Нора Робертс

Подмастерье смерти

Nora Roberts

APPRENTICE IN DEATH

© Макарова Т., перевод на русский язык, 2020

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

* * *

Тебе о сущности добра

И человечьем назначенье

Расскажут вешние ветра,

А не мудреные ученья[1].

Уильям Вордсворт

Бог на Природу столь сердит

За то, что зла ее работа?

О видах столь полна заботы,

А жизней вовсе не щадит[2].

Альфред Лорд Теннисон

Пролог. Первое убийство

Ученик понимал: именно ради этого мгновения он трудился так усердно последние несколько лет. Бесчисленные жертвы, тренировки, дисциплина, обучение – все во имя единственной цели.

Морозный и солнечный январский день две тысячи шестьдесят первого года ознаменовал начало его карьеры.

Ученик знал: ясность ума и хладнокровие не менее важны, чем ловкость, направление и скорость ветра или влажность воздуха, а потому отчаянно старался усмирять свой пыл.

Наставник все тщательно продумал и организовал. Комната в чистеньком отеле среднего класса на Второй авеню выходила окнами на запад, на тихий квартал Саттон-Плейс. Окна открывались. На них были защитные экраны. Вдалеке виднелся Центральный парк.

Этаж наставник специально выбрал повыше – чтобы ветви деревьев не заслоняли вид. Взглянешь невооруженным глазом – и Уоллмен-Ринк кажется маленьким белым комочком, отражающим солнечные блики. А посетители – всего лишь цветные точки.

Учитель с учеником много раз катались на этом катке, наблюдали, как жертва беззаботно кружит, позабыв обо всем на свете.

Они обследовали и другие места – дом жертвы, ее любимые магазины, рестораны, работу, изучили распорядок дня. В конце концов согласились: каток в большом парке – то, что надо. Работали молча, дружно и слаженно. Наставник разместил держатель у западного окна. Ученик закрепил на нем дальнобойную лазерную винтовку.

Из приоткрытого окна в комнату ворвался морозный воздух. Ученик спокойно и уверенно заглянул в прицел и стал наводить резкость. Прямо по курсу замаячил каток. Так близко, что можно разглядеть следы от лезвий.

Множество людей. То тут, то там мелькали разноцветные шапки, перчатки, шарфы. Молодая пара, держась за руки и радостно смеясь, неуверенно двигалась по льду. Девушка с золотистыми локонами в красном обтягивающем комбинезоне и жилете кружилась волчком, раз от раза все быстрее, сливаясь в яркое пятно. Вот еще одна пара. Молодые родители по обеим сторонам держали за руки малыша, а тот радостно улыбался, зачарованный новым развлечением.

Старые, юные, среднего возраста. Новички и позеры. Кто-то стрелой проносится туда-сюда, кто-то едва стоит на коньках. И ни один не догадывается, что все они сейчас у него на мушке, в нескольких секундах от смерти. И эти несколько секунд даны ему, чтобы решить их участь – жить им или умереть.

Ощущение безграничной власти так сладостно!

– Есть жертва?

Минутное замешательство. Слишком много лиц. Слишком много тел.

Наконец ученик кивнул. Жертва на прицеле. Сколько раз он смотрел на знакомые черты в свой прицел? И не сосчитать. Этот будет последним.

– Еще двое?

И вновь бесстрастный кивок.

– В любом порядке. Можно начинать.

Ученик проверил скорость ветра, с минуту прицеливался, затем расчетливо и хладнокровно приступил к делу.

Девушка в красном комбинезоне стала выписывать круги подсечками назад и постепенно набирала скорость, готовясь к прыжку. Она начала вращение, перепрыгнула с правой ноги на левую, поднимая руки.

Смертельный выстрел поразил ее в спину, но она еще несколько мгновений продолжала непроизвольно двигаться в заданном направлении. Умирающее тело, словно реактивный снаряд, с ходу врезалось в семью с малышом, повалило и отбросило их назад.

Поднялся крик.

Люди переполошились. Началась паника. Мужчина на другом конце катка приостановился и обернулся посмотреть, что стряслось.

Смертоносный луч прошил его насквозь. В корпус. Прямо по центру. Он рухнул на месте. За ним следовали еще двое катальщиков. Благо они успели вовремя увернуться и не врезались в него.

Державшаяся за руки парочка неуклюже подкатила к перилам.

– Э-эх, кажется, они… – только и успел сказать парень, махнув в сторону людского месива впереди.

Удар пришелся ему в лоб, прямо между глаз.

Ученик стоял в номере отеля и в звенящей тишине, все еще глядя в прицел, представлял себе крики и шум толпы там, внизу. Можно было бы запросто убрать и четвертого, и пятого, а то и целую дюжину.

Легко, приятно. Как же пьянит чувство власти!

Но вот наставник опустил бинокль.

– Три чистых попадания. Жертва устранена.

В знак одобрения он тронул ученика за плечо, давая понять, что дело сделано:

– Отлично.

Ученик быстро умелыми движениями сложил и зачехлил винтовку. Наставник убрал треногу.

Они ни словом не обмолвились о случившемся, но на лице ученика явно читались и радость, и гордость за проделанную работу. А одобрение ему очень льстило. Наставник заметил все это, и на губах его промелькнула улыбка.

– Надежно спрячем оружие и тогда отпразднуем. Мы заслужили. Отдохнем, и завтра можно приступать к следующему.

Когда, тщательно скрыв все следы своего присутствия, они выходили из номера, ученик уже не мог дождаться завтрашнего дня.

1

Лейтенант полиции Ева Даллас только что вернулась в свой отдел по расследованию убийств с очередного нудного судебного заседания. Она очень хотела выпить кофе. Не тут-то было – детектив Дженкинсон явно ее поджидал. Он сразу вскочил из-за рабочего стола и направился к ней, гордо выставив на всеобщее обозрение отвратительный галстук.

– Это что, лягушки? – неодобрительно фыркнула Ева. – Зачем такой галстук надел? Кислотно-желтые лягушки скачут по кувшинкам тошнотворно-зеленого цвета! Господи боже…

– Лягушки приносят удачу. Фэншуй или что-то подобное. Я к вам по делу: новенькой во время задержания на Авеню Б наркоша в глаз засветил. Они с Кармайклом скрутили того молодца вместе с дилером. В спецприемник поместили. Новенькая в комнате отдыха лед прикладывает. Подумал, нужно вам сообщить.

Новенькой была только что переведенная в отдел офицер Шелби.

– Как она?

– Стойко держится. Как истинный коп.

– Приятно слышать.

Еве нестерпимо хотелось кофе. Не бурды, которой заправляют автомат в комнате отдыха, а настоящего кофе. У нее в кабинете на такой случай стоял «Авто-шеф». Надо было только до него добраться. Однако чувство ответственности за новенькую не позволяло оставить ее без внимания. Ведь это она приняла офицера Шелби на службу. И вот в первый же рабочий день девушка получила кулаком в глаз.

Так что Ева, высокая и стройная в своем черном кожаном пальто, отправилась в комнату отдыха.

Шелби сидела перед компьютером, попивая дерьмовый кофе и щурясь в монитор с холодным компрессом на правом глазу. Она собиралась встать при виде начальства. Ева махнула, мол, не нужно условностей.

– Как ваш глаз, офицер?

– Моя маленькая сестренка больней дерется, лейтенант.

Ева жестом попросила приподнять компресс. Кровоподтек начал темнеть. Хороший знак.

– Быстро заживет. Еще немного холод подержите.

– Да, босс.

– Отличная работа!

– Спасибо, босс.

По пути в кабинет Ева заглянула к Кармайклу.

– Доложите по-быстрому, что стряслось.

– Детективы Кармайкл и Сантьяго задержали наркошу на Авеню Б. Нас туда для усиления вызвали – сдерживать толпу. Вдруг замечаем, как буквально в пяти футах один другому «товар» передает. Мы на это не могли закрыть глаза, как понимаете. Все-таки группа на задании… Пришлось взять их в оборот. Дилер сразу сдался. А у наркоши ломка, похоже, начиналась, вот он и двинул нашей девушке. Не ожидали мы от него такой прыти. Надо признать, быстро Шелби его скрутила. Может, неосмотрительно было вот так с ходу на него бросаться, но она за это и получила как следует. Обоих парней в КПЗ отправили. Теперь им к наркотикам еще оскорбление полицейского при исполнении припаяют.

А она умеет держать удар. Тут ей тоже надо отдать должное, – добавил Кармайкл.

– Пусть поработает немного, тогда и будем делать выводы.

Пока ее не успел перехватить еще кто-нибудь, Ева отправилась к себе в кабинет, прямо с порога, не снимая пальто, подошла и запустила «Авто-шеф».

Она стояла возле узкого окна и, прихлебывая крепкий кофе, цепким взглядом профессионального копа следила за движением на земле и в воздухе.

Как всегда, бумажной работы хоть отбавляй. Волей-неволей приходится заполнять бумаги. Только-только удалось закрыть одно безобразное дело – и пришлось все утро давать показания по другому. Все дела Еве казались отвратительными. Одни более запутанные, другие – менее. Вот и вся разница.

Так что просто хотелось передышки – выпить кофе в тишине и хоть минутку побыть наедине со своим городом, которому она поклялась служить верой и правдой.

Если повезет, ночь сегодня будет спокойной, и они с Рорком проведут ее в тихом семейном кругу. Поужинают, выпьют вина, может, посмотрят фильм, займутся любовью. Когда полицейский из отдела убийств сходится с крупным бизнесменом, тихие семейные вечера превращаются в большой блестящий подарок с сюрпризом.

Слава богу, Рорк тоже очень любил вот такие спокойные вечера. Иногда им удавалось выкроить время, чтобы остаться вдвоем. Это было своего рода ритуалом, входило в «кодекс их семейной жизни». Кроме того, муж, оказавшись дома, частенько приходил к ней в кабинет, чтобы помочь с очередным делом. Да уж, перевоспитавшийся преступник с умом полицейского – адское оружие.

Ну, может, сегодня повезет.

Ева поставила кофе на стол, сняла пальто и бросила его на спинку нарочито неудобного стула для посетителей. «Бумаги», – напомнила она себе, провела ладонью по голове и нащупала вязаную шапочку. Стараясь не позволить этой маленькой неожиданности себя смутить, Ева небрежно швырнула шапку на стул следом за пальто, расчесала пальцами короткие каштановые волосы и села.

– Компьютер, – только и успела она прогово рить, как раздался звонок по внутренней связи. – Даллас.

– Диспетчерская вызывает лейтенанта Еву Даллас.

Еще не дослушав до конца, Ева поняла: подарка от судьбы сегодня можно не ждать.

Вместе с напарницей Ева пешком шла к месту преступления прямиком от Шестой авеню, где ей пришлось припарковать рабочую машину во втором ряду.

Укутавшись в шарф с фиолетово-зелеными зигзагами, Пибоди шагала по расчищенной дорожке, громко топая от возмущения и бросая скорбные взгляды в снежное пространство, окружавшее их со всех сторон.

– Ну, я думала, вызовут в суд. Нам ведь давно разрешили свободную форму одежды. В сороковых еще вышло постановление. Так что ковбойские сапоги вполне годятся. А если по снегу придется пробираться…

– Январь на дворе. И ни один коп не додумался бы надеть розовую обувь, выезжая на убийство!

– Рио однажды была в красных туфлях, – заметила Пибоди, имея в виду помощника окружного прокурора. – Красный – по сути темно-розовый.

Ева задумалась на мгновение, и ей сразу же стало неловко: на повестке дня три убийства, а они тут какого-то черта про обувь спор затеяли.

– Такова жизнь. Смирись.

Когда подходили к первой линии оцепления, Ева на ходу показала жетон и прошла дальше, не обращая внимания на выкрики толпившихся со всех сторон репортеров.

«Кто-то очень грамотно сработал, – подумала она. – Смогли отогнать журналюг подальше от катка. Долго они их не удержат, но, по крайней мере, на какое-то время это упростит дело».

На катке она увидела больше дюжины полицейских (многие то уходили, то возвращались) и около пятидесяти гражданских. Отчетливо слышались чьи-то истерические крики.

– Я думала, гражданских будет больше – нам свидетели нужны. – Ева продолжала оценивать обстановку. – Как только появились трупы, люди в панике начали разбегаться. Пока наши сюда добрались, мы не меньше половины свидетелей упустили. – Она удрученно покачала головой. – СМИ могут не торопиться со своими камерами. Им очевидцы десятки видео пришлют.

Поскольку исправить уже ничего было нельзя, Ева отбросила печальные мысли и перешла за вторую линию оцепления.

Один из полицейских, заметив ее, вышел из толпы и, неуклюже ступая, направился навстречу. Она сразу узнала бывалого вояку и поняла – относительный порядок на месте преступления, несомненно, его рук дело.

– Ферике.

В ответ коп сдержанно кивнул. Он чем-то напоминал бульдога: смуглый, скуластый, ширококостный. Взгляд глаз цвета горького шоколада выдавал в нем видавшего виды бойца, готового к любым неожиданностям.

– Страшный бардак.

– Доложите вкратце.

– Первый звонок из дежурной части поступил около двадцати минут четвертого. Я как раз новичка «выгуливал» – мы с ним пешком патрулировали Шестую авеню. Я сразу отправил его организовывать оцепление, чтоб посторонние сюда не попали. Но весь-то проклятый парк не оцепишь.

– Значит, вы первыми прибыли на место?

– Да. Когда я сюда добрался, уже начали подъезжать спасатели и копы, а вот народ разбегался. Пришлось подключить службу охраны парка, чтобы хоть кого-нибудь перехватить. Есть раненые. С мелкими травмами справился здешний медперсонал, но у нас и посерьезней ранение – у малыша лет шести сломана нога. Еле удалось выпытать у одного из свидетелей, что с ним произошло. Коротко говоря, первая жертва столкнулась с семьей малыша, и при падении у ребенка случился перелом. Мы записали для вас их контактные данные и номер больницы.

– Пибоди.

– Я занесу эту информацию в протокол, офицер.

Полицейский на одном дыхании выпалил свой доклад, даже не вынимая записной книжки.

– Да уж, уборщикам придется здорово повозиться. Столько народу тут побывало – натоптали, и тела передвигали с места на место. Среди посетителей катка нашлись врач и ветеринар. Они осмотрели раненых и убитых.

Первой жертве выстрелили в спину. Это вон та девушка в красном, – Ферике обернулся, указывая на жертву массивным подбородком. – По поводу того, кто был вторым, показания свидетелей расходятся. У нас двое мужчин. Одного убили выстрелом в живот, второму аж между глаз засветили, черт побери. Похоже, лазер, лейтенант, но вам, конечно, виднее. Свидетели чего только не порасскажут. И про разных подозрительных личностей, и про то, что сюда кто-то нож принес, в общем, как обычно – много всякой чуши.

Последнее замечание было лишним – для того и нужен опыт, чтобы уметь видеть главное и отсекать всякую чушь. Лейтенанту Даллас не просто так звание дали.

– Ясно. Врачей опросили?

– Да. Отвели их в раздевалку. Там же еще парочка сидит – они утверждают, что первыми оказались возле одного из убитых парней. Да, и жену убитого тоже задержали. Она уверена, что в ее мужа выстрелили последним, и я склонен с ней согласиться.

– Пибоди, займись ими, а я поработаю с жертвами. Мне нужны записи камер видеонаблюдения. И поскорее.

– Их уже приготовили специально к вашему приходу, – отозвался Ферике. – Спросите Спичера. Один из охранников. Вроде толковый малый.

– Возьму его на себя, – сказала Пибоди и отправилась прочь, осторожно ступая по льду, дабы не угодить в кровавые следы.

– Вам бы шипы надеть, – обратился Ферике к Еве. – Вон там их целая куча. Не к лицу опытному следователю распластаться посреди катка.

– Продолжайте держать оцепление, Ферике.

– Мы здесь для того и собрались.

Ева прошла к выходу, натянула прихваченную по пути пару «кошек», затем открыла полевой чемоданчик и надела перчатки.

– Эй! Вы тут главная? Кто здесь за главного, черт возьми?!

Она обернулась. Прямо у нее за спиной стоял мужчина лет сорока с красным от злости лицом в плотном белом свитере и темных обтягивающих брюках.

– Я.

– Вы не имеете права меня задерживать! У меня встреча назначена.

– Мистер…

– Грейнджер. Уэйн Грейнджер. Я знаю свои права!

– Мистер Грейнджер, видите, вон там трое лежат?

– Конечно, вижу.

– Их права для нас сейчас важнее.

Ева отвернулась и прямо по льду направилась к первой жертве. Мужчина еще долго кричал ей вдогонку что-то про полицейский режим, грозил судебными исками, но Ева, склонившись над девушкой в красном (ей явно было не больше двадцати), не обращала на крики ни малейшего внимания.

Под телом расплылась алеющая по краям лужа крови. Девушка лежала на боку, и Ева видела вокруг четко отпечатавшиеся кровавые следы других катальщиков и побывавших здесь медиков.

Небесно-голубые глаза, уже подернутые дымкой смерти, были открыты и смотрели прямо перед собой. Одна рука запрокинулась и лежала ладонью кверху, утопая в собственной крови.

А тут этот Грейнджер! Встреча у него, видите ли!

Ева села на корточки, открыла полевой чемоданчик и принялась за работу. Даже когда к ней подошла Пибоди, она не сдвинулась с места.

– Жертву зовут Элисса Вайман. Девятнадцать лет. Жила с родителями и младшей сестрой в Верхнем Вест-Сайде. Время смерти – три часа пятнадцать минут. Причину точно установит медицинская экспертиза, но я согласна с Ферике – очень похоже на выстрел из лазерной винтовки. Оба доктора говорят то же самое. А ветеринар в армии служил санитаром – ему приходилось видеть ранения от лазерного оружия. Они ее только бегло осмотрели – сразу понятно, что шансов никаких. Один попытался спасти раненного в живот, другой – того, что с простреленной головой, но все жертвы скончались на месте. Так что медики взялись за раненых.

Ева, кивая, поднялась во весь рост.

– Мне нужны записи с камер видеонаблюдения.

– Вот они.

Ева вставила один из дисков в свой личный компьютер, перемотала запись на три часа четырнадцать минут и начала внимательно наблюдать за девушкой в красном.

– Хороша, – прокомментировала Пибоди. – Я имею в виду – в хорошей форме. Вот набирает скорость и…

Напарница запнулась в тот момент, когда девушка, на мгновение зависнув в воздухе, бесформенной массой обрушилась на лед, столкнувшись с молодым семейством.

Ева снова перемотала запись, еще на минуту назад, и пронаблюдала за другими катающимися, на чьих глазах все и произошло.

– Люди освобождают ей место, – проговорила Ева себе под нос. – Некоторые любуются ею. Оружия нигде не видно.

Она не стала останавливать запись, и вот вторая жертва, отпрянув назад, с широко распахнутыми от неожиданности глазами упала на колени.

Ева вновь прокрутила запись туда-обратно, отмечая время.

– Между выстрелами – меньше шести секунд.

Люди собрались вокруг первой жертвы и столкнувшегося с ней семейства. К месту происшествия бросились охранники. Двое молодых людей, парень и девушка, катавшиеся вдоль бортика и едва державшиеся на коньках, остановились. Парень оглянулся. И снова выстрел.

– Между вторым и третьим – чуть больше шести секунд. Итого три выстрела примерно за двенадцать секунд, три трупа: первую застрелили в спину, второго – в живот, третьего – в голову. Плохи дела. И ни один из выстрелов не был сделан с катка или прилегающей к нему территории. Скажи Ферике, когда запишет имена и контактные данные свидетелей, пусть отпускает всех, кто дал показания. Кроме медиков и жены третьей жертвы. Всех троих подробно допросить, и свяжитесь с теми, кого назовет жена убитого. Девушку можно отправлять в морг. И нам нужны записи камер наблюдения с постов охраны парка.

– С какого сектора?

– Со всех.

Оставив Пибоди стоять с широко раскрытым от изумления ртом, Ева направилась по льду ко второй жертве.

Разобравшись с телами, она зашла внутрь помещения.

Двое медиков сидели рядышком на скамейке в раздевалке, попивая кофе.

Ева кивком отпустила дежурившую здесь женщину-полицейского и села на скамейку напротив.

– Я лейтенант Даллас. Вы уже давали показания моей напарнице, детективу Пибоди.

Оба кивнули. Тот, что сидел слева, опрятный, гладко выбритый мужчина лет тридцати пяти, сказал:

– Мы ничего не могли сделать для тех, в кого стреляли. Когда мы до них добрались, они уже умерли.

– Доктор?

– Извините, не представился. Доктор Лансинг. Честное слово, я поначалу подумал, что девушка… девушка в красном костюме просто неудачно упала. А потом малыш закричал. Я ведь был прямо там… за ними, когда все случилось. Так что я первым делом попытался подобраться к мальчику. Стал сдвигать девушку, чтобы расчистить себе путь, и тут понял, что ей не больно и она не в обмороке. Потом я услышал, как Мэтт закричал, чтобы все уходили с катка, освободили лед.

– Мэтт.

– Это я. Мэтт Бролин. Я видел столкновение. Девушка прыгнула и с ходу врезалась в ехавшую следом за ней пару с ребенком. Я уже собирался им помочь, как заметил, что еще один парень сначала осел, а затем рухнул на лед. Даже тогда я почему-то не смекнул, что оба падения связаны. Но потом был третий. Я увидел выстрел и сразу все понял. Я санитаром служил. Двадцать шесть лет назад. Такие навыки не теряются. Я понял, что нас намеренно атакуют, и хотел, чтобы люди ушли в укрытие.

– Так вы знакомы?

– Теперь уже да, – ответил Бролин. – Я видел, что третий умер сразу – профессионал стрелял, – и попытался помочь второму. Он тогда еще был жив, лейтенант. Он посмотрел на меня таким умоляющим взглядом! Сложно выдержать такой взгляд. Уверен, парень не собирался давить на жалость – само собой вышло. Нужно было сделать для него все возможное.

– Мэтт заслонил парня своим телом, – вставил Лансинг. – Началась паника, и я уверен, кто-нибудь обязательно бы проехался по нему, но он заслонил его собой.

– А Джек схватил на руки малыша. Родителям, как понимаю, тоже здорово досталось. Правильно я говорю?

– Все случилось так быстро, что они и осознать не успели, как упали, – объяснил Лансинг. – У отца – легкое сотрясение, у матери – растяжение запястья. Жить будут. С малышом тоже ничего страшного, но ему больше всех досталось. У охраны была аптечка. Я дал мальчику обезболивающее. Бригада медиков подоспела минуты через две – молодцы, оперативно сработали. Я пошел помочь Мэтту. Мы попытались реанимировать третьего, но, как вам уже поведал Мэтт, парень умер сразу. Даже упасть не успел.

– Нам оставалось лишь оказывать первую помощь пострадавшим от падения да тем, кто порезался о лезвия коньков, – добавил Мэтт, приглаживая свою всклокоченную седую бородку. – Меня по-настоящему накрыло только после того, как мы уже здесь оказались. Когда работаешь, об этом забываешь.

– Вы о чем?

– О страхе. Ведь ты – открытая мишень и можешь в любую секунду получить пулю в затылок. Кто бы ни был убийца, он действовал профессионально. Кстати, стреляли с востока.

– Откуда вы знаете?

– Это третье убийство у меня на глазах. Я видел, под каким углом стреляли, в каком положении в тот момент был пострадавший. Однозначно с востока. – Мэтт вдруг прищурился, обращаясь к Еве: – А вы ведь уже все знаете.

– Я изучила изъятые у охраны записи с камер видеонаблюдения. Полную картину нам еще предстоит восстановить, но на данный момент я с вами согласна.

– Жена убитого вон там, в офисе, беседует с вашей напарницей. Ее родители приехали только что. – Бролин тяжело вздохнул. – Вот поэтому-то я и решил поступать в ветеринарную академию после армии. С кошечками да собачками возиться полегче.

– Вы и с людьми прекрасно управились. Выражаю вам обоим благодарность за то, как вы сегодня здесь себя проявили. У нас есть ваши контактные данные. В случае необходимости мы с вами свяжемся. Захотите поговорить со мной лично, позвоните в Центральное полицейское управление, спросите лейтенанта Даллас.

– Мы можем идти? – уточнил Лансинг.

– Да.

– По кружечке пива?

– Лучше по две, – ответил Бролин с едва заметной улыбкой.

– Я угощаю. – Лансинг поднялся на ноги. – Люди приходят сюда хорошо провести время в парке, детям устроить небольшой праздник. Или как та девушка – ради удовольствия. На нее так приятно было смотреть! И вот теперь… – Он осекся на полуслове, горестно качая головой. – Да, я угощаю.

Не успели они выйти, как на пороге показались мужчина и женщина с бейджиками охранников.

– Лейтенант Даллас, я Карли Дин из службы охраны катка, а это – Пол Спичер. Мы можем еще чем-нибудь помочь?

– Кто начальник охраны?

– Я, – маленькая и хрупкая Карли гордо повела плечами. – Люди часто думают на Пола. Он такой мощный! – произнесла она шутливым тоном с натянутой улыбкой.

– Ясно. Нам придется закрыть каток до дальнейших распоряжений.

– Мы об этом уже позаботились. СМИ осаждают линию оцепления, но мы официально им объявили, что каток закрыт, – все как положено. Один из журналистов умудрился добыть мой личный номер телефона, я его заблокировала.

– Продолжайте действовать в том же направлении. И, пожалуйста, не выходите на лед, пока его не расчистят. И сотрудникам своим передайте. Скоро приедут криминалисты. Вы были знакомы с кем-нибудь из жертв?

– С Элиссой. Элиссой Вайман. Она тут каждый день бывала зимой – хотела поступить в профессиональную команду. И вот… – Карли подняла руки, а потом резко уронила. – Хорошая была девушка. Приветливая. Иногда младшую сестренку с собой приводила.

– А я немного знал мистера Майклсона, – добавил Пол.

«Вторая жертва, – подумала Ева. – Брент Майклсон… доктор… шестьдесят три года, разведен, один ребенок».

– Здесь познакомились?

– Он любил покататься. Обычно приходил днем. Каждый второй вторник. Катался не сказать чтобы уж очень хорошо, с Элиссой не сравнить, но ходил регулярно. Время от времени, вечером или в субботу, приводил с собой внуков. Днем ему нравилось кататься в гордом одиночестве. А вот третьего парня я никогда прежде не видел.

Пол бросил выразительный взгляд в сторону офиса.

– Того, чья жена сейчас у меня в кабинете сидит, – добавила Карли. – Там ваша напарница. Хорошо с ней обращается, поддерживает. Мы можем что-нибудь для вас сделать, лейтенант?

– Предоставьте нам еще ненадолго свой кабинет.

– Конечно, сколько понадобится.

– Моя напарница наверняка уже спрашивала, но я повторю: не замечали ли вы, чтобы кто-нибудь из посетителей проявлял особенный интерес к Элиссе или Бренту Майклсону?

– Ничего подобного. Многие здесь задерживались подольше – посмотреть, как Элисса катается. Время от времени какой-нибудь юнец начинал за ней ухаживать. Но все в рамках приличия. Мы следим за порядком, – продолжала Карли. – У нас редко неприятности случаются. Только если кто-нибудь начнет слишком задаваться, носится и мешает остальным, может произойти конфликт.

– Вечерами тяжелее, но мы справляемся, – пожал плечами Пол. – Вечно какой-нибудь засранец норовит броситься в драку. Извините за «засранца», – добавил он.

– Не стоит извиняться за засранцев, – покачала головой Ева. – Как только все прояснится, мы вам сообщим. Я бы посоветовала вашему начальству сотрудничать со следствием.

– Да их теперь, начальство то есть, по судам затаскают.

– Такова доля любого начальства, – проговорила Ева, направляясь в сторону офиса.

В кабинете на складном стуле сидела молодая женщина лет тридцати. По бокам ее обнимали еще двое – пожилые мужчина и женщина. Пибоди сидела перед пострадавшей на корточках и мягко с ней беседовала.

Когда Ева зашла в кабинет, Пибоди взяла женщину за руку и сказала:

– Дженни, это лейтенант Даллас.

Дженни подняла полные горя глаза.

– Мы фильм смотрели. Алану он очень понравился. Вы выглядите как в том фильме. То есть как актриса из того фильма. Что же мне теперь делать?!

– Соболезную вам, миссис Маркум. Я знаю, детектив Пибоди уже с вами поговорила, но уделите мне, пожалуйста, еще несколько минут.

– Мы катались. Мы ужасно катаемся. Смеялись сами над собой. Решили весь день провести вдвоем. И вечер тоже. У нас годовщина – пять лет вместе.

Она уткнулась в плечо сидевшему рядом мужчине.

– У них здесь было первое свидание. – Мужчина осекся и прокашлялся, но Ева уже успела уловить легкий ирландский акцент, напомнивший ей о Рорке. – Я Лиам О’Делл, отец Дженни. А это Кейт Холлис, ее мать.

– Я предложила пойти на каток. Сказала: «Давай будем делать все как тогда – повторим наше первое свидание». Мы оба отпросились с работы. Собирались после катания поесть пиццы – опять же как на первом свидании. Тогда-то я бы и объяснила, почему отказываюсь от вина, хотя в тот раз мы его пили. Собиралась сказать, что я беременна.

– О, детка! – Мама крепко ее обняла. – Моя девочка!

– Я думала, сначала расскажу ему, а потом вместе сообщим вам и родителям Алана. А весь этот день мы хотели посвятить только нам двоим.

Ева, как и Пибоди, присела перед девушкой на корточки, чтобы можно было смотреть ей прямо в глаза.

– Дженни, кто-нибудь еще знал, что вы сегодня будете здесь?

– Моя подруга Шерри и, наверное, ее парень Чарли. Мы дружим парами. Я маме рассказывала. Мы только недавно решили пойти именно сюда. Я настояла. Когда тест на беременность оказался положительным.

– У Алана были враги? Может, он с кем-то повздорил?

– Нет же! Нет! Детектив Пибоди уже спрашивала, и я ей сказала, что нет. Алан – душа любой компании. Он учитель. Мы оба учителя. А еще он помогает тренировать футболистов… и… и работает волонтером в приюте для бездомных. Его все любят. С чего вдруг кому-то вздумалось причинить ему вред? За что?

– Мы сделаем все возможное, чтобы это выяснить. Можете звонить мне или детективу Пибоди в любое время.

– Не знаю, что мне теперь делать.

– Ступай с мамой. – Лиам наклонился и чмокнул ее в лоб. – Идите домой.

– Папочка…

– Я приду попозже. Обязательно приду.

Он взглянул поверх головы дочери на Кейт. Она, вся заплаканная, согласно кивнула.

– Иди с мамой, дорогая. Я скоро буду.

– Пибоди, – окликнула Ева.

– Пойдемте со мной. Попросим кого-нибудь из офицеров отвезти вас домой. – С этими словами Пибоди вывела мать с дочерью из кабинета, а Лиам остался неподвижно сидеть на месте.

– Понимаете, какое дело: мы с Кейт в разводе. Она второй раз замужем. Уже восемь лет. А может, и все девять? – Он удрученно покачал головой. – Но ведь это пустяки по сравнению с тем, что случилось, правда? – Мужчина поднялся на ноги, снова прочистил горло. – Он был хорошим парнем, наш Алан. Порядочный и надежный молодой человек. Любил мою дочку всей душой. Вы ведь найдете того, кто забрал его у нее, у моей девочки, и кто лишил отца ребенка, которого она носит под сердцем?

– Мы сделаем все возможное.

– Я видел фильм и книгу читал. Про дело Айкоув. Уверен, вы найдете того, кто отнял жизнь у этого прекрасного молодого человека.

Мужчина поспешно вышел из комнаты со слезами на глазах.

Ева села на ближайшее кресло – перевести дух и подождать, пока обстановка немного разрядится. Казалось, горе черной тучей повисло в воздухе.

Собравшись с мыслями, она достала телефон.

– Ловенбаум. – Это был лучший командир спецназа из тех, что она знала. – Мне нужно с тобой посоветоваться.

– Я тут по парку сплетни собираю.

– А я их потом подтверждаю. И мне требуется помощь эксперта.

– Предположим, я смогу ненадолго отлучиться. На катке буду через…

– На каток приходить пока не надо. У меня есть видео с постов охраны. Нужен большой экран. Я тут недалеко живу. Сможешь заглянуть ко мне домой?

– Во дворец Даллас?

– Ну конечно… язви на здоровье, Ловенбаум.

Он рассмеялся.

– Да, я смогу прийти.

Тут же голос его стал серьезным.

– У меня несостыковка по количеству жертв.

– Их трое. И я подозреваю, это еще не все.

– Если может быть хуже, обязательно будет.

– Потому-то мне и нужен твой совет. Думаю, могут появиться новые жертвы. Я должна сделать официальные уведомления. Сможешь прийти через час?

– Так точно.

– Очень тебе признательна.

Ева отключилась. Минуту спустя вернулась Пибоди.

– Поезжай в больницу. Или лучше проверь сначала, там ли еще малыш со сломанной ногой и его родители. Где бы они ни были, найди их, узнай, что они видели, и подробно опиши. Я сделаю официальные уведомления.

– Я до сих пор собираю видеозаписи с постов охраны. Парк-то большой.

– Разошли мне их домой и в офис. Начнем с секторов к востоку от катка. И себе тоже отправь. Изучите записи вместе с Макнабом. Отмечайте все подозрительное: люди, объекты. Если стреляли с территории парка, нужно искать человека с сумкой или чемоданом.

– Если?

Ева выглянула из кабинета, окинула взглядом пустую раздевалку.

– Готова поспорить, стреляли не из парка. Проверим все здания, выходящие окнами на восток. Начнем с Шестой авеню и будем продвигаться на восток, пока Ловенбаум не скажет, где остановиться.

– Ловенбаум?

– Он придет ко мне обсудить дело. Хочу просмотреть видео с катка у себя дома. Мне там с техникой легче управляться.

– Ловенбаум такой милашка! – Под ледяным взглядом Евы Пибоди втянула голову в плечи. – Мы-то с Макнабом давным-давно вместе, но красоту видеть не запретишь. Да и мой внутренний радар прекрасно работает. Стоит признать, радар мой здорово на него среагировал.

– Милашками обычно детей и щеночков называют. Если ты пытаешься причислить его к той же категории, спешу напомнить, что он довольно суровый мужчина.

– Абсолютно согласна. Я продолжу собирать видео и попробую разузнать, что там с малышом и его родителями, – не закончив фразы, Пибоди начала разматывать свой длинный шарф. – Нам горы свидетельских показаний разгребать, помимо всего прочего.

– Принимайтесь за первые десять, я возьму на себя остальные. Посмотрим, удастся ли найти еще связь между жертвами, кроме посещения катка. Будем надеяться, что удастся. Если они окажутся просто случайными незнакомцами – плохи наши дела.

Выйдя из офиса, Ева окинула взглядом уборщиков, расчищавших место происшествия, и посмотрела на восток.

И снова у нее промелькнула мысль, что тремя жертвами дело не ограничится.

2

«Сложно сказать, – думала Ева, возвращаясь домой после затянувшегося рабочего дня, – что тяжелее: уведомлять семью погибшего лично или по телефону». Как ни крути, своим сообщением она только что «разделила» жизнь людей на две части. С родителями Элиссы Вайман Ева встретилась лично, а вот дочери Брента Майклсона, улетевшей по делам в Филадельфию, пришлось сообщить печальную новость по телефону.

Она знала: их жизнь никогда не будет прежней. Смерть наложила свой отпечаток. А то, что это были убийства, лишь делало утрату еще горше. Приходилось отгонять печальные мысли – они застят сознание, мешают сосредоточиться.

Ни врагов, ни угроз, ни конфликтов. Никаких оскорбленных бывших партнеров. И большим капиталом, которому можно было бы позавидовать, никто из убитых не обладал. Как выяснилось, все три жертвы – самые обычные законопослушные граждане.

Просто оказались не в том месте не в то время.

Но почему эти трое? Да к тому же двое из них – постоянные посетители катка. Почему из толпы катающихся именно они?

Ева напомнила себе, что на все всегда есть причина. Даже если поначалу она кажется абсолютно идиотской.

Перебирая в голове все возможные причины, она въехала в ворота и покатила к дому по извилистой подъездной дорожке.

Вдруг ей вспомнилось язвительное замечание Ловенбаума.

Дворец Даллас? Вот, значит, как коллеги его называют.

Скорее он напоминал замок (разве замок и дворец – одно и то же?), особенно когда первые лучи ярких зимних звезд отражались от его массивных каменных стен. Дом был окружен башнями и башенками и на фоне простиравшегося вокруг снежного полотна, на котором то тут, то там блестели заиндевевшие кроны деревьев, казался перенесенным сюда из другого времени.

Или, точнее, из другого мира.

На самом деле это было творение Рорка – его личная крепость в сердце города. Сначала дом поразил Еву и даже напугал своей внушительностью. Не сразу смогла она к нему привыкнуть. Но теперь… теперь он стал родным гнездом.

Где для нее всегда горит очаг, где любимый мужчина одним взглядом мгновенно дает ей почувствовать, как много она для него значит, где кот, встречая, приветливо трется о ноги хозяйки.

«И где Саммерсет маячит в полумраке передней, словно вурдалак», – подумала Ева, останавливаясь у центрального входа.

Он будто нарочно ждал, когда она войдет и оставит на вычищенном до блеска полу следы своей перемазанной в крови и глине обуви. И, откровенно говоря, такое частенько бывало. Но сегодня – исключено.

Ева на всякий случай осмотрела ботинки, выходя из машины.

Сегодня ей некогда препираться с дворецким.

Не успела она переступить порог, как он тут как тут – поджарый, в темном костюме, с каменным лицом. У его ног примостился дородный кот.

– Даже и не думай что-нибудь сказать, – с ходу произнесла Ева, предваряя наверняка уже заготовленную колкость. – Ко мне коп зайдет. Ловенбаум. Пусть сразу поднимается.

– А гость останется на ужин?

Она уж решила, что елейный тон – явный признак капитуляции, однако сам вопрос ее смутил.

– Я…

Сколько же, черт возьми, времени? Ева усилием воли подавила желание взглянуть на часы. Такого удовольствия она ему не доставит.

– Это не гость, а полицейский. Он зайдет по делу.

Чтобы немного успокоиться, она прошла мимо кота, тут же начавшего тереться о ноги, легким движением плеча сбросила пальто и оставила его на перилах лестницы.

– Конечно.

Не обращая больше внимания на дворецкого, Ева в сопровождении кота поднялась наверх, в свой кабинет. И резко остановилась, увидев там Рорка. От одного взгляда на него сердце замирало, а потом начинало неистово колотиться. Они женаты больше двух лет. «Разве не пора бы страсти поутихнуть?» – подумала Ева. Разве не это провозглашалось в ее неписаном «семейном кодексе»?

Однако такие красавцы, как Рорк, словно созданы, чтобы нарушать все правила. Невероятно привлекательное лицо, осененное блеском пронзительных голубых глаз ирландского божества; идеально очерченный рот античной статуи. Темные шелковистые волосы (мягче, чем голос Саммерсета) забраны в строгий пучок. Какой же он высокий и стройный! Весь в черном. Ни пиджака, ни галстука. Рукава рубашки закатаны до локтя.

Значит, давно пришел. Работает.

Да, мимолетного взгляда на мужа хватало, чтобы все правила развеялись как дым, а сердце перестало биться. На один короткий миг их глаза встретились, и сердце Евы уже готово было выпрыгнуть из груди.

Любовь жила в глубине этих прекрасных голубых глаз. Вот так просто. И так мучительно.

– Ты как раз вовремя, – произнес Рорк с легким ирландским акцентом.

– Я… ты о чем?

Он молча протянул ей руку.

Ева подошла ближе, и он одним движением обнял ее. Умелые руки заскользили вверх по ее спине, а губы их слились в нежном поцелуе.

«Я дома», – снова подумала Ева, и события последних часов тяжелой волной схлынули с плеч. Она крепко обняла Рорка, прильнула к нему всем телом. Ева знала: здесь она может быть нежной и слабой и при этом не потерять достоинства.

– Новое дело наклюнулось? – еле слышно прошептал муж. – Убийства на Уоллмен-Ринк? В новостях передавали. Я сразу подумал, оно тебе достанется.

– Да. Я только что оповестила родителей первой жертвы и ее четырнадцатилетнюю сестру. Они совершенно раздавлены горем.

– Самая тяжелая часть твоей суровой работы. Мне очень жаль, что тебе приходится этим заниматься.

– Мне тоже.

Рорк слегка приподнял ее лицо, нежно поцеловал в лоб.

– Ты мне все подробно расскажешь. Может, для начала бокал вина? Знаю, потом будет много кофе, но сейчас-то у нас есть чуть-чуть времени расслабиться.

– Боюсь, почти нет. Ловенбаум вот-вот приедет. Хочу, чтобы он посмотрел видео с камер охраны. Мне нужен его совет. Он ведь спецназовец, – стала объяснять Ева.

– Да, я хорошо его помню. Он в прошлом году помогал расследовать дело террористической организации «Красная лошадь». А почему именно он?

– Лазерная винтовка. По одному выстрелу на каждую жертву. Все трое умерли на месте. Думаю, стреляли не с территории Центрального парка, а откуда-то извне.

– Хм, не из парка, значит? Ясно.

Рорк умел понимать ее с полуслова, и это освобождало от долгих и ненужных объяснений.

– Возможно, одна из жертв была намечена, остальные – прикрытие. А может, мне удастся выявить связь между всеми тремя. Но… – Ева удрученно покачала головой. – Теперь нужно составлять схему расследования и заводить дело.

– С этим я могу тебе помочь.

– Да, спасибо. Может, ты бы… – Она вдруг резко обернулась, и сердце снова замерло в груди. Правда, на сей раз от ужаса.

С экрана настенного монитора на нее смотрело изображение какого-то жуткого безобразия в розово-фиолетовых тонах. Комната. Розовые стены усеяны фиолетовыми завитками. Дальше – хуже. Посередине – нечто похожее на диван странной изогнутой формы. И снова фиолетовые завитки на розовом фоне. Сверху – гора подушечек всех возможных и невозможных цветов, размеров и форм. И на каждой – бахрома.

Под углом к этому шедевру стоял стул. Тоже розовый, в зеленый горох. А из спинки веером торчали самые настоящие перья, разукрашенные всеми цветами радуги.

У окна, тоже весь утыканный перьями, возвышался яркий, блестящий зеленый стол. Перед ним – еще два розовых стула. В фиолетовый горох. А на столе красовалась огромная ваза со странными цветами.

Сердце Евы снова робко забилось, но екнуло при виде изогнутой полумесяцем рабочей зоны нежно-розового цвета с фиолетовой каймой.

– Только не говори, что это настоящая комната.

– Шармейн спроектировала. Пошутить решила. – Рорк придвинулся ближе, взял в ладони лицо Евы. – И мы бы с тобой вместе от души посмеялись над этой шуткой, если бы у тебя голова не была занята убийствами.

– Хм, шутка, значит.

– Она нарочно изобразила полную противоположность тому, что тебе бы хотелось видеть в своем кабинете после ремонта.

– Так это противоположность?

– Полная. Скажу больше: когда она отправляла этот эскиз с тремя настоящими, добавила, что шок от первого должен смягчить восприятие всех остальных. – Муж улыбнулся и нежно провел пальцем по ямочке у Евы на подбородке. – Это займет всего минутку. Давай быстро пролистаем остальные. Одним глазком посмотрим. И тебе потом в случае чего не придется упрекать меня, мол, я уговорил, а ты смотреть теперь не можешь…

– Ты бы при всем желании не смог на такое меня уговорить. Но я не знаю…

– Компьютер, открываем проект номер один. Мы же условились: твой кабинет – тебе и решать, как его переделать.

Ева уже намеревалась поспорить, однако взглянула на картинку и умолкла. Приглушенные тона, простые линии. Особенно ее впечатлила большая и просто сногсшибательная рабочая зона.

– Ни капли розового. Ни пера, ни оборки, – прокомментировал Рорк. – Открываем проект номер два.

Здесь цвета были ярче или скорее насыщеннее. Несколько закруглений, плюшевые сиденья. Впрочем, все в меру и совсем не раздражает.

– И проект номер три.

Нечто среднее между первым и вторым. Приглушенные тона, более плавные очертания мебели.

– Так-то лучше?

– Еще бы! После розового кошмара…

– Рассмотри их попозже, когда голова не будет забита.

– Хорошо. Сверни, пожалуйста, картинку. Кто-то идет. Наверное, Ловенбаум.

Рорк прекрасно понимал: его жена-коп будет страшно раздосадована, если другой коп застанет ее за разглядыванием дизайна интерьера. Он закрыл изображения, а Ева направилась к двери встречать гостя.

– Лейтенант Ловенбаум, – объявил Саммерсет и попятился обратно за дверь.

Коллега вошел, улыбаясь во все тридцать два зуба. Он по-прежнему казался ей суровым, но вспомнился радар Пибоди, и Ева решила присмотреться.

– Да уж, слов нет! Шикарный дом! – Ловенбаум огляделся, подмечая каждую мелочь своими светло-серыми глазами. – Тут и потеряться недолго. Бывает с вами такое?

– Иногда.

– Так я и думал. Приветствую, Рорк.

– Здравствуйте, Ловенбаум.

– Я сама только вошла, – сказала Ева. – Еще ничего не подготовила.

– Не торопись. А это кто у нас такой? – Ловенбаум присел и стал гладить настороженно кравшегося за ним следом кота.

– Галахад.

– Да-да. Я о нем наслышан. Тот самый кот, который отвлек напавшего на тебя ублюдка. Здорово тебе тогда досталось.

– Ты знаешь эту историю?

– Говорят, ты действующего сенатора на рабочем месте скрутила. А у котика-то глаза разноцветные. Грозный зверь.

– Он умница, – ответила Ева.

– Я-то больше собак люблю, но кот и правда замечательный. – Ловенбаум поднялся во весь рост. – Приступим к делу?

– Хотите пива или бокал вина? – обратился к нему Рорк.

– Мы вообще-то работать собираемся, – нахмурилась Ева.

– Думаю, бокал пива вам не повредит. Ловенбаум, что скажете?

Коп смущенно улыбнулся. На щеках у него показались ямочки.

– От одного бокала я бы не отказался.

– У нас как раз новенькое сегодня. Помощник шерифа Баннер прислал, как договаривались, – обратился Рорк к Еве. – Сами варят. Семейная пивоварня.

– Коп из Арканзаса, – пояснила Ева Ловенбауму. – Помог нам задержать одну кровожадную парочку.

– И про это дело я тоже слышал. Так давайте выпьем домашнего пива и посмотрим, что там у вас…

– Секунду. – Ева подошла к столу, а Рорк отправился в располагавшуюся по соседству кухню.

– Записи с камер охраны катка. Пибоди собирает их со всего парка, но на этом кусочке четко видны все три выстрела.

Она вставила диск, махнула в сторону настенного монитора:

– Я сейчас запущу видео. Как остановлю запись, смотри на экран. Видишь девушку в красном?

– Ее трудно не заметить. Красавица. И катается мастерски.

– Каталась.

Ловенбаум кивнул, не отрываясь от видео, а Элисса в это время на экране сделала свой последний прыжок. Когда последовал второй выстрел, а затем и третий, лейтенант прищурился.

– Прокрути еще раз помедленнее.

Рорк вернулся с тремя бокалами пива. Он приостановился, взглянул на экран.

– Хорошо. Теперь увеличь картинку во время третьего выстрела, точнее, лучше за несколько секунд до, и еще немного замедли.

Ева сделала увеличение, замедлила скорость. Вдруг ей показалось, что на экране промелькнула слабая вспышка. Она даже прищурилась от напряжения.

– Гнездышко вашего убийцы находится к востоку от катка. А какая точность! Это не просто удачное совпадение. Он хорошо натренирован. С востока и сверху стреляли.

– Сверху?

– Медэкспертиза подтвердит. Надеюсь, я еще не совсем того. Спасибо, – обратился он к Рорку, принимая бокал. – Я сильно удивлюсь, если на видео с камер охраны удастся обнаружить что-то особенное. Если кто-то решит залезть с винтовкой на дерево, его сразу заметят даже на оживленной улице. И в любом случае, мне кажется, снайпер сидел выше. Отмотайте назад. Посмотрим еще раз.

– Кажется, я видела вспышку, красную… искру.

– Луч. Извините, – добавил Рорк.

– Нет, вы правы, – согласно кивнул Ловенбаум, не отрываясь от монитора. – Лазерная винтовка испускает луч. Он очень быстро распространяется, поэтому трудно различим. Отнеси запись в лабораторию. Эксперты подчистят изображение – будет четче видно. Вот тут останови-ка.

Ева нажала на «стоп». Картинка замерла.

– Да, вот он. Вижу. И угол могу точно определить. Выстрел был с востока и сверху.

– По-моему, даже если этот ублюдок залез на самое высокое дерево в парке, стрелял он из тактической лазерной винтовки.

– Какова их предельная дальность?

– Зависит от типа винтовки, ну и, естественно, от того, кто стреляет тоже. Если предположить, что наш снайпер хорошо натренирован и оружие у него новое… мили полторы-две, а то и больше.

– Такое оружие только полиция да военные имеют право использовать. В первой попавшейся лавочке не найдешь. Может, черный рынок – с рук у торговца купил. Но стоить будет нехило.

– Двадцать с лишним кусков запросто, – подтвердил Ловенбаум. – Даже лицензированному коллекционеру было бы трудно добыть такую официальным путем.

– Да, заморочек много, – проговорил Рорк, – но все же это осуществимо.

Ева обернулась к нему:

– У тебя ведь есть такая.

– Вообще-то, три. Винтовка Stealth-LZR…

– У вас есть LZR? – Глаза Ловенбаума засверкали, как рождественская елка. – Первая ручная лазерная винтовка… импульсного действия. Выпускалась с двадцать первого по двадцать третий год. Тяжелая, громоздкая, но умелый стрелок мог бы с легкостью попасть в десятицентовую монету с расстояния мили.

– Ну, с тех пор они здорово улучшились. У меня есть модель Tactical-XT – ваши ребята ими пользуются – и Peregrine-XLR.

– Да ладно! – Ловенбаум порывисто обернулся к Рорку: – Что, правда у вас есть Peregrine?

– Ну да.

– Эти штуковины поражают цель с расстояния в пять миль. В умелых руках, может, и дальше. Их только в прошлом году выпустили. И то исключительно для военных. Как вы… – Ловенбаум осекся, хлебнул пива. – Не мое дело… я понимаю. Меньше знаешь – крепче спишь, да?

– Все законно, – заверил его Рорк. – Пришлось, конечно, кое с кем договориться, но по документам все чисто.

– Очень хочется посмотреть…

– Без проблем.

– Правда?

– Как считаешь, мог наш снайпер таким воспользоваться? – вмешалась Ева.

– Если бы… тогда ему впору было бы из королевского дворца стрелять. Не терпится взглянуть на это чудо!

– Вам бы все в игрушки играть… Ладно уж.

– Давайте поднимемся на лифте, – предложил Рорк, жестом указывая дорогу.

– Тебе тоже не помешает взглянуть, – сказал Ловенбаум Еве. – Калибр сравнишь.

– Я видела твое служебное оружие, Ловенбаум. Да и самой довелось пару раз стрелять из лазера.

– Скорее всего, ваш стрелок пользуется тактической винтовкой. – Ловенбаум последним зашел в лифт. – Три точных попадания за такой короткий промежуток времени… Вы имеете дело с хорошо обученным мастером, умеющим профессионально обращаться с дальнобойной лазерной винтовкой.

– Кто-то из правоохранительных органов или военный. Может, в отставке. Плюс я добуду список всех официальных коллекционеров.

Ева в задумчивости сунула руки в карманы. Двери лифта тем временем распахнулись, и троица оказалась у массивных, снабженных особым защитным механизмом дверей оружейной комнаты Рорка.

Он поднес ладонь к пульту управления.

Когда открылись двери, Ловенбаум присвистнул, словно перед ним вдруг предстала обнаженная красавица.

Что и неудивительно: коллекция Рорка являла собой воплощение всей истории оружейного дела. Чего тут только не было: палаши, пневматические пистолеты, тонкие серебряные рапиры, мушкеты, револьверы, булавы, бластеры, пулеметы, боевые ножи.

В стеклянной витрине красовались образцы веками совершенствовавшихся орудий убийства.

Ева дала коллеге минуту – побродить, поудивляться.

– Вы с Рорком потом еще успеете наиграться со всеми этими колюще-режуще-стреляющими причиндалами. А сейчас надо делом заняться. – Она махнула на стенд с лазерным оружием.

Рорк отключил сигнализацию, отодвинул стекло и достал заветную винтовку Peregrine.

Ева никогда прежде не видела ничего подобного и, если быть уж совсем откровенной, с удовольствием опробовала бы это чудо-оружие, однако, когда Рорк протянул винтовку Ловенбауму, и бровью не повела.

– Заряжена?

– Нет, нет. Что вы… Не положено, – улыбнулся Рорк.

Ловенбаум со счастливой улыбкой поднес оружие – черное, как сама смерть, гладкое и скользкое, будто большая змея, – к плечу.

– Облегченная. Наши тактические винтовки весят до пяти целых трех десятых фунта. Да еще восемь унций, если оптический прицел использовать. И запасная батарея три унции. А эта на сколько потянет? Небось фунта три с небольшим?

– Три целых две десятых. Можно синхронизировать с КПК или использовать инфракрасный порт. – Рорк вынул ручной коммуникатор размером с ладонь. – Вот эта штука ловит сигнал на расстоянии в пятнадцать миль. Заряда батареи хватает на семьдесят два часа. Но меня предупредили, что, если работать без перерыва, через сорок восемь часов начнет нагреваться. Заряжается меньше двух минут.

Ловенбаум опустил винтовку, покрутил ее в руках.

– Уже испробовали?

– Да. Есть отдача. Мне сказали, это вполне нормально – так уж она устроена.

– Куда-нибудь попали?

– Только в искусственную мишень. На милю с четвертью стрелял. Дальше не получалось.

Ловенбаум с явной неохотой вернул оружие Рорку.

– Красавица. Но в вашем случае, скорей всего, вот из такой стреляли. – Он махнул в сторону витрины, где был выставлен более массивный экземпляр. – Тактическая винтовка. Выпущена специально для полицейских и военных нужд. За последние пять-шесть лет они почти не изменились. Думаю, вероятнее всего, это личное оружие. Служебным не так-то просто воспользоваться, его положено сдавать после каждой командировки. И, учитывая промежуток времени, за который были произведены выстрелы, вероятней всего, снайпер воспользовался какой-нибудь опорой – двуногой или даже триподом. Все жертвы были в движении. А первая к тому же развила высокую скорость. Если стрелять, скажем, с расстояния в милю, луч поразит жертву через две с половиной секунды. Нужно принимать во внимание скорость ветра. И, по-видимому, с этим справились мастерски.

– Такой выстрел нужно точно планировать – учитывать расстояние, скорость ветра, угол наклона… скорость движения жертвы. – Ева согласно кивнула. Становилось понятно, что стрелок какое-то время наблюдал за своими жертвами, оценивал их относительную скорость.

– Мне ни разу не приходилось пользоваться подставкой, ну, или если только во время учений. Сколько она может весить? Большая?

– Пару фунтов. И ножки опускаются до земли.

– А винтовка разбирается?

– Конечно. – Ловенбаум взглянул на Рорка: – Могу показать.

Рорк протянул ему оружие.

Ловенбаум проверил датчик заряда, убедился, что винтовка разряжена, однако перевел выключатель на минимальную мощность.

– Безопасность прежде всего.

Затем повернул маленький рычажок и ловким движением рассоединил ствол, зарядное устройство и прицел. Каких-то десять секунд, и винтовка была разобрана на четыре небольшие части.

– В таком виде она поместится в самый обычный чемодан, – заметила Ева.

– Верно. Но тот, кто ценит свое оружие, будет хранить его в специальном чехле с отдельными отсеками для каждого фрагмента.

– В государственное учреждение с таким не пройдешь. В музей или еще какое-нибудь общественное здание. Охрана задержит.

– Безусловно, – кивнул Ловенбаум.

– Значит, скорее всего, многоквартирный дом, отель, магазин или какое-то арендованное помещение.

Размышляя, она ходила взад-вперед по комнате, а Ловенбаум тем временем заново полностью собрал винтовку.

– Кто из лаборатории лучше всех проводит реконструкцию? – спросила Ева.

– Дикхэд, – ответил Ловенбаум.

– Да брось! Прямо так уж он хорош?

Неспроста тут имя главного лаборанта вспомнили.

– Ну да. Вы его уволили, так что обратиться к нему за помощью не получится.

– Своего решения я не отменю. Спасибо за подсказку.

– Не стоит, потому что, если я не совсем еще сбрендил, вы имеете дело с ДСУ, Даллас.

– ДСУ?

Ева обернулась к Рорку:

– Серийный убийца, стреляющий с дальнего расстояния.

– Копы, – процедил тот. – Никто другой бы не додумался с ходу такое сокращение выдать.

– И не пришлось бы его выдумывать, если бы люди не были такими отморозками в большинстве своем. Кто-нибудь из твоих знакомых смог бы сделать три настолько точных выстрела?

Ловенбаум шумно выдохнул.

– Я бы мог. Пара ребят в моей команде тоже справились бы. Понимаю, вам нужно их проверить, но это ни к чему. Я и еще нескольких человек знаю… список составить, черт побери? Понимаешь, что я имею в виду? То, что эти парни смогли бы выстрелить, не значит, что они бы это сделали.

– В любом случае имена знать не помешает.

– А еще это мог быть профессионал, Даллас. А уж тут ты и сама без моей помощи список можешь составить.

– И обязательно составлю. Но кому придет в голову нанимать профессионального киллера, чтобы убить студентку, подрабатывающую в местной кофейне, акушера-гинеколога и школьного учителя истории?

– Люди напрочь отморожены, – напомнил Ловенбаум.

– Это да.

– Ты ведь расследованием убийств занимаешься. Вот и делай свое дело. А я займусь тактической стороной вопроса. Это мой профиль. Три таких метких выстрела? – Он покачал головой, на лице его появилось выражение восторга и беспокойства одновременно. – Наш стрелок сейчас очень собой гордится.

– И захочет вновь испытать это чувство.

После ухода Ловенбаума Ева принялась за схему преступления. Повесила доску, села перебирать заметки и наблюдения.

– Сначала поешь, – категорично заявил Рорк.

– Да. Мне все равно что.

– Твое любимое жаркое. – Он буквально силой стащил Еву со стула. – Можешь есть и думать одновременно. И рассказывать мне обо всем, что тебе известно, ну и о своих догадках.

Такое предложение помогло ее уговорить. Да и жаркое пахло просто изумительно.

– Знаешь, перед тем как меня отправили на это дело, я сидела у себя в кабинете, мечтала провести тихий, уютный вечер дома. Выпить вина, поужинать, посмотреть фильм, сексом заняться.

Рорк пододвинул ей стакан воды, знал – следующие несколько часов жена литрами будет поглощать кофе.

– Ну, мы сможем выкроить немного времени между делом и для чего-нибудь приятного, да?

– Девушку звали Элисса Вайман. У меня на ее счет сразу появилось нехорошее предчувствие, а записи камер видеонаблюдения только подтверждают мои догадки. Ведь как она приземлилась… Ее же явно отбросило ударной волной. И никто на катке при этом не заметил никаких отблесков от лазерного луча. Да такого быть не может! А уж коп-то явно должен бы разглядеть… Но я пересмотрела запись по секундам – и ничего. Предложи мне кто-нибудь поспорить, что я сумею распознать, откуда исходили выстрелы, я бы на себя не поставила.

Он потянулся к Еве, накрыл ее ладонь своей.

– А я бы поставил.

– Да, но ты состоятельный человек и неравнодушен ко мне. Надеюсь, Ловенбаум поможет сузить область поисков, но даже тогда…

Она удрученно покачала головой и начала есть. Жаркое оказалось не только ароматным, но и очень вкусным. Каждый кусочек.

– Ну, а девушка… девятнадцать лет, жила с родителями. Семья среднего класса. На момент гибели в отношениях не состояла. Бывший парень учится в колледже во Флориде. Неприязни друг к другу они не испытывали. С год пытались поддерживать отношения на расстоянии, потом пути разошлись, и они расстались, впрочем, общались по-приятельски. Элисса время от времени ходила на свидания, но ничего серьезного у нее не завязалось. Каталась в свое удовольствие, надеялась попасть в профессиональную команду. Начала в восемь лет и на всю жизнь заболела этим видом спорта. Была постоянной посетительницей катка. Так что у меня есть все основания считать ее намеченной жертвой.

– Она выделялась из толпы, – заметил Рорк. – Изяществом, привлекательной внешностью.

– Да. Чего не скажешь о первом из мужчин. Брент Майклсон. Внешне самый обычный человек. Ничего примечательного. Но он тоже регулярно приходил кататься. Не так часто, как девушка, но тем не менее. Разведен, правда, много лет назад. Поддерживал приятельские отношения с бывшей женой, был близок с дочерью. Настолько, что они все вместе собирались за одним столом в доме бывшей жены на праздники и дни рождения. Ни конфликтов, ни истерик. Любил время от времени приводить с собой внуков. Он катался годами, но без фанатизма. Говорил, это помогает держать форму и снимает эмоциональное напряжение.

– А последний? – спросил Рорк. – Тот, что погиб, держа жену за руку.

– Какой ты внимательный! Запоминаешь детали. У них сегодня годовщина. Пять лет вместе. Решили воссоздать свое первое свидание. Кое-кто из близких знал, что они собирались пойти на каток, но, насколько мне удалось выяснить, немногие. Для них это было очень личное событие. Хотя точное время парочка не оговаривала.

– Значит, третий парень тебе кажется случайной жертвой. В общем-то, возможно, все трое случайные… но ты думаешь, что он – наверняка. Если целенаправленно хотели убрать одну из жертв, выходит, двое других послужили прикрытием, а иначе получается, в них стреляли наобум.

– Одно из двух. Но я очень надеюсь, что двое все же были прикрытием, потому что тогда дело у нас в кармане. Скорее всего. Ловенбаум ведь говорит, убийца сейчас очень воспрянул духом. Скажу больше: если жертва была специально намечена, я смогу вычислить, кто это сделал и почему, но если во всех троих стреляли без разбору…

– А если так, то почему именно на катке?

Рорк рассуждал как истинный коп. Ева не стала говорить об этом вслух, чтобы не обидеть мужа. Ведь он так ей помогал!

– Большое скопление народа, шумиха в СМИ – весомые мотивы для серийного убийцы. Может, с ним случилось что-то плохое на этом катке. Жена, подружка или друг именно там его бросили. Может, он раньше и сам катался, получил травму и поэтому злится на всех, кто способен стоять на коньках.

Ева умолкла в глубокой задумчивости. Уж слишком много тут возможных вариантов.

– Она беременна. Жена третьей жертвы. Только-только об этом узнала. Даже не успела ему сообщить. Хотела обрадовать сегодня на романтическом ужине.

Рорк вздохнул в ответ.

– Вот так всегда. Словно камушек в воду бросаешь, правда? Рябь кругами. Всегда приходится думать не только и не столько об ушедшем в мир иной, сколько об оставшихся.

– Отец у нее ирландец. Акцент как у тебя, только чуточку сильнее. Думаю, они с бывшей женой сохранили цивилизованные отношения, но праздники вряд ли справляют вместе. Тем не менее в трудную минуту смогли сплотиться, чтобы поддержать дочь. И он… отец… отозвал меня в сторону на минуту – поговорить о зяте. По нему было видно, что он любит молодого человека.

Это очень важно, – продолжила Ева, протягивая руку за стаканом воды, – потому что я в последнюю очередь стала бы его рассматривать как специально намеченную жертву. Если на двух других еще можно подумать, то этот… вряд ли. Просто вспомнилось вдруг.

– Тебе просто так ничего не вспоминается, дорогая.

– Девушку в красном застрелили первой. На нее трудно было не обратить внимания, как уже сказал Ловенбаум. Почему бы сразу не убрать намеченную жертву? Чтобы быть уверенным, что выполнил свою работу. Это первое, что хочется предположить, но потом я думаю: каким же надо быть самонадеянным ублюдком?! Нет, для того, кто способен на такое серьезное преступление, кто занимается таким темным делом, это было бы чересчур дерзко.

– Значит, по-твоему, настоящая жертва должна быть посередине: один случайный труп до, один – после.

– А может, и еще есть.

– Чем я могу помочь?

Ева окинула его взглядом.

– Ты ведь работал, когда я пришла.

– Вообще-то, нет. Я как раз закончил дела, и мне прислали фотографии с дизайном. Я их уже во второй раз просматривал, когда ты вернулась. Я свободен.

Рорк снова взял ее за руку.

– Мне очень жаль вдову, родителей и всех-всех родственников погибших. Но девушка в красном… до сих пор стоит перед глазами. Как она радовалась… как легко порхала над катком. Кто-то посмел навсегда прервать ее веселье. Я хочу помочь тебе найти того, кто это сделал.

«Дома, – снова подумала Ева, – можно прильнуть к родному плечу и не потерять при этом собственного достоинства».

– Узнать бы имена коллекционеров тактических винтовок. Ловенбаум считает, скорее всего, стреляли именно из такой. На самом деле меня интересуют владельцы любого оружия, из которого можно было бы совершить такие меткие выстрелы с дальнего расстояния.

– Слишком просто. Дай-ка мне задание посложнее.

– Хорошо. Нужна помощь со зданиями к востоку от парка. Скажем, между Пятьдесят седьмой улицей и Шестьдесят первой. Все дома по пути к набережной. Часть отсеется в ходе общей проверки. Большой список получится. Как сказал Ловенбаум, искать нужно выше четвертого этажа. Если его команда сможет поточнее определить, под каким углом стрелял снайпер, область поиска сузится и мы сможем ее тщательно обследовать.

Ева съела еще немного жаркого, потом вдруг резко вскинула голову:

– Сколько приблизительно из них принадлежит тебе?

Рорк с улыбкой поднял свой бокал.

– Пусть это будет сюрпризом.

Рорк отправился к себе в кабинет, находившийся тут же за стеной, а Ева приступила к рутинной следовательской работе. Хотя, надо отметить, монотонностью в привычном смысле слова ее работа никогда не отличалась. Ева проверила личные данные жертв, свидетелей, персонала катка, прокрутила в голове все возможные причины случившегося.

Она завела дело, подробно описала произошедшее. Перечитала свой текст, добавила еще пару слов, а затем откинулась в кресле с чашкой свежесваренного кофе и, закинув ноги на край стола, стала изучать схему преступления.

Одна и та же мысль по-прежнему не давала ей покоя: почему только три жертвы? Судя по скорости и меткости выстрелов, убийца мог бы за считаные минуты уложить дюжину человек, а то и больше. Если, что характерно для ДСУ, основные мотивы – паника и страх, почему он убил только троих?

И почему именно этих троих?

Девушка в красном – уж очень яркая мишень. Не исключено, что она и была намеченной жертвой. Однако яркий цвет костюма, юный задор, ловкость, скорость и изящество, с которыми она кружила по катку, говорили в пользу того, что ее убили незапланированно.

Третья жертва, молодой влюбленный. Эта парочка нечасто приходила на каток. Об их планах в тот день знали только самые близкие.

Скорее всего – тоже случай.

А вот второй по счету… Акушер. Постоянный посетитель. Всегда приходил кататься в определенное время, в определенные дни недели.

Если кого-то из троих и планировали убрать, Ева склонялась к тому, что это Брент Майклсон.

Но была ли вообще намеченная жертва? Вот в чем вопрос.

А что, если стреляли наугад?

Она поднялась и, не выпуская чашку из рук, стала ходить вдоль доски со схемой преступления, внимательно изучая положение тел убитых.

Но тогда почему только трое?

– Компьютер, включи видео с камер наблюдения. За минуту до сцены убийства.

Запрос обрабатывается…

Облокотившись о стол, Ева снова изучила посетителей катка, отметила, как вели себя все три жертвы. Потом был первый выстрел, второй и третий.

Некоторые очевидцы, не сообразив, что произошло, еще продолжали кататься и оказывались совершенно не защищены от возможной атаки. Другие запаниковали и беспорядочной толпой бросились к выходу. Некоторые даже попытались перелезть через забор. Опять же идеальные живые мишени. Вот показались «два добрых самаритянина» – врачи. Их было бы убрать гораздо проще, чем злополучную троицу.

Разумеется, такое событие не может укрыться от общественности. СМИ вмиг растрезвонят новость, первые полосы газет несколько дней будут пестреть устрашающими заголовками, ну и появится прекрасный повод для сплетен. Пострадай, скажем, дюжина человек (не важно, убиты они были бы или ранены) – уже почти сенсация. Неделями обсуждать можно.

Получилась бы новость международного масштаба.

Но убиты трое. На одном катке. Значит, многие теперь перестанут туда приходить. Аргумент в пользу версии, что убийца точит зуб на руководство катка. Ева представила себя на месте киллера. Если бы у нее в руках была лазерная винтовка, а на уме – несведенные личные счеты с администрацией, она бы, наверное, убрала девушку в красном, еще кого-нибудь, а потом обязательно выстрелила в охранника и, по крайней мере, в одного врача.

– Троих, – пробормотала Ева себе под нос, все еще не отрывая взгляда от экрана. – Убийство хорошо организовано, снайпер натренирован. Тщательно готовился. Именно троих собирался уложить. Ни больше ни меньше.

Она остановила видео, вернулась за стол – еще раз прочесть биографии жертв.

Когда Рорк прислал список коллекционеров – владельцев подходившего по всем параметрам оружия (они были разбросаны буквально по всем районам Нью-Йорка, и несколько жили в Нью-Джерси), Ева начала искать личную информацию каждого. Всего их набралось двадцать восемь. Ева пыталась обнаружить возможную связь с жертвами, проверяла, могли ли они иметь какое-то отношение к катку.

К тому моменту, когда в дверях показался Рорк, она принялась за вторую порцию кофе и дошла уже до середины списка.

– Лицензия коллекционера с правом владения лазерной винтовкой любой марки, модели и года выпуска стоит больше двадцати пяти тысяч.

– Охотно верю.

– Большинство владельцев такой лицензии, с которыми мне доводилось иметь дело, – богатые люди. За исключением пары человек. Им оружие досталось по наследству. Мы практически всех проверили, но это не значит, что твоего преступника не упустили.

– Так всегда и бывает. В любой сфере.

Проигнорировав кофе, Рорк предпочел плеснуть себе пару глотков виски.

– Я отобрал нужные здания.

– Уже?

– Дольше всего пришлось возиться с программой. Нужно ведь, чтобы она учитывала все критерии. Ну а потом уже… – Он пожал плечами, отхлебывая виски.

– Ты специальную программу разработал?!

Сама Ева часто и пользоваться-то программами не могла без затруднений. Вечно путалась и бесилась.

– Ну да. Интересный опыт.

– Компьютерщики – умелые ребята, однако. Так, значит, у тебя готов список потенциальных зданий?

– Что есть, то есть. И да, список готов. Но я подумал, тебе будет удобнее работать с наглядным изображением. Когда переоборудуем твой кабинет, сможем пользоваться голограммами, а пока… – Рорк поставил стакан на стол, жестом попросил Еву подняться, сел за компьютер, нажал несколько клавиш, и на экране показался кусочек Манхэттена.

– Ты мне обозначила вот эту зону – от места преступления вниз к реке. Улицы к северу и к югу. А теперь… – Он набрал еще одну комбинацию, и некоторые здания стали постепенно исчезать.

– Так-так, поняла. Хорошо охраняемые здания не берутся в расчет. Прекрасно.

– И те, что ниже четырех этажей.

– Точно. Выходит, в одном из оставшихся домов и свил себе гнездышко наш стрелок. Мне нужно…

– Кое-что еще.

Улучив момент, когда жена сосредоточенно уставилась в экран, Рорк одним ловким движением притянул ее к себе и усадил на колени. Она была так увлечена, что даже не успела отстраниться.

– Полегче, метеор. Я работаю.

– Я тоже. Из всех этих зданий каток очень хорошо просматривается и, соответственно, жертвы были прекрасно видны. Но… – Продолжая одной рукой держать Еву за талию, он нажал еще несколько клавиш. Исчезло еще несколько домов. – Я убрал также и те, где уровень охраны средний или выше. Может, позже их придется рассмотреть. Всегда ведь есть способ обойти охрану, но пока я оставил только плохо охраняемые объекты и не охраняемые совсем. Многоквартирные дома, отели средней руки, негосударственные организации и закрытые фирмы. Из тех, что тебе иногда попадаются, – танцевальные студии, художественные школы… что там у тебя еще обычно бывает… Пара офисных зданий.

– Ну да, если есть неохраняемые места, зачем же рисковать? Но ты прав, лучше на всякий случай иметь в виду и те, и другие. Вдруг в выбранных ничего не найдем. Вот бы мне…

– Еще не все.

Рорк снова щелкнул клавишами, и под изображениями домов засветились тонкие синие и красные линии.

– Те, что подчеркнуты синим, – возможные варианты. Могли стрелять из окон или с крыши этих зданий. А красным выделены наиболее подходящие по вашей с Ловенбаумом теории объекты – к востоку от катка и плохо охраняемые.

Ева приподнялась, чтобы получше рассмотреть схему, однако ее снова утянули обратно. И на сей раз, обдумывая только что увиденное, она полностью расслабилась в объятиях мужа.

– Программа создана на основе кадров с места преступления. В нее заложен особый алгоритм, высчитывающий скорость ветра, температуру воздуха, скорость и угол падения лазерного луча и… Ну а дальше – чистая математика. Тебе вряд ли будет интересно.

– Ты сделал программу, которая наглядно показывает все возможные варианты с учетом всех переменных величин.

– Коротко говоря, да.

– Ты не просто умный. Это же гениально!

– Без ложной скромности должен с тобой согласиться. На самом деле, очень интересно было поработать над такой задачкой.

Ева понимала – придется осмотреть множество зданий. И все же гораздо меньше, чем она предполагала всего каких-то два часа назад. Она обняла Рорка за шею, повернулась к нему вполоборота.

– Это ведь не бесплатно?

– Дорогая, твоя благодарность – лучшая награда.

– И секс.

– Полагаю, это одно из проявлений… – Муж с улыбкой ее поцеловал.

– Секс из благодарности. Скажем так.

Ева снова отстранилась, придвинулась ближе к монитору, изучая картинку.

– Как насчет того, чтобы отобрать из наиболее подходящих те, где на окнах установлены защитные экраны?

– Вот умница! Кто же захочет, чтобы его застукал у окна с винтовкой наперевес случайный прохожий или глазеющий по сторонам турист с фотоаппаратом?

– И окна должны открываться. Какой смысл нашему убийце было стрелять через стекло? Возиться, вырезать отверстие. Если только это не его собственный офис или жилье. Лишняя зацепка, выводящая на след.

– Дай мне минутку. Хотя я и рядом с тобой могу поработать, – сказал Рорк, когда Ева снова было привстала. – Вот сделаем тебе командный центр, и с такими задачами справляться станет легче.

Муж задал новые параметры вручную, очень быстро (ей никогда не удавалось понять, как у него это получается) и запросил новые результаты.

– Пять или шесть домов еще отпадут. А сколько…

– Не торопись. Компьютер, выведи на экран идентификационные данные.

Запрос принят. Идет обработка.

– Выходит, я смогу создавать такие схемы в виде голограмм?

– Ну да. Или на первых порах, пока не наловчишься, я буду помогать.

– Вообще-то я уже умею. Даже на том оборудовании, что есть сейчас.

– Работать будет проще, а рисунки станут сложнее. Причем не важно, отсюда или из моего кабинета с центрального пульта. А вот и обновления.

Теперь на схеме появились адреса и обозначения типов зданий. И по каждому адресу были выделены этажи, подходящие по заданным критериям. Всего двадцать три здания.

– Уж двадцать три я смогу проверить. И если удастся обнаружить гнездышко убийцы, можешь рассчитывать на умопомрачительный благодарственный секс.

– С костюмами и всяким реквизитом?

Ева закатила глаза:

– Размечтался. Я еще ничего не нашла.

– Может, небольшой аванс? – Рорк слегка укусил ее за шею.

– Прекрати думать о сексе.

– Такое я не умею программировать. Но перед тем, как воздать мне должное, ты, конечно же, хочешь сделать перекрестный поиск коллекционеров, жертв и всех двадцати трех зданий.

– Именно. Только прежде скажи мне вот что: представь, ты – серийный убийца. Хорошо дисциплинированный, натренированный, умеющий держать себя в руках.

– Насчет умения сдерживаться ты уверена?

– Всего лишь три жертвы. А могли быть десятки убитых и раненых – больший вред, больше шумихи. Если ради этого все и затевалось. Так что да – думаю, он умеет себя контролировать. И не важно, три жертвы были намечены или только одна из них. Так вот: ты бы на его месте стал устраивать засаду в собственном доме? Или в офисе?

– Интересный вопрос. – Рорк в задумчивости снова поднял свой бокал. – Преимуществом было бы время. К твоим услугам целая вечность. Можно бесконечно осматривать выбранное место из своей засады. Полная секретность и возможность примеряться и прицеливаться сколько душе угодно.

– Хм, а вот про это я не подумала, довод весомый. Тренироваться и тренироваться. Из одного и того же места. Принимается. А что насчет недостатков?

– Умные копы, вроде моего, неустанно выискивающие потенциальных преступников. Риск того, что умный коп может напасть на след. Ну а офис… если это не просто «крыша», в большинстве случаев там должен работать кто-то еще. Хотя бы секретарь, уборщики и так далее. Дом? Тогда возникает вопрос: живет ли наш убийца один, и если нет, то как те, с кем он живет, относятся к его намерению совершить убийство. Я бы на его месте предпочел арендовать помещение на вымышленное имя. Пришлось бы немного поднапрячься, – добавил Рорк, – но оно бы того стоило. Офисное помещение, небольшая квартира или номер в отеле. Сделал дело – и можно сбежать.

– Я бы тоже так поступила, – кивнула Ева. Она думала в том же направлении. – Нельзя исключать и первого варианта, но я с тобой согласна. Я бы пожертвовала удобством действовать со своей территории ради меньшего риска. Нужно проверять номера отелей, офисные и жилые помещения, сданные внаем в течение последних шести месяцев. В самообладании ему не откажешь, и все же не думаю, что он стал бы снимать дольше. С этим разобрались.

Рорк еще мгновение подержал Еву в объятиях и наконец отпустил.

– Почему бы тебе не начать перекрестный поиск подходящих помещений? А я займусь всем остальным.

Они оба встали, и Ева обернулась к мужу:

– Когда мы вот так в кабинете собираемся, обсуждаем дело, если хочешь, работай здесь. Чтобы не засорять свой компьютер всякими полицейскими штуками.

– Да я не против полицейских штучек.

– Знаю. Учтем это сегодня ночью. Вот закончу и еще раз посмотрю фото с дизайном, выберу один вариант.

– Если один тебя полностью устроит.

– Это да.

Ева вернулась за рабочий стол и запустила перекрестный поиск. Пока компьютер обрабатывал запрос, она придумала, как отправить Пибоди созданную мужем всего за каких-то полтора часа сложнейшую программу.

Ева представила, как обрадуется эксперт-программист – старина Макнаб. Просто запляшет от счастья.

Загрузив обновления, она пошла на кухню – сварить еще кофе. И тут ей вспомнилось, что и кухню ждет переустройство.

«Не надо привязываться к вещам», – убеждала себя Ева. На самом деле, даже привычные вещи менялись. Вот, например, с тех пор как Мэвис и Леонардо поселились в ее прежнем жилище, по-спартански скромная и простая квартира полицейского очень изменилась. Теперь там господствовали буйство цвета, горы всякого барахла и малыш-непоседа.

Малыш.

Как только в голове возник образ Бэллы, тут же вспомнился детский день рождения, на который Еву однажды пригласили. И там, конечно же, было еще много детей. Они ползали, пытались вставать и неуверенно шагали своей детской походкой, издавая необычные звуки.

И смотрели не моргая, точно куклы.

«Почему они так странно себя вели?»

Она тут же отогнала непрошеную мысль, достала кофе из «Авто-шефа» и вернулась к делу.

Поступило сообщение от Рорка, а через несколько секунд пришел он сам.

– Я пометил флажками отели, в том числе дешевые одноместные комнатушки, и несколько арендованных за последние шесть месяцев квартир и офисов. Те, что сданы семьям с детьми, многофункциональные офисные помещения и такие, в которых трудится больше трех сотрудников, обозначены как маловероятные.

– Проверяешь постояльцев?

– Ну, это ведь следующий шаг, правда?

– Да. Я нашла несколько совпадений, хотя полностью подходящих вариантов нет. Первое – у одного из коллекционеров в доме из нашего списка живет тетя. Но этаж ниже, чем нужно. Плюс он никогда не служил ни в полиции, ни в армии, да и стрелять не учился, как выяснилось. Мы его, конечно, проверим, но это не наш клиент.

Ева взяла чашку с кофе, откинулась на стуле и приняла свою любимую позу для раздумий – скрестив ноги, положила их на край стола.

– У другого большой жилой комплекс с видом на парк. Занимается подбором дизайнеров, получается не очень – судя по тому, что я о нем узнала, маловато опыта. Хотя он этого, наверное, не афиширует. Что еще… живет с женой в третьем браке и ребенком. С ними также постоянно проживает няня этого самого ребенка. Кроме того, воспитывает сына-подростка от второго брака, который часто у него гостит. Есть еще домработница. Трудится полный рабочий день. Плюс еще одна живая душа. И все же у него наверняка есть скелеты в шкафу. Будем проверять.

Она опустила ноги, снова выпрямилась.

– Ни один из двоих парней преступлений раньше не совершал и никакого отношения не имеет ни к катку, ни к жертвам.

Ева встала и подошла к доске со схемой преступления.

– Если именно в этих трех убийствах не заключалась его конечная цель, убийца снова нанесет удар. И скоро. Три выстрела, и все точно в цель. Слишком удачный ход. Велик соблазн закрепить успех. Только в следующий раз будет не каток. Там его миссия выполнена. Если, конечно, он не сводит личные счеты с администрацией катка.

– Но ты считаешь, и я с тобой согласен, что, если бы он точил зуб на руководство катка, жертв на твоей схеме было бы обозначено гораздо больше.

– Да. Так я и думаю. Будет другое публичное место, и снова массовый расстрел. Если таков его план, он уже выбрал место, как следует его осмотрел и свил себе новое гнездышко. Под удар может попасть кто угодно. И мы даже не догадываемся, кто, где и когда. У него на руках все карты.

– Ну а у тебя своих предостаточно.

– С тем, что у нас есть сейчас, ничего нового я выяснить не могу. Может, Моррис и Берински завтра что-нибудь нароют. Да и Пибоди с Макнабом над своими заданиями работают вовсю. Попрошу Миру составить психологический портрет. Вдруг это как-то поможет прояснить ситуацию. Однозначно стрелял непрофессионал.

Она, сощурившись, опять внимательно посмотрела на доску.

– Профессионал не станет убивать трех случайных людей. А наши жертвы точно никак не связаны друг с другом. Оговорюсь: действующий профессионал не стал бы. Хотя, возможно, мы имеем дело со спятившим спецом. Но это не заказное убийство. Скорее всего. Клиент мог заказать троих. Двое послужили прикрытием намеченной жертве. Такую версию все же нельзя совсем отметать.

– Лейтенант, вы повторяетесь.

– Да, да. – Ева в последний раз бросила долгий взгляд на девушку в красном. Рорк прав. Она слишком зациклилась на своей идее. – Ну что ж, а теперь давай еще раз посмотрим проекты дизайна.

– Сегодня тебе это делать ни к чему.

– Меня гложет эта затея. Пока не выберу, не успокоюсь. Как же трудно бывает выбирать!

– Ты редкая женщина, дорогая. Не только признаешь, но и воплощаешь в жизнь общеизвестную истину.

Рорк сделал запрос, и на мониторе открылся первый проект.

– Мне не очень нравится. Цвета какие-то слишком девчачьи. А мебель… угловатая… и в то же время какая-то гламурная. Все просто до неприличия. Не знаю, как по-другому сказать, но такое создается впечатление. В смысле, задумка-то неплохая. То, как все расставлено. А вот сами вещи… совершенно не мое. Будто в чужой дом попала.

– Тогда поехали дальше. Номер два.

Разглядывая второе фото, Ева заерзала на месте от нахлынувшего чувства вины.

– Здесь мне нравится обстановка. Вещи не выглядят такими новыми и совершенными, что до них дотронуться страшно. Можно спокойно работать и не чувствовать себя неловко, будто под укоризненным взглядом Саммерсета, если что-нибудь прольешь ненароком или вещи разбросаешь.

– Но?

– Цвета чересчур насыщенные. Наверное, это хорошо. Но, как по мне, немного режет глаз. Думаю, будет отвлекать.

– А как насчет вот такой расцветки?

Рорк открыл третий вариант.

«Интересно, – подумала Ева, – как у дизайнеров называются эти цвета? Что-нибудь идиотское, вроде „умиротворяющий беж“, „дзен-уединение“ или „шоколадные брызги“».

В ее понимании комната была выполнена в зелено-коричневых тонах с вкраплениями белого. Цвета спокойные, приглушенные.

– Да, цвета мне нравятся. Спокойные, но не девчоночьи. Не кричащие. И командный центр выглядит что надо. Настоящее рабочее место, а не какая-то финтифлюшка. Но, по-моему, в остальном комната смотрится неуютно.

– Давай-ка кое-что попробуем. – Рорк подошел к компьютеру, набрал какую-то комбинацию, и на экране появился второй проект в цветовой гамме третьего.

– Ого. Ты можешь даже… Да, вот это…

– Если не уверена, душа не лежит – подождем. Я передам дизайнеру твои пожелания, она уберет, что не нравится, и добавит, что скажешь.

– То, что нужно… мне нравится. Правда. Очень. Я и сама не ожидала. Вещи не смотрятся… аляповато, как в той насыщенной, кричащей гамме. Все выглядит более… естественно. Думаю, мне такой вариант подходит. Я смогла бы жить в этой обстановке. В смысле, привыкла бы. Мне правда нравится. Практично, неярко, просто. – Ева обернулась к мужу с искренним смущением на лице. – Боже, как же мне понравилось! Похоже, нас ждет просто дикий благодарственный секс.

– Мое заветное желание. – Крепко прижавшись к жене, Рорк внимательно изучал выбранный ею образец и с удовольствием отметил, что ему картинка нравится ничуть не меньше. И все же…

– Хочешь повременить несколько дней? Все как следует обдумаешь, возможно, захочется что-нибудь изменить?

– Нет. Правда. Нет. Я с ума сойду. Давай согласимся на то, что есть. Единственное – когда я здесь работаю над делом, я не вынесу, если кабинет перевернут вверх дном и какие-то незнакомые ребята будут шастать туда-сюда.

– Предоставь эту проблему мне. – Муж обернулся к ней, взял за плечи, поцеловал в лоб. – Нам обоим здесь будет комфортно.

– Знаю. И скучать по прошлому не буду. Прекрасно помню свои чувства, когда ты в первый раз привел меня сюда и я увидела, что ты для меня сделал. Эти эмоции не исчезли.

– И причина, по которой я сделал все это для тебя, – тоже.

Приобняв Еву за талию, он вывел ее из кабинета.

– Надеюсь, ты помнишь, как чувствовала себя, когда я в первый раз привел тебя в спальню.

– Отпечаталось в моей памяти навеки.

– Хорошо. Через пару дней нам пришлют образцы дизайна для спальни.

– Ты серьезно?

– Совершенно.

– Но спальня…

– Мы спим в ней вместе, а обустраивали ее для меня одного. Теперь она станет отражением нас обоих. Наших вкусов, потребностей, желаний.

– Наши вкусы не совсем совпадают. Если честно, я вообще сомневаюсь, есть ли у меня вкус.

– Ты же знаешь, что тебе нравится, а что нет. Разве не интересно будет понаблюдать, как сплетутся наши предпочтения, во что это выльется? Так же как в случае с кабинетом, обстановка должна тебя устраивать. Но и меня тоже. Так что, наверное, придется подумать чуть больше двух минут, которые ты потратила на выбор дизайна для своего кабинета.

Двумя минутами бы не обошлось, если бы не Рорк.

– Значит, будем скандалить, как сапожники?

– Искренне надеюсь, что нет. Но даже если и так, уж по поводу кровати мы наверняка договоримся.

Нахмурившись, Ева вошла в спальню, посмотрела на огромную кровать, возвышавшуюся на подиуме под стеклянным куполом, и не смогла представить, чтобы какая-нибудь другая устроила бы ее больше.

– Мне нравится эта.

– В конце концов, может, сойдемся на том, чтобы ее оставить и поменять весь прочий интерьер. А если нет, придется с ней распрощаться, как с твоим старым рабочим столом. Просто предположение.

– Зная тебя, думаю, прежде чем от нее избавиться, мы на ней еще раз пятьсот успеем покувыркаться.

– Воспринимай это как репетицию, – сказал Рорк и сгреб Еву в объятия.

Поскольку сопротивляться и смеяться одновременно было невмочь, Ева сдалась и, оказавшись на кровати в чем была (в обуви и прочем), обвила мужа ногами.

– Мы даже не разделись.

– Я это мигом исправлю, – проговорил он, жадно приникая к ее губам.

Наконец их ждала долгожданная награда за длинный и тяжелый рабочий день. Рорк прижался к Еве всем телом, его волшебный рот обжигал жаром дыхания, от поцелуев у нее по всему телу пробегала дрожь. И никаких кошмарных видений, вроде окровавленных пальцев на стеклянной двери, давящих, пытающихся разбить стекло, будто кто-то хочет ворваться в комнату. Здесь она могла спокойно заниматься любовью.

Раздался щелчок, когда Рорк своими божественными пальцами, не менее волшебными, чем рот, расстегнул на ней портупею. Ева задвигалась, помогая ему. Амуниция полетела прочь.

– Вы обезоружены, лейтенант.

– Это не единственное мое оружие.

– Не сомневаюсь. Но у меня и свое припасено, – с этими словами Рорк слегка укусил ее за шею.

«Да уж», – подумала Ева и в ответ прижалась к мужу еще сильнее.

– И твое, как обычно, уже взведено.

Его губы заскользили по ее коже, не пропуская ни одного изгиба.

– Кто-то надел сегодня свои озорные трусики.

– Я вообще-то подумываю от них избавиться.

Одним рывком Ева сбросила обувь. Упругий толчок бедер лишь еще больше раздразнил обоих. Не снимая с нее свитера, руки мужа скользнули под него, нащупали топ. Соски у Евы отвердели и набухли под обтягивающей тканью. Рорк опустился ниже, расстегнул ремень, затем вернулся наверх и, дразня, сжал ее грудь.

Снова вниз – расстегнуть пуговицу и медленно-медленно потянуть молнию.

Его руки могли бы, казалось, бесконечно блуждать по ее телу. По упругой маленькой груди, длинному худому торсу под простой тонкой майкой, по упругому животу и узким бедрам.

Он немного, всего на дюйм, приспустил ей брюки и кончиками пальцев скользнул в трусики (такие же простые, как топ). Его коп не был создан для рюшечек и кружев. Однако это простое, без всяких украшательств белье непрестанно манило его.

Он знал, какая искра таилась внутри.

Чувствовал, что жена полностью расслабилась под его ласками, отогнав прочь всю тревогу. Кровь и смерть были отброшены в дальний угол сознания. Ради него. В такие мгновения он готов для Евы на все на свете в их маленьком мирке вдали от холода и мрака.

Наконец он стянул с нее свитер вместе с топом, сжал грудь, а она в ответ с улыбкой обхватила ладонями его лицо.

– Приятно.

– Правда?

– Да. – Опустив руки, Ева начала расстегивать на нем рубашку. – Очень.

– Я могу сделать еще лучше.

– Не сомневаюсь.

Рорк рассмеялся, приникая к ее губам.

Ева тоже могла бы сделать еще приятней, только не в этот раз. Она погружалась в негу. Это скрытое под рубашкой сильное, натренированное тело принадлежало только ей. Можно с наслаждением гладить его. Горячую кожу, упругие мышцы.

Поцелуи стали настойчивее, и она вновь подумала, что в эти мгновения Рорк принадлежит ей одной. Огонь разливался под кожей. Снова обхватив мужа ногами, Ева перевернулась, поменявшись с ним местами. Сидя сверху, выгнулась. Дразня, стала прикусывать его губы, язык, плавными движениями всего тела доводя и его, и себя до дрожи.

Она расстегнула на нем ремень, и в этот миг Рорк снова опрокинул ее на кровать. Стягивая с нее брюки, нащупал у нее на ноге пристегнутый чуть выше лодыжки чехол для ножа. По спине у него пробежал тревожный холодок. Оставив все как есть, он ласками и поцелуями довел ее до исступления.

Ева вскрикнула, выгнулась дугой, когда его язык, мягко порхая по всему телу, проник внутрь. Пальцы впивались в простыни, ему в спину, а он все усиливал удовольствие.

Оргазм накрыл ее внезапной волной неистового наслаждения. Затем последовало еще несколько постепенно затухающих всплесков. А он все продолжал дразнить.

Ослепленная, бездыханная, Ева притянула его к себе, и они сплелись воедино на синей глади простыни. Тем временем она порывисто срывала с него оставшуюся одежду.

Он вошел в нее, и весь мир содрогнулся.

Его губы… Боже, как же она их любила… снова жадно приникли к ее губам, словно силясь найти в них утоление своей неизбывной жажды. Он задвигался в ней. Руки сплелись, тела слились, покачиваясь в едином темпе на самой грани. Удовольствие все прибывало, приближался очередной взрыв.

Вернувшись с небес на землю, Ева растворилась в сияющей голубизне глаз мужа.

Спустя еще несколько бесконечно долгих мгновений, когда они обессиленно распростерлись на постели, словно двое выживших в страшной катастрофе, Рорк, потянувшись, слегка ущипнул ее губами за шею.

– Хорошо?

– Мне понравилось. Благодарность засчитывается?

– Сполна.

– Ха, и никаких костюмов и прочей атрибутики.

– Ну, на тебе было оружие.

– Что? – Ева широко распахнула глаза от удивления.

– Мне этого хватило вполне. – С глубоким вздохом Рорк сполз с Евы, сел, и его взгляд стал блуждать по ее небрежно разметанному на кровати обнаженному телу. Лишь крупный бриллиант красовался на шее, да к ноге был пристегнут нож. – И хватило бы с лихвой еще на много-много раз.

– Мужчины такие извращенцы!

Он лишь улыбнулся в ответ, затем поднялся и принес бутылку воды. Сделав несколько глотков, протянул бутылку Еве:

– Попей.

Опершись на локоть, она последовала его совету. Когда потянулась отстегнуть оружие, он ее остановил:

– Не сейчас.

– Я не собираюсь в этом спать.

– Не надо спать. – Рорк потянулся за портупеей.

Он начал пристегивать к ней ремни, и она тут же его оттолкнула:

– Что за черт?!

– Ради меня. Мне очень любопытно. – Муж быстрым, ловким движением застегнул на ней портупею, затем снова немного отошел, чтобы как следует рассмотреть Еву со стороны.

Она оперлась на локти, смущенная, глаза еще подернуты дымкой желания. От этого зрелища сердце его взволнованно забилось.

Ева лежала с ножом на лодыжке и перекинутой через плечи винтовкой. Гибкое нагое тело. Женщина-воин. Рорк смотрел на нее, и волнение лишь усилилось. Она всколыхнула самые глубины его естества.

– Да, представил…

– Представил, как я ношу оружие совершенно голая?

– Понимаю теперь, что даже мое прекрасное воображение подкачало. Так-то, лейтенант.

Он запрыгнул на нее, и на сей раз она не просто смутилась. Для нее это стало настоящим потрясением.

– Ты что, шутишь?

– Нисколечко.

Рорк снова схватил ее за руки, прижал к кровати.

– Ну ты же не можешь… – Опустив глаза, Ева увидела, что очень даже может. – Но как ты…

– Наверно, моя извращенная природа.

Он резко вошел, она вскрикнула и мгновенно кончила.

– О боже!

– Хочу любоваться тобой, мой вооруженный коп, – говорил Рорк, пронзая ее снова и снова. – Любоваться, проникая в тебя, и брать тебя, пока мы оба не насытимся.

Он медленно погружал Еву в темные, влажные глубины ее естества, наполняя чувственным наслаждением. Не в силах сопротивляться, она беспомощно подчинилась, предаваясь пьянящему, отчаянно прекрасному ощущению, тая, словно воск. А тело жаждало большего.

Он продолжал глубоко погружаться, пока она совсем не обессилела, а затем отпустил себя и излился в нее.

3

Проснулась Ева неохотно, словно с похмелья. Мозг, медленно выходя из оцепенения, начал подавать сигналы, и лишь тогда она открыла глаза. Первая стадия была пройдена, и она тут же уловила разлитый в воздухе кофейный аромат.

Рорк сидел на диване в зоне отдыха с чашкой кофе в одной руке и планшетом в другой. На настенном мониторе бежали цифры биржевых котировок.

Одет по-деловому, как и подобает одному из самых успешных бизнесменов. В темно-серый костюм и рубашку на несколько тонов светлее, к ним – идеально завязанный галстук в тонкую серую полоску на темно-синем фоне.

Ботинки того же цвета, что и костюм, – видимо, шили на заказ. «Носки, наверное, тоже подобраны в тон», – подумала Ева.

И хотя цифры сегодня явно не радовали, она не сомневалась – Рорк уже успел провернуть несколько сделок, принять необходимые решения и разослать поручения во все зарубежные филиалы и даже на космические проекты.

Она же, сдерживая недовольство, еле заставила себя сперва сесть, а потом окончательно выбраться из постели.

– Доброе утро, дорогая.

Ева промычала что-то невнятное в ответ – на большее была не способна – и поплелась варить спасительный кофе. Прихлебывая живительную влагу, отправилась в ванную, встала под душ.

– Полный напор, сто один градус, – скомандовала она.

Отхлебнула еще глоток. Чудодейственный кофеин и горячие струи воды помогли окончательно прийти в себя. А ведь ей годами приходилось довольствоваться растворимым кофе и паршивыми душевыми! Ни за что не согласилась бы она теперь вернуться в то время. Ну, только если бы от нее зависело, например, устройство мира.

И то не факт.

И наверно, хорошо, что за столь глобальные вещи она ответственности не несет. Отвечает лишь за расследование убийств в городе Нью-Йорке.

«Раз уж в голове крутятся такие мысли, значит, я окончательно проснулась», – подумала Ева.

Десять минут спустя, снова чувствуя себя человеком, она вышла из ванной, закутавшись в халат. На столе уже стояли две накрытые тарелки и кофейник – Рорк позаботился. В который раз оставалось только диву даваться, как быстро у него все получается.

Муж опустил планшет, прикрыл его как-то слишком поспешно. Полицейским чутьем Ева почувствовала подвох и насторожилась. Но только самую малость.

– Что там у тебя? – спросила она, приблизившись к Рорку.

– На планшете? Да многое.

Ева налила себе еще кофе, жестом прося его перевернуть планшет.

– Давай-ка вместе посмотрим, приятель.

– Может, мне любовница Анжелика непристойное фото прислала.

– Ну да, конечно. Мы его в рамочку поставим рядом с фото моих любовников, близнецов Хулио и Рауля. А если честно?

Напряженно застыв на месте, Рорк одним движением снял колпаки с тарелок, на миг отвлекая ее внимание.

Овсянка. Как она сразу не догадалась?! Ну, по крайней мере, он приготовил еще яичницу с беконом и сыром, а кроме того, рядом стояли две миски: в первой – клубника, во второй – тростниковый сахар. Вот это уже совсем другое дело.

И все же он что-то скрывает.

– Для удачного начала дня нам с тобой не помешает как следует подкрепиться.

– Твой день вообще-то начался еще пару часов назад. Так что не обобщай.

– Но ведь то было без тебя.

– Ах-ах.

Первым делом Ева принялась за бекон и тут же заметила краем глаза, как у Галахада зашевелились усы, затем он вальяжно, будто бы просто решил прогуляться, направился к столу.

– Так что с планшетом?

Рорк метнул на кота строгий взгляд, и тот сразу остановился, сел и принялся тщательно вылизываться.

– Шармейн прислала образец дизайна спальни. Убедиться, что движется в правильном направлении. Видимо, вчера поздно вечером. Мы с тобой были заняты кое-чем другим. Я подумал, тебе не захочется снова рассматривать фотки и заморачиваться насчет всего этого в такую рань.

В ответ Ева лишь покрутила пальчиком, прося перевернуть планшет, а потом принялась засыпать в овсянку кучу сахара и клубники.

– Выведу изображение на настенный монитор.

Рорк провел пальцем по экрану планшета. Бегущие строчки непонятных символов исчезли, уступив место изображению спальни.

Ева, продолжая завтракать, посмотрела на картинку и нахмурилась.

– Во-первых, взгляни на шторы… они слишком… вычурные. Слишком величественные, что ли. Не знаю, как еще сказать.

– Согласен.

– А вон та зона мне в общем-то нравится. Хорошо она ее обставила. Диванчик здесь просторнее, но он…

– Слишком богато украшен. Я присмотрел один подходящий в каталоге «Сотбис». Пришлю вам обеим. Зацените. А как тебе, собственно, кровать?

Кровать можно было описать теми же словами – слишком вычурно. К тому же она выглядела громоздко на крепких высоких ножках. Вытянутое изголовье, длинное изножье. И с обеих сторон поверху надписи кельтскими символами. Одно сплошное темное лакированное дерево дорогой породы – старинное, монументальное ложе.

И все-таки…

– Я…

– Если тебе не нравится…

– В том-то и дело, что нравится! Очень! Сама не знаю почему. Выглядит роскошно. Я думала, уговорю тебя сделать что-нибудь без излишеств. Обычно я равнодушна к таким вещам, но, боже ты мой, кровать – потрясающая! Где она ее нашла?

– Вообще-то ее нашел я. Несколько месяцев назад. На складе стоит. Купил спонтанно, а потом подумал, тебе, скорее всего, захочется что-нибудь попроще.

Ева продолжала разглядывать кровать, а Рорк тем временем снова поднял чашку с кофе и сказал:

– С этой вещью связана одна легенда. Хочешь, расскажу?

– Давай.

– Ну так слушай. Когда-то давным-давно жил-был богатый и знатный ирландец. Он заказал себе свадебное ложе – эту самую кровать. Заказать-то заказал, а вот невесту еще не нашел.

– Оптимист.

– Можно и так сказать. Кровать сделали и привезли в его замок. Но он по-прежнему оставался холостяком, так что спальню с кроватью внутри заперли до лучших времен. Шли годы. Хозяин замка постарел и уже не верил, что встретит девушку, которая разделила бы с ним ложе, дом и жизнь. С которой он мог бы создать семью.

– Похоже, кровать-то несчастливая!

– Не торопись. Дослушай до конца. Однажды он, как обычно, бродил по своему лесу и вдруг на берегу небольшого ручья увидел женщину. То была не юная красавица, какой он всегда представлял свою невесту, но симпатичная женщина, которая очень его заинтересовала. Она жила в милом домике неподалеку от замка.

Ева в задумчивости зачерпнула ложку как следует «приправленной» каши.

– Тогда он должен был встретить ее раньше. Сколько народу жило в тех краях, и…

– И он никогда прежде ее не встречал? Правильно я понимаю?

– Может, если бы он почаще выходил из дома и лучше осматривал свои угодья, давно бы нашел эту невесту.

Рорк лишь покачал головой:

– Или им суждено было встретиться в то самое время на том самом месте. Так или иначе, – продолжил он, пока Ева не попыталась вставить очередное логическое замечание, – они познакомились и стали встречаться. А время шло. Закончилась весна, наступило лето. Он узнал, что в юности она была замужем, но овдовела всего через месяц после свадьбы и с тех пор больше не выходила замуж. Они говорили о ее саде, его делах, о светском обществе и о политике.

– А потом влюбились и жили вместе долго и счастливо.

Рорк метнул на жену тот строгий взгляд, который обычно предназначался коту за проделки.

– Их связала настоящая крепкая дружба. Весь тот год знатный муж и не помышлял о любви. Он верил, что его время ушло, но очень ценил свою подругу. Как человека. Ее ум, манеры, чувство юмора. Однажды он так прямо ей об этом и сказал. И предложил выйти за него замуж, чтобы быть друг для друга поддержкой и опорой до конца дней. Женщина согласилась, и он очень обрадовался, однако даже мысли не допускал, чтобы открыть спальню и использовать приготовленную им когда-то специально для такого случая кровать.

Но в первую брачную ночь она привела его именно в ту заветную комнату. Нетронутое ложе сияло в лунном свете. И новая весна, вливаясь в окна, озарила все вокруг. И белоснежные простыни, и вазы с цветами из ее собственного сада, и горящие свечи. И он вдруг увидел в ней свою невесту. Оказалось, ему нужна вовсе не юная красавица. То был лишь прекрасный образ, не более. А по-настоящему нуждался он вот в такой женщине из плоти и крови, воплощении постоянства, ума и доброты. И на супружеском ложе настоящая крепкая дружба превратилась в большую крепкую любовь. С тех пор говорят, что пару, которая разделит это ложе, ждет та же судьба.

Славная история. Чушь собачья, конечно, но очень мило прозвучало. Так что Ева согласно кивнула:

– Кровать определенно берем.

Вдруг она обнаружила, что съела всю дурацкую кашу. И сама не заметила.

– А покрытие какое? Цвет я имею в виду?

– Бронза с добавлением меди.

Она снова кивнула, доедая бекон:

– Кажется, такого же цвета, как мое свадебное платье. И материал тот же.

– Так и есть.

– Дурачок.

– Испорченный дурачок. Забыла?

– Мне нравится цвет и кровать. Так что начало положено.

– Поддерживаю. Скажу Шармейн, на что ориентироваться.

– Вот и хорошо.

С этими словами Ева встала и отправилась в свою гардеробную.

– Сегодня обещают похолодание, – предупредил Рорк. – До обеда возможен мокрый снег.

– Чудненько, – прокомментировала она, высунув голову из-за двери. – Сначала съезжу в морг, потом в лабораторию – нужно переговорить с Дикхэдом. Он же у нас король лазера. – И снова скрылась за дверью.

Недолго думая, Ева вытащила темно-зеленый свитер и теплые коричневые брюки. Уже потянулась было за первым попавшимся жакетом, как ей пришло в голову, что, если возьмет неподходящий, Рорк встанет и лично придет ей помогать. Поэтому предпочла задержаться на пару минут подольше и как следует обдумать свой выбор.

Почему так много вещей? И всякий раз, как зайдешь, кажется, будто становится еще больше.

Она страшно удивилась, когда вдруг обнаружила жакет, идеально подходивший по цвету к брюкам, – на несколько тонов темнее, с едва заметным зеленым отливом. Добавить ботинки, ремень – и все готово.

– Я почти весь день буду в Мидтауне, – сказал ей муж, когда она вышла и стала одеваться. – Сегодня днем у меня намечена проверка в «Эн Дидеан».

Ева вспомнила – приют для трудных подростков, который он недавно построил.

– Как идут дела?

– Вот сегодня и проверим, но в целом все продвигается очень неплохо. К апрелю уже можно будет заселять первых постояльцев.

– Хорошо.

Она пристегнула портупею, накинула жакет, присела, чтобы натянуть ботинки, и вдруг почувствовала на себе его взгляд.

– Что? Что не так? Я что-то не то надела?

– Ты выглядишь просто великолепно. Как истинный коп.

– Я и есть истинный коп.

– Точно. И ты истинно мой коп. Я волнуюсь за тебя. Так что будь осторожна.

Рорк снова сел и принялся допивать кофе. Кот растянулся рядом. Муж улыбнулся Еве своей неповторимой улыбкой. Она подошла ближе, взяла в ладони его лицо и поцеловала.

– Увидимся вечером.

– Ловите плохих парней, лейтенант, но сами оставайтесь целы.

– Так я и собираюсь делать.

Она сняла с вешалки и надела пальто, шапку со снежинками, к которой почему-то успела привязаться, связанный Пибоди шарф и выстиранные перчатки.

Снаружи уже ждала прогретая машина.

Ева в последний раз посмотрела в зеркало заднего вида на свое теплое и уютное семейное гнездышко и поехала в морг – обитель смерти.

Мокрый снег не заставил себя ждать. Как только она добралась до центра города, по крыше забарабанили крошечные ледяные крупинки.

На рекламу мерзкая погода повлиять оказалась не в силах – по радио продолжали вещать об идеальных нарядах для путешествий, рождественских распродажах и ликвидации остатков товара на складах. А вот общественный транспорт заметно пострадал – огромные и без того неповоротливые автобусы ехали еще медленнее обычного, почти ползком. Обстановку усугубляло и то, что большинство водителей, услыхав о возможном выпадении осадков, напрочь утратили все навыки вождения, и Еве всю дорогу приходилось кого-то объезжать, то и дело перестраиваясь из ряда в ряд и обругивая каждое встречное такси и пригородный автобус.

Въехав наконец в длинный белый тоннель, ведущий прямо к дверям обители смерти, она вздохнула с облегчением. Даже раздававшийся из-за открытой двери хохот не сильно ее смутил.

Вообще-то Ева всегда считала, что нельзя громко смеяться в таком месте. Брошенный невзначай смешок вполне уместен, хохотать же просто неприлично.

С натугой открыв тяжелую дверь, она зашла в секционный зал. Здесь было прохладно, негромко звучала какая-то классическая мелодия.

Все три жертвы лежали в ряд.

На Моррисе поверх серого костюма со стальным отливом был надет защитный фартук. Рубашка василькового цвета отлично гармонировала с пиджаком в светло-голубую полоску, а в темной шевелюре, заплетенной во французскую косу, красовался витой шнурок того же цвета.

Из-за увеличительных очков глаза его казались огромными. Он оторвал взгляд от тела Элиссы Вайман и посмотрел на Еву.

– Какое пасмурное, холодное утро сегодня выдалось!

– Может, и еще хуже станет.

– Что-то слишком часто портится погода в последнее время. Впрочем, для наших гостей все самое худшее уже позади. Девушка мне Моцарта напомнила. – Моррис приглушил музыку, поднял очки на лоб. – Такая молоденькая!

Стоя над вскрытым телом, он махнул рукой в заляпанной кровью перчатке на монитор:

– Она была здоровой. Идеальный мышечный тонус. Никаких следов злоупотребления алкоголем или запрещенными веществами. Примерно за час до смерти пила горячий шоколад на соевом молоке и съела мягкий крендель.

– Перекусила перед выходом на лед. У ворот парка много тележек со всякими вкусностями. Она и двадцати пяти минут покататься не успела.

– Выстрел из лазера. В спину, прямо по центру. Едва не перебит мозговой канал между позвонками Т6 и Т7 – грудной отдел.

– Да я поняла. Разрыв, значит?

– Почти. Мощный удар. Если бы ей удалось выжить, без длительного и дорогостоящего лечения осталась бы парализованной ниже пояса. Но из-за силы выстрела умерла через несколько секунд.

– Классика жанра. Так и не поняла, что ее убило.

– Точно. И для нее это скорее благословение. Я только начал разбираться с внутренними органами, хотя и невооруженным глазом заметны сильные повреждения.

Большим знатоком по части внутренних органов Ева себя назвать не могла, но все же в свое время, хоть и не без отвращения, на аутопсии присутствовала и зачет благополучно получила. Так что она надела предложенные Моррисом очки и, наклонившись над трупом, стала внимательно разглядывать повреждения.

– Обширное внутреннее кровотечение?

– Да. С разрывом селезенки и печени. – Моррис махнул в сторону весов, где лежал уже отсеченный орган.

– Это характерные повреждения при обстреле из лазерного оружия?

– Мне приходилось видеть нечто подобное, но такую картину мы, как правило, наблюдаем в случае боевых ранений, когда враг атакует стремительно и его задача уничтожить как можно больше противников, потратив на это как можно меньше времени.

– Луч ведь начинает пульсировать… появляется своеобразная вибрация… когда поражает жертву. Так? – Ева выпрямилась и сняла очки. – По закону в полицейском и коллекционном оружии такая опция запрещена.

– Думаю, да. Берински лучше знает. Это по его части.

– Ага. Наслышана. Поеду к нему прямо от вас.

Отложив очки в сторону, Ева еще раз внимательно осмотрела тело Вайман и повернулась к двум другим ожидавшим своей очереди жертвам.

– Значит, убийца раздобыл боевое оружие. Или усовершенствовал обычное. И стрелял наверняка. Хотел, чтобы никто из жертв точно не остался в живых.

– Сложно понять, зачем кому-то понадобилось лишать жизни эту девушку. Хотя она, конечно, могла быть законченной стервой с целым списком заклятых врагов.

– Не похоже. Полная семья. Жила с родителями. Училась, работала, страстно увлекалась фигурным катанием. – Продолжая рассуждать, Ева стала описывать круги вокруг погибшей – молодой, стройной девушки, которой так и не суждено было узнать, что оборвало ее жизнь. – Осталась в дружеских отношениях с бывшим парнем. Я вчера осмотрела ее комнату, когда приезжала оповестить родителей. Выглядит довольно женственно, но без излишеств. Никаких тайников, откровений на видео – хотя эксперты по электронике там еще поработают.

– Обычная юная девушка, до конца не определившая, чем хочет заниматься в жизни, но полагает, что у нее для этого уйма времени.

– Именно такой она мне и представляется, – согласилась Ева. – По крайней мере, на данный момент. Родственники свяжутся с тобой. Хотят узнать, когда ее можно увидеть.

– Я говорил с ними вчера вечером. Приедут сегодня ближе к обеду. Я о них позабочусь.

– Не сомневаюсь.

Отвернувшись от тела Вайман, Ева стала рассматривать остальных жертв.

– Думаю, именно вторая жертва могла быть заранее намечена.

– Майклсон.

– Да. Пока только догадки. Интуиция. Зацепок никаких.

– Ну, поскольку твое чутье редко подводит, при вскрытии буду иметь это соображение в виду.

– Он понял, что с ним произошло. Согласно показаниям очевидцев, пытавшихся ему помочь, он по крайней мере минуту или две после ранения оставался жив и в сознании.

– Пару минут агонии, – добавил Моррис, кивая. – Отчасти на этом и основывается твой вывод.

– Отчасти.

– В твоем отчете указано, что тебе помогает Ловенбаум. Отправлю ему копию заключения.

– Так точно. Над сколькими серийными убийствами ты уже поработал?

– Это третье. И первое в должности ведущего патологоанатома.

Сняв очки, Моррис посмотрел на Еву долгим теплым взглядом узких карих глаз.

– Мы ведь… хм, лет десять знакомы?

– Даже не знаю. Думаешь?

Он улыбнулся в ответ, зная, что, будучи копом, из этических соображений Ева старается не обсуждать личную жизнь коллег.

– Примерно десять. А это значит только одно – мы слишком молоды для таких версий. Давно прошли те времена, когда были распространены подобные приемы. Появление высокотехнологичного оружия способствует развитию, что называется, «науки убийства». Законные ограничения призваны снизить его доступность, а значит, и вероятность использования для таких целей.

– Но рано или поздно…

– Да. Рано или поздно… Я мало что знаю про такое оружие, но постараюсь узнать как можно больше. – Моррис снова посмотрел на Элиссу. – Чтобы мы могли сделать все возможное для нее и остальных.

– Пойду проверю, действительно ли Дикхэд такой большой знаток лазерного оружия, как утверждает Ловенбаум, – решила Ева.

– Удачи. Кстати, Гарнет сказала, вы с ней собираетесь встретиться, посидеть где-нибудь.

– Что? Кто?

– Девинтер.

– А, Девинтер.

«Доктор Девинтер, – вспомнила Ева. – Криминалист-антрополог. Умна, немного назойлива».

– Мы друзья, Даллас… Не больше.

Ева от смущения неловко сунула руки в карманы.

– Это не мое дело.

– Ты была рядом, когда я потерял Амариллис. Твоя поддержка помогла мне сдюжить в те страшные дни. Так что я понимаю: тебя это может и не касается, но волнует. Нам нравится проводить время вместе. А без сексуального напряжения общаться только проще. Честно говоря, мы вчера ужинали с ней и с Чейлом.

– Священник, патологоанатом и судебный антрополог.

Моррис рассмеялся, и Ева почувствовал, как смущение отступает.

– Та еще троица, если рассуждать по-твоему. Как бы то ни было, она сказала, что уговорила тебя встретиться, выпить чего-нибудь.

– Может быть.

Моррис удивленно поднял брови.

– Ладно. Сдаюсь. Да, так и было. Я должна ей. Уж очень часто выручает – помогает с бюрократическими проволочками. Она тебя подговорила надо мной подтрунивать по этому поводу?

Он лишь улыбнулся в ответ.

– Увидитесь на дне рождения Бэллы.

– Она… Каким боком она должна оказаться на празднике дочки Мэвис?

– Вот уж кто у нас специалист по подтруниванию, так это Мэвис. Регулярно меня подкалывает. Чтоб не расслаблялся. Мы пару недель назад вчетвером ходили в «Голубую белку».

– Ты ходил в «Голубую белку»… сам, по доброй воле?!

– Для разнообразия. Ну так вот: они с Леонардо пригласили Гарнет и ее дочку на вечеринку. Мероприятие обещает быть грандиозным.

– Ты так говоришь, как будто это отличная новость. Я начинаю за тебя беспокоиться, Моррис.

Последние слова прозвучали вполне серьезно. Затем Ева распрощалась и отправилась к выходу, оставляя друга в компании мертвецов.

Уже практически переступив порог, в дверях она вдруг столкнулась с Пибоди. Щеки у напарницы пылали от мороза прямо в тон любимым розовым ботинкам.

– Я не опоздала. Это вы слишком рано приехали.

– Решила не тянуть резину.

Ева направилась прочь. Пибоди, сообразив, что дело сделано, поспешила следом.

– У Морриса уже есть что-нибудь?

– Он работал с первой жертвой, когда я пришла. Нужно проконсультироваться с Берински, но, похоже, использовалось оружие военного назначения.

– Макнаб занялся этим вопросом еще вчера вечером. – Пибоди поспешила к машине и облегченно выдохнула, устроившись на сиденье. – Он просто помешался на этой теме. И чем мужчин так привлекает оружие?

– Я не мужчина, но люблю оружие.

– Это да. И все же. Он пытался выявить тип оружия. Возможный тип. Принялся за расчеты. Он же компьютерщик. А потом вы прислали написанную Рорком программу. Для него это был настоящий подарок. Как Рождество, горячий секс и шоколадный пудинг. Все сразу. Как горячий секс на Рождество, дополненный шоколадным пудингом. Хмм…

– Не продолжай.

– Уже представила… но приберегу на потом. Так что Макнаб развлекался с новой игрушкой, а я принялась за показания свидетелей. Как указано в моем отчете, бедный малыш со сломанной ножкой и его родители не видели ничего подозрительного, пока не упали. А потом – только плачущего малыша да мертвую девушку. Все случилось слишком быстро. Они собирались уходить с катка, когда все произошло. Смотрели совсем в другую сторону, и тут – бах!

– Мы проверим весь список, но показаниями свидетелей с катка дело не ограничится. Стреляли очень издалека. Я не смогла найти связь между жертвами и не думаю, что она есть.

– Если выстрелы случайны… – Пибоди отвернулась и посмотрела в окно на прохожих, на проплывавшие мимо окна небоскребов.

– Я не утверждаю, что они абсолютно случайны. Жду полного заключения по вскрытию от Морриса, а тем временем мы начнем проверять здания из составленного Рорком короткого списка. Первая жертва – выстрел пришелся на середину спины. Мощный удар с волновым поражением.

– Я знаю, что это значит! Макнаб вчера объяснил. При волновом ударе, достигнув тела жертвы, выстрел продолжает распространяться ударной волной, увеличивая область поражения.

– Она бы в любом случае не выжила. По крайней мере, шансы были очень малы. Позвоночник почти раздроблен. Это говорит о том, что убийство преднамеренное. Не случайный выстрел. Может, поэтому убийца и решил ограничиться тремя жертвами. Начинается паника. Люди спешат в укрытие, сбиваются в кучу, стремятся пригнуться к земле. Удачные попадания, конечно, возможны. Но не настолько удачные, чтобы сразить наповал. А так – три из трех. Все четко.

– Дабы не гадать, нужно сузить область поиска. – Пибоди тяжко вздохнула, а Ева тем временем свернула в сторону лаборатории. – Сколько зданий в коротком списке?

– Как раз хватит на всех, кто еще не задействован в срочных делах. Привлеку – пусть проверяют.

Едва переступив порог кишмя кишевшей лаборатории, Ева отправилась прямиком к Дикхэду.

Хотя большинство техников носили белые халаты, его легко можно было распознать по гладко зачесанной темной шевелюре на вытянутой, яйцеобразной голове. Он возился за своим рабочим столом.

Ева представила, как Дикхэд стучит длинными «паучьими» пальцами по клавиатуре или тычет ими в экран. Парень не подарок. Настоящая заноза в заднице, при всем том отличный специалист. И его навыки сейчас очень кстати.

Заметив, что кто-то подошел, Дикхэд поднял глаза, и Ева едва не упала на месте. Жалкие волосенки над верхней губой, которые он усиленно пытался отрастить, напоминали бледную гусеницу. А плешивая бороденка походила на рваную паутину. Если он решил таким образом поменять имидж, чтобы соблазнять девушек – а соблазнение было его заветной мечтой, – то Ева предсказала бы сокрушительное фиаско.

– ДСУ, – заявил Дикхэд почти с радостью.

– Да.

– Не каждый день с такими случаями сталкиваешься. Дальнобойная лазерная винтовка. Думаю, Ловенбаум прав насчет модели.

– Видимо, военное оружие. Моррис сказал, у первой жертвы повреждения внутренних органов. Сегодня утром выяснил.

– Да-да, волновой выстрел. Это я уже понял. – Он резко опустил стул и ткнул пальцем в экран: – Вот, посмотрите. Графическая имитация выстрела из тактической винтовки Tactical-XT военного образца. Лазерный луч светится красным. Дальность – тысяча ярдов. Скорость распространения пускового импульса – одна целая три десятых секунды. Видите – красная линия достигает тела, проходит насквозь, а затем будто растекается. Это и называется волнами. Бьет точно в цель, а потом распускается, как бутон. – Он поднял ладони, соединил их и развел пальцы в стороны, изображая цветок. – После такого ранения далеко не убежишь.

– У меня трое в морге лежат. Не сумевших…

– Вы мне про мертвых, а я вам про оружие говорю. Согласно медэкспертизе, использовалось военное оружие с волновым лучом. Но я-то это понял сразу. Как только записи с камер видеонаблюдения увидел. Переговорил с Ловенбаумом. Он того же мнения.

– А я и не спорю.

Дикхэд лишь отмахнулся.

– Вам, наверное, требуется узнать предельную дальность Tact-XT военного образца. Так вот: известный на сегодняшний день рекорд – три целых шесть десятых мили.

– Я знаю, Берински, мне нужно…

– Умелый стрелок мог бы попасть в цель с баржи на какой-нибудь гребаной восточной реке. Ну, это вы и без меня наверняка знаете. А мне бы очень хотелось увидеть того сукина сына, который умудрился проделать такое в Нью-Йорке. Тут столько разных факторов! Нужно выстраивать линии прицеливания, учитывать изменение ветра, перепады температуры, уж не говоря о том, что жертвы находились в движении.

– Как только задержу этого сукина сына, обязательно вас познакомлю.

– Ловлю на слове. Но не будем же мы всю указанную область рассматривать! Я постараюсь ее сузить. Пишу сейчас специальную программу, позволяющую учитывать угол прицеливания, скорость и так далее.

– У меня есть такая программа, и я уже сузила область поиска.

– Та, что мы использовали…

– У меня новая есть.

На сей раз Дикхэд не стал отмахиваться, лишь хмуро воззрился на Еву:

– Что еще за программа?

– Пибоди.

– У меня на компе есть. Сейчас, – откликнулась Пибоди, набирая несколько комбинаций. – А вот теперь и на вашем.

Напряженно ссутулившись, Дикхэд пробежал глазами по экрану раз, потом еще раз.

– Где вы ее взяли? АНБ?

– Рорк.

– Ха! И сколько его люди над ней трудились?

– Он один. За вчерашний вечер управился.

Берински резко повернулся:

– Вы что, прикалываетесь надо мной?

– Чего ради? Боже мой, у меня трое погибших!

– Да это просто гениально!

Еще раз бегло оценив программу, Дикхэд почесал шею, выражая некоторое сомнение.

– По-моему, можно еще слегка доработать.

– Лучше не лезь.

– И не собираюсь. Я имел в виду, если бы он или его ребята доработали эту вещь, ее можно было бы продать за… Но, как понимаю, ему не надо.

– Дело не в том, – буркнула Ева.

– Ловенбауму показывали?

– Отправила вчера поздно ночью. Наверное, еще не успел посмотреть.

– Как увидит, скажет вам то же самое. Почти идеальная точность. Взгляните. Рассчитаны изменения скорости ветра во время выстрелов, температура, влажность воздуха, угол прицеливания, промежутки между наведением прицела, прицельная линия. Все в одной программе. Вам, конечно, неделями придется прочесывать все эти здания, но направление задано абсолютно точно.

– Плюс уберем объекты со средним и высоким уровнем охраны. – Ева снова взглянула на Пибоди.

– Можно мне?

Не дожидаясь ответа, Пибоди склонилась над столом и открыла следующую страницу.

– Точно! С таким оружием мимо охраны сложно пройти.

– А теперь еще исключим офисы с большим количеством сотрудников и многоквартирные дома, где живут преимущественно семьи.

Дикхэд согласно кивал, а с экрана тем временем исчезло еще несколько зданий.

– Если он не пользовался глушителем, кто-нибудь должен был услышать три пронзительных выстрела. Знаете, как звучит выстрел из лазерной винтовки?

– Я из нее стреляла.

– Тогда знаете. Если пользоваться глушителем, дальность немного уменьшается, но никто ничего не услышит. Так что все зависит от того, какую он выбрал тактику. Одно можно сказать совершенно точно: тот, кого вы ищете, знает свое дело. Это профессионал, Даллас. Мастер. Но вот последний выстрел… здесь уже не только мастерство. Тут пахнет заносчивостью, мать его.

Как бы ей ни было неприятно соглашаться с мнением Берински, Ева думала о том же.

– Заносчивость ведет к промаху.

– Возможно.

– Поработай над этим вопросом. Удастся исключить еще какие-нибудь области, дай знать.

Берински вновь принялся изучать программу, и она решила больше его не отрывать.

– Надеюсь, обошлось без угроз и подкупа? – спросил он напоследок.

– Просто выменяла на жесткое порно. Уж очень оно ему нравится.

Впрочем, самой себе Ева вынуждена была признаться, что церемонию подкупа не помешало бы повторить.

4

Из лаборатории Ева поехала в центральное полицейское управление. Нужно было перенести в рабочий кабинет схему преступления и отправить всех, кто не занят, на проверку зданий. А еще она надеялась заскочить к Мире на пару слов.

Конечно, придется побороться с несговорчивым администратором, однако консультация лучшего психолога-криминалиста департамента полиции Нью-Йорка и по совместительству первоклассного мозгоправа сейчас просто бесценна.

Войдя в общую рабочую зону, Ева прямо с порога внимательно огляделась. Бакстера с Трухартом не оказалось на месте – наверное, выехали «в поля». Поза Кармайкла, усевшегося на край стола Сантьяго, явно говорила о том, что они отнюдь не сплетни обсуждают.

Дженкинсон клял на чем свет свой компьютер, а Рейнеке медленно вышел из комнаты отдыха с чашкой паршивого кофе из автомата.

– Что-то случилось? – обратилась Ева к Дженкинсону.

– Бумажная работа. Осточертело. Не сдержался.

– Зайдите оба ко мне в пять часов. Пибоди, введи их в курс дела.

У себя в кабинете Ева перво-наперво открыла новую программу Рорка, установила доску для схемы преступления и обозначила по центру расположение трех жертв. Дабы избежать столкновения с драконом в приемной Миры, она отправила на ее личную почту короткое сообщение. Подробное письмо могло бы сначала угодить в лапы к админу.

Когда вошли Дженкинсон и Рейнеке, она стояла с чашкой «настоящего» кофе в руках и задумчиво смотрела в монитор.

Ева поклясться была готова, что даже свет как-то по-особому искажается при попадании на идиотский галстук Дженкинсона! Сам-то он, видимо, считает, что сие чудовище с золотисто-зелеными горошками на ярко-красном фоне выдает в нем приверженца классики, человека элегантного.

– Начните с сектора к востоку от Мэдисон-авеню. Пибоди даст вам список зданий. Выбрали с помощью вот этой программы. В любом случае это лотерея. Наверняка знать мы не можем.

– Похоже на снайпера, – заметил Рейнеке. – Вы, наверное, считаете, работал в одиночку.

– Скорее всего. Я попытаюсь проконсультироваться с Мирой, но, исходя из наших расчетов и предположений, это мужчина военной или полицейской выучки. Одиночка. Сделать три настолько точных выстрела подряд без обучения и практики невозможно – были бы еще раненые. Проверяйте отели и ночлежки. Где-нибудь он должен засветиться. С собой у него наверняка чехол для оружия, но не думаю, что было еще что-нибудь тяжелое. Номер с открывающимися окнами, если нет, стекло пришлось повредить – и защитные экраны. Винтовка без глушителя. Оружие такого плана издает пронзительный свист. Три выстрела – три свистящих звука через очень короткие промежутки времени.

– Вероятность, что кто-то услышал…

– Практически равна нулю, – продолжила Ева, кивнув Дженкинсону в ответ. – Если только в какой-нибудь ночлежке или дешевой квартирке с плохой шумоизоляцией.

– В таком месте при виде копов все готовы в штаны наложить. Если и слышали – не признаются.

– Это да, – согласилась Ева.

– А может, он из своей квартиры стрелял, – предположил Рейнеке. – Разобиделся на администрацию катка из-за какой-нибудь фигни и решил устроить отстрел.

– Давайте выясним. Мы с Пибоди начнем с самого дальнего сектора на востоке и будем продвигаться вам навстречу. Приступим через час после вас. Нам еще нужно заехать в офис второй жертвы и…

Ева не договорила, услышав звук входящего сообщения, и отвернулась к столу.

– Отлично. Мира только-только приехала в управление, обещала заглянуть. Если сможет добавить что-нибудь существенное, мы вам сообщим. Приступайте. Пибоди, исправь еще раз список с учетом обозначенной территории поиска и позвони в офис Майклсона, скажи, мы приедем поговорить. – Ева взглянула на часы. – А мне перед отъездом еще нужно заскочить к Фини на пару слов.

– Ясно. Будет сделано.

Оставшись одна, Ева подошла к окну, выглянула на улицу и глубоко задумалась. Она ведь довольно метко умела стрелять из лазерной винтовки. С ручным оружием, конечно, дела обстояли гораздо лучше, но и с длинностволкой справлялась тоже прилично. Поразмыслив, она вычислила, что из своего узкого офисного окна могла бы за минуту с легкостью убить, покалечить или ранить не меньше дюжины человек.

«И как только ты умудряешься кого-то защищать!» – упрекнула сама себя Ева.

Заслышав приближающиеся шаги Миры, она отвернулась от окна. Звонкий стук каблучков. Наверняка что-нибудь очень стильное.

Это оказались красные ботиночки с набивным принтом, отлично сочетавшиеся с кожаным ремнем, надетым явно исключительно для красоты, под костюм, что называется, иссиня-белого цвета.

Мягкие темные волосы Миры сегодня были забраны в строгий пучок, в ушах маленькие серьги – красные камушки, из них капельками стекают крошечные жемчужинки.

И как только людям сил хватает с утра пораньше составлять такие комплекты и не походить в них на модного маньяка, а выглядеть вполне по-человечески.

– Спасибо, что заглянула… – начала Ева.

– С тебя чашечка кофе. Я сперва хотела потребовать чай, но потом почувствовала запах твоего кофе… – Мира тут же отложила в сторону пальто и сумочку – белую, с широкой красной полоской посередине – и подошла к схеме преступления. – Я уже видела сообщение СМИ и читала твой рапорт. Все еще не нашли никакой явной связи между жертвами, кроме посещения катка?

– Нет. И про то, что третья жертва собирается туда прийти, знали всего несколько человек. А точное время вообще никому не было известно.

– Убийцы такого типа часто выбирают свои жертвы спонтанно. Не важно, в кого стрелять. Их завораживает сам процесс, нравится вызывать панику. Общественное место, выстрел с большого расстояния… Спасибо, – поблагодарила Мира, когда Ева протянула ей чашку кофе. – Все трое убитых – абсолютно разные. Двое мужчин и одна девушка. Мужчины по возрасту принадлежат к разным поколениям. Один холост, другой – в паре. Так что нет определенного типажа. Опять же, скорее свидетельство того, что выбирали наугад.

– Первая и третья жертвы умерли мгновенно. Или почти. Первая убита выстрелом в спину. Позвоночник едва не размозжен. Третий – в голову. А вот второму выстрел пришелся в корпус, по центру. Он еще пару минут оставался в сознании. Истекал кровью. Первая и третья жертвы не поняли, от чего погибли. Второй парень – понял.

– Ясно. И это наводит тебя на мысль, что вторая жертва и была намечена.

– Это и еще то, что наш стрелок, очевидно, готовился заранее… третий парень сам точно не знал, когда пойдет на каток. А первая… уж очень сложно представить, чтобы именно на нее охотились. Если, опять же не предполагать чисто случайный выбор. Красный костюм, прекрасно каталась.

– Хорошо. – Мира облокотилась о стол. – Значит, вам уже известно, что он дисциплинирован, хорошо натренирован, все тщательно планирует и умеет держать себя в руках. По крайней мере, в критической ситуации. Кроме того, если серийный убийца стреляет с дальнего расстояния в случайных людей, как правило, это значит, что он питает затаенную обиду на общество или выступает с радикальными политическими взглядами и выливает свой гнев на какую-нибудь определенную организацию – военную базу, школу или церковь, например. Цель в таком случае – убить и ранить как можно больше людей, чтобы вызвать страх и панику, а потом и самому «мученически» погибнуть за свою идею.

– Как можно больше… Для таких метких выстрелов нужна серьезная подготовка. Почему же он застрелил только троих? Не дает мне покоя эта мысль, – проговорила Ева. – Раз уж он на трех остановился, маловероятно, что действовал из гнева или обиды. Три чистых попадания – всего за каких-нибудь двенадцать секунд. И да, как только дело сделано, с его стороны было бы логично дождаться, пока тебя застрелит коп, или совершить самоубийство. Но ничего подобного. По крайней мере, на данный момент он жив.

– Может быть, еще не завершил свою миссию.

– Да, – вздохнула Ева. – Да, и об этом я тоже думаю.

– Я согласна с твоим предположением, что, судя по количеству убитых, одна или несколько жертв выбраны заранее. – Мира так же, как и Ева, сосредоточенно обдумывала возможные мотивы убийства, прихлебывая кофе. – Что же касается второй жертвы, которая умерла не сразу… Возможно, он хотел заставить ее страдать, а это лишь подтверждает наши догадки.

– А может – просто такой уж получился выстрел, учитывая расстояние, движение. И все же он мне кажется особенным.

– Если одну из жертв наметили заранее, убийца специально выбрал людное место, убил двух других для прикрытия и задачу перед собой поставил не из легких. Мы обе знаем, есть гораздо более простые и верные способы лишить человека жизни. Но метод всегда выбирают, исходя из цели и руководствуясь потребностями своей, в данном случае патологически измененной личности. Он не просто хорошо натренирован. На этом навыке зиждется его самооценка, его эго.

– Так вот оно что, – промычала Ева себе под нос, добавляя еще одну черточку в уже мысленно нарисованную картину произошедшего.

– Я бы сказала, вызвать панику и шумиху в СМИ, несомненно, являлось частью плана. Плюс расстояние – дело не только в том, что требуется особый навык. Расстояние само по себе обезличивает жертв, усиливая хладнокровие преступника. Жертвы превращаются для него просто в движущиеся мишени. Обычно такое восприятие характерно для военных снайперов и профессиональных наемных убийц.

– Не исключено, что его кто-то нанял, хотя заказное убийство – на последней строчке моего личного рейтинга. И если стрелял профессионал, возникает вопрос: кто к нему обратился и почему? И опять-таки: почему именно эти трое? И от себя лично я бы добавила: почему именно Майклсон?

– Он ведь был врачом?

– Да, обычный акушер-гинеколог. Плановые медосмотры, роды… всякое такое.

– Ясно. Можно проверить, были ли смертельные случаи. Пациентка умерла после лечения, роженица погибла, или ребенок не выжил. Редко, но все же такое происходит. Особенно в экстренных ситуациях. Или когда пациенты не следуют врачебным рекомендациям.

– Выйдем на кого-нибудь из близких – супруга, любовника, брата или отца, – кивнула Ева, продолжая дорисовывать мысленную картину. – Или же убийца – женщина. Редко, но и такое бывает. Если пазлы сложатся – вполне возможно. Только зачем убивать еще кого-то кроме…

– Складно у нас получилось, правда?

Ева снова посмотрела на доску.

– Да, удачный день. Мы сейчас поедем в офис Майклсона. Может, удастся что-нибудь выяснить. Иначе…

– Иначе, ты думаешь, последует очередное убийство.

– Если у него навязчивая идея, он наверняка уже выбрал следующее место и нашел себе новое гнездышко. Хочешь вызвать панику и привлечь внимание СМИ – нужно действовать, и действовать быстро. Как говорится, ловить волну.

– Соглашусь.

– Если он снова ограничится тремя жертвами, значит, это число для него что-то значит. Если нет – в следующий раз убитых будет больше. Эго… так ведь?

– Да, отчасти. Несомненно, он хочет потешить свое эго.

– Когда эго берет верх, начинаются ошибки. Возможно, он уже допустил одну. Мне остается только ее найти. Пора за дело. Время дорого.

– Мне очень понравился кофе. – Мира с улыбкой протянула Еве пустую чашку. – И твой жакет.

– Этот? – Ева, опустив голову, стала себя рассматривать – она совсем забыла, что на ней надето.

– Обожаю землистые тона. Себе я их позволить не могу, а тебе очень идут. Что ж, не буду задерживать, – сказала Мира, собирая свои вещи. – Дело сделано – пора и честь знать… Кстати, мы ждем не дождемся вечеринки по случаю дня рождения Бэллы. Денису пойдет на пользу.

Ева уже успела напрочь выбросить из головы эту вечеринку.

– Как он?

– Горюет по любимому кузену, хотя тот перестал быть человеком задолго до гибели (если вообще им когда-то был). Но ничего, держится. Хотела уговорить его съездить куда-нибудь, развеяться, побыть вдвоем, но поняла, что сейчас ему лучше остаться дома и не менять привычный распорядок. Вечеринка будет очень кстати… немного поднимет настроение. Что может быть радостнее первого дня рождения!

– Многое. Список могу составить.

Мира рассмеялась, качая головой.

– Удачного дня.

Ева вместе с Пибоди поехала назад в Мидтаун в частную клинику доктора Майклсона, которая располагалась на Восточной Шестьдесят четвертой улице, в шаге от Пятой авеню.

«Отсюда до катка вполне можно дойти пешком – оздоровительная прогулка. А до дома ему было вообще рукой подать. Всего в паре кварталов жил – на Шестьдесят первой», – подумала Ева.

Она не без опаски рискнула-таки заехать на второй этаж узкой вертикальной парковки. Пока не прозвучал заветный щелчок и машина прочно не застыла на месте, Пибоди и дышать боялась.

Наконец, успокоившись и прочистив горло, она начала докладывать:

– Офис-менеджер – Марта Бек. Кроме того, у него еще есть администратор, счетовод, фельдшер, акушерка, две медсестры и двое работающих сменами по полдня помощников сестер.

– Обширный штат для одного доктора.

– Он работает здесь уже двадцать два года. И дважды в месяц ведет прием в местной бесплатной клинике.

Они спустились со второго этажа, громко ступая по металлической лестнице. На улице по-прежнему сыпал мокрый снег. Холодные крупинки, застывая, покрывали все вокруг ледяной коркой.

– Судя по досье, Майклсон имел хорошую профессиональную репутацию. В личной жизни – ничего примечательного.

На входной двери аккуратного двухэтажного дома висела простая табличка с надписью: «Доктор Брент Майклсон». А под ней – еще одна: «Фейт О’Райли».

– О’Райли – акушерка, – пояснила Пибоди, и они с Евой вошли в тихую и на удивление уютную приемную.

В очереди сидели три беременные женщины. Одна неловко держала примостившегося у нее на коленях малыша. Вторая, худенькая женщина лет двадцати пяти, со скучающим видом водила пальцем по экрану карманного компьютера. Третья пришла со своим парнем. Они сидели, обнявшись и держась за руки.

Ева подошла к стойке ресепшена и, учитывая особо чувствительное состояние присутствовавших дам, постаралась сказать как можно тише:

– Я лейтенант Даллас, а это офицер Пибоди. Нам нужно поговорить с Мартой Бек.

Администратор, симпатичная загорелая девушка, прикусила губу. Глаза ее наполнились слезами.

– Пройдите в дверь направо, пожалуйста.

Не поднимаясь со стула, она развернулась и обратилась к парню в голубом халате:

– Джордж, не могли бы вы сказать Марте, что к ней пришли. Как договаривались.

Голубые глаза парня тоже были на мокром месте. Он резко закрыл их, отвернулся и вышел.

Дверь вела в коридор со смотровыми комнатами. При виде таких кабинетов у Евы обычно внутри все сжималось. Администратор вышла за ними следом.

– Я вас провожу. Мы все… мы… Сегодня тяжелый день.

– Тем не менее вы не закрылись.

– Нет. Доктор Шпикер принимает пациентов доктора Майклсона, а мисс О’Райли – своих и новеньких. Мы постараемся помочь всем, кто записался. Доктор Майклсон недавно обсуждал с доктором Шпикером возможность трудоустройства в нашу клинику. Вот Марта и подумала…

Они прошли мимо располагавшегося в нише поста, где стояли пара стульев, высокие стойки с ванночками и пробирками и где одна из медработниц в халате, сплошь усеянном мелкими цветочками, взвешивала беременную женщину.

– Как давно доктор Майклсон знал доктора Шпикера?

– С тех пор как доктор Шпикер был мальчишкой. Они семьями дружили. Доктор Шпикер только-только ординатуру окончил. Кабинет Марты… то есть мисс Бек…

В дверях показалась высокая, широкоплечая женщина в темном костюме, и администратор умолкла на полуслове.

– Спасибо, Холли. Я Марта Бек, – представилась женщина, протягивая руку.

– Лейтенант Даллас, – сказала Ева, отвечая коротким рукопожатием. – А это – детектив Пибоди.

– Проходите, пожалуйста. Хотите чаю? Кофе предложить не могу. У нас его не водится.

– Нет, спасибо.

Марта захлопнула дверь.

– Присаживайтесь.

Ева опустилась на один из стульев с прямой спинкой. В кабинете царил строгий порядок. Пара растений в горшках, ряд расписных чашек и маленький диванчик с декоративными подушками придавали кабинету некоторый уют, но в целом атмосфера царила исключительно деловая.

Марта села за стол и, сложив руки, обратилась к Еве:

– Есть подозреваемые?

– Расследование еще продолжается. У доктора Майклсона были конфликты с кем-нибудь из персонала или пациентов? С кем-нибудь, кого вы знаете?

– Брент всем нравился. Он был хорошим врачом. Внимательным. Пациентки его любили. Некоторые переехали в самые разные места – Бруклин, Нью-Джерси, Лонг-Айленд – и все равно продолжали наблюдаться именно у нас. А все потому, что доктор умел расположить к себе. Ему доверяли. Он всегда ставил пациента превыше всего, лейтенант. У нас вся комната отдыха в фотографиях малышей, которым он помог прийти в этот мир. А рядом для сравнения – те же малыши уже во взрослом возрасте. Я работала с ним рука об руку двадцать лет. Он был хорошим врачом и добрым человеком.

Марта перевела дыхание.

– Как я поняла из выпусков новостей, убийство не было заранее спланировано? Просто какой-то сумасшедший разбушевался?

– Мы рассматриваем все варианты.

– Не представляю, кто мог бы желать Бренту смерти. Знала бы – сказала. Он был для меня не просто начальник, а друг. Добрый друг.

– Кому теперь достанется место главного врача клиники?

Марта вздохнула.

– Энди, доктору Шпикеру. Если, конечно, он захочет. Мы с Брентом обсуждали такую возможность, когда Энди еще учился в ординатуре. Брент водил давнюю дружбу с родителями парня. Приходился ему крестным отцом и по совместительству наставником. Они были очень близки с этим семейством. Брент надеялся, что сможет немного уменьшить нагрузку, если и когда Энди захочет начать свою практику в нашей клинике. А решит уйти на пенсию или просто, например, побольше отдыхать и путешествовать – оставит клинику в надежных руках Энди и Фейт – нашей акушерки.

– У любого врача с многолетним стажем работы, как бы он ни был хорош, случаются ошибки.

– Конечно.

– Родственники пострадавших от врачебных ошибок могут реагировать неадекватно.

– Конечно, – снова сказала Марта. – Несколько лет назад у Брента была пациентка, потерявшая ребенка на седьмом месяце беременности после того, как ее жестоко избил партнер. Он оставил ее на полу без сознания. Когда она пришла в себя и смогла позвонить в службу спасения, было уже слишком поздно. Брента вызвали в суд давать показания, и виновник случившегося пытался ему угрожать. Но его самого убили в тюрьме два года назад. Вы ведь о таких случаях спрашиваете?

– Да. А что стало с женщиной?

– Обратилась к Бренту через два года – забеременела от одного хорошего молодого человека, за которого вскоре вышла замуж, и теперь у них замечательная дочка. Ее фото висит на той самой стене. А мамочка по-прежнему у нас наблюдается. Было еще несколько похожих случаев. На нас подавали иски о врачебной халатности. Но с подобным сталкивается любая клиника. Что же касается реальных угроз, эта единственная, о которой я знаю.

– Были недавно скандальные увольнения, конфликты с сотрудниками?

– Такими заведениями бывает сложно управлять, знаете ли. Брент частенько уделял пациентам больше времени, чем положено по графику. Учитывая это, я много лет составляю расписание так, чтобы промежутки между приемами были побольше. Да и секретарь (уже восемь лет как наняли) помогает сокращать время ожидания. А если бы Энди присоединился к нашей команде, стало бы еще легче. Хотя это, конечно, спорный вопрос.

Марта на мгновение отвела взгляд.

– Я изо всех сил стараюсь поддерживать дисциплину и порядок. Нельзя раскисать. Никогда прежде не испытывала ничего подобного. Да, потеря очень велика. Каждый, конечно, рано или поздно теряет кого-нибудь из друзей или близких. Но чтобы вот так… В голове не укладывается. Знаю, вам нужны зацепки, но мне просто нечего сказать. Не могу представить, кто бы мог так поступить с Брентом.

Несмотря на сентиментальные откровения офис-менеджера, Ева осталась поговорить с каждым из сотрудников лично. Когда стало понятно, что ничего важного больше не узнать, она в подавленном настроении вышла из клиники. И снова оказалась под ледяным дождем.

– Наверно, пора мне сдаваться, – пожаловалась она Пибоди. – Сдаюсь. Майклсон – такая же случайная жертва, как и двое других. Просто оказался не в том месте не в то время.

– Я понимаю, почему вы решили потянуть за эту ниточку…

– Но? – нетерпеливо спросила Ева.

Они с Пибоди как раз поднимались к машине.

– Ну, ясно, что третья жертва наверняка была случайной. Но если выбирать из оставшихся двух, я бы обратила внимание на первую девушку.

– Почему?

– Зависть. Молодая, очень красивая и не менее талантливая. У нее был свой шарм. Отшила какого-нибудь засранца. Или, может, нагрубила. И к тому же ее убили первой. Если бы я планировала такое нападение, мне бы хотелось быть уверенной наверняка, что намеченная цель устранена.

– Логично. Займись ею.

– Заняться?

– Узнай о ней все, что только сможешь, – пояснила Ева. – Работа, семья, школа, друзья. Выведай все о ее повседневных привычках. Где обедала, в какие магазины ходила, каким маршрутом обычно добиралась до катка. Пользовалась ли общественным транспортом, и если да, то каким (метро? автобус? пешком ходила?). Поговори еще раз с ее семьей. И с друзьями поговори – с работы, из колледжа. Может, она дружила с кем-нибудь из соседей… Выясняй, а я возьму на себя Майклсона. Здания поделим поровну. Высажу тебя у колледжа. Начни с него, а я загляну домой к Майклсону. Как закончишь, начни осматривать здания на Йорк-авеню и на Первой. Я проверю Вторую и Третью. Рейнеке с Дженкинсоном начали работать к востоку от Мэдисон-авеню. Они проверят Мэдисон, Парк и Лексингтон. Начни как можно дальше к востоку. Только набережную мы не трогаем.

– Сделаю.

– Окажемся недалеко друг от друга, я тебя подберу. Если нет – как только все осмотришь, возвращайся в управление. Соберемся вместе с Дженкинсоном и Рейнеке, поговорим. Если кому-нибудь из нас улыбнется удача – дело сдвинется с мертвой точки.

– Ладно, – Пибоди со вздохом посмотрела на хмурое небо. – Я, пожалуй, поеду на метро. Быстрее получится.

– Хорошо.

Пибоди отправилась выполнять поручение, а Ева села наконец в машину и, вырулив с парковки, поехала в сторону Шестьдесят первой улицы.

«А доктор Майклсон неплохо устроился!» – подумала Ева, входя с помощью своего универсального пропуска в представительный особняк из белого кирпича. Хорошая система охраны. И надежно скрытая. Ева решила подняться пешком. Всего-то третий этаж. И даже на вычищенной до блеска лестнице повсюду были установлены скрытые камеры.

Она распорядилась, чтобы все приборы собрали и отправили на проверку в отдел электроники, но хотела сама лично посмотреть, как жил доктор, окунуться в атмосферу места.

На лестничной площадке было тихо – всего одна квартира по соседству. На входной двери надежная сигнализация. Пришлось отключить.

Внутри – просторная гостиная, которая напрямую соединялась с маленькой аккуратной кухней. В обеденной зоне на столе – пара новых свечей в объемных подсвечниках.

Обстановка показалась ей простой и подчеркнуто мужской. Тут царили комфорт и размеренность. На длинном столе – множество фотографий. На них дочка хозяина в разном возрасте… ее семья, Энди Шпикер и, судя по всему, его родители. Еще кое-кто из персонала клиники и много младенцев.

Душевные фото.

На кухне Ева осмотрела «Авто-шеф», холодильник, шкафчики. На ее взгляд, как-то «не по-человечески» доктор питался. Никаких вредных пристрастий.

Майклсон обожал мороженое – весь холодильник был им забит. Предпочитал красное вино, а в остальном ел исключительно здоровую пищу.

Домашний кабинет его был обставлен и украшен так же просто, как гостиная. На одной из стен висело множество фотографий – точь-в-точь как в клинике. Ева живо представила, как Майклсон за столом заполняет какие-нибудь бумаги (что там докторам положено подписывать) и то и дело поглядывает на эту «стену жизни».

Многие новорожденные показались ей на удивление мерзкими. Напоминали не то рыб, не то злобных пришельцев. Но она подумала, что Майклсон наверняка очень гордился, глядя на них, ведь с его помощью они появились на свет.

В кабинете у него стоял маленький «Авто-шеф» и мини-холодильник. В холодильнике – минеральная вода, сок и травяные чаи. В «Авто-шефе» фрукты и вегетарианские закуски.

Ни шоколадного батончика, ни хоть какого-нибудь источника кофеина или пачки чипсов.

Как можно быть таким правильным!

«Хотя сейчас это считается достоинством», – пробормотала Ева и направилась дальше, в спальню.

Здесь стояла кровать с высоким мягким изголовьем, простым стеганым белым одеялом и целой горой подушек в темно-синих наволочках.

И еще Ева отметила множество книг. На встроенных полках… на прикроватной тумбочке… в общей сложности около сотни романов.

В ящичках никаких секс-игрушек, а в шкафу – ни малейших следов присутствия женщины. Ни забытого халата, ни иных намеренно оставленных женских вещей. Как, впрочем, и мужских. Наскоро осмотрев гардероб, Ева поняла: вся одежда в нем принадлежит исключительно Майклсону.

Костюмы, медицинская форма, повседневная, спортивная одежда. И коньки. Помимо тех, что он надевал в последний день жизни, тут хранились еще две запасные пары.

В ванной Ева нашла презервативы и таблетки для улучшения потенции – значит, накануне у него был секс либо намечалось свидание, и он к нему тщательно приготовился. Ничего запрещенного или необычного обнаружить не удалось.

И наконец, завершая осмотр, она прошла в хорошо обставленную комнату для гостей, а оттуда – в сияющую чистотой уборную.

Уходя, Ева составила себе уже полное представление о жертве. Это был добропорядочный, преданный своему делу врач, искренне любивший детей и женщин. Он следил за собой, жил тихо, обожал кататься на коньках, читать и ценил общение с узким кругом близких друзей.

Мотива для убийства даже вообразить не получалось.

Вернувшись в машину, она поехала на восток, по дороге обдумывая доводы Пибоди.

Элисса Вайман. Молодая, весьма привлекательная, стройная, очевидно довольная жизнью, хорошо воспитанная. Не проявлявшая большого интереса к противоположному полу, не стремившаяся завязывать отношения с мужчинами. По крайней мере, на первый взгляд. Возможно, кто-то интересовался ею. Кто-то, кого она отвергла или попросту не замечала.

Хотя, может быть, копнув поглубже, удастся обнаружить какую-нибудь тайную связь или пристрастия, которые девушка тщательно скрывала от семьи и друзей.

Да и Майклсона тоже не стоило пока совсем сбрасывать со счетов.

А может, убийца выбирал наугад. Худшее из всего возможного. Ведь если ему было все равно, кого убивать, в следующий раз повторится то же самое.

Не самый удачный выдался день для прогулки, однако Ева оставила машину на ужасно дорогой парковке и отправилась пешком к первому зданию из своего списка. На первом этаже располагались французский ресторан, магазин мужской одежды и причудливо украшенная сувенирная лавка со множеством нарядных пылесборников на витрине. Сверху – три жилых этажа, над ними танцевальная студия и студия йоги. Выход на крышу был открыт и доступен как для жильцов, так и для работников и посетителей студий.

По данным программы Рорка, наиболее подходящим местом была крыша. Второй в рейтинге значилась студия йоги. Так что Ева решила начать с самого верха.

Ветер обжигал, ледяные крупинки царапали кожу. Ева достала из кармана бинокль, настроила резкость и сразу же увидела каток. Далековато, конечно. Но если взять прицел помощнее… Да, она ясно представила, как все можно было бы сделать.

К тому же она припомнила, что в тот день не было ни льда, ни снега. Да и ветер почти не дул. Возможно, отчасти исходя из этого, убийца и выбрал время.

Стоя на крыше, Ева представила себя в шкуре преступника. Наверняка ему пришлось выжидать нужный момент. Понадобилось сиденье. Какой-нибудь легкий складной стул. Упереть оружие об ограждение. Зафиксировать.

Она опустилась на корточки, представляя, что сидит на стульчике, держа воображаемое оружие в руках и заглядывая в прицел. В этой позиции ее слишком хорошо было видно из соседних зданий.

«Никакого укрытия, – подумала Ева, – и чересчур много окон. Слишком велик риск быть замеченным. Даже сумасшедший не стал бы так подставляться».

И все же она достала очки-микроскопы и тщательно осмотрела кирпичную стену по соседству в поисках следов от лазерных выстрелов. Так ничего и не обнаружив, Ева спустилась с крыши и отправилась проверять студию йоги.

Здесь шло групповое занятие. Участники – преимущественно женщины – в разноцветных обтягивающих костюмах, расположившись на ярких ковриках, замирали в странных позах. Занятие вела гибкая, невероятно красивая девушка с просто-таки совершенным телом. Она стояла лицом к группе, а за спиной у нее висели огромные зеркала во всю стену.

Казалось, она показывает движения, только чтобы лишний раз смутить всех остальных.

Нежный, мелодичный голос инструктора звучал под тихие музыкальные переливы.

Ева подумала, ей бы наверняка захотелось схватить эту девушку за ноги и скрутить в морской узел на первом же занятии.

Такой характер. Что ж поделать.

Она вышла и заглянула в располагавшуюся за соседней дверью танцевальную студию.

Снова зеркальная стена и негромкая музыка. Но на сей раз мелодия была живее, ритмичней. Темнокожая девушка выплясывала в гордом одиночестве. Подпрыгивала, задирала ноги, крутила бедрами.

Она трижды со свистом обернулась вокруг оси, сделала колесо и поставила точку, высоко подняв руки и запрокинув голову.

– Черт! – выругалась она, учащенно дыша. Но в голосе слышался задор.

– А мне понравилось.

Девушка схватила полотенце, вытерла мокрое от пота лицо и внимательно посмотрела на Еву.

– Дважды со счета сбилась и забыла про этот проклятый кувырок! Извините, вы на занятие пришли?

– Нет. – Ева достала значок.

– Опа! – раздалось в ответ.

– Всего пара вопросов. Во-первых, представьтесь, пожалуйста.

– Донни Шэддери. Это моя студия. То есть я ее снимаю.

– Вы вчера проводили занятия?

– У нас каждый день занятия. Без выходных.

– Насколько я знаю, вчера с трех до четырех занятий не было.

– Да. Утренние классы – с семи до восьми, с восьми тридцати до девяти тридцати, с десяти до одиннадцати и с одиннадцати до двенадцати. Потом с двенадцати до часу – перерыв. С часу до полвторого что-то вроде импровизации, а потом дневное занятие – с полвторого до полтретьего. Потом у меня обычно перерыв до пяти. Все дни, кроме пятницы.

– Вы инструктор?

– Нас тут двое. Вчера я работала утром и днем, моя напарница – вечером. А что случилось?

«Неподходящее место, – подумала Ева. – Слишком плотное расписание. И все же…»

– Мне нужно знать, находился ли кто-нибудь здесь или в соседней студии вчера с трех до четырех часов дня.

– Я. Меня сегодня в новый мюзикл пригласили. Репетирую каждую свободную минутку. Вчера была здесь с полседьмого утра до пяти вечера.

– А что насчет студии йоги?

– Знаю, что, когда Сенса пришла, еще семи не было. А около трех она, как всегда, медитировала. Ну, наверняка. Я не заглядывала. У нее еще два инструктора работают. Одна из них, Пола, заходила ко мне в три – после дневного занятия. Она тоже танцами увлекается. Заглянула посмотреть, как я репетирую.

– Значит, весь день кто-нибудь здесь находился.

– Да.

– А из незнакомцев никто не заходил?

– По крайней мере, я не видела. И не слышала. Нам стоит начать беспокоиться?

– Не думаю, – Ева подошла к окну. – Семь дней в неделю, – повторила она. – И днем на этаже всегда кто-то есть.

– Ну да. Если уходим, мы все запираем. У нас и табличка есть. Мы с Сенсой снимаем этаж на двоих. Для удобства организовали здесь что-то вроде подсобки. Храним инвентарь… коврики… Мы ведь еще дважды в неделю по очереди преподаем в моей студии танец живота. Ничего особо ценного… но все равно всегда закрываем. Что-то у кого-то украли?

Ева еще раз внимательно осмотрела помещение и окончательно поняла, что оно не подходит.

– Нет, не думаю. Последний вопрос: почему танцорам перед выступлением желают сломать ногу? Ведь они тогда не смогут танцевать.

– Что, простите? А, вы про поговорку. Театральная примета. Если пожелать удачи – сглазишь. Так что следует наоборот – сказать гадость.

– Но это же бессмысленно!

– Ну да, – Донни сделала глоток воды. – Таков уж шоу-бизнес.

5

Ева проверила другое офисное здание и еще жилой дом. Ей показалось, в одну из квартир стоило бы заглянуть повторно и как следует проверить жильца. Мужчина. Хорошо за тридцать. Пять лет служил в армии.

Ева наскоро ознакомилась с его личными данными. Был офицером снабжения – значит, обращаться с оружием почти не учили. Но она все же взяла его на заметку, чтобы позже опросить. Дома или по месту службы.

Она шла на восток с Третьей авеню на Вторую, когда бесконечный мерзкий дождь стал наконец понемногу стихать. По дороге попались ночлежка, невзрачная изостудия, несколько офисов. В общем, пейзаж так себе.

Следующей ее целью был отель средней руки на Второй авеню. Старенький, но приличный и, судя по ценам, привлекательный для путешествующих всей семьей. В некоторых номерах даже кухня имелась.

В маленьком тихом вестибюле располагались крошечное кафе да сувенирная лавка размером со стенной шкаф. За стойкой в одиночестве сидел администратор. Он приветливо улыбнулся Еве:

– Доброе утро. Кошмарная погода. Наружу нос показать страшно. Чем могу помочь?

У него было такое приятное лицо – круглое и добродушное, такой душевный голос, что Еве даже стало неловко доставать значок.

При виде жетона мужчина ошарашенно заморгал.

– Вот это да! Что стряслось, офицер? Ой, извините, лейтенант. Да, конечно, лейтенант! – повторил он, не давая Еве и рта раскрыть. – Да вы же лейтенант Даллас! Это ведь про вас в «Айков адженда» написано! Я читал и фильм смотрел. Очень понравилось. Надеюсь, смогу помочь одному из самых преданных блюстителей закона в нашем городе.

– Я тоже. Мне нужны имена постояльцев, которые вчера здесь останавливались. На девятом или десятом этаже, номера с окнами на запад.

– Вчера заселились… Сейчас…

– Нет. Заселились они, может, и раньше. А вчера днем должны были остаться в номере. Начнем с гостей. Или кто-то из персонала. Тот, у кого есть доступ в свободные номера.

– Так-так. Ясно. Ну, на самом-то деле, конечно, ничего не ясно, но я сейчас посмотрю списки.

– Вероятно, это мужчина. Один. Хотя вполне может быть и женщина. С напарником.

– Девятый этаж, западное крыло… Мистер и миссис Эрнест Хаббл. Остановились у нас на четыре дня. Завтра выезжают.

– Есть их домашний адрес?

– Да. Они из Де-Мойна. Постоянные клиенты. Уже в третий раз у нас останавливаются. Приезжали на аукционы и шоу.

– Мне нужны те, кто выехал сегодня утром или вчера поздно вечером.

– Хорошо. Очень интересно. – Будто в подтверждение его слов, довольное лицо администратора слегка зарделось. – Есть мистер Рид Беннетт. Домашний адрес: Боулдер, Колорадо. Мне кажется, он торговый представитель. Приезжает сюда на деловые встречи. Заселился два дня назад, выехал сегодня утром. Всего полчаса как.

– Отзовите горничных. Мне понадобится осмотреть его номер. Кто еще?

– Мисс Эмили Уоттс и мисс Фрай. Дамы почтенного возраста. Прибыли из Питтсбурга на встречу выпускников колледжа. Выпуск девятнадцатого года.

– Вряд ли они. Еще кто-нибудь?

– Только один остался. Мистер Филип Карсон из Восточного Вашингтона с сыном-подростком. А может, это дочь была. Я не разглядел. Их ведь в таком возрасте трудно отличить. Нацепят что-то бесформенное, капюшон натянут… У меня тут отмечено, что они попросили именно этот номер.

Зазвенел колокольчик.

– Конкретный номер, значит. А раньше они у вас останавливались?

– В базе нет такого имени, но мистер Карсон показался мне знакомым.

– Помните, что у них было с собой из багажа?

– Я… – Администратор сильно зажмурился, потом резко распахнул глаза. – Да! Потому что я стал звать Джино, чтоб он помог, но мистер Карсон сказал, им носильщик не нужен. У них было две сумки на колесиках – по одной на каждого, и у ребенка еще рюкзак, а у мистера Карсона – большой металлический кейс.

– Когда они выехали?

– Вчера, хотя должны были остаться еще на одну ночь. А зарегистрировались около пяти предыдущим вечером. Я запомнил, потому что как раз тогда собирался сдавать смену. Больше, полагаю, я их и не видел. До выезда. Вчера около половины четвертого это было. Мистер Карсон сказал – семейные обстоятельства.

– Мне нужно осмотреть номер.

– Вот тебе на! Да-да, конечно! Правда, там уже, скорее всего, прибрались.

– Мне все равно нужно посмотреть.

– Подождете минутку? Попрошу, чтобы Джино меня подменил, и сам лично вас провожу.

Администратор суетливо выскочил из-за стойки (по крайней мере, так показалось Еве), а в этот момент откуда-то сбоку, из служебного помещения, вышел парень в синей форме носильщика.

– Я не спросила, как вас зовут.

– А, я Генри. Генри Уиппл.

Вместе с администратором они вошли в лифт, такой старый, что в нем имелись даже кнопки. Генри нажал на 10-й этаж.

– Некоторым гостям по душе старинные нотки, – объяснил он.

– Окна в номерах открываются?

– Да, но не полностью. Сейчас везде защитные экраны, само собой разумеется. Но некоторым из гостей хочется иметь возможность приоткрыть окно в хорошую погоду – подышать свежим воздухом или просто насладиться звуками города.

– А шумоизоляция есть?

– Да, хотя и не настолько совершенная, как в новых дорогих отелях. Эта гостиница – семейный бизнес в пятом поколении, и мы стараемся поддерживать домашнюю атмосферу и делать наши услуги как можно более доступными. Особенно для тех, кто путешествует с семьей.

– Ясно.

Когда они вышли из лифта на десятом этаже, Ева услышала еле уловимый шум голосов – кто-то из постояльцев включил телевизор. Никаких раздражающе громких звуков. Лишь тихий гул из-за двери. Однако система охраны вполне приличная. И коридор сверкает чистотой так же, как и все здание.

Она догнала администратора, увидела, что Уиппл достал электронный ключ, и позволила ему самому открыть номер.

– Мне тут подождать?

– Входите и закройте дверь.

На стене висели выключатели – еще один старинный штрих. В комнате стояли две красиво заправленные белоснежным бельем кровати и вместительный шкаф. Идеально чистая ванная источала лимонный аромат моющего средства. В маленькой, но удобной кухоньке было два шкафчика со стеклянными дверцами. В одном – напитки, в другом – закуски.

Еву прежде всего интересовали окна, и она тут же подошла к ближайшему, повернула задвижку и приоткрыла.

«Дюйма четыре. Может, пять, – прикинула она. – Места вполне достаточно».

Она сняла один из стоявших кверху ножками стульев, села, вынула из сумки бинокль.

– Бинго, черт возьми! Это оно!

Затем опустила глаза и взглянула на ковер. Тонкий, но чистый. Надела очки-микроскопы, осмотрела подоконник и покачала головой:

– Я бы хотела поговорить с тем, кто здесь убирался.

– С Ташей. Извините, лейтенант. Вы ведь сейчас в бинокль на Центральный парк смотрели? В новостях… По поводу вчерашнего происшествия на катке?

– Держите язык за зубами, Генри.

– Да-да, конечно. Мне, кажется, надо присесть на минутку. Ноги… – побледнев, администратор опустился на соседний стул.

– Ну-ну, в обморок тут не надо падать.

Ева достала карманный компьютер и ввела в поиске: Филип Карсон, Восточный Вашингтон.

– Нет-нет. Только на секундочку. Я проработал в отелях двадцать три года. Многое пришлось повидать, как понимаете. Разные случаи бывали. Но представить, что столкнусь лицом к лицу… с человеком, который… Он ведь с ребенком был!

– Возможно. Посмотрите, это ваш постоялец?

Потирая грудь, Генри посмотрел на изображение.

– Нет. Тот моложе был.

– А как насчет вот этого?

– А этот слишком молодой. Извините.

– Наоборот. Хорошо. Уже круг подозреваемых. Искать меньше.

Это означало, что из всех найденных в Восточном Вашингтоне Филипов Карсонов в возрасте от двадцати до восьмидесяти лет двоих точно удалось исключить.

– Генри, мне нужна горничная.

Администратор тяжко вздохнул, снял трубку телефона внутренней связи и набрал номер:

– Таша, зайди прямо сейчас в номер 1004.

– Если это тот самый номер, из которого стреляли, мне крупно повезло. Впрочем, везение – штука ненадежная. Возможно, я ошиблась. У вас есть записи с камер наблюдения за вчерашний день?

– Мы… извините… у нас вообще нет камер.

«Еще одна веская причина убийце выбрать именно этот отель», – подумала Ева.

– Сможете описать мужчину и ребенка?

– Да-да. – Щеки администратора снова порозовели. – Конечно. Буду рад помочь.

– Хорошо. Сейчас, подождите минутку. Опишете мне их в общих чертах, а потом отправлю вас к полицейскому художнику. Сможете приехать в управление?

– Я… мне нужно найти кого-то себе на замену.

– А если я пришлю к вам художника?

– Спасибо. Было бы проще.

– Вы нам очень помогли, Генри.

Раздался стук в дверь. Ева сама открыла. На пороге стояла миниатюрная блондинка с огромными голубыми глазами.

– Таша, это лейтенант Даллас. Она хочет расспросить тебя о гостях, которые останавливались в этом номере, – пояснил администратор.

– И о самом номере после их выезда, – добавила Ева.

– Хорошо. Только я их не видела. Они включили защитное освещение, так что разглядеть я ничего не могла.

– А в каком виде был номер после их ухода?

– Они очень аккуратно со всем тут обращались. Воспользовались кухней. Все за собой убрали. В большинстве случаев люди этого не делают. Но я все равно еще раз все перемыла, мистер Генри. И еще они выпили кое-что из мини-бара. Я все заменила.

– Не заметили никаких отметин на ковре у окна?

– Забавно, что вы спрашиваете о таких вещах. Как я поняла, они, видимо, принесли стулья и сидели у окна. На ковре остались такие… вмятинки от ножек. Ну, вы понимаете. И еще две вмятинки отдельно. Я подумала, гости, наверное, небольшой телескоп с собой принесли. Сидели, любовались городом. Некоторые любят.

– О боже, – пробормотал Генри. – Боже мой!

– Я как следует пропылесосила, мистер Генри.

– Знаю, дорогая. Комната просто сверкает. Когда ты дежуришь, всегда очень чисто.

– А куда вы дели мусор? Должен же был какой-то мусор остаться.

– А, мусор мы сразу отправляем на переработку.

– Простыни, полотенца?

– В прачечной.

– А ванную вы, конечно же, тщательно вымыли. Все до миллиметра.

– Разумеется, мэм. Поддерживаем гигиену.

– Лейтенант, – рассеянно поправила Ева. – И шкаф протерли? И кухонный стол? И прикроватную тумбочку?

– Безусловно. «Чистота и комфорт» – главное правило нашего заведения.

– Выключатели?

– Их тоже обработала.

– Генри, я хочу, чтобы номер осмотрели наши ребята – пришлю группу экспертов-криминалистов. На всякий случай. Спасибо, – обратилась она к Таше, провожая ее до двери. – Итак, Генри, – Ева развернула стул, села напротив администратора, – как выглядели эти двое? Меня интересует каждая мелочь. Все, что сможете вспомнить, включая одежду.

Выпытав у Генри все возможные подробности, Ева отпустила его заниматься делами, а сама позвонила Пибоди по видеосвязи.

– Привет, – на экране появилось краснощекое лицо напарницы. – Только что из колледжа. Все подробно распишу в отчете, но в двух словах – пока пусто. Сейчас иду на Первую. На Йорк-авеню тоже ничего подходящего не нашла.

– Потому что я нашла то, что нужно, на Второй. Отель «Восточный Манхэттен», номер 1004. Сообщи Дженкинсону и Рейнеке.

– Нашли гнездышко? Уверены?

– Разве я стала бы иначе срывать тебя с места? Приезжай на Вторую. Встретимся здесь. Все вопросы потом, – добавила Ева, не успела Пибоди и рта раскрыть.

Ева нажала отбой, вызвала криминалистов, позвонила детективу Янси – полицейскому художнику, – а затем связалась с Ловенбаумом.

– Да вы везунчик, Даллас! Вам бы на скачках играть.

– Вы должны сами приехать посмотреть, Ловенбаум. Убедитесь, что я не чушь порю. Натасканный стрелок вполне мог действовать отсюда.

– Уже еду.

– Захватите винтовку. Подходящую, по вашему мнению, модель. И двуногу.

– Так и запишем.

Ева сунула трубку в карман, прошлась по комнате.

«Небольшая, – подумала она. – Но места вполне достаточно. По крайней мере, один раз он точно приходил сюда на разведку. Скорее всего, без напарника. Хотел убедиться, что место подходящее и стрелять отсюда удобно. Тихий отель. Камер нет. Зато хорошая система охраны на дверях. Никто не зайдет нежданно-негаданно. Отец с сыном приехали в Нью-Йорк по делам. Кто обратит внимание? Генри Уиппл. Вот кто. И это большая удача. Номер забронировали на фальшивое удостоверение личности. Правда, для регистрации необходимо отсканировать документ. Значит, подделка качественная. Сами занесли сумки, поднялись в номер, закрыли дверь, включили защитный свет, затем…»

Услышав стук в дверь, Ева пошла открывать, продолжая на ходу обдумывать возможный сценарий развития событий. На пороге стояла запыхавшаяся Пибоди.

– Как вы?..

– Внимательный администратор. Генри – то есть администратор – заметил, что подозреваемый был со своим отпрыском. Судя по виду – подростком. Какого пола, непонятно. Удостоверение использовал липовое, но мы еще проверим. По регистрационным данным зовут Филип Карсон. Проживает в Восточном Вашингтоне. Попросил именно этот номер. – Ева достала бинокль. – Вот, взгляни-ка.

Пибоди подошла к окну.

– Ух ты, далеко. Но да, действительно каток отсюда хорошо виден.

– Горничная уже прибралась. Она разглядела на ковре у окна маленькие вмятины. Будто от стула и двуноги.

– Если это то самое место, они должны были побывать тут заранее, убедиться, что отсюда удобно стрелять.

– Мужчина показался Генри знакомым. И описание есть. Янси уже едет. Поработает с ним. Мужчина европейской внешности, хорошо за сорок или слегка за пятьдесят, около шести футов ростом, худой. Квадратная челюсть. Короткие каштановые волосы. Насчет цвета глаз Генри не уверен, вроде светлые. Значит, голубые, зеленые или серые. Возможно, был простужен или еще не до конца выздоровел после какой-то болезни. Выглядел «осунувшимся» – передаю дословно. Глаза уставшие. Одет в черную парку, черную лыжную шапочку и джинсы. С собой – большой металлический кейс и черная сумка на колесиках среднего размера.

– Довольно много деталей. Если Генри, конечно, не ошибся.

– Еще кое-что. Младший подозреваемый – смешанных кровей, среднего телосложения. По словам Генри, у него очень красивый цвет кожи, зеленые глаза, темные волосы заплетены в дреды. Рост около пяти с половиной футов, вес – примерно сто двадцать фунтов. Одет был в темно-зеленое пальто средней длины и зеленую шапку в черную полоску. Администратор говорит, не старше шестнадцати. Судя по росту и телосложению, он решил, что это сын или дочь взрослого подозреваемого.

– А если так и есть. – Пибоди протянула бинокль Еве. – Тихий ужас…

– Еще ничего не подтверждено. Гости забронировали номер, заселились ранним вечером, сами занесли сумки, закрыли дверь, включили защитный свет. Перекусили. Наверное, один выходил купить что-нибудь съестное – камер-то нет. Проследить невозможно. Или же принесли еду с собой. Горничная говорит, все за собой помыли.

– Ясное дело. Все вытерли. Сомневаться не приходится.

– Не приходится. Точно, – согласилась Ева. – Тем не менее горничная еще раз добросовестно убралась. Я на всякий случай вызвала криминалистов, но они вряд ли тут что-нибудь обнаружат. Подозреваемые, сославшись на семейные обстоятельства, ушли примерно через десять минут после выстрелов. Хотя номер они забронировали на двое суток.

– На случай, если упустят жертву и чтобы собраться без спешки.

– Кроме того, бронировали больше недели назад. Значит, третья жертва точно была случайной. И еще, заметь: они пришли, расположились, приготовились. Каток был все время открыт. Однако они не спешили. Выжидали. Просидели тут всю ночь и все утро, прежде чем совершить задуманное.

– Ну да! Почему бы им сразу со всем не покончить? Ночью на катке много народу. И он хорошо освещен. И паника была бы ночью больше, ведь так? Если в этом и состояла цель, стрелять лучше именно ночью. И все же они несколько часов просидели в номере. Это скорее говорит о том, что одна из жертв была выбрана заранее.

– Перекусили. Может, посмотрели что-то по телевизору. Представь – сидишь, наблюдаешь через прицел за людьми там, вдалеке: один идет домой, другой спешит на встречу, третий едет куда-то на такси. И ты в мгновение ока можешь расправиться со всеми ними, оставаясь незамеченным в своем укрытии. Жизнь каждого из них полностью зависит от тебя. Осознание этого наделяет чувством безграничной власти.

Ева подошла к окну и, сунув руки в карманы, посмотрела вдаль.

– Люди снаружи живы потому, что ты позволил им жить. И в то же время беспомощны, как муравьи на холме. Тебе ничего не стоит прихлопнуть их одним махом. Но они об этом и не подозревают. И вот ты сидишь здесь ночь напролет, думая, представляя, предвкушая…

– И кто же из двоих такой кровожадный?

– Младший. Кстати, он действительно наверняка очень молодой.

– Почему?

– Ну, я доверяю Генри. Он серьезный и внимательный. И какой ему смысл нас обманывать? А сильно ошибиться он не мог. Допускаю, что второму подозреваемому около двадцати, не больше. Посмотрим, что скажет Янси. Только вот почему молодого не отпустили работать в одиночку? Не просто ведь за компанию! Явно с какой-то целью. Одно из двух: либо ему хотели показать, как надо, чтобы в следующий раз мог работать самостоятельно, либо пришел его черед проявить себя. Продемонстрировать, на что способен.

Нечто подобное происходило и у них с Фини – он показал, как надо работать, а потом отпустил Еву в свободное плавание.

– Генри уловил между ними родственную связь. Покровительственное отношение взрослого к молодому. Возможно, конечно, специально разыграли. Хотя такое часто бывает между наставником и учеником. Особенно при большой разнице в возрасте.

– А может, они все же профессионалы, – предположила Пибоди. – Старший спец тренирует младшего. И не важно, родственники они или нет.

– Да. Вполне вероятно, если бы не истории жертв. Никаких зацепок. Вроде бы Майклсон подходил… только дальше дело не пошло. Его клиника перейдет к крестнику, но он и сам хотел сделать парня своим преемником. Мне не удалось найти ни одного обиженного пациента, который мог бы желать доктору смерти. Бывшая жена снова замужем, при этом, как выяснилось, им удавалось поддерживать цивилизованное общение. С дочерью у него были прекрасные отношения. Она, конечно, получит приличное наследство, но поводов убивать отца из-за денег у нее не имелось. Больших долгов за ней не всплывало.

– Секс – еще один частый повод.

– Никаких признаков, что Майклсон с кем-то долго встречался. Все, что у нас есть, – подозрения, связанные с Вайман. Продолжаем копать.

– Да, по поводу Вайман. Я то же самое хотела сказать – ни у кого не было мотива ее убивать. Никаких недоброжелателей, как, впрочем, и отвергнутых поклонников, способных решиться на подобное.

– И все же кто-то точил зуб на нее или на Майклсона.

Ева снова направилась открыть дверь – прибыл Ловенбаум.

Он вошел в мокром от дождя черном пальто, снял шапку и вкатил за собой большой, плотно закрытый кейс.

– Насчет скачек я не шучу. – Он огляделся, задумчиво гоняя во рту жевательную резинку. – Парень за стойкой побледнел как полотно, когда увидел вот эту штуковину. – Ловенбаум положил кейс на одну из кроватей и постучал по крышке. – Как только я ему значок показал, он выпалил, что у мужчины, который здесь останавливался, был точно такой же.

«И снова бинго, черт побери!» – подумала Ева.

– Скачками я не увлекаюсь. А вот баскетболом очень даже. Пожалуй, поставлю на «Никс» в сегодняшнем матче.

– А «Селтик» ведь ваш муж купил, если не ошибаюсь?

– Да.

– Круто! – Все еще оглядывая номер, Ловенбаум открыл кейс. – Хорошая комната. Да и место приличное. Для своих грязных дел мог бы попроще найти. Ночлежку какую-нибудь. И нам задачку бы задал – дольше искали бы.

– Убийца был не один.

Ловенбаум поднял глаза:

– Да неужели?!

– С напарником, гораздо моложе. Какого пола, неизвестно. Администратор решил, что подросток, точно мы пока не выяснили.

– Это меняет дело.

Ева подошла поближе к открытому кейсу, а Ловенбаум стал быстро, отработанными движениями собирать винтовку.

– Сколько такая весит вместе с чехлом?

– С учетом запасной батареи все пятнадцать фунтов.

Он достал подставку, нажал на кнопку – раскрылись ножки.

– Первое окно. Справа от кровати, – указала Ева. – Горничная заметила вмятины на ковре.

– Шутите?

– Нет, правда! Внимательные они тут! И окно открывается. Дюймов на пять.

– Удобно.

Ловенбаум поставил бипод у окна, водрузил на него винтовку, зафиксировал.

– Спасибо, – кивнул он Пибоди, когда та подала ему стул.

Затем сел, посмотрел в прицел, навел резкость, слегка отодвинулся назад.

– Прихлопнуть их всех как муху, – пробубнил он себе под нос.

– Вы бы попали отсюда точно в цель?

– Да. У меня в отряде есть пара ребят, которые тоже наверняка справились бы. А еще трое смогли бы как минимум задеть жертв. Убить… не уверен.

– Все жертвы находились в движении, – напомнила Ева.

– Ну и что ж! Я бы точно смог, двое из моих ребят тоже. А еще трое… скажем так: учитывая дальность, пятьдесят на пятьдесят. Сами-то взгляните.

Ловенбаум встал, уступая место Еве.

По сравнению с прицелом ее бинокль оказался детской игрушкой. Ева окинула взглядом пустой каток, баррикады, затем настроила видимость, расширив поле зрения, и понаблюдала, как зеваки фотографируют лед.

Взяла на мушку женщину в синей шапке с помпоном и намотанным вокруг шеи шарфом.

«Безграничная власть…» – снова подумала Ева.

– По ощущениям, я бы вполне смогла удачно выстрелить. Но это навскидку. А ведь по-хорошему нужно учитывать скорость ветра, температуру и так далее. Думаете, юнец справился бы с такими расчетами?

– Почему нет? С прекрасным оружием… отличной подготовкой. Приходишь и делаешь свое дело. Все происходит почти инстинктивно… есть в этом даже что-то интимное, я бы сказал. Винтовка будто становится частью тебя. Твоим продолжением. А вот от жертвы, напротив, надо мысленно отстраниться.

Ева согласно кивнула и встала со стула.

– Так ты подтверждаешь, что стреляли именно отсюда?

– Да, но для достоверности можно воспользоваться нашей «игрушкой».

Ловенбаум снова сел, достал карманный компьютер.

– Я введу координаты, опишу положение оружия и жертв. Программа сделает необходимые вычисления, и мы получим точный результат.

– Ты уверен, что такое возможно?

– Теперь уже да. Уточнил по пути у Рорка. Подумал, раз уж программа такая продвинутая, а создал ее он, значит, у него и надо спрашивать.

– Как же я сама не додумалась!

– Ну, тогда бы вам не нужен был я. Одну секунду.

В дверь снова постучали. Ева жестом попросила Пибоди открыть.

– Если криминалисты, скажи, мы закончим через минуту. Попридержи их.

– Еще секундочку, – сказал Ловенбаум. – Сложновато мне. Технические навороты. Ваш гений поехал на деловую встречу. Наверное, «Метс» покупать. А то бы я с ним еще раз связался. Не знаю, смог бы он такое проделать удаленно. Но кажется, у меня уже получается… Ну, вот и все. Вероятность того, что этот номер – именно то самое место, девяносто пять целых шесть десятых процента.

Он протянул компьютер Еве, чтобы она лично убедилась.

– Эти данные очень помогут нам в суде, когда поймаем ублюдков. – Ловенбаум забрал у Евы компьютер, сложил в сумку. – Здесь я вам больше не нужен. Очень хочется посмотреть на этих сволочей. Ты ведь пришлешь мне записи с камер наблюдения?

– Здесь нет камер.

– Что ж, и везение когда-нибудь заканчивается.

– Но у меня есть подробное описание убийц, и Янси уже едет делать наброски.

– И вот везение начинается снова… Опиши в двух словах, – попросил Ловенбаум, разбирая оружие. Так же ловко, как раньше его собирал.

– Мужчина – белый, европеец, – стала рассказывать Ева, давая Ловенбауму почву для размышлений.

– Будет рисунок – рассмотрю как следует. Я знаю нескольких человек, способных на такое. Некоторых в лицо, кого-то только по слухам. А кое-кого и лично. Надеюсь, что-то всплывет. Или покажу знакомым. Из тех, кому точно можно доверять.

– Как только рисунки у меня появятся, передам вам. Спасибо, Ловенбаум.

– Хотелось бы думать, что это обычное дело… но, похоже, не тот случай. Еще увидимся. Пибоди, не напрягайтесь так.

– Да нет… все нормально. – Пибоди проводила его.

Зашли криминалисты.

Посвятив пришедших в курс дела, Ева вместе с напарницей оставили их работать в номере, а сами вышли.

– Продолжу копать под Элиссу Вайман, – сказала Пибоди. – Если, как выясняется, одна из жертв была все же намечена заранее, подозреваемые наверняка скрываются. Уже давно.

– Думаешь, они на этом остановятся?

– Если цель достигнута…

– Но для чего убийце напарник, Пибоди? Молодежь-то зачем впутывать? Напарник или, если мы говорим о большой разнице в возрасте, возможно, ученик. К чему его готовят? Подозреваемые точно как-то связаны с одной из жертв. У всех есть знакомые. И у плохих парней в том числе. – Ева и Пибоди зашли в лифт, спустились на первый этаж. – Они еще не закончили.

6

Ева прямо из машины отправила голосовое сообщение Мире: «У подозреваемого есть напарник. Молодой, возможно – подросток. Пол неизвестен. Подробнее распишу в отчете, а пока обдумай, что я сказала».

Отправила сообщение, набрала Фини. Параллельно обратилась к Пибоди:

– Свяжись с начальником. Скажи, у меня к нему разговор. Буду минут через десять-пятнадцать. Фини, это срочно, – тут же продолжила Ева, когда вытянутое лицо капитана появилось на экране. – Я сейчас еду в управление. Надо встретиться.

– По поводу серийного убийцы?

– Мы нашли место, откуда он стрелял, есть подробное описание внешности. Хочу обсудить.

– Приезжайте. Обсудим. Минутка у меня для вас найдется.

– Буду очень признательна.

– Начальник сейчас на онлайн-конференции. Я сказала, это срочно. Он сможет увидеться с вами минут через сорок, – вновь обратилась Ева к Пибоди.

– Идет.

– Возвращайся в офис, расскажи все Дженкинсону и Рейнеке. Думаю, позже мне понадобится их помощь. Я пришлю тебе записи опроса в отеле. Начинай писать рапорт. Если задержусь, попробуй выяснить, как подозреваемый достал фальшивое удостоверение. Возможно, есть причина, по которой он использовал именно такое имя. Проверь кредитку.

– Поняла. А с Фини-то вы зачем хотите поговорить?

– Он дважды побывал на войне. И с серийными убийцами ему приходилось иметь дело.

«И меня всему научил», – подумала Ева уже про себя.

Тем временем на дороге образовался небольшой затор – пешеход поскользнулся, упал и едва не угодил под колеса такси. Теперь он бурно выяснял отношения с водителем.

– К черту! – в сердцах воскликнула Ева. Она включила сирену и быстро вырулила из пробки. – Вызови кого-нибудь, пока до кровопролития не дошло.

– Уже.

Ева обернулась, посмотрела на напарницу. Чему-то удалось ее научить. Можно спокойно подумать о главном.

Поспешно бросив машину на служебной парковке, Ева устремилась к лифту.

– Вы думаете, будет еще нападение? – спросила Пибоди, поспевая следом. – Поэтому так торопитесь?

– Да! А если я ошибаюсь, у преступников был целый день, чтобы скрыться. Надо пошевеливаться.

Ева вышла из переполненного лифта на своем этаже вместе с Пибоди и направилась к эскалатору – решила, так быстрее будет добраться до электронного отдела.

Вступая в этот сумасшедший мир движения и цвета, она тут же увидела Макнаба – да и трудно его было не заметить во флуоресцентной красно-желтой рубашке и широких неоново-зеленых брюках. Он стоял, пританцовывая под одному ему ведомую мелодию. На экране его монитора мелькали странные символы всех возможных цветов и оттенков.

Стремясь поскорее укрыться от буйства цвета, Ева прямиком направилась к кабинету Фини. По пути едва не столкнулась с деловито прохаживавшейся по комнате девушкой в пушистом розовом свитере с анимированным изображением дрессированного пуделя на груди.

Фини стоял перед большим сенсорным монитором, обеими руками водя по экрану. Слава богу, он при этом не пританцовывал. И одет был поскромнее – в один из своих любимых костюмов цвета детской неожиданности. Уже слегка помятом. Поверх несвежей бежевой рубашки криво висел темно-коричневый галстук.

Тщательно зачесанные назад рыжие с проседью волосы обрамляли до боли знакомое уставшее лицо. Пахло кофе и глазированными орешками – любимым лакомством Фини.

Он приветливо что-то пробурчал, и Ева вошла в кабинет.

– Можно я дверь закрою? Так ярко у вас тут… голова кружится!

Фини одобрительно махнул рукой и, когда дверь закрылась, ткнул пальцем в «Авто-шеф».

– Кофе под морковно-капустным смузи.

– Прекрасный выбор.

Ева поставила вариться два кофе и молча подождала, пока Фини закончит свою работу. Наконец он кивнул и отошел от монитора:

– Что удалось раздобыть, детка?

– Нашли укрытие, и описание есть. Стреляли аж со Второй авеню, Фини.

Он присвистнул, удивленно поднимая брови, сел за стол.

– Да уж.

– Убийца работал с напарником, вот только… Второй подозреваемый очень молод. Какого пола – пока неизвестно. Возможно, подросток. Буду знать точнее, когда Янси поработает со свидетелем. Взрослому слегка за пятьдесят.

– Не похоже на напарника.

– Вот именно. Скорее ученик. Может, свидетель и ошибается, но говорил он абсолютно уверенно. Сказал, максимум шестнадцать лет. Значит, скорей всего, совсем ребенок. Кто станет брать с собой ребенка на такое дело? Только тот, кто хочет научить его всему, что умеет сам.

Обдумывая сказанное, Фини потянулся к стоявшей на столе чаше ручной работы, взял несколько орешков.

– А не мог ребенок быть заложником?

– Не думаю. Свидетель наверняка бы заметил, если бы подросток туда пришел не по доброй воле. Зарегистрировались они вместе, а прежде забронировали этот конкретный номер. Всю ночь и следующее утро никуда не выходили. Все четко спланировали и терпеливо дожидались нужного момента. Я не перестаю спрашивать себя: почему он выбрал этого ребенка? Решил передать опыт? Так же как и вы меня когда-то взяли под свое руководство?

Фини кивнул, прихлебывая кофе:

– Что-то особенное я в тебе почувствовал.

– Я тогда была совсем зеленой.

– У меня такого впечатления не создалось. Я увидел потенциал, характер, большие аналитические способности – главное оружие хорошего копа. Чем-то ты напомнила мне меня самого в начале пути. И очень хотела работать в убойном отделе. И потом, ты ведь точно так же нашла Пибоди, – напомнил капитан.

– Да… правда, если подумать, я себя в ней не вижу. Просто тоже заметила потенциал, аналитический склад ума. Решила дать ей возможность попробовать себя в убойном отделе – уж очень она рвалась в бой. Вот я и сделала ее своей помощницей. А потом мы сработались. Подошли друг другу.

– У вас есть общие черты. Она проще относится к жизни, да и воспитание в духе пацифизма, безусловно, сказывается. И тем не менее она и не думает увольняться. И дело не в том, что боится потерять работу. Дело в ней самой. В характере. Ты это сразу увидела, иначе бы не стала тратить на нее силы и делиться опытом, а давно перевела бы в общий блок.

– Да, наверное, вы правы. Убийца и ученик чем-то похожи. Врожденной склонностью к убийству. Как вы наняли меня, я нашла Пибоди и поручила Трухарта Бакстеру… Только в нашем случае одними способностями не обошлось. Мы все трое изначально были копами – имели практические навыки.

Фини снова кивнул и сделал очередной глоток.

– Ты думаешь о том, убивал ли наш малыш кого-нибудь прежде?

– Ну, ученик не появляется из воздуха. И важна не просто ловкость рук. Как они нашли друг друга? У старшего – полицейская или военная выучка. Наверняка служил. Может, подобрал ребенка в зоне военных действий?

– Есть еще вариант.

– Знаю. Они могут быть родственниками. Отец и сын… дядя… старший брат… какой-нибудь дальний родственник. У меня есть описание. Можно проверить, не ищет ли кто пропавшего подростка. Допустим, их что-то связывает. Но зачем учить убивать? На заказное убийство не похоже – всех трех жертв заказывать было просто не за что. А если ты возглавляешь школу киллеров, есть гораздо менее рискованные приемы тренировать подопечных. Здесь что-то личное.

– Для личных счетов можно найти способ попроще.

– Вы правы, черт возьми!

– Если только это не твоя профессия. – Фини по-свойски пододвинул к Еве чашу с орешками, предлагая угоститься. – Ты склоняешься к тому, что стрелявший не наемный убийца, а профессионал – полицейский или военный снайпер.

Глубоко вздохнув, Ева кивнула. Фини освободил ее от необходимости вслух произносить ее собственные предположения.

– Да, именно так. Ученика берешь, чтобы разделить с ним свое дело, передать ему опыт. Видишь в нем свое продолжение. Разница в возрасте…

– Примерно как у нас с тобой, – добавил Фини. – Я никогда не расследовал серийное убийство ни с напарником, ни с учеником, но если бы пришлось выбирать… На мой взгляд, ученик должен иметь… склонность к такого рода деятельности, некоторый навык. И хладнокровие. Вот последнему научить невозможно, Даллас. Хладнокровие – оно врожденное.

И снова капитан будто прочел ее мысли.

– Как в гражданскую войну подбирали и обучали снайперов? Сейчас точно так же. Кандидат должен владеть оружием, контролировать эмоции. Воспринимать живого человека как мишень и не стрелять по этой мишени, пока не дадут зеленый свет. А как только прозвучит сигнал, не колебаться.

– Кто бы ни совершил эти убийства, он не дрогнул ни на миг, – проговорила Ева. – И не дрогнет, когда в следующий раз получит отмашку.

На ходу сочиняя устный доклад, Ева отправилась в кабинет к командиру Уитни. Секретарь кивнула, предупредительно подняла вверх указательный палец – просьба не входить – и вставила наушник, чтобы связаться с боссом.

– Пришла лейтенант Даллас, командир. Да, сэр. Входите, лейтенант.

Он сидел за столом. Крупный мужчина, несущий на своих широких плечах тяжкий груз ответственности за работу всей организации. Когда вошла Ева, на смуглом скуластом лице начальника не дрогнул ни один мускул.

– Я не пригласил вас сегодня на встречу со СМИ, потому что вы были на выезде. Надеюсь, что-то удалось выяснить?

– Нашли укрытие и подробное описание двух подозреваемых. Детектив Янси сейчас работает со свидетелем.

Уитни откинулся на спинку стула.

– Очень неплохо, Даллас.

Она быстро, не присаживаясь, рассказала обо всем.

– Подросток, – тихо проговорил Уитни. – Не первый подобный случай. Вспоминаются вашингтонские снайперы. В начале века дело было. Братья из Озарка. Тридцатый – тридцать первый года. На момент первого убийства младшему едва исполнилось тринадцать.

Ева взяла на заметку ознакомиться с этим делом.

– Как только будут готовы рисунки, мы их обнародуем, и вам придется встретиться с журналистами. Задержитесь ненадолго. Позвоню Киюнгу. Надо хорошенько подготовиться к выступлению.

Еве хотелось работать. Вернуться в свой кабинет, еще раз взглянуть на схему преступления и все обдумать. Однако приказ есть приказ. Ослушаться она не посмела.

А в то время, пока Ева в кабинете начальника ждала дальнейших распоряжений, в ожидании замер еще один человек. Ученик. В груди его теснились прежде неведомые чувства – к обычному хладнокровию примешивалась сладость предвкушения. На сей раз все обещало быть совсем иначе. Ведь он уже познал ощущение безграничной власти над человеческой жизнью. Мир стал для него другим.

В ночлежке пахло мочой и объедками, но он не обращал на это никакого внимания. По прямой от Бродвея до Таймс-сквер открывался хороший обзор. Ни мелкий дождь, ни проплывавшие мимо воздушные трамваи не смущали.

– Вижу цель.

Учитель кивнул и сам для достоверности посмотрел в прицел.

– Можешь действовать. Не спеши. Как следует прицелься.

– Я могу больше трех убрать. Справлюсь с шестью. Можно шестерых?

– Главное – быстрота и точность. Помнишь, о чем мы говорили? Троих достаточно.

– Но это наведет на подозрения, а я легко сниму шестерых.

Учитель опустил бинокль.

– Четверо. Не спорь. Делай свое дело. Будешь спорить, мы остановимся.

Довольный собой, ученик стал наблюдать за толпой на Таймс-сквер. Люди прогуливались, таращились по сторонам, фотографировались, снимали себя на видео, скупали горы бессмысленных сувениров.

Ученик приступил к делу.

Офицер Кевин Руссо вышел на обход со своей подругой и напарницей Шеридон Джейкобс. Только что во время перерыва они основательно подкрепились – съели по большому хот-догу в закусочной на колесах. Тепло все еще приятно разливалось по телу.

Кевин любил свой район. Здесь все было постоянно в движении – ни дня без приключений. Его перевели на Таймс-сквер всего четыре месяца назад, но он уже почувствовал, что это место особенное – совсем не надоедает.

– Смотри-ка, Проныра Ларри нарисовался, – сказал он Джейкобс, провожая взглядом престарелого карманника, выбиравшего жертву среди туристов. – Надо бы его перехватить.

– Совсем плох, – покачала головой Джейкобс. – Жаль, нет у нас дома престарелых для карманников. Ему впору столетний юбилей отмечать.

– А мне кажется, он его отметил. Несколько лет назад. Бог ты мой, он нас даже не замечает!

Полицейские не спешили. Проныра Ларри был уже не тот, что во времена своего расцвета. Ловкости поубавилось. Не далее как на прошлой неделе жертва избила его сумочкой, которую он собирался украсть.

Руссо осклабился, вспомнив это забавное происшествие. Как вдруг дама лет семидесяти с висевшей на руке ярко-красной сумочкой – сегодняшняя жертва Проныры – камнем рухнула на землю.

– О черт! Шерри, вызывай «Скорую»!

Руссо бросился в толпу. И в тот же миг один из компании пролетавших мимо на воздушных досках ребят врезался в троицу пешеходов, и они разлетелись во все стороны, будто кегли от боулинга.

Руссо увидел, как на спине у паренька расплылось кровавое пятно.

– Пригнитесь! Пригнитесь все! Бегом в укрытие!

Еще не успели раздаться первые вопли, еще не успел народ осознать, что стряслось, а Руссо, вытащив служебное оружие, уже склонился над мальчиком, надеясь защитить его от повторного нападения. И тут третий выстрел поразил самого полицейского в лоб. Прямо по центру. Всего на какой-нибудь дюйм ниже козырька. Руссо умер, не успев и коснуться земли. За ним последовали четвертая и пятая жертвы.

Пока где-то там, вдалеке, в нескольких кварталах поднималась паника, воздух разрывали пронзительные крики и визг тормозов, ученик с улыбкой откинулся на спинку стула и снизу вверх взглянул на наставника:

– Пятеро. Нужно идти на компромисс.

Наставник опустил винтовку, всем своим видом изображая неодобрение. Впрочем, за показной суровостью таилась гордость.

– Собирайся. Уходим.

В офисе Уитни одновременно раздалось два звонка. У Даллас ожил служебный телефон, а боссу пришлось прервать разговор с консультантом по связям со СМИ из-за звонка по второй линии.

– Я перезвоню, – только и успел сказать Уитни.

Переглянувшись, они с Евой одновременно ответили.

– Даллас.

– Диспетчерская вызывает лейтенанта Еву Даллас. Убит офицер на пересечении Бродвея и Сорок четвертой. Много жертв. Четверо погибших, количество раненых уточняется.

– Поняла вас. Выезжаю, сэр.

– Полицейский убит, так что я еду с вами. Давайте поторопимся.

По пути Ева отправила сообщение Пибоди: «Встречаемся в гараже. Прямо сейчас. Еще одна атака. Таймс-сквер. Он убил копа».

Она, не задумываясь, повернула в сторону эскалатора.

– Так быстрее, сэр.

На эскалаторе командир усиленно расталкивал встречный поток, чтобы стоять рядом с Евой. Если кому-то это и показалось странным, никто не осмеливался возразить. Все ограничивались косыми взглядами. А многие сами заранее проворно освобождали место.

На полпути Уитни схватил Еву за руку:

– Отсюда – на лифте. Я разберусь.

Когда Уитни втиснулся в переполненный лифт, копы неохотно, но все же потеснились. И когда он, показав им удостоверение, отправил лифт в гараж, ни один не осмелился выругаться (по крайней мере, вслух).

– Какой уровень? – рявкнул он Еве.

– Первый.

Уитни отдал нужную команду и взглянул на подчиненную:

– Вам по званию положен уровень выше.

– Мне первый нравится.

– Да вам и кабинет размером с чулан очень даже нравится.

– Да. Вполне, сэр. Командир, там сейчас наверняка полный хаос!

Еще выходя из кабинета, Уитни успел одним рывком набросить на плечи пальто, а теперь достал из кармана черный шарф.

– Мне приходилось работать в хаосе.

Ева тактично промолчала.

Как только двери лифта открылись, они с командиром бегом бросились в просторный служебный гараж. Пибоди еще не пришла, и у них выдалась минутка перевести дух. Уитни презрительно оглядел автомобиль Евы.

– Это еще что за машина? Вы себе получше ничего позволить не можете?

– Моя личная, и она лучше, чем кажется на первый взгляд.

Она открыла машину, обернувшись на звук разъезжающихся дверей лифта.

– Садитесь вперед, сэр.

Начальник устроился на сиденье. Ева предупреждающе посмотрела на подоспевшую Пибоди:

– Ты назад. Командир едет с нами.

Сама Ева тем временем села за руль.

– Главное для нас скорость.

Пока Ева заводила машину и задним ходом выруливала с парковки, Пибоди наклонилась вперед и прошептала Уитни на ухо:

– Стоит пристегнуться, сэр. Уж поверьте.

Под вой сирены Ева стрелой вылетела из гаража и, не обращая внимания на плотное движение, стала ловко маневрировать, объезжая заторы, потом развернула машину вертикально и двинулась по прямой на север.

– Как называется эта тачка? – поинтересовался Уитни.

– «Ди-Эл-И», командир, – ответила Пибоди, пристегиваясь и обеими руками хватаясь за кресло. – Еще даже в производстве нет.

– Как только появится, я бы себе приобрел.

С этими словами он одним рывком вынул трубку внутренней связи и перво-наперво стал звонить шефу Тибблу.

Правда, звонок не удался – от постоянных виляний их то и дело швыряло из стороны в сторону.

Множественное убийство в одном из самых людных районов города… на этом вечном празднике жизни под названием Таймс-сквер…

И копа осмелились убить!

Словом «хаос» случившееся, наверное, не описать. Слишком мягко сказано.

Еве требовалось, чтобы место преступления оцепили, потенциальных свидетелей изолировали и опросили, чтобы к мертвым никто не прикасался, а раненых, если они есть, унесли в безопасное место.

Да, она ждала еще одного нападения, но не думала, что оно случится так скоро – после первой атаки и суток не прошло. Что это? План? Стратегия? А может, профессиональное задание, черт побери?

Наемные убийцы обычно не останавливаются, пока не выполнят поставленной задачи.

– Пибоди, свяжись с Янси. Поторопи его. Мне нужен фоторобот. А ну, пропустите! Сирену, что ли, не слышите?!

Ева бешено неслась вверх по прямой. Обогнала по дороге на Восьмой парочку таксистов-лихачей – молодчики гонки затеяли.

Как и ожидалось, на запруженном Бродвее царил полный хаос.

Обезумевшую толпу пытался сдерживать всего один отряд полицейских. Кого только не было на площади! Мечущиеся в панике пешеходы, сбившиеся в кучу автомобили, любопытствующие с камерами и телефонами, пытавшиеся протиснуться к месту преступления, чтобы сделать выигрышный кадр. Владельцы магазинов, официанты, карманники (последние ловили момент, надеясь сорвать приличный куш).

Шум стоял неимоверный.

Ева затормозила, включила мигалку, дабы чересчур исполнительные полицейские не отбуксировали машину на штрафстоянку, и решила дальше пробираться пешком.

– Командир… извините…

Она оставила Уитни с Пибоди в машине, а сама, пробивая себе путь локтями, выхватила у какого-то нерасторопного копа громкоговоритель и рявкнула в него:

– Немедленно расчистить место! Расставьте баррикады! По три сотрудника на каждое тело. А вы… – она схватила одного из полицейских за рукав, – перекройте-ка движение. Доступ разрешается только «Скорой» и официальным лицам.

– Но, лейтенант…

– Ноги в руки… Шустрее… действуйте. – Ева подобрала пленку, в которую упаковывают трупы, и швырнула ее в другого полицейского: – Накройте тела! Почему до сих пор не сделали?! Лежат у всех на виду! И толпу разгоните! Делайте свою работу, черт бы вас побрал! Немедленно! Пибоди!

– Да, мэм.

– Мне срочно нужно подкрепление. Человек пятьдесят. Мы должны остановить этот беспредел. Напиши Моррису. Пусть подъедет.

Она схватила прокравшегося мимо вора за рукав широченного пальто и хорошенько тряхнула. Из него градом посыпались кошельки и сумочки.

– Ты, гребаный мудак! Прояви-ка уважение! Уматывай отсюда, а иначе я лично прослежу, чтоб тебя в тюрьме сгноили.

Карманник не то запаниковал, не то разозлился, что его лишили выручки, и вдруг размахнулся и со всей силы врезал Еве кулаком в челюсть. Такой поворот ее немало удивил – ведь площадь кишела копами.

Скорее от ярости, нежели от боли, она ударила вора коленом ниже пояса. Тот согнулся пополам, а Ева едва сдержалась, чтобы вдобавок не пнуть его под зад.

– В наручники его. Он арестован. Ну, быстрее же, твою мать, быстрее! Вы копы или шайка идиотов?! Достаньте мне все, какие только найдете, записи с камер наблюдения.

Она стала пробираться к телу офицера Кевина Руссо. Его уже стерегла кучка полицейских.

– Пропустите. Отступите немного. Как его зовут?

– Офицер Кевин Руссо, – ответила Джейкобс, сдерживая слезы. – Я была с ним. Он мой напарник. Я…

– Останьтесь. Остальные, разгоните толпу. Очистите место происшествия. Подкрепление вот-вот прибудет, офицер…

– Джейкобс. Шеридон Джейкобс. Мы только-только вернулись с обеда, мэм. Мы… – Она глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. – Мы следили за карманником. Хотели взять с поличным. И вдруг женщина упала – его намеченная жертва. Так внезапно! Я сперва подумала, обморок или болезнь какая-то. Потом… следующим был мальчик. На воздушной доске. Кевин бросился к нему, крича прохожим, чтобы пригнулись и спешили в укрытие. И вдруг он тоже упал, мэм. Я видела, как ему выстрелили в голову. Я побежала к нему на помощь. И тут началось… Люди будто с ума посходили. Извините, мэм, тут начался полный дурдом, и я… мы просто не справились. Нас было слишком мало.

– В какую сторону он был повернут?

– Что, мэм?

– Соберитесь, Джейкобс! В какую сторону лицом был повернут ваш напарник, когда в него выстрелили?

– На юг. Думаю, на юг. Все произошло так быстро, лейтенант! Очень-очень быстро! Со всех сторон люди падали, бежали, кричали, сбивали друг друга с ног, спотыкались о трупы. Я вызвала подкрепление, но творилось уже что-то несусветное – массовая паника.

– Хорошо. Задержитесь.

Ева попросила принести рабочий чемоданчик, и Пибоди тут же ей его подала.

– Даллас! – окликнула Пибоди, махнув рукой куда-то в сторону.

Ева подняла глаза, пристально осмотрелась. На всех огромных мониторах крутили видео. На ролике она собственной персоной застыла с мрачным выражением лица над убитым копом. Лишь пальто колыхалось на ветру. А внизу бегущей строкой шло объявление:

«ЛЕЙТЕНАНТ ЕВА ДАЛЛАС ПРИБЫЛА НА МЕСТО ПРОИСШЕСТВИЯ. КРОВАВЫЕ УБИЙСТВА НА ТАЙМС-СКВЕР».

– Да ну на… удалите это видео! Удалите!

– Уже пытаюсь, – раздался голос Уитни в наушнике. Он со своего места наблюдал за происходящим на мониторах. – Спокойно делайте все что нужно. А с этим я разберусь.

– Его опознала напарница, – обратилась Ева к Пибоди. – Причина смерти более чем очевидна, а вот время нужно установить. Займись. И позаботься, чтобы его накрыли.

С чемоданчиком в руке Ева склонилась над подростком, которого офицер Кевин Руссо пытался спасти.

С первого взгляда стало понятно – ему не больше семнадцати. И восемнадцать не будет уже никогда.

– Жертва мужского пола, метис. По документам – Натаниэль Фостер Явиц. Семнадцать лет. Сегодня исполнилось. Счастливый день рождения, ничего не скажешь. Время смерти – тринадцать двадцать один. Причину установит экспертиза, но судя по осмотру на месте происшествия – ранение из лазерной винтовки. Выстрел в спину. По центру. Почти как у Элиссы Вайман. – Ева на миг замолчала. – Пибоди, позвони родителям.

– Даллас, время смерти офицера Руссо тоже тринадцать двадцать один.

Ева подняла глаза и очень разозлилась, опять увидев свое изображение на всех мониторах.

«Хуже карманников!» – сердито подумала она, поднялась и пошла к следующей жертве.

Больше Ева не смотрела на мониторы, не ругалась, что приходится повышать голос, чтобы напарница могла зафиксировать ее отчет. Взглянув по сторонам, она заметила, что прибыло подкрепление, уже расставляют баррикады и арестовывают тех, кто отказывается освободить площадь или перестать снимать.

Она протиснулась к телу пожилой дамы, которая, по словам Джейкобс, стала первой жертвой. Рядом возник Уитни:

– Видео уничтожено, только мы не можем запретить СМИ использовать его в сводках новостей.

– Мне плевать!

– Место преступления оцеплено. Жертва гуляла с подругой. Подругу вывели из шокового состояния. Уже можно допрашивать. Мальчик катался на воздушной доске в компании пятерых друзей. Их всех задержали для допроса. Еще одна жертва во время нападения была одна. А последняя – выжила.

Ева резко вскинула голову:

– Выжила?!

– Женщина. Офисный работник. Работает она в деловой части города. Здесь бывает редко. Ранение в живот с левой стороны. Ее увезли на «Скорой». Готовят к операции. Шансы – в лучшем случае пятьдесят на пятьдесят.

– Хоть что-то. Убийце очень не понравится, что не смог убрать всех пятерых. Думаю, он будет в бешенстве. Сэр, нужно обеспечить пострадавшей круглосуточную охрану.

– Уже сделали, лейтенант. Я профессиональный коп, а не какой-нибудь идиот.

– Извините, командир.

– Не стоит. Вполне естественная реакция. Любой на вашем месте сказал бы то же самое. – Уитни оглянулся и еще раз посмотрел на тело убитого коллеги. – Думаю, напарница верно истолковала его намерения. Офицер Руссо умер во время исполнения служебного долга, помогая людям.

– Возможно, он и был целью. – Ева продолжала говорить, несмотря на тяжелый взгляд Уитни. – Или четвертая жертва – директор по рекламе, спешивший на деловой обед. Но не мальчик. По крайней мере, пока я не могу представить причин. Первая жертва – турист. А вот офицер Руссо… это его участок. Можно было рассчитать, в какое время он здесь окажется. Директор работал неподалеку, так что тоже вполне вероятно… Остальные – точно случайные жертвы, командир. Я больше склоняюсь к тому, что целью являлся коп. Кто-то свел с ним счеты. Буду выяснять, кто и за что. Нельзя позволить им безнаказанно убить нашего коллегу, лишить жизни невинного ребенка прямо на день рождения и спокойно скрыться.

Она поднялась на ноги.

– Командир Уитни, мне нужно узнать об офицере Руссо все. Работа, личная жизнь… все. Вы могли бы мне помочь раздобыть данные? Это очень ускорит дело.

– Считайте, информация уже у вас в кармане. – Уитни с каменным лицом снова бросил взгляд в сторону укрытого пленкой тела. Полицейские выстроились вокруг него, точно рота почетного караула.

– Вы правы, нельзя позволить им вот так запросто убить одного из нас и безнаказанно уйти. – Он тоже поднялся во весь рост. – Все, что нужно… будь то людские ресурсы или любые данные – к вашим услугам.

– Для начала у меня нет времени на встречу со СМИ.

– Я вас прикрою.

– Нужно привлечь Миру.

– Сделаем.

– Для связей со СМИ и помощи в расследовании я бы обратилась к Надин Фурст.

После секундного замешательства Уитни ответил:

– Делайте, как подсказывает чутье, но будьте осторожны. Очень советую держать связь с Киюнгом.

Ева кивнула, про себя, однако, подумала: «Ну уж нет».

– Можно привлекать Рорка, когда он свободен?

– Без вопросов. Наш отдел будет ему очень признателен.

– Командир. Если я мыслю в правильном направлении и офицер Руссо или другая жертва как-то связаны с Майклсоном – а мы наверняка, так или иначе, в итоге выйдем на Майклсона, – убийства будут продолжаться. Похоже, у стрелка есть определенная задача. Обнаружим связь между двумя жертвами, она приведет нас к кому-то еще. Выстроим цепочку, и кто-нибудь в итоге опознает убийц. Нужно разместить составленные Янси фотороботы повсюду. Распространите их, пожалуйста.

– Поверьте, как только портреты будут готовы… – Командир взглянул на огромные мониторы, которые на сей раз не показывали вообще ничего – беспрецедентный случай. – Мы разместим их повсюду.

– Когда это произойдет, они могут залечь на дно. Но глубоко не залягут. – Ева снова бросила взгляд через плечо на укрытые от посторонних тела. – Клянусь честью. Извините, сэр. Моррис приехал. Я должна с ним поговорить.

Как только она удалилась, Уитни, переступив через ограждение, подошел к погибшему офицеру, снял с груди значок с надписью «Департамент полиции Нью-Йорка» и с трепетом положил на прикрытое тело.

7

Моррис в развевающемся на ветру пальто склонился над телом первой жертвы. Он достал из полевого чемоданчика пробирку и, натягивая перчатку, поднял взгляд на Еву:

– Займусь ими по очереди. Вы уверены, что она умерла именно здесь и именно от выстрела?

– Причины под вопросом. – Ева запнулась, покачала головой: – Под вопросом, черт возьми! Они совсем с катушек съехали! Я запросила для реконструкции все имеющиеся записи с камер наблюдения. Народ запаниковал, бросился бежать. Тела потоптали.

– В таком месте… – Моррис достал из чемоданчика измерительные приборы. – Могло бы быть и хуже.

Представлять худший вариант развития событий Еве сейчас очень не хотелось.

– По документам – Ферн Эддисон. Восемьдесят шесть лет. Ее убили первой. Потом мальчика – Натаниэля Явица, затем офицера Руссо, а следом вон того мужчину – Дэвида Чанга. Тридцать девять лет. Еще одна жертва ранена, но выжила. Сейчас на операции.

– Значит, четверо из пяти, – пробубнил Моррис себе под нос, опускаясь на колени перед телом. – Вы ее уже осмотрели? Составили протокол?

– Да, всех осмотрела. Нам известно время смерти каждого. Если хочешь, проверь еще раз.

– Думаю, не помешает. Лучше лишний раз убедиться.

Моррис расставил все свои приборы, включил диктофон и приступил к описанию:

– Смертельное ранение в середине тела. Время смерти – тринадцать двадцать один. Судя по первичному осмотру, предполагаю, жертва умерла на месте. Подробности смогу сообщить, когда ее доставят ко мне в лабораторию.

Затем подал знак работникам морга:

– Тела можно упаковывать, регистрировать и отправлять. Сразу, как только я их осмотрю.

Он поднялся и направился к следующей жертве.

– Семнадцать лет, говоришь?

– Да. Сегодня исполнилось.

– О боже! Как жестока жизнь! Родители есть?

– Да. И брат. Катался с друзьями на воздушной доске. Убит выстрелом в спину. Как и Элисса Вайман, от силы выстрела и собственного ускорения он пролетел вперед и врезался в толпу пешеходов. Никто из них серьезно не пострадал. Мелкие травмы. Помощь оказали на месте.

– Ранение в спину. По центру. На первый взгляд похоже на случай с Элиссой Вайман.

Моррис проверил время смерти.

– По словам напарницы, офицер Руссо пытался закрыть собой мальчика, кричал прохожим, чтобы бежали в укрытие. Его застрелили через несколько секунд. По крайней мере, судя по установленному времени, он умер через несколько секунд после мальчика.

Моррис вновь поднял глаза, осмотрелся.

– А ты быстро тут порядок навела!

– Не сказала бы.

Заполнение бумажек Ева решила отложить на потом. Да и плевать ей было с высокой колокольни на официальные отчеты.

– Меня показали на больших мониторах рядом с жертвами. Отец или мать мальчика могут увидеть этот ролик еще до того, как мы успеем их оповестить. Пришлось поручить это Пибоди.

Моррис понимающе тронул ее за руку, поднялся и направился к погибшему офицеру.

– Тоже молодой.

– Двадцать три года.

– Выстрел в голову. В середину лба. Думаешь, наш стрелок и здесь решил повыпендриваться? Как в случае с третьей жертвой на катке?

– Подозреваю, убийца знал, что офицер Руссо будет в форме. Так ведь по уставу положено. Выстрели он пониже, и Руссо был бы ранен, но не смертельно. Однако он поставил себе цель его прикончить. Четвертую жертву тоже убили выстрелом в спину. Сам увидишь. А выжившую, насколько мне известно, ранили в корпус по центру, с небольшим отклонением влево. Попади луч всего на пару дюймов правее, лежала бы сейчас здесь рядом с этими четырьмя.

– Для меня все жертвы одинаково важны… – Моррис сверил дату смерти.

– Но убить копа – особое преступление, – закончила Ева его мысль. – И стрелок об этом знает. У него был выбор, но он намеренно целился в копа. Возможно, именно в этого копа.

– И продолжил. Застрелил еще одного и тяжело ранил пятую жертву.

– Думаю…

Ева осеклась, услышав истерические вопли. У ограждения какая-то женщина, крича, рыдая и неустанно повторяя одно и то же имя, пыталась вырваться из рук державших ее полицейских.

– Нейт. Натаниэль Явиц – вторая жертва.

– Его мать, – проговорил Моррис. – Хочешь, я…

– Нет. Я сама. Ты заканчивай здесь. Надо как можно быстрее увезти тела.

Ева поднялась и решительно направилась к женщине.

«Выскочила в чем была… даже пальто не накинула», – отметила она мысленно.

– Миссис Явиц! Миссис Явиц! Посмотрите на меня! На меня посмотрите! Я лейтенант Даллас.

– Нейт! Нейт! Где мой сыночек?

– Миссис Явиц, пойдемте со мной.

Вот только куда ее увести в таком бардаке? Придумывая, как лучше поступить, Ева принялась стягивать пальто. И тут их перехватил Уитни.

– Миссис Явиц. – Он накинул женщине на плечи свое пальто. – Я командир Уитни. Пойдемте с вами в кофешоп. Я уже освободился. Заберу миссис Явиц, – махнул он Еве.

– Пожалуйста, скажите, где мой сын? Он ранен? Мне нужно его увидеть. Его зовут Натаниэль Фостер Явиц. Нейт.

Уитни приобнял женщину и увлек за собой. Минуту спустя прибежала Пибоди.

– Не смогла ее догнать. Она, наверное, новости посмотрела. Работает в нескольких кварталах отсюда.

«Мать мальчика бежала всю дорогу, – подумала Ева. – Увидела новости и бросилась бежать».

– Ясно. – Она глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. – Отведем свидетелей в кофешоп и допросим по одному. Где Рейнеке с Дженкинсоном?

– Едут. Пробки сумасшедшие. Будут примерно через десять минут.

– Что слышно о выжившей?

– Никаких новостей.

– Тогда давай здесь еще поработаем.

Обернувшись, Ева заметила, что на тело Руссо уже повесили бирку и грузят на каталку. Не меньше дюжины полицейских подошли к погибшему отдать честь.

Ева сделала то же самое.

– Уитни поговорит насчет Руссо с кем нужно. Нам быстро предоставят всю необходимую информацию. Он в приоритете. И не только потому, что один из нас.

Ева пробежала взглядом по лицам собравшихся копов и довольно прищурилась, заметив среди них Рорка. Он пересек ограждение и шел ей навстречу.

Нетрудно было догадаться, что он прибудет на место раньше ее собственной команды.

– Не следовало тебе бросать свои дела и нестись сюда.

– Я уже приехал. Все, чем могу помочь, к твоим услугам. Соболезную.

Самые нужные слова… У Евы ком подкатил к горлу. Он ее понял. Руссо не был ее знакомым. Но он был настоящим копом – честно исполнял свой долг. Погиб, спасая жизнь другого.

Рорк повернулся, чтобы укрыть жену от порыва ветра. Ему очень хотелось ее обнять, однако он сдержался.

– В отчете сказано, четверо убиты, количество раненых неизвестно.

– Все верно. Стреляли в пятерых. Одна выжила. Многие пострадали, когда началась паника.

– Я сделаю все, что попросишь, – снова сказал Рорк.

– А ты бы мог… – Она отвела взгляд, собираясь с духом. – Ты бы мог поработать над этим случаем в своей программе? Взять на помощь Фини или Макнаба. А можно и обоих. Любая информация будет кстати. Сегодня утром я нашла первое убежище с помощью твоего изобретения.

– Начну прямо сейчас.

Рорк сунул руки ей в карманы и, к великому удивлению Евы, вытащил перчатки, о которых она давно забыла.

– Надень-ка. У тебя руки холодные. Есть предположения, какое место мне стоит проверить?

Как только Рорк это произнес, Ева и сама тут же почувствовала, что у нее замерзли руки. Она натянула перчатки и выдохнула облачко пара, сразу же развеявшееся на ветру.

– Хочешь, поезжай в управление и поработай в моем кабинете. Или, если тебе нужно больше места, Пибоди добудет ключи от конференц-зала.

– Меня вполне устроит твой офис. При необходимости воспользуюсь лабораторией электронного отдела. Не волнуйся, не пропаду.

– Знаю. Похоже, я снова у тебя в долгу.

– Не в этот раз. – Муж крепко сжал ее руку. – Если потеряешь перчатки, у тебя в бардачке лежат запасные. Береги себя, мой коп.

Больше двух часов ушло на то, чтобы расчистить место происшествия, опросить свидетелей и собрать контактную информацию. Ева оставила Рейнеке и Дженкинсона на финишной прямой. Уитни к тому времени уже уехал лично оповестить ближайших родственников погибшего офицера.

Добравшись до машины, Ева несколько минут посидела за рулем, собираясь с мыслями, а потом включила сирену – не было ни сил, ни желания объезжать заторы и пропускать общественный транспорт.

– Отправляйся в электронный отдел, – велела она Пибоди. – Спроси, может, нужна какая-нибудь помощь. Как только определятся предполагаемые здания с вероятностью хотя бы семьдесят пять процентов, тут же нужно отправить детективов на проверку. Они сейчас все будут заняты нашим делом, если только нет чего-то более срочного. Сможешь взять на себя организацию?

– Да, мэм. Справлюсь.

– Я потороплю Янси. Нам нужны рисунки. Еще поговорю с Надин. Попрошу сгладить острые углы, насколько возможно. И с Моррисом переговорю. Хотя, думаю, вряд ли на данный момент ему удастся сообщить нам что-то, чего мы не знаем. Ну и с Мирой проконсультируюсь. Но опять же… вряд ли.

Ева мчалась на всех парах, вдобавок к вою сирен неистово сигналя всем, кто не успел вовремя убраться с пути.

– Задачка не из легких, Пибоди. Что может быть общего между уважаемым акушером-гинекологом и довольно молодым копом? Помимо того что оба мертвы?

– А почему именно коп, Даллас?

– Потому что тот, кто убивает из спортивного интереса, как бы ни был самоуверен, постарается держаться подальше от копов. Здесь не спортивный интерес. У него есть определенная цель. Полицейский был единственным, кому стреляли в голову. Надо выяснить, что связывает Майклсона с Руссо, как можно скорее.

Ева заехала в служебный гараж, встала на свое место и резко затормозила.

– Руссо только вернулся в Таймс-сквер с обеденного перерыва. Задержись он на пять минут или приди раньше, и его бы там не было. Это не совпадение, потому что…

– Совпадения – чушь, – подытожила Пибоди. – Помню.

– Молодец, пять баллов тебе. По словам напарницы Руссо, они, как обычно, ушли на обед в точно установленное время и в точно установленное же время вернулись на службу. У них четкий распорядок дня, Пибоди. Как и у Майклсона. Ни об одной из других жертв нельзя сказать то же самое. Только двое из восьми должны были находиться в определенном месте в определенное время.

– Вайман… – начала Пибоди.

– …Регулярно приходила на каток, но не в определенные дни и время в отличие от Майклсона, – закончила за нее Ева.

Она направилась к лифту.

– Убийцы пытаются представить все так, будто стреляли без разбору. Только у них не получится. Потому что это не так. Мы обязательно найдем эту чертову связь и поймаем их.

– Теперь это личное… И не спорьте, – твердо произнесла Пибоди. – Любое дело – немного личное, но это…

Она замолчала, когда открылись двери лифта. Им навстречу вышли двое полицейских и пара детективов. У всех четверых на руках чернели траурные повязки.

Старший из полицейских приветственно кивнул им:

– Лейтенант, детектив. Если чем-то можем помочь – мы к вашим услугам.

Ева молча кивнула в ответ, зашла в лифт и назвала нужный уровень.

Пибоди права. Это личное…

Расставшись с напарницей, Ева прямиком отправилась к Янси. По дороге ей встретились еще несколько человек в черных повязках – слухи быстро распространяются. Она едва не споткнулась, когда заметила у стола Янси симпатичную блондинку. Лорел Исти, вспомнила Ева. Была главным свидетелем в недавнем расследовании. Очень хорошо сработалась с Янси.

Лорел чуть заметно погладила Янси по руке и направилась к выходу. Увидев Еву, она сразу ее узнала и приветливо заулыбалась, однако тут же как будто смутилась и помрачнела.

– Лейтенант Даллас, очень вам сочувствую. Я просто зашла… Ну, мне уже пора.

– Хорошо.

– Пока, Винс.

– Увидимся.

Лорел удалилась. Янси взглянул на Еву. Привычки краснеть от смущения, как Трухарт, он не имел. А если бы имел, то зарделся бы до самых корней своей кудрявой шевелюры.

– Эм… Она просто…

– Уже уходила.

– Точно. Мы болтали насчет посидеть где-нибудь, выпить…

– Выпить?

– Ну да, мы вроде как встречаемся.

– Не мое дело.

– Да, но… тем не менее.

– Гораздо больше меня интересуют рисунки подозреваемых. Как продвигается работа?

– Вот потому-то я и отменил встречу. На них ушло больше времени, чем я думал. Генри оказался чертовски хорошим свидетелем. Отчасти поэтому. Он все до мелочей вспомнил, а когда я попросил Миру с нами поработать – еще больше. Она восстанавливает когнитивную память.

Янси огляделся и принес от соседнего пустого стола еще один стул.

– Хотел дать рисункам часок отлежаться и еще подправить. Но раз уж так срочно – вот что у меня получилось.

Ева села и стала ждать, когда Янси выведет изображение на экран.

Сердце у нее замерло.

– Боже, Янси. Да их же от фото не отличить!

– Генри надо спасибо сказать. Я серьезно.

Администратора она позже поблагодарит, а сейчас Ева пристально всматривалась в созданный художником и отточенный техникой портрет. Белый мужчина, чуть за пятьдесят, квадратная челюсть, тяжелый взгляд. Лицо не то чтобы худое, скорее изможденное болезнью или потерей аппетита. Короткие (но не как у военных) каштановые волосы зачесаны назад. Чисто выбрит, губы поджаты. Верхняя пухлее нижней. Густые прямые брови.

Ева переключилась на второе изображение.

Не старше шестнадцати лет. Было в нем еще что-то детское. Пухлые щеки, более плавный овал лица. Насыщенность цвета глаз, легкий коричневый оттенок кожи, текстура волос – из-под вязаной шапки выглядывали темные дреды – все это выдавало смешанное происхождение.

Однако форма бровей, более пухлая верхняя губа…

– Я склоняюсь к тому, что это девушка, – заметил Янси. – Но это лично мое ощущение. Может, и парень. К концу нашей встречи Генри сказал, скорее всего, парень. В таком возрасте у мальчиков довольно мягкие черты лица. Если мальчик, я бы сказал, ему не больше четырнадцати. Ну а если девочка – примерно шестнадцать.

– Они родственники.

– Тут я с тобой согласен. Отец с дочерью или сыном, или дядя. Прослеживается внешнее сходство – форма челюсти, бровей, рта. Я их и в полный рост нарисовал.

– Применял распознавание лиц?

– Нет еще. Хотел немного доработать.

– Сделай прямо сейчас, потом доработаешь. К взрослому примени фильтр «полицейская или военная подготовка». Посмотрим, что всплывет.

– Подожди, сейчас. – Янси развернулся к другому монитору, запустил на нем нужную программу и задал фильтры. – Тебе следует взглянуть на них в полный рост.

Он открыл вторую пару рисунков. Здесь взрослый был изображен широкоплечим и длинноногим. И снова Еве бросилась в глаза потеря веса и мышечного тонуса. Худоба, вне всяких сомнений, вызвана болезнью или стрессом. Глаза немного запали.

Младший подозреваемый – определенно более хрупкого телосложения, но пропорционально сложен. Сильный и…

– Парень крепкий – выглядит таким… пружинистым.

– Пружинистый, – повторил Янси. – Очень подходящее слово. О-о, у нас есть совпадение. Не думаю, что…

Он умолк – на экране появилось изображение карточки с личными данными, – глубоко вздохнул и на выдохе произнес:

– Жесть! Просто охренеть, Даллас!

Глядя на карточку, Ева крепко сжала руку Янси:

– Полегче.

– Он коп, – еле слышно произнес Янси. – Он чертов коп.

– Был, – поправила его Ева.

Реджинальд Маки. Пятьдесят четыре года. На пенсии. Двадцать лет прослужил в департаменте полиции Нью-Йорка, последние одиннадцать из которых – в спецназе. Перед поступлением в спецподразделение служил в армии экспертом по оружию.

Он был в команде Ловенбаума.

– Прямо сейчас отправь мне все материалы. И никому ничего не рассказывай… никому, Янси… пока я все не выясню.

Хотелось бежать бегом, однако Ева сдержалась. Когда дело касается копа… и главный подозреваемый имеет непосредственное отношение к главному полицейскому управлению… любой бы обрадовался такой серьезной зацепке.

Она поспешно вышла от Янси, тут же достала телефон внутренней связи и принялась всех обзванивать.

– Ловенбаум, срочно подойдите ко мне в кабинет.

– Но у меня…

– Что бы там ни было, все бросайте и приходите.

Не дожидаясь ответа, она завершила звонок и тут же набрала номер Уитни:

– Сэр, мне нужен конференц-зал. Приходите туда вместе с Мирой. Очень важное совещание.

– Я сейчас возвращаюсь от родственников погибшего. – Командир внимательно посмотрел на Еву, и во взгляде его мелькнуло понимание. – Буду через двадцать минут. Договорюсь насчет конференц-зала и вызову Миру.

Ева рискнула вновь воспользоваться эскалатором – не впервой – и следующему позвонила Фини:

– Мне нужны вы, Рорк и Макнаб, если он не занят чем-то срочным.

Фини не требовалось ничего объяснять. Он понимающе кивнул:

– Дай нам десять минут.

– Успеете раньше – приходите в офис. Если нет – в конференц-зал. Правда, вам тогда надо будет отметиться в журнале.

Завершив звонок, Ева зашла в общую рабочую зону.

– Чем бы вы ни занимались, остановитесь. Все, кто не закрывает особо важные дела, просьба как можно скорее приготовиться к общему совещанию.

– Янси что-то нашел? – Пибоди вскочила на ноги. – Насколько точно?

– Я бы сто процентов дала. Ловенбаум уже едет, командир заказывает конференц-зал. Как только его нам предоставят, все соберемся там. А пока никому ни слова. Информация не должна выйти за пределы этих стен.

– Твою мать! – Бакстер с суровым видом сжал кулаки. – Это коп.

– Скоро у меня будет более подробная информация. Завершайте все свои дела, а если не можете отрываться – просьба мне лично объяснить почему. Через пять минут встречаемся в моем кабинете. Пибоди, пойдем со мной.

На ходу стягивая пальто, Ева прошла в свой кабинет.

– Компьютер, выведи на экран личное дело офицера спецназа Реджинальда Маки.

Запрос принят. Идет обработка…

– Закрой дверь, – приказала Ева Пибоди и стала зачитывать данные: – Зачислен в вооруженные силы США в две тысячи двадцать девятом году. Уволен в две тысячи тридцать девятом в звании сержанта. Опытный снайпер и инструктор. Приступил к работе шесть месяцев спустя, переведен в спецподразделение в сорок девятом. Вышел на пенсию весной прошлого года. Бывший начальник – Ловенбаум.

Она без остановки ходила туда-сюда по кабинету. Пибоди, не спрашивая, сварила кофе и протянула ей чашку.

– Женился на Зоуи Янгер в две тысячи сорок пятом. Один ребенок. Девочка. Имя – Уиллоу. Пятнадцать лет. Компьютер, покажи фото и личные данные Уиллоу Маки.

Как только открылось фото, Ева перевела на него бесстрастный взгляд. Волосы были немного длиннее, чем на рисунке, но такие же, как у Реджинальда.

– Она была с ним, – произнесла Ева. – Это точно. Реджинальд Маки развелся в две тысячи пятьдесят втором году. Пибоди, разузнай все про бывшую жену. Замужем она сейчас или нет, адрес узнай. Кто числится опекуном ребенка.

– Сделаю.

– В две тысячи пятьдесят девятом году женился на Сюзанн Принц. Овдовел в ноябре того же года. Готова поспорить, вот здесь и кроется причина… Женился в марте, а уже в ноябре овдовел. Компьютер, от чего умерла Сюзанн Принц?

Идет обработка запроса… Сюзанн Принц. На момент смерти – тридцать два года. Попала под машину при переходе через Восточную Шестьдесят четвертую улицу между Пятой и Мэдисон-авеню. Согласно отчету с места происшествия и показаниям свидетелей, Принц выскочила на дорогу между двумя припаркованными автомобилями и была сбита проезжавшей машиной. Водитель не успел затормозить. Против водителя, Брайана Т. Файна, шестидесяти двух лет, не было возбуждено никаких дел. Хотите полный отчет с места происшествия и дополнительную информацию?

– Да. Найди. Но сначала назови мне имя офицера или нескольких, которые выезжали на место происшествия.

Первым на место происшествия прибыл и произвел осмотр офицер Кевин Руссо, номер пропуска…

– Подожди. Достаточно. Принц была беременна?

На момент гибели Принц была на шестнадцатой неделе беременности.

– Как звали ее врача? Ее… как его там… акушера?

Подождите минутку… Запрос обрабатывается… По документам ее лечащим врачом числился доктор Брент Майклсон.

– Приостанови поиск, – дала команду Ева, когда раздался стук в дверь, и пошла открывать. – Ловенбаум, расскажи мне все, что знаешь о Реджинальде Маки.

– Что? – На лице его промелькнули шок и неверие. – Да ладно тебе, Даллас! Не может быть!

Она плотно захлопнула дверь.

– Ты ведь знал, что он двинутый. Наверняка замечал странности. Вспомни.

– Бог ты мой. – Ловенбаум на секунду замолчал, зарылся лицом в ладони. – Послушай, у Мака было серьезное ранение, но со многими спецназовцами такое случается. Он был хорошим, добросовестным копом. Я проработал с ним двенадцать лет. У него погибла жена – ДТП. Они и года не прожили в браке. Жена беременная была, и он…

Ева ждала, пока Ловенбаум закончит свою мысль. В конце концов он затараторил:

– Вот же проклятье! Твою же мать! Должно быть, это все из-за Сюзанн. Наверняка. У него еще ребенок есть. Девочка. Лет четырнадцать-пятнадцать.

– Уиллоу, пятнадцать. Проходит как вторая подозреваемая. Я расскажу тебе все, что нам известно, а ты расскажешь все, что известно тебе. Отбери своих лучших ребят – офицеров, которые умеют держать язык за зубами, – приготовьтесь к захвату.

– Многие из моих лучших ребят работали с Маком. У нас в команде кузен Сюзанн, мой друг. Они через него и познакомились.

«У бывшего копа, – подумала Ева, – после двадцати лет службы, конечно, осталось много друзей и связей».

– Выбирай аккуратней. Имей в виду, на его совести восемь смертей. Один из погибших был копом. Полицейский всего двадцати трех лет от роду, принял пулю, защищая жертву. Как только Маки узнает, что мы на него вышли, он либо ударится в бегство, либо пойдет до конца.

– Он не сбежит. – Бледный как мел, Ловенбаум снова потер руками лицо, надавил пальцами на глаза, пытаясь унять волнение.

– Дай мне несколько минут все осознать, привести мысли в порядок. Я очень хорошо его знаю.

– А дочку? Знаком с его дочкой?

– Да, да. Не сказать чтобы близко, но я знаю Уилл. Она его боготворит. У девочки кое-какие трудности со школой. И мать ее второй раз вышла замуж, родила еще одного ребенка. Над Уилл у них совместная опека. Дай мне привести голову в порядок. Мы должны его остановить. Хотелось бы, чтобы он после этого остался жив. Дай подумать.

– Оставайся здесь и думай. Пибоди, в каком конференц-зале мы собираемся?

– Зал А.

– Давай-ка возьмем все материалы, что у нас есть, и переместимся туда. Жду тебя через десять минут, Ловенбаум. Соберешься ты с мыслями или нет…

– Десяти минут мне хватит.

Через пять минут Ева, готовясь к докладу, уже развешивала на доске материалы, собиралась с мыслями, просматривала заметки.

Когда в зал потянулись детективы и полицейские, она обратилась к патрульному:

– Кармайкл, нужно временно задержать следующих людей: Брайана Т. Файна, Зоуи Янгер, Линкольна Штубена, Зака Штубена-младшего, семи лет, Марту Бек. Пибоди даст вам их домашние и рабочие адреса. Если кто-то из них не согласится с нами сотрудничать, арестуйте за препятствие полицейскому расследованию. Отправьте за ними столько людей, сколько сочтете нужным, и как можно скорее доставьте всех вышеперечисленных в управление. Подробные разъяснения получите позже. Пибоди, выдай ему адреса. И никому ни слова, Кармайкл. Ни-ни.

– Никому ни слова, лейтенант. Ни-ни.

Ева вернулась к доске. В зал вошли Фини с Рорком, а за ними Ловенбаум – взявший себя в руки.

– Берите стулья. Пейте кофе, если хотите. Начнем, как только прибудут командир с Мирой.

Рорк подошел к Еве и тихо спросил:

– Это один из ваших?

Она кивнула, и он сочувственно на нее посмотрел. Хотел обнять, но, как всегда, сдержался.

– Очень жаль.

– Да уж, мне тоже.

В коридоре послышался стук каблуков Миры – цок-цок-цок.

– Проверь, остался в «Авто-шефе» любимый травяной чай Миры? Мы ведь здесь надолго. Еду наверняка не заказывала?

– Нет.

– Хорошо. И не надо. Такие вещи лучше анализировать на голодный желудок.

На доске висело фото Маки из личного дела, рядом его портрет, нарисованный Янси, а затем фото и портрет Уиллоу Маки. Присутствующие в зале полицейские вполголоса обсуждали последнюю новость.

Когда в зал вошли Уитни с шефом Тибблом, все притихли.

– Лейтенант, – сказал Тиббл. – Вам слово.

– Да, сэр. Все присаживайтесь и слушайте.

8

Ева повернулась к доске.

– Наши подозреваемые: Реджинальд Маки, пятьдесят четыре года, бывший офицер спецназа департамента полиции Нью-Йорка…

Как и следовало ожидать, в зале поднялся возмущенный ропот, однако Ева, не обращая на него внимания, продолжила:

– …И его дочь, Уиллоу Маки, пятнадцать лет. Мы вышли на них благодаря показаниям свидетеля. Детектив Янси нарисовал с его слов портрет. Помимо внешности у Маки подходящая биография. Он служил в армии специалистом по оружию и инструктором по стрельбе. Последние двенадцать лет состоял в нашем спецподразделении.

Она умолкла, перевела взгляд на симпатичную девушку.

– Уиллоу Маки – дочь Реджинальда Маки от первого брака, который закончился несколько лет назад разводом и совместной опекой над несовершеннолетним ребенком. В дальнейшем Зоуи Янгер снова вышла замуж и родила второго ребенка. Янгер, ее супруг и младший ребенок сейчас под охраной. Думаю, поводом для недавних убийств как раз и послужила смерть жены Маки, Сюзанн Принц-Маки, фото которой представлено здесь, и их нерожденного ребенка. Она, будучи беременной, погибла в результате несчастного случая в ноябре две тысячи пятьдесят девятого года. Полный отчет с места происшествия прилагается. Вкратце: миссис Маки выскочила на проезжую часть прямо под колеса проезжавшего по дороге автомобиля, была сбита и погибла на месте. Реконструкция событий и показания восьми свидетелей подтвердили, что водитель, Брайан Т. Файн, не виноват в случившемся. Мистера Файна также взяли под охрану.

Доктором миссис Маки был Брент Майклсон, чья клиника находится буквально в квартале от места происшествия. Вчера он стал одной из жертв во время массового убийства на катке Уоллмен-Ринк в Центральном парке. Первым на место происшествия, когда погибла миссис Маки, прибыл дежуривший в тот день офицер Кевин Руссо. Сегодня во время рабочей смены на Таймс-сквер он также был убит.

Ева остановилась, взглянула на Миру:

– Доктор Мира, вы согласны, что Реджинальд Маки преследует людей, так или иначе связанных со смертью жены?

– Я постараюсь как можно скорее ознакомиться со всеми материалами, но да, очевидно, подозреваемый выслеживает людей, имеющих отношение к данному случаю. Остальные жертвы – прикрытие. Убийца дошел до такого состояния, когда жизнь людей для него ничего не стоит. Ну а дочь-подростка привлек… на мой взгляд, потому что для него это не только месть, но и восстановление справедливости.

– Показывает ей лично, что такое в его понимании справедливость.

– Не только это. В каждом случае одной из жертв становился подросток. У серийных убийц чаще всего есть определенный стиль. Полагаю, Элисса Вайман и Натаниэль Явиц вписываются в стиль Уиллоу Маки. Они для нее не просто прикрытие. Не думаю, что сам Маки стал бы целиться в ребенка, ровесника своей дочери.

– Думаете, убивала девочка? – спросил Уитни.

– Сэр, после развода Маки делил опеку над дочерью с бывшей женой, – заметила Ева. – В психологии подростков не особо разбирался. Вряд ли он стал бы стрелять в таких молодых людей.

– Если посмотреть с психологической точки зрения, звучит убедительно. – Уитни перевел взгляд на Миру.

– Да, вполне.

– Однако для подобных убийств нужен приличный навык владения оружием.

– Да, сэр. Скажите, лейтенант Ловенбаум, обучал ли Маки свою дочь стрельбе?

– Да. Я видел ее на полигоне, когда она участвовала в соревнованиях.

– В соревнованиях?

– По прицельной стрельбе и стрельбе в условиях боя из пневматического оружия. Мак регулярно брал ее с собой на полигон, записывал на соревнования. Он гордился тем, как хорошо у нее получается.

– Значит, Уиллоу Маки обладала и навыками, и опытом, – заключила Ева.

– Я бы сказал, не настолько, чтобы… Я не видел Уиллоу пару лет. Лишь несколько раз с Маком на полигоне и раз на соревнованиях. Она хорошо стреляла, – признал Ловенбаум с глубоким вздохом. – Не просто хорошо, а даже очень, и Мак очень гордился ее способностями и интересом.

– Но ведь для таких точных выстрелов, как в нашем случае, мало просто хорошо стрелять.

«Пара лет практики, – подумала Ева, – доведет любой навык до совершенства».

– А что ты можешь сказать об их отношениях?

– Они всегда были довольно близки. Пару лет назад Уиллоу даже хотела переехать и жить с Маком постоянно. Он обдумывал этот вопрос, особенно после женитьбы на Сюзанн, но после несчастного случая был совершенно не в той форме, чтобы полностью взять на себя воспитание девочки-подростка.

– А как у него было с настроением?

– Позвольте, я начну издалека. Я знаком с Маком много лет, последние четыре из которых являлся его непосредственным начальником. Он никогда не теряет присутствия духа… то есть не терял. Ему не нравился муж бывшей, но выглядело это просто как обычная неприязнь из чувства обиды. С Уиллоу он старался проводить как можно больше времени. Служба не всегда этому способствует, но дочка была у него на первом месте. Насколько мне известно, у нее начались какие-то проблемы в школе, и бывшая жена хотела отправить ее к психотерапевту, та отказывалась. Мак поддержал дочь.

– Доктор Мира, не могли бы вы выяснить, побывала ли Уиллоу Маки у психотерапевта?

– Ты ведь заметил в нем какие-то изменения после несчастного случая? – обратилась она вновь к Ловенбауму.

– Да, безусловно. Трагедия подорвала его психику. Я приказал ему взять отпуск в связи со смертью близкого родственника, потому что он совсем пал духом. Да и кто бы на его месте отреагировал иначе? Поговаривали, что он консультировался с юристом – хотел засадить водителя. Но со мной он почти не общался.

– Злился на тебя?

– Возможно. Немного. Нужно поговорить с Винсом Патрони – парнем из моей команды. Они с ним ближе всего сошлись. Мак очень изменился, когда вернулся на службу, – похудел, стал рассеянным, раздражительным. Он никогда не приходил на работу пьяным, хотя в свободное время стал крепко прикладываться к бутылке. Потом перестал, но все равно положиться на него уже было нельзя. Он озлобился. Заканчивался его двадцатилетний контракт, я поговорил с ним. Сказал, ему либо придется уйти в отставку, либо перевестись.

– Ты не давил?

– Не пришлось. Он заявил тогда, что решил доработать оставшееся время и уйти со службы. Проводить больше времени с дочерью, может, отправиться путешествовать. После я писал ему пару раз – предлагал посидеть где-нибудь. Выпить пива, перекусить. Он все время отговаривался, и в конце концов я от него отстал.

– Нужно привлечь Патрони.

– Я его вызову.

– Если они были приятелями, он может сочувствовать подозреваемому.

– Я его вызову, – повторил Ловенбаум. – Узнаю, не поддерживает ли он связь с Маком.

Ева кивнула.

– Велика вероятность, что у подозреваемых еще есть связи среди наших сотрудников и они общаются с кем-то из департамента. Очень важно, чтобы все, о чем здесь сейчас было сказано, не вышло за стены этого зала. Если Маки проведает, что у нас появился подозреваемый или что мы ищем непосредственно его, он заляжет на дно. Или пойдет в открытое наступление. Он убил или уговорил свою дочь убить полицейского, значит, в следующий раз без колебаний сделает то же самое, даже зная, что в результате может погибнуть сам.

– Что, вполне возможно, и является его конечной целью, – заметила Мира. – Как только он завершит или провалит свою миссию, потеряет смысл жизни. К тому же, если он собирается защитить свою дочь, лучший способ сделать это – умереть самому. В таком случае всю вину за убийства полностью спишут на него. А она как несовершеннолетняя сможет сослаться на принуждение и эмоциональную нестабильность.

– Потому-то нам и надо действовать быстро и слаженно. У подозреваемого есть квартира в одном из домов на Восточной Двадцать четвертой. Капитан Фини, пусть ребята из электронного отдела проверят, бывают ли там подозреваемые. С вашим опытом, думаю, вы знаете, что искать.

– Справимся. Это здание не в вашей собственности? – обратился Фини к Рорку.

– Нет, – ответил Рорк, уже пробивая информацию на своем ППК. – А вот напротив – мое. Возможно, будет полезно.

– Ловенбаум, мне нужен отряд твоих бойцов. Вы тоже знаете, что искать.

– И как с этим справиться, знаем.

– Рейнеке, Дженкинсон, Сантьяго, Кармайкл – на вас задержание. Бакстер, Трухарт, за вами информационная поддержка и беседы с родственниками и знакомыми подозреваемых.

– Трухарт обработает мать, – вмешалась Ева, Бакстер и рта не успел раскрыть. – Нам понадобится ее сотрудничество. А ты, Бакстер, поднажми на Патрони. Если потребуется, пригрози карой божьей! Чтобы в нем и крупицы сочувствия к Реджинальду Маки не осталось, если оно вообще есть. Кроме того, отправьте трех офицеров в штатском в школу младшей подозреваемой, пусть разузнают, как у нее там обстоят дела.

– Уроки, наверное, уже закончились, лейтенант, – заметила Пибоди.

– Возможно, остался кто-то из персонала. Может, идут внеклассные мероприятия. Нужно попробовать узнать, есть ли у Уиллоу Маки друзья и, если есть, где они тусуются. Сможем задержать ее вне дома – отлично. Мы арестовываем не просто серийных убийц, а ветерана полиции и его несовершеннолетнюю дочь. Нужно все сделать чисто.

– Нам потребуется ордер на обыск квартиры матери, надо как следует прошерстить детскую.

– Считайте, уже сделано, – кивнул Уитни.

– Мы с Пибоди проведем обыск до или после задержания. Как пойдет. Мать живет на Первой. Все, кто не задействован в задержании, приступайте немедленно.

– Минуточку! – Высокий и долговязый Тиббл вскочил на ноги. По лицу его было видно, что он очень зол, но изо всех сил сдерживается. – Я хотел бы добавить пару слов к докладу лейтенанта Даллас. Реджинальд Маки служил жителям этого города верой и правдой двадцать лет. Но он нарушил свою клятву, поступил против долга и совести. По его вине погибли полицейский и еще шестеро граждан, один из которых несовершеннолетний. Он совершил это, преследуя свои личные цели, и тем самым обесчестил себя, сделал собственного ребенка в лучшем случае помощником, в худшем – убийцей. Найдите его и арестуйте любыми средствами. Хотелось бы, чтобы по завершении операции он остался жив, но нельзя допустить, чтобы продолжали гибнуть добросовестные копы. Оказывайте помощь и поддержку не только гражданам, но и друг другу. Лейтенант Даллас, отличная работа! А теперь, командир, нам пора идти и помогать тем, кто рискует своей жизнью.

Когда Тиббл вместе с Уитни вышли из зала, Ева тяжело вздохнула.

– Он в бешенстве.

– Я тоже. – Ловенбаум резко поднялся на ноги. – Я ничего не замечал. Ты прямо спросила, кто из моих знакомых умеет так метко стрелять. И у меня даже мысли не промелькнуло о Маки.

– Давай-ка я теперь по-другому спрошу: он мог бы совершить эти убийства?

– Не исключено. Он был бы далеко не первым, о ком я бы подумал, но возможным кандидатом. Дело в том, что я почти на год упустил его из виду. Не особо стремился узнать, как он себя чувствует. Был бы внимательней, знал бы наверняка о его настроении.

– Ты сказал, что связывался с ним.

– Но ни на чем не настаивал.

– Вы были приятелями?

– Не то чтобы. Скорее товарищами. Когда с ним случилась беда, я был его куратором.

– Ты сделал для него все что мог. Не ходи с нами, Ловенбаум. Предоставь нам отряд своих спецназовцев, которые знают, как взять такого подозреваемого живым и при этом не наделать много шума.

Ловенбаум отрывисто кивнул и вышел.

– Фини, – позвала Ева.

– Подождите, ваш муж что-то проверяет.

– У меня кое-что есть, – поправил его Рорк, – опять же, возможно, пригодится. Можно мне воспользоваться вон тем монитором? – Не дожидаясь разрешения, он подошел и соединил свой ППК со стационарным компьютером.

Когда на экране появилось изображение, он стал объяснять:

– Вот дом, в котором живет наш подозреваемый. Мы сможем проследить за его квартирой. По моим данным, это квартира шестьсот двенадцать.

– Хорошо, продолжай.

– Мое здание располагается ровно по диагонали. Там есть свободная квартира – на самом деле, в общей сложности три, – но я говорю о той, что на седьмом этаже. Оттуда будет очень удобно организовать наблюдение. Можем установить слежку с помощью тепловых датчиков и в дальнейшем при необходимости как минимум поставить прослушку. Все зависит от того, насколько мощная там система защиты.

– Действуй, – кивнула Ева.

– А как насчет такого плана, – проговорил Фини, потирая подбородок. – В любом многоквартирном доме все время кто-то выезжает, кто-то заселяется. Макнаб на пару с одним из наших подъедут на маленьком грузовичке, затащат какие-нибудь коробки или мебель. Так мы сможем установить необходимое оборудование, не привлекая лишнего внимания.

– Как скоро вы сможете все организовать?

– Минут через пятнадцать-двадцать.

– Работайте. Бакстер, Трухарт, начинайте обрабатывать все имеющиеся у нас данные. Если что непонятно, обращайтесь к патрульному Кармайклу. Как только прибудут первые задержанные, приступайте к допросам. Постарайтесь узнать имя юриста, с которым встречался Маки. Его тоже необходимо задержать – он в опасности.

– Юристу требуется защита! – Бакстер покачал головой. – Вот тебе на! Ну что ж, напарник, пойдем займемся делом!

В зале осталась только группа захвата. Ева развернулась к монитору:

– Что ж, вот мой план.

Через тридцать минут, оценивая поступающую от коллег информацию об окружающей обстановке, вся команда во главе с Евой собралась в полицейском фургоне. Каждый был экипирован по полной – помимо бронежилетов в обязательном порядке надели шлемы. Еве пришлось сделать то же самое. Если бронежилет, по крайней мере, можно скрыть под пальто, то шлем не спрячешь. Что буквально сводило ее с ума.

Однако получить выстрел в лоб было бы хуже.

Сидя в фургоне, она смотрела присланное Фини видео с камер слежения. Макнаб и Каллендар, изображая собой счастливую молодую парочку, переезжающую в новое жилье, затаскивали коробки в принадлежавшее Рорку здание.

– В квартире подозреваемых источников тепла не обнаружено, – сообщил Фини. – Проверяем из машины. Подозреваемых дома нет.

– Когда Макнаб с Каллендар обоснуются, пусть следят за домом подозреваемых, а вы уезжайте.

– У вашего мужа есть гараж примерно в квартале отсюда. Мы поедем туда. Отряд Ловенбаума уже занимает свои позиции. Один человек засядет в намеченной квартире, двое – на крыше и еще один – в другой пустой квартире принадлежащего Рорку здания. Видите окна квартиры подозреваемых?

– Да, конечно. Плотно зашторены. Я загляну к матери. Дженкинсон, до моего возвращения ты назначаешься старшим – не высовывайся. Пибоди, оповещай меня о любых изменениях. Рорк, пойдем со мной. Я двинусь на восток, потом сверну на север. Вернусь минут через пять. Как только кто-нибудь из них появится – немедленно сообщите мне.

Ева вышла из фургона и быстро отправилась прочь. Подозреваемые могли вернуться в каждую минуту. Любая информация, которую удастся нарыть, может вывести на их следующую потенциальную жертву. Вполне вероятно, именно сейчас они сидят, притаившись, в каком-нибудь отеле, ночлежке или офисе, готовясь к новой атаке.

Хмурый день сменился пасмурным вечером, дождь перестал. Тут и там загорались фонари, прорезая тьму дрожащими кругами холодного света. Ева шагала по улице, всматриваясь в лица прохожих. Кто-то спешил домой, кто-то – на встречу с друзьями или по магазинам. Многие толпились в переполненном общественном транспорте, пропахшем соевыми хот-догами и дерьмовым кофе.

«Возможно, они идут сейчас рядом в толпе, с виду обычная семья – отец и дочь вышли перекусить и теперь возвращаются домой. Когда-нибудь они наверняка проходили этим путем – по дороге из центра. Интересно, они планировали свои преступления по пути? Обсуждали, кого убить и когда?»

За полтора квартала до дома Зоуи Янгер Еву нагнал Рорк.

– Привет, лейтенант.

– Хочу первым делом осмотреть комнату девочки. Уитни получил ордер на обыск всей квартиры, но нам надо обратить особое внимание на комнату девочки. Маловероятно, что замешаны другие члены семьи, иначе бы у нас появились явные зацепки.

– Понятное дело.

Рорк взял Еву за руку, и она крепко сжала его ладонь в своей. Да, они на задании, но ведь никто из коллег не увидит…

– Проверим на месте всю электронику, которую найдем, а потом отправим компьютерщикам.

– Думаю, с этим я справлюсь гораздо лучше, чем с обыском комнаты девочки-подростка.

Ева нахмурилась, услышав последние слова мужа.

– Но ты ведь и сам был когда-то подростком. В этом возрасте мальчики от девочек не так уж и отличаются.

– А… ничего подобного.

Ева и Рорк свернули с дороги, поднялись на крыльцо милого двухквартирного особнячка, подошли к двери справа. Рорк на ходу вынул из кармана инструменты, ловкими движениями (быстрее, чем ее начальник) стал взламывать сигнализацию.

– Это ты была девочкой-подростком.

– Не похожа я была на обычных девочек-подростков. Ну, если только отчасти.

– Вот и я не был похож на подростка-мальчика. Нашли друг друга… У них тут отличная сигнализация, – добавил он, с легкостью ее отключая.

– Сначала проверим, есть ли кто дома. – Ева достала пистолет. – На всякий случай.

Рорк кивнул, и они вместе вошли в дом.

– Департамент полиции и безопасности Нью-Йорка! – громко выкрикнула Ева, сворачивая налево. – У нас есть ордер на обыск!

– Здесь никого нет, – прислушался Рорк. – Эх, где те времена, когда проникать в пустые дома было моим любимым занятием!

– Теперь ты можешь делать это законно.

– Ощущения совсем не те.

Ева согласилась, что дом, видимо, пустой, однако на всякий случай проверила весь первый этаж: гостиную, кухню, столовую и так называемую зону для развлечений.

В доме витал терпкий аромат от букета ржаво-оранжевых цветов на обеденном столе. На кухне к стене была прикреплена дощечка с детским рисунком – схематично нарисованные человечки под деревьями, листья на которых были изображены в виде маленьких зеленых шариков. Внизу – таблица со списком домашних дел: накрыть на стол, убрать со стола, заправить кровати…

Рядом с таблицей висело рождественское фото – семейный групповой снимок. Зоуи Янгер, Линкольн Штубен, Зак Штубен и Уиллоу Маки рядом с красиво наряженной елкой. Все улыбались, кроме Уиллоу, которая с едва заметной натянутой улыбкой смотрела в камеру тяжелым взглядом зеленых глаз.

– Руки скрещены на груди, – указала Ева на фото. – Знак протеста. Мальчик выглядит абсолютно счастливым. Кажется, готов сорваться с места и колесом по дому ходить несколько часов кряду. Родители тоже довольны. Но вот она… смотрит, будто послать хочет всех куда подальше.

– Да уж. И, думаю, Мира бы еще добавила, что такая поза – скрещенные руки – свидетельствует о том, что Уиллоу пытается закрыться и отгородиться от прочих. Остальные трое обнимаются, а она как бы держит дистанцию. Но опять же не забывай, что ей пятнадцать – возраст, когда родители кажутся лютыми врагами.

– Нам с тобой трудно судить об этом. Наши-то родители и были такими на самом деле…

– С первого взгляда кажется, родители постарались, чтобы дети чувствовали себя здесь счастливыми и защищенными. В доме чисто, хотя не чересчур. И до идеального порядка далеко. На кухонном столе – пачка детских хлопьев, в раковине – пара тарелок, в гостиной под стулом – детские тапочки, а на спинке вон того стула висит чей-то свитер.

Рорк оглянулся – поначалу и не заметил.

– Ты просто чудо.

– Я просто коп, – поправила его Ева. – У них вон и график домашних дел составлен – у каждого свои обязанности. Казалось бы, очень хорошо. И детский рисунок повесили. И рождественское фото.

Она еще раз огляделась. Выглядит, как будто здесь живет благополучная семья. Однако лишь на первый взгляд. На самом деле все далеко не так.

Ева и Рорк поднялись на второй этаж, удостоверились, что там тоже никого нет. Проверили хозяйскую спальню, примыкавший к ней кабинет, комнату мальчика, напоминавшую зону катастрофы – повсюду разбросаны игрушки, видеоигры, одежда. Следующая комната предназначалась для гостей – по чистоте и нетронутости очевидно, что постоянно тут никто не живет. Далее располагалась комната девочки.

Был еще третий этаж с обычной семейной зоной отдыха, где можно собраться всем вместе, посмотреть что-нибудь по телевизору. Судя по разбросанным коробкам с играми, обитатели дома так и делали. Кроме того, тут еще имелись маленькая кухонька и туалет.

Ева сразу же спустилась на второй этаж и прямиком отправилась в комнату Уиллоу.

Небрежно застеленная кровать. Ни расшитых подушечек, ни игрушек. У окна – стол. На нем – компьютер. Мягкое кресло, несколько книжных полок. Стены завешаны плакатами. На одном – какая-то музыкальная группа в черных одеждах, с хмурыми лицами и множеством татуировок. На всех остальных плакатах изображено оружие или кто-нибудь с оружием в руках. Ножи, запрещенные ружья, бластеры.

– Ясно, чем интересуется наша подозреваемая, – заключила Ева, открывая гардероб.

Внутри висело несколько элегантных платьев (на некоторых еще сохранились этикетки), в основном же вещи были темных тонов и грубого покроя.

– У нее здесь порядок, – продолжила она. – Знает, что где находится, и любит, чтобы каждая вещь лежала на своем месте. А если маме или брату вдруг вздумается тут покопаться, она сразу заметит.

Рорк уже сел за компьютер Уиллоу.

– Здесь пароль и программа для автоматического восстановления системы. Довольно сложно для девочки ее возраста.

Он выдвинул стул, сел и приступил к работе.

Ева принялась перебирать содержимое ящиков в шкафу. Самое обычное нижнее белье, зимние носки, свитера, толстовки. Все аккуратно сложено, но опять же не идеально.

«Умышленно, – подумала Ева. – Если бы мама хоть пару носков передвинула, она бы об этом узнала».

– Продолжай, но ты ничего не найдешь. Она бы ни за что не оставила здесь что-то важное – не хотела, чтобы мать нашла.

– Уверена?

– Она защелку на дверь приделала, – Ева кивнула на отметины. – Родители ее сняли. Здесь все определенным образом организовано. Я тоже так делала – и когда в приемной семье жила, и в приюте. Всегда знаешь, что у тебя где лежит, и в случае чего можешь по-быстрому собрать самое важное или необходимое и сбежать. И когда в твоих вещах покопаются, сразу понимаешь. Поспорить готова, мать регулярно роется в ее вещах. С постерами она, видимо, смирилась. Если запрещать, интерес только усилится. Однако выкрасила стены в нежно-голубой цвет, платьев накупила, которые дочь никогда не наденет, если только ее не заставят. Мать приходит сюда и пытается найти хоть что-то, что поможет ей лучше понять ребенка. И более того, возможно, боится найти запрещенные вещества, оружие или дневник, полный дурных замыслов.

– А у тебя был дневник?

– Нет. Я держала дурные мысли при себе, потому что они вечно… Комната брата!

Рорк удивленно поднял брови, когда Ева решительно вышла за дверь. Он отключил автоматическое обновление, поднялся и отправился посмотреть, что же там такого обнаружила его коп.

Ева сидела за компьютером брата Уиллоу в самом центре царившего там беспорядка.

– На самом деле я не всегда держала мысли – и плохие, и хорошие – при себе. Этот навык приобретается с опытом. Бывало, пишешь сочинение для школы, а они залезут в твой комп и потом накажут за то, что посмела написать, как любишь кататься на воздушной доске. Так что стараешься по возможности делать письменные задания в школе. Или станет тебе скучно и тоскливо, возьмешь да и составишь список заветных желаний. Они его находят, и тебе здорово влетает.

Рорк молча чмокнул жену в макушку. Его молчание было красноречивее тысячи слов.

– Дело не во мне, просто… Пару раз, когда мне страшно хотелось что-нибудь написать – бывает, физически не хватает самого процесса, – я придумала прятать свои записи на другом компьютере. На том, который они и не додумаются проверять. В приемной семье, как правило, есть родной ребенок. Для них он самый лучший. И этим можно воспользоваться. Если Уиллоу действовала по тому же принципу, то в изобретательности меня наверняка превзошла.

– Позволь мне…

Когда Ева встала, Рорк взял ее за плечи, заглянул в глаза и спросил:

– О чем тебе хотелось написать?

– Всегда, где бы я ни жила, у меня был календарь, в котором я отмечала, сколько осталось до тех пор, когда смогу начать самостоятельную жизнь. Сколько лет, месяцев, недель, дней, часов до освобождения. Представляла, как стану независимой, уеду в Нью-Йорк. Нью-Йорк казался мне всегда таким большим и разным! Я с детских лет о нем мечтала. И об академии. О том, как стану копом, потому что копы умеют постоять за себя и защитить других. По крайней мере, хорошие копы. А я собиралась стать именно хорошим копом. Думала, вот уеду, и больше никто никогда не будет указывать мне, что есть, что носить…

– А теперь этим занимаюсь я.

Ева мотнула головой:

– Это не то. Даже близко. Меня никто никогда не любил. Возможно, в чем-то я и сама была виновата. Дело не только в системе. Так или иначе, но обо мне никогда искренне не заботились. Для окружающих я была всего лишь одной из многих, до тех пор пока не получила полицейский жетон. А после – в большинстве случаев меня воспринимали исключительно как служителя правопорядка. Пока мы с тобой не встретились. – Она перевела дыхание. – Я могла бы стать такой девочкой, Рорк.

– Нет.

– Да, или, по крайней мере, кем-то вроде. Если бы Фини не оказался хорошим копом и порядочным человеком. Если бы он был сломленным и съехавшим с катушек, как Маки. Фини разглядел во мне потенциал, выделил из общей массы, обратил внимание, потратил на меня много времени и сил. Никто никогда не предлагал мне то, что предложил он. Никто никогда меня не понимал так, как он. Я хотела стать достойным копом, чтобы он мной гордился. Это желание помогало мне двигаться вперед.

– А ты не думаешь, что девочка старается угодить отцу, стать тем, кем он хочет ее видеть? Очень мощный стимул для нее.

– Если ты прав, значит, она отвернулась от остальных своих родственников – матери… брата. А ведь с виду благополучное семейство.

– Да, но видимость не всегда соответствует содержанию. Еще узнаем. Только чутье обычно не обманешь, ведь так? Если нет другой причины, значит, Уиллоу просто чувствовала, что никто ее не понимает, не заботится о ней так, как папа. Она убивает ради него. Убивает, потому что он ее обучил, внушил, что это ее право или, по крайней мере, способ решения проблем.

Ева старалась гнать от себя подобные мысли.

– Сейчас важно выяснить мотивы подозреваемых. Надеюсь, тогда мы сможем их найти и остановить. Так что ты тут покопайся. Учитывая возраст мальчика, возможно, на компе установлена программа родительского контроля, хотя Уиллоу все равно могла спрятать здесь свои файлы.

– Запросто.

– Если так, ты их найдешь, а я пока вернусь в комнату девочки.

Ева связалась с Пибоди, проверить обстановку. Без изменений. Потом застыла в задумчивости посреди комнаты Уиллоу Маки. Довольно просторно. Комната – почти в три раза больше, чем у самой Евы в том же возрасте. Красивая, удобная мебель. Вся одежда хорошего качества.

Никаких фотографий – ни собственных, ни семьи, ни друзей. Даже фото отца нет. «Может, на компьютере», – подумала Ева. В него она тоже планировала заглянуть. Проверила ящики письменного стола, нашла кое-какие школьные принадлежности. Однако никаких милых сердцу «сувениров» – напоминающих о приятных событиях мелочей, которые подростки так любят хранить.

Ева вдруг поняла, что и дисков нет. Ни с документами, ни с музыкой. Впрочем, как и никакой другой электроники – ни компьютера, ни планшета.

Наверное, возила с собой – жила на два дома.

Ева скользнула взглядом по плакатам. Оружие, насилие. Как мог подросток, так увлеченный оружием, обходиться без него по нескольку недель?

И еще раз заглянула в гардероб. Места было очень мало, но здесь тоже царил определенный порядок. Яркая одежда – очевидно, выбор матери – задвинута в дальний угол. В одной из коробок – новые туфли на каблуке, в другой – ботинки. Предполагалось, что обе пары будут носить под нарядные платья и стильные брюки.

И, судя по подошвам, ни те, ни другие ни разу не надевали.

В одном из сношенных ботинков Ева нащупала небольшую заначку – пару сотен. Скорее всего, девочка засунула их туда намеренно – специально, чтобы мать нашла.

В кармане худи Ева обнаружила блокнот и, открыв его, прочла откровения совсем еще юной особы. Девочка жаловалась на брата, мать, отчима. Говорила, что они ее не понимают, и так далее и тому подобное.

«И опять же спрятала так, чтобы легко найти, – подумала Ева. – Словно хотела именно этого». В семье бы восприняли ее жалобы как обычное нытье и капризы, хотя последняя запись явно была сделана с расчетом вызвать у матери чувство вины.

Ева пришла к выводу, что в гардеробе девочка ничего важного не хранила. Она и не сомневалась, что в тех местах, где обычно прячут что-то секретное, ничего не найдет, однако еще раз все прошерстила. Осмотрела пол, стены и даже потолок гардеробной, заглянула под кровать, переворошила матрас, прощупала сиденья и спинки стула и кресла, проверила под и за столом.

Подумала, что шкаф слишком тяжелый – если бы его отодвигали, остались бы царапины на полу, и все равно решила его проверить. Отодвинула, осмотрела освободившееся место, вынула ящики, заглянула в образовавшиеся проемы.

Когда вставляла обратно самый нижний ящик, заметила, что под ним на каркасе с обратной стороны выбит замысловатый узор. Ева задвинула ящик, а когда стала вытаскивать, почувствовала едва заметное сопротивление и услышала слабый щелчок.

Ничего особенного, казалось бы, но…

Ева снова вытащила нижний ящик. Шкаф был сделан добротно, из хорошо обработанной древесины.

Она с любопытством провела рукой по выпуклым переплетениям рисунка, попробовала его сдвинуть, надавить, почувствовала, как на одном из завитков дерево слегка подалось.

Потянула – ничего.

Продолжая ощупывать узор, вскоре наткнулась на еще один податливый завиток, затем – на третий. Тянуть не пришлось. Как только Ева нажала на все три выпуклости одновременно, выдвинулся узкий потайной ящичек.

Пусто. Внутри лежали только куски пенопласта с вырезанными углублениями для пары ножей и какого-то ручного оружия. Бластеры, скорее всего, – на глаз определилась Ева. А в маленьком треугольном углублении наверняка хранилось несколько фальшивых паспортов и, возможно, немного денег.

– Она не вернется, – пробормотала она.

– Согласен, – отозвался появившийся в дверях Рорк. – Тебе надо на это взглянуть… Ты была права – Уиллоу воспользовалась компьютером брата. Я нашел хитро запрятанный файл. И при этом, – продолжал он, пока оба направлялись в комнату мальчика, – все равно усиленно шифровалась. Очень скрытная и осторожная девушка.

– Еще какая!

Ева посмотрела на открытый файл.

– Список жертв. Только инициалы, ни одного полного имени. БМ и КР – очевидно, Майклсон и Руссо. Дальше идет МБ. Готова поспорить, Марта Бек, офис-менеджер Майклсона, а БФ – наверняка Файн – водитель, сбивший вторую жену. Один из следующих – АИ, ДжР или МДж – скорее всего, юрист, имени которого мы пока не знаем. И еще два человека. Двоих убрали – осталось пятеро.

– Есть еще вторая страница. – Рорк вывел изображение на экран.

– Зак Штубен – ее брат. Линкольн Штубен – отчим. Крист – мама. Нужно узнать, кто такие Рене Хатчинс, Томас Гринбург и Линда Трек. И аббревиатура какая-то… СШХК.

– Ее школа. Я уверен, потому что нашел тут еще кое-что.

Рорк открыл следующий документ. На экране возник схематический план средней школы имени Хиллари Клинтон.

– Выделены определенные классы, отдельные области. Обозначены выходы.

– Боже ты мой! Она собирается устроить атаку на школу!

– И уже выбрала укрытие. Ближе, чем в прошлые два раза, но все равно расстояние приличное.

Ева перевела взгляд на следующую картинку.

– Крыша дома ее отца. Она спрятала файл здесь, потому что это не отцовский план, а ее собственный. Вот разберутся с папочкиной миссией, и она примется за свою. Трудно было отыскать файл?

– Ну, пришлось повозиться немного. Я, скорее всего, и не нашел бы его, если бы не искал целенаправленно. Он тут значится как совершенно безобидный доклад про Джорджа Вашингтона.

Ева нервно наматывала круги по комнате.

– Все ясно. Уходим отсюда. Надо проникнуть в квартиру Маки. У него, наверное, камеры установлены – следит за всеми, кто входит в здание, ну и, естественно, в квартиру.

– Я об этом позабочусь.

– Рассчитываю на твою помощь. Нужно попасть внутрь и выяснить, кого они планируют убить следующим. Когда и где. Возможно, они уже засели в укрытии. И мы еще не знаем, кто оставшиеся трое по его плану… И в списке Уиллоу много незнакомых имен.

– Я еще кое-что узнал. Оказывается, отец брал дочь с собой на охоту, часто нелегально. Девочка вела подробный учет застреленных животных. Записывала вид, место, расстояние, оружие, указывала дату и время. Они ездили в Монтану, Вайоминг, на Аляску, в Северную и Южную Дакоту, даже в Мексику и Канаду. За последние семь месяцев у нее в списке появилось около тридцати новых записей.

– Скопируй для меня этот файл. Пришлю электронщиков, чтобы как можно скорее забрали оба компьютера. Наверняка у нее есть еще один в отцовской квартире. Нужно до него добраться. В доме отца Уиллоу не станет слишком осторожничать по поводу совместного плана. Так что, возможно, получится узнать имена.

Ева провела рукой по волосам.

– Интересно, Маки понимает, какого монстра вырастил? И если понимает, волнует ли его это хоть немного?

9

Ева созвонилась с Пибоди, быстро продиктовала ей имена из списка Уиллоу.

– Эти люди связаны с подозреваемыми. Скорее всего, знакомые девушки. Узнай, кто они, и добудь контактную информацию.

Она завершила звонок, повернулась к Рорку:

– Что, если Маки удаленно просматривает записи с камер? У него закрадутся подозрения, если мы их отключим.

Рорк на ходу нежно потрепал Еву по плечу, затем набрал номер Фини. Оба сразу же перешли на компьютерный язык, от которого у Евы голова шла кругом. Впрочем, перевода и не потребовалось – суть она уловила.

– Ты… или Фини перенастроите камеры так, чтобы они показывали один и тот же повторяющийся фрагмент.

– Именно. Если Маки внимательно отслеживает запись, надолго его это не одурачит, так что нужно очень четко спланировать по времени наше вторжение.

– Наверняка на двери тоже есть какая-то защита, как думаешь? Он ведь коп. Продумал каждую мелочь. Поставил на дверь защиту, на случай, если кто-то проникнет в дом.

– Ева, дорогая, мне далеко не в первый раз приходится забираться в чужие дома без разрешения. Не далее как сегодня у меня это снова удачно получилось. Просто доверься мне.

Порыв колючего зимнего ветра принес с собой запах соевых хот-догов и жарившихся неподалеку прямо на открытом воздухе каштанов. Вдруг раздался громкий и отрывистый автомобильный гудок – пара девочек-подростков, визжа и хихикая, бросились перебегать дорогу и едва не угодили под колеса встречной машины.

Рорк непринужденно беседовал с Фини.

– Отключим камеры через десять минут, – объявил капитан.

– Скажи ему, чтобы проверил дверь, – попросила Ева Рорка. – Вряд ли у подозреваемого получится отследить действия моего босса, но лучше не рисковать.

– Заходите, – наконец сказал Фини.

Они подошли ко входу в здание и благодаря ловким рукам Рорка секунд через шесть уже были внутри.

– В вестибюле камер нет. В лифте – стандартные.

– Поднимемся по лестнице, – предложила Ева.

«Довольно приличное место, – подумала она. – С домом бывшей жены, конечно, не сравнить, но тоже очень даже ничего». Она заметила, что шумоизоляция здесь так себе – из квартир доносились приглушенныйе звуки.

Правда, на этаже, где располагалась квартира Маки, царила полная тишина.

Остановились поодаль, чтобы не попасть в зону видимости камеры, висевшей прямо над входной дверью.

– Усиленная защита.

Рорк кивнул:

– У меня на такой случай кое-что есть.

Он достал из кармана небольшой прибор, набрал код, считал показатели, добавил еще несколько цифр.

– Камера перепрограммирована. Давай посмотрим, что он для нас тут приготовил.

Подойдя к двери, Рорк попытался вскрыть электронные замки при помощи того же прибора.

– Хорошо продумано, – проговорил он. – Очень мощная система отслеживания. Ты права – тут есть чего опасаться. Взрывчатка не заложена. Это плюс, правда? Дай-ка я… ага, вот так. Каждый по отдельности надо отключать. Хитро задумано. Но… готово. Подержи-ка, пожалуйста.

Рорк протянул Еве работающий прибор и стал доставать прочие инструменты.

Ева проследила, как он с легкостью, точно болты выкручивал, расправился с тремя полицейскими замками.

Она вернула ему прибор, достала свой пистолет.

– Хорошо, что нет взрывчатки. Но помнишь, мы пару недель назад смотрели старое видео о том, как один парень устроил у себя в квартире ловушку – повесил напротив двери ружье так, чтобы оно выстрелило, если кто войдет.

– Классика жанра, – заметил Рорк. – Но да, я помню. Конечно. Так почему бы нам…

Они встали по бокам от двери. Ева повернула ручку, резко отпустила, распахнула дверь ударом ноги.

Внутри не оказалось ни ловушек, ни мин, ни камер.

Да и вообще, квартира была почти пустой.

Ева зашла в гостиную, где стоял лишь один старый продавленный диван.

– Вы видите, Фини? – Она обернулась вокруг своей оси, чтобы дать капитану возможность полностью увидеть комнату через камеру, закрепленную на лацкане ее жакета.

– Да. Черт!

– Мы все равно осмотрим всю квартиру.

В одной спальне стояла кровать с голым матрасом. Во второй вообще ничего не было, кроме пыли и пустых вешалок.

– Съехали отсюда несколько недель назад. Ловенбаум, отбой. Возвращаться они явно не планируют. Пибоди, вызови криминалистов. Пусть для порядка все еще раз проверят.

Ева с силой пнула старый диван, вымещая на нем досаду и раздражение.

– Босс, я выяснила, кто те люди из списка. Запишите.

– Говори.

– Рене Хатчинс – психолог в школе, где учится младшая подозреваемая. Томас Гринбург – директор этой самой школы. Линда Трек работает вместе с Зоуи Янгер. Она сестра Линкольна Штубена.

– Пусть с ними свяжутся и допросят. Позаботься, чтобы их взяли под охрану.

– Сделаю.

– Ты не думаешь, что им сейчас грозит непосредственная опасность?

– Нет. Еще первая миссия не завершена. – Ева вздохнула. – Надо же! Додумалась включить в свой список двух людей из администрации школы и сестру отчима, которая, возможно, дружит с ее матерью.

Она решила пока отложить второй список и заняться более насущной проблемой – узнать, кто же трое оставшихся из первого.

– Маки знал, что мы рано или поздно сюда доберемся, и подготовился. Оставил только громоздкую старую мебель. Кармайкл, Сантьяго, пройдитесь по соседям. Может, кто-то из них знает, когда он съехал.

Ева едва удержалась, чтобы снова не пнуть диван.

– Ну что ж. Раз так, больше никаких секретов. Фини, свяжитесь, пожалуйста, с командиром, опишите ситуацию. Мы обнародуем всю собранную личную информацию подозреваемых. Я смогу встретиться с журналистами через час.

– Да уж, лучше вам это сделать, чем мне, деточка.

– Ловенбаум, приготовься, пойдешь со мной. – Она достала трубку внутренней связи: – Надин.

– Даллас. Я целый день пытаюсь до вас дозвониться! Все готово…

– Вы где?

– Что? Только домой приехала, но…

– Я сейчас к вам. Куда именно?

– В новую квартиру. Я теперь здесь постоянно живу. Что…

– Никаких камер. Скоро буду.

Рорк наблюдал, как меняется выражение глаз жены – взгляд стал холодным и злым.

– Выпускаем джинна из бутылки?

– Именно.

– Чем я могу помочь?

– Сейчас? Мне нужна машина.

Не успела Ева и глазом моргнуть, как уже садилась за руль массивного внедорожника (служебную машину пришлось бы ждать гораздо дольше). Пибоди устроилась на соседнем сиденье.

– Тепло и места много.

– Это на один раз. Вбей в поисковике адрес Надин, построй маршрут. Я понятия не имею, где она теперь обитает.

– О, шикарная квартира. Еще не полностью обставлена, но, говорят, и так уже выглядит потрясающе…

– Да мне плевать.

– Ладно.

Пибоди откинулась на спинку кресла. Ева молча ехала по выстроенному навигатором маршруту.

– Хотите, чтобы Надин обнародовала дело еще до того, как вы официально выступите перед журналистами?

– Да! Пусть она из него сенсацию сделает! Мне меньше придется объясняться и отвечать на глупые вопросы. К тому же она обязательно нароет подробности о личной жизни подозреваемых и жертв. Мы ведь еще ничего не знаем о нескольких намеченных жертвах, а значит, не можем их защитить. Велика вероятность, что эти люди сами к нам придут после репортажа. Нужно узнать побольше о погибшей жене Маки.

– Пока мы ждали, я кое-что нарыла. О семье, в которой она родилась, об образовании и карьере. Ничего примечательного. Выросла в Вестчестере в благополучной семье. В школе проблем не было. Два года проучилась в колледже. Общеобразовательный курс. Работала в розничной торговле. Переехала в Бруклин. Снимала там комнату с подружками. Несколько раз поменяла место работы, в той же сфере. Вышла за Маки, снова переехала и снова сменила работу. Последнее место – магазин одежды «Бумерс», что на Восточной Пятьдесят седьмой.

– Она в последний день ходила к врачу. Наверное, сразу после приема возвращалась на работу. Я хочу поговорить с Мартой Бек – узнать, как в тот день проходил прием. Добудь фамилию ее начальника. Маки винил в произошедшем доктора. Инициалы Бек тоже есть в его расстрельном списке. Значит, он считает Марту причастной.

– Но Бек не медик, а управленец.

– Вот именно. Бек сказала, время приема часто сдвигалось из-за задержек.

– Вы когда-нибудь попадали к врачу, который вовремя принимает?

– Я стараюсь к ним вообще не попадать. Так вот, может быть, она задержалась у врача и очень спешила – почему еще человек в здравом уме станет выскакивать на дорогу? Если она торопилась на работу, подозреваемый может охотиться за ее начальником или кем-нибудь из коллег. Узнай имена.

– Поняла. Можно припарковаться на подземной парковке – она специально для гостей.

– Мы не гости.

Перед ними возвышалось строгое, отливавшее глянцем серебристое здание. Однако дешевого блеска здесь не было и в помине. Скорее дом как бы нарочно слегка состарили, дабы придать индивидуальности и благородства. Ева подкатила к шикарному подъезду и остановилась за лимузином, из недр которого показалась дамочка в объемной шубе с малюсенькой собачкой в руках. Тощее собачье тельце тоже было укутано в шубку.

Швейцар поспешил к лимузину и забрал у водителя сумки с дорогущими покупками.

Ева вышла из машины и тут же обратилась к швейцару. Тот обернулся, взглянул на нее, коротко кивнул и поспешил к дверям.

– Лейтенант Даллас, я сейчас же вернусь, – сказал он на ходу.

– Вы мне не нужны. – Ева обогнала дамочку и прямиком отправилась внутрь. Пибоди шла следом.

– Чарли, ты не мог бы прислать все ко мне наверх. Мими страшно устала.

– Конечно, мисс Маннери. Лейтенант?

– Меня ждет Надин Ферст. Не переставляйте мою машину.

Ева устремилась было прочь, но тут же поняла, что не знает, куда идти.

Первый этаж венчал сводчатый потолок. Вокруг белых колонн вились виноградные лозы. Блики света от массивных люстр в форме шаров из роскошного синего стекла, оплетенных узорами из состаренного серебра, играли на белоснежном мраморном полу.

Осмотревшись, Ева увидела банк, три бутика, рестораны, пекарню, магазин деликатесов. Здесь также располагался бизнес-центр.

– Охрана вас сориентирует. – К ней спешил все еще нагруженный сумками дворецкий Чарли. – В пентхаус мисс Ферст можно доехать на лифтах секции С. Любая кабинка.

Ева отправилась в секцию С, по дороге обогнув водную стену – звонкие струи, журча, падали в узкий бассейн, окруженный шикарными красными цветами.

Ева зашла в лифт и нахмурилась, когда бесплотный голос провозгласил: «Два пассажира приглашаются в пентхаус А. Приятного вечера».

– Ну да, мы же весь день на пляже провалялись…

– По крайней мере, знаем, где их точно нет. Уже хорошо, – пробубнила Пибоди себе под нос, роясь в карманном компьютере. – Нашла заместителя директора «Бумерс», некую Элис Эллисон.

– Распорядись, чтобы ее привезли в управление, – бросила Ева. Двери лифта распахнулись. – Нужно немедленно поместить ее под охрану.

– Кого? – осведомилась Надин, встречая их в просторном фойе, украшенном расставленными вдоль стен тумбами с голубыми орхидеями.

Хотя Ева и просила обойтись без камер, Надин уже держала одну наготове. Одета она была в строгий красный костюм, зачесанные назад редкие светлые волосы подчеркивали острые скулы, делавшие ее похожей на лисичку. Умные зеленые глаза внимательно смотрели на лейтенанта.

– Немедленно, Пибоди!

За спиной у Надин простиралось свободное пространство еще почти не обставленной гостиной. Сверкал начищенный до блеска пол цвета жареных каштанов. Из выходивших на просторную террасу панорамных окон открывался прекрасный вид на город.

– У меня мало времени… – начала Ева.

– Я тоже очень рада тебя видеть.

– Надин.

– Да я поняла… мало времени… Хоть немного мне-то удели. Ты меня и так сегодня весь день избегаешь.

– Не тебя, а СМИ. И на то есть причины. Я к тебе пришла, потому что через час у меня назначена встреча с журналистами. Как понимаешь… все что могу…

– А чашечку кофе успеешь выпить, пока будем обсуждать?

– Боже, конечно!

– Пойдем.

Надин энергичной походкой направилась через гостиную в столовую. Здесь по центру стоял длинный гладкий черный стол, увенчанный большой стеклянной корзиной цвета голубой орхидеи, а вокруг – черные стулья с голубыми сиденьями. Дальше располагалась кухня, выполненная в серебристо-белых тонах, с укромным уголком для завтрака в нише у окна и массивным островом по центру.

– Ты ведь даже не готовишь сама.

– Ну, я умею, если вдруг понадобится. В любом случае, даже если готовое заказывать, приятно иметь красивую обеденную зону. Кстати, у меня как раз припасен бленд «Даллас».

– Какой бленд?

– Ты вообще знаешь, что пьешь? – поинтересовалась Надин, отодвигая черную панель, за которой показался «Авто-шеф».

– Кофе Рорка.

– Есть несколько купажей. Твой называется «Даллас».

– Ха! Пибоди, не могла бы ты включить вон тот настенный монитор?

– Могу, конечно.

– Пока варится кофе, выведи на него фото.

Пальцы Надин застыли на панели «Авто-шефа».

– Вы узнали, кто стрелял?

– Кофе! Скорее ставь варить кофе! – почти в отчаянии взмолилась Ева. – Бывший офицер спецназа Реджинальд Маки и его пятнадцатилетняя дочь Уиллоу Маки.

– Твою ж мать!

Надин порывисто выдвинула один из ящиков, достала блокнот и диктофон.

– Пока без диктофона. Подозреваемые еще на свободе.

Когда дело касалось кофе, Ева забывала обо всем на свете, в том числе о правилах хорошего тона. Едва раздался сигнал «Авто-шефа», она сама подошла и достала свою чашку.

– Эксперты выехали на домашний адрес Маки, обыскали квартиру. Мать, отчима и сводного брата младшей подозреваемой взяли под охрану.

– Но как вы вычислили подозреваемых?

– Хорошо поработали. Послушай, я расскажу тебе все, что могу на данный момент. То же самое потом повторю и на пресс-конференции.

Ева жадно отхлебнула кофе, почувствовала, как тело оживает, и стала ходить взад-вперед по комнате.

– Пибоди, выведи фото на экран.

Надин протянула Пибоди чашку обычного черного кофе.

– Можешь делать пометки для себя, Надин, но до официальной конференции – никаких голосовых записей.

Продолжая ходить туда-сюда, прихлебывая кофе, Ева быстро и кратко рассказала все что могла.

– И ты думаешь, Уиллоу Маки добровольно принимала участие в убийствах?

– Скажу тебе кое-что не для официального протокола… это еще не подтверждено. – Ева дождалась, когда Надин согласно кивнет. – Подозреваю, она убийца и есть. И думаю… тьфу ты, чушь какая, – исправилась она. – Я знаю, что у нее приготовлен второй список жертв. Ее личный. По какой бы то ни было причине, из-за собственного ли физического и эмоционального состояния, или же потому, что он просто мстительный сумасшедший маньяк, в любом случае, думаю, Маки сам дал своей дочери зеленый свет.

– Но почему столько жертв, не имеющих никакого отношения к его истории? Двое на катке и четверо на Таймс-сквер. Прикрытие?

– Похоже на то.

Впрочем, Еве думалось, что причина может быть куда более жестокой.

– Мы полагаем, у подозреваемых намечены еще жертвы и они в ближайшее время за них примутся. Если убийцы действуют по отработанному сценарию, в следующий раз опять выберут общественное место, которое жертва часто посещает, либо место, где живет или работает. И снова будут расстреливать.

– Хочешь, чтобы я показала народу их фотографии? Когда это сделать?

– Прямо сейчас. Имена и фото. Срочно. Подробности – через двадцать минут. Все, о чем мы договаривались не сообщать, пока придержи. Я скажу, когда можно будет… Эта информация дает тебе преимущество перед коллегами, но я, в свою очередь, попрошу об одолжении.

– О каком?

– Пибоди, открой фото Сюзанн Маки. Я хочу, чтобы его тоже всем показали вместе с остальными. Чтобы Маки постоянно видел ее перед собой, слышал ее имя, вспоминал, как она жила и как погибла.

– Хочешь его сломать?

Зло прищурившись, Ева опустила на стол пустую чашку.

– Я обязательно его сломаю. И еще кое-что: юрист, к которому обращался Маки, – потенциальная жертва. Я не знаю, как его зовут. Не могла бы ты мне с этим помочь?

– Дам задание своим ребятам.

– И если узнаешь о ком-нибудь с инициалами ДжР или МДж – сразу сообщи мне. Сразу же, Надин!

– Договорились. А ее ты как собираешься сломать?

– Над этим я еще думаю. Нам пора.

– Мне тоже.

– Шикарная квартира, Надин, – отметила Ева.

Надин улыбнулась.

– Я такую и хотела. Будет еще симпатичнее, когда полностью ее обставлю.

Направляясь к выходу, Ева услышала, как Надин говорит кому-то в трубку:

– Поскорее соедините меня с Ллойдом. Мне абсолютно наплевать, что он там делает! Немедленно, говорю!

Снова оказавшись в лифте, Ева перевела дыхание.

– Пибоди, вызови свидетелей ДТП, в котором погибла Сюзанн Маки. Их инициалов в списке не значилось, но не будем рисковать. И я хочу сама допросить Зоуи Янгер. Узнаем, что Бакстеру с Трухартом удалось из нее вытянуть, и все равно мне надо еще раз с ней поговорить.

Она взглянула на часы и подумала: «Интересно, где будут находиться Маки и его кровожадный отпрыск, когда увидят себя на экране?»

Они сидели в мансарде, снятой Маки незадолго до Дня благодарения. Он начал туда перебираться в преддверии праздничного сезона. Обставил комнату дешевой, практичной мебелью, и хотя арендовать две квартиры вышло дороговато, он понимал, что это было необходимо. Да и опасно оставлять деньги на банковском счете, открытом на имя, которым больше не пользовался.

Маки надеялся, что сможет снять сбережения и закрыть счет, и даже если не получится, опять же – оно того стоило.

Если все пойдет, как задумано – по плану А, они с Уилл уже через неделю будут на пути в Аляску. Скроются с материка и заживут тихо и уединенно.

Вернутся к охоте, построят дом и начнут новую жизнь.

Зоуи, конечно, всех собак на них спустит. Он ее не винил. Но они не оставят за собой ни малейших следов. И потом, Уилл на несколько месяцев превратится в Уильяма Блэка – шестнадцатилетнего сына Джона Блэка, бывшего страхового оценщика из Нью-Мексико. Вдовца, самостоятельно на дому обучающего единственного сына.

Потом, уже на Аляске, они с Уилл переедут на новое место и вновь станут отцом и дочерью. Хотя по-прежнему будут держаться особняком.

Маки надеялся, что наконец-то обретет мир на Аляске. Последняя надежда. Больше не будет вскакивать посреди ночи весь в поту от приснившихся кошмаров. Бросит пить и курить. Руки перестанут трястись, голова прояснится.

Сюзанн и их долгожданный сын будут отомщены. Справедливость восстановит его дочь, единственная гордость и смысл его жизни. И однажды, когда Уилл совсем повзрослеет, он со спокойной душой покинет ее, зная, что девочка найдет свой путь.

Он покинет ее, чтобы воссоединиться с Сюзанн и сыном, которого они назвали Габриэлем.

Думая о них, Маки все больше погружался в мир сладостных грез. Представлял, как Сюзанн сидит в белом платье на покрытом мягкой зеленой травкой холме под сенью раскидистого дерева и держит младенца на руках. Неподалеку – маленький желтый домик с голубыми ставнями, белым забором и цветущим садом. Домик их мечты. Они вместе придумали его, планировали вместе построить. Сюзанн ждала его где-то там, с младенцем на руках. А рядышком спал маленький коричневый щенок.

Ему очень нужно было видеть ее такой. Ее и сына. Под большим деревом, окутанной солнечным светом. Ночью она кричала, звала его в темноте. И малыш кричал вместе с ней.

Но сейчас она улыбалась и спокойно ждала, когда он взойдет на холм и сядет с ней рядом.

– Папа! Папа!

Маки резко вскочил, хватаясь за кобуру.

В тусклом свете, лившемся сквозь мансардное окно, он увидел Уилл, та замерла у маленького диванчика и напряженно смотрела на экран настенного телевизора. Перед ней на столе лежала винтовка – очевидно, решила ее почистить. Отца это очень обрадовало. Однако резкие нотки в голосе дочери заставили его подняться, по старой солдатской выучке.

– Что-то пошло не так?

– Они знают наши имена, у них наши фото!

Маки подошел к дочери, и они вместе стали слушать срочный выпуск новостей.

На экране появилось фото из его последнего официального паспорта. А рядом – фото Уиллоу. Голос невидимого репортера вещал:

– Повторяю. Полиции удалось вычислить двух подозреваемых в массовых убийствах на Уоллмен-Ринк и Таймс-сквер. В результате атак погибло семь человек, включая офицера полиции, ранено – больше пятидесяти. Разыскиваются Реджинальд Маки, бывший офицер спецназа, служивший в департаменте полиции и безопасности Нью-Йорка, и его пятнадцатилетняя дочь Уиллоу Маки.

Фото сжались, съехали на край экрана, а рядом с ними показалась Надин Ферст в своем красном костюме.

– Сотрудники полиции дадут пресс-конференцию, на которой сообщат подробности расследования. Если кто-нибудь на данный момент располагает информацией о местонахождении подозреваемых, пожалуйста, не пытайтесь их задержать – они вооружены и очень опасны.

Реджинальд Маки, пятидесятичетырехлетний ветеран боевых действий и заслуженный офицер полиции, овдовел в ноябре две тысячи пятьдесят девятого года, когда его жена Сюзанн Принц-Маки погибла в автокатастрофе. Сюзанн Маки, – продолжила Надин, когда фото Сюзанн появилось на экране, – в момент трагедии была на шестнадцатой неделе беременности.

Фото Сюзанн с улыбкой на губах и сияющими глазами застыло на экране. Затем рядом с ним появилось его изображение, а следом – Уиллоу. Надин продолжала вести репортаж.

– Как им удалось нас вычислить? Как они сумели так быстро? – воскликнула Уилл.

– Слаженная полицейская работа, – удрученно ответил Маки – мечты о мирной жизни на Аляске растаяли как дым.

«Кончено, – подумал он. – Ни покоя, ни дома, ни новой жизни».

– Но мы ведь были так осторожны! Они уже, наверное, задержали маму? И Линкольна с маленьким паршивцем?

– Полегче. Он твой брат, Уиллоу, – напомнил ей Маки. – Твоя кровь!

Дикий огонек блеснул в ее глазах, отец этого не заметил.

– Да, задержали. Ты ведь все забрала из своей комнаты? Все, что связано с нашим планом?

– Я уже говорила – да! – обиженно ответила Уиллоу, гневно блеснув на отца тяжелым взглядом зеленых глаз, резко контрастировавшим с мягким девичьим личиком.

– Ничего там не осталось. Я не идиотка!

Маки кивнул, прошел в маленькую кухоньку, поставил варить себе кофе, а дочери принес бутылку колы.

– Вот для этого мы и разработали план Б.

– Но, папа…

– Уилл, цель – превыше всего. Ты ведь с самого начала это знала. И готовилась… Переходим к запасному плану – разделимся. – Он грустно ей улыбнулся. – Тебе придется постричься, дорогая. И сразу же уезжай. Я присоединюсь к тебе, как только смогу. Но… если меня поймают или уничтожат, ты знаешь, что делать. – Маки положил руку ей на плечо. – Я на тебя надеюсь.

Девочка кивнула, и он отступил.

– Собирай вещи, приберись тут, все хорошенько вымой и протри – вечером съезжаем.

– А как же пресс-конференция? Нам нужно знать, что они сообщат.

В Маки снова поднялась гордость за дочь.

– Ты права. Не выключай телевизор.

Ева хотя и ненавидела пресс-конференции, умела, когда нужно, удачно ими пользоваться. Она знала, что если Маки и его дочь не смотрят прямую трансляцию, то обязательно увидят один из бесчисленных повторов. Да и потом будут показывать отдельные отрывки, журналистские комментарии.

Так что она не сомневалась – наслушаются сполна.

– Я не вправе разглашать подробности расследования, поэтому описывать, как мы вышли на подозреваемых, не стану. Могу только сказать, департамент полиции Нью-Йорка посвятил этому силы, опыт и время лучших сотрудников сразу же после убийств в Центральном парке.

Один из репортеров вскочил на ноги:

– Правда, что после того, как был убит офицер департамента, расследование стали проводить еще тщательнее и привлекли дополнительные людские ресурсы?

Целых пять секунд Ева не произносила ни слова.

– Элисса Вайман, Брент Майклсон, Алан Маркум… – Она перечислила имена всех жертв в том порядке, как они были убиты. – Убийцы забрали жизни всех этих людей. Сомневаюсь, что они знали их имена, заглядывали в их лица, думали об их семьях. А мы это сделали. Так что приберегите свои идиотские замечания для тех, кто лично не присутствовал на месте гибели семерых ни в чем не повинных людей. Натаниэлю Явицу было всего семнадцать. Он погиб прямо в день рождения. Двадцатитрехлетнего офицера Кевина Руссо застрелили, когда он спешил на помощь Натаниэлю, пытался укрыть мальчика от выстрелов. Рассказать вам подробнее о каждой жертве? Я могу, если вам самим не хватает профессионализма как следует выполнять свою работу. Вообще-то, это ваше дело.

– А мотив известен?

– Мы считаем, Маки нападают на всех, кто так или иначе связан с аварией, в которой погибла Сюзанн Маки. Мы активно прорабатываем эту версию.

– Уиллоу Маки всего пятнадцать. Как вы считаете, отец держит ее в заложниках?

– У нас нет никаких оснований подозревать, что Уиллоу Маки удерживают против ее воли или принуждают к противоправным действиям. Причины, по которым мы пришли к такому выводу, я пока огласить не могу. Оба подозреваемых – опытные, искусные снайперы. Реджинальд Маки обучил свою дочь обращению с оружием и меткой стрельбе. Семь человек убито, более пятидесяти ранено теми, кого мы называем серийными убийцами, стреляющими с дальнего расстояния. Коротко – ДСУ. ДСУ по сути своей – трус. Натренированный, хладнокровный, но трус, который стреляет издалека и видит в своей жертве лишь движущуюся мишень.

– Реджинальд Маки использовал этот навык во время службы в департаменте, – выкрикнул кто-то.

– Да. Но офицеры спецназа – не убийцы. Они не стреляют в невинных людей. Их работа – использовать свои навыки для защиты мирного населения и других офицеров. Преступника обезвреживают силовыми методами. Но приказ сделать это отдается, только если угроза жизни слишком высока.

– Почему склонности Маки не помешали ему поступить на службу?

Не успела Ева раскрыть рот, как вперед вышел Ловенбаум.

– Это вопрос ко мне, – заявил он. – Лейтенант Ловенбаум. Я был непосредственным начальником Реджинальда Маки.

Ева сделала шаг назад. Ловенбаум рассказывал четко, конкретно и обстоятельно. Он терпеливо и в подробностях отвечал на все вопросы журналистов.

Ева долго сдерживалась, однако в конце концов ее терпение лопнуло. Она снова выступила вперед.

– Если вы хотите представить историю так, будто департамент виноват в действиях своего отставного сотрудника, – пожалуйста. Это ваша личная позиция. У нас сейчас двое подозреваемых разгуливают на свободе. Вы знаете их имена, у вас есть их фото. Вместо того чтобы в подробностях делиться с публикой личными переживаниями, вам бы стоило использовать свой трубный глас для скорейшего распространения официальной информации. Возможно, это поможет спасти чью-то жизнь. Мы завершаем встречу. Пора возвращаться к работе – спасать и защищать.

10

Ловенбаум догнал ее по дороге – Ева стремительно шагала по коридору – и взял за руку.

– Может, они правы.

– Репортеры? Да они в большинстве своем дальше собственного носа ничего не видят.

– Я не разглядел убийцу, Даллас. Он был в моей команде, и я не понял, что он собой представляет.

– Потому что раньше он вел себя по-другому. – Ева очень спешила, однако оставлять Ловенбаума в расстроенных чувствах ей не хотелось. – Если у него изначально были такие склонности, этого не заметили сначала в армии, потом при поступлении в департамент, бывший начальник тоже не увидел… ни одно тестирование не показало ничего подозрительного. Так почему ты-то должен был заметить? Кстати, где твоя жвачка? Ты же с ней никогда не расстаешься.

Озадаченный Ловенбаум на ходу достал из кармана упаковку. Они в это время пробирались по лабиринту эскалатора к отделу убийств.

– Хочешь?

– Нет. Она пахнет как-то странно. Не понимаю, как можно такую жевать.

Ловенбаум вынул из пачки одну подушечку и отправил в рот.

– Я раньше курил.

– А Маки раньше был хорошим копом. Все меняется. Наша задача – его поймать. Дальше с ним Мира будет разбираться.

Ева остановилась возле своего отдела, пристально посмотрела на коллегу и поняла – он испытывает ту же гамму чувств, что и она: гнев, подавленность и нервное напряжение вперемешку с глубочайшим физическим измождением.

– У вашего отдела ведь существуют особые методы предотвращения нападений? Это же и есть ваша главная обязанность?

– Да. Мы следим за подозреваемыми с помощью голограмм со времени первой атаки. Технари прорабатывают все возможные варианты развития событий, пытаясь определить, где и когда произойдет следующее нападение. Ну а мы снабжаем их всей поступающей информацией. И все равно это лотерея.

– Что подсказывает тебе чутье: Маки затаится, когда увидит, что мы вычислили его с дочерью, или продолжит действовать по плану?

– У него было время, чтобы остановиться и подумать. Сейчас он захочет убрать как можно больше намеченных жертв.

– Согласна. Все, кроме троих неопознанных, сейчас находятся там, где он не может до них добраться. Поговори со своими ребятами. Вдруг он упоминал имена…

– Уже говорил. Попробую как-нибудь по-другому поспрашивать.

– Правильно. Отличное решение. Ну а теперь меня люди ждут.

Ева вошла в свой офис, оставив Ловенбаума стоять в коридоре с озадаченным видом.

– Докладывайте. – Все напряженно замерли. – Сначала Янгер. Поехали, – обратилась она к Бакстеру.

– Слава богу, со мной был Трухарт. Помог ее утихомирить. Явилась злющая, как кобра. Давай требовать адвоката, орать, мол, где ее дочь. Трухарт предложил ей самой позвонить своему чаду. Дозвониться она, естественно, не смогла. Вот тут-то гонору и поубавилось. Потом позвонила в школу, но ей там сказали, что Уиллоу Маки больше не числится в данном учебном заведении. Она снова взбесилась и стала поносить администрацию школы на чем свет. Они показали ей заявление, подписанное ею и Маки.

– И как она на это отреагировала?

– Разозлилась и испугалась одновременно. Трухарт снова разрулил ситуацию. Тебе слово, – обратился Бакстер к напарнику.

Трухарт неловко переминался на месте в своих блестящих черных туфлях.

– Она сказала, что ничего не подписывала. Прозвучало вполне убедительно. Считает, что Маки похитил ее дочь. Я проработал эту версию – позвонил в «Амбер Алерт». Тогда она стала еще сговорчивее.

– И что поведала?

– В последний раз она видела дочь три дня назад, перед тем как девочка отправилась к отцу. На тот момент они с Уиллоу не разговаривали. По словам Янгер, такое не в первый раз. В последние несколько месяцев у нее были натянутые отношения с дочерью.

Трухарт замялся, потом, пожав плечами, продолжил:

– Думаю, на самом деле они не ладили гораздо дольше, а в последние несколько месяцев ситуация обострилась. Мисс Янгер заявила, что Уиллоу идеализирует отца, обижается на отчима, часто затевает ссоры с младшим братом и матерью. Мисс Янгер списывает все на подростковый возраст, она пыталась убедить дочь и Маки собраться всем вместе на семейный совет и помириться. – Трухарт снова начал переминаться с ноги на ногу. – Она сильно плакала, лейтенант. Говорила, что ненавидит одержимость своей дочери оружием (передаю дословно). Но поскольку это единственное увлечение Уиллоу, отдушина, то, что сближает ее с отцом, она не хотела запрещать. Да если бы и захотела – не смогла. У них совместная опека – девочка не всегда находится под ее наблюдением.

– Покороче, пожалуйста.

– Она напугана и продолжает настаивать, что Маки либо удерживает дочь против ее воли, либо просто обманывает. Но…

– Каково твое заключение?

– Думаю… точнее, чувствую, она боится не столько за дочь, сколько ее саму.

– Отличное замечание. Приму к сведению. А что насчет второго раза?

– Ну, мы ее задержали, доставили сюда. Мисс Янгер снова взбесилась, – добавил Бакстер. – Хочет домой. Не нравится ей, что ее удерживают тут насильно, разлучают с мужем и сыном.

– И это тоже учту. Кто занимался Мартой Бек?

– Мы. – Сантьяго переглянулся с Кармайклом.

– Вот, дописываю протокол, – сказал Кармайкл. – Марта Бек помнит Сюзанн Маки, помнит, как услышала об аварии, а потом они вместе с доктором Майклсоном ходили на похороны.

– Даже так?

– Бек говорит, от Майклсона вполне ожидаемо. Когда они выразили свои соболезнования Маки, тот ничего не ответил. Держался холодно, выглядел злым. Бек отнеслась с пониманием. Мы спросили ее о назначенном на тот день приеме миссис Маки. Бек показала нам ведомость. Обычный осмотр – мать здорова, плод развивался нормально. Чуть раньше в тот день у них случилось ЧП – одна из пациенток начала рожать. Акушерка принимала роды, Майклсон ассистировал. В итоге прием сильно задержался. Судя по записям, Маки попала на осмотр на сорок три минуты позже назначенного времени. Ей предложили либо обратиться к одному из помощников, либо переписаться на другой день, но она решила подождать.

– На какое время была назначена ее консультация?

– На двенадцать пятнадцать. В кабинет она попала около часу.

– Пропадает обеденный перерыв, так? Поторопишься тут на работу. Кто допрашивал ее начальника – начальника Маки?

– Она едет, – ответил Дженкинсон. – Мы с Рейнеке допросили Линкольна Штубена – отчима. Он описывает Уиллоу Маки в более неприглядном свете. Говорит, она подлая, взрывная и дерзкая. К тому же лгунья. Рассказал, как она угрожала ему ножом, а потом заявила, что, если он пожалуется матери, она заявит, что он до нее домогался. Сказала, знает, как сделать так, чтоб все поверили. И тогда, мол, ее отец его прикончит.

– Он рассказал жене?

– Нет. Поступил хитрее. Установил на кухне скрытую камеру и спровоцировал девочку повторить угрозы, а потом показал запись матери. Когда ее приперли к стенке, Уиллоу огрызнулась и заперлась в своей комнате. Позже она извинилась, однако Штубен, в отличие от матери, на это не купился. Их брак сейчас трещит по швам. И он боится оставлять сына наедине с девчонкой. Может, в нем обида говорит, но, как бы то ни было, он утверждает, что Уиллоу Маки ни принуждать, ни уговаривать принять участие в убийстве не пришлось бы.

– На день рождения мальчику подарили щенка, – продолжил Рейнеке. – Малыш его обожал, спал с ним, сам водил гулять. Пару месяцев спустя мальчик возвращался из школы, и вдруг, когда он уже был возле дома, из окна третьего этажа вылетел щенок и плашмя упал прямо у его ног – сломал шею. У ребенка началась истерика, прохожие останавливались, пытались помочь. Кто-то даже вызвал полицию. Через несколько минут явилась Уиллоу. Непонятно, как окно оказалось открытым, зачем щенок на него забрался, а потом выпрыгнул наружу, но все выглядело именно так. Вот только Штубен абсолютно уверен, что Уиллоу свернула щенку шею, а потом, увидев, что брат подходит к дому, вышвырнула песика из окна. Затем вышла через черный ход и обошла дом с другой стороны.

– На кошечках да собачках удобней всего тренироваться.

– Я еще кое-что разузнала о миссис Маки. Может, пригодится, – вставила Пибоди. – Поговорила с родственниками, учителями, работодателями и коллегами. В двух словах: миссис Маки была милой женщиной. Вежливой, обходительной, привлекательной особой. Скорее мечтательницей, чем деятелем. Больших амбиций не питала, карьеру построить не стремилась. Романтик. Все ждала принца на белом коне. Добрая, покладистая, милая, симпатичная и слегка легкомысленная – вот как ее описывают большинство знакомых.

– Хорошо. Трухарт, возьмешь на себя мальчика – сводного брата. Рейнеке, приведите его вместе с отцом. Пусть Трухарт пообщается с мальчиком. Уиллоу могла похвастаться перед братом своими подвигами, а потом запугала его, чтоб никому не рассказал. Пибоди, пойдем со мной. Поговорим с Зоуи Янгер.

– Янгер полная противоположность второй жене, – сообщила Пибоди по пути в опросную. – Строит карьеру. На работе ее ценят. Судя по биографии, она более практичный человек. Свою дочь она, может, и плохо понимает, но мечтательницей ее не назовешь.

– Моложе Янгер… и покладистее. Относилась к Маки как к долгожданному принцу. Все же ясно: торопилась, не глядя по сторонам, выскочила на дорогу – вот и попала под машину. А он не может с этим смириться. Она была его идеалом. Ему просто жизненно необходимо найти виновных.

Ева остановилась возле первой опросной.

– Трухарт ее растрогал. Сыграл на материнском инстинкте. А я надавлю.

Она зашла внутрь.

– Запись. Лейтенант Ева Даллас и детектив Делия Пибоди начинают допрос Зоуи Янгер по делу номер Н-29073 и делу номер Н-29089. Мисс Янгер, вам зачитали ваши права?

– Мои права? Я не понимаю. Мы… меня же сюда привезли, чтобы взять под защиту.

– Правильно. А также чтобы вы ответили на несколько вопросов о вашей дочери, Уиллоу Маки, и бывшем муже, Реджинальде Маки, которые являются главными подозреваемыми в семи убийствах. Возможно, вы слышали об убийствах на Уоллмен-Ринк и на Таймс-сквер.

– Моей дочери всего пятнадцать. Ее отец…

– Вам зачитали ваши права?

– Нет.

– Пибоди.

– Это просто формальная процедура, мисс Янгер. Вы имеете право хранить молчание.

Пока Пибоди цитировала Правило Миранды, Ева расхаживала кругами по комнате.

– Вы понимаете свои права и обязанности, мисс Янгер? – уточнила Пибоди.

– Да, понимаю. Так, значит, у меня есть право на юридическую поддержку. Я хочу связаться со своим адвокатом.

– Отлично. Пибоди, организуй. Мы закончили.

– Я хочу знать, что вы предпринимаете для поиска моей дочери.

Ева обернулась с каменным лицом:

– Вы не отвечаете на мои вопросы – я не отвечаю на ваши.

– Ей всего пятнадцать. Ее отец…

– Скажете это своему адвокату.

– Я хочу, чтобы меня вернули к мужу и маленькому сыну.

– Мне плевать, что вы хотите. Будете сидеть здесь, ждать адвоката. Вашего мужа вместе с сыном после допроса поместят в безопасное место. А вы останетесь здесь.

– Зачем вы это делаете?

– Зачем я это делаю?! На это я вам отвечу.

Ева выхватила у Пибоди из рук папку с делом, вынула из нее сделанные в морге фотографии семи жертв, разложила их на столе.

– Вот почему.

– О боже! Боже мой!

– Восьмая – в больнице. Еще не скоро встанет на ноги. Кроме того, пятьдесят человек ранены. Среди них мальчик младше вашего. У него сломана нога. Пибоди, когда свяжешься с адвокатом, сообщи мне.

– Да, босс.

– Вы же не думаете, что я в этом замешана?! – Мисс Янгер смотрела полными слез глазами, во взгляде читался ужас. – Не можете же вы думать, что пятнадцатилетний ребенок мог принимать в этом участие.

– Мисс Янгер, я здесь не для того, чтобы отвечать на ваши вопросы. Так как вы решили воспользоваться своим правом юридической защиты, сейчас мы не можем больше с вами разговаривать.

– Тогда к черту адвоката!

– Вы отказываетесь от своего права?

– Да-да. Пока да. – Янгер прикрыла ладонями глаза. Такие же зеленые, как у дочери. – Поймите же! Мою дочь похитил ее собственный отец.

Ева присела, застыла в ожидании, внимательно разглядывая мать подозреваемой. Смуглая кожа, темно-зеленые глаза, густая копна темных непослушных кудрей.

И дрожащие губы.

– Вы сами не верите в то, что говорите. Хотите верить, убеждаете себя. Но не верите. Отец был с ней рядом, когда она кинулась на вашего мужа с ножом?

– Я… она не всерьез.

– Со смертельным оружием не всерьез? Отец был с ней рядом, когда она убила щенка, подаренного вашему сыну, и выбросила его из окна?

Янгер вздрогнула.

– Она этого не делала.

– Прекрасно знаете, что делала. Вы поняли по ней. А потом лежали ночами без сна, опасаясь, что она еще может выкинуть. Скажите мне откровенно, глядя в глаза: когда вы в последний раз оставляли дочь одну со своим сыном?

– Она просто безответственная.

– Она ведь его и раньше обижала, так? По мелочи. Сын вам наверняка говорил, что упал, ушиб руку, или выгораживал ее, но вы-то знали… Вы не могли с ней совладать, поэтому решили контролировать все вокруг. Чтобы с этим жить, вам приходилось закрывать глаза на то, что она собой представляет.

– Я ее мать. Не пытайтесь меня убедить, что она чудовище.

– Я вам покажу.

Ева достала из папки копии списков жертв и схему школы.

– Вот этот список ваш бывший муж и дочь составили вместе. А вот этот – ее собственный. Взгляните на имена. Ваш сын числится первым номером. Здесь ваш сын, муж, вы сами, школьный психолог, директор школы и сестра вашего мужа.

– Линда. Линда? Нет!

– А вот это знаете, что такое? План ее школы. Спецназовцы используют подобные схемы и обозначения такие же делают. Она хорошо усвоила науку… Сколько ни в чем не повинных детей, учителей, родителей она могла бы уничтожить?

Янгер скрестила пальцы, пытаясь унять дрожь.

– Это… это отца, не ее. Я проверяю ее комнату и компьютер каждую неделю. Я бы нашла.

– Так же как «нашли» секретный ящик с оружием у нее в шкафу.

– Что? Вы о чем?

– Где вы приобрели шкаф, что стоит у нее в комнате?

– Это… Мак подарил на тринадцатилетие.

– В нем есть встроенный ящик для оружия. У вас в доме бластеры хранились.

– Нет, нет. Я не… мы не разрешаем…

– Вы регулярно проверяете комнату дочери, потому что боитесь ее. Потому что подспудно знаете, на что она способна. Мы нашли этот список не в ее комнате, не в ее компьютере. И не в квартире Маки, где она часто бывала. Он был спрятан в компьютере вашего сына – там, где вы бы не стали искать.

– Зак? В компьютере Зака?

– На котором он делал домашнее задание и играл в игры. Она спрятала план его убийства. Сколько ему?

– Семь. Всего семь лет. Уиллоу его ненавидит. – Янгер закрыла лицо руками. Слезы просачивались сквозь пальцы. – Она ненавидит его. Я по глазам вижу. Он такой милый, забавный, покладистый, но она смотрит на него с затаенной ненавистью. Я носила ее под сердцем. – Янгер опустила руки на живот, а слезы все лились по щекам. – Глотка алкоголя не сделала за всю беременность. Ела здоровую пищу, следовала всем рекомендациям доктора. Так за собой следила! А когда она родилась и я в первый раз прижала ее к груди, я поклялась, что всегда буду хорошо о ней заботиться. Я так ее любила! Кормила грудным молоком, купала, пела колыбельные. Я знала, что Мак хотел мальчика, но с ней он очень хорошо обращался. Очень любил ее, понимаете? Он был хорошим отцом, но потом… перестал быть хорошим мужем. Стал замкнутым, холодным, безразличным. У нас не осталось общих интересов, кроме Уиллоу. Он сказал, нам надо завести второго ребенка. Может, мальчик родится. Я тоже хотела…

– Но не от него.

– Он не хотел, чтобы я работала. Считал, у меня будет оставаться недостаточно времени для Уиллоу. Два года я занималась только ребенком. Посвящала ей всю себя. Бросать работу навсегда мне не хотелось. Я просидела дома еще шесть месяцев, а потом полгода работала неполный день. Вы сами копы, поэтому не понимаете, каково жить с вами.

– Да, мы копы. И прекрасно понимаем… Тяжело.

– Я пыталась. Он вообще не разговаривал со мной, если только тема не касалась Уиллоу, и даже тогда… Я любила своего ребенка, но хотела состояться как личность, а не только как жена и мать. Но я пыталась… сохраняла брак ради ребенка. А когда в конце концов все закончилось, дочка тоже стала на меня злиться. Она обожала отца. А я разрушила нашу семью. На какое-то время все более-менее наладилось. Дочь хотела проводить время только с ним… я не могла им помешать… Потом… ей только-только семь лет исполнилось, когда я узнала, что он учит ее стрелять. Нашла у нее в комнате пистолет. Мы поругались. Мне следовало быть настойчивей. Что-то предпринять. Все, что я сделала на тот момент, – запретила приносить оружие в дом. Признаться, какое-то время думала, оно, может, и хорошо, что у дочери есть увлечение. Она принимала участие в соревнованиях, получала призы. Я сказала себе, что это просто спорт. Ну, не нравится ей бегать, играть с мячом, ходить в спортивные секции. Зато вот стреляет хорошо. Решила, мне не стоит вмешиваться, раз Уиллоу это приносит такое удовольствие.

Мисс Янгер похлопала себя ладонями по лицу.

– Линда. Я с ней работаю. Она моя самая близкая подруга. Я была знакома с Линкольном задолго до того, как мы… Но встречаться мы начали, только когда я окончательно рассталась с Маком. Клянусь, мы никогда… – Она осеклась, закрыла глаза. – Теперь уже совсем не важно. Это правда, но уже не имеет значения… Уиллоу никогда не любила Линкольна, хотя он был добр к ней, пытался найти подход… Я убеждала себя, что она рано или поздно изменит свое отношение, потому что, клянусь вам, он хороший человек. А потом я забеременела Заком. Когда мы ей об этом сообщили, дочь страшно разозлилась. До сих пор не могу забыть, как она стояла, еще совсем малышка (ей тогда едва восемь исполнилось), крепко сжимая кулаки. А в глазах – ледяная ярость. Она сказала: «Одной меня тебе всегда было мало». Сказала… боже… сказала: «Надеюсь, вы оба умрете и я смогу постоянно жить с папой». Можно… извините, можно воды?

– Я принесу. – Пибоди встала и вышла из комнаты.

– Детектив Пибоди покинула комнату для допросов. Мисс Янгер, вы не рассматривали возможность отправить Уиллоу на психологическую консультацию или психотерапию?

– Да-да. У меня есть подруга. Грейс Вудворд – она психолог. Но поскольку, когда я подала идею, Уиллоу с Маком очень разозлились и наотрез отказались, Грейс поговорила с девочкой, скажем так, в неофициальной обстановке. Проблемы с контролированием гнева… ну это и так понятно… проблема вымещения гнева… Мы ненавязчиво продолжили вот такие неофициальные психологические беседы, и вроде бы Уиллоу успокоилась и приспособилась к новой жизни. Когда родился Зак, она не обращала на него никакого внимания, стала проводить больше времени с Маком… я ей позволяла.

Янгер поежилась, пару раз прерывисто вздохнула.

– Так было легче всем. Уиллоу никогда не стремилась проводить со мной время как мама с дочкой. Когда я брала ее по магазинам, в салон красоты или на шоу, она воспринимала это как наказание. Так что я перестала пытаться. Убедила себя – у нас разные интересы. Такое вполне нормально. Но на соревнования я продолжала ходить, пока однажды дочь не сказала, что чувствует от меня неодобрение и это ее сбивает. Попросила больше не приходить.

Пибоди принесла Янгер стакан воды. Она прервалась, сделала несколько медленных глотков.

– Я обрадовалась, когда Мак встретил Сюзанн. Было видно, как сильно он ею очарован. И она оказалась такой милой и доброй! Я боялась, Уиллоу и ее отвергнет, но, похоже, этого не произошло. Думаю… откровенно говоря, мне кажется, это оттого, что Сюзанн была… не то чтобы слабой… звучит как осуждение… Мягкой и неприхотливой. Уиллоу вроде бы не расстроилась, когда Сюзанн забеременела. Только у нее начались проблемы в школе. Она отказывалась выполнять задания, хамила учителям, пригрозила одной девочке физической расправой. Мы согласились на психологические консультации при школе.

– С Рене Хатчинс.

– Да. О боже, да, с мисс Хатчинс. И Уиллоу вроде бы опять присмирела. Мак взял ее с собой в охотничью поездку на Запад. Только они вдвоем. Больше никого. И мы все почувствовали – эта поездка убедила ее, что она по-прежнему остается так же нужна и важна для него. А потом Сюзанн погибла. Ужасно тяжелое время для всех нас. Мак потерял свою ненаглядную Сюзанн и долгожданного сына. Они уже назвали его Габриэлем. И вдруг такое горе. Она мне правда очень нравилась. И, надо признать, я надеялась, что их женитьба, рождение второго ребенка – сына, о котором Мак давно мечтал, – смягчит его чувство обиды на меня и на Линкольна. Он очень тепло относился к Заку, а ко мне и к Линкольну всегда обращался с каменным лицом.

– Он когда-либо угрожал вам или вашему мужу?

– О нет-нет. Ничего такого. Только обида и презрение. Я чувствовала его презрение к нам. Хотела пойти на семейную психотерапию, потому что знала – Уиллоу перенимает его настроение.

– Но вы говорите, она ненавидит брата, а Маки к нему хорошо относится.

– Да. – Янгер снова закрыла глаза. – Это правда.

– Что изменилось после смерти Сюзанн?

– Он сорвался. Мак. Да и разве можно его за это винить? Уиллоу хотела больше времени проводить с отцом. Я ей позволяла, потому что чувствовала – они нужны друг другу. Но он стал слишком много пить. Иногда даже приходил ее забирать пьяный. Я сказала им обоим, что, когда он в таком состоянии, я не могу ее с ним отпускать. Заставила дочь вернуться домой. Вот после этого и случилось… со щенком.

– Так вы знали, что она это сделала? – мягко спросила Пибоди.

Янгер закрыла глаза, и слезы закапали с ресниц.

– Я подумала, что это она. Доказать не могла, но да, знала. И она знала, что я знаю. Я успокаивала Зака. Он плакал, я его обнимала, потом оглянулась. Дочь стояла поодаль, смотрела на нас и улыбалась. Посмотрела мне прямо в глаза и улыбнулась. Мне стало страшно.

Женщина сделала еще глоток воды.

– Вот с тех пор я и стала проверять ее комнату. Никогда ничего страшного не находила. Ненавидела себя за то, что это делаю, и все же продолжала регулярно перерывать ее вещи. Я поговорила с Грейс, которая теперь живет в Чикаго, и она сказала, я сама давно знаю, что надо сделать – отправить Уиллоу на регулярную психотерапию. Я не могла.

Янгер стерла ладонями слезы с глаз, с усилием расправила плечи.

– Вы, наверное, считаете, она моя дочь и обязана делать то, что я скажу. Но ее отец отказался меня поддержать. Уиллоу пригрозила, что, если я продолжу настаивать на своем, она обвинит Линкольна в домогательстве. Обратится в суд – в ее возрасте уже можно, – подаст ходатайство о том, что хочет постоянно жить с отцом. Сказала, они вместе с папой напишут заявление в полицию и на Линкольна наложат судебный запрет. Она его уничтожит. Я пыталась ее переубедить. Говорила, мы все вместе пойдем на консультацию. Но все бесполезно. Последние несколько месяцев дочь больше времени проводила с Маком. Я не препятствовала. Оценки у нее стали лучше. Конфликты в школе больше не повторялись. Атмосфера в доме была натянутой, но, по крайней мере, Уиллоу больше на нас не срывалась. Правда, время от времени я, бывало, подниму на нее глаза или обернусь невзначай, а она стоит, смотрит на меня и улыбается. И мне становилось страшно.

Янгер снова расплакалась.

– Простите. Простите, пожалуйста. Не знаю, что я сделала не так или чего не сделала. И что мне делать теперь. Она мой ребенок.

– Мисс Янгер, у вас еще один ребенок есть. Его нужно защитить.

– Да-да. Знаю.

– Ваша дочь – психопат, обученный убивать мастером этого дела.

Янгер зарыдала еще сильнее. Пибоди собралась ее успокаивать, а Ева решительно тряхнула головой.

– Все признаки налицо, все доказательства. Столько убитых… Мы должны остановить вашу дочь и ее отца, пока они не убили снова. Нужно найти ее и оказать помощь, в которой она нуждается. Где они могут скрываться?

– На Аляске.

– Что?

– После смерти Сюзанн Мак говорил, что хочет поехать туда. Он тогда был пьян… или, может, под кайфом. Этим он тоже балуется. Но я поняла, что он всерьез рассматривает такую возможность – уж больно подробно все расписывал. Сказал, они с Уилл (он никогда не зовет ее Уиллоу) уедут на Аляску, как только она окончит школу. Сбегут с Большой земли. Похоже на пьяный бред. Однажды я нашла у дочери на компьютере информацию про Аляску. Она была оформлена в виде доклада, только я поняла, что это не доклад. И когда я в следующий раз стала искать тот файл – его уже не оказалось. Она его удалила.

– Сейчас они не на Аляске, а в городе.

– Я не знаю, где они. Клянусь! – Янгер протянула руки в немой мольбе. – Клянусь. Я была замужем за копом. Они с Маком убили одного копа. Я знаю, чем это может обернуться для моей дочери. Мак сошел с ума, лейтенант. Потеря Сюзанн и их нерожденного ребенка сломала его. Может быть, я не знаю, но, может быть, это всегда в нем сидело, но он держал себя в руках. Уиллоу вот тоже постоянно что-то таит в себе. Мак сломался и умрет ради того, чтобы завершить начатое. Уиллоу пятнадцать. Помните себя в пятнадцать? Свои ощущения в пятнадцать лет помните? Ты совсем не боишься смерти. Умереть во имя чего-нибудь кажется таким романтичным! Ради чего – не так уж важно. Я не хочу, чтобы мой ребенок умер. Я сделаю все, что смогу, расскажу вам все, что знаю.

Она глубоко вздохнула.

– У него трясутся руки.

– У Маки?

– Да, не постоянно, время от времени. Я не видела его уже почти месяц, но в последний раз он был никакой. Больной, весь трясущийся… Я уже давно не живу с копом… и все же сомневаюсь, что он способен стрелять в таком состоянии. Думаю… боже сохрани и помилуй… думаю, он научил Уиллоу и стреляла она.

Янгер опустила глаза.

– Хочется верить, что дочь убивала не по доброй воле, но я знаю, что это не так. Он воспользовался ее любовью, ее обожанием. Заставил думать, что она совершает героический поступок. Что так поступить правильно, ведь это то, что нужно и важно для папы. Уиллоу еще ребенок и не может нести за себя ответственность.

«Так-то оно так, но сейчас не об этом речь», – подумала Ева.

– У них есть любимый ресторан или пиццерия? Место, куда они часто заходят?

– Не знаю.

– Вы говорили, она участвовала в соревнованиях, завоевывала призы. Не знаете, куда они ходили отмечать победы?

– Не знаю. Меня она не звала, не хотела разделить со мной… Подождите-ка! Кафе «Дивайн».

– Мороженое, – вставила свое слово Пибоди. – У них еще замороженные десерты есть и йогурт.

– Да, Уиллоу любила это место. Ей нравилось у них сливочное мороженое с карамелью. Цены там, правда, кусаются, и ждать свободного столика, бывало, чуть не по часу приходилось. Мы с Маком водили ее в это кафе, когда она была еще совсем маленькой, и… думаю, они продолжали туда ходить – праздновали важные события.

– Пибоди, отправь патрульного Кармайкла и офицера Шелби в «Дивайн» с фотографиями и рисунками.

– Да, босс! – Пибоди покинула комнату для допросов.

– Вам что-нибудь еще казалось странным? Может, у них были особые ритуалы, они делали что-то необычное?

– На полигоны ездили… в Бруклине, не знаю, как называется. И еще одно место есть в Нью-Джерси. Там и в закрытом помещении стрелять можно, и на открытом воздухе.

Ева покачала головой:

– Может, какое-то неспециализированное место?

– Он возил ее на Запад. В Монтану. Они ездили на Запад без моего ведома. А я и спрашивать перестала – они бы все равно соврали. А Уиллоу бы нарочно так ответила, чтобы я поняла, что она врет. У вас есть дети, лейтенант?

– Нет.

– Тогда вы не сможете понять, каково это, чувствовать себя плохой матерью. – Янгер сокрушенно отвела взгляд. – Я не знаю, как ее теперь спасти.

– Мисс Янгер, мы сделаем все, чтобы найти ее и доставить сюда в целости и сохранности. Постараемся остановить вашу дочь, пока она не причинила еще больше вреда. То, что вы рассказали нам, очень поможет. Вас воссоединят с семьей и всех вместе поместят в безопасное место до тех пор, пока мы не найдем Уиллоу.

– Когда вы ее задержите, я смогу увидеть, поговорить с ней?

– Да.

«Только, скорее всего, она с вами разговаривать не захочет», – подумала на это Ева.

11

У Евы совсем не было времени выслушивать истерики. Уже через десять секунд после того, как она пришла допрашивать Элис Эллисон, крепко пожалела, что не доверила это Дженкинсону с Рейнеке.

– За что он хочет меня убить?! – пронзительный вопль Эллисон сверлом врезался в мозг Евы. – Я ничего дурного не сделала! Никого не обидела! И вдруг меня хотят убить!

– Мисс Эллисон…

– Ни с того ни с сего ко мне в дом врывается полиция! Я даже ужин доесть не успела! Люди подумают, меня арестовали! Я ни в чем не виновата! А меня в любую секунду могли убить!

Эллисон со стенаниями металась по комнате. Поначалу размахивала руками, потом вдруг резко остановилась и обхватила ими свое тощее тело, словно пытаясь не дать ему окончательно рассыпаться. Глаза, обведенные яркой синей подводкой, казалось, готовы были выпрыгнуть из орбит. Густо накрашенные блестящей красной помадой губы дрожали.

– Присядьте и успокойтесь.

– Что?! Посмотрела бы я, как вы спокойно сидели, если бы ваша жизнь была в опасности!

– Дамочка, я коп и рискую жизнью каждый божий день! Тем не менее я могу просто сесть и успокоиться. И вас научу. Вот, смотрите.

Ева демонстративно опустилась за стол.

– Так вам и платят за риск! А меня пытаются убить!

– В данный момент – нет. Так что сядьте, черт возьми! А ну, села! – рявкнула Ева.

– Вы не имеете права со мной так разговаривать. – Глаза Элис наполнились слезами – два океана меж блестящих берегов. – Я гражданка США!

– Вы сейчас отнимаете у нас время, которое мы могли бы потратить на расследование серии жестоких убийств. Успокойтесь, сядьте или убирайтесь отсюда!

– Никуда я не пойду. Вы обязаны меня защитить. Я… я в суд подам!

– Чтобы подать в суд, надо быть живой. – Ева встала, подошла и распахнула дверь. – Или сядьте, или убирайтесь. Немедленно!

Эллисон села и разразилась бурными рыданиями.

– Злая вы! Очень злая!

– И могу еще больше разозлиться, если будете отнимать у меня время истерикой. Возьмите себя в руки! Вы живы-здоровы, находитесь под нашей защитой. Мы собираемся и впредь сохранить вас живой и здоровой. Хотите этого? Тогда соберитесь и ответьте на несколько вопросов.

– Я ничего не знаю.

– Вы знали Сюзанн Маки.

– Я ее не обижала! – Эллисон подняла заплаканное лицо. – Я могла ее уволить, но не сделала этого! Очередным выговором ограничилась.

– За что?

– За опоздания, за то, что она забывала проверять наличие товара в зале и слишком долго беседовала с покупателями. Я не виновата, что она попала под машину!

– Когда вы сделали ей выговор?

– Какой из них? – Эллисон зашмыгала носом, заморгала, и крупные капли посыпались с ее блестящих ресниц. – Мне приходилось каждый месяц проводить с ней беседу о том, как нестабильны ее показатели. Она вечно опаздывала утром, поздно возвращалась с обеда и могла минут десять кряду говорить с одним покупателем.

– Почему вы ее не уволили?

Эллисон вздохнула.

– Потому что она умела продавать. Многие покупатели возвращались именно к ней. Она была приятной. Невозможно было ее не любить. Она разбиралась в моде, имела художественный вкус. Всегда хорошо выглядела и умела – когда не витала в облаках – каждому клиенту подобрать тот наряд или аксессуар, который подходил именно ему. Она мне нравилась. Мы все пошли на ее похороны. Я так плакала!

«Даже не сомневаюсь», – подумала Ева.

– В тот день, когда она в обеденный перерыв пошла к врачу, вы предупреждали ее, чтоб не опаздывала?

Блестящие красные губы задрожали.

– Мне пришлось. У нас был оценочный день, так что мне пришлось. Я сказала ей, что нужно вернуться вовремя, чтобы продемонстрировать прогресс по данному показателю. Она извинилась, пообещала не опаздывать. Она постоянно обещала. И, как правило, несколько дней, а то и неделю потом держала слово. Но в тот день она так и не вернулась с обеда.

Эллисон снова заплакала.

– Я страшно разозлилась. Тогда шла большая распродажа, и мы все были перегружены. Я ужасно разозлилась. Отправила ей видеосообщение. Очень грубо ее отчитала. Сказала, если она настолько не уважает меня и не дорожит своей работой, что позволяет себе опаздывать, то может вообще не приходить. Я же не знала, что она умерла!

– Ясно. – Ева получала очень важные сведения, поэтому смягчила тон: – Вы просто выполняли свою работу.

– Да! Если бы она мне сказала, что идет к доктору, или позвонила, объяснила, почему задерживается, я бы не говорила с ней так категорично. Клянусь. Я не хочу умирать! Мне всего двадцать девять.

В документах значилось тридцать три, однако Ева промолчала.

– Не бойтесь, не умрете. Вы разговаривали с Реджинальдом Маки после случившегося?

– Мы… мы отправили цветы и открытку с соболезнованиями. А потом всей командой ходили на похороны.

– Ясно. А лично с ним вы не общались?

– Я была не в состоянии. Все время плакала.

– А он с вами не заговаривал?

– Нет. Его… его дочь…

– Уиллоу Маки.

– Да, она приходила в магазин. Я ее узнала, потому что она и раньше у нас бывала. Сюзанн помогала ей подбирать одежду. Она подошла ко мне вплотную и сказала, мол, я, наверное, очень расстроилась, что Сюзанн погибла, не удалось со скандалом ее уволить – показать, какой я крутой начальник. Заявила, что Сюзанн умерла вместе с нерожденным ребенком из-за того, что я не дала ей времени сходить к врачу. А на прощание бросила: «Наслаждайся своей говенной работой и сраной жизнью, пока есть возможность».

– Когда это произошло?

– Где-то спустя месяц после похорон. Она не выглядела ни злой, ни подавленной. Все время как-то странно улыбалась. Я очень расстроилась, попыталась извиниться, но она молча развернулась и ушла. И по дороге нарочно стенд с футболками опрокинула.

– Она еще приходила?

– В мою смену точно нет. Больше я ее не встречала, пока в новостях фото не показали. Помню, сразу подумала: ничего удивительного.

– Почему?

– Ну, я же вам рассказывала – не видно было по ней, что она сильно злится или расстроена. Скорее как будто слегка не в себе. Дарла – один из ведущих наших продавцов – то же самое сказала. Она со мной в тот день работала и все видела. Сказала, у девчонки глаза как-то ненормально блестели.

Ева возвращалась к себе в офис, когда навстречу ей выскочила Пибоди.

– Даллас! – Напарница замедлила шаг. – Мы только что нашли подтверждение – Маки приходили в «Дивайн» оба раза после нападений. Днем. Их увидели на сегодняшней записи с камеры наблюдения. В четырнадцать сорок пять они подошли к стойке сделать заказ.

– Оба?

– Да. Записи сохраняются только двадцать четыре часа, поэтому в день первой атаки мы их отследить не смогли. Но пока патрульный Кармайкл просматривал видео, офицер Шелби беседовал с персоналом. Двое сотрудников вспомнили, что видели Маки именно в тот день, потому что тогда объявили об убийствах. Оба подтвердили, что парочка заходила где-то без пятнадцати четыре. Только схлынула волна возвращавшихся с уроков школьников.

– У них что-то было с собой?

– Я…

– Выясни. Как можно скорее, Пибоди. Был у него или у нее какой-нибудь кейс, сумки, рюкзаки. Быстрее, Пибоди.

– Хорошо, босс.

Ева отправилась в свой кабинет. Увидела, что электронщики уже прислали ей выполненное задание, и решила оценить результаты.

– Изображение на экран.

Положив руки на пояс, она стояла и внимательно изучала карту, на которой подходящие здания были выделены по степени соответствия заданным критериям. «В прошлый раз удалось. Может, и теперь повезет», – подумала Ева.

– У девочки был рюкзак. – Пибоди вновь показалась в дверях. – И все. На видео – ни сумок, ни чемоданов. Только рюкзак. Свидетели говорят, вчера тоже никаких сумок.

– Значит, после убийства они вернулись в свое логово, упаковали оружие, а потом пошли мороженого поесть. Мне нужен конференц-зал.

– У нас есть зал А. Уитни зарезервировал его для нас до конца расследования.

– Через пять минут собери всех на совещание.

– Компьютерщиков тоже звать?

– Я же сказала – всех.

Ева взяла все необходимое и прямиком отправилась в конференц-зал. Обновила свою доску, вывела на экран монитора присланную электронщиками карту, поделила ее на сектора и стала закреплять их за офицерами и детективами.

Она обернулась и нахмурилась, когда увидела, что вошел Рорк.

– Не знала, что ты еще здесь.

– Ну, вообще-то, я только вошел. Электронщики не особо во мне нуждались, так что решил удаленно порешать свои дела. Теперь вот вернулся. Чем могу помочь?

– Я не… Мог бы ты на втором мониторе открыть карту и выделить на ней кафешку под названием «Дивайн». Она в Ист-Сайде.

– Знаю это место. И ты тоже с ним знакома – по крайней мере, с их продукцией.

– Я там никогда не была.

– У нас дома есть все их меню. Одна из привилегий владельца заведения.

– Кафе принадлежит тебе?

– Вообще-то, оформлено на тебя.

Хотя голова ее была занята совсем другим, Ева ошарашенно застыла на месте, посмотрела на мужа большими глазами:

– Я что, владею какой-то забегаловкой?

– Ты владеешь заведением, в котором, по мнению многих, подают лучшее мороженое в городе, – ответил Рорк, выполняя ее поручение.

– Никто не должен знать!

– Извини? – Он на секунду отвлекся от своего дела, обернулся и увидел, что Ева нахмурилась. – Что?

– Особенно Пибоди. Никто не должен знать, что мне принадлежит какое-то там кафе-мороженое.

– Похоже, придется отказаться от идеи назвать его твоим именем.

– Ты… Очень смешно. Ха-ха. Почему моим именем… Ладно, потом… А то я отвлекаюсь.

– Тогда расскажи, какое отношение «Дивайн» имеет к вашему делу?

– Они туда ходят – Маки. Отмечают памятные события. Наведывались после каждого нападения.

Игривая полуулыбка сошла с лица Рорка.

– Несколько человек убил – съешь банановый сплит.

– Типа того.

– За время наших отношений, помню, тебе приходилось иметь дело с монстрами, но эти… Особая порода. Отец с дочерью едят мороженое в честь только что совершенных убийств. А в это время семьи оплакивают погибших родственников.

– Он награждает ее. Обучил своему ремеслу и теперь награждает за хорошо проделанную работу. Я ищу их убежище. Если они сперва спрятали оружие, а потом отправились в «Дивайн», я склоняюсь к тому, что их логово находится в шаговой доступности от кафе. По моим данным, они стали туда ходить, когда девочка была еще совсем маленькой.

Пока Ева и Рорк разговаривали, начали собираться остальные.

– Хотела попросить тебя проверить финансовое состояние Маки. Он на пенсии и страховку получил в связи со смертью жены, при этом снимает две квартиры. Кроме того, ему на что-то надо было приобрести оружие и фальшивые паспорта. Следовательно, он поиздержался. Скорее всего, арендует дешевую комнату из тех, что помесячно сдаются. Маловероятно, что снимает ее дольше шести месяцев.

– Даллас, патрульный Кармайкл и офицер Шелби приедут минут через пятнадцать. Не раньше, – сообщила Пибоди.

– Подключите их к онлайн-трансляции. Не обязательно сюда приходить.

– И шефа Тиббла тоже, – распорядился Уитни, входя в зал.

– Сейчас. – Фини подошел к компьютеру.

– Все остальные, посмотрите на первый экран. Запишите номера выделенных зданий. В одном из них располагается укрытие, из которого сегодня был произведен массовый расстрел на Таймс-сквер. Пометьте закрепленный за вами сектор, – добавила Ева. – Во время первой атаки подозреваемые стреляли из номера в отеле. Зарегистрировались как обычные гости. Возможно, на этот раз они проделали то же самое. Тщательно проверяйте свои сектора – отели, ночлежки, офисные здания, студии. Программа, с помощью которой мы выделили потенциальные объекты, как видите, также рассчитывает угол и направление выстрела и помогает определить наиболее подходящие этажи. Проверяйте. Опрашивайте всех подряд: служащих, арендодателей, патрульных, проституток, торговцев, собачников, жителей, уборщиков. Подозреваемые не наобум выбирали укрытие. Найдите это место.

Ева повернулась ко второму экрану.

– «Дивайн», – начала она.

– Лучший «Роки роад» в городе, – прокомментировал Дженкинсон и тут же пожал плечами: – Просто к слову.

– Твои восторги многие разделяют. Судя по всему, подозреваемые в том числе. Хотя девочка предпочитает карамельное мороженое. Как выяснилось, они приходили полакомиться после каждого нападения.

– Отмороженные… – пробубнил Фини. – Я не о десертах.

– Зоуи Янгер, мама Уиллоу, утверждает, что Маки регулярно водил дочь в кафе и угощал мороженым в качестве поощрения. В данном случае – тот же мотив. Время атаки на Уоллмен-Ринк – пятнадцать пятнадцать. На Таймс-сквер – тринадцать двадцать один. Маки появляются на записи камеры наблюдения в «Дивайн» сегодня в четырнадцать двадцать пять. По словам свидетелей, в день атаки на Уоллмен-Ринк они объявились в кафе примерно в пятнадцать сорок пять. Оба раза у Маки ничего с собой не было, а девочка несла рюкзак.

– Значит, они вышли из укрытия, отправились в свою берлогу, спрятали оружие. А потом решили полакомиться сладеньким, – подытожил Бакстер.

– Что касается времени… В день убийств в Центральном парке они сложили оружие, выселились из отеля и спустя примерно тридцать минут после гибели первой жертвы уже заказывали мороженое. Сегодня со времени нападения и до того момента, как их увидели в «Дивайн», прошло больше часа. Выходит, им на целых тридцать минут дольше пришлось добираться из укрытия в даунтауне (откуда они стреляли на Таймс-сквер) до любимого кафе.

– Важный момент, – заметил Сантьяго. – Но оба раза они успевали «сбросить» оружие. Может, у них есть свой транспорт?

– Нет, – ответил Ловенбаум. – Никогда не слышал, чтобы у Маки была своя машина.

– У отеля, что в Ист-Сайде, есть гостевая парковка, – добавила Ева. – Маки там не регистрировались.

– Если бы он и купил машину, непременно очень надежную, – добавил Ловенбаум, – он все равно никогда не оставил бы там оружие. В гараже она была бы припаркована или на улице – не важно. Даже имея личный транспорт, он бы хранил оружие в исключительно безопасном месте.

– Возможно, он недавно и приобрел машину, потому что хотел перебраться с дочерью на Аляску после выполнения задуманного, но я согласна – не может быть, чтобы опытный офицер оставил в машине лазерную винтовку, а сам преспокойно пошел есть мороженое. – Ева снова махнула на экран: – Каждое из выделенных на карте зданий в даунтауне находится на приличном расстоянии от кафе… Вот вам те самые тридцать минут. Согласно показаниям свидетелей, в день первой атаки они явились туда уже через тридцать минут после первого выстрела.

– Их логово находится в Ист-Сайде, – решил Дженкинсон. – Скорее всего, в шаговой доступности от заведения. Вы говорили, это их излюбленное место?

– Да и еще раз да. Так что сосредоточимся на этой области. От Первой авеню до Лексингтон, от Пятьдесят пятой улицы до Пятнадцатой. Кафе находится прямо в центре данного сектора. Подозреваемые могли легко и быстро добраться из своего укрытия на Второй авеню до любого здания в данной зоне.

– Многовато придется побегать.

– Поэтому у меня поручение к компьютерщикам: отсеять маловероятное. Будем проверять все, что в итоге останется. Потенциальные жертвы находятся под охраной. Просьба всем ознакомиться с записями сегодняшних допросов. Коротко говоря: из разговора с Зоуи Янгер стало ясно, что Уиллоу Маки проявляет признаки психопатического расстройства личности. Она убила щенка, подаренного брату, угрожала ножом отчиму…

– И брату тоже, босс.

Ева осеклась, повернулась к Трухарту. Парень густо покраснел.

– Извините, что перебиваю.

– Ничего страшного. Продолжай.

– Малыш сознался на допросе.

– Я бы сказал, раскрылся, – поправил Бакстер. – Почувствовал, что здесь он наконец в безопасности. Понял, что может довериться Трухарту, что он ему поверит.

– Да. И еще, думаю, он понял, что она – сестрица – не сможет до него здесь добраться. – Трухарт бросил взгляд на доску. – Ребенка жестко терроризировали, лейтенант. Он рассказал, как, бывало, проснется посреди ночи, а Уиллоу сидит рядом. Просто сидит и смотрит на него. Однажды она приставила ему нож к горлу, сказала, мол, попробуй только пикни.

– И он ни разу не пожаловался родителям?

– Боялся. – Трухарт вздохнул сквозь зубы, со свистом. – Он страшно запуган, лейтенант. Девчонка грозила, если он не будет держать язык за зубами, то может кончить, как его любимый щеночек – полетит из окна головой о тротуар. Или что она однажды ночью перережет горло его отцу. Или мама вдруг случайно оступится и упадет с лестницы, а когда приедет полиция, они увидят его игрушечную машинку и решат, что он специально подстроил. И его посадят в тюрьму. Обещала, что об этом позаботится. Он еще совсем ребенок, босс. Он ей верил.

– И правильно делал. Уиллоу планировала убить всю семью после того, как отомстит за отца. Если кто-нибудь из присутствующих все еще видит в ней ребенка – перестаньте. Она опасная преступница. Надо как можно скорее ее арестовать. Если кто-нибудь по-прежнему относится к Маки как к сослуживцу – даже не думайте. Он и его дочь – хладнокровные убийцы. Найдите укрытие, из которого они стреляли, соберите все вещественные доказательства. Все, кто назначен на это задание, освобождаются от прочих дел.

– Фини, постарайтесь максимально сузить область поиска места, где они отсиживаются.

– Сделаем. Вы с нами? – обратился он к Рорку.

– Да, конечно.

– Подходите, как сможете. – Фини поднялся, сунул руки в карманы своих мешковатых брюк. – Есть подозрения, что между подозреваемыми есть что-то…

– Ну, оба – серийные убийцы… А, вы об этом. – Она тоже сунула руки в карманы. – Нет, ничего такого.

– Что ж, тогда он, скорее всего, снял двухкомнатную квартиру. Ей почти шестнадцать. Укрытие – это одно. Там долго не задерживаются. А вот чтобы жить вместе какое-то время, им нужны две комнаты. Он собирается уезжать на Аляску. Наверное, экономит на всем. Как вы и говорили, снял что-то попроще, без изысков. Уже можем провести выборку. Макнаб, пора за работу.

– Я тут подумал…

– Он этим часто занимается.

Ухмыльнувшись, Макнаб потер мочку уха, утыканную серебряными кольцами.

– Им ведь надо что-то есть, правильно? Отец-одиночка… к тому же они съехались не просто так, а чтобы придумать, как убить кучу народа. Вряд ли они сами готовят. Даже в «Авто-шефе» небось только закуски. То, что можно съесть на бегу.

– Еда на вынос, службы доставки, – кивнув, сказала Ева. – Пицца, китайская еда, фастфуд. А еще круглосуточные забегаловки и уличные фургончики.

– Даже про питание вспомнил. Неплохо, парень. – Фини одобрительно шлепнул Макнаба по плечу. – Мы учтем.

– Ловенбаум, ты вызвал офицера Патрони?

– Я привел его с собой. У меня личная просьба, Даллас: не веди его в опросную.

Ева подумала – на его месте попросила бы о том же для своих ребят.

– Поговорим втроем, в комнате отдыха. Не мог бы ты пойти занять свободный стол?

– Спасибо.

– Пибоди, убедись, что все задержанные находятся в безопасности. Теперь насчет поисков иголки в куче сена…

– В стоге.

– Не важно. Сверь инициалы из списка, которые мы не смогли расшифровать, с именами всех юристов в этом чертовом городе! Начни с тех, которые активно себя рекламируют, и тех, кто специализируется на исках о причинении вреда жизни и здоровью.

– Да уж… малюсенькая иголочка в огромном стоге… но я попробую.

Когда в пустом зале остались только Ева с Рорком, Уитни поднялся со своего места:

– Лейтенант, АНБ интересуется ходом расследования.

При упоминании Агентства национальной безопасности у Евы побежал холодок по спине.

– Интересуются или ищут повод забрать дело себе?

– Скажем так, интересуются с намерением принять участие в расследовании.

– Командир, это дело об убийствах.

– Они могут быть расценены как случаи внутреннего терроризма. Многие журналисты разделяют такое мнение.

Мозг Евы кипел от негодования, внешне же она оставалась абсолютно спокойной.

– Очень может быть, сэр. Но все вещественные доказательства явно указывают на то, что главным мотивом является убийство. Спланированное убийство. У преступников есть цель убрать определенных людей. Остальные жертвы – только прикрытие.

– Можно подключить АНБ к расследованию, при этом дело останется за нами.

– При всем уважении, сэр, у нас нет времени на такие заморочки. Если я пойму, что расследование зашло в тупик и их помощь нам будет крайне необходима и полезна, я сама с радостью к ним обращусь.

– Договорились. Это ваше дело, Даллас. Можете тратить на него сколько угодно личного времени, раз вам так хочется. Но отчеты просьба присылать в срок.

– Да, сэр.

– Прижмите их к стенке, Даллас.

Как только босс вышел, Ева схватилась за голову:

– Чертово АНБ! Чертовы бумажки! Ненавижу!

– Ты ела что-нибудь сегодня, кроме завтрака?

– Я тебя умоляю…

Рорк вынул из кармана энергетический батончик.

– Съешь-ка вот, и я перестану занудствовать. Это ведь ты тоже ненавидишь.

– Ладно-ладно. – Она разорвала упаковку, нервно откусила кусочек. И только тогда поняла, как проголодалась, – пресная ерунда показалась вдруг очень-очень вкусной!

– Кофе из автомата ты вряд ли захочешь пить. Прихвати с собой бутылку воды на следующую встречу. Я буду у Фини, если решишь поехать на выезд, сообщи мне.

Муж взял ее лицо в ладони, крепко поцеловал и ушел.

Ева со вздохом прикончила батончик (чуть было не пожалела, что нет второго) и еще раз взглянула на доску со схемой преступления.

В комнате отдыха Ловенбаум сидел и пил кофе с еще одним копом. Винс Патрони… лет сорока пяти, скуластый, темные волосы, короткая стрижка. Ева знала, что Рорк прав – надо взять воды, но, когда автомат без помех выдал ей бутылку, посмотрела на машину почти с ненавистью.

– Лейтенант Даллас, – представил Ловенбаум. Ева с Патрони встретились взглядом. – Офицер спецназа Патрони.

– Лейтенант говорит, вы на сто процентов уверены, что это Мак.

– Да.

– И его дочка.

– Верно. Описать вам дело вкратце?

– Нет. – Патрони поднял руку, потер глаза. – Мы с Маком оба в армии служили. И он, и я – специалисты по оружию. В одной части были, правда – в разное время. Но у нас осталось много знакомых с тех времен.

– Вы близко общались?

– Да. У меня сынишка от прошлого брака. Десять лет. А у Мака – Уилл. Собирались пару раз в неделю посидеть, выпить пива, матч посмотреть. На полигон вместе ездили. Когда Уилл у него оставалась, он всегда привозил ее с собой. На полигон, я имею в виду. Девчонка стреляет, как профи. Просто убийца… – Патрони запнулся, осознав, что сказал. – Ой, господи!

– Ничего, бывает, – ободряюще кивнула ему Ева. – Значит, вы регулярно ездили вместе на стрельбище.

– Да. Примерно с год назад перестали. А раньше часто. Я несколько раз брал с собой сына, но ему это не особо нравится. Хочет стать ученым. Да и, по правде говоря, дети не поладили между собой.

– Разница в возрасте?

– Нет. Оуэн с кем угодно поладит. Хоть стар, хоть млад… Но она ему не понравилась. Те пару раз, что я брал его с собой, он сказал, что не хочет общаться с Маком, когда она рядом. Ему не понравилось, как она смотрит… Я удивился, потому что, говорю же, сын легко сходится с людьми. Попытался объяснить ему, что нельзя судить о человеке по внешности. Он ответил, дело не в том, как она выглядит, а в том, с каким выражением смотрит. На него, да и вообще на окружающих, – объяснил Патрони. – У нее очень злой взгляд. Сын сказал, когда она целилась в мишень, ей нравилось представлять, что там стоит человек и она его убивает.

– Чувствительный у вас мальчик.

– Да, у него это есть… знаете, особое чутье. Нам так кажется. На тестирование мы его еще не отправляли. Рановато. Но он очень чувствительный. Что есть, то есть. Ну и вот, когда он сказал, что не хочет с ней общаться, я перестал его с собой брать. В основном поведение Уиллоу я списывал на то, что она ревнует отца. Не хочет делиться его вниманием. А Маку Оуэн очень понравился. Просто Уилл для него – свет в окошке. Не поймите меня неправильно, он ведь сына хотел. Думаю, потому и Уилл воспитывает, как мальчишку. Мало в ней женственности, понимаете?

– Он женился во второй раз.

– Да. Сюзанн, несомненно, была любовью всей его жизни. Он говорил, Уилл ее тоже любила.

– Так и говорил?

Патрони неловко заерзал на стуле, потом опустил глаза и уставился в чашку.

– По моим ощущениям, Уилл хорошо относилась к Сюзанн. Судя по тому, что я видел со стороны, Сюзанн никогда не вставала между Маком и Уилл. Наоборот, поощряла их проводить больше времени вместе. Да и после женитьбы на Сюзанн он стал мягче, счастливее… Когда она забеременела, был на седьмом небе от счастья. А когда погибла… его это уничтожило. Он утонул в своем отчаянии и горе. Каждый вечер стал напиваться до отключки. Я не мог с ним поговорить. Он отвергал всех и вся, кроме Уилл. Несколько раз я забирал его из баров. Но потом он заперся и стал пить, не выходя из дома.

– Вы мне об этом не докладывали, Патрони.

Патрони поднял глаза, посмотрел на Ловенбаума.

– Когда вы его в отпуск отправили, стало только хуже. Я не видел смысла докладывать. Что изменилось бы? Да и, честно говоря, я не сомневался даже, что он не вернется на работу. Он просто не в состоянии был нести службу. И вы об этом знали, лейтенант. Он бы, конечно, немного сбавил обороты… Но окружающие все прекрасно понимали. Поэтому вы и перевели его на административную работу. И когда он после завершения контракта решил уйти в отставку, это ни для кого не стало неожиданностью. Потом, после выхода на пенсию, думаю, он стал не только пить.

– Его бывшая жена тоже так считает, – вспомнила Ева. – А как вы поняли?

– Я заходил к нему несколько раз. Он сильно похудел, выглядел больным. У него тряслись руки, и по глазам… Даже на ранних стадиях, когда человек только начинает понемногу употреблять, сразу по глазам видно.

– Думаете, он стал принимать наркотики? – уточнила Ева. – Проклятье! Патрони, почему вы мне не рассказали?

– Он ушел в отставку, – ответил Патрони. – Вы уже не его начальник. И потом, я не мог доказать. Знал, но доказать не мог. Когда попытался с ним об этом поговорить, он все отрицал. Я приходил к нему еще пару раз, но меня встречала Уилл. Говорила, он спит, ему уже лучше, он потихоньку выкарабкивается. Рассказывала, что уговорила его уехать вдвоем на Запад, провести время вместе.

– Значит, это она придумала.

– Сказала, хочет поехать на кемпинг. Свежий воздух, смена обстановки. Прежде они пару раз ездили в Монтану. Может, и до канадской границы доезжали. И на Аляске побывали.

– Когда вы видели его в последний раз?

– Месяца три-четыре назад. Он дал мне понять, что ему не нравятся вот такие мои визиты. А я уже не мог, как раньше, предложить пойти куда-нибудь выпить пива. После я еще звонил, звал на матч или на полигон, он отказывался. Вечно решал какие-то дела с Уилл. Иногда она отвечала за него. Говорила, он занят, перезвонит. Он так и не перезванивал.

– Он когда-нибудь говорил о том, что хочет отомстить за смерть Сюзанн?

– Ну, переубивать кучу народа не грозился. Он мой друг, лейтенант Даллас. Но я офицер полиции. И всегда честно выполняю свой долг. Если бы он серьезно угрожал или я бы заподозрил…

– Я понимаю, Патрони.

– Ну, так вот. – Он провел ладонью по волосам. – Когда сильно пил и мы с ним еще общались, он говорил, кто-то должен ответить за смерть его жены. Думаю, он нанял юриста.

– Кого именно?

– Он не сказал. Знаю только, что собирался обратиться к юристу. Говорил, мол, его жена и ребенок погибли, и где правосудие? Он честно служил стране и городу, а когда его жену и ребенка убили, никому нет дела. Я его успокаивал. Черт! Я прочел отчет с места происшествия вдоль и поперек и отчет о реконструкции событий просмотрел. Даже лично поговорил с Руссо и свидетелями. Это был несчастный случай. Ужасная трагедия. В ней никто не виноват. Однажды, когда Мак был трезвым, я прямо с ним об этом поговорил. И он с тех пор вообще отказывался касаться этой темы.

– Знаете, когда он переехал?

– Я не знал, но догадывался. По тому, как он вечно откладывал наши встречи, как Уилл мне зубы заговаривала, что он решил двигаться дальше, хотел избавиться от всего, что напоминало о потере.

– Он когда-нибудь упоминал, что хочет переехать?

– Конечно. Мечтал об Аляске. Говорил, они туда переберутся, как только Уилл исполнится восемнадцать. Еще до знакомства с Сюзанн. А когда появилась она, стали мечтать о ферме. Мак всегда хотел уехать из города, с Большой земли.

– А в городе не планировал поменять жилье? У него ведь теперь была жена и ребенок вот-вот родится.

– Да-да. – Патрони закрыл глаза и стал вспоминать. – Да-да. Они копили деньги. Да-да. Точно помню. Сюзанн собиралась полностью посвятить себя материнству. Хотела оставить работу и вить семейное гнездышко. На новое жилье были нужны деньги, поэтому решили, что она еще несколько месяцев не будет увольняться. Присматривали скромный домик, из самых бюджетных. Тех, что достраивать и перестраивать потом еще нужно. В Ист-Сайде. Потому что Уилл не пришлось бы менять школу, да и в другой район они переезжать не хотели. Мак тогда же стал требовать полной опеки над дочкой… Может, на Третьей… или на Лексингтон… Кажется, где-то в районе Двадцатых улиц или даже еще южнее есть целый квартал старых панельных домов, построенных сразу после войны. В основном развалюхи. Купить можно очень дешево. О, и еще: они хотели, чтобы поблизости от жилья было такое место, куда можно ребенка на прогулку водить. Парк или детская площадка.

– Купить хотели или снять?

– Купить или взять в аренду с правом выкупа. Кажется, Мак говорил, такое возможно. Потому что эти старые блочные дома держатся на честном слове. Если хочешь там жить, надо вкладывать много сил и средств. Мне и самому в молодости довелось в таком пожить. Когда дул сильный ветер, дом шатался. Ей-богу! Но они вот такой хотели… планировали временно обосноваться там, пока все не устаканится, а потом, когда Мак уйдет в отставку, переехать на заветную ферму. Розовые мечты. Человеку всегда надо к чему-то стремиться.

– Что-нибудь еще? Может, он винил еще кого-то? Знаете кого-нибудь с инициалами ДжР и МДж? ДжР и МДж, – повторила Ева. – Эти имена числятся в списке намеченных им жертв. Мы пока не смогли их расшифровать.

– После того как я изучил его дело и прямо сказал, что обо всем этом думаю, он перестал со мной обсуждать произошедшее. Ума не приложу кто… Подождите-ка. МДж? Не знаю, каким образом… может, он…

– Кто это?

– Возможно, Мэриан. Мэриан Джейкоби. У нее сын в одну школу с Уиллоу ходит. Разведена. Нас Сюзанн познакомила. Мы пару раз встретились, но искры не пробежало. Она работает в лаборатории. Техник по сбору доказательств.

– Подождите минутку. – Ева достала трубку внутренней связи, набрала номер. – Пибоди, найди Мэриан Джейкоби. Техник по сбору доказательств. Нужно ее задержать и поместить под охрану. Потенциальная жертва.

– Не понимаю, за что ему ее преследовать, – пробормотал Патрони.

– Может, он к ней обратился. Она хотела ему по-приятельски помочь. В свое личное время провела реконструкцию, изучила вещественные доказательства, отчеты и в итоге сказала не то, что он хотел услышать.

12

Ева стремглав побежала в электронный отдел. По пути, пробираясь по эскалатору, позвонила по видеосвязи Берински:

– Где сейчас Мэриан Джейкоби?

– Эй! Я и так постоянно только вашим делом и занимаюсь. Какого черта…

– Она в лаборатории?

– Повторяю, какого черта…

– Выясни. Немедленно!

– Боже ты мой! Она в этом месяце дежурит, так что должна быть здесь. Если на вызов не уехала…

– Узнай. Сейчас же!

Сердитое лицо Берински застыло на экране, пока он катился на своем стуле с колесиками в другой конец кабинета.

– Какого хрена?

– Подними свою задницу, найди ее и отправь в безопасное место. Я уже послала за ней группу.

– Значит, ты решила заявиться посреди рабочего дня и арестовать одного из моих…

– Она потенциальная жертва, Берински. Они с Маки знакомы, и, возможно, он на нее охотится. Позаботься, чтобы с ней ничего не случилось до приезда моих ребят.

– Сделаю, – недовольно проворчал он в ответ и резко вскочил на ноги. Картинка на экране расплылась. – Я никому не позволю причинить вред моим сотрудникам.

Берински отключился, а Ева, не убирая трубки, миновала шумный, пышущий буйством красок офис электронного отдела и прямиком прошла в лабораторию.

– Мэриан Джейкоби – потенциальная жертва. Мы сейчас берем ее под охрану. Осталось одно неопознанное имя. Проверяйте квартиры, кондоминиумы, таунхаусы в Ист-Сайде. В Двадцатых улицах и ниже. Ветхие дома послевоенной застройки. Возможно, на Третьей авеню или на Лексингтон.

Фини тут же вбил нужные параметры в поиск и приступил к сканированию. Ева затаила дыхание.

– Что касается финансов, – обратилась она к Рорку. – Они копили деньги на покупку дома.

– Я выяснил, что восемнадцатого сентября он почти полностью опустошил свой счет. А на прошлой неделе снял большую часть пенсии. Поскольку жена погибла от несчастного случая, страховку ему выплатили в двойном размере. Всего двести пятьдесят тысяч долларов. Плюс две с лишним тысячи долларов накоплений. Приличная сумма набегает. Вполне хватило бы на первый взнос. Но разве не глупо в его положении покупать недвижимость?

– Может, он не в состоянии сейчас адекватно оценивать ситуацию. Хотя и я склоняюсь к тому, что, скорее всего, жилье съемное. Если он и не совсем адекватен, то уж дочь, судя по всему, вполне… Еще счета? Наверняка он положил собранные деньги куда-нибудь.

– Выясняем.

– Мы, кстати, уже исключили несколько зданий… – Фини, не отрываясь, махнул в сторону экрана с картой. Многие здания были заштрихованы черным цветом. – Теперь будем отбирать послевоенные хибары. Еще меньше останется.

Ева кивнула. Раздался звонок. Она ответила. На экране показалось лицо Дикхэда:

– Джейкоби у меня в офисе. Перепугана до смерти.

– Передай ей трубку.

– Ле… лейтенант, я…

– Возьмите себя в руки. Вы в безопасности. С вами ничего не случится. Вы знакомы с Реджинальдом Маки?

– Лейтенант, пожалуйста… у меня сын один дома. Тут совсем близко… в соседнем доме. Мой мальчик…

– Мы о нем позаботимся. Макнаб, отправь к Джейкоби домой группу. Пусть обеспечат охрану ребенку. Джейкоби, сейчас, как только мы с вами все обсудим, позвоните своему мальчику, скажите, чтобы ждал полицейских. Прежде чем открыть дверь, пусть попросит показать удостоверения.

– Он знает… Он бы никогда…

– Хорошо. Так вы знакомы с Реджинальдом Маки.

– Да, мой сын учится с его дочерью. Я знала его жену, Сюзанн. Я…

– Он обращался к вам с просьбой еще раз изучить материалы его дела?

– Он был в отчаянии, убит горем. Он…

Ева хотела уже остановить этот поток оправданий, как вдруг раздался голос Берински.

– Да или нет, Джейкоби? Вас никто не собирается увольнять. Кратко и по существу. Вперед.

– Да, Маки пришел и попросил о помощи. Я в свое личное время сделала реконструкцию, изучила вещественные доказательства, ознакомилась с отчетами. Мне пришлось ему сказать, что никто не виноват в случившемся. Не критиковала Сюзанн. Просто сказала правду. Маки разозлился, обвинил меня в укрывательстве. Потом извинился. Неискренне. С тех пор мы с ним больше не виделись.

– Ясно. Мы обеспечим безопасность вам и вашему мальчику. Макнаб, как зовут офицеров, что ты к нему отправил?

– Таск и Ньюман. Будут минуты через две.

– Таск и Ньюман. Скажите сыну, чтоб обязательно попросил их представиться. Будут у вашего дома через две минуты.

– Спасибо! Спасибо!

– Со своего позвоните, – велел Берински, забирая у женщины трубку. – Чтоб ребенок номер узнал.

– Поймайте уже наконец этого чертова ублюдка Маки, Даллас! Пока он еще за кем-нибудь из моих людей охотиться не начал. А то, чего доброго, и меня подстрелит.

– Мы к нему уже подбираемся.

Ева завершила звонок, провела рукой по волосам.

«Дикхэд тоже день и ночь работает, – подумала она и решила в следующий раз, когда он так распсихуется, дать ему хоть ненадолго от себя отдохнуть».

– Отбираю подходящие варианты на Второй, – объявил Фини.

– Выделил еще несколько лишних на Лексингтон, – отозвался Макнаб.

– Отправьте мне данные. – Одну руку Рорк держал на клавиатуре, второй водил по экрану, перелистывая вкладки. – Поможет отследить финансы и паспорта.

У Евы снова зазвонил телефон, и она отошла в сторонку.

– Джейкоби взяли под охрану и отправили в безопасное место. Мальчика тоже охраняем, – сообщила Пибоди. – Место укрытия пока найти не удалось.

– Организуй мне встречу с Мирой.

– Сейчас? Уже восемь вечера. Рабочий день закончился. В офисе ее не будет. Позвонить домой?

– Это подождет. – Еве и так уже были понятны мотивы, двигавшие Маки. – Все, кто еще не обедал, пусть отправляются на перерыв. Тридцать минут. В двадцать два ноль-ноль сворачиваем поиски до завтра. Утром в семь тридцать совещание. Всем офицерам и детективам подготовить подробные доклады. До того времени все свободны.

– Я всех оповещу. Вы в электронном отделе? Я вам там нужна?

– Мне – постоянно, – подал голос Макнаб.

– О-о-о!

– А ну, прекратите! – Ева мерила шагами комнату. – У нас сверхсрочная задача, а вы!..

– Я пробила инициалы, отобрала подходящих юристов. Их тут столько! И помощники юриста, и адвокаты-стервятники. Кого-то лишили лицензии, кто-то ее только получил…

– Пообедай и продолжай.

Ева все так же наматывала круги по лаборатории.

– Пять наиболее подходящих объектов. Три разбросаны между Двадцать первой и Пятнадцатой улицами. Два находятся на пересечении Восемнадцатой улицы с Третьей авеню.

Она повернулась к Фини.

– Два – на Лексингтон, между Девятнадцатой и Четырнадцатой, – добавил Макнаб. – Еще два – между Лексингтон и Третьей авеню, один на Двадцатой и еще один на Шестнадцатой. Две квартиры, два таунхауса, одно нежилое чердачное помещение.

– У меня две квартиры и два таунхауса, – добавил Макнаб.

Ева взглянула на экран.

– Давай сначала проверим дома. Меньше народу, и информацию о жильцах пробить легче.

– Готово.

Взглянув на первый открытый Фини снимок, Ева нахмурилась. Потом посмотрела на фото Макнаба.

– Это не Маки. Едем дальше.

– Один момент. – Макнаб схватил газировку, отпил глоток. – Будем двигаться дальше на юг и на восток до Второй авеню.

– Подожди-ка. Таунхаус на Третьей. Прокрутите назад, Фини. Гейб Уиллоуби, – пробормотала Ева. – Уиллоу – Уиллоуби. Янгер говорила, Маки со второй женой решили назвать сына Габриэлем.

В уставших глазах Фини вспыхнул огонек.

– Уж больно гладко.

– Да уж. На фото не Маки, но посмотрите на личные данные. Его рост, его цвет глаз, его возрастная категория.

– Можно запросто иметь двойное удостоверение. Одно – для базы данных, а второе, на то же имя, но с настоящей фотографией, – чтобы пользоваться в реальной жизни. По крайней мере, мне рассказывали, такое бывает, – заметил Рорк.

– Охотно верю. Макнаб, сделай полную проверку третьего уровня по Уиллоуби. – Ева снова схватилась за телефон: – Перерыв на обед отменяется. Все возвращайтесь в управление на совещание. У нас появилась зацепка. Пришлите мне все, что у вас есть, – сказала она присутствующим, направляясь к двери. – И как можно скорее приходите в конференц-зал А.

Сожалея, что не обладает солидностью и авторитетом Уитни, в лифт пробираться Ева не рискнула – отправилась на эскалатор. И раз уж вспомнила своего начальника, решила ему написать. Он был дома. Связалась и с Ловенбаумом – тот еще не ушел с работы.

Пибоди перехватила ее на сходе с эскалатора, и обе чуть не бегом устремились в конференц-зал.

– Что за зацепка?

– Макнаб проверяет Гейба Уиллоуби по третьему уровню. Адрес на Третьей авеню. На фото – не Маки, но по описанию похож.

– Уиллоуби. Кажется, я где-то встречала эту фамилию. Вроде когда отслеживала пассажиров международных рейсов. – Пибоди достала свой ППК, начала проверять. Они с Евой в это время как раз входили в конференц-зал. – Мне только надо… Да! Да, Габриэль Уиллоуби с несовершеннолетним сыном Кольтом в ноябре зарегистрировались на рейс до Нью-Мексико.

– Кольт. Имя производителя оружия. Она выдает себя за мальчика. Покажи фото Кольта Уиллоуби.

– Это не она, – произнесла Пибоди, как только открылось изображение, – но…

– Цвет волос и глаз легко поменять. Хотя, возможно, это ее кузен. Того же возраста, роста и веса. Проверь удостоверение по третьему уровню на своем ППК. Компьютер мне самой нужен.

– Что вы делаете?

– Прогоняю фото мальчика через программу распознавания лиц.

Пока обрабатывался запрос, Ева снова внимательно посмотрела на свою доску и стала в задумчивости вышагивать перед ней.

– Он и себе, и ей накупил много паспортов. Пенсию получил, а потом еще и двойную страховку. Мог позволить. А может, и сам сделал – все-таки ветеран с двадцатилетним стажем.

– Скорее девчонка, – предположила Пибоди. – Дети быстрее с техникой осваиваются. Тем более она сейчас постоянно меняется. А подросткам, как правило, очень нравится придумывать себе альтернативную личность. Вот и делают фальшивки наподобие этой. Проверку первого уровня запросто проходят.

– В любом случае у него много поддельных документов. На одно имя жилье снимает, под другим – путешествует. Счет в банке, кредитки… все оформлено на разные паспорта.

Прозвучал сигнал: совпадение. Ева резко обернулась:

– На фото – Силас Джексон. Шестнадцать лет. Из Луисвилла, Кентукки. Останавливай поиск. Это они. Хотя нет, пусть продолжается. Чем больше доказательств, тем лучше. А ты тем временем узнай все, что сможешь, о доме на Третьей авеню.

– Я это уже сделал, – объявил показавшийся в дверях Рорк. – Выслал тебе все, что нарыл.

– Оперативно. Пибоди, открывай.

– Еще я прогнал фото Уиллоуби через программу распознавания лиц. Это оказался пятидесятитрехлетний Дуэйн Маттиас из Бангора, штат Мэн.

– Вот это я понимаю! Полицейское мышление.

– Я дюжину пицц заказал, а ты меня за это оскорбляешь. Ай-ай-ай, – протянул Рорк, нежно проводя пальцем по ямочке у Евы на подбородке.

– Пицца! – Пибоди стала радостно пританцовывать на месте.

Ева бросила на нее косой взгляд.

– Мы сегодня не обедали. Я только йогурт один и съела за весь день, – пожаловалась напарница.

– А голодные копы могут наделать много ошибок, – заметил Рорк.

– Говорят, голод делает тебя стройным и злым. Я сейчас очень злая. – Ева бросила взгляд на схему на мониторе. – Но пицца – это хорошо.

Муж в очередной раз проявил незаурядные аналитические способности, да к тому же справился с задачей быстрее ее. Плюс пицца. Просто не на что пожаловаться!

– Трехуровневая квартира, – принялась рассуждать Ева. – Уборные только на первом и втором этажах. Скажем так: первый этаж можно держать «чистым» – ничего подозрительного на виду… и курьеров запросто вызывать… Второй этаж – для отдыха и сна. А на третьем – обсуждать планы и хранить оружие. Третью спальню на втором этаже можно тоже использовать для работы. Метро в шаговой доступности. Рядом с домом – автобусная остановка. Отличное месторасположение для штаба.

– Дом старый, – добавил Рорк. – Того и гляди развалится. Уиллоуби арендовал квартиру с возможностью выкупа. Продажная цена тысяч на пятьдесят выше, чем реальная стоимость. Из чего я делаю вывод, что он даже не пытался торговаться.

– Он и не собирается ее покупать.

– Согласен. А арендная плата в любом случае низкая.

Вошел Ловенбаум. Взглянул на экран.

– Вы его нашли?

– Собираемся.

– Так давайте приступим.

Копы только вернулись с задания, как доставили пиццу. Все тут же набросились на еду. Ева решила не мешать – Рорк прав, надо дать людям подкрепиться, – а сама меж тем вводила их в курс дела.

– Макнаб, что там с проверкой паспортов?

Проглотив одним махом здоровенный кусок пиццы, он начал:

– Первый уровень прошли влегкую. Второй – тоже преодолели. Правда, со скрипом. А вот на третьем раскололись. Совершенно точно – подделки, Даллас. Очень качественные подделки. Третий уровень проверки предусмотрен только для правоохранительных органов. И то лишь в случае расследования особо тяжких преступлений.

– С удостоверением второй подозреваемой – то же самое, – вставила Пибоди. – И при регистрации в отеле они воспользовались фальшивками.

– Это доказывает, что они действуют по одному и тому же сценарию. Пибоди, запроси ордер. Работаем по старой схеме. Ловенбаум, отправляйся со своей командой в укрытие, будьте готовы приступить к захвату. Электронщики, ваша задача внедриться и с помощью тепловых датчиков отслеживать нахождение подозреваемых в квартире. На западной стороне Третьей авеню есть изостудия. Макнаб и Каллендар, обоснуетесь там. Ловенбаум?

Тот поднялся, стал лазерной указкой выделять намеченные позиции своих бойцов.

– Патрони отправится в студию с Макнабом и Каллендар. Он попросил разрешения участвовать в операции. Патрони – один из лучших в моей команде. Не подведет.

– Договорились. Выдвигаемся. Пибоди, мы с тобой присоединимся к электронщикам.

Наконец после долгого и суетливого дня они погрузились в умиротворяющую ночную тьму. Пока ехали по городу, Ева мысленно прокручивала каждый предпринятый шаг, пыталась просчитать все возможные варианты развития событий.

– Маки попытается защитить дочь, – предположил Рорк.

Ева отрицательно мотнула головой.

– Он больше не руководит парадом. Ему только так кажется. Она делает вид, что подчиняется отцу, что он ее наставник, а на самом деле именно дочь сейчас ведет игру. Возможно, это продолжается уже какое-то время.

– Как считаешь, Маки готовы умереть ради своей цели?

– Уиллоу не хочет умирать. Она хочет убивать. У отца – миссия. Навязчивая идея. Он, возможно, и готов пожертвовать ради этого жизнью. Но дочь не собирается останавливаться. Ей нравится убивать. Только одно имя из списка нам не удалось расшифровать. Либо мы их схватим здесь и сейчас, либо она рано или поздно доберется до этого человека. Ну а потом… затаится и будет выжидать. Она молода. У нее есть средства, поддельные документы. Если понадобится, и новые сделает. Мы же не можем вечно держать под охраной всех, на кого она охотится. Время на ее стороне. Надо задержать обоих как можно скорее.

Когда подъехали к намеченной позиции, Макнаб махнул Пибоди, вместе с Каллендар вышел из машины, и оба отправились прочь. Еве пришло в голову, что они совсем не похожи на копов. Яркие пальто, ботинки с узорами. Выглядели как самая обычная парочка, спешившая поскорее добраться в теплое место ветреной январской ночью.

Ева получила сигнал от своих ребят, затем от Ловенбаума – все заняли позиции. Тогда Рорк и Фини приступили к работе.

– Маки надежно забаррикадировался.

– Что вы имеете в виду?

– На окнах и дверях установлены силовые отражатели. Поработал на славу. И вложился прилично.

– Пробить можно?

– Только лазером или гранатой не менее пяти единиц мощности. У него там и глушилки стоят. С ними мы сейчас разберемся.

– Последний рубеж, – процедила Ева. – Маки рассчитывал, что у него будет время осуществить свой план и скрыться вместе с дочерью. Но в случае, если что-то пойдет не так, он готовился принять здесь последний бой. Они внутри?

– Проверяем, – буркнул Рорк.

А Фини тем временем налаживал связь с Макнабом и Каллендар.

– Дом – полное дерьмо, конечно, но вложился он в него дай бог. Крепость целую соорудил. Фини, вы уже там?

– Да, вижу вас. Макнаб, вы где?

– Прямо за вами нахожусь, капитан. Картинка, правда, дрожит и расплывается… и… Есть сигнал! Обнаружено несколько тепловых источников, но…

– Это не то, – вполголоса отозвался Рорк. – Еще минутку.

– Ложные сигналы. Он и об этом позаботился, – пояснил Фини. – Мы умеем распознавать такие вещи.

– Первый этаж проверен. Источников тепла не обнаружено, – сообщил Рорк.

– Обследуем второй этаж, – Фини кивнул на маленький экран. – Чисто.

– Мы на третьем, – объявил Макнаб.

– Есть, – раздался довольный голос Каллендар. – Один тепловой источник на третьем этаже с северной стороны. У зашторенного окна.

– Это не девочка. – Ева низко склонилась над монитором, чтобы лучше видеть. – Слишком высокий.

– Может, она вышла купить что-нибудь поесть? – предположила Пибоди.

– Не думаю. Он знает, что мы придем, и намеренно нас дожидается. Подождем тридцать минут. Если она действительно вышла за едой, успеет вернуться. Бакстер, Трухарт, разделитесь по одному, пройдитесь по округе, проверьте забегаловки, круглосуточные кафе с едой на вынос, мини-маркеты в радиусе трех кварталов. Если заметите подозреваемую, не подавайте вида, чтоб она не поняла, кто вы такие.

– Уже идем.

– Если девочка вышла раздобыть чего-нибудь перекусить, мы ее быстро схватим. Дадим Маки понять, что его дочь у нас, и возможно, это вынудит его сдаться.

– Но вы же не думаете, что все так просто? – обратился к Еве Фини. – Он нарочно отослал ее в надежное, безопасное место, чтобы она могла спокойно завершить намеченное. А сам отвлекает нас – принимает огонь на себя.

– Да-да. Я чувствую, так оно есть, но надо отработать все варианты. Уиллоу может быть где угодно. Ловенбаум, Маки нужен нам живым. Пусть раненым, но живым. Понимаете?

– Он умеет держать оборону, Даллас. И сейчас этим успешно занимается. Мы пробьем отражатели. Но его все равно не возьмем.

– Дверь можно снести тараном… – принялась рассуждать Ева. – Но пока доберемся до третьего этажа, он способен на что угодно. Перестреляет наших людей… на себя руки наложит… А то и того хуже – начнет убивать прохожих.

Она закрыла глаза, подняла руку, призывая всех сохранять молчание и не сбивать ее с мысли.

– Ловенбаум, у вас есть какое-нибудь приспособление, с помощью которого можно вскрыть обычную стену?

Тот подумал буквально несколько секунд и ответил:

– Да, есть одна штука.

– Оставайся на месте. Я сейчас приду. Рорк может ненадолго отлучиться? – обратилась она к Фини.

– Мы с ребятками прекрасно управимся, не волнуйтесь.

– Пойдем со мной. Ты не похож на копа, – позвала Ева Рорка.

– Вот уж спасибо за комплимент.

– Пибоди, подай мне вон то дурацкое пальто.

– Это мое пальто!

– Розовое пальто, а на голову – вот что, – сказала Ева, доставая из своего кармана шапку со снежинкой. – И я уже совсем не похожа на копа.

– Осмелюсь не согласиться, – буркнул Рорк.

– Я умею себя не выдать. Мне нужна… – Она замахала рукой, подбирая слово.

– Сумка.

– Да-да. Именно. Сложу туда инструменты. У нас есть какая-нибудь?

Фини открыл выдвижной ящик.

– Старая сумка Макнаба.

Макнабовская сумка была кислотно-зеленого цвета с выбитым спереди зигзагом обожаемого Пибоди розового цвета.

– Боже… ужас. Почти как галстуки Дженкинсона.

– Я все слышу, – раздался в наушнике Евы голос Дженкинсона.

– Это не секрет. Ну, давай свое пальто. – Ева надела ярко-розовое пальто Пибоди, натянула свою шапку. – И шарф тоже.

Укуталась в широкий яркий шарф.

– Очень хорошо сочетается с сумкой, между прочим.

– Никогда мне больше такого не говори.

Ева повесила сумку через плечо, как все практичные жители Нью-Йорка, и вышла из фургона.

– Обогнем квартал, выйдем с южной стороны. Встретимся с Ловенбаумом, а потом возьмемся за руки и, непринужденно болтая, отправимся прямиком в соседний дом.

– Я так и понял.

Рорк взял Еву за руку, и они двинулись на запад.

– В соседнем доме замечено три тепловых источника. Один из них – маленькая собака или большая кошка.

– Разберемся.

– Не сомневаюсь.

Не глядя в их сторону, мимо прошагал Бакстер.

– Пока ее нигде не видно. А у тебя как, Трухарт? – раздался его голос в наушнике.

– Я в двух местах побывал: в пиццерии и в небольшом магазинчике. Ни там, ни там девочку сегодня не видели.

– Завершайте обход, возвращайтесь на свои позиции. Если мы ее не возьмем, шансов уговорить Маки сдаться практически нет.

За углом был припаркован бронированный фургон, из которого им навстречу выскочил Ловенбаум.

– Есть тараны, кувалды, стандартные резаки, но вы ведь не хотите поднимать много шума?

– Какая альтернатива?

– Лазерный резак.

– Входит словно нож в масло. Не такой шумный, как все остальное, но издает некоторый гул. Если Маки услышит, сразу догадается, что это.

– Мы уж позаботимся о том, чтоб не услышал.

– Я могу войти первым. Обеспечить вам прикрытие.

– Ты нужен здесь, Ловенбаум. Маловероятно, что я своими силами смогу задержать опытного, хорошо вооруженного и защищенного снайпера. Мы лишь отвлечем его внимание на себя. И, уж поверь, напрямую атаковать не будем. А вот задержать его – твоя задача. По твоему сигналу мы выманим его и заставим обороняться, а потом – дело за вами.

– Можете на нас положиться. Вы знаете, как пользоваться лазерным резаком?

– Я знаю. – Рорк взял инструмент, покрутил его в руках. – Качественная вещь, – оценил он, складывая резак в сумку.

– Я позвоню Трухарту с Бакстером, – сказала Ева. – Скажу, чтоб возвращались. Предупреди всех, что в соседнем доме – мирные граждане. Мы обеспечим им безопасность, но все равно…

Ева с Рорком двинулись дальше.

– Бакстер, Трухарт, возвращайтесь на позицию. Мы с Рорком – на углу Третьей и Восемнадцатой. Выходим в поле зрения подозреваемого.

– В таком случае надо бы нам полегкомысленнее выглядеть, – заметил Рорк. Обнял и крепко прижал Еву к себе.

Когда остановились на перекрестке, она притянула его к себе, чтобы поцеловать, а сама меж тем изучала окружающую обстановку.

– Он смотрит на улицу, так что нас точно заметил. Но вот с тыла никак не защищен. Возможно, у него установлена система предварительного оповещения, – выдохнула она в лицо мужу.

Когда загорелся зеленый свет и они начали переходить дорогу, Ева еще сильнее прижалась к Рорку.

– По плану мы сейчас с тобой идем к соседям.

– Знаю. Джен Магуайр и Филипп Констант. Прочел, пока ты переодевалась.

– Джен и Фил, значит. Ясненько. Ты мне вот что лучше расскажи: когда это ты научился управляться с лазерным резаком?

– Потом как-нибудь… – ухмыльнулся Рорк.

Ева улыбнулась в ответ, а затем, стараясь выглядеть как можно более естественно, громко рассмеялась.

– Слава богу, добрались. Я ужасно замерзла! Обратно на такси поедем.

– Посмотрим.

Они поднялись на крыльцо и позвонили в дверь.

13

Рорк заслонил собой Еву от соседских окон, когда она достала жетон.

– Главное, убедить их сразу впустить нас. Быстро входим, а уж дальше разберемся.

Однако выкручиваться пришлось. Им открыли по первому звонку. Мужчина лет тридцати пяти в серой толстовке и джинсах с дырами на коленях хмуро уставился на жетон:

– Что?

– Привет, Филипп, – улыбаясь во все тридцать два зуба, выпалила Ева и буквально впихнула парня в дом.

Рорк захлопнул дверь.

– Подождите-ка…

– С вашими соседями проблема. Я лейтенант Даллас, департамент полиции Нью-Йорка, а это – мой консультант. Позовите сюда Джен. Чем бы она ни занималась – зовите.

– Но, позвольте узнать…

– Филипп, – непринужденно сказал Рорк, – чем быстрее вы исполните просьбу лейтенанта, тем быстрее мы вам все объясним. Как у вас тут с шумоизоляцией?

– У нас… неплохо. То есть мы сейчас над этим работаем. А что, собственно…

– Ремонт, я вижу, делаете, – продолжал Рорк все тем же обыденным тоном. – Мило, – добавил он, бросив взгляд на Еву.

– Еще бы. Попросите Джен спуститься.

Ева стянула розовое пальто, в котором чувствовала себя полной идиоткой, и швырнула его на стоявшую тут же в холле старую вешалку, выкрашенную в ярко-синий цвет.

– Могу я снова взглянуть на ваш жетон?

Ева подняла значок повыше. Мужчина внимательно посмотрел на него, потом на непрошеную гостью и, все еще не отрывая от нее испытующего взгляда, крикнул:

– Джен! Спустись на минутку!

– Фил, я сейчас как раз…

– Иди сюда, Джен!

На лестнице показалась высокая блондинка в заляпанном краской рабочем халате и бейсболке. У ног ее вилась, поскуливая, белая мохнатая собачонка.

– Я как раз второй слой накладывала… Ой, извините, не знала, что кто-то пришел.

– Это копы.

– Ко…

Ева поднесла палец к губам. Джен осеклась на полуслове, сгребла на руки косматое создание и спустилась с лестницы.

– Давайте пройдем подальше. – Ева махнула в глубь комнаты. – Не могли бы вы музыку включить? Как будто гостей принимаете. С вашими соседями проблема, – повторила она уже сказанное ранее. – У вас общая стена, а шумоизоляция слабенькая. Давайте включим музыку, отойдем подальше, и я вам все подробно расскажу.

Собачка извивалась, пытаясь высвободиться. Джен схватила Филиппа за руку.

– Люси, веди себя хорошо! Говорила же я тебе, Фил: какие-то они странные, эти новые соседи. Что они… Ладно. – Она мотнула головой, тяжко вздохнула. – Давайте пройдем в комнату отдыха. Только ее закончили. Полюбуетесь.

Ева одобрительно кивнула:

– С удовольствием.

– Включи музыку, Фил, и давай бутылочку вина откроем. Уж не знаю, насколько хорошо они нас слышат, – продолжила Джен полушепотом, и они всей компанией двинулись в глубь дома, по дороге проходя мимо неотремонтированных комнат, вдоль грязных, ободранных стен. – Мы, бывает, различаем, как у них телевизор работает. И на третьем этаже какой-то гул. У нас наверху мастерская, так что мы там много времени проводим.

Комната отдыха Еве очень понравилась. Часть большого открытого пространства занимала уютная маленькая кухня, оформленная в ретростиле: теплые серые тона, растения в кадках, матово-серебристые светильники на потолке, а дальше – зона отдыха с большими мягкими диванами, множеством напольных подушек, причудливыми лампами с одной стороны и длинным столом с восемью разномастными стульями, над которым висело три лампы в форме больших витых шаров, – с другой. В углу лежала еще одна маленькая подушечка, а рядом – игрушечная кость кислотно-синего цвета.

– Очень симпатично.

– Спасибо. – Джен смущенно улыбнулась Рорку и отпустила собачку, которая стрелой метнулась к игрушке, схватила ее и, зажав в зубах точно сигару, примчалась обратно. – Стараемся. Уже четырнадцатый месяц пошел.

Рорк постучал пальцем по кухонному острову:

– Сами все делаете?

– Иногда друзей эксплуатируем. Начали с этой комнаты и ванной. Сейчас вот уже заканчиваем главную спальню.

– Здорово! – Ева понимала: Рорк затеял беседу, чтобы успокоить хозяев, однако время поджимало.

Она поправила наушник:

– Фини, где он сейчас?

– Все там же – на третьем.

– Если куда-нибудь переместится, сообщите.

– Это полицейская операция, – стала объяснять она Филу и Джен. Собака тут же вскинула голову и настороженно уставилась на Еву. – Ваши соседи – подозреваемые в текущем расследовании. Мы знаем, что на третьем этаже в соседней квартире сейчас находится мужчина. Не знаете, где второй человек?

– Мальчик? – Филипп нахмурился, переглянулся с Джен. – Не припомню, чтобы видел его сегодня, но я весь день был на работе. Только около шести вернулся.

– Я сегодня на третьем этаже работала. Стены красила. Видела, как он ушел куда-то. Часа в четыре-полпятого. Насчет времени не уверена. Может, и позже. У него с собой рюкзак был и большой кейс. Не знаю, вернулся или нет. Они ведь опасны?

– Да. Нам нужно ваше содействие, – продолжала Ева. При этих словах Джен снова взяла собаку на руки, точно маленького ребенка. – Полиция охраняет дом. Мы сделаем все для вашей безопасности.

– Боже мой! – Филипп крепко прижал Джен к себе. – Что они натворили? Мы имеем право знать.

– Они главные подозреваемые в убийствах на Уоллмен-Ринк и Таймс-сквер.

– Мне нужно присесть. – Бледная как полотно Джен опустилась на табурет. – Одну минутку посижу.

«Испугана, но не удивлена», – отметила про себя Ева.

– Они пытались завязать с вами приятельские отношения?

– Наоборот, – качнула головой Джен. – Оба дали нам понять, что не хотят поддерживать добрососедские отношения. Мальчик тут не постоянно живет.

– Вообще-то, девочка.

– Правда? Мужчина зовет его… то есть ее… Уилл. Я лично несколько раз слышала. Он… черт… она уезжает каждые две недели. Я подумала, наверное, совместная опека… Мне бы ее пожалеть, да не могу. Что-то жуткое есть в ней. Как посмотрит… аж мурашки бегут.

– Она еще совсем ребенок, – пробормотал Филипп.

– Ребенок, который вместе с отцом убил семерых человек. Мы могли бы подождать, пока он сам выйдет из дома, но на кону жизни других людей. В кейсе, который девочка унесла с собой, – дальнобойная лазерная винтовка. Нужно задержать ее отца и узнать, где она находится, а также имя и местонахождение ее следующей жертвы. Мы решили, что быстрее и надежнее всего действовать изнутри.

– Что значит изнутри?

– Фил, – Джен укоризненно покачала головой. – Отсюда – туда. У нас общая стена.

– Из нашей квартиры проникнуть в его? Но он ведь вооружен?

– Да. И мы тоже. Двадцать вооруженных копов готовы в любой момент начать штурм. Но если мы применим силу, будут раненые, возможно, и убитые. Тот способ, о котором я вам рассказала, безопаснее.

– Вы должны увести отсюда Джен. Поместите ее в надежное место.

– Мы решим этот вопрос.

– Нет. – Джен снова поднялась на ноги. – Нет, потому что, во-первых, я никуда не пойду без тебя, а во-вторых, если выйдем вместе и он нас увидит, мы всю операцию сорвем.

– Можем пойти погулять с Люси.

– Фил, ты уже погулял с Люси, когда вернулся с работы. Если мы вдвоем снова пойдем с ней гулять, это покажется странным. Да к тому же у нас вроде как гости.

– Мы и здесь обеспечим вам безопасность, – заверила их Ева. – Даю честное слово. Вы ремонт по вечерам делаете?

– Конечно. Все шумные работы стараемся закончить до десяти. В основном как раз таки вечерами да по выходным и работаем.

– Нам надо осмотреть второй этаж. Давайте представим, что вы ведете гостей наверх, похвалиться проделанной работой.

– Джен?

– С нами все будет хорошо, Фил.

– Конечно. Я же не допущу, чтобы с тобой что-то случилось. Все будет хорошо. Давай поженимся?

– Что ты сказал?!

– Я люблю тебя, ты – меня. Мы вместе завели собаку, теперь вот обустраиваем общий дом. По-моему, это знак. Давай поженимся!

– Я… да! – Джен со счастливым смехом бросилась к Филиппу на шею и крепко обняла его так, что собачка оказалась зажата между ними. – Давай поженимся!

– Поздравляю, однако вино и овации придется отложить. Для начала нужно арестовать засевшего по соседству убийцу.

– Извините. Это самый странный и самый страшный день в моей жизни. – Филипп прижался лбом ко лбу своей избранницы. – И я понял, что хочу провести все оставшиеся с тобой.

– Мило. Ура-ура. А теперь приступим…

Как только Ева вышла, Рорк потрепал Филиппа по плечу:

– Любовь все меняет. Я сделал предложение своей жене сразу после того, как мы в нелегкой схватке задержали еще одного серийного убийцу. Самое подходящее время, как понимаете.

– В голове не укладывается. Хотя для копов, наверное, не так уж необычно.

– Она коп. Я – нет.

Филипп с круглыми глазами указал пальцем в ту сторону, куда удалилась Ева, потом перевел его на Рорка. Тот утвердительно кивнул:

– И поверьте, вы и ваша невеста в самых что ни на есть надежных руках.

Ева миновала недостроенные комнаты, где еще не было дверей и повсюду валялись строительные инструменты, и зашла в расположенную в дальнем конце хозяйскую спальню.

– Он сейчас прямо над нами, – произнесла она шепотом. – Громко здесь можно говорить только о свадьбе и обсуждать ремонт. О нашем деле – потише.

– В этой комнате шумоизоляция хорошая, – заметила Джен.

– Тем лучше.

Ева подняла глаза в потолок, потом перевела взгляд на общую стену.

Выкрашенная в цвет ирландского мха, стена была чистой и гладкой, в отличие от прочих. Однако Ева будто и не замечала красоты, главное – стена поможет ей добраться до Реджинальда Маки.

– Я только второй слой краски наложила. Почти закончила, – вздохнула Джен. – Обязательно именно эту стену ломать?

– Быстрее и безопаснее всего. Вам ее полностью восстановят за счет департамента. В кратчайшие сроки. Я лично проконтролирую. Фини?

– Мы вас засекли. Маки сохраняет прежнюю позицию. Датчики показывают, что вас там четверо. И собака. Находитесь прямо под ним.

– Мы отсюда зайдем. Жильцы с собакой вернутся на первый этаж, в дальний конец. Возьмите с собой верхнюю одежду, – обратилась она к Джен с Филом. – И будьте в любую минуту готовы эвакуироваться.

– Записываю, – ответил Фини. – Двое гражданских и собака. Эвакуировать при необходимости. Как насчет того, чтобы его отвлечь, пока вы режете стену? Устроим небольшое представление на улице?

– Не помешает.

– Скажете, когда будете готовы.

Ева достала из сумки резак.

– Мы начинаем.

– Дженкинсон, Рейнеке, вперед! – скомандовал Фини.

– Это просто шедевр. – Филипп подошел поближе, чтобы лучше рассмотреть резак. – Мы себе неплохой купили, но этот… просто высший класс!

– Он ваш, – сказала Ева не задумываясь. – Как только здесь закончим.

– Да ладно! Что, правда?

– Конечно. – Она передала инструмент Рорку. – Спускайтесь вниз, возьмите верхнюю одежду и возвращайтесь в комнату отдыха. Если нужно будет вывести вас из дома, копы об этом позаботятся. В противном случае – будьте тише воды ниже травы. – Ева бросила пристальный взгляд на собаку, которая до сих пор так и не выпускала из пасти свою игрушку. – И постарайтесь сделать так, чтоб собака не залаяла.

Джен в последний раз взглянула на заветную стену.

– Это всего лишь краска. И новая проводка. И шумоизоляция. – Филипп приобнял невесту и повел из комнаты. – И всякий раз, смотря на стену, будем вспоминать нашу помолвку.

Ева дождалась, пока они выйдут, и достала свой пистолет.

– Отверстие вырезай, чтоб мы смогли пролезть, но не слишком большое.

Рорк наклонился, включил инструмент. Раздался едва слышный гул. «Галахад во сне и то громче урчит», – подумала Ева.

– Выгляните в окно, – раздался в наушнике голос Фини.

Ева отступила к окну и увидела, что пара ее детективов, словно в стельку пьяные приятели, держась друг за друга и шатаясь из стороны в сторону, идут по улице. Несмотря на шумоизоляцию и новые окна, она расслышала, как они поют. Горланили вовсю, от души.

Неплохая задумка – два еле держащихся на ногах пьяницы провожают друг друга домой.

Ева вернулась к Рорку, который уже прорезал тонкую линию от плинтуса вверх фута на два и, отступив немного, принялся за вторую.

– Не мог бы ты побыстрее резать?

– Так тебе тише надо или быстрее?

– И то, и другое.

– Попридержи водичку, лейтенант.

– Что это вообще значит?

– Штаны не обмочи, – пояснил Фини.

– Так бы и сказал. Он почти закончил.

– Запишите. Подозреваемый немного передвинулся, но четко не видно. Обратил внимание на ваших ребятишек. Черт, к ним проститутка пристала. Видите?

– Я уж как-нибудь обойдусь без занимательных зрелищ. Отверстие готово. Входим.

Не успела Ева опуститься на пол, как Рорк проскользнул вперед. Она дернула его, указывая большим пальцем назад, он лишь мотнул головой и пополз вперед.

– Рорк внутри, – прошептала Ева. – Иду за ним.

С трудом сдержав раздражение – в конце концов, кто тут коп, – она проскользнула в дыру и очутилась в кромешной темноте.

Рорк нащупал ее руку, включил фонарик. Следуя за лучом фонаря, они огляделись и поняли, что находятся в примерно такой же по размерам комнате, как и та, из которой сюда попали. Ева разглядела надувной матрас, спальный мешок, переносной светильник и полупустую бутылку какого-то алкоголя. Джина или водки. А еще складной стол и стул. На столе – планшет и принтер.

Дверь была открыта, и за ней царила все та же кромешная темнота.

– Затемнил комнату, – прошептала Ева Фини. – Наверное, использует прибор ночного видения. Выдвигаемся. Не поднимайся, – велела она Рорку и поползла к двери.

Он снова ее обогнал, потому что был выше и держал фонарик. «Надо позже сказать ему, что так нельзя», – подумала Ева.

– Вышли за дверь, движемся к лестнице. Тихо.

Она привстала на корточки, начала подниматься на третий этаж. На полпути коснулась Рорка, давая понять, что нужно выключить фонарик. Он в ответ взял ее за руку и только потом погасил свет.

Когда добрались до верхней площадки, встроенный датчик движения издал пронзительный визг.

– Маки сорвался с места! Идет в вашу сторону!

– Прячься! – крикнула Ева Рорку, сама откатилась в сторону и увидела, как место, где она только что была, прошил смертоносный огненный луч. – Не приближайся! Пробейте экраны. Мне нужен свет! – Она откатилась дальше, поднялась на ноги. – Заходите!

С пронзительным свистом защитный экран на окне пробила очередь. Ева от неожиданности снова пригнулась и скорее почувствовала, чем увидела, как подозреваемый выскочил на лестницу.

– Спускается на второй этаж. Рорк, ты в порядке?

– В порядке. На тебе нет бронежилета, так что держись за мной.

– Да он целиться нормально не может. – Ева пригнулась и услышала, как Рорк выругался у нее за спиной.

Снизу раздались звуки пробивавшего дверь тарана. Ева на ощупь пробиралась вдоль стены, пока не достигла дверного проема.

– От вас в шести шагах! – прокричал Фини.

Ева упала на пол, перекатилась и услышала, как выстрел раскрошил стену у нее за спиной. Она открыла ответный огонь.

– Прошел мимо вас, повернул налево.

– Рорк, перемещайся влево, держись стены и не поднимайся в полный рост. – Ева сделала то же самое. – Маки, все кончено! Бросайте оружие! Сдавайтесь!

В ответ последовало лишь еще несколько выстрелов, со свистом продырявивших противоположную стену.

– Доставай фонарик. Отодвинься подальше и посвети в дверной проем.

– Могу свет поярче сделать.

– Сделай. Фини, сообщите точное расположение наших бойцов.

– У задней стены между окнами, на пять футов к востоку и на десять к северу от вашей позиции. Не вмешиваются.

– Поняла. – Она крепко стиснула руку Рорка. – На счет «три».

Блеснул свет фонаря, Ева стрелой промчалась по узенькому коридору, пытаясь рассчитать оставшееся расстояние до своей цели. На мгновение луч фонаря высветил фигуру Маки. Ева успела разглядеть ручную лазерную винтовку, бронезащитный костюм, очки ночного видения.

Она стала целиться Маки между глаз своим рабочим пистолетом пониженной мощности. Вдруг руку ей пронзила острая боль. Маки что-то выкрикнул, отступил подальше и снова выстрелил. Рорк подбежал к двери и открыл ответный огонь. Его выстрел пришелся слишком низко – скользнул по ботинку Маки. А вот Ева снова прицелилась в лоб и на сей раз попала.

Маки рухнул на пол.

– Подозреваемый обезврежен. – Ева бросилась к нему, отпихнула выпавшее из его дрожащих рук оружие. – Включите свет. Мне свет нужен, черт побери!

Она заломила подозреваемому руки за спину, надела наручники и только потом проверила пульс.

– Он жив. – Под пальцами у нее стало мокро. – Истекает кровью. Вызывайте «Скорую».

Раздался звук разбитого стекла, треск выбитой двери, а затем приближающийся топот нескольких пар ног.

– Он обезврежен, – повторила Ева. – Не стреляйте. Включите свет.

– Проводку перерезал. – Ловенбаум опустился рядом с ней, вытащил из-за пояса фонарик. – Ребята уже восстанавливают… – Он посветил на Маки. – Очки разбиты. Похоже, ему осколки в глаз попали. Вызовите врача! – крикнул он.

– Подождет. У нас лейтенант ранен, – заявил Рорк.

Ева посмотрела на свою руку. По ней струилась кровь.

– Слегка задел. Мелочи.

– Ну уж нет. – Рорк приподнял жену и стянул с нее жакет.

– Послушай, остынь. Если б рана была серьезной, я бы сказала.

– Опять же чушь. Раз такая умная, защиту надевай.

– У меня была защита – пальто, – буркнула Ева.

Рорк оторвал рукав, крепко зажал им рану, чтобы остановить кровь.

– Но сейчас-то на тебе его нет.

– Я…

– И я тоже не подумал… – Муж перевязал Еве руку, взял в ладони ее лицо. В ее взгляде явно читалось: даже не вздумай меня поцеловать. Рорк еле сдержал улыбку. – Ну, теперь мы о тебе позаботимся как следует.

– Да. Спасибо за повязку. Самое главное, чтобы подозреваемый был жив.

Вошла Пибоди. Ева повернулась к напарнице:

– Что там с гражданскими?

– Дома у себя сидят в целости и сохранности. Собачку нянчат. «Скорая» уже едет. Будет буквально через минуту. Наши ребята очищают квартиру. Фини с Макнабом и Каллендар восстанавливают проводку. Вы ранены!

– Царапина.

– Но… но… это потому, что на вас было мое волшебное пальто.

– Я его сняла. Даже не начинай, – тут же добавила Ева, предваряя упреки. – Как только появится электричество, пусть компьютерщики проверят всю электронику. А потом…

– Даллас, взгляни-ка.

Ева обернулась. Ловенбаум посветил фонариком вдоль стен. Жилой комнатой это назвать было нельзя. Скорее – оружейным складом. На огромном потертом рабочем столе лежало больше двух дюжин единиц разного оружия. И дальнобойного, и для стрельбы с ближнего расстояния. А еще ножи и бумеранги. На стенах висели защитные костюмы, очки ночного видения, бинокли.

– Не один день он все это собирал. Возможно, начал еще до смерти жены.

– Вон там в стене нож торчит, – указала Пибоди.

– Так вот что он тут устроил. – Ева посмотрела на Маки. – Вы и наркоту найдете. У него руки дрожат.

Она посторонилась, пропуская медиков.

– Подлатайте его – и на допрос.

Чтобы Рорк больше не надоедал, Ева позволила медикам осмотреть раненую руку, а сама тем временем обсуждала с Ловенбаумом и Фини обстановку.

– У него двухуровневая защита на окнах и дверях, – сказал Ловенбаум. – Если бы мы дом брали штурмом, он бы точно уложил несколько наших ребят.

– Не факт. Рисковать, конечно, не стоило в любом случае, но он уже не такой меткий стрелок, каким был раньше. Мои ребята нашли в уборной, рядом с его спальней, два килограмма героина. От дочери, скорее всего, прятал. Хотя надо быть совсем уж глухим и слепым, чтобы не понять, что он употребляет.

– Помню, как Мак гордился своей зоркостью и ловкостью рук. – Ловенбаум покачал головой: – Стоило подсесть на наркоту – и куда что делось!

– Ни один нарик не избежал такой участи. Когда только начинают, все надеются. Поеду в больницу. К Маки четыре копа приставлено. Если он не при смерти, сегодня же будет в камере.

– Я слышал, врачи говорили, ему нужна операция на правом глазу. Может, и на левом тоже, – пожал плечами Фини. – Но зрение все равно не восстановится до конца. Отчасти из-за наркотиков. И на икрах ожоги. Там, где кожа на ботинках расплавилась. Мне лично его не жаль.

– Когда-то он был хорошим человеком. Жалеть того, кем он стал, я тоже не буду, – добавил Ловенбаум, – только мне очень грустно, что парень вот так сам себя разрушил.

– А дочь его все еще на свободе. – Ева поднялась, не обращая внимания на легкое жжение в руке. – И, судя по всему, у нее нет проблем ни со зрением, ни с руками. Как только Маки подлечат, я посажу его за решетку и заставлю расколоться.

– Она его дочь, Даллас. Не знаю, что надо сказать или сделать, чтобы заставить человека сдать собственного ребенка.

– Он торчок, – категорично заявила Ева. – Я его сломаю.

Однако тем же вечером осуществить задуманное ей так и не удалось. Ева поругалась с медсестрами, врачами, в конце концов – с главным хирургом, но все в один голос заявили, что Реджинальда Маки нельзя выписывать из больницы в течение ближайших двенадцати часов.

– Мы вынули у него из правого глаза шестнадцать осколков инфракрасной линзы и семь из левого.

– Он убил семь человек за два дня.

Хирург тяжко вздохнул и посмотрел на Еву усталыми глазами. Ее это ничуть не тронуло.

– Вы делаете свою работу, лейтенант, а я – свою. Говорю вам как есть. От наркозависимости у вашего подозреваемого стало портиться зрение. Началась атрофия сетчатки и глазных нервов. Травма еще больше повредила роговицу и сетчатку. Если бы он избавился от зависимости, мог бы стать кандидатом на трансплантацию или, по крайней мере, на еще одну операцию. В данной же ситуации мы сделали все что смогли. Ему самому и его глазам требуется отдых. Мы обязаны подержать его под наблюдением во избежание ухудшения состояния и попадания в глаза инфекции.

– Он сейчас не спит?

– Не должен. Его изолировали и поместили под охрану. Наша служба безопасности подстраховывает ваших офицеров. Мы отдаем себе полный отчет в том, с кем имеем дело.

– Я хочу с ним поговорить.

– Медицинских противопоказаний к этому нет. Чтобы не двигал головой и не напрягал глаза, мы зафиксировали ему голову стабилизирующим устройством. Он пробудет в таком положении двенадцать часов. Затем я его осмотрю и, надеюсь, смогу со спокойной совестью передать в ваше распоряжение.

Смирившись с тем, что большего добиться не получится, Ева отправилась в палату к Маки. У дверей ее встретили два офицеров в форме. Внутри, у постели больного, – еще пара охранников.

Маки лежал неподвижно. Голова его была стиснута похожим на маленькую клетку стабилизатором, глаза закрыты бинтами. Из тела торчало множество трубочек, подсоединенных к громко тикающим и гудящим аппаратам.

Боже, как она ненавидела больницы! С того самого дня, когда в восьмилетнем возрасте очнулась в одной из них. Подавленная и избитая. Не знавшая, кто она и где находится.

А вот Маки прекрасно знал, кто он и где.

Ева жестом попросила охранников уступить ей место и подошла к кровати.

– Запись, – четко произнесла она и увидела, как пальцы Маки дрогнули при этом слове. – Лейтенант Ева Даллас ведет допрос Реджинальда Маки. Маки, если вы не знаете, вас арестовали за серию спланированных убийств, незаконное владение оружием, вооруженное нападение на сотрудников полиции и еще ряд более мелких преступлений. Как говорится, целый букет. Я также разъясню вам ваши права, на случай, если вы о них не знаете.

Она медленно произносила привычную речь, наблюдая, как ее слова действуют на подозреваемого. Маки сжал губы, на скулах его заиграли желваки, а пальцы забарабанили по простыне.

– Вам понятны ваши права и обязанности?

Последовало молчание.

– Я знаю, вы не спите и находитесь в сознании, Маки. И вам прекрасно известно, что совсем скоро вы отправитесь в тюрьму. Молчание не поможет. Мы ее все равно найдем.

На сей раз уголки его тонких губ поползли вверх.

– Вы, я вижу, так не думаете. А зря. Мы ее обязательно найдем, и вы больше никогда свою дочь свободной не увидите. Ей ведь пятнадцать? Почти век просидит в камере где-нибудь на орбите. Света белого не увидит. Думаете, возраст послужит смягчающим обстоятельством? Ошибаетесь. Я и помоложе сажала. Если мне придется ее ловить, я непременно позабочусь, чтобы остаток своих дней она провела в клетке, как животное. Сочту долгом.

Руки Маки задрожали, но он все же смог поднять средний палец на правой.

– О, подействовало! Не слишком самоуверенно? Это сейчас, пока вас тут лечат – дают обезболивающие и средства от ломки, – вы чувствуете себя хозяином положения. Но скоро лафа закончится. Вы, наверное, думаете, Уиллоу на Аляску едет? Да, вижу, так и думаете, – добавила Ева, увидев, как Маки сжал кулаки. – Нам все известно о ваших планах смыться на Аляску. Мы бы запросто ее задержали, арестовали и закрыли, да только дело в том, что на Аляску ваша дочь не собирается. Идиот вы! У нее свой личный план мести. И список жертв. А возглавляют этот список ее собственные мать, отчим и младший брат.

– Не заливай, – прохрипел Маки.

– А еще у нее план школы припасен.

– Пошла вон!

– А в списке – имена преподавателей и студентов, которых она планирует убрать.

Дыхание Маки участилось, дрожь усилилась.

– Адвокат, – выговорил он.

Ева сделала вид, что неправильно поняла.

– Я знаю, что в вашем списке был адвокат, но сейчас речь про список вашей дочери.

– Адвокат, – повторил он. – Я требую адвоката.

– Так, значит, вы ясно поняли свои права и обязанности?

– Понял и требую адвоката.

– Ваш выбор. Неудачный, конечно. Но, учитывая ваши «подвиги» за последние несколько лет, ничего удивительного. Назовите имя, контактные данные, мы предоставим вам адвоката.

– Мне положено. Назначат.

– Так вы хотите, чтоб его вам суд назначил? Хорошо. Совсем неудачный выбор, но я начну процедуру… Правда, процесс небыстрый. Доктор говорит, забрать вас отсюда можно будет уже меньше чем через двенадцать часов. Наслаждайтесь удобствами, пока есть возможность. Скоро условия сильно изменятся. Конец допроса.

Ева шагнула к двери, выключила диктофон.

– На ваших руках очень много крови, Маки. Может так статься, что и смерть собственной дочери окажется на вашей совести. Подумайте об этом, пока ждете адвоката.

Она вышла, жестом попросила охранников вернуться назад в палату, а двум оставшимся у дверей сказала:

– Маки просит адвоката. Я все организую. Никто, кроме адвоката, если и когда он приедет, и медперсонала, не должен к нему заходить. У всех входящих проверяйте удостоверения и сканируйте на наличие оружия.

– Да, мэм.

– И принесите стулья, – посоветовала Ева. – Ночь будет долгой.

Она отыскала главную медсестру, показала ей жетон, представилась.

– Как только Реджинальд Маки будет готов к выписке, немедленно сообщите мне.

– Конечно.

– Он просит адвоката, и я ему его пришлю. Никто, кроме адвоката, медперсонала и уполномоченных офицеров полиции, не должен к нему заходить.

– Понятно.

– Если кто-нибудь будет интересоваться его состоянием, запишите контактный номер, ничего не сообщайте.

– Лейтенант, я не в первый раз имею дело с задержанным. Знаю, как надо действовать в такой ситуации.

– Хорошо. Убедитесь, что все ваши коллеги тоже знают.

Ева отошла в сторонку и принялась набирать номер соответствующей инстанции, чтобы обеспечить Маки его право на бесплатного адвоката.

К ней подошел Рорк. Протянул банку пепси.

– Кофе здесь получше, чем в управлении, только автомат не работает.

– Спасибо. Еще буквально пару минут. Расскажу командиру последние новости. Пибоди, договорись с Мирой, чтоб была готова, когда я завтра наконец привезу Маки на допрос. И еще – мне с Надин нужно связаться. Пусть фото дочери Маки светит на экране почаще. Остальные телевизионщики подтянутся.

– Не торопись.

Через тридцать минут, сделав все, что было в ее силах, Ева наконец остановилась, швырнув пустую банку в мусорницу.

– Он может питать иллюзии, что дочь уехала на Аляску, но мы-то знаем – она все еще здесь, в Нью-Йорке. Готовится к следующей атаке.

– Согласен, но здесь и сейчас ты ничего больше сделать не можешь. Тебе нужно поехать домой и поспать.

– Да, наверное.

Рорк, приобняв, повел Еву к лифту. Она оглянулась на ходу.

– Пусть хорошенько выспится, это его последняя ночь на свободе.

14

В машине Ева сразу же вырубилась. ППК выскользнул у нее из рук, упал на колени. Рорк наклонился, поднял и убрал гаджет ей в карман, опустил спинку кресла. Он прекрасно понимал: Ева делает то, что должна, вечно подгоняет себя и других, потому что у нее нет выбора, но все же не мог перестать за нее волноваться. Он знал, какая она хрупкая на самом деле. А выматывает себя до изнеможения.

«Ну, по крайней мере, хоть поспит в собственной постели, – подумал он, въезжая в ворота. – А утром как следует позавтракает».

Рорк тоже исполнял свой долг. И главной его заботой была Ева.

Он хотел взять жену на руки и донести прямо до постели, как она вдруг сонно зашевелилась и открыла глаза.

– Я в порядке, – пробормотала Ева и снова поднялась. – Уже отдохнула немножко.

– Пойдем-ка спать, – сказал Рорк, обнял ее, и они вместе направились к дому.

– Да. Глаза сами закрываются. Надо встать в шесть. А лучше в полшестого. Нужно кое-что прояснить. Приеду заранее, подготовлюсь к допросу, пока Маки не привезли.

– Ну что ж. Как скажешь.

– Разбуди меня. Я на тебя рассчитываю. – Ева склонила голову на плечо мужа и почувствовала, что засыпает прямо на ходу. – Опять овсянка? Ты ведь уже придумал, чем меня будешь утром кормить?

– Блины. – Повинуясь порыву нежности, Рорк ласково коснулся губами ее волос. – Бекон и ягоды.

– И много-много кофе.

Все кончилось тем, что он подхватил ее на руки и отнес в спальню. Стянул с нее пальто, ботинки. С прочей одеждой они расправились вместе. Ева, собрав последние силы, сказала «спасибо», нырнула под одеяло и тут же уснула мертвым сном. Рорк лег рядом, обнял жену и отправился вслед за ней в мир грез.

Ева стояла посреди белого ледяного поля. Рядом в лужах крови – тела убитых. Порывы ледяного ветра бритвой хлестали по лицу. В ночной тьме кровь черными пятнами выделялась на белоснежном фоне. А лица жертв были болезненно-серыми.

Ева лицом к лицу встретилась с юной преступницей. Гладкая кожа, темные дреды, дерзкие зеленые глаза. Заглянув в эти глаза, она почувствовала прилив острой жалости, унять которую оказалось нелегко даже во сне.

– Я лучше тебя, – проговорила Уиллоу с сияющей улыбкой.

– В убийстве безоружных людей? Да, тут ты меня, конечно, превзошла.

– Во всем. Знаю, кто я. Принимаю и люблю себя такой. И я лучшая в своем деле. А ты? Прикидываешься той, кем на самом деле не являешься.

– Я коп. Мне незачем притворяться.

– Ты точно такая же убийца, как и я.

– Ну, нет. Мы даже близко не похожи. – И все же при этих словах что-то дрогнуло у Евы внутри. – Для тебя убийство – спорт. Развлечение. Стреляешь в невинных и беззащитных. Потому что чувствуешь свою безнаказанность. Но я тебя остановлю.

– Убийство есть убийство. У меня их побольше на счету. Причины не важны.

– Еще как важны. Это ведь ты убегаешь и прячешься. Не я.

– Так вот она я. Прямо перед тобой. – Налетел очередной порыв ветра. Уиллоу широко распахнула руки. – А ты, глубоко в душе, от самой себя прячешься каждый божий день.

Ночную тьму прорезал пульсирующий красный свет, затопляя все окружающее пространство.

– Ты убила собственного отца.

Ева опустила голову вниз. Перед ней лежал умирающий Ричард Трой. Кровь ручьями текла по изрешеченной груди.

– Да. И сделала бы это снова.

– Потому что ты убийца.

– Потому что он был чудовищем.

– Выходит, тебе можно выбирать, а мне нет? Моему отцу причинили боль. Теперь эти люди мертвы.

– Твой отец – эгоистичный, двинутый сукин сын.

Уиллоу опять заулыбалась.

– Твой тоже. Только мой отец меня любит. Он многому научил меня, помог стать тем, кто я сейчас. И твой тоже…

– Я сделала себя сама. А вот она чем обидела твоего папочку? – Ева указала на девушку в красном.

– Не понравилась. Выскочка. Из тех, что считают себя лучше всех. И ты ведь такая же! Вот закончу свое дело и доберусь до тебя.

– Когда я закончу свое дело, ты в бетонной клетке будешь сидеть до конца жизни, маленькая дрянь. Вместе со своим стариком.

Уиллоу, запрокинув голову, расхохоталась.

– Если б поймала, ты бы, конечно, меня убила. Потому что я уже сказала, кто ты есть. Но найти меня не получится. Я внимательно слушала своего отца. Училась и работала над собой. И я еще не закончила. Можешь не сомневаться, я вычеркну все до последнего имени в своем списке. А потом примусь за тех, кто тебе дорог. А тебя оставлю напоследок.

Уиллоу подняла винтовку, Ева – пистолет.

– И тогда, – произнесла Уиллоу.

Они с Евой одновременно выстрелили друг в друга.

Ева судорожно подскочила на кровати. Рорк крепко сжимал ее в своих объятиях.

– Тише, детка. Все хорошо. Просто дурной сон.

– Она сказала, мы с ней одинаковые, но это неправда!

– Конечно, нет. Да ты замерзла. Давай-ка я затоплю камин.

Ева лишь прильнула всем телом к мужу.

– То, что у нас обеих отцы – больные ублюдки, не делает нас похожими. Но она не остановится. И я тоже. Это ведь о чем-то говорит?

– Только о том, что она такая же больная, как и ее отец. А ты честно исполняешь свой долг и делаешь все, чтобы защитить других. Даже когда это касается мертвых – тех, кого убила эта девочка. Нет, дорогая. Вы – полная противоположность друг друга.

– Но мы могли стать похожими. Могли. – Ева зарылась лицом в родное плечо мужа. Плечо, которое всегда рядом, в самые трудные минуты ее жизни. – Как на твоем языке будет «очень»? – Она сжала лицо Рорка в своих ладонях и даже в темноте не могла налюбоваться блеском его прекрасных голубых глаз. – Я люблю тебя.

– A ghrá, – сказал он, нежно ее целуя. – Моя единственная.

– Я тебя люблю, – повторила она, растворяясь в поцелуе. – Ты меня спас.

– Друг друга. – ответил Рорк, накрывая Еву своим телом. – Мы спасли друг друга.

Ей очень важно было физически чувствовать его любовь. Приникать губами к его губам, обнимать руками его тело и ощущать, как сердца бьются в унисон.

И больше не осталось холода и мрака, пульсирующего красного света и черных пятен крови на белом льду. Только тепло, красота, страсть и бесконечная радость жизни. И все благодаря его безграничной любви.

Кем бы Ева ни была, кем бы ни стала, его любовь возвышала ее, делала лучше.

«Такая сильная и такая ранимая!» – думал Рорк. Вечный внутренний конфликт. Таков уж ее характер. Но именно эти метания и делали эту женщину такой особенной. И сейчас вся, какая есть, она принадлежала только ему.

Рорк медленно и нежно гладил ее тело, покрывал бесчисленными поцелуями и сам тонул в ее объятиях, наслаждаясь прикосновением ее длинных тонких рук, упругими мышцами под тонкой кожей.

Пульс у нее на шее, на запястьях… биение сердец слилось воедино.

В эти мгновения его объятия были для Евы важнее всего на свете – важнее сна, пищи и воздуха. Они наполняли ее жизненной силой, служили живым воплощением их союза.

Смерть и холод отступали под натиском всепоглощающего блаженства.

Она принимала его в себя, растворялась в нем.

Слившись воедино, они качались на волнах все нараставшего возбуждения, приближаясь к заветному пику, без остатка отдавая себя друг другу.

Вконец изможденная, Ева расплакалась.

– Что такое? Что случилось? – Рорк снова ее обнял, покрывая поцелуями мокрое лицо.

– Не знаю, – дрожа всем телом, она крепко к нему прижалась.

Пытаясь преодолеть растерянность, он стал нежно ее баюкать.

– Это глупо! Кого мне оплакивать?

– Ты просто очень устала. Переутомилась.

Она знала, что было еще что-то… однако словами выразить не могла. Неспроста лились ее горячие слезы.

– Все хорошо. Извини, я в порядке.

– Принесу успокоительное.

– Нет-нет. Мне ведь вставать уже скоро. Кстати, который час?

Не успела Ева закончить фразу, как зазвонил телефон. Она подобралась и все еще с мокрыми щеками принялась искать его в карманах оставленных тут же с вечера брюк.

– Приглушенный свет, – скомандовал Рорк.

– Отключить видеосвязь, – произнесла Ева со вздохом. – Даллас.

– Диспетчерская вызывает лейтенанта Еву Даллас. Вызов на Мэдисон-сквер-гарден. Между Тридцать первой и Седьмой. Множественные жертвы.

– Поняла вас. Свяжитесь с детективом Делией Пибоди и Ловенбаумом…ээ… лейтенантом Митчеллом Ловенбаумом. Я выезжаю.

Рорк уже подавал ей одежду, следом быстро оделся сам.

– Наверняка она до юриста добралась, – произнесла Ева, одеваясь. – Если только у нее планы не поменялись. Сейчас третий час ночи. Как она его нашла?

– Сегодня в Мэдисон-сквер концерт, – пояснил Рорк. – Празднуют открытие после реставрации. Наверняка все закончилось около двух часов. Господи ты боже мой! Там, наверно, аншлаг. Мэвис – одна из главных приглашенных звезд.

Ева дрожащими пальцами застегнула портупею. Чтобы не впасть в ступор, ей приходилось усилием воли заставлять себя действовать, двигаться вперед. Мэвис через общий выход не пошла бы. Погибнуть не должна.

«Я убью всех, кто тебе дорог», – вспомнились зловещие слова.

– У нас билеты были.

Ева стала натягивать ботинки.

– Что? Билеты на этот концерт?

– Я отдал их Саммерсету.

Рорк быстрыми, уверенными движениями снял с вешалки и протянул ей пальто, потом схватил свое… Но глаза его были испуганными.

– Садись за руль, – сказала Ева, и они с мужем стремительно вышли из комнаты. – Постараюсь с ними связаться.

«Всех, кто тебе дорог», – и снова ей вспомнились зловещие слова.

Пока спускались по лестнице, она уже набирала номер Мэвис.

«Привет! Извините, сейчас не могу поболтать. Очень занята. Расскажите, что случилось, и я обязательно перезвоню. Чао!»

– Мэвис, перезвони мне. Это срочно. Если ты еще в Мэдисон-сквер, не выходи на улицу. Оставайся внутри.

Запрыгивая в машину, Ева набрала Саммерсета.

«Я в данный момент недоступен. Пожалуйста, назовите свое имя, оставьте контактный телефон и краткое сообщение. Я перезвоню, как только смогу».

– Черт, черт, черт! Надеюсь, с ними все хорошо!

Ева хотела набрать Леонардо, потом передумала – если он с ребенком дома, только перепугается до смерти.

«Не стоит паниковать… паниковать нет смысла», – повторяла она сама себе.

Рорк тем временем стрелой вылетел за ворота.

Ева поставила их номера на автодозвон, врубила сирену и набрала Бакстера.

Он не отключил видео, выглядел встревоженным и изможденным одновременно. На лице пробивалась щетина, волосы всклокочены со сна.

– Бакстер.

– Она стреляла по Мэдисон-сквер. Там сегодня большой концерт. Я уже еду. Оповести команду. Пусть Рейнеке с Дженкинсоном подъезжают на место происшествия. Обо всем докладывать в управление, если не будет других распоряжений.

– Сделаю.

Ева завершила звонок и набрала Фини.

– Я уже в пути, – сообщил он, как только появился на экране. – Макнаб ввел меня в курс дела. Буду минут через пятнадцать. Известно количество жертв?

– Нет. Мы только из дома выехали. Нужно отследить телефоны Мэвис и Саммерсета. Они были на концерте.

– Боже! Я этим займусь. Черт побери!

Капитан отключился. Ева машинально нащупала руку Рорка и крепко ее сжала, а затем стала продумывать план дальнейших действий.

– Как только их найдем, вы с Фини и Макнабом начинайте в своей программе искать укрытие. Уиллоу там, конечно, уже нет, но место нам обязательно надо найти.

– Думаю, он пригласил Иванну… Иванну Лиски. Помню, говорил, что собирается позвать ее на ужин и сходить с ней вместе на этот чертов концерт. Чтоб, как он выразился, расширить музыкальные горизонты. Я посоветовал ему провести Иванну за кулисы, познакомить с Мэвис. Он раздумывал, как это устроить.

«Хрупкая блондиночка, – вспомнила Ева. – Бывшая балерина… и шпионка. И, возможно, теперь уже бывшая возлюбленная Саммерсета».

– Значит, во время нападения они, скорее всего, находились внутри. Мы их найдем.

На Седьмой авеню царил полный хаос. Рорк, лавируя в общем потоке, объезжая заграждения, пересек Тридцать пятую улицу. Повсюду мигали и выли сирены.

Такой же хаос поднялся здесь в тот раз, когда группировка «Кассандра», пытаясь осуществить свой безумный план по уничтожению всех достопримечательностей Нью-Йорка, взорвала арену. И вот не успели отреставрировать место и снова открыть, как очередной убийца выбрал его для осуществления своих зверских планов.

Должна она была предвидеть подобное?

Ева постаралась отогнать от себя эту мысль.

Машина остановилась. Ева с Рорком одновременно вышли.

– Подожди. Одного тебя они не пропустят. Мне надо взять свой чемоданчик.

Ева схватила чемоданчик, повесила жетон на лацкан пальто, и они вместе стали пробираться сквозь осаждавшую линию оцепления толпу.

– Лейтенант! Боже, лейтенант! У нас тут полная неразбериха!

– Продолжайте держать оцепление, офицер, и начинайте понемногу отодвигать его дальше. Мне нужно расчистить всю эту область вплоть до Шестой улицы на востоке и Восьмой – на западе… по два квартала к северу и к югу. Сколько пострадавших?

– Точно не могу сказать, мэм. Нас сюда толпу сдерживать вызвали. По слухам, не меньше двадцати, сколько точно, не знаю.

Ева вместе с мужем продолжили пробираться сквозь толпу. То тут, то там на пути им попадались копы, медики, рыдающие гражданские. Когда подошли совсем близко к арене, разглядели много убитых и раненых.

В небе кружили вертолеты полиции и СМИ. А на улицах, прямо посреди тротуаров, полицейские и медики оказывали первую помощь раненым и накрывали убитых.

Пытались поддерживать порядок. А ведь в любую минуту откуда угодно могли последовать очередные выстрелы.

Все пространство вокруг утопало в пульсирующем красно-синем свете мигалок. Пропитанный медным запахом крови воздух разрывали истошные крики.

– О боже! – Они шли плечом к плечу, поэтому Ева ясно почувствовала, как по телу Рорка пробежала дрожь. – Вон он. Медикам помогает.

Она тоже увидела своего дворецкого. Костлявая фигура, копна седых волос, тощие руки измазаны кровью. Саммерсет склонился над женщиной, раненной в бок и в голову. Из обеих ран сочилась кровь.

Когда подошли к нему, у Евы в груди все сжалось.

– Вы ранены? – Рорк опустился на колени рядом с Саммерсетом, взял его за руку. – Скажите, ранены?

– Нет. Мы внутри были. Я только вышел. Просто… услышал крики, увидел вот… надо остановить кровотечение. – Голос его звучал сдержанно и монотонно, но, когда он поднял на Еву глаза, она прочла в них ужас и сострадание. – С Мэвис и Леонардо все хорошо. Они внутри. Не выходили. Я и Иванну к ним отправил.

У Евы защипало в глазах и в горле. Она молча кивнула, с глубоким вздохом опустилась на колени и посмотрела Саммерсету прямо в глаза.

– Включите телефон.

– Что?

– Включите телефон, чтобы я могла вам позвонить. Позже мы все подробно обсудим, а сейчас просто включите телефон и продолжайте делать то, что начали. Вы в хороших руках, – обратилась она к истекавшей кровью женщине, которая растерянно смотрела на нее блестевшими лихорадочным блеском глазами. – В хороших руках, – повторила Ева и поднялась во весь рост.

Она обернулась, глубоко вздохнула.

– Вы и вы, – сказала она двум первым попавшимся полицейским. – Нужно организовать сопровождение к месту происшествия машинам «Скорой помощи». Расчистите дорогу медикам. Никто, слышите, никто, кроме сотрудников департамента и медиков, не должен попасть за линию оцепления. Действуйте. И пошустрее. А вы, – обернулась она еще к двум офицерам, – думаете, если тупо глазеть на людей, им это поможет? Отправляйтесь внутрь, наведите там порядок. Никто не выходит до моего распоряжения. Пошевеливайтесь.

– Сержант велел оставаться… – начал было один.

Ева метнула на него грозный взгляд, ткнула пальцем в свой жетон:

– Что здесь написано?

– Лейтенант, мэм.

– Лейтенант только что отдал вам приказ.

Она торопливо подошла к знакомой из бригады парамедиков.

– Мы могли бы переместить тех, кто легко ранен, в помещение?

– Могли бы, – ответила та, оказывая помощь пациенту со сломанной ногой. – Но вход перекрыт.

– Его сейчас откроют. Я распорядилась. Отправьте туда пару своих сотрудников, пусть займутся легкоранеными. Мы расчищаем дорогу транспорту.

– Аллилуйя!

– Знаете, сколько всего пострадавших?

Женщина покачала головой:

– Я насчитала дюжину убитых и вдвое больше раненых. Но это не точно.

– Даллас.

Ева обернулась и, к своему огромному удивлению, увидела Берински, который ковылял в ее сторону с большим распухшим фингалом под глазом.

– Сильно тебе досталось?

– В толпе немного помяли, когда паника началась. Пришел с парой приятелей из лаборатории концерт посмотреть. С нами все в порядке, но… Люди закричали, бросились к выходам, стали давить друг друга на ходу. Думали, опять будет взрыв.

Дыхание его было прерывистым, глаза лихорадочно блестели. Он огляделся вокруг.

– Боже, Даллас!

– Врач нужен?

– Нет-нет. Я проходил курс оказания первой помощи, но не уверен, что могу здесь чем-то помочь.

– Вон Фини приехал. Присоединяйся к нему и его ребятам. Поработайте с программой.

– Хорошо. Это я могу. Это могу, – и, прихрамывая, направился к Фини.

«Не получится полностью расчистить место происшествия», – подумала Ева. По крайней мере, она сделала все что могла. Она перевела дух, выбросила все посторонние мысли из головы и стала размышлять.

«Дождалась, пока концерт закончится. Его наверняка на мониторах транслировали. В режиме реального времени или с небольшой задержкой. Была ли среди зрителей жертва из твоего списка? Или ты просто решила показать, на что способна? Распахнулись двери. Люди стали выходить. Ты выждала какое-то время, прежде чем дать себе зеленый свет? И если да, то сколько?»

Ева снова подошла к Саммерсету, заметив, что он уже остановил кровотечение из одной раны у женщины и сейчас аккуратно обрабатывал вторую, менее серьезную.

– Вы зачисляетесь в нашу команду в качестве эксперта-консультанта по медицинской части.

– Я…

– Видите вон там женщину-медика, – Ева махнула рукой в сторону. – Она не будет против. Поработаете с ней. Позаботьтесь о том, чтобы все легкораненые переместились внутрь. Мне нужно их задержать на некоторое время, но я хочу, чтобы они при этом чувствовали себя комфортно. Кто-нибудь из моих людей с ними побеседует, и мы их отпустим. Тем, кто серьезно ранен, на месте окажут первую помощь и в срочном порядке госпитализируют. Мне нужно заняться погибшими, а вы можете нам подсобить с оставшимися в живых.

– Хорошо. Я согласен.

– Пожалуйста, составляйте текущий список всех, кому оказываете помощь. Ясно?

– Конечно.

– Если понадобитесь, я с вами свяжусь.

Ева увидела, как Рорк с Фини заходят в здание. Следом за ними ковылял Берински.

– Видите вон того парня с вытянутой головой? Который хромает. Видите?

– Да.

– Появится свободная минутка – займитесь им. Его в толпе здорово потрепали. Он работает с Фини и Рорком.

– Сделаю, что смогу.

– Если увидите Мэвис, скажите ей…

– С этим тоже все понятно.

– Ладно.

Ева подхватила свой чемоданчик и отправилась заниматься погибшими.

Она уже установила личности двоих и принялась за третьего, когда прибежала Пибоди.

– Боже, извините, Даллас. Мы еле прорвались. За ограждением творится что-то несусветное. Уитни, наверное, всех копов города собрал, чтобы улицы расчистить. Мне личные данные каждого начинать искать?

– У нас тут, похоже, последняя жертва из списка. Иона Ротштейн. Тридцать восемь лет. Адвокат. Видимо, тот самый юрист, имя которого мы не смогли расшифровать. Ранение в области живота. Он бы в любом случае истек кровью до того, как ему успели оказать помощь. И все же еще несколько минут оставался жив. Несколько минут агонии. Пытался ползти. Видишь кровавые разводы? И на ноги посмотри. Сначала она выстрелила ему в живот, а потом еще два раза – по одному в каждую ногу. Впервые она стреляет в одного человека несколько раз. Это точно намеченная жертва.

Ева немного отклонилась назад.

– Он двигался к выходу в общем потоке. Был под впечатлением от концерта. Вероятно, пришел не один… он разведен. Девчонка его поджидала. На сей раз… да, думаю, на сей раз она его первым убила – не хотела потерять в толпе, когда начнется паника. А потом стала стрелять без разбора. Теперь уже не для прикрытия – прикрытие ей больше не нужно. Исключительно ради удовольствия. Свяжись с Моррисом.

– Позвонила. Он едет. Вероятно, опередил нас и уже здесь.

– Я его не видела. Эту жертву надо увезти в первую очередь. Распорядись, чтобы Ротштейна оформили первым.

– Я договорюсь с Моррисом. Даллас, вы знаете, сколько всего погибших?

Ева поднялась во весь рост, огляделась вокруг. Медики продолжали оказывать помощь раненым. Правда, многих пострадавших отправили внутрь. Тех же, кто не был ранен, допросили и отпустили. Улица напоминала поле боя. Повсюду на холодных, залитых кровью тротуарах лежали убитые и раненые. Ева насчитала четырнадцать. Если не брать в расчет тех, кому оказывали помощь.

– Давай-ка займемся каждым по очереди.

В конце концов выяснилось, что убито шестнадцать человек, восемьдесят четыре ранено. Еще двое скончались от полученных травм в течение следующих нескольких часов.

Чувство вины перед каждым из них тяжким грузом ложилось Еве на сердце, когда в холодный предрассветный час она покидала мертвых, чтобы идти дальше – выполнять свой долг перед живыми.

Она вошла в здание, окинула взглядом просторный вестибюль. Мраморный пол сверкал в свете люстр. Подошла к Дженкинсону:

– Доложи обстановку.

– Противоречивые показания. Очень многие даже не поняли, из-за чего началась паника. Большинство не смогли выбраться на улицу. Их стиснули, сбили с ног, стали топтать. Кто-то крикнул, здесь бомба. Что и спровоцировало толпу.

Дженкинсон, хмурый и уставший, тоже огляделся вокруг. Раненых уже увезли. Но на полу виднелись пятна крови, повсюду – забытые в панике вещи.

– Та же ситуация снаружи, судя по тому, что нам удалось выяснить. Насчет первого выстрела данные неточные, но мне попался один охранник, который умудрился не потерять самообладания. Уверяет, что все прекрасно помнит. По его словам, первых двоих застрелили где-то в час пятьдесят – час пятьдесят пять. Примерно через десять минут после того, как зрители начали расходиться.

Дженкинсон, устало почесывая шею, заглянул в свои записи.

– Мужчина в черном пальто. Блондин. Волосы средней длины. Охранник уверяет, что именно его убили первым. Второй была рыжая женщина в сером или черном пальто. Но он говорит, что в первую жертву стреляли дважды или даже трижды. Паника началась после второго или третьего убийства. Он не уверен.

– Этот парень раньше когда-нибудь работал на той же должности?

– Любопытно, что вы спросили. Двадцать пять лет оттрубил. В основном в Квинсе.

– И все еще прекрасно выполняет свою работу. Первая жертва – блондин в черном пальто, юрист. Иона Ротштейн. Три ранения. Дай тому охраннику наши контакты на случай, если он вспомнит новые подробности. Трупы отправили в морг. Снаружи еще остались раненые. Им оказывают помощь. Все под контролем. Пока мы тут не закончим, нужно полностью оцепить этот сектор. Вы с Рейнеке возьмите перерыв. Пусть Кармайкл и Сантьяго вас заменят.

– Вам здесь понадобится много людей. А мы неплохо справляемся. Не время нам уходить. Я энергетик принял, – заверил Дженкинсон, почесывая лицо. – Ненавижу этих ублюдков.

– Очень хорошо тебя понимаю. Но все же возьмите небольшой перерыв. Пока есть возможность. Потом будет некогда. Где компьютерщики расположились?

У Евы ушло целых пять минут, чтобы быстрым шагом дойти до комнаты охраны, где сейчас работала команда из электронного отдела. Не вникая в их профессиональную болтовню, она взглянула на мониторы и увидела на карте исходившие из нескольких точек на Лексингтон-авеню и на Третьей сверкающие лучи, которые пересекали Мэдисон-сквер-гарден по направлению к Седьмой авеню. «Марри-Хилл», – отметила она про себя.

– Мы сужаем область поиска, – пояснил Фини. – Точнее, Ловенбаум и Берински этим занимаются.

«Точнее, Дикхэд», – подумала Ева, глядя, как тот вместе с Ловенбаумом низко навис над монитором.

– Если она пользуется таким же оружием, как ее ублюдок-отец, думаю, мы можем точно обозначить место радиусом в два квартала. – Берински повел плечами, заерзал на стуле. – А если учесть характеристики оружия – дальнобойность, скорость выстрела… да и предельную мощность вычислить не помешает… и…

– Свои выкладки оставь пока при себе. Может, потом когда-нибудь дашь мне мастер-класс. А сейчас просто укажи наиболее подходящие варианты.

Берински нервно моргнул, провел пальцем по своим редким усикам.

– Да, конечно. Без проблем.

– Мы отобрали вот эти. – Рорк выделил три здания. – Два – на Лексингтон, одно – на Третьей.

– Ей нравится Ист-Сайд, – заметила Ева. – Лучше всего этот район знает.

– Очевидно. Наши эксперты по оружию здорово помогли. Без них настолько сузить область поиска не получилось бы. Все три здания плохо охраняются. Либо ночлежки, либо дома с дешевыми съемными квартирами.

– С них и начнем. Вы можете поискать укрытие, из которого Уиллоу стреляла по Таймс-сквер?

– Уже работаем над этим, – отозвался Макнаб. – Учитывая все новые параметры, мы сможем обозначить наиболее вероятные места.

– Пибоди, отправь результаты Бакстеру и Трухарту. Пусть они и Кармайкл со своими бойцами начинают проверять… – Ева взглянула на часы. – Как только напишу, поезжай в управление.

Напоследок ей нужно было зайти еще в одно место. Она вернулась по длинным коридорам назад, спросила у первого попавшегося сотрудника, как пройти за кулисы. Прекрасно сознавая, что добыть важную для расследования информацию вряд ли удастся, Ева просто не могла уехать, не повидавшись с людьми, о которых так сильно беспокоилась.

С теми, кого Уиллоу во сне грозилась убить.

Еще не дойдя до гримерок, Ева услышала вдалеке усталый голос Надин. Журналистка сидела на полу, прислонившись к стене напротив артистической. Лицо и прическа ее были, как всегда, безупречны. Камера – наготове. Одета в элегантный темный облегающий костюм и ярко-синюю кожаную куртку.

Рядом с Надин примостился модный парень, выглядел он как заправский рокер – темные джинсы и футболка, шипованный жилет и высокие ботинки. В густой кудрявой шевелюре его мелькали фиолетовые прядки, а количеством серег в ушах он мог бы посоперничать с Макнабом.

Парень поднял на Еву кристально-голубые глаза с поволокой.

– А вот и твой знакомый коп, Лоис.

– Что? А, Даллас. – Надин поднялась на ноги. – Что вам удалось выяснить? Можешь мне что-то рассказать? Я составляю новостной выпуск. Нужны подробности.

«Как же хорошо, что я не знала про Надин, – подумала Ева. – Еще и за нее волновалась бы».

– А ты что добыла? – парировала Ева. – Что видела… слышала?.. Моя задача сейчас важнее.

– Ни черта я не видела и не слышала! Все время была здесь, у Мэвис в гримерке. Вдруг прибежали охранники, сказали, случилось ЧП. Нам не позволили выйти с территории. Потом подружку Саммерсета привели. Она там сейчас с Мэвис и Леонардо. И Трина с ними.

Надин махнула в сторону двери, на которой красовалась табличка с именем Мэвис.

– Ну, давай, Даллас, выкладывай. Мне продюсеру хоть что-то надо показать.

Ева перевела взгляд на приятеля Надин:

– А вы кто?

– Я тебе уже говорила, – со смешком ответила Надин.

– Напоминаю, – вмешался парень. – Я Джейк Кинкейд.

– Она не вспомнит. Даллас, Джейк – рок-звезда. Без преувеличения. Знаешь группу «Авеню А»? Они лет пятнадцать держались на верхних строчках хит-парадов.

– Плюс-минус. Сейчас это не важно, правда? – Джейк поднялся во весь свой немалый рост и протянул Еве руку. – Я бы сказал, приятно познакомиться, хотя ситуация кошмарная.

– Сколько убитых? – настаивала Надин. – Можешь назвать точно? Это очень важно, Даллас.

– Да, важно. На данный момент шестнадцать. Двое тяжелораненых тоже, скорее всего, не выживут. На месте умерло шестнадцать.

– Боже. – Джейк прошелся взглядом вдоль коридора. – Моя группа в гримерках. Помощники растерянны как дети малые. Но все живы-здоровы. С командой все хорошо, но… Мы некоторым своим знакомым билеты на концерт раздали. Человек двенадцать всего. Можете проверить…

Ева достала блокнот.

– Назовите имена.

Джейк по памяти назвал имена приглашенных.

– Никого из них нет в списках убитых и тяжелораненых. Легкораненых мы еще не всех записали.

– Этого хватит. Более чем. Спасибо. Они… черт, они в конкурсе участвовали… боролись за возможность прийти к нам на репетицию… и за кулисы попасть.

– Джейк весь извелся. Волновался, что кто-то из них мог пострадать, – добавила Надин. – Или того хуже.

– Я выясню, чтобы вы все спокойно разошлись по домам. Минут через тридцать за вами придут и проводят до выхода.

– Я не уйду, пока мы не побеседуем с тобой тет-а-тет, – заявила Надин. – Мои ребята организуют удаленную трансляцию.

– Беги за ними скорее, Лоис, – пробубнил Джейк.

Надин метнула на него испепеляющий взгляд.

– Город скоро проснется, – продолжила журналистка, взглянув на свои блестящие, модные часики. – Люди должны обо всем узнать, Даллас. Это их город. Ночью произошло чрезвычайное происшествие. Пролилось много крови. Твоя задача – остановить того, кто это совершил, моя же – подробно рассказать людям о случившемся и о мерах, которые вы предпринимаете, чтобы поймать преступника.

– А она настоящий профи, – заметил Джейк, сунув большие пальцы рук в карманы. – Говорит, вы тоже.

– Пять минут – и все, – категорично заявила Ева, предваряя возражения Надин. – Но мне нужно… – Она бросила взгляд на дверь гримерки Мэвис.

– Я все подготовлю.

Едва Джейк удалился, Ева обратилась к Надин:

– Лоис?

– Как Лоис Лейн, ведущий репортер «Дэйли Плэнет» из комиксов о Супермене. Слышала о таком, Даллас?

– Да, где он сейчас? – Ева тихо открыла дверь.

Леонардо спал, сидя в кресле. Мэвис свернулась у него на коленях, будто сказочная кошка. Трина (скорее всего, зашла поправить прическу и макияж) растянулась на цветастом коврике прямо на полу. Подруга Саммерсета, Иванна Лиски, спала на диване.

Ева снова посмотрела на Мэвис, которая посапывала в объятиях Леонардо. Волосы ее напоминали помятую радугу, а милое, холеное личико было безмятежно расслаблено во сне.

Живот свело, в глазах защипало. Ева облокотилась о косяк, чтобы перевести дух.

Надин подошла и успокаивающе погладила ее по спине.

– Скажи, когда будешь готова.

Ева кивнула, выпрямилась, закрыла дверь, чтобы дать друзьям еще немного отдохнуть.

– Что ж, приступим.

15

Рорк трудился, в очередной раз помогая копам с расследованием, а тем временем его не оставляли тревожные мысли. Хотя он давным-давно научился даже в самых сложных ситуациях не терять спокойствия и рассудительности, много лет усмирял свой буйный нрав, сейчас тревога сжимала ему грудь, тяжким грузом давила на плечи.

Ему приходилось наблюдать, как жена, самый важный для него человек, доводит себя до истощения. Прошлой ночью поспать ей удалось не больше двух часов. И последствия были налицо – бледный, пасмурный вид, синяки под глазами. Все это Рорк не мог не отметить, когда Ева зашла узнать, как продвигается работа.

Он видел, как многие хорошие копы, с которыми ему приходилось работать бок о бок, точно так же борются с постоянной усталостью, пытаясь вытеснить ее кипучей деятельностью.

Изменить что-либо он не мог. Заказывать галлоны хорошего кофе и кучу еды – не к месту и не ко времени. Связи и деньги, приобретенные с большим трудом, здесь тоже бессильны. Оставалось одно – делиться своими техническими навыками и умениями, что он и делал, хотя и чувствовал – это такая малость!

Какой толк знать, где прятались убийцы, если понятно, что их там давно нет.

Ева, его дорогой коп, сказала бы, важна каждая мелочь. Вот он и помогал выискивать такие необходимые мелочи.

К беспокойству за жену примешивалась и жалость к Саммерсету. Выражение лица, скорбь и ужас во взгляде дворецкого, кровь на его руках, а более всего дрожь в голосе непрестанно вспоминались Рорку, и воспоминания эти не давали ему покоя.

Чем он мог помочь?

Редкие проявления слабости в близком человеке всегда глубоко волновали его. Ведь Саммерсет его, по сути, вырастил – уберег от дурной компании, драк, голода и нищеты, научил усмирять буйный нрав и в любой ситуации сохранять здравомыслие.

Кем бы он сейчас был и где без этих двоих? Таких сложных и таких разных. Неизвестно. Но точно не тем, кем стал. И уж наверняка не работал бы на копов, ведь когда-то он их люто ненавидел.

Ева выследила убийцу, готовилась встретиться лицом к лицу с человеком, который собственного ребенка обучил искусству убийства. Саммерсет занимался ранеными. А он… Он сделал все возможное, чтобы обнаружить преступников. Просчитывал варианты… искал место их укрытия.

Рорк встал, посмотрел на Фини, в котором Ева видела отца. Фини, Саммерсет, Маки… все они выступали в отцовской роли – тренировали, учили… хорошему или плохому.

– Мне нужно найти Саммерсета, проверить, все ли у него хорошо.

– Ступай, – кивнул Фини. – Мы неплохо справляемся. Лучше, чем я ожидал. Ты ведь продашь департаменту лицензию на программу?

– Оформлю как подарок.

«Хоть что-то», – подумал Рорк, выходя за дверь.

Он набрал номер Саммерсета. Сработал автоответчик. Забыл включить чертов телефон. Или слишком занят перевязками и накладыванием шин.

Тогда Рорк попробовал дозвониться до Евы, прекрасно понимая, как ей не понравится, что ее отвлекают в критический момент. Он и сам на ее месте был бы недоволен.

Все встречные копы приветственно кивали Рорку. В былые времена они бросились бы в погоню. Те дни остались далеко в прошлом. И хотя порой он немного скучал по романтике и приключениям, однако ни за что не променял бы на них ни дня своей теперешней жизни со всеми ее треволнениями.

Еву он нашел первой. Она вышла из двери слева, ведущей за кулисы (как он догадался, вспоминая план здания). «Такая бледная!» – отметил про себя Рорк и, поскольку очень хорошо знал жену, сразу увидел в глазах у нее еле сдерживаемые слезы.

Ева на ходу разговаривала по телефону. «Как всегда – приказы, подробности, донесения». Он двинулся ей навстречу, как вдруг из двери справа показался Саммерсет.

Худой. Щеки впали, отчего явственно обозначились острые скулы. В усталых глазах дворецкого тоже стояли невыплаканные слезы. Слезы, от которых сводит живот и колет в сердце. И нет от них спасения. Рорк почувствовал себя в ловушке, пойманным двумя противоборствующими силами.

Вдруг Саммерсет покачнулся и, чтобы не упасть, схватился за спинку стоявшего в коридоре стула. Рорк тут же изменил направление и подбежал к нему – к человеку, который был ему чрезвычайно важен. Тому, кто подарил ему дорогу в жизнь.

– Вам нужно присесть, – сам того не ожидая, порывисто произнес Рорк – сказалось комом стоявшее в горле волнение. – Я принесу воды.

– Со мной все хорошо. А вот многим не очень. Боже, сколько же их!

– Присаживайтесь, – повторил Рорк. В это время к ним подошла Ева. – Вы оба сейчас присядете, черт подери! И посидите пять минут! А я воды принесу!

– Нужно ехать в управление. Вы со мной, – Ева обратилась к Саммерсету. – Дадите показания.

– Да пропади оно все пропадом! – взревел Рорк. – Ему домой нужно ехать и отдохнуть как следует! Ты что, не видишь?!

– Дальше будет легче. А потом я распоряжусь, чтобы вас отвезли домой.

– Он прямо сейчас поедет домой! Я сам отвезу.

Ева в порыве бешеной ярости резко повернулась к Рорку и заявила:

– Здесь идет полицейское расследование. А это – место преступления, черт побери! И тут я решаю, кому, куда и когда ехать!

– Что ж, так арестуй нас обоих! Больше тебе ведь ничего не остается?! Он тут до изнеможения возился в крови и грязи, помогая вам, а ты вот с ним как, значит!

– Не пытайся меня разжалобить. У меня нет времени на сантименты!

– Я тебе покажу сантименты!

– А ну прекратите! Оба! – произнес Саммерсет тихим от усталости и все же строгим голосом. – Ведете себя как дети малые, которых пора спать укладывать.

– Я же сказал вам сесть, черт возьми!

– Думаю, я прислушаюсь. Несмотря на ваш резкий тон. Отдохнуть не помешает. – Саммерсет со вздохом опустился на стул. – Разумеется, я поеду в управление, но сначала мне нужно узнать, все ли в порядке с Иванной.

– Я ее только что видела. С ней все хорошо. Ее отвезут домой. Я сказала ей, что вы позвоните, как только освободитесь.

– А остальные? Мэвис, Леонардо, Надин, Трина?

– Тоже. С ними… – Ева осеклась, прокашлялась. – С ними все хорошо.

– Ну, тогда я могу быть спокоен. – Дворецкий на краткий миг встретился взглядом с Евой, снова вздохнул и посмотрел на Рорка: – А от воды я бы действительно не отказался.

– Сейчас принесу. Оставайтесь здесь.

– Я его напугал, – обратился Саммерсет к Еве, когда они остались вдвоем. – Сложно видеть слабым и больным того, кто тебя вырастил.

– Это понятно, но…

– И за вас он волнуется. Вы, лейтенант, выглядите ничуть не менее уставшей, чем я. Вот он и гадает, что же ему делать, когда его самый дорогой и любимый человек обращается за помощью к тому, о ком он беспокоится, как о родном отце. Только ругаться на нас обоих и остается.

Саммерсет вяло улыбнулся.

Ева чувствовала, будто балансирует, стоя на отвесной скале. Отклонишься слегка в одну сторону – сорвешься в пропасть. Поэтому приходилось тут же отклоняться в другую и постоянно держать равновесие.

– Извините. Время так ограничено! Мне не терпится довести дело до конца.

– Это понятно, – ответил Саммерсет ее же словами. – Я бы очень хотел поехать домой. Мальчик прав. Мы с вами можем сэкономить время и поговорить прямо здесь и сейчас, если не возражаете.

– Да, конечно. Просто я подумала, вы захотите скорее покинуть это место.

– Вам-то ведь не убежать… правда?

Вернулся Рорк с двумя бутылками воды.

– Тише-тише, – стал успокаивать его Саммерсет, когда тот снова принялся их увещевать. – Мы с лейтенантом договорились, я дам показания прямо здесь.

Ева села на соседний стул.

– Я могу сделать выводы только исходя из того, что вижу сейчас. Мне нужно знать, что и как происходило. Взглянуть вашими глазами на события. – Она включила диктофон, прочла вступительное слово. – Расскажите, что помните.

– Мы с Иванной были уже у самых дверей. Почти вышли на улицу. Вечер выдался насыщенный, праздничный. Все билеты, наверное, раскупили. Поначалу в дверях столпилось столько народу, что не было никакой возможности выбраться. Но…

Саммерсет потер висок, Рорк достал маленькую аптечку, вынул обезболивающее.

– Вот, примите. – Саммерсет смерил его холодным взглядом, и Рорк тут же умолк, но потом добавил: – Пожалуйста.

– Спасибо. – Саммерсет открыл бутылку, запил таблетку. – Мы с Иванной почти подошли к дверям, когда один человек упал. У него была рана в животе. Я четко видел. Раздались крики, упал кто-то еще. С простреленной головой. Началась паника. Люди толпой ринулись в двери. Я оттащил Иванну в сторону, увел назад. Она поначалу сопротивлялась, потом поняла, что времени на препирательства нет. Пообещала вернуться в гримерную к Мэвис. Мы с ней уже побывали за кулисами перед концертом, и я был уверен, дорогу она найдет. Все остальные рвались на улицу.

– Опишите того, кто упал первым.

– На мой взгляд, лет тридцати пяти. Светловолосый. Европейской внешности. Одет был в черное пальто нараспашку. Я увидел, как на животе у него расползается кровавое пятно. Когда я наконец выбрался наружу и подбежал к нему, он уже умер. В него еще дважды стреляли. По одному разу в каждую ногу. Раздались истошные крики, визг тормозов. Я поспешил на помощь сбитой с ног женщине и увидел, как еще одну столкнула машина, когда она выскочила на проезжую часть. Я…

– Что было дальше?

– В какой-то момент я утратил связь с реальностью. Будто провалился во времени. Снова оказался в Лондоне во время гражданской войны под бомбежкой. Те же звуки, запахи, ужас и паника. На земле повсюду лежали трупы. Раненые, истекая кровью, звали на помощь. Рыдали, отчаянно пытаясь спастись.

Саммерсет несколько мгновений молча смотрел на бутылку с водой, потом отпил глоток и продолжил:

– Я застыл будто оказался в межвременье. Стоял как вкопанный на одном месте. Кто-то меня толкнул. Я упал рядом с женщиной, которой уже невозможно было помочь. Совсем никак. Вот тогда-то я вернулся. Снова пришел в себя. Молодой парень, лет двадцати, не больше, лежал без сознания. Кто-то наступил на него. На руку. Хрустнули кости. Помог ему, как мог, а потом уже медики приехали.

Он сделал паузу, глотнул еще немного воды.

– Люди то тут, то там продолжали падать. Наконец подоспели врачи и полиция. Я сказал им, что тоже медик, и мне дали чемоданчик. Ну а дальше… мы сделали все, что в наших силах. Как на поле боя. Не знаю, как долго провозились. Ну а потом вы приехали вместе с моим мальчиком. И вскоре худшее было позади. Это вы и сами видели. Я все время был снаружи. Что творилось внутри – не знаю. Ну, вот, собственно, и все.

Ева еще немного подождала.

– А что там с женщиной, над которой вы колдовали, когда мы вас встретили?

– Состояние стабильное. Как только это выяснилось, ее сразу увезли. Говорят, не меньше дюжины погибло. Знаете, сколько точно?

– Шестнадцать скончались на месте. Еще двое умерли в больнице от полученных травм. Всего восемнадцать. И могло быть больше, если бы не вы.

– Восемнадцать. – Саммерсет низко опустил голову, уставился на бутылку с водой. – Мы не смогли их спасти. Заставьте того, кто их погубил, ответить за свой поступок. Восстановите справедливость. Мы на вас надеемся.

– Мы об этом позаботимся. Я достану вам имена всех погибших и раненых.

Саммерсет поднял голову, посмотрел Еве в глаза.

– Спасибо.

– Рорк отвезет вас домой.

– Нет, думаю, ему нужно остаться с вами. Мне здесь делать больше нечего, а вот у вас еще много работы. Приму успокоительное и лягу спать, – сказал он Рорку и, когда поднялся на ноги, держался уже более уверенно.

– Не хочу оставлять вас одного.

– Со мной побудет кот. – Саммерсет улыбнулся, а потом сделал то, чего при Еве никогда раньше не делал: наклонился и поцеловал Рорка в щеку.

Растроганная, смущенная Ева поднялась на ноги.

– Я добуду транспорт.

Она пошла прочь, потом резко остановилась.

– Медики и копы выполняли свою работу. Что не умаляет риск и проявленное ими мужество. Вы же спасали людей не из профессионального долга. Однако рисковали не меньше и повели себя очень мужественно. Я этого не забуду.

– Я поеду с вами, – сказал Рорк.

– Нет, – покачал головой Саммерсет. – Мне нужны покой и сон. И кот – отличная компания. Войны не закончатся, пока на земле есть люди, считающие своим правом или даже обязанностью забирать жизнь у ближних. Это не моя война. Ее. А раз ее, значит, и твоя. Я горжусь вами и буду ждать вас дома с добрыми вестями.

Дворецкий вновь протяжно вздохнул, тронул Рорка за плечо.

– Зайду, посмотрю, как там Иванна. Побуду с ней, а наш лейтенант пока договорится, чтобы меня подвезли.

– Мы вас обоих отвезем, – сказала ему Ева. – Я позабочусь, чтобы всех доставили по домам.

– Спасибо. Со мной все в порядке, мальчик. Я просто очень устал.

– Тогда пойдемте к Иванне, а потом я отведу вас к выходу.

Позже, когда подъехала машина, Рорк проводил Саммерсета до самых дверей. Ева к нему присоединилась. От нее исходило напряжение. Рорк списал его на гнев и решимость оставаться в строю, несмотря на страшную усталость.

– Сейчас ты ничего не можешь сделать… – начала Ева.

– Могла бы не напоминать. Я и без того чувствую себя абсолютно бесполезным.

– Ну, да, конечно… бесполезный он. Без тебя мы бы не нашли их укрытия. А теперь уже все три места определили. Твоя программа поможет нам вычислить и следующую цель Уиллоу, найти очередное ее убежище. Так что помолчал бы лучше про свою «бесполезность».

– Возможно, я мог бы еще что-то сделать…

– Надо было тебе с Саммерсетом поехать. Поезжай домой. Проследи, чтобы он отправился в постель, и сам немного поспи.

– Он же ясно сказал, что ему нужно. А я лягу спать только вместе с тобой. Так и будем спорить?

– Ладно. – Ева быстро зашагала к машине. – Я отправила Пибоди вперед. Поговорю с Мирой, а потом допрошу Маки.

– Ну а я поспрашиваю у ребят, может, еще чем могу быть полезен. – Рорк вдруг резко остановился, схватил Еву за руку. – Он выглядел таким слабым и издерганным. – Я побоялся, что ты станешь на него давить. Да и сама еле на ногах держишься. На вас обоих смотреть тяжело – падаете от усталости, но ни в какую не хотите признаться.

– Саммерсет отлично держался, – произнесла Ева со вздохом. – Я не собиралась на него давить, но мне необходимо знать, что он видел. Он был в эпицентре событий, на месте происшествия еще до того, как все случилось. Его показания помогли мне увидеть произошедшее изнутри. Глазами очевидца. Уиллоу атакует снова. И на сей раз, вероятно, еще раньше, чем прежде. Необходимо было как можно скорее его допросить.

– Понимаю.

– Не могу выразить словами, как я восхищена его поступком. Он мог вернуться за кулисы, оставаться в безопасности, а вместо этого вышел на улицу, чтобы, рискуя собой, спасать чужие жизни.

– Он меня спас. И ты тоже. Чувствую себя будто меж двух огней.

Ева остановилась у машины.

– Ты был и остаешься для него смыслом жизни. Вот что я поняла.

Рорк ошарашенно воззрился на Еву. Она в ответ покачала головой:

– Иначе он не оставался бы с тобой столько времени. Говоришь, мы спасли друг друга. Но еще до того, как я появилась в твоей жизни, вы с Саммерсетом сделали друг для друга то же самое. Иными способами и путями, но, по сути, то же. Ты заменил ему сына, стал для него смыслом жизни. Так что давай-ка оставим эти идиотские препирательства.

– Оставим. – Рорк притянул жену к себе, крепко обнял. – Никто на нас не смотрит. Не отталкивай меня. Мне так сейчас важно чувствовать тебя рядом! Очень-очень важно!

Она не оттолкнула. Прижалась сильнее, давая ему то, в чем он так нуждался, и в свою очередь насыщаясь его энергией.

– А ты упрямый. Любишь на своем настоять. Ирландская кровь играет.

– Меня это умение не раз выручало, – заметил Рорк, выпуская ее из своих объятий. – Добуду тебе энергетик. Не из тех, что ты терпеть не можешь. Они только еще больше взвинчивают. Я постараюсь подобрать что-нибудь подходящее.

– Сомневаюсь, что это возможно. Садись за руль. Мне еще несколько звонков нужно сделать.

Рорк скользнул за руль, повернулся к Еве:

– Надеюсь, после сегодняшних событий вы с Саммерсетом нашли взаимопонимание. Перестанете наконец друг другу язвить.

– Не получится. Сто процентов.

– Ну что ж. Будет к чему стремиться.

Ева быстро шла по коридорам управления к своему отделу, не замечая (в отличие от Рорка), как другие копы и обслуживающий персонал, узнавая ее, предупредительно расступаются, освобождая дорогу.

Как только она вошла в свой отдел, Пибоди вскочила из-за стола.

– Мира – у вас в кабинете. Криминалисты работают на местах. Мы отсматриваем показания свидетелей. Кое-что может сгодиться.

– Продолжайте. А что с Маки?

– В пути. Вместе с адвокатом.

– Как только привезут, отведи его в допросную. Пожалуйста, не беспокойте меня десять минут – нужно поговорить с Мирой.

– Я загляну в электронный отдел, – решил Рорк. – Если там не нужна помощь, еще чем-нибудь займусь.

– Можешь поспать часок.

– Не в этой жизни. И, боюсь, даже не в следующей.

– Сноб.

– Называй как хочешь.

У Рорка возникло желание поцеловать Еву, однако он понимал, что с женой нужно считаться, а она сейчас среди коллег… Поэтому он лишь провел пальцем по ямочке у нее на подбородке, развернулся и ушел.

Каждый должен делать то, что может. Его задача сейчас – подключиться к домашней системе видеонаблюдения, проверить, вернулся ли Саммерсет и все ли с ним в порядке. Ну а потом… найти подходящий энергетик для своего копа.

Мира стояла в кабинете у Евы перед доской со схемой преступления. Пальто она сняла и повесила на стул для посетителей. Нарядами Ева не сказать чтобы увлекалась, зато любила наблюдать, подмечать в окружающих малейшие изменения и делать выводы. Она сразу увидела, что сегодня Мира оделась не как обычно. Вместо элегантного костюма и шпилек на ней были черные брюки в обтяжку, высокие сапоги и широкий голубой свитер.

– Там изменения надо внести.

– И так многое понятно, – сказала Мира, не оборачиваясь. – Мне уже подробно поведали о сегодняшнем происшествии.

– Хочу кофе. Ты будешь чай?

– Да, спасибо. Девочка продолжает исполнять план отца. По-прежнему ждет от него одобрения.

– Ей нравится убивать.

– Да. Очень. Но она еще ребенок. Ребенок, который стремится радовать папу. На этом и основана их связь. Все началось с обучения оружейному делу, тренировок, оттачивания мастерства, а закончилось планом мести. Маки со временем терял навык из-за своей зависимости. Она его приобретала и совершенствовала. В конце концов ученица превзошла своего наставника. Она стала его оружием.

– Ей это нравится, – заверила Ева.

– И снова соглашусь, – кивнула Мира. Она взяла свой чай и, не отрываясь, с чашкой в руках стала пристально изучать фото жертв. – Во время первого нападения двое из троих, по сути, нужны были для прикрытия. Или, по крайней мере, Маки себя в этом убедил. Но вот что интересно: когда дочь так искусно три раза подряд попала в цель, он почувствовал за нее гордость? Думаю, да. Во второй раз было пять выстрелов. Четверо погибли. Значит, он позволил ей себя испытать, пойти дальше? Или же она сама вызвалась? И вот теперь третье нападение.

– Восемнадцать убитых.

– Да. На сей раз девчонка думала своей головой. Подсказать, когда остановиться, было некому.

– Будет он ею гордиться?

– Думаю, да. Хотя подспудно он, наверное, понимает, что ей нравится убивать. Дело не в осознании своей особой миссии и не в том, что с каждым разом они на шаг ближе к завершению плана, а в чувстве безграничной власти над человеческой жизнью. И все-таки она его ребенок, которого он лично всему научил и которого очень любит.

– Что же это за любовь такая?! – взорвалась Ева. – Как можно из большой любви вырастить такого монстра?!

– Какими бы извращенными ни были чувства Маки, они искренни. Он пожертвовал собой, чтобы спасти ее. Отослал из дома, не только чтобы она смогла в дальнейшем завершить их миссию, но и, безусловно, в первую очередь чтобы защитить.

Мира повернулась к Еве:

– Он был офицером полиции. Наверняка понимал, что раз вы их вычислили, значит, имена, по крайней мере, некоторых намеченных жертв – тоже, и будете защищать этих людей.

– Скажи это Ионе Ротштейну.

Ева достала из своего полевого чемоданчика фотографию мужчины, повесила ее на доску.

– Не стоит себя винить. Ты прекрасно знаешь, кто несет за это ответственность.

– Я просто не смогла… Да, – выдохнула Ева. – Не стоит. Он учитель… мастер… который жаждет завершить свою миссию, для чего ему необходимо, чтобы ученик оставался свободен и в безопасности. И в то же время как отец он стремится защитить своего ребенка, хотя сам же поспособствовал тому, что дочь стала убийцей. По большому счету изменить ее он не мог. Чтобы пойти на такое, нужно иметь врожденную предрасположенность. Он лишь заметил эту ее сторону и использовал в своих целях. Но о личном ее списке он не знал – Уиллоу держала его при себе. Когда я в больнице рассказала Маки о дальнейших планах дочери, он отказался мне верить. Чтобы она решилась на убийство собственной матери, брата, учителей, одноклассников? Напрочь отрицал… Когда я докажу ему, что все это правда, проймет ли его? Подгорит ли у него задница?!

– Ты должна, – кивнула Мира. – Чтобы задница у него не просто подгорела, а воспылала синим пламенем! Только так получится убедить его выдать местонахождение дочери.

При других обстоятельствах Ева бы диву далась, как ловко Мира исхитрилась вплести в свою правильную речь и обыграть грубое выражение.

– Вот именно!

– Дети очень важны для него. После развода мужчина с такой сложной и ответственной профессией скорее предпочел бы регулярные визиты и щедрые подарки, Маки же выбрал совместную опеку. А после смерти второй жены и нерожденного ребенка он окончательно утратил над собой контроль.

– Значит, надо в первую очередь говорить про брата и одноклассников.

– Да… чтобы надавить на болевые точки.

– Уиллоу не собирается уезжать на Аляску и зажить вольной жизнью, как он думает. У нее совсем другие планы – останется здесь и приступит к осуществлению собственной миссии. Он научил ее убивать. Теперь она воспользуется полученными навыками, чтобы убрать тех, кто не угоден лично ей. И ведь знает, что я ее выслеживаю. Готова рисковать. Что ж, я принимаю игру.

– Мне поприсутствовать на допросе?

– Нет. Хочу быть с ним один на один. Чтоб он смотрел мне прямо в глаза. Той, которая охотится на его чадо. Копа-убийцы. Хочу, чтоб он думал об этом. Знал, что дочь все еще в городе. Где-то рядом. А я иду по пятам и вот-вот ее настигну. И чтобы он, бывший коп, вспомнил, как мы относимся к тем, кто убивает наших. Не сложно его убедить, что я скорее готова девчонку убрать, чем позволить водить себя за нос, преспокойненько отсиживаясь в центре для несовершеннолетних.

Мира промолчала. Ева повернулась, встретилась с ней взглядом.

– Ну, на самом деле это крайнее средство. Хочу, чтобы Уиллоу знала – это я ее остановила. Чтобы помнила меня до конца своей долгой жизни.

– Ты не такая, как она.

– А могла бы стать такой. Кто знает, во что превратил бы меня Ричард Трой, будь у него побольше времени.

– Нет. Гены и воспитание, конечно, важны. Но многое… очень многое зависит от нашего собственного выбора, от того, какой дорогой мы решим пойти. Она выбрала свой путь. Ты – свой.

– Да. И мы с ней встретимся. Клянусь богом. Тогда и посмотрим, кто что собой представляет. Мне надо сломать Маки. И я это сделаю.

– Если понадоблюсь, я буду в комнате наблюдения.

– Хорошо.

Мира вышла, и на пороге тут же показалась Шер Рио.

– Маки – в допросной А, – сообщила помощник окружного прокурора. – Зашла вам сообщить, что мой босс передал – сделки не будет. Бывший коп теперь серийный убийца. И он убил полицейского. Вещественных доказательств предостаточно. Будет хорошо, если он сам признается, в любом случае у нас есть все основания, чтобы его осудить.

– Поняла вас.

– Тем не менее…

– Давайте опустим все «но».

– Тем не менее, – продолжала Шер, – если Маки выдаст местонахождение дочери до того, как она еще кого-нибудь убьет или ранит, и если она сдастся мирно, администрация окружного прокурора согласится предъявить Уиллоу Маки обвинения как несовершеннолетней.

– Что за чушь, Рио!

Рио предупредительно подняла руку, другой откидывая назад непослушные локоны.

– Мы даем вам козырь, Даллас. Предложите Маки сделку. Нужно заставить его привести нас к дочери прежде, чем она убьет еще людей. Что сказала доктор Мира?

– У Маки два мотива. С одной стороны, отцовский инстинкт защитить ребенка, с другой – стремление во что бы то ни стало осуществить свой план, сколько бы времени на это ни ушло.

– Что она и сделает, если мы позволим ей безнаказанно скрыться после убийства восемнадцати человек, – подытожила Рио, задумчиво склоняя голову. – Какова вероятность, что Уиллоу согласится мирно сдаться, не причиняя никому вреда?

Ева собиралась уже заговорить, однако резко замолчала, стараясь обуздать вспыхнувший гнев и дожидаясь, пока подействует кофеин.

– Ладно-ладно. Поняла. Шансов, что она сдастся без боя, нет. Это железно? Не обсуждается, да? – Рио улыбнулась. – Сопротивляется изо всех сил. Злобно топает своей маленькой ножкой, наступая вам на больную мозоль. Предложение отменяется.

– Дайте мне с Маки для начала поработать. Если не удастся его расколоть, я воспользуюсь вашим предложением. Иначе получается, что мы сразу готовы идти на уступки. Не хочется мне с порога предлагать ему сделку.

– Хорошо. Договорились. Адвокат ему назначен. Зовут Кент Прэтт. Среди государственных защитников у него репутация святого покровителя проигрышных дел.

– Ясно. Что ж, приступим.

– Если решитесь предлагать сделку, я буду в комнате наблюдения.

– Если придется, мы это обыграем. Я всячески буду показывать, что страшно недовольна и злюсь. Могу вас даже обозвать.

Рио снова улыбнулась.

– Не впервой.

16

Ева вызвала Пибоди и стала собираться на допрос.

– Состояние одной из пострадавших ухудшилось, – сообщила Пибоди. – Подробно не расскажу – там все сложно… термины медицинские – короче, еще раз оперируют.

– Как зовут?

– Адель Нински.

«Женщина, которой занимался Саммерсет, когда мы с ним встретились на месте происшествия», – подумала Ева. И тут же отбросила эту мысль.

– Попрошу тебя надавить на отцовские чувства. Родительский долг… а она, мол, просто несчастная маленькая девочка, ставшая игрушкой в его руках. С ним пожестче, а про нее – только мягко и с сочувствием.

– Ясно. Не так уж это будет притянуто за уши, если честно.

– Именно притянуто. Ты на доску посмотри.

Ева схватила стопку необходимых документов и стремительно вышла из кабинета.

Пибоди пришлось ускорить шаг, чтобы ее нагнать.

– Бакстер с Трухартом нашли свидетеля, который, как им кажется, видел Уиллоу через несколько минут после атаки на Таймс-сквер. Опознал ее не сразу. Только когда с ним поговорили и показали рисунок Янси. Говорит, он заходил в здание, а она выходила. Столкнулись в дверях. С собой у нее были металлический кейс, рюкзак и сумка на колесиках. Он хорошо запомнил, потому что предложил ей помощь и придержал дверь. Говорит, в ответ она как-то «жутко» ему улыбнулась (передаю дословно) и заявила, что не нуждается ни в чьей помощи. Его это возмутило, и он еще с минуту смотрел ей вслед. Считает, она пошла на автобусную остановку, что в полуквартале от того места, где они встретились. Сейчас проверяем эту информацию.

– Хорошо, – кивнула Ева, останавливаясь у двери допросной. – Ошибок допустить нельзя. – С этими словами она и вошла в комнату.

– Запись, – сказала Ева и начала зачитывать вступительную речь. А сама тем временем внимательно рассматривала двух мужчин напротив.

Маки сидел бледный, в темных очках, с упрямым выражением на лице. Даже сквозь затемненные стекла было видно, что под глазами у него синяки, а белки налиты кровью. И все же в душе у Евы ничего не дрогнуло.

Адвокат был одет в дешевый костюм с тонким черным галстуком. Несмотря на помятое лицо – очевидно, последствие ночных возлияний, – держался он уверенно, готовый непреклонно отстаивать свою позицию.

Ева села за стол, положила сцепленные в замок руки поверх папки с документами.

– Что ж, Маки, вот мы и на месте. Поговорим.

– Мой клиент находится под наблюдением врачей в связи с полученными им при сомнительных обстоятельствах множественными травмами. Поэтому…

– Чушь собачья. Если вы видели записи с места задержания, господин адвокат, то прекрасно знаете, что никаких сомнительных обстоятельств нет и в помине. Ваш клиент стрелял в офицеров полиции.

– Большой вопрос, представились ли упомянутые вами офицеры должным образом. Мы подадим иски о незаконном вторжении, превышении сотрудниками полиции полномочий и чрезмерном применении силы.

– Ну что ж, удачи, – ответила Ева с улыбкой и тут же обратилась к Маки: – Вы ведь прекрасно знаете – все, о чем говорит адвокат, чушь и формальности. Его угрозы ничего не изменят. Все кончено.

– В связи с тем, что мой клиент тяжело ранен, вам предписано каждый час делать тридцатиминутный перерыв. Так что ровно через час мой клиент воспользуется своим правом. От имени моего клиента я прошу, чтобы во время перерыва его доставили в больницу для полного медицинского осмотра.

– Я как уполномоченное лицо отклоняю ваше прошение, так как подозреваемого официально выписали из больницы. Он может провести тридцать минут в камере, или, если вы настаиваете, мы вызовем врача, и его осмотрят прямо здесь. В больницу он не вернется. Вы больше никогда не выйдете из тюрьмы, Маки. Теперь только камера… Непросто вам будет найти общий язык с другими заключенными в общей тюрьме. Знаете ведь, как они любят бывших копов. Не отнимайте у меня время! – рявкнула она на Прэтта. – Я должна задать вашему клиенту несколько вопросов. И первый из них: где она? Где ваша дочь? Где Уиллоу Маки?

– Откуда мне знать? Я в больнице был.

– Вы в курсе последних событий? Адвокат рассказал, что ваша дочь сделала прошлой ночью? Убила восемнадцать человек. Вас, наверное, распирает от гордости.

– Во время этого происшествия мой клиент находился под стражей и не может нести ответственность…

– Чушь продолжается. Вы ответственны. Еще как. Ответственны за то, что превратили свое родное дитя в хладнокровного убийцу. Восемнадцать невинных жертв. Чьи-то отцы, матери, сыновья и дочери. Все они погибли только потому, что вам однажды не повезло.

– Не повезло?! – Маки весь подался вперед.

– Да, не повезло. Ваша жена погибла, потому что не удосужилась посмотреть по сторонам, когда перебегала дорогу.

– Ее переехали прямо посреди улицы.

– Нет. Просто она, не задумываясь, выскочила на проезжую часть. Вы не смогли смириться с утратой и подсели на наркотики. Посмотрите на свои руки. Все же ясно как дважды два. Наркотики не помогли вам вернуть душевное равновесие. И не помогут никогда. Вы разрушили себя из-за того, что ваша жена не додумалась воспользоваться пешеходным переходом, а потом, когда смириться не удалось, решили уничтожить всех, на кого, как вам кажется, можно свалить вину.

– И свою собственную дочь заодно! – громко и эмоционально вставила Пибоди. – Вот уж чего я никак не могу понять! Вы морально ее убили, Маки. Как ей теперь жить с тем, что она наделала? Понимая к тому же, что не кто иной, как родной отец, толкнул ее на это.

– Вы совсем не знаете мою Уилл!

– Я знаю одно: в пятнадцать лет ей лучше думать о мальчиках, любимой музыке и учебе. Ходить с друзьями в пиццерию и в кино. Единственное, о чем она должна беспокоиться, – чтобы привлекательно выглядеть.

– Это не про мою Уилл.

– Конечно, не про вашу Уилл, – с презрением бросила Пибоди. – Вы бы такое не одобрили. Вы считаете, все это не важно, легкомысленно. На самом же деле это естественный этап роста. Именно в общении со сверстниками подросток взрослеет, у него формируется здоровая психика. Вы отняли у дочери детство, превратили в убийцу, и теперь она вынуждена скрываться от правосудия.

– У нее вся жизнь впереди, – возразил Маки.

– Он думает, она отправилась на Аляску, – усмехнулась Ева. – Будет жить в глуши, свободная, как… Кто там у нас живет на Аляске?

– Медведи, лоси… волки, кажется, тоже. И олени. Много оленей.

– Точно. Как олени. Но люди ведь охотятся на оленей, я права? В тех краях – обычное дело. Неотъемлемая часть жизни. – Ева откинулась на спинку стула. – А сейчас я охочусь за ней. Как за оленем. Выслеживаю вместе со своими лучшими сыщиками. Она оставила след, Маки. – Ева открыла папку с делом, прочла адреса всех трех мест, в которых они скрывались, и увидела, как его дрожащие руки стали сжиматься в кулаки. – У нас есть свидетель, который видел Уиллоу, когда она выходила из здания, откуда, очевидно, и стреляла. Мне вот что интересно: когда вы отсылали ее из дома, приказали бежать на Аляску или сперва завершить начатое?

– Мой клиент отрицает любые подозрения по поводу его дочери Уиллоу Маки. Она скрывается потому, что боится полиции из-за ваших необоснованных обвинений.

– Я уже поняла, что мне придется сегодня целый день выслушивать чушь от вашего адвоката. Хороший отец велел бы ей бежать. Бежать как можно дальше и как можно скорее.

– Его нельзя назвать хорошим отцом, – вставила Пибоди.

– Я хороший отец! – От обиды и возмущения у Маки запылали щеки. – Гораздо лучше того бесполезного идиота, за которого вышла ее мать.

– У этого бесполезного идиота стабильная работа и дом – полная чаша. – Ева пристально смотрела в искалеченные, пылавшие гневом глаза. – Он не наркоман. У него все хорошо. Что и не дает вам покоя.

– Он не ее отец.

– Но он воспитывал ее на равных с вами. Вы хотели изменить положение, добиться полной опеки. Потом – бах! Жена неожиданно погибает. И все ваши планы полетели коту под хвост.

У Маки сильнее задрожали руки. На лице его вспыхнули красные пятна.

– Думаю, вы велели ей убегать на Аляску. Обосноваться там, пожить немного. А себя решили принести в жертву – отвлечь наше внимание. Чтобы дочка вернулась через пару лет и завершила начатое – убила Марту Бек, Мэриан Джейкоби, Иону Ротштейна, Брайана Файна и Элис Эллисон. Однако с подростками так сложно договориться, правда? Вечно спорят и протестуют. Она ослушалась папочку. И вот теперь погибло еще восемнадцать человек. – Ева достала из папки фото жертв, разложила на столе перед Маки. – Они ни в чем не виноваты. Просто пришли на концерт.

Глаза Маки забегали по снимкам.

– Не повезло им. Оказались в одном месте и в одно время с Ротштейном. Он адвокат, – обратилась Ева уже к Прэтту. – Как и вы. Маки нанял его, чтобы засадить за решетку водителя, сбившего его жену, которая переходила дорогу в неположенном месте, и полицейского, составившего описание места преступления без единой ошибки. Ротштейн был обычным адвокатом. Как и вы, исполнял свои обязанности. Но вот беда – не смог угодить Маки и за это поплатился жизнью.

– Мой клиент отрицает…

– Но девочка промахнулась. – Ева разглядела сквозь темные стекла, как Маки вскинул на нее глаза. – Для нее это, наверное, большая неожиданность. Так увлеклась, что упустила жертву.

– Уилл никогда не промахивается.

Ева подалась вперед:

– Откуда вы знаете? Вы когда-нибудь видели, как она целится в человека?

– Я сказал, она никогда не промахивается! Где его фото?! – Маки ткнул пальцем в снимки. – Где оно?

– Вы выбирали главную жертву. А остальных? Предоставляли ей?

– Где фото Ротштейна?

– Я же сказала – она промахнулась.

– Вы врете. Уилл может с расстояния в полмили левое ухо кролику отстрелить.

– Мистер Маки, – вмешался Прэтт, кладя руку на плечо своему подзащитному.

Маки стряхнул его ладонь.

– Положите его фотографию рядом с остальными.

– Было много народу… ночь…

– Я лично ее тренировал. – Теперь у него тряслись не только руки. Он весь дрожал с головы до пят. – Она не выстрелила бы, если бы не была уверена.

– Может, так случилось потому, что вас не оказалось рядом. Некому было вовремя дать команду. Раньше (на катке и на Таймс-сквер) вы были с ней, чтобы, когда нужно, дать ей зеленый свет.

– Для Уилл это не имеет значения. Она никогда не промахивается.

– Но вы ведь были рядом в прошлые два раза? Дали ей отмашку, когда она убивала доктора Майклсона и офицера Руссо? Да или нет?

– Не отвечайте, – опять вмешался Прэтт.

– Да! Да, но это не имеет значения! – Теперь в голосе Маки слышался гнев на то, что его дочь так несправедливо недооценивают. – Она стреляет лучше всех моих знакомых. Лучше, чем я когда-то. Она не упустила бы Ротштейна.

– То есть вы утверждаете, что пятнадцатилетняя девочка застрелила доктора Майклсона и еще двух человек на Уоллмен-Ринк и четверых, включая офицера Кевина Руссо, на Таймс-сквер?

– Думаете, смог бы я сам? С такими руками и глазами?

– Уиллоу сделала это за вас?

– Ради нас. Сюзанн была бы для нее хорошей матерью. Настоящей матерью. Мы стали бы одной семьей. А из-за них все рухнуло! Они разрушили мою семью и не заслуживают оставаться в живых!

– Вы сговорились с вашей дочерью Уиллоу Маки убить всех людей из вот этого списка. – Ева достала из папки и положила на стол распечатку. – И еще стольких, скольких посчитаете нужным, чтобы скрыть свою связь с заранее выбранными жертвами.

– Допрос окончен. – Прэтт вскочил на ноги.

– Она – мои глаза! Мои руки! Это не убийство, а возмездие! Возмездие за гибель жены и сына!

– Все вот эти люди… – Ева открыла другие дела, вытащила фотографии, разложила на столе. – Все они должны были умереть только за то, что попались вам под руку?!

– Почему их жизнь важнее, чем жизнь Сюзанн и моего сына?! Они заслуживают счастливую жизнь и семью, а я нет?

– А почему их жизнь менее ценна? – парировала Ева.

– Я же сказал: допрос окончен. – Явно взволнованный, Прэтт изо всех сил старался, чтобы его не выдала дрожь в голосе. – Мне нужно поговорить со своим клиентом один на один. Мы берем перерыв.

– Пожалуйста. – Ева принялась собирать фотографии.

– Где Ротштейн?

– Вы до него все равно не доберетесь, – вставая, ответила она. – И до всех остальных из вашего списка. И ваша дочь не доберется. Учтите. Продолжим через тридцать минут. Допрос окончен.

Ева вышла и прямиком отправилась в свой кабинет. Пибоди тут же подошла к «Авто-шефу» и поставила варить кофе, а Ева села и с любопытством уставилась на стоявший прямо в центре ее стола закрытый бумажный стаканчик, на котором большими буквами значилось: ВЫПЕЙ МЕНЯ!

Она открыла крышку, с подозрением понюхала содержимое и нахмурилась – пахло шоколадным коктейлем.

– Что это?

– Не знаю. Рорк принес.

Ева осторожно отпила глоток. И на вкус напиток оказался совсем как шоколадный коктейль. Она посмотрела на чашку кофе у Пибоди на столе, потом снова на свой стаканчик. И, вспоминая Рорка, залпом выпила несколько глотков энергетика и тут же протянула стаканчик Пибоди:

– Допей. Выглядишь как привидение.

Пибоди сделала маленький глоточек. Глаза ее округлились.

– Так вкусно! Кажется, будто там тьма-тьмущая калорий, а на самом деле… – проговорила она, опуская стаканчик.

– Заставить Маки поверить, что его дочь упустила Ротштейна, – гениальный ход.

– Спонтанно пришло. Хотела вывести его из равновесия. Подумала, он либо на нее разозлится за то, что оплошала, либо на меня – за то, что я ее в этом подозреваю. Самолюбие сыграло с ним злую шутку. Стоило его задеть, и он тут же раскололся – сознался в нескольких убийствах и дочь за собой потянул. Для первого раунда неплохо.

На пороге показалась Мира.

– Ох как я себя корю, что сама не додумалась! Гордость. Психоз замешан на отцовской гордости. Она – его глаза, его руки, его оружие, его дитя. Все сразу. Невменяемым его вряд ли признают. Значит, он точно сядет. Но, поверь, это глубоко больной человек.

– Пусть остается больным хоть до конца своей жалкой, никчемной жизни. Лишь бы за решеткой оставался. Одного раскололи, теперь за вторую примемся. Может, Маки и не волнует, что бывшая жена и ее муж могут стать следующими жертвами его дочери. И то, что семилетнего ребенка она планирует убить, ему тоже все равно. Но если он утверждает, что она его глаза и руки, а жертвы выбраны не им, должен же он понять, что девчонка действует по собственному сценарию. Посмотрим, дойдет ли до него или нет. А потом школа… дети… Если не сработает, не получится у меня его пронять, предложим сделку. Он решит, что дочь, по крайней мере, пару лет будет в безопасности. А потом выйдет и доделает свое дело. Когда же убедится, что у нее имеется свой личный план и расстрельный список, это поможет мне доказать, что Уиллоу вовсе не собирается уезжать из города и он в любой момент может ее потерять. Потерять свои глаза и руки.

– Он считает себя хорошим отцом, – вставила Пибоди. – Совершенно искренне. Я видела по нему. Думает, раскрыл в ней заложенный от природы талант, помог его развить.

– Злится на отчима, что тот имеет стабильную жизнь и успешен в делах… и у него сын, – добавила Мира. – Все еще таит злобу на бывшую жену. А вот упоминание сводного брата может сработать. Я бы делала упор на это.

– Пибоди, добудь как можно больше красивых фото мальчика. Рождество, дни рождения и тому подобное. У них ведь щенок был? И со щенком…

– Поняла.

– Заставь его на них смотреть, – подсказала Мира, когда Пибоди ушла. – На милого, невинного ребеночка. Напомни Маки, что у этого малыша общая кровь с его дочерью. Мысль, что его чадо ненаглядное планирует убить своего единокровного брата, думаю, его проймет. С матерью может не сработать. Она – взрослый человек, сама принимала решения и сделала выбор, с которым Маки не согласен. А у ребенка выбора нет. Так же как не было бы выбора у его нерожденного сына, появись он на свет.

– И у них была бы общая кровь. Понимаю.

– А ты как будто посвежела.

– Да? Рорк помог.

– Это эвфемизм? Когда успели?

– Я просто… Ой нет, пффф. – Ева смущенно подняла свой стаканчик. – Энергетик мне принес. Он, наверное, половину присутствующих им напоил.

Стараясь замять неловкий момент, Ева сменила тему:

– А почему ты не в своем фирменном костюме?

– Очень торопилась утром. К тому же сегодня суббота. По субботам у меня приема нет.

– Ах, суббота. Не успеешь оглянуться…

– Передохни. – Мира потрепала Еву по плечу. – Когда продолжите, я буду в комнате наблюдения. – Она остановилась на пороге. – Лед тронулся. Пошли трещины. И адвоката тебе тоже удалось растормошить.

– Если бы не перерыв, трещины были бы намного шире. А теперь у них есть время успокоиться и собраться с мыслями. Но я своего добьюсь.

Полная решимости довести начатое до конца, Ева приготовилась к следующему раунду.

Она почувствовала прилив сил. Может, начал работать напиток Рорка. Как бы то ни было, голова у Евы прояснилась и тело наполнилось энергией. Прежде чем снова взяться за Маки, она созвонилась с Бакстером.

– Привет, Даллас. Уиллоу опознал водитель автобуса… точнее, вспомнил, что заходил подросток с такими же сумками, как описал предыдущий свидетель. Похоже, она доехала на этом автобусе до места, откуда стреляла по Мэдисон-сквер. Мы с напарником следуем по автобусному маршруту. У меня аж мурашки бегают.

– За дело! Я сейчас снова пойду допрашивать Маки. Если он о чем-нибудь проговорится, я вам сообщу.

– Будем надеяться.

Ева порывисто встала из-за стола. Да, они все вместе завершат это дело. У нее по телу тоже пробежала легкая дрожь.

Она зашла в общую зону и сразу увидела, что Пибоди беседует с незнакомым мужчиной из гражданских.

– Лейтенант, это Аарон Тейлор. Он был на концерте прошлым вечером вместе с Ионой Ротштейном.

– Я был… мы были… Я услышал… Вы уверены, что Иона…

– Мне очень жаль, мистер Тейлор.

Как только Ева произнесла эти слова, он закрыл лицо руками.

– Не понимаю… как такое могло…

Пибоди быстро встала и подвинула к нему стул.

– Присаживайтесь, мистер Тейлор.

– Не знаю, как быть. Я вышел через другой выход – мне оттуда ближе домой добираться. Боже, у нас были места в партере. Иона билеты еще в ноябре достал. Мы…

– Вы с мистером Ротштейном были друзьями? – уточнила Ева.

– Еще со школы. Вместе приехали в Нью-Йорк, снимали одну комнату на двоих, пока я не женился. Он мой лучший друг. Я просто…

– Вы вместе пошли на концерт, – подсказала Ева.

– Да-да. Он во всех соцсетях хвалился, что достал такие хорошие места. Неделями только об этом и говорил. Мы пришли вместе и… А обратно я пошел другим путем.

– Он рассказывал в соцсетях о своих планах на прошлый вечер?

– У него был включен автоматический обратный отсчет времени. – Аарон прижал пальцы к глазам, пытаясь удержать набегавшие слезы. – Мы большие фанаты «Авеню А». Особенно Иона. Еще в колледже ими заболел. Он специально изменил свое расписание, чтобы попасть на концерт, – всю неделю у него были загородные встречи, но он распланировал все так, чтобы успеть на концерт. Постоянно твердил: «Ты когда-нибудь думал, приятель, в те времена, когда мы лишь на галерку могли попасть, что мы воочию увидим Джейка Кинкейда? Будем сидеть в Мэдисон-сквер на лучших местах». Я пошел к другому выходу. Иона предлагал пойти выпить чего-нибудь, но я спешил домой. Он собирался сегодня зайти. Должен был зайти. А потом вон как вышло. Он пошел к одному выходу, я – к другому. Вот и все.

– Мистер Тейлор… Аарон, – поправилась Ева, внимательно всматриваясь в его убитое горем лицо. – Не вините себя. На это нет причин. Хочу спросить, Иона когда-нибудь говорил с вами о своей работе?

– Да, иногда. Советовался. Мы с ним вместе на юрфаке учились. Я на налоговом законодательстве специализируюсь.

– Он когда-нибудь рассказывал вам о Реджинальде Маки?

– О том парне, которого в новостях постоянно показывают? С ребенком? Который переубивал кучу народа? – От шока слезы у мистера Тейлора буквально испарились с глаз. – Хотите сказать, Иона был с ним знаком?

– Никогда он не упоминал про Маки?

– Он не называл имен. Мог рассказать забавный случай, пошутить. Но имена клиентов никогда не называл. Мы с ним были как братья. Понимаете, о чем я? Только личную информацию нельзя разглашать.

– Хорошо. Тогда спрошу так: он не рассказывал о клиенте, который хотел засудить виновных в гибели своей жены? Она выбежала на проезжую часть, и ее сбила машина. На тот момент женщина была беременна.

– Я… Я… Помню что-то такое. Его за это убили? – Аарон в бешенстве вскочил со стула. – Так в этом причина? Иона пытался помочь этому ублюдку! Делал это безвозмездно – проникся сочувствием к его горю. В свое личное время. Потому что этому якобы несчастному отказали в возбуждении дела. Жена его посреди оживленной улицы выскочила на проезжую часть. Ее многие видели. Иона поговорил со всеми свидетелями, даже личные данные каждого проверил. Опять же в свободное от работы время. И когда ему пришлось сказать этому негодяю, что поделать ничего нельзя, тот решил на нем отыграться. Ну а девочка… Он пытался помочь им совершенно безвозмездно, в ущерб личному времени. Он хороший человек, понимаете? Иона очень хороший человек.

– Понимаю. Так что насчет девочки?

– Иона рассказывал, что тот парень… Маки его зовут, говорите? Что тот парень был совсем раздавлен горем. Искал повод хоть кого-нибудь обвинить. Даже доктора… мол, прием задержали. Ну и начальника жены, разумеется. Виноват кто угодно, только не выскочивший на дорогу в неположенном месте. Ну, вы понимаете.

– Понимаю.

– Что вы хотели сказать про девочку, Аарон?

– По словам Ионы, она его напугала. Спустя пару недель после того, как он сообщил Маки, что не может помочь, и попытался убедить его пойти на реабилитацию (парень явно находился постоянно под кайфом), девочка подошла к нему на улице, когда он остановился после работы взять что-нибудь с собой перекусить навынос. Подошла к нему вплотную и заявила, если он, мол, думает, что, раз погибших не вернешь и заморачиваться не стоит, она ему покажет – еще как стоит. Сказала, жаль, у него нет жены. Кто-нибудь обязательно заставил бы ее выскочить на дорогу. Может, и у него самого скоро появится повод это сделать. Показала пистолет. Ну, по крайней мере, Ионе показалось, что в кармане у нее пистолет. Он испугался.

– И он не заявлял в полицию об угрозах… об оружии?

– Моя жена Джуэл советовала ему именно так и поступить, но он не стал. Сказал, девчонке всего-то лет тринадцать-четырнадцать. Просто язык распускает. А пистолет, он решил, наверняка игрушечный. И все же она его напугала. Конечно, про адвокатов много шуток ходит. Но Иона искренне верил, что в каждом человеке есть что-то хорошее. Верил, что кто-то должен заступиться за этих несчастных. Только в данном случае ухватиться было не за что. Хотя он старался до последнего. И вот они его убили.

– Теперь мы за него постоим. Обещаю. Я лично беру это на себя. Вы нам очень помогли тем, что пришли и рассказали, как было дело.

– Могу я увидеть Иону? Куда мне обратиться? Его родители… мы с Джуэл уже спать легли и не знали, что случилось, пока его отец… Они возвращаются из Флориды. Всегда на зиму туда уезжают. Они уже в пути, но… Могу я его увидеть сейчас?

– Детектив Пибоди, договоритесь, пожалуйста, чтобы Аарона пустили попрощаться с другом, а потом отвезли домой.

– Да, босс.

– Он искренне верил в справедливость.

– Я тоже верю. – Ева кивнула мистеру Тейлору и, заметив в сторонке Ловенбаума, подошла к нему.

– Не хотел вас прерывать.

– У нас появилась еще одна причина расколоть Маки и поймать его отмороженную дочурку.

– Хотел спросить, могу я поприсутствовать на следующем допросе? Помогу вам…

Ева ожидала такой просьбы. Она вывела Ловенбаума в коридор и сказала:

– На твоем месте я бы тоже попросилась бы… Но Маки видит в тебе своего начальника. Это скажется на допросе не лучшим образом. К тому же ты продвинулся по службе, а его вынудил уйти.

– Понимаю. Просто я…

– Ловенбаум, если бы Маки удалось завершить свою миссию, не думаю, что он уехал бы на Аляску. А если бы и уехал, то ненадолго. Душевного равновесия ему не вернуть. Он бы все равно не чувствовал себя отмщенным. Скорее всего, составил бы новый список. И твое имя наверняка бы в нем значилось. – Ева на несколько мгновений замолчала. – Ты и сам понимаешь.

– Да. – Ловенбаум уставился невидящим взглядом в пустое пространство коридора. – Да, я тоже об этом подумал. В списке был бы я, муж его бывшей, Патрони, может, еще кто-то. Но пока он до этого не додумался.

– Уверен?

Ловенбаум мотнул головой:

– Нет, ни в чем я не уверен. Просто…

– Понимаю, тебе сложно бездействовать в такой ситуации, но я тебя прошу – просто наблюдай со стороны. Если заметишь что-то, что может нам помочь, дай знать.

– Ты права, – со смиренным вздохом ответил Ловенбаум. – Дави на ребенка, сводного брата. Мак все еще злится на бывшую. Многие злятся на бывших до конца жизни. Но мальчишку любил. Помню, как-то сказал, что Уилл и Зак – лучшее, что Зоуи могла дать этому миру. Даже пару раз таскал Уиллоу на школьные концерты братика. Считал, это их сблизит.

– Хорошо, что рассказал. Я воспользуюсь этой информацией.

Аарон в сопровождении двух полицейских прошел к лифту. Ева проводила их взглядом, потом махнула Пибоди, подзывая напарницу.

– Оставайтесь поблизости, Ловенбаум, но не выдавайте своего присутствия.

Чтобы прощупать почву, Ева сама несколько минут тайно понаблюдала за оставшимися в допросной. Адвокат настойчиво и эмоционально что-то втолковывал своему клиенту. Маки же с каменным лицом все время, не отрываясь, смотрел в одну точку перед собой.

«Злишься, – подумала Ева. – Что ж, хорошо. Продолжай злиться».

У него по-прежнему тряслись руки, как бы крепко он их ни сцеплял. Ева заметила, что дрожь усилилась, а значит, скоро ему потребуется очередной укол. Под наблюдением врача, разумеется.

Она кивнула Пибоди:

– Вперед!

Как только Ева вошла в допросную, Прэтт умолк и откинулся на спинку стула.

– Запись. Лейтенант Ева Даллас и детектив Делия Пибоди продолжают допрос Реджинальда Маки в присутствии его адвоката. – Она села, положила документы на стол. – Так на чем мы остановились?

– Я повторяю свою просьбу, чтобы моего клиента доставили в больницу для медицинского осмотра.

– Я повторяю, что ваше прошение – полная чушь, по уже ранее обозначенным причинам.

– Ротштейн мертв. – Маки посмотрел Еве прямо в глаза. – Выяснил во время перерыва. Знал, что она не промахнется.

– Верно. Человек, который безвозмездно пытался вам помочь… который занимался вашим делом в свое личное время, погиб от руки вашей дочери. И убила она его с вашего согласия.

– Он всего лишь формально проверил информацию и не стал вдаваться в подробности. Подтвердил официальную версию.

– Мой клиент не может нести ответственность за поступки, в которых вы обвиняете его несовершеннолетнюю дочь, – снова вступил адвокат.

– Вам что, на юрфаке не потрудились растолковать значение термина «преступный сговор», Прэтт? Ваш клиент – это вы, Маки, – официально сознался в преступном сговоре, а значит, и в своей сопричастности к убийству двадцати пяти человек.

– Мой клиент находился в больнице на лечении и был под охраной во время происшествия на Мэдисон-сквер, поэтому…

– Пожалуйста, перестаньте впустую тратить мое время. Они вместе с дочерью все спланировали и организовали. Признание зафиксировано на записи. Был бы ваш клиент хоть в Аргентине прошлой ночью… это ничего не меняет. Они оба в равной степени виновны в случившемся. И если Уиллоу решит убить еще кого-нибудь из списка вашего клиента или из ее собственного списка, это будет на его совести.

– У нее нет своего списка. Вы врете. Очередной ваш трюк.

– Да бросьте! Можно подумать, вы не в курсе, – с отвращением вставила Пибоди. – Вы ее отец. Должны знать о планах своей дочери. Сами же ее спровоцировали…

– С этим я не согласна, – возразила Ева Пибоди. – Не думаю, что он знал о ее списке и о том, что у нее был заготовлен свой личный план мести. И о том, что она встречалась с некоторыми людьми из его списка, с Ротштейном, например, и угрожала им расправой. Наверняка не догадывался. Плохая тактика. Он слишком хорошо натренирован, чтобы так опрометчиво поступить. Даже в своем теперешнем состоянии.

– Снова врете. Так же как про Ротштейна.

– На сей раз мне это ни к чему. У меня есть список вашей дочери. – Ева открыла одну из папок, однако не спешила доставать документ. – Кстати, мы знаем, что она передвигается пешком или на автобусе. Некоторые водители ее запомнили. Видная девочка.

Ева достала список, швырнула его на стол.

– Она даже инициалы использовать не удосужилась. Полностью имена писала. Не рассчитывала, что кто-нибудь станет проверять компьютер маленького братика, где и спрятала свой список.

– Вы сами его написали, – заявил Маки, бегло просмотрев бумагу, и, не глядя, отшвырнул документ. – Это не ее.

– Глубоко в душе вы прекрасно понимаете, что Уиллоу способна составить такой список. Знаете, что она собой представляет. И всегда это чувствовали, только закрывали глаза, потому что использовали ее наклонности в своих целях. Ловкая, меткая. И при том расчетливая и абсолютно бессердечная. Тяжело, наверное, видеть подобные качества в своем собственном ребенке. Отчасти поэтому вы, возможно, и стали употреблять наркотики – легче смириться с действительностью.

– Очередная ложь. Хотите меня убедить, что Уилл готова причинить вред собственной матери и маленькому братику? Не получится.

– Я заметила, вы не упомянули ее отчима и школьных учителей, но этот момент мы пока опустим.

Ева вытащила раздобытые Пибоди фото Зака Штубена.

– Прелестный малыш. Вообще-то, я детей не очень люблю, но этот… милый ребеночек. А вот тут он со щенком. Это ведь его щенок? Похоже, он очень любил песика. Посмотрите, как к себе прижимает. Думаю, потому-то ваша дочь и свернула несчастной собачке шею, а потом выбросила из окна прямо к ногам малыша.

– Не делала она этого!

– Именно это она и сделала. Готова поспорить, вы сами научили ее сворачивать шею. Рассказали, куда давить и под каким углом. А Уиллоу применила полученные знания на практике – задушила собачку. А все потому, что она ненавидит вот этого мальчика… милого беззащитного малыша. Ненавидит просто за то, что он есть на свете. И точно так же возненавидела бы вашего сына. Ведь она считает себя пупом земли.

– Вы не знаете мою дочь!

– Знаю! – воскликнула Ева, хлопнув ладонью по столу. Она поднялась и наклонилась вперед. – И вы тоже. Все вы прекрасно понимаете. Уиллоу обижала мальчика. Он ее боялся. Бывшая жена говорила вам об этом, а вы ее не услышали. Не захотели! Наркотики очень хорошо помогают не замечать того, чего не хочешь. Но вы знали… всегда знали, черт побери!

– Мой клиент зависим от вещества, которое…

– Заткнись ты! – взорвался Маки.

– Мистер Маки, позвольте мне вам помочь. Вспомните, о чем мы говорили, и позвольте мне выполнять мою работу. Я должен проконсультироваться с…

– Я сказал, заткнись! Какой от тебя толк?! Ты такой же, как все остальные. Ходишь по струнке. Пешка в системе и больше ничего. Мне не нужна твоя помощь.

– Я ваш представитель, мистер Маки. Позвольте мне выполнять свою работу и…

– Ты сам себя представляешь. Так уж у вас устроено. А теперь заткнись и поди вон. Ты мне не нужен! Мне никто не нужен! – Маки резко подскочил вверх, рванув привинченные к полу кандалы.

Прэтт дернулся от неожиданности и упал со стула. Что и спасло адвоката – Маки не смог до него дотянуться.

– Сядьте, или мы вас усадим силой, – медленно выпрямляясь, проговорила Ева.

– Вы лжете! И он с вами заодно.

– Сядьте, или я вас сама усажу.

– Попробуйте.

Пока Ева обходила стол, Прэтт поднялся и отошел на безопасное расстояние, впрочем, к двери сразу не бросился, что вызвало у Евы даже некоторое уважение.

– У моего клиента абстинентный синдром. Он нуждается…

– Я не твой клиент! Пошел на хер отсюда!

– Если хотите, чтобы адвокат ушел, вы должны официально отказаться от его услуг, – холодно произнесла Ева. – Либо официально отказывайтесь от своего права на государственного защитника, либо он останется.

– Я отказываюсь от ваших гребаных услуг! Ну а теперь попробуй побороть меня, сучка!

– С удовольствием.

Ева легко увернулась от удара – в кандалах сильно не размахнешься – и подставила Маки подножку. Он повалился на пол.

– Не вздумайте снова вскочить, – предупредила она. – Вы не в том состоянии и положении, чтобы испытывать меня на прочность. Я предоставлю вам возможность пересмотреть свое решение об отказе от услуг государственного защитника. Соберитесь и хорошенько подумайте, Маки. Даю вам минуту.

У задержанного по всему телу пробежала дрожь.

– Пусть убирается. Этот проныра уговаривал меня пойти на сделку. Вы правда думаете, я бы на это согласился?! Пусть проваливает!

– Все ясно. – Пибоди встала и подошла к двери. – Подозреваемый отказался от услуг назначенного ему судом адвоката, а также заявил, что полностью отказывается от своего права на помощь государственного защитника. Прэтт, я бы на вашем месте как можно скорее отсюда ушла. Пока он не занес вас в свой расстрельный список.

Не говоря ни слова, как будто слегка позеленевший от страха, Прэтт забрал свой портфель и вышел.

– Сложивший с себя полномочия защитник покидает допросную, – оповестила Пибоди, закрывая дверь.

– Вы сядете на стул или отправить вас обратно в камеру?

Маки пристально посмотрел на Еву снизу вверх:

– Твоя очередь еще придет.

– Да, рано или поздно точно. К счастью, вас не будет рядом. На стул, Маки.

17

Он сел. На лице у него опять вспыхнули красные пятна. Глаза еще больше покраснели.

Ева достала из папки и пододвинула к нему очередной документ – схему школы.

– Вот часть ее личного плана. Посмотрите, как отмечены выходы, зоны повышенной опасности. Это вы научили ее таким обозначениям.

– Нет.

– Первыми в списке значатся мать, отчим и брат – те, на кого она сильнее всего злится. Она избавится от них, поутихнут ненависть и гнев, и тогда примется за директора, социального педагога и одноклассников, которые, по ее мнению, либо недооценивали, либо оскорбили чем-то. Или были против нее, как ей кажется. Вы научили вашу дочь казнить людей за причиненные обиды. Находить оправдание собственной жестокости.

– Ложь.

– Вам виднее, но вы, конечно, можете продолжать свято верить в свою правоту. Наверное, помогает держаться… Вы неважно выглядите, Маки. Если хотите, я запрошу разрешение на укол.

– Мне ничего от тебя не надо, лживая овца!

– Что ж, тогда посмотрите-ка вот сюда еще раз. – Ева придвинула к нему поближе две фотографии Зака. – Она убила его любимого щенка и теперь собирается прикончить его самого. Сейчас мальчик под охраной. Но вы же понимаете, что мы не можем защищать его вечно. Уиллоу будет ждать нужного момента. Столько, сколько потребуется. Если мы ее не остановим. А потом, в один прекрасный день, убьет, скажем, одним точным попаданием в голову. Это ее кровь. У них общая мать. А ваша дочь затаится и будет выжидать удобного момента, чтобы убить его. Кстати, на месте Зака мог бы быть ваш сын.

– У нее нет на то причин.

– Еще как есть. – Ева ударила кулаком по столу. – Он отнял у нее родительское внимание. Разве не вы ее научили использовать свои навыки, чтобы избавляться от тех, кто что-то у нее отнимает? Мужчина спокойно ехал по дороге в дождливый день. Вдруг откуда ни возьмись прямо ему под колеса выскочила женщина. Он попытался остановиться, свернуть в сторону, но было слишком поздно. Он нарочно ее сбил, Маки? Проснулся утром с заранее составленным планом убийства? Может, как вы, месяцами продумывал малейшие нюансы? Или решил, что имеет право задавить еще сколько угодно случайных прохожих, потому что их жизнь ничего не стоит? Главное – убить намеченную жертву.

– Он погубил ее, и всем было наплевать.

– И поэтому вы стали выслеживать водителя, который пытался затормозить, доктора и его офис-менеджера, потому что прием задержался. И ее начальницу – только потому, что та сделала вашей жене выговор из-за бесконечных опозданий и за то, что она плохо выполняет свою работу.

– Она старалась как могла!

– Стараться и хорошо делать – не одно и то же. Что творится у вас в голове? Вы решили убить адвоката, к которому сами же обратились, только потому, что он сказал не то, что вам хотелось услышать. Совершили все эти убийства руками собственной дочери – сами настолько обдолбаны, что просто не в состоянии держать оружие. Чья была идея с каждым разом убивать все больше людей? Я догадываюсь. Конечно, ее. Потому что ей нравится чувствовать власть над чужими жизнями. Да и практика нужна. Практика. Чтобы, когда она приступит к осуществлению своего плана, пойти и спокойно убить собственную мать и маленького брата.

Покалеченные глаза Маки нервно задергались.

– Мы уедем на Аляску.

– Она никогда не собиралась уезжать на Аляску. Пятнадцатилетней девочке, выросшей в Нью-Йорке, на Аляске будет скучно. В городе есть все, что ей нужно, – множество потенциальных жертв. Ваша дочь убьет этого прелестного малыша, потому что ее мать посмела родить второго ребенка. Не завтра и не послезавтра, но она до него доберется. Может, месяцев через шесть или даже через год. Зак будет думать, что все позади и ему ничего не угрожает. Выйдет на улицу с друзьями поиграть, а Уиллоу их всех и уложит на месте. Потому что считает себя вправе это делать. Потому что умеет. Вы ее научили не только стрелять, но и находить оправдания для убийства.

– Она не сделает этого, – произнес Маки, отводя взгляд истерзанных глаз в сторону.

– Прекрасно знаете, что сделает. Может, ему будет уже лет двенадцать, когда Уиллоу до него доберется. Пойдет с друзьями в торговый центр… на досках покататься или в парке посидеть. Тут она их всех разом и прикончит. Так же как его. – Ева достала из папки фото Алана Маркума. – Они с женой решили провести день вдвоем. Праздновали годовщину. Она собиралась сказать ему, что у них будет ребенок, да так и не успела. И еще не рожденный малыш никогда не увидит своего отца. Все из-за вас, Маки. Из-за вас с Уиллоу. Вы из блажи отняли жизнь у ни в чем не повинного человека. И теперь еще один ребенок будет расти без отца. За что ему такая судьба? И все только потому, что вам понадобилось прикрыть убийство доктора, который принимал роды и не смог вовремя осмотреть вашу жену. Вы украли у этой беременной женщины самого дорогого человека. Следуя вашей логике, мы должны вас с Уиллоу казнить. Вы отняли у ребенка отца.

– У меня отняли гораздо больше.

– А он что вам сделал? – Ева придвинула к нему фото еще ближе. – Чем вам навредил Алан Маркум? Вы даже знакомы не были. Что он такого совершил, чтобы заслужить смерть? Чтобы никогда не увидеть своего ребенка?

– Мы… мы сделали это во имя главной цели. Случайный пострадавший.

– Вот, значит, как. Вот чему вы ее научили. И тот юноша, который погиб на свой семнадцатый день рождения, тоже просто случайно подвернулся вам под руку? Он всего лишь расходный материал? Его жизнь ничего не значит, по-вашему?

– Нам нужно было закончить. – Теперь у Маки задрожал голос. Глаза наполнились слезами. – Мы восстанавливали справедливость. Ради Сюзанн и Габриэля.

– Вы жаждали крови. Особенно Уиллоу. Она подсела на убийства, как вы на наркотики. И первую дозу ей дали вы сами. Вам надо было найти виноватых, вот вы и составили список, а потом стали ее руками мочить всех, кто попадался на прицел. И он может стать следующим, – Ева указала на фото Зака. – Вот до чего дошло. И это ваших рук дело.

– Она уедет на Аляску. Заживет вольной жизнью. Вы ее не найдете.

– Никуда она не уедет. Неужели вы еще не поняли, черт возьми?! – Ева вскочила со своего места, обогнула стол. – Она не закончила. И никогда не остановится. Скажите… скажите мне, черт побери, разве вы не задумывались, чтобы составить новый список? Кто еще в вашем извращенном представлении испортил вам жизнь? Отчим? Готова поспорить на свой жетон, его имя будет в вашем следующем списке.

В израненных, полных слез глазах блеснул огонек.

– Он занял ваше место. Следующий – Ловенбаум. Он выгнал вас со службы. Дальше – Патрони. Не понял вас. Вижу по глазам, вы уже думали обо всем этом. Уиллоу очень на вас похожа. Жаждет крови. Ищет поводы для убийства. Ваши глаза и руки, Маки. Она такая же наркоманка, как вы, Маки. Ее наркотик – смерть. И первую дозу предложили ей вы сами.

– Она мстит…

– Ничего подобного! – перебила его Ева. – Гребаный больной ублюдок! Дело не в справедливости! И даже не в мести! Дело в том, что ей нравится убивать! Вы однажды позволили ей убить кого вздумается. И теперь она продолжает. И имя вот этого мальчика – в начале ее расстрельного списка. Не заставляйте меня убивать вашу дочь. Я этого не хочу, но, если она не оставит мне выбора, я ни секунды не буду сомневаться. Так и знайте. Ее жизнь в ваших дрожащих руках, потому что я все равно ее найду. С вашей помощью или без. А если вы не будете со мной сотрудничать, я могу отдать приказ стрелять на поражение. И вашей девочке никогда не исполнится шестнадцать лет. Все зависит от вас.

– Вы ее не найдете.

– Найду. Будьте уверены. Она наверняка уже внесла меня в свой список, только я найду ее первой. Она убила копа, Маки. И теперь все полицейские в этом городе за ней охотятся. Попадется одному из них – разрешения никто спрашивать не станет. Вас рядом нет, чтобы удержать ее от необдуманных поступков, уберечь от ошибок. Она наделала их немало и без папочки наделает еще больше. Уиллоу ведь всего пятнадцать. Она совсем одна. Все люди из ваших списков находятся под надежной охраной. Ей до них не добраться. Но она может потерять бдительность. Выберет очередную засаду и перестреляет множество невинных граждан. И тогда нам придется ее ликвидировать. Смерть дочери окажется на вашей совести, Маки.

– Нет.

– Она вас уже не послушалась, – тихо вмешалась Пибоди. – Вы приказали ей уезжать из города. Разработали подробный план побега. Она им не воспользовалась. Не уехала в безопасное место. Потому что не может себе этого позволить.

– Не может, – согласилась Ева. – Цель – превыше всего. Пока он жив, – Ева ткнула пальцем в фото Зака, – она никуда не уедет. А значит, я ее найду. Молитесь, чтобы я нашла ее раньше другого копа. Я дам ей возможность сдаться. Молитесь, чтобы ваша дочь ею воспользовалась.

– Она…

– Умрет, – отрезала Ева. – Сколько же дури надо принять, чтобы так затуманить сознание! Не понимаете элементарного.

– Отстаньте от меня.

– Извините, Маки, пора привыкать к тому, что собой вы больше распоряжаться не будете никогда. Я не отстану. Вы арестованы за преступный заговор с целью совершения нескольких серийных убийств. Вы сами сознались. Есть запись. Ваша жизнь кончена. Теперь до конца дней вы будете ходить туда, куда вам скажут, есть и спать тогда, когда скажут. И белого света не увидите до конца дней. Будете отправлены в межгалактическую тюрьму.

Маки метнул на Еву ненавидящий взгляд:

– Хотите, чтобы я на то же обрек свою дочь?

– Я хочу, чтобы ваша дочь осталась жива, Маки. Поверьте.

– Она – моя кровь и плоть.

– Для нее это что-то значит? Малыш – тоже ее родная кровь. Ее брат. Если бы Уиллоу могла до него добраться, его уже давно бы увезли в морг. Не заставляйте меня отправить туда ее саму, Маки. Помогите задержать целой и невредимой.

– Чтобы она до конца своих дней просидела за решеткой?

Ева глубоко вздохнула, выпрямилась, смерила шагами комнату. Повернулась к двустороннему зеркалу, чуть заметно кивнула.

– Как понимаю, вы предпочитаете, чтобы ваша дочь умерла. И зачем я на вас только время свое трачу! Пибоди, пусть этого жалкого кретина отведут обратно…

Ева сорвалась. Стала вполголоса осыпать его проклятиями. Раздался стук в дверь.

– Что такое? Я допрос провожу!

– А я пришла, чтобы предложить подсудимому сделку, – ответила, степенно вплывая в комнату, Рио.

– Да бросьте! Обойдемся без ненужных формальностей.

– Наш с вами служебный долг – защищать жителей города, уважая их интересы. Для протокола: помощник окружного прокурора Шер Рио присоединяется к допросу. Администрация окружного прокурора готова предложить мистеру Маки сделку.

– Я не собираюсь идти ни на какую сделку. Говорил же тому бестолковому адвокатишке!

– Подозреваемый не просит о сделке, – резко ответила Ева. – Уходите.

– Условия сделки касаются Уиллоу Маки. Ее будущего. Вы ведь беспокоитесь о будущем вашей дочери, сэр?

– Я не собираюсь вам помогать.

– Тогда помогите ей. Я уполномочена предложить вам следующее: если вы сообщите нам информацию, которая поможет задержать вашу дочь прежде, подчеркиваю, прежде чем она убьет или ранит еще кого-нибудь, и если она при этом согласится мирно сдаться, мы готовы судить ее как несовершеннолетнюю по всем вменяемым ей статьям.

– Глупости! Чушь полнейшая! – В порыве ярости Ева схватила Рио за плечо. – Выйдите отсюда.

Рио стряхнула руку Евы.

– Даллас, это распоряжение сверху, согласованное с моим и вашим начальством.

– Что это за ересь вы тут несете? Вот ведь бред… Девчонка хладнокровно убила двадцать пять человек. Несколько десятков получили травмы разной степени тяжести. Это вам не ребенок на прогулке! Трусливая вы сука!

Рио смерила ее ледяным взглядом.

– Если бы вы ее поймали, мне бы не пришлось сейчас предлагать эту сделку. Я не виновата в том, что вы не можете найти и задержать девочку-подростка. Сучка. Попробуйте только еще до меня дотронуться! – предупредила Рио, когда Ева снова к ней подступила. – Вас мигом от дела отстранят. Выполняйте свою работу, лейтенант, а я буду выполнять свою.

– Прекрасно. Я выполню свою работу. Пибоди, мы уходим. Организуем преследование. – Ева с размаху распахнула дверь. – Советую вам поскорее заключить сделку. Потому что, если я найду Уиллоу Маки раньше, уложу на месте. Даллас и Пибоди покидают допросную.

Она захлопнула дверь, повела плечами и стрелой влетела в комнату наблюдения.

– Отличное представление, – похвалил Рорк. – Вовремя я подоспел.

Ева, не обратив внимания на его слова, лишь пристально уставилась в зеркало и все время тихо повторяла:

– Ну, давай же! Давай!

– Объясните, что значит «судить как несовершеннолетнюю»? – попросил Маки.

– Вы прекрасно знаете, что ввиду тяжести совершенных Уиллоу Маки преступлений, ее должны судить как взрослую. – Рио с деловым видом уселась на освобожденное Евой место. – Ей предъявят обвинение по нескольким статьям и приговорят к заключению в межгалактической колонии, где она и проведет следующие сто лет (учитывая среднюю продолжительность жизни в настоящее время).

– А может, я ее заставил совершить убийства.

– Не прокатит, Маки, – спокойно ответила Рио. – Вы не могли ее вынудить произвести настолько меткие выстрелы. Прошлой ночью, когда ваша дочь расстреляла восемнадцать человек, вас не было с ней рядом.

– Я морально на нее давил. Дурно повлиял. Промывал ей мозги.

– Можете, конечно, попробовать привести эти аргументы, но предупреждаю: в суде я развею их в пух и прах. Ваши доводы разлетятся в щепки, – продолжала Рио, – когда я представлю вещественные доказательства того, что это не первое ее запланированное нападение. Она не находилась ни под чьим давлением. У вас с бывшей женой совместная опека. Девочку никто не притеснял. Ни мать, ни учителя, ни кто-либо другой. И на самом деле, как выяснилось в ходе предпринятого лейтенантом Даллас расследования, у нее имелся свой личный список потенциальных жертв.

Рио замолчала, давая подсудимому возможность переварить услышанное.

– Несмотря на вышесказанное, – продолжала она, – Уиллоу Маки всего пятнадцать лет, и мы готовы пойти на уступки, дабы спасти жизнь невинных людей. Это разовое предложение. Времени на обдумывание у вас почти нет. Несмотря на всю свою горячность, лейтенант абсолютно права – Уиллоу Маки продолжит убивать. И, думаю, очень скоро, если только мы ее не остановим. Поможете нам предотвратить следующее нападение, и она мирно сдастся, не причиняя никому вреда, ей предъявят обвинения как несовершеннолетней с правом освобождения по достижении восемнадцати лет. Имейте в виду, как только мы ее задержим, она пройдет физическое и психическое освидетельствование. И ей придется согласиться на лечение в реабилитационном центре в течение года по достижении восемнадцати лет. С последующим контролем за состоянием. Таковы наши условия. Хотите, я передам их для ознакомления вашему законному представителю, после чего вы сможете с ним проконсультироваться.

– Мне никто не нужен. Дайте, я сам посмотрю.

– Он все подпишет, – проговорила Ева, наблюдая за происходящим.

– Ты пошатнула его уверенность. И трюк с мальчиком сработал, – добавила Мира. – Он потерял доверие к дочери. Он за нее беспокоится. Боится не только, что ей могут причинить вред. Он боится, что она может натворить, пока его нет рядом.

– Маки всегда знал, что она собой представляет. Что в ней заложено. Делает вид, что это не так, хотя на самом деле все прекрасно понимает. Он использовал ее дурные наклонности для достижения своей цели. Возможно, Уиллоу и без него рано или поздно начала бы убивать. Но он обучил ее технике обращения с оружием, научил придумывать мотивы и оправдывать преступления. У обоих теперь будет очень много времени подумать, кто из них больше виноват.

– Если он подпишет соглашение, – заметила Пибоди, – она освободится меньше чем через три года.

– Пусть подписывает, а там видно будет.

– Дерьмовая сделка! – заявила Пибоди. – Знаю, вам с Рио пришлось целый спектакль разыграть, чтобы его уломать. И все-таки сделка дурацкая.

– Если с помощью этой сделки мы сможем задержать Уиллоу Маки, прежде чем она убьет еще двадцать пять человек, не такая уж и дурацкая. А в следующий раз жертв будет больше. Девочка набирает обороты. Наверняка сейчас смотрит телевизор, выясняет, что мы знаем, старается понять, насколько близко к ней подобрались. Вероятно, слегка меняет внешность – чтобы походить на мальчика. Или наоборот – купит парик, чтобы казаться женственней. Она и это спланировала. Папина дочка.

– Мне нужна гарантия, – обратился Маки к Рио. – Гарантируйте мне, что моя дочь останется цела и невредима.

– Мистер Маки, я помощник прокурора, а не полицейский, и не могу предвидеть всего, что может случиться при попытке задержания. Будет ли она сопротивляться… станет ли стрелять в полицейских или мирных жителей…

– Либо ей сохранят жизнь, либо сделки не будет.

– Я могу внести некоторые поправки в соглашение. Обещаю вам – будет сделано все возможное, чтобы при задержании ваша дочь осталась жива. Никто из офицеров не станет применять чрезмерную силу. Никто из них не отдаст приказ стрелять на поражение. Если бы я пообещала сделать больше, вы бы поняли, что я вру. Я предлагаю вам самые лучшие условия из возможных.

– Добавьте это в соглашение, и я его подпишу.

– Я должна согласовать с начальством… Помощник окружного прокурора Шер Рио покидает допросную.

Она вышла, глубоко вздохнула, достала телефон и набрала номер своего начальника. Подошла Ева. Рио жестом попросила ее подождать.

– Все верно. Да, сэр. У меня приоритетное право. Она ознакомилась со всеми дополнительными условиями. Договорились. – Рио завершила звонок, кивнула Даллас: – Договорились. В администрации внесут поправки и пришлют вам дополненное соглашение. Обеспечьте его исполнение.

– Скажу прямо, Рио. Я очень хочу засадить ее за решетку, как и отца. Хочу посмотреть ей прямо в глаза и сказать, что все кончено.

– А когда ей исполнится восемнадцать?

Ева лишь холодно улыбнулась в ответ.

– Идите подпишите бумажки, и посмотрим, что он нам расскажет.

У Евы зазвонил телефон.

– Даллас.

– Есть подвижки, босс, – доложил Бакстер. – Видели девочку сегодня утром. Шла по Пятьдесят второй на восток. Сейчас возвращаемся в район, где они раньше жили с отцом.

– Зайдите в кафе-мороженое «Дивайн», поспрашивайте персонал. Она питает слабость к этому месту.

– Сделаем. Не откажусь от порции «Шоколадного соблазна» в сахарном рожке. Как у вас дела?

– Движемся к завершению. На связи.

Ева подождала Рио.

– Проклинаемая тобой на все лады «ересь» готова, – произнесла та.

– Что ж, посмотрим, какой от нее толк. Мы считаем, девчонка отсиживается в квартире, где жила с отцом до первого нападения. Будем надеяться, он поможет нам ее найти прежде, чем она еще кого-нибудь убьет.

Ева вернулась в допросную, включила запись. Лицо Маки блестело от пота. Ему срочно требовалась доза. «Держится из последних сил», – подумала Ева.

– Поможете ей выйти сухой из воды, – сказала она с ноткой отвращения в голосе. – Спасете ее, а заодно убережете от гибели многих невинных людей. Хотя вам, разумеется, на это плевать.

– Три года заключения… не такой уж и сухой, – вставила Рио. Она села и протянула Маки исправленное соглашение.

– Скажите это убитым горем родственникам двадцати пяти жертв, – парировала Ева, хлопнув ладонями по столу.

Она привстала, вплотную придвинулась к Маки и процедила прямо ему в лицо:

– Думаете, у меня связаны руки? Это временно. Как только ваша дочь освободится, я ее найду. Все про нее буду знать: когда она спит, когда ест. Пукнуть не сможет без моего ведома. И как только допустит ошибку, я ее уничтожу.

– Сейчас главное – найти Уиллоу Маки до того, как она причинит кому-нибудь вред. Вот в чем на данный момент ваша основная задача, лейтенант.

Рио протянула Маки ручку.

– Вы – первая, – сказал он.

Помощник прокурора согласно кивнула и поставила свою аккуратную, красивую подпись.

Маки схватил ручку и нацарапал кривую, извилистую закорючку.

Рио убрала документ и ручку в портфель и спросила:

– Мистер Маки, где ваша дочь?

– Должна была уехать на Аляску. Мы с ней составили три маршрута. Договорились, что она доедет до Колумбуса, а там выберет один из трех путей и отправится дальше на запад.

– Но мы ведь все здесь понимаем, что она не уехала на Аляску, – рассудительно проговорила Рио. – Так где же она может быть? Соглашение аннулируется, если вы не предоставите нам информацию, которая поможет ее найти и арестовать.

– Она волевая, решительная. Настоящий боец.

Ева презрительно фыркнула. Маки бросил на нее гневный взгляд.

– Вы ее не знаете.

– Но вы-то знаете, – парировала Ева. – Так где она?

– Она хочет завершить нашу миссию. Не трусиха – просто так не сдастся никогда.

– Она не только ваш план реализовать хочет. Вы прекрасно понимаете – она хочет большего. Иначе ни за что не подписали бы с нами соглашение.

– Этот подонок, новый муженек ее матери, постоянно до нее докапывается.

– Ну и, естественно, его за это надо убить. Если хотите спасти жизнь ей и ее братику, скажите, где она находится, черт побери! Перестаньте придумывать оправдания.

– На случай, если бы нам пришлось разделиться или ей захотелось бы побыть одной какое-то время, привести мысли в порядок, а возможности выбраться за город нет, мы договаривались, что она всегда может вернуться в нашу квартиру. Наш любимый район, где все близко и знакомо, где ее знают соседи и она не вызовет к себе лишнего любопытства.

– Хотите убедить нас, что она вернулась в то место, которое мы давно обыскали?

– Там в подвале есть складское помещение – бывшая прачечная. В нем навалена всякая техника. Из жильцов никто этим подвалом не пользуется. Мы хранили там кое-что из оружия.

– Думаете, наши люди не побывали в том доме? Запасы ваши конфискованы. Помещение опечатано. – Ева опустилась на стул. – Вы только зря тратите мое время.

– Если Уилл поймет, что возвращаться домой небезопасно или за зданием установлена слежка, то есть запасной вариант – ночлежка на Лексингтон-авеню. Между Тридцать девятой и Сороковой. Мы условились: если ей понадобится время привести мысли в порядок, дождаться меня или выждать, пока все утихнет, она отправится туда и заляжет на дно.

– Что у нее с собой?

Маки замялся, Ева снова к нему придвинулась:

– Хотите, чтобы ее взяли живой? Рассказывайте!

– Дальнобойная лазерная винтовка Tactical-XT военного образца с прицелом ночного видения. Два ручных бластера, полицейский пистолет, лазер с ядерной накачкой, шесть светозвуковых гранат.

– А из холодного оружия?

– Штык-нож, складной нож, телескопическая дубинка с шипом.

– Защита?

– Защитный костюм и шлем, естественно.

– Если вы хоть что-нибудь не упомянули и ваша дочь использует это против моих людей, наша сделка будет автоматически считаться недействительной.

– У нее есть мультитул. В нем еще несколько ножей. Скажите Уилл, что я приказываю ей сдаться. Скажите, отец просит ее сдаться живой. Квартира или ночлежка на Лексингтон.

– Молитесь, чтобы мы ее нашли. Допрос окончен.

Ева сдала Маки охране, приказала следить, чтобы не покончил с собой. Рио осталась улаживать формальности. Ловенбаум вышел из комнаты наблюдения и уже отдавал по телефону распоряжения своей команде.

– Поедешь с нами?

– Нет. Мне своих ребят подготовить надо. У меня в том районе уже двое детективов под прикрытием работают. Не хотелось бы, чтоб девчонка их опознала и открыла стрельбу. Собери оперативную группу на выезд. Уиллоу, скорее всего, в ночлежке. Может, и в подвал пробраться решила, хотя вряд ли. Слишком рискованно. Она ведь знает, что мы там уже побывали.

– Договорились. Если отпустите с нами компьютерщиков, можем внедрить тепловые датчики.

– Конечно.

Пока Ева шла до общей рабочей зоны, успела позвонила Бакстеру и ввести его в курс дела.

– Рейнеке, Дженкинсон – на выезд. Патрульный Кармайкл, соберите еще шестерых и тоже готовьтесь на выезд. Сантьяго, детектив Кармайкл – вы вторая группа. Полная боевая готовность. Подозреваемая – Уиллоу Маки. Пятнадцать лет. Вооружена и очень опасна. Из оружия у нее лазерная винтовка Tactical-XT военного образца с прицелом ночного видения, два бластера, пистолет, лазер с ядерной накачкой, светозвуковые гранаты, а также много колюще-режущего. Убедительно прошу не делать скидку на возраст. Взять ее нужно живой. Спецназ выезжает на место. Они оцепят дом для обеспечения максимальной безопасности. Пибоди, выведи карту этого гребаного сектора на экран.

Все время, пока отдавала приказания, Ева мерила шагами комнату.

– Так просто девчонка не сдастся. Если заметит нас или кого-нибудь из команды Ловенбаума, будет стрелять. В подвал вряд ли пойдет, – тихо добавила Ева. – Неудобно. Ей нужен хороший обзор. Мы проверим, но вряд ли ее там найдем. Так что ночлежка…

– Подробная информация о здании нужна? – раздался голос Рорка у нее за спиной.

– Не помешает.

Он подошел к Пибоди, подключил свой ППК к стационарному компьютеру.

– Здание построено сразу после войны, – обратился он к Еве. – Сейчас – низкосортная гостиница. Основной контингент постояльцев – дешевые проститутки, бродяги, наркоманы и мелкие жулики. Восемь этажей, по двенадцать номеров на каждом. Маленький вестибюль, паршивое обслуживание. Расплачиваться можно только наличными. Номера сдаются на полчаса, на час, на ночь или на неделю. Ни шумоизоляции, ни защитных экранов на окнах.

– Ясно. Тепловые датчики помогут определить, какие номера заняты, и отобрать те, в которых находится только один человек. Вряд ли Уиллоу притащит с собой кого-то за компанию. Прослушка тоже будет нелишней, – рассуждала Ева, расхаживая взад-вперед перед картой. – Внедрим дроида. Как только получим подтверждение, что она там, постараемся эвакуировать других постояльцев (если это будет возможно). Мы ищем одноместный номер с одним окном.

– Она может заминировать дверь, лейтенант, – заметил Рейнеке.

– Да. И меня это беспокоит. Из номера, конечно, легче выбраться, чем из подвала. Но все же как она собирается скрыться? По пожарной лестнице? Догадывается ведь, что мы расставим оцепление.

– Наверное, надеется прорваться. Подросток… бессмертной себя считает. Супергероем.

– Очень может быть.

Ева отправила оперативную группу, стала собираться сама, однако ее по-прежнему не покидало тревожное ощущение.

– Я поеду с тобой, – решил Рорк.

– Хорошо, – оторвавшись от своих мыслей, кивнула Ева. И тут же нахмурилась: – А зачем?

– Это личный или профессиональный вопрос?

– Тебе бы к компьютерщикам присоединиться. Им ты больше пригодишься.

– Не факт. Учитывая, что ты не надеешься найти девчонку там, куда мы выдвигаемся.

– А зачем бы ему врать? Тянуть время, обсуждать условия соглашения… Он хочет, чтобы дочь осталась жива. А с маленьким братом очень удачный ход. Когда я стала рассказывать, что Уиллоу собирается порешить его и других членов семьи, я видела, он поверил. Знает, она на такое способна. Но хочет, чтобы дочь осталась жива и через несколько лет вышла на свободу.

– Это его ребенок.

– Он не обманывал, но…

– Подожди минутку. Сядь, переведи дух.

Ева отрицательно мотнула головой, достала штык-нож, вынула его из ножен, вставила обратно и прицепила к поясу.

– Время не ждет.

– Ловенбаум уже наверняка на месте. Расставляет своих людей на позиции. Дай себе минутку собраться с мыслями. Понять, что тебя беспокоит.

– Интуиция. Не объяснить.

И все же Ева присела, закинула ноги на край стола и снова внимательно посмотрела на доску.

Пибоди хотела было что-то вставить, Рорк жестом ее остановил.

Что бы это ни было – логика, инстинкт или шестое чувство, он знал, что сейчас в ней происходит серьезная внутренняя работа. Нужно подождать.

18

Она должна была уехать на Аляску, но не уехала.

Должна была сесть на автобус до Колумбуса – но не села.

Они с отцом составили превосходный план мести – однако у нее имелись личные планы, которые она тщательно скрывала от своего учителя и наставника.

Он хочет, чтобы она зажила новой свободной жизнью, а она жаждет крови.

Он просит ее бежать, скрыться и переждать.

Но ведь бегут лишь слабаки. А выжидать подходящего момента чересчур долго.

Она хочет убивать. Сейчас.

– Дочь его не послушается, – пробормотала Ева. – И не из подросткового чувства противоречия. Может, отчасти. Но это не основная причина. Она прекрасно знает, что превзошла отца. Тот совсем потерял физическую форму. Она же с каждым разом только больше оттачивает свои навыки.

Ева вскочила с места и, не отрывая взгляда от доски, снова принялась расхаживать туда-сюда.

– Кто реализовывал их совместный план? Она. Безопасность? Ну уж нет. Девчонка жаждет действия. Продолжать… двигаться вперед… снова убивать. Теперь уже своих личных обидчиков.

– Куда она могла бы пойти? – спросил Рорк.

– Уж точно не в убогую ночлежку с проститутками и наркоманами. Спрятаться и ждать у моря погоды – не для нее. Она хочет действовать сейчас. Сегодня. И не на вторых ролях. Считает, теперь она хозяйка положения. Это ее миссия. Хотела бы безопасности – уехала. Не в этом ее цель. Она отправится домой.

– Но если она в квартире… – начала рассуждать Пибоди.

– Квартира отца – не дом, а штаб. Штаб, в котором они вместе планировали его миссию. С тем планом покончено. По крайней мере, на какое-то время. Уиллоу отправится в дом матери.

Ева повернулась, и Рорк увидел в ее взгляде полную убежденность.

– Родное гнездо. Там ей комфортно. Всегда под рукой одежда, еда, развлечения. И район знакомый. А дом сейчас как раз пустует. И самое главное – скоро вернется семья. Через несколько дней или через неделю – не важно. Они вернутся. Трое, возглавляющих ее список. Девчонка засядет и будет ждать.

– Но мы опечатали дом.

– Она наверняка знает, как нужно действовать в таком случае – отец научил. Опустит защитные экраны – и можно делать все что угодно. Будет телевизор смотреть… отслеживать, когда волнение в СМИ поутихнет. Семья вернется. Думая, что теперь в безопасности. Она же спрячется, затаится. Наступит ночь. Двери будут надежно заперты. Все затихнет, дом уснет. Она выберется из убежища и… сначала застрелит отчима, потом мать и, наконец, брата. Возьмет все, что захочет, и уйдет. Искать следующую жертву.

– Отзывать оперативную группу? – уточнила Пибоди.

– Нет. – Прикидывая, насколько вероятен такой ход развития событий, Ева медленно провела руками по волосам. – Я могу ошибаться. Скорее всего, нет, но… Давай пока не будем никого срывать с места.

– Съездим втроем?

Ева кивнула Рорку:

– Если ты не против к нам присоединиться.

– Это личный или профессиональный вопрос?

– Очень смешно. Пибоди, выведи на экран карту района. – Она достала телефон. – Рейнеке, я проверю еще один вариант.

Ева прекрасно понимала, что очень рискует. Она зарядила лазерную винтовку, взяла необходимое компьютерное оборудование для Рорка, чтобы он мог работать прямо из машины. Благо на вид она была совсем неприметной. С помощью гарнитуры Ева постоянно держала связь со своей командой. Если основная версия подтвердится, она присоединится к своим ребятам за считаные минуты. Если же верно сработало ее шестое чувство, быстро вызовет подкрепление.

Компьютерщики сообщили, что ни в подвале, ни в квартире Маки тепловых источников не обнаружено и они продолжают проверять гостиницу.

По задумке, чтобы проникнуть в здание и внедрить дроида, Кармайкл должна была прикинуться проституткой, Сантьяго – ее клиентом.

– Могу отправить к вам в помощь пару своих ребят, – предложил Ловенбаум.

– Пока не надо. Либо вы окажетесь в правильном месте, либо мы. Как только станет ясно, быстро объединимся.

– Понял.

– Постарайтесь не убить ее, Ловенбаум.

– Желаю вам того же.

Ева передала Пибоди шлем с забралом.

– Она будет целиться в голову. Надень.

– Да уж, пригодится, – ответила Пибоди, садясь на заднее сиденье.

– Я поведу, – сказала Ева Рорку, выезжая из гаража. – Поработай-ка на портативном компьютере. В окно двадцать четыре часа в сутки она смотреть не сможет. Наверняка установила камеры, чтобы отслеживать обстановку снаружи.

– Насколько близко от дома ловить сигнал?

– Самые лучшие штучки спецназовцы забрали, но, думаю, я справлюсь с тем, что есть. Попробуй примерно на расстоянии пятидесяти футов.

Ева несколько минут молча вела машину, потом созвонилась с Надин через наручный коммуникатор.

– Приготовься… экстренные новости.

– Что? Насколько срочно? Я уже переоделась. Вернулась домой только с час назад. Записывала сообщения об аресте Маки и розыске его дочери. Вы ее поймали?

– Приготовься, я скоро позвоню. – Ева завершила вызов и обогнала скоростное такси.

– О чем это вы ей рассказать хотите? – удивилась Пибоди.

– Новостной выпуск отвлечет нашу подозреваемую от наблюдения за улицей.

– Собираешься заранее сообщить ей подробности еще не проведенной операции, – подытожил Рорк.

– Если девчонка там, где я думаю… или на второй точке, не такая уж это будет неправда. При условии, что не возникнет угрозы для наших людей. Но…

– Ты готова в подробностях рассказать Надин о будто бы уже завершенной операции. – Рорк заулыбался, продолжая возиться с сенсором. – Ох и разозлится на тебя наша Надин!

– Она меня простит, как только я сообщу ей эксклюзивные подробности задержания.

– Шлем такой тяжелый! И все звуки в нем эхом отдаются.

Ева посмотрела в зеркало заднего вида на Пибоди. Та сидела в шлеме с опущенным забралом.

– Сними. Наденешь, когда понадобится. А то смешно со стороны.

– Совсем нет, – улыбнулся Рорк. – Этакий сексуальный штурмовик.

– Правда?

– Давайте-ка посерьезней, – вставила Ева. – Я вот, например, тут все раздумываю, как бы нам так в дом проникнуть, чтобы девчонка еще на подходе нас не перестреляла.

– Не сомневаюсь, все получится, – заметил Рорк, не отрываясь от компьютера – пытался максимально расширить зону покрытия.

– Не хочется вторым рядом парковаться – люди начнут сигналить, ругаться. Уиллоу точно обратит внимание. В пределах пятидесяти футов как ловит?

– Думаю, получится с шестидесяти. Сейчас попробую.

Ева подумывала о том, чтобы, воспользовавшись служебными полномочиями, отправить Рорка с аппаратурой в соседний дом. Вскоре, правда, она приметила пустое место возле тротуара. Небольшое, конечно, однако она все же решила протиснуться. А протиснуться – значило подтолкнуть своей машиной две соседние и встать между ними. Что она и проделала с большим трудом.

– Пока только с шестидесяти пяти.

– Ты раньше не мог сказать, что отсюда не получится? Видел же, как я измучилась…

– Я этого не говорил. Просто дай мне еще минутку.

Ева поправила наушник.

– Да, слушаю.

На том конце раздался голос Дженкинсона:

– Сантьяго с Кармайкл зашли в здание. Дроид посылает отрицательный сигнал. Подозреваемой там нет.

– Насколько ему можно верить?

– Говорят, далеко не на сто процентов. Фини отправляет Каллендар разобраться. Мы обнаружили около дюжины тепловых источников. Фини провел анализ и в итоге исключил четыре из них. Точный вес и рост установить невозможно, но, по его мнению, эти четверо слишком тучные. На подозреваемую не похожи.

– Очень хорошо. Мы припарковались в шестидесяти пяти футах от предполагаемого местонахождения подозреваемой. Рорк пытается наладить сканирование. Будем держать вас в курсе.

Ева завершила звонок, повернулась к Рорку:

– Ну, так что?

– Ты ведь понимаешь, эта штука предназначена для работы на гораздо более коротком расстоянии. Мне удалось расширить диапазон, а своим звонком ты сбила сигнал, так что не трогай меня еще минуту.

Больше вопросов она не задавала. Молча сидела, барабанила пальцами по рулю.

«Лучше бы в ночлежке ее взяли, – думала Ева. – Там оцепление расставлено. Легче…»

Но…

– Что ж, давайте посмотрим, удалось мне совершить маленькое чудо или нет.

Рорк ввел координаты, пароли, стал ждать ответного сигнала.

– Компьютерщики правят миром, – заявила Пибоди, выглянув у Рорка из-за плеча в своем шлеме. Она наблюдала за происходящим на мониторе прямо сквозь опущенное забрало. – Есть сигнал.

– Сейчас увидим, дома ли кто.

Рорк начал тщательно сканировать все жилище, начиная с первого этажа.

– Внизу – маленький подвал, если вы не знали. Ни там, ни на первом этаже никого нет. Поднимаемся на второй.

Он отсканировал все пространство буквально сантиметр за сантиметром, однако источников тепла не обнаружил.

– На втором – чисто. Приступаем к сканированию третьего этажа.

«Здесь или там? Там или здесь?» – думала Ева, ожидая подтверждения от одной из команд.

– О, похоже, компьютерщики правят миром наравне с копами. Вот она, лейтенант.

– Вижу, – ответила Ева, рассматривая маленькое светящееся пятнышко.

– Разлеглась. Скучно ей, наверное. Смотрит телик, отслеживает записи с наружных камер. Мы ее повеселим. Ловенбаум!

– Я здесь, – ответил тот. – Ваша красотка-айтишница уже в здании. Проверяет дроида. Говорит, в течение последних двадцати четырех часов подозреваемой тут не обнаружено.

– Потому что она здесь.

– Елки-палки!

– Оставь часть своей команды там, где вы сейчас находитесь. Так, чтобы их было видно, но не слишком явно. Воспользуемся вашей точкой для прикрытия – нужно отвлечь девчонку. Другие пусть подъезжают сюда. Быстро и без шума. Будем ее брать.

– Естественно.

– Рейнеке, записываешь?

– Так точно.

– Оставь часть людей на месте. Чтобы их было видно. Все прочие – быстро сюда, – повторила Ева инструкции. – Расставляем баррикады в конце квартала с двух сторон. Держитесь вне пределов видимости, пока не поступит другого распоряжения. Мы заходим через пять минут.

– Будьте осторожны, лейтенант и все, кто там сейчас с вами.

Ева снова набрала Надин:

– Срочное сообщение. Офицеры департамента полиции Нью-Йорка, включая отряд спецподразделения, собираются провести операцию по задержанию Уиллоу Маки – последней подозреваемой в нашумевшем деле о массовых убийствах. Руководитель операции, лейтенант Ева Даллас, сообщила, что, по мнению полиции, подозреваемая находится в гостинице экономкласса на Лексингтон-авеню. Даллас уверена – задержание пройдет успешно.

– Что еще за ерунда? Ты никогда не сообщаешь такие подробности. Уж тем более не общаешься с журналистами во время проведения операции.

– Ну, ты ведь не просто журналист. Обнародуй мое сообщение. Как можно скорее. Обещаю, оно того стоит, вот увидишь. Давай же, Надин!

– Хорошо, сделаю, черт побери! Ты мне должна.

– Уже знаю, как расплатиться. Только чуть позже.

Ева включила монитор своего карманного компьютера.

– Она быстро управится.

И двух минут не прошло, как на Семьдесят пятом канале появилась красно-синяя заставка экстренного выпуска новостей.

Ведущий в прямом эфире сообщил о важных подвижках в деле об убийствах на Мэдисон-сквер и передал слово Надин.

В углу экрана появилось фото Надин, раздался ее голос:

– Это Надин Ферст. Я нахожусь непосредственно на месте событий. Прямо сейчас оперативная группа полицейских и несколько отрядов спецназа направляются…

Ева захлопнула экран, открыла дверь и тут же увидела, как мерцающий огонек изменил положение – девочка поднялась на ноги.

– Отвлечь ее нам вроде бы удалось. Надевай защиту, – велела Ева, передавая Рорку шлем.

– Что, прямо сейчас? Да ладно тебе, дорогая.

– Либо надевай, либо оставайся здесь.

Она, в свою очередь, натянула свой шлем, потрясла головой.

– Ненавижу их. Тяжелые и фонят.

– Что я говорила!

– А с тобой никто и не спорил. Сначала нужно бесшумно войти. Тут я на тебя рассчитываю, – обратилась она вновь к Рорку. – Затем я поднимусь по парадной лестнице. Пибоди, ты – по черной. Если на ней защитный костюм, целься в голову. Ни один идиот не додумается смотреть телевизор в этом чертовом шлеме. Заранее настрой пистолет на среднюю мощность. Перед нами, конечно, не стоит задача совсем ее не тронуть – надо дать прочувствовать, что мы не шутки шутим, но сильно рисковать я тоже не хочу – вдруг парализует. Если не упадет, увеличишь мощность. Рорк, ты оставайся сзади. На втором этаже. На случай, если она проскочит мимо нас. Увидишь, что спускается, – нейтрализуй.

– А как же подкрепление? – спросила Пибоди.

– Пока мы займем позиции и проникнем в дом, они уже будут здесь. Где сейчас подозреваемая?

– Сидит. Скорее всего, на полу. Третий этаж. Передняя часть дома. В дальнем конце.

– Телевизор смотрит. Только бы Надин репортаж свой потянула. Всего шестьдесят пять футов. Что ж, вперед!

Стояла ясная, морозная погода. Они быстрыми перебежками добежали до парадного входа. При этом Рорк все время продолжал отслеживать движение в доме через портативный компьютер.

Ева подметила, что на улице почти не было туристов – посмотреть-то нечего. Кругом одни жилые кварталы. А большинство попавшихся им по пути местных жителей и внимания особого не обратили на пробежавшую вдоль по улице троицу в закрытых шлемах.

Но если бы тут высадился и стал окружать дом отряд спецназа, даже пресыщенные событиями ньюйоркцы столпились бы и стали глазеть. Так что главная задача маленькой команды Евы состояла сейчас в том, чтобы проникнуть в дом до того, как прибудут основные силы, ведь тогда внимания уже будет не избежать и Уиллоу Маки поймет, что ее разоблачили.

Как только подбежали к двери, все дружно присели на корточки.

– Пибоди, возьми компьютер. Она передвигается от окна и обратно. Мы это и так знаем. Чтобы нас заметить, ей нужно подойти к окну и под определенным углом выглянуть на улицу. Рорк, теперь за тобой дело. Приступай.

– Сначала отключу систему безопасности.

– Рейнеке, доложи обстановку.

– Баррикады уже воздвигают. Нам отсюда до вас рукой подать. Пешком придем.

– Вы с Дженкинсоном встаньте с торца дома и ждите. Как только отдам команду – быстро заходите. Ловенбаум…

– Записываю.

– Подозреваемая на третьем этаже у юго-восточного окна. Сидит на полу, смотрит телевизор. Так что, если собираешься присылать нам в помощь своих людей, сейчас самое время. Быстрее…

– Ей не уйти. Фини ее засек. Выдвигаемся. Расставлю ребят на соседних крышах. Плюс отряд вам в тыл – прикрывать. Она у нас на крючке, Даллас.

– Рано загадывать. Мы пока только пытаемся бесшумно в дом проникнуть.

– Умная девочка, – заметил Рорк. – Соорудила самодельную систему оповещения. Думаю, на телефон ей сигнал передает. Конструкция, собственно, элементарная, тем не менее… Сейчас взломаю. Секундочку.

«Чтобы время было подготовиться, когда семья вернется», – подумала Ева.

Она оглянулась, увидела, как на крыше соседнего здания промелькнул движущийся объект.

– Пибоди, что там?

– Подозреваемая не сдвинулась с места.

– Рорк?

– Отключил сигнальную систему, вожусь с замками. И… готово.

– Внимание всем! Мы заходим в дом. Пибоди – по черной лестнице. Даллас – по основной. Рорк останется на втором этаже нас прикрывать. Выдвигаемся.

Ева дернула дверную ручку.

– Оставь компьютер, Пибоди. Как только войдем – находишь черную лестницу и дуешь наверх.

Она открыла дверь и одновременно другой рукой вытащила оружие. Несмотря на проведенную техническую проверку, на всякий случай еще раз вживую обследовала холл, медленно выпрямилась и расслабилась.

– Мы внутри, – еле слышно проговорила она в диктофон и махнула Пибоди.

Ева с Рорком стали подниматься наверх. Когда он достал пушку, очень похожую на ее служебное оружие, она благоразумно промолчала.

– Фини?

– Вижу вас, детка. И Рорка. И Пибоди. Подозреваемая не двигается с места.

– Мы сейчас к ней направляемся.

Она жестом приказала Рорку остаться на втором этаже.

– Бакстер, Трухарт, Сантьяго, Кармайкл, заходите с центрального входа. Как только будете внутри, распределитесь по одному.

Ева двинулась дальше вверх, настороженно прислушиваясь. Преодолев еще половину лестничного пролета, услышала невнятный шум человеческой речи. Узнала голос Надин. Поднялась на две ступеньки выше. Вдруг раздался явственный скрип на черной лестнице. Фини ее, конечно, предупредил, но она и так уже знала, что Уиллоу не могла этого не услышать. Едва распознав звук шагов, девочка вскочила и бросилась бежать.

– Быстрее! Быстрее! Полиция! – выкрикнула Ева, одним махом преодолевая оставшиеся ступеньки. – Это полиция!

У ног ее раздался глухой стук. Взорвалась светозвуковая граната. Несмотря на защитное стекло, глаза обожгло жгучей волной света. Мгновенно ослепленная, Ева опустилась в стлавшийся по полу дым, надеясь перегородить дорогу преступнице.

Она почувствовала жар и давление на плече и на бедре от ответных выстрелов, развернулась.

Уиллоу со всего маху всадила ей плечом в грудь. Ева на мгновение обмякла, у нее перехватило дыхание. Однако она тут же сгруппировалась, откатилась чуть в сторону, вытянула вперед руку и смогла ухватить девчонку за лодыжку.

И тут же получила сильный пинок в голову. Аж шлем завибрировал.

Раздались крики. Ева не столько увидела, сколько почувствовала, как девчонка развернулась, приподнялась и выстрелила в ту сторону, откуда шли голоса. Ева снова перекатилась, поэтому следующий пинок лишь слегка задел ее по ребрам. Она подтянула ноги, выпрямила и подставила Уиллоу подножку.

Буквально за несколько секунд до следующего взрыва Ева успела заметить метнувшийся влево силуэт. Она откатилась в противоположную сторону. Тут же воздух прошил огненный луч выстрела и ударил туда, где она только что была. Прижавшись к полу, она сделала быстрый перекат в сторону выхода.

Затем нырнула влево, и следующий выстрел угодил прямо в дверной проем. Чтобы заблокировать отступ и заодно уберечь свою команду от неожиданностей, Ева пинком захлопнула дверь.

Сквозь дым и слепящий свет она ничего не могла разглядеть. Но и саму ее тоже не было видно. Переговоры с командой пришлось отложить, дабы себя не выдать.

Ева вспомнила занятия по дзюдо с мастером Ву и решила попробовать сейчас парочку техник – подышать через пальцы ног, представить себя рыбой (что бы это ни значило). Она рискнула поднять забрало: в закрытом шлеме стало очень душно и все звуки отдавались эхом. Замерев на месте, Ева прислушалась к своим чувствам.

Послышался еле уловимый звук. Даже не звук. Обостренным чутьем она уловила почти незаметное колебание воздуха и, повинуясь инстинкту, выстрелила в том направлении. Раздался сдавленный стон. Ева перекатилась в сторону, выстрелила еще раз.

Дверь распахнулась. Раздались крики. Огненными молниями дымный воздух прошили выстрелы.

– Уходите! Уходите! – прокричала она своим людям, вскакивая и пытаясь скрыться.

Ей удалось только мельком увидеть девчонку сквозь застилавший глаза дым. На Уиллоу был надет боевой жилет. В одной руке она сжимала лазер, в другой – гранату. Рука с гранатой слегка дрожала.

Ева выстрелила, и в тот же миг раздался взрыв. Услышав быстрый перестук шагов, она одним прыжком решительно подскочила и со всего размаха захлопнула дверь. Раздался глухой стук падения. Радоваться было некогда. Она навалилась на девчонку, попыталась почти вслепую ее скрутить. Вдруг острая боль пронзила Еву – Уиллоу заехала ей коленом в пах и одновременно двинула локтем в глаз. Брызнули слезы, но она все же схватила подозреваемую за руку, сжимавшую оружие, и попыталась отнять лазер. Обе кубарем покатились по полу. Девочка, сопротивляясь, еще несколько раз сильно ударила Еву, пока та пыталась ее разоружить.

Лазер выстрелил. Луч повредил защитный экран и разбил окно.

– Сдавайся! – выкрикнула Ева. – Тебе некуда уйти!

– Пошла на хер!

Дверь резко распахнулась. Ева крепко прижала руку Уиллоу с зажатым в ней лазером к полу.

– Не стрелять! Я ее почти уже задержала. А то меня еще, к черту, заденете!

Она немного подвинулась, чтобы еще сильнее прижать Уиллоу к полу, и, как выяснилось, совершила ошибку – Уиллоу в одно короткое мгновение успела выхватить из-за пояса нож и полоснула Еву по руке.

Почувствовав резкую боль, услышав запах собственной крови, Ева сменила тактику.

– Да пошла ты! – отрезала она и со всей силой стукнула Уиллоу головой.

Учитывая шлем, преимущество было на стороне Евы. Для того чтобы окончательно обезвредить соперницу, она еще коротко ударила Уиллоу кулаком в шею. Послышался стук упавшего на пол ножа. Рука, сжимавшая лазер, задергалась и постепенно обмякла. Все еще почти ничего не видя от застилавших глаза слез, Ева снова подвинулась, перевернула Уиллоу лицом вниз, заломила ей руки за спину.

– Есть! Я поймала ее, – объявила она, защелкивая наручники. – Подозреваемая нейтрализована! Не стреляйте! Поскорее развейте дым.

Перед глазами все плыло. Немного подташнивало. Ева сняла шлем. Не помогло. Стало только хуже – она вдруг почувствовала, что голова звенит как колокол.

Кто-то пробирался к ней сквозь туманную дымку. Конечно же, Рорк.

Он присел рядом, бережно взял ее кровоточившую руку.

– Нужен врач.

– Сначала надо здесь порядок навести.

– Этим есть кому заняться, так что… – Он аккуратно повел Еву к выходу.

– Свежего воздуха глотнуть, – еле слышно выговорила она. – Сколько времени я провела в этом дерьме? Около часа?

– От первого взрыва до задержания – меньше пяти минут.

– Меньше пяти минут. – На втором этаже воздух стал чище. Ева сделала глубокий вдох. – А показалось, целый час.

– Точно, – согласился Рорк. Он достал платок, замотал им раненую ладонь жены. – Никак не мог к тебе подобраться. Был совсем близко, но ты вдруг захлопнула дверь прямо у меня перед носом.

– Специально подгадала так, чтобы девчонка в нее врезалась. Не хотела выпускать ее из комнаты – слишком рискованно. Она могла выстрелить в кого-нибудь из моих ребят. Или они по ошибке в меня бы попали. Защитный жилет хорошая, конечно, штука, но мало ли что… Слишком много оружия в этот раз. Позвать вас я не могла – выдала бы себя.

– Я так и понял. Пойдем-ка на кухню. Там воздух чище. Присядешь, водички попьешь.

– Не откажусь Я дышала пальцами ног.

– Это еще что такое?

– Техника медитации. Мастер Ву научил. Там дым, вспышки от гранат… ничего не видно почти и не слышно. Еще шлем этот дурацкий… Так вот, я дышала в пальцы ног. Рыбой себя представляла. Или камушком морским… уже не помню. – У Евы страшно стучало в висках, голова раскалывалась. – Пришлось забрало поднять, но…

– Так вот почему у тебя фингал теперь будет.

– Да? – Ева потрогала пальцем опухший глаз. – Ай! Ну, зато сработало… Лучший рождественский подарок.

– Всегда пожалуйста, – улыбнулся Рорк.

Ева покачнулась, и он крепче прижал ее к себе.

Наконец они добрались до кухни, где Макнаб умывал бледную как смерть Пибоди.

– Ступенька скрипнула, – прохрипела напарница.

– Закон подлости, – отозвалась Ева.

– Как только взорвалась граната, все дымом заволокло. Ничего не видно… я и оступилась. Кубарем вниз полетела.

Ева повернулась к Пибоди, Рорк в это время уже наливал воду.

– У тебя на подбородке синяк, похоже.

– О ступеньку ударилась. – Пибоди с недовольной гримасой дотронулась ладонью до ушибленного подбородка, на котором уже расплывался свежий синяк. – Шлем сдвинулся от удара. Язык прикусила. Из глаз искры посыпались. А рядом никого…

Ева предупреждающе подняла палец и залпом выпила предложенную Рорком воду. Жжение в горле сменилось режущей болью. Голова гудела, глаза пульсировали, рука горела огнем. Одной водой не обойтись.

Но боже! Какой же вкусной ей показалась сейчас эта простая вода! Вкуснее самого лучшего кофе!

– Так ты села на ступеньки и расплакалась как маленькая?

– Нет! Я…

– Она поползла. – Макнаб ободряюще потрепал Пибоди по плечу.

– Я ничего не видела. Сначала услышала ваш голос. Потом взрывы и выстрелы. Поняла, что у вас с ней завязалась перестрелка. Сама стрелять я не рискнула – боялась в вас попасть.

– Ты стала меня звать. – Ева прокручивала в голове только что случившееся. – На себя огонь вызвала. И ты тоже, – обратилась она к Рорку. – Глупо так рисковать, но… Я все помню.

– Вас не было слышно, – продолжала Пибоди. – И не видно. Фини крикнул, что вы слева от меня. Я наткнулась на стену. Вдруг Рорк оказался рядом, стал тянуть меня наверх. Тут я поняла, что остальные тоже поднимаются. Наконец мы нашли дверь.

– Спасибо волшебному жилету, – добавил Макнаб, прислоняясь щекой к щеке Пибоди.

– Без него меня бы точно застрелили. И вас, – сказала Пибоди Рорку.

– Да мы везунчики!

– Но вы захлопнули дверь.

– Она в нее врезалась, упала. Так я и смогла ее задержать.

– У вас кровь идет.

Ева с наслаждением сделала еще глоток воды.

– У тебя тоже. Но мы ее поймали. Это главное. Так что давай еще минуточку здесь посидим. – Она закрыла глаза. Казалось, в них песка насыпали. – И пойдем разбираться.

19

Ева посидела еще немного, отдохнула. Даже позволила медикам промыть и перевязать свою рану. А вот на синяки, коих оказалось немало, внимания не обращала – сами заживут. Ей очень хотелось уединения, тишины и свежего воздуха, поэтому они с Рорком вышли на улицу.

Баррикады передвинули ближе. Теперь огорожен был только дом. Репортеры и зеваки (что, в общем, одно и то же) наседали на ограждение. Ева проигнорировала градом посыпавшиеся вопросы, отвернулась от камер.

– Казалось бы, у людей поважнее дела есть.

– Для большинства это громкое событие. Они не каждый день с убийством сталкиваются.

– Радоваться должны.

Ей очень хотелось со злости что-нибудь пнуть. Например, самой себе пинок под зад отвесить.

– Я оплошала.

– Что? Когда? Как? – удивился Рорк. – Ничего такого не припомню. Я там был.

– Ты вот здесь не был. – Ева постучала себя пальцем по виску. – Никак не могла отделаться от мысли, что дочь Маки еще ребенок. Всех предупредила, чтобы возраст в расчет не брали. А сама… Она стреляла в тебя, в Пибоди. Могла вас серьезно ранить. Несколько гранат взорвала. А все из-за того, что я не смогла заставить себя действовать быстрее и жестче.

– Прослушаешь запись с места задержания и убедишься, что говоришь сейчас полную чушь.

– Быстрее и жестче, – повторила Ева. – Даже когда мы с ней остались один на один, я… я себя все время немного сдерживала.

– Если это правда… вообще-то, рискну не согласиться – из вас двоих только ты серьезно ранена.

Рорку хотелось схватить и покрыть поцелуями эту раненую руку… каждый синяк на лице у жены, но он понимал – достоинство не позволило бы ей принять такое утешение.

– Вы с ней совсем не похожи, Ева. Никогда не были и не будете похожи.

– Я уже поняла, – произнесла она со вздохом. Изо рта вырвалось облачко пара, тут же растаявшее в морозном воздухе. – Раньше сомневалась, но теперь твердо уверена. И когда мы с ней на допросе встретимся, сдерживаться больше не буду.

Ева залюбовалась диким блеском прекрасных голубых глаз мужа. Сложно было поверить, что всего несколько часов назад они, уставшие, нервные и измотанные, бурно препирались друг с другом прямо на глазах у Саммерсета.

Казалось, с тех пор годы прошли.

– Поезжай домой, – сказала она, – и ложись спать.

Рорк залез рукой в карман ее пальто, вытащил шапку со снежинками, натянул ей на голову.

– Я же говорил: только вместе с тобой. Забыла?

– Ну, тогда съезди купи пару планет. Ты совсем свой бизнес забросил, пока с нами возился.

– Я и из управления могу поработать.

Ева снова тяжко вздохнула, заглянула в его божественные голубые глаза.

– Чувствую, если так дальше пойдет, нам придется тебе офис прямо в тюрьме организовать.

– Заманчивое предложение. Правда, таким, как я, там немного неуютно находиться, – улыбнулся Рорк.

– Благодаря тебе мы задержали девчонку. Не забывай. Посмотри на праздных зевак! Для них убийство – почти развлечение. Из кожи вон лезут, лишь бы кровь увидеть. А уж если труп – совсем здорово. Любой из них мог бы стать следующим. Любой, Рорк. Они этого просто не осознают. Потом будут хвастаться перед друзьями за кружечкой пива, что им довелось оказаться так близко от логова убийцы. А все потому, что этого самого убийцу ты помог нам обезвредить.

– Вообще-то, не я стою здесь сейчас с порезом в шесть дюймов длиной, фингалом под глазом и синяками бог знает где еще.

– Ага. – Ева повела ноющими плечами. – Потом вместе поищем.

– О, бонус для меня.

– Ну что ж. – Она нервно одернула шапочку, кивнула. – Если собираешься поработать в управлении, пора нам выдвигаться. Пибоди, поехали! Сядешь за руль? – обратилась Ева к Рорку. – Мне еще кое-что уладить надо.

Пока обходили баррикаду и сквозь толпу любопытных пробирались к машине, она уже звонила Надин.

– Ты мне дала ложную информацию! – возмущенно заявила журналистка.

– Ничего подобного. Просто я тебе не все рассказала. Как-то странно выглядишь. Что у тебя с левым глазом?

– Ничего! Привожу себя в порядок между выпусками… – объяснила Надин и продолжила подводить левый глаз. – Тебя близко не было на Лексингтон-авеню.

– Лично меня – нет. Но там была наша оперативная группа, как я тебе и говорила.

– Но ни тебя, ни Уиллоу Маки… Операция проходила в другом месте. Мне теперь придется быстрее ехать на радиостанцию, опровергать все, что наговорила в последних выпусках, чтобы дурой себя не выставить. И что ты думаешь?! По стечению обстоятельств буквально в том же квартале, где ты задержала эту стерву, оказался репортер Первого канала. Уже прямые включения с места происшествия выпустил, зараза!

– Можешь последовать его примеру. Хотя у меня есть предложение получше – приехать в управление и в прямом эфире взять эксклюзивное интервью с непосредственным руководителем операции, который лично, собственными руками, задержал подозреваемую. Если этот вариант больше нравится, поторопись.

– Буду через пятнадцать минут, – бросила Надин и отключилась.

– Пибоди, договорись, чтобы Уиллоу Маки сразу после медицинского осмотра привели в допросную. И узнай, запросила ли она адвоката. Рио, – сказала она, глядя в экран телефона, – мы задержали Уиллоу Маки.

– Знаю. На Первом канале этому весь эфир сегодня посвящен. Я еду в управление.

– Отлично. Надо поговорить.

– Вас по лицу ударили во время задержания?

– Да, завязалась небольшая потасовка.

– Вот незадача, – улыбнулась Рио. – Лед приложите. Увидимся.

Прежде чем они добрались до управления, Ева успела еще созвониться с Мирой и Уитни.

Как только Рорк заехал на ее парковочное место в служебном гараже, Ева пулей вылетела из машины.

– Что там, Пибоди?

– Задержанную осмотрели, через десять минут приведут в допросную А. А вот заветного слова на букву «а» она еще не произносила.

– Хорошо. Пожалуйста, не обращай внимания на возраст.

– Уж это я смогу. Поверьте.

– Но! Дай ей понять, что для тебя ее возраст имеет значение.

– Изобразить сочувствие, – глубоко вздохнула Пибоди. – Я вечно из себя сочувствующую изображаю.

– Потому что у тебя хорошо получается. При этом… веди себя как строгий учитель, раздосадованный проказами ученика. Как взрослый по отношению к ребенку. Взрослый, который отвечает за ребенка.

– Сделаю.

– Есть еще пара моментов. Надо с Рио по времени договориться. Ну и рассчитаться с Надин. – Ева стояла в лифте и, нервно раскачиваясь с пятки на носок, просчитывала дальнейшие действия. – В общей сложности минут на двадцать Уиллоу должна остаться одна. Сидеть и ждать.

– Она привыкла дожидаться нужного момента, – напомнила Пибоди.

– Не при таких обстоятельствах. Если хочешь, понаблюдай, – обернулась она к Рорку.

– Буду заходить периодически. А когда закончишь, сразу тебя подхвачу, – ответил он.

Из лифта Ева прямиком отправилась в свой кабинет.

– Сварю тебе кофе, потом найду тихое местечко, поработаю часок, – решил Рорк.

– Иди в мой кабинет, если хочешь.

– Может, позже. Тебе он пока самой нужен.

Рио их уже ждала.

– Быстро вы, однако.

– Я только что из своего офиса. Раз уж работаю в субботу, чего зря время терять? Привет, Рорк.

– Я сейчас уйду. На минутку заскочил. Кофе?

– О да. Спасибо! Что с рукой? – обратилась Рио к Еве.

– У нее был нож, – ответила Ева, присаживаясь на край стола. Рорк протянул ей чашку с кофе.

– Сейчас себе сделаю и уйду. – Не обращая внимания на то, что в кабинете посторонний, Рорк взял Еву за подбородок и крепко поцеловал. – Заканчивайте свое дело.

– Увидимся завтра, – улыбнулась ему Рио. – Повеселее мероприятие будет.

– Что за мероприятие? – поинтересовалась Ева, как только Рорк вышел за дверь.

– День рождения Бэллы.

– Что? Не может быть… уже завтра?

– Ну да. В воскресенье днем. Как выясняется, очень удачно выбрали время.

Ева опустила взгляд на свою чашку.

– Я, наверное, не смогу!

– Да ладно! В чем проблема? Весело будет! Тортик… ну и, само собой, взрослые напитки… А сейчас давайте поговорим о нашем кровожадном подростке.

– Да. Подождите. Надо Пибоди позвать.

Ева подошла к двери и крикнула в коридор:

– Пибоди!

Напарница прибежала почти сразу. Ева протянула ей чашку обычного черного кофе.

– Закрой дверь. Ну что ж. Поведаю вам, как я вижу всю процедуру. Во-первых, надо потянуть время.

Ева подробно выложила свои соображения. Они все вместе обсудили стратегию, тактику и юридические нюансы. Вдруг раздался стук в дверь. Ева обернулась:

– Это Надин. Пибоди, сходи посмотри, как там наша подозреваемая. Только из комнаты наблюдения. Я подойду минут через десять.

Ева открыла дверь. На пороге стояла взбешенная Надин. Прежде чем она успела обрушиться на Еву с гневной тирадой, Рио встала и направилась к двери.

– Привет. Как дела? Слышала, вы были на Мэдисон-сквер в ночь убийств?

– За кулисами. Далеко от места событий.

– Тут сейчас как раз и разворачиваются главные события. И то ли еще будет… Если сегодня не получится, завтра поговорим.

– И со мной тоже, – вставила Пибоди.

Заметив гневный блеск в глазах Надин, она поспешила удалиться вместе с Рио.

Надин захлопнула дверь.

– Ты мне соврала.

– Нет. Если бы от этого зависела чья-то жизнь – соврала бы безо всяких сомнений. Не потребовалось. Я, скажем так, воспользовалась тобой в благих целях. В результате ты помогла нам спасти много жизней. Мою в том числе. Спасибо.

– Что за чушь…

– Это не чушь. Слушай, хочешь выговориться – пожалуйста. Расскажи мне, какая я нехорошая. Подожду. Но, может, лучше позволишь все объяснить, а потом запишем интервью? Выбирай.

– Я думала, мы друзья, Даллас! – не унималась Надин. Глаза ее по-прежнему злобно сверкали. – Что бы там ни было, мы прежде всего друзья!

– Так оно и есть! Именно поэтому я сразу позвонила тебе. И никому другому. Я знаю, кто мне настоящий друг. Иногда, правда, кажется, друзей у меня больше, чем хотелось бы. Но если уж считаю человека другом, значит, могу ему доверять. Я точно знала – на тебя можно положиться.

– Могла бы правду рассказать. И полагаться сколько душе угодно.

Ева поняла – без объяснений тут не обойтись. Она пожала плечами, поставила вариться кофе для Надин.

– Я правду сказала. Но не полностью. Опустила те факты, которые могли бы тебя скомпрометировать как журналиста. – Она передала Надин чашку с кофе. – Мы друзья, Надин. Но на работе об этом никто не должен знать. Вот в чем дело.

– Но как… – Надин осеклась и подняла руку, сама себя останавливая. – Ладно. Рассказывай, как было дело.

– Я уже собиралась выезжать на Лексингтон-авеню, но потом быстро решила проверить еще одну версию. Просто озарение вдруг нашло. Тогда-то я и подумала, что, если интуиция меня не подведет, нужно как-то отвлечь подозреваемую. Я рассказала тебе об операции на Лексингтон-авеню, как только мы удостоверились, что девчонка скрывается в доме своей матери с целым арсеналом оружия. Она бы наверняка нас заметила. И тогда не один человек и даже не два наверняка угодили бы в больницу в лучшем случае. Нужно было отвлечь Уиллоу. Посмотрев твой выпуск, она решила, что ей ничего не угрожает. А у меня появилось время вызвать подкрепление и взять девчонку почти без риска. И вот результат – она сейчас в допросной. При задержании почти никто не пострадал. Во многом благодаря тебе.

Надин пристально посмотрела на Еву:

– Почти не пострадал никто, говоришь? Ну-ну. Вон какой у тебя фингал под глазом! А с рукой что?

– Мелочи. У меня благодаря тебе окно появилось. И я им благополучно воспользовалась. Информация, которую ты дала в прямом эфире, не была ложной. Просто по объективным причинам я не могла рассказать всего. Попросить не сообщать половину подробностей было бы нечестно с моей стороны. Я, наверное, не очень разбираюсь в настоящей дружбе, но, по-моему, просить человека, которого называешь своим другом, ставить под сомнение свою профессиональную репутацию ради твоих собственных интересов просто-напросто непорядочно.

Надин вздохнула, выдвинула стул из-под стола, села. Отхлебнула кофе.

– Так, значит, вы правда собирались проводить операцию на Лексингтон-авеню?

– Да. Мы шли по наводке. И дал нам эту наводку не кто иной, как отец подозреваемой.

Надин резко выпрямилась.

– Ее сдал собственный отец?

– Не совсем. Если у тебя есть вопросы, я готова на них сейчас подробно ответить в эфире. Давай поторопимся. Мне еще дело закрывать.

Надин с минуту помолчала.

– Не представляешь, как меня взбесило, что этот придурок с Первого меня обошел.

– Бывает, – пожала плечами Ева. – А он теперь от зависти сгорит, когда ты получишь все подробности задержания, а потом еще прокомментируешь результаты допроса.

– Да уж. А я точно могу тебе верить?

– Абсолютно. Маки стреляла и в Рорка, и в Пибоди. Если бы не защита, оба сейчас были бы уже в морге.

– А ты?

– Да, я тоже. Тут вот еще что: не отвлеки мы ее, она, чтобы отвлечь нас, могла начать стрелять по мирным жителям с расстояния в пару кварталов. К счастью, у нее просто не было времени. Пока она смотрела твой выпуск, мы проникли в дом. В результате – минимальный ущерб.

– Ладно. Подумаю об этом позже. А сейчас надо позвать оператора. Поговорим в прямом эфире. Как понимаю, макияж предлагать бесполезно. Хочешь похвастаться боевыми ранами.

– Имею право. Я их честно заработала, – улыбнулась Ева.

Пибоди вышла из комнаты наблюдения, где они с Мирой следили за Уиллоу, скучавшей в полном одиночестве в допросной, и между делом обсуждали предстоящую вечеринку. Затем заглянула в допросную.

Уиллоу подняла на нее глаза. Дреды она обстригла. Короткие темные волосы неопрятно торчали во все стороны. На лице появились синяки.

– Пора бы уже, е-мое!

– Еще пару минут, – ответила Пибоди. – Принести тебе чего-нибудь попить?

– О господи! Ну, давайте, – пожала плечами Уиллоу. – Апельсиновой газировки.

Пибоди, кивнув, повернулась и едва не подпрыгнула от неожиданности, столкнувшись с Евой.

– Извините. Не знала, что вы уже готовы. Предложила пока девчонке чего-нибудь попить.

– Ладно. Принеси. Только побыстрее. Помощник прокурора идет.

– Я мигом.

Пибоди убежала, в спешке забыв прикрыть дверь.

– Даллас! Приветствую.

– Здравствуйте, Рио. Говорила же я вам – ни к чему предлагать сделку.

– У нас были серьезные основания заключить сделку с Маки. Сами прекрасно знаете. К тому же он рассказал, сколько у дочери оружия и какое. Без него вы бы этого не узнали.

– Это мелочи. Я бы в любом случае ее задержала. А сейчас придется выдвигать обвинения как несовершеннолетней. Как нам теперь объяснить семьям погибших, что человек, убивший их родных, всего через пару лет выйдет на свободу?

– А вы бы предпочли еще несколько семей оповещать об очередных убийствах?

– Из-за вашей сделки мне придется через пару лет, когда девчонка выйдет на свободу, начинать все сначала.

– Реабилитация…

– Не надо… Такие, как я, рискуют всем, чтобы упрятать таких, как она, за решетку. А потом вы своими сделками сводите все наши усилия на нет. Уиллоу Маки преспокойненько выйдет и примется за старое. Ей меньше трех лет дадут. И вы называете это победой?!

– Мы не о победах сейчас говорим, а о том, чтобы корректно выполнять свою работу. Мы обе сделали все что смогли. И вот результат. Если убедите ее признаться – сэкономим деньги налогоплательщиков на судебных издержках. Ну, так что? Будем обсуждать несовершенство системы или делом займемся? Домой попасть еще сегодня хотелось бы.

– Система – дрянь.

– Готовы? – спросила вернувшаяся со стаканчиком газировки Пибоди.

– Да. Вам лучше не присутствовать на допросе, Рио.

– Это не вам решать. Мы по одну сторону баррикад, Даллас. Смиритесь.

Пибоди распахнула дверь.

Ева зашла с каменным лицом. Глаза ее все еще гневно сверкали.

– Запись. Лейтенант Ева Даллас, детектив Делия Пибоди и помощник окружного прокурора Шер Рио начинают допрос Уиллоу Маки.

Ева зачитала вступительное слово. Пибоди тем временем поставила газировку на стол. Уиллоу подняла стаканчик скованными руками, с самодовольной усмешкой отпила глоток.

– Вам зачитали ваши права, мисс Маки?

– Да. Я их прекрасно понимаю. Здорово я вас отделала! Жалко нож соскользнул.

– Не груби, – строго нахмурившись, одернула Пибоди. – Ты и так здорово влипла.

– Могла бы вас пришить, – продолжала Уиллоу. – Как ту тетку, что вас в фильме играла.

– Хамить взрослым тебе совсем не на руку, – предупредила Пибоди. – У тебя большие проблемы, Уиллоу.

– Вы ворвались ко мне домой. Я защищалась.

– Мы вошли в дом твоей матери с официальным разрешением – ордером на обыск, – возразила Ева. – И нашли там тебя. А при тебе – множество единиц нелегального оружия. Которым ты воспользовалась для нападения на офицеров полиции.

Уиллоу улыбнулась. Она была привлекательной девушкой, несмотря на многочисленные синяки и ссадины. Однако в улыбке проскальзывало что-то жуткое.

Она медленно подняла средний палец, почесала им щеку, глядя Еве прямо в глаза.

– А это не мое оружие. Я им воспользовалась для самообороны.

– Ты стреляла в полицейских, – напомнила Ева.

– Откуда мне, черт возьми, было знать, что вы копы?!

– Мы представились!

– Мало ли кто что говорит.

– Ты видела фильм «Дело Айкова»?

– Конечно. Больше всего мне нравится момент, когда вас взрывают в лаборатории. Ради него только и пересматриваю. – Уиллоу с ухмылкой закатила глаза в потолок. – Может, однажды сбудется.

– И все же ты меня не узнала.

– Да я вас секунду всего только видела.

– А через секунду взорвала гранату в попытке сбежать.

– Самооборона, – снова пожала плечами Уиллоу. – Какая разница, узнала я вас или нет? Я защищала себя и свой дом. У меня есть право.

– Уиллоу, ты знала, кто мы, – укоризненно, будто учительница, покачала головой Пибоди. – Хамство тебе не поможет. Допустим, тебя напугали, ты инстинктивно стала защищаться, но…

– Да. Вот именно.

– Зачем тебе все это оружие?

– Оно просто у меня хранилось.

– Откуда ты его взяла?

– Оно не мое. Мне еще по возрасту не положено. Я маленькая. Пятнадцать всего. Не забыли? – широко заулыбалась Уиллоу.

Крепко сжав челюсти, Ева бросила на Рио тяжелый взгляд.

– У тебя нашли оружие. Ты им воспользовалась.

– Я умею постоять за себя.

– Где ты научилась с ним управляться? С лазерными винтовками… гранатами…

– Отец научил. Он первоклассный коп. Вам до него далеко.

– Видимо, поэтому я его поймала, и он теперь до конца жизни просидит за решеткой.

– Вы его поймали только потому, что он сам позволил.

– Да неужели?

– Да уж!

– Плохо ты фильм смотрела, если думаешь, что я не в состоянии задержать конченого наркомана.

– Фильм в любом случае фигня. Голливудские выдумки.

– Твой отец – наркоман. Это уже не выдумки.

– Он с горя. – Уиллоу поджала губы, погрозила Еве пальцем: – Посмотрела бы я на вас, если бы какой-нибудь мудак размазал вашего ненаглядного папочку по тротуару.

– И чтобы заглушить боль утраты, он подсел на наркотики и решил переубивать всех, кто, как ему показалось, был виноват.

– Это вы так думаете.

– Разве я не права?

Уиллоу зевнула, слегка отклонилась назад и уставилась в потолок.

– Скучно-то как! Скучная вы, Даллас! – сказала она, снова встретившись с Евой глазами. – Лейтенант Ева Даллас, однажды на вас не будет защитного костюма. Просто выйдете куда-нибудь по делам. И тут откуда ни возьмись – бах! И вы труп. Спорим, про это кино не снимут?

Ева, не отводя глаза, смотрела на Уиллоу. Она вдруг поняла, чего так боялась Зоуи Янгер. Хладнокровного взгляда убийцы.

– Ты хочешь, чтобы я умерла, Уиллоу?

– Да лучше б вы умерли. Я тут с вами от скуки с ума сойду скоро.

– Тебе скучно? Что ж, поехали дальше. Не будем терять время. Вернемся к эпизоду в Центральном парке. Трое убитых. По какому принципу ты их выбирала?

– А с чего вы взяли, что это я сделала?

– Твой отец. Признался. Сказал, ты его глаза и руки. И что стреляла ты, Уиллоу. Сам бы он не смог.

– Глаза и руки я от него унаследовала.

– Своими он пользоваться не может – совсем подорвал здоровье наркотиками.

Уиллоу вновь пожала плечами и принялась усердно разглядывать ногти.

– Его личное дело. По-моему, наркотики и алкоголь притупляют ощущения. Все происходит как во сне.

– А тебе реальные ощущения нравятся, значит.

– Ну а какой смысл… если ничего не чувствуешь, сам не понимаешь, что делаешь?

Ева открыла папку, достала фото первых трех жертв.

– Что ты чувствовала, когда их убивала?

Уиллоу придвинулась ближе к столу, стала внимательно рассматривать фото. Ева не увидела в ее взгляде ни интереса, ни любопытства. И шока тоже.

Девчонку переполняла ликующая радость.

Скукой и не пахло. Сплошное самолюбование. Желание растянуть процесс, подольше оставаться в центре внимания.

– Первоклассные выстрелы. – Уиллоу отпила глоток. – Только избранные способны так метко стрелять.

– А ты себя к избранным, конечно, причисляешь?

– В этом деле второго места не существует. – Она демонстративно покрутила стаканчик в руках. – Второй – значит проигравший. Либо будь первым, либо ты никто.

– Умение так метко стрелять делает тебя особенной? Избранной?

– Вы бы так смогли?

– Не знаю, – пожала плечами Ева. – Не пробовала. Дело в том, что мне не интересно стрелять в беззащитных людей, пока они на катке развлекаются, находясь при этом за милю от них.

– Вы бы не смогли. В этом все дело. Думаю, вы дальше десяти ярдов из пистолета в мишень вряд ли попали бы. Что уж говорить про дальнобойную лазерную винтовку. Миля… точно бы промазали. В лучшем случае пришили бы какого-нибудь недоумка на Пятьдесят второй.

– А еще меня десять лет не обучал и не натаскивал бывший армейский снайпер и офицер спецназа. Отец ведь всячески поощрял твое хобби.

– Ага, как же! Хобби! – Уиллоу, оскалившись, подалась вперед. – Одного обучения мало. Тренировки, практика, конечно, важны, но прежде всего нужен талант. Врожденные способности.

– Значит, ты была рождена, чтобы убивать.

Уиллоу снова откинулась на спинку.

– Мне от рождения дана способность четко попадать в цель, – ухмыльнулась она.

– Зачем было целиться в нее? – Ева ткнула пальцем в фото Элиссы Вайман.

– А почему нет?

– Значит, просто наобум? Лишь бы в кого? – Ева покачала головой. – Не думаю. Ну же, Уиллоу, признайся! Просто тебе не нравятся такие, как она. Приходила повыделываться. Каждый божий день. Как будто прыжки и вращения делают ее особенной. И красота не повод…

– Ну, теперь она труп.

– И одним нажатием на курок ты прервала жизнь этой выпендрежницы в красном костюме. Думаю, тебе понравилось. Правда, сказалось волнение: со следующей, основной жертвой – Майклсоном – небольшая осечка вышла.

– Бред. – Оскорбленное достоинство, гнев и презрение – все вместе отобразилось на лице Уиллоу. – Все произошло так, как я хотела. Выстрел в живот. Кровь фонтаном. Он видел и чувствовал.

– Хотела заставить его страдать?

– Не хотела, а заставила. Я никогда не промахиваюсь. Поняли? Дала ему время помучиться. Осознать, что он уже не поднимется. Если бы тот старый хрыч вовремя делал свою работу, мой отец не превратился бы в беспомощного калеку.

– Но ему тогда не понадобилась бы твоя помощь. Он бы не нуждался в тебе так остро.

– Я все для него. Его первый и единственный ребенок.

– Если бы Сюзанн не погибла, ты бы вскоре перестала быть единственным ребенком.

– Да она просто идиотка была.

У Евы глаза полезли на лоб:

– Ты убила столько людей ради идиотки?

Уиллоу в ответ лишь развела руками и опять уставилась в потолок.

– Уверена, ты ее любила, – сказала Пибоди с сочувствием. – Чтобы на такое пойти, надо любить человека. Она наверняка многое для тебя значила. Просто ты не признаешься.

– Ой, я вас умоляю, – с усмешкой ответила Уиллоу. – Она с трудом вспоминала по утрам, как обувь застегивается. Полное ничтожество. Рано или поздно мой старик бы от нее ушел. Победители всегда уходят первыми. Просто ему не предоставилось такой возможности.

– Столько людей погибло из-за того, что у твоего отца не было возможности уйти как победитель? – Ева задумалась. – Что ж, допускаю. Вернемся к делу. Ты убила Вайман быстро. Майклсона заставила страдать, а что насчет Алана Маркума?

– Я его не знаю.

– Третья жертва. – Ева подвинула фото ближе.

– А, ну да. Мне его лицо не понравилось. Еле-еле на коньках стоял, все время спотыкался на пару со своей девкой. И смеялся при этом, как придурок. Ее я тоже могла убрать. Два в одном получилось бы. Отца не хотела бесить. Мы договорились – только троих.

– Давай-ка рассказывай все по порядку. Как вы все спланировали, подобрали укрытие, выследили Майклсона.

– Вы серьезно? Зачем мне это?

– Все записывается. Лучше тебе признаться.

– Ну уж нет.

Тем не менее, тяжко вздохнув, Уиллоу стала выкладывать подробности. Рассказала, что после смерти Сюзанн отец начал пить, употреблять наркотики. Что постоянно злился на всех и вся, впал в депрессию.

– Сидел у себя в квартире, пьяный и обдолбанный. А после того, как этот сраный адвокат заявил, нет никаких шансов заново открыть дело, совсем поник. Я его вытащила. – Уиллоу с силой ударила себя кулаком в грудь. – Я вытащила его из этой ямы.

– Каким образом?

– Ноют только слабаки. Ему нужно было разозлиться. Начать действовать. Раз с нами так поступили, мы поступим с ними еще хуже.

Ева откинулась на спинку стула.

– Хочешь сказать, твоя идея? Убить Майклсона, офицера Руссо, Иону Ротштейна и всех остальных из вашего списка, включая невинных прохожих, ты придумала?

– У вас со слухом плохо? Мне погромче говорить?

– Следи за языком!

В ответ Уиллоу лишь презрительно ухмыльнулась.

– Да пошли вы со своими замечаниями! Хотите, чтобы я вам рассказала, как было дело? Я рассказываю. У самих-то ума не хватает додуматься.

– А почему с Файна не начали? – спросила Ева. – Это ведь он сбил Сюзанн.

– У вас совсем мозгов нет? Если бы мы Файна убрали, любой самый паршивый коп сразу заподозрил бы папу. Файна мы приберегли напоследок.

– Решил оставить водителя на закуску.

Уиллоу снова подалась вперед с презрительной усмешкой:

– Вы что, прослушали, когда я рассказывала, что отец почти всегда пьяный был и под кайфом? А как только отходил, начинал слезы лить. Я решала, кого, когда и как. Думаете, он бы сам составил план? Я это сделала, чтобы из депрессии его вывести. Без меня он бы не смог.

– Значит, ты ему помогла тем, что предложила убить людей, которые, на твой взгляд, несут ответственность за смерть Сюзанн?

– Я предложила, но поставила определенные условия. – Уиллоу подняла стаканчик, принялась им эмоционально размахивать. – Он должен был взять себя в руки. Меньше пить и колоться. В итоге пить почти бросил. Наркоты сперва больше стало, но потом и с ней начал развязываться. А когда мой старик в себе, он прекрасно умеет планировать операции. Он предложил стрелять издалека. Мы несколько раз на Запад выезжали. Я тренировалась. В трезвом состоянии он прекрасный наставник.

– Вы выследили своих жертв. Узнали об их распорядке дня, выяснили, где в какое время они бывают… их планы. Как с Ионой Ротштейном. Вы заранее узнали, что он придет в Мэдисон-сквер на концерт.

– Тот парень был заядлым фанатом. Считал дни, часы… так хотел увидеть своего поганого рокера. В основном слежкой занимался отец. Я помогала, когда удавалось смыться от Зоуи (тупая курица, живой инкубатор – вот она кто). Укрытия выбирала я. Папа хотел поближе, но потом понял, что я справлюсь.

– Сколько вы разрабатывали план?

– Целый год. Отцу надо было хотя бы немного прийти в себя. Собирали оружие, заказывали документы, продумывали стратегию и тактику.

– Из его квартиры вы переехали…

– Нужен был надежный штаб. Так что да – потихоньку перевозили все необходимое в новое место. Знали, что, когда начнем, будет не до этого. Каждый день новые жертвы. Паника… все дела. Вам повезло, что смогли нас вычислить.

– То есть, когда кто-то оказывается лучше и умнее тебя, ты считаешь, ему просто везет?

– Дали бы отдохнуть лучше. Раз такие умные, чего же меня допрашиваете? Сами должны все узнать и обо всем догадаться.

– Тут ты права, – кивнула Ева. Именно сейчас она как раз видела полную картину, во всех ужасающих подробностях. – Просвети меня.

20

Уиллоу Маки во всех подробностях расписала совершенные преступления, перемежая свой рассказ насмешками и оскорблениями. Ева дала девчонке то, чего ей так хотелось, – почувствовать собственную значимость. Сработало.

Три часа Ева слушала, уточняла, поддакивала. Время от времени Рио с Пибоди вставляли свои замечания или задавали вопросы. Давить не пришлось. Уиллоу, наслаждаясь вниманием к собственной персоне, сама шла на контакт. Лишь пару раз попросила прерваться. Сначала потребовала еще газировки, потом, к концу третьего часа, заявила, что ей надо в душ.

– Пибоди, вызови двух охранников, женщин, естественно. Пусть Уиллоу в душ проводят.

Задержанная громко расхохоталась.

– Я вам тут подробно рассказываю, что сделала, думаете, с двумя девчонками в форме не справлюсь?

«А со мной-то не справилась», – подумала Ева, однако лишь кивнула в ответ:

– Вызывай четверых, Пибоди.

– Так-то лучше.

– Допрос приостановлен, – произнесла Ева и вышла из комнаты.

Возле офиса ее догнала Рио.

– Боже правый, Ева, что это было?!

– А вы ожидали угрюмого, неразговорчивого подростка?

– Вообще-то, хладнокровного убийцу. Никак не озлобленную, самовлюбленную психопатку. Надо босса ввести в курс дела, а потом с Мирой поговорить. Хочу убедиться, что девчонка точно вменяемая.

– Такая же вменяемая, как мы с вами. Просто злобный маленький клоп, которого надо раздавить. По-другому никак.

– Во второй части я с вами полностью согласна. А вот первую еще раз проверю все же.

– У вас пятнадцать минут. – Ева стояла, задумчиво раскачиваясь взад-вперед, и прислушивалась к себе, пытаясь осознать, что же сейчас чувствует – отвращение или удовлетворенность проделанной работой. И вдруг поняла – то и другое. – Хочу, чтобы девчонка посидела, подождала, собралась с мыслями, настроилась выкладывать нам все остальное.

– Мы и так ее уже навечно посадить можем. Но вообще-то, да, мне и самой отдохнуть нужно. Увидимся через пятнадцать минут, – сказала Рио.

Ева зашла в общую рабочую зону и очень удивилась – почти вся ее команда была в сборе.

– Мы еще не закончили, а она уже практически во всем созналась. Осталась самая малость. Все, кто не на дежурстве, пожалуйста, уезжайте домой.

– Как ваш глаз, лейтенант? – обеспокоился Дженкинсон.

– Огнем горит. Потому что мне на галстук твой больно смотреть. Поезжай домой.

Ева прошла дальше, в кабинет. За ее рабочим столом сидел Рорк. Он подключил свой ППК к ее компьютеру и работал на обоих одновременно.

– Закончили?

Ева отрицательно мотнула головой.

– Что это?

На экране ее компьютера висело фото какого-то старинного замка, заштрихованного сеткой.

– А, это наш новый проект – отель в Италии. Я удалю его с твоего компа перед тем, как уйти. Кофе?

– Нет-нет. Чего-нибудь холодного. Надо было в автомате пепси взять или, точнее, выбить.

– У тебя теперь в «Авто-шефе» есть холодные напитки.

– Правда?

– Чтобы с автоматом не связываться.

К собственному удивлению, Ева была тронута до глубины души вниманием мужа и чуть не со слезами присела на неудобный стул для посетителей.

– Все так плохо? – спросил Рорк.

Он поднялся и достал себе бутылку пепси.

– Уиллоу созналась во всем, вплоть до атаки на Мэдисон-сквер. Ни сострадания, ни каких-либо еще чувств по отношению к жертвам я от нее, конечно, не ждала. Знала, что она наверняка собой гордится. И это не просто гордость… ликование, понимаешь. Не ожидала, что настолько все запущено. Эгоизм безграничный просто. Весь план от начала до конца был ее идеей. Я догадывалась, но не хотела верить. Учитывая, в каком состоянии сейчас Маки, он, конечно, не смог бы все это придумать и уж тем более воплотить. Слишком был поглощен своим горем, а дочери мало внимания уделял. Прямо она не сказала, но и так ясно. Мачеху свою новую она не уважала. Назвала идиоткой. Умело воспользовалась слабостью отца, его горем ради своих амбиций. Ей хотелось убивать.

– Садись-ка на свой стул.

– Нет-нет. Мне все равно не сидится.

Ева встала, забрала у Рорка свою газировку и принялась расхаживать из угла в угол с бутылкой в руках.

– Она все до мелочей помнит. Даже во что одеты были некоторые жертвы. Некоторых убила только потому, что их наряд не понравился.

Рорк молча присел на угол стола и продолжил внимательно слушать излияния жены.

– Она считает, что убийства, реализация их совместного плана пошла ее отцу на пользу. У него появилась цель. А она снова заполучила все его внимание.

Ева остановилась, открыла бутылку, сделала глоток, отдышалась.

– Мира, наверно, сказала бы, что она таким образом пытается восполнить нехватку отцовской любви в детстве. Стала его глазами и руками, его партнером. Плоть от плоти его. И хочет это всячески подчеркнуть. Она и план весь придумала, чтобы добиться его внимания и похвалы.

– Мы все думали, что отец ее наставник. Может, так оно изначально и было. Но, судя по тому, что ты сейчас мне рассказываешь, они давно поменялись местами. Дочь подала папаше идею убрать мнимых врагов ее руками. Их это очень сблизило.

– Да. К тому же отец стал ее единственным зрителем и свидетелем. Поклонником ее таланта, черт возьми! Даже когда его не было рядом, как, например, во время нападения на Мэдисон-сквер, она понимала – отец обо всем узнает и будет ею гордиться. Она – его звезда, самое дорогое, что у него есть.

– И Маки доказал это, когда решил пожертвовать собой.

– Мы остановились на плане Б. Предполагалось, что Уиллоу сбежит и затаится, а отец нас заманит, вызовет огонь на себя. Не вышло. Девчонка сейчас страшно собой гордится. На все лады рассказывает, какая она особенная. Равных просто нет. А я только отвращение испытываю, глядя на нее. Больше ничего. Думала, буду злиться.

– Не волнуйся, еще покипишь от злости. Я уверен.

Ева чуть заметно улыбнулась.

– Не поедешь домой?

– Ты такая бледная! Только синяки сверкают, – ответил Рорк с полуулыбкой.

– На записи хорошо смотрятся. И, между прочим, энергетик, что ты мне раздобыл, очень помог. Я устала, но не до трясучки.

– Вот это тоже должно помочь, – сказал Рорк, доставая из кармана шоколадный батончик.

– Это я, что ли? – нахмурилась Ева, заметив на стене свой портрет, нарисованный Никси Свишер. – Ты что, в моем тайнике порылся?

– Нет, хотя было бы любопытно. В электронном отделе автомат с батончиками стоит.

– Да? И почему их все так любят… не знаю. – Все же Ева взяла конфету и сразу развернула. – Спасибо.

– При первой возможности накормлю тебя как следует.

– Да ладно. И так сойдет, – отмахнулась Ева и с наслаждением прожевала первый кусочек. – Узнал, как там Саммерсет?

– Несколько раз звонил. Он на меня уже злится.

– Ясно. – Она завернула оставшуюся половинку батончика и убрала в карман. – Еще пару часов, наверное, тут просидим.

– Как закончу, приду в комнату наблюдения – посмотрю, как ты разделаешься с нашей преступницей.

Ева положила голову на плечо мужа.

– Возможно, Маки когда-то был хорошим человеком… Ловенбаум в этом уверен. Но он пошел дурным путем. И теперь уже ничего не исправить. То, во что превратилась его дочь, – тоже результат неверных поступков. Правда, она и без него рано или поздно за решеткой оказалась бы. Просто уж так совпало, что разгребать все, что Маки наворотил, приходится мне. Что ж поделаешь. Пойду заканчивать дело.

Ева развернулась и ушла, а Рорк подумал: «Сколько будет их еще… и убийц, и жертв».

У двери допросной Ева столкнулась с Пибоди и Рио. Обе выглядели очень уставшими. Пибоди держала в руках пару стаканчиков с апельсиновой газировкой. Рио – диетическую пепси.

– Она уже на месте, – доложила Пибоди. – Заранее принесла ей газировки. А то еще разозлится… вцепится в меня. Мне самой сейчас сахара не хватает. И себе прихватила.

– А я вот холодного кофеина взяла – не перевариваю кофе из автомата.

– Смотрите. – Ева достала из кармана половинку батончика, разломила и протянула каждой по кусочку.

– Шоколадка? – воспряла Пибоди. – Да здравствуют широкие штаны! Спасибо большое, Даллас!

– Рорка благодарить надо.

– О, благодарю тебя, Рорк! – произнесла Рио, откусывая малюсенький кусочек.

– Давайте быстрее. Будете теперь по крошечке грызть, как мыши, до скончания века. Нам работать надо.

– Люблю посмаковать неожиданные угощения, но… – Рио отправила в рот весь свой кусочек.

– Буду продолжать в том же духе. Попробую уломать ее поведать нам про Аляску, ну а потом – и о личных планах. Хочу, чтобы вслух проговорила свои намерения. Всячески показывайте, что мы ей не особо верим. Ей только сильнее захочется хвастать.

Ева распахнула дверь.

– Запись. Допрос продолжается. Присутствуют все вышеозначенные.

Пибоди поставила перед Уиллоу стаканчик с газировкой.

– А я вишневую хотела.

Пибоди недовольно прищурилась.

– Есть только апельсиновая. Хочешь – пей. Не хочешь – пусть стоит. Плеснешь в меня – привлеку за оскорбление офицера полиции.

– Оскорбление газировкой. Вот интересно!

Пибоди никак не отреагировала, и Уиллоу принялась осыпать ее проклятиями.

– Я ведь не шучу, дерьмо неблагодарное!

Ева поняла – пора приступать к главному, однако говорить начала лишь после того, как Пибоди села и успокоилась, глотнув из своего стаканчика.

– Расскажи про Аляску.

– Там холодно.

– Твой отец утверждает, вы с ним собирались туда перебраться. Говорит, у вас был запасной план: если что-то пойдет не так или с ним что случится, ты уедешь туда одна.

– Аляска такая же примитивная, как Сюзанн. Приехать полюбоваться, поохотиться, конечно, можно. Мы побывали там пару раз. Но чтобы насовсем поселиться – нет уж.

– А он утверждает, что именно так вы и собирались сделать.

– Ну, чтобы залечь на дно на пару месяцев, вполне годится. Я с ним не спорила, потому что ему нужна была моя поддержка. И от основного плана чтоб не отвлекать.

– Так, значит, ты после его ареста не собиралась туда уезжать?

– Мне в городе нравится. Путешествовать здорово. Мы на Запад ездили на несколько дней и на Север, в эскимосский край. А на Аляску я тащиться не собиралась. К тому же у меня дела тут оставались.

– И поэтому ты благополучно убила Иону Ротштейна, а вместе с ним еще семнадцать мирных жителей на Мэдисон-сквер. А вот дальше у тебя бы начались трудности. Ты знала, что мы вычислили всех остальных твоих намеченных жертв и взяли их под охрану?

– Да. Подумаешь!

– И ты решила спрятаться в родном доме, а не в том месте, которое вы с отцом подобрали?

– Они не моя семья, понятно? – В зеленых глазах Уиллоу проскользнула тень отвращения. – Тупая курица, ее хахаль и их выродок. Мне просто в дом вернуться надо было. Там мои вещи.

– Уже не все.

– Вы всю электронику забрали. По фигу! Я копии сделала.

– Точно. И они тоже у нас. Интересно, наши айтишники найдут еще дополнительные копии тех документов, что ты на компьютере брата спрятала?

На лице Уиллоу промелькнул испуг, потом – злость. Она презрительно усмехнулась:

– Он мне не брат.

– Ну, у вас одна мать. Или инкубатор, как ты выражаешься. Щенку шею свернула и с мальчиком хотела так же поступить?

Уиллоу сделала глоток газировки. Не смогла сдержать улыбки.

– С чего мне тупую собаку трогать?

– Забавы ради. Потому что знала, как брат ее любит. И понимала, что тебе за это ничего не будет.

– Он мне не брат. А если и так? Что с того? Будете меня судить за убийство животного?

– За жестокое обращение с животным, – пояснила Пибоди.

Уиллоу зевнула.

– Ну-ну. Продолжайте. Мне плевать.

– Ты убила щенка, потом вышвырнула его из окна прямо к ногам братика…

– Я же сказала – прочистите уши свои, – он мне не брат!

– Ты признаешься?

– Я свернула шею этому блохастому паршивцу, а потом выкинула его в окно. Мы об этом тут поговорить собрались? Тогда я все сказала.

– О нет. Не только. Нам нужно еще обсудить твою личную миссию. Твой личный список жертв, который ты пыталась спрятать на компьютере Зака (будем называть его по имени).

– Они за мной следили, как в тюрьме. Зоуи думает, я не в курсе, что она каждый день в моих вещах рылась. День и ночь на стреме была. А когда сраный извращенец, ее муженек, стал до меня докапываться, ничегошеньки не сделала!

– Он тебя не трогал.

– Ну, конечно. Кто же мне поверит.

– Расскажи-ка поподробней. – Рио приготовилась записывать. – Когда и сколько раз это случилось? Что он сделал?

– Она врет, – вмешалась Ева.

– У нее есть право рассказать свою версию. Линкольн Штубен когда-нибудь применял к тебе физическое или сексуальное насилие? Если да, опиши подробности. Расскажи, сколько раз и когда это случилось.

– Вот скукотища! Он хотел… но я умею за себя постоять.

– У вас бывали стычки?

– «У вас бывали стычки», – передразнила Уиллоу. – Да, много. Он постоянно указывал мне, что делать. Вечно орал, что к старшим надо проявлять уважение. Я не собираюсь какого-то неудачника уважать.

– Поэтому-то он попал в твой список, – вставила Ева. – А вместе с ним твоя мама, брат, социальный педагог из школы, директор. Ах да – еще у тебя имелась схема школы.

– Ну, ее несложно было сделать. Я не только метко стрелять умею.

– Так и запишем. Ты планировала нападение на школу? Хотела убить учащихся, учителей и так далее?

– Была такая мысль. – Уиллоу вновь уставилась в потолок, покрутила пальцем в воздухе. – За мысли пока вроде не судят.

– Ты вернулась домой. Засела в комнате на третьем этаже, включила самодельную сигнализацию.

– И что?

– Затаилась и стала ждать. Рано или поздно они бы вернулись домой. И вот тут-то ты бы их встретила. Как собиралась с ними расправиться? Просто спуститься вниз, поздороваться и застрелить их всех на месте?

Уиллоу пожала плечами. Ева подалась вперед:

– Нехитрое дело. Стрелять из засады по трем безоружным. К тому же совсем неинтересно. Раз – и все. Слишком быстро. Разве ты только на это способна?

– Я могу делать все что захочу! – Уиллоу оттолкнула стаканчик. – Допустим, я представляла себе, как все будет происходить, когда они вернутся и лягут спать. Мечтать не запрещено. Представляла, каково это – убить жертву ножом. Вас же вот почти убила.

– Даже близко нет, – парировала Ева, поднимая забинтованную руку.

– Почти.

– Сначала – мальчик. Он ведь у тебя первым в списке значится.

– Вы ни черта не понимаете в тактике. Первым надо устранить того, кто наиболее опасен, – козла этого. Я бы Штубену горло перерезала. Тихо и быстро. Как был никем, так же незаметно и сдох бы.

– А потом?

– Потом, по идее, надо обезвредить Зоуи. Вырубить ее. И можно спокойно отправляться за мелким. Скрутить его и принести вниз.

Глаза Уиллоу возбужденно блестели. Ева не сомневалась – девчонка сейчас воочию представляет себе все, о чем говорит.

– Ранить его слегка. Совсем чуточку. Мамаша очнется, увидит, что у него кровь идет, что сыну больно, – начнет молить о пощаде. Пусть себе причитает – в спальне хорошая шумоизоляция. Да пусть хоть волком воет! Но если сильно разорется, я ему горло перережу. Но умолять – пожалуйста. Пусть рассказывала бы мне, почему не стоит убивать паршивца, которого она вообще заводить не должна была. Родила себе ляльку, чтоб меня заменить. Ну а потом я бы его распотрошила как ягненка. Давно мечтала. С тех пор как он родился. А ее бы заставила смотреть. А самой ей вены бы перерезала. Уже в самом конце. Чтобы медленно умирала. А я сидела бы и наблюдала, как из нее по капле жизнь уходит.

– Я ошиблась. Больше всех ты ненавидишь мать.

– Она бросила моего отца. Отняла его у меня. Пыталась заменить нас с ним Штубеном и маленьким засранцем. Я хотела, чтобы она увидела их мертвыми и поняла – это все из-за нее. Она всему виной. А на следующее утро я отправилась бы в школу. Пока еще никто не узнал… Я бы вошла в историю.

– Потому что хорошо знаешь расположение, распорядок дня.

– Прежде чем они опомнились бы и успели принять меры, я легко пришила бы несколько десятков человек. Потом, чтоб сбить с толку, еще штук двадцать кварталах в двух от школы уложила. А там уже подтянулись бы копы, репортеры, родители, просто случайные идиоты, собравшиеся поглазеть. Выбирай – не хочу. Сотню бы точно сделала. Никто еще никогда не убивал столько в одиночку с большого расстояния. А я бы смогла.

– И стала бы самой лучшей.

– Я и так лучшая. Просто вошла бы в историю.

– Твой отец бы этого не одобрил.

– Если бы мне удалось завершить его план, он бы передумал. Я помогла разделаться с его обидчиками – теперь моя очередь мстить. Это честно. Он совсем ослаб в последнее время, а цель придавала ему сил. Я бы даже согласилась пожить на Аляске пару лет. Чтоб он здоровье поправил. Но я заслужила свою собственную миссию.

Ева выжидательно молчала. Щеки Уиллоу вспыхнули, как когда-то у ее отца. Впрочем, в отличие от него дочь не утратила рассудок. Прекрасно понимала, что хорошо, а что плохо. Ей просто было наплевать.

– Ты утверждаешь, что, сговорившись с отцом, убила двадцать четыре человека, чьи имена были названы в ходе допроса. И собиралась убить еще нескольких.

– Да. Больше повторять не буду.

– И не надо. Ты также утверждаешь, что планировала убить Зоуи Янгер, Линкольна Штубена и Зака Штубена. Янгер и Зака собиралась к тому же пытать перед смертью.

– Да-да-да. Я что, неясно выразилась?

– Кроме того, ты заявила, что планировала нападение на школу имени Хиллари Родэм Клинтон и ее окрестности с целью убить по меньшей мере сотню человек.

– Рекорд! Вы мне мировой рекорд сорвали. У копов опасная работа. Будьте аккуратны. Вдруг через годик-полтора несчастье какое с вами приключится? А может, годика через три, – рассмеялась Уиллоу. – Три – хорошее число.

– Думаешь? А как насчет такого предложения: встретимся с тобой, скажем, годика через три с половиной в межгалактической тюрьме?

– Я туда не попаду. Какие же вы все тупые! Идиотки самые настоящие.

Она запрокинула голову и громко расхохоталась.

– Хотели, чтобы я призналась? Пожалуйста. Должны же вы понимать, на что я способна. Таких, как я, единицы. А потом, я все равно освобожусь меньше чем через три года. Как только восемнадцать стукнет.

– С чего ты взяла?

– Слышала, о чем вы говорили, идиотки! Отец сделку заключил. Дорожит мной. Поэтому согласился рассказать вам кое-что. А меня зато будут судить как несовершеннолетнюю. В восемнадцать освобожусь. Я ведь еще маленькая.

– Ты думаешь, что преднамеренно можно хладнокровно убить двадцать пять человек, ранить еще неизвестно сколько и преспокойно освободиться меньше чем через три года? К тому же ты еще призналась, что в дальнейшем собиралась убить еще сотню человек.

– А вас это страшно задевает, правда? Столько времени потратили, чтоб меня найти. Да и здорово получили. Копов собрали… но я их все равно перехитрила. Только вот загвоздка: чтобы меня найти, вам пришлось к отцу обратиться. А он, как всегда, обо мне позаботился. И теперь я всего около трех лет просижу в какой-нибудь захудалой колонии для несовершеннолетних. Ох как вас это бесит!

– Моя задача как копа задержать преступника и собрать вещественные доказательства, которые потом передаются кому-нибудь вроде Рио, и они помогают довести дело до конца.

– Да, а такие, как она, – Уиллоу показала пальцем на Рио, – стараются поскорее все уладить. Самый простой способ – заключить сделку. Она не хотела, чтоб меня даже в суд вызывали. Ах-ах. Мне ведь всего пятнадцать. Меня в заблуждение ввели. – Уиллоу, подскочив на стуле, снова громко расхохоталась. – Вот в суде бы представление устроить! Морем слез затопить присяжных. Обманутый подросток оплакивает невинно убитых… Ха-ха-ха!

– Да, то еще шоу, – согласилась Ева. – Жду с нетерпением. Потому что ты абсолютно права, Уиллоу, я бы страшно расстроилась, если бы после всего, что сделала, ты смогла по достижении восемнадцати лет спокойно выйти на свободу и приняться за старое. Если бы.

– Вы ведь заключили сделку? – обратилась Уиллоу к Рио.

– Да.

– Тогда как ты собираешься меня остановить, сучка?!

– Ты сама все испортила. Не без помощи отца, надо отметить. Мне и стараться не пришлось. – Ева подняла свою раненую руку, внимательно ее осмотрела. – Ой как больно, – с улыбкой протянула она.

– Хотите иск подать? Вперед. В сделке и это оговорено.

– Да. Рио, разъясните ей, пожалуйста, условия сделки.

– С удовольствием, – ответила Рио, вынимая из портфеля соглашение. – Можешь сама ознакомиться. Окружной прокурор Нью-Йорка согласился предъявить Уиллоу Маки обвинения как несовершеннолетней за преступления, совершенные до момента подписания настоящего соглашения на следующих условиях: первое – если информация, предоставленная Реджинальдом Маки, поможет арестовать вышеупомянутую Уиллоу Маки. Второе – если Уиллоу Маки во время задержания ранит или убьет кого-нибудь из лиц, уполномоченных обеспечить выполнение условий настоящего соглашения, все договоренности признаются недействительными.

– Чушь! Она напала на меня! Мне пришлось защищаться!

– Ты собственноручно ранила лейтенанта Даллас во время задержания. Сопротивлялась, напала на офицеров полиции – кстати, вооруженное нападение – и, помимо всего прочего, призналась здесь сейчас в ходе допроса, что собираешься убить лейтенанта Даллас.

– Ой, – повторила Ева. – Кроме того, информация, которую твой отец предоставил, завела нас в тупик. Про дом, где мы тебя нашли, он не упоминал. Так что ни одно из условий сделки не соблюдено.

– Вы специально меня запутываете. Хотите подставить. Вы спорили между собой. Говорили, меня нельзя судить как взрослую из-за сделки. Я все слышала!

– Правда? – Рио повернулась к Еве с широко распахнутыми глазами. – По-моему, мы на допросе ни словом не обмолвились о сделке, которая уже заведомо признана недействительной.

– Нет. Абсолютно точно. К чему? Документ-то недействителен. Так что тебя будут судить за предумышленное убийство двадцати пяти человек, причинение тяжких телесных повреждений множеству других. Несколько человек скончалось от ран. Плюс незаконное хранение, использование фальшивых документов. Более того, ты сама сейчас здесь под запись призналась, что собиралась убить свою семью, и не только.

– Потянет лет на сто заключения на Омеге. Солнца ты больше не увидишь, Уиллоу.

– Этого не будет. – Впервые за время допроса во взгляде Уиллоу проскользнул страх. – Мне всего пятнадцать! Вы не можете меня навсегда упрятать за решетку в пятнадцать!

– Продолжай мечтать. А как попадешь на Омегу, пообщайся с Рэйлин Страффо, если увидитесь. Я ее посадила в десять. У вас много общего.

– Я знаю свои права! Допрос незаконный! Я несовершеннолетняя! Мне нужен представитель органов опеки.

– Ты не заявляла об этом и… – Рио достала еще один документ. – Мы получили письменное разрешение твоей матери на проведение допроса.

– Она не имеет права за меня решать.

– Формально имеет. Если бы ты заявила, что тебе нужен представитель органов опеки или адвокат, твою просьбу удовлетворили бы.

Рио села и аккуратно сложила руки перед собой.

– Уиллоу Маки, вы официально признались в совершении всех перечисленных лейтенантом Даллас преступлений. Остается только добавить одно: учитывая, что вы действовали с особой жестокостью, вас будут судить по всем статьям без учета смягчающих обстоятельств.

– Мне нужен адвокат. Прямо сейчас. И представитель органов опеки.

– Если у вас есть свой адвокат, сообщите номер, мы его вызовем.

– Не знаю я никаких адвокатов. Сами найдите. И побыстрее.

– В таком случае вам назначат государственного защитника. И, хотя судить вас будут как взрослую, мы вызовем представителя органов опеки. Вам есть что добавить?

– Пошли вы все! Я вас всех прикончу.

– Ясно. Ну что ж. – Рио поднялась на ноги.

– Пибоди, позови охрану. Пусть забирают заключенную. Допрос окончен, – сказала Ева, поднимаясь. – Прекрасное времяпрепровождение тебя ждет на весь оставшийся век.

– Я найду способ выбраться. – Уиллоу неотрывно смотрела на Еву полными ненависти и злости глазами, однако руки у нее тряслись.

– Ты сама подписала себе приговор, – отрезала Ева и вышла из комнаты.

Она отправилась прямиком в свой кабинет. Ей очень хотелось выпить большую чашку чего-нибудь крепкого и бодрящего. Кроме кофе сейчас ничего придумать не удалось.

Рио вошла следом.

– Мне теперь надо дальше дело двигать, но прежде зашла вас поздравить – вы идеально ее разыграли.

– Это было не сложно. Девчонке страшно хотелось похвастаться. Рассказать мне или любому другому полицейскому о своем подвиге. Я просто дала ей такую возможность. Посадите ее, Рио. Надолго. За вами теперь дело.

– Можете на меня положиться.

– Только на вас и рассчитываю.

Оставшись одна, Ева повернулась к своей доске, посмотрела на фото жертв.

– Ты за них отомстила, – сказала возникшая на пороге Мира.

– Я только задержала ее. Теперь пусть разбираются Рио и суд.

– Ты отомстила за них, – повторила Мира. – И спасла многих других от подобной же участи. Убедила ее раскрыться и выдать себя. Поверь мне, запись твоего допроса будут годами в институтах изучать. За образец возьмут.

– Мне почти подначивать не пришлось. Ей самой не терпелось показать, насколько она лучше и умнее всех.

– А ты ни на секунду не потеряла самообладания. И ей не дала понять, что усиленно сдерживаешься. Ее нарциссизм, полное отсутствие моральных принципов, стремление быть первой, безудержное желание убивать так явно читались. Правда, кое-кто может заявить, что она подросток и попала под дурное влияние отца. Мол, он надоумил ее пойти на такие бесчеловечные преступления.

Ева резко обернулась.

– Этот аргумент не сработает, – добавила Мира. – Уиллоу – расчетливая, умная, организованная. Подросток с психопатией, которому отец позволил безнаказанно убивать. Даю тебе честное слово – я пресеку любые попытки адвоката выставить ее запутавшейся маленькой девочкой, которую отец манипуляциями заставил плясать под свою дудку.

Рассчитывать на Рио, доверять Мире… а что еще оставалось.

– Верю. И поэтому, надеюсь, смогу наконец сегодня выспаться как следует.

– Советую отправиться домой прямо сейчас.

– Почти уже…

Только Ева собралась уходить, как пришел Уитни.

– Отличная работа, лейтенант.

– Спасибо, сэр.

– Вы заставили девчонку саму себя выдать. Но ваших трудов это нисколько не умаляет. Четко спланировали задержание. Так что, по крайней мере, сегодня в нашем городе стало чуточку безопаснее. Подойдите в медиацентр через десять минут.

– Да, сэр, – ответила Ева, чувствуя, что просто падает от усталости.

– Если бы мог, я бы вас освободил. Но жители Нью-Йорка заслуживают знать подробности ареста двух особо опасных преступников, державших весь город в страхе почти неделю. Если бы вы так быстро не справились, представьте, сколько было бы еще жертв? Мы с шефом Тибблом будем присутствовать, но заявление лучше сделать вам.

– Хорошо, сэр.

– Тогда приложите лед, Даллас. Глаз совсем заплыл.

Ева вышла в общую зону и тут же увидела Рорка. Он обсуждал что-то с Ловенбаумом у стола Пибоди. Ловенбаум заметил ее, прервался, подошел, протянул руку:

– Спасибо.

– И тебе.

– Выпьем чего-нибудь? Я угощаю.

– У меня сейчас пресс-конференция. Потом отсыпаться поеду. А там договоримся.

– Идет.

Она повернулась к Рорку, нервно провела рукой по волосам.

– Придется еще немножко задержаться. У нас сейчас пресс-конференция, потом еще бумажки оформить. И мы свободны.

– Когда закончишь, я буду ждать тебя здесь.

– Пибоди, пошли, разделаемся с журналистами.

– Я не могу. Горы документов. Тоже домой хотелось бы попасть еще сегодня, – добавила напарница, не давая Еве возразить. – В медиацентре я не нужна. А вот с бумажками надо срочно заканчивать.

Ева заглянула в ее усталое лицо.

– Ладно. Отличная работа, Пибоди.

– Все здорово поработали.

Ева кивнула и отправилась в медиацентр, чтобы во всей красе предстать перед жителями Нью-Йорка.

21

Журналистов бывало и больше. Киюнг, консультант по связям со СМИ, посоветовал коротко и ясно рассказать о случившемся. Парень он был толковый, и Ева прислушалась к его совету.

– Совместными усилиями офицеров и технических работников департамента полиции Нью-Йорка были задержаны двое подозреваемых, обвиняемых в атаках на Уоллмен-Ринк, Таймс-сквер и Мэдисон-сквер-гарден. Двадцать пять человек убито. Многие получили ранения различной степени тяжести. Реджинальд Маки и его дочь Уиллоу Маки сознались в совершении этих преступлений. В ходе расследования также выяснилось, что они планировали и другие нападения, в чем в итоге также признались.

Конечно же, краткого заявления оказалось недостаточно – журналистам всегда мало. Ева ответила на несколько вопросов, глупых и не очень. Некоторые делали акцент на возраст Уиллоу Маки.

– Да. Уиллоу Маки пятнадцать. И в свои пятнадцать лет она хладнокровно убила двадцать пять человек. И, как выяснилось в ходе расследования, планировала убить еще многих, в том числе собственную мать и семилетнего сводного брата. В связи с тем, что преступления были совершены с особой жестокостью, обвинения предъявят без учета смягчающих обстоятельств.

Журналисты принялись выпытывать подробности задержания, и Еве пришлось вкратце рассказать, как происходил арест Уиллоу Маки.

Вдруг один из репортеров выкрикнул:

– Насколько мне известно, Уиллоу Маки ранили во время задержания. Это как-то связано с тем, что она среди прочих убила копа?

Подавив вспышку гнева, Ева ответила:

– В вас когда-нибудь кидали светозвуковую гранату? Нет? А кто-нибудь когда-нибудь в полном боевом облачении стрелял в вас из лазерной винтовки и бластера поочередно? Вас закидывали дымовыми гранатами? Тоже нет? Так как вы можете судить! Все без исключения члены команды, принимавшей участие в задержании преступницы, на чьей совести гибель двадцати пяти человек, включая офицера Руссо, рисковали своей жизнью и делали все возможное, чтобы больше никто не пострадал. Каждый из нас действовал в рамках закона. В этом легко убедиться – весь процесс задержания снят на камеру. Ну а теперь, если вы…

– Еще вопрос! – перебила Надин, чувствуя, что Ева собирается высказать все, что думает о попавшем под горячую руку журналисте.

– Лейтенант Даллас, как мы видим, вы серьезно ранены. Эти травмы получены во время задержания Уиллоу Маки?

– Она усиленно сопротивлялась.

– А порез на руке тоже от нее? У нее был нож?

– Да и да. Забыла вас всех еще спросить: вам когда-нибудь пытались перерезать горло боевым ножом? К счастью, девчонка промахнулась. Если кто-нибудь решит про возраст ее написать, намекнуть, что нам бы следовало ее пожалеть, не забудьте перечислить в своем материале имена следующих двадцати пяти человек: Элисса Вайман, Брент Майклсон… – Ева продиктовала все двадцать пять имен. – Больше я этот вопрос обсуждать не буду.

– Секундочку, лейтенант. – Тиббл выступил вперед, обвел присутствующих грозным взглядом. Все притихли. – Я лично просмотрел записи с места задержания Уиллоу Маки и могу вам сказать, что лейтенант Даллас, детектив Пибоди и наш гражданский консультант получили бы серьезнейшие ранения, если бы не защитные костюмы. Подозреваемая стреляла в них. – Несколько смягчившись, Тиббл снова повернулся к задавшему неуместный вопрос репортеру. – По-моему, если человек вооружен лазерной винтовкой и световыми гранатами, да к тому же ловко управляется с таким серьезным оружием, возраст не имеет никакого значения. Тем более если он использует это оружие, чтобы убивать мирных граждан и офицеров полиции. Коллекционирует убийства как трофеи. Лейтенант Даллас и ее люди сегодня рисковали своей жизнью, чтобы спасти ваши. Чтобы ваши супруги, дочери и сыновья, друзья и соседи были живы и здоровы. Если кто-то сомневается в правомерности действий наших отважных бойцов, сумевших остановить череду серийных убийств, обсудите это со мной.

– Лейтенант Даллас, мы благодарим вас за доклад.

– Сэр.

Наконец-то она освободилась. Как и договаривались, Рорк дожидался ее в офисе, и сейчас она была ему безмерно благодарна за это.

В машине Ева откинулась на спинку сиденья, закрыла глаза.

– Найдутся другие желающие развить эту тему.

– Если ты про возраст, про то, что ее ранили, да. Найдутся желающие раздуть на ровном месте целую историю. К ним никто не прислушается. Забудь, дорогая.

– Тиббл страшно разозлился. Не каждый день его таким увидишь.

– Зато как убедительно говорил. А ты все двадцать пять имен по памяти назвала.

– Некоторые вещи сами собой запоминаются.

Рорк замолчал. Дал жене отдохнуть. Надеялся, она заснет. Но когда въезжали в ворота, Ева вдруг пошевелилась, выпрямилась.

– Ты меня, наверное, кормить станешь. Но меня подташнивает. Думаю, лучше пока есть не буду.

– Может, немного супа? Поможет заснуть.

«Может, – подумала Ева, – но…»

– Только снотворного туда не добавляй.

– Не буду.

Она оперлась о его руку, и они с мужем направились к дому. С каждым шагом Ева чувствовала, как сильнее ее одолевает усталость.

«Потому что наконец все позади», – говорила она себе.

В холле их, как обычно, встречали Саммерсет с Галахадом. Однако сегодня что-то было не так. Ева могла бы отпустить колкое замечание, но не стала. Саммерсету тоже здорово досталось.

Ни язвить, ни ругаться ей не хотелось.

Ему, очевидно, тоже.

Дворецкий внимательно посмотрел на ее покрытое синяками лицо. Безо всяких ужимок и язвительных шуточек.

– Позволите обработать ваши раны, лейтенант?

– Мне сейчас нужно поспать.

Саммерсет кивнул, перевел взгляд на Рорка:

– Вы ранены?

– Нет. А вы уже лучше выглядите.

– Со мной все хорошо. Славно отдохнули с котом. Теперь ваша очередь. Я куриную лапшу сварил. Подумал, горячее будет очень кстати после такого напряженного дня.

– Спасибо.

Рорк приобнял Еву за талию, развернул в сторону лестницы.

– Лейтенант.

Она обернулась, пошатнувшись от усталости.

– У зла не бывает возраста.

– Да. Вы правы.

Ева подумала было зайти в свой кабинет, бумажками немного позаниматься, но тут же поняла, что не в состоянии.

– На часок прилягу, – пробормотала она Рорку, когда сворачивали в спальню. – А потом еда и все остальное. Но сначала поспать.

– И мне не помешает.

Пока они раздевались, кот уже запрыгнул на кровать. Забираясь под одеяло, Ева его слегка задела. Она нежно погладила пушистую спинку, почувствовала, как это ее успокаивает. Стало еще приятнее, когда кот свернулся калачиком у нее за спиной.

Наконец Рорк тоже залез в постель и крепко ее обнял.

Болела каждая клеточка. От ушибов, усталости. Стоило закрыть глаза, и в висках застучало. Но все же, окруженная любовью двух самых близких существ на свете, убаюканная ими, Ева крепкоуснула.

И проспала до рассвета. Открыла глаза и растерянно уставилась на Рорка. Муж в расслабленной позе сидел на диване, работал над очередным проектом.

Кот вальяжно развалился на его месте в постели.

Ева попыталась что-то сказать, однако почувствовала, что у нее пересохло в горле.

– Сколько? – с трудом выговорила она. – Который час?

– Еще совсем рано.

Он отставил в сторону свой ППК, поднялся.

– Свет на десять процентов. Синяк потемнел. Сейчас мы им займемся. Но сперва давай-ка посмотрим на остальные.

Рорк одним движением стянул с нее одеяло.

– Эй!

– Так я и думал. Всех оттенков и форм. Сначала лечебной палочкой над ними поколдуем, а потом в джакузи тебя отправим.

– Кофе. Пожалуйста, только кофе.

– Не только. Но и кофе, само собой, тоже. Для начала яичницу с тостом. Посмотрим, как пойдет.

– Меня не тошнит. Синяки немного побаливают, и все.

– Значит, так: лекарство, ванна, завтрак. И не спорь, а то заставлю обезболивающее пить. Нам обоим бы этого не хотелось.

Спорить Ева не стала. Палочка с мазью помогла притупить боль. После ванны, в которую Рорк, видимо, тоже добавил что-то лечебное, ей стало еще лучше.

А после кофе она окончательно пришла в себя. Съела яичницу. Пошло хорошо. Только аппетит разыгрался.

– Я теперь умираю с голоду!

Рорк повернулся к ней и поцеловал. Долго и нежно.

– Я немножко не то сейчас имела в виду, но и от этого не отказалась бы.

– Пусть синяки заживут. – Он еще немного подержал ее лицо в своих ладонях, снова поцеловал. – Как же я рад тебя видеть!

– Да я вроде никуда не уходила.

– Ева, дорогая, да ты сама на себя была не похожа. Такая грустная… уставшая. Теперь другое дело.

– Просто мне нужно было поспать. С тобой рядышком. И с котом. – Она глубоко вздохнула. – И почувствовать себя дома.

Рорк поцеловал ее в лоб.

– У меня еще кое-что для тебя есть. Идем покажу.

– Я про блины подумала. Блинов хочу.

– И это тоже сделаем. Чуть попозже.

Рорк потянул ее к лифту. Когда зашли внутрь, вручную ввел маршрут.

– Поплавать было бы неплохо. Помогает снять напряжение.

Когда открылись двери, Ева во второй раз за утро растерялась, не поняла, где находится.

– Сколько комнат…

Вдруг взгляд ее упал на усеянный пультами командный центр в форме полумесяца, и она ошеломленно затихла. Перед рабочей панелью высилось красивое кожаное кресло.

– Новый командный центр! Боже правый! Новый!

Она будто попала в комнату с картинки, которую им несколько дней назад прислала дизайнер. Стены выкрашены в пастельный серо-зеленый цвет. Рабочая станция – просто заглядение. А одна из стен полностью завешана мониторами.

– Я что, неделю проспала?

– Ты отсутствовала на «рабочем месте», так скажем, несколько дней. Рабочие воспользовались моментом. Трудились в две смены. Кое-какие детали еще остались. Но в целом здесь уже можно работать.

– Вот это чудо… – Ева махнула в сторону командного центра, выполненного в деловом, сдержанном коричневом цвете с зеленым основанием для рабочей консоли. – Он работает?

– Подумал, тебя он в первую очередь заинтересует. Можешь проверить.

К великому удовольствию Рорка, Ева почти бегом направилась к своему новому рабочему месту. Провела рукой по гладкой отделке. Принялась разглядывать консоль.

– Как мне…

Она провела ладонью по сенсорному экрану.

Монитор завибрировал, но не включился.

– Ты ведь команду не отдала. Он не знает, что делать.

Рорк, довольный произведенным эффектом, присоединился к жене.

– Например… Открой рабочий стол.

Командный центр ожил, консоль засветилась, переливаясь, точно сделанная из драгоценного металла.

Рабочий стол открыт, лейтенант Ева Даллас.

– Бог ты мой, – снова воскликнула Ева. – Как быстро!

– Я тут с утра еще кое-что подправил. Осталось только расставить все так, чтобы тебе было удобно. Но в целом да… теперь вот так быстро все работает.

– Хм, открой дело Уиллоу Маки.

Идет обработка запроса. Куда вывести информацию?

– На настенный монитор.

Поскольку Ева четко не обозначила секцию, документ появился сразу на всех мониторах.

– Ого! Покажи последний отчет детектива Делии Пибоди. Она его уже закончила, – велела Ева, как только документ появился на экране. – И форму заполнила, и подробности описала. Все готово.

– Да, – отозвался Рорк и чмокнул ее в лоб.

– Подожди.

Она уселась на кресло, обитое дорогой кожей травянисто-зеленого цвета, покрутилась на нем. Просмотрела отчет.

– И правда все готово. Придраться не к чему. Наша рыжеволосая бестия в розовых ботинках свое дело знает. Я бы с этой штукой весь день развлекалась. Только к скорости надо привыкнуть. Что еще можно на ней…

– Все! Но, может, хотя бы одним глазком на остальное посмотришь?

Ева снова закружилась на своем новом стуле, окинула взглядом всю комнату. Только зона отдыха вызывала у нее некоторое беспокойство – все выглядело слишком комфортно. Длинный низкий диван цвета сочной листвы с парой декоративных подушек. Ни оборочек, ни ярких вставок. Все просто и удобно. Рядом с диваном – новое кресло, уже облюбованное Галахадом.

Ева встала, прошлась, изучая обстановку. Нашла свою любимую доску для расследований, которая выдвигалась теперь из щели в стене.

Кухню очень хорошо обновили. Здесь все сверкало и переливалось, но тоже было устроено просто и понятно. Дальше взгляд Евы упал на навесные полочки, заполненные дорогими ее сердцу безделушками. Здесь были подаренный когда-то Рорком игрушечный Галахад, статуя богини – подарок от мамы Пибоди, полицейский значок, лупа, их с Рорком совместная фотография, сделанная кем-то сразу после очередного удачного задержания.

Рорк, или дизайнер с его согласия, развесил на стенах несколько фотографий. С Евой этот момент не оговаривался. Но как ей могли не понравиться виды родного, любимого города? Ее города. Их города.

В одну из стен сбоку были вделаны большие пластиковые панели. Ева удивленно нахмурилась:

– А тут что такое?

– Ну, я говорил – осталось кое-что доделать. Кое-что совсем новенькое. Когда закончим, обеденная зона будет располагаться у большого панорамного окна. Раздвинешь створки – за ними маленькая терраса. Думал, тебе понравится. В хорошую погоду мы с тобой сможем открыть окно и за обедом наслаждаться прекрасным видом.

«Мы», – подумала Ева. Старый кабинет был оборудован для нее одной. Теперь это их общее пространство.

– Ты был прав. Давно пора все здесь переделать. Не только для удобства. Это мой кабинет, но здесь есть место для нас обоих.

– Вспомни о том, что сейчас сказала, когда спальню будем переделывать.

– Даже представить боюсь. Мурашки бегут. Ну а теперь пойду поиграюсь со своим новым командным центром.

– Подскажу кое-что и оставлю тебя здесь на пару часиков. А потом поедем к Бэлле на день рождения.

– Что? – Ева резко остановилась посреди комнаты, развернулась на сто восемьдесят градусов. – Слушай, мы можем отговориться как-нибудь и не пойти? Ну, все побитые, измученные… только что важнейшую миссию выполнили. Спасли Нью-Йорк. Да именинница и не поймет, приходили мы или нет. Ей без разницы. Годик всего.

– В психологии младенцев я, как и ты, ничего не понимаю. Зато очень хорошо знаю Мэвис.

– Черт-черт-черт! Придется ехать! – Ева провела рукой по волосам, бросила печальный взгляд на свой новый командный центр. – Ладно. Съездим на часок. Максимум на полтора. И назад. Сходим, поплаваем. Можно сексом в бассейне заняться.

– Похоже на подкуп, – прищурился Рорк. Задумался с серьезным видом, кивнул: – Не могу устоять против таких предложений. Договорились, значит?

– Да, – ответила Ева, устраиваясь за приборной панелью.

Она два часа с большим удовольствием провозилась со своим новым оборудованием. Компьютер работал невероятно быстро. Казалось, он предугадывает ее команды. Изображения были настолько четкими, что в них можно было погрузиться, как в сказку.

А вот с голограммами пришлось повозиться. Зато, когда Ева освоилась, оторваться не могла. Еще долго перед глазами стояли воссозданные в реальном времени объемные картины места происшествия.

Даже в самых смелых мечтах Ева не могла себе представить, что однажды в ее распоряжении окажется такая мощная техника и она так легко и просто будет управляться с этим монстром.

Самым же приятным открытием стала встроенная прямо в рабочую панель мини-кофемашина. Даже когда ехали на вечеринку, Ева всю дорогу только и думала об этом приятном бонусе.

– Думаю, секс сегодня будет особенно жарким.

– Да неужели? – ответил Рорк, садясь за руль.

Она притянула к себе его лицо, страстно поцеловала.

– Лучше держаться там, где помельче. А то утонем.

– Жизнь полна риска. А мы с тобой смелые!

– Час, полтора максимум. Так?

– На секс?

Ева рассмеялась, кокетливо толкнула мужа в плечо. Воскресная поездка в центр не показалась ей такой уж неприятной. Дело закрыто. Она выспалась. Поела. Опробовала новый командный центр. Могло бы быть и хуже. И, наверное, это будет первая вечеринка по случаю первого дня рождения, на которой ей доведется побывать. Что там может случиться такого страшного?

Лучше не думать об этом.

– Ты уверен, что подарок доставили? – обратилась Ева к мужу, когда тот заруливал на парковку.

– Да.

– Просто не хочется, чтобы подумали, будто мы забыли подарок и отмазываемся.

– Вчера доставили. Леонардо спрятал.

– Хорошо. Там, наверное, еще много других будет…

– Уж надеюсь.

– Да я о тех других, которые повсюду ползают, топают, раскачиваясь, словно пьяные, и размахивая руками, или бегут куда попало. Как Бэлла.

– А, дети… да, ты права.

– Почему они вечно на все пялятся? Не мигая. Как куклы, – бросила Ева, заходя в парадную дверь. – Или акулы.

– Понятия не имею. Но теперь тоже об этом думаю. И правда, почему?

– Добро пожаловать в клуб.

Ева стала подниматься по лестнице, знакомой до боли, в квартиру, где когда-то жила. Она еще не встретилась тогда с Рорком. Теперь там все, конечно, изменилось до неузнаваемости, прямо как в ее домашнем офисе.

И ей это очень даже нравилось.

– Засекай время, – велела Ева Рорку и постучала.

Дверь тут же распахнулась. Праздник был в самом разгаре. Шум, гам. Гости в ярких нарядах. Повсюду шарики, сказочные единороги, феи, разукрашенные всеми цветами радуги драконы. Все это великолепие заслонила мощная фигура большого черного парня в красной рубашке и темном жилете. Он широко заулыбался новым гостям.

– Привет, бледнолицая худышка!

– Привет, большой черный парниша!

Они обнялись. Перо, свисавшее из мочки уха большого черного парня, угодило Еве прямо в глаз.

«Ну, кто бы еще додумался на первый день рождения дочки вышибалу секс-клуба пригласить, – подумала Ева. – Мэвис в своем репертуаре».

– Привет, Рорк.

– Крэк! Рад тебя видеть!

– Кэк, Кэк, Кэк, – раздался детский голосок у громилы за спиной.

Он обернулся, и к нему на руки с разбега запрыгнула Бэлла. Красавица именинница, похожая на маленькую светловолосую фею, в пышном блестящем розовом платьице и нарядных, сверкающих туфельках, удобно устроилась на больших, покрытых татуировками, накачанных черных руках.

Малышка шепнула ему что-то на ухо, и он громко расхохотался.

– Дас! Орк! – тут же радостно закричала девочка, увидев гостей.

Она потянулась к Еве, та как раз вовремя успела ее подхватить.

– Привет-привет! С днем рождения!

Бэлла просияла от радости и принялась что-то лепетать на своем непонятном детском языке. Потом вдруг замолчала и с горестным видом уставилась на Еву.

– Что? – Еву аж пот прошиб. – Что такое?

– Бо-бо, – произнесла Бэлла и потрогала своей маленькой ладошкой синяк у Евы под глазом.

– Да, моя хорошая. Бо-бо.

Бэлла осторожно наклонилась и прижалась губками к синяку. И тут же улыбнулась, снова что-то залепетала.

– Говорит, теперь все пройдет.

Ева взглянула на Крэка:

– Как ты ее понимаешь, интересно?

– Я переводчик. С младенческого. Владею в совершенстве.

– Ты за… – Ева не договорила – не стала выражаться при ребенке.

Тут она заметила, что Бэлла переключилась на Рорка, и с очаровательной улыбкой передала ему девочку.

– Она к тебе хочет. Держи.

– Ну, я… – Не успел Рорк опомниться, как малышка вцепилась ему в шею, стала целовать. Потом захлопала своими большими голубыми глазами.

– Ах ты кокетка! – проговорил Рорк.

Ева поспешила удалиться. Всюду под ноги ей попадались малыши в соплях и слюнях, ползущие или бегущие куда-то. Увидев Пибоди, она заторопилась к ней. Напарница, как всегда, оделась сногсшибательно – в розовое платье с серебристой оборкой на правом боку.

Вдруг Еву кто-то окликнул.

Мэвис! В розовых лосинах (или ноги у нее так разукрашены) с белыми звездами, в коротеньком платьице (а может, в топе) небесно-голубого цвета с розовыми звездами и на высоченных каблуках. Пышные локоны раскрашены всеми цветами радуги.

Она подбежала к Еве и крепко обняла.

– Ты пришла!

– Конечно.

– Я сомневалась. После всего, что стряслось… Давай выйдем на пару минут. – И Мэвис потащила Еву за собой сквозь толпу гостей.

Саммерсет тоже был здесь. Беседовал о чем-то с малышом, который едва дотягивал ему до колен.

И Мира с мужем пришли. Еве очень хотелось поговорить с Деннисом, с Мирой, убедиться, что с ним все в порядке. Однако Мэвис продолжала тянуть ее за собой. В конце концов они пришли в спальню. Здесь все тоже сверкало и переливалось.

– Мы толком и не поговорили после того кошмара на Мэдисон-сквер. Я знала… знала, что ты придешь к нам на помощь и все будет хорошо. Мы вернулись той ночью, легли спать. А потом… проснулась в ужасе. – Мэвис покачала головой, и маленькие феи у нее в ушах завертелись в разные стороны. Она снова схватила Еву за руку. – Как же я перепугалась! Бэлла-то дома с няней была. Я знала, что с ней все хорошо. Но мне подумалось: а если со мной или с Леонардо что-нибудь случится… Она ведь одна останется.

– Все хорошо. Ты с ней. И всегда будешь рядом.

– Когда увидела тебя тогда, сразу успокоилась. Сегодня большой праздник. Первый день рождения моей девочки. Хочу, чтобы все веселились и отдыхали на полную катушку.

– Ну, вечеринка явно удалась.

– Ты еще торта не видела. Ариэль испекла. Сделан в форме волшебного замка. С единорогами.

– Ну, конечно. Ты всех своих знакомых пригласила?

– Только друзей. Давай выпьем.

Ева выпила и поспешила убежать подальше, чтоб не попадаться на глаза Трине – парикмахерша с явным неодобрением посмотрела на ее прическу. Деннис расселся на полу с кучкой ребятишек. Собирался играть с ними в какую-то игру.

Мимо проскакал Макнаб в своих волшебных ботинках. На спине у него сидел визжавший от восторга мальчишка. Гарнет Девинтер умилялась над еще одним малышом, который с серьезным видом рассказывал что-то Мире.

Леонардо в блестящем колпачке и тунике цвета сапфира разливал напитки в баре, время от времени поглядывая на своих девочек.

Пришли немного припозднившиеся Луиза с Чарльзом.

«Доктор и копы», – подумалось Еве.

Вдруг на глаза ей попался беседовавший о чем-то с Фини Рорк. «Врачи, копы и бывшие преступники. Вышибалы и бывшие проститутки. Компьютерщики и модельеры. Кого только нет!»

И дети. Полчища детей.

Ева знала почти всех гостей. Все – близкие люди. Хотела она того или нет.

Наступило время дарить подарки. Вот тут-то и поднялся настоящий хаос.

– Куда они все это денут?

– Придумают что-нибудь, – ответил Рорк, приобнимая Еву за талию. – Похоже, все готовы.

Они вместе с Леонардо внесли в комнату огромную розово-серебристую коробку.

– Мне сказали, это волшебная коробка, – наклонился он к Бэлле. – Хочешь узнать, что внутри, – потяни за ленточку.

Мэвис помогла дочке развязать длинную-предлинную розовую ленточку. Коробка раскрылась. Внутри красовался чудесный игрушечный замок.

– Пибоди сказала, Бэлла хочет кукольный домик. Спросили Мэвис – она подтвердила. А поскольку изначально все это Рорк затеял…

Игрушечный домик выглядел в точности как его замок. С башенками, разводными мостами, сводчатыми окнами и нарядными балкончиками.

Ева совершенно не понимала, зачем вообще он нужен. Чтоб куклы собирались там, плели интриги? Однако реакция Бэллы тронула даже ее.

Девочка разинула рот от изумления, поднесла свои маленькие пальчики к губам. Мэвис прошептала ей что-то на ушко, и широко распахнутые голубые глазки радостно заблестели. Малышка посмотрела на Рорка, потом на Еву. Вдруг еще одна кроха сорвалась с места и с воплем бросилась к подарку.

Глазки Бэллы гневно засверкали, она состроила грозную гримасу. Ева представила, что сейчас между маленьких оскаленных зубок промелькнет тонкий, острый язычок.

Та девочка, которая подняла крик, вдруг остановилась как вкопанная, а потом отступила. Видимо, испугалась.

Бэлла, уже снова радостная, потопала к Еве. Та присела, взяла ее на ручки.

– Даас, – пролепетала Бэлла. Она обхватила Еву за шею, прижалась к ней и стала легонько раскачиваться из стороны в сторону – мама часто так делала. – Даас, – повторила она. Потом потянулась к Рорку: – Орк. Даас. Та. Та. Та.

– Рада, что тебе понравился подарок.

– Лю-лю.

Бэлла глубоко вздохнула, потом снова просияла и начала плясать на месте. Она, кружась, подошла к домику, погладила его, захлопала в ладоши, достала маленький, похожий на трон стульчик и громко расхохоталась.

– С подарком мы в яблочко попали, – сказала Ева.

Бэлла оглянулась, заулыбалась и протянула руку той девочке, которая покушалась на ее домик, – пригласила вместе поиграть. Ева в изумлении застыла на месте.

«Маленькая, а уже мыслит, – подумала она. – Как все сложно в этом мире!»

Подарили желанный подарок – хочется его рассмотреть, насладиться. Обязательно поблагодарить того, кто помог осуществить мечту. Ну а потом наступает момент, когда хочется поделиться своим счастьем.

Как тут понять, что важнее – гены или воспитание? Природа всегда связана с риском. Невозможно предугадать, как карта ляжет. Какие черты нам передадутся. Воспитание может быть хорошим или плохим. Одному попадаются мудрые родители, другому – сумасшедшие. И все же.

Перед Евой сейчас был годовалый ребеночек. Милый, наивный, но уже с характером. Там и ум, и железная воля, и сострадание. Даже чувство стиля. И свое предназначение.

Откуда это все берется в таком маленьком человеке?

– Вы просто в десятку попали с этим домиком, – произнесла Пибоди, прихлебывая розовый коктейль. Она остановилась рядом с Евой и тоже стала наблюдать, как Бэлла играет со своими друзьями в кукольный домик. – Потрясающий. Как все разойдутся, сама его рассмотрю. – Она отпила еще глоток. – Отличный день.

– Ну, как сказать… – начала Ева.

Вдруг у нее зазвонил телефон.

– Черт!

Она перевела звонок в текстовое сообщение – слишком много народу вокруг.

– Черт! Мне надо уйти.

– Вызов, что ли? Мы же не на дежурстве.

– Нет. С Уиллоу Маки проблемы.

– Скажу Макнабу.

– Нет. Вы оставайтесь. Просто надо порядок навести. Если что-то серьезное, я напишу. Черт! Извинись за меня перед Мэвис. – Ева огляделась, ища глазами Рорка. А он уже нес ей пальто. – Скажи, я ей потом позвоню.

Она схватила пальто и поскорее вышла, пока никто не успел задать лишние вопросы.

– Что там стряслось? – поинтересовался муж, выходя вместе с ней.

– Полицейский ранен. В больнице. Представитель органов опеки в истерике. Надеюсь, мне сейчас все подробно объяснят, – добавила она. – Я просто в бешенстве!

Эпилог

Сообщение пришло от офицера Шелби, поэтому Ева приказала ей спуститься на служебную парковку и дожидаться там. Когда они приехали на место, Шелби стояла возле парковочного места Евы, будто охраняя его от посягательств.

– Лейтенант, извините, что побеспокоила вас в выходной.

– Ничего страшного. Докладывай.

– Заключенная сидит в камере. У нее мелкие травмы. Первую помощь оказали.

– Ее сегодня же следует отправить в «Рикерс». Охрану по максимуму.

А пока Ева решила лично спуститься в изолятор.

– Как там пострадавший офицер?

– Наверное, уже в больницу привезли. Медики сказали, ранения серьезные, но жизни ничего не угрожает.

– Я сама его прибью! Как, черт возьми, обвиняемая смогла до оружия добраться?! И почему ты здесь сегодня, кстати? Без формы. Значит, не на службе?

– Нет, мэм. Я не дежурю сегодня. Зашла за Мэри Кейт Франко. Она фельдшер. С утра в изоляторе работала. Мы с ней дружим. Договорились в кино сходить. Я спускалась в изолятор. Вдруг услышала, кто-то переругивается.

Зашли в лифт. Ева отдала команду спуститься в зону, где располагались камеры предварительного заключения, ввела спецкод.

– Продолжай.

– Услышав звуки перебранки, я достала служебное оружие и вошла в изолятор. Офицер Минкс лежал на полу, истекая кровью. У него были раны на лице и на теле. Джессика Громер, – как позже выяснилось, назначенный обвиняемой представитель органов опеки, – сидела на полу, истошно кричала. Обвиняемая надвигалась на Франко со скальпелем в руках. Фельдшер пыталась защищаться, как могла, – схватила утку и шприц. Я крикнула обвиняемой, чтобы та бросала оружие, она попыталась схватить Франко (наверное, для прикрытия или в качестве заложника), но она ее к себе не подпустила. Тогда подсудимая попыталась напасть на меня. Я в нее выстрелила. Ранила.

Шелби прочистила горло.

– Я задержала подсудимую, а Франко тут же бросилась к офицеру Минксу – осматривать и обрабатывать раны. Представителю опеки Громер я в грубой форме приказала перестать кричать. Громер дала понять, как только ситуация будет под контролем, она подаст на меня рапорт.

– А какие грубые выражения вы использовали, офицер?

– Ну, в порыве ярости крикнула ей, чтоб заткнулась, а не то придется и в нее стрелять.

– Отлично. Как твой начальник советую не обращать внимания на идиотские рапорты всяких недоумков.

– Спасибо, лейтенант.

– Как Уиллоу Маки оказалась в изоляторе?

– Я обратилась к Громер и Франко с тем же вопросом. Офицера Минкса не удалось спросить, его в больницу увезли. Отчет еще не успела составить.

– Расскажите устно. Потом все распишете.

Ева вышла из лифта, кивнула охраннику у большой стальной двери.

– Обвиняемая решила воспользоваться услугами представителя органов опеки. Та прониклась к ней сочувствием и подала протестное прошение.

– Это не поможет. Продолжай.

– Во время их встречи обвиняемая пожаловалась, что у нее все болит от полученных в ходе задержания травм. Сказала, все из-за полицейского произвола.

– Ах-ах. И?

– Обвиняемая упала. Заявила, что ей нечем дышать. Представитель органов опеки позвала на помощь, и офицер Минкс отвел девочку в изолятор. Франко попросила офицера помочь заключенной забраться на стол для осмотра, привязать ее. Тут Громер вмешалась. Заявила, что заключенная ранена, что она еще ребенок и что, мол, мы могли бы проявить хоть немного сострадания. Заключенная пошатнулась. Будто у нее голова закружилась. Сбила поднос с инструментами. Наклонилась вперед, сделала вид, что ее вот-вот вырвет, стонать начала. Офицер Минкс попытался помочь. По словам присутствовавших, девчонка каким-то образом умудрилась из ящика стола незаметно вытащить скальпель. Ни Громер, ни Франко не успели отследить. Когда офицер Минкс в очередной раз над ней склонился, чтобы поддержать, она полоснула его по лицу. Чуть глаз не выколола. Пырнула его в шею, в грудь, потом оттолкнула, он упал. Она стала наступать на Франко. И в это время как раз пришла я, мэм.

– Ясно. Отличная работа, офицер. Подождите здесь.

Ева подошла к копу у железной двери и, хотя они были знакомы, показала свой жетон.

– Пропустите нас втроем. Даллас, Рорк, Шелби.

– Кому это вы решили воскресный визит нанести?

– Маки. И к отцу, и к дочери зайдем.

Охранник зарегистрировал их имена, назвал нужный сектор и номера камер, распахнул дверь, снабженную новейшей системой безопасности. С электронным ключом, со сканером отпечатков рук и сетчатки. А также с паролем, обновлявшимся дважды в день.

Внутри имелась еще одна дверь, у которой также стояли несколько охранников.

Преодолев вторую дверь, они оказались в длинном коридоре, по обе стороны которого располагались ряды камер. Заключенных было очень много. Некоторые сидели в общих камерах. Кое-кто – по одному или по двое. Большинство из них дожидались отправки в тюрьмы. Несколько человек – предстоящего суда.

Блок с особо опасными преступниками располагался за еще одной дверью. Дежуривший возле этой двери охранник внимательно посмотрел на Еву, потом на Шелби.

– Как там Минкс?

– Говорят, в норме, – ответила Шелби.

Он удрученно покачал головой:

– Только-только из академии. Ему для начала патрульным поработать год-два. Нет – сюда сразу отправили. Третья камера слева.

Уиллоу сидела в маленькой одноместной камере. Койка, привинченный к полу унитаз без крышки и умывальник на стене. Больше ничего.

– Я не буду с вами разговаривать.

– А что ты мне еще можешь сказать? – ответила Ева. – Просто заглянула напоследок. Тебя сегодня в «Рикерс» отправят. Собирай барахлишко.

– Не поеду я туда.

– До тебя, видимо, еще не дошло, что свобода закончилась. Больше твои желания никого не интересуют. Офицер, хотела вам показать, кого вы помогли задержать. Здесь ей самое место.

– Органы опеки меня вытащат отсюда. Громер пообещала. А как только освобожусь…

– Громер в лучшем случае получит серьезный выговор. А если я настою, ее вообще завтра же уволят. А тебе, помимо всего прочего, теперь предъявят еще и покушение на убийство полицейского, нанесение тяжких телесных повреждений, попытку побега, вооруженное нападение на медицинского работника. Отягчающие обстоятельства. До суда тебя будут держать в «Рикерс» под усиленной охраной. Допрыгалась. Ох и понравишься ты своим сокамерницам!

– Я выберусь. – Уиллоу вскочила на ноги. В глазах ее стояли слезы. – Выйду и достану тебя!

– Теперь уже мне скучно тебя слушать!

Ева махнула Шелби с Рорком, и они все вместе пошли прочь. Уиллоу сыпала проклятиями им вслед.

– Возвращайтесь наверх, офицер. Рапорт составьте и идите с подругой в кино. Вы хорошо поработали сегодня.

– Спасибо, лейтенант. Спасибо, что дали мне возможность…

– Это маленькой психопатке спасибо надо сказать. Она вам дала возможность себя проявить. И вы прекрасно справились. А теперь свободны.

– Да, мэм.

– Ты сделала правильный выбор, – заметил Рорк, когда девушка удалилась.

– Я тоже так думаю, – с улыбкой ответила Ева. – Еще в одно место заглянем – и все.

Преодолев железные двери со множеством сканеров, Ева наконец подошла к камере Реджинальда Маки. В отличие от дочери он не растянулся вальяжно на койке, а нервно ходил из угла в угол. Ева представила, что он до конца жизни теперь вот так будет мерить шагами камеру.

– Вы уже слышали, что мы взяли вашу дочь живой?

Он остановился, развернулся, посмотрел на Еву покалеченными глазами.

– Вы не можете судить ее как взрослую. Мы сделку заключили.

– Абсолютно все условия соглашения нарушены. Я, видимо, первая сообщу вам новость: ваша дочь попыталась бежать. Прикинулась больной, попросила отвести ее в изолятор. Воспользовалась наивностью представителя опеки и неопытностью сопровождавшего ее офицера. В итоге офицер сейчас в больнице с рваными ранами на лице. До суда Уиллоу будет сидеть в «Рикерс», Маки, а следующие сто лет проведет на Омеге.

– Я ведь вам помог.

– Нет. Вашей дочери не оказалось по названному вами адресу. Хотя вы, возможно, действительно думали, что она там. Уиллоу засела в доме вашей бывшей жены. На допросе с бравадой созналась, что собиралась сначала убить отчима, потом на глазах у матери выпустить кишки маленькому брату, а саму мать оставить напоследок. Хотела убить сотню человек в школе. Детей, учителей, родителей, случайных прохожих. Вот кого вы вырастили, Маки. Может, она уже родилась с определенными наклонностями. Но вы ведь ее воспитывали. Помогли развить дурные склонности. Конечно, выбор есть всегда. Но ваша дочь пошла легким путем. А вы этому потакали.

Маки разрыдался. Ева не почувствовала ни капли сострадания.

– Хочу, чтобы вы думали об этом до конца своей жизни.

Она развернулась и пошла прочь. За спиной раздавались его рыдания.

– Здесь все? – спросил Рорк.

– Да.

– Отлично. А то уж больно мне здесь тревожно.

– Ты бы из любой камеры выбрался. Профессионал.

– Лучше не проверять.

– Мне надо наверх, договориться о переводе девчонки и позвонить Уитни – ввести в курс дела. И все – мы свободны.

Когда проходили через железные двери, Рорк незаметно погладил ее по спине.

– Домой поедем?

Ева кивнула – очень хотелось поскорей вернуться, однако потом задумалась.

У человека всегда есть выбор: убивать – не убивать, учить стрелять – не учить, создавать себе новые проблемы – или смириться и успокоиться. Новым подарком наслаждаться… благодарить…

Каким ты станешь, зависит не столько от окружения, сколько от твоего собственного выбора. Даже если тебе всего годик.

Ева сделала свой выбор. Она взяла мужа за руку и заявила:

– Давай вернемся на вечеринку.

– Как? По собственному желанию? – удивился Рорк.

– Повеселимся. Тортик попробуем.

– Отличное предложение, – одобрил он, притянул Еву к себе и поцеловал.

И они поехали прочь. Подальше от камер с убийцами, боли, крови и слез. Назад – в мир радости и веселья.

Примечания

1

Стихотворение «The Tables Turned, an Evening Scene on the Same Subject». У. Вордсворт, перевод И. Меламеда. (Здесь и далее прим. перев.)

2

Стихотворение «In Memoriam A. H. H.». А. Теннисон, перевод Э. Соловковой.

Content

Нора Робертс
Подмастерье смерти

Пролог. Первое убийство

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

Эпилог

Примечания