36 Отъезд с картошки

Думаете, после этого история с кладом закончилась? Ничего подобного. Еще пару раз Володя брал у Елизаветы Егоровны вилы и проводил поиски сокровищ. Ничего, правда, не нашел, только повысил свой навык землекопа. Это тоже не в пропажу – жизнь то длинная, никогда заранее не знаешь, что тебе пригодится.

День шёл за днем, студенты в меру своих сил и возможностей собирали картошку, тарили её в мешки, грузчики грузили их на тракторную тележку… Количество рядков с многолетним клубненосным травянистым растением из рода Паслён семейства Паслёновых прогрессивно уменьшалось, а свободная от него территория становилась всё больше. Наконец, пришел час, когда последняя картофелина была поднята с земли. Радости студенческого сообщества не было предела – в воздух полетели пустые ведра, головные уборы, перчатки. Сей салют подтвердил еще раз мудрое высказывание о том, что всё когда-то кончается. И у хорошего есть конец, и плохое тоже не вечно.

Ничего плохого в сборе картофеля нет – в процессе совместного труда ребята узнали друг друга, некоторые подружились, у нескольких начали формироваться отношения, которые через определенное время перерастут в брачные узы…

Закончили уборку картошки в районе обеда. Курирующий нас преподаватель собрал старост групп и объявил, что возвращаемся в Пермь мы все завтра. Причем, рано утром. Связано это было с расписанием поездов. Оно, как восход и закат солнышка, от нашей воли и желаний не зависит, поэтому вставать завтра придется до петухов, утренний прием пищи будет осуществлен сухим пайком. Сельхозорудия под названием ведра сегодня необходимо сдать представителям колхозного крестьянства, а завтра до отъезда по списку у нас примут подушки, матрасы и прочие спальные принадлежности. Денежное вознаграждение за работу будет выдано в кассе института. Сейчас это пока сделать нельзя, так как колхоз вузу денежки ещё не перевел. Да мы, на всё согласны, лишь бы скорее отсюда уехать, резиновые сапоги снять и светофор увидеть.

Попаданец мой, Сергей, видя такую ситуацию, совет мне один дал. Опыт у него завершения картофельных компаний определенный имеется, вот он его мне и передал. А, что, может и получиться им советуемое. При определенном стечении обстоятельств.

На кухонные продуктовые запасы он мне наводку дал. Объяснил, что за всё уже уплачено и оставить их колхозникам – глупость великая.

Организация питания сборщиков картошки и предоставление на это дело продуктов возложены на колхоз. Делают они это не бесплатно. Все деньги, потраченные по данной статье, вычитаются из нашего заработка. Благотворительностью тут и не пахнет. Следовательно – можно не съеденное забрать. Криминала тут нет, стеснительность ложную тоже проявлять не следует. Необходимо только согласовать данный вопрос с преподавателем и спросить всех ребят – как будем делить остатки. Домашние студенты, говорит Сергей, как правило отказываются что-то взять, их папа с мамой питанием обеспечивают. Да и некоторые общежитские тоже в отказ пойдут – подумаешь, пара банок консервов, какая мелочь…

Останется несколько личностей с правильной кулацкой прижимистостью, которые потом из этих макарон и овощных консервов с добавлением мяса пищу себе в общежитии чуть ли не до новогодних праздников готовят. Как правило, это бывшие армейцы и рабфаковцы. Жизнь, в отличие от вчерашних десятиклассников, их уже немного побила и покрутила, поэтому их обыденные действия и большей рациональностью отличаются.

Народ за прошедший месяц я немного узнал – кто и откуда. Своих общежитских выявил, с одним-другим тихонечко перетолковал. Некоторые отказались, а ряд и воспринял данное предложение весьма благожелательно.

Назначил я сам себя представителем от данного коллектива и подошел к нашему куратору. Вопросов у него не возникло. Тот тоже не одну картошку и стройотряд прошел, да и в возрасте был, когда еще студенческие воспоминания свежи. Даже совет дал, что в общагу еще в колхозе можно картошки купить. Её нам практически даром отдадут, за чисто символическую цену. Председателю мы понравились – хорошо клубни собирали, чисто, не втаптывали их в землю как некоторые в прошлые годы. Он, оказывается, качество нашей работы с агрономом проверял и нашёл его весьма приличным. Причем, отобрать картошку для покупки, можем мы сами. Выбрать хорошую, а не заморачиваться потом в городе покупкой гнилья и грязи в магазине. Повезут нас до поезда на машинах, так что тащить эту картошку не на своем горбу придется. Он тоже себе три мешка покупать будет – зима длинная, всё приберет. На продукты наши с кухни он не претендует, не из его заработка они были оплачены. Спросил только, откуда мы эту стройотрядовскую традицию знаем, молодые еще вроде. Я ответил, что умные люди это нам подсказали. Выдавать своего попаданца не стал.

Грузились мы утром в машину как мешочники. Картошки домой многие купили. Я брать её не стал – рюкзак у меня и так был неподъемный, да и руки тоже уже были заняты. Вместе со мной в общежитие ехало несколько десятков банок тушенки, рыбных и овощных консервов, чуть ли не пол мешка сахара, вермишель, лавровый лист, чай, сухофрукты… Мясных консервов, правда, было мало. Почти все в колхозе на супы изварили, но пара баночек мне всё же досталась. Не беда, куплю картошки в магазине. Вермишели и рожков у меня достаточно, поэтому вышеназванного продукта на супы не так много и потребуется.

Ну, а кто сейчас похихикивает и налегке из колхоза едет, те в общаге будут лапу сосать…

Как только в поезд сели, так сразу почти и уснул. Ночью то почти и не ложились. Дискотеку сначала устроили, а потом по деревне колобродили и песни пели. Наши, медицинские…

Потертые джинсы и белый халат,

Бывает и синяя блуза.

Работе любой до безумия рад

Студент медицинского вуза.

Семья уж давно отреклась от него

Зачем ей такая обуза?

Из дома всё тащит, а в дом – ничего

Студент медицинского вуза.

У чёрного трупа звериный оскал

И всё разворочено пузо.

Наверно там рылся и что-то искал

Студент медицинского вуза.

А пища его – только хлеб и вода,

Бывает ещё кукуруза.

И сытым не помнит себя никогда

Студент медицинского вуза.

Пели громко, с душой… Сразу на насколько голосов. Кому-то наши песни не понравились, стуканули куратору, а он наши песни и прекратил.

Нет, не у всех развито чувство прекрасного…

Глава 37 Первые недели в институте

Вот и начали учиться. Первую неделю было легко и занимательно.

Сначала нам выдали учебники. Их размер и количество неприятно поразили – неужели всё это надо прочитать? И не просто пролистать, а выучить так, чтобы от зубов отлетало. В течении семестра. Затем ещё дадут. Тем, кто за это время не будет отчислен. Сам уйдет или выгонят за какую-либо провинность. А, такие будут, так нам декан пообещал.

Особенно страху нагнал атлас Синельникова. Получили мы для обучения пока только первый том, а там будут ещё и второй, и третий. Анатомия – это фундамент медицины, её надо досконально знать.

Были и знакомые предметы – физика, химия, биология… Их несколько лет в школе изучали, но здесь преподавание идет уже в другом объеме. Совершенно новыми изучаемыми дисциплинами являлись латинский язык и история КПСС. Последняя, как оказалось позднее, требует затрат огромного количества времени – нужно конспектировать первоисточники, материалы съездов, учить множество дат… Для его экономии, приходилось переписывать конспекты у предыдущих поколений студентов. Они их списывали у своих предшественников. При каждом таком деянии содержание работ и мысли классиков искажались, чем дальше – тем больше. Преподаватели порой даже удивлялись нашим ответам, спрашивали – а, где мы такое могли прочитать у Маркса или Ленина. Хорошо, что мы в семидесятые живем, а несколько десятилетий назад за такие ответы вполне могли бы и отправиться в места, не столь отдаленные, за ревизию прогрессивного учения.

Первые занятия на всех кафедрах были построены по единому плану. Нам рассказывали о цели и основных задачах изучаемой дисциплины, знакомили с её историей, говорили об ученых, внесших вклад в развитие данной науки. Потом шли в музей кафедры. Ну, там, где он имелся. Особенно мне запомнился музей кафедры анатомии. Есть там на что посмотреть. Кунсткамера в этом отношении и рядом не стояла. Конечно, речь идет о её анатомическом отделе. Наш то кафедральный музей побогаче будет.

При посещении кафедр, я головой во все стороны вертел, одного человечка всё высматривал. Выкатил Сергей, как он сам выразился, первый рояль из кустов, рассказал мне про лаборанта-миллионера. Должны мы его найти и таким-то образом так повернуть ситуацию, чтобы он с нами своими сокровищами поделился. Как конкретно это произойдет, мы еще не решили, были у нас несколько вариантов, плюсы и минусы имелись у каждого. Но пока, задача стояла просто его обнаружить, пройти первый этап операции "Золотой теленок".

Не сразу я на такое решился, но Сергей – он и мертвого уболтает. Привел он массу аргументов, логикой придавил… В общем, согласился я, вот сейчас роль неприглядную и играю.

Если на первом занятии на кафедрах не спрашивали, а только рассказывали, то уже на второе нам было задано прочитать от сих до сих. Причем, объемы были такие, что при здравом рассуждении – спать просто было некогда. Преподаватели, наверное, забыли, что кроме их предмета у нас и другие имеются, по ним тоже нам что-то задают. Уже к концу второй недели захотелось обратно в колхоз – там отработал и свободен, а здесь надо читать, читать, читать… Особенно тяжело было тем, кто не в этом году школу закончил, а успел поработать или в армию сходить. Отвыкли они от учения за это время, навык ранее наработанный потеряли. Легче немного было рабфаковцам, они за несколько проведенных там месяцев кое-что из школьного курса повторили, пыль с мозгов своих сдули.

Учебные аудитории сейчас для нас – это фронт, а у каждого фронта имеется тыл. Мой тыл сегодня – это общага. После колхоза вернулись мы на отведенные нам койко-места, тут я и познакомился со своими соседями по комнате.

Повезло мне. Не со школьниками поселили. Кроме меня, жителями нашей комнатушки являлись три бывших рабфаковца и один второгодник. Два рабфаковца ещё и армию прошли, а перед этим в других вузах учились, но что-то не пошло у них там и отдали они свой долг Родине. Третий бывший рабфаковец просто отслужил, к источнику знаний в виде высшей школы перед этим не припадал. Второгодник приобрел свой статус в результате болезни. По нему это сразу было видно. Какой-то особенный он был, не от мира сего. Спал на голом матрасе в куртке. Джинсы при этом тоже не снимал, хорошо хоть обувь с ног скидывал. Жевал жвачку, читал канадские иллюстрированные журналы, в разговоры с окружающими вступал редко. Звался – Луноход. Почему? Тайна сия велика есть. Ряд предметов у него перезачли с прошлого года, так что свободного времени у него хватало. Полеживал себе на матрасике Луноход, а мы по полной программе гранит науки грызли.

Парни-рабфаковцы меня не обижали, дедовщину не устраивали. В их коллектив я влился легко. Пол в комнате мы все мыли по очереди. Правда, у Лунохода это получалось плоховато. Приходилось ему часто идти на второй заход. А, что, у нас не забалуешь. Готовили тоже по очереди. Опять же без Лунохода. Он питался отдельно, ел в городе или что-то из своей необъятной сумки. Тоже, наверное, канадского производства. Родственник у него там был, вот он его и снабжал всем, растлевал юного советского строителя коммунизма капиталистическим деликатесами, буржуйскими тряпками его во вражеский стан завлекал.

Учеба учебой, но про качалку на первом этаже нашего общежития я тоже не забывал. И так, целый месяц тренировок из-за колхоза пропустил. Восполнял это, правда, работой грузчика, но это всё не то. Вот сейчас и наверстываю. Ну, а по субботам и воскресеньям – дискотеки. Так и начала входить в колею моя студенческая жизнь.

Глава 38 О работе студентов

СССР – страна человека труда. Лозунг этот, крупными белыми буквами на красном полотнище написанный, на сто процентов верен и никого не обманывает. Работы в стране навалом. Хоть с утра до вечера трудись, всё равно всю работу не переработаешь.

Есть работа простая. Её ещё называют не квалифицированной. Данный труд не требует длительной предварительной подготовки. Пришёл, рассказали и показали, что тебе делать, в журнале по технике безопасности расписался и приступай.

Студенты-медики чаще всего такой работой и занимаются – грузят, санитарские должности в больницах и на скорой замещают, сторожат в детских садах и в прочих местах, уборкой производственных и жилых помещений занимаются… Даже в нашем общежитии и то студенты работают – на вахте сидят, полы в коридорах и на лестничных площадках моют, дворник, и тот наш студент. И электрик в общаге студент, и сантехник, и столяр… Открою секрет – не только зарплата их прельщает, жильё, иногда даже целую комнату им дают. Особенно это интересно семейным – в городе снимать квартиру для студента не очень дешево, да и не всем родители помогать могут. В стране ещё пока только строят светлое будущее, имеются в ней и малообеспеченные, не ликвидировано до конца это родимое пятно и пережиток капитализма.

Бывает работа и по свободному графику. Есть у тебя время, подошел на вахту, позвонил на велозавод, про работу спросил. Штамповщики там постоянно требуются. Добрался до проходной завода на общественном транспорте, в паре журналов свой автограф оставил, наушники и перчатки получил и вперед. Сиди себе на железном стульчике и ногой на педальку нажимай. Встала заготовка в форму, нажал – деталька получилась. Сдуло её сжатым воздухом, другая заготовка в форме разместилась – снова на педальку жми. Главное – руки по пресс не засовывай, а там хоть матерные частушки во всё горло пой – шум такой, что всё равно никто тебя не услышит. Оплата труда составляет два рубля в час минус подоходный налог. Сколько часов педаль понажимаешь, столько и заработаешь. Шесть часов ещё можно отработать, а больше – тяжело, никаких денег не надо.

Работают наши студенты ещё и на кафедрах лаборантами, но не на целую ставку и в вечернее время. Днём учеба идёт, в дневную смену на кафедре работать не получается. Платят копейки, но идут туда ребята те, что хотят потом на кафедре остаться. Получается далеко не у всех, у кафедральных работников тоже дети имеются. Но, иногда чудеса случаются, вчерашний мойщик пробирок становится аспирантом, затем шуршит на кафедре в роли ассистента, при удачном стечении обстоятельств и наличии ученой степени может продвинуться и до доцента… Даже некоторые заведующие кафедрами любят вспоминать, как начинали свою карьеру в роли лаборанта. Сказки это или игры старческого разума – пойди разбери, давно это было и свидетелей этому не осталось. Может быть, поэтому и ставки вечерних лаборантов на кафедрах долго не остаются вакантными, и наивные студенты их занимают, отказываясь от более хлебных мест, того же санитара морга. Ну, тут уж я заврался. На это место просто так попасть нельзя. Конкурс здесь будет больше, чем на кресло главного врача. Ну, а займет его, тот, кто надо. Человек свой, с понятием и надежный.

Поэтому, в отделе кадров института сильно не удивились, когда я пришел туда лаборантом в фотолабораторию устраиваться. Нашел я того подпольного миллионера, определил его рабочее место. Оказывается, трудился он в межкафедральной фотолаборатории, а не на конкретной кафедре. Я же, уже по три раза все теоретические кафедры обошел, во все лаборантские и ассистентские заглянул, только в кабинетах завкафедр не побывал. Нет нигде того лаборанта-миллионера, про которого мне мой попаданец рассказал. Думали мы уже с ним, что ошибка вышла, перепутал Сергей что, подвела его память после провала в наше время.

На фотолабораторию эту наткнулся я буквально случайно. Расположена она была так, что сразу и не найдешь. В месте тихом и уединенном. Студенты там рядом не ползали и преподавателям лишний раз здесь тоже нечего было делать. Хорошее место, без лишних глаз.

После того, как данный источник нашего будущего обогащения был обнаружен, необходимо было к нему максимально правдиво приблизиться, не вызывая его подозрения и опасения. Одним из вариантов являлся совместный труд, его мы и решили реализовать. Выбор наш был обусловлен наличием свободной четверти ставки лаборанта в данной фотолаборатории. Вот по этому пути и решено было двигаться.

В отделе кадров меня предупредили, что данная вакансия существует не просто так. Если бы там было всё нормально, её, несомненно, давно уже бы заняли. Кто там только уже не работал, но никто долго не задерживался. Михаил Иванович человек, мягко говоря, с причудами и немалыми тараканами в голове, но фотограф прекрасный, поэтому администрация его и держит. Функциональные обязанности данной должности заключаются в уборке лаборатории, выносе мусора. К фотоделу лаборант Михаилом Ивановичем не допускается на десять верст, он только грязь гребет. И, если я фотолюбитель и желаю за счет института своё мастерство повысить, а также на хорошем их импортном оборудовании поработать, то это дохлый номер, такие умные здесь до меня уже были. Зарплата, опять же, горькие слезки, так что, думайте молодой человек сами, а потом на нас не обижайтесь. Мы всё рассказали, как есть, ничего не утаили. В этом году уже трое приходили, но заявление об устройстве на работу никто писать не стал.

Я головой покивал, для вида несколько минут с умным видом подумал, а затем и написал заявление. Велено мне было зайти завтра. Завизируют моё заявление, а там и трудовую книжку будем оформлять. Паспорт ещё просили завтра с собой взять, тут всё по правилам, это тебе не левая контора какая-нибудь, а высшее учебное заведение.

Глава 39 Ещё один сон

Ты устал воевать за чужие идеи

Рисковать и стрелять ничего не имея,

Но теперь у тебя есть другие задачи

Ты решил записаться в "Солдаты удачи".

Наблюдая за всеми в прицел автомата…

Сонька, наверное, старше большинства из присутствующих, но пашет, только батарейки своевременно меняй.

– Ну, что, сегодня все тосты у нас за нашего Дока. Живи долго. Пока ты, Вова жив, нам тоже шанс от Спасителя отпущен.

Да, всё сказанное верно, практически все среди сидящих здесь на шкурках своих мои отметочки имеют.

– Спасибо. Ну, коли за меня, тогда до дна.

День рождения у меня. Не только свои здесь сидят. Из других подразделений народ подъехал. С подарками. Уважают. Наверное, есть за что. Одно дело, у стола в клинике стоять, а ты попробуй в военно-полевых условиях…

Ты стоишь на распутье, как Христос на распятье

Он за нас принял наши грехи и проклятья

Выбирая войну, ты умножишь потери

Никого ты не любишь, никому ты не веришь…

– Ну, между первой и второй, промежуток небольшой… Чтоб даже пуля не пролетела.

Забулькал вискарик в кружки. Что есть, в то и наливаем.

– За Дока. Как он сегодня ту бибизьяну срезал.

А мир то, с устатку, плыть начал… Сначала пострелял малехо, потом раненых пользовал. Устал.

– И снова всем спасибо. А, вы что думали? Первые две звездочки я ещё в восемьдесят четвёртом на зелёненьком погоне шариковой ручкой нарисовал. Извините за натурализм, некоторые их вас в это время ещё под партой за письку свою дергали.

Смеются. Юмор у нас тут такой. Солдатский. Но, всегда со смыслом. Док то, по их меркам дедушка уже, малышам внимать ему надо с почтением. Беречь его, защищать. А не будет его – кто тебе, болезному, под кустом ракитовым операцию сделает? До вертушки то, дожить ещё надо. А там, в палатке госпитальной, тоже не профессор тебя ждет. Чтоб нормальный врач у наемников в лагере практиковал, ему надо сначала такое натворить… А, тут Док, главное, до его рук дожить, поможет. Сколько раз уж такое было. Не считано. Поэтому, парни сегодня себя виноватыми чувствуют. Почти до госпитальной палатки последний из "повстанцев" добрался. Метрах в десяти я его вальнул. А там раненые. Хорошо, мальчики, что Владимир Ильич, кроме малого ампутационного ножа ещё и огнестрел не игнорирует, как напьется, так и мастер класс молодым медицинским сестрам показывает. Но, весьма выборочно, кого попало с собой на стрельбище импровизированное не приглашает, только красоток в его понимании. Вот он и срезал того штаб сержанта буквально у госпитальной палатки. Бойцов, что периметр охраняли, месячного денежного вознаграждения лишили, но они только рады. Глаз бы им на одно место натянули, если б раненые пострадали, а уж если бы Док ущерб получил… Мама, роди меня обратно. Бля, да я, похоже нажрался, о себе в третьем лице речь веду…

Ты боишься уснуть не увидев рассвета,

Но в кармане бумажки зеленого цвета.

Ты за них продал жизнь не чувствуя страха

И тебе наплевать на Христа и Аллаха…

– Господа офицеры…

– Дима, не гусарь… Док господ не понимает. Товарищ майор, за ручки твои этот тост, вишь как пальчики то мои гнутся, а какие лохмы ты на инъекционные иголки собирал, сам рассказывал. Косточки складывал, сухожилия шил… У самого то башка пробита была. Ты, под панаму то лоб не прячь, Вова, красивше не будешь… Бабы и так тебя больше нас любят. Мбвана доктор…

На груди разорвалась цепочка с иконой…

– Ребят, а давай, нашу, старенькую…

– Док, какие проблемы. Гриша, начинай.

Расплескалась синева, расплескалась,

По тельняшкам разлилась, по беретам,

Даже в сердце синева затерялась,

Разлилась своим заманчивым цветом…

Тут снова мы накатили. Старлеи и прапора пели, а те, кого Родина в своё время двумя просветами на погоне украсила, право имели свои кружки с вискарём вне очереди опростать… Старые они, им вне очереди положено. Из песни это их не выбьет, бывалого коня с пути не свернуть…

За дюралевым бортом шум мотора,

Синева лежит на крыльях как краска.

Ты не бойся синевы, не утонешь,

Это сказочная быль, а не сказка…

– Владимир Ильич, последний закровил. Посмотрели бы.

Так, опять Татьяна не ко времени. Имеет же право человек в свой день рождения за столом посидеть? Человек имеет. Док не имеет.

– Я не прощаюсь, Петров крованул. Как только, так сразу.

– Док, мы здесь и ждем. Кэпу от нас привет…

Какой там привет. С Танькой ему сегодня мы пол метра кишок убрали. Удачно его стрельнули, но анастомоз еле наложили. Не первое ранение. Спайки. Проглядели, наверное, что-то из-за вынужденного высокого темпа работы. Бля, всё быстрее, быстрее надо… У палатки ещё семеро своей очереди ждут. Счас по дренажу что-то и пошло. Выпил ещё. А если сейчас на релапаротомию идти…

Проснулся весь в поту. Приснится же такое. Причем, сон такой уже не первый. У Сергея надо спросить, к чему сны такие, а песни там были хорошие. Слова только плохо запомнились.

Так, три ночи. Спим ещё. Это всё, наверное, учёба. Скоро она меня уже с ума сведёт. В гроб загонит.

Глава 40 Шпионские игры

Социально успешный человек должен уметь играть много ролей. В зависимости от ситуации снимать с лица одну социальную маску и менять её на другую. У носителя моего, Володи, это, вроде, нормально получается. Его школьный ролевой репертуар мне не известен, попал я в него уже после выпускных экзаменов, но роль абитуриента он смог отыграть на все сто, сельхозработника в колхозе тоже показал не плохого. Сейчас с утра у него роль старательного студента, после – общежитского рубахи-парня, а по вечерам играет он роль туповатого исполнительного бодибилдера, убирающего мусор в фотолаборатории.

Михаил Иванович – старший лаборант, он же подпольный миллионер, долго на рабочем месте Вову не задерживает. Вынес накопившийся мусор в виде обрезков фотобумаги и прочих отходов производства, подтер пол в помещении и свободен. Иногда, правда, бывает работа и посложнее – упаковывать готовые слайды в пластиковые рамки. Кафедральные работники для своих лекций и презентаций на семинарских занятиях Михаилу Ивановичу комплекты слайдов заказывают. Это у него основная рабочая задача. Ещё он фотографирует для институтской многотиражки различные мероприятия. Бывают и разовые задания, но всё в рамках фотографирования.

Присутствие чужого человека в фотолаборатории Михаилу Ивановичу не желательно. Старший лаборант – это у него прикрытие, деньги он зарабатывает на другом. Выгнав Володю в районе шести часов вечера, сам он задерживается в фотолаборатории иногда до полуночи. Но, бывают случаи, когда и немного раньше домой отправится. Его рабочий хронометраж мы измерили путем скрытого наблюдения. Несколько вечеров Володе пришлось посидеть в засаде в близлежащих зелёных насаждениях, засекая окончание рабочего дня нашего подпольного миллионера.

Чем же он занимается в одиночестве в тиши фотолаборатории? Ответ на это дал анализ выносимого мусора. Исследовали мы его систематически две недели. Кроме обрезков пленки и фотобумаги в нём изредка встречались испорченные образцы левой фотопродукции для продажи. Они, правда, рвались Михаилом Иванычем на мелкие кусочки, но мы то из отдельных элементов может и целое сложить. Это были уже знакомые нам ценники на монеты, таблицы с переводами мер и весов, иная специальная справочная информация… Имела место быть в отходах и порнушка. Изготавливал наш затейник и наборы игральных карт, а также календари фривольного содержания. Производство было поставлено на поток, расходные материалы, скорее всего, использовались институтские. За амортизацию высококлассного оборудования Михаил Иванович тоже в кассу мединститута денежку не вносил. Ковал себе копеечку в рабочее время на рабочем месте.

Созданное надо было ещё и продать. Превратить комплекты карт и справочный материал в наличные. Сам Михаил Иванович этим не занимался, а отдавал продавцам на центральном рынке за долю, заранее оговоренную. То, что Вова из его рук купил ценник на абитуре, это была не норма, а исключение. Что-то очень важное вынудило Михаила Ивановича подменить продавца на рынке. Может всего и несколько минут он его заменял, но Володя как раз в это время перед ним и нарисовался и свою покупку сделал. Так и потянулась цепочка…

В результате этих шпионских игр и выяснили мы источник финансовых ресурсов Михаила Ивановича для скупки антиквариата. В течении многих лет за счет института и своего времени делал он пользующуюся спросом в определенных кругах фотопродукцию, организовал систему её сбыта, а уже на полученную наличку по многократно заниженной цене приобретал вечные ценности. В семидесятые в СССР сложившегося рынка антиквариата не было, внутренние цены на упомянутые вещи иногда были в десятки раз ниже общемировых. Приобрести на грош пятаков большой проблемы не составляло. Надо было только знать, что скупать, ну и иметь определенные свободные денежные ресурсы. Главное в этом процессе было – не засветиться и не попасть в поле зрения компетентных органов. Михаил Иванович где-то уже прокололся и в нужном кабинете в заведенную на него папочку листочки уже подшивались.

Время Ч для Михаила Ивановича нами уже было определено. Володе не долго осталось играть поломоя. Скоро, надеемся, и на нашей улице перевернется фура с пряниками.

Глава 41 Подготовка к зиме

Охота за сокровищами подпольного миллионера не отменяла учебный процесс в институте, поэтому, наряду с работой в фотолаборатории, Володя, согласно утвержденного деканатом плана, посещал лекции, активно работал на семинарских и практических занятиях, ежедневно по несколько часов проводил в читальном зале общежития.

Читальный зал, хоть и занимал половину первого этажа данного приюта студентов и был довольно вместительным, но всё же, место там лучше было занять заранее. Столы в этом зале никогда не пустовали – жильцы общежития активно грызли гранит науки. На начальных курсах глубоко изучали теоретические предметы, составляющие фундамент медицинской деятельности, а старшекурсники уже бились в рукопашную с клиническими дисциплинами – пытались достичь сияющих вершин хирургии, терапии, акушерства и гинекологии, осваивали лечение кожных и венерических болезней. Про прочие направления практического врачевания тоже не забывали. Ну, а кто немного расслаблялся, тому на профильных кафедрах быстро вправляли мозги на место. Если они имелись. При отсутствии оных, деканат в установленном порядке лишал такого студиозуса зачетной книжки и студенческого билета, библиотека принимала у него ранее выданные учебники, в обходном листе ему проставлялись положенные штампики. И всё. С вещами на выход. Кто – в народное хозяйство, а другие – в ряды непобедимой и краснознаменной.

Население нашей общежитской комнаты худо-бедно с учебным процессом справлялось. Отличниками не были, но и длинные хвосты не отращивали. Букет отработок имелся у каждого, но не критичный. Положение с успеваемостью, при определенных усилиях и стараниях, могло быть исправлено в течение двух-трёх недель активных вечерних занятий на соответствующих кафедрах.

Причинами наших задолженностей и отработок являлись, как правило, пропуски занятий. Нет, вставали по утрам мы своевременно, не просыпали лекции и семинары, путаница с расписанием у нас тоже отсутствовала. Мы к зиме готовились. Она в Перми длинная, а кушать надо каждый день.

Армейцы, прошедшие ещё и школу рабфака, отличались здравым смыслом и имели богатый для своего возраста жизненный опыт. Знали, что и как, где и почему. Ну, а так как они составляли основное народонаселение нашей комнаты, жизнь в ней протекала без большинства косяков, которые допускали студенты – вчерашние десятиклассники.

Продукты питания, несомненно, продавались в магазинах, но в молодости столько соблазнов… И то хочется, и этого желается. Денежек на всё не напасёшься. Поэтому, решено было запастись на зиму съестным, путем работы на продовольственной базе. Затариться, так сказать, овощами и доступными фруктами перед зимним периодом. Создать запас ингредиентов для супов, варимых нами в многострадальной восьмилитровой кастрюле. Думаете, восемь литров – это много? А, если этот объем на четверых поделить, то оно нормально и получится. Не для одного же приема пищи варим, а на целый день. После занятий поедим, да вечером – вот и пуста кастрюля. Ну, и немного наличности, за погрузку-разгрузку полученной, оно тоже нам не помешает.

Чего только за это время не нагрузились и не наразгружались. Миллионный город много всего разного требует. База, куда мы ходили, была универсальной. По железнодорожным рельсам сюда вагоны загоняли, а затем освобождали их путем использования мускульной силы постоянного и временного контингента грузчиков. Из складских ангаров, пронумерованных для разделения потоков продуктов питания, на автомобилях уже, всё выгруженное развозили по магазинам и более мелким складам. Так что, не только на вагонах мы работали, но, иногда, ещё и автофургоны грузили. Но, это уже за отдельную денежку.

Проходили через наши руки и мороженая рыба, и консервы, и овощи с фруктами, но в общагу в сумках грузчиков ехали морковка, свекла, капуста, а когда совсем не везло – даже и картошка. Овощи эти можно было совершенно легально набрать из контейнеров, которые стояли при выходе с базы. Принцип, по которому они туда помещались, был для нас не известен. Может – рассыпали что при погрузке-разгрузке, или, ещё почему-то их туда отбраковали. Гнилья там не было, овощи находились во вполне приличном состоянии. Набирали их в свои пакеты и прочие ёмкости все работающие на базе перед уходом домой, а мы, что, рыжие? Так и пополнялся наш запас на зиму. То одним, то другим.

Однажды казус случился. Еле потом смену доработали. Трудимся мы себе на выделенном нам вагоне, а мимо нас другие грузчики, что-то туда-сюда забегали. Туда бегут быстро, а обратно возвращаются счастливые и довольные. И спиртным от них за три метра несёт. Оказалось, на соседнем пути цистерну с вином поставили. Пломбировку с неё кто-то снял, так что поворачивай кран и вино в твою трёхлитровую банку само льется. Мужики это дело быстро прочухали и стали использовать по полной программе подвернувшуюся возможность. Мы, не лишенные духа коллективизма, к ним тоже присоединились. Ну, и понеслась душа в рай. Вагон потом еле доразгружали и в общагу весьма весёлые прибыли. Такие вот дела.

С понедельника начнём задолженности свои ликвидировать. Тянуть с этим не надо. Если одну тему пропустил, то с освоением следующей уже проблемы возникают. А, нам это надо? Дурачки в нашей комнате не живут. Заготовки на зиму сделали, а теперь и учебному процессу всемерно предадимся. Сытое брюхо к учению не глухо.

Глава 42 Лекция

Любому попаданцу, для осознания и понимания мира и времени, где он оказался, для ориентации, так сказать, на местности, весьма полезно прослушать курс местной высшей школы. Чем шире он будет, тем лучше. Не помешает знать взгляд локалов на окружающую действительность с точки зрения их физики, химии, биологии, общественных наук… Чем больше будет этих окошечек, через которые они на окружающее смотрят, тем для вас полезнее. Не усмотрели что-то через одно, может быть, заметите через другое. Обучение поможет правильно воспринять дух эпохи, проникнуться местными идеями, ориентироваться в воззрениях на происходящее. Легче вам будет, как говорят, в чужую шкуру влезть, чью-то рубашку на себя напялить…

Ещё один момент. Образование не ценно само по себе, это только подготовка к будущей деятельности. Место, которое вы займете в обществе, дело, которым будете заниматься, во многом зависит от полученного образования.

Бумагу, опять же, после сдачи всех экзаменов, нужную получите. Диплом, или как-то, по-другому, она может называться. Сути это не меняет. Давно замечено, что без бумажки, ты – кусочек продукта вторичного, а при наличии оной – человек.

И, наконец – если сам, по своей воле, учиться не начнешь, жизнь тебя, всё равно, это делать заставит. Почитайте отечественную и зарубежную литературу про попаданцев, там всё написано, как они по пол книжки учатся, всякие навыки приобретают, базы знаний осваивают, на тренажерах и на практике всё это отшлифовывают…

Сов Арт, попаданец мой бывший, вон с каким удовольствием материалы из моей вышки штудировал, не оторвать его было. Сейчас и я, с носителем моим Володей, как умный, лекции его слушаю, на семинарах и практических занятиях присутствую, учебники и атласы его проглядываю… Учусь, в общем, советскую социалистическую действительность познаю.

Сегодня у меня праздник – по расписанию у нас с Вовой лекция по истории КПСС. Праздник, именно, у меня. Володе этот предмет не нравится. Зря. Я просто наслаждаюсь изложением и подбором материала по данной дисциплине. Она является обязательной во всех высших учебных заведениях СССР, через её изучение в головы будущих инженеров, врачей, учителей вкладывается система понимания окружающего мира – что хорошо, а что плохо, что можно, а что не желательно. История КПСС формирует у студентов критерии принятия решений, определяет выбор нужного решения из множества возможных. Нужного, кому? Как, кому? КПСС. В любом обществе, кто-то – власть. Она и правила жизни устанавливает.

Так, лектор занял своё место, мудрствовать прекращаем, внимательно слушаем. Очень интересно мне, как тут сейчас квалифицированную рабочую силу программируют. Пропаганда – это один из столпов власти, схалтуришь в данном вопросе – проблем потом не оберёшься.

– Тема сегодняшней лекции – развитие капитализма и положение народных масс в России во второй половине девятнадцатого столетия. Ещё в середине прошлого века Россия была одной из весьма отсталых стран в Европе. Крестьян можно было покупать и продавать, как вещь, как скотину…

Да, тяжело предки жили… Не позавидуешь.

– Горькой была доля крестьянина. В невероятно тяжелых условиях жили и рабочие, целиком находившиеся во власти капиталиста и царской администрации. Рабочий день доходил до шестнадцати часов. Нищенской зарплаты едва хватало на скудное пропитание…

Всё, я уже не люблю, этих самых капиталистов, а также царскую администрацию. Плохие они. Угнетают пролетариат, жизни ему светлой не дают.

– Власть в России всецело принадлежала царю, который по своему усмотрению издавал законы, назначал министров и чиновников, бесконтрольно собирал и расходовал народные деньги.

А, вот, царём бы, я не прочь, чтобы денежки народные бесконтрольно расходовать… И, слова мне не скажи, как хочу, так их и трачу. Я – царь, сам законы пишу…

– Царское правительство поддерживало крупных фабрикантов и заводчиков, финансовых тузов. Народ не имел никаких прав. Целая армия жандармов, тюремщиков, городовых, стражников охраняли царя, помещиков и капиталистов от народа.

Ага, значит, имелись и недовольные…

– Ревностно служила эксплуататорскому строю и церковь. Армия церковников усердно насаждала религиозный дурман, внушала трудящимся покорность царским властям.

Как он её, церковь то, пропесочил… На чистую воду вывел…

– Министерство народного просвещения было на деле органом затемнения народного сознания. Царизм обрекал народ на нищету не только материальную, но и духовную.

Вот тут царь не прав, государство сильно своим народом. С невеждами каши не сваришь, далеко не продвинешься…

Много чего ещё рассказал нам лектор. Всё по полочкам разложил. Работа у него такая – юные умы форматировать. Вот он и старается, трудится. Ну, а я, всё на ус намотал, потом на экзамене Вове подсказывать буду. Как надо правильно говорить.

Глава 43 Немного о том, что будет

Силовой путь завладения сокровищами подпольного миллионера, носитель мой, отверг сразу. Нет и всё. Так он не будет. Если честно, мне данный вариант получения финансовых и прочих ресурсов, тоже не по душе. Не так воспитан.

Кража. Как гипотезу, мы её предположили, но сразу же вычеркнули большим и толстым красным карандашом. Филле и Рулле – это не наш идеал. Мы с Вовой, люди бедные, но с определенными принципами. Воровство в отыгрываемый нами сценарий не входит. Не дошли мы с ним ещё до последней черты, с голоду не пухнем и не умираем. Ноченькой тёмной под скрип половиц лишать Михаила Ивановича антиквариата не будем.

Анонимные звонки с угрозами и предложением принести узелок с золотыми изделиями в определённое место – это тоже с нашим подопечным не прокатит. Упакует он, многими годами нажитое, и растворится на просторах любимой Родины. А, они у нас – шестая часть света. Есть где затеряться. Это тебе не в Андорре прятаться. Или в Сан-Марино. В Ватикане и Люксембурге тебя тоже быстро найдут. Нет там широты и приволья СССР. Уж, поверьте мне, не голословно говорю, была возможность сравнить в моем прошлом мире там и здесь. Близко они, до нас не дотягивают, скученно живут, локотками друг с другом толкаются.

Много других вариантов мы также отбросили. Причины веские, в каждом случае свои, там также нами находились. Наконец, пришли к компромиссу. К приемлемому для нас пути достижения цели. Получится – хорошо, не выйдет подпольного миллионера поделиться заставить – небо на землю тоже не упадет.

Как и планировали, в середине декабря, вечером Володя выполнил свои функциональные обязанности, запер изнутри дверь в фотолабораторию…

– Михаил Иванович.

– Что тебе, Вовчик? Сделал всё на сегодня, так иди к себе в общежитие, нечего здесь пол топтать.

Вовчиком Михаил Иванович меня называет, не серьезно ко мне относится, да, я, так себя и веду, как Вовчик и поступаю. Ничего, посмотрим, как он сейчас на нового меня среагирует, глазенки свои вытаращит…

Снимаю маску недоумка, интеллигентность на лицо напускаю.

– Разговор, Михаил Иванович, к Вам имеется. Серьезный. Прошу за глупость это не считать. В Ваших интересах меня внимательно выслушать и принять правильное решение.

Опаньки, даже в лице изменился, ручки задрожали… Нервы то, постоянно в напряжении – тяжело двойную жизнь вести, подпольные миллионеры в СССР, скорее всего, себя не комфортно чувствуют. Могут они в любой момент своих активов лишиться, под статьей постоянно ходят.

– Будущее мне, Михаил Иванович, известно. Не очень далекое, но, мне хватает. Про Вас, там тоже, картинка имеется. Причем, не сильно приглядная. В курсе компетентные органы про Ваши сокровища, скоро, буквально в следующем месяце, придут за Вами. Схалтурят, правда, немного. Сразу в камеру не определят, не бандит и убийца Вы всё же, так, по экономической статье идете. Но, закончится всё это плохо. Руки, Вы на себя наложите, а перед этим испортите всё наиболее ценное. Получится – ни себе, ни людям. Не правильно это…

Поплыл мой миллионер, на стулик присел, таблеточку в рот отправил. Тяжело ему такое слушать. Хотя, предполагал он что-то подобное, знал, что, сколько веревочке не виться, всё равно – конец будет… Но, полностью он мне ещё не верит. Значит – будет добивать, представим факты.

– Гонишь, Вова…

Так, уже – Вова, уже не Вовчик. Скоро и Владимиром Ильичом в сих стенах именоваться будем. Сейчас, только доказательств своих слов подкинем…

– Слова мои проверить не сложно. Ну, то, что я немного будущее знаю. Сами понимаете, правительство наше, мне свои тайны не докладывает, военные планы не выдает. Уже скоро, а именно двадцать пятого декабря наша армия будет введена в Афганистан. Подождите немного, в себя придите, а в день, мной названный, телевизор то и посмотрите. Если, я Вам правду сегодня сказал, так оно и будет. Начнется война, о которой студент первокурсник, ну, никак, знать заранее не может. За информацию эту, Вы, со мной рассчитаться должны. Поделиться нажитым. Как жизнь свою цените, столько и дадите. А, там, бегите и прячьтесь. Думаю, пути отхода у Вас продуманы, не глупый, Вы, человек.

Сказал я всё это, повернулся, подошёл к двери, открыл её и ушел.

Михаил Иванович же, так и сидел сгорбившись на стуле, шептал что-то себе по нос… Эк, его торкнуло. А, нормально ещё, держится, варианты, скорее всего, просчитывать начинает. Похоже, запустил я процесс. Подождем до двадцать пятого, немного осталось.

Глава 44 Что мне переходит от Михаила Ивановича

Насчёт телевизора – это я, как оказалось, погорячился. В назначенный день он нам про Афганистан ничего не рассказал, но в газете "Правда", на первой полосе, надо сказать, что в уголке и очень небольшое, появилось сообщение о решении Правительства и ЦК КПСС о вводе ограниченного контингента советских войск в Афганистан. По просьбе руководства вышеназванного государства.

Михаилу Ивановичу, для подтверждения моей способности видеть будущее, этого было более чем достаточно. Проникся он, аж по самое не могу. День молчал, как замороженный. Сидел в уголке нашей фотолаборатории и не отсвечивал. Ещё через день, начал немного приходить в себя, но, не до конца. Не просто это, про себя такое осознать, что и бизнес твой подпольный медным тазом накрывается, и всё скопленное может быть в один момент конфисковано, да и сам путём повешения прекратишь земное существование… На третий день, он решение для себя, видимо, принял, воспрял, даже как-то, духом, глазки хитрые у него снова заблестели.

– Вова, иди сюда. Скажу тебе сейчас что-то.

Ну, дождался, сейчас прольется на меня золотой дождь. Знай, вёдра подставляй, да уноси наполненные…

– За информацию, слов нет, спасибо. Не сильно радостная она для меня, но что делать. Как есть, так есть. Хорошо, что время у меня ещё имеется, собраться и лыжи навострить. Но, одним спасибом, сыт не будешь, будет и тебе от меня кое-что.

Миллионерами, сами понимаете, кто попало в СССР не становится. Это там, на границей у них, миллионер на миллионере сидит, да миллионером погоняет. У нас миллион заработать гораздо сложнее. Схему, мама не горюй, какую-то надо мутить. Структуру подпольную строить, копеечку за копеечкой зарабатывать, да так, чтобы твоя деятельность, кому положено, в глаза не бросалась. А, и заработал ты много денег, так потратить их тоже надо с умом. Начнешь направо-налево широко тратиться – тут же под белы ручки возьмут. Характер для всего этого надо особый иметь, а также определенный набор личностных качеств. Прохиндеистость, даже, определенную.

Так вот, решил Михаил Иванович мне дело своё оставить. Его то с собой в дали дальние, где он думает укрыться от правосудия, не унесёшь.

– Первое, Вова, лабораторию свою я тебе оставляю.

– Так, она, Михаил Иванович, вроде, как и не Ваша. Институту лаборатория принадлежит. Государственное это имущество.

– Дурачок, ты. У нас, ведь как – главное, кто роскошью пользуется, а не кто за неё платит. У тебя доступ к ней, вполне официальный, имеется, работаешь ты в фотолаборатории, так и пользуйся по полной программе. В своих интересах её и используй, пока возможность такая имеется.

– Понял.

– Второе. Запасы готовой продукции тебе тоже оставляю. В гараже они у меня хранятся. Вместе с гаражом тебе её и отдам. Он у меня на левого человечка записан, будешь им пользоваться, как своим. Карты там, календарики, да, много чего. Не один год хватит торговать. С умом, если это будешь делать.

– А, где торговать?

– Про это тоже скажу. Позже. Третье – накопленные расходные материалы в фотолаборатории тоже к тебе переходят. Они уже все списаны, нигде не числятся, но для работы пригодны. Всё сплошной дефицит и импорт. На сумму немалую добра там, сам увидишь. Только, их надо из лаборатории куда-нибудь убрать, перед новым человечком, которого сюда примут, не светить. Разберешься. Время у тебя есть. На новогодних праздниках всё и перетащишь.

– Хорошо, Михаил Иванович. Сделаю.

– Четвёртое. На рынок ещё сходим. Я тебя со всеми своими продавцами познакомлю, ну, кто у меня товар продает. Передам их тебе из рук в руки. Обосную это дело, как надо. Про процент, кому сколько оставлять будешь, всё расскажу. Разные у меня договоренности. Бумажку ещё тебе напишу, для памяти. Не ошибался чтоб. Деньги, они счёт любят.

Головой я киваю. Соглашаюсь с Михаилом Ивановичем. Правильно он всё говорит.

– Дальше. Это самое главное. С людьми, что меня на рынке прикрывают, сведу. Денег им за год вперёд заплачу. Потом уж, сам платить будешь. Ребята они не простые, с ними держи ухо востро. Облажаешься – сам виноват будешь. Главное, слабину не давай. Да, приспособы разные, шаблоны для изготовления товара сейчас тебе и отдам. Годами их делал. Тебе пригодятся. Ну, и ещё, кое-что перед отъездом тебе оставлю. Что с собой не заберу. Там, видно будет. Приподнимешься ты, Володя, не слабо. Цени. Сегодня, давай, по фотолаборатории все дела сделаем, а завтра и на рынок сходим. Передам я тебе своё дело. Если ум есть, денежек сам заработаешь.

Глава 45 Ещё один сон Володи

Может быть, я жирная

Толстая корова

И никто не смотрит на меня.

Может я от жизни хотела слишком много,

Но, я всё равно люблю себя…

Хе-хе, а куда вы денетесь, малютки. Репертуар, я сам же утвердил. Кому не нравится музончик, могут идти в другое место… Сегодня у меня праздник, юбилей клиники… Могу, я отдохнуть. Могу…

– Здравствуйте, Владимир Ильич.

– Здравствуйте, Павел Серафимович. Ирина Ильинична, прекрасно выглядите.

– Вашими молитвами и ручками, Володя, рада Вас видеть.

Мэр, как не пригласить… Да ладно. Нормальный мужик, жена, правда – жаба, но не всем ведь, принцессы достаются…

Пересадит кожу с попы на лицо,

Передвинет вправо левое ребро,

Выровняет ноги, увеличит грудь,

Буду я красива, а не что-нибудь…

– Шеф, всё, как было сказано.

– Отдыхайте, Владимир Владимирович. Я не сомневался, что всё будет как надо.

И, тут, себя надо обозначить, показать свою незаменимость. Но, ладно, зам не сам, помнит Володя свое место. Тёзка, ети его…

– Здравствуйте, Аркадий Петрович. Как наш праздник? Почему опоздал? Оперировал я, Аркадий Петрович. Не могу я всё бросить. Иногда, можно? В среду, когда Ваша тёща на столе у меня будет? Ну, Вы, скажете. Что, оплата будет увеличена в три раза? Шутка? Ой, шутник…

Мне нужен, он, он

Не хам и не пижон.

Такого здесь добра – хоть пруд пруди.

Мне нужен – не Микки Рурк, не Славик Вокарчук,

А просто – пластический хирург…

Девочки отработали на все сто, да, и заплачено им было не мало. Хотел, тут один, им ещё от себя, песенку заказать. Быстро сдулся, ценник, когда ему озвучили.

Пьют, едят сотрудники. Заслужили. Горбом своим и потом. Пусть отдыхают, не всё же работать…

– Зинаида Васильевна, мне – спеть? Да, кто Вам такое сказал? Вовчик? Это, который – Владимир Владимирович? Мой заместитель? Завтра же уволю. Что, не надо? Я тут решаю. Шучу я, шучу. Без Вас – никуда. Господь с Вами. Хорошо, хорошо.

Корпоратив, он, полезен. Сотрудников своих, с новых позиций узнаешь. Такое, иногда, проявится – никакого полиграфа не надо.

– Так, все сидим и внимаем. Шеф петь изволит. А, некоторые, завтра, с длинными языками, про это пение ещё не раз вспомнят.

Щас, спою…

Вечер, поезд, огоньки,

Дальняя дорога…

Дай-ка, братец, мне трески

И водочки немного.

Я седой не по годам…

Замолкли, слушают… Хорошо эта песня входит в душу россиянина.

А случилось дело так:

Как-то ночью странною

Заявился к нам в барак

Кум со всей охраною.

Я подумал, что конец…

О, некоторые, подпевать начали. Молодежь, ведь ещё… Однако…

Ты представь – метет метель,

Темень, стужа адская,

А на нём – одна шинель

Грубая, солдатская.

И стоит Он напролом,

И летит, как конница…

Зал молчал. Слушал. Не из деланного уважения к шефу и работодателю… Просто, слушал и всё. Напролом…

Но тут шарахнули запал,

Применили санкции –

Я упал, и Он упал,

Завалил полстанции…

Просто поток сознания какой-то… Понимаю, что сплю… Опять, как Сергей говорит, сны из моего возможного будущего. Может будет это, а может и нет. Будущее, оно зависит от настоящего. Хотя, и настоящего нет. Прошлое – есть, будущее – есть. А, между ними – миг, атом, вирус, что очень маленькое и неуловимое – настоящее. Так. Сон хороший – отвлекаться не будем. Посмотрим его, когда такое ещё привидится, а то, опять сниться будет – джунгли, негры, как мне левую кисть шьют… Ну, такая всё хрень. Мама, роди меня обратно…

Глава 46 Меднолит

Так, ну что – скинул мне Михаил Иванович то, что в карманы при бегстве помещаться не будет. Отблагодарил ярмом на шею. Это ж, пахота одна, причем, с криминальным уклоном. Деятельность цеховика в СССР не сильно поощряется, все обидеть его норовят. С одной стороны – власти его прижимают, с другой – всяк, силу имеющий, как корову доить начинает. К антикварному направлению своей жизни не допустил меня Иванович, волк битый. Да, может, это и правильно. Рано мне ещё туда. Быстро голову открутят.

Задача сейчас у меня такая – дело от его принять, ревизию доставшихся материальных ценностей провести, скинуть всё это максимально быстро и не совсем бесплатно. Но, если, хоть чуточку жареным запахнет – бросать всё и в норку отползать. Нельзя допустить, чтобы на моем белом халате тёмные пятна появились.

Всё зависит ещё и от того, что Михаил Иванович мне перед отъездом из своих антикварных сокровищ оставит. Сергей, попаданец мой, говорит, что если там лялек приличных много будет – сруливаем сразу с фотолаборатории, не будем мелочь по карманам тырить. Не стоят фотки порнушные и несколько килограммов фотореактивов того, чтобы засветиться в определенных местах и попасть в нежелательные картотеки.

Поэтому, в гараж то с Михаилом Ивановичем, где хранил он готовую продукцию, я съездил, ознакомился, что где там заскладировано, ключи от данного строения в полное распоряжение получил, а на рынок, светиться перед продавцами и прикрытием Ивановича, не поехал. Сказался больным. Михаил Иванович, только рукой махнул. Болеешь, так болей. Ему сейчас это малозначимо, дел у него по горло. К отбытию спешному готовиться надо. Завтра, сказал, долю антика свою получишь, а, если успеем – ещё и на рынок сгоняем. Рабочий день там ещё завтра, все на месте будут.

Он домой, я в общагу. Так и разошлись. В общежитии пообедал и в фотолабораторию подался. С сумкой. Не большой, но и не маленькой. Средней, внимание не привлекающей. Начну сегодня унаследованные фотоматериалы выносить. За один раз не получится – на вахте тормознут. Спросят – что несёшь, чего родной институт лишаешь? Хоть и списано всё у Михаила Ивановича, но переместить в гараж добро надо не привлекая внимания. Через комиссионку потом толкну, а, может, ещё как пристрою. Сейчас, главное, незаметно вынести.

За день две ходки сделал. Много красивых импортных коробочек своё место расположения поменяло. Всё правильно, подальше положишь – поближе возьмешь. По максимуму надо доставшееся прибрать к рукам. Завтра продолжу, а на сегодня уже хватит. Лишняя суета привлекает внимание.

На следующий день Михаил Иванович на работу не вышел. Официально – взял отгул, но в фотолабораторию позвонил. Сказал, чтобы я вечером в определенное место подъехал. Не домой к нему. А, я и не знаю – где он проживает. Тихушник он, ещё тот.

На улице народу было немало. По виду, кто-то уже Новый Год начал праздновать, кто-то пока к нему готовился. Население по магазинам курсировало, что-то вкусненькое к новогоднему столу пыталось приобрести. В одном месте – одно выкидывали, его и покупали, в другом магазине – ещё чем-то удавалось отоварится… Эпоха дефицита, что тут скажешь.

Передал мне Михаил Иванович чемоданчик средних размеров, но весьма тяжёлый. Сказал, что здесь медное литьё. Складни, малоразмерные иконы. Всё в многоцветных эмалях, прекрасной сохранности, сюжеты редкие. Светить это, год-другой, не надо, а потом понемногу можно и продать. Когда всё успокоится. На наш рынок с этим лучше не ходить, в других городах пристраивать. В комиссионки не соваться. Не поймут. Да, они и все под колпаком. Быстро возьмут такого сдатчика под микитки.

Ещё сказал, что на рынок надо сходить завтра. Это последний срок. А, там, под бой новогодних курантов, он и сменит место своего жительства. Поблагодарил меня ещё раз. Он, вообще, за последние дни, как-то изменился, совсем другим человеком стал.

Когда в общежитие вернулся, парней в комнате не было. Луноход домой уехал, рабфаковцы мои в гости ушли. У кого-то там у них день рождения. В городе, на квартире празднуют. Я дверь на клюшку. Сергею литьё надо показать. Я то, сам, в этом не бум-бум. Посмотрел он, проникся… Рекомендовал в сторонку слинять, от фотолаборатории быстро и однозначно дистанцироваться. Как и не было меня там. С никаким рынком и фотоподелками не связываться, через какое-то время импортные реактивы спихнуть, за сколько получится. Или, вообще, тихариться по полной. Чемоданчик отвезти в камеру хранения, а потом и домой. Там спрятать. С его содержимым, как он сказал, можно уже в начале девяностых и стартануть. Это, если даже ничего больше не добудем. Но, у нас ещё десять лет впереди. Попусту их тоже тратить не будем.

Забегая вперед, скажу, что после Нового Года Михаил Иванович на работу не вышел. Поискали его, но не нашли. В институт мужчины какие-то приходили, вида серьёзного. Опрашивали всех. Меня тоже на разговор вызывали. Прикинулся валенком, я это умею. После сессии, перед каникулами я из фотолаборатории и уволился. Сидел тихо, как мышка под веником, не шуршал. На каникулы домой уехал. Чемоданчик в рюкзак для транспортировки упаковал, а дома и заныкал. Пусть полежит, пить и есть он не просит.

Глава 47 ОКО и ДНД

– Володя, ты, на следующий учебный год в общежитии жить хочешь?

Так, вопрос очень интересный. Неожиданный.

– Само собой.

– А, ты, Вадик?

– Да. А, что?

Профорг нашей группы, иногда такие вопросы задает – умереть, не встать.

– Заявлений на предоставление места в общежитии на следующий год уже очень много подали. Да, ещё от первокурсников сколько будет. А, вы у меня, ничем не охваченные.

– В смысле?

Это я, прояснить ситуацию прошу, насчёт не охваченности.

– Что значит – неохваченные? Поясни.

– При распределении мест в общежитии, в этом году большую роль будет играть общественная работа и вне учебная деятельность. В первую очередь, будут селить старост групп, комсоргов, профоргов, занимающихся в институтской художественной самодеятельности и спортсменов. Не таких, как ты. Вы, там на первом этаже, для себя культуризмом занимаетесь. В личных интересах и для удовольствия. Спортсменов будут учитывать только тех, кто за команды института выступает.

Так. Приплыли. Из общаги вылетать не желательно. Нравится мне в ней. В том числе – оплата проживания. Заплатил два рубля в месяц и всё. За квартиру в городе больше отдавать придется. Тем более, в общаге и тренажерный зал имеется, никуда ходить не надо. Конспектами и учебниками разжиться – да, без проблем. Много ещё разных плюсов. Нет, за общежитие надо побороться.

– Так, и что нам с Вадиком делать? Чем охватиться? Место старосты группы уже занято, комсорг и профорг у нас имеются. Петь и плясать – только народ смешить…

– Вчера в деканате на собрании профкома факультета сказали, что в институт пришла разнарядка в ДНД и в ОКО есть свободные места.

– Переведи, что за ОКО и ДНД. Хотя, последнее я знаю – добровольная народная дружина. Про ОКО только скажи.

– В добровольной народной дружине должен быть определенный процент студенчества и другой обучающейся молодежи. Бумага такая пришла. Не знаю, откуда. Но, пришла. Надо срочно от института определённое количество студентов в ДНД представить. ОКО – это оперативный комсомольский отряд. Совещание у нас вчера проводили вместе с комсомолом. ОКО по графику будет на вахте в общежитии дежурить. Его тоже надо срочно создать. Так что, если хотите общежитие на следующий год – пишите сейчас же заявления в ОКО и ДНД. Тогда выбью вам общагу. Так, два надо заявления. Не одно общее. Отчет по разным графам пойдёт.

Вот, это я понимаю – подход мастера. Сначала нам показали – проблема у вас, ребятки, ой проблема. На улицу пойдете, общаги лишитесь. Потом, ненавязчиво так, показали возможный путь её решения. А, нам то, куда деваться. Мы, только за. Принуждать нас не надо, мы сами готовы, даже с песней… Сергей мне шепнул, что это называется управление персоналом. Наука целая. Надо бы и мне её освоить. Вещь весьма полезная. Так просто, кто в ДНД или ОКО пойдет? А, тут – сами с Вадиком, бегом даже бежим, погонять нас не надо.

Сейчас, мы – охваченные общественной нагрузкой. Удостоверения с фотографией в красных корочках имеем. Фиолетовая печать там даже имеется и подпись ответственного лица. Во время дежурства в городе можем пользоваться общественным транспортом без оплаты. Да, и ещё, кое-какие права имеются. Бить и обижать нас нельзя разбойникам разным, мы, почти как милиция. Закон нас защищает. Общежитие на следующий год нам тоже дадут.

Прошли мы с Вадиком ещё и небольшое обучение. Как руки заломить. Как задержание провести, если будет такая необходимость. Про разные законы нам рассказали. Альбом дали посмотреть, что какая татуировка обозначает.

Собираемся мы по вечерам в опорном пункте милиции, рассказывают нам, что случилось, ориентировки показывают с фотографиями, кто разыскивается и за что… После инструктажа получаем повязки и вперед. Кто, с милиционером патрулирует улицу, кто – по квартирам по вызовам, бывают ещё по притонам рейды, работа в оцеплении… Веселее – на дискотеках, общественных мероприятиях, концертах, а, в ресторанах ещё бываем, если драка там произошла. Морду лица делаем серьёзную, корочкой машем. Всё по-взрослому. Ну, иногда, как будущие медицинские работники, и первую помощь окажем. Всяко бывает. Отрабатываем, в общем, койко-место в общежитии…

Глава 48 Попутчик

День шёл за днём, худел очередной отрывной календарь. Страна готовилась к Олимпиаде, на папочке с делом Михаила Ивановича копилась пыль, а Володя сдавал зачеты согласно учебного плана. Темы по дыхательной и пищеварительной системам на анатомии спихнул даже с первого раза. Причем, на пятерки. В прошлом семестре с костями и мышцами такое не прокатывало. Кости сдал со второго раза, а мышцы сдались только с третьего подхода. Значит – научился учиться. Это, тоже – наука не простая. Сначала надо голову в правильном направлении разработать, а там уже легче пойдет.

Занятия культуризмом тоже не бросал. Еженедельные измерения объемов мышц показывали позитивный результат, увеличивался вес, тяжелее становились снаряды…

В ДНД и ОКО появились хорошие знакомые, пока не друзья, но парни нормальные, с такими можно иметь дело. Хоть и попал туда совершенно случайно, но порученную работу всегда выполнял старательно, за чужие спины не прятался.

План своего попаданца по подготовке к жизни в условиях капиталистической действительности тоже имел уже некоторые реализованные пункты. Ступеньки пьедестала с золотыми наградами были ещё впереди, работал пока на уровне меди. Так оно и чаще бывает, не сразу лавровый венок на голову опускается. Все ступеньки надо по очереди пройти, чтобы потом на вершине прочно утвердиться. В активе уже имелся немалый запас сибирских монет из колхозного клада и чемоданчик с медной пластикой от Михаила Ивановича.

Так что, пока Вова сидел тише воды и ниже травы, являл окружающему миру образ старательного студента.

Что характерно для первокурсника, приехавшего учиться в большой город из сельской местности? Домой его тянет. Кого больше, кого меньше, но дома побывать хочется. Вот и Володя, каждый месяц туда приехать стремился. Лекции пропускал, отработки за прогулянные занятия получал, но ездил. Покупал билет, садился в поезд, а там – ночь и дома.

На майские праздники тоже к родителям поехал. Выдержал бурю негодования со стороны администрации группы за неучастие в праздничной демонстрации, в ДНД дежурством поменялся, пожалел, что с парнями из комнаты на природу выехать не получится, но поехал…

С покупкой билета тоже проблема была. Хоть и поездов в нужном направлении много было, почти каждый час шли, но в очереди в кассу пришлось больше часа отстоять. Студенты, как сговорились, все домой рванули, да и прочего народа не мало на майские в поездки отправилось. Кто куда.

В вагоне, даже место приличное занял – в Перми много пассажиров выходило. Рядом в купе парень, постарше меня, уже сидел, а еще тётки возрастные были. О чём-то своем, девичьем, болтали. Про болезни внуков информацией делились, да и о своих недугах тоже рассказывать не забывали.

Сосед мой по вагону был, так скажем, какой-то не совсем обычный. Подстрижен очень коротко, да это ладно – у меня у самого волосы не длиннее. Загорелый до черна, а сейчас только конец апреля. Где он так к этому времени то прожариться на солнышке успел? У нас ещё снег не так давно сошел, а тут загар, просто африканский. Одежда на нём, явно форменная, с погонами даже. Но, никаких опознавательных знаков на ней нет, звездочки и лычки также отсутствуют. Даже комсомольский значок на форме не прикреплен. На ногах высокие ботинки со шнуровкой, на крючок в купе куртка повешена, тоже не обычная. Всё новое, не обмятое. Как вчера из каптёрки выдали.

Сам, то в окно неотрывно смотрит, то головой по сторонам вертеть начинает. Озирается, как будто всё это в первый раз видит. А, что там за окном смотреть – средняя полоса России, пирамид египетских никто не выстроил. И, как будто, сказать что-то хочет, чем-то поделиться, но не может…

Посидели мы так с ним с полчаса, а потом он со мной и разговор завязал. Сам. Я ему не навязывался. Мало ли, что у человека.

– Анатолий.

– Володя.

– Вот и познакомились. Будешь?

А сам, из сумки такой зелёной, плоскую бутылку чего-то импортного достаёт. Ну, я за стаканами к проводнику сбегал, из своего рюкзака консервы достал. Домой на праздник их вёз, но коль уж тут такое дело… Не одна у меня банка с собой, не останутся домашние обездоленными. Хлеба, правда, не было, но попутчик мой что-то типа сухого печенья достал, оно и в дело пошло.

– Ну, за знакомство.

– Давайте.

– Брось. Без, этого, по-простому.

Тут сразу и по второй приняли. Тётки на нас покосились, но молчат. Сидим мы себе тихо, не хулиганим.

– Где так загореть то успел? Лета то, ещё, вроде, не было.

– Есть места. Из-за речки еду.

Видя моё непонимание, уточнил.

– Из Афганистана. С войны я еду. Всё никак привыкнуть не могу. Там война, а тут у вас всё как было. Ничего не поменялось. Всё, как и раньше.

Ни себе чего. Мужик с войны едет. Про Афганистан мне Сергей немного рассказывал, а потом и для Михаила Ивановича я про начало ввода наших войск информацию использовал. А тут, на тебе…

– Давай, ещё по одной.

– Давай.

Выпили. Консервами закусили. Я ещё одну банку открыл. Литр вискаря под одну баночку не усидишь. Анатолий ещё что-то сухпайное из своей сумки извлек. Она, как оказывается, из-под парашюта. Классная вещь. Не убиваемая.

Про форму его спросил.

– Новая это форма. Эксперименталка. Здесь, наверное, такой ещё нет. Я, скажем так, с задания пришёл, помылся, а тут в штаб вызывают. Отпуск, говорят, тебе подписали. Домой съездишь. Представление на БЗ не прошло, отпуском заменили. Да, я и рад. Лучше отпуск. Дома побываю. Давай, говорят, час тебе на сборы, борт будет – сразу сегодня и улетишь. Собрали меня быстро, одели в новое, кое-чего в сумку накидали. Всё неожиданно вышло.

Так мы и сидели. Толя чуть-чуть мне порассказывал всякого-разного. Много говорить про Афганистан ему нельзя. Тема эта закрытая. Оказываем интернациональную помощь. Если, я правильно понял, не срочную он там служит. После отпуска обратно ему на войну предстоит.

Утром я на свой станции вышел, а он дальше поехал. Бывают же встречи в дороге такие. На всю жизнь след оставляющие.

Глава 49 Майские

Очередной парадокс нашего бытия – праздники ждёшь долго, а проходят они быстро. Лучше бы конечно наоборот, но почему-то так не происходит. Идёт – как на самом деле должно быть, а не как нам хочется.

На первомайскую демонстрацию я в этом году всё же сходил. Пусть не на широких проспектах Перми в праздничной колонне прошелся, а по главной улице нашего маленького лесного посёлка, но поучаствовал. Не сможет сейчас никто обвинить меня в несознательности. Ну, как наш комсорг группы, например.

После демонстрации вместе с родителями в гости сходили. Не знаю почему, но после данного мероприятия, многие в гости ходят. Традиция, что ли такая? После гостей к друзьям заглянул, а затем вместе с ними и на дискотеку прошли. Так день и прошел. Скорее – промелькнул.

На завтра решил по магазинам пройтись. Не всё маме бесплатным работником в моей схеме участвовать. Какой? Уже забыли? Напомним. Схема простая – изъятие из оборота дореформенных монет достоинством в одну, две и три копейки. Государство этим не озаботилось, но мы ему всегда готовы подставить плечо, помочь исправить данную ситуацию. Изымем мелочь в своих интересах. Тем более, что в ценнике, размноженном незабвенным Михаилом Ивановичем, на некоторые из них весьма приятная стоимость значится.

За осень, зиму и весну дома уже этой мелочи прилично набралось. Складывается она согласно номиналу в три разных коробочки – копейки в одну, двушки – во вторую, алтыны – в третью. Раритетов за это время не попалось, но интересные монеты имеются. Нет бы государству нашему ещё и пятачки в обороте оставить – там много дорогих монет имеется, но не сподобились, не пришла данная умная мысль никому в голову.

Прошелся по магазинам, оставленное для меня забрал. Ну и для поддержания отношений, так мне мой попаданец посоветовал, дамам по шоколадке презентовал, мужчинам – по пачке сигарет импортных. Да тех мужчин то было всего двое. Оба курящие, так что купил я для них в Перми у фарцовщиков пару пачек импортных сигарет по полтора рубля. Не сильно и разорился. Людям приятно и мне на пользу. Откинут лишний раз для меня монетку в стороночку, изымут её из обращения, а она и окажись редкостью несусветной.

Подобная сеть, небольшая пока, у меня теперь и в Перми имеется. У одной из кандидаток в нашей группе несколько подружек кассирами в магазинах работают. Она меня им представила, я их озадачил. Мелким неводом идёт теперь заготовка нумизматического материала и в вышеуказанном миллионом городе. Денежный поток там больше, а старой мелочи попадается меньше. Почему? Тайна сия велика есть.

На замену стареньких монет более молодыми деньги требуются. Решилась и эта проблема. Как ни сопротивлялся Сергей, какими словами меня не называл, а я часть импортных фотоматериалов всё же продал. В комиссионках не стал светиться, а подошёл в одном из фотоателье напрямую к мастеру, предложил свой товар по весьма интересной для него цене. Сначала взял он немного для пробы, а потом и побольше стал брать. Так и распродаются у меня немного запасы Михаила Ивановича, капает небольшая денежка на карман. Вот и имею я сейчас небольшой денежный запас на непредвиденные обстоятельства. Как мой попаданец опять же говорит – для реализации подвернувшейся возможности.

В промтоварном магазине нашего поселка такая возможность и нарисовалась. Решил я брюки себе посмотреть. Подошёл к соответствующей стойке, а там – кордовые финские штанишки висят. Синенькие. Фирменные. Померял. Маловаты. Пошёл возвращать их на место. Не повезло.

– Что, Вова, не подошли?

– Малы.

– Погоди, сейчас побольше достану. На складе их у нас много лежит. В прошлом году они на грибы и ягоды были, но народ всё джинсы брал – вот эти и остались. Пустили в свободную продажу.

– А ещё какого цвета есть? Или только синие?

– Чёрные есть, серые, коричнывые. Какие нести?

– Все. Если подойдут – всякие возьму. В Перми в магазине в свободной продаже таких не бывает.

– Ну ты модник. У нас тоже их направо-налево не продаем. Только леспромхозовским. Родители их больше студентам покупают. Я своим сразу три пары взял. В размер и на вырост. Износят. По госцене чего такие не взять. Надо брать, может больше такой случай и не подвернется.

Продавец родня нам. Дальняя. Но, родня. Другому кому он такой товар и не предложит.

– Ну тогда и мне несите. Побольше этих и на вырост.

– О, наш человек. Пойдём в подсобку. Там и померяешь.

Домой я шел с большим пакетом. Восемь штанов там лежало. Четыре моего размера и столько же на два размера побольше. Все свои денежные запасы потратил. Только немного на проезд осталось. Куда мне столько штанов? Продам. У нас многие ребята фарцуют. Им и скину. Кордовые фирменные штанишки у меня по полторы госцены сразу влёт уйдут. Не будем жадничать, на мелкие радости студенту этого хватит.

Глава 50 Фарцовщик

– Привет, Вова.

– Добрый день, Коля.

– Что, снова за сигаретами? Понравилось твоим землякам турецкое курево? А нет его больше, всё разобрали.

– Курить – здоровью вредить. Пока не надо. Потом, когда снова домой поеду, может и возьму. Цена у тебя хорошая, у других минимум в два раза дороже.

– Так то тебе цена. Другим, и цена другая.

Ещё бы не другая. Выручил я его как-то. Ну, да то дело прошлое, не будем вспоминать.

– Слушай, я к тебе с предложением. Корд финский нужен?

– Покажи. А я то думаю, что ты с сумкой пришел? Давай, смотреть твой корд будем.

В стороночку отошли. Такие дела лишних глаз не любят.

– Смотри. Всё родное. Не самострок цеховой.

Коля фарцует. Нет, так то он в культуре учится, но – это для души, а для поддержания штанов, как он любит говорить, торгует разным дефицитом. Вчера – сигаретами, сегодня – джинсами, завтра – серебряные цепочки может предложить. Ему всё равно, лишь бы денежек немного наварить. Коле не только результат важен, сам процесс ему ещё нравится. Нервишки пощекотать, с людьми пообщаться…

– Корд добрый, цвета ходовые, шовчик ровненький, замки рабочие, клёпочки и пуговки на месте… Всё обметано как надо. Размер востребованный…

Это он себе под нос шепчет. Думает, что я не слышу. Наивный. Всё хорошо у меня со слухом, особенно если это меня лично касается. Так, что могу и не услышать, но если говорят что-то важное – мимо моих ушей мимо не пройдет.

– Будешь брать?

– От цены зависит. Мне ведь, тоже надо что-то поиметь, а не только народ посмешить.

– Если все восемь штанов возьмешь сразу – по сто двадцать отдам.

– Вова, креста на тебе нет. Дорого.

– Нормально. На балке то их по сколько толкают?

– Так то там. Это в розницу. Да ещё и прихватить могут.

Отдал я ему корд по сто десять. Мне хорошо и ему тоже. Рассчитался Коля сразу, ещё просил приносить. Ну, если что подобное будет. А денежки то у него имеются – мне вон сколько сразу отсчитал, да ещё у него и осталось. Не боится с такими деньгами в кармане ходить. Сумма то, не малая. Да его это дело, пусть об этом Колина голова и болит.

Понравилось мне штанами торговать. Месячная зарплата начинающего врача сейчас сто десять рублей. Минус подоходный налог, бездетность, комсомольские и профсоюзные взносы… Что остается? Горькие слезки. На заводе рабочему гораздо больше платят… Анекдот даже есть такой крамольный. О том, что на вопрос иностранного корреспондента о размере зарплаты нашего инженера, надо отвечать, что у вас-то в Америке, зато негров линчуют… А тут я штаны продал и сразу несколько этих врачебных зарплат получил. Было то всего восемь порточков, а если бы больше?

Ещё бы чего такого Коле предложить? Надо подумать.

Ничего особо не надумалось, да и некогда было. Сначала зачетная неделя, даже две их было – предметов то много у нас. Хвостики некоторые ещё перед сессией обрубал…

Далее сама сессия пошла. На улице тепло, девочки гуляют, а мы как ушибленные на всю голову с наукой бьемся.

Бились, бились и победили. В ресторан сходили, отметили это дело.

А на следующий день в деканат меня вызвали. Ну, а что – сходим, провинностей, вроде, у меня никаких не имеется.

– Добрый день, Володя. Проходи, садись.

О как. Декан, оказывается, меня по имени знает. А, понятно, моё личное дело у него на столе, а там фотография имеется. Годичной давности. Но, узнать ещё по ней меня можно.

– Ну что, рассказывай, как дошёл до жизни такой? Вроде и учишься хорошо, в ДНД записан. Там, кстати, о тебе очень хорошо отзываются. У старосты и комсорга к тебе претензий нет. За работу в колхозе грамоту имеешь. Целевик от леспромхоза. Стипендию они тебе повышенную платят, а ты в фарцовщики подался… Что мне с тобой делать? Бумага на тебя пришла. Должны мы меры принять. Отчислять тебя ведь надо. Из комсомола исключать. Ну и пятно на весь институт. И это в год Олимпиады, когда весь советский народ…

Говорил ещё что-то декан, но я с попаданцем моим в это время совет держал, а не его слушал. В полный отказ Сергей сказал мне идти, пусть докажут. А докажут – им же хуже будет. Скажут – развалили воспитательную работу, не углядели… Декану тоже минус. Должен какой-то выход быть. Чтобы без отчисления. Кто стуканул то? Наверное, Колю на барахолке взяли, а он и раскололся.

– Совет мой тебе, Владимир, иди в армию. Сессию ты сдал, весенний призыв ещё не закончился. После армии мы тебя восстановим по твоему заявлению. Ещё и целый год стипендию будешь получать без учета успеваемости как армеец. От колхоза освободим.

– Я целевик, у меня и так стипендия есть.

– Тем более. Академической задолженности у тебя за первый курс нет, сразу на второй и восстановишься.

Так, похоже декану бумага на меня тоже боком выходит, проблемы какие-то создает. Послушаем, что он мне ещё предложит.

– Только в военкомат надо самому заявление писать. Так и так, хочу добровольцем исполнить интернациональный долг. Под это дело мы заявление на тебя и ликвидируем. Только так – иначе не получится. Думать тебе час. После этого я у себя тебя жду. Завтра уже поздно будет. Или армия – или отчисляем без права восстановления.

Вечером моё написанное задним числом заявление уже лежало на столе военкома. Неделю мне дали на решение всех дел на гражданке, а потом – добро пожаловать в ряды непобедимой и легендарной. Вот это зигзаг судьбы, а всё так хорошо шло…

Впрочем, выбора у меня не было. Или с волчьим билетом и вещами на выход, или получался я весьма прогрессивный студент, почти отличник и активный общественник, по зову сердца решивший защитить Родину от происков международного империализма в Демократической Республике Афганистан. Так в институтской многотиражке потом написали.

Глава 51 Чебаркуль

Реакцию Володиных родителей представили? Весьма предсказуемой она была. Но, это они ещё не знали о месте предстоящей службы сынули. Там бы вообще – мрак был…

Ну, а у Вовы всё своим чередом. В настоящий момент – Чебаркульский учебный медицинский батальон. Кстати – не один он там такой после первого курса мединститута оказался. Были ещё ребята из Свердловского государственного медицинского института, а также из подобного заведения в Ижевске. Один парнишка из Томска был. Всё сплошь добровольцы. Одни – настоящие, другие – как Вова залётчики, но все парни нормальные, без закидонов.

Короче, продолжал Володя свое обучение медицинскому делу, но несколько в другом формате. Проходил специальную военно-медицинскую подготовку чтобы стать лицом младшего медицинского состава военно-медицинской службы. Во как. А тут так и говорили. Здесь свой язык. Это вам не гражданка.

Санитарного инструктора из Вовы готовили. Кто это? Не знаете? Весьма большой человек. ВУС-878659 А. Сержантская должность. В военное время санинструктор организует медицинское обеспечение своего подразделения. Это может быть рота или батарея. Для этого ему придают выделенных из числа солдат боевых санитаров. То есть – санинструктор, маленький, но начальник. Умные бойцы его берегут – от санинструктора жизнь их зависит, госпиталь то где-то далеко, а он тут, рядом.

Санинструктор совместно с санитарами обеспечивает розыск, вынос и вывоз пострадавших с поля боя, принимает меры для их эвакуации.

Он также выявляет больных военнослужащих, оказывает им первую медицинскую помощь, контролирует соблюдение гигиенических требований, обучает бойцов правилам оказания медицинской само- и взаимопомощи, обеспечивает личный состав своего подразделения индивидуальными средствами первой медпомощи. Прониклись? Хотите ещё? Пожалуйста.

В бою санинструктор находится рядом с командиром роты. Это пока никто не пострадал. Но, ежели появляются раненые – его месторасположение кардинально меняется… Тут уж он в самых первых рядах.

Всему вышеперечисленному Вову с товарищами и учили.

Ежели простой десантник должен быть маленьким, худеньким и вертким – это для того, чтобы попасть в него было трудно и в самолет их побольше за раз входило, то санинструктор ещё и должен обладать недюжинной силой. Кроме всего прочего, что на бойца навешано, у него ещё и сумка медицинская войсковая. Тоже не пушиночка.

СМВ – вещь нужная. Много чего хорошего в ней есть. Предназначена она для оказания первой медицинской помощи аж тридцати раненным и пораженным. Есть в ней таблетки и ампулы полезные, трубка дыхательная, перевязочный материал, жгут кровоостанавливающий, блокнот, карандаш и даже садовый нож. Зачем последний? Упаковки вскрывать, бинты обрезать, обмундирование ещё на раненом можно распороть при необходимости. Лучше, если в вашей сумке всего вышеперечисленного побольше будет, а, не сколько, положено. Это как патроны, которых много не бывает. Но, помните, её вам самому носить придется.

Сумка – это ещё ничего. Сколько весит боец в полном боевом снаряжении? В среднем больше ста килограммов. А вам его надо вынести с поля боя. Для наглядности и понимания – возьмите мешок побольше, наполните его песком и поползайте с ним по полянке. Можно и по лужам, по канаве… Взвалите его на плечи и побегайте туда-сюда. Понравилось? Совсем забыл – попросите ещё соседа в это время пострелять в вас. Ну, для правдоподобия.

Так и учились. Сочетали теорию с практикой.

В конце одного из занятий нас попросили закрыть тетради, отложить в сторону ручки и внимательно слушать.

– Так, бойцы. Что сейчас скажу – не для записи, но запомнить надо крепко. Говорить буду о недостатках. Определенный опыт в ходе ведения боевых действий уже получен. Его обобщили, это и доведу. Что делают не правильно санинструкторы. Первое – плохое знание топографии магистральных сосудов и нервных стволов, поэтому не умеют пережать на протяжении поврежденный магистральный сосуд, быстро и правильно наложить жгут. Второе – неумение провести противошоковые мероприятия. Третье – торопятся и часто забывают об иммобилизации поврежденного сегмента конечности. Шину забывают наложить, если по-простому. Четвертое – на этапе доврачебной помощи предусмотрено проведение переливания противошоковых и кровезамещающих жидкостей. Поэтому, до автоматизма надо довести умение делать венепункции – уметь в вену вколоться в любых условиях. От умения работать с капельницей в полевых условиях зависит жизнь твоего товарища. Пятое – до автоматизма довести непрямой массаж сердца и искусственное дыхание. Самим уметь делать и бойцов своих обучить. Шестое – десмургию знать, как имя своё, а то некоторые санинструкторы такое накулемкают – ужас. Это основное. Спрашивать за это будем строго. Кровью это писано.

Так и проходили день за днем, пока ещё с чистыми на плечах погонами…

Глава 52 "Таблетка"

– Ну что, Володя, сбываются твои мечты?

– Не понял, поясни.

Это я со своим попаданцем, если можно так сказать, переговариваюсь. Появилось тут у меня некоторое свободное время, вот я его и заполняю чем могу.

– Ну, про путешествия, о дальних странах. Сам же хотел мир посмотреть.

– Так, чуть-чуть.

– Ничего себе – чуть-чуть. Чебаркуль видел?

– Прикалываешься?

– Так видел или нет?

– Видел.

– Во. Причем так видел, ни одному туристу такого не покажут. Ташкент видел?

– Аэродром.

– А он где? В Ташкенте?

– В Ташкенте.

– Значит ещё одну галочку ставим. Я где только не был, а Ташкент только с тобой посетил. В Кабуле побывал?

– Побывал. В госпитале.

– Ну, а ты говоришь. По полной программе мир смотришь. Самую настоящую заграницу. А сколько по самому Афгану попередвигался? И на транспорте разном, и пешком походил…

– Да уж, походил. Что есть, то есть.

– И стал ты, Вова, как велосипед.

– Опять не понял.

– Ну, дома то у тебя велосипед "Урал" имеется?

– Имеется. Сам прекрасно про это знаешь.

– Так вот. Худой ты стал – как тот велосипед.

Похудеешь тут. По такой то жаре, да всё на боевых…

– Чёрный, опять же, как тот велосипед.

– Ну, допустим, чёрный не везде, а только в отдельных местах.

– Уж как есть, так есть. Солдатский загар – он не как с пляжа… Ну, и ремонтопригоден ты в полевых условиях как велосипед. Видишь, всё сходится. Худой, чёрный, а при поломке – можешь быть отремонтирован.

– Да уж. Ремонт мне бы не помешал.

– Во. А после каждого ремонта ещё и полосатость растёт. Смотри, сколько у тебя сейчас уже полосок – на погоне три, да на груди – две. Всего пять. Скоро ещё одна прибавится.

Это точно. Скоро прибавится.

Зубы мне мой попаданец сейчас заговаривает. Вернее, не зубы, а ногу. Зацепило опять меня. Сегодня роль у меня поменялась. То, я всё ребят вытаскивал, а тут им – меня пришлось. Нет, сначала сегодня я двоих, а потом уже и меня самого. А нога то болит. Кольнуть можно, но нельзя. Есть чем, но мало. Старлею нужнее. Я то уж потерплю, а ему – никак. Когда ещё нас деблокируют. Попали мы сегодня по самые помидоры…

Пить ещё сильно хочется. С чулками от ОЗК на шее согласен даже побегать. Так у нас в полку наказывают тех, кто сырую воду пьет. Поймают у кого во фляжке не кипяченая вода и применяют воспитательные меры. Берут два резиновых чулка от ОЗК, наполняют их водой, связывают вместе и вешают провинившемуся на шею. Ходит так залётчик с чулками целый день. А в каждый такой чулок по одиннадцать литров водички вмещается. Тяжелое украшение получается, но воспитательное воздействие имеет. Желание пить сырую воду отбивает напрочь. А почему не кипяченую воду пить нельзя? Желудочно-кишечные расстройства после её приключаются. Да и гепатита здесь тоже хватает.

А пить то хочется. Не только от жары, кровопотеря ещё у меня имеет место быть. Ничего, темнеет уже, скоро прохладнее будет. Днём то сегодня за сорок было… Разнылся. А как ребята в танках и в бронемашинах терпят? Если на улице сорок, то у них под броней все пятьдесят пять. И терпят. А тут ему при сорока жарко. Привыкать, боец, надо к трудностям и тяготам…

Так. Старлея надо кольнуть. Покапать бы ещё, но кончилось всё. Вроде, берёшь всегда с запасом, а как до дела дойдёт – всегда мало…

Больно то как.

– Вова, потерпи.

Опять попаданец мой.

– Куда деваться то. Терплю. Но скоро терпелка кончится.

– Кольнись.

– Не, Сашке нужнее будет.

Так. Глюки уже пошли. А, нет. Точно, вертушки. Ну, опять повезло тебе, "таблетка". Это так меня ребята наши называют.

Глава 53 Просьба друга

В госпитале мне повезло – оперировал меня сам начальник хирургического отделения. Целый майор. Так тут у них заведено – привезут раненого медицинского работника, значит начальник отделения его и оперирует. Ну, а санинструктор непосредственное отношение к медицине имеет. Я, правда, этого не помню. Как меня оперировали. Вырубился ещё в вертушке. Как грузили – помню. Я ещё что-то пытался о своих раненых прилетевшим рассказывать, но уже плох был. Крови много потерял.

А лечат тут хорошо. Кормят вкусно. Простыночки белые. Среди персонала даже лица женского пола имеются. Не всё мужики под погонами. Друган у меня здесь даже появился. Почти земляк – из Горького. Ему повезло меньше. Как сам он говорит – с миной неудачно повстречался. Причем, почти перед самым дембелем. Вот правую ногу ему немного и укоротили. Это тоже его выражение. Не унывает Василий. Скоро его в союз возвращают. Там протезирование и домой. Кстати, в свой Горьковский мединститут он собирается поступать. Всё меня про экзамены и учёбу расспрашивает. Ну, а мне, что – жалко? Особенно его анатомия интересует. Побаивается он её чего-то. Ну, что трупы там, кости, череп придется в руках держать. Чудак человек, духов в разряд трупов переводить не боялся, а тут забоялся. Порассказывал он мне про свою войну – как на караваны ходил и прочее. В Панджшере он службу тянул. Провинция Парван. Скучать, по его рассказам, не приходилось. Красную звезду и БЗ выслужил. Это, опять же, я его цитирую.

А подружились просто. В одной палате мы с ним лежим, курить вместе ходим. Слово за слово, потом ещё и выяснилось, что земляки почти… Завтра улетает Вася. Жалко. Ещё бы вместе на костылях до курилки поскакали… Вот и сейчас на перекур двинули. Курнем и отбиваться будем.

– Вов, слушай что скажу. Дело у меня к тебе. На миллион.

– Ну, говори. Чем смогу – помогу.

– В самом начале службы здесь у меня случай произошёл. Были на выходе, постреляли не слабо. И мы и нас. Патроны у меня почти на нуле, а тут дух мертвый в разгрузке. Нарядная такая, да и сам он по виду не из простых. Снял я ту разгрузку, там боезапас мне подходил, перекладывать некогда было. Сам знаешь, всяко случалось. Свою сбросил, его надел. Потом попало ещё за это, но уже в расположении. Повоевали ещё, а уже в части нашёл я в кармашке разгрузки той мешочек с камешками зелёными. Не знаю, почему дух тот их с собой в Пакистан нёс. Не сказал я, забыл – караван тот в Пакистан шёл. Напутали там у нас что-то. Должны были на караван из Пакистана идти, а на другой наткнулись. Почти лоб в лоб, ну и понеслась душа в рай. Так вот, испугался я с камнями этими, спрятал их. А потом уж и поздно сдавать их было. В общем, мне, сам понимаешь, их уже не взять, а ты, если получится, забери их. Я тебе всё расскажу, где их припрятал. Удастся вывести – пополам делим. Не получится у тебя в том месте побывать – значит не судьба. Камней там примерно с пачку от сигарет с фильтром. Тихонько поузнавал я потом – это панджшерские изумруды. Не обработанные, но крупные. Денег не мало стоят. Попробуй взять их, земеля, если получится.

Так, везет мне на клады. В колхозе – монеты были, а тут – Вася изумруды заныкал. Бывает же такое.

Понятно, пообещать помочь на все сто процентов я ему не могу – не сам место дальнейшего несения службы выбирать буду. Куда уж пошлют. Но, всяко в жизни бывает. Шепнул он мне про ухороночку. Повторить попросил – всё ли я правильно запомнил. Оказалось – правильно, нога у меня ранена, а не голова. На память пока не обижаюсь.

Утром с Васей попрощались. Хожу курить теперь один, без своего товарища.

Про изумруды эти я ещё своего попаданца спросил. Может знает, что, он там у себя антиквариатом занимался. Ну, где антиквариат, там и до изумрудов не далеко. Оказалось – он немного в курсе и про такие камушки. Сказал, что нашли их не так и давно – в семидесятые годы только. Добывают их как раз в Панджшерском ущелье. Считаются они одними из лучших в мире, круче даже чем колумбийские. Простой какой – я и про колумбийские то ничего не слыхал. Знаю, что есть изумруды и всё, а какие они бывают – это мне не известно. Изумруды Панджшерского ущелья хорошего качества, насыщенного цвета и очень часто имеют мало включений. Большие и отборные ценятся дороже алмазов.

После такой консультации, мне ещё сильнее захотелось Васины изумруды домой привезти. Ну, а кто бы от такой удачи отказался? Дурных у нас нет.

Глава 54 Литературный вечер

Вот и перешел я в разряд выздоравливающих. Лечебно-охранительный режим стал немножко посвободней, перевязки уже не каждый день, да и то место, на котором сидят, опять же реже иглоукалыванию подвергается. А то его в последнее время мягким, можно было назвать только условно. Даже йодную сетку мне на нём рисовали местные художники в белых халатах.

Вместе с тем, у меня и обязанности появились. Выздоравливающих здесь в роли санитаров используют. Даже специальный график имеется. Подошла твоя очередь и идёшь военную медицину крепить. Самая блатная работёнка – при операционной состоять. Чистая работа, можно сказать – стерильная. Ну, когда там всё после операции уберёшь, вымоешь до блеска. Иначе нельзя – для своих же парней делаешь. Такую работу на совесть выполнять надо. Если же операций нет – сиди, музыку в санитарской палатке слушай. Только не громко, раненые и больные в покое нуждаются.

Сегодня вечером я с Филологом дежурю. В пединституте он учился, но вследствие живости характера пришлось ему обучение временно прервать. Ничего, после дембеля наверстает, парень он сильно умный.

Как почти что два интеллигентных человека, всё же в институтах учились, сидим мы и к искусству приобщаемся. На кассетнике стареньком записи слушаем. Общая та машинка, в санитарской она и живет. Можешь приносить свои кассеты и слушать. Мы и слушаем.

Снится часто мне мой дом родной.

Лес о чем-то о своем мечтает.

Серая кукушка за рекой

Сколько жить осталось мне, считает.

Серая кукушка за рекой

Сколько жить осталось мне, считает.

Нравится нам с Филологом эта песня. Второй раз мы её за вечер уже проматываем. Не исключено, что и третий раз послушаем, но это – если не будет операций. Привезут кого – там уж не до песен.

Ты прижался ласково к цветку,

Стебелек багульника примятый.

И звучит ленивое "ку-ку",

Отмеряя жизни моей даты.

Снится мне опушка из цветов.

Вся в рябине тихая опушка.

Восемьдесят… Девяносто… Сто…

Что ты так расщедрилась, кукушка?

А к песне из магнитофона, уже и наши с Филологом голоса тихонечко присоединились. Сами не заметили, как уже на три голоса петь стали. Вернее, мы только немного подпеваем. Как тут не подпеть – про нас песня…

Я тоскую по родной стране,

По её рассветам и закатам.

На афганской выжженой земле

Спят тревожно русские солдаты.

Они тратят силы не скупясь,

Им знакомы холод и усталость.

Дни свои не копят про запас.

Кто им скажет сколько их осталось…

Дни свои не прячут про запас.

Кто им скажет сколько их осталось…

Правильная песня. Её и через двадцать, и через тридцать лет петь будут…

Так что ты, кукушка, погоди

Мне дарить чужую долю чью-то.

У солдата вечность впереди,

Ты её со старостью не путай.

Филолог на клавишу нажал. Кассетник замолк.

– Пойдём, Вов, перекурим.

– Пошли.

Меня тоже, как эту песню прослушаю, часто закурить тянет.

Сидим, курим. На приемный покой поглядываем. Не привезли ли кого? Если что – мы в полной готовности.

– Вот уж скоро год как эта песня появилась, а всё как послушаю – ещё раз хочется… Слова какие…

– Словам этим, Вов, лет уже много. Немного они нас даже постарше. Юрий Кирсанов за основу взял стихотворение Виктора Кочеткова. В шестьдесят первом ещё опубликованное. Переделал немного, добавил кое-что…

Весь просвечен заревом покой,

Степь о чем-то о своем мечтает.

Серая кукушка за рекой,

Сколько жить осталось мне, считает.

Шествует победа по стране,

Думаешь, легко она досталась?!

Нам пришлось растратить на войне

Годы, что отпущены на старость…

– Поэт-фронтовик писал.

– Да.

Посидели ещё. По второй выкурили. Потом в палатку пошли и ещё раз "Кукушку" послушали.

Филолог наш много знает. Ну, кто на кого учился… Не только Луку Мудищева может по памяти нам прочитать…

Глава 55 Операция

Ночь спокойно отдежурить не получилось. Мы уже с Филологом спать думали ложиться, но к приемнику подкатили уазик, а уже буквально через минуту мы с ним под руководством дежурной медсестры раненого на носилках в здание госпиталя тащили.

Досталось братишке не слабо – и грудь, и обе руки у него были все бинтами перемотаны. Причем бинты эти, кровью промокли довольно сильно.

Оказалось, что блокпост, где парнишка этот службу тянул, духи обстреляли. Один из снарядов разорвался рядом с ящиками, где лежали боеприпасы. Ну, они и рванули. Кого из наших сразу наглухо, так сопровождающий раненого лейтенант сказал, а привезенного, что жив остался – они перевязали и сюда. Повезло ему – вертушка быстро прилетела.

В приемнике мы парня на каталку переложили, рентген ему сразу наши сделали и велено было его в операционную доставить. Спросил я ещё – в какую, чтобы не перепутать чего. Операционных у нас две – малая и большая. По размеру они одинаковые, но в большой – два операционных стола имеется, а в малой – только один. Когда большой поток раненых, в перевязочных даже оперируют, но сегодня обе операционные свободны. Значит – бойца в одной из них спасать будут. Доктор в приемнике сказал, что в малую. Ну, нам как скажут. В малую, так в малую. А почему в малую, это мы уже потом узнали. Прямо на каталке оперировать решено было, чтобы не травмировать лишний раз раненого, туда-сюда его перекладывая. Да и вдруг, рентген ещё дополнительно потребуется.

Начальник хирургического отделения, тот майор, что и меня оперировал, уже там был. Помытый и одетый к операции стоял, руки в перчатках перед собой держал. Тут у них стерильность, не забалуешь.

Парню капельницу поставили, мне в углу на табуреточке сидеть было велено. Сказал майор, что если что-то понадобится – помогать буду. А пока сидеть и не отсвечивать.

Лампу включили, перевязочная сестра осторожно сняла у солдата повязку с груди. Начальник отделения так сделать велел. Сначала ранение на груди он прооперирует, а руки – подождут. Хирург и его ассистент широко обработали кожу груди йодом, а затем спиртом, обложили операционное поле стерильными простынями. Анестезиолог интубировал раненого и подключил его к аппарату.

Тут с рентгеновскими снимками в операционную ещё один доктор вошёл. Быстро так, буквально вбежал. Снимки эти начальнику хирургического отделения показывает, объясняет что-то.

Оказалось, если я правильно услышал, у парня в правой руке неразорвавшаяся граната от подствольника находится. Когда у них ящики с боеприпасами долбанули, всё в стороны и полетело. Ну, граната эта ему в руку и попала. Парнишка мускулистый был, насквозь руку ему не пробило, в мышцах та граната у него и застряла.

Позвали лейтенанта, который раненого сопровождал. В предоперационной нарядили его как хирурга во всё стерильное, маску на лицо одели. Посмотрел он снимки и подтвердил, что граната имеется, причем – на боевом взводе. Может в любой момент взорваться. Почему ещё не взорвалась? Сказать трудно, всяко бывает. Зажало её, вот пока и не взорвалась.

Начальник хирургического отделения после этого всех из операционной чуть ли не матом погнал. Один де, ту гранату доставать буду. Только, инструменты мне оставьте, а сами вторую операционную готовьте. Чтобы вашего духу тут через секунду не было.

Ассистент его, и анестезиолог тут же в отказ пошли – не пойдём из операционной, без нас тут не получится одному гранату достать. И анестезиологическое пособие здесь необходимо, и крючками рану развести, кровь остановить без ассистента не получится…

Согласился майор, только насчёт их групп крови у остающихся офицеров спросил. Старшей операционной сестре велел на них и на себя запас крови приготовить и во второй операционной всё развернуть. Для операции у раненого, а также для них – если что…

Выгнали нас всех в коридор. Операционная бригада в большую операционную переместилась. Готовят там всё. А вдруг граната долбанет? Вполне такое может быть. Тем более, что лейтенант, которого в операционную вызывали, говорил, что при её извлечении очень осторожным надо быть, не делать резких движений, особенно вперед-назад. Плавненько надо гранату извлекать. Ну, без вперед – ладно, а как без назад? Вбок, что ли её извлекать? Инструментов ещё специальных нет для извлечения гранат. Не придумали ещё такие. Кто ж думал, что взведенную гранату для подствольника из руки убирать придется?

Мне в операционной делать нечего. Стою в коридоре у стеночки. В санитарскую то меня никто не отпускал. А вдруг понадоблюсь. Рядом надо быть.

Притащили бронежилеты. Докторов позвали из операционной. Они вышли, постовые сестры им сняли халаты, одели на голое тело броники, снова обрядили в халаты. Броник то броником, а голова то только в шапочке и маске. Не сильно это от осколков защитит. Ушли они обратно в операционную, а я всё у стеночки стою.

Тут два бойца, опять же во всем белом, в операционную вошли. Со строительными носилками. Для стерильности тоже в простыни замотанными. На носилках тех мешочки с песком, так мне потом сказали, лежали. Колодец из мешочков был сделан. В колодец тот и решено было удаленную гранату положить, чтобы она меньше двигалась при транспортировке к месту подрыва.

Как уж там майор гранату из руки доставал – я этого не видел. Только через некоторое время опять эти два бойца в белом в операционную за носилками вернулись и вынесли их, сверху бронежилетом прикрытые.

Слава Богу, достали. Через некоторое время на улице раздался приглушенный взрыв.

Дальше работа шла уже в большой операционной. Разобрались с раной в груди, а потом уж дело и до рук дошло. Операционная бригада работала долго, а я на табуреточке в уголке сидел и не отсвечивал. Всё как мне начальником хирургического отделения велено было. А вдруг, и моя помощь потребуется. А я – вот он, уже здесь…

Глава 56 Дембель

Перед самыми майскими праздниками меня выписали из госпиталя. Может быть, ещё бы и дольше подержали, но шуры-муры с одной медсестричкой закрутил… Как оказалось, один из начальников госпиталя на неё глаз уже положил, и это чудесным образом поспособствовало моему ускоренному выздоровлению. Бывают же такие чудеса. Вроде бы, эти два явления между собой не связаны, но, однако, вот проявила себя такая зависимость…

Куда после выписки попал? Конечно же – в Панджшер. Куда мне и надо было. Заждались меня там изумруды, просто уже плачут горючими слезами…

Чуда здесь никакого не было, удача также свой норов не проявила. Всё просто – руководство ДРА страстно желало установления государственной власти в Панджшерском ущелье. Неоднократные его обращения к старшему брату привели к тому, что Политбюро ЦК КПСС санкционировало проведение крупной войсковой операции в ущелье весной 1982 года. Уместно сказать, что руководство ВС СССР было против этой операции, но оно же в державе не самое главное. Партия сказала – надо, им пришлось подчиниться.

Вот поэтому, после госпиталя я в Панджшер и был направлен. Не только я, силы сюда стягивали не малые.

По предварительной оценке штаба, общая численность военных подразделений противника в Панджшерском ущелье приближалась к пяти тысячам. Это не мало. К тому же, базы душманов были не плохо обустроены, налажена система связи и снабжения вооружением и боеприпасами. Плюс – они у себя дома, каждая тропочка и ложбиночка им хорошо знакома.

В ночь с пятнадцатого на шестнадцатое мая и начали. Две с лишним недели Вова под пулями ходил. Не каждый день, но частенько. Повезло Владимиру, не попортил враг ему на этот раз молодой организм. Так, царапинки и ушибы, но кто их на войне считает…

А в целом, потери советской стороны были не маленькие. Около тысячи убитых и почти две тысячи раненых – это официально. Опять полетели в города и села Родины гробы, медицинский персонал госпиталей по горло был загружен своей кровавой работой… Вове тоже скучать было некогда – перевязывал, выносил, организовывал эвакуацию… Ну, и пострелять пришлось – не без этого.

Да, по ходу дела, изъял он из укромного места мешочек с изумрудами. Правда, отлучиться для этого самовольно из места расположения пришлось на несколько часов. Но, всё обошлось. Где и как это он провернул – пусть останется нашей маленькой тайной. Как и не было ничего. В союз теперь надо изумруды вывезти, а потом и их поделить с одним жителем Горьковской области.

Ну, а на сей момент, Вова – с виду как идеальный дембель. Хоть на плакат его помещай. Сержант. Красная звезда. За боевые заслуги. Три красненькие нашивки за ранения. Хорошо – нет жёлтеньких, Бог уберег. Дипломат и швейцарские часы из дукана. Хотя, насчёт часов, попаданец Сергей делал какие-то высказывания, но что он в часах понимает…

Идеальный дембель Вова только с виду. Извините за пикантную подробность, но в его нижнем белье, а именно – в трусах, имелись потайные кармашки с очень интересным содержимым. Изумруды там лежали. Это опять же Сергей подсказал. Говорит, что не полезут у заслуженного воина содержимое трусов проверять. Поверим ему на слово. Дай Бог, если всё так и будет.

Да, в последний день на земле Афганистана он мне ещё и песню спел. Прямо концерт устроил в моей голове. Причем, только для меня, никто другой эту песню не слышал. Как Сергей сказал, не появилась он ещё в это время. А вдруг, кто её услышит и исполнять начнёт. Получается – обворуем мы автора. Не по понятиям это. Только, предупредил он, что несколько слов он в той песне заменил. Под меня песню адаптировал.

Шумною гурьбою по сухим колючкам на аэродром

Друга провожаем, спорим и смеемся, злимся и поем.

И каптеркой пахнет новенький бушлатик, чёрный дипломат.

И звенят медали, и значки сверкают, и глаза блестят.

Улетает Вова домой, он с лихвой своё отслужил

И качает головой, усмехаясь – вроде дожил…

А, вот и переделанная строчка прозвучала… Хорошая песня. Прав Сергей – не надо её у автора воровать.

Под крылом могучим семьдесят шестого встали, обнялись.

Что же так серьезны, вышли мы на фото, вроде взорвались.

А до Ашхабада, да на самолете, лишь рукой подать.

Друг наш улетает…

И, вот опять – всё, как про меня. Сюда – влетал через Ташкент, обратно – через Ашхабад. Люблю я путешествовать. А тут ещё и за государственный счёт посмотрю страну. Вдвойне приятно. В Горький ещё по дороге загляну…

С изумрудами всё у меня получилось нормально. Прибыли они по назначению. Поволновался – что было, то было, но всё обошлось. Прав Сергей оказался. Половина в Горьком осталась, остальное – со мной. Сейчас по-дембельски отгуляю и учиться продолжу. Глупости больше постараюсь не делать – жизнь меня хорошо поучила, полной ложкой всякого нахлебался…

Ну, а теперь – трепещите, девушки – дембель едет!

Глава 57 Что-то не то

Что-то тут не то.

Для Володи – всё как надо, а вот меня терзают смутные сомнения. Он к окну опять прилип, пейзажами, проплывающими любуется. Была же возможность и после Ашхабада на самолете в сторону дома двинуть, а нет – страну ему посмотреть возжелалось, на поезде по просторам Родины прокатиться. Вот и катимся уже не первый день.

В поезде развлечений не много – в окно смотри да радио слушай. Почитать ещё можно. Но Вова чтение отверг – дома, говорит, начитаюсь. Мир надо посмотреть. Не насмотрелся ещё, значит – пусть смотрит. Я, а куда мне деваться, тоже в этом процессе участвую и параллельно радио в вагоне слушаю.

А вот с радио что-то не то. Нет, с самим радио всё нормально. Транслируются песни популярных советских авторов и композиторов, радиопостановки пьес, новости передают, про достижения разные рассказывают. С песнями, их авторами и композиторами какая-то засада. Сначала одна песня из моего времени прозвучала. Нет, не то что из самого две тысячи двадцатого года, лет ей уже, наверное, десять в двадцатом году было, но в восемьдесят втором году она ещё не появилась. Через какое-то время ещё одну такую же по радио в поезде передали. Тут ушки то я и навострил. Внимательно стал прислушиваться. Так, а вот эту в моё время другой человек исполнял, а перед её началом совершенно незнакомую информацию об авторе и композиторе выдали… Да и предыдущие, как я понимаю сейчас, тоже другие люди у нас пели. Пока мы с Вовой в Афгане воевали, тут что-то с эстрадой произошло. Вокально-инструментальные ансамбли в СССР непонятные появились, авторы песен и их исполнители как будто из параллельного мира к нам выпали… Это для меня, а для Вовы, ему сравнить то не с чем, всё так, как и надо.

Ничего ему пока говорить не буду. Сам сначала попробую разобраться.

Дальше – больше. На маленькой станции, не обратил внимания на её название, Володечка мой газетку решил приобрести. Рубль в окошечко киоска протянул, а ему кроме газетки ещё и мелочи горстку отсыпали. А в мелочи той – полтинничек. А на нём филин изображен. Ну, убейте меня, не было в восемьдесят втором году пятидесяти копеечных монет в СССР с филином. Смотрю, Вову тоже эта монетка заинтересовала. Спрашивать начал киоскершу о монетке. Когда де, такие монетки появились?

– Что, солдатик, не видел таких денежек? На той неделе во всех центральных газетах информация была о выпуске их. Даже с фотографиями. В этом году несколько таких монеток будет, а потом и ещё будут их выпускать. Серия "Животный мир СССР" называется. Письмо от ДАГ в правительство было. Ну, о том, что в интересах коллекционеров надо такие монеты выпустить. Будут ещё рубли памятные с городами-героями к концу года. После появления олимпийских рублей, многие собирать юбилейные монетки стали. Вот государство навстречу им и идёт. Что, надо тебе ещё таких полтинников? Могу пару рубликов и разменять такому геройскому воину.

Ещё бы не геройскому. Вова то при всём параде на перрон вышел. Сверкает наградами государственными.

Разменял Володя на птичек, так их в народе уже называли, аж три рубля. Не пожалел финансовых ресурсов для пополнения своей коллекции. Ему в радость, а государству выгода. Держава ещё таких отчеканит, а коллекционеры их аккуратно из оборота изымут в свои собрания. И так, выпуск за выпуском, серию за серией. Кто-то сильно умный такое местным правителям подсказал. Миллионы рублей в казну так и хлынули.

Ещё одна неувязочка. Правда, поздно это до меня дошло. Поезд наш уже со станции двинулся. В киоске том большое количество книг в ярких обложках к продаже предлагалось. По оформлению – детективы и фантастика. Изображены были на переплетах сих изданий чудища инопланетные и мужики с пистолетами. Не было такого в эти годы. Георгий мне в своё время рассказывал, как трудно было достать в начале восьмидесятых подобное чтиво. Издательства тогда всё больше материалы съездов КПСС печатали да патриотически-воспитательную литературу. Детективы и фантастику по большому блату доставали или у спекулянтов за три цены покупали. Ничего, станция на нашем пути не последняя, на следующей остановке попрошу Вову с изданиями этими внимательно ознакомиться.

На очередной станции Вова изучил предлагаемый к продаже книжный ассортимент. Точно – не ошибся я. Целые серии детективного чтива и фантастика. Названия вроде знакомые, а вот авторов таких я не припомню. В основном фамилии и имена отечественные, но попадаются и иностранцы.

Что тут такое случилось? Отстали мы с Вовой от жизни. Да, если честно говорить – не до книжек в ярких обложках и песенок модных нам в Афгане было. Другие проблемы мы решали. Ничего, до дома доедем – разберемся.

Глава 58 ДАГ

Чем ближе к Москве подъезжал наш поезд, тем чаще я удивлялся. На переездах замечены мною были автомобили дизайна вполне себе двадцать первого века, и это в восемьдесят то втором году! Нет, под капот я им не заглядывал, не ведомо мне – какие там произошли изменения, но вот экстерьер ряда легковых автомобилей кардинально изменился. В общей массе они не преобладали, но при приближении к столице их становилось всё больше. Примерно каждый десятый – как из будущего сюда прикатил.

И ещё. Раскрутил я Володю на покупку парочки книг. По моему настоянию приобрел он два томика фантастики отечественных авторов. Интересный момент – на обложках той и другой, имелись упоминания про ДАГ. На первой книге значилось – автор член ДАГ, на второй золотыми такими буковками прописано было, что издана она при содействии ДАГ.

Потом, уже в книжном магазине, недалеко от Ярославского вокзала перебрал я не один десяток томиков подобной литературы. И на каждом – ДАГ, ДАГ, ДАГ… В разных вариантах. И, как на уже Вовой купленных – автор член ДАГ, издано при содействии ДАГ, но были и другие варианты – книга лауреата литературного конкурса ДАГ и тому подобное.

В универмаге в отделе грампластинок – тоже везде ДАГ. На альбомах с дисками, на кассетных упаковках…

В новостях по радио тоже этот самый ДАГ постоянно проскакивает. Что разработана и внедрена такая-то технология строительства, передан в распоряжение государства невероятный средневековый клад, обнаруженный членом ДАГ…

Всем всё понятно, один я с Вовой туплю. Да нет, Володя на этот ДАГ особого внимания и не обращает – домой он из Афгана едет, живой, неоднократно раненый, но пролеченный и заштопанный без видимого ущерба его молодому организму. Душа у него поёт – домой, домой, домой… Насмотрелся он красот Родины, а как до Москвы добрались – словно его торкнуло. Скорей, скорей, скорей до дома, до хаты. В очереди на вокзале на месте чуть подпрыгивать не начал. Так ему уже в вагон сесть хочется. На Красную площадь и к мавзолею даже не пошёл – быстрее едем и всё. В книжный магазин только зашли. И то, я настоял – было время у нас до отправления поезда. Никогда его таким не видел.

В поезде он, под большим моим давлением, книжки пролистал и спать завалился. Когда спишь – время быстрее идёт. Тут я с ним согласен. Заснул, проснулся – и, почти дома. Там только с вокзала ещё на автобусе до родного лесного поселка надо доехать.

Спит Володя, а я кумекаю. Мысль у меня вертится. Вова то книжки постранично только пролистал, но мне и этого достаточно до полного восприятия всей информации. Обе – про попаданцев. Как они из своего времени в СССР провалились. Помогали там руководителям партии и правительства государство наше крепить, врагов его побеждать, новшества всякие вводили для лучшей жизни народа. Правильные такие попаданцы. А они то, на самом деле разные бывают, много про них я у себя уже читал. Кто со своим ноутбуком провалится, где целые библиотеки разной литературы накачано, а потом и под своим именем её издает. Другие во всю матушку слова песен и музыку от своего имени в народ запускают. Они де, такие талантливые и вообще… Третьи – ещё в других направлениях прогрессорствуют.

Кстати, в книжках я и про ДАГ нашел. На последних страничках оных. Ну, там, где выходные данные и прочая информация. ДАГ – это движение активных граждан. Добровольное общественное объединение. Умные они все там такие – певцы, композиторы, писатели, ученые, инженеры, архитекторы… Как черти из коробочки почти разом все выскочили в последнее время, объединились и жизнь в СССР меняют. Так там в их рекламке написано. Про чертей там, правда, нет. Это я уже сам добавил.

Тут меня, как Вову моего на вокзале в Москве, торкнуло. Есть у них в поселке такое ёмкое словечко. В разных ситуациях оно употребляется. Попаданцы это шустрят. Не один ты, Серёжа, из своего двадцатого года сюда провалился. Если вспомнить, даже тобою прочитанное, их сейчас в СССР толпа целая должна быть. Ну, толпа не толпа, но не одна сотня наберется… Нашёлся, вероятно, у них серьезный лидер, выявил и подтянул к себе разрозненных одиночек, легализовал под специально созданной крышей. И не всё сказочки самодеятельных писателей в читанном тобой было, а кое-где и правда была запрятана…

Меняют они Вовин мир, ну, лишь бы им в радость. Володе я пока про это говорить не буду. Для него то всё своим чередом идёт. Не наломали бы они только дров – у каждого изменения, наряду с плюсами всегда и минусы имеются, может сначала не явные, но естественный ход истории они уже нарушили. Внесли определенный хаос в сложившееся равновесие, наступили на бабочку, если уж штампами выражаться.

Мы с Вовой, к ним присоединяться не будем. Как другой Владимир уже говорил – пойдем другим путем. Я с носителем моим, под свою музыку танцевать продолжим. Пусть там они своей эстрадой и литературой занимаются, дизайном и производством. На нашу поляну они пока не лезут. Вот и разойдемся с ними краями. Наше дело – антикварное.

Глава 59 Библиотека

Сказать, что домашние были рады возвращению Володи из рядов вооруженных сил – это значит, ничего не сказать. Человек с войны вернулся при своих ногах и руках, даже без дырки в голове – это счастье. Поэтому, все родные Вовы были безмерно счастливы. И папа, и мама, и сестра, и бабушка… Перечислять можно долго – у Владимира родственников не мало. Не отставали от них и знакомые, и бывшие соученики по школе. Да и просто земляки.

Во времена Сергея такого уже не было. Более разобщенно все жили, а иногда, чужая радость даже злобу и зависть вызывала. Ишь ты, повезло ему, а почему не мне? Чем я хуже? И начиналось всякое-разное. Вспомнить даже противно. Нет, в лицо то могли и улыбаться, и поздравлять, но камешек за пазухой то держали.

Вова ещё с дороги домой сообщил, что едет и когда примерно прибудет. Поэтому, ничего удивительно не было в том, что стол в гостиной был уже накрыт. Причем не хуже, чем на Новый Год. Нет, даже, пожалуй, лучше. Когда дверь он в дом родной открыл – горячее было горячим, водка – холодной, салаты – свежими.

Посидели хорошо. Не только ели-пили, но и Володю не забывали расспрашивать что и как. За что орден? А медаль за что? Почему не писал о ранениях? Чем дальше собираешься заниматься? Рады были очень, что Вова восстанавливаться в институте собрался сразу же. Нечего тянуть – правильно он это делает.

Из дома в день приезда Володя никуда уже не пошел. Не до того было. Сколько вон, дома то не был. Всё остальное и подождать может. Наговориться, насмотреться с родными никак не мог… Да и им, счастье то какое привалило. Солдатик порог родной переступил. Не каждый день такое бывает.

На следующий день, не с самого утра – отойти после вчерашнего немного надо было, отправился Володя в библиотеку. Сей странный выбор был обусловлен моей настоятельной рекомендацией.

Пока нас в союзе не было, жизнь то здесь вон как поменялась. Сошла с известных мне траекторий. Как я уже отмечал, для Вовы и его окружающих всё как бы шло своим чередом, но вмешательство ДАГ многое поменяло. Могли измениться и планы строителей в областном центре. Поэтому клад, найденный в моем мире весной прошлого года во дворе дома номер 153 по улице Карла Либкнехта областного центра, вполне себе мог не быть выкопанным при прокладке траншеи, а продолжал лежать в земле и ждал Вову со мной в совокупности. Шансов на это было не много, а вдруг…

Поэтому и двигался сейчас Володя в сторону профсоюзной библиотеки леспромхоза для просмотра подшивок областных газет за прошлый год. Именно в них и была в своё время опубликована статья о находке того клада. Потом ещё данную публикацию и все районные газеты перепечатали. Ещё бы, такое событие не каждый год случается. Банки со старинными золотыми монетами не так уж часто из недр земли извлекаются. Причем, не с одной-двумя, а сразу с большим количеством.

– Здравствуй, Володя. Вот кого-кого, а тебя сегодня у нас мы видеть никак не думали. Дембели, обычно, на второй день после приезда домой в библиотеку не заглядывают.

Ну вот, и в библиотеке знают о моем возвращении из армии. Событие целое, оказывается, мой приезд. Почти как космонавт с орбиты вернулся.

– Добрый день. Решил газеты наши посмотреть. Что тут у вас без меня случилось, какие события произошли.

– Да, вроде, ничего такого и не было. Всё по-старому. Планы перевыполняются, вершины достигаются. Леспромхоз на хорошем счету.

– Смотрю, книг у вас новых стало много. Детективы, фантастика, приключения…

– Что есть, то есть. Где-то с полгода назад – как прорвало. ДАГовские книги появились. Тиражи огромные, цена не высокая. Профком леспромхоза денег выделил, мы и закупились. Читают их активно, сначала даже очередь была. Ну, сам знаешь, как раньше с интересными книгами и журналами было. Не забыл, наверное, ещё. Какие подшивки тебе дать?

– Пока только "Кировскую правду", а там посмотрим. Может ещё что гляну.

Выдали мне подшивку за целый прошлый год. Сижу, смотрю.

Не нормальный немного, всё же мой попаданец – дембеля в библиотеку на следующий день по приходу домой спровадил. Посмотри мол, не нашли ли в прошлом году в областном центре клад. Про него он мне уже раньше сообщал, жалел, что мы сейчас в Афгане паримся, а кто-то там золотишко из земли извлекает. Кто-то, а не мы. Нам бы оно тоже совсем не помешало. Нужен нам стартовый капитал, без него не получится в конце восьмидесятых, начале девяностых порезвится. Когда старая жизнь рухнет, а новая ещё не наладится, когда не всё ещё поделено будет и не все социальные лифты на верхние этажи без нас отправятся. От лаборанта-миллионера мы немного поимели, но этого мало. Да и реализовать меднолит ещё надо. Хорошая цена на него долго пока ещё не установится, а так – что его за копейки скидывать. С изумрудами тоже подождать придется до лучших времен. Сегодня за их реализацию быстрее головы лишишься, чем денежку поднимешь.

Просмотрел все номера от корки до корки. Нет информации о кладе. Завтра ещё районные газеты проинспектирую. Если и там ничего не будет – ноги в руки и вперед в областной центр, на нужную улицу, во двор определенного дома. Надо прояснять на месте ситуацию. Вон как оно тут всё у них стало. Всё чудесатей и чудесатей…

Глава 60 Про клад

В процессе поиска публикации о кладе в годовой подшивке "Кировской правды" Володе приходилось просматривать все газеты от корки до корки. А, кто его знает, куда данную статью поместили? Могли напечатать про клад и на первой полосе, а могли и на четвёртой страничке в самом низу разместить данную заметку.

Просмотр газет дал определенный результат, но совершенно не тот, который ожидался. В одном из летних номеров годичной давности была перепечатана статья из весьма серьёзной центральной газеты. Данная публикация носила дискуссионный характер и была посвящена обсуждению вопроса о возможности широкого введения индивидуальной трудовой деятельности в сфере бытового обслуживания населения. То есть, по сути дела, предлагалось полностью отдать в руки частника парикмахерское дело, пошив и ремонт одежды и обуви, фотографирование населения и так далее. Весьма неоднозначное по текущему времени заявление. Инициировалось оно опять же ДАГ. И если, выпуск ворованных из будущего книг, а также использование чужих стихов и музыки песен, изменение внешнего дизайна кузовов автомобилей на развитие мировой революции или темпы роста национально-освободительного движения в странах Африки практически не влияло, то данное предложение могло изменить в жизни мира Володи весьма многое.

Все эти книжки и песенки – как градинки. Упали на землю, полежали некоторое время и растаяли, а затем и капелька воды после них высохла. Минутой раньше или позже – на колесо истории это никак не влияет. Катится оно себе дальше и катится, ну может в сторонку на микрон какой сдвинуться, а вскоре и вернуться обратно на свой прежний курс. А введение индивидуальной трудовой деятельности в сфере бытового обслуживания населения как правила, а не исключения – это уже целый камешек на пути колеса телеги строителей социалистического общества. Это же разрешение заниматься простым товарным производством вместо строительства коммунизма. Так ведь и до капиталистического товарного производства можно дойти, докатится до невесть чего. А в статье то идут ссылки на исторический опыт, про новую экономическую политику на заре становления советского государства упоминается. Пишется о том, что данное новшество повысит качество бытового обслуживания населения, на которое в настоящее время имеется много нареканий со стороны широких масс трудящихся. Не нравится им, как платья и костюмы в государственных ателье шьют, волосы стригут в парикмахерских. Не довольны они ремонтом обуви и бытовой техники, а на фотографиях не сразу себя узнают. Даже известные артисты про это в юмористических передачах по телевидению рассказывают и в лицах показывают. Так и общепит постепенно к частнику перейдёт, и транспортные перевозки. Тут только начни, а там и покатится.

Здесь надо сначала понять – где граница предлагаемых ДАГ новшеств пролегать будет. На что они замахнулись от государства в частные руки передать. Если на недра, науку, образование, здравоохранение и тяжелую промышленность с оборонкой – тут мне с ними не по пути. Из статьи этой таких выводов не сделаешь. Будем, как говорится, посмотреть, а пока своими делами займемся. Недельку, как положено правильному дембелю, отгуляем с шумом и фейерверками, а затем и на разведку двинемся в областной центр. Прокачаем ситуацию с кладом – найден он или ещё нет. Если он в земле до настоящего времени находится, будем думать о его извлечении в Вовины руки. Для это в вышеназванный город надо смотаться. Повод, кстати, имеется – в райцентр надо съездить в военкомат, а там и до областного центра добраться не далеко и не долго.

Сказано – сделано. Недельку Володя, не выходя за рамки приличий, дембель отпраздновал, дисциплину похулиганил и водку попьянствовал, а потом и делом занялся. Морду лица умыл и побрил, зубки почистил и в город подался.

Фортуна, оказывается, его любила. Во дворе вышеназванного дома на улице Карла Либкнехта только-только ограждения строители начали устанавливать. Ну и щит к ним прибивать – строительство такого то объекта ведёт такая то строительная организация. Вместе с тем и сроки проведения работ там тоже были указаны. Вот и рояль из кустов выкатился, а без него как – не по попаданчески. Это уже Сергей так подумал. В книгах, что он про попаданцев читал, последним всегда везло, складывались в их интересах обстоятельства. В удачную картинку звезды над их головой сходились. Вот и здесь так произошло. Словно ждали строители, когда он из армии придёт, не начинали траншею копать во дворе дома. В жизни, оно всяко бывает. Иногда и так, что ни в одной книге прописать не сумеют. Кто не верит в удачу – это уже его дело. Сказки, они иногда и случаются.

Рабочих рук в летний период в строительных организациях всегда не хватает, поэтому приняли вчерашнего военнослужащего на временную работу на данную стройку с распростертыми объятиями. В кадрах наплёл он, что перед продолжением обучения денежек ему необходимо немного заработать, а с сентября он продолжит грызть гранит науки. Тут они ему и пригодятся на пропитание и обувь-одежду. Ситуация вполне привычная и часто встречающаяся, так что Вова уже на следующий день копал больше и кидал дальше, а пока летит – отдыхал. В счастливый для него день умыкнул баночку с червонцами из траншеи, причем так, что никто этого и не заметил. А что, готовился он к этому, не один день голову ломал – как всё по уму сделать. На следующий день он и уволился, сославшись на изменившиеся обстоятельства. Поворчали, но трудовую книжку выдали. Отрабатывать даже не заставили. Ещё и немного денежек заплатили. Ну, сколько наработал – столько и получил. Главное – баночка заветная у него в сумке сейчас лежит, а всё остальное – уже мелочи…

Глава 61 Перемены

Нашему российскому народу – только разреши и палки в колеса не вставляй, он горы свернет. Предложенные реформы ДАГ на самом верху были, как оказывается, рассмотрены и одобрены. Проявления этого Володе встречались на каждом шагу. Причем, продавливало свои новшества ДАГ не все сразу, а отдельными шажками, сначала – одно, затем – второе, потом и третье. Постепенно количественные изменения начали переходить в новое качество жизни в СССР.

Так, если первоначально, работавшие на себя швеи-надомницы завалили все государственные комиссионные магазины своими изделиями, скопированными с зарубежных журналов мод, то где-то уже к декабрю восемьдесят второго года государство сделало послабления и в организации розничной торговли. Стали открываться маленькие магазинчики, где советским гражданам предлагались по вполне приемлемым ценам джинсы местного производства, куртки-аляски, рубашки модного покроя, платья, которые можно носить не только в коровнике…

Не отставали от работников нитки и иголки также обувных дел мастера. Последние не ограничивались производством домашних тапочек, хотя некоторые с них и начинали, а шили уже не только по индивидуальному заказу мужские и женские туфли – началось производство обуви и просто по размерам. Правда, первоначально такие партии обуви были микроскопические, но качество её было как при индпошиве. Дизайн тоже слизывался с зарубежных образцов, но бирки лепили на готовую продукцию вполне себе отечественные.

Начали совмещать свои услуги с торговлей даже чистильщики обуви. Если в первое время, когда им только разрешили открыться, они всего лишь наводили глянец на туфельки и ботинки граждан, то теперь их будочки стали превращаться в целые киоски, где покупателям предлагались и стельки для обуви в широком ассортименте, и различной длины и расцветки шнурки, кремы для чистки и ухода за обувью, различные щётки, расчёски, обувные ложечки и прочий сопутствующий товар. Не брезговали сии деятели и продажей готовой обувной продукции, торговали носками и прочим, не всегда к обуви относящимся.

Фотоателье, продолжая выполнять свои прямые функции, превратились в пункты продажи не только фотоматериалов, но и различных рамочек, фотосувениров, можно было в них купить и сами фотоаппараты, объективы и прочее, необходимое фотолюбителю. Откуда что и бралось. Ассортимент предлагался не только отечественного производства, но и зарубежного изготовления. Контролирующие органы находились пока ещё тоже в стадии реформирования, так что – многое прокатывало, но всё это было до поры и до времени.

Расцвели колхозные рынки. На их прилавки хлынул поток мяса, молока, фруктов и овощей напрямую от сельского производителя. Перекупщиков очень быстро повывели крепкие местные деревенские мужички, плевавшие с высокой колокольни на правила, которые пытались устанавливать выходцы из ряда союзных республик. Им доходчиво объяснили – кто здесь главный и почем фунт лиха. Они ведь не глупые, если правильно всё рассказать, да с примерами, реализованными на практике. Ну, у кого через голову не дошло, доходило через другое место…

Были и другие изменения, про всё сразу и не расскажешь. Володя происходящее воспринимал как обыденную реальность, а вот Сергей всё чаще задумывался над коррекцией своих первоначальных планов. Многое пошло совсем не так, как в его реальности.

Активная деятельность частников стимулировала и совершенствование работы госпредприятий. Возникшая конкуренция привела к внедрению в госсекторе новых технологий, выпуску более качественной продукции. Фабрике необходимо стало произвести не просто спущенный сверху объем продукции, а товар, который бы с удовольствием купили, причем по приемлемой цене. Как коня кормишь, так он и пашет – выросли зарплаты на предприятиях, инженеры уже не мечтали о работе таксиста или официанта в ресторане…

За советские рубли стало можно уже вполне свободно, без всякого блата, приобрести вполне достойные качественные товары и услуги. Всеобщего благоденствия ещё, конечно, не было, но жить стало лучше, жить стало веселее…

Володя без всяких проблем восстановился на второй курс мединститута. Сейчас он опять с огромным удовольствием посещал лекции, активно работал на семинарах и практических занятиях, вовремя сдавал зачеты. Хвосты не копил. Правда, в сентябре опять пришлось со скрипом в мозгах входить в учебный процесс, за армию он несколько отвык учиться, но всё прошло гораздо легче, чем на первом курсе после школы. Некоторый навык к обучению у него уже имелся, а восстановить его гораздо проще, чем всё начинать с нуля. Ребята в новой группе попались хорошие, но он и со старой группой отношения не обрывал. Там и там пытался успеть. Ну, и с девицами, упущенное за два года наверстывал. Дело то, его – молодое.

Глава 62 Скупой рыцарь

Володя – парень обстоятельный, неторопливый. Вероятно, этому способствовало его рождение и проживание первые семнадцать лет его жизни в лесном посёлке. Жизнь здесь размеренная, во многом подчиненная годовому циклу лесозаготовки. Яркие события, переворачивающие всё с ног на голову происходят весьма редко. Всё чаще по плану и размеренно движется – достигается один заранее намеченный рубеж, от него двигаемся ко второму, затем к третьему… Может так и правильно? Чего через голову то метаться? Летом здесь люди готовятся к зиме, зимой думают о лете. На все сто процентов реализуется пословица о санях и телеге. Иначе нельзя, так как государство и прочие глобальные явления социальной реальности – они где-то далеко, а жизнь, она происходит здесь и сейчас и от твоих конкретных действий во многом зависит. Не заготовишь дров заранее – печь зимой, весной и осенью топить чем будешь? Не вырастишь картошку – вот и на столе будет пустовато. Картошка, она не только самому человеку надобна, много её для скотины потребуется. Не будет скотины – не будет мяса и молока. Своё то мясо гораздо лучше магазинской колбасы, тем более она там не всегда и бывает…

Перед отъездом на учебу Вова решил, так сказать, подбить бабки – посмотреть и посчитать что они с попаданцем поднакопили уже для будущей жизни в условиях нарождающегося капитализма.

Заняло это определенное время, да и ладно – на такое его не жалко. Человек может сколько угодно смотреть, как кассир ему отсчитывает заработную плату. Времени на такой просмотр данному индивиду совершенно не жалко. А тут то своё считаешь и пересчитываешь – тем более – не о чём жалеть.

Первоначально была проведена ревизия накопившейся дореформенной мелочи. В период Вовиной армейской службы организованный им процесс не прерывался, ежедневно в его закрома капали монетки по одной, две и три копейки, выпущенные до шестьдесят первого года. Правда, со временем их стало попадаться всё меньше и меньше, а в самом восемьдесят втором году ручеек этот практически пересох. Тут могли быть два варианта – или монетки такие почти все уже из оборота изъяты – это раз, второе – появились у Вовы конкуренты. Последнее не желательно. Но что сейчас гадать. Как уж сложилось – так оно и будет.

Пересчёт показал наличие около трёх тысяч монет. Затесались среди них и некоторые не совсем рядовые экземпляры. Раритетов новых не было, но за время Вовиного отсутствия выловились из оборота копейка тридцатого пятого года нового образца, две копейки тридцать третьего, сорок пятого и шестьдесят четвертого годов, три копейки сорок пятого. Последняя монетка была в идеальном состоянии – у кого-то, наверное, на память была оставлена. Год то был весьма памятный для всего советского народа.

Пересмотрел Володя и своих собольков. За время хранения их мыши не съели. Ничего им не сделалось. Только чуть ещё потемнели монетки, да это и не хуже. Отобрал несколько штук – менее сохранных и рядовых годов. Здесь его уже попаданец немного проконсультировал. Что можно и в народ пустить, а что и пока не трогать. Решил Вова понемногу рынок начинать прощупывать. По монетке пермским нумизматам начинать продавать. Так, для поддержки штанов. На мелкие бытовые радости и папиросочки. Ну и примелькаться в среде коллекционеров тоже надо, определенное положение занять и авторитет в сих узких кругах начинать зарабатывать. В эту среду не за год входят. Людей, опять же, монеты, серьёзно собирающих узнать надо было. Маркетинг, он и в СССР маркетинг.

Любование панджшерскими изумрудами много времени не заняло. Не на что здесь было смотреть. Пока они не обработаны – никакой красоты в них нет. Вот после того, как они побывают в руках мастера – тут да. К самой страшной тётке, носящей их все взгляды так и стремиться будут. Камни у Вовы всё крупные. Чуть-чуть они только меньше станут после обработки. Отборный панджшерский изумруд не много после огранки теряет, есть у него такая отличительная особенность. Ценят эти камушки во всем мире, но чтобы их достойно реализовать, ох как попотеть придется…

Отложил Володя камни до лучших времен. Рано ему с ними мелькать. Не один год им придется ещё света белого не видеть. Так Сергей говорит, а он плохого не посоветует. Сам он в этом кровно заинтересован. Оторвут Вове голову вместе с изумрудами и Сергею негде будет ютится, вынужден он будет в атмосфере витать среди облаков или ещё где.

Напоследок Володя оставил самое лакомое. Золото своё. Дождалось оно его благодаря изменениям ДАГовским. Сдвинулись в его мире некоторые явления и процессы. Стройтрест, ремонтом занимающийся тоже планы свои изменил, а это и Володе на руку было. Долежала банка с императорскими монетами до восемьдесят второго года, не нашли её в предыдущем году.

Выложил Володя свои монетки в ряды – хороши. Стопочками сложил – тоже глаз радуют. Нашел у отца увеличительное стекло и стал каждую разглядывать. Монеты эти много не походили по рукам и сохранились весьма прилично. Это если не вооруженным глазом смотреть. Через увеличительное стекло сразу же стали заметны царапинки, забоинки и прочие мелкие дефекты, но на общий вид монет они ни коим образом не влияли и красоту их не портили. Не анц, как Сергей говорит, но и убитых монет в кладе тоже не было. Никто из них монисто не пытался делать и молотком плющить тоже. Где-то на монетах царь-батюшка был отчеканен, где-то просто буковки и циферки, но последние тоже были не хуже. Благородная простота, она всегда глазу приятна.

Не один час заняли золотые монетки из Володиного времени. Никак он на них не мог налюбоваться. Так бы смотрел и смотрел, пересчитывал и пересчитывал. Пусть от пересчёта этого их и больше не становилось, а всё равно – приятно.

– Что, Вова, в скупые рыцари решил податься?

Это так меня попаданец мой подколоть решил.

– Парочку тебе хочу составить. Сам то уже давно такой.

У меня с ответом не заржавеет. Сам подколоть не хуже могу.

– Ну-ну. Давай-давай. Смотри, Володя, быстро это затягивает. Золото, оно магическую силу имеет. Подчиняет себе человека.

– Поживем – увидим.

Точно. Что сейчас говорить. Видно будет. Вся жизнь у нас впереди.

Глава 63 Кохай

Анекдот рассказать? Какой? Интересный. Да? Хорошо, слушайте.

По улице идут три жителя провинциальной Кореи – папа, мама и маленький Ким. Ким капризничает и пристает к папе с мамой.

– Мама, купи собаку. – протяжно канючит маленький Ким.

– Отстань, маленький Ким, не капризничай. – говорит в ответ ему мама.

– Папа, купи собаку. – просит тогда у отца маленький Ким.

– Отстань, маленький Ким, денег нет. – отвечает маленькому Киму его папа.

– Мама, ну купи собаку. – снова заводит свою песню маленький Ким.

– Перестань, маленький Ким. – раздраженно отвечает маленькому Киму его мама.

– Папа, пожалуйста купи собаку. – не прекращает свои приставания маленький Ким к отцу.

– Я сказал уже – нет, маленький Ким. – опять терпеливо отвечает маленькому Киму его папа.

Так повторяется много-много раз. Наконец маленький Ким замолкает, но через пару минут – опять.

– Мама, купи собаку. – хнычет маленький Ким.

– Да отстанешь ты или нет, маленький Ким! Мы же на этой неделе мясо уже ели!

Всё. Уже можно смеяться.

Вот такой анекдот про корейцев. А почему я про корейцев вспомнил? Всё просто – сейчас я кохай и есть у меня сэмпай. Даже не один, а целых три.

Не знаете кто такие кохай и сэмпай? Много что-то сегодня вы не знаете. Ну что, придётся рассказать. На этот раз не анекдот, а про кохая и сэмпая.

Сэмпай, если дословно с японского на наш русский перевести – это товарищ, стоящий впереди. Соответственно кохай – это товарищ, стоящий позади. То есть, это японские термины, описывающие неформальные иерархические межличностные отношения в социальных организациях и группах. Например – в школах, кружках, клубах, на предприятиях…

Сэмпаем называют такого человека, который имеет в чём-то больше опыта. Если кто-то чем-то занимается дольше других – это сэмпай. Кохай же – это менее опытный человек в какой-либо сфере деятельности. Вот как-то так. Конечно весьма приблизительно.

Надо сразу же сказать, что сэмпай не является командиром или начальником для кохая. Он просто занимается чем-то дольше по времени. Рассмотрим конкретную ситуацию. Например, боевые искусства. Сэмпай занимается ими уже много лет, но тут в додзё приходит Вова и тренируясь начинает быстро прогрессировать. Вова – кохай, опыта в данном виде будо у него меньше, хотя он умудрился уже получить более высокий ранг чем у вышеупомянутого сэмпая. В этом случае положение Вовы в додзё будет выше, чем у его сэмпая. Но он по-прежнему остается кохаем, но только имеющим более высокий ранг. Высокоранговый кохай должен, как и раньше учтиво относиться к старшинству и опыту сэмпая, обращаться к нему только в уважительном тоне, учиться у сэмпая правилам, этикету и манерам в додзё, слушать не только сэнсэя, но и то, чему учит его сэмпай. Несколько длинно получилось, но, надеюсь, стало немного понятнее.

Так вот, сейчас студент второго курса лечебного факультета Пермского государственного медицинского института по имени Володя – кохай. В кохаи он попал весьма просто. Восстановившись после армии, он с полным правом поселился и в общежитии. Но, уже в другую комнату и не со своим прежним курсом. Старое его место к этому времени было конечно благополучно занято. Койки в общежитии долго не пустуют – желающих на них много. На курсе, где сейчас проходил обучение Вова, учились три корейца. Родители их с родственниками в Узбекистане лук выращивали, а детишки были на учёбу в Пермь отправлены. Сказано им было, чтобы хорошими врачами востребованных специальностей стали, а потом уже и на родину возвращались. Что те и делали. Правда, с переменным успехом.

Во вне учебное время вышеназванные достойные сыны корейского народа весьма активно боевыми искусствами занимались. Сопровождалось это в их комнате боевыми выкриками и шумом от падения тел. На остроту слуха Вова пока не жаловался, как "стингер" на данные звуки успешно навелся и вскоре присоединился к данной честной компании. Не всё же молодому ветерану книжки листать и с противоположным полом общаться, надо и здоровье, и боевой дух на высоком уровне поддерживать. В жизни это никому ещё не помешало. Добро, оно должно быть с кулаками.

Так что рассекает теперь по общежитским коридорам Владимир в белом кимоно. Весь такой из себя суровый и загадочный. Морда, правда, иногда распухшей бывает, но это он сам виноват – не надо её под что попало подставлять. Крепок кулак корейский, а пятка – тем более…

Зато сейчас он в курилке ногой форточку закрывает. Ну, когда из неё слишком холодным ветром веет. Раньше рукой закрывал, а сейчас – ногой. Вот такая с ним трансформация произошла. Сейчас он – кохай, а не что-то с чем-то. Понимать надо. С почтением к нему относиться. Не то, как ёкнет – полетят клочки по закоулочкам…

А про собак то почему сегодня вспомнилось? Просто всё. Едим мы их. Время от времени. Почётное место они занимают в корейской кухне.

Глава 64 Предложение работы

Новый курс – это опять же другие одногруппники, однокурсники, просто друзья и знакомые с потока… Новые соученики – это хорошо, опять же круг общения расширяется, перенимаешь от них что-то хорошее и тебе полезное, но и про старых друзей тоже забывать не следует. Недаром у нас в народе говорят, что старый друг – лучше новых двух. Всяко, конечно, бывает… Иногда за нового друга и трёх старых не жалко, но чаще всего, и сейчас вышеприведенная пословица права на сто процентов.

Вова тоже старых друзей не забывал – заглядывал к ним в комнату в общаге. Как правило – по субботам. В другие дни для этого времени не хватало – лекции, семинары, практики… Почитать заданное преподавателями на занятиях по вечерам опять же надо было. Владимир ведь не только в общаговскую качалку регулярно ходил и в духе боевых искусств жизнь свою строил. В читалке его тоже практически каждый день видели. Сидел он там, обложившись толстыми медицинскими учебниками, материал старательно прорабатывал, в тетради основное и главное конспектировал. Когда не просто читаешь, а ещё и выписки делаешь – оно так гораздо лучше запоминается. А в сессию как это помогает! Пролистаешь свой конспект и на экзамен уверенно идёшь. Там, на экзамене, главное всё сразу не рассказывать – оставить чуть-чуть, организовать самому себе дополнительный вопрос. Не дорассказал ты что-то по билету, а преподаватель чаще всего про это дополнительно тебя и спросит. Тут ты и выдашь ему заранее заготовленное. А так ведь, неизвестно что ему в голову взбредёт тебя спросить… Так что, в сдаче экзамена тоже свои хитрости имеются.

Так вот и в одну из таких суббот пришёл Вова к своим бывшим однокурсникам. А у них в комнате уже и дым коромыслом… Вы что думаете, после занятий в общаге будущие врачи новинки кинематографа или произведения классической литературы обсуждают? Диспуты на различные научные темы устраивают? Три раза ха-ха. Или спят они на своих кроватках за день на учебных занятиях утомившись, или водку дружным коллективом пьянствуют. Это в мужских комнатах. В женских Володе жить как-то не приходилось, так что о времяпровождении их хозяек в свободное от учебы время он был не сильно информирован. В те моменты, когда он в женских комнатах в гостях был – шерстяные носки там никто не вязал и огурцы в трёхлитровые банки не закатывал. Более интересными делами их жилички в компании Владимира занимались. Про что там вытворялось, как люди взрослые и интеллигентные, воспитанно промолчим.

– Вова, привет! Заходи – гостем будешь. – увидев Владимира на пороге своей комнаты радостно загомонили мои бывшие однокурсники.

А ребята то хорошо сидят. И, похоже, не пять минут назад начали. Под столом уже парочка пустых емкостей обретается. Не знаю, правда ли, но как-то один ветеран мне рассказывал, что данная традиция – пустые бутылки под стол ставить – появилась после сорок пятого. Тогда они в Германии после войны дослуживали и, было дело, в ресторанчики местные тоже похаживали. Придут, заказ сделают, покушают и выпьют, а часть пустых бутылок под стол и уберут. Для расчёта с официантом это они делали. Посчитает пустые бутылки официант на столе и счёт им нарисует, а выпитое и под стол убранное туда и не войдёт. Экономия вот такая была солдатская. Потом, когда они домой вернулись, уже по старой привычке пустую тару тоже со стола убирать стали. Так и пошло. Может по ушам мне ветеран ездил, может и как было рассказывал – не знаю. За что купил, за то и продаю.

– Привет, Диман! – говорю и Диме руку пожимаю.

– Здорово, Валера. Как успехи? – очередное приветствие с губ моих слетает и тоже руку Валере жму.

– Саша, наше Вам… – до третьего, присутствующего за столом очередь дошла, с ним тоже здороваюсь.

– О, и Сергей сегодня с вами. Привет, Серый! – приветствую и Сергея.

Серёжа парень весьма интересный. Здоров как лось. Силовым жонглированием занимается. Двухпудовые гири туда-сюда в воздухе у него так и летают как пушиночки. Не мячики какие-нибудь резиновые, а самое настоящее железо. Ему бы в цирк какой идти работать, а он гистологию с анатомией изучает. Шебутной весьма парнишка. Как-то сидели так же, он встал и вышел на минутку. Минутка затянулась почти на неделю. В Молдавию он решил слетать, вина хорошего купить и нас угостить. Сказано – сделано. На самолете сначала до Москвы, из Москвы до Кишинева, потом обратно. Да ещё там вино покупал – тоже время ушло. Привез в чемодане кислородную подушку с вином. Хорошее было вино, ничего не скажешь.

Я тоже не пустой пришёл. Парочку рябины на коньяке на стол выставил.

– Откуда дровишки? – это Сергей меня спрашивает.

– В среду на ликеро-водочный ходил грузить. Там и затрофеил. – отвечаю Серёже.

– Всё дурью маешься, за копейки спину ломаешь? – снова Сергей меня спрашивает.

– Серёг, так с дочерью миллионера то я не сплю. Стипендии не на всё хватает, сам знаешь. – отвечаю Сергею.

– Ты, говорят, сейчас у нас бойцом изрядным заделался? Руками и ногами как мельница машешь? – продолжил разговор Сергей.

– Наговаривают злые языки. Так, есть немного. Только ещё в начале пути… – отвечаю, а сам на принесённое парням показываю. Разливайте мол, чего сидите без дела.

Парни поняли. Первую по ёмкостям распределили. Приняли. Хорошо рябинка пошла. Закурили. А разговор нас с Сергеем продолжился.

– Слыш, Вован. Я тут с учёбой совсем погряз, на месяц меня на работе не подменишь? – это опять мне Сергей говорит.

Работа у него не простая. На дверях в ресторане он стоит. Официально швейцаром числится, но на самом деле – вышибала он. Днём учится, а по вечерам в кабаке порядок наводит. Работа денежная, не то что у других парней из данной комнаты. Они санитарят в приемнике, да в деском саду за сторожа спят… Слёзки горьки, а не зарплата.

– Пока только на месяц. Долги закрою по учёбе. А то больно много их накопилось. Если приглянешься завзала – можешь потом и на постоянку попробовать остаться. На пару будем работать – такие дела мутить будем… – пытается сбить меня с пути правильного на скользкую дорожку Сергей.

Тут и второй мой флакон приговорили. Потом ещё пару раз в магазин сбегали. Серёжа всегда при деньгах – в ресторане с дверей за смену немало снимает.

Так и уговорил он меня. Завтра пойдём с ним на показ к завзала, а там и подменю его на месяцок. Надо Сергею помочь хвосты обрубить, а то так и отчислят парня.

Глава 65 Проверка физподготовки

Ой, стыдно то как… За вчерашнее…

Нет бы сразу после посещения бывших однокурсников к себе в комнату общежитскую идти и спать там завалиться… Куда там. Понеслась душа в рай. Пошли мы с ними ещё и на дискотеку.

Днём на первом этаже нашего общежития читальный зал имеется, а по субботам столы и стулья в нём к стенам сдвигаются и превращается он в танцпол. Аппаратура музыкальная устанавливается, светомузыка… Отрываются там студенты по полной. Всё правильно – кто в выходные дни хорошо отдохнул, тот в течение недели будет и продуктивно работать.

Народу в зал набивается как селёдки в бочку. Но, на ноги никто друг другу не наступает, все как-то размещаются. Вот и нам с ребятами места тоже хватило. Натанцевались, протрезвели даже немного.

В полночь дискотека закончилась – тут и спать бы идти, но с пьяных глаз решил наш Володя ещё и свои функции руководителя спортивного сектора студсовета общежития повыполнять. Не знаю, почему уж его на общественную работу в столь поздний час потянуло. Взял он гирю весом в двадцать четыре килограмма, двухпудовку по непонятной причине брать не стал и пошёл жильцов общежития к физкультуре и спорту приобщать.

Аккуратно стучал в двери мужских комнат, ногой хоть слава Богу двери не вышибал, там, где открывали – входил, ставил свою гирю посреди комнаты и начиналось представление…

– Рота, подъём! – так он из объятий сна вырывал жильцов данных помещений.

Полусонные они вскакивали с кроватей, щурились от включенного Вовой света, ничего не понимая переглядывались между собой, но спорить с пьяным дебилом опасались… Кто его на всю голову ушибленного знает, что он выкинуть может. Да ещё и гиря у него. Метнёт такую куда-нибудь в туловище или в конечность и поминай как звали.

– Так, приступаем к сдаче норм ГТО. Первый пошёл. – грозно рычал руководитель спортивного сектора.

Бедному студенту вручалась гиря и начинался счёт.

– Раз, два… И всё? Плоховато, боец, плоховато… А если придётся Родину защищать? Такие показатели физподготовки никуда не годятся. Беру на заметку. – строгим голосом произносил Вова и передавал свою гирю следующему бедняге.

– Раз, два, три, четыре, пять… Во, уже лучше. Берите пример с товарища. Так, а сейчас левой рукой будем поднимать. Раз… И опять всё? Плохо. Никуда не годится. А если враг правую руку из строя выведет? Что делать то будешь? – изгалялся главный по спорту в общежитии и вручал гирю следующему…

Вскоре Владимиру с гирей по этажу ходить надоело, да и гиря тяжелая… Взбрело ему в голову изменить вид тренировки будущих воинов.

В следующих паре комнат жильцам в ультимативной форме было предложено отжиматься от пола. Снова на счёт. Проверяющего вновь показываемые результаты не порадовали. Закручинился он и опечалился, решил, что уровень спортивной работы в данном отдельно взятом студенческом общежитии необходимо срочно повышать. Тут его и самого в сон потянуло. Забрал он гирю свою из коридора и спать ушёл. Затихло всё на этаже. Больше никто в ночное время по комнатам со спортивным инвентарём не шарашился.

Утром Вову соседи спросили – что мол это такое было и как часто ждать продолжения? Самое главное – никто на него не обиделся, все восприняли данное мероприятие как его очередной прикол. Славился он этим и раньше. Мог такое отмочить, особенно после субботних посиделок с друзьями, что потом как очередную легенду из уст в уста передавали.

Да ещё и про лом вспомнили. Прошлый раз он ломом жонглировать придумал. Научил его этому один очень интересный товарищ. С ним, кстати, сегодня вечером Вова должен к завзала одного из ресторанов идти на предмет работы договариваться. Так вот, решили все, что с гирями это придумано хорошо. Это гораздо безопасней чем полеты стального лома вокруг и около одного из нынешних студентов второго курса лечебного факультета. А если, к примеру, вырвется этот лом из нетвёрдой руки и в окно вылетит? В шкаф с одеждой то он уже попадал. Дверку потом менять пришлось у шкафа того одежного…

В общем, обошёл с утра Вова все комнаты где он немного покуролесил. Извинился, если что. Там ему подтвердили – что ничего страшного не случилось, пусть и ещё заходит. Только не так поздно и без гири.

Получилось, конечно, не совсем красиво, но это было основанием рождения ещё одной студенческой легенды. Долго ещё потом при случае вспоминали парни, как в компании одного товарища ночью гирю поднимали и отжимались. Хорошо хоть он из окна прыгать не придумал, в советских десантников играть ему в голову не взбрело…

И ещё, когда Володя с утра комнаты обходил где вчера немного повеселил народ своим поведением, всем ребятам – кто плохо отжимался и мало гирю поднять смог напомнил, что у них в общежитии тренажерный зал имеется, что можно его совершенно бесплатно посещать, а если кому помощь нужна в составлении индивидуальных комплексов для тренировки – он всегда готов помочь. И вес подберёт, и с количеством подходов поможет. Не зря ведь его спортивным сектором в студсовете общежития выбрали, вёл он данную работу со всей ответственностью. Даже ещё и творчески к этому делу подходил иногда.

Глава 66 На подмену

Выражение "всё течёт, всё изменяется" в здравой памяти и трезвом уме никто оспаривать не будет. Действительно, изменения в окружающем нас мире происходят постоянно, но перемены в отдельных его аспектах возникают не одновременно. Что-то трансформируется быстрее, что-то медленнее, а в некоторых областях жизни временами может наблюдаться и регресс. Некоторые же аспекты социальной реальности могут замереть на месте и длительное время так и находиться в замороженном состоянии. Страна может ракеты в космос запускать, а её жители как выращивали картошку на приусадебном участке, так и выращивают. Словно на дворе ещё феодализм какой или вообще первобытный строй.

Изменения, происходящие в стране в последний год, привели к тому, что у ряда граждан в карманах как-то вдруг появилась некоторая избыточная наличность. Если раньше сей гражданин вполне себе удовлетворял свои пищевые потребности путём посещения пельменной, то тут он уже мог позволить себе покушать в более культурном и престижном месте. Если по- простому, то посетить ресторан. Но, сии заведения как грибы после тёплого дождичка сразу в необходимом количестве появиться не могут. Вот и возникла диспропорция, превышение спроса над предложением.

Попадают в ресторан через дверь. В окна в данные заведения проникать не положено. У двери вышеназванного учреждения общественного питания службу несёт швейцар. Кому-то он может дверь и открыть, хотя и украшает её табличка с информацией об отсутствии мест, а кто-то и получит от ворот поворот. Мало ли что, ну есть у вас денежки, а у нас сегодня и сейчас – мест нет. Ну, могут они и случайно найтись к вашему счастью, но данный поиск не прост, а значит – денег стоит. Простимулировал швейцара денежкой – будет тебе место или даже целый столик. Всё ведь от суммы зависит.

Вот таким распределителем благ общепита и подрабатывал Вовин знакомый. Место хорошее, кого попало на него не возьмут. Но вот возникла у данного индивида проблема с учёбой и с помощью рокировки с Володей она могла быть решена.

Если у тебя возникла проблема – надо её быстрее решать. Промедлишь – будет она ещё больше. Не решенные проблемы имеют свойство увеличиваться. Если в ликвидации твоей проблемы необходимо участие вышестоящего руководства, то ты к нему должен идти уже с готовым вариантом решения. Не начальнику же за всех нас думать, у него и других дел хватает. Причем, решение это должно быть твоему руководству выгодно, ну или так иногда приходится данную проблему осветить, чтобы начальник тот понял – не будет она решена – он будет иметь полную корзину разных неприятностей. Тут уж ему не до прибытка, своё бы не потерять.

– Изольда Генриховна, я Вам мою временную подмену хочу представить. – очень вежливо, но с достоинством начал свой разговор с завзала Володин знакомый.

Белёсая стройная дама среднего возраста кинула строгий взгляд на Володю, а потом перевела свои глаза и на Сергея. Дёрнула уголком рта, что-то про себя секунду подумала.

– А сможет он тебя заменить? Уверен ты, Серёжа, в этом? – несколько сердито проговорила она. Сергей то кадр проверенный, а тут – человек новый, не известно, что от него ждать можно. Накосячит, а ей потом разгребай. Надо ей это?

– Не сомневайтесь, Изольда Генриховна. Не подведет. – улыбнулся Сергей. А сам два гвоздя двухсотки из внутреннего кармана куртки достает. И с видом залихватским, но я то вижу – не так это и легко ему – что-то типа узелка из них завязывает и мне кидает.

Хоть бы предупредил. Есть у него такая мулька – гвозди вязать. У друзей своих цирковых он этому научился. Ну, и меня, было дело, тоже этому обучил. Весьма, кстати, это не просто. Есть там свои маленькие хитрости. Завязать то ладно – развязать то труднее. Делаю морду лопатой и развязываю. Не совсем ровные гвозди после развязывания получились. Да и ладно. Умудрился всё же развязать.

Очарованная вязанием гвоздей Изольда Генриховна разрешает мне Серёжу на месяц заменить, пока он все долги по учёбе закроет.

– Про работу Володе всё расскажи. С коллективом его ещё познакомь. – это она уже Сергею наставление даёт. Он головой только кивает. Понял мол, всё исполню в лучшем виде.

– До свидания, Изольда Генриховна. – это мы уже хором с Сергеем произносим и от её стола отходим.

– Ты чо, козлина, предупредить не мог? Про гвозди свои заранее не мог сказать? Я б хоть перчатки надел. – выкатываю я предъяву шутнику.

– Не, в перчатках не кошерно. Рожу бы ты свою видел… – смеется Сергей.

Имитирую ему удар по печени, он уворачивается и ведёт меня на кухню с персоналом знакомиться.

– Девчонки, привет! Смотрите, какого мальчика вам привёл. Красивый, умный, не женатый. Кормить его на смене как меня. Не одну картошку на тарелку наваливать. Мяса, мяса ему побольше нагребайте. С крахмала то только воротнички стоят. – соловьем разливается перед кухонными работниками Серёжа. Те в ответ тоже ему улыбаются, не менее ярко и красочно отвечают. Обещают меня кормить как на убой, приставать только строго по очереди, а не всем женским коллективом одновременно.

После кухни идём в гардероб. Там тоже Сергей меня представляет по всей форме. Тут уже не женское царство. Отставники тут бал правят. Ну, с ними сработаемся.

К музыкантам ещё подошли. Они как раз в это время репетировали. Музыку кабацкую послушали, со всеми по очереди поручкались.

Так меня Сергей в курс дела и ввёл. Сказал ещё, что на смене сам разберусь, не дурней ведь паровоза. Если уж совсем край будет – к завзала подходить. Она баба ушлая, из любой ситуации сухой выгребет.

Ну что, сегодня вечером уже и на боевой пост выходить. Прорвемся. Подменим бойца.

Глава 67 Дискотека в ресторане

По воскресеньям в нашем ресторане дискотека. Несколько столиков, стоящих рядом с танцполом убираются, соответственно – его площадь становится больше. В остальном же ничего не меняется, только вместо живой музыки отрабатывает свою программу магнитофон.

За столами так же кушают и выпивают, официантки продолжают свою обычную деятельность. Разве что контингент посетителей несколько подемократичнее и помоложе. Серьёзным и солидным людям в понедельник с утра необходимо спешить на работу, голову надо иметь светлую и не страдать со вчерашнего. А сегодняшним посетителям ресторана – им хоть трава не расти, хоть небо на землю падай, один раз живём. Вот и веселятся по полной в преддверии новой рабочей недели…

Винтовку к бою, палец на курок,

И преподай противнику урок!

Теперь ты в армии,

О-о-о, теперь солдат ты, да.

Теперь ты в армии,

О-о-о, теперь солдат ты, да.

Это такую песню сейчас магнитофон выдает, а я стою на дверях и билеты на дискотеку продаю. На руке у меня красная повязка с названием ресторана – куртку на меня никто шить не собирается. Работник я не постоянный – только на один месяц вместо Сергея пришёл, повязки мне вполне хватит.

За вход на дискотеку надо билет купить. Некоторую сумму за музыку заплатить, а что пить-кушать будешь – это уже за отдельный расчёт. Билетная книжка мне завзалом выдана. После окончания смены её надо вернуть вместе с определённой суммой денег. Какой суммой? Соответственно проданным билетам. Уменьшилась билетная книжка на определённое количество листочков – столько денежек вынь да положи на столик завзалом.

Ночь опустилась и не разобрать,

Куда бежать, и в кого стрелять –

Теперь ты в армии!

О-о-о, теперь, солдат, теперь ты в армии!

Теперь ты в армии,

О-о-о, теперь солдат ты, да!

Петрович из гардероба Володе насчёт этой билетной книжки и технологии продажи билетов сразу же ситуацию разложил по полочкам. Вова билет продаёт, Петрович при приёме верхней одежды у посетителя его изымает, ну у тех, кто отдаст. Билет снова возвращается Володе, и он вновь пускает его в продажу. Тут главное – меру знать и не борзеть. Желающих повеселиться в ресторане на дискотеке всегда много, перед дверьми постоянно не два-три человека толкаются. Вот и повторно можно продать билетов по количеству покидающих данное мероприятие и плюс ещё процентов до двадцати от общего наполнения зала. Предупредить левых посетителей только, чтобы они за столики не рвались, если нет свободных, а у стойки ели-пили. Такие тоже, особенно среди студентов находятся. Там и немного подешевле и обслуживание быстрее идёт.

Как я понял – технология у них эта давно отработана. Обкатана в процессе не одного такого мероприятия. Деньги за повторно проданные билеты делят на троих – половина идёт завзала, ещё половину делят гардеробщик и швейцар. А им то чего так много? А без зарплаты они работают. В ведомости только ежемесячно два раза расписываются. На хлебушек с маслом они сами себе зарабатывают – один в гардеробе, а второй – с двери деньги снимает. Ну, как сегодня.

Теперь ты в армии,

Да, теперь ты в армии,

Теперь ты в армии,

Да, теперь ты в армии.

Да, теперь ты в армии.

– Привет, Вов! Ну как, справляешься? – это Серёга подошёл. Проверить он решил, оказывается. Всё ли у меня по работе хорошо. Тащу ли я службу на высоком уровне.

– Виделись. Всё пока нормально. Вникаю в сложности ресторанного дела. Билетики вот продаю. С Петровичем дело мутим. – отвечаю ему, а сам за дисциплиной отдыхающих в зале наблюдаю. Не выходит ли кто за рамки дозволенного.

– Кормили тебя уже сегодня? – проявляет он обо мне заботу.

– Пока некогда. Народ вон, косяком прёт. Схлынет поток немного, тогда и перекушу. – снимаю я его тревогу за организацию моего питания.

– Иди поешь. Давай повязку, я пока за тебя постою. Дело знакомое – не забыл ещё как это делается. – снова начинает проявлять он обо мне заботу.

– Ты, давай, иди учи. К отработкам готовься. – отправляю его обратно в общагу.

– Ну, тогда пока. Успехов в безнадежном мероприятии. – пошутил и ушёл. Ему и правда, есть чем заняться. Долгов по учёбе выше крыши.

Дискотека подошла к концу. Народ начал расходиться. Патруль ещё зашёл. Спросили – всё ли нормально. Петрович меня им представил. Вот де – наш временный сотрудник, Серёжу на дверях на месяц заменяет.

После окончания официального времени работы ресторана Володя быстро бабки подбил. Завзала вернул билетную книжку и половину неучтенного нала, Петровичу его долю отстегнул. На руках у него осталось почти три его стипендии. А ничего так. Выгодно в кабаке на дверях стоять. Только, как-то всё тут у них очень просто так делается, ну, может так и надо. Работают то чаще простые схемы, а сложные мутки как правило и не мутятся.

Глава 68 Вовин столик

Вот уже третью неделю Володя в ресторане подрабатывает. Сергей ему тысячу раз спасибо сказал – как снеговик под солнышком тают его долги, на нескольких кафедрах даже уже вычеркнули его из списков задолжников и двоечников. Староста группы и та не вздрагивает его видя. А то ведь ей каждую неделю от замдекана на орехи доставалось, когда он списки должников по учёбе формировал. Сережа у него чуть ли не институтским чемпионом числился по количеству отработок пропущенных занятий и не полученных зачетов. А сейчас смотри – перековался, другим человеком словно стал, так скоро и в сессии будет выходить вовремя, а не к третьему экзамену…

Молодец Вова – другу помог, вовремя своё крепкое плечо подставил. У самого, правда, хвостики отрастать стали. Но это пока не критично, так – мелочи жизни. Вернется Сергей на своё рабочее место, тогда Володя быстро свои проблемы с обучением порешает. Вечера у него не будут заняты как сейчас, высвободится время на наверстывание отставания в учебном плане.

А пока он на дверях в кабаке стоит. Табличку, что информирует об отсутствии мест охраняет. Табличка эта весьма нужная и ценная. С неё полресторана кормится, к официальной зарплате с её помощью приварок имеет. В чём тут хитрость? Что за волшебная табличка такая? Вова раньше не знал, а сейчас в курсе. Он же теперь по другую сторону от ресторанной двери, с полным правом может сейчас отнести себя к внутренней среде организации с гордым названием ресторан. Это вам не пельменная или рюмочная какая. Ресторан – это звучит гордо.

Но вернемся к волшебной табличке. Развеем ещё одну тайну ресторанную из Володиного мира. В других мирах, оно может и совершенно иначе быть, а вот здесь так.

Как уже было сказано, внедрение ДАГ индивидуальной трудовой деятельности способствовало наполнению карманов ряда граждан СССР. Само собой, это было не их самоцелью. Зарабатывали они чтобы тратить. В том числе и в ресторане, где сейчас Вова работал. Спрос рождает предложение. Иногда в этом процессе такие выверты бывают, нарочно и не придумаешь. Нет, в Володином ресторане как раз всё ловко и придумали. Проявил себя сумрачный гений Изольды Генриховны.

Наряду со столиками для гостей ресторана в оном ещё один имелся. Обозначен он был на схеме данного заведения как столик для персонала. Вот он сейчас в распоряжение швейцара и предоставлялся. Тот за зарплату только расписывался два раза в месяц, но имел право места за данным столом продать страждущим при условии, что все остальные уже посетителями были заняты. Что и происходило практически каждую смену. Покушали-выпили посетители за тем столом, отправились далее по своим делам счастливые и довольные – ещё раз эти места можно продать. Но не каждый раз так получалось, чаще сидели посетители до упора, до последней минутки работы заведения.

Официантки тоже от обслуживания того стола чаевые получали, да и в кассу ресторана совершенно официально по чеку пополнение шло. Всем хорошо, никому не плохо.

Гардеробщики на это глядючи, тоже с разрешения завзала у себя в закутке столик поставили. Совсем уж для страждущих. Кому уж просто выпить и закусить по вечернему времени было просто невмочь. Без разницы, где будет это происходить – в зале под оркестр или в углу гардероба за стойками с одеждой. И ведь не пустовал столик тот. Находились желающие. За съеденное и выпитое по расценкам ресторанным платили, да ещё и на чай оставляли. Чудны дела твои Господи…

Всех раскладов у официанток Вова не знал, но и они к нему в течение вечера тоже подходили и сообщали о количестве мест, которые также можно было продать за их столиками, переминающимися за дверью потенциальным посетителям. Те тоже негласные правила игры прекрасно знали. Процесс осуществлялся, вероятно, уже не первый день. Схема эта в определённых кругах была известна.

Вова, до этого с ресторанной изнанкой не сталкивавшийся, сначала несколько удивился такому положению дел, но воспринял их без особого отторжения. Каждый вертится как может. Время сейчас на дворе такое. От коммунистической морали отшатнулись люди, а новая ещё только формируется. Отсюда все эти и проявления.

Сегодня ресторан был уже полон, но Володя пока свои места ещё не продал. Ничего, до закрытия ещё далеко. Наполнится ещё пустота его кармана. А вот, вроде и его кормильцы на подходе. Четверо уже возрастных мужиков в костюмах и при галстуках.

– Шеф, с местами порешать можно? Не обидим. День рождения у коллеги, а мест нигде нет. Третий ресторан уже обходим – везде голяк. – обратился к Володе один из подошедших.

– Пару минут подождите. У нас тоже аншлаг. Попробую, но ничего пока не обещаю. – бросив в урну до половины выкуренную сигарету ответил Вова. Вошёл внутрь ресторана, прошёл в зал, для вида потолкался там минутку и вышел обрадовать подошедшую компанию.

– Нашел вам места. Даже отдельный столик для вас сделал. Пойдёмте, проведу. – осчастливил он мужиков в костюмах.

– Возьми, шеф, за беспокойство. – в Вовину руку впорхнула купюра. Не синенькая, но и не фиолетовая.

Посидели за его столиком те мужики не долго. До конца смены удалось ещё раз его продать. Ну что, сегодня не самый сенокосный день был, но пол стипендии на карман упало. Да накормили мясом добрые души с кухни ещё. Не общежитский супец на ужин хлебал…

Глава 69 "Студенческая весна"

Во времени Володи всё шло своим чередом. Как-то понемногу сначала уменьшился, а затем и практически сошёл на нет выпуск новых книг родом из будущего. Видимо закончились у ДАГовцев прихваченные с собой тексты. Та же картина наблюдалась и с песнями. Новые мелодии постепенно растворились среди общей массы исполняемого и уже не так резали слух Сергея. Всё реже и реже он мог сообщить Володе об ещё одной новой песне из его времени. Запустили в эфир всё уворованное неведомые попаданцы, а сами то они ни написать, ни создать ничего подобного и не могли. Талантами необходимыми просто не обладали.

В положенное время, а именно десятого ноября восемьдесят второго года умер Леонид Ильич. К власти пришли новые люди, что несколько поменяло внешнюю политику страны. Прилавки магазинов наполнились товарами из экзотических для потребителей из СССР стран. Народ поговаривал, что долги нашему государству новое руководство стало из этих стран выбивать. При Брежневе то много денежек им раздали, всем помогали кому не попадя, а пришло время их возвращать – расплатиться они и не могут. Тогда и сказано им было – если валюты нет, то рассчитывайтесь товарами. Вот и везут сейчас в СССР и плетёные коврики разные, и латунные вазочки, и экзотические фрукты и овощи. Чем богата какая страна, тем и долг возвращает. С худой козы – хоть шерсти клок.

Новые кредиты тоже перестали этим якобы друзьям давать. Сидел как-то Вова в комнате отдыха в общежитии и телевизор смотрел. Новости, если была такая возможность, он всегда старался не пропускать. Как Сергей говорил – для общего развития. В одном из сюжетов в тот день показали отъезд делегации одной из африканских стран. Уезжали они домой весьма печальные, лица просто на них не было. Голос диктора за кадром при этом комментировал, что в финансовой помощи каким-то отказано. Инструкторов наших и оружия они тоже не получат. Сергей тогда этот сюжет Вове ещё и прокомментировал. Пояснил, что наше правительство через данный телепоказ всему миру сообщает, что халява кончилась, всё прогрессивное человечество мы кормить больше не будем, пока свой народ всем нужным не обеспечим. И ещё он Вове при этом поведал, что в его время все эти огромные кредиты пришлось данным государственным образованиям просто списать. Простить по их бедности, несчастных.

Студенческая жизнь – это не только лекции, семинары и поездки на картошку. Она ещё и за пределами аудиторий и колхозных полей протекает. И работа на дверях в ресторане в ней не главное. Так – эпизод, помощь другу. В этой самой жизни сейчас у Володи очень важное мероприятие намечается. "Студенческая весна". Все факультеты и курсы к ней готовятся. Володю тоже припахали. На гитаре играешь? Да. Поёшь? Есть немного. Вот и ещё один участник нашёлся. Велено было ему порепетировать и через три дня в отборочных просмотрах поучаствовать. Что репетировать? На своё усмотрение. Ну, тогда ладно.

На отборочный прогон зрителей собралось не мало. Комиссия, соответствующая тоже присутствовала во главе с замдекана. Декан, он человек занятой, только на финальное выступление придёт, некогда ему дурью маяться.

Девицы с факультета танцевали, стихи читали, парни наряду с этим песенным творчеством баловались. Вова – один из них. Ближе к концу отборочного просмотра и до него очередь дошла.

– Ну, а чем нас сегодня ветеран порадует? – уже несколько утомленно произнёс замдекана. Насмотрелся он уже и наслушался за вечер всякого разного, притомился даже немного. Ему бы к завтрашней лекции готовиться, а он художественной самодеятельностью всё любуется.

– Песня "Колоколенка". - присаживаясь на стул на сцене ответил Володя.

Сергей тоже решил от ДАГовцев не отставать, подербанить надумал немного будущее. Авось ему этот грех на небесах и простится. Надиктовал Вове слова, подсказал аккорды. Порепетировали несколько раз – вроде нормально получается.

– Хорошо, Владимир. Начинайте. Слушаем Вас. – это опять замдекана.

На горе на горушке стоит колоколенка,

А с неё по полюшку лупит пулемет,

И лежит на полюшке сапогами к солнышку

С растакой-то матерью наш геройский взвод.

После последней строчки замдекана немного нахмурился, а зал будто замер… Ни шепотка, ни ерзания…

Мы землицу хапаем скрюченными пальцами.

Пули как воробушки плещутся в пыли…

Дослушали песню Володи. Пару секунд зал сидел замерев, а потом все захлопали. Понравилась народу песня. Ну, ещё бы.

– Хорошая, Вова, песня. Но есть один моментик… – замдекана растакая-то матерь ухо резанула. Тут всё же студвесна, а не посиделки ветеранов.

Немного помолчав, замдекана продолжил.

– А, ещё что, Владимир, есть у тебя в репертуаре?

– "Подмога" ещё есть. Могу исполнить. – с некоторым сомнением в голосе Вова ему отвечает. Сергей в его голове аж замер. Если уж, растакая-то матерь подозрение в литературности текста у замдекана вызвала, по "Подмога", она его наповал сразит…

А Вове чего, он парень простой. Его попросили – он исполнит.

Жаль, подмога не пришла, подкрепленье не прислали.

Нас осталось только два, нас с тобою н…ли.

На этом выступление Вовы было прервано энергичным размахиванием рук замдекана. "Подмогу" на подмостках студвесны к исполнению категорически не разрешили.

После кроткого совещания комиссия всё же пропустила в следующий тур "Колоколенку". С ней Вова и выступил на студвесне. Грамоту даже получил.

И ещё один моментик. На той же неделе после лекции подошёл к Вове заместитель декана. Отвел его в стороночку и попросил слова списать у "Подмоги". Во как бывает.

Глава 70 Клиент

Сегодня опять на смену в ресторан и будет она у меня предпоследняя. Сережа уже почти все долги закрыл, текущие зачеты получил, пора ему и на своё рабочее место возвращаться – в кабаке дверью заведовать. Соскучилась она без него, чуть не плачет стоит поскрипывает.

Похоже, что и опаздываю я на свою трудовую вахту, автобуса что-то долго нет. Когда он не нужен – так один за одним они на остановку вкатываются, а когда необходим, вот как сейчас, то и не дождёшься. Законом подлости это в народе называется, а людей ведь не обманешь – они всё видят и неплохо выводы делать умеют.

О, вот и мой транспорт подходит. Нормально, успеваю. Что и было переживать.

– Петрович, привет. – это я так нашего гардеробщика приветствую. С ним мне сегодня всю смену в паре работать, так что лишнее доброе слово не помешает. Как бабушка моя говорит – лучше лисий хвост, чем волчий рот.

– Здравствуй, Володя. Проходи, раздевайся. – Петрович мне головой кивает и повязку протягивает.

Поношу её ещё пару раз, а там уж пусть Сергей дальше ею пользуется. Хотя, она ему и не нужна. Он – работник постоянный, у него форменная одежда имеется. Прохожу, куртку на своё законное место вешаю.

– Петрович, да у тебя сегодня гость. Раньше меня свой столик пристроил. Сам всё провернул и меня законного заработка лишил. – говорю так для вида, не нужна мне доля малая с его столика. У меня свой столик для поддержки штанов имеется. Продам места за ним на смене и при денежке буду.

А за столом, что гардеробщики у себя в закутке за вешалками установили, действительно, человек сидит. Мужчина вида вполне себе приличного, одет дорого и со вкусом, но пьян изрядно и костюм его неоднократно сегодня с землей соприкасался. Рубашка белая на груди вином залита, пуговка верхняя на ней расстёгнута и галстук приспущен. Кстати, весьма дорогой галстук. Обувь тоже не пролетарская, но вся глиной измазана. В общем – в загуле мужик, пьет, вероятно не первый день, отрывается по полной программе.

– Изольда сегодня вместо тебя на разводе. Она и организовала клиента. В зал, сам понимаешь, в таком виде ему не желательно, а душа то требует… – поделился со мной информацией Петрович.

Тут и сама Изольда Генриховна как черт из табакерки появляется. В руках поднос. А на нём чего только нет – и балычок, и икорка, салатик вида весьма приличного, бутылка дорогого коньяка и рюмка хрустальная гранями посверкивает. Я чуть не обалдел. За что же уважение такое данному клиенту? А не секретарь ли это какой из обкома партии? А может главный врач санэпидемстанции? Они ж тоже люди и с ними всякое бывает.

– Рудольф Адольфович, сейчас горячее будет готово, а пока вот можно уже и это немного покушать. – а сама то с подноса на столик у гардеробщиков еду и выгружает. А столик то сегодня не клеёночка сверху покрывает как обычно, а белой скатертью он застелен… Чем дальше, тем интересней.

– Вова, давай на своё рабочее место. Нечего в гардеробе прохлаждаться. – это так Изольда Генриховна меня из гардероба выпроваживает. Чтобы моё мурло пролетарское на аппетит неизвестного мне Рудольфа Адольфовича не влияло.

– Приятного аппетита, Рудольф Адольфович. – говорю ему и из гардероба испаряюсь. И правда, делать мне здесь нечего, тут царство Петровича. Он здесь командует и распоряжается. А я на свою дверь пойду. Скоро уже ресторану открываться, всего пара минут до начала его работы и осталась.

Регулирую поток клиентов, а сам всё на гардероб то поглядываю. Вот Изольда Генриховна сами соизволили туда мясное доставить. Потом ещё и с графином морса туда метнулась. Хлебушек в корзиночке туда же принесла. А может это какой депутат Верховного Совета? Или вор в законе загулял? Ломаю себе голову данным вопросом, никакая работа на ум не идёт. Столик свой продал, деньги не посмотрев в карман сунул. Даже не поинтересовался – сколько за работу мне клиенты отвалили.

Через какое-то время Изольда Генриховна из гардероба грязную посуду унесла. Всё скушал неведомый Рудольф Адольфович, аппетит у него в полном порядке. С алкогольдегидрогеназой тоже всё в норме – ещё бутылку коньяку Изольда в гардероб притаранила. Или Адольфович там Петровича спаивает? Этот от халявы не откажется – вмажет коньячку со всем удовольствием. Правда, если ему это Изольда Генриховна разрешит. У неё не забалуешь, вмиг мозги вправит если что не так.

Вот уже, и музыканты наши последнюю песню третий раз играть начали. Они её и пять раз исполнить могут – только плати, правда, тариф за это действо гораздо выше, чем был в течение вечера. И стрелки на часах окончание трудового дня уже сигнализируют, а Изольде Генриховне всё покою нет. Кофе в гардероб она несёт. Причем, настоящий, а не тот, что клиентам подают. Петрович последние номерки на одежду обменивает…

– Володя, задержись. Рудольфа Адольфовича надо будет до дома сопроводить. – несколько уставшим голосом говорит мне Изольда Генриховна.

Во, дожил. В доверие к Изольде Генриховне вошёл. Дорогого её гостя до дома сопровождать буду. А что, мне не тяжело. Завтра первой пары у меня нет, могу и задержаться. Лишь бы в общагу ночью пустили. Но это не проблема, привыкли вахтёры к моим поздним возвращениям, да и в авторитете я у них. Не с пьянок-гулянок, а с работы поздно на своё койко-место возвращаюсь.

А вот и такси подошло. Сейчас Рудольфа Адольфовича до места доставлять будем…

Глава 71 Рудольф Адольфович

Вот так и провёл свой вечер в гардеробе ресторана Рудольф Адольфович. Был накормлен и напоен под чутким надзором Изольды Генриховны, попутно споил Петровича и этим чуть не нарушил отлаженный процесс приема и выдачи верхней одежды посетителей сего заведения, ввёл в состояние задумчивости швейцара Володю…

Володе то чего задумываться и над чем голову ломать? А, интересно просто стало ему – кого же сама завзала в чертогах у Петровича потчует. Какому такому человеку столь высокая честь оказывается?

Просто там всё было. И весьма грустно. Никаких тайн, а банальная жизнь.

Рудольф Адольфович – дальняя родня, как говорят – седьмая вода на киселе, Изольде Генриховне. Всё у него в жизни вполне удачно складывалось – и в семье, и в производственной сфере. Друзья имелись надежные, денег хватало, связи были налажены в различных сферах. Тут сыну пришло время в армию идти. Мог бы он его и отмазать – возможности имелись, но сын ни в какую – иду служить как все. Попал в Афган. Погиб. После этого и сходил периодически с катушек Рудольф Адольфович. Запивал на несколько дней, заливал своё горе алкоголем. Помогало это плохо, но некоторое временное облегчение приносило. Так было и на сей раз. Друзья, родственники и знакомые ему сопереживали, в чём могли помогали, но сына вернуть ему не могли. Так тянулось уже больше года. Ну и ещё. По профессии был Рудольф Адольфович ювелиром. Причем – большим мастером своего дела. Таких на весь СССР на пальцах пересчитать было можно. Особо он себе известности не искал – кто надо, его и так знали. Очередь к нему была расписана не на один год вперед, причем, не из случайных людей.

Вот его и доставлял сегодня на такси до дома Володя. Выполнял поручение Изольды Генриховны. Кого вёз – не знал. Попросила его Изольда, он и помогал человеку. Помог до машины добраться – ноги плохо уже у Рудольфа Адольфовича ходили, на заднее сидение справа его поместил – самое это безопасное место в автомобиле при движении. Сам впереди рядом с водителем уместился, таксисту адрес назвал и покатили они в нужном направлении.

В отличии от Володи, Рудольф Адольфович немного о своём сопровождающем знал. Упомянутый выше Петрович, когда его Рудольф Адольфович коньяком угощал с разрешения Изольды Генриховны, про Вову ему немного рассказал. Сделано это было без всякой задней мысли, а после того как Рудольф Адольфович предложил выпить за своего погибшего в Афганистане сына. Тут Петрович по пьяному делу и вставил в разговор информацию о Владимире. Вот де, у нас тоже парнишка после Афгана работает. Временно швейцара на дверях замещает. Выложил и о том, что Вова орденоносец, и что боевыми искусствами владеет – смену назад такого бугая сумел успокоить… На бугая того и посмотреть страшно было, а Вова, так и ничего – справился, утихомирил буяна без вызова наряда милиции. Пожалел даже Петрович, что Вова последние смены дорабатывает и уходит. С ним, это он Рудольфу Адольфовичу сказал, очень всё тихо и спокойно у них было. Просто божья благодать на сменах Володиных наблюдалась.

– Владимир, ты, когда у Изольды работать заканчиваешь? – Рудольф Адольфович так к Вове обратился, когда они в такси ехали.

Пермь город большой, вдоль Камы на много километров протянулся, а ехали они куда-то за город. Там Рудольф Адольфович, оказывается, проживал. Двигались по времени они уже довольно долго, ветерком из окна Рудольфа Адольфовича немного обдуло – он слегка и протрезвел. После чего и разговор с Владимиром затеял.

– Одна всего смена и осталась. А там – уже свободен. Хорошая подработка к стипендии была, сейчас опять что-то искать надо. – Володя, повернувшись к Рудольфу Адольфовичу лицом, ответил.

Тот помолчал немного, подумал над чем-то и снова к Вове обратился.

– Может ко мне пойдёшь? Ювелирный магазин я открываю. Разрешило государство и такую сейчас частную деятельность. – озадачил внезапным предложением Вову Рудольф Адольфович.

– А кем? – Вова в ответ вопрос ему задал. Просто машинально проговорил эту короткую фразу.

– Ну понятно, не директором. Так же по вечерам в роли охранника сидеть. Петрович сказал, что ты в меде учишься. Верно? – продолжил Рудольф Адольфович.

– Да. – задумчиво ответил Вова.

– Работа пока через день. Один боец у меня уже подобран, ты будешь, да ещё одного на вечерние смены найти надо будет. Разрешение на оружие я вам сделаю. Это тоже сейчас каким-то чудом разрешили. Диву даюсь я переменам в последнее время. Так, даже и не верится, жизнь то как меняться стала. С оплатой не обижу. – совсем уже трезвым голосом говорит Вове Рудольф Адольфович. Не только ветерок его в порядок привел. Таблетку какую-то он ещё по ходу нашего движения принял.

Сумму оплаты за вечернюю смену он также Володе назвал. Та ему весьма понравилась. Единственное – как бы с учебой проблемы не возникли. Вечер через два в охране сидеть, а не тяжело ли будет?

– По учёбе чуть-чуть прикрою. Ректор ваш, Евгений Антонович, мне немного знаком. Подумай, Володя. – говорит Рудольф Адольфович, а сам визитку с телефоном Вове и протягивает.

Володя визитку взял. За предложение поблагодарил. Тут они и до дома Рудольфа Адольфовича доехали. То ли дворец, то ли крепость этот дом за городом из себя представлял, а скорее – то и другое вместе.

Глава 72 Последняя смена

Одна голова хорошо, а две лучше. Пообсуждали мы с Сергеем, попаданцем моим, неожиданное предложение от Рудольфа Адольфовича. Вроде и есть определенные плюсы, но информации для принятия взвешенного решения мало. С одной стороны, имеющиеся у нас панджшерские изумруды и ювелирный магазин к одной и той же плоскости бытия принадлежат, но кто знает, как там дело может повернуться. Так посмотреть, вроде и тропиночка для превращения изумрудов в деньги намечается, но не все дороги в рай ведут, какие и в совершенно другое место сворачивают. Коллективно решили – лошадей пока не гнать, собрать побольше сведений о Рудольфе Адольфовиче и его бизнесе, прокачать ситуацию, а потом и действовать.

Сегодня последнюю смену в ресторане у Изольды Генриховны работаю, так что отсюда будем и плясать. Пришёл пораньше, с Петровичем переговорил о его позавчерашнем госте. Оказалось, что Рудольф Адольфович ювелир, а я то и не знал. Причем, ювелир весьма неплохой и в своих кругах даже очень уважаемый. И ещё – сын у него в Афганистане погиб. Тут мне Петрович и повинился, что он обо мне Рудольфу Адольфовичу рассказал. Что я – тоже там воевал, награды имею и так далее. Ага – вот она, одна из возможных причин для моего приглашения к нему на работу. Выпил человек, расчувствовался, проассоциировал со своим погибшим сыном и решил помочь немного бедному студенту. Судя по его загородному жилищу, человек он весьма небедный и эта помощь ему не дорого обойдётся. Тем более, что он мне не за просто так денежки в карман ежемесячно вкладывать собирается, а работать я на него должен. Причем работа эта с элементами риска для жизни. Налёты на ювелирки случаются и не всегда они проходят без ущерба для их персонала.

Потом ещё сходил с девочками с кухни попрощался. Сказал, что последнюю смену сегодня работаю. Поблагодарил их за усиленное питание. Приглашали заходить и не забывать их. Отшутился, что мол, как только деньги будут – так сразу и загляну.

В течение смены и с официантками парой слов тоже перекинулся. Хоть и ухожу, но сложившиеся отношения со всеми надо поддерживать. На будущее – оно не лишним будет. Пригодится. Вот такой я продуманный и расчётливый стал. Жизнь научила.

Уже перед закрытием ресторана и с Изольдой Генриховной пообщался. Вернее, она сама подошла и сказала, что дядя Рудольф ей звонил.

– Тебя благодарил, Вова, за сопровождение и доставку до дома. – уже не как начальник к подчиненному, а просто как к знакомому человеку она ко мне обратилась. Верно всё, последние минуты я у неё под руководством нахожусь. Буквально через полчаса прекращаются у нас производственные отношения.

– Да что Вы, Изольда Генриховна, мне совсем не трудно его довести до дома было. Зато потом сам как обеспеченный человек к общежитию на такси подкатил. – улыбаюсь ей в ответ.

– Спрашивал ещё Рудольф Адольфович про тебя. Что за человек, как работал, ну и вообще. Дала я тебе хорошую характеристику. Сказала, что и у себя бы оставила при наличии вакансии. Что к работе со всей ответственностью относишься, дисциплинирован, воспитан… – характеризует меня с лучшей стороны Изольда Генриховна. Кому такое не приятно слышать, когда про тебя хорошо говорят.

– Спасибо, Изольда Генриховна. С вами было очень хорошо работать. – отвечаю ей ничуть душой не кривя.

– Не к себе ли Рудольф Адольфович тебя зовет? Говорил он, что магазин открывает. – интересуется Изольда Генриховна.

– Был разговор. Дали мне немного времени подумать. Телефон вот даже Рудольф Адольфович оставил. – визитку ей Рудольфа Адольфовича показываю.

– Дай посмотреть. – руку за визиткой протягивает. А что, мне не жалко, пусть смотрит.

Посмотрела на визитку. На меня посмотрела. Что-то секунду подумала. Обратно мне прямоугольничек глянцевый протягивает.

– Странно. Обычно он этот телефон мало кому дает. Приглянулся ты ему, Володя, чем-то. – внимательно так на меня глядя говорит Изольда Генриховна.

– Да не знаю я. Может перепутал Рудольф Адольфович визитки. Или других у него с собой просто не было. – Изольде Генриховне отвечаю.

– Рудольф Адольфович никогда ничего не путает. Не тот человек. Отнесись, Владимир, к его предложению очень серьезно. Хорошо подумай перед тем как дать ответ. – глядя мне в глаза произнесла Изольда Генриховна. Потом головой даже покачала.

– Спасибо за совет, Изольда Генриховна. Приму к сведению. – так же серьезным голосом ей отвечаю. Кончились хиханьки да хаханьки. Деловой разговор пошёл.

– Но и долго, Вова, не думай. Позвони ему на этой неделе. Не затягивай с ответом. – закончила наш разговор Изольда Генриховна и отошла от меня.

Да. Вот оно как. Собрал, называется, информацию. Ещё больше вопросов появилось. Хоть монетку кидай. Соглашаться – не соглашаться. Ладно, с проблемой надо ночь переспать. Утром решу.

Глава 73 Беда

Умирает он, не веря в сказки,

Сжав в руках разбитый пулемёт,

И к нему в набедренной повязке

Вражеский наемник подойдёт.

Подойдёт, посмотрит, удивится,

Вскинет пистолет, прищурив глаз,

Скажет: Много съел я бледнолицых,

Русских буду кушать первый раз…

Через неплотно прикрытую дверь из комнаты отдыха в коридор тихонько льется музыка.

– Привет, мужики. – приветствую парней. По виду – куда то собираются.

– О, Володя, давно не виделись. На боевой пост? – шутят так они. Виделись позавчера. Это раз. И два – не на боевой пост, а на дежурство я пришёл. Работаю я тут.

Да, работаю. Вот уже третий год у Рудольфа Адольфовича обучение медицине с работой совмещаю. По вечерам в его ювелирном магазине сокровища несметные охраняю. Это в течении весенних и осенних семестров, а в период своих законных каникул по стране разъезжаю. Доставляю не пирожки с капустой, а изделия, заказанные Рудольфу Адольфовичу социально значимыми людьми их регионов. Простым гражданам такие изделия не по карману. Дорогие они. Они то, что выложено в витринах магазина Рудольфа Адольфовича приобретают. Тоже не бижутерию, конечно, но продукт массового производства. Не Рудольфа Адольфовича изделия, а вышедшие из рук даже не его учеников, а так – подмастерий.

– Что, парни, в командировку? – переодеваясь в форму ребят спрашиваю.

– Не, за пивом Рудольф Адольфович послал. – смеются.

Куда – про это даже и не спрашиваю. Не принято у нас это. Да, они и не ответят. Нельзя им на подобные вопросы отвечать. Скорее всего, за камнями едут.

Переоделся. В зал вышел. С девицами, что продажей занимаются, поздоровался. Время пошло. Закапали минутки моего дежурства.

Когда у Рудольфа Адольфовича согласился работать, переживал – как успевать с учёбой буду. Но ничего, перестроился, более рационально время стал тратить. В отличники за это время не вышел, но по оперативной хирургии, общей хирургии и факультетской хирургии пятерки имею. Остальные дисциплины сданы на "хорошо". У многих зачетки менее красивые. От санитарской и сестринской практики меня освободили – за речкой её уже прошёл. В полевых условиях все зачеты сдал. Ещё бы от военных сборов освободиться, но не получится. Ладно, поиграем месяцок в армию, потом вместе с дипломом и звание офицерское получим. Может, не дай Бог, оно где и пригодится.

В общежитии уже не живу, квартиру снимаю. Даже телефон там себе поставил. Рудольф Адольфович опять же с этим немного помог. Вот он, телефон этот самый, меня в воскресенье утром и разбудил. Перечеркнул все планы. Хотел сегодня в больницу сходить, в приемнике подежурить. Целый год я так уже делаю, по выходным опыт нарабатываю. Когда цикл по хирургии у нас был, с докторами в экстренной хирургии познакомился, напросился к ним на дежурства ходить. Не отказали, сказали – с приемника начнёшь. Привезут, допустим, пациента с аппендицитом. Вместе с доктором в приемное отделение спустишься, за спиной его постоишь и посмотришь, как он больного осматривает, какие анализы назначает. Если, наш клиент, то побреешь ему нужные места, в отделение на каталочке поднимешь, до операционной доставишь. Потом помоешься и крючки во время операции держишь. Лишние руки в операционной никогда не помешают. Так и учишься. Потом и больше доверять будут, но это надо заслужить ещё. Ну, а после операции, доктор в истории болезни записи делает, а ты параллельно ход оперативного вмешательства в операционном журнале разборчиво фиксируешь. Он диктует, а ты записываешь. Хирурги, они писать не любят, им легче сделать, чем записать.

Так вот, зазвенел телефон…

– Володя, подъезжай срочно в магазин. – голос Рудольфа Адольфовича из трубки раздался. Только это и сказал, а затем трубку бросил. Даже не успел я ему ничего ответить.

Вбегаю. Саша, тоже из службы охраны нашей, на дверь кабинета Рудольфа Адольфовича мне показывает. Редко Рудольф Адольфович в нём бывает, но как сам он говорит – нужен кабинет для представительских целей.

– Добрый день, Рудольф Адольфович. – с порога ему говорю.

– Не добрый, Володя. Парней наших в Якутии убили на трассе. Машину потом с ними сожгли. Я обо всём уже договорился. С Сашей поедете сейчас прямо трупы забирать. Завтра в институт Евгению Антоновичу насчёт тебя позвоню. Быстро завтракай, если ещё не успел и поезжайте. Знал кто-то, что много камней они везли… – говорит мне Рудольф Адольфович, а сам бледный, дёрганый, никогда таким я его не видел…

– Хорошо, Рудольф Адольфович. – только ему и отвечаю.

– Да. Стволы не берите. Парней привезёте, похороним, а потом уже и разбираться будем. Жалко мужиков как, Вова, ой жалко… – уже выходящему мне Рудольф Адольфович говорит.

Ничего я больше ему не сказал. Только головой покивал.

Глава 74 Проблемы и их решение

Пока мы с Сашей в Якутию за парнями ездили, в Перми много что произошло. Неустановленные лица, так в официальных документах было прописано, ночью особняк Рудольфа Адольфовича обстреляли. Ну, если быть точным, по воротам из дробовика пару раз жахнули. Краску только и попортили, но это, сами понимаете, нехороший звоночек Рудольфу Адольфовичу был. Жил себе тихо ювелир, никому не мешал вроде, почти три года магазин держал, а видимо для кого-то как бельмо на глазу стал, в чьи-то расклады вклинился и вот ему в окошечко и постучали. Картечью.

В ювелирный магазин сразу же проверки зачастили из разных контролирующих и надзирающих органов. То им не так, другое не нравится, здесь нарушение выявили, там за недоработки на вид поставили.

– Нехорошие это наезды, Вова. – Сергей, попаданец мой так мне итог подвёл из происходящего. – Кому-то Рудольф Адольфович дорожку перешел сам того не замечая. Надо сейчас весьма осторожным быть, а то под такую раздачу попадешь – сам рад не будешь.

Рудольф Адольфович дерганый стал, похудел, но от алкоголя полностью отказался, мобилизовался весь как-то, но видно сила была не на его стороне. Сопротивлялся он, но из последних сил. Тут ещё информация просочилась, что денег он много серьезным людям должен за алмазы, в Якутии, утраченные. Говорили, что парни наши погибшие не только на деньги Рудольфа Адольфовича камешками закупились и домой их везли, там ещё и заемных было много. Не знаю, так ли это, но поговаривали.

Володю старшим над охраной в магазине поставили взамен погибшего коллеги. Рудольф Адольфович сказал, что это пока временно, а там посмотрим. Как Вова себя проявит. Да, только в такие времена и двигаться по карьерной лестнице, голову оторвут – сам и не заметишь, когда это произойдёт.

Володя с Сергеем так и сяк кумекали, всё думали – как Рудольфу Адольфовичу помочь, преодолеть возникшие трудности. Планировали они раньше, конечно, через Рудольфа Адольфовича панджшерские сокровища легализовать, но не при подобных обстоятельствах. Но, как часто получается – планируешь одно, а делать приходится совсем другое. Не по нашим хотелкам жизнь течёт, а по своим, порой не благоприятным для нас, законам. Решили всё же рискнуть.

– Рудольф Адольфович, не знаю, как правильно и сказать, но – вот, посмотрите. – говорю и выкладываю перед ним на стол панджшерские изумруды. Не все, половину. Вторая половина пока спрятана в надежном месте, но если потрошить меня начнут – то и им там не долго лежать осталось.

На камешки он взгляд бросил, покатал их пальцем по столу, один, второй внимательно через стекло порассматривал. Затем один взял и из кабинета вышел. Вернулся через несколько минут. Снова за стол свой сел. Помолчал немного. Снова камнями занялся. Больше часа их смотрел. Я как мышка сидел.

– Что это знаешь? – меня спрашивает.

– Представление имею. – отвечаю ему под его пристальным взглядом.

– И откуда такая радость? – снова меня спрашивает, а сам камешки по столу и пальчиком всё передвигает туда-сюда.

– Про то, что я в Афгане был, Вы, конечно, в курсе. Оттуда и изумруды. – говорю ему, а сам даже немного уже и жалеть начал, что раскрылся. Дело то не о трёх копейках идёт, ситуация несколько стрёмная.

– Ценность их представляешь? – снова, то на меня, то на камни смотрит, а в голове у него много, наверное, сейчас что вертится.

– Было время у меня со специальной литературой познакомиться, да и не в блинной почти три года работаю. – отвечаю Рудольфу Адольфовичу.

– Не боишься? – Рудольф Адольфович снова вопрос мне задает.

– Дураки только не боятся, Рудольф Адольфович. Имеются конечно опасения. – каков вопрос – таков и ответ с моей стороны.

– И что, ты, Вова хотел бы мне предложить? Заранее говорю – с деньгами у меня сейчас совсем плохо, долги одни и наезды со всех сторон. – обрисовывает уже известную мне ситуацию Рудольф Адольфович.

– Ну, в компаньоны мне к Вам проситься – наглость, а вот выпутаться из неприятностей с помощью этих камешков Вы, наверное, сможете? – задаю ему вопрос.

– Смогу. Ты что, помочь мне таким образом решил? Удивил, сильно меня ты, Володя. Со временем, я с тобой само-собой рассчитаюсь, но ситуация сильно на сказку какую-то похожая получается. На придуманную историю из книжки. Афган меня сына лишил, а тут бизнес мой спасает. Вот ведь выверт какой получается. – растерянно несколько Рудольф Адольфович мне говорит.

Предлагал мне он ещё бумагу со своей стороны написать об изумрудах этих. Я отказался. Куда я с ней, если что – в народный суд или прокуратуру что ли пойду? Так, на словах мне Рудольф Адольфович сумму озвучил. По его словам – пока весьма приблизительную. Надо ещё с камнями разбираться и разбираться. Я его уверил, что у меня с возвратом не горит, как только он все дела свои поправит, так пусть и отдавать по частям начнёт. Там видно будет. Сочтёмся.

Как Рудольф Адольфович проблемы порешал – мне было не известно. Не того полёта я птичка. Только вскоре всё у нас успокоилось, проверки и наезды прекратились, заказы снова косяком пошли. Сам заказанное к получателям возил, оттуда и знаю. В институте учёба протекала без проблем, в фирме Рудольфа Адольфовича повышение мне вышло. Жизнь продолжалась.

Глава 75 Псих

Шестой курс обучения у Володи – субординатура по хирургии летела буквально как метеор. Недели просто мелькали одна за другой. Вроде, только был понедельник, а тут уже опять – суббота. Скучать было некогда. С одной клинической базы переходили на другую, дежурили, принимали пациентов, ассистировали на операциях… Начали ребяткам сначала разрешать проводить отдельные элементы оперативных вмешательств, а затем и простейшие операции в типичных случаях. У некоторых субординаторов уже к середине шестого курса появились в активе самостоятельно выполненные, конечно же под контролем опытного врача, грыжесечения, аппендэктомии… На курсе акушерства принимали, опять же под наблюдением, нормально протекающие роды. Перед этим шестикурсников гоняли в хвост и в гриву по теории, разбирали все этапы каждой операции, обсуждали возможные осложнения при их проведении. Подготовка была крайне серьёзная. А иначе и нельзя – жизни людские от доктора зависят. Это ладно, неправильно покрасить забор – перекрасят и все дела, а если ты в отношении пациента на операции что-то, не то сделаешь – тут возможности переделать не будет, душу, отлетевшую у человека обратно вложить не получится.

Вот и сегодня, Володя возвращался домой после дежурства в роддоме. Ночью принял он свои первые нормальные роды, вроде и несколько часов после этого уже прошло, а душа и сейчас просто пела, хотелось каждому пассажиру полупустого трамвая сказать – вот, едете и не знаете, что я человека родил. Ну, не сам родил, а руководил и управлял данным процессом. За окном общественного транспорта мело, на улице было весьма холодно, но он не замечал этого, а вспоминал – как всё происходило, как появился на свет малыш, как он заплакал… Ощущения не передаваемые. То же было после первой самостоятельной операции. Там даже домой не пошёл, а остался вечером в ординаторской и всё заглядывал время от времени в палату, спрашивал своего пациента как он себя чувствует, не болит ли живот, смотрел не промокла ли повязка… В последующие дни сам перевязывал своего больного, потом, когда время подошло, снял ему швы, оформил выписку из истории болезни.

Вечером у Володи ещё одно дежурство. В ювелирном магазине у Рудольфа Адольфовича. Сейчас он заместитель по безопасности во всей их ювелирной фирме – и на производстве, и в местах продажи готовых изделий, но сегодня один из охранников в магазине внезапно заболел, и Вова решил тряхнуть стариной – посидеть в зале в роли блюстителя спокойствия и порядка. Заменить заболевшего кем-то другим не получалось – предпраздничный день, эпидемия гриппа, день рождения у напарника заболевшего… Всё внезапно как-то одно к одному сложилось и приходилось выходить на смену самому.

Покупателей было не много – мороз под сорок на улице. Меньше часа уже до закрытия оставалось, когда в зал магазина вошёл мужчина. Дерганый какой-то, шапка на глаза надвинута, а полушубок почему-то расстёгнут. Витрины с товаром как другие посетители магазина рассматривать не стал, а сразу к кассе двинулся. При выполнении данной траектории движения из-под полы обрез двуствольного охотничьего ружья выхватил, направил его на кассира. Володю как катапультой со стула подбросило, свой ствол он тоже к работе на автомате приготовил. Время, как будто немного замедлилось, в голове словно метроном заработал.

– Это ограбление. Деньги, быстро сюда. – как в боевике каком-то буквально завизжал грабитель. А обрез у него в руке так и ходит, вихляется в разные стороны. Володе сбоку это хорошо видно.

Только бы не выстрелил, только бы не выстрелил… Ленку, сука, заденет ведь… В голове мысль плавно так плывет. Также без дёрганий жму у своей машинки куда следует, пуля, отправленная в нижнюю треть предплечья достигает своей цели, козлина роняет обрез, падает на колени… Успел…

Затем начинаются чудеса. Здоровой рукой грабитель хватает свой обрез, вставляет стволы в рот, жмёт на спуск, а за доли секунды с его не повреждённой рукой встречается мой высокий ботинок на шнуровке. Ему не удобно, да и целая у него рука левая, правая рабочая – уже повреждена мной. Поэтому успеваю предупредить смертоубийство. Организм мой работает сам. Если бы спросили – почему так сделал, вразумительного ответа бы не было.

Вместе в шапкой улетают мягкие ткани лица грабителя и перед нами предстает что-то напоминающее персонаж из фильма ужасов. Пол лица снесло, одного глаза нет, кости черепа частично оголились. Кровь в стороны летит – головой, поврежденной он ещё вертит по сторонам. Хрипит что-то…

Хорошо Ленка за кассой это не видит, у её подножия на полу мужик валяется, а то бы с ума сошла. Мне и то не особо приятно такую картину видеть. Отпинываю в угол обрез, ору, чтобы в скорую и милицию звонили, аптечку ещё из комнаты отдыха принесли. Она у нас не простая, много там чего есть кроме положенного. Сам комплектовал на всякий случай.

А мужик то обделался. По магазину запашок пошёл… Вытряхиваю его из полушубка, руками ворот у его рубахи рву – только пуговицы в стороны полетели. Колю промедол, хотя и не должен он быть в нашей аптечке, поэтому пустой шприц-тюбик прячу в карман. На рану накладываю салфетки обильно смоченные раствором фурацилина. Тамара Павловна, продавщица наша, в возрасте уже женщина, руки разбойнику держит. Всё он их к голове тянет.

– Володя, что это было то? – меня при этом раз за разом спрашивает.

Если бы я сам что-то знал. Псих какой-то к нам заглянул. То деньги требует, стволом машет, а потом из него же и застрелиться пытается. Чуден мир в восьмидесятые годы двадцатого столетия. Хотя дурных и раньше много было, а со временем их только всё больше становится…

А вот и скорая, и милиция почти одновременно в наш магазин пожаловали, Рудольф Адольфович тоже где-то едет…

Глава 76 Ночной разговор

– Привет, Вова. Ты что, здесь работаешь? – медбрат со скорой это со мной поздоровался. С нашего курса парнишка оказался. Тоже субординатуру сейчас проходит, правда, по терапии. После пятого курса нас на три потока поделили – субординаторы по терапии, хирургии и акушерству-гинекологии. Тяжелее всех на хирпоток было попасть, за каждое место по нескольку желающих боролись. Так вот, приехавший с доктором медбрат на терапевтическом потоке проходил обучение, но и подработку на скорой не бросал. Практика там была весьма богатая – каждый день массу ситуаций разруливали, опыт медицинской деятельности нарабатывался просто уникальный.

– Здравствуй, Лёша. – киваю ему и в сторонку отхожу. Профессионалы прибыли – им и карты в руки.

Задал мне доктор со скорой несколько вопросов, что мол и как произошло. При этом одновременно он с пациентом занимался. Давление померял, пульс посчитал, сказал медбрату что кольнуть болезному. Забрали они его и в челюстно-лицевую хирургию укатили, а мы в компании с милицией остались. Тут и Рудольф Адольфович подъехал.

Скорая – она не даром так называется. Много нашего времени они не заняли, а вот с милицией мы чуть ли не до полуночи проваландались. Пока они опросили всех, бумаги свои составили, пофотографировали на месте происшествия – часики то тикали, минутки одна к другой плюсовались. Наконец и они покинули наш магазин. На прощание их старший нам рекомендовал город не покидать, а то вдруг что-то ещё от нас понадобится. Особенно это меня касалось. Ну, мы люди дисциплинированные, нам сказано – будем исполнять.

После отбытия милиции всё ещё один раз пришлось рассказать Рудольфу Адольфовичу. Он меня успокоил, что если что – поможет официально и не очень – связи у него имелись. Позвонил он даже в пару мест, проконсультировался со знакомыми служителями Фемиды, как я понял из его разговора по телефону. После телефонных консультаций Рудольф Адольфович ещё раз успокоил меня, сказал, что действовал я в пределах закона, даже статьи какие-то перечислил не так давно принятые. Надо сказать, что изменения, происходящие в СССР в последние годы очень сильно и законодательства коснулись. Что-то там у них постоянно принималось и изменялось, я не сильно за этим следил, но информация всё же до меня краешком доходила.

Так и сидели мы с Рудольфом Адольфовичем вдвоем в магазине и беседовали. И в ходе нашего разговора постепенно перешли на очень интересную тему.

– Хотел я с тобой, Володя, на этой неделе один вопрос обсудить, да что тянуть, сегодня и поговорим. – переключился с темы ограбления Рудольф Адольфович.

– Слушаю Вас внимательно, Рудольф Адольфович. – отвечаю, а у самого из головы всё тот мужик с обрезом не идёт.

– Не буду углубляться в детали, но ждут нас в стране большие перемены. – начал Рудольф Адольфович.

Мне пока сказать нечего, сижу слушаю.

– Ты, наверное, не отслеживаешь цену на нефть со своей учёбой. Так вот – если считать с олимпийского года, то за прошедшие шесть лет цена на чёрное золото в мире упала почти в четыре раза. СССР весьма значимый игрок на этом рынке, много мы валюты в бюджет от продажи нефти получаем, а тут такой провал по цене… В общем, в казну долларов стало поступать гораздо меньше, а тратить их есть на что. Короче – с нового года хотят изменить официальный курс зелёного по отношению к рублю. Причем, изменение будет весьма немаленьким. Делать это будут в несколько этапов, но на конечный результат это не повлияет. В нашем деле сейчас немалая доля твоих денег вертится, но они все в рублях. Изымать ты их пока не хочешь, правильно кстати делаешь – деньги должны работать. Есть у меня сейчас возможность все наши с тобой рубли по официальному курсу в доллары перевести. Ну, почти все, а на оставшиеся золота взять. После новогодних праздников богаче мы не станем, но ничего и не потеряем в отличие от тех, кто с рублями на руках останется. Понятна тебе моя мысль?

Слушаю Рудольфа Адольфовича и параллельно Сергея. Он рекомендует соглашаться. Сообщает ещё, что у них так же было. С пика восьмидесятого года цена на нефть к восемьдесят шестому с тридцати пяти долларов за баррель до менее чем десяти снизилась. Но там у них в СССР официальный курс рубля не меняли до последнего.

– Согласен я, Рудольф Адольфович. Правильное это решение. Вот бы ещё занять у кого рублей побольше и на них тоже долларов купить. А потом отдать дешевыми рублями, пусть и с процентами. Ну, если проценты те подъем курса доллара перекрывать будет. – вношу своё предложение.

– Думал я тоже об этом, не получается много занять, а с мелочью связываться не хочется. – Рудольф Адольфович мне отвечает.

Порешали мы с долларами. А многие ведь, как Сергей говорит, пролетят как фанера над Парижем. Пусть рубли то у них и останутся, но цены то на весь импорт взлетят. Не только на штаны и рубашки иностранные, но и на станки там разные и оборудование, чего пока сами делать не умеем. А это многое за собой потянет.

Вот такой вечер у меня насыщенный получился. Стрельнул даже разок и узнал, как финансовые проблемы наши Рудольф Адольфович постарается предупредить. Но, пока загадывать не будем, в жизни всякое может случиться.

Глава 77 Нерадостные вести

Когда чем-то для себя очень интересным занимаешься, всё остальное как бы отходит на задний план, многое происходящее вокруг тебя не замечаешь, информацию воспринимаешь выборочно… Так и с Володей произошло. Увлекся он хирургией, да ещё и работа в ювелирном магазине много времени занимала. Поэтому жил он в последние полгода несколько отстранившись от повседневности, тем более что заработки в ювелирке многое из происходившего вокруг него сглаживали. Ну, стали вдруг дороже почти все продукты питания, а он особо то и на ценник в гастрономе не смотрел – просто выбирал что ему нужно и из толстенького кошелька рассчитывался. Одежды у него и так полный шкаф был, так что в магазины данного профиля он года два, наверное, не заглядывал. Что и как там – не имел ни малейшего представления. А в городах по вечерам начинались перебои с хлебом, в сельских же районах уже и карточки на хлебушек были введены. Бери буханочку и всё. За следующей уже только завтра приходи.

Про цены на нефть его хоть Рудольф Адольфович просветил, а то так бы и был в неведении.

Поэтому Володя был усажен Сергеем перед телевизором. Обосновано это было просто – пора посмотреть, что там в мире делается, а то кроме животов, йодом намазанных, ничего больше и не видишь. Скоро, может быть, небо на землю упадёт, а ты, Вова, и не заметишь. Как-то вот так.

Про достижения отечественной промышленности и сельского хозяйства телевизор почему-то сегодня не рассказывал. Всегда про это много сюжетов было, а тут – как отрезало. Всё речь велась про какие-то санкции, которые ввели капиталистические страны против СССР. Да ввели они их так дружно, да по многим направлениям сразу. Никто от них такой пакости и не ждал, заранее к этому не готовился. Позавидовали мол они нашим успехам и на нас озлобились. Вот и вставляют палки в колеса. Не продают нам много всего нужного, а у нас проблемы возникают. Чем дальше – тем больше. Ещё и телевизор, как будто договорился с Рудольфом Адольфовичем, про падение цены на нефть вещает. Причем, и на перспективу в данном направлении рост цен не предполагает.

Про гонку вооружений ещё Вова сегодня по телевизору информацию получил и про то, что в Афганистане замирение никак не получается. А когда сюжеты про нашу жизнь в родной стране уже пошли, ему что-то совсем не весело стало. И так враги со всех сторон державу нашу как крепость осадили, мечут в неё камни и в ворота тараном бьют, а тут ещё и внутри гидра контрреволюции свои головы поднимает.

Оказывается, большие проблемы в Узбекской ССР возникли. Про то, что там местные власти проворовались все снизу до верху, слухи уже давно ходили, да и некоторые материалы расследований время от времени в официальном информационном поле появлялись – про приписки, двойную бухгалтерию и многоуровневую пирамиду лжи, воровства и взяточничества, а тут – волнения и погромы. Когда большие баи поняли, что никто их прикрывать и спасать не собирается, а дело совсем уж жареным запахло, то подняли они на беспорядки толпы отдельных несознательных граждан из близких и дальних родственников и попавших в зависимость от них дехкан. Местная милиция самоустранилась, а в некоторых случаях и в рядах погромщиков присутствует. Имеются случаи гибели нескольких членов комиссий, вскрывающих нарушения законности в Узбекской ССР, местных сотрудников КГБ, партийных и советских органов, а также множество жертв среди простых граждан русской национальности.

Во дела то, чума какая-то просто. Сергей у себя такого в истории не помнит. Твоё, Вова, время, как он выразился, по своей дорожке окончательно пошло. Сначала ДАГ, книжки, песенки, индивидуальная трудовая деятельность на фоне строительства коммунизма – это всё ладно, Бог с ними, а тут – мир капитала на СССР ополчился не по-детски, народные волнения у узбеков… Может ещё что происходит? Завтра дежурства в ювелирном магазине нет, по организации безопасности фирмы тоже пожара не наблюдается, поэтому после занятий в институте лежит путь Вовы в областную научную библиотеку подшивки центральных газет просматривать и содержащуюся в них информацию анализировать.

Чтение газет оптимизма не прибавило. Наряду с неблагоприятными тенденциями в экономике страны синтез отдельных фактов, кусочков опубликованных статистических материалов, стенограмм и прочего показал сложную ситуацию в отношениях со странами социалистического содружества. Пока наши лидеры им во всём помогали, ресурсами делились – всё было хорошо, а потребовали ответных подобных действий, про долги и кредиты напомнили – тут и начался раздрай.

Негативные моменты имелись в СССР и кроме узбекских волнений. Что-то назревало на западе Украинской ССР, прибалтийские республики недовольство демонстрировали…

И всё это как-то одновременно, словно кто-то волшебной палочкой взмахнул. Похоже, весело скоро будет, понесутся клочки по закоулочкам…

Глава 78 Встреча с деканом

В Москве на высоких должностях не глупые люди сидят, да у них ещё и советники, и консультанты по многим вопросам имеются. Собрались они, покумекали, сложившуюся ситуацию обмозговали и приняли решение. Загнивающему западному миру зубы показали – мол, ежели чего, то и мы ёкнуть не слабо можем, наш топор войны не тупее вашего. Одновременно было сказано, что так то мы парни хорошие, дружить и торговать готовы, а ежели непонятки какие возникли – давайте обсудим, консенсус поищем.

Попутчикам по социалистическому пути развития тоже своё фи было высказано, кое-какие краники были перекрыты, а где-то и послабления сделаны. Более гибкая политика в отношении их стала проводиться. Из заветных сейфов кое-какие документы на белый свет извлекли и пригрозили, что народу де вашему многое может стать известно про всякое-разное…

В Афганистане тоже хвост кому требовалось накрутили, правда кровушку родную уже лить не стали, а больше всё удалённо с помощью авиации и артиллерии работали. Да, дорого, но люди дороже.

Госрезерв распечатали, промышленность и сельское хозяйство на некое подобие мобилизационной экономики перевели, жуликов и разгильдяев карать стали без пощады. Кто недовольство высказывал – вызывали в соответствующие кабинеты и беседы проводили. На первый раз. Ежели не доходило с первого раза – там уже разные варианты применялись…

В Узбекскую ССР эшелоны и колонны двинулись. Не только муку и галоши они везли. Да, и ещё особый правовой режим там был введен. Узбекские события и Володи коснулись.

В понедельник на клиническую базу, где Володина группа занималась, из деканата позвонили – в пятнадцать ноль ноль явиться всем субординаторам в такой то корпус в такую то аудиторию. Явка обязательная. Явились всей группой во главе со своим старостой, а там уже весь наш хирургический поток перед дверьми в аудиторию собрался. В самой же аудитории, если через приоткрытую дверь заглянуть, декан что-то будущим терапевтам вещает. Вскоре с терпотоком закончили, и наша очередь настала.

За столом перед рядами мест что мы заняли, кроме декана ещё и два полковника находились. Один нам известен – начальник нашей военной кафедры, а вот второй был нам не знаком. Позднее оказалось, что это представитель областного военкомата.

– Так, коллеги. Внимательно слушаем. Повторять не буду. – начал наш декан.

А мы и так внимательно слушаем. Ничего повторять три раза нам не надо.

– Про события в Узбекской ССР вы знаете. Негативные явления там в настоящее время успешно устраняются вооруженными силами страны, но одной из причин произошедших там событий являются отставания в социальной сфере республики. Социальная сфера охватывает всё пространство жизни советского человека – от условий его труда и быта, медицинской помощи, организации досуга до социально-классовых и национальных отношений. – продолжил своё выступление декан. Говорит он всегда складно, без бумажки. Мужик наш декан очень умный и политически подкованный. А другого и деканом не назначат, тем более лечебного факультета.

– Так вот, вскрылись определённые проблемы и в медицинской помощи населению республики. Не всем, оказывается, она в настоящее время доступна, а особенно в сельской местности. Принято решение помочь. В отечественной традиции обучения врачебному искусству всегда присутствовало сочетание теории и практики, студент учился у постели больного. Теории вам преподали на настоящий момент более чем достаточно, сейчас пришла очередь практической подготовки. Имеется решение включить студентов выпускных курсов лечебных и педиатрических факультетов медицинских институтов ряда союзных республик в состав выездных бригад, задачей которых будет проведение всеобщей диспансеризации населения Узбекской ССР и лечение выявленной при этом патологии. Срок командировки – три месяца, так что к выпускным экзаменам домой вы уже вернётесь. – закончил декан.

Сидящие в зале субординаторы запереглядывались. Такого, конечно, никто не ожидал. Так, а полковники то тут ещё зачем? Скоро и про это мы узнали.

– Ну что, касатики. – на трибуну вышел начальник нашей военной кафедры и начал вещать своим командным голосом. Думали мы, что больше никогда с ним не увидимся после прохождения сборов и сдачи всех экзаменов и зачётов по военной медицине.

– Вот и ещё пришлось увидеться. Нечего улыбаться некоторым, Вас, Владимир Ильич, это в первую очередь касается. Пошатали прошлым летом Красные Казармы, прославили родной вуз… Воспоминания – отставить, вернёмся к сегодняшнему дню. Как вы знаете, в Узбекской ССР сейчас введен особый правовой режим, армия выполняет некоторые запланированные мероприятия. Медицинские выездные бригады так же будут работать под её крылом. Полный курс обучения на военной кафедре вы прошли, мужчины даже уже присягу приняли на сборах. Завтра данное мероприятие будет выполнено в отношении всех оставшихся не охваченных, в среду на кафедре получите обмундирование, ввиду чрезвычайной ситуации в виде исключения вам присваиваются звания прапорщиков. Приказ уже готов. После сдачи своих профильных выпускных экзаменов – как обычно, будете лейтенантами. Никогда такого на моей памяти ещё не было, да вот как поступить жизнь заставила. – закончил начальник военной кафедры и посмотрел на нашего декана.

Потом ещё полковник из военкомата своё рассказывал, но его уже особо и не слушали. Видя это, наш декан выступление его быстро закруглил и нас распустили по домам готовится к отправке в Узбекистан.

Володя Рудольфу Адольфовичу позвонил. Тот предложил порешать вопрос об оставлении Вовы в Перми, но он отказался. Повздыхал Рудольф Адольфович, но согласился с Володей. На три месяца он едет, а не на всю оставшуюся жизнь.

Глава 79 Перед отъездом

Рудольф Адольфович был хорошим руководителем – всё у него было продумано, заранее предусмотрено, соломка где надо соответствующим образом подстелена. У большинства начальников, если неожиданности какие-нибудь неприятные не случаются, проблемы не возникают, то цели худо-бедно достигаются. Но, стоит у них на производстве форс-мажору какому-нибудь появиться – всё летит кувырком, сроки срываются, полезный продукт не производится… У Рудольфа Адольфовича же всегда имелся запасной вариант, работник на подмену, резерв на непредвиденный случай. Так и с Володей получилось. Поворчал Рудольф Адольфович, но нашел кем Вову временно заменить. Не равноценной та замена была, но хоть скрипела телега, а ехать продолжала…

Володя же на военной кафедре полевое обмундирование получил, простирнул его. Даже чуть-чуть при этом отбеливателя добавил. Высушил затем казенную одёжку, подшился. В ателье не ходил – сам управился. Ещё, когда они оперативную хирургию и топографическую анатомию изучали, преподаватель им как-то сказал, что настоящий хирург сам себе штаны сшить может. Это на занятии было, когда они разные швы изучали и узлы вязать учились. Сколько лет прошло, а Вова эти слова всё помнил. Получилось у него очень даже ничего, благо подшивал форменную одежду он уже не в первый раз. Затем шкатулочку заветную достал со своими наградами и Красную Звезду и БЗ на положенное место им прикрепил, нашивки за ранения тоже своё законное место у него на груди заняли. В зеркало глянул – красавец просто, и ветеран заслуженный. Да ещё и в прапорщики неожиданно вышел – подрос в званиях.

Ну а после этого в общежитие к знакомым подался. Не сидеть же одному в квартире перед отправкой в Узбекскую ССР. Там не всё спокойно, хоть и под прикрытием армии будут они медицинскую помощь населению оказывать, а случиться может всякое. Восток, как один весьма авторитетный человек говорил – дело тонкое.

По дороге в общежитие в магазин Володя ещё заглянул – не с пустыми же руками в гости ехать. Коньяку взял, колбаски, сыра, хлебушка. Сам в общаге несколько лет жил – там это лишним не будет, сколько не привези, а всё мало окажется. Так что покупал он с запасом, чтобы ночью поисками провианта и ещё чего не заморачиваться. Забегая вперёд можно сказать – всё равно не хватило. Бегали ночью к таксистам за водкой они с друзьями ещё два раза. Последний раз уже перед самым утром. Из удали молодецкой, обратно через вахту в общежитие не пошли, а попросили знакомых со второго этажа связанные одеяла им спустить. По ним в окно и забрались. Могли и упасть, но для создания легенд и будущих воспоминаний об отъезде в Узбекистан, воспользовались они вот таким неординарным способом проникновения в общежитие. Чудили, так сказать, некоторым образом.

Когда на этаж к шестому курсу в общежитие Вова с сумками из магазина заявился, там уже гуляли по полной программе. Сами себе субординаторы проводы устраивали. Из комнат гремела магнитофонная музыка, кое-где гитары мучали, пели при этом что-то веселое… По коридору шатались новоявленные прапорщики в полевой форме, которая с головой выдавала в них сугубо штатских людей. Всё на них как-то топорщилось, было не обмято, не подогнано по фигуре… В общем – представляли они в данный момент из себя позор Советской Армии. Володя от данных индивидов отличался по внешнему виду в лучшую сторону. Да и украшали вышеназванных прапоров только криво прикреплённые комсомольские значки, Владимир же поражал взор соучеников заслуженными государственными наградами.

В комнате у его друзей была устроена парикмахерская. Посреди студенческого жилища стоял стул, а перед тем как занять на нём место каждый принимал на грудь полный стакан водки. После чего ему намыливали голову и оную брили под ноль. Присутствующие находили данное зрелище весьма забавным, каждый желал поучаствовать в данном процессе в роли парикмахера. Причем, перед тем, как оный цирюльник приступал к работе, ему опять же наливали его законные сто грамм. Володю пропустили к стулу без очереди и привели его голову также в соответствующее состояние. Хорошо, что уши ещё не отрезали в процессе данного мероприятия, хотя несколько порезов на волосистой части головы он всё же получил. Мастерство, как говорится, не пропьешь – многие из присутствующих наработали довольно большой опыт в данной области брея необходимые места пациентам в приемных покоях больниц.

После того, как все необходимые головы были приведены в боевую готовность, пол подмели, стул убрали и народ вернулся за накрытый стол. Вовина сумка тоже опустела. Сидели, говорили, вспоминали разное. Приему пищи и алкоголя это не мешало. Нашлась у ребят и гитара.

Володю несколько раз начинали расспрашивать о его наградах – ребята даже не знали об их наличии у сокурсника. Он переводил разговор на другое, но через какое-то время вопросы к нему повторялись. Пришлось коротко рассказать. Без подробностей, общими фразами.

Просидели до самого утра. Потом решили немного отдохнуть – вечером поезд и к нему надо тоже соответствующим образом подготовиться.

Глава 80 Аппендицит

Вот уже месяц ездим по кишлакам…

Словарный запас пермских шестикурсников пополнился – арык, чигирь, урак, курпач… С местным медицинским глоссарием не всё так радужно, поэтому помогают нам в нашей многотрудной деятельности приписанные к нам студенты из Ташкентского меда. Нет, русский язык узбеки знают, но не все хорошо владеют медицинской терминологией. Поэтому время от времени возникают трудности в сборе анамнеза жизни и заболевания. Местные студенты помогают нам точно понять – когда пациент заболел, как протекало заболевание, как именно болело, после чего становилось хуже, что помогало… С мужчинами легче – многие служили в армии и там обогатили свой словарный запас, с женщинами бывают более часто случаи некоторого недопонимания.

В нашей медицинской бригаде есть и настоящие врачи, не только субординаторы составляют её костяк. Если у нас возникают какие-то проблемы или в чём-то не можем сами разобраться – они всегда придут на помощь, подскажут, научат. Такая нам установка дана – при малейших сомнениях – спрашивай, что-то заподозрил – консультируйся. Нас сюда послали не для галочки и не для красивого отчёта о числе осмотренных, мы приехали работать. Вот и трудимся от зари до зари. А работы здесь много, народ в медицинском отношении тут и правда – подзапущенный.

Буквально вчера вентральную грыжу наблюдал размером с голову взрослого человека. Вентральная грыжа, если по-простому, это выход органов, располагающихся в брюшной полости, наружу. Нет, совсем на свежий воздух там ничего не выпадает, выпавшее находится как бы в мешке под кожей. Чаще всего такая грыжа формируется на месте операционного разреза на передней брюшной стенке. Оказывается, как мы совместно с ташкентским студентом выяснили, оперировали дехканина по поводу язвенной болезни желудка, всё было нормально, швы сняли, выписали, а он вскоре и трудится начал по полной программе, тяжести таскать – семью ему надо было кормить. В районе послеоперационного рубца появилось выпячивание, сам он его вправлял и работал дальше. Постепенно грыжа увеличивалась, появились боли, запоры, отрыжка, чувство тошноты… Работник сейчас из этого дехканина уже совсем никакой – так, сидит лук перебирает. Объяснил, что ему нужна операция, тянуть тут уже некуда – ущемится грыжа и всё, останутся его детки сиротками, а жена – вдовой. Запричитал узбек, боится оперироваться, а деваться некуда. Выписали ему направление на операцию и домой он ушёл.

Сижу, пациентов принимаю, про дехканина вспоминаю, а тут педиатр наш приходит – посмотри говорит, Володя, девочку. Родители привели, животик у неё второй день уже болит. Они его и грелкой грели, и травки какие-то пили, а он всё болит и болит, никак не проходит. К слову, педиатров в нашей бригаде больше чем остальных специалистов – детишек в кишлаках у узбеков много, всем им надо медицинскую помощь оказать, прививки сделать.

Остановил свой прием, объяснил очереди ситуацию и пошёл девочку консультировать Володя. Мама девочки в пестрой одежде, сама худенькая и маленькая такая, чуть не плачет, а папа – толстенький и кругленький, в тёмном костюме и рубашке с галстуком, тоже весь расстроенный.

Девочка видно в маму пошла – тоже маленькая и худенькая, бледненькая несколько. Педиатр сказала, что температурка у неё не большая, но есть. Тридцать семь и три. Лежит девочка на кушетке на правом боку, ручкой за живот держится. Попросил Володя её на спину повернуться, живот смотреть начал. Перед этим язык потрогал. Суховат язык, не понравился он Вове.

Так, жалуется девочка на боли в животе, говорит, что вчера болело в верху живота, а ночью и сейчас болеть стало ниже, больше справа. Два раза тошнило. Во рту сохнет, но не сильно. На правом боку лежать ей удобнее, а если на левый бок повернётся – живот болит сильнее. Брюшную стенку напрягает, в правой подвздошной области боль при пальпации сильнее и симптомы раздражения брюшины наблюдаются. А ведь острый аппендицит у малышки, да ещё умные родители грелочкой погрели, ноги бы им оторвать. Оперировать срочно надо. В кишлаке больницы нет – только ФАП, да и тот без фельдшера. Уволился фельдшер ещё в прошлом году и уехал в город. Срочно надо везти девочку в райцентр и в ЦРБ оперировать.

Позвонил Вова в больницу. Сказали – везите, только оперировать сами будете, местный хирург с другой бригадой по дальним кишлакам уехал, хорошо если завтра на месте будет. Операционная сестра в ЦРБ имеется, она всё подготовит и ждать будет.

Поместили девочку в санитарный уазик-буханку, родители и Вова тоже места там заняли. Поехали, благо не далеко. По дороге их, правда, какие-то мужчины в чапанах, но с оружием остановили. Местного водителя, что за рулём сидел, затрясло аж, но папа девочки из машины вышел, с мужиками в чапанах перетолковал и поехала наша машина дальше.

Хорошо худышек оперировать, это тебе любой хирург скажет. Под местной анестезией, анестезиолога в ЦРБ не было и анестезистки тоже, удалил Вова воспалённый червеобразный отросток у малышки, вечер и ночь с ней посидел, осуществил динамическое наблюдение, а на следующий день и местный хирург в ЦРБ вернулся. Володя же обратно в кишлак воротился. Оставшиеся три дня, пока бригада в том кишлаке работала, Вова в почете и уважении у местных жителей находился. Рядом с домом, где он квартировал, под навесом стол был накрыт с изысками местной кухни, и музыканты на национальных инструментах что-то местное исполняли, под тем же навесом разместившись. Угощал Вову папа той девочки. Он каким-то местным начальником оказался по партийной линии, а может даже и баем. Да Вове то от этого какая разница.

Глава 81 Подарок

Последний день сегодня в этом кишлаке дорабатываем, а завтра – в следующий. Там не долго задержимся – поменьше он чем тот, в котором ещё сегодня находимся. Потом ещё в один, затем – ещё… Так и поднимем уровень здоровья населения Узбекской ССР.

Папа девочки с аппендицитом сегодня в район ездил. Всё у неё нормально, через положенное время швы ей снимут и домой отпустят. Дал папе кой-какие рекомендации и попрощался с ним до вечера. После окончания моего сегодняшнего приема он меня на плов пригласил. Я и не отказался – плов здесь хороший. Попросил только музыкантов местных сегодня не звать – от их музыки у меня только в ушах шумит и аппетит портится. Об этом я конечно гостеприимному хозяину не сказал, дипломатично только попросил меня от сегодняшнего концерта избавить.

Как последнего пациента принял, собрал свои немногочисленные вещи чтобы завтра с утра с этим не заморачиваться. Под навес рядом с домом вышел, а там уже в казане почти всё и готово. А может и не готово – кто знает. Почему так говорю? Слова папы той девочки вспомнил. Он говорит, что за пловом в процессе приготовления следить и пробовать его не надо – не вкусный получится. Пустить процесс приготовления на самотек нужно, вот и получится содержимое казана весьма аппетитным. Поверим ему – за прошедшие дни у него всё получалось прекрасно.

Мусульманин папа девочки, а водку пьет, свинину ест. Спросил его – почему так. Ответ был весьма оригинален – а что, не человек я что ли. Насчёт водки ещё уточнил. Научили мол водку пить узбеков русские. Научить то пить научили, но только как остановиться вовремя – не сказали. Поэтому и пьет папа девочки водку до упора, а под жирный плов её не мало в организм ввести можно.

Рецепт приготовления плова папу девочки и сегодня не подвёл, всё приготовилось само-собой на высшем уровне. Вот и сидим мы с ним – плов едим и водку пьем.

Первый раз сегодня Володю тот папа видит при наградах. Вещи то Вова упаковал, в форме перед завтрашней дорогой остался. Зауважал ещё больше Владимира Ильича его сотрапезник, да по пьяному делу одну весьма интересную историю и рассказал. Вдвоем они сегодня сидели, чужих ушей в виде музыкантов местных рядом не было.

Сказал он, что у него тоже орден имеется. Нет, не его – он столько денег ещё не заработал, а прадедушкин ещё орден. Он в своё время активно боролся за счастье и богатство своей отдельно взятой большой семьи с некоторыми представителями местного населения, которые это вышеуказанное возжелали отнять и между собой на всех поделить. В ходе этой борьбы и был данный орден затрофеен. Папе девочки он конечно дорог как память, но он всё же решил доктору его подарить. Пусть глядя на него он эту свою пациентку вспоминает и её папу тоже. Володя поначалу отказывался, но потом всё же уступил напору чадолюбивого родителя. Последний сходил до своего жилища, извлёк из места хранения прадедушкину реликвию и выложил её на стол перед Владимиром. Владей мол.

Подарок представлял из себя пятиугольный щит, наложенный на лавровый венок и скреплённый лентой. Когда-то белый металл из которого был изготовлен данный орден был позолочен, но сейчас эта позолота местами уже сошла. По краю щита было что-то написано арабским шрифтом. В верхней части щита на красном мастичном поле были расположены звезда и горизонтальный полумесяц, а под ними – что-то типа герба. На венок ещё были наложены перекрещивающиеся сабли, частично перекрытые щитом. Обратная сторона ордена была гладкой, имела винтовое крепление. Там же была выгравирована цифра десять.

– Сергей, это чего такое? – решил проконсультироваться Володя у своего попаданца.

– Похоже на Военный Красный орден Хорезмской Народной Советской Республики. Пока ты его разглядывал, я тоже по каталогам прошёлся. Нашёл в одном аукционнике. Сам я такого и не видел даже живьем. Надпись на арабском – "Трудящиеся мусульмане всего мира, соединяйтесь!". Музейная вещица. Бери пока дарят, больше такой случай в жизни не представится. Кстати, обращение данной награды свободное, за куплю, продажу, дарение наказания не предусмотрено. На Ленинградском монетном дворе эти ордена делали. Награждали ими в двадцать четвертом году.

Принял Володя подарок, в платок носовой завернул, поглубже в карман спрятал. Потом с папой девочки они посидели ещё немного, плов доели, водку допили и разошлись. Вове завтра с утра в дорогу, выспаться ему перед этим надо.

Глава 82 Ваня Вишняков

Посидел Володя с папой девочки вечером знатно, но своими ногами до коечки дошёл. Обмундирование аккуратно на табурете сложил, подаренный орден, завернутый в носовой платок, в сумку свою из кармана переместил. Как говорится – подальше положишь – поближе возьмешь. Веками эта поговорка проверена, объективные законы бытия она отражает. Ноги потом помыл, да и спать улёгся.

Спалось не очень хорошо. В чужих местах Вова всегда чутко спал, от разных там малейших шорохов и звуков просыпался. Вот и здесь так же было.

Только уснул, в дверь тихонько постучали. Вскочил, голова после вечера с пловом и водкой ещё тяжёлая…

– Кто там? – в сторону двери проговорил. А в комнате темно, ничего не видно, еле ногами тапочки нащупал. Тапочки? Нет у меня здесь никаких тапочек, а есть только резиновые пляжные шлёпки. Во чудеса то… Ладно, сейчас проясним ситуацию. К двери сейчас подойдём и спросим, что такое стряслось…

– Владимир Ильич, вставайте. Простите пожалуйста, что второй раз за ночь беспокоим. Там на скорую позвонили, пулевое в живот говорят. Надо ехать, фельдшер сам не справится. – голос из-за двери мне отвечает.

Никто меня сегодня ночью ещё не беспокоил. Хотя, про какой-то второй раз уже говорят. Тапки ещё эти… Нашарил на стене выключатель, врубил свет… И где это я? Не узбекская это моя комната, а похоже на что-то казенное, гостиничное такое. Гостиница всегда гостиницей останется, хоть какой ремонт и отделку в ней не проводи. Не дом родной это, а только временное жилище. Так, опять сны про будущее начались? А что, давно уж не было. Пора, пора очередную серию посмотреть…

Вспоминаем быстро, где это я и что происходит. Ага, дежурю ночью по ЦРБ. Все матерые хирурги на кратковременные курсы повышения квалификации отправлены на неделю, а меня и оставили. Сказали, что ещё институтскую программу не забыл, а им надо пыль с мозгов стряхнуть. Вот и сиди днём на районном приёме, потом быстро делай обход в отделении, благо плановые операции на время учёбы наших монстров и гуру от хирургии отменили, а ночью будь добр скорой помогать по хирургическим проблемам. Поэтому живу сейчас временно прямо в поликлинике центральной районной больницы. Есть там парочка гостиничных номеров для проверяющих, врачей-консультантов из области и прочих нужных постояльцев.

– Что там у вас опять случилось? – молоденькую фельдшерицу со скорой спрашиваю.

– Там такая история, Владимир Ильич, просто жуть. Цыганёнок молоденький учительницу полюбил. По распределению она к ним в село приехала. Она его отвергла, а он напился пьяный и из ружья себе в живот и выстелил. – на ходу рассказывает мне фельдшер со скорой помощи. Идём мы к ним сейчас в лечебный корпус из поликлиники, там скорая помощь у нас в ЦРБ на первом этаже размещается. Днём то врач по скорой дежурит, а по ночам только фельдшерская бригада медицинскую помощь населению оказывает. Так по штатному расписанию нашей больницы положено. Это как-то главный врач нам объяснял.

Из кабинета на скорой фельдшеру на ФАП позвонил. В том селе, где цыганенок смертоубийство себе затеял совершить, больницы то нет, а только фельдшерско-акушерский пункт имеется. Туда цыгане и своего суицидника притащили, спасай мол медицинский работник дитя наше неразумное. Немного прояснил ситуацию, а потом и на санавиацию в область звякнул. Ввёл их в курс дела. Они велели всё самому на месте посмотреть, а потом с ФАПа им перезвонить.

В скоропомощьной УАЗик грузимся, мигалку врубаем, летим как на крыльях. Около ФАПа цыган стоит немеряно – откуда только взялось их столько, никогда не думал, что их так много в том селе живёт. Может праздник какой у них, в гости к кому приехали? Ладно, некогда про цыган думать, работать надо.

Входим с фельдшером со скорой в ФАП. Цыганенок на кушетке лежит, руками за живот держится, а сквозь пальцы, растопыренные кишечник видно. А не хило он стрельнул. Как так умудрился? Ну что, дурное дело не хитрое. Из угла в угол кабинета местная фельдшер туда-сюда мечется, не знает за что и схватиться. В сторонке у окна на стуле милиционер участковый сидит, в руках обрез двуствольный держит. Ага, видно из него цыганенок стрелялся. А сам цыганёнок худенький такой, то воет по-звериному, то стонет… Меня увидел, закричал – помогай доктор, спасай скорее.

Быстро сделал что надо, на санавиацию позвонил. Они на вертолёте вылетают в ЦРБ, я Ваню Вишнякова, так цыганенка того звали, на скорой туда доставляю, а в это время и операционная готова будет.

Операционная у нас на первом этаже, окна панорамные, оборудована хорошо, всё что надо есть. Много мы с мужиками оперируем, хватает работы.

Оперируем с Иваном Ивановичем, абдоминальщиком с санавиации, а он всё в окно время от времени поглядывает. Руками работает Иваныч, волшебник просто. Мне до него – как до Китая на четвереньках. Ещё и задом на перёд.

– Ты, Володя, почему цыган не учишь, как правильно надо себя жизни лишать? И тебе потом они спать спокойно не дают, и нас от лечения пациентов отвлекают. – шутит так Иван Иванович, а сам оперирует как Бог.

– Обещаю провести разъяснительную работу, Иван Иванович. С завтрашнего дня и начну. – отвечаю ему, а сам смотрю и учусь как надо оперировать в подобных случаях. Это ладно – санавиацию можно, когда вызвать, они помогут, а если не будет такой возможности? В жизни по-всякому может сложиться.

– Мы с тобой, Вова, должны обязательно этого Ваню Вишнякова со стола живым снять. Вон сколько цыган за окном у операционной собралось. Помрёт он, поставят и нас с тобой на ножи. Был уже такой случай у нас с мужиками на санавиации. Еле отбились. Потом их самих штопать пришлось. – серьёзно так говорит мне Иван Иванович. И не шутит ведь, что-то такое я краем уха слышал. Давно правда это было.

Оперировали почти четыре часа. Что-то убрали, что-то ушили, дефект на передней брюшной стенке ликвидировали, задренировали как надо… Вытащил цыганенка Иван Иванович, да и анестезиолог тоже отличный с ним на вертолёте доставлен к нам в ЦРБ был. Поблагодарил всех Иван Иванович и пошёл размываться, а Ваню Вишнякова увезли в послеоперационную палату…

На этом месте Володя и проснулся. Полежал ещё немного, подумал о сне. А хороший сон ему приснился. Самое главное – не про войну. Человека вон помог спасти, доброе дело сделал. Ну что, вставать уже пора. Сегодня они с бригадой в следующий кишлак должны переезжать, там их тоже пациенты уже ждут.

Глава 83 Вадим Иванович

Так двигаясь из одного кишлака в другой наша бригада ещё почти месяц и отработала. Трудовое законодательство в отношении нас вышестоящее руководство не соблюдало – пахали без выходных и праздников. Утром проснулись, белые халаты надели, день отработали, плов поели и спать. Что там в большом мире делается, даже и не представляли. Так, почти случайно кто-то что-то по радио выслушает, а телевизора иногда и неделями не видели – маршрут наш по таким отдалённым населённым пунктам был проложен, что просто ужас. Не представлял я раньше, что так люди ещё в двадцатом веке в нашей стране живут. Хотя и сам не в столице, а в маленьком лесном посёлке родился.

В одном из относительно больших кишлаков ещё с одной нашей медицинской бригадой пересеклись. Мы уже медицинские осмотры провели, все свои дела сделали, а они нам на смену прибывали. Им в задачу ставилось уже выявленных больных лечить. Мы то что – осмотрели, анализы взяли, диагнозы худо-бедно поставили и дальше двинулись, а они уже и реальную помощь оказывали.

– Привет, Вадим Иванович! Ты тут какими судьбами? – это я своего бывшего однокурсника встретил, ещё по своему первому заходу на обучение. Он теперь уже ординатуру заканчивал, а я только ещё в субординаторах числился. Опередили меня мои бывшие соученики из-за армии. Ну да ничего страшного, кому-то надо и Родину защищать от происков мирового империализма.

Оказалось, всё проще простого. Ординаторов тоже стали после новогодних праздников в узбекские бригады включать и согласно утвержденного графика сюда командировать. Вот этим и была обусловлена наша неожиданная встреча.

– Вадик, что хоть там у нас делается? Живём как оторванные от мира здесь, новостей никаких не знаем. Ходят слухи, что нашу командировку могут ещё на месяц продлить. Ты там ничего не слышал? – закидываю его вопросами. А он стоит, улыбается. Тоже рад, что знакомого встретил.

– Ничего хорошего, Вова, в Перми не происходит. Впрочем, как и везде. В январе объявили о какой-то финансовой реформе, я особо не вдавался в подробности, но говорят, что рубль наш к иностранным деньгам подешевел очень сильно, цены на всё почти каждый день растут, особенно на продукты питания. Тут в командировке хорошо – кормят-поят за государственный счёт, а дома денег только на еду еле хватало. В больницах зарплату стали задерживать, на заводах то же самое. Народ не доволен, забастовки уже были. – просвещает меня Вадик.

А у меня – глаза на лоб, во чудеса какие творятся. Рудольф Адольфович, жук то какой, рубли на доллары успел вовремя поменять да золотишком затариться, не пропали наши с ним денежки, сохранили мы с ним капитал… После возвращения не придётся идти по миру с протянутой рукой.

– В стране бардак какой-то творится. Такое впечатление, что всё как-то разом рухнуло. Нас, Володя, сюда на поезде отправили, пока ехали – такого насмотрелся. Поезда ходят не понятно по какому расписанию, час едем – два стоим, под Владимиром местные даже железную дорогу перекрывали, протестовали против чего-то… – продолжает свой рассказ Вадим Иванович.

Я же прихожу во всё большее недоумение. Стоило в командировку уехать, а там такие перемены. Мы тут работаем, ничего не знаем, а там – дороги перекрывают. Скоро и банды на тачанках с пулемётами появятся под чёрным флагом с черепом и костями. В России ведь краев не видят – начнут гулять – враз не остановишь.

– А в институте как дела? Что нового? – задаю нейтральный вопрос. Больше что-то ничего не приходит в голову спросить.

– Да там всё по-старому. Нас вот только сюда направили. Продолжается образовательный процесс. – Вадик мне отвечает.

– Кто-то из наших ещё здесь есть? – интересуюсь у Вадима Ивановича.

– Димку видел несколько дней назад. Валера и Шура тоже где-то по кишлакам отправлены. Все живы-здоровы. Хотя, болеют сейчас многие. Когда уезжали, в Перми эпидемия какая-то разгоралась. У людей голова начинает болеть, температура под сорок, потом сознание теряют, судороги. Примерно через неделю выздоравливают, но ходят какие-то тормозные, сознание спутанное, плохо соображают. Не знаю, как дальше будет, когда сюда отправлялись, там только всё только в начальной стадии было. – продолжает удивлять меня Вадим Иванович.

– Здесь пока всё тихо и спокойно. Никакой эпидемии нет. Народ, правда, в медицинском отношении запущен здорово. Так что хватит вам здесь работы. – проясняю Вадику местную ситуацию.

– Слушай, Вова, наш начальник на днях говорил, что у нас в бригаде хирурга не хватает. Может тебя к нам переведут? Мы же тут разгребаем сейчас то что вы навыявляли. Жаловался наш руководитель бригады, что направлений на грыжесечения у него целая куча, да ещё и прочей малой хирургии вагон и маленькая тележка, а хирург всего один. Надо ему ещё минимум одного, а лучше двух. Ты уже, наверное, со своими медосмотрами выше крыши наездился, не откажешься немного и руками поработать. Если согласен, пошли к нашему руководству. Они с твоими переговорят, может быть тебя к нам и отпустят. Вместе работать будем. – делает мне неожиданное предложение Вадим Иванович.

Предложение весьма интересное. От осмотров этих уже голова кругом идёт, с ума скоро сойду. Оперировать – оно конечно предпочтительнее. Тем более, что кроме меня в нашей бригаде ещё один субординатор хирург имеется. Вот пусть он осмотрами и занимается, а я к Вадику в бригаду перейду. Помогу их хирургу, а потом и домой уеду в срок назначенный. Со всех сторон мне хорошо выходит.

Пошёл я с Вадимом Ивановичем к его руководству. Через полчаса уже и переместился со своими вещами к ним в подразделение. Как уж там большие начальники вопрос мой решали – мне не ведомо, но своего я достиг. Наша старая бригада сегодня в следующий кишлак отправляется, а я сейчас иду помогать операционную развёртывать. Завтра с утра и за оперативную деятельность буду приниматься, а что уж там в мире творится – может всё и успокоится уже к моему возвращению из командировки. Будем на лучшее надеяться.

Глава 84 Новости

Решением руководства медицинской бригады Володе нарезали деляночку – будешь для начала заниматься амбулаторной хирургией, а там – как себя проявишь. Сначала ассистировать допустим, затем и самостоятельно поработать разрешим. Всё в твоих руках. Ну, а кто бы отказывался. Так оно правильно и на практике проверено.

Выделили Владимиру помощницу из опытных перевязочных медсестер и начал он заниматься исцелением узбекского народа. Отсортировывали ему пациентов с бородавками, папилломами, липомами, атеромами и фибромами. Пользовал он их старательно, не халтурил. В предоставленном ему для работы помещении йод в банке убывал прямо на глазах, а количество пустых ампул из-под новокаина в ёмкости для медицинских отходов росло. Ну, всё правильно – в одном месте убывало, а в другом – прибывало. Так оно всегда и бывает. Трудился Владимир как на конвейере – перекурит раз в час, а затем снова к столу.

На второй неделе пациентов с небольшими грыжами к нему записывать начали. Поначалу немного – операционных сестер не хватало, да и не каждую к Володе приставить можно было. Хирург он так – без году неделя, ему опытная медсестра помогать должна и вовремя по рукам бить, если творить начнёт что непотребное. На пробу несколько узбеков с грыжами только и направили – посмотреть на его работу. Справился Вова и с этим, недаром в Перми добровольцем в хирургию дежурить ходил. Под конец каждого рабочего дня ещё несколько человек с вросшим ногтем в коридоре у его кабинета всегда сидело. И этих болезных на Вовочку нашего перебросили – пусть поработает пока желание не пропало. И ему в радость, и людям польза.

По вечерам Володя с Вадиком у телевизора в комнате отдыха зависали. Смотрели новости. Последние не радовали. Экономические проблемы ширились и множились, народ был недоволен. Говорили об этом всё больше вскользь, не акцентировали дикторы внимание на неприятностях, но ежели их много – поневоле что-то да проскакивало. Эпидемия, про которую Вадим Иванович рассказывал Володе, тоже никак не унималась. Кроме центра России, захватила она уже и Урал, Сибирь, ряд союзных республик также не обошла своим вниманием. Однако, говорящие головы в телевизоре сообщали, что де у нас ещё ничего, а вот в Англии, Франции и прочих странах, выбравших капиталистический путь развития больных ещё больше. Про Африку и Китай с Индией вообще страхи рассказывали и показывали.

Появились такие больные и на участке работы медицинской бригады Володи. Причиной нового заболевания являлся мутировавший ортомиксовирус, передавалось оно от человека к человеку воздушно-капельным путём. Поэтому, с целью профилактики распространения заразы и лечения, заболевших изолировали и госпитализировали в спешном порядке развернутые армейские палатки. Медицинские сестры с ног сбиваясь ставили им капельницы, проводили назначенную докторами симптоматическую терапию. Через семь дней заболевшим становилось несколько лучше, и родственники забирали их домой. Некоторые и умирали. Не без этого.

– Вадим Иванович, Владимир Ильич, вот вы где, а я вас обыскалась. Начальник всех у себя собирает. Доводить информацию какую-то будут. – стрельнув глазами на Вадика проговорила вбежавшая в комнату отдыха медсестра. Нет бы на меня так посмотрела, а то всё хорошее Вадиму Ивановичу достается, а мы всё в лишенцах каких-то ходим. Вадик ей тоже ласково улыбнулся, головой кивнул.

– Мариша, а про что говорить то будут? Ты не в курсе? – Вадим Иванович её так интимно спрашивает. А она даже покраснела немного, глазки потупила…

– Нет, Вадим Иванович. Приходите с Владимиром Ильичом и сами всё узнаете. – сказала и дальше куда-то побежала. На посылках она сегодня у нашей золотой рыбки.

Деваться некуда. Начальство зовёт – нам только подчиняться остается. Телевизор привели в спящее состояние и в сторону местонахождения штаба бригады двинулись.

– Все на месте? – суровым взглядом обвела наши ряды мать-командирша. Это она так, вид делает и грозной притворяется. На самом деле Ираида Васильевна – душа-человек и прекрасный офтальмолог. Социальная маска на ней сейчас такая – начальник.

Отвечать на её вопрос не требуется. Сама она видит, что присутствие стопроцентное. Не так нас и много, все как на ладошке.

– Бумага, коллеги, пришла из Москвы в Ташкент. Всемирная организация здравоохранения в рамках борьбы с новой инфекцией начинает компанию вакцинации населения. Американцы у себя вакцину разработали и провели её апробацию. Несколько фармацевтических компаний данную вакцину сейчас уже у них производят. СССР как члену ВОЗ тоже определённую долю той вакцины выделили. Поступления начнутся через неделю. – была выдана нам Ираидой Васильевной вводная. Как на телеграфе она нам её отстучала. Обычно она не так говорит, а тут как по бумажке оттараторила.

Кто-то из матёрых руку поднял. Я и Вадик сидим, только слушаем.

– Ираида Васильевна, что-то быстро у них получилось вакцину создать. Вас это не удивляет? – задал свой вопрос возрастной доктор с носом выдающихся размеров.

– Опять, коллега, умнее всех желаете быть? Ставите под сомнение достижения мировой науки? – отвечает ему Ираида Васильевна. Она с этим дерматологом постоянно на ножах. Он на неё в обиде. Злые языки утверждают, что Афанасьевич имел желание нашей бригадой руководить, но назначили Ираиду Васильевну. Она не сильно и хотела этого, а с приказом не поспоришь. Вот ёжик между ними и пробежал.

– Таким образом, в течение недели закругляем все свои текущие дела и будем заниматься вакцинацией населения. Какое-то время придётся ещё здесь поработать. Отъезд домой до завершения вышеуказанной деятельности откладывается. Это касается и ординаторов, а также примкнувшего к нам студента шестого курса. Так что, Владимир, моли Бога чтобы всё здесь до твоих госэкзаменов закончилось. – говорит Ираида Васильевна и на меня смотрит.

Да. Попал. Ещё и жара скоро начнётся. Сейчас уже как лето, а в конце июня уже и чилля улыбнётся нам во всей своей красе. Зной без ветра и осадков. Вот весело будет по кишлакам вакцинацию проводить. Может и победим эпидемию к тому времени, но есть у меня какое-то неприятное предчувствие…

Глава 85 Телефонные переговоры

Пятница. Хорошо то как. Сегодня домой звонить буду. Договоренность у меня с родителями такая. Не важно – зима ли, осень, дождь проливной или светит солнышко – иду на междугородный переговорный пункт. И в Перми ходил, и в Узбекской ССР данную традицию я не нарушаю. Правда, здесь иногда возникали проблемы – не в каждом кишлаке переговорный пункт в почтовом отделении имелся. Да и сама почта тоже не во всех населённых пунктах здесь была. Только большие кишлаки почтовыми отделениями могли похвастать.

В нашем сегодняшнем кишлаке такое благо цивилизации имеется. Только кабинка для переговоров всего одна и немного приходится посидеть в очереди. Ничего страшного – подождём. Интересный момент – место для переговоров только одно, но и оно пронумеровано. На непрофессионально покрашенной зелёной краской двери кабинки с телефоном кто-то кривенько намалевал белую единицу. Может по почтовым правилам так и положено? По крайней мере, возрастной узбек, руководящий из-за опять же зелёного барьера процессом связи, предлагает посетителям пройти для разговора именно в кабинку номер один. Хотя кабинки под номером два или ещё каким-то на переговорном пункте нет.

Вот и до меня очередь дошла. Набираю как положено коды области, района, а затем и домашний номер, тоже через код…

– Добрый вечер, мама. Как вы там? Что нового? Не болеете? – немного громче чем обычно говорю в телефонную трубку. Связь не очень хорошая, так что приходится повышать голос. Через фанеру кабинки все присутствующие в почтовом отделении тоже в данном разговоре участвуют. Односторонним образом. Слышат они, что я говорю, а вот ответы мне – им уже не слышны.

– У нас, Вова, всё пока хорошо. От отца и бабушки тебе привет. Погода нормальная. Работаем. – мама мне отвечает.

Резануло ухо, услышанное "пока". Уточнить надо, что там у них происходит.

– На посёлке не болеют? – задаю волнующий меня больше всего вопрос.

– Да как, Вова, не болеть – болеют. Ещё как. Вон вчера бабушкину соседку Маню Чернову в больницу скорая увезла. Знаешь ведь ты её. К бабушке она часто в гости похаживает. – мама меня информирует. В голосе нотки тревожные проскакивают.

– Вы особо сейчас никуда не ходите. Лишний раз, и бабушка пусть дома посидит. И к себе никого не пускайте. – инструктирую домашних. Сердце за них болит. Одни они там у меня остались.

– Хорошо, Володечка. На работу то всё равно идти надо, хлебушек то никто за просто так в дом не принесёт. – отвечает мама.

Всё верно она говорит. Не пенсионеры пока ещё у меня родители. На работу ходить им приходится.

– Что про вакцинацию то у вас говорят? Когда будут проводить? – опять громко чуть не кричу в трубку. Связь как-то плавает. То лучше их мне слышно, а то совсем чуть-чуть. У них то же самое. Временами мама мне сообщает, что меня не слышно. Приходится говорить одно и то же по два раза.

– На леспромхозовской конторе объявление повесили, что со следующей недели прививать всех начнут. Написано, что на дому делать вакцинацию всем будут. Фельдшер Дина Ивановна на скорой приедет. Помнишь Дину Ивановну? Школьным фельдшером она работала, а сейчас на скорую помощь в больницу перешла. – начинает мне мама про вакцинацию рассказывать.

Молодцы, правильно они решили на дому всех вакцинировать. Нечего народу в больницу ходить, друг от друга заражаться. Ещё бы карантин объявили, посидели бы люди немного по домам, всё потом больных было бы меньше.

Затем ещё немного поговорили. Мама мне поселковые новости рассказала. Они у них довольно однообразные – какая старуха умерла, да какой мужик чуть не запился. Так и в прошлом, и в позапрошлом году было, и пять лет назад…

– Ты, Володя, давай, будь умником. Не болей. – завершила мама наш разговор.

Правильно. Болеть мне сейчас никак нельзя. Тем более, что в настоящее время я ещё и в командировке. В чужом месте болеть в два раза хуже. Дома то и стены помогают.

После разговора с домашними снова в конец очереди на переговоры встал. Рудольфу Адольфовичу сегодня надо ещё позвонить. Узнать, как там денежки мои прибывают, капитал мой вес и солидность набирает. Надо мне уже что-то решать. Скоро госэкзамены сдам, Евгений Антонович нам в торжественной обстановке дипломы врачей вручит и поеду я согласно заключенному договору в родную область. Денег для открытия своего магазина уже более чем достаточно. Порог входа в торговлю антиквариатом не так чтобы уж и низкий, но стараниями Рудольфа Адольфовича моя доля, вложенная в его дело панджшерскими изумрудами за прошедший период хорошо подросла. Особенно помог своевременно произведённый обмен рублей на валюту и золото. Ещё раз за это надо спасибо сказать Рудольфу Адольфовичу. Ага, вот и снова моя очередь в фанерной будочке говорить подошла. Дверь с цифрой один открываю, трубку в руку беру. Диск на стареньком аппарате вращается с характерными звуками. Вот и соединение.

– Слушаю. – Рудольф Адольфович мне отвечает, а голос какой-то больной, прикашливает ещё при разговоре Рудольф Адольфович. Не заболел ли? Вот уж чего не надо. Смертность при нынешней эпидемии не так чтобы и велика, но глава нашей фирмы уже в возрасте и здоровье у него оставляет желать лучшего.

– Добрый день, Рудольф Адольфович. Это Володя. Как себя чувствуете, не более те ли? Голос и кашель мне Ваш что-то не нравится. – говорю, стараясь не выдать своего волнения.

– А, Володя. Привет. Да, приболел что-то. Голова раскалывается, температура второй день держится. Моисеич ко мне домой вчера приезжал. Манжетку на руку накладывал, трубкой своей холодной лёгкие и сердце прослушивал. Язык заставил высунуть. Дыхание моё ему не понравилось. Хрипит что-то в лёгких. Таблеток выдал разных, сижу лечусь. Микстуры ваши горькие пью. – Рудольф Адольфович мне отвечает. По голосу слышу, что рад он моему звонку. После смерти сына, я у него на отдельном положении. Даже как-то заговаривал на предмет дело своё мне в будущем передать. В мыслях своих он уже усыновил меня. Сам об этом мне однажды рассказывал.

Не стал Володя его про финансовые дела спрашивать. Человек болеет, а тут ещё его и производственными вопросами грузят. Совесть надо иметь. Посоветовал новый антибиотик, только не давно в продаже появившийся. Другие рекомендации общего характера дал.

– Выздоравливайте, Рудольф Адольфович. Мы без вас просто пропадем. Лечитесь, я Вам через недельку перезвоню. – закончил с Пермью разговор, а на душе неспокойно. Чёртова эпидемия.

После телефонных разговоров сходил с начальником почтового отделения рассчитался. Ничего себе, как за неделю тарифы выросли. Прошлый раз эта услуга почти в два раза меньше стоила, а если бы месяц назад – за эти же деньги можно было целый день разговаривать. Ещё и сдачу бы получил.

Цены в стране растут буквально на всё и каждый день. В обороте вон уже и пятисотенные, и тысячные бумажки появились. Про расчёты монетами мы уже и забыли – всё округлено до рубля. Да и на рубль то уже ничего не купишь. Разве что коробок спичек, но и за него скоро больше уже просить будут. Многие продукты и предметы первой необходимости только по талонам и карточкам – просто за одни деньги не продают. Ладно, нас армия кормит и одевает, мыло и сигареты по нормам выдают, а гражданское население то с хлеба на квас перебивается, последний хрен без соли доедает.

Ох, грехи наши тяжкие. Да ладно, прорвемся.

Пошёл Володя к завтрашнему дню готовиться. Руководство объявило, что вакцина на подходе. Только её подвезут, профилактикой новой инфекции вплотную займемся. Грудью встанем на борьбу с мутировавшим вирусом.

Глава 86 Государственные экзамены и перед ними

Как и было обещано, коробки с вакциной поступили вовремя. Умеют же за океаном упаковывать – ни одна ампулка не разбилась, всё по счёту доехало.

Распаковали полученное и приступили к работе. Все – и доктора, и средний медицинский персонал были задействованы в прививочной деятельности. Врачам конечно это было несколько не по чину, но был и у них стимул сестринскими манипуляциями заняться.

Ввиду эпидемии вышестоящим руководством медицинские осмотры решено было прекратить, высвободившихся медицинских работников задействовать в прививочной компании, а затем возвратить их в места первоначального пребывания. Если сказать просто – сделаете свыше назначенное и домой вас отправим.

Домой хотели все. Напутешествовались уже российские медики по Узбекской ССР, насмотрелись на её красоты, экзотика местная стояла всем поперёк горла.

Месяц кололи, кололи, кололи… Наконец была сделана последняя прививка и заполнен необходимый отчётный медицинский документ. Как гора с плеч упала – можно уже вещи в обратную дорогу паковать. Да было бы что, никто особо барахлом в командировке и не оброс.

Медицинские бригады съезжались в Ташкент, а затем уже их персонал формировали в группы по территориальному принципу и отправляли по месту жительства. Володе и Вадиму Ивановичу пришлось в столице Узбекской ССР почти на неделю задержаться пока ждали всех выезжающих в Пермь. По одному в сторону дома не отпускали – в ряде областей население вело себя не очень спокойно, отмечались случаи мародерства, особенно много неприятностей доставляли властям жители национальных республик. В них как будто демоны вселились. Появились местами даже бандформирования, которые как во времена Гражданской войны останавливали и грабили поезда.

Сергей наблюдая происходящие события в мире Володи понимал, что данная реальность становится всё более не похожей на его действительность. Складывалось так, что Вовин мир, пожалуй, ждут ещё большие потрясения, чем были во времени Сергея. Хаос в экономике, национальные проблемы, обострение противостояния с капиталистическими странами, эпидемия… Получался какой-то идеальный шторм, как говорят американцы.

Преодолев все трудности и препятствия Владимир и Вадим Иванович добрались похудевшие и уставшие до Перми. Вадик в общежитие своё отправился, а Вова – на съемную квартиру. Отзвонился Володя Рудольфу Адольфовичу, доложился о своем прибытии и отдыхал пару дней. Даже в институт не ходил, а только мылся, несколько раз посетил продовольственный магазин, где по весьма недружественным ценам покупал продукты, а затем уже на своей кухне и поедал их с явно выраженным аппетитом. Наголодались они с Вадиком в дороге, выданное с собой сухим пайком быстро съели, а пополнить запас продовольствия не везде получалось – помимо денег нужны ещё были и местные продуктовые карточки. Кроме мытья и поглощения пищи Володя за эти двое суток ещё и почти выспался. Поэтому на третий день жизни в Перми, придя в относительно нормальное состояние он отправился в институт.

Отчитавшись где было положено, Владимир посетил деканат. Расписание выпускных экзаменов, размещенное на стенде, им было прочитано и зафиксировано в блокноте. Получалось, что дней на подготовку остается совсем не много и надо бы уже садиться листать учебники и монографии.

В списке государственных экзаменов первым стоял научный коммунизм. До того, как перейти к собственно медицинским дисциплинам выпускник должен был показать свою идеологическую подкованность и знание марксистко-ленинской теории. Случалось, что шестикурсник и не получал допуска к проверке знаний в области врачевания завалив экзамен по вышеназванной общественной науке. Такое случалось очень редко, но бывало. Сказания об этом передавались из поколения в поколение. Причем, некоторые фамилии споткнувшихся в своё время на научном коммунизме, в медицинском сообществе сейчас были хорошо известны и пользовались данные доктора заслуженным авторитетом.

Володя научного коммунизма не боялся. Попаданец то у него на что? Подскажет и прояснит имеющиеся неясности по билету. Так и случилось. Правда, поволноваться на данном экзамене всё же пришлось – Вовины конспекты первоисточников профессору не понравились. Слишком куцыми они были и не всегда отражали истинное содержание статей классиков. Пришлось вертеться как ужу на сковородке, но всё обошлось.

Хирургию сдавали долго. Сначала показывали своё умение работать с больным. Выслушивали его жалобы, сами задавали необходимые вопросы, собирали анамнез жизни и заболевания, аускультировали, пальпировали, перкутировали пациента, ставили ему диагноз, назначали лечение, выписывали рецепты… На втором этапе экзамена у выпускника оценивались практические навыки. Экзаменуемые определяли группу крови, собирали систему для её переливания, демонстрировали комиссии иммобилизацию конечностей при переломах, накладывали жгут, кого-то просили подготовить набор инструментов для скелетного вытяжения или какой-то операции. Володе досталось приготовить инструменты для трепанации черепа. Затруднений это у него не вызвало. На третьем этапе экзамена тянули билет с вопросами. Его содержание также было регламентировано – вопрос по общей хирургии, что-то из частной хирургии и вопрос из таких разделов как урология, травматология, онкология, военно-полевая хирургия…

На каждом из этапов сдающий экзамен получал оценку, затем они суммировались и выводилась одна общая. Володя получил на данном экзамене "отлично".

Остальные госы Володя сдал тоже без особых затруднений. Правда, на социальной гигиене немного поплыл со средними и относительными величинами, но профессор повздыхав – что с будущего хирурга взять, поставил хорошую оценку.

Глава 87 Последствия вакцинации

– Володя, извини за банальность, позволь поздравить с завершением важнейшего этапа твоей жизни – окончанием института.

Это Сергей, попаданец мой, как только я проснулся сегодня утром меня решил поздравить. Неоднократно уже замечал, что часто умные люди, как дело до поздравлений кому-нибудь доходит, клише каким-то отделываются, а индивиды с весьма посредственным уровнем интеллекта такую речь выдадут – только держись. Почему так происходит – ответа в доступной литературе найти не смог.

Действительно, государственные экзамены сданы и нам сегодня после обеда в торжественной обстановке дипломы будут вручать. Жаль, что родители на данное мероприятия приехать не смогли – эпидемия помешала. Очень им хотелось, да и я не против был, но прививки им не сделали, вакцины американской на них не хватило. Дом наш на улице самый последний, за забором сразу лес начинается – шишки в огород на грядки иногда так и падают, а вакцинирование проводили медицинские работники в нашем поселке начиная с дома под первым номером на каждой улице. Вот такая незадача вышла – на некоторых улицах в двух-трёх домах народ не привитым остался. Следующая партия вакцины ожидается не раньше, чем через месяц. Тогда и доведут вакцинацию до ста процентов, ну а пока мама и папа у меня временно не выездные. Так им в нашей участковой больнице сказали. Подложили им невольно жирную свинью, не дали возможности поприсутствовать на вручении их сыну диплома о высшем медицинском образовании.

Так как-то сложилось, что и Рудольф Адольфович на счёт к сегодняшнему дню последние мне причитающиеся деньги перевел. По частям их изымал из своего бизнеса и со мной рассчитывался. Поэтому сейчас меня можно назвать по российским меркам довольно богатым человеком. По крайней мере на открытие своего антикварного магазина финансовые ресурсы у меня уже имеются.

Подводя промежуточные итоги, как любит говорить мой попаданец Сергей, к настоящему моменту у меня в активе высшее образование и финансовая независимость. Могу и бизнесом заняться, и врачебную карьеру строить. Перепутье такое образовалось. И первое – хорошо, и второе – тоже не хуже. Сергей, понятно, меня на первую дорожку толкает, а у самого меня мнение ко второму пути склоняется.

Решил сегодня никакими размышлениями голову не забивать – будет для этого ещё время. Сегодня диплом получаю и это дело надо соответствующим образом отметить. Не каждый день такие события происходят.

Вспомнил про вручение дипломов и опять пожалел, что родители при этом присутствовать не могут. Не прошли они вакцинацию. А сам то? Сам то прошёл что ли? Тоже нет, но это большой секрет – в медицинской документации у меня стоит отметка о вакцинации. Вадим Иванович мне такую запись в карточке сделал.

Причина вышеназванной фальсификации была банальна. Ампулу с вакциной я разбил. Когда ездили по дальним кишлакам и занимались вакцинированием местного узбекского населения у меня такая беда и случилась. Устал я сильно, а ампула эта несчастная у меня из рук и выпади. Списал я её на себя и думал при случае позже провакцинироваться уже по-настоящему, но что-то закрутился с делами, а там уже и уезжать надо было. Так и остался не привитым. Никто кроме Вадика об этом не знает, а по документам – всё у меня как положено.

Что там часы нам показывают? Пора? Пора. Ну, тогда и начинаем выдвигаться. Уже к двери подошёл как телефон меня остановил.

– Здравствуй, Владимир. – голос Рудольфа Адольфовича из трубки звучит. Причём, встревоженный такой, не спокойный. Что-то случилось в магазине? Дома проблемы? Сейчас выясним.

– Рад слышать Вас, Рудольф Адольфович. Буквально в дверях меня поймали, на вручение дипломов идти собирался. – отвечаю, а сам думаю – что там опять стряслось, заболел может кто из наших. Вполне возможно. Пусть почти все вакцинацию прошли, но отдельные случаи новой инфекции ещё встречаются, не всем помогла американская вакцина. Хотя и расхваливали её со стороны нашего союзного минздрава очень сильно.

– Володя, ты сегодня телевизор включал? Новости зарубежные видел? – озадачивает меня Рудольф Адольфович. Несколько странно от него такое слышать. Все знают Рудольфа Адольфовича как страстного противника просмотра телепередач, новостей в том числе. Критикует он наше советское телевидение, хотя и мало его смотрит. Забавно даже иногда получается – не смотрел, но мне не понравилось.

– Нет, Рудольф Адольфович. Пока встал, пока на вручение дипломов собирался, ящик и не включал. – отвечаю Рудольфу Адольфовичу, а сам думаю – чего он с утра пораньше такого по своему телевизору насмотрелся? Чем расстроен и опечален?

– Включи. Никуда твой диплом от тебя не уйдёт. Могу даже договориться с твоим ректором об индивидуальном вручении. – ещё раз удивляет меня Рудольф Адольфович. Давит он буквально на меня. Раньше за ним такого не замечалось.

Трубку не вешаю. Подхожу к телевизору. Включаю. Программ у нас не много, это во времени Сергея сотни каналов имеются – смотри не хочу. Наше Гостелерадио таким пока не балует.

Так, что там. Картинка на экране демонстрирует улицу зарубежного города. Голос за кадром информирует, что это Лондон. Люди по улице идут, вдруг один человек падает как будто у него выключатель кто нажал. Шёл, шёл и упал. Без всякой видимой причины. Кирпич ему на голову не сваливался, и никто его по ней не стучал. Диктор поясняет, что таких случаев со вчерашнего дня много и с каждым часом всё больше становится. Затем нарезка с других телеканалов пошла, тоже всё зарубежных. Париж показали, Токио, Вашингтон. Везде на улицах люди с ног валятся. Это ещё ничего. Сообщают, что автокатастроф ещё очень много. Тоже из-за людей, которые за рулём сознание теряют и управлять своим автомобилем прекращают. Выдвигается версия, что это из-за прививок, которые все эти люди примерно два месяца назад получали. Оказывается, что сначала так отключились добровольцы на которых американскую вакцину испытывали, но это правительство США держало в тайне, никому об этом не сообщалось. Когда же данные происшествия стали повсеместно происходить, заткнуть рот средствам массовой информации уже не получилось. А даты то всё на заставках с телеканалов не сегодняшние – двух-трёх дневной давности. Наше телевидение, получается, тоже не свежей информацией с населением страны делится. Всё правильно, в СССР позже на несколько дней массово вакцину делать начали. Вывод напрашивается неприятный – скоро и на наших улицах люди с ног валится будут.

Проинформировал я Рудольфа Адольфовича об увиденном. Сам встревожился – к вакцинации то я имею непосредственное отношение. Сотни жителей Узбекской ССР из моих рук такую прививку получили. Сказал ему, что попробую на вручении дипломов что-то узнать. Подойду к знакомым преподавателям и спрошу. Они, наверное, большей информацией владеют. Как вернусь – так сразу и ему перезвоню. Встревожен Рудольф Адольфович – ему тоже такую прививку делали. Посчитал он, что два месяца с этого медицинского мероприятия у него через три дня наступят.

На такси до места вручения дипломов добрался. Не опоздал, хотя по времени это мероприятие уже должно было начаться. Оказывается – всё руководство нашего института в областной отдел здравоохранения срочно вызвали. Так мне бывшие одногруппники сказали. Они тут все уже в курсе о происходящем в мире, один я, как обычно, никогда ничего не знаю. Живу сам по себе как улитка в раковине, происходящие с другими события меня мало интересуют.

Подошёл к знакомым преподавателям с кафедры хирургии. Стоят, одну сигарету от другой прикуривают. Василий Иванович, доцент кафедры, ничего мне пояснить больше чем по телевизору увиденное не смог. Оказывается, уже вчера в вечерних новостях об этих событиях чуть-чуть упоминали, но без версий и подробностей. Сегодня эти падения и отключения сознания у людей с вакциной связывать начали.

Тут кто-то сказал, что по радио в последних новостях передали, что в Индии самолёт упал. Причина – бессознательное состояние пилота. Также там сообщили, что на этом основании повсеместно авиакомпании начинают отменять свои рейсы и какое-то время перестанут поднимать самолеты в воздух.

Тут наш декан со своими помощниками появился. Объявил, что ректор подъехать не сможет – занят на совещании в руководстве области. Сейчас нам быстро выдадут дипломы и распустят по домам, но никому из города уезжать нельзя. Завтра в девять часов утра всем нужно будет собраться у морфологического корпуса. Опоздания не приветствуются.

Вот и отпраздновали вручение дипломов. Все наши планы пошли коту под хвост. Какие уж тут пьянки-гулянки если в мире такое творится. Многие из ребят, да практически все, стали высчитывать – когда у них два месяца с момента вакцинации будет. У кого-то буквально день-два осталось, у некоторых – неделя… Я же ничего не считал – липовая у меня отметка в карточке о вакцинации. Тут чуть левой ногой не перекрестился – мама то и папа у меня не вакцинированы. Спасибо тебе, фельдшер наш бывший школьный Дина Ивановна, что ты с чемоданчиком своим до нашего дома не дошла, что всю вакцину на соседей у родителей потратила. По гроб тебе обязан буду.

Парни ушли водку пить. Деньков, как они посчитали, у них совсем уже мало осталось. Я отказался. Снова таксист меня до съемной квартиры доставил, а там я уже и к телевизору прилип. Рудольфу Адольфовичу ещё позвонил, сообщил ему, что никакой новой информацией не располагаю. Если что появится – перезвоню. А Рудольф Адольфович, судя по голосу – опять уже разговелся, несколько лет не принимал на грудь, а тут на фоне таких событий выпил немного с горя.

До звонка Рудольфу Адольфовичу с домашними связался. Они уже вчера по телевизору про возникшую проблему в мире узнали, а с утра от экрана и не отходят. Отец успел в магазин три раза сходить и купил всё по списку мамой составленному. Ещё мама сказала, что жалеет он об отсутствии в посёлке магазина, где можно ему пороха прикупить и прочего запаса для своего ружья пополнить. Хотя, как она выразилась, у него и так за три года всего не перестрелять. Посоветовал им ещё в аптеку сходить, лекарств купить, а то, кто его знает, как дело может повернуться. Сообщил им, что диплом получил, но нас всех пока здесь задерживают. Ситуация завтра прояснится, тогда им и перезвоню. Расстраиваются они о бабушке – она в середине улицы живёт и вакцину ей ввели.

Телевизор сообщал о разбившихся самолётах, возникших пожарах, продолжали падать без сознания прохожие… На экране мелькали улицы и площади Вены, Амстердама, Лиссабона… Один сюжет прошёл и о госпитале, куда привозили потерявших сознание. По рассказу доктора из этого лечебного заведения – функции дыхательной и сердечно-сосудистой систем у пациентов не страдали, они просто как бы заснули. Лежали поступившие в госпиталь на кроватях, а медицинские работники осуществляли за ними уход. Вроде и ничего сложного, но это пока таких пациентов мало, а как все вакцинированные потеряют сознание? Кто за ними наблюдать будет? Кому придётся поддерживать их жизнедеятельность?

Владимиру почему-то подумалось, что вакцинированы к настоящему моменту наиболее широко как раз медицинский персонал, военные, милиция, государственные служащие, наиболее социально сознательные и активные граждане… Не охвачены прививками – бомжи, маргиналы, прочие личности с низкой социальной ответственностью. Вот весело будет, когда нормальные люди в большинстве своём сознание потеряют, а вандалы и людоеды, а также извращенцы какие-нибудь на улицах власть захватят.

А возьмёт любая атомная электростанция без людского пригляда и взорвётся? Или какие проблемы на водохранилище возникнут? Кто их устранять то будет? Такие мысли у Вовы появлялись всё больше пока он перед своим телевизором сидел.

Ещё ему подумалось – надо продуктов бы купить. Это дома в посёлке у родителей в подполье картошка и морковка в достаточном количестве хранятся. Володя же в своем холодильнике таких запасов не имеет. Пару раз покушает и будет сидеть голодным.

Собрал все имеющиеся карточки на продукты, денег сколько было наличных взял и в круглосуточный магазин отправился. Купил там не пирожных и мороженого, а продуктов долговременного хранения. Про хлеб, соль и сахар тоже не забыл. Две сумки и рюкзак еле до квартиры от такси дотащил. Утешал себя по дороге – своя ноша не тянет. Помогало это плохо, законы природы Вовины утешения не воспринимали.

Если что – пистолет у него имеется. На дежурствах в ювелирном магазине Володя не с муляжом сидел. Рудольф Адольфович их нормально экипировал. Запас медикаментов тоже был изрядный, перевязочного материала хватало. Вот продукты… Как-то не озаботился Вова после возвращения из Узбекистана продуктовый запас создать, да и не планировал он в Перми после получения диплома оставаться. Согласно договора, он в родную область после окончания обучения должен был вернуться. Отоваренных карточек и еды из коммерческого отдела круглосуточного магазина ему на долго не хватит.

Всё. Хватит планированием на пустом месте заниматься. Телевизор выключаем и ложимся спать. Утром к морфологическому корпусу института придём и там декан даст вводную, сориентирует по сложившейся ситуации. Может и до утра все потерявшие сознание в себя придут, всё наладится и жизнь вокруг будет опять двигаться по накатанной колее…

КОНЕЦ ВТОРОЙ КНИГИ

Content

Сергей Куковякин
В чужую юность. Хроники скупщика 2

Глава 1 Утро

Глава 2 Схрон

Глава 3 Выпускной

Глава 4 Взгляд изнутри

Глава 5 Ночь после выпускного

Глава 6 Первый контакт

Глава 7 Володина коллекция

Глава 8 Поход

Глава 9 Упущенная возможность

Глава 10 На абитуру

Глава 11 Общага

Глава 12 Первый день на новом месте

Глава 13 На подготовительных курсах

Глава 14 Барахолка

Глава 15 Про лаборанта-миллионера

Глава 16 Шабашка

Глава 17 Первый экзамен

Глава 18 Мундир

Глава 19 Про клады

Глава 2 °Cокровища чердака

Глава 21 Баня

Глава 22 А в это время в СССР…

Глава 23 Странный сон

Глава 24 Танцы

Глава 25 Ценник

Глава 26 Грибы

Глава 27 Студент

Глава 28 Про оусов, шиусов и комонсов

Глава 29 На картошку

Глава 30 Про было и будет

Глава 31 Попаданец

Глава 32 Сборщик

Глава 33 Сибирка

Глава 34 Копатель

Глава 35 Обретение собольков

Глава 36 Отъезд с картошки

Глава 37 Первые недели в институте

Глава 38 О работе студентов

Глава 39 Ещё один сон

Глава 40 Шпионские игры

Глава 41 Подготовка к зиме

Глава 42 Лекция

Глава 43 Немного о том, что будет

Глава 44 Что мне переходит от Михаила Ивановича

Глава 45 Ещё один сон Володи

Глава 46 Меднолит

Глава 47 ОКО и ДНД

Глава 48 Попутчик

Глава 49 Майские

Глава 50 Фарцовщик

Глава 51 Чебаркуль

Глава 52 "Таблетка"

Глава 53 Просьба друга

Глава 54 Литературный вечер

Глава 55 Операция

Глава 56 Дембель

Глава 57 Что-то не то

Глава 58 ДАГ

Глава 59 Библиотека

Глава 60 Про клад

Глава 61 Перемены

Глава 62 Скупой рыцарь

Глава 63 Кохай

Глава 64 Предложение работы

Глава 65 Проверка физподготовки

Глава 66 На подмену

Глава 67 Дискотека в ресторане

Глава 68 Вовин столик

Глава 69 "Студенческая весна"

Глава 70 Клиент

Глава 71 Рудольф Адольфович

Глава 72 Последняя смена

Глава 73 Беда

Глава 74 Проблемы и их решение

Глава 75 Псих

Глава 76 Ночной разговор

Глава 77 Нерадостные вести

Глава 78 Встреча с деканом

Глава 79 Перед отъездом

Глава 80 Аппендицит

Глава 81 Подарок

Глава 82 Ваня Вишняков

Глава 83 Вадим Иванович

Глава 84 Новости

Глава 85 Телефонные переговоры

Глава 86 Государственные экзамены и перед ними

Глава 87 Последствия вакцинации