Искупление грехов

Пролог

Лазурное море – от горизонта до горизонта – было спокойным и каким-то сонным. Флагманский фрегат спешил, надувая паруса, но стихии всегда сильнее человеческих надежд. Можно было бы попробовать догнать добычу и с помощью двух бригантин эскадры, но что толку? Ветер для всех один, а идущие впереди два галеона никуда уйти не успеют. Впереди – океан и долгое плавание в Старый свет. Погоня заняла почти полмесяца, в течение которых приходилось вглядываться в горизонт и пытаться предугадать, куда попытается уйти добыча ночью.

А добыча пыталась: меняя курс и рыская, как заяц на охоте. Слишком медленно. Слишком рискованно. Доны загрузили свои корыта так, что те и без посторонней помощи отправятся на дно при малейшей возможности. И вместе с ними на дно отправится целая гора редких товаров и золотых слитков. Так что капитан Стефан Катуавр и его команда на трёх кораблях просто делали немыслимое одолжение миру, спасая это богатство от затопления.

В лице этих неповоротливых пузанов команда Стефана может взять королевский куш – достойный, чтобы в половине припортовых кабаков только об этом и говорили. Только вот он, Стефан, совсем не желал, чтобы его добычу обсуждали в кабаках, а его имя – полоскал каждый пьянчуга Флибустьерского моря. Уж лучше никто и никогда не узнает, что совсем недалеко от островов два галеона, нагруженных золотом и товаром, случайно поменяли владельца. И если для этого придётся потопить две своих бригантины с командами – ну, значит, так тому и быть.

Одна беда – после такого команда на последнем корабле сама подвесит его на рее. И плевать им будет, что он корсар с патентом, а они – добропорядочные моряки. Эти два слова: «добропорядочный» и «моряк» в этих водах не умеют находиться рядом. Так что Стефан думал – и уже не первый день, как же избавиться от лишних ртов. Но за него подумала сама добыча. Может быть, так случилось, потому что Стефан думал не о бое – а может быть, таково было провидение. Но так сложилось, что в этом бою всё решалось само.

Бой в море – дело неспешное, обстоятельное. Грохочут пушки, свистят ядра – и вспарывают воду… Потому что только самые отмороженные ублюдки смело подходят к кораблям противника, теряя мачты и матросов. И ещё потому что только очень опытные канониры на таких расстояниях попадают в цель. А расстояния были предельными для установленных орудий. Но спешить было некуда. Да и незачем. Корсарские корабли методично выбивали оснастку и паруса противника, а тот, в свою очередь, пытался сделать то же самое. А потом что-то пошло не так, как планировалось.

Резкие маневры галеонов хоть и были удачными для корсаров, но вот только не смогли они этой удачей воспользоваться от неожиданности. А доны свою возможность не упустили – и обе бригантины отправились кормить рыб. Пострадал даже фрегат, но Стефан обернул неминуемое поражение в свою пользу и отправил один из галеонов на встречу со своими кораблями далеко на дне. Команда фрегата успешно вышла к самому борту противника и пошла на абордаж. Загрохотали мушкеты, зазвенела сталь и полилась кровь…

Я открыл глаза и сел на своей постели. Вокруг ещё царила темнота, а из затянутых мутной плёнкой окошек лился тусклый звёздный свет. Глиняная хатка, отданная в наше распоряжение, была настолько же уныла, как и только что увиденный мною сон. Он уже давно пытался прорваться в моё сознание, но каждый раз оставлял после себя только чувство тревоги и дрожь. И в этот раз оставил воспоминания. Может, не воспоминания – а фантазии? Из памяти стремительно исчезали названия и подробности, и оставалась только картинка прекрасных кораблей, раскинувших как крылья паруса… дым и трупы… Кажется, мир, в котором я жил, был совсем не таким счастливым, как мне казалось ранее.

Я провёл рукой по щеке, привычно нащупав пересекавший её шрам, и зевнул. Каждый раз, когда подобный сон мне снился – задремать потом долго не удавалось. Казалось, что где-то внутри меня разразилась буря, которую не остановишь никаким созерцанием себя, мира вокруг и мудрости его наполняющей. Я многажды пытался – поэтому так уверен в этом. Поднявшись с кровати, я накинул на плечи плащ и тихо вышел из дома в прохладу ночи. Пусть уже начинался сбор урожая, но до начала ливней было ещё далеко, а жаркое дыхание юга легко удерживало тепло даже по ночам.

«Сте-фа-ан Ка-ту-а-вар – боги, ну кто так говорит, а? – подумал я, остановившись на крыльце. – Язык же можно сломать. Меня зовут Шрам!».

И я – ааори, нерождённый. Я начал свой путь в этом мире со школы таких же грешников, как я. И пускай я не считаю себя грешником и кому-то должным, но выбирать мир не могу. Я прошёл Порку и стал ааори, безымянным – и даже побыл десятником. Я стал нори и получил имя – и даже стал сотником. И пусть нынешнее моё место службы не балует моих бойцов золотыми горами и «большим кушем» – что бы это ни означало – но большинство из них, если не случится ничего необычного, выкупятся следующей весной и станут полноценными нори.

А все эти сны и яркие картинки в памяти – это лишь обрывки моей прошлой жизни, которую я никогда не верну. Так что толку помнить их? Лучше бы вспомнил, как делать комплименты женщинам. Потому что рядом уже больше полугода есть девушка, которую я бы завалил комплиментами, чтобы заслужить её любовь. Ведь и Пятнашка ко мне относится с большой симпатией… Или нет? Но то ли в своей прошлой жизни ухаживать за женщинами я не умел, то ли показать мне бой в океане моей памяти было важнее. И в этом я готов с ней поспорить. Жить надо здесь и сейчас – а здесь и сейчас далеко от берега на местных кораблях боязно уходить.

ЧАСТЬ I

Глава 1

С тех пор как на юг княжества Мобан обрушилось нашествие серых людей, минуло чуть больше полугода. В те страшные дни немногие помнили про первый город, оказавший на пути у врагов – Линг. Город ремесленников и алхимиков, город морской торговли и развитых ремёсел. Правда, в тот единственный раз, когда я мог бы на это всё посмотреть – нас в город не пустили, и пришлось мне ночевать под стенами. Сейчас этот город перестал существовать, превратившись в место, где, казалось, оживали худшие кошмары людей – которые в другой ситуации было бы страшно даже представить.

О Линге забыли. Разорённое княжество с трудом заселяло брошенные сёла, где люди могли бы засеять поля и собрать по осени урожай. Юго-восточные земли были заброшены и пусты. Некому было возвращаться в окрестности Линга и строить новый город, поднимать местные селения и деревушки, засевать поля и валить лес. Да и у княжества, если честно, не было на это ресурсов – на этот год целью было не расширяться, а выжить. Но это у княжества, а у Империи всего было в избытке. Были и люди, были и ресурсы, и главное – далеко идущие планы. Поэтому сегодня мы встречали не очередную торговую баржу, а имперский красон – двухмачтовый корабль на двести гребцов. На фоне временного поселения он казался сказочным исполином, которому здесь – не место.

Мы – это я как командир своей сотни с пятью десятками бойцов; вэри Ниам – командир сотни нори из Форта; имперский мудрец Соксон; командир имперских северных егерей[1] и целый барон Бекс (правда, безземельный, потому как не заслужил); голова нашего небольшого посёлка – Ткесан; главный кладовщик – Самаани; единственный торговец – Вибгос; старший над строителями – Воргот. Можно сказать, высокое руководство. И в этой компании я чувствовал себя немного лишним. Хотя бы потому, что я был всего лишь нори, который руководил сотней других нори. Другое дело, что эта сотня нори уже превосходила прибывшую из Форта сотню, но для окружающих всё ещё была «молодежью». На заслуги тут всем было плевать, но и обратная сторона была – хорошая. На наши пресловутые «грехи» тоже смотрели сквозь пальцы.

[1] Егерь – просто наиболее приближенное по смыслу понятие. На севере, где Империя соприкасалась с кочевниками, великанами и подгорным народом, и где не было ааори, была создана своя структура для сдерживания. Но формировалась она из аори, которые прошли специальную подготовку. Их задачей было не встречать врага, а следить за ним.

Ниам был опытным вэри: двадцать лет он рыскал в Диких Землях, но так и не смог подыскать себе занятия в мирной жизни. Нори у него были в подчинении молодые – из тех, кто остался в Форте Ааори во время Нашествия. Сюда их отправили набираться опыта, но пока они только теряли бойцов. И мне оставалось только в ужасе вспоминать, как начинали мы сами несколько месяцев назад – когда только прибыли во временный лагерь на месте городка.

С Соксоном я познакомился в первый же день, на корабле, что доставил первых участников экспедиции на побережье. Слово-то какое умное я запомнил – экспедиция. На тот момент старшим в ней был он сам. С ним приплыло ещё несколько имперских мудрецов, которые и занимались нашей экипировкой для походов в земли Линга. Первые защитные амулеты постоянно сбоили, и мы то выпадали из реальности на несколько часов, то возвращались за час, проведя в землях Линга почти весь день. Каким-то чудом нам удалось не потерять ни одного бойца, встречая тамошних обитателей – но пару раз всем нам приходилось по несколько дней залечивать раны. Теперь Соксон руководил только вылазками в Линг, не принимая участия в делах посёлка. Если кто-нибудь полгода назад сказал бы мне, что я смогу спокойно и приятно общаться с мудрецом – я бы не поверил. Но именно с Соксоном мои отношения сложились.

А вот с бароном Бексом за три месяца, прошедшие с его прибытия, оставались натянутыми. Это не мешало мне отлично общаться с обычными егерями, делиться опытом и учиться у них некоторым приёмам, используемым на севере. Но с бароном мы не ладили, хоть и не конфликтовали в открытую. И в этом была больше заслуга барона, чем моя. Что бы я ни делал, но мои возможности повлиять на поведение имперского барона были похожи на попытку в одиночку сдвинуть какую-нибудь скалу. Заносчивость Бекса, ставшая причиной наших плохих отношений, к моему сожалению, имела под собой серьезные основания в виде титула и авторитета. И если бы он захотел, меня бы не было в Линге. Однако наша неполная сотня была самым результативным подразделением в разведке и охоте на местную живность, и барон старался лишний раз меня не задевать.

Старший посёлка Ткесан прибыл вместе с егерями, и общался я с ним нечасто, как и с кладовщиком Самаани. Нам, нори, мало что нужно было от этих людей. У нашей сотни была своя казна, свой обоз, своё имущество и запасы, которые мы сами же и покупали. Но те немногие встречи с ними какого-то неприятного чувства у меня не вызывали. А вот с торговцем Вибгосом мы общались много и часто – человеком он был неплохим, даже не ломил нам цены, как торговцы княжества, «помогая искупать грехи». Впрочем, он и без того умел торговаться и всегда преследовал свою выгоду.

Пожалуй, лучше всего я всё-таки знал старшего над строителями Воргота. Воргот был выходцем с далёкого севера – и всю свою жизнь строил. Строил дома и мосты, строил храмы и крепости, строил стены и хозяйственные постройки. Казалось, что этот человек мог построить всё что угодно. И благодаря его хорошему отношению нашей полусотне даже соорудили домики, в которых мы жили. Маленькие домики для десятников, большой домик для меня и два больших барака с уютными клетушками для бойцов. Если бы мне захотелось набрать полную сотню – нам бы как раз хватило места. Был ещё склад, хозяйственный домик, кухня со столовой и загон для кирри и кавалей. Мой дом был не только местом проживания, но и местом совещаний, посиделок с друзьями и вообще штабом нашего воинского формирования. Для нас же строители соорудили площадь-плац между постройками, где можно было тренироваться, собирать всех бойцов и даже отдыхать.

На имперском красоне в наш посёлок прибывал первый имперский гарнизон. По соглашению с князем Мобана, империя временно брала эти земли под свою защиту – уже зимой в посёлок начнут прибывать первые поселенцы, для которых сейчас возводятся бараки, и приплывут суда с припасами и строительными материалами. А пока требовалось достроить полноценную стену вокруг посёлка и закончить форт гарнизона, где на данный момент полностью были готовы только казармы, административное здание и ворота. Причал строители Воргота доделали только три дня назад, каким-то чудом успев к прибытию красона.

Так или иначе, имперский гарнизон в триста тяжёлых пехотинцев-ветеранов из кулака Императора прибыл – и меня зачем-то притащили на торжественную встречу. Мне оставалось только скромно встать за спины высокого руководства и не отсвечивать. Посмотреть на ветеранскую пехоту Империи было интересно само по себе.

Красон неторопливо развернулся к причалу. Несколько сильных взмахов вёслами, а дальше – по инерции. Два десятка портовых рабочих приняли концы и подтянули красон на место прикола. На причал скинули широкий трап, и началась разгрузка. Первыми побежали матросы, проверявшие надёжность крепления корабля – а следом появился воин в отличной железной броне и островерхом шлеме с хвостом. Я не видел его броши, но, как мне объяснила накануне всезнающая и начитанная Пятнашка, такой шлем мог носить только офицер очень высокого ранга, так что это был наш будущий правитель – не иначе. За ним следом спустились трое сотников, а после начали выгружаться сами солдаты.

Зрелище было завораживающим, и на него стоило посмотреть. Тяжёлая пехота что-то задела в моей памяти, но подсказок из прошлых жизней не последовало. Воины были невысокими, широкоплечими – и одетыми в пластинчатые доспехи, прикрывавшие тело до колен, и круглые шлемы с дополнительной защитой щёк, скул и подбородка. Руки и ноги прикрывали наручи и поножи, повторявшие рельеф тела. Из оружия у пехоты были короткие мечи, пять коротких копий за спиной, которые можно было как метать, так и использовать в строю – и длинные овальные щиты с металлическим усилением. Одежда под доспехами была у всех одного цвета – красные рубахи с куртками и серые штаны.

Выходили пехотинцы строем и сразу после причала бились на «когти», как называлось это построение в Империи. В когте было 49 человек, включаячетырёх офицеров. Три карса и один брин. Карсы командовали пятнадцатью бойцами, а брин – всем когтем. Выходили по трапу и по причалу пехотинцы походным порядком – по трое в ряд, и прямо на ходу перестраивались в ровные прямоугольники – девять человек в ряд.Прямоугольники выстраивались в линию вдоль берега, между портом и посёлком.

«Это сколько же их тренируют так перестраиваться?» – подумал я, вспоминая свои и Пятнашки мучения, когда мы пытались организовать построения в нашей сотне. За полгода мы научились строиться в шеренги, в линию и в круг. Но стоило прибавиться или выбыть хоть одному бойцу, и перестроение каждый раз занимало непозволительно много времени – особенно подгонка и толкание. А с тварями Линга долгие перестроения не работали, так что чаще всего действовать приходилось в рамках десятков. Это было быстрее и надёжнее.

Посмотрев на то, как орудует тяжёлая пехота Империи, я понял, что не хотел бы столкнуться с таким противником. Наших бойцов они раздавят и не заметят. Судя по сдавленному ворчанию со стороны барона Бекса – в этот раз мы были полностью согласны друг с другом. Имперские егеря по сравнению с кулаками Императора были деревенскими охотниками. И дело даже не в личных умениях – тут и нори из моей полусотни, и егеря были на высоте. Дело в слаженности. Когти всё делали как единый организм, а не толпа бойцов – поэтому врагов у Империи почти и не осталось. При столкновении даже с одним когтем пришлось бы воевать с многоруким и бронированным чудищем, а не с каждым бойцом по отдельности. Во всяком случае, я это видел очень хорошо – не знаю, как Бекс.

Пока командир гарнизона и наш будущий правитель шёл от порта к встречающим, сотня его пехотинцев уже успела выгрузиться с красона и построиться. Ткесан выступил вперёд и поклонился.

- Да склонятся перед вами ваши враги, высокородные! – поприветствовал староста вновь прибывших.

Командир гарнизона махнул рукой, приказывая старосте распрямиться.

- Пустое. Ткесан, да? – проговорил он, снимая шлем и обводя взглядом встречающих. Мужчиной он оказался нестарым, выглядел лет на 35[2], носил аккуратную бороду и усы, волосы были подстрижены коротко. Подбородок широкий, лицо скуластое, но не грубое – черты очень правильные. Глаза внимательные, спокойные.

[2] 35 местных лет приблизительно равны 38 нашим годам.

- Да, высокородный, простите…

- Граф Кадли, Саргос Кадли, – представился командир гарнизона. – Со мной трое моих сотников – Келан, младший граф Эгон[3], Асгар, младший граф Тонга и барон Скраги.

[3] В данном случае Келан – имя. Младший граф – отпрыск графского рода без претензии на владение, Эгон – название рода.

- Рад приветствовать высокородных в этом посёлке, – снова поклонился Ткесан, но в этот раз не так глубоко. – Прошу вас! Я готов проводить вас до ваших домов или до администрации…

- Пожалуй, в дома, Ткесан. Разместимся, тогда и делами займёмся. Кто с вами, не представите?

- Конечно, высокородный, – староста начал перечислять своих спутников. Когда дело дошло до меня, я вежливо и глубоко поклонился. Где я – нори, а где – целый граф? Впрочем, когда я взглянул на Саргоса Кадли, тот всё ещё меня рассматривал. Не знаю, чего в его взгляде было больше – удивления или интереса.

- Уважаемые, мне бы хотелось обсудить много вопросов, связанных с вверенным мне поселением, – обращаясь к нам, сказал граф Кадли. – Но если никто не возражает, то мы отложим это. Мастер Соксон, мы пехота, и все эти морские путешествия….

- Конечно, граф, – улыбнулся мудрец. – Я к вашим услугам.

- Ну вот и отлично, Ткесан! – граф положил руку на плечо старосты, и тот, кажется, вздрогнул. – Веди! Уважаемые…

Граф и его спутники быстро удалились, а с ними ушли практически все встречающие. Я остался только для того, чтобы посмотреть на пехоту. Всё-таки учиться никогда не поздно. Кто знает, может, и со стороны что-нибудь пойму. Ещё удивительнее было то, что ко мне подошёл Бекс и встал рядом.

- Впечатляет, Шрам? – спросил он.

- Боюсь, уважаемый барон, слово «впечатляет» не способно отразить все мои чувства, – честно признался я. – Скорее поражает, подавляет и даже – унижает.

- Пижонство, Шрам, – Бекс покачал головой. – Пижонство всё это и показуха. Дай боги, один-два когтя могут такое провернуть прямо посреди боя.

- Мы пытались ввести похожее в сотне… Но даже перед боем не успеваем перестроиться, уважаемый барон, – ответил я, поймав внимательный взгляд Бекса. – Так что пока приходится работать десятками. Вот стою и пытаюсь чего-нибудь у них понахвататься

- Странно. – Бекс усмехнулся. – А мне казалось, ты слишком… честолюбив, чтобы признаваться в своём неумении.

- Я немножко бунтарь, уважаемый барон. И я – наглец, как мне часто говорят, – признался я. – Но честолюбие… Я – нори, о каком честолюбии речь? Мне бы вэри стать и всех своих бойцов до вэри дотянуть. Простая цель и никакого честолюбия.

- А разве цель стать вэри так рано – не честолюбие? – удивился барон, и я невольно задумался. Может, он прав? Может, я слишком спешу?

- Уважаемый барон, я пережил начало Нашествия, которое не пережил Линг, довёл полсотни человек до Форта Ааори, – здесь, конечно, я прихвастнул, – и вернулся с этой полусотней, чтобы освободить Мобан. Я попал в земли Линга и спас человека, воевал и сражался…

- Вот-вот! – подбодрил меня Бекс.

-… И стоит мне приехать в Мобан, как меня может остановить нищий пьяница и начать мне рассказывать, как я никчёмен, – закончил я, посмотрев на барона. – Согласитесь, желание поскорее стать полноправным членом общества – не самое плохое, и всё ещё далеко от честолюбия.

- Хм, и всё же… Все ааори в таком же положении, но именно вы постоянно рвётесь вперёд, – возразил барон и улыбнулся. – Подумай над этим, Шрам. Ты и так в отличных условиях, так стоит ли спешить?

Ответа барон не ждал, да мне и нечего было ответить. Ну прав он был – было во мне это самое честолюбие. Пусть и не такое раздутое, как ему казалось. Дождавшись моего кивка, Бекс развернулся и пошёл в посёлок, а я отправился следом через пару минут. Может, я и честолюбивый выскочка, но Пятнашка в меня вдолбила одно правило – всегда проверяй, чем заняты твои бойцы. А Пятнашку я уважаю и люблю – поэтому всегда прислушиваюсь. Потому долго пребывать в праздности себе не позволяю. Да и позавтракать хочется – чего уж там. Готовить я так и не научился, поэтому всегда с нетерпением жду поваров.

Наша маленькая казарма жила своей обычной жизнью. Над кухней поднимался дымок – там вечно что-нибудь готовят. Не завтрак, обед и ужин – так запасы на новый выход в Линг или просто припасы на будущее. Дежурные сушат мясо, овощи и фрукты, готовят сухари. Кто знает, когда и куда занесет нас нелёгкая, и сколько мы там пробудем. Первыми меня всегда встречают десятники – Пятнашка, Хохо, Ша-арми (бывший Шасть), Эр-Нори (бывший Кривой) и Нож. Докладывают, что сделано, узнают, что надо сделать – а в этот раз ещё и выведывают, как прошла торжественная встреча. Даже Ладна пришла, оторвавшись от своего госпиталя с десятком наших раненых.

Честно рассказываю, что было. У меня секретов от своих нет. А моя сотня – это свои. С ними мы прошли вместе слишком многое, чтобы можно было относиться к ним как к чужим. Даже те, чьи имена я не помнил полгода назад – стали для меня родными. Даже новенькие, которых я набирал в своих поездках в Мобан – тоже стали своими. Я просто понял, что так надо – иначе всё придется делать в гордом одиночестве. И я знаю точно – это правильно. И то, что всё это мне насоветовал эр Скаэн, дела не меняет. Это был отличный совет, который я принял не только к сведению, но и на вооружение. Теперь в Мобане мне делать нечего. В ближайшие дни чиновник имперской администрации появится в посёлке – и поездки в город, где даже спустя полгода после Нашествия приходится пробираться к цели чуть ли не ночью и ползком, наконец, закончатся.

Когда я добрался до своего дома и, по совместительству, штаба – со мной осталась только Пятнашка. Она, как обычно, весь свой десяток уже распределила по делам, и теперь получила возможность пообщаться со мной лично. Как бы она ни отбивалась, но осталась моим заместителем в сотне – просто потому, что была исполнительна и предусмотрительна. А вовсе не потому, что мне хотелось почаще видеть её рядом.

- Что думаешь по поводу наместника? – спросила она.

- Не знаю, Пятнаш. Надо с ним сначала пообщаться, – признался я. – На первый взгляд неплохой. Но мало ли? Может, сейчас пойдёт всех карать направо и налево.

- Нет, думаю, что не пойдёт, – не согласилась девушка. – Людей ему неоткуда пока брать. Вот через год – тогда может. Но ты же и не хочешь задерживаться здесь на целый год? Или планы переменились?

- Нет-нет. Зимой уходим на юг, в Форт, – подтвердил я.

План этот появился совсем недавно и всё ещё обсуждался. Остались мы в Линге потому, что это было условием наших привилегий. Служить в посёлке мы были обязаны до тех пор, пока не прибудет сотня из Форта, не приедет наместник и имперские егеря. Теперь все условия были выполнены, и возле Линга нас больше ничего не удерживало. Несмотря на то, что платили нам немало, многие бойцы до сих пор не смогли закрыть свой долг за досрочный переход в нори, устроенный во время Нашествия эром Скаэном. В Форте мы могли заняться свободной охотой – в той же Пуще или в Диких Землях – и заработать на трофеях. В Линге пока приходилось жить на жалование. Местные твари были не изучены, и их внутренности, кости и шерсть нужны были разве что нашим мудрецам.

За прошедшие полгода казна сотни заметно уменьшилась, и это вызывало тревогу всех десятников, да и многих старожилов сотни. Требовалось срочно поднять доходы, иначе останемся мы без медикаментов и снаряжения уже через год. Вот тогда и созрело решение к зиме оставить службу в Линге, отправившись в поисках лучшей доли. Ждали только прибытия наместника.

- Мы все приняли план, и без согласия всех десятников сроки я менять не буду, – снова подтвердил я. – Но даже пары месяцев такой шишке хватит, чтобы устроить нам много проблем.

-Зачем? – отмахнулась Пятнашка. Мы сели прямо на ступеньки на крыльце дома. – Ты с ним просто повежливей будь, и не станет он нам портить кровь.

- Может, и так, – согласился я. – Слушай, ну всё равно мне с ним ещё придётся общаться. Вот и узнаем, что да как.

- У нас выход следующий когда? – сменила девушка тему.

- Да непонятно пока, – я пожал плечами. – Всем, видишь, не до выходов сейчас. По мне так чем позже – тем лучше.

- Сходи к Соксону, – почти приказала Пятнашка. Как мой бывший десятник и командир, она себе и не такое могла позволить.

- Не могу пока. Он у наместника. Так бы уже сходил.

- Ну тогда ждём, – кивнула девушка.

- Ждём, – кивнул я.

Вошедший на территорию нашей импровизированной казармы пехотинец прервал наш разговор. Кряжистый дядька с седой щетиной внимательно огляделся, и, видимо, не сумев определить, кто из нас кто, дёрнул ближайшего бойца. Тот указал на меня и Пятнашку. Пришлось подниматься и нехотя идти навстречу. Ну кого ещё он мог искать в нашей сотне, если не командира?

- Сотник Шрам. Мой заместитель – десятник Пятнашка. Приветствуем уважаемого, – как только позволило расстояние, произнёс я и слегка кивнул головой.

- А я просто посыльный, но и вам, сотник, до ста жить, – ответил пехотинец. – Пойдёмте, граф Кадли хочет пообщаться.

Пятнашка глянула на меня и попыталась уйти, но была остановлена новой фразой пехотинца:

- С вами, десятник, он тоже хотел поговорить.

Глава 2

Имперская манера строительства поселений – таких, как наш посёлок – удивляла меня уже полгода. Я хорошо помнил и Мобан, и Тури с их узкими, хоть и прямыми улочками. Помнил и Форт Ааори, где улицы были широкие, но извилистые. Империя строила по линейке. Широкие прямые улицы, пересекающиеся под прямым углом. И неважно, что посёлок насчитывает меньше тысячи жителей – важно, чтобы всё было ровным и понятным. На застройку домов отводились специальные участки, где пока ещё оставались домики с огородами – но, как объяснил мне Воргот, со временем там вырастут двух-трёхэтажные дома из кирпича, окрестные улицы замостят, а под ними проведут канализацию – и посёлок станет городком. А пока улицы были шире самих кварталов и утопали в грязи.

Однако, к чести Воргота, на своих местах уже высились храм, термы, администрация города и недостроенный форт гарнизона. У одних ворот выросли склады и амбар, у других – гостиница, а третьи были направлены в сторону Линга. Рядом с ними находились бараки строителей, наша казарма, два квартала бедноты и казарма ааори – куда вселились пока только бойцы из сотни Ниама и имперские егеря. Стены строились по всему периметру посёлка, но неравномерно. Пока что та часть стен, что была обращена к Лингу, поднялась шагов на десять-пятнадцать над землей, но не было на ней ни парапета, ни зубцов. Стены со стороны порта находились на уровне фундамента. Зато везде были выкопаны колодцы, а основные улицы и площади уложили досками, чтобы не приходилось месить сапогами грязь.

За стенами возвели портовый посёлок, где жили рыбаки и портовые работники. Там же сделали пару гостиниц для моряков. Рядом со стеной посёлка построили лаборатории мудрецов и алхимиков. И если говорить честно, то я никак не мог поверить, что всё это можно сделать за пять месяцев, но… всё было сделано. Да, дома были построены из того, что валялось под ногами. И да, камень использовали только для стен, а все основные здания возводились из кирпича. Всё делалось на скорую руку – но насколько добротно и основательно! И самое главное – делалось с запасом на будущее, когда население станет больше, дома – выше, а люди – богаче. И вот так и никак иначе – богаче, и всё. Это даже не обсуждалось. Даже Ткесан, уж на что был сельским жителем, но с уверенностью отвечал, что если неподалёку когда-то вырос великолепный город Линг, то и этот посёлок ожидает большое будущее. Кто им в Империи такие мысли в голову закладывал? Для меня это было загадкой.

Идти нам с Пятнашкой предстояло не в администрацию – туда граф Кадли пока не добрался. Вызвали нас в его резиденцию, что для меня было совершенно непривычно. Из того, что я слышал о благородных и чиновниках княжества – все переговоры они предпочитали проводить в специальных зданиях, в кабаках или, в крайнем случае, на улице. Но приглашать кого-то себе в дом? Это было немыслимо. А вот имперский граф совершенно спокойно позвал меня и Пятнашку к себе домой, где уже начал принимать дела.

Перескакивая по доскам через грязь улиц, мы добрались до квартала особняков, где находилась резиденция графа. Крыльцо резиденции выходило на площадь, где обычно шла бойкая торговля – но в этот раз там ровными рядами двигались пехотинцы-ветераны, ревели тянущие обоз кавали, раздавались приказы и выкрики. Площадь и задумывалась как плац для гарнизона, поэтому торговля переместилась на широкий проспект к будущим воротам в сторону порта. Резиденция наместника представляла собой двухэтажный особняк с отдельным крыльцом и черепичной крышей, сложенный из желтоватого кирпича. Как я узнал от Воргота, такой кирпич был дешевле, да и изготовить его было проще, чем красный – поэтому использовался он зажиточными людьми «на первое время».

Добрались мы, почти не запачкавшись, и немедля поднялись на крыльцо, где в карауле стояли четверо ветеранов-пехотинцев в золотистых доспехах – что-то вроде личной охраны графа. Наш проводник вскинул левую руку ладонью к охранникам и доложил, кто такой и кого привёл. Начальник караула ответил таким же приветствием, поблагодарил и отпустил в казармы – а нам велел следовать за собой. Далеко идти не пришлось. Внутри особняка находился большой холл, из которого несколько дверей вели в другие комнаты. На другой стороне была лестница на второй этаж, а большая арка посреди правой стены открывала вход в гостиную, где и сидел граф. И занимался граф вполне понятным делом – он ел.

В гостиной также находились все трое сотников гарнизона и Соксон. Все они сидели за длинным столом спиной ко входу. Помимо еды, на столе были разложены различные документы. Мы с Пятнашкой скромно пристроились у стены, а наш провожатый внутри дома подошёл к графу и, склонившись, что-то зашептал ему на ухо. Граф обернулся и махнул нам рукой подойти. Сам он развернул стул, чтобы оказаться к нам лицом, а подчинённые повторили за ним.

- Высокородный, сотник Шрам и заместитель сотника Пятнашка прибыли по вашему приказу, – я учтиво, как мне хотелось думать, склонился в положенном поклоне. Втайне я надеялся, что граф отменит эти расшаркивания. Но у него были другие планы.

- Целый сотник, слышали! – сказал он, глянув на своих сотников. – Почти вам ровня.

Смешки были ответом на эти слова. Обидные смешки, между прочим.

- Граф, вы совершенно зря смеётесь, – прозвучал голос Соксона. – Шрам и его бойцы доказали своё право быть сотней и не раз подтверждали его…

- Мастер, это я решу сам, – оборвал его граф. – Достойны они или нет, мне виднее.

Очень сложно удержаться бывает, когда точно знаешь: человек просто бахвалится. А что граф бахвалится – я знал отлично. Все документы по нашей сотне он должен был видеть. И то, что право формировать сотню было даровано мне императорской канцелярией – а значит, самим императором – он тоже наверняка знал. Мудрец Ксарг выполнил свою часть договорённостей с надёжностью настоящего имперского чиновника. Никакой граф Кадли не мог пересмотреть наши документы.

- Шрам, – граф Кадли так и не разрешил нам разогнуться. Пришлось слушать его, разглядывая пол. – Чем, по-твоему, вы занимаетесь здесь?

- Высокородный, наш отряд выполняет задачу по очистке земель Линга от изменений, – как можно спокойнее ответил я.

- И почему же ты считаешь, что с этим больше никто не справится? – хохотнул кто-то из сотников.

- Высокородный…

- О, барон, как вас повысили, – засмеялся граф Кадли. – Можно просто «благородный», Шрам. Мне казалось, что вам это должны были объяснять.

- Высокородный, так и было, – ответил я, пытаясь сохранить невозмутимость. – К величайшему моему сожалению, по голосу определить благородного барона Скраги, впервые услышав его, я не смог. Приношу свои извинения…

- Да боги с ними, с извинениями, – снова голос барона. – Ты на мой вопрос ответишь?

- Да, благородный, – если раньше я ещё сомневался в решении уходить из посёлка, то вот сейчас точно перестал. – Я не считаю, что с этой задачей никто не справится.

- Что-то я запутался, – проворчал Скраги.

- Тогда чего же ты тут на службе засел со своими бездарями? – голос был незнакомый, но – явно один из сотников и точно не барон, поэтому не ошибусь с обращением.

- Мы выполняли условие, поставленное нашему отряду мастером Ксаргом, высокородный, – ответил я, позволив себе переместить обращение в конец фразы. У местных считалось, если обращение идёт впереди всей фразы – это признак уважения. Если в конце – тоже ничего, простительно. Однако использовалась такая форма редко, чаще в долгих и нудных деловых переговорах. Оскорблением было только опустить обращение или добавить его после длительной паузы. Вот и пускай теперь думает, сказал я ему гадость или нет.

- Мастер Ксарг… Так теперь ты в подчинении у графа, – буркнул барон Скраги.

- Нет, благородный, – ответил я, решив блеснуть своими познаниями в местной канцелярии. – Согласно документу, выданному нашей сотне, мы имеем право самостоятельно выбирать себе место службы.

Я не видел лиц сотников и графа Кадли, но эмоции удивления и негодования ощутил очень хорошо. Пусть у меня было не так много времени тренироваться в ощущении мудрости, мира и себя, но после битвы за Мобан у меня это получалось всё лучше и лучше.

- Саргос, это так? – удивлённый голос, который я обделил уважением.

- Что-то похожее было, Асгар. Сам посмотри, – проговорил граф.

Шуршание свитков на столе и шепотки, к которым я не прислушивался. Молчание затягивалось. На Пятнашку я не смотрел – это было сложно из-за согбенного положения – и пришлось самому решать, что делать дальше. Может, это было и не слишком умно, но я всё же рискнул напомнить о себе.

- Высокородный, граф Кадли, от лица нашего отряда хотелось бы поздравить вас с прибытием, – сказал я, насладившись наступившей тишиной. – И пользуясь случаем, хотел бы сообщить о завершении контракта по найму между сотней «Баржа» и администрацией временного поселения. Мы покинем посёлок в ближайшие пять дней. Или сегодня, если вам будет угодно.

Тишина бывает разной. Бывает тишина, когда слышно дыхание собеседников, бывает тишина, когда доносятся звуки с улицы, а бывает тишина – полная. Казалось, весь мир вокруг замер, осмысливая сказанное мной. А может быть, я просто слишком высокого мнения о своей значимости – и тишина наступила, потому что мне уши от наглости заложило. Впрочем, даже моя эмпатия, как это называл Соксон, некоторое время не ощущала эмоций собеседников.

Правда, была досада со стороны Пятнашки. Я мог её понять. Мы собирались провести в посёлке ещё пару месяцев, скопить денег, набрать припасов и только потом отправиться в Форт Ааори. Отбытие раньше этого срока заставило бы нас влезать в кубышку сотни снова и снова. Я это всё понимал. Но когда две минуты стоишь в согнутом состоянии, рассматривая пол – и это на первой встрече с новым начальством – поневоле понимаешь, что отношения уже сложились как-то неправильно. И, кажется, граф Кадли это тоже понял.

- Шрам, Пятнашка… можете распрямиться, – проговорил он. Я с тщательно скрываемым облегчением выпрямился и взглянул в глаза графу. – А ты наглец, Шрам! Что если я решу распустить вашу сотню?

- Саргос, ты и этого не можешь сделать, – вместо нас проговорил граф Тонга. В ответ на злой и удивлённый взгляд графа Кадли он поднял над столом свиток. – Тут написано, что организация сотни была проведена имперской канцелярией… Печать Императора…

- Высокородный, граф Кадли, – я снова согнулся в поклоне. – Мне говорили, что иногда я бываю слишком резок и прямолинеен…

- Да разогнись ты уже! – раздражённо буркнул граф Кадли и, отобрав у своего сотника документ, вчитался в него.

Я снова разогнулся, радуясь изменению тона. Кажется, моё поспешное решение сбежать из посёлка в ближайшие дни было принято новой администрацией без особого восторга. Что неудивительно: ни имперские егеря, ни сотня Ниама даже близко пока не могли подойти к нашим результатам. А план по очистке земель Линга был спущен всё из той же имперской канцелярии и, конечно, имел печать Императора. Нарушать такой план было равносильно нарушению императорского приказа. Вот и решай теперь: либо класть людей сотнями в землях Линга, либо договариваться с бездарями. Граф Кадли ощутимо меня возненавидел, но решил договариваться.

- Кажется, Шрам, наш с тобой разговор пошёл не так, как хотелось бы, – когда он произносил эту фразу, ни следа от его ненависти я уже уловить не смог. Эмоции граф умел в себе давить как настоящий мастер. – Меня не устраивает ни ваш отъезд сегодня, ни через пять дней, ни через два месяца…

«А! Вот оно что! – подумал я. – Оказывается, ты про наши планы знаешь и теперь решил отыграть назад».

- Мои подчинённые несколько перегнули палку, – продолжал между тем граф. – Но мы пока люди новые здесь… и нам простительно, я надеюсь?

- Высокородный, ни я, ни мой заместитель даже и не смели думать….

Я хотел сказать «не смели думать, что можем обидеться на столь уважаемых людей», но мне не дали, оборвав мой почтительный ответ жестом. И я был снова вынужден отвесить уместный по протоколу поклон.

- Шрам, достаточно, – граф Кадли поморщился и добавил после паузы: – Все эти поклоны только время отнимают.

- Да, высокородный, – на этот раз я ограничился кивком, но искушение позлить нового главу посёлка было столько велико, что даже голову я склонил слишком низко. Но граф даже ухом в ответ на такое мелкое издевательство не повёл. Однако наверняка заметил.

- Давай вернёмся к тому, на чём нас прервали, – продолжал граф, явно что-то придумав. – Итак, в ваши задачи входит очистка земель Линга от изменений. Так ты считаешь?

- Высокородный, я всего лишь следую условиям контракта, – ответил я осторожно.

Конечно, я понимал, что главная задача всей кампании – не исследовать изменённые земли, а восстановить сам Линг в ближайшее время. Земли Империя арендовала всего лишь на десять лет – и за эти десять лет нужно было не только потратиться на очистку и восстановление, но и заработать как можно больше. Но я – не Империя. И пока зарабатываю тут совсем не так много, как хотелось бы мне и моим бойцам. Так что я вовсе не собирался подписываться на вечную службу.

- Исследование, Шрам! Вот что сейчас самое важное! Последний раз подобные земли появлялись очень давно, и документов про их природу сохранилось очень мало, – в голосе графа прорезалась торжественность. – Исследование этих земель – одна из важнейших задач нашего посёлка.

«Ну да, и деньги тут совсем ни при чём», – подумал я, сохраняя внешне полную невозмутимость. Даже мои эмоции выражали только осторожную заинтересованность в разговоре.

- Как ты сам представляешь, что такое Линг и почему он так важен? – закончил граф, а я чуть не поперхнулся слюной, вдохнув слишком резко.

- Высокородный, земли Линга, насколько я знаю, важны тем, что во многом повторяют природу Диких Земель. Они уменьшенная рукотворная копия той беды, что постигла мир, – ответил я, вспоминая всё, что удалось мне узнать. – Внутри земель Линга скрывается многослойная и упорядоченная совокупность крайне малых миров, объединённых правилами и единым управлением со стороны изменённых алхимиков, принявших сильнейшее алхимическое зелье.

Честное слово – нет ничего приятнее, чем смотреть на ошарашенные лица тех, кто ещё несколько минут назад готов был смешать тебя с грязью под ногами. Когда я решил как-то вооружить всех бойцов отряда короткими мечами, мне пришлось выдержать настоящую войну с Пятнашкой, возражавшей против таких трат. Но когда я спустил две тысячи ули, заказав из Империи списки документов по землям Скланга, где последний раз возникло алхимическое изменение, то заслужил только похвалу.

Тихий смех Соксона прервал затянувшееся молчание.

- Граф, я же говорил. Не стоит недооценивать знания Шрама, – произнёс мудрец, поднимаясь из-за стола. – В конце концов, именно с его слов было составлено описание одного из «малых миров совокупности». И боюсь, вы не сможете рассказать ему больше, чем сам он рассказал Империи… Уважаемые! Вынужден откланяться – дела! И… граф?

- Да, мастер, – буркнул Кадли.

- Как бы там ни сложилось, через четыре дня мне необходимо направить в земли Линга отряд!

- Да, мастер, – кивнул Кадли.

А я невольно восхитился как выдержкой, так и способностью Соксона поставить зарвавшегося аристократа на место. Ведь ни слова не произнёс после резкой отповеди наместника. Сидел с благосклонной улыбкой и слушал наш с графом разговор. А потом поднялся в нужное время, посмеялся над всеми – и сказал ровно то, что необходимо, чтобы целый граф смог ему дважды ответить только «Да, мастер». После чего неспешно ушёл, оставив последнее слово за собой.

- Шрам, – граф Кадли снова обратил на меня своё внимание, дождавшись, когда за Соксоном закроется дверь. – Как видишь, я не могу отпустить твой отряд... Нам нужно ещё минимум полгода, чтобы мы нашли вам замену.

Вот так вот. Ещё несколько минут назад мы были бездарями, и нас надо было расформировать. А теперь – некем заменить. Память ехидно подсказала, что такое поведение – вовсе не новость со стороны власть имущих. Однако подробностями, как обычно, делиться отказалась.

- Высокородный, граф, мы бы с радостью остались ещё на полгода, но многие мои бойцы – должные нори. А заработки в посёлке…

- Понимаю. Предположим, я утрою ваше жалование на эти полгода, – неожиданно легко согласился граф Кадли. И в этот момент мне стало почему-то страшно. – Смотри сам. С одной стороны – ваш спешный отъезд и моё неудовольствие. И неудовольствие это будет отражено мудрым письмом. Конечно, можешь потом оправдываться перед будущими нанимателями, но кому они поверят – тебе или мне? С другой стороны – тройная оплата, благодарность мудрым письмом и привычная тебе работа.

Никаких эмоций я со стороны графа и его людей не почувствовал. И вот тут мне стало ещё страшнее. По словам Соксона, я стал хорошим эмпатом. Я отлично чувствовал даже тень настроения окружающих. А сейчас всё, что я ощущал – это только тень удовлетворения со стороны собеседников. Как будто всё, что происходило здесь, шло по заранее определённому плану. По плану, в котором мне отводилась какая-то роль – и я её сыграл до конца в полном соответствии с задуманным. От такого становится жутковато.

В какой-то момент меня посетила мысль: вдруг всё, что я чувствовал со стороны графа, не было настоящим? Вдруг наместник знал обо мне очень много – и в соответствии с этими знаниями играл эмоциями, приоткрывая мне то одну, то другую? Ведь сейчас я не чувствую практически ничего. А в его положении он должен хотя бы волноваться, испытывать какую-то надежду… Ничего. И это говорило, что граф Кадли умеет владеть эмоциями гораздо лучше, чем я мог представить.

- О чём тут думать, Шрам? – проговорил молчавший весь разговор граф Эгона. – Отличное предложение!

- Да, высокородный, – согласился я, тщательно подбирая слова. – Мне нравится это щедрое… предложение. И всё же я прошу дать мне день на окончательный ответ.

- Пятнашка, а тебе нравится предложение? – неожиданно обратился граф Кадли к девушке. Но та, казалось, ждала этого вопроса.

- Да, высокородный, – вежливо ответила она. – Однако наш отряд планировал уехать уже давно, и все планы были согласованы с бойцами.

- Вы обсуждаете такие вопросы с бойцами отряда? – удивился барон Скраги, обращаясь ко мне.

- Да, благородный, такие решения обсуждаются с бойцами отряда, – ответил я со всей возможной учтивостью. – И мнение бойцов учитывается. Я мог бы принять решение единолично, но в таком случае потерял бы немалую часть доверия своих бойцов… А это…

- Ясно, – неожиданно заговорил наместник, хлопнув себя рукой по колену. – В таком случае, пусть у вас будет день. Посовещайтесь и примите, в конце концов, верное решение. И вы, думаю, понимаете, какое оно?

- Да, высокородный, – сдержанно согласился я. – Мы приложим все силы, чтобы прийти с тем ответом, который вы желаете услышать.

- Не прикладывайте силы – просто ответьте мне правильно, – приказал Кадли и махнул рукой. – Идите! Послезавтра утром жду вас в администрации прямо с утра.

- Благодарю, высокородный, – в этот раз я поклонился, как полагается, всем сидящим за столом и направился к выходу. С каждой минутой удерживать себя в руках и не трястись как осиновый лист становилось всё сложнее. Судя по тому, что исходило со стороны Пятнашки – она чувствовала себя не лучше. Но только на крыльце мы позволили себе переглянуться. И друг у друга в глазах мы прочли всё, что думаем по поводу предложения графа.

Глава 3

- Мне всё это напоминало выступление бродячих артистов, – проговорила Пятнашка, когда мы зашли в штаб. Девушка уселась за стол, обхватила плечи руками и уставилась в пустоту. – И мы их не разочаровали. Да, Шрам?

- Да, Пятнашка, – кивнул я. – Не разочаровали… Почувствовал себя несмышлёнышем каким-то...

- Да уж, – девушка невесело усмехнулась. – Надо понять, что им нужно… Сходишь к Соксону?

- Нельзя, – я покачал головой. – Этого и ждут. Боюсь, нам придётся принимать решение самостоятельно. А потом ещё и убеждать остальных.

- Не убедим, – Пятнашка судорожно вздохнула. – Не убедим… Тройная оплата…

- Неужели никто не поймёт, как это опасно? – спросил я. – Он же явно что-то недоброе задумал.

- Тройная оплата и благодарность! Шрам, ты хоть понимаешь, что это значит?

- Наверно, нет? – предположил я.

- Это быстрый пропуск в вэри, если благодарность утвердят в имперской администрации, – пояснила Пятнадцатая. – Из нас не все нори-то стали полноценными, а тут – возможность получать хорошие заказы, возможность зарабатывать… Может, не рассказывать нашим?

- Нет, – понимая, в какую ловушку загнал нас граф Кадли, возразил я. – Узнает, что мы не сказали, и… и мы с тобой вэри не станем никогда. А он узнает.

В последние месяцы ни мне, ни Пятнашке не было острой необходимости спорить между собой. Потому что думали мы очень похоже. Вот и в этот раз достаточно было обменяться взглядами, чтобы понять: мы уже пришли к единому мнению. Нас собирались использовать – и не обязательно с пользой для нас. Мы не знали, где, зачем и как это будет сделано. И это было ещё не самое худшее.

Вся наша встреча, весь разговор, все наши мысли и решения, поведение Соксона – всё было просчитано заранее. Я даже не был уверен, что это понял Соксон. Скорее всего, мудрец просто решил, что наблюдал картину самодурства начальника. И не понимая того – подыграл.

- Прости, я снова не удержался, – вздохнул я, вспомнив, как дал волю собственной гордости. Я уселся рядом с Пятнашкой и приготовился выслушивать обоснованные упрёки.

- Ты и не мог знать, – ответила девушка, дружески приобнимая меня. – Я тоже ничего не поняла… Мне кажется, ты даже немного им поломал планы своей выходкой.

- А я думал, наоборот…

- Нет, на такое они явно не рассчитывали, – Пятнашка поднялась, потрепав меня напоследок по голове. – Будешь вино?

- Буду…

- Нам надо понять, что и как говорить своим, – девушка достала из шкафчика кувшин и кружки, поставив всё на стол. – Иначе просто… Давай только ты будешь всё объяснять?

Я с удивлением посмотрел Пятнашку: обычно сложные вопросы с другими десятниками она решала сама, а мне оставалось только кивать.

- Ты бываешь очень убедителен, когда рассказываешь сомнительные истории, – пожала она плечами. – Так что тебе верят…

- Ну спасибо! – с сарказмом поблагодарил я её.

- Это талант, – серьёзно ответила Пятнашка. – Я вот так не умею, а у тебя получается. Вот тебе и стоит этим заняться. Знаешь… может, всё не так плохо?

- Всё плохо, – не согласился я, прислушавшись к ощущениям.

- Этого ты наверняка знать не можешь, – не согласилась Пятнашка. – Наместник ведь знал, что ты эмпат, да? Что ты чувствовал?

- Сначала веселье, презрение, ехидцу, – проговорил я, вспоминая. – Потом растерянность, удивление, негодование… Только знаешь… это уже после того, как они поняли, что не могут нас заставить.

- А когда ты их провоцировал?

- Ничего, – признался я. – Вообще ничего. Тогда в первый раз и стало подозрительно.

Пятнашка покачала головой и задумалась на несколько секунд.

- Да, этим мы ничего не сможем сделать – уйти бы живыми…

Дверь штаба отворилась, и с улицы вошёл Хохо.

- Пятнашка, там твои оглоеды дурью маются. Займи их чем-нибудь! – радостно сообщил он и только потом заметил наше настроение. – О чём грустим? Нам не заплатят последнее жалование?

- Нам готовы его оплатить в тройном размере, – хмуро успокоила его Пятнашка.

- Ну… Тогда нас проклянут после нашего отъезда? Назначат награду за наши головы? – предположил Хохо.

- Нам дадут хорошие рекомендации, – не согласилась девушка. – Но только если мы останемся ещё на полгода.

- Так давайте останемся! – предложил наш десятник и по совместительству казначей.

- Мы боимся, что… задержавшись, нам придётся остаться тут очень надолго, – объяснил я.

- Надолго – это насколько? – уточнил Хохо.

- Навсегда, – пояснил я. – И не нужны нам тогда будут благодарности и деньги.

- Собираю наших? – на мгновение задумавшись, предложил Хохо.

- Давай, времени-то мало, – кивнула Пятнашка.

Десятники выслушали наш рассказ молча и не прерывая. И только когда я закончил высказывать свои соображения – начали задавать вопросы. И, как и ожидалось, все готовы были остаться.

- Ты сам посуди, Шрам, – сказал Ша-арми (для меня навеки «бывший Шасть»). – Ваши с Пятнашкой подозрения – только подозрения. Да, нагнули вас там знатно, но ведь в результате мы вроде как остаёмся не в обиде?

- Слишком это всё вкусно звучит, – я покачал головой. – Тройная оплата, благодарность…

- Ну ты и сам считаешь, что мы ему нужнее, – заметил Эр-нори. – Да и вообще… Слушай, можно даже на вэри начать копить!

Я хмуро глянул на него, вспоминая, как ещё будучи Кривым, он уже спешил подняться по общественной лестнице. Эр-но… Да ладно, Кривой, видимо, вспомнил о том же – поэтому смутился и пожал плечами.

- Ну как знаете, – пошёл он на попятную. – Но разве мы и так не рискуем?

- Да как нас вообще могут использовать так, чтобы нам навредить? – спросил Ша-арми. – Какие у вас есть предположения по этому поводу?

- Никаких нет, – ответила ему Пятнашка. – Что это меняет?

- Меняет всё! – возразил Ша-арми. – Может, они просто на нас взвалят кучу работы, а потом отпустят. А может, будут посылать на особо опасные задания… Хотя в Линге всё опасно. Но заставить нас идти на самоубийство они, не смогут. Шрам, что тебе этот мудрец тогда сказал?

- Соксон сейчас в таком же положении, что и мы, – задумчиво ответил я. – Тоже поверил им. Да и в посёлке он не постоянно.

- Всё равно не вижу, что они нам такого неприятного могут сделать, – возразил Ша-арми. – Контракт я читал. Гнать на убой нас не могут. На любой выход нам дают защитные амулеты. Разряжаются они за несколько часов, если на нас нападают, или за сутки использования – если обходится без нападений. После этого мы спокойно возвращаемся за новыми.

- Да могут-то они много, – вздохнул Нож, глянул на нас с Пятнашкой и снова вздохнул. – Я вам верю… Понимаю, что вы, наверно, оба правы. Ты, Пятнашка, не раз пятой точкой чувствовала неприятности. Шрам вообще тварей мудрости истребляет… Но… а как иначе-то? Откажемся от их предложения, получим очень плохую пометку мудрым письмом и после этого – всё. Забудьте о вэри, забудьте о нормальных заказах. И ладно мы – каждому бойцу в сотне такое же припишут.

- Тоже думаю, что выхода нет, – согласился Хохо. – Я и остаться хочу, ведь такие деньги всё-таки… Но и вам готов поверить. С другой стороны, Нож сейчас дело сказал – откажемся, и будет нам нехорошо. Шрам, Пятнашка, да вы сами подумайте: что мне бойцам говорить? Даже если я вам верю, даже если ваши подозрения обоснованы… Хотя вы, между прочим, ничем их не подтверждаете. Контракт оберегает от попыток нас подставить и сунуть в самое пекло. Арми прав – как бы нас ни гоняли, всё упирается в защитные амулеты. Не будут они работать вечно. Даже если нам по запасному комплекту выдадут.

- Не убедим мы бойцов отказаться, – согласился Эр-нори. – Представь, подойду я к своим и скажу: нам предлагали деньги и протекцию, но мы решили отказаться… Да они меня сожгут за это и съедят.

- А ты бы ещё более честолюбивых в один десяток собрал – так тебя бы уже сожгли, – подколола его Пятнашка. – Говорила я тебе, бери кого-нибудь из проверенных.

- Ну тогда мне это не казалось таким важным, – Эр-нори пожал плечами. – Да не о том речь. Они же просто уйдут из отряда и переметнутся к графу этому. Мы все хорошие и милые, но ты не забывай, что все мы хотим немножечко пожить. Думаешь, если от нас люди начнут уходить, граф не узнает и не переманит?

- Узнает и переманит, – согласился я.

- Ну так и что мы должны говорить бойцам? – спросил Ша-арми. – «Ребята, давайте откажемся от денег и работы до весны. Срочно собираем вещи и сбегаем, потому что Шраму и Пятнашке кажется, что нам что-то угрожает?». Несмотря на прописанные условия в контракте, несмотря на защитные амулеты, несмотря на тройную оплату. Да ещё и весь отряд получит мудрым письмом запись, что мы послали уважаемого человека с такой щедрой просьбой. Серьёзно?

- Да, так это звучит совсем несерьёзно, – согласилась Пятнашка. – Но вы же можете помочь донести и нашу точку зрения? Или мы тут просто так поболтать собрались?

- А как? – уточнил Нож. – Вот возьми меня, я вам доверяю. И Нори, и Арми, и Хохо доверяют, и даже мы сейчас вашим доводам не верим. «Что-то этот граф нам подозрителен». Да первая мысль будет, что вы на него обиделись, и теперь всех под его неудовольствие подводите. И неудовольствие это нанесут мудрым письмом – ни стереть, ни изменить. Легче уйти из отряда со скандалом и послужить графу потом. Последствия нашего отказа будут очень неприятные. Такая запись ещё несколько лет будет нам жизнь портить.

Самое обидное в этих словах было то, что десятники были правы. Мы можем попробовать убедить их, но убедить рядовых бойцов нам будет ещё сложнее.

- Так вы нам верите или нет? – спросила Пятнашка, решив рубить с плеча.

- Пятнашка, ты прости, – ответил Хохо. – Я тебе верю и сомневаюсь одновременно. Я доверяю вашим предчувствиям, но нам неприятности всегда угрожают, а отказываться от тройного жалования…

Десятник развёл руками.

- Согласен, – поддержал его Нож. – Я вам верю, но мне никто не поверит.

- Я хочу вам верить, – признался Ша-арми. – Но пока не получается. Больше на какую-то мнительность похоже.

- Присоединюсь к Хохо и Ножу, – ответил Эр-нори. – От моей веры вам ничего не изменится. Вы и четверых десятников не можете убедить, а надо – пяти десяткам что-то объяснять. Это глупо.

- Давайте лучше подумаем, как нам уберечься в этой несомненно поганой ситуации, – предложил Хохо.

Обсуждение затянулось до ужина, но я в нём уже не участвовал. Не зная, какие на нас планы у новой администрации, нельзя им сопротивляться. Не зная, чем тебе могут навредить – нельзя подготовиться к этому. Но делать что-то было нужно, и я решил при первой же возможности всё-таки поговорить с Соксоном. Судя по всему, он один из немногих, кто может подсказать мне что-то стоящее в этой ситуации.

Следующий день пролетел незаметно. Тренировки, обсуждения и снова тренировки. Что угодно, лишь бы не забивать себе голову посторонними мыслями и нормально поспать. А на утро мы вместе с Пятнадцатой, как и было приказано, явились с ответом к графу Кадли. Тот принял нас в своём кабинете, и было похоже, что он его не покидал этой ночью.

- Ну? Что решили? – спросил он с порога, едва подняв на нас взгляд.

- Высокородный, мы с радостью готовы перезаключить контракт, – я поклонился. – И снова приношу извинения за то, что сразу не дали ответа.

- Ну вот и отлично, а извинения – пустое. Так, Пятнашка, метнись-ка на первый этаж. Принеси сюда контракт и всё остальное – там знают.

- Да, высокородный.

Как только девушка вышла, граф обратился ко мне.

- Шрам, я слышал, вы попадаете в какие-то… странные явления?

- Странные, высокородный? – переспросил я, догадываясь, о чём идет речь. – Странные явления – как те происшествия со временем?..

- Ну ты же понял, – нетерпеливо ответил граф. Во всяком случае, это была первая эмоция, которую я уловил от него за сегодня.

Всё-таки своими чувствами он, похоже, владеет отлично. И та гамма, которой я наслаждался во время первой встречи – была не более чем удачным выступлением.

- Да, высокородный, я понял. Попадаем.

- Что это за явления? Почему они возникают? – спросил граф.

- Высокородный, мне сложно будет объяснить… – ответил я, сделал паузу и поспешно продолжил, догадываясь, что сейчас начальство выдаст что-нибудь грубое и всё равно заставит говорить. – Иногда возникает ощущение, что земли Линга как бы противятся нашим действиям. Нас как будто пытаются затянуть в один из тех малых миров, из которых состоят земли.

- Но вас, как я понял, защищают амулеты мастера Соксона? – уточнил граф Кадли.

- Да, высокородный, так и есть, – ответил я. – Но их защита, она не… не полная.

- Шрам, не тяни! Что тогда происходит? – рыкнул граф. – Что я каждое объяснение из тебя вытаскиваю? Мне нужны твои наблюдения!

- Земли Линга находятся под управлением тех алхимиков, кто изменился после приёма зелья. – стал объяснять я. – И то, чем будет каждое отдельное явление… нельзя предугадать. Мы можем попасть в густой туман, из которого не можем выйти, нас могут отвлекать криками из глубины земель. Нас может окружить целая стая местных изменённых тварей, может накатить неожиданная слабость или боль, сон или злость. Иногда время течёт иначе, или погода может смениться с очень жаркой на очень холодную. Но всё это – только проявления тех сил, которые обрушиваются на амулеты. Не будь у нас амулетов, и мы бы оказались в малых мирах Линга раньше, чем отошли от границы земель на несколько шагов.

- И тогда что? Всё будет во много раз хуже? – уточнил Кадли.

- Высокородный, тогда это будут совсем другие истории, – ответил я. – Странные явления – это только внешнее проявление. Или наказание, если угодно…

- Наказание?

- Высокородный, наказание за игнорирование правил, – подтвердил я. – В землях Линга действуют свои правила для каждого из миров. И есть общие правила… Чтобы выйти из земель, нужно пройти один малый мир. Хоть кому-то.

- Как так? – спросил наместник, с интересом уставившись на меня.

- Высокородный, когда я попал в малый мир, пропало несколько бойцов армии, которая шла на помощь Мобану, – пояснил я. – Остальная армия беспрепятственно преодолела земли и стала лагерем на другой стороне. Правда, мы и не углублялись, а шли по краю закрывшей Линг и окрестности тучи.

- Чем глубже – тем больше пропадёт? – уточнил граф.

- Да, высокородный, – ответил я. – Хоть мы и не проверяли, но при походах вглубь земель частота наказаний увеличивается. Подозреваю, что поход до стен города – просто невозможен.

- Отчасти – жаль, – граф откинулся на спинку своего кресла. – Много непознанного и очень интересного скрывается там, в самом сосредоточии. И всё это исчезает, когда мы отвоёвываем очередные крохи земель.

- Интересного, высокородный?

- Ценные артефакты, образцы растений, тварей, – пояснил тот. – Обращайте внимание на все странности. Любая находка оттуда – это подарок богов.

Разговор мне не нравился совершенно, и появление Пятнашки я воспринял с облегчением. После выполнения формальностей нас отпустили. Пятнашка отправилась в казарму, а я – к мудрецам в лабораторию, которую возвели за пределами посёлка. Мне срочно нужен был Соксон. Простая жизнь, к которой я привык за последние полгода, неожиданно изменилась за пару дней – и помочь мне мог только тот, кто хорошо разбирался в подобных вопросах. И кто как не мудрец из Империи мог бы всё объяснить?

- А, Шрам! Заходи, – увидев меня, Соксон вздохнул и махнул рукой. Я обычно заставал его здесь – в его кабинете, обставленном ретортами, книгами и какими-то непонятными приборами. Если среди мудрецов и были настоящие, то один из них сидел прямо передо мной. – Всё-таки согласился ты на их предложение?

- Не слишком хотел, но условия…

- Да, имперцы умеют завлечь, – Соксон кивнул. – Ты ему был нужен. Очень нужен. О чём с ним говорили?

- Попросили остаться ещё на полгода, – ответил я честно. – Предложили тройную оплату и благодарность. Если не соглашусь – его личное неудовольствие…

- Да, тут мы с тобой не предусмотрели, – Соксон, задумавшись, обхватил рукой подбородок. – Надо было тебе вписать в контракт, что только непосредственный наниматель может решать вопрос с вашими благодарностями…

- Да, мастер, – кивнул я, занимая излюбленный стул в уголке кабинета. – Но мы же тогда боялись, что если вам придётся уезжать – контракт могут расторгнуть. Администрация в контракт не лезла.

- Вот что значит – отсутствие опыта, да? – вздохнул мудрец. – Сами виноваты, что ваш контракт сначала перешёл к администрации, а потом был передан графу как нанимателю. И теперь он решает, как вы служили все эти полгода. Хотя сам, считай, вчера приехал. Боялись одного – не убереглись от второго.

- Только теперь-то уже ничего не изменишь… Что толку переживать? – я пожал плечами, - Вот что хочу спросить. Почему граф настаивал, что самое важное в нашей работе – это исследования?

- Думаешь, это единственная странность? – Соксон невесело усмехнулся. – Ты просто не представляешь, какие вопросы он задавал мне… и как мне не нравятся эти вопросы. Даже не представляешь, Шрам… А что, позволь узнать, он ещё тебе рассказывал?

- Ещё сегодня говорил о трофеях из земель Линга, – ответил я честно. – И про то, как проходят вылазки. Про амулеты…

- Ох ты ж!.. – Соксон задумался. – Нехорошее дело, ой нехорошее…

- Чем, мастер? – не удержался я от вопроса, но мудрец только рукой махнул, погрузившись в себя. В такие моменты отвлекать его было бесполезно – отвечал он невпопад и никогда не помнил своих ответов. Пришлось сидеть и ждать, пока старик додумает свои мысли.

- Ну и что, Шрам, ты сам по этому поводу считаешь? – неожиданно спросил он спустя несколько минут.

- По поводу вопросов, мастер, или по поводу новой администрации? – уточнил я.

- Да и про то, и про то, – ответил Соксон.

- Администрация у нас непростая. Умеет скрывать эмоции, умеет подделывать эмоции, умеет вертеть людьми, – признался я. – И собирается вертеть моим отрядом.

- Вот это всё правильно, правильно… – согласился Соксон. – А по поводу вопросов?

- Непонятно, – признался я. – Такое ощущение, что меня к чему-то подводят. Но не впрямую, а намёками. Почему так? Видимо, впрямую приказать – нельзя. Хотя кто может запретить имперскому графу?

- Могут запретить, Шрам, – возразил Соксон. – Могут, и ещё как… За некоторые приказы можно лишиться и головы, и титулов. И я тоже не пойму, что ему нужно. И зачем это всё?.. Знаешь… надо узнать, кто ему в этом назначении составил протекцию.

- Э?

- Кто-то из высокопоставленных чиновников продвигал нашего графа, – пояснил Соксон. – Кто-то рекомендовал его на пост наместника. Узнаем, кто его друзья – узнаем, что им нужно и кто он сам такой.

- А мне казалось, что графов в Империи не так уж много, – удивился я.

- Достаточно их, – отмахнулся мудрец, хватаясь за перо и тонкий свиток кожи. – Это родов – мало, а родовичей – как ты там говоришь? – хоть попой жуй. А ты вот что…

Соксон, порывшись на столе, выудил очередной свиток и протянул мне.

- Вот схема пяти новых поглотителей мудрости. И надо снять замеры ещё с десятка. Если там кончается вместимость кристалла – отметь. Завтра присылай ваши подводы – выдам амулеты и новые поглотители. Послезавтра выступите рано поутру. И… Шрам!

- Да, мастер?

- Про образцы не забывайте, но старайся распоряжения графа по «исследованиям», – Соксон скривился, – … выполнять так, чтобы придраться было нельзя, но и результата не было. Всё, иди к своим, а я тут пока письмо напишу… Надо только так написать... чтобы его цензоры ничего не поняли…

Мудрец уже бормотал себе под нос, а я с тяжёлым сердцем отправился назад. Соксон тоже был встревожен. И тоже не понимал, что происходит. И боялся. Сильно боялся. Надежда на то, что Соксон может помочь, не оправдалась. Похоже, ему самому теперь нужна была помощь. Он перестал шутить и даже размышлять вслух над каждой мелочью – был собран и сосредоточен. И это подводило меня к очень нехорошим выводам, делиться которыми с Пятнашкой не было никакого желания.

Предстоящая вылазка уже начинала радовать. Даже сейчас, за стенами города, я чувствовал, как за мной следят. Это чувство не покидало меня с того памятного вызова в резиденцию графа Кадли. И, может быть, это была мания преследования, но только вероятнее всего – за мной действительно следили. И единственное место, где можно было избавиться от назойливого внимания, были земли Линга, куда через день моему отряду предстояло отправиться.

А ведь ещё предстояло что-то рассказать десятникам и доверенным бойцам. Боюсь, простым разъяснением, что Соксон ничего не сказал – дело не обойдётся. Та же Пятнашка меня раскусит на раз. Поэтому и объяснение придётся выдумывать на ходу, пока ещё не вернулся в казармы.

Я с тоской взглянул на восток, где в ярком осеннем небе протянулась полоса тёмно-серой, почти чёрной облачности, скрывавшая под собой проклятые земли Линга. Её удалось значительно отодвинуть за последние месяцы – во многом благодаря нашему отряду. Но ещё ни разу она не казалась мне такой желанной, даже наоборот – я всегда боялся идти туда. И вот за какие-то пару дней всё переменилось. Там, среди кошмаров, хищной растительности и бешеных изменённых животных было теперь не так опасно, как в посёлке, ставшим мне на полгода родным домом.

Глава 4

Сезон сбора урожая длился чуть больше месяца, но почти везде, даже на севере, это были одни из самых мягких дней в году. Редкие дождики и долгие солнечные дни, возвращавшие тепло лета, становились последней отдушиной перед зимой. После на севере почти сразу выпадал снег, а здесь, на юге, начинали лить дожди – холодные и противные. Они будут ещё два-три месяца поливать землю, чтобы потом уступить место долгой засухе – которая закончится уже тёплыми весенними дождями.

Для меня всё это будет в новинку. Ведь, страшно сказать, я не прожил под открытым небом этого мира и одного года. Полтора года в школе нерождённых были не в счёт – не принесли они мне никаких знаний об окружавшем меня мире. И только став ааори, я впервые увидел солнце. С тех пор прошло семь местных месяцев, а я уже стал нори, получил брошь сотника и даже сформировал свой отряд – бойцы которого тоже стали нори. Наверно, это был просто невероятный взлёт для того, кто даже не смог стать старшим десятка во время Порки.

Но и в этот неполный год произошло так много всего, что у некоторых ааори умещалось в несколько лет. Были и предательства, и убийства, и помощь друзей, и смерть соратников. Были странные встречи и странные сны, были битвы и сражения. Была уже даже седина в волосах. И это я всего лишь разок попал в земли Линга без защитного амулета. Последние месяцы, несмотря на все вылазки в Линг, выдались тем не менее необычайно спокойными. Вот только не ценил я это время, и сейчас оставалось лишь горько сожалеть об этом.

Четыре десятка моих бойцов, во главе со мной, медленно приближались к границе земель Линга. Один десяток так и не успели поднять на ноги, поэтому с ними остались Хохо и Ладна, а наш отряд выступил не в полном составе. С собой мы вели одну телегу, в которую были запряжены два каваля. Животных мы всегда отбирали особенно тщательно, понимая, в каких местах им придётся ходить. Подвода имела три пары больших колёс, которые позволяли тянуть её по пересечённой местности. Спустя полгода земли Линга стали очищаться от культурных наслоений – и дорог в них почти не осталось.

Если первые три перехода мы прошли по прямой, то на следующих двух нам пришлось петлять из стороны в сторону. Десять поглотителей мудрости, которые нужно было проверить, находились в самых разных точках очищенной территории. И хотя зачистка шла только с запада, но велась она широким фронтом от берега моря и почти до Аирены – которая втекала в земли Линга в двух днях пути от посёлка.

Весь первый день мы смещались на север, в сторону реки – где находился крайний из десяти поглотителей, требующих проверки. Мир вокруг нас представлял странную смесь из обычных и изменённых растений. После отступления туч и ухода мудрости, рвавшейся из проклятого города, хищные травы и плотоядные побеги начинали медленно хиреть, уступая место привычной траве. Но просто так сдаваться они не собирались. Замеченная к вечеру рощица, которая могла подарить нам тепло костра ночью – оказалась зарослями источающих яд растений Линга. Ещё в прошлую вылазку их тут не было, и вот – пожалуйста.

Вернувшиеся из разведки Кирри, Ин-ано и Нытик (двое бойцов из старого десятка Пятнашки) сообщили, что мутить начинает уже в сотне шагов от рощи. Пришлось доставать луки, зажигательные стрелы и дотемна осыпать ими рощу, пока пламя не занялось в полную силу. Эту практику мы ввели после того, как пропущенная нами поросль ядовитых растений чуть не убила разъезд егерей, сунувшихся «в рощицу отдохнуть от жары».

Лагерь в результате пришлось разбивать в темноте, а еду мы делали на единственном костерке, который ради ужина и развели. Раньше, пока стояла летняя жара, мы легко обходились без костров и палаток, но с каждым днём ночами становилось всё холоднее и холоднее. В этот раз решили палатки ещё не брать, пользуясь походными одеялами. Утром проснулись мокрые от росы и продрогшие. Снова двинулись на север и к обеду достигли, наконец, поглотителя мудрости, требовавшего проверки. Поглотитель был наполнен под завязку, и вокруг него уже начинала поднимать голову изменённая растительность.

Мудрости ведь ей всё равно, что между нею и её источником стоит ещё несколько поглотителей. Это, конечно, сильно снижает концентрацию в тех местах, где поглотителя нет, но и там её всё равно оказывается больше. А там, где много мудрости – начинаются изменения. И тут уж ничего не поделаешь. На этот случай мы знали, как поступить, хоть и пришлось жертвовать одним новым поглотителем, выданным нам Соксоном.

- Будем устанавливать новый? – спросила Пятнашка, когда я отдал приказ остановиться.

- Будем. Смотри, что вокруг творится, – кивнул я, указав на заросли очень недобрых побегов, которые грозились разрастись в очередную рощу.

На границе зарослей наш отряд и остановился. Каждый поглотитель имел свою область действия – примерно в тысячу шагов от себя. Поглотители располагались сеткой так, чтобы каждый из них перекрывался областью действия ещё четырех соседних. К сожалению, по краю области мудрость поглощалась хуже, чем в середине – поэтому при выключении одного поглотителя в сети вокруг него образовывалось пространство шириной примерно в сто шагов, которое и начинало изменяться.

Сам по себе поглотитель представлял собой треногу с закреплённым на ней кристаллом. Кристаллы эти мудрецы выращивали из графита, если я не ошибаюсь. Выращивали с помощью очень сложной мудрости, сочетавшей в себе сдавливание и нагревание материала одновременно. Так появлялся кристалл, похожий на алмаз, который покрывали мудрым письмом, притягивавшим мудрость из окружающего пространства. Такой кристалл и сам мог вытягивать мудрость, так как был создан с её помощью и стремился в исходное состояние. И по мере того, как он впитывал мудрость – снова превращался в графит.

Вместе с Пятнашкой, Молчком и Одноглазым мы взяли с телеги сундучок для графита, новый поглотитель и двинулись вглубь зарослей. Для подобной работы каждому десятку были закуплены косы. Ими можно было пользоваться в бою, хоть и не очень удобно, но самое главное – ими было удобно выкашивать всю растительность по ходу движения. Молчок и Одноглазый впереди уничтожали опасные побеги, которые плевались в воздух едкой пыльцой, а мы с Пятнашкой тащили поклажу, готовые в случае чего подстраховать бойцов. В этот раз обошлось, и мы спокойно достигли центра изменения.

Старый поглотитель был полон. Красивый кристалл почернел и больше ничего не впитывал. Он превратился в глыбу обычного графита, слоёного и легко крошащегося. Этот графит и нужно было снять с треноги и поместить в сундук. Можно было даже обкрошить, главное – не потерять маленький алмаз в основании. Даже такой маленький камушек стоил больше 100 ули, а без него новый кристалл не вырастить. Так что алмаз я бережно выковырял и спрятал у себя в поясе.

На месте старого поглотителя мы тут же установили новый. Сняв защитный мешочек с кристалла, можно было наблюдать, как он начал медленно набухать тёмными графитовыми каплями. Так всегда было, когда вокруг скопилось много мудрости. Я на секунду замер и посмотрел на мир другим взглядом. Всё исказилось, превратившись в разноцветные песчинки и искры. Песчинки шевелились, выпуская искры мудрости – особенно там, где была изменённая растительность – а те летели со всей округи к кристаллу и впивались в него. Сам кристалл казался сгустком блёсток настолько мизерных, что их свечение почти слепило меня. Как только искра попадала в одну из блёсток, та чернела и раздувалась.

- Пошли отсюда, – попросила Пятнашка, тронув меня за локоть. – Становится жарко.

Ещё одно побочное действие поглотителя – он грелся. В первые минуты воздух вокруг становился раскалённым, так что даже растения обугливались. Долго находиться рядом было невозможно. Наш маленький отряд развернулся и отправился назад по уже выкошенной тропе.

Остаток дня мы шли назад, на юг, медленно смещаясь к границе земель Линга. Проверили ещё три поглотителя и устроились на ночлег в рощице высохших деревьев, которые и стали нам топливом для костров. Заодно набрали дров про запас, сложив всё на телегу. На следующий день нам предстояло углубиться под тучу и установить четыре оставшихся поглотителя в заданных точках. И ещё ни разу земли Линга не оставляли такое вопиющее хамство без ответа. Хорошо если вечером сумеем выйти из-под тучи… Ночёвка в землях Линга не сулила нам ничего хорошего.

Туча была рядом. Она нависала над землёй, скрывая и солнце, и звёзды, и половину неба. Там, где её тень опускалась на землю – менялось всё. Природа, воздух и даже погода. Не удивлюсь, если и зимой эти земли останутся тёплыми и жаркими, наплевав на все законы природы. От земель Линга веяло жутью и страхом. Я знал точно, что стоит ступить на них – и тебя охватит ужас. Не такой, которые заставляет замереть, сковывает члены и вызывает холодный пот. Нет, другой – который селится где-то глубоко внутри, заставляет дрожать, вскидываться при каждом звуке и уже не отступает, пока ты не окажешься в безопасности.

Утро встретило нас обычным для этих земель полумраком. Где-то там, в трёх-четырёх переходах – светило яркое осеннее солнце. А здесь его свет натыкался на тёмные тучи на востоке и пропадал. Перед нашим отрядом открывалась туманная равнина, покрытая опасной растительностью. Даже если растение не могло тебя убить или съесть, то пыталось хотя бы задержать. Вот как бывшая трава, цепляющаяся за сапоги и не дающая перенести ногу.

- Ша-арми – твой десяток впереди. Нож, прикрываешь фланги пятёрками. Эр-нори – тыл. Пятнашка, твоим – обоз. Идём в колонне по… Сколько у нас кос? Четыре? По четыре человека. Если окружат – встаём кругом вокруг телеги. Пятнашка, твои – стреляют. Нож – твои тоже. Стену щитов делаем из бойцов Арми и Нори. Всем всё понятно?

- Шрам, давай я Ани поменяю, а Арми – Кладу сменит, – предложил Эр-нори. – Пятнашка нам Молчка и Одноглазого даст. Зачем девочек в строй ставить? Ну или Пузо и Суча у Ножа возьмём.

- Суч и Пузо мне на флангах пригодятся, – буркнул Нож. – Хотя девочек ваших надо куда-то деть.

- Хорошо, Одноглазого и Пузо меняем на Ан-ани и Кладу, – кивнул я, досадуя, что приходится заниматься такими перестановками. – Девочек – Пятнашке. Нож, могу заменить Пузо.

- Не надо, – отмахнулся тот. – Ты лучше смотри внимательней и мудрость отбивай. Нечего тебе в строю делать.

- Всё, строимся тогда, – завершил я. – Давайте быстро установим эти четыре поглотителя – и домой. Дадут боги, обойдёмся без боя.

Местные изменённые нас редко радовали мудростями, но уж если радовали – то приходилось тяжело. А я всё еще не умел мудростью управлять. Это отдельное умение, которое тренировалось годами или наращивалась горошинами. Но я мог её ломать – правда, только на близком расстоянии. Если приходила мудрая тварь, бой для меня превращался в пытку. Выматывало это занятие похлеще махания мечом.

Я занял позицию на телеге, удерживая поводья. За моей спиной пристроились девушки, которым предстояло стрелять из луков и перевязывать раненых. В бою, спустя всё это время, польза была только от Пятнашки. Всё чаще и чаще я вспоминал слова эра Скаэна, что женщинам нечего делать на передовой. Их дело – мудрость и луки, готовка и лекарство. А натиск врага пускай мужчины сдерживают. С каждым месяцем разница между телами мужчин и женщин становилась всё ощутимее. Да, та же Лента по сравнению с самой собой несколько месяцев назад – просто отличный копейщик. Но по сравнению с бойцами-мужчинами – блекнет. И даже навыки Пятнашки уже не помогают ей как раньше в тренировочных боях – слишком велика разница в массе и силе. Она всё ещё может разобраться один на один почти с любым из нас, но постоянные тренировки и стычки делали своё дело – наши бойцы становились сильнее, быстрее и опытнее. Недалёк тот день, когда Пятнашка впервые проиграет кому-нибудь из ребят. Да она и сама это понимала, всё чаще налегая на лук.

Проклятая изменённая трава, даже будучи скошенной, и не думала сразу помирать. Стоило переступить границу земель – и на сапоге начинал расти травяной кокон, который периодически приходилось сбивать копьём, благо трава сразу слабела и держалась некрепко. Больше всего мешались побеги в бою, когда времени на то, чтобы чистить ступни – не оставалось. Тысяча шагов – может, и не самое большое расстояние, но здесь, в землях Линга, пройти его было трудно. А без амулетов Соксона – вообще невозможно. Переступая границу проклятых земель, каждый боец доставал амулет из защитного чехла и надевал на себя. Я же надел амулеты и на кавалей в упряжке телеги. Им, бедным, тоже приходится тяжело.

«Осторожно, пыхаль!» – запоздалый крик бойца из десятка Арми не помог, о чём сообщил надсадный кашель в самом начале колонны – один из косарей срубил ядовитое растение. Отряд остановился, и вскоре бойца доставили в телегу, где девушки начали вливать в него лекарство. Можно было просто продуть ему лёгкие – мы так раньше и делали. Был даже специальный мех, которым в лёгкие вгоняли воздух. Вот только неосторожное использование эти самые лёгкие могло порвать. В первые два месяца, пока мудрецы и лекари не подобрали лекарство – у меня треть отряда выбывала после каждого выхода. Хорошо ещё, что никто не погиб.

Неудачливого косаря заменили, и движение продолжилось.

- Под ноги смотри, чтоб вас всех! – надрывался Ша-арми. – Глазами! Или задницей, если глаза подводят! Сто шагов прошли – и одного уже нет! Внимательно смотрим! Надо, ты куда уставился?..

Ша-арми был несправедлив – почти всегда вход в земли Линга сопровождался небольшими потерями. Да и в этот раз боец на ногах будет минут через пять. Так что вход колонны под тучу можно было считать успешным. Главное, чтобы так же было и дальше.

В этот раз нам предстояло отобрать у изменения участок шириной почти в переход и глубиной в тысячу шагов. Соксон не стал нас мучить слишком глубокой вылазкой на земли Линга. Установим вдоль границы поглотители – и назад. Бойцы Ножа осторожно двигались по самому краю просеки – высматривая интересные находки. Для бокового охранения это была обычная практика.

Туман вокруг нас заколыхался, и я почувствовал давление на разум – нас привычно пытались спровадить. В такие моменты без защиты амулетов пара-тройка человек обязательно кинулись бы куда-нибудь в туман, чтобы никогда не вернуться. В первый наш выход мы чуть не потеряли Зенку и Ленту, но их успели скрутить и пройти опасный участок. Никто не знал, всегда ли одно и то же воздействие привязано к месту – или может быть вызвано в любой точке земель – но участок, который им накрывался, был обычно небольшим.

- Скотья стая справа! – сообщил один из бойцов Ножа. Как заметил только в таком густом тумане?

- Нас ждут, – выдохнула Пятнашка, запрыгивая на телегу. – Слишком быстро обнаружили.

- Не суетимся, – ответил я. – Если насядут – выйдем из-под тучи раньше и переждём.

Свист кос, шорох шагов, гулкий топот ковалей и крип колес – вокруг нас воцарилась опасная и неприятная тишина, которая не предвещала ничего хорошо.

- Отметка один! – сообщил Ша-арми. – Давайте поглотитель.

Я перекинул поводья Пятнашке, подхватил один из новых поглотителей и кинулся в голову колонны. Отряд медленно стягивался в кольцо вокруг точки установки поглотителя. Сейчас нам или позволят его поставить – или нападут. Первый поглотитель занял своё место, начиная разогреваться, и колонна двинулась на юг, параллельно границе туч. У нас за спиной мир начинал очищаться, тучи истончались, и даже в какой-то момент мы оказались за границами земель Линга. Вокруг нас ещё оставались гибнущие изменённые растения, но туман рассеялся – и солнечный свет стал пробиваться до земли. А ещё через сотню шагов снова наступил полумрак.

Двое бойцов словили кошмарики и были перенесены на телегу. Кошмарики были одним из неприятных явлений проклятых земель. Прямо на ходу ты засыпал и начинал видеть кошмары. При этом тело отказывалось мирно спать и повторяло всё, что боец делал во сне. Никакие амулеты от этого не спасали, а поймать момент наступления кошмарика было сложно. Но мы приноровились – вот и этих бойцов успели связать и доставить в телегу до того, как они начали махать оружием. Прикрывающие фланги бойцы Ножа заметили ещё пару скотьих стай, как мы прозвали изменённую скотину, часто нападавшую из тумана. Но нападения не было.

Мы успели поставить второй и третий поглотители – и снова войти в земли Линга, когда новые хозяева этих мест начали действовать. Растения у нас под ногами взбесились, пытаясь сковать отряд, не давая ступить и шагу, а из тумана выскочило целое стадо изменённого скота. Какие именно это были животные до начала изменений, по ним определить уже было невозможно. Твари давно слились в один вид, покрывшись броней на спине, отрастив клыки и когти. Они передвигались на четырёх ногах (или уже лапах?), но во время боя вставали на задние и били передними. К счастью, отряд успел стянуться в кольцо и встретил нападающих стеной щитов.

Треск, крики, рёв слились в единую какофонию боя. Рядом, в телеге, захлопали тетивы – и над головами первой шеренги пролетели первые стрелы. Я ужом вертелся, оглядывая окрестности другим взглядом и ожидая нападения. И дождался. С другой стороны от нападающих изменённых туман уплотнился и стеной надвинулся на отряд. В самый последний момент мне удалось вернуть ему привычный вид мигрирующих облаков, раскидав своей волей искорки, удерживающие форму мудрости. Вдали мелькнула человеческая фигурка. Ну как человеческая – две руки, две ноги, но это уже был давно сдавшийся изменениям и служивший хозяевам Линга человек. С каждым днём таких становилось всё больше. Бывшие жители города и окрестностей уже почти не пытались сопротивляться. И недалёк был тот день, когда мы могли столкнуться с их армией во плоти.

Я послал вслед фигурке стрелу, но не попал. Зато атака тварей немедленно прекратилась, и отряд смог продолжить движение. Если первое нападение случилось в первые триста шагов, то в этот раз пройти нам дали шагов сто – сто пятьдесят. Бойцы по старой привычке даже не пытались держать колонну – просто медленно двигались, преодолевая сопротивление растений, сохраняя кольцо вокруг телеги, где уже перевязывали первых раненых. На этот раз из тумана в нас полетели камни. Пробить головы через шлем они не могли, но сразу трое-четверо бойцов упали, теряя сознание. А все остальные подняли щиты над головой. Тяжелее всех было мне в телеге, да кавалям в упряжи. Животные ревели от боли, но продолжали тащить телегу вперёд. Ещё сто шагов.

- Телега переполнена! – сообщила Пятнашка. – Ещё немного, и мы встанем! Шрам, надо ставить поглотитель.

- Нельзя. Нужно пройти хотя бы шагов восемьсот! – ответил я зло.

- Мы не пройдём!

- Пройдём! Готовьте зажигательные стрелы! – приказал я. – Бейте в сторону этого проклятого города, пускай обходят!

Первые стрелы полетели в ответ на камни, и среди них замелькали горящие снаряды. Я к тому времени уже получил несколько синяков по телу от брошенных камней и начинал звереть, поэтому чуть не пропустил очередную мудрость. Скрывающийся в тумане противник попытался залить водой разгорающийся пожар и даже частично преуспел в этом.

- Телега – продолжаем поджигать! Все остальные, двигаемся вперёд!

Шаг за шагом мы прошли ещё шагов двести. Но дальше на нас навалились всерьёз. И звери, и мудрости, и камни. Даже птицы атаковали сверху. Крики боли, металлический привкус во рту от пролитой крови. Отряд встал, оказавшись практически в окружении. Оставалось только одно – схватить поглотитель и попытаться прорваться ещё на несколько десятков шагов, установить его и вернуться.

Видя, как я соскакиваю с телеги, ко мне присоединились Пузо, Молчок, Одноглазый и Нож – одни из самых крепких бойцов. Девушки Пятнадцатой оторвались от перевязки и начали стрелять, почти не целясь, по ходу движения отряда. Мы выскочили из-под прикрытия щитов и сходу врубились в толпу нападающих. Чего здесь только не было – и изменённая скотина, и какие-то дикие звери, и змеи. Прорываться пришлось на пределе возможностей. Поглотитель я буквально кинул, срывая чехол с кристалла, который немедленно покрылся чёрными пятнами.

- Назад! – приказал я, вонзая копьё в морду какой-то твари, которая попыталась встать у нас на пути.

Рядом просвистел меч Ножа, а вперёд вырвался Пузо, буквально тараном пробивая нам путь от поглотителя. Десять-двадцать шагов, и мы сами уже оказались в окружении, так и не добравшись до основных сил. Но это было уже не страшно – твари слабели. Жар от поглотителя начинал ощущаться даже там, где закрепились участники моего отчаянного прорыва. Мудрости больше не могли помочь нападающим – и то одна, то другая тварь падала на землю. Натиск нашему противнику удалось держать ещё несколько минут, а потом они отступили. Меня, Пузо, Молчка и Одноглазого к телеге пришлось тащить бойцам отряда. Нож доковылял сам.

- Арми, Нори – организуйте трофеи! – рыкнул я, когда меня подтаскивали к телеге. Указывать Пятнашке, что на ней – раненые, я посчитал лишним. Пятнашка – умница, она и сама всё знает.

До старой границы земель Линга мы добрались только глубокой ночью. Остатки изменённых растений превратили тысячу шагов в настоящие Земли Боли. Создавалось ощущение, что растения, понимая, что им не жить, старались отомстить своим убийцам. Больше половины бойцов отряда еле держались на ногах от усталости, что ещё больше замедляло наше движение. От такого количества порезов и ран не спасали никакие мази и бинты. Телегу приходилось толкать, помогая побитым камнями кавалям. Только время могло помочь в излечении. На этот раз все запасы дров ушли на организацию костров по всему лагерю. Каша с мясом и целительный сон в тепле – вот лучший лекарь для усталого и побитого бойца.

Утром я проснулся поздно – многие были уже на ногах. Ша-арми, Эр-нори и Пятнашка уже вовсю организовывали скромный походный быт. Заметив моё пробуждение, Пятнашка подошла и помогла мне подняться.

- Шрам, вот зачем ты снова сам попёрся? – тихо спросила она.

- Времени не было, – признался я. – Так было легче…

- Легче, но неправильно! – возразила девушка. – Ты командир, а не рядовой боец. Вот и командуй, а не лезь в пекло.

Пятнашка помогла мне добраться до большого костра, который организовали утром из остатков дров – хоть поленницу с собой вози.

- Сколько легло? – поинтересовался я, принимая из рук Пятнашки тарелку с супом.

- Четырнадцать человек лежачих, – ответила она. – И ещё десять наших в казарме. Считай, мы без вылазок на ближайшие пару недель.

- Разберёмся, – я отмахнулся. – Может, будем по одному поглотителю ставить… В казарме две недели я сидеть не хочу.

- Ты как раз неделю сидеть в посёлке будешь! – мстительно пообещала девушка. – Я лично прослежу.

Пришлось показать ей язык. Подходящего ответа всё равно не нашлось. Пятнашка в долгу не осталась и растрепала мне волосы, которые и так находились в полном беспорядке после сна. Отросли они уже до плеч, и теперь приходилось стягивать их в хвост – чтобы не мешались.

В сторону посёлка мы выступили только после обеда. Пока организовали носилки, пока распределили раненых. Добраться до ночи мы даже не надеялись – но надо было хотя бы очищенный участок изменённых земель покинуть, чтобы разжиться дровами. В телегу погрузили только самых тяжело раненых – среди которых, к моему сожалению, оказались Молчок и Одноглазый. Пузо и Ножа тащили на носилках. Я сидел на телеге, но правил ей теперь Гвоздь, на время похода приписанный к десятку Ша-арми.

Погода к вечеру испортилась, и даже прошёл мелкий дождик. Я уже понимал, что следующая вылазка без палаток не обойдётся. Ночью случились первые заморозки, и если бы не костры – весь отряд вернулся бы в посёлок кашляя и чихая. Но обошлось. До ворот мы добрались, когда солнце ещё только клонилось к горизонту, и на стенах вовсю шла работа. К телеге подошёл Воргот, соскочив откуда-то с лесов.

- Здрав будь, Шрам!

- И тебе не хворать, мастер, – ответил я, слезая с телеги и поморщившись от боли.

- Что, подрали вас, гляжу? – проговорил строитель, оглядывая бойцов. – Тяжело в этот раз пришлось?

- Да навалились – ни вперёд, ни назад, – пожаловался я. – Уйти-то мы ушли, но сам видишь…

- Вижу, – кивнул тот. – Ты, вот что, как оклемаешься – заходи ко мне. Языками почесать надо.

- Зайду, – согласился я. – Давай деньков через пять… Пока стою-то с трудом.

Воргот помог мне нагнать телегу и подняться.

- Давай, Шрам, поправляйся!

- Спасибо, мастер! – ответил я, и мы втянулись в поселок.

Казармы встретили нас суетой и беготней. Видя наше состояние, Хохо развил кипучую деятельность, организовывая места для лечения. Пятнашка убежала в администрацию – докладывать о нашем возвращении и потерях, а я уселся в штабе с кружкой какого-то обезболивающего отвара, который мне всучили. И так и не заметил, как уснул.

Глава 5

На следующий день пришёл лекарь, осмотрел всех, включая меня, прописал лекарства, содрал много денег и ушел. В госпиталь никого везти не приказал, и это означало, что мы легко отделались. А я после завтрака, пересиливая себя, засобирался к Соксону. Пятнашка наблюдала за моими ковыляниями по штабу и тяжело вздыхала.

- Вот что тебе не сидится? – спросила она.

Девушка стояла рядом с окном, через который в комнату падал сноп яркого солнечного света. Я оглянулся и невольно залюбовался ею. Конечно, среди ааори девушек хватало, и все они были красивые. Как сказал мне как-то Воргот: «Молодые бывают некрасивыми, только если совсем не повезло». Но Пятнашка вызывала восхищение и, будучи далеко не первой красавицей, неизменно притягивала взгляды мужчин.

– Шрам?..

- Ты знаешь, – мне хотелось сказать ей, какая она красивая, как она мне нравится, и как я её ценю. – Вот не сидится.

- Ага, – Пятнашка скептически глянула на то, как я натягивал рубашку. – Вижу. Прямо бодр и полон сил.

- Пятнашка, ну откуда у меня силы? Но с отчётом тянуть нельзя, – вздохнул я, усаживаясь на кровать.

- А ему администрация не сможет без тебя всё рассказать?

- Сомневаюсь. Администрацию ты нашу видела.

- Ну да, – сникла Пятнашка.

- Что у нас по экипировке? – я попытался сменить тему.

- Что-то под ремонт, что-то под закупку новой, – девушка пожала плечами и кивнула на стол. – Там Хохо свиток подкинул тебе. Ты ещё и к торговцу сегодня собрался дойти?

- Нет, не сегодня, – я усмехнулся. – Сегодня мне и мудрецов хватит. К торговцу завтра поеду, на телеге.

- Надо было тебе на голову больше мази класть. Может, поумнел бы, – девушка направилась к выходу. – К торговцу вместе скатаемся завтра. И у Соксона не задерживайся.

Дверь хлопнула, а я облегчённо опустился на кровать. Если бы Пятнашка увидела моё бессилие – никуда бы меня не отпустила. Сил хватало на несколько сотен шагов, а потом надо было отдыхать. Так что до лаборатории я добирался часа два – вместо обычных двадцати минут. Посёлок постепенно приходил в тот вид, который и предполагался по первоначальному замыслу. Стены росли, на достроенных участках возводился временный деревянный парапет и крытая галерея – стены в будущем собирались поднимать ещё выше. Гарнизон уже начинал нести службу, и везде мелькали военные патрули.

Вокруг посёлка кипела жизнь: с небольших полей, которые успели засеять весной, собирали урожай, от порта к воротам тянулась вереница повозок. Скоро начнутся дожди, на севере лёд перекроет выходы из портов, на юге – начнутся зимние шторма, и бесконечный дождь утопит остатки неубранного урожая. И в эти последние тёплые дни хотелось просто отдыхать, а не бегать по очень важным делам. Конечно, я понимал, что вся беда в моём «возрасте». Мне просто хотелось насладиться солнцем и теплом, но не побурчать себе под нос я не мог.

Соксона я обнаружил во дворе лаборатории. Найти его было несложно. Прямо перед тем, как я, переведя дух, толкнул створку ворот в лабораторию, там что-то вспыхнуло – и в небо повалил чёрный дым, а ворота стали приоткрываться сами. Заглянув внутрь, я с удивлением осмотрел открывшуюся картину. В центре двора высился остов треноги, похожей на ту, которые делали для поглотителей – только сильно погнутой и покорёженной. Во дворе валялись дымящиеся куски угля, а земля была покрыта сажей на несколько шагов вокруг конструкции. Самый большой кусок всё ещё находился в креплениях на той самой покорёженной треноге – он-то и испускал столб чёрного дыма. В отдалении от разрушенного устройства на пятых точках сидели два молодых ученика Соксона, а тот собственной персоной задумчиво застыл в нескольких шагах от треноги, подёргивая себя за бороду. О том, как ему удалось остаться на ногах, да ещё незапачканным и целым, говорил чистый от сажи круг земли вокруг него.

На скрип ворот Соксон обернулся и приветливо махнул мне рукой. Я неторопливо доковылял до него, стараясь не слишком заметно хромать.

- Шрам, рад тебя видеть, – сказал он, окинув меня взглядом. – Пусть не в добром здравии, но живым.

- Я тоже рад вас видеть, мастер, – ответил я, морщась от запахов. – Что это вы тут устроили?

- Да вот, понимаешь… Хотел улучшить наши поглотители, – мудрец вздохнул. – Давно ведь уже знаем, что можно кристаллы из угля делать. Графит всё-таки далеко не так просто найти. А угля-то вон – много. Можно же и дерево пережигать… Только видишь, стоит его активировать, как он просто выгорает с таким вот эффектом… Ума не приложу, как этого избежать…

- Тут я вам точно не помощник, – хмыкнул я в ответ, даже близко не представляя, почему похожие на алмазы кристаллы делаются из графита и угля. – Вам из администрации отчёт про наши похождения не присылали?

- Нет, – Соксон покачал головой. – Отчёт ко мне сам приковылял. Пойдём ко мне, глотнём чего-нибудь… А вы двое – тушите всё это и найдите слуг. Пускай приберутся… Ну давай, рассказывай.

По пути в кабинет мудреца я кратко пересказал наши похождения и результаты вылазки. Соксон оценил и, узнав, что пришлось один поглотитель установить раньше времени, только крякнул от досады. Когда мы уже сидели и пили разбавленное вино из его запасов, мудрец признался:

- Меня всё, что происходит, сильно волнует. Вот возьмём, к примеру, тот поглотитель, который пришлось заменить. Почему он так быстро выдохся?

- Может быть, мастер, было слишком много мудрости вокруг?

- Тогда почему соседние не выдохлись? Вот! – Соксон заметил моё пожатие плечами. – Не знаешь… И императорская канцелярия – не знает!

- А причём тут она, мастер? – не понял я.

- При том, что планы на очистку присылают они, – ответил Соксон. - И контролируют выполнение планов обычные чиновники из императорской канцелярии. Вот если бы там все поглотители выдохлись – тогда это чрезвычайное происшествие. Прискорбное, но не поддающееся контролю.

- А если один, – догадался я, – то значит, кто-то виноват. Вы или я.

- Шрам, вот именно так! – обрадовался моей догадливости мудрец. – И объяснить, что место тут уникальное, что знакомые схемы работы тут не подходят, что странностей слишком много – невозможно. А ты ещё мне тут рассказываешь про этих изменённых людей, которые мудрость используют.

- А разве таких в истории не было раньше?

- Если и были, то до нас упоминаний не дошло, – ответил Соксон. – И меня это тревожит не на шутку. Понимаешь?

- Нет, – честно признался я.

- Почему? – удивился мудрец.

- Ну, мастер, есть же серые люди, кочевники, волосатые…

- Ты волосатого видел? – удивился мудрец. – Ты же не ходил в Дикие Земли?

- В зверинце, в Форте Ааори, – пояснил я. – Так, а почему вас местные изменённые люди волнуют?

- Как тебе объяснить так, чтобы понятно было… – Соксон покачал головой. – Так вот с тобой пообщаешься и научишься на вопросы чиновников отвечать. Но ты не думай – ты не глупый!

Мудрец зря переживал.Лишних иллюзий на свой счёт я не питал. Вроде в первый год учился быстро, на лету схватывал, и везло мне, но новое усваивалось в моей голове с каждым месяцем всё хуже и хуже. И тут уж ничего не поделаешь. Можно быстро набрать словарный запас, когда его нет, а когда уже какой-то есть, каждое новое слово запомнить – лишний труд. Я вот искренне уважал самого Соксона, который дожил до седин и не уставал учиться новому.

- Я и не думал, мастер, – успокоил я мудреца. – Мне пока и трёх лет-то нет…

- Ну да, – Соксон усмехнулся в бороду. – Как ты уже знаешь, всегда считалось, что природа таких земель, как окрестности Линга, сродни природе трещин. Ради этого мы готовы изучать такие вот ненормальные образования в надежде найти способ вылечить наш мир. Но эти образования… они всегда были… как бы сказать… неполноценными!

- Неполноценными? В смысле, не дотягивали до природы трещин, да? – переспросил я, и Соксон удовлетворённо кивнул. Может, он и в самом деле отрабатывает на мне общение с имперскими чиновниками?

- Люди, по представлению известной нам науки, всегда были существами сложной организации. Это понятно?

Я кивнул.

- И людей изменить, по представлению современной науки, было сложно. Во всяком случае, изменить так, чтобы они оставались людьми. Понимаешь?

- А изменить, превратив в неразумных тварей, можно было? – уточнил я.

- Да! Ну вот как первая форма не-живых, – пояснил Соксон. – Никакого разума! Он уже потом появляется. Раскол мира – это явление божественного порядка, ему «прощалось» изменение людей. Но земли Линга – это творение рук человеческих. И что же, получается, люди могут изменять людей?

- Значит, могут, – согласился я.

- Никогда об этом не говори, если рядом будет карающий, – наставительно произнёс Соксон. – Никогда! Спишут!

- Ну вот же изменённые люди в Линге. За что списывать-то? – удивился я.

- Шрам, а ведь ты прав! – Соксон неожиданно засмеялся. – Над тобой ведь не довлеет весь груз научных знаний. Твой взгляд не тонет под спудом поколений мудрецов, описывающих общую картину. Твой ум не тяготит давление общественных сдержек.

- Мастер? – мне показалось на секундочку, что Соксон заговорил на другом языке.

- А? Ну да, – мудрец вздохнул и задумался перед тем, как продолжить. – По расколу написаны тысячи трактатов, Шрам. Авторы многих из них до сих пор живы и счастливо занимают высокие посты в Совете Мудрецов и высокое положение в обществе. Они богаты, влиятельны, и всё это они заслужили своими трактатами и знаниями. А тут основополагающее утверждение всех трудов на эту тему – пошатнулось! Понимаешь?

- Так нужно лишить их всех этих денег и положения, – предложил я. – И отправить сюда. Пусть новую теорию пишут.

- Легче тебя и меня убить! – сердито оборвал мои предложения Соксон. После нескольких секунд размышлений я понял, что да – и легче, и дешевле.

- Получается… Проще мудрецам отвернуться и ничего не увидеть, чем пытаться всё переделать? Так, что ли?

- Так да не так! – ответил Соксон. – Со временем всё изменится. Конечно, мы, мудрецы, живём долго, но вы, ааори, если овладеваете мудростью, чувствуете себя и мир вокруг – живёте и дольше. Сменятся поколения – изменятся взгляды… Тут беда в том, что если сейчас настоящее идёт вразрез с трактатами – то это проблемы настоящего… Вызовут меня в Империю, и что я им рассказывать должен?

- Так назовите изменённых людей предателями какими-нибудь. Не говорите, что они изменённые, мастер, – предложил я и осёкся, встретив в ответ внимательный взгляд Соксона. – Что не так?

- Ты предлагаешь мне, – осторожно начал мудрец, – сообщить людям, что среди них есть предатели, продавшиеся изменённым, и подкрепить всё это доказательствами?

- Э…

- Чтобы каждый из них стал присматриваться к соседу, а не является ли предателем этот самый сосед?

- Нет, но…

- Потому что сосед обязательно станет предателем. Просто потому, Шрам, что брошь у него более блестящая, и жена – более красивая…

- Ну почему сразу жена-то более красивая?

-Так чужая жена всегда краше собственной, – ответил Соксон. – Скотина жирнее, мебель и одежда дороже, и даже трава и та – зеленее, чем у тебя… Тут я им и причину подкину – предатель он просто рода человеческого.

- Нет, – я передёрнул плечами. – С такой позиции я этот вопрос не обдумывал.

- Само собой, – мудрец засмеялся. – Взаимоотношения между людьми для вас, ааори, тема неподъёмная в первые годы жизни. Тут вкладывай знания или не вкладывай – только опыт поможет.

- Что же делать? – спросил я.

- Ну что делать?.. Выкручиваться, юлить, брать на себя, – мудрец отмахнулся. – Придумаю что-нибудь. Когда у тебя амулеты и образцы забрать?

- Да в любое время, мастер. Присылайте повозку – всё сдадим, – ответил я. – Хотел спросить… Не планируется ли в ближайшее время выходов?

- Конечно, а что такое? – не понял мудрец.

- Да тут дело такое… У меня пол-отряда на лечении, – признался я. – С кем идти?

- Вот незадача… И долго лечиться будут? – может, мы, ааори, ничего не понимаем в отношениях между аори, но в отношении своего отряда я точно понимаю больше, чем Соксон.

- Неделя. Может быть, две, – ответил я. – Я сам на ноги встану дней через пять только. Пока что еле хожу.

Соксон поднялся и подошёл к столу, перебирая свитки.

- Нет, Шрам, – сказал он наконец. – Нет у вас двух недель. Прости. Нас сроки поджимают и новый наместник. Положим, перенесу я на пару недель установку новых накопителей, но проверку старых – никак. Да ты и сам видел…

- А егеря не справятся? – спросил я кисло, догадываясь, каким будет ответ.

- Справятся, конечно… Но потом новых выписывать придётся, – ответил мудрец. – И я тебе скажу, с каждым разом это будет делать всё сложнее. Знаешь, что я думаю… Надо тебе взять десяток егерей и десяток нори – на обучение.

Я поморщился, представляя, как это будет «весело».

- Не кривись, Шрам! – Соксон вернулся на место. – Всё равно придётся, и ты это понимаешь. Наместник хочет, чтобы у вас была замена, и он добьётся своего. Вот увидишь – сам тебя вызовет и заставит.

- Да уж, мастер, умеете вы порадовать, – пробормотал я. – Сколько у нас времени?

- Пять дней я тебе выбью, – ответил Соксон. – На большее не рассчитывай. Пять дней! И это потому что тебе самому надо на ноги встать.

Соксон не подвёл – выбил пять дней, как и обещал. Впрочем, мудрец оказался прав и в других своих предположениях. Посланник от графа нашёл меня у торговца, с которым мы как раз яростно торговались по поводу нового снаряжения для бойцов. То есть я просто пытался, а Пятнашка – торговалась от души. Пришлось оставить всё на девушку и плестись в администрацию, где мне вручили приказ начать обучение егерей, нори и даже пехотинцев вылазкам в земли Линга. И если за прошедший день я ещё как-то смирился с егерями и нори из Форта, то пехотинцы стали для меня большим сюрпризом. Пришлось даже просить чиновника, вручившего мне приказ, проверить – верно ли всё написано.

Вопрос с гарнизоном я решил отложить и отправился сначала к Ниаму, а потом к Бексу, с каждым из которых у меня состоялся весьма неприятный разговор. Да что и говорить: ни один, ни другой не радовались тому, что придётся своих людей вручать под моё начало. Поэтому в первые минуты пришлось выслушивать много интересного про себя и наместника, кивая и пропуская мимо ушей слова «недоросль», «сосунок, «мелкий» и т.п. Много новых слов узнал, которые можно бурчать себе под нос в особо неприятные моменты жизни.

А уже когда спадал накал страстей, удавалось обсудить, кого мне дадут на обучение, как это будет проходить, и кто и за что будет отвечать. Бекса я попросил назначить пару десятков ветеранов, которых мне будет очень сложно обучать – зато потом они сами вобьют все знания в тех, кто помоложе. У Ниама я, наоборот, просил самых неопытных, потому что на их примере можно будет заработать хоть немного уважения у нори-ветеранов. Нет, они, конечно, про меня знали – все, в конце концов, ходили освобождать Мобан, но одно дело слышать, а совсем другое – подчиняться.

Особенно все мои метания «нравились» Пятнашке, которая требовала от меня лежать и лечиться. А уж когда она узнала, что я собрался идти к Ворготу в лагерь строителей, то встала намертво и отказалась меня отпускать. Приказать она мне не могла, зато угрожать – сколько душе угодно. Одна только мысль, что она выполнит своё обещание и не станет со мной разговаривать ещё месяц – чего стоила. Пришлось объяснять, что иду я не только пить и расслабляться, но и по делу – тот сам просил. И в результате пришлось брать её с собой «для пригляда».

Воргот приходу Пятнашки если и удивился, то виду не подал – и радушно пригласил обоих к себе в дом. Лагерь строителей был организован примерно так же, как наши казармы. Для Воргота и его семьи был построен большой дом, который был в то же время и штабом для совещаний. Отдельно был построен небольшой госпиталь, два склада с припасами первой необходимости и три длинных барака, где жили не только сами рабочие, но и родственники, приехавшие с ними. Детей в такие поездки с собой никто не брал, но жёны нередко отправлялись вместе с мужьями. Тот же Воргот приехал с женой и старшим сыном, оставив малышню на бабушек и дедушек, которых у него с учётом многочисленной родни было немало.

Воргот усадил нас в штабе, жену попросил подать на стол, а сам откупорил бутылку с какой-то ягодной настойкой, которую строители очень любили. Напиток был с кислинкой, но мягче вина и значительно крепче. Пока обменивались новостями, пока выпили по первой и второй – жена Воргота Дагса накрыла на стол и сама села рядом. Готовила Дагса изумительно. Я теперь понимал, почему её муж даже при своей работе отрастил себе немаленькое пузо. Пока ели, дел мы не касались, но я видел, что строитель уже весь извёлся. Стоило отодвинуть тарелки, как он быстро разлил «ещё по чуть-чуть», выпил и тяжело вздохнул.

- Ну наконец-то. Да, мастер? – я улыбнулся, пытаясь немного помочь.

- Да всё никак, – развёл тот руками. – Шрам, можно при…

Воргот кинул взгляд на Пятнашку, а я ответил молчаливым кивком.

- Так вы успели уже с этим наместником поболтать?

- Успели, мастер. Было дело, – признался я.

- Ну и как? – спросил тот.

- Странный вопрос… – признался я, подбирая слова.

- Шрам, вот только честно! – сказал строитель, заметив мои размышления.

- Ну честно – так честно, – согласился я. – В восторг я от общения не пришел, но бывало в моей недолгой жизни и хуже. Хотя всё может быть впереди.

Воргот переглянулся с Дагсой и признался:

- Мы решили уходить через месяц.

- Как через месяц? – ахнула Пятнашка. – А стены?

- Да стены-то мы достроим, девонька, – ответил Воргот. – И всё, что надо, достроим. Сутками работать будем.

- Уж лучше сутками работать, чем с этим графом дело иметь, – сварливо добавила Дагса. – Пришёл сюда и давай мужа ломать – ты такой-сякой…

- Ну ладно-ладно, милая, – Воргот успокаивающе взял жену за руку. – Да, тут у нас с ним совсем как-то не сложилось… И не понравилось мне, что у этого наместника на уме…

- Мастер, ты давай по порядку, – предложил я. – Нам-то тут до весны сидеть. Надо понимать, с чем столкнёмся.

- До весны? Вы же собирались уезжать! – удивился Воргот. – Мы-то думали с вами податься в этот ваш форт, чтобы перезимовать.

- Ну так и подайтесь, – со вздохом ответил я. – Просто без нас. Мы бы вам всё равно особо помочь не смогли. Ты же понимаешь…

- Да, понимаю. Но как-то…

- Тебе сказали подаваться, так и подавайся, – буркнула жена. – И нечего стесняться. Что там за городок-то? Строители нужны?

- Я, конечно, всех тонкостей не знаю, – задумалась Пятнашка. – Но мне кажется, вы там работу себе найдёте, особенно с камнем. Там всегда есть что подновить и залатать. У вас же много каменотёсов было – вот они точно без работы не останутся.

Воргот недоверчиво глянул сначала на девушку, потом на меня, и я поспешил подтвердить:

- Там город на скалах, мастер. Прямо в устье реки. Сам подумай, там войско ааори постоянно размещается – тысяч двадцать человек. Сколько нужно людей, чтобы всё это войско только обслуживать?

- Двадцать! - недоверчиво покачала головой Дагса. – Откуда же столько?

Воргот не удивился. Видимо, знал.

- Ну так-то какие-нибудь заработки найдём, – вздохнул он.

- Вы своё решение об уходе уже озвучили? – спросил я.

- Озвучим на днях. Вот, хотел у тебя спросить ещё… узнать, что ты сам о наместнике думаешь. И там уже примем окончательное решение.

- Так что у вас там с графом случилось, мастер? – повторил я свой вопрос.

- Да мы вроде с ним сначала хорошо пообщались, – ответил Воргот. – Показался понимающим человеком… А давеча пришёл прямо сюда к нам и давай вопросы странные задавать… Что строили, как строили, как быстро умеем. А умеем ли в опасных местах возводить? Я ему говорю: мы не военные инженеры, переправы не строим, стены под огнём не поднимаем. А он мне: а если надо? Ну слово за слово… Сам понимаешь.

- Да ты даже торговаться пытался! – возмутилась Дагса. – Ты же согласился, муж! Только цену задрал.

- Так и задрал! – огрызнулся на жену Воргот. – Всё равно просил меньше, чем военные инженеры. Вполовину. А он и монетку лишнюю платить отказался. Мол, мы должны, и всё тут.

- А мы ведь не должны, – развела руками Дагса. – Ни бесплатно, ни за деньги – не должны.

- Мне казалось, у вас контракт? – удивился я. Можно было и промолчать, но уж очень захотелось узнать, чем они отбивались от Кадли.

- Контракт у нас с ежемесячным продлением, – признался Воргот. – Как урожай соберут, мы его просто продлевать не станем. И по контракту мы только в посёлке работаем. Но не это главное. Я мастер ведь, и даже письмо мудрое об этом есть. Мастер высшей категории. Меня этот граф и пальцем тронуть не может. Так ещё при дедушке нынешнего Императора заведено было.

- Тогда зачем вы уезжаете? – поинтересовалась Пятнашка.

- Так Император далеко, а граф Кадли и пехотинцы – вон они, тут, – вздохнула Дагса. – Мы бы и месяц ждать не стали, если бы контракт не перезаключили на днях. А через месяц на север будет уже поздно плыть.

- Пока доплывем, всё что севернее Виора – льдом затянет, – кивнул Воргот. – В Виоре я не хочу зимовать, паскудные там людишки.

- Получше, чем мобанцы, – сварливо вставила Дагса.

- Да все они, княжеские, из одного леплены, – согласился Воргот. – Зимой через перевалы в Империю идти – тоже опасно. Вот и получается так на так. И единственное, судя по твоим рассказам, место, где можно себя нормально чувствовать – этот Форт.

- Что-то мне, мастер, подсказывает, что не отпустит вас граф, – сказал я. – Но попробовать стоит, конечно.

- Попробуем…

У Воргота мы не засиделись. Мастер был не в настроении, а Дагса ворчала, гремя тарелками – словно пытаясь отыграться на них за графа. Когда закончились разговоры о делах, мы с Пятнашкой засобирались к себе. Странное поведение наместника Кадли настораживало меня всё больше и больше.

Глава 6

Любой сводный отряд – это головная боль. Но когда у этого отряда ещё и командир, которого половина бойцов за командира не считает – любой приказ становится обычным сотрясанием воздуха. Если бы я мог выставить побольше своих… но тех, кто стоял на ногах, набралось лишь два десятка. У Хохо и Пятнашки. У Пятнашки половина – девушки-лекари и трое разведчиков. Оставшиеся Молчок и Рыба больше меня прикрывают. Рассчитывать приходилось только на бойцов Хохо. Но и его десяток, и десяток Пятнашки – тоже были сборные. И когда к нам присоединился десяток нори под предводительством вэри Ом-шуна и егерский отряд в восемь бойцов во главе со строптивым молодым командиром Вексом – начался бардак и выступление клоунов. Я клоунов не видел, но Пятнашка сказала, что похоже.

Векс посмотрел, как наш отряд выдвинулся в сторону земель Линга – и увёл своих егерей «на разведку», проигнорировав мой приказ. Я метался между своими бойцами и бойцами из Форта, пытаясь добиться хотя бы видимости порядка в строю. В середине дня марш пришлось прервать и устроить учения. Три часа перестроений, отработки простейших приёмов, которые мы использовали в землях Линга – и все ааори стали хотя бы выглядеть единым отрядом. Пару попыток заартачиться со стороны нори из Форта пресёк сам Ом-шун. Теперь в случае нападения появлялся шанс хотя бы занять круговую оборону раньше, чем погибнет половина бойцов.

Вечером явились егеря. Чем они занимались, я так и не узнал, но двоих пришлось ставить на ноги нашими мазями – сунулись не туда, куда нужно. Один из них, к слову, в строй уже вернуться в ближайшие дни не мог. Откровенно говоря, я не имел права орать на Векса, но орал так, как мне ещё не приходилось за всю свою короткую жизнь. В первый же день – минус боец, это было что-то немыслимое. А ведь мы даже не добрались до указанного Соксоном участка, где поглотители могли практически выдохнуться. Не сказать, что после этого егеря стали вести себя идеально, но Векс хотя бы постарался выполнять мои приказы и не стал уезжать «на разведку» на следующее утро.

Взаимодействие егерей с пехотой отрабатывали уже на марше весь следующий день. И к вечеру удалось добиться того, что мы перестали друг другу мешаться. В нашем случае это уже было невероятное достижение. Участок, на который обратил внимание Соксон, находился там же, где нам пришлось в прошлую вылазку оставить один из новых поглотителей. Теперь их у нас было девять штук. Мудрец справедливо подозревал, что там придётся много устройств менять. И не ошибся: когда мы достигли первого из подозрительных поглотителей, нас встретила плотная туманная дымка и очень недобрые растения. Пришлось надевать амулеты.

Кирри и кавалям обмотали ноги кожей, вперёд выпустили бойцов с косами, которые очень заинтересовали Векса и Ом-шуна.

- И долго так косить будут, Шрам? – спросил Векс, подъезжая на своей кирри к телеге, на которой я позволил себе передохнуть.

- Если надо, то весь путь до каждого поглотителя, – ответил я. – Векс, понимаю, что вам по этой просеке не слишком удобно ехать, но другого способа мы не придумали. Ну кроме как всю растительность палить.

- Так и спалить её, – буркнул Ом-шун, забираясь ко мне в телегу.

- А чем палить-то? – не согласился Векс. – Что тут вообще случилось с травой? Она же вся изменилась!

- Мы, считай, в земли Линга входим, – пояснил я. – Поглотитель переполнился, даже не один. Вот из-за того и туман полез, и трава ожила.

- Я как-то в эти земли проклятые сунулся… и еле выбрался, – задумчиво произнёс Векс. – Тут тварей-то не будет?

- Чтоб я знал, – признался я. – Но если есть туман, то и твари могут вылезти. А зачем в Линг-то совались? Вас же изменить может.

- Да по глупости, если честно, – признался егерь.

- Скотья стая! Слева, полсотни шагов! – донеслось от моих дозорных.

- Ну вот! Сглазили, – крякнул Ом-шун, спускаясь с телеги. – Я к своим.

- Стоило вспомнить, – Векс поморщился. – Что нам делать?

- Держитесь рядом. Далеко в туман не уходите. При атаке попробуйте в тыл зайти, – сказал я. – Если не получится – заходите за строй, к телеге. Сможете с сёдел стрелять?

- Скажешь тоже! – хмыкнул Векс, уводя свою кирри в конец строя.

Местная живность делала всё, чтобы не дать нам сменить поглотитель. Изменённая скотина наскоками атаковала из тумана и даже смогла подранить несколько человек. Когда мы добрались до точки, вымотались все – даже егеря. Хотя они-то как раз активного участия в стычках не принимали.

- Да откуда же они берутся-то? – зло произнёс Векс, помогая мне установить новый поглотитель.

- Из тумана, – пояснил я. – Туман – он не совсем туман, это как… Даже не знаю, как объяснить. Считай, дверь.

- Сказки какие-то, – буркнул егерь.

- Ну сказки – не сказки, а меня как-то туманом перенесло от границы земель к самому Лингу, – ответил я, закрывая сундук с графитом. Векс подхватил старую треногу. – А может быть, меня никуда не переносило…

- Так переносило или не переносило? – уточнил егерь.

- Я был рядом с Лингом, – ответил я. – Я своими глазами видел Линг. Но переносило ли меня на самом деле – или всё это время я был клочком тумана? Не знаю.

- Совсем меня запутал, – буркнул Векс. – А что мудрецы говорят?

- Вот это всё они и говорят, – ответил я.

- Ну тогда понятно, почему ничего не понятно, – как-то разом успокоился и обрадовался егерь.

До конца дня удалось сменить ещё три поглотителя, после чего пришлось отступить назад и разбить лагерь. В этот раз палатки все с собой взяли, а в телеге имелась даже куча угля, который я выпросил у Соксона, узнав о прекращении экспериментов. Мудрец не сразу понял, зачем мне уголь, а когда понял – долго смеялся. Зато теперь не надо было переживать по поводу дров и костров. В небольших жаровнях еда готовилась быстро, а сидеть рядом было тепло и приятно.

Весь следующий день мы потратили, чтобы заменить ещё три поглотителя. Если бы не приходилось отбиваться от изменённых тварей – управились бы к обеду, а так пришлось тратить по три часа на каждый: пока доберёмся, пока отобьёмся, пока установим, пока нас оставят в покое. К последнему, четвёртому, поглотителю пошли уже не в полном составе. Егерей на ногах осталось только пятеро, у Ом-шуна выбыло двое бойцов, да и у Хохо трое остались во временном лагере вместе с Лентой. С телеги мы сняли часть груза, чтобы кавалям было легче.

Обычно стоило сделать сотню шагов – и изменённые начинали кидаться на бойцов, но в этот раз две стаи кружили вокруг, не приближаясь.

- Что-то не то, уважаемые соратники. Моя пятая точка ощущает лютую беду, – возвестил Хохо. – Не пора ли нам свернуть наше предприятие?

По строю прокатились нервные смешки. Видимо, у всех были похожие ощущения. И тут я понял, что так уже было. Причём, совсем недавно. Пробежавшие по коже мурашки доказали мне: не ошибся.

- Стой! – я натянул поводья кавалей. – Отряд в круг! Егеря – к телеге! Атака!

Посмотрев на мир другим взглядом, я увидел искры мудрости. Они стекались к огромному сверкающему шару, невидимому обычным зрением. Стоило мне отдать приказ к защите, как растения словно взбесились, цепляясь к ногам бойцов, кирри и кавалей. Отряд с руганью сбивался в круг.

- Что за напасть? – растерянно спросил Векс, запрыгивая с кирри на телегу.

- Мудрая тварь, – ответил я, безуспешно пытаясь разогнать искры из шара. Тот был слишком далеко. – Лучники на телеге, стреляем на все шевеления! Стрелы не жалеть!

- Север! – крик одного из дозорных отвлёк меня и заставил обернуться.

Изменённые твари – одна из тех стай, что кружили рядом с нами – начала свою атаку. Повернувшись в другую сторону, я лишь на секунду опередил выкрик «Юг!».

Твари атаковали одновременно с двух сторон, и тут же светящийся шар рванулся к нашему отряду. Остановить я его так и не смог – только ослабил, но даже этого хватило, чтобы мир вокруг подёрнулся рябью и в обычном зрении. А ещё через мгновение весь отряд оказался в плотном красном тумане, через который не удавалось разглядеть собственную вытянутую руку. Звуки через туман пробивались, но уже изрядно приглушённые.

- Плечо! Сбить ряды! Не отходить от отряда! – во всю глотку закричал я.

Что-то подобное кричали Векс и Ом-шун, но разобрать было сложно – туман глушил звуки, давил на сознание, сбивал взгляд. Твари в тумане получили значительное преимущество, исчезая и наскакивая вновь. И даже по ощущениям они были значительно сильнее и быстрее, чем в мире реальном. То, что туман опасен, отлично показали кирри и кавали, которых далеко не сразу удалось успокоить. Умные животные тряслись от ужаса, но всё-таки слушались своих хозяев.

- Держать строй! Держать! Не преследовать скотину! – надрывался я в надежде, что все бойцы услышат мои приказы.

Мудрость вокруг нас кружилась плотным коконом, а я пытался его разрушить, понимая, что лишь тогда есть шанс вернуться назад. Совсем рядом раздавались крики, лязг металла, рёв и шипение, но я не обращал на это внимания. Моей задачей было вытащить отряд. Появились первые раненые: в повозку втянули нашего разведчика – Кирри. В таком виде, что непонятно было, сможем ли мы его вытащить. Твари тоже несли потери, но о своих павших не жалели и не заботились, а у нас уже лучники присоединялись к перевязке.

Я продолжал напряжённо вглядываться – пытаясь понять, как разрушить кокон. Выбитые из потока искры возвращались назад, будто бы их туда притягивало. Моих сил не хватало на то, чтобы пробиться через странную конструкцию. И если бы не случайность, я мог бы и не догадаться, что нужно делать. Каваль в упряжке от страха взбрыкнул, телега дёрнулась – и, не удержавшись на ногах, я свалился в кузов. Краткого взгляда вверх хватило, чтобы понять – всё это время я занимался не мудростью, а глупостями. В том месте, где кокон сходился в своей высшей точке, я увидел человеческую фигурку. Даже не саму фигурку, а её неясные очертания в потоке искр.

Дальнейшие мои действия были продиктованы не острым умом, а скорее полным бессилием. Вскочив на ноги, я отобрал лук у Ладны, которая пыталась залатать порезы Кирри, и выстрелил вверх – в то самое место, где была фигурка. Я попал – через секунду из потока искр вывалился человек и рухнул на землю в пяти шагах от строя бойцов. Как я потом узнал, для остальных он просто появился из тумана. Не было ни крика, ни попыток как-то удачно приземлиться – будто бы речь шла не о живом человеке, а о какой-то тряпичной кукле. И в тот же самый момент красный туман исчез, как исчез и кокон из искр.

- Затащите в строй уродца! – приказал я, спрыгивая с телеги.

Но в этот момент твари кинулись в какую-то отчаянную атаку, просто насаживаясь на копья отряда, а когда вокруг остались одни трупы – человека и след простыл. Как я ни вглядывался в обычный молочный туман, увидеть сбежавшего противника я уже не смог. Позади меня растерянно перешёптывались бойцы.

- Собираем трофеи! – приказал я, разворачиваясь. – Органы, кости, кровь, шкуры – всё в контейнеры. Дальше строем доходим до точки и ставим поглотитель.

- Шрам! – крикнула Пятнашка с телеги. – Ты, может, и не заметил, но вокруг темно!

Я тряхнул головой, переходя на обычное зрение, и замер. Вокруг царила глубокая ночь.

- Вот…! – с чувством выдохнул я. – На телеге должен быть десяток факелов. Запалите!

- А где мы вообще? – раздался из темноты голос Векса.

- Там же, где и начинали бой. Просто темно, – ответил я. – Туман скрыл небо и звёзды.

У телеги началось какое-то шевеление, и вскоре по всему строю распределили десяток факелов. Отряд двинулся дальше. Больше всего я опасался, что последует ещё одно нападение, но на последней атаке земли Линга исчерпали свои силы, и нас так никто и не тронул. Стоило новому поглотителю начать работать, как туман начал стремительно таять, открывая звёздное небо у нас над головой.

Временный лагерь мы нашли по свету, исходившему от жаровни. Увидев нас, Лента радостно вскрикнула и кинулась навстречу.

- Боги, я уж думала всё, придётся здесь оставаться, – скороговоркой проговорила она, обнимая уставших бойцов, не слишком разбирая, где свои, а где ааори из Форта (но те не возражали). – Куда вы пропали?

- Потом, Лента, потом, – ответил ей Хохо. – У нас тут десять тяжёлых.

Только к утру нам удалось разбить полноценный лагерь, приготовить еды и позаботиться о раненых. По словам Ленты, сквозь туман в отдалении она видела, как мы сбились в круг, как появились изменённые твари, а потом все исчезли. Пока нас не было, из земли тумана поднималось всё больше и больше – так что образовалась целая туча на земле, а потом туча рассеялась, и она увидела наши факелы. Ну это если пропустить несколько часов напряжённого ожидания, постоянного страха и слёз.

На следующий день я объявил днёвку в надежде, что часть раненых сможет двигаться на своих двоих. Многие бойцы уверенно шли на поправку, и мои надежды имели под собой некоторое основание. Кирри лихорадило, и пришлось мне вытащить одно из дорогих лечебных зелий, купленных на такой случай. Хохо и небольшой отряд бойцов ушли после обеда проверять другие поглотители вокруг. Вернулись они только к вечеру, сообщив, что один из поглотителей они заменили. Признались, правда, что совсем уж острой необходимости в этом не было, поскольку старый продержался бы ещё несколько дней.

Утром следующего дня мы выступили назад, в посёлок. Телега была переполнена ранеными, за которыми нужно было постоянно следить, поэтому остальные пытались идти сами. Двигался отряд медленно, поэтому и на возвращение мы потратили три дня вместо двух.

У ворот нас встречал граф Кадли собственной персоной с десятком пехотинцев. Я тихо вздохнул, поймал сочувствующий взгляд Пятнашки и слез с телеги, направившись к наместнику.

- Я гляжу, вы и в самом деле не скучаете, – заметил тот, оглядывая отряд. – Я только одного не пойму, Шрам. Это вы от недостатка навыков страдаете, или в землях Линга действительно так неуютно?

- Высокородный, судить об этом я не могу. Я просто выполняю свою работу, – ответил я, гадая, что ему могло от меня понадобиться.

- Ну тогда я попробую сам разобраться. Будь добр, выдели людей и прогуляйся со мной туда.

- Сейчас, высокородный? – спросил я.

- А я похож на человека, у которого много свободного времени, Шрам? – удивился граф, а его пехотинцы начали похохатывать. Хотелось бы сказать ему, что он бездушная скотина и мог бы дать нам отдохнуть, но лишний раз накалять обстановку не хотелось.

- Да, высокородный, – ответил я, возвращаясь к отряду.

Хохо с Пятнашкой смотрели на меня, ожидая вердикта, а егеря и нори из Форта просто кивнули на прощание и отправились по казармам.

- Что там? – первой не выдержала Пятнашка.

- Надо устроить графу Кадли выезд к землям Линга, – ответил я.

- Великолепно! – шёпотом прокомментировал Хохо.

- Да, – согласился я. – Хохо, бери всех раненых и рви в казарму. Там бери запасов и – назад, догонять нас. Если получится, привлеки человек пять-шесть. Если не наберёшь – сам приезжай.

- Понял.

- Объяснить нашим? – тихо предложила Пятнашка.

- Не надо. Сам попробую, – ответил я, осознав, что мне совестно переваливать на неё это дело.

Не думаю, что моя короткая речь обрадовала бойцов, но сильно никто не роптал. Через пару минут отряд присоединился к пехотинцам.

- Высокородный, что именно вы хотите посмотреть? – обратился я к графу.

- Шрам, а что там стоит посмотреть? – Кадли приподнял брови, как будто я сморозил полную глупость.

- Высокородный, на мой взгляд, ничего интересного там нет, – ответил я. – Разве что осмотреть ближайшие поглотители.

- А почему не дальние? – спросил граф.

- Дальние, высокородный, в двух днях пути от посёлка, – ответил я. – Но, если хотите, можем и их осмотреть.

Граф задумался. Если он и ожидал моего недовольства, то я его никак не проявил – не спорю я с командованием и начальством. Это обычно приводит к победе того самого командования и начальства над нерадивым подчинённым. Ну а я просто выполняю свою работу. И проблем мне не надо.

- Хорошо, – решил Кадли после недолгих раздумий. – Двигаемся от поглотителя к поглотителю до ближайших границ этих земель Линга. Хочу посмотреть вблизи.

Мы выдвинулись в сторону границы туч. Прошли сначала участки, которые давно и хорошо были очищены от мудрости. Затем мы вступили на земли, занятые растениями проклятых земель. Вот тут и появились первые сложности. Пехотинцы были не в пример опытнее и выносливее нори. Шли организованно, плотным строем. Но когда я приказал двигаться по просеке, созданной косарями – не поверили. Когда Хохо на телеге нас догнал – трое пехотинцев были отправлены на эту самую телегу. Один попал в режущую траву, которая доставляла нам немало неудобств ещё несколько месяцев назад. Выглядела она как обычная трава, но резала не хуже бритвы. И если ноги были защищены сапогами и доспехами, то совать в траву руку – это было явно лишнее.

Ещё один сунулся к пыхалю. Точнее, сунулись двое. Причём по приказу графа, заметившего необычный бутон в траве. Я назад не смотрел, поэтому и пропустил момент. Один из бойцов наклонился, чтобы срезать пыхаль – и тот предсказуемо пустил в лицо пыльцу, накрыв ядовитым облаком ещё и стоящего рядом напарника. Жалел я лишь о том, что граф сам туда не полез, иначе бы наша «прогулка» закончилась, так и не начавшись. Но Кадли, в отличие от меня, руководил грамотно, подставляя своих бойцов и не подставляясь сам. Только он себе мог позволить менять выбывших, а я – нет.

- Долго ещё, Шрам? – спросил граф, поглядывая на быстро опускающееся к горизонту солнце.

- В таком темпе, высокородный, ещё часа три! – как можно более бодро ответил я.

- Долго. Мы не брали с собой шатров, – покачал головой наместник. – Ладно, тогда разворачиваемся. Как-нибудь ещё зайдем. Шрам, подойди ко мне.

Отряд развернулся и двинулся назад к посёлку по уже проторенной тропе. Первыми шли пехотинцы, за ними тянулись мои бойцы. Я догнал графа и пристроился рядом, не забыв отвесить на ходу положенный поклон.

- Смотрю, приказ ты мой получил. Да, Шрам? – спросил граф.

- Да, высокородный, - ответил я.

- Тогда почему в этот выход ты взял только егерей и других нори? – неожиданно зло спросил он.

- Высокородный, я не могу приказать вашим солдатам, – ответил я. – Для них я не командир и уж тем более – не авторитет. Чтобы к вылазкам подключать пехотинцев, мне нужно знать, через кого из командования организовывать выходы.

- Ладно, принимается объяснение. Обращайся к барону Скраги. Вот он и назначит солдат, которые будут принимать участие в вылазках. Я правильно понимаю, что после обучения таких пострадавших, как те трое у вас в телеге – больше не будет?

- Да, высокородный. Почти так, – ответил я. – Такие потери станут скорее исключением, случившимся по невнимательности. Но это касается только тех земель, которые освобождены от туч…

- Но для замены поглотителей ведь и не надо заходить под тучи? – перебив меня, уточнил Кадли.

- Обычно – нет, высокородный. Но в этот раз сразу восемь поглотителей переполнились, – ответил я. – Мы оказались практически на землях Линга, стараясь их заменить. Вот там уже может происходить что угодно. И нападают, и мудрость используют, и разные странности происходят…

В казарму мы вернулись уставшие и уже в темноте. Я вымотался физически за время нашей вылазки, а долгая беседа с графом меня просто добила. Но по результатам мы получили восемь дней отдыха – их неожиданно предложил сам граф. А значит, поездка не прошла впустую.

Глава 7

На ноги бойцы вставали долго. Несколько человек пришлось везти к лекарю под постоянный присмотр. Радовало, что последние две вылазки принесли неплохие деньги в казну сотни. Казна у нас была старая, оставшаяся ещё со времён полусотни «Баржа» и эра Скаэна. И вела она себя совершенно каверзно: то оскудевала, то наполнялась. Сейчас в этой самой казне оставалось 25 тысяч. Между прочим, по меркам местных – огромные деньги. Даже если разделить на всех – получится по 400-500 ули.

Делить казну я, конечно, не собирался – зато и с жалования мы не снимали ни одного ули в пользу отряда. Но при виде наших записей и самый плохой счетовод понял бы: как только снова начнутся серьёзные расходы – деньги из казны просто испарятся. А устраивать добровольно-принудительный сбор денег с бойцов мне ой как не хотелось.

Поэтому первым делом я направился к Соксону договариваться о подработке. У мудреца были свои источники оплаты, и от посёлка он был практически независим. Мудрец встретил меня приветливо и, как обычно, утянул к себе в кабинет.

- Помнишь это? – спросил он, когда мы уселись на очищенные от свитков поверхности.

Соксон протянул мне кожаный пенал, внутри которого обнаружился маленький красный стебель с разветвлённым корневищем. Естественно, я помнил это растение – даже вздрогнул.

- Ещё бы не помнить, – признался я, внимательно глядя на побег.

В первое своё попадание в земли Линга я лично видел, как поле таких стеблей обескровило взрослого мужчину. И надо же было нам нарваться на эти же стебли в середине лета и – не узнать их. Наш отряд тогда ставил очередной поглотитель, земли Линга ещё не так активно сопротивлялись – и мы, честно говоря, расслабились. Поросль стеблей напоминала режущую траву, и мы смело пошли по ней. Ошибку осознали только тогда, когда Зенка начала заваливаться на землю. Стебли были маленькие, тонкие – их уколы не ощущались вообще. Если бы поросль не выросла вдоль русла пересохшего ручья, а была бы полем – у нас бы не было ни шанса. Но несколько десятков шагов в сторону – и мы снова оказались на привычной цепкой травке земель Линга…

- Нужны эти стебли, Шрам, – пояснил Соксон. – Не только сухие… хотя и такие сойдут. Но и живые, в горшке. И подросшие.

- И сколько за один сухой стебель? – поинтересовался я.

- Пол-спера за сухой стебель, – ответил мудрец. – И 100 ули за каждый живой, пересаженный в горшок.

- И много нужно будет горшков, мастер? – уточнил я.

- Горшки я могу и сам выдать, – махнул он рукой в угол, где обнаружилась пара десятков горшков, вставленных один в другой. – Они специальные, с мудрым письмом.

- Ясно, – кивнул я. – Мастер, а можно узнать… Зачем вам эти стебли?

- Можно, – мудрец пожал плечами. – Они хорошо продлевают жизнь. Не сами по себе, но сделанный на их основе отвар – отличное омолаживающее зелье.

Я молча кивнул.

По полю с красными стеблями шёл мужчина в одной набедренной повязке. Он шёл по прямой, не сворачивая, не изменяя скорости, а с земли по нему били тонкие красноватые стебли, нанося болезненные уколы. Он морщился, плакал, сжимал губы, вздрагивал – но продолжал идти. Вот он прошёл мимо меня, дошёл до конца поля, развернулся и почти вдоль дороги начал возвращаться. Там, где он уже прошёл, стебли наливались краснотой, начинали влажно поблескивать, распрямляться. Почему он шёл по полю, напитывая каплями своей крови проклятый урожай? Вопрос так и остался без ответа. Мужчина не добрался до конца поля – упал, поднялся и двинулся дальше, но смог пройти лишь несколько шагов, когда ноги подогнулись, и он опустился в изменённую траву. Побеги склонили свои соцветия над погибшим, посыпая его пыльцой, а потом распрямились. На месте человека образовался кокон из шевелящихся красных стеблей.

Одно из правил мудрости гласило: что отнимает жизнь – способно её спасти. Поэтому я никогда не интересовался, из чего делают лечебные мази. И вот теперь довелось узнать, из чего можно готовить омолаживающие отвары.

- Я помню твой рассказ, – произнёс Соксон, неправильно истолковав моё молчание. – И, наверно, это ужасно, что для того, чтобы кто-то жил дольше, другим придётся умереть. Но из стеблей отвары получаются очень сильные. Живые стебли позволят создать небольшую плантацию на юге Империи. За подобные отвары будут платить золотом, Шрам, и собирать эту гадость можно столько, сколько душе угодно.

- Да нет, мастер, – я покачал головой, отгоняя сомнения. – В мире и без отваров кому-то всегда приходится умирать, чтобы жили другие. Просто воспоминания. Знаю я несколько мест, где эту дрянь можно ещё найти. Если дадите нам поглотитель, а лучше - два, то обезопасим поляну и наберём, сколько сможем. Можем даже несколько раз сходить.

- А вот это будет прекрасно! – обрадовался мудрец. – Что у тебя сейчас с отрядом?

- Плохо пока с отрядом. Почти всем отрядом и отлёживаемся. Разве что теперь у нас есть ещё десяток нори, десяток егерей и сколько-то пехотинцев, когда договорюсь. Вроде речь шла о трети когтя.

- Тогда слушай внимательно. В следующую вылазку нужно будет беречь людей, – наставительно произнёс Соксон. – Ты парень умный и найдёшь, как своих прикрыть, чужих подставить. Особенно пехотинцев не жалей – они парни выносливые, выживут.

- Как-то…

- Думаешь, они тебя будут жалеть? – поинтересовался Соксон. – Да графу достаточно пальцем пошевелить, чтобы они тебя в грязь вместе с твоим отрядом втоптали. Шрам, вчера ко мне приходил граф и снова задавал очень плохие вопросы. Его интересовало, как можно перемещаться между малыми мирами Линга. Понимаешь?

- Нет, мастер. Не понимаю, – признался я.

- Миры Линга – это изменённый мир, Шрам, – объяснил Соксон терпеливо. – Это как порча, которая разъедает всё вокруг. Перемещение между малыми мирами – это умение новых хозяев города. Умение сродни тем, что они получили, став изменёнными.

- Но вы говорили, что можно перемещаться по каким-то правилам внутри миров.

- Да! Только я этих правил не знаю! – ответил мудрец. – И ты не знаешь.

Вот в этом я сильно сомневался. Ведь однажды я уже был в землях Линга без амулета. И почему-то знал условия, при которых смогу покинуть малый мир. И все эти условия я всё ещё отлично помнил.

- А без этих правил ходить ты будешь только там, куда тебя закинут алхимики! – Соксон устало вздохнул. – Есть только один способ, как можно управлять своим перемещением… Самому стать таким же изменённым. И мой ответ графа устроил, Шрам!

- В каком смысле устроил, мастер?

- Вот в таком! – ответил Соксон, качая головой. – Устроил полностью. Не вызвал ни раздражения, ни сожаления… Он даже не спросил про другие способы.

- А они есть?

- Нет. Но ты спросил, а граф – не спросил! – Соксон на секунду прикрыл глаза. – Я не знаю, что в голове у графа, Шрам. Но его вопросы наводят на мысли, что Линг нужен Империи, или лично графу, не только для того, чтобы его очистить. Есть и другая причина. И то, какими способами граф пытается достичь желаемого – мне не нравится.

- Вчера он заставил нас провести его…

- Знаю, – прервал меня мудрец. – Чем сложнее покажется графу выживание на землях Линга – тем лучше, Шрам. Пехота будет не только учиться у вас, но и следить. И доносить обо всём. Так что постарайся, чтобы они видели как можно меньше… Но к делу! Сразу после следующей вылазки вы получите от меня специальный приказ на разведку и сбор образцов. Я всё проведу официально и за символическую плату, так что никто больше выполнять поручение не станет. Вы отправитесь в новую вылазку за стеблями. Официально – за образцами растений и в разведку.

- Не верится мне, мастер, что нас в «разведке» без присмотра оставят, – засомневался я.

- Вот не сомневайся, Шрам. Я умею быть убедительным, – мудрец устало усмехнулся. – Двести лет – достаточный срок, чтобы научиться быть таким бюрократом, от которого «кадли» и прочая аристократия в ужасе шарахаются. Сегодня на этом закончим. Всё будет так, как я сказал. И чем больше вы мне привезёте – тем лучше и для меня, и для вас. Ясно?

Думаете, барон Скраги заботился о своей сотне? Нет! Но он и не тратил время попусту в своей резиденции. Нет и ещё раз нет! Барон Скраги нашёлся ближе к вечеру в поселковой гостинице, в окружении двух полуодетых официанток и вина. Я, кстати, в гостинице не был ни разу с момента её постройки. Хотя Воргот мне неоднократно рекомендовал посидеть в таверне на первом этаже. Гостиница была трёхэтажной, и каждый её закуток как-то да использовался. Например, весь первый этаж был поселковой таверной – одной из трёх. И поскольку гостиница находилась под контролем администрации, здесь было единственное место, где можно было не опасаться за здоровье желудка.

- О, целый сотник из нори! – при виде меня захохотал барон, спихивая с колен полуголую девицу. – А я-то всё думаю, когда же ты меня найдёшь! Мне про тебя уже дважды донесли!.. Так, девки, пшли отсюда…

- Приветствую, благородный, – ответил я, остановившись у стола. – Вы знаете, зачем я вас искал?

- Э-э-э! – барон отмахнулся от меня и жестом указал на стул напротив. – Даже выпить не с кем! Графья – снобы, а с пехотой… так я сам сноб!

Барон радостно захохотал, наливая мне вино в кружку.

- А вы, ааори, то в этих своих… – барон сплюнул сквозь зубы нецензурное слово, – вылазках, то в казарме отлёживаетесь. Вы вообще пьёте?

- Пьём, благородный, – ответил я, взяв протянутую кружку. – Не с нашей работой отказываться от вина.

- Вот! И не с нашей! – согласился барон. – Ну давай! За смелых и ловких!

«Омерзительно!» – разрешил я себе подумать, когда барон отвёл взгляд. От него исходили целые волны самодовольства. И, несмотря на это, именно барон из всей верхушки гарнизона вызывал у меня наибольшую симпатию. Остальные были ещё неприятнее.

- Благородный, нужно выделить пехотинцев для вылазок, – напомнил я, поставив кружку на стол.

- Ну что ты сразу о делах, сотник? – обиженно спросил он.

- Благородный, я просто избавляюсь от груза забот, – ответил я. – Скажите, куда и когда мне явиться, и больше я не упомяну об этом деле.

- Служба… Чтоб её… – барон задумался, что в его состоянии вообще было удивительно. – Спроси в казарме брина Факса! Считай, этот коготь – твой. Скажешь – я приказал. Пускай тебе треть бойцов выделяет на вылазки и обучение.

- Благородный, спасибо!

- Ну-ка, давай ещё по чуть-чуть! – проговорил барон, наполняя мою кружку.

Пришлось снова пить. А потом ещё и ещё. И всё это время слушать излияния барона. О том, как достал его посёлок, о том, как тут скучно, о том, какие отличные шлюхи в столице Империи… Много о чём. Всё это сопровождалось обильными возлияниями – так что, когда вернулись девушки, и барон забыл обо мне, я с трудом смог подняться из-за стола и выскользнуть из таверны на свежий воздух. Нет, можно было бы задержаться ради девочек, но перед Пятнашкой было бы очень стыдно. Хотя чего там стыдиться? Мы с ней парой не были… И я даже не знал, есть ли у меня реальный шанс. Это же всё-таки Пятнашка…

Поймав себя на том, что я стою у ограды гостиницы и бормочу откровения себе под нос, я всё-таки взял себя в руки. Но коварное вино и не думало меня отпускать. Поэтому ноги понесли меня не в казарму – а в ворота, прочь из посёлка. Причём свою прогулку я помню очень плохо – урывками. Раньше мне приходилось напиваться, но не до такого состояния. Я помнил, как решил пойти в портовый кабак, как двинулся в сторону порта, но вышел-то я не из портовых ворот… поэтому идти пришлось по полям. Мимо порта я промахнулся, вышел чуть в стороне. Сел отдохнуть…

Мерный грохот прибоя заглушал наш разговор. Это был один из тех островков, куда заходить бесполезно. Скала, поросшая мелкими деревцами, песчаная коса с пальмами и почти невидимый ручеёк. Набрать воды? Да не смешите, команда успеет пару бочек воды из запасов выпить, пока здесь одна наберётся. Не остров – а недоразумение, которое и сушей-то назвать язык не поворачивался. Я считал, что это идеальное место. Но чертов Валентайн Лейн так не считал!

- Капитан, на этом острове не скроешь и один сундук слитков! – проворчал он. – Мы будем копать яму пару месяцев! Десять калек и девять пудов золота!

- Валентайн, ты ещё поспорь мне! – обозлился Стефан. – Сказал «тут зароем», значит – тут и зароем.

- А отроем что? Дырявые сапоги? – огрызнулся боцман.

Несколько дней назад капитан ему просто двинул бы – и дело с концом. Разжёвывать ещё этому дураку, что и почём? Ну нет, Стефан Катуавр не стал бы заниматься такой ерундой. Но несколько дней назад рядом были верные соратники из прошлых его похождений. А теперь в отдалении стояло десять матросов, только на двоих из которых Стефан ещё мог положиться.

Это был долгий спор, который закончился победой капитана. Стефан так привык побеждать, что даже не удивился. Победив донов, странно было бы не убедить в своей правоте обычного дурня. Девять пудов золота стоили того, чтобы потерять почти всё. Фрегат дотянул до острова на честном слове. Две шлюпки стали новыми кораблями пиратов. И на этих посудинах ещё предстояло плыть до ближайшего города, где за головы морских волков не было назначено награды. Впрочем, Стефан и не собирался плыть со своей командой.

Девять пудов золота… Капитан точно знал: этого ему хватит, чтобы безбедно пожить в Старом Свете. Но если их поделить… Стефан делить золото не хотел. Не с этими оборванцами, которых он лично подобрал полгода назад. Велика честь! Да и закапывать ничего не придётся. Главное, чтобы дотащили сундуки до нужного места, а дальше капитан и сам их в пещерку перепрячет. В хорошую пещерку – такую захочешь найти, не найдёшь. Только если случайно провалишься.

Выгрузка заняла весь остаток дня. Запасы провизии, золото, оружие. С фрегата сняли всё, что могли, за один день. Чертовски сложная работа, надо сказать! «И хорошо, что я – капитан и могу просто наблюдать», – думал Стефан, приглядывая за разгрузкой. Пока капитан. Несколько подслушанных разговоров – тут и там – подсказали ему, что команда тоже уже всё решила. Сучий потрох Лейн тоже не хотел делиться золотишком! Всё решится сегодня. А сундуки? Стефану хватит запасов на пару месяцев, так что как-нибудь перетаскает и в одиночку.

- Ром! Этот ром стоит того, чтобы открыть его сегодня! – провозгласил капитан, пихнув ящик ногой. – Давайте, морские волки! По бутылке каждому – и это лишь малая часть того, что ждёт каждого из нас!

Команда одобрительно загудела, разбирая бутылки. А капитан заливался соловьём, заставляя матросов снова и снова прикладываться к пойлу, которое запасливо приготовил ещё на корабле. Что такое одна бутылка для пирата? Тем более что пила команда без особой охоты. Ну что же, Стефан не удивился. Значит, эта ночь и должна была быть последней для него! Но если пират заглянет на пару закатов вперёд, то может стать капитаном. Стефан Катуавр был капитаном и заглянул. Они – нет.

Чертов ром он хранил в своей каюте уже третий год. Отличный ром! И снотворного в нём теперь столько, что свалит даже быка. Главное – не упустить момент, когда команда начнёт клевать носом, и затянуть что-нибудь тоскливое. Голос-то у капитана был хорош! И Стефан травил байки и даже пел, пока последний из матросов не повалился на землю.

Теперь на пляже был только один победитель – это был капитан Катуавр. А! Нет, ещё было море! Мерный рокот волн, пальмы и одиннадцать спящих ублюдков, двое из которых ещё и мерзкие предатели.

- Но начну я не с вас! Нет! – тихо пробормотал он, вытаскивая нож. – Начну я с тебя, недоносок Лейн. С тебя начну!

При свете догорающего костра капитан сделал шаг к боцману, присел, примериваясь к горлу – и ещё разок взглянул на море. Только оно за всю его долгую жизнь не пыталось его предать.

Звёздное небо и грохот прибоя. Пришлось приложить усилия, чтобы вспомнить, где я нахожусь. Проклятый барон! Столько дел было ещё на вечер! Я рывком сел и посмотрел на порт, скривившись от боли в висках. Огни-то там горели, но ночь уже вступала в свои права. Ещё немного, и ворота посёлка закроются до утра, а я, мучимый жаждой и головной болью, сижу здесь – в траве на берегу моря. И до посёлка ведь надо ещё дойти.

И это было тяжело. Тяжело заставить себя встать… тяжело передвигать ноги. Однако ночная прогулка пошла мне на пользу – в голове прояснилось, боль слегка отступила, и осталась только жажда. В посёлок я успел – пусть и в последний момент. Солдаты гарнизона мельком глянули на мою брошь и ничего не сказали. На территорию нашей казармы я вошёл, думая только о воде. Исключительно о воде, которая точно должна была быть в кувшине у меня дома.

Я так хотел пить, что даже не обратил внимания на то, что вода просто ледяная. И такой она быть не могла – разве что её притащили из колодца совсем недавно. Но только когда в темноте прозвучал голос Пятнашки, я понял, чего не заметил в темноте.

- И где ты был? – девушка сидела у окна и, видимо, дремала, когда я вошёл.

Мелькнула искра, и на столе разгорелся фонарь. Пятнашка внимательно меня осматривала – словно пытаясь увидеть что-то, известное ей одной. Я сделал ещё несколько глотков и опустился на лавку, срывая с себя доспех.

- Договаривался с благородным бароном Скраги о выделении нам солдат, – ответил я устало. Стоило только утолить жажду, как боль в голове усилилась.

- Шрам… Ты хоть представляешь, что я пережила за этот вечер? – тихо спросила Пятнашка. – Ты же никогда вот так не исчезал надолго.

- Я вообще ничего не могу представить, – честно ответил я. – Барон изволил скучать и развлекаться… А улизнул я слишком поздно, чтобы даже вспомнить всё, что со мной потом было… Прости.

- И что с тобой потом было? – заинтересовалась девушка.

- Я жаждал продолжения и шёл в порт через поля.

- А почему в порт?

- Потому что там нет барона, – честно признался я.

- Много выпил? – спросила Пятнашка участливо.

- Да чтоб я помнил… А до порта я просто не дошёл – уснул. Ммм… Проклятье!

Я обхватил голову руками, пытаясь унять боль. Девушка подошла ко мне, села рядом и принялась массировать мне виски.

- Расслабься. Сейчас пройдёт, – проговорила она и как-то загадочно улыбнулась. Боль и в самом деле отступила через несколько мгновений. – Я весь вечер места не находила… Все говорят, что тобой всё будет в порядке, а я сидела и ждала.

Я перехватил её руки и неожиданно для себя поцеловал. Венка на её запястье стала пульсировать быстрее, выбивая такт под тонкой кожей.

- Ты самая лучшая девушка на свете… Знаешь? – поражаясь собственной смелости, спросил я.

Пятнашка не стала ничего отвечать. Просто прильнула ко мне и оказалась слишком близко, чтобы можно было удержаться от поцелуя. Может быть, с похмелья к девушкам приставать и не стоит, но Скраги лично я теперь даже был благодарен за его попойку. Потому что в другом состоянии я всё-таки трус, который не мог в своих чувствах признаться полгода. И ведь, как оказалось, Пятнашка этого признания ждала гораздо дольше – ещё с тех времен, когда была моим десятником ааори.

Глава 8

На следующее утро я понял, чем плохо совмещать дом и штаб, если у тебя ночует девушка. Выставлять наши отношения на показ Пятнашка застеснялась, в чем и призналась мне, когда мы лежали в обнимку и пытались унять дыхание. В штаб начали заходить задолго до того, как мы проснулись, и выход Пятнашки пришлось особо активно продумывать, чтобы не попасть в неловкую ситуацию. Оставшийся день ушёл на то, чтобы переделать все дела, накопившиеся за вчерашний вечер и утро.

Проходя мимо тренирующихся на площадке бойцов, я поймал укоризненный взгляд Молчка – его занятия по кулачному бою я пропускал уже который день. Хотя сам же и настоял на их проведении для всех бойцов отряда. Виновато разводя на ходу руками, я кинулся в город. Но в голове поставил себе зарубку – уделить занятиям больше времени. Первым делом я направился в казарму гарнизона, где поговорил с брином Факсом. Тот подошёл к происходящему с пониманием, познакомил меня со своими карсами и раскидал очерёдность выходов.

Удивил он меня ещё и тем, что очень подробно расспрашивал, с чем им придётся столкнуться. То есть отнёсся к порученному делу так, как и должен любой хороший командир. Я вот так не умел, к своему стыду. Даже Хохо и Пятнашка не могли похвастаться такой предусмотрительностью. Факс за пару часов вытянул из меня всё, что я знал и чем мог поделиться. Когда он начал расспрашивать о том, чего я не знал – пришлось пожимать плечами и разводить руками.

- Как-то очень мало, Шрам. Не находишь? – спросил он огорчённо.

- Что сам знаю, рассказал, уважаемый Факс, – опять я вынужден был оправдываться. И ведь не только оправдывался, но и смущался этого. – Земли Линга очень…. Разные, понимаете? И за любое знание приходится кровью платить… Иногда и жизнью.

- Ты вроде без потерь обходишься. Разве нет, Шрам? – уточнил брин.

- У меня сейчас из пяти десятков – четыре на лечении, – пояснил я. – Слава богам, никто не умер, но каждый раз я боюсь, что могу потерять кого-то из бойцов. А они не только подчинённые…

- Не только подчинённые? – переспросил Факс.

- Мы с ними вместе через многое прошли, – пояснил я. – Мы вместе стремились стать нори и получить имя, вместе хотим стать вэри... Каждый из них не раз прикрывал мне спину, не раз вытаскивал раненным…

Я хотел сказать, что они мои друзья и даже больше – почти семья, но вовремя заткнулся. Моя доверчивость уже не раз подводила меня под удар. И рассказывать подчинённому графа о том, что для меня значат мои бойцы – стало бы большой ошибкой. И так наговорил лишнего.

- Да и я без них сотник только на бумаге, – закончил я. – Поэтому каждый моей боец мне дорог, и на их раны мази я не жалею.

- А на моих? – взглянув мне в глаза, спросил Факс.

- И на ваших бойцов, уважаемый Факс, никто мазей не пожалеет, пока они с нами. Не хватало ещё потом объясняться за потерю людей.

- Шрам, только честно… Там действительно так опасно? – спросил брин.

Вместо ответа я вытянул из собранных волос седую прядку и показал её солдату.

- Я один раз оказался там без амулета. Прошёл по самому краешку, когда нас ещё при попадании в земли не пыталось убить всё, что там растёт, живет и существует.

Факс кивнул и повернулся к своим карсам:

- Всё слышали? Готовьте солдат. И чтоб завтра же могли мне всё показать!

В тот день я побывал у торговца, в администрации, у егерей и у Ниама. Вечером я отдал себя в руки Молчка, который под одобрительный гул зрителей наглядно показал мне, что все мои умения в кулачном бою стоят не больше десяти его ударов. И то, что кулаки у него были замотаны толстым слоем тряпок – не сильно меня спасало. Единственное, чем я мог бы гордиться, но гордиться не получалось – я продержался на занятиях больше часа. Когда я и Молчок сидели, отдыхая – я от побоев, а он от избиений – боец не преминул мне показать, что не стоит пропускать тренировки: развёл руками, а потом указал на меня пальцем.

- Ну да, ты прав, – согласился я. – Мог бы и лучше.

Молчок победно посмотрел на меня.

- Просто устал. И не о том думаю.

- Во! – кивнул тот.

- Обещаю, что буду теперь ходить регулярно и наверстаю. Не сердись, – успокоил его я. – Впереди ещё шесть дней. Можешь гонять меня, как сегодня.

Скептический взгляд на меня и в сторону ворот достаточно красноречиво объяснил мне, что со мной будет через шесть дней. Но я был не согласен:

- Ну знаешь, бывало и хуже! С синяками и ссадинами я уж как-нибудь… переживу как-нибудь.

И ведь пережил же. В те дни меня больше заботило то, что Пятнашка ото всех скрывала наши отношения, а я не хотел пропускать ночи в её объятиях. И вот сокрытие наших с ней встреч и было самым занимавшим меня вопросом.

Очередная вылазка была самым настоящим кошмаром, хоть и обошлась почти без ранений. Можно даже сказать, что прошла она буднично, хоть и потратили мы на неё шесть дней – проверяя поглотители с севера и до самого моря. Заменить надо было более полутора десятков, но больше пришлось натерпеться от того, как ладили вверенные мне бойцы. Самыми дисциплинированными были пехотинцы. Вот уж к кому, а к ним у меня никаких нареканий не было – почти образцово-показательное поведение.

Егеря опять активно своевольничали и срывались в неожиданные «разведки», исчезая ещё до того, как их успевали остановить. Отряд и командир были новыми, и жизнь их пока не научила ничему. Возвращались они с совершенно бесполезными сведениями о том, что впереди всё спокойно, но прямые приказы находиться рядом с отрядом – старательно игнорировали. Закончилось всё, правда, предсказуемо, но только в последний день. Егеря, как обычно, унеслись прочь, и нашли мы их только к обеду – сладко спящими на поляне сон-цветов неподалёку от границы земель. Я на такие цветы не попадал, а вот те, кому не повезло, рассказывали об интереснейших снах и кошмарной головной боли после пробуждения. Но это только те, кто проснулся.

Предложение карса пехоты Пфина – «Да оставь ты их тут цветочки мять! Заберём через недельку тушки» – было очень заманчивым и совершенно невыполнимым. Забрали мы и разведчиков, и их кирри, которые животными были умными и от цветов ушли подальше, как только их хозяев одолела дрёма.

Но всё это было в последний день, а всё остальное время мне приходилось выстраивать бойцов так, чтобы между егерями, нори из Форта и пехотинцами располагались люди из моего отряда. После первого дня я понимал и нори, и пехотинцев. Кулаки чесались постоянно.

С нори из форта тоже приходилось тяжело. В этот раз десяток состоял из ветеранов, половина из которых не перешла в вэри только потому, что «осталось ещё чуть-чуть». Так что каждый вечер и даже во время марша я получал массу ценных советов, из которых в текущей ситуации применить удалось только два. Все остальные я просто старался запоминать на будущее. Всё-таки советы поступали от людей опытных и в Диких Землях пригодятся. Но в землях Линга цена им была – два-три часа потраченного впустую времени. Я уже на третий день набрался решимости прекратить всё это, когда Пятнашка подошла ко мне и шепнула на ухо: «Шрам, будь к людям терпимее». Вот её советы в любой ситуации к месту оказывались – и на это никак не влияло, ночует ли она в своём домике или у меня, как в последнее время. Пришлось слушать советы «почти вэри» и дальше.

К тому дню, когда мы вернулись в посёлок, я устал больше всех. А впереди предстоял достаточно опасный и утомительный поход за красными стеблями. Об этом знали только десятники, а остальным бойцам мы пока ничего не сообщали – сами поймут, когда выступим. Вечером прибыл посыльный из администрации с запросом от Соксона – самого мудреца я навестил ещё утром, и на следующий день мы выступили.

Впервые за пару месяцев в полном составе. Все пятьдесят бойцов и четыре дополнительных телеги, на одной из которых везли горшки. Двигались мы прямо в сторону границы земель Линга – к туче. Стебли можно было найти только там, и без подпитки жили они два-три дня. Лучше всего было рвать их в первые сутки: образцы, сорванные после второго дня работы поглотителей, Соксон признал негодными.

Первое место оказалось пустышкой. Раньше вдоль оврага, по дну которого по направлению к реке Аирене тёк ручей, зарослей было много – и я ожидал, что их будет немало и в той части, которую ещё не очистили. Но разведчики, проехавшиеся вдоль оврага, вернулись с неутешительными новостями – ручей пересох, и стеблей не было. Следующее место тоже не порадовало – стеблей было мало и все чахлые. Пришлось соваться в самое неприятное место, которое я специально приберегал напоследок – к пустому селу.

Область действия поглотителей мудрости во время установки немного не дотянула до окраинных домов. Раньше это было обычное поселение на пару сотен домов, выросшее на берегу маленькой и мелкой речушки, которой, тем не менее, хватало для полива полей. Посевы тянулись в сторону города рядом с селом, и одно поле было сейчас заполнено нужными стеблями. Вот только село вызывало у меня какой-то ненормальный страх. Отряд остановился на границе туч и долго вглядывался в туман. Перед тем, как ставить поглотитель, решили устроить привал и заночевать. Пока отряд разбивал лагерь, мы с десятниками осмотрели место проведения работ. И первым, как всегда, высказался Хохо. По делу, надо сказать.

- Шрам, поздравляю! Это самое уютное место для лагеря и полевых работ.

- Спасибо, Хохо. Я знал, что тебе оно понравится, – подыграл ему я, хотя от жути меня уже потряхивало.

- Друзья мои, оцените эту укромную темноту окон, прикосновение холодных взглядов из пустоты, волны ненависти обитателей…

- Хохо, заткнись! – попросила Пятнашка и невзначай прижалась ко мне. – Шрам, а ничего получше не найти?

- Я так понимаю, – вступился за меня Эр-нори, – всё остальное мы уже осмотрели. Может, там дальше и есть ещё места…

- И может быть, уже и были, – согласился Ша-арми.

- А может, и были, – не стал возражать Эр-нори, – но мы их просто не нашли… А тут – смотри…

- Не хочу смотреть, – ответила девушка.

- Я тоже, – признался я. – Меня от этого места всего потряхивает. Но, честное слово, я не знаю других мест. Скажите, что оно того не стоит – мы развернёмся и уйдём. С Соксоном я договорюсь… Наверно…

- Но-но-но! – возмутился Хохо. – Сказал «деньги», а теперь на попятную? Нет уж! Дорогие мои, перед нами раскинулось поле на…. Тысяч на пятьдесят ули, даже за вычетом обещанного бойцам! И десять тысяч мы можем завтра на нём нарвать. Давайте не упускать шанс быстрого и почти честного обогащения!

- Вот насчёт честности я бы помолчал, – вставил Ша-арми, разглядывая видимую часть поля, засаженную стеблями. – Товар-то так себе… средненькой законности, с учётом его опасности для окружающих.

- Польза от него тоже какая-никакая есть, – возразил Эр-нори. – Тут, знаешь, не к нам вопросы. Мы только стебли рвём. Кстати, как мы от них спасаться будем? Никак?

- Только ловкостью рук и дополнительной обмоткой конечностей, – признался я. – Можно было бы массово закупить каких-нибудь перчаток из кожи. Но вот как это сделать быстро и не вызвав лишних подозрений?

- Прекрасно! – резюмировал Хохо. – Гордитесь: будущие покупатели зелья получат капельку наших жизней. Я бы сказал, что в эту работу мы вкладываем часть своей души…

- Хохо, я тебя ночью убью, – пообещала Пятнашка, и тот заткнулся.

- Я в этом вижу только один плюс, – решил подбодрить я всех. – Поглотители останутся тут, и это село перестанет вызывать ужас каждый раз, когда проезжаешь мимо.

- Я бы предпочла продолжать проезжать мимо, – хмуро ответила Пятнашка.

Решимости за ночь ни у кого не прибавилось. Те бойцы, которым довелось постоять в карауле, рассказывали на утро странные истории. То они видели людей, то со стороны границы туч начинало доноситься зловоние. Иногда из темноты раздавался женский смех. А Надо вообще сказал, что видел в отдалении пятерых пехотинцев из гарнизона.

После утреннего обмена впечатлениями отряд вооружился и надел защитные амулеты. Я взял один из поглотителей и приказал:

- Так, выдвигаемся между селением и полем. Проходим шагов триста… Проходим быстро! Я ставлю поглотитель, и мы отступаем в лагерь. Потом завтракаем, – на этих словах раздался одобрительный гул, – и приступаем к сбору урожая. Готовсь!... Пошли.

Первые ряды бойцов втянулись под тучи и приблизились к домам на окраине. В тёмных провалах невозможно было разглядеть внутреннее убранство домов, но казалось, что за нами оттуда постоянно наблюдают. Туман вскинулся, заклубился и надвинулся со всех сторон. Зашевелились проклятые растения, а потом всё исчезло. Отряд, трава, туман…

Я остался на том же месте, а вокруг стояли люди – мужчины, женщины. Они были вполне живыми и реальными, смотрели на меня, но ничего не делали. Мир вокруг был погружён в тот же холодный полумрак, но в то же время всё изменилось.

- Уходи! – произнёс один из мужчин, указав на меня пальцем.

Я хотел ответить, но понял, что не могу. Стоило окинуть взглядом самого себя, чтобы понять – тут я всего лишь призрак.

– Убирайся, грешник, тебе не место здесь!

«Да я и не здесь», – подумал я, снова оглядываясь. Хотел пойти вперёд, посмотреть, что там дальше – но пошевелиться я тоже не мог.

Всё исчезло.

Я снова стоял на том же месте, но в этот раз передо мной было разрушенное селение, по которому кралась пятёрка имперских солдат. Они подошли к первому дому и заглянули внутрь. Немного помявшись, один достал факел и запалил.

- Что вы там мнётесь, придурки? – раздался знакомый голос графа Эгона, одного из сотников. – Проверьте несколько домов и назад!

Голос графа раздавался у меня за спиной, но повернуться я не мог. Хотя понимал, что если бойцы пробудут тут ещё несколько минут, то им не выжить. Амулетов у них явно не было. Вот пятёрка втянулась в дом и вскоре вышла назад.

- Пусто! – сообщил, видимо, старший в пятёрке.

- Проверяйте следующие! – снова голос графа Эгона.

Ещё один дом. Потом ещё. В шестом по счёту доме что-то пошло не так. Мелькавший в оконных проёмах факел неожиданно потух, туман закрутился вокруг строения, и оттуда раздались крики бойцов, лязг металла, стук, крик: «Командир, есть!» – а потом всё стихло.

- Эй! Ксатран! – голос графа Эгона звучал обеспокоенно. – Ксатран, будь ты проклят! Отзовись!

- Они мертвы, высокородный, – ответили графу опять же у меня за спиной.

Всё снова изменилось, и я наконец ощутил своё тело. Вокруг застыли бойцы моего отряда на тех же местах, где всех застало видение. Многие как-то потерянно смотрели по сторонам.

- Не стоим! – крикнул я, преодолевая собственную растерянность. – Вперёд! Вперёд!

И люди послушались. Зашуршала под ногами трава, зазвенели доспехи, и отряд снова двинулся к своей цели.Навстречу нам из домов выходили призрачные мужчины и женщины, держа в руках призрачные вилы и косы – и направляя их в нашу сторону.

- Не останавливаемся! Идём прямо в призраков! – крикнул я. – Ничего они вам не сделают! Быстрее!

Сами призраки, может, нам ничего и не сделают, но я чувствовал, что скоро появятся защитники, которые умеют справляться с такими, как мы – состоящими из плоти и крови. И крови эти самые защитники нам попортят немало. Мир вокруг принял наши правила и собирался играть по ним.

- Отряд, бегом! Бегом! – первым на бег перешёл я.

Полсотни бойцов кинулось вперёд. Двести шагов, ещё хотя бы сотню – и можно ставить поглотитель. Призраки остались за спиной. Туман закручивался спиралью, и я принялся вглядываться в мир другим взглядом. Момент, когда нас хотели снова кинуть в малый мир – пусть и как призраков – я уловил. И успел раскидать в стороны узор из искр. А ещё через несколько секунд рывком вырвался вперёд и поставил треногу на заранее присмотренном месте.

- Назад! Все назад, быстрым шагом! – выкрикнул я приказ, срывая с кристалла защиту.

Пахнуло жаром, а я развернулся и кинулся к отряду. За спиной долетела злость, и, не выдержав, я обернулся.

Сзади, на самой границе видимости, застыла очередная невообразимая тварь – высокая, бледная, с руками и ногами. Вот только рук было штук шесть. На концах пальцев – тонкие чёрные когти или ногти. Если честно, я не рассмотрел. На голове и подбородке – такие же чёрные иглы. И белесые глаза, разглядывающие меня.

- Шра-а-ам! – раздался в ушах истошный крик Пятнашки.

Стряхнув оцепенение, я резко обернулся. Отряд почти дошёл до края селения. Пришлось броситься догонять. Призраки селян исчезли, и даже клочья тумана встречались реже. Отряд быстро выскочил за границу туч. И я уже подбегал к границе, когда за спиной раздался тоскливый вой. «Не оборачиваться!» – приказал я себе. Ещё шаг, и я оказался в объятиях солнечного света и любимой девушки.

- Ты зачем остановился? Совсем дурак, что ли?! – закричала она, продолжая меня обнимать.

Ну… Если кто из отряда ещё и не догадывался, что нас с Пятнашкой связывает, то теперь это была всем известная тайна. Иными словами, совсем уже никакая не тайна.

- Всё в порядке. Мы успели, – успокоил я девушку.

- Мы – успели, а вот ты стоял как истукан! – обиженно проговорила она, ткнувшись в меня носом.

- Кто это был? – спросил подошедший Ша-арми.

- Местный хозяин, один из алхимиков, – не задумываясь, ответил я и сам удивился этому знанию. И неожиданно понял, как близко мы все были к тому, чтобы оказаться во власти земель Линга. – Он пытался нас остановить, принял наши правила и не успел…

- Не хочу знать, откуда ты это знаешь, – заметил Одноглазый, тоже подошедший поближе.

Весь отряд уже стянулся вокруг меня и Пятнашки, слушая разговор.

- Вы вроде тоже должны уже знать, – ответил я.

- Я знаю, кажется… Я тоже… – из толпы бойцов понеслись шепотки.

- Что это вообще за история? На нас же были амулеты! – возмущённо спросил Эр-нори. – Почему?

- Слишком сильное воздействие, – ответил ему Хохо. – А может, просто место дрянное.

- А амулеты? – не унимался Эр-нори. – Видения же…

- Да успокойся. Ты там тоже призраком был? – снова вступился Хохо.

- Призраком, – кивнул Эр-нори. – Что, все были призраками?

- У всех были видения? – спросил я, не дожидаясь ответа. – Пока будем завтракать, мне нужно узнать, кто из вас что видел. Это важно. Всё, готовим завтрак. Десятники со мной, с вас и начнём.

Завтракали мы долго – часа два. За это время мы с десятниками опросили всех и выяснили, что различных видений было немного. Кто-то видел пятерых пехотинцев, кто-то – жителей селения, кто-то – страшного старика в балахоне, который качал головой. Несколько бойцов наблюдали за тем, как играли на нашем пути странные подростки. Странные, потому что уже не были похожи на людей. Так или иначе, для нас интерес представляла только информация про солдат. Все указывали на один и тот же дом, который я и решил проверить при первой же возможности.

Глава 9

После завтрака я заставил всех обмотать руки запасной одеждой и тряпками – плотным слоем до локтя. Поглотитель мудрости всё ещё был окутан клубами пара, поэтому для обработки взяли дальний от него участок поля. Первым делом необходимо было пересадить живые ростки в предоставленные Соксоном горшки. Горшков у нас было около сотни, и пустых планировалось не оставлять. По опыту я знал, что проклятые растения выходят из земли довольно легко, несмотря на большое количество длинных корней. Поэтому каждый росток должны были выкапывать всего три бойца. Двое обкапывают стебель, третий – прикрывает, не давая стеблю времени найти в защите рук брешь.

Когда закончатся горшки, наступит время сбора остатков урожая – для этого будут использованы сразу три телеги, которые подгонят к десяткам. Бойцы будут вырывать ростки из земли и скидывать прямо в повозки. Если останется время, можно попробовать обобрать поле неподалёку от поглотителя. Через несколько часов, по нашим расчётам, мудрость вокруг закончится, и он начнёт стремительно остывать. Но именно в этот момент красные стебли начнут быстро сохнуть, становясь бесполезными.

Но гладко было в планах, а на деле всё получилось не так просто и легко. На этот раз ростки сопротивлялись и всеми силами отказывались пересаживаться со своего поля в горшок. При этом подземные побеги активно искали бреши в защите рук и тела, чтобы проникнуть туда и присосаться. Хохо оказался прав – выдираемые растения успевали попить крови сборщиков. И пусть пока последствия не ощущались, но к концу дня такая потеря крови может обернуться сильной слабостью.

Через пару часов работы стало ясно, что потребуется организовать обед. Я и Пятнашка, работавшие вдвоём, первый свой росток сумели вытащить только через час. И, надо сказать, оба испытывали небывалое облегчение от того, что у нас получилось. Стебель посадили в горшок и добавили туда почвы. Из горшка сразу начал подниматься туман.

- Над плантациями будут новые земли Линга, – хмуро заметила Пятнашка. – Шрам, давай следующий. Надо до обеда хотя бы штук пять вытащить.

Мы справились. К обеду все горшки были заполнены, и часть бойцов уже активно проделывала просеки в посадках, скидывая охапки побегов в телеги. Поглотитель и не думал при этом остывать, продолжая шипеть и исходить туманом. Когда по совету своих десятников я взглянул на происходящее другим взглядом – стало понятно, почему. Со стороны домов и с новой границы туч в нашу сторону накатывали волны искр. Местный хозяин не собирался отдавать свои земли без боя, да и жители деревни явно не жаждали покидать свой жуткий дом. Если вообще могли. Поэтому участок с поглотителем буквально переполняла мудрость.

С одной стороны, это было и хорошо – побеги при такой подпитке не умирали за день, как их дикие собратья, а продолжали расти. С другой стороны – очень скоро поглотитель просто иссякнет, превратившись в графитовую глыбу. И выдержит ли он хотя бы до конца дня – было непонятно. А терять поглотитель было откровенно жалко.За обедом само собой возникло совещание, которое слушали почти все бойцы, активно выражая своё мнение.

- Надо заканчивать, – произнёс Ша-арми, когда бойцы отряда молча ели посреди лагеря. – Нельзя тут надолго задерживаться.

- Надолго никто и не собирается. Утром убираем поглотитель и уходим, – ответил я, понимая, что на этом всё не закончится.

-Шрам, я всё понимаю, – не унимался десятник, – но это слишком опасно. Посмотри на этот агрегат – он же весь паром исходит. Он просто не продержится до утра.

- Арми, у нас есть второй. Поставим для подстраховки и его тоже, – устало ответил я.

- Арми, да в чём дело? – не поняла Пятнашка. – Собираем стебли, грузимся и уходим. Обычно у нас работа опаснее.

- Да мне тупо страшно, – выпалил Ша-арми, краснея от уха до уха. – Постоянно дёргаюсь, и бойцы многие тоже. Ощущение, что за нами следят… вот-вот нападут. Ну невыносимо же!..

- Надо потерпеть один день, – ответил Хохо, покосившись на одобрительно гудящих рядовых бойцов. – Чего ты так переполошился?

- Согласен с Арми, – неожиданно сказал Нож. – Я тут не хочу ночевать вот совсем. Ночью мы будем спать – и если эти сдвинут границу тумана, то все мы там без защиты амулетов и окажемся.

- Шра-а-ам! Давайте не будем ночевать тут! – Зенка, видимо, выразила общее мнение.

Обводя взглядом лица своих соратников, я видел уверенные кивки. Даже Молчок расщедрился на фразу:

- Шрам, всё понимаю, но это на самом деле….

- Дерьмо полное, – подсказал Ша-арми.

Оценка была одобрена гулом.

- Поддерживаю вас, друзья мои и соратники! Проникся вашей болью и переживаниями! – проговорил Хохо. – Хотелось бы уточнить ваши предложения?

- Сваливать! – крикнул сидящий в отдалении Орун. – Прям ща!

Гул и хохотки стали ещё одобрительнее.

- Ну так вот как получается? Предположим, мы свалили, – продолжил Хохо, – а завтра девушки скажут, что кончились мази, а денег – нет. И начальство шлёт нас новые поглотители ставить. И что будете делать? Волосы на попах рвать? Ну те, у кого они отросли.

- Хохо, ты к чему? – буркнул Нож.

- К тому, что мы все сюда вылезли набрать деньжат. Ибо их стало что-то мало в последнее время. И вариантов у нас немного, – объяснил Хохо. – Либо сейчас набираем денег, либо всем придётся резать большое и вкусное жалование, чтобы казну сотни наполнить. И кто тут хочет остаться без денег?

- Эй, так не честно!... Не нравится!... Помогите, деньги отбирают! – бойцы оказались в общем и целом единодушны в оценке и этого предложения.

- Ну вот и подбирайте способы, чтобы и с деньгами всё сложилось, и всех устраивало, – закончил Хохо. – А то разнылись как селяне-горожане: «Страшно! Сваливаем!». Всем страшно!

- Хотя бы не ночевать, – мрачно сказал Нож, глянув на меня. – Опасно это.

- Хорошо, – согласился я. – Ночевать не будем. Тогда надо перенести лагерь. На переход – минимум. Но заполнить телеги надо.

Судя по гулу, бойцы одобрили.

- Значит, после обеда переносим лагерь, а потом работаем так, как до обеда нам и не снилось, – сказал я, и гул стал уже не таким одобрительным. – Я тоже не хочу всем этим заниматься! И не хочу лезть в шестой дом, где погибли солдаты гарнизона. Но буду и работать, и в дом лезть. А ещё я совсем не хочу влезать в ваше жалование, чтобы обеспечить отряд едой и медикаментами.

- Давайте мы перенесём лагерь, – предложила Лента. – Всех девушек под командование Пятнашки – и переносим. Всё равно от нас в поле помощи мало.

- Тоже верно, – согласился Хохо. – Справитесь?

- Справимся, – успокоила его Пятнашка. – Только получается, что мы от неприятной работы отлыниваем… Что?..

Девушка уставилась на Молчка, который помахал на её словах руками, сцепленными в замок, и улыбнулся.

- Молчок считает, и хорошо, что отлыниваете, – перевёл Одноглазый и поднял руку. – Я поддерживаю.

Мужская часть отряда дружно подняла руки, и Пятнашка сдалась:

- Ну и раз вы такие добрые, то и ладно.

- Вот и хорошо, – согласился я. – Тогда девушки переносят лагерь на переход от границы, а мы заканчиваем сбор побегов. Мне нужно будет…

- Я, Ша-арми, Одноглазый, Суч, Пузо, – предложил Эр-нори. – Мы с тобой сходим и подстрахуем.

- Хорошо, тогда так и сделаем, – согласился я с таким самоназначением. – И ещё надо будет как-то привязать верёвку к поглотителю, если он так и будет парить… Идеи есть, как это сделать?

- А зачем верёвку? – спросил Пузо.

- Поглотитель надо вытащить, – пояснил я.

- Давайте кто-нибудь попробует подбежать. Замотается тряпками мокрыми, – предложил Хохо, – быстро накинет петлю и отбежит?

- И кто побежит? – спросил Нож.

- Назначенный «доброволец»? – предложил Хохо.

- Не, такое чисто на добровольной основе, – не согласился Нож. – А на это дело добровольцев не будет.

- Будут, – неожиданно сказал боец из десятка Эр-нори, Лютый. Раньше он был в десятке Шестого, а в новом отряде прибился к Кривому. – Всё красиво сделаю! И не заматывайте, я вплотную подходить не буду.

- Да? Расскажи, как ты это сделать собираешься? – поинтересовался я.

- Петлю на верёвке сделаю самозатягивающуюся, – ответил тот. – И накину издалека.

- И попадёшь? – спросил Нож.

- Ну да! – Лютый гордо выпятил грудь, но, заметив сомнение во взглядах, быстро исправился. – Попытки с десятой – точно попаду!

- Тогда так и решим. Готовь петлю сейчас, и пускай она ждёт своего часа, – ответил я. – Пятнашка, собирай девочек и приступайте. Все остальные – на поле. Я в этот дом из видений. Те, кто со мной – пошли. Времени мало, и рассиживаться смысла нет.

Бойцы потянулись на поле, а я со своей группой поддержки отправился к шестому дому. Поглотитель теперь был единственным источником тумана, поэтому селение удалось рассмотреть в подробностях. Ничего в нём необычного не было. Во время похода к Мобану мы успели насмотреться на такие. Пара сотен низеньких одноэтажных домов – в основном, из дерева, обмазанного глиной. Соломенные крыши и окна, затянутые плёнкой. Для этого использовались обычно рыбьи пузыри или сушёные внутренности скотины – то ли мочевой пузырь, то ли ещё какой-то орган. Я особо не разибрался, если честно.

Селение пребывало в запустении – огороды заросли местной хищной травой, какими-то мясистыми побегами с шипами, вьюном и темными папоротниками. Под солнечными лучами вся эта растительность начинала вонять болотом и тлением. А без защиты тумана так и вовсе начинала гнить. В доме никакого беспорядка не было – всё стояло на своих местах. Небольшая каменная печка, стол с простыми табуретами, лежанки с соломенными матрасами. Пара сундуков, шкаф – а на полу толстый слой пыли. На неё мне и указали. Следы сапог были ещё отчетливо видны, хотя и успели слегка запылиться.

Пять пар ног. Пять человек прошли к плетёной дверце в дальней стене, которая вела во вторую комнату, и уже не вышли оттуда. Я прошёл к двери и открыл. За ней была темнота. Вспомнив уроки, которые иногда перехватывал от Соксона, я взглянул другим взглядом и попытался объединить искры мудрости в нужный узор. И не смог. Тяжело вздохнув, повернулся к бойцам:

- Никто фонарь с собой не брал? Или факел?

- Сейчас свечу со стола принесу, – ответил Нож.

На столе и в самом деле стояла большая свеча. Было видно, что раньше её неоднократно жгли по вечерам местные жители. Несколько движений по огниву – и свеча загорелась. Нож передал её мне, а сам пристроился рядом. Я снова открыл плетёную дверь, сделал шаг вперёд, занеся свечу над головой – и споткнулся.

- Да чтоб меня! – в сердцах выдал я, подхваченный Ножом и Пузом.

Все бойцы втянулись в комнату и теперь рассматривали и то, обо что я споткнулся, и всё остальное, что нам открылось. Комната была забрызгана кровью. Но не похоже было, что тут дрались не на жизнь, а на смерть – мебель стояла на своих местах, и даже слой пыли не был потревожен. Две лежанки, самодельный сундук – только какие-то камешки под ногами и большая лужа крови. А споткнулся я о шлем. Обычный пехотный шлем имперского солдата.

Пузо поднял его и долго рассматривал. Потом указал на несколько вмятин и порванный ремень:

- Сбили с головы.

- Чем-то тупым били, да? – уточнил Ша-арми.

- Скорей чем-то не слишком острым, – поправил Эр-нори, подходя к Пузу. – Не важно. Да, Шрам? Шлем есть – значит, солдаты тут тоже были.

- Да, солдаты тут были и с кем-то дрались, – согласился я. – Вот только куда потом делись? И почему комната не пострадала?

- И что им тут понадобилось? – кивнул Нож. – Обыскивать будем?

- Нет смысла, – я покачал головой. – Они в одном из малых миров. Может, в том, у которого тут центр. Нам это всё неважно. Смотрите на следы – они просто обрываются у лежанок. Оставляем шлем и пошли. Если что, всех наших надо предупредить, что мы ничего не видели – и ничего не знаем. Какие бы игры тут наш новый гарнизон ни устраивал, не будем в них влезать.

- Нас не спросят - втянут, – буркнул мне в ответ Суч.

Я сжал зубы и промолчал, чтобы не припомнить своим, кто настоял на том, чтобы остаться. Ведь могли бы уже быть в Форте – и забыть обо всех местных злоключениях.

Из дома я лично вышел с огромным облегчением, и даже от сбора ростков получал своеобразное удовольствие. Во всяком случае, вся мерзость была только в уколах и потере крови. Крупные побеги весьма болезненно кололи тело, а места проколов краснели и воспалялись. Но это было не так противно, как знать, что совсем недавно несколько солдат просто послали на убой, не обезопасив место.

Солнце ещё не опустилось, а телеги были уже с верхом заполнены побегами. Конечно, была мысль сделать этот самый верх ещё больше, но сил уже не было, а задерживаться лишний раз не хотелось.

- Всё, заканчиваем, –сказал я, закидывая на телегу последнюю охапку. – Лютый!

- Да? Я готов!

- Мы тебе понадобимся?

- Просто стойте поближе. Страшно же! – боец передёрнул плечами и поднял верёвку. – Ну и вытащить сможете, если что не так пойдёт.

- Тогда жди. Сейчас отправим телеги и поможем тебе.

Самому Лютому помогать не пришлось. Боец сделал всё, как и обещал. Подошёл как можно ближе к поглотителю, примерился – и кинул петлю. И ведь почти попал с первого раза. Вторая попытка была удачнее. Петля накинулась на кристалл, который больше чем на две трети успел стать графитом – и затянулась на верхней части треноги. Лютый подхватил верёвку и отбежал к нам.

- Что дальше? – спросил Хохо.

Я взял верёвку, наскоро примотал её к копью, а само копьё поднял в руках над головой и начал медленно тянуть. Тренога наклонилась и начала заваливаться, но я поддерживал натяжение вверх и на себя. Когда устройство опрокинулось, веса не хватило, чтобы лечь на землю – и кристалл застыл в трёх ладонях от земли.

- Начинаем отходить, – приказал я, пятясь задом и стараясь, чтобы поглотитель не цеплял поверхность земли. – Проследите, чтобы я не споткнулся. Дай боги, чтоб верёвка не перегорела.

Так мы и отступали к старой границе туч, утаскивая за собой раскалённое устройство. Там, где действие поглотителя заканчивалось – начинал клубиться туман, вновь наползая на недавно потерянные земли.

Поглотитель оставили в ста шага от лагеря. Между собой и землями Линга. Я аккуратно пристроил его боком на землю и ещё долго осматривал пройденный нами путь другим взглядом. Линг нам вторжение не простил и пытался прорваться дальше, к лагерю – отомстить, отобрать побеги, поглотить нас. Искры мудрости рвались на участок земли, который сейчас прикрывали два поглотителя, стремясь переполнить оба и всё-таки накрыть нас туманом. Поглотители держались, но исходили паром теперь оба.

- Что там? – спросила Пятнашка.

- К нам лезут, – ответил я. – Правы были Нож и Арми. Ночью нас могли подмять.

- И что делать?

- Достанем запасной поглотитель и тоже его установим, – сказал я. – А завтра рано с утра – уходим. Самый свежий поглотитель только оставим здесь, а два остальных заберём.

Ночь была беспокойной. Караульные постоянно видели какие-то тени в темноте и пару раз устраивали побудку лагеря по тревоге. А тем, кто пытался выспаться, сны снились тревожные и страшные. Бойцы постоянно просыпались, вскакивали, подходили к кострам и снова возвращались в палатки. Вокруг лагеря всё затянуло туманом от поглотителей, которые перегревались всю ночь. И только под утро натиск земель Линга ослаб.

Два из трёх поглотителей за ночь переполнились окончательно. Один – тот, который мы активировали последним – наполнился на треть, но уже посылал волны жара во все стороны. Просто был горячим. Если обмотать тряпкой – можно было перенести. То ли Линг выдохся на этой атаке, то ли местный правитель всё-таки решил оставить нас в покое, но больше попыток отвоевать область он не предпринимал.

Наскоро позавтракав, мы отправились в сторону посёлка сдавать добычу. Спешили мы как могли, но добрались до цели только к середине дня. Отряд сразу отправился в казарму, а я с десятком Ножа поехал сдавать добычу мудрецам. Соксон нас встретил у входа в лабораторию и первым делом кинулся проверять горшки. Старик был доволен. Это было видно и хорошо ощущалось на уровне эмоций.

- Мастер, – обратился я к нему, – мы пока не нужны?

- Можете подождать, пока посчитаем, – предложил мудрец.

- Нет, я вам верю, – отмахнулся я. – Когда можно будет зайти? Рассказать интересное…

Соксон внимательно посмотрел на меня и, поймав намёк, кивнул.

- Завтра заходи, – сразу посерьёзнел мудрец. – Прямо как проснёшься, так и приходи.

- Договорились, мастер.

По пути меня перехватил Воргот и поделился новостями. Оказывается, граф Кадли проведал о желании строителей покинуть посёлок и решил вопрос тем же способом, что и с нашим отрядом – обещал платить больше и строить козни, если не согласятся. Сам Воргот всё равно хотел уйти, но, как и я, вынужден был учитывать мнение других работников. Сроки – до весны. Я решил, что пора его предупредить, и предложил завтра вечером посидеть у него. Строитель согласился – на том мы и расстались.

А в казарме меня ждал вестовой от графа, который приглашал меня зайти к нему в администрацию. Пришлось брать ноги в руки и идти. Граф встретил меня в своём кабинете.

- Ага, Шрам, как прогулялись? – спросил он.

- С приключениями, высокородный, – честно ответил я. – Но, в общем и целом, удачно.

- Готовы через три дня на вылазку? – уточнил тот.

- Да, высокородный. Нам для отдыха – один день, и мы готовы.

- Отлично, тогда я напишу Соксону, чтобы на днях вас отправил, – граф кивнул. – Куда вы ходили?

Вот этого вопроса я побаивался и готовился к нему заранее. Ответить нужно было как можно честнее.

- Высокородный, в одном дневном переходе есть селение на самой границе земель Линга. Там мы и нашли образцы растений для мастера Соксона.

Если бы я не ждал от графа хоть какой-то реакции, я бы ничего не заметил. Ни эмоции не ощутил, ни выражение лица не поменялось – только перо он сжал слишком сильно.

- Заметили что-то необычное?

- Высокородный, там всё необычно. Но это село нам земли Линга почему-то особенно не хотели отдавать. Даже на время.

- Вот как? Интересно… А дома осматривали?

- Сунулись в парочку на окраине, высокородный, – ответил я. – Дома как дома. Обычное покинутое село, если бы не туман. Только жуть берёт, и ощущение чужого взгляда постоянно. Интереснее было, когда ставили поглотитель…

Я кратко пересказал наши приключения. Граф кивал и всё больше успокаивался. Пришлось, правда, выложить ему побольше про растения, но я не стал распространяться об отдельной оплате. Напоследок Кадли даже поблагодарил, попросил всё записать и прислать заметки ему.

- Оплату завтра заберёте. Соксон говорил, что хочет ещё стеблей, только вы вот что… Не суйтесь больше в село. Лучше поищите дикие посадки.

- Да, высокородный, – я кивнул. – К селу больше ни ногой.

- Ну вот и хорошо. Тогда, Шрам, ты свободен. Отдыхайте.

Сразу от графа я отправился в гостиницу, где купил небольшой бочонок эля, который и притащил в штаб – где меня уже поджидали притомившиеся десятники. Элю обрадовались все, кроме привередливой Пятнашки, но у неё был запас вина. Десятники послушали пересказ новостей в моем исполнении, раскидали дела на следующий день и отправились спать, договорившись устроить на днях посиделки со всем отрядом.

Глава 10

Утро выдалось пасмурным. С северо-запада наползли тучи, а духота намекала на начало скорого дождя. Сезон урожая ещё не закончился, но всё явственнее в воздухе ощущалось дыхание зимы. Прохладный ветер задувал под одежду, заставляя ёжиться и зябко передёргивать плечами. И ведь совсем недавно я бы не обратил на это внимания, но уже привык – привык к уюту и теплу.

Соксон нашёлся на первом этаже вместе со своими помощниками, но, увидев меня, бросил работу и пригласил в кабинет.

- Грапп, Вроки, я позавтракаю со Шрамом, – провозгласил он. – И вы тоже тут не задерживайтесь. Еда нужна телу, чтобы познавать новое.

Судя по виду, что у Граппа, что у Вроки тела требовали еды уже очень давно – и моего прихода они ждали с огромным нетерпением. Соксон по пути заглянул в какую-то комнату, а потом повёл меня в кабинет. Стоило нам сесть, как вошёл слуга, вкатив столик с едой. Соксон слугу отпустил и кивнул мне на тарелки с дымящимися яствами.

- Давай, Шрам, угощайся, – кивнул Соксон. – Вчера ты таким тоном мне про интересное сказал, что, чувствую, рассказ будет долгим.

- Будет, мастер, – пообещал я, принявшись за еду и за рассказ.

Собственно, мудрец получил совершенно полную версию добычи стеблей: с видениями, с призраками жителей, с проверкой дома и нашими трудностями. А напоследок, уже потягивая вино, я рассказал о разговоре с графом Кадли по возвращении. Когда я закончил, Соксон долго сидел, обдумывая что-то, а потом произнёс:

- Знаешь, Шрам… Пожалуй, я тоже расскажу тебе одну историю.

- Мастер, вам что-то ответили из Империи? Уже? – удивился я, но Соксон покачал головой.

- Мальчик мой, конечно же, нет. Раньше середины зимы и не стоило ждать ответа. Но я всё-таки старый и очень умный человек… Знаешь, мне порой свойственно не замечать того, что меня не интересует…

- Мне тоже, – с сожалением сказал я.

- Да, я заметил, – Соксон улыбнулся. – И в твоих бумагах это написано.

- В моих бумагах? Вы читали их?

- Ну конечно, я их читал! – мудрец всплеснул руками. – И согласился я с тобой сотрудничать именно потому, что читал. В Мобане мудрецу получить к ним доступ не сложно.

- Неожиданно, – признался я, но мудрец отмахнулся.

- Так вот… Может, я и мало интересуюсь тем, что происходит вокруг, – продолжил он. – Но у меня великолепная память. И даже однажды услышанную байку или сказку – я всё равно запоминаю. Причём не так, как большинство людей: запомнил и забыл, и даже если напомнить – вспоминается с трудом. Нет, я вспоминаю тогда, когда это мне нужно. Вот и в этот раз, Шрам, я задумался о графе. А вчера утром, за завтраком – вспомнил.

И вспомнил я следующее: лет пятьдесят назад, при отце нынешнего Императора, среди верхов Империи стало формироваться сообщество, которое настаивало на необходимости решения вопроса с трещинами мира. Ты вот хмыкаешь, и многие хмыкали – ну как, за всю историю не нашли решения, а тут прямо вынь да положь. Но движение и не думало исчезать. И потом даже стало понятно почему – были слухи, что нынешний Император увлекался этим движением. Но он-то перерос, стал правителем и даже устроил гонения на бывших единомышленников, но к тому времени слишком много влиятельных людей были сторонниками этой идеи. Так что уничтожению подверглись только самые одиозные лидеры. А большинство просто начало высказывать более умеренные взгляды.

Понимаешь, я постоянно вспоминаю, как тебя граф встретил, какие мысли высказывал при мне… Да и ты немало дополнил. И всё это мне почему-то казалось немного знакомым. Таким, знаешь, знакомым не по-человечески – ругают-то вас многие - а исторически… Да, именно исторически. Так я и вспомнил. Вот это самое движение. Именно его члены первыми сочли, что вы, ааори, ничего не делаете, потому что у вас нет ни желания, ни стимула. Вы же… грешники, как считается. Ну и если Император пришёл к выводу, что вы просто недостаточно мотивированы – и надо придумать, как заинтересовать вас в вашей работе, то некоторые дошли до того, что вы просто никчёмны и не способны вообще ни к чему… Ну знаешь… Бездари…

- Понимаю, – кивнул я.

- Ну да… Ещё бы… – продолжил Соксон. – Тут-то я и стал вспоминать, а что предлагало это, с позволения сказать, сообщество? И всё, ты знаешь, сошлось. После десяти лет метаний они наконец нашли, благодаря наиболее фанатично настроенным мудрецам, примеры того, как мир изменяется. Алхимическое изменение! Сравнив некоторые данные по изменённым землям и испорченным алхимиками территориям, они пришли к выводу, что явления имеют много общего между собой.

- Так достали бы у алхимиков «Последний довод», выпили бы и проверили, – хмуро предложил я, воспользовавшись паузой.

- Ну, знаешь, тут надо было ещё добровольцев найти под это дело, – Соксон мягко усмехнулся. – Они всё же теоретики, которые строят песочные замки в сезон штормов. Им это предложили, и они не смогли. Ты же помнишь, в движение входили высокопоставленные люди. Не то, чтобы они боялись умереть. Это и в результате интриг случается, но такое их не останавливает. Но рисковать ради денег и положения при Императоре – это одно. Это можно пощупать и потрогать. А рисковать ради теории – это совсем другое. Они попытались найти добровольцев среди простолюдинов, но алхимики выдвинули условие: они готовы предоставить нужное количество «Последнего довода», но рисковать будут лидеры.

- Ясно. Тогда их и начали гонять?

- Да, именно тогда гонения и начались. Но идеи так просто не умирают, Шрам. Нет! Идеи живут, таятся и снова вылезают на свет, дай им только волю. Оставалось только понять, как граф Кадли связан с этим движением. И тут мне на помощь и пришла ещё раз моя память, – мудрец с важным видом прикоснулся пальцем к виску. – Мать Кадли – дочка одного из тех, кого казнили. Отец её был графом, но после его смерти прямых наследников по мужской линии не осталось. Власть в провинции Император передал одному из младших графов Тонги, который провёл на императорской службе не один год и был крайне достойным человеком. Кажется, Гаскар, его звали? Не важно. Он был умён и, собираясь быстро взять провинцию под контроль, использовал старых служащих – назначенных ещё старым правителем. И для этого женился на его дочке. И фактически вассалы старых хозяев стали служить ему. Изящно, да?

- Мастер, вот я от этого всего так далёк…

- Привыкай, Шрам. В мире всё строится на подобных историях. Самые жестокие интриги не при дворах Императоров, а в маленьких селениях, где всё тихо и чинно на первый взгляд… Так что, получается, от своей мамочки наш граф не только набрался идей, но и вышел на нынешних лидеров движения за исправление мира.

- Я всё ещё не понимаю, как он собирается всё исправить, – признался я.

- Это потому что я ещё и не сказал. Идея у них была простая. Чтобы исправить одно изменение, надо направить навстречу – другое. И в этом, наверно, что-то есть… Но для этого надо взять Сердце Изменения.

- Это что такое?

- Ну… смотри. У каждой изменённой земли – оно своё. У Диких Земель, давно известно, сердце – это Провал.От него-то трещины и пошли. А вот что именно является сердцем Линга… Это ещё предстоит выяснить. Но это что-то очень дорогое для того, кто является главным правителем земель Линга – самым сильным изменённым. И сердце это располагается в самом малом мире из всех миров Линга. В том самом, который связан с нашим миром, миром людей. Здесь этот предмет присутствует как тень, а там – как предмет. И если взять этот предмет и подчинить его себе – можно самому управлять изменением…. В теории, конечно же.

- И в прошлый раз тоже было сердце?

- Последние несколько раз – нет. Но я тебе скажу, там до сих пор земля и не очистилась. А вот пять столетий назад – да, сердце было, и его уничтожили. Это был браслет алхимика, который стал изменённым. Браслет передавали в его семье из поколения в поколение. Когда он стал изменяться – браслет пришлось снять, но он всегда держал его рядом. И когда земли зачистили, именно уничтожение браслета привело к окончательному исчезновению изменений. Тот человек, что смог выйти из изменённой земли, и вынес этот браслет. Так вот как-то.

- Так мне стоит ожидать приказа по отправке в земли Линга без амулетов?

- Нет. Не думаю, что граф пойдёт на это, – Соксон засмеялся. – Он, конечно, увлечён этой идеей, но за такой приказ можно и на плаху отправиться. Но вот искать добровольцев он будет… Будет, да…

- Мастер, да кто на такое согласится? Это должен быть человек не в своём уме! – возмутился я.

- Зачем же? – удивился Соксон. – Можно просто найти человека, попавшего в сложную ситуацию. Пообещать его семье много денег, прощение долгов, защиту от врагов… Мало ли причин, по которым люди готовы расстаться с жизнью, да ещё и близким чем-то помочь? А людей ему привезут, видимо, весной. Так что за это можешь не опасаться. Но и сам не ходи без амулетов – и всегда проверяй, заряжены ли они. Ты же помнишь: если кристалл в амулете горит – значит, заряжен.

- Вы меня успокоили, мастер, – признался я.

- Надеюсь. Но всё же ты не забывай, – Соксон наставительно указал на меня, – граф Кадли опасен. И тебе не по зубам. Будь с ним предельно осторожен.

- Хорошо, мастер, запомню.

- Ну тогда всё. Ко мне вчера уже прибегали из администрации. Готовьтесь. Вылазка будет на третий день, – мудрец развёл руками. – Выбил максимальный срок для отдыха, сославшись на свою неготовность с поглотителями. Но больше… мне бы просто не поверили.

- Спасибо мастер. Будем готовы.

- Ах да, Шрам!.. Вот этот сундучок – тебе и твоему отряду, – мудрец весело мне подмигнул. – И стеблей я у тебя ещё не раз попрошу. Надеюсь, к этому вы всегда готовы?

Мудрец и в самом деле успокоил меня. Хотя это не помешало мне предупредить своих бойцов и Воргота о возможной опасности. Воргот пообещал мне соблюдать осторожность, но признался, что его это не слишком-то и касается. Посидев у него и отведав стряпни Дагсы, я вернулся в казармы, где мои бойцы уже готовили посиделки. Был накрыт стол в одном из бараков, наготовлена и куплена еда, эль и вино.

- Ну что, друзья мои, – Хохо театрально обвёл всех взглядом, нагнулся и водрузил на стол заветный сундучок. – Славный мы собрали, скажу я вам, урожай, и пополнили казну отряда… Более чем на пять тысяч ули! Но ведь это не самое главное?

Над столом пронеслись шепотки.

- Самое главное, что теперь на каждую наглую морду в нашем отряде приходится премия…

Десятники, как и договаривались, начали барабанить по столу.

- В пятьдесят ули на каждого – и это за один урожай! Шрам?

- Уважаемый нами мастер Соксон, – вступил я, – подкинувший нам эту подработку, предложил подыскать более спокойные места добычи стеблей, чтобы сдавать их ему регулярно. Чем мы и будем заниматься в ближайших вылазках. Так что, если всё пройдет гладко, каждый из вас уедет отсюда не просто полноценным нори, но и вполне богатым нори!

Последние слова я уже договаривал, пытаясь перекричать дружный рёв отряда. Потом засмеялся, махнул рукой и сел. Ну зачем мешать людям радоваться? Тем более мы собирались обсудить дела наши насущные и всю эту историю с солдатами. Пришлось снова пересказывать то, что пропустили мои десятники и заинтересованные бойцы – и таких нашлось немало. Кратко и не вдаваясь в детали, я рассказал и о том обществе, в которое, возможно, входит граф Кадли. Рассказывал я достаточно тихо, поэтому не боялся, что кто-то из посторонних подслушает. Те, кому были не интересны подробности – продолжали праздновать, и услышать меня можно было только стоя рядом, а рядом чужих не было.

Не дожидаясь конца посиделок, Пятнашка отправилась спать, а я вызвался её проводить и тоже – лечь «спать», потому как устал. Даже натужно зевал в кружку с элем. Не знаю, кого мы там обманули. Взгляды, которыми нас провожали бойцы, говорили о том, что всем давно уже всё понятно. И пока все отдыхали, мы с Пятнашкой воспользовались удобным случаем и завершили наш вечер достаточно громкими стонами. И уже потом, лёжа в темноте и слушая мерное дыхание девушки, я чувствовал себя безгранично счастливым человеком, которому для полного счастья не хватает только стать вэри, купить дом и забыть все эти битвы как дурной сон.

А потом потекли скучные будни. Всполошивший всех приезд наместника из Империи, перевернувший на некоторое время жизнь посёлка, постепенно приобрёл черты обыденности. Вылазки в земли Линга стали регулярными, как и сбор красных стеблей. Соксон занимался своими делами, и я иногда заходил к нему пообщаться и поучиться мудрости. Зажечь огонёк – та ещё мудрость, но надо же с чего-то начинать?

Солдаты гарнизона, нори и егеря всё так же выходили на вылазки с нами, но постепенно учились – и с каждым разом мне становилось с ними всё проще и проще. Пускай мы и не доверяли им до конца, но теперь хотя бы не ожидали какой-нибудь глупости во время боя.У нас даже наметилась совместная тактика – когда пехота принимала на щит первый удар, ааори били копьями поверх голов, а егеря расстреливали противника из сёдел или из телеги. На сбор стеблей мы по-прежнему ходили одни, что нас полностью устраивало. Жизнь вошла в привычную колею, и только погода вносила некое разнообразие.

Сбор урожая подошёл к концу, как и тёплые осенние деньки. И вовсе не потому, что закончились отведённые на урожай 69 дней. А потому что на 65-й день разверзлись хляби небесные, как это патетично назвал Соксон – и хлынул бесконечный дождь. Он принёс с собой холод и сильный ветер. Печки, построенные нам Ворготом, отлично отапливали домики и бараки, но теперь приходилось тратить время на заготовку дров и доставку угля. Зато в этот дождь даже граф Кадли не погнал наш отряд на вылазки. Кажется, у него тоже имелось немного совести.

Дождь лил восемь дней – и прекратился всего на трое суток. За это время нам пришлось проверить все установленные поглотители. В срочную вылазку погнали всех в полном составе – лишь бы успеть. Мудрец не давал точных прогнозов, но и так было видно, что готовится очередной потоп. За день до дождя мой отряд успел собрать очередную порцию стеблей, но возвращались мы уже просто через сплошной небесный водопад. Треть бойцов даже подхватили простуду – неприятно, но терпимо. Я тоже простудился – и проболел всё то время, пока дождь снова не прекратился. И в этот раз всё снова повторилось с проверкой поглотителей и сбором стеблей.

Два месяца мы жили так. Несколько дней дождя, превращающего землю в болото – и три-четыре дня, чтобы всё успеть. Само собой, случались и накладки, когда поглотители выгорали, но чаще всего нам удавалось успеть с заменой. Начало зимы мне определённо не нравилось.

Дожди с каждым разом становились всё холоднее и холоднее. В сухие периоды по ночам случались заморозки. Последние корабли покинули порт, а рыбаки вытащили лодки на берег. А в один из не самых прекрасных дней начался ужасающий шторм. Огромные валы накатывали с моря, ветер рвал крыши, дождь сменялся мелким градом – а потом снова потоками воды с неба.

И так же внезапно, как начался, шторм перешёл в ужасающую метель, продолжавшуюся два дня. Казалось, ветер запутался, куда ему дуть – он закручивался вихрями, резко менял направление и старался сбить с ног. Походы по естественным надобностям в отдельно стоящий домик превратились в тренировки ловкости и выносливости.

На третий день, утром, когда я вышел из штаба, то не узнал нашу казарму. Снег покрыл всё вокруг, превратив мир в какую-то волшебную сказку. Снегом были залеплены и крыши, и стены, и трубы, и даже тренировочные манекены превратились в снежные комки. Сосульки с подветренной стороны превратились в направленные куда-то в сторону шипы. Морозный воздух застыл, будто и не было рёва ветра в предыдущие дни.

Долго красоту снежного мира оценивать не пришлось. В тот же день весь отряд ушёл на вылазку, которая продолжалась все морозные дни. Были заменены почти все накопители, установлено несколько новых, собраны остатки подмёрзших стеблей. Наша последняя подработка до осени. А спустя восемнадцать дней подул первый южный ветер, и начался новый шторм с дождём, который смыл остатки снега с земли. Теперь всё пошло в обратную сторону. Каждый сухой период между дождями приводил к потеплению.

Настал день, когда ровно год назад я выпустился из школы нерождённых, пройдя Порку. Я, Пузо и Зенка сидели на крыльце штаба, глядя на мелкую морось дождя, и полдня вспоминали всё, что произошло с нами с тех пор. Сидели, пока не стало так темно, что мы уже не видели налитые кружки. Мы помянули старшего, возглавлявшего нас во время Порки целых несколько минут. Вспомнили двух бойцов, погибших у леса и в шахте. Вспомнили и многих других товарищей по школе. Вспомнили про Лись, которую убила Злата. Вспомнили Мыся, о котором не слышали с того злополучного поражения к северу от Линга, когда нам пришлось сплавляться по реке. Не забыли Бледного и Злату, так и не ставших нори. Человек за человеком, событие за событием. Тех, кто покинул нас за первый год. И получалось, что совсем немногие сумели дойти до сегодняшнего дня.

А на следующий день была объявлена большая вылазка. Сначала требовалось проверить все накопители, а потом – установить новые. Весь день мы готовились к походу, а утром всех разбудили лучи яркого, почти летнего солнца.

Глава 11

В этот раз сборного отряда с нами не было. Слишком большую территорию предстояло проверить, слишком многое – заменить и поставить после зимы. Граф Кадли настоял, чтобы в этот раз установкой новых поглотителей вблизи моря и посёлка занялись не мои бойцы, а сборный отряд. В наши же задачи входило обойти всю северную часть очищенной земли, проверив самые дальние поглотители мудрости. Выступили мы последними, когда два отряда, в каждом из которых было пятнадцать имперских солдат, десяток нори из Форта и несколько егерей, уже покинули посёлок.

Наш отряд был самым многочисленным и с самым большим количеством поклажи – три телеги, загруженные свежими поглотителями мудрости. Отряд двинулся строго на север от посёлка по самой границе очищенной земли. К полудню мы достигли первой линии поглотителей, которые необходимо было проверить и – по необходимости – заменить. За оставшийся день успели четырежды дойти до границы туч и вернуться, попутно сменив только три устройства. Ближайшие к посёлку поглотители зимой мы проверять успевали, поэтому с ними больших проблем не ожидалось.

Следующий день прошёл за проверкой всех оставшихся устройств в пределах дневного перехода от города. Начали рано с утра: быстрый завтрак, проверка, замена, перекус днём – и снова проверки и замены до темноты. В темноте разбили лагерь, и утром всё повторилось. Так прошло ещё четыре дня, пока мы не дошли до северных – самых свежих – поглотителей, которые ещё до зимы неоднократно подвергались атакам со стороны земель Линга. И тут нас ждали неприятные новости – семь устройств оказались заполнены.

Сообщили об этом посланные вперёд разведчики, но и без того было понятно, что что-то не так – слишком уж сдвинулась граница туч.

- Те же, что и в прошлый раз. И ещё те, которые были между ними и границей туч, – сообщил Кирри, запрыгивая на телегу, в которой десятники устроили совещание. – Можно сказать, что участок потерян. Давно мы сюда не добирались.

- Значит, надо чистить заново, – хмуро подытожил я.

- А может, не стоит туда лезть? – предложил Ша-арми. – Осенью нас на четвёртом поглотителе начинали просто давить. А тут – сразу семь.

- Вернемся мы в посёлок, пойдёт Шрам к графу, – задумчиво пробормотал Хохо. – Тот ему гордо: «Солдаты поставили пять!»…

- А Шрам такой: «Семь профукано, высокородный!», – закончил за него Эр-нори. – Нет, стыда не оберёмся.

- Да ладно если бы стыда, – буркнул я. – Краснеть перед графом я уже как-то привык. Выпрет он нас из посёлка за такие новости. Да и спросит – почему не поставили. И что мне ему отвечать? Простите, ваша высокородность, но мы существа нежные… страшно стало – и сбежали?

- Всё это весело, но что делать-то будем? – спросила Пятнашка. – Уже домой хочется. Шесть дней возимся тут.

- Что делать? Проверяем оставшиеся в округе, возвращаемся и ставим все семь, – предположил я, становясь серьёзным. – Полдня ещё на проверку есть. Должны успеть.

Успели мы даже раньше и ещё засветло разбили лагерь неподалёку от новой границы туч. Отдых пошёл на пользу бойцам, и утром все были готовы на подвиги. Выстроившись в обычный для установки новых поглотителей порядок, отряд вошёл под тучи и направился к первой точке. Замена прошла без происшествий, и мы направились к следующему. Как уже случалось ранее, заметили нас на третьем поглотителе.

- Скотья стая справа! Скотья стая в тылу! – доложили дозорные.

- Спереди скотья стая! – оповестили криком со стороны арьергарда.

- Шрам, окружают, – отреагировал Хохо. – Сбиваемся?

- Нет, продолжаем идти, – я качнул головой, понимая, что отступим сейчас – завтра нам даже войти не дадут. – Щиты наизготовку! Мы просто так всю зиму тренировались? При нападении – сбиваемся в круг, команды не ждём!

Третий поглотитель нам позволили поставить без нападений. Атака началась по пути к четвёртому. Всё было как обычно – мудрость, скотьи стаи, клубящийся вокруг туман. Нас даже попытались затащить в такой же купол, как и в прошлый раз, но я вовремя успел среагировать. А вот бойцы нашего отряда явно стали опытнее, потому что за весь бой серьёзных ранений не было. Поглотитель мы ставили прямо в гуще боя – поэтому пришлось идти на рискованный прорыв в сторону пятого, чтобы оказаться подальше от нагревающегося устройства. К счастью, сразу после установки порыв атакующих иссяк, и у нас снова обошлось без потерь.

К пятому поглотителю мы подходили под непрекращающимися наскоками изменённых тварей. Правда, за всё время ни одной мудрости в нас не прилетело. И я никак не мог понять – хорошо это или плохо. Оказалось – плохо. Противник просто копил силы, и стоило нам подойти к шестому накопителю – как на нас обрушились со всей яростью. Удар был страшен. Сгустившийся туман выплюнул в наш строй огромных тварей, похожих на ног-кавалей. За теми шли уже привычные зверюшки, а из-за их спин накатывали мудрости, разобраться с которыми я не успел бы при всём желании. Хотя я и старался.

- Мудрости дойдут! – только и успел я крикнуть, когда ядовитое облако окутало отряд.

Раздался кашель и крики десятников, приказывавших пить противоядия и заматывать лица смоченными тряпками. Беда в том, что во время боя сделать это довольно сложно. Если противоядие с пояса сорвал – и в рот, то тряпку надо достать, намочить, обмотать. В итоге тряпками занимались девушки в телегах, передавая по цепочке. Но за ядовитым облаком по нам ударили страхом, потом огнём. Я почти не отбивался – вместо этого ища глазами того, кто всё это нам посылает.

Наш противник почувствовал слабину и стал действовать наглее. Твари усилили напор, и появились первые тяжелораненые. Но если что бойцы отряда и научились хорошо делать за последний год – так это вытаскивать своих. Раненых переправляли на телеги, а их место в строю занимали здоровые или уже подлеченные соратники. Пока натиск удавалось сдерживать, но смять нас могли в любой момент.

- Шрам, надо ставить прямо тут! – прокричал кто-то, но я не ответил.

Я продолжал до рези в глазах вглядываться в туман и, наконец, увидел мудреца. Тот совершенно нагло прятался в туманной дымке всего в тридцати шага от строя. И только другой взгляд помог мне его опознать.

- Северо-восток, прорыв! – приказал я, одновременно натягивая лук и целясь.

Спустив тетиву, с тридцати шагов я не промахнулся, пробив уроду ногу навылет. А мои бойцы в этот момент ударили в том же направлении, продвинувшись сразу шагов на сорок и продавливая тварей. Не сводя взгляда с подстреленного противника, я соскочил с телеги и бросился к нему.

- Смотрите, человек! Здесь? – удивлённые возгласы бойцов, так и не осознавших, с кем имеют дело. И только короткий удар Ножа спас стоящих вокруг от очередной мудрости изменённого.

- Оглушён, – бросил Нож, когда я подбежал.

- Молодец! Вяжем и в телегу! Держать строй!

Твари опомнились и кинулись на отряд с оглушающей яростью. Их целью был изменённый, его они пытались освободить. Но не в этот раз – я собирался сам с ним пообщаться, когда он очнётся. На этот случай я ещё осенью прикупил специальную ткань, которую нужно было наматывать на глаза мудреца, чтобы тот не мог видеть мир вокруг. Этим я и занимался, когда один из местных ног-кавалей продавил строй и чуть не поддел меня рогом. Если бы не десяток копий, воткнутых в бока, тащили бы меня уже в телегу с дыркой в теле.

- Шрам, уноси его! И сам убирайся в телегу! – орал Нож.

- Щас я, щас я, – бормотал где-то совсем рядом Пузо. Непонятно, правда, что он имел в виду.

Откуда-то появилась Пятнашка, помогая мне тащить тело. Как добрались – я помнил потом очень плохо. Вокруг крики, ругань, стук и звон. Мелькают рога, когти и острия копий. Я выхватил правой рукой меч, а левой тащил изменённого мудреца, протискиваясь через строй бойцов, который с каждой секундой становился всё плотнее и плотнее. Твари атаковали и дохли, но продолжали лезть на копья. А потом они внезапно кончились – и вокруг нас остался только туман и вал из мёртвых врагов.

- Расчищаем проход! Живо!– крикнул я, взбираясь на телегу и втягивая туда пленника. – Надо установить эти проклятые поглотители. Связывайте пленного! Глаза лентой замотать... Вот этой! Да!.. Кто там со стороны поглотителя? Где проход?!

- Да будет сейчас! Будет! – кажется, Ша-арми.

- Раненых на телеги! Не надо их в строю заматывать! Тащите сюда, – Пятнашка надрывается.

Как всегда, после боя, вокруг царит бардак и растерянность. Вот ты минуту назад яростно рубился с противником, спасая свою жизнь, а вот – стало спокойно, но дел-то не убавилось. По себе помню, что из этого состояния растерянности выводит только вовремя отданный приказ. Может, всё это и выглядит слишком жёстко, но действительно помогает прийти в себя.

- Кто там, так вас растак, туши вспарывает? А ну отставить!..

- Да тащите уже!

Туши по пути к пятому поглотителю сдвинулись. Отряд начал вытягиваться в походный ордер. И, наконец, сдвинулся с места. Обиженно проревели кавали, которых нещадно хлестали, заставляя идти мимо страшных трупов, застонали потревоженные движением телег раненые.

- Шрам, тринадцать человек – не бойцы, – вытирая пот со лба, оповестила меня Пятнашка. – Их надо в лагерь.

- Кто?

- Си-лон, Нетник, Танцун – десяток Хохо. Га-мари, Втык, Дельный – десяток Арми. Пелик – из моих. Ка-мир, Орун, Икил, Летун – у Нори. И Са-ин с Вотуком – у Ножа.

- Ясно. Пристраивайте их на телегу, – приказал я. – Попробуем вывезти, как чище станет.

Шестой поглотитель поставили через несколько минут и сразу двинулись к седьмому. На границе седьмого и шестого отправили повозку с ранеными в лагерь – под присмотром Ленты и Ос-ини. Тревожное чувство подгоняло к последнему поглотителю. Я снова ощущал, что земли Линга готовят какой-то очень неприятный ответ. Но мы не успели.

Туман неожиданно уплотнился, формируя прямо перед отрядом огромную фигуру, а перед моими глазами всё взорвалось искрами. На груди кольнуло – это амулет пытался прикрыть своего носителя, но, видно, не справлялся. А через секунду весь отряд оказался неизвестно где. Вокруг нас простиралась каменистая пустыня с отдельными клочьями привычного тумана – и больше ничего. Только чёрное чужеродное небо без звёзд и разрывов туч – просто чёрное. Памяти это небо что-то напомнило, но я так и не смог понять – что.

- Не двигаться! – закричал я. – Застыли все! Стоять!

Бойцы послушно застыли, боясь даже оглянуться на меня. А я стоял в телеге и осматривался. Не точтобы мне было интересно смотреть на каменистую пустыню под чёрными небесами. Просто я пытался понять, что делать дальше.

- Шрам! Я вижу наш поглотитель! – сообщил Кирри из строя.

Я перевёл взгляд на Кирри и проследил, куда он смотрит. Там действительно был наш поглотитель. И было до него не меньше половины перехода.

- Надо идти к нему?

- Нет! – я продолжал осматриваться.

С телеги я обратил внимание, что наш отряд окружён какой-то цепочкой камней, которая хорошо выделялась благодаря тому, что от неё в сторону поглотителя уходила дорога, также отмеченная по краям камнями.

- Долго ещё стоять? – спросила Фука.

- Сколько надо, столько и стоим, – ответил я, обходя по кругу отряд.

Камни – граница. Дорога – тоже ограничена. Это ясно. Стоило приблизиться к дороге, стало понятно, что уйти смогут только пять человек. Это – в голове. Правила.

- Фигура в тумане – похоже, один из алхимиков, – громко озвучил я свои мысли, чтобы все услышали. – Мы в малом мире. Слабом, но нам от этого не легче. Все видят камни вокруг отряда?

Дождавшись подтверждения от десятников, я продолжил:

- За камни никто не заходит! На дорогу, ограниченную камнями – тоже! Стоять не обязательно, но бесцельно шататься – не надо. Это вам не площадка для прогулок. Когда все разместимся – десятники в телегу!

- Что происходит, Шрам? – спросила Пятнашка, когда все десятники собрались.

- Мы в малом мире. Правил тут мало – с круга могут сойти только пятеро бойцов. Нарушим – и нам конец.

- Почему только пятеро? – спросил Хохо.

- Не знаю, – ответил я честно. – Но думаю, что нам готовят торжественную встречу. Это попытка не дать нам пройти. Их последняя надежда.

- Довольно хитрая надежда, – сказал Ша-арми. – И подлая. Пятеро бойцов против каких-нибудь пятерых ног-кавалей местных.

- Или чего похуже, – буркнул Нож.

- Нет, так не будет, – постарался я их успокоить. – Правила тут действуют в обе стороны. Мы не можем их нарушать, и алхимики – тоже, наверно. Противник будет равноценным. С точки зрения правил. Но такой, чтобы нам было очень сложно…

Прислушавшись к себе, я получил очередную порцию информации:

- И похож на нас.

- Не обнадёживает, – заметил Нож хмуро.

- Совсем не обнадёживает, – поддержал Хохо. – Что за противник, что умеет? А вдруг – пятеро мудрецов-изменённых?

- Это неважно, – жёстко проговорила Пятнашка. – В последнее время вы слишком часто сомневаетесь не по делу.

- Э?.. – удивлённо посмотрели на неё остальные десятники.

- Вам сказали условия, вам сказали примерную силу противника – нечего тут плакать и стенать. Если среди нас нет мудрецов, то и среди нападающих не будет. А если и будут, то без поддержки, а Шрам умеет развеивать мудрость! И не надо ныть как девочки! Нам просто надо выбрать бойцов, которые пойдут. Развели тут сопли!

- Да, начальник! Прости, начальник, не наказывай! – в полной тишине прошептал Хохо, разрядив обстановку.

- Я пойду, – сказал Нож, отсмеявшись. – Я, Суч с топором, Шрам – ещё двое?

- Возьмём Пузо и Молчка, – сказал я.

Выйти мы так и не успели – пока собирались, очнулся пленник. Пришлось отвлечься и пообщаться с ним. Я не верил, что мы получим какие-либо ответы – не учили нас пыткам, не показывали, как добиваться нужной информации, а портить изменённого не хотелось. Хотелось сдать его Соксону – ну или графу – и получить большую благодарность. Возможно, даже деньгами.

Когда я залез в телегу, пленник пытался освободиться, бормотал что-то себе под нос и тёрся лицом о доски пола.

- Даже не пытайся, – мрачно предупредил я его. – Будешь пытаться сдёрнуть повязку, и я тебе её к лицу пришью.

Пленник затих, а я воспользовался моментом и рассмотрел его. Человек как человек, совсем молодой – чуть старше меня самого. Тёмные волосы, бородка клочками, впалые щёки – плохо их там в Линге кормят. Увидел бы вне пределов изменённой земли – и не подумал бы, что передо мной страшный и ужасный враг.

- Мы ещё в новом мире? – проговорил пленник.

- Если ты про Линг и окрестности, то да, в одном из малых миров, – ответил я.

- Значит, меня вытащат, – пленник гаденько засмеялся. – Не завидую я вам.

- Об этом мы обязательно поговорим через пару дней, – ответил я. – Либо ты с нами, либо мы с тобой.

- Глупый, ты даже не представляешь, с чем столкнулся! – жадно заговорил тот, перекатываясь на живот и пытаясь подняться. Вместо этого он снова упал, опёршись на больную ногу и коротко взвыв. – Их сила безгранична, их могущество – неоспоримо!

- Если бы это было так, они бы не городили правила, которым сами обязаны подчиняться, – возразил я.

- Только в безграничном могуществе можно жить по собственным правилам!

- И почему же тогда их правила такие же, как и любые другие? – спросил я.

- Так правильно! – ответил пленник и заткнулся.

- Правильно, – я покивал и улыбнулся. – Знаешь, «правильно» и «правила» – во всех человеческих языках почему-то похожие слова. Так правильно – потому что правила, или правила, потому что правильно? Если так правильно и поэтому такие правила, то какие правила объясняют правильность правил? Кто сочинил эти правила, которые диктуют правильность твоим хозяевам?

- Молчи, – пленник затрясся. – Я не хочу этого слышать! Так правильно, потому что так решили они! Тебя сотрут в порошок!

- Но только по правилам, которые правильны? Потому что так решили они и не хотят их нарушать, потому что так правильно, но непонятно, кто так сказал, что правильно, но, вероятно, тоже они? – продолжал я неумело изощряться в острословии и даже заслужил одобрительное похлопывание по плечу от Хохо.

- Их мудрость безгранична! С ними и говори! – снова успокоился пленник.

- Да с радостью, только со мной особо никто не разговаривает, – ответил я.

- Чтобы говорить с ними, надо погрузиться в новый мир! – ответил пленник.

- Чтобы говорить со мной, надо вернуться в старый, – парировал я. – Всё их могущество кончается на границе нового мира, который становится всё меньше и меньше.

- Это не так! Мы растём! Не в старом мире, в новом мире! Их время придёт! Ты поймёшь! – ответил голосом пророка пленник, вызвав приступ неконтролируемого смеха у окружающих.

- Когда я ем, тоже расширяюсь вовнутрь, – ответил я. – Твои хозяева творят всё что угодно в своих уютных мирках, не появляясь за их пределами. Потому что снаружи сразу получат по наглым мордам. Впрочем, мы же сейчас в малом мире одного из твоих хозяев. Что же он не приходит за тобой?

- Их мудрость безгранична! – ответил пленник.

Дальнейшие попытки разговорить его натыкались только на презрительное молчание.

- Свяжите его, а будет пытаться стянуть повязку – пришейте её к лицу. Или оглушите и позовите меня. Всё, времени нет с ним возиться. Нож, Суч, Пузо и Молчок – пошли.

В путь нас провожали всем отрядом. Пятнашка не удержалась и, судорожно сглотнув, при всех обняла меня. Мы вышли, вооружённые лучшим из того, что было при себе у бойцов. Короткие мечи, щиты, копья. По дороге, отмеченной цепочкой камней, с новым поглотителем магии на плече. Дорога извивалась из стороны в сторону, как след от проползшей в песке змеи. В итоге на середине пути мы были только через полчаса. Дорога неожиданно раздалась в стороны – образовав круг наподобие того, в котором стоял отряд. И в этот круг из облачка тумана шагнуло пять солдат гарнизона поселка. Солдат, хорошо знакомых нам по видениям в заброшенном селе.

Они молчали, разглядывая нас, мы – разглядывали их. Стоявший во главе отряда солдат, державший факел, бросил его на землю и потянул из ножен меч.

- К бою! – выкрикнул он.

Все пятеро обнажили мечи и подняли щиты.

- Ксатран, остановись! – попытался я договориться.

- Не слушайте его! Руби!

Солдаты сделали шаг вперёд из туманной дымки. Прошуршал меч Ножа, извлекаемый из ножен. Я поудобнее перехватил копьё и поднял щит. Рядом пристроились Пузо и Молчок. С краю встал Суч с топором.

- Суч, Нож, вы знаете что делать, – проговорил я, глядя на медленно подступающих солдат. – Остальные по команде – копья.

Надежды на копья было мало – воин с коротким мечом гораздо лучше чувствует себя в близком бою. Оставалось только рассчитывать на то, что солдаты, привыкшие работать в строю, не ожидают захода во фланги.

Когда до противника оставалось шагов пять, я выдохнул: «Копья!». В этот же момент Суч начал обходить солдат слева, Нож – справа, отвлекая внимание крайних бойцов, а Пузо, я и Молчок сделали шаг назад, перехватывая копья для броска. Солдаты изменение ситуации оценили криками и попыткой добежать до троих копейщиков, но получили атаку на фланги – а затем и бросок тяжёлых снарядов. Рассчитывали мы просто отвлечь, сбить атаку пехотинцев, но получилось всё удачнее – один из бойцов, который поворачивался к Сучу, получил копьё Молчка в шею и, заливая кровью соратников, начал оседать. Суч успел перенаправить удар топора и рубанул по шее его соседу. Нож схватился с бойцом на противоположной стороне, и к нему присоединился Пузо. Молчок кинулся к бойцу слева, а я вышел против командира пятёрки.

Мне не нужно было побеждать – только сдерживать, отвлекая на себя. Но это оказалось неожиданно сложно. Каждое движение Ксатрана было выверенным, чётким и быстрым. Он обрушил на меня целый каскад колющих ударов мечом, при этом умудрялся бить и кромкой своего щита. От неожиданности я ушёл в глухую оборону и посмотрел на противника другим взглядом – не задумываясь, просто привык в минуту опасности переключаться. И неожиданно стало легче. Теперь удары улавливались ещё в момент подготовки, а время, казалось, потекло медленней. Не то, чтобы я начал побеждать, но хотя бы перестал пятиться и начал парировать атаки – и даже иногда отвечать.

Я не представлял, сколько прошло времени с начала боя. Секунд двадцать или тридцать, а может, и больше… Суч внезапно отскочил от противника, которого пытался добить вместе с Молчком – в сторону Ксатрана. Рывок был неожиданным, враги не успели среагировать, а Суч рубанул топором командира пехотинцев по голове. Ксатран чуть склонился, пропуская лезвие, но не рассчитал – получил обухом и пошатнулся. Суч добавил, сбивая шлем в сторону облака, из которого вышли солдаты. Ксатран повернулся к нему, явно дезориентированный, и в этот момент я молча кинулся к Сучу – понимая, что сейчас будет. Солдат, оставленный на Молчка, так же резко, как и Суч секунды назад, отскочил, сделал шаг к Сучу и рубанул мечом, крикнув:

- Командир, есть!

За долю мгновения до этого я успел толкнуть своего бойца, и удар пришёлся не в шею, как рассчитывал противник, а в плечо. Меч пробил доспех, оставляя глубокий порез, соскочил с наруча и резанул меня по груди. Солдат ещё не успел удивиться моему появлению, когда Молчок просто проткнул его насквозь. А я повернулся к Ксатрану, шагнувшему вслед Сучу в попытке его добить, и срубил ему голову. Поток крови не хлынул на землю – его жадно всосало в себя облако тумана. Ещё через секунду рядом лёг последний солдат, зарубленный Ножом.

- Шрам, извини, – покаянно пробормотал Суч, поднимаясь с земли.

- Бывает, – проговорил я. – Могло быть и хуже.

- Туда, в туман… – Нож указал на облако, сместившееся за границу очерченного камнями круга. –Улетел шлем и плеснула кровь?

- Да, Нож, – я устало сел на землю, зажимая порез на груди. – Та самая кровь, наверно… и тот самый шлем. Уверен, что по задумке где-то там надрывается недограф Эгона. И это странно… но нам надо поставить поглотитель. И чем быстрее мы это сделаем – тем будет лучше.

Поглотитель ставили Молчок, Нож и Пузо. Я и Суч остались сидеть в круге с наспех наложенными повязками. Мне помогли стянуть нагрудник, Сучу – наплечник, ляпнули мази, обмотали бинтом и ушли. Я сам так и приказал. Выберемся – и нас вылечат наши девушки. Не выберемся – так и нечего переживать. Но обошлось без новых приключений. Стоило только новому поглотителю засиять, нагреваясь от впитываемой мудрости, как мы снова оказались обычном мире. Расстояние сжалось, и поглотитель оказался в броске от меня и Суча. А с другой стороны, тоже всего в одном броске, находился сгрудившийся в круг отряд, от которого к нам уже спешили Пятнашка и Ладна с бинтами и мазями.

Глава 12

Нас не было пять дней. Именно столько Лента и Ос-ини выхаживали раненых бойцов в лагере, разбитом на границе участка с поглотителями. К чести оставшихся бойцов– за устройствами они следили на славу и даже заменили два переполненных агрегата. Пока наш отряд был в малом мире, властители Линга, похоже, пытались отыграть ситуацию назад.

Но главные новости нас поджидали по пути в посёлок – оба отряда, ставивших поглотители на юге, оказались заперты туманом внутри земель Линга. Эту весть нам передали два усталых егеря, которым удалось вырваться из окружения и отправиться за подмогой. Ровно пять дней назад отряд вошёл в туман и сумел поставить поглотитель, но именно в этот момент перегорели все соседние – отгородив отряд от очищенных земель почти на полторы тысячи шагов, наполненных изменёнными тварями.

Второй отряд, подошедший через пару дней, сумел пробиться на помощь, но выйти они уже не смогли – опустели амулеты, охранявшие бойцов от изменения. Последние амулеты отдали егерям, которые и отправились на прорыв. Из десяти прошли только двое. По словам егерей, у отрядов осталось несколько часов перед тем, как последний из поглотителей переполнится – и они окажутся во власти алхимиков. Встреча с нами оказалась счастливой случайностью, потому что дойти до посёлка и вернуться они бы уже не успели. А от нас до отрядов было пару часов хода. И у нас оставалось ещё семь неиспользованных поглотителей. Чтобы пробить путь к захваченным отрядам, достаточно было и трёх.

Признаться, я был единственным человеком в отряде, не горевшим желанием бежать на выручку. Если бы меня спросили, то я бы объяснил, что наши амулеты тоже уже на пределе – и могут в любой момент выдохнуться прямо во время боя. Ещё бы я мог добавить, что там наверняка ждёт своего часа алхимик с ловушками и малыми мирами. Можно было бы ещё добить, что мы устали – а значит, можем допустить немало ошибок. Но ни мои десятники, ни рядовые бойцы даже и не подумали, что можно не прийти на выручку. Да, никто не радовался тому, что придётся задержаться, но и никто не отлынивал. И я не стал озвучивать своих возражений. Тяжело вздохнув, я начал отдавать распоряжения.

До нужного места мы дошли быстро. Один из егерей помчался с докладом в посёлок, а другой – вызвался нас проводить. Отряд застыл на краю туч, а я созвал десятников на телегу.

- Будет сложно, – сказал я, когда все собрались. – До границы прикрытого поглотителем участка – полторы тысячи шагов…

- Шрам, да всё понятно… – начал Ша-арми, но в этот раз я был слишком раздражён, чтобы терпеть очередные пререкания.

- Тихо! Я не договорил!.. – прервал я его под удивлёнными взглядами десятников. – Может, вам всем кажется, что это будет лёгкая прогулка, но это не так.

- Шрам, нам не кажется, – сказала Пятнашка успокаивающе.

- А я вот не уверен. Пятнадцать бойцов у нас – не бойцы. Я и Суч – ранены, ещё тринадцать человек только встали на ноги. Амулеты на последнем издыхании, и хватит ли их на прорыв – ещё неизвестно. Щиты и доспехи – надо приводить в порядок, а там – ТАМ!..

Слово я повторил, чтобы перебить очередные возражения.

- Алхимик, мудрецы и изменённые твари! И они сюда стягивались не один день! А от того, насколько точно мы будем действовать, и сколько глупостей совершим – зависит не только наша жизнь!

- Почему это мы глупости должны совершать? – спросил Хохо.

- Потому что я вижу слишком много бахвальства, – ответил я и обвёл всех взглядом. – А нам нужно не бахвальство. Нам нужно вернуться в посёлок живыми и, по возможности, здоровыми.

- Согласен, – неожиданно поддержал меня Эр-нори. – Мы что-топосле малого мира слишком сильными и могучими себя почувствовали.

- Скоро вы там? – воскликнул егерь, заставив меня заскрипеть зубами. Но я успокоился и даже получил повод собой гордиться.

- Как только мы войдём под тучи – нас атакуют, – сказал я. – Потому что там врагов как грязи. Возражения есть?

- Нет, – ответил за всех Хохо. – Атакуют.

- И как мы будем продвигаться? – спросил я, но в этот момент подал голос егерь:

- У них скоро переполнится…

- Слушай, уважаемый! – не выдержал я. – Если ты такой смелый, решительный и умный – так начинай первым! А у меня уставшие и израненные бойцы, впереди всё кишмя кишит изменёнными, где-то там болтается один из алхимиков, и мне надо дойти до цели и вытащить твоих соратников! Давай перед тем, как туда соваться, мы хотя бы решим, что нам делать и в каком случае?!

- Да я…

- Да ты уже дважды прервал меня, уважаемый! И тем самым ты только отнимаешь время! От десяти минут совещания никакой поглотитель не иссякнет.

- Простите…

- Просто не мешай, пожалуйста!

Я снова повернулся к десятникам и в этот раз наткнулся на очень удивлённые взгляды.

- Ну и что вы на меня уставились? Как будем прорываться? – спросил я.

- Да как обычно. Разве нет? – спросила Пятнашка, беря меня за руку.

- Не пойдёт, – ответил я. – Обычно мы идём, нарываемся на атаку, отбиваемся и снова идём. Здесь так не будет, вы понимаете?

- Не будет. Можно? – спросил Нож, и я молча и даже благодарно кивнул. – Давайте построим клин. Впереди пойдут тяжеловооружённые бойцы, в центре – телеги с лучниками, ранеными и копейщиками. Лучники и копейщики прикрывают тылы, не давая забраться на телеги. Остальной отряд давит вперёд. Доходим до точки установки, проходим её, с телеги сзади ставится поглотитель, а мы продолжаем движение.

- А ну-ка набросай, – предложил я, спрыгивая с телеги на землю.

За мной последовали все остальные. Нож схематично нарисовал палочкой три прямоугольника – и натыкал бойцов клином спереди.

- Надо тогда, чтобы часть копейщиков прикрывала борта телег, – заметил егерь, наблюдавший за нами.

- Так и сделаем, – я прикинул. – Надо десять человек на борта: по пять на каждую крайнюю телегу. Ещё по три человека на прикрытие тыла. Что получаем? Девятнадцать человек. Никого ничего не смущает?

- Не хватит бойцов, – кивнул Ша-арми. – Минус раненые, минус девушки – осталось девять человек. Они даже кавалей в упряжке не смогут окружить…

- Две телеги! – предложил я. – По одному кавалю в каждую. Раненые прикрывают тыл и борта, девушки стреляют и на перевязке. Двадцать восемь бойцов в клин. На оглобли с внешней стороны навешиваем щиты.

- Годится, – кивнул Нож. – Так должно получиться.

- Хохо, на тебе щиты на оглобли, – приказал я. – Нож, тебе собирать ударный отряд. Перекидываем всё необходимое с третьей телеги. Ты…

Я оглянулся в поисках егеря, но тот сам всё понял и кивнул, показывая, что посторожит наши пожитки в телеге и оставшихся кавалей.

- Так, раненые, запрягаем кавалей по одному на телегу! Вот эту и эту! Телеги стянуть между собой, чтобы не цеплялись колесами. Живо! У нас полчаса на всё про всё!

Через полчаса мы всё-таки выступили. И кто бы знал, как мне не нравилась эта затея, но даже с Пятнашкой таким делиться было боязно – может не понять. Вообще ловить себя на трусости и подлости – не самое приятное занятие. Я даже поймал себя на попытке выдумать что-нибудь в своё оправдание. К счастью, долго переживать мне не дали. Стоило нашему «клину» втянуться под тучу, как на нас накинулись с каким-то сумасшедшим остервенением. Мудрость следовала за мудростью, волны тварей накатывали на ряды.

В телегах нам пришлось особенно тяжело. Если клин просто пёр вперёд, прикрываясь щитами и раздвигая противников, то сзади на телеги лезли все твари, которых удалось пройти. Первый поглотитель поставили не через пятьсот шагов, а через триста – просто потому, что сдерживать атаку не было уже никакой возможности. И твари, надо сказать, попытались его свалить, но, получив обширные ожоги, оставили в покое. Да и защитникам телег выдалась спокойная минутка, пока мы не удалились от поглотителя на достаточное расстояние.

Наш прорыв напоминал пешую прогулку по Землям Боли из местной религии. Все мудрости, которые на нас летели, я развеивать не мог – просто не успевал, поэтому выбирал только самые опасные. Бойцы получали ожоги, обморожения, их било молниями, ноги проваливались в землю… На телеги поступало всё больше и больше раненых, а мы прошли только восемь сотен шагов, установив второй поглотитель.

Если бы стоял вопрос только дойти до какой-то точки – сейчас можно было бы передохнуть, успокоиться, перебинтовать бойцов, перестроиться. Но там, впереди, нас ждали бойцы из посёлка. И я точно знал, в тот самый момент, когда мы вошли под тучу, поглотитель, который их защищает от изменённых земель, начал заполняться стремительно. Я вдруг понял, что нас провели – провели как детей. Пока мой отряд на севере пропадал в малом мире, здесь, на юге, была подготовлена отличная ловушка, в которую алхимики вложили немало сил. Видимо, нужны им были бойцы – очень нужны.

Наше возвращение стало неожиданностью, но отказываться от своего плана алхимики не стали. И теперь они делали всё, чтобы сдержать нас – и не дать пробить дорогу, по которой выберутся их пленники. И если для этого надо завалить нас трупами тупой изменённой скотины – то это они и сделают.

- Не останавливаться! Продолжаем движение! – закричал я, глядя, как замедляются бойцы отряда. – Если остановимся – останемся здесь навсегда. Вперёд!

И мы шли вперёд. На пределе сил. А может, уже давно переступив через этот предел. Хрипели раненые, которых поднимали на повозки, обмазывали, вливали тонизирующий раствор – дорогой эликсир, которого и так было мало – и отправляли назад. Третий поглотитель я сам скинул на отметке в тысячу шагов, понимая, что такое решение за меня не примет никто. И как только поглотитель начал втягивать мудрость вокруг, схватил четвёртый.

- Прорываемся, всеми силами прорываемся! – кричал я, чувствуя, как нагревается амулет на груди, как в голову вонзаются иглы боли. – Вперёд! Вперёд!

Какая-то тварь кинулась ко мне и дотянулась когтями до ноги. Нога подогнулась, и я оказался на полу телеги. Поглотитель вырвали из рук, а меня потащили на перевязку. Перекрывая шум боя, я продолжал кричать:

- Поглотители каждые триста шагов! Только вперёд! Не останавливаться!

Спустя минуту я уже снова был на ногах. Глядя, как девушки расходуют неприкасаемые запасы дорогой алхимии, я понял, что эти потери наш отряд будет восстанавливать ещё очень долго. И никакая тройная плата наши траты в этой вылазке не покроет. Давление скачком усилилось после установки пятого поглотителя – и память, как обычно, «своевременно» выдала фразу: «Тьма сгущается перед рассветом».

Нас пытались остановить на последнем рубеже – всеми силами. Кавали жалобно ревели, буквально утопая в траве, накинувшейся на их ноги. Люди хрипели и медленно продирались вперёд, телеги были похожи на крепостные стены во время штурма. Мудростью нас поливали с остервенением.

Но отряд с упорством обречённых двигался и двигался вперёд. Половина бойцов не стояла на ногах, их тянула другая половина, попутно отмахиваясь от атакующих, а потом – всё закончилось. Отряд вывалился из тумана на пятачок чистой земли, под чистое небо, в центре которого стоял источающий жар поглотитель – а на удалении сидели, стояли, прохаживались бойцы двух плененных отрядов. Я уже вскидывал окровавленную руку в приветствии, когда сзади в наш отряд прилетел прощальный подарок – туманный шар, накрывший бойцов, и вокруг воцарилась тьма.

- Приплыли, – раздался неподалёку голос Пятнашки. – Есть у кого-нибудь свет?

Я попытался сформировать огонёк, но все мои попытки снова окончились неудачей.

- У меня нет, – голос Зенки. – А мы тут все? Где телега?

Снова неудача с мудростью.

- Кто тут с нами есть вообще? – снова голос Пятнашки.

Я в отчаянии попытался сложить искры мудрости в рисунок и, наконец, сумел это сделать. Крохотный огонек медленно завис над землёй.

- Нас тут шестеро, – устало сказал я. – Ты, Зенка, Клада и Фука из отряда Ножа. А ещё я и Молчок. Он кстати, тебе отвечал, но в темноте его пассы видел только я.

Одна из особенностей другого взгляда была в том, что контуры людей и предметов видишь даже в темноте. Видишь плохо – но этого хватает. Один из недостатков другого взгляда – очень сильно устаёшь, поэтому смотреть на мельтешащий песчинками и искрами мир долго не получается. И сегодня я уже заработал себе головную боль.

- Шрам! – Пятнашка радостно меня обняла. – Ты знаешь, где мы?

- В малом мире, – ответил я, доставая из-под нагрудника защитный амулет. – Или в явлении… Не могу тебе точно сказать.

Светился амулет совсем слабо. Еле-еле светились амулеты и у всех, кто вместе со мной попал в это странное место. Тёмное, заполненное ползущим по земле туманом. В свете огонька ещё можно было различить костлявые ветви засохших деревьев. А может, просто они ещё не вышли из своего зимнего сна – вокруг было довольно прохладно.

- Вы на забытой дороге, – прошелестел голос из темноты.

Мы рефлекторно попытались схватиться за оружие, но оказалось, что вооружены были не все. У Молчка у единственного был щит и меч – его вытянуло прямо из строя бойцов. Пятнадцатая была с коротким копьём, я – с кинжалом, Зенка – с узким мечом с широкой гардой. Клада и Фука оказались безоружными. [A1]

- Кто здесь? – тихо прошептала Фука.

- Тот, кого не стоит бояться, – ответила темнота. – Я единственный, кого тут бояться не стоит. Кхе-кхе!..

Смешок вышел вполне живым. Даже стало понятно, что говорит с нами очень старый человек.

- Кто ты? – спросил я, освобождаясь от объятий Пятнашки и делая шаг в сторону голоса.

- Почти никто, – ответила темнота. – Меня уже почти нет, мальчик.

- А кем ты был? Ты жил в Линге? – удивилась Зенка.

- Сколько вопросов… а сил и времени отвечать на них у меня нет, – ответила темнота. – Я постараюсь… Меня звали… звали… как же меня… Лин-ани меня звали! Я жил в Линге… был мудрецом.

- Постой, в Линге был Лин-ани! – тихо шепнула Пятнашка. – Это главный мудрец города!

- Да, я был им, – неуверенно согласилась темнота. – Может быть, я ещё им остаюсь… Я не знаю. Я умираю, девонька.

- Где мы? И что это за место? – спросил я, махнув своим бойцам не вмешиваться.

- Это забытая дорога, – ответил Лин-ани. – Я сам открыл её, когда меня коснулось изменение.

- Это какая-то мудрость? – спросил я.

- Это сложно объяснить, – ответил Лин-ани. – Но когда-то мудрецы Сангара умели делать такие дороги, а потом секрет был утерян. Поэтому дорога и забытая. Я потратил всю свою жизнь, чтоб разгадать этот секрет… и даже сумел это сделать… Это было последнее, что я сделал.

- Зачем ты её сделал?

- Не сделал – открыл. Я хотел вывести людей по ней, – ответил мудрец. – Простых жителей, кому не досталось места на корабле.

«Да я гляжу, ты всё же не был лишён благородства» – мелькнула у меня в голове мысль, но я её подавил. Злорадствовать было нельзя.

- И получилось? – уточнил я у мудреца.

- Я не знаю, мальчик, – ответил Лин-ани. – Я стал основой для этой дороги, её защитой от изменённых и самого изменения. Я держу ее открытой, но не могу защитить. Я и есть – дорога. Но я не знаю, получилось ли у людей выйти… Вижу только, что многие остались тут, запутавшись в своих кошмарах.

- Как получилось, что мы оказались тут? – продолжил я расспросы.

- Я вам помог, – ответил Лин-ани. – Помешал мудрости отправить вас в малый мир. Я уже давно знаю, что началась чистка. Не раз я видел твой отряд. Я даже видел, как ты попал сюда впервые, Шрам. Вы сейчас проявили настоящую смелость, спасая своих соратников.

- Не так уж и много там было смелости, – ответил я, вспомнив свои мысли.

- Иногда необходимость и есть – смелость, – темнота зашелестела смехом. – А страх нужен, чтобы его преодолевать, мальчик. Ты молодец, как и все в твоём отряде. А я вот… Я не смог.

- Зачем ты вмешался? – спросил я. – Ты ведь потратил на это силы?

- Что толку жалеть о силах?.. – Лин-ани и темнота вздохнули. – Я дорога без цели. Сколько ещё я продержусь? Месяц, два? Не знаю… Здесь секунда – вечность, год – вечность!.. Теперь мне осталась пара дней – но это тоже вечность… Вечность бесконечных кошмаров. Но вы можете выйти по забытой дороге… Понимаешь, мальчик?

- Понимаю, – я кивнул. – Как нам выйти?

- Это начало пути, – ответил Лин-ани. – Идите вперёд по камням. Я не знаю, с чем вы столкнётесь впереди. Там будет жить тень ваших страхов, но если не обращать внимания – вы пройдёте. Когда увидите свет – идите к нему. Это и есть выход… Там… Если получится…

- Что там? – спросил я.

- Там… по пути… вам может попасться мой дневник с рабочими записями. Его уносили жители Линга. Возьмите его и передайте любому имперскому мудрецу, они разберутся… Не ищите специально. Не надо. Просто не дайте людям забыть про меня…

- Не дадим, – пообещал я. – Не дадим, Лин-ани.

- Идите тогда. Не задерживайтесь. Когда меня не станет, дорогу поглотит туман… и выход закроется. Идите…

Мы молча стояли вшестером, вглядываясь в темноту и не решаясь сделать первый шаг. Лин-ани замолчал и не отвечал нам больше. Туман, до этого стелившийся по самой земле, начал медленно подниматься.

- Надо идти, – сказал я. – Надо выбираться отсюда как можно скорее. Готовы?

- Нет, – ответила Пятнашка за всех. – Ты ранен, я ранена. Все в ранах. Молчок вообще на ногах елестоит.

- Мази?

Мази нашлись, хоть и немного – из запасов на поясе. Наскоро перепроверив все раны и смазав свежие, мы двинулись вперёд.

[A1]Хочется парой-тройкой слов пояснить, почему эти две без оружия

Глава 13

На забытой дороге не было времени – в том смысле, что оно совсем не ощущалось. Сколько мы шли в темноте при свете моего мигающего огонька? Каждое из этих миганий вызывало у меня острый приступ страха. Не был я уверен, что у меня получится засветить огонёк снова – в чём и признался своим спутникам. Каждый на это отреагировал по-своему. Пятнашка ободряюще пожала мою руку, Зенка прикусила губу, Клада всхлипнула, Фука что-то пробормотала под нос, а Молчок просто пожал плечами – его любимый жест. И, наверно, самый многозначный.

Что имел в виду мудрец, говоря про кошмары – мы поняли лишь тогда, когда нас настиг первый из них. Мы продолжали идти вперёд, на границе света и тьмы иногда появлялись ветви деревьев, деревянные ограды и даже узкие тропинки, уходящие в сторону– и, казалось, прошла уже целая вечность, или пара минут.

- Надо свернуть! – неожиданно жёстко произнесла Клада, останавливаясь.

- Нам сказали идти по дороге, – неуверенно произнесла Зенка.

- В стороны тоже уходят дороги! – продолжала настаивать на своём Клада. Она с надеждой посмотрела каждому из нас в глаза. – Он нас обманул! Это не дорога – это лабиринт. Нам не выйти! Надо проверять, что по сторонам!..

- Клада, успокойся, – попыталась урезонить её Пятнашка, сделав шаг по направлению к истерящей девушке… протягивая руку, но Клада резко отскочила.

- Не трогайте меня! Не трогайте!.. – девушка тяжело дышала и теперь уже затравленно оглядывалась. – Потерялись! Мы потерялись!..

Глаза у неё были всё безумнее и безумнее. Движения стали дёргаными, и я понял, что сейчас Клада просто убежит в темноту.

- Клада, это только страх! – я тянул время, пытаясь понять, что делать дальше. – Это кошмар. Нас предупредили. Ты помнишь?

- Это враньё! Всё враньё! Ловушка!.. – закричала она, делая шаг к границе света и не замечая, как за её спиной формируется из тумана фигура. – Враньё!!!!..

Клада резко развернулась, собираясь кинуться в темноту. Призрачная фигура раскрыла объятия – и в этот момент в спину девушки врезался щит Молчка. Врезался не сильно – было видно, что парень просто побоялся убить Кладу – но этого хватило, чтобы она повалилась на землю. А через секунду мы все уже прижали её к земле, не давая вырваться.

- Отпустите меня! Отпустите!!! Нет! – девушка извивалась и кричала так, что уши закладывало.

В какой-то момент она даже вывернулась, несмотря на хрупкое телосложение, выгнулась дугой, скинула Пятнашку и Зенку, отбросила Молчка, оттолкнула Фуку и уже собиралась отпихнуть меня – откуда только силы взялись? – когда моя память предложила интересный вариант.

Пощёчина получилась звонкой, хлёсткой и явно болезненной.

- Клада, успокойся, мы – свои! Успокойся! – я зарядил девушке ещё одну пощёчину. А потом ещё одну. – Возьми себя в руки!

Когда девушка подняла на меня взгляд, в её глазах появилось осмысленное выражение.

- Не надо больше, – тихо проговорила она и расплакалась, перестав вырываться.

Успокаивали её мы, наверно, долго. Потому что на забытой дороге не было времени. Когда мы снова продолжили путь – мир вокруг изменился. Дорога, может, и не исчезла, но из темноты на неё выкатывались потоки грязной воды, превращая в болото. Пятнашка древком копья постоянно простукивала путь впереди.

- Только бы не потерять дорогу, – прошептала в какой-то момент Зенка. Я обернулся и застыл, обалдев от увиденного, а девушка, заметив мой взгляд, удивлённо пролепетала: – Что? Что не так?

На голос обернулись уже все. И тоже застыли. Девушка стояла перед нами полностью нагой. Вот совсем. Голая и с мечом в руке. Она переводила взгляд с одного человека на другого, а потом додумалась осмотреть себя. Визг, который она выдала, пытаясь одновременно прикрыть срамные места, был неподражаем.

- Всем стоять! – рыкнул я, отводя взгляд от обнаженной девушки. – Молчок – отвернись! Стоять, я сказал!..

- Я голая! – пискнула Зенка. – Совсем… Как у нерождённых…

- Ты не голая! – ответила Пятнашка. – Зенка, ты не голая!

- Но я – голая!..– ответила та. – Вы что, не видите? Где моя одежда?

- Зенка, – сказал я, не поворачиваясь к ней, – это самый лучший вопрос.

- Лучший вопрос?! Шрам, я без одежды!

- Но была в одежде? – спросил я.

- Ну да… – растерянно ответила девушка.

- Значит, ты и сейчас в одежде, – уверенно объявил я и повернулся.

Зенка была в одежде.

- Не смотри на меня! – возмутилась девушка, прикрывая руками то, что и так было скрыто под тканью.

- Зенка, я вижу тебя в одежде! – проговорил я, глядя ей в глаза. Остальные неуверенно переглядывались.

- Но на мне нет одежды! – закричала она.

- На тебе есть одежда! – ответил я. – Я вижу твою одежду.

- А я вижу её голой! – сказала Фука, которую захотелось немедленно придушить.

- И я вижу себя голой! – возмутилась Зенка. – Шрам?

- А я – вижу тебя в одежде! – ответил я. – В той самой, в которой ты сюда попала. И вижу, что порез у тебя на плече – кровоточит.

- На мне нет порезов и одежды…

- Но на тебе были порезы, – ответил я. – Куда они могли исчезнуть?

Пятнашка помотала головой и рассмеялась.

- Я поняла, – сказала она Зенке. – Ты и правда в одежде!

- Но я… как?

- Я не знаю… Но если ты перестанешь бояться и успокоишься – ты тоже увидишь одежду, – пояснила Пятнашка. – Всё это просто видение. И плечо у тебя на самом деле кровоточит. И, должно быть, болит.

Зенка неуверенно посмотрела на нас, потом закрыла глаза – и через секунду схватилась за плечо.

- Боги! – застонала она. – Есть у кого-нибудь мазь? Вы все меня видите в одежде? Да? Никто же теперь меня голой не видит?

Пока Фука и Пятнашка перевязывали Зенку, Молчок и я стояли в стороне. При этом Молчок периодически поглядывал на девушку, что навело меня на определённые мысли. Я ткнул его пальцем и состроил «страшные» глаза. Тот в ответ смущённо улыбнулся и мечтательно посмотрел вверх. Улыбка стала довольной. Я поднёс палец к губам и показал кулак. Как я и догадался, Молчок и не думал «одевать» Зенку, ну и что его – силой заставлять? А это как? И я решил, пускай видит, что хочет – лишь бы молчал.

Я перевёл взгляд на границу окружающей нас тьмы и вздрогнул, едва сдержав крик. Там стояли три грязные женщины в белых рубахах до пяток, с белесыми зрачками и синими губами.

- Чтоб вас!.. – в сердцах выдал Молчок, посмотрев, что меня испугало, и отшатнувшись.

-- Аааааааа!.. – раздался дружный вопль девушек.

- Стоять! – привычно уже приказал я. – Замерли все!

Женщины стояли, буравили нас своими белыми зрачками и молчали. Но границу света и тьмы не переходили.

- Фу, гадость какая, – пробормотала Фука.

- Пойдёмте дальше, а? – предложила Зенка. – Жуть какая.

- Да, пошли, – согласился я.

Какое-то время женщины ещё нас преследовали, а потом – отстали. Впрочем, время в данном случае угадывалось только по изменениям вокруг – сколько они пробыли с нами, было непонятно: может быть минуту, может быть целую вечность.

Болото закончилось. Дорога снова шла в темноте и сухости. Глядя вокруг, я вообще начинал сомневаться в том, что мы куда-то идём. И уже сомневался, что мы вообще движемся. И только когда впереди, в темноте, проступил свет костра, движение стало ощущаться. Огонь горел рядом с дорогой. У костра, греясь, сидело несколько человек в городской одежде. Нас они увидели, но ничего не предпринимали – просто сидели и грелись, поглядывая искоса.

- Уважаемые! – крикнула Фука. – Мобан в той стороне? Мы правильно идём?

Я не удержался и отвесил ей подзатыльник, заслужив искренне возмущённый взгляд.

- Фука, ты знакома со словом «своевременно»? – прошипел я, начиная злиться.

- Фу таким быть, как ты, – обиженно ответила она.

Люди у костра не шевелились, продолжая нас разглядывать. Мы продолжили путь, нервно озираясь на них и горящий костер. Я так и не понял, когда они изменились, превратившись в прогнившие трупы, но заметили это все в отряде.

- Бред, – подвёл итог Молчок, и в этот раз ему в ответ отмолчались все.

Я не знаю, сколько мы снова шли, когда Клада опять неожиданно остановилась. Она выдала какой-то нечленораздельный звук, поднесла ладонь ко рту и сплюнула на неё пару зубов.

- У меня зубы выпадают, – ошарашенно сказала она.

- Ну да, а я – голая всё ещё, – легко согласилась с ней Зенка.

- Да вот же! – девушка протянула к нам пустую руку. – Вот же – зубы…

- Клада, – ласково спросила Пятнашка, – ты совсем дура? Или только пытаешься казаться?

- Но я…

- По мне ползали пауки, у меня отрастал хвост, я успел облысеть и даже потерял то, что мужикам особенно дорого!.. – неожиданно со злостью заговорил Молчок. – Но я же не останавливаюсь и не сообщаю об этом всем и каждому! Клада, успокойся. И перестань обращать своё и наше внимание на ту чепуху, которая с тобой происходит, но не может происходить!..

- Молчок, я чуть не обкакалась! – взвизгнула Зенка. – Ты мог впервые заговорить в более подходящем месте, а? Вот это – по-настоящему страшно было!

Молчок посмотрел на Зенку и пожал плечами. Потом снова посмотрел на неё, отвернулся, и только я заметил его ухмылку. И то только потому, что не держался за живот от хохота, как другие спутники.

- И чего ты теперь молчишь? – спросила Зенка возмущённо, хотя её саму заметно потряхивало от сдерживаемого смеха.

- Зеночка, успокойся, – ответила Фука, всхлипывая от смеха. – Он уже истратил свой месячный запас слов! На Кладу…. Ы!..

Зенка поджала губы и гордо уставилась вперёд.

Мы снова шли через темноту по дороге. Туман стелился густой пеленой, поднимаясь к коленям. Я уже устал дёргаться на каждое мигание засвеченного мной огонька, на каждый шорох в тумане – просто шёл и шёл. Времени не было – как не было усталости и голода. Иногда ещё сознание терзали страхи, но на самой границе понимания – там, где ты не чувствуешь страх, а просто знаешь, что он есть. На забытой дороге очень сложно было оставаться тем, кем ты был. Я начал понимать, почему мудрец забывал своё имя.

Могильник вынырнул из темноты неожиданно. Вот впереди и по сторонам была темнота, и вот – свет выхватывает трупы по краям дороги. Много трупов. Мужчины, женщины, дети… Они лежат в беспорядке, в разных позах, но с неизменным ужасом в широко раскрытых глазах.

- Да когда же всё закончится? – прошептала Пятнашка, растерянно оглядываясь. Отряд сам собой встал. – Что здесь случилось?

- Страх, – ответила за всех Фука. – Страшно тут…

Молчок ткнул меня и указал на мужчину, сжимающего какую-то потрёпанную книжку. Дневник! Мужчина лежал чуть в стороне – он явно пытался бежать, но умер. Умер, сделав всего несколько шагов в сторону.

- Надо забрать, – проговорил я.

- Надо идти дальше! – возразила Пятнашка. – Нельзя сходить с дороги!

- Можно, но аккуратно, – ответил я, делая решительный шаг. Потом, вспоминая этот момент, я понимал, что меня будто толкнуло что-то с дороги. Вся моя способность держать себя в рука отказала: я просто захотел – и пошел, причем быстро, чтобы не успели остановить.

Ещё несколько шагов, и я остановился рядом с мужчиной. Обычный горожанин – разве что одежда чуть добротнее, чем у остальных. Брошь старшего ремесленника. В пустых глазах такой же ужас, как и у всех в этом могильнике. Я наклонился, подцепил книгу и потянул на себя.

- Шрам! – слабый вскрик заставил меня резко дёрнуться, вырывая дневник из мертвых рук, и обернуться.

Люди зашевелились, начиная подниматься. Глаза мужчины, у которого я отобрал книгу мудреца, вспыхнули и начали гореть. Причём, гореть в прямом смысле – огнём гореть! У остальных мертвецов – тоже. Пламя перекидывалось на волосы, создавая живые (или неживые?) факелы. На дорогу я выскочил в три прыжка, оттолкнув с пути пару поднявшихся.

- Бежим! – в ужасе закричала Фука, бросаясь вперёд и увлекая за собой остальных, в том числе и меня.

Бег превратился в очередной сплошной кошмар. Мы бежали, бежали, а вокруг продолжали вставать мертвецы с пламенем на лице. Но если мы чего и не собирались делать – так это вступать с ними в бой.

Бег не закончился, даже когда последние трупы остались позади. Фука всё так же мчалась по дороге, тихо подвывая, и до нас начало доходить, что с ней что-то не так.

- Фука, стой! – первой крикнула Пятнашка, почувствовав неладное.

Но это только подстегнуло девушку, и она ускорилась, затравленно озираясь на бегу.

- Да стой ты! – мы тоже поднажали, пытаясь догнать Фуку, но не тут-то было! Девушка, как оказалось, бегала отлично – быстро и долго. А может быть, от страха у неё просто открылось второе дыхание. Фука неслась по дороге, а мы всё бежали и бежали за ней. И хотя времени в этом странном месте не было, но дыхание можно было сбить. Мы начинали отставать и замедляться. Первой сдалась Зенка. Всхлипнув, она начала останавливаться.

- Стойте! – крикнул я, замедляясь, но остановился только Молчок. В спину ему чуть не влетела Клада, в последний момент выставив руки.

Пятнашка упорно продолжала преследовать Фуку.

– Пятнашка, стой!

От страха за неё и накатившего бессилия я переключился на другой взгляд и смог сформировать второй огонек, прицепив его к Зенке.

- Отдохнёт – идите вперёд, – приказал я, снова бросаясь в погоню.

И снова потерял счёт времени – впереди был только туман и дорога, и больше ничего: ни Пятнашки, ни Фуки. Чувствуя, как ноги сами замедляются и переходят на шаг, я раз за разом заставлял себя бежать. Но даже у моего упрямства был предел, и я наконец остановился, согнулся, опёршись на колени, и тяжело задышал.

- Жалею, что не прибил её в самом начале, – произнёс кто-то моим голосом совсем рядом.

Резко разогнувшись, я встретился взглядом с самим собой. Хотя отличия, наверно, были. Тот, другой я, презрительно улыбался, разглядывая меня. И одежда на нём была совсем другая – какая-то куртка с широкими полами, просторные штаны, заправленные в сапоги с массивными бляхами, широкополая шляпа. Неожиданно для самого себя я вспомнил два странных сна, которые мне довелось видеть.

- А лучше бы настоял на своём! – заявил другой я. - Уже вернулся бы в посёлок и пил свой эль! Какого дьявола тебя понесло спасать этих крыс? Да половина из них стучит графу Кадли по каждому удобному случаю!

- Не половина, – не согласился я. – Меньше.

- Половина, половина – точно тебе говорю! – другой я снова презрительно улыбнулся. – Где тебя вырастили такого наивного-то? Ты своих ублюдков проверял на вшивость?

- Они мне верны, – ответил я почти шёпотом.

Сил спорить не было. Да и не хотелось. Если я такой – то лучше прямо тут и сдохнуть.

- Верны! – передразнил другой я. – Верность имеет цену! Обычно в золоте. Что, забыл?

- Я и не помнил, – огрызнулся я в ответ.

- Слушай, как с тобой сложно: помнил – не помнил, верны – не верны, – засмеялся другой я. – Давай поменяемся? Ты за меня поиграешь, а я – за тебя?

- Это не игра! – сжав зубы, ответил я.

- Игра-игра! Вся наша жизнь – игра, вся наша жизнь – предательство.

- Да ты просто псих, – внезапно осознал я, закрывая глаза.

Другой я молчал. Открыть глаза меня заставил крик впереди. Дорога была пуста, другой я – исчез. А вот крик повторился – и звучал вполне реально. Превозмогая усталость, я снова бросился вперёд и буквально в нескольких десятках шагов наткнулся на Фуку.

Она лежала на дороге, извиваясь, скинув сапоги и штаны, мелькая голыми ногами и совершая над ними странные пассы – будто пытаясь что-то оторвать от себя. Стоило мне схватить её за плечи, как девушка закричала прямо мне в лицо:

- Шрам, отцепи её! Она меня сожрёт! Нога! Она ногу отгрызла… Шрам?

- Там никого нет, Фука, – тихо проговорил я. – Это просто видение.

- Я… – девушка смущенно посмотрела на голые ноги, отстранилась и стыдливо подгребла штаны. – Я… Мне казалось, за мной гонятся мёртвые… Я… Где все? Шрам?

- Зенка и Клада с Молчком должны быть сзади, – проговорил я упавшим голосом. – Зенка не смогла за тобой бежать. Одевайся, пойдём к ним…

- Шрам, а где Пятнашка? – Фука натянула штаны, надела сапоги, но ответа так и не дождалась. – Где Пятнашка?..

- Гналась за тобой, – ответил я. – Больше я её не видел.

- Шрам… – девушка всхлипнула. – Я… Прости…

- Пойдём, – повторил я. Внутри пустота. Ни злости, ни горечи. – Отведу тебя к нашим и пойду её искать.

- Не надо меня искать, – Пятнашка вышла из темноты. – Уже не надо.

Девушка сделала два шага, колени у неё подогнулись, и она упала без чувств.

Если бы на забытой дороге было время, то я мог бы сказать, сколько прошло, пока подтянулись Зенка и Молчок с Кладой, пока Пятнашка пришла в себя. А так всё могло случиться и за секунду – и за день. Сидеть было нельзя – туман продолжал подниматься над камнями нашего бесконечного пути. Точнее, над ступенями. Мы были на лестнице, хотя я точно помнил, что когда нашёл Фуку, никакой лестницы здесь не было. Ни одной из того множества лестниц, что находились вокруг нас.

- Вставайте, – сказал я. – Надо идти.

Все встали. Сидеть остался только Молчок.

- Молчок?

- Лестницы, – ответил тот, глядя на меня. – Лестницы…

Я тяжело вздохнул.

- Ты боишься лестниц? – спросила Зенка, но Молчок отрицательно помотал головой.

Неожиданно наша лестница начала двигаться, поворачиваясь, и пристыковалась к другой лестнице.

- Я боюсь не найти отсюда выход, – проговорил Молчок, когда движение закончилось.

Он встал и протянул мне руку. Ещё не понимая, я схватился за неё, крепко сжав. Молчок устало улыбнулся – и прыгнул вниз.

- Молчок!.. Да чтоб тебя! – вскрикнул я, пытаясь его удержать.

На помощь мне бросились девушки. Кто-то вцепился в руку Молчка, кто-то в меня. Так, сцепившись, все мы и рухнули вниз.

Мы падали и кричали. Свист ветра в ушах сменился гулкой тишиной. И тут я понял, что давно зажмурил глаза. А открыв их, обнаружил, что все мы стоим на дороге, вцепившись друг в друга, и кричим с закрытыми глазами.

- Всё! Всё, тихо! – приказал я. – Мы не падаем.

- Помогает, чтобы проснуться, – смущённо объяснил Молчок и пожал плечами.

И снова мы пошли вперёд, не ощущая ни времени, ни усталости, ни эмоций. Лишь два огонька освещали наш путь в темноте. И невозможно было понять, когда впереди возникло сияние. Возможно, мы даже не сразу его заметили. Оно росло и с каждым шагом становилось всё ближе и ближе. На душе становилось легко и свободно.

- Вперёд! Уже близко, – сказал я, подгоняя своих людей. В последний раз обернувшись в темноту, я прошептал. – Мы дошли, Лин-ани. Спасибо. Мы дошли.

В ответ моего лица коснулось слабое дуновение ветра, словно нашёптывая что-то на прощание.

Мы сделали последние шаги, окунувшись в сияние, а в следующую секунду вывалились на телегу, с которой нас и закинуло в странный мир Лин-ани, мир-путь который он открыл, спасая жителей города. Наши бойцы и спасённые егеря с нори, конечно, удивились такому странному способу возвращения, но бить не стали. Суч, правда, топор не выпускал, пока мы не начали говорить – но его понять можно. Когда тебе по голове прилетает командиром, поневоле будешь шарахаться от каждой тени какое-то время. Да и командиру после такого доверия меньше.

Когда я заглянул в вынесенный с дороги дневник, то ещё долго и горько смеялся. И почему мы все решили, что найденная книга и будет тем самым дневником? Всё время на забытой дороге я тащил амбарную книгу какого-то купца. И ни словечка в ней не было про забытую дорогу и про то, как её создавать.

В посёлок мой отряд вносили на руках. И даже не потому, что егеря, нори из Форта и солдаты гарнизона были нам так благодарны. Они были благодарны, но несли нас потому, что большинство уже и идти-то не могло. Прорыв дался моему отряду тяжело – они пробились к другим бойцам, проторили путь к границе земель Линга и сумели выйти обратно. Но потом даже самые стойкие начали валиться от усталости и потери крови. Её-то мазями не восполнишь.

Разместив бойцов по койкам, мне пришлось искать лекарей по посёлку, докладывать графу о возвращении и результатах – и выслушивать от него нагоняй за задержку на севере. Но я сам был в таком состоянии, что даже гнев графа прошёл где-то по границе сознания. Я было уже направился к Соксону, когда мудрец сам меня нашёл, оглядел с ног до головы и отправил спать, приказав зайти утром. Я доплёлся до штаба, где просто уснул в объятиях терпеливо ждавшей меня Пятнашки.

Глава 14

Утром я заявился к Соксону с подарком, от которого тот прыгал как молодой мальчишка – с пленником. С тем самым, которого мы добыли на севере. Бедолага схуднул, осунулся, но, помня о моих угрозах, повязку сдёргивать даже не пытался. Конвоировали его два воина из охраны графа Кадли.

- Мастер, надо его куда-то определить, – напомнил я мудрецу, который порхал вокруг пленника, заражая своим воодушевлением.

- Ах, да! Ты прав, Шрам…. Куда бы его?..

- Ну что, бывай, незнакомец, – я хлопнул пленника по плечу, отчего тот сжался в комок. – Если что, я буду рядом – помни. И да, прошло два дня. И, как видишь, всё обернулось не так, как ты предсказывал.

Пленник заскулил.

- Шрам, ну зачем ты его пугаешь? – возмутился Соксон.

- Мастер, простите. Заканчивал спор с этим милым человеком, – честно признался я.

- Расскажешь мне ещё подробно, – мудрец ткнул в одного из помощников. – Ведите его в изолятор в подвале! Спасибо вам, уважаемые, дальше мы сами!

Гвардейцы, к которым относилась последняя фраза, сунули Соксону какой-то свиток, быстро поклонились и покинули лабораторию. Помощники увели пленника, а Соксон махнул мне рукой и пошел в кабинет.

Мой рассказ вышел долгим и увлекательным. Соксон в этом сыграл немалую роль, задавая вопросы и уточняя детали. Его интересовало практически всё – каждая мелочь. Особенно был ему интересен рассказ про забытую дорогу, но, услышав, что дневник достать так и не получилось, мудрец легкомысленно махнул рукой – чем удивил меня до глубины души.

- Шрам, ну ты же сам был на дороге, – объяснил мне мудрец. – И сам видел, что там происходит.

- Я думал, просто дорога такая… кривая получилась, – удивился я. – Там что, всегда так?

- Да всегда там так, всегда, – отмахнулся Соксон, но потом всё-таки снизошёл до объяснений. – Я по молодости очень увлекался этой темой. Искал всю доступную информацию. Ну как так, думал я тогда – ведь такой чудесный способ перемещения. Ведь можно было войти в одном месте – и выйти в другом. И в мире тебя как бы нет. Один из моих учителей дал мне доступ к книгам о дороге. Как я ему был благодарен! И даже не знал, как ещё буду…

- Больше или меньше? – уточнил я.

- Больше. Стоило мне узнать, что из себя представляет дорога, и я навсегда отказался от мысли открыть её заново. Дорога – это своеобразный малый мир. Мир, который создаётся не алхимией, а чистой мудростью… Вот только в мире ничего не создаётся чистой мудростью, Шрам.

- Мастер, как же тогда? – поинтересовался я.

- Лин-ани просто не знал, что творит, – Соксон выудил из шкафа две кружки, кувшин с вином, разлил напиток и протянул мне. – Нельзя вырвать из нашего мира кусок, отгородить его и сделать дорогу, Шрам. Забытая дорога – это часть мира снов, причём снов вполне определённых – кошмаров. Мы ничего не знаем про него, понимаешь? А он существует, где-то там…

Мудрец неопределённо махнул рукой.

- Просто мудростью мы проламываем в него проход, позволяя существам из плоти и крови оказаться там, где им быть нельзя! И за такое этот мир заберёт либо твои силы, либо твою жизнь. И лучше жизнь…

- Жители Линга, да? – догадался я.

- Да, за создание этой дороги заплатили жизнями те самые жители, которых хотел спасти мудрец, – Соксон приподнял кубок. – Да попадут они в Царство Радости… Если и были у них грехи, то такая смерть искупает всё... Забытая дорога – ее можно открыть, но существует-то она всегда. Каждого дорога выводит в нужное открывшему место, но плата… Плата бывает слишком высока. Сангар так и не решился переправить жителей по этой дороге, зная, что все могут сгинуть. Люди плыли на кораблях вдоль Диких Земель, но даже тогда предпочли обычный способ перемещения.

- Тогда зачем была нужна дорога? – не понял я.

- А она и не нужна, – ответил Соксон. – Сангари были одержимы знаниями. Для них это была вера, понимаешь? Они считали, что знаниями можно всё изменить. И порой они переходили границы того, как знания можно добывать… И какие знания можно добывать…

- Мудрецы ведь тоже не всегда… – начал я нерешительно, но Соксон понял меня сразу.

- Да! Да, Шрам! Уж поверь мне, мы нередко повторяем ошибки предшественников. Все ошибаются, и мы – не исключение. Но есть вещи, которые даже сейчас мы не готовы использовать. Да, забытая дорога позволяет пройти даже на соседний материк – заплатив кровавую цену, подарив кошмару тысячи жизней. Лин-ани пробил её через изменённые земли алхимиков, испытывая ужасающее противодействие. Ты уже сталкивался с их силой – знаешь. И сколько месяцев он поддерживал её существование? Его жизнь – это самая последняя плата. И если по дороге смогли пройти вы – то, надеюсь, остальное ему боги простят.

- Думаете, несколько жизней ааори перевесят сотни жизней горожан? – удивился я.

- Ну знаешь, я не думаю, что боги – это чиновники императорской канцелярии, – Соксон усмехнулся. – Они, надеюсь, зачтут и незнание, и раскаяние, и искреннее желание помочь… Странно, да? Благие намерения иногда приводят к гораздо более ужасающим последствиям, чем изначально плохие поступки… Ладно, не будем об этом. Просто знай: то, что ты не вытащил этот дневник – скорее хорошо, чем плохо.

Мне вдруг захотелось рассказать Соксону о своих снах. Порыв возник внезапно, и я вовремя одёрнул себя. Соксон – всё-таки мудрец и вряд ли одобрит воспоминания ааори о прошлых жизнях.

- Мне нужно будет отъехать в Мобан, Шрам, – неожиданно сказал старик. – Выеду я на днях и вернусь через полмесяца, наверно. Может, и раньше. Я сделал запас амулетов и поглотителей, их будут выдавать мои помощники. Если закончатся – ссылайся на контракт, но на вылазки не ходи. Помнишь?

- Помню, мастер.

- Ну вот и отлично. Вроде как всего должно хватить, но как известно: сам не бережёшься – другие не уберегут. Так что – внимательность и осторожность.

- Мне хватило встречи с солдатами, – я передёрнул плечами.

- Да, насчёт этой встречи… Меня она очень удивляет, – Соксон пожевал губами.

- Она, конечно, удивительна, мастер, но чем?

- Тем, что вы видели исход вашего боя почти полгода назад, – мудрец побарабанил пальцами по столу. – Мне сложно это объяснить, но если бы вы сами оказались в прошлом – это было бы одно. Но то, что солдаты оказались в будущем, и это будущее было предопределено – это очень плохо. Я не знаю, что делают алхимики из Линга, но они играют с очень опасными гранями нашего мира. С очень опасными даже для них самих. Это… Как азартные игры. Ты видел, как играют в монету?

- Конечно, – ответил я. – Кидают монеты, чтобы выбросить нужную комбинацию. Кто выиграл – тот победил.

- Когда ты кидаешь монету – ты не знаешь, что выпадет, – Соксон задумался. – Но ты знаешь, что выпадет или аверс, или реверс. Зная «варианты», ты можешь всех удивить – назвать точную комбинацию, и такая и выпадет.

- Ага.

- А алхимики, похищая солдат, можно сказать, бросили сразу десять монет. И предложили ровно ту грань, которая выпадет.

- То есть бой мог идти совсем иначе?

- Мог! Но беда в том, что они угадали! И даже показали этот вариант вам. Почему?

- Почему, мастер?

- Потому что знали, что будет? Просчитали вас, нас – всех? И графа Кадли просчитали? А может, исход поединка был неважен? Может быть задача была другой – задержать вас? Считай, ошиблись-то в какой-то мелочи – вы вернулись быстрее, чем планировалось. Но они исправятся, не сомневайся. Поэтому в ближайший месяц вам надо заканчивать свою службу здесь.

- А если граф?..

- С графом я разберусь. Для того в Мобан и еду. Вас отпустят. А дальше пускай новых бойцов пытаются просчитать. Никому тут нельзя работать слишком долго – а вы уже здесь очень давно. К худу ли, к добру. Ну да ладно. Пора мне работать, да и тебе к своим возвращаться.

- Да, мастер.

- А с пленником попытаемся пообщаться… Что станет известно – я расскажу.

От мудреца я уходил в глубокой задумчивости. Всё никак не шли из головы мысли о забытой дороге. Конечно, рядом с мудрецом я научился изображать крайнюю заинтересованность, но вот объяснения его далеко не всегда понимал. И в этот раз не понял почти ничего: как можно открыть дорогу, которая существует всегда, и что это за мир кошмаров? Почему такая плата? И с объяснениями про солдат я не понял ничего – вот совсем ничего. Переместиться во времени? А это как? И если это всего лишь точный просчёт, то как алхимики смогли показать будущие события тогда, осенью?

Иногда мне казалось, что я привык к вопросам без ответа. На самом деле, это было не так. Потому что как показала моя очень короткая жизнь – такие нерешённые вопросы нередко приводили к не самым приятным последствиям. И в этот раз где-то внутри крепла уверенность, что раз вопросы накопились – то и ответы мне придётся узнать на собственной шкуре. Лишь бы удалось уйти из посёлка – это уже становилось навязчивым желанием.

Казарма встретила меня тишиной и сосредоточенностью. Те, кто был на ногах, ухаживали за теми, кто пока ходить не мог. Да и те, кто был на ногах – передвигались неторопливо и аккуратно. Я сам временами морщился, делая неосторожный шаг на раненую ногу. Дополняла картину накатывающая времена слабость, когда хотелось срочно куда-нибудь сесть и отдохнуть.

- Шрам! Хватит по делам бегать! – подкравшаяся Пятнашка заставила меня вздрогнуть. – Живо в штаб и отлёживайся!

- А сама-то, сама! – не удержался я.

- Я оказалась вчера самым удачливым счастливчиком! – Пятнашка взяла меня за руку и потянула в сторону штаба. – Мне можно!.. Да идём же!..

Я позволил себя увести, но никак не мог отпустить саму Пятнашку. Стоило за нами закрыться двери, как я решительно зажал девушку в угол, и все возражения запечатал поцелуем.

- Дурак, – сказала Пятнашка, высвободившись. – А вдруг войдёт кто-нибудь?

- Сделает вид, что ничего не видел, – ответил я, вызвав улыбку. – Слушай, есть у меня один вопрос, но поделиться не с кем…

- Почему? – удивилась Пятнашка, усаживаясь за столом.

- Потому что ты мне сама подобным сказала не делиться, – ответил я. – Но тут, честно говоря, всё зашло слишком далеко.

- Ладно, давай, – согласилась девушка.

- Мне снятся сны…

- Да иди ты? – ну не могла Пятнашка не воспользоваться паузой.

- Да, – я улыбнулся. – Но они… В общем, слушай…

И я пересказал ей сны про Стефана Катуавра и описал свою встречу с другим собой на забытой дороге. Не то чтобы рассказывал всё с подробностями, но отдельно указал на чуждость того, что мне снится.

- Я бы списал всё на богатую фантазию, – признался я. – Но сон уже прорвался в этот мир… Может быть, есть какие-то средства?..

- Нет, – Пятнашка придвинулась поближе ко мне и пристроилась под боком. – Шрам, это плохо… На самом деле, плохо… Мы не должны помнить. И нам не должно сниться. Тебе придётся как-то скрывать всё это от окружающих. Хотя бы пока ты не станешь вэри… Знаешь, может быть, стоит рассказать это при случае Скаэну или Эл-оли? Они хорошо к тебе относятся… И вряд ли сдадут.

- У других такого не бывает?

- Нет, только какие-то очень смутные образы – урывками, – Пятнашка поморщилась. – Я очень осторожно узнавала у других ааори, но там, где могла надеяться на откровенность – везде было одно и то же. Все видят только смутные образы. Даже наши знания – они как будто сразу в голове. Твои сны – это нехорошо. Слишком ярко, и ты ещё и запоминаешь их…. Правда, плавали по морю? Прямо на глубине?..

- Да, представляешь. Даже воевали там. И ничего не боялись.

- Если будут ещё – рассказывай мне, – попросила девушка. – У тебя хорошо получается рассказывать сказки девушкам, капитан…

Соксон отбыл через три дня – на первом корабле из Форта в Мобан, зашедшем в наш порт. Пленник молчал, не желая делиться секретами, но заплечных дел мастер из администрации обещал его разговорить. Бойцы постепенно шли на поправку – начали выходить на улицу, гулять, тренироваться. Другие сформированные отряды только поддерживали те поглотители мудрости, которые уже были установлены. Нас не трогали, но долго так продолжаться не могло, и я это прекрасно понимал.

И когда на десятый день после нашего возвращения прибежал вестовой от графа Кадли с вызовом в администрацию, я не удивился. Даже постарался прибыть как можно быстрее, но граф всё равно выглядел недовольным. В его кабинете находились ещё и оба младших графа-сотника.

- А, Шрам! – Кадли заметил меня и сам начал разговор. – Ну что, не надоело валяться за казённый счет?

- Нет, высокородный, – разрядил обстановку я. – За казённый счет – одно удовольствие! Вот если бы не платили…

Графы шутку оценили дружным хохотом. Я даже немного загордился, что сумел впервые сгладить разговор.

- Наглец! Ладно, пошутили и будет, – отсмеявшись, граф вытянул свиток и кинул мне. – Надо ставить новые поглотители, Шрам. План и так на грани провала.

- Да, высокородный. Сделаем всё, что можем, чтобы наверстать.

- Ну вот и отлично. Тогда готовь бойцов. Выступаете уже завтра. Накопители и амулеты я сам распоряжусь доставить в администрацию. Из других подразделений на этот раз никого не дам – всех отправили на свои задачи.

- Да, высокородный! – я даже немного удивился такой заботе: раньше амулеты мы получали в лаборатории.

- Шрам, не меньше семи накопителей! – строго сказал граф. – Семь штук! Лучше десять.

- Да, высокородный.

- Ну всё, иди тогда.

- Высокородные, – я попрощался с графами и вышел за дверь, переведя дух.

Общаясь с этими людьми, я себя постоянно ощущал, как под обстрелом. Не самые приятные чувства, надо признать. А с учётом всех подозрений на их счёт – неприятное вдвойне.

Стоило мне сделать первый шаг, как из-за двери я услышал фразу, которая заставила меня остановиться, развернуть свиток, полученный от графа, и, изображая чтение – прислушаться.

«Максакан говорит, что пленник молчит, Саргос», – кажется, граф Тонга.

«Пусть молчит и дальше. Нам нужно совсем немного времени», – это точно Кадли.

«Подкупить палача?» – снова Тонга.

«Не надо. Не привлекайте внимание», – Кадли.

«Эти нори наших солдат не нашли, уверены?» – а вот это уже Эгон.

«Даже если нашли – не скажут, – Кадли. – Что со слугами?».

«Всех задержали…».

На лестнице послышались шаги – охрана графа поднималась к кабинету. Пришлось прервать увлекательное подслушивание, тихо подойти почти к лестнице и дальше делать вид, что изучаю свиток на ходу.

Охранники на меня не обратили внимания. А я ещё немного поизображал глубокий интерес к схеме и отправился в казарму. Было над чем подумать. Слова графа, что нужно совсем немного времени – никак не давали покоя. Времени на что? Для чего? Что такого знает пленник? О каких слугах речь? Одни вопросы – без ответов. А в глубине души родилось и росло ощущение надвигающейся беды. С одной стороны, граф нервничал из-за невыполнения плана. Но это могли быть и совершенно ложные эмоции, уводящие от понимания его действий. С другой стороны – граф явно вёл свою игру. Ну не мог же он предусмотреть, что я буду подслушивать? Или мог? После ловушки алхимиков я уже во что угодно мог поверить.

И самое неприятное было в том, что Соксон покинул посёлок и вернётся не раньше, чем через десять дней. А может и задержаться на все двадцать. Мне сейчас как никогда пригодился бы его совет, но – приходится жить с тем, что имеешь. Иначе никак.

Сборы заняли весь оставшийся день. Дел было столько, что можно было смело отказаться от ночного отдыха. Вернуть из мастерских отремонтированные элементы брони, набрать запасы мазей и бинтов у торговца, загрузить повозки провизией и поклажей, подобрать кавалей, которые отошли от последних походов и готовы были слушаться своих погонщиков. Между прочим, последнее – порой целая проблема, и немалая. Кирри в телегу не запрячь – это умные животные, выносливые, сильные и смелые. Они слушаются хозяина, могут и троих на спине нести – но попытка запрячь их в телегу приводит к немедленному бунту. Кирри в такой ситуации приходят в бешенство, в котором могут даже своего хозяина растоптать. Кавали – другие, они не любят наездников, но спокойно тащат телеги. Спокойные, выносливые – но трусливые и злопамятные. От обид, нанесённых в какой-нибудь нашей вылазке, кавали могут отходить по десятку дней. А их у нас всего-то десять – других таких же добрых и отходчивых пока не нашлось. Не брать же непроверенного каваля?

Но к ночи мы подготовку завершили. Кавали были подобраны и успокоены, бойцы экипированы, а в штабе сидели только десятники и несколько доверенных бойцов.

- Не понимаю, зачем им ставить все накопители в одном месте? – пробормотала Пятнашка, разглядывая схему, которую я выложил на стол. – Мы уже давно предупреждаем, что после третьего – нам прохода не дают.

- Будем ставить последовательно, – предложил решение Нож. – С одной стороны участка поставили два – и переместились на другой конец участка. Там ещё два. А потом три с той стороны, где уже ставили – ещё глубже. Если получится – и с другой стороны так же можно сделать.

- Шрам, чего молчишь? – спросил Хохо.

- Думаю, – честно признался я. – Смотрите, в пометках сказано, что надо на три линии вглубь уйти. Мне всё это нравится всё меньше и меньше.

- Мне кажется, это уже болезнь у тебя какая-то, – заметил Ша-арми. – Ты прямо мнительный стал…

- Хотел бы быть приветливым и весёлым, да не получается, – огрызнулся я в ответ. – Завтра как выйдем из посёлка – надо все амулеты проверить. Тщательно!

- А как будем ставить? – спросил Нож.

- Как ты сказал, только три вглубь с одной стороны – три с другой. И ещё три рядом с первой тройкой, – предложил Эр-нори. – Получится?

- Там посмотрим, – кивнул я. – Может, и получится. Главное – все амулеты проверить.

- Шрам!.. – дружный стон моих десятников заставил улыбнуться и расслабиться. Может быть, они и правы – не стоит так уж переживать. Вылазка как вылазка – были такие и раньше. И только тревога в глазах Пятнашки подсказала мне, что я не одинок в своей болезни.

Утром мы подогнали телегу к администрации, загрузили амулеты и поглотители мудрости – и выехали из посёлка на новое задание. Я оглядывался по сторонам, с удивлением подмечая, как весна медленно вытесняет зиму. Свежая листва появилась на деревьях, побеги молодой травы показались из-под сухих остатков прошлогодней. Первые крестьяне высыпали на поля, готовясь к посевной. Ещё немного – и всё вокруг зазеленеет, а совсем недалеко начнётся очередная чистка Пущи. Куда мы могли попасть, если бы удалось вовремя уйти со службы. Впрочем, мы ещё можем успеть.

Несмотря на все тревоги и опасения, жизнь продолжалась – и надо было думать, как жить дальше. Я не стал скрывать от бойцов, что в ближайший месяц наша служба в посёлке закончится – зачем? Лично, конечно, с Соксоном были знакомы немногие, но даже по моим рассказам – его мнению многие доверяли.

- Шрам! – раздался крик Ша-арми. – А может, после службы – сразу в Пущу? Приподнимемся по денежкам?

- Арми! – громко прокричал я ему. – Ты там что – мои мысли читаешь?

Ответ десятника заглушил хохот бойцов. Жизнь налаживалась, и служить нам здесь осталось двадцать дней – не больше. Мы найдём себе корабль и отправимся в Форт Ааори: прочь от земель Линга, прочь от посёлка, прочь от графа Кадли и всех его интриг.

Глава 15

Первые три поглотителя решено было ставить вдоль берега моря, на южном крае участка, который нам выделил граф. Добрались до нужного места мы уже во второй половине дня – и тянуть не стали. Чем быстрее ты выполняешь такую работу – тем меньше внимания обитателей Линга привлечёшь. Под тучи мы углубились с марша, легко установив первые два поглотителя. Первая скотья стая показалась, когда мы ставили третий, но собрать достаточно сил Земли Линга не успели. Не успело ещё зайти солнце, как мы отошли на очищенную ранее землю и сильно в отдалении от границы туч разбили лагерь.

Утром отряд двигался, проверяя поглотители на самой границе с тучами. Я был уверен, что за нами наблюдают, и собирался усыпить бдительность наблюдателей. Пускай думают, что мы выполнили свои задачи – а теперь проверяем то, что уже установлено, и уходим. К концу дня мы как раз успели дойти до северной границы участка и, отступив на пару переходов от границы туч, снова разбили лагерь. А утром, в предрассветном тумане, бегом вернулись к землям Линга и двинулись вглубь.

И снова изменённые алхимики не успели отреагировать на наше вторжение. Хотя вокруг нас после второго поглотителя вились три стаи изменённых животных – помешать нам опять не сумели. Мы отступили к посёлку, дошли до берега моря и разбили лагерь. Теперь предстояло решить, как действовать дальше: поставить один поглотитель мудрости и посчитать задачу выполненной – или пытаться поставить оставшиеся четыре.

- Считаю, что надо поставить парочку, вернуться и сказать, что больше не смогли, – настаивала Пятнашка. – Серьёзно, даже при тройной оплате такие задачи – перебор.

- Да. Вот только ни тебе, ни нам потом к графу не идти, – буркнул Ша-арми, глянув на меня. – Шрам, ты сам-то как считаешь?

- Я бы тоже один ставил, – ответил я. – Ну съездят мне по ушам, и ладно. Зато все живы-здоровы.

- А если тебе неудовольствие выскажут и в мудрое письмо занесут? – спросил Нож. – И нам заодно?

- С неудовольствием командования я как-нибудь проживу. Да и вы тоже, – ответил я. – А с оторванной головой я жить не смогу.

- Он опять мнительный, – Хохо сделал страшные глаза. – Я, конечно, про голову согласен полностью, но и нам тоже надо себя показать, чтобы потом, когда мы отсюда свалим, нас бы с распростёртыми объятиями встречали на любой работе.

- Хорошо, голосуем, – не выдержал я. – Кто за то, чтобы ставить все три поглотителя?

- Ишь ты, какие новости, – буркнул Нож, но руки не поднял. Пятнашка тоже осталась сидеть.

- Значит, трое за три поглотителя, – подвёл я итог. – Двое – против. Значит, ставим три.

- И что теперь? – не понял моего захода Эр-нори.

- А теперь, если что-то пойдёт не так, – мстительно ответил я, – не мне одному от стыда гореть.

- Подлец! Я всегда знал, что ему общение с графьями противопоказано, – Хохо осуждающе указал на меня. – Вот! Вот! Испортили нам Шрама!

На следующий день мы ждали почти до полудня, а потом быстрым броском дошли до границы туч и углубились в туман. Первый и второй поглотители отряду удалось поставить легко и непринуждённо. Нас снова пропустили, и вчерашние сомнения мне и самому уже казались плодом пробудившейся мнительности. Но к третьему накопителю хозяева Линга нас уже ждали. Первыми в атаку кинулись, как обычно, скотьи стаи, за ними – последовали первые удары мудрости. Пока против нас действовал один мудрец, мне удавалось справляться. Но не прошло и минуты, как мудрости посыпались со всех сторон, а до точки установки было ещё шагов двести.

- А-а-а-а! – закричал кто-то из бойцов. – Амулет!

У меня на груди тоже как-то непривычно сильно кольнуло. Ещё не понимая, что пошло не так, я вытащил цепочку и с удивлением уставился на угасающий кристалл. Когда мы надевали амулеты, все они казались заряженными. И тут до меня дошло, что амулеты мерцают почти весь срок действия. И только когда энергия кончается, они начинают тускнеть. Подхватив один из лежащих в телеге поглотителей, я прямо по спинам обиженно ревущих кавалей прыгнул на наступающих изменённых тварей.

- Назад! Все назад! – выкрикнул я приказ, увернувшись от когтистой лапы и активируя поглотитель. – Назад! Амулеты не были заряжены! Назад!

В лицо мне дохнуло жаром от раскаляющегося кристалла. Кто-то успел дёрнуть меня в строй, за щиты. Я не успел разглядеть, кто – твари, не обращая внимания на жар, продолжали наседать.

- Сзади! – девичий крик с повозок. – Отбейте!

- Круг! – взревел я, понимая, в какую ловушку загнал нас граф. – Круговая оборона!

Я залез на телегу и с ужасом смотрел, как на отряд волнами накатывают изменённые. А мудрость теперь лилась не на нас, а на недавно установленные поглотители. Тот, что установил я, и тот, что поставили перед ним. Нас явно пытались загнать в ту же ловушку, из которой мы вытащили бойцов посёлка. Только если тогда всё вышло без хитрых интриг, то теперь нас основательно подставили – то, что амулеты оказались практически разряженными, случайностью назвать никак было нельзя.

- Начинаем смещаться к границе! – приказал я, хватая копьё и щит. – Держать строй! Смещаемся! Разверните повозки!

Кавали начали разворачиваться, подчиняясь отчаянно тянущим за узду бойцам. Я с тревогой посмотрел на быстро чернеющий кристалл поглотителя мудрости – и успел застать момент, когда из тумана выскочил человек с топором и, вспыхнув как свечка за пару шагов до треноги, размашистым ударом сбил кристалл с конструкции. Ни крика, ни стона – охваченный пламенем изменённый лежал на земле, распространяя удушливый запах горящей плоти.

Неожиданный порыв ветра со стороны разрушенного поглотителя сбил с ног. Раздался грохот, и по нам забарабанили осколки. Кристалл, лишившись прописанных на треноге ограничений, мгновенно перешёл в форму графита и разлетелся на куски. Не обращая внимания на гул в ушах и льющуюся из носа кровь, я вытащил последний поглотитель и спрыгнул с телеги прямо на лежащих бойцов. Ещё несколько прыжков – и новый поглотитель прикрывает отряд от мудрости.

- Вста-а-ать! На прорыв! – закричал я, помогая подняться попавшемуся мне на глаза Пузу. – К границе! Бегом!

Бросая кавалей, запасы еды, большую часть медикаментов и телеги, отряд кинулся назад, к спасительной границе туч. Мы спотыкались, оступались, поддерживали друг друга и почти добрались. Перед самой границей действия следующего поглотителя, установленного ранее, изменённые бросили все силы на то, чтобы нас удержать. Они даже не тронули несчастных кавалей, которые неторопливо протрусили мимо схватки, увозя телеги. Но даже в окружении наш отряд продолжал двигаться. И, что удивительно, не было пока ни у кого серьёзных ран, хоть и били нас в полную силу. Мой щит уже превратился в огрызок самого себя. Снова порывы ветра – сначала в одну сторону, затем – в другую. И грохот! Нас снова валит с ног, мы поднимаемся, добиваем не успевших вскочить тварей, идём, шатаясь к спасительной границе…

Мигнуло.

Когда я снова смог видеть, то стоял уже на берегу реки. Возможно, это была Аирена, а может быть, вообще какая-нибудь выдуманная больным воображением алхимика река. Здесь по берегам рос густой отвратительный в своей чуждости лес. Мясистые стебли пульсирующих в унисон стволов, фиолетовые цветы, источающие мускусный запах. Люди, понуро сидящие на берегу с лесками. Вот один подсёк и потянул леску, вытаскивая добычу из воды. Добыча даже близко не похожа на рыбу – какой-то извивающийся жёлтый слизняк. Но человек радуется – добыча ему явно понравилась.

«Мне нужно к своим! Нужно найти своих! – подумал я, оглядываясь. – Как?».

Внимательно отыскивая подсказки в голове и вокруг себя, я пытался найти выход. И с отчаянием понимал, что всё может быть не так просто. Что, возможно, все теории неверны – и нет никаких правил, есть только воля хозяев этого места. Я попытался сделать шаг – и не смог.

«Разве я разрешал тебе шевелиться, слизняк?» – голос звучит прямо в моей голове.

Я снова пытаюсь пошевелить рукой или ногой. Как они могут приказывать мне? Я не отдавался в их власть, не приносил клятв. Они не могут мной управлять!

«Я же сказал – не дёргайся! Придут мои слуги, и мы с тобой поговорим!».

Вот эта часть про слуг мне особенно не понравилась. Я снова попытался оглядеться, но не смог на этот раз даже повернуть голову.

«Знаешь, слизняк, а ты – наглец! Я же сказал тебе – замри!».

- Пошёл ты знаешь куда? – ответил я, с трудом разлепляя губы.

Получилось не очень, но алхимик посыл расслышал и засмеялся.

«А ты забавный. Я ещё пока не придумал, что с тобой делать. Подожду указаний верховного. Но если он разрешит, я, пожалуй, заставлю тебя жрать сельских детей. Ты же любишь детей? А когда ты не сможешь ходить под собственным весом – отдам тебя селянам на съедение. Они когда обижаются на еду – такие изобретательные. Думаю, месяц тебя кушать будут. Как деликатес!».

- У вас всегда так однобоко? Скармливать людям людей, потом сытых людоедов – обиженным родственникам? Какие же вы убогие и ограниченные существа….

«Да ты меня разозлить пытаешься, букашка? Хо-хо-хо! Забавно. А ну-ка, сними штаны!».

У меня чуть волосы на голове не зашевелились, когда мои руки сами собой потянулись к поясу.

«Сейчас я тебя заставлю самому себе отрезать язык…. А ну да, это же не язык – это другое. Ну сначала – это, а потом язык».

Шутки в этом стиле мне тоже не нравились. Но то, что делали мои руки, мне не нравилось вдвойне. От отчаяния я закусил до боли губу, но не помогло. И только когда на язык хлынула солёная кровь, я неожиданно почувствовал, что могу замедлить движение рук.

«Не надо им мешать – надо им помочь!» – прокомментировал голос.

Я посмотрел на мир другим взглядом, не понимая, что изменилось – и ещё сильнее закусил губу. Капля крови сорвалась, падая на руку, и я увидел искры, слившиеся в сплошной сияющий шарик. Я вспомнил, как, будучи ааори, снимал с себя оцепенение, кусая губу. Соотнёс это со словами Соксона о том, что открывает забытую дорогу – и безжалостно сжал челюсти. Алая кровь хлынула на подбородок, на грудь, на руки. Тонкая струйка, полная мудрости – моей мудрости. Моей жизни!

«Да ты, гляжу, выбрал изощрённый способ самоубийства – самому себя съесть! А-ха-ха-ха! Слушай, прекрати – ты просто не успеешь!.... Хо-хо-хо… Кхррр!.. Прекрати!».

Поздно, слишком поздно! Эти искры слушались меня, как моё тело слушалось моих приказов до попадания в этот вонючий малый мир. Они впивались в руки, в ноги, в грудь, они закручивались вокруг меня коконом – отсекая всё лишнее, всё стороннее. И я снова обрёл власть над телом.

«Остановите его! Быстрее!».

Рыбаки побросали снасти и кинулись ко мне. Кто с ножом, кто с дубинкой. Но это было уже совсем не дело. Вернув приспущенные штаны на место, я закинул копьё в крепления на спине, вытянул короткий меч, поднял щит и встретил самого быстрого коротким ударом в живот. Рыбак сложился, и я уже прыгнул к следующему. Но тот развернулся и дал стрекача. Остальные нападающие тоже не стали испытывать судьбу и отошли. Не убегали, но и не приближались.

«Ну же!.. Как мне найти своих, как выйти отсюда?» – отчаянно подумал я.

«Вот тебе и верные слуги, – вздохнул голос в голове. – Ладно, сейчас придут куда более расторопные».

Дорога! Дорога была прямо под моими ногами. Она выходила из воды и упиралась в лес. Сначала я почувствовал её, а потом, разворошив ногой гнилую листву – увидел воочию. Я побежал к лесу, но деревья не хотели меня пускать. Они смыкали стволы, образуя сплошную стену. Я рубанул по ближайшему стволу, и из него хлынула чёрная жидкость, по запаху – один в один кровь.

«Эй! А ну-ка прекрати это! Слышишь ты, хулиган! – голос в моей голове стал тревожным. – Прекрати рубить лес! Это нельзя!».

- Пошёл бы ты!!! – заорал я, распаляясь всё больше и в остервенении рубя по стволам. – На «не-язык», чтоб тебя!

«Ну я тебе…».

Голос не договорил, но и так стало ясно, что скоро я столкнусь с местным хозяином мирка. Я стал рубить ещё активнее и даже не сразу почувствовал удар в спину. Один из рыбаков, набравшись смелости, подкрался и ткнул меня ножом. От страха, правда, попытался пробить доспех – не обратив внимания на незащищённые участки. Но тут вопрос настойчивости. Я резко обернулся и врезал ему по лицу. Противник оказался совсем молодой, недавно ещё подростком был – а теперь пытается выслужиться перед страшным хозяином, рассчитывает на милость. Выступившая на его губе после моего удара кровь мерцала искрами мудрости как поток бриллиантов.

Понимая, что делаю что-то настолько неправильное, что буду стыдиться этого всю жизнь, я схватил парня за плечо, подтянул – и полоснул по горлу. Без жалости, без сожалений – принёс его в жертву своей свободе. Кровь, мерцая мириадами искр, плеснула на лес. Но в последний момент я добавил в искры второй известный мне узор – пламя. Я никогда не тренировал его, никогда не пробовал сам – но искры слушались с такой лёгкостью, что всё получилось. Полыхнуло так, что в лесу выжгло просеку. Меня отбросило на несколько шагов, раскалив металлические части доспеха. Там где он не прикрывал ткань одежды – нити начали тлеть. Рыбаки с криками кинулись прочь.

А на другом берегу реки раздался такой рёв, от которого у меня душа ушла в пятки. Не поднимаясь, прямо на четвереньках, как зверь, я рванул по просеке, стараясь не потерять дорогу, но та прорезала лес прямо – как стрела. Поднялся я шагов через десять – просто осознав, что так будет быстрее. Рванулся вперёд, слыша, как трещат позади стволы деревьев. Уже не разбирая, есть под ногами дорога – или нет, я вывалился в новый мир.

Зелёное небо, жёлтая каменистая пустыня. Камни жёлтые, скалы жёлтые, песок – тоже жёлтый. Тусклое солнце, будто пробивающееся через пелену туч, лёгкий ветерок. И никого вокруг. Но я – счастлив. Я вырвался, я – смог! Я смеялся и плакал, вспоминая парнишку, которому перерезал горло ради своей свободы. Да, тот пытался меня прирезать –но и он не заслужил, чтобы жизнь его в последний момент была принесена в жертву. Он и так натерпелся в малых мирах, наверняка сам боялся алхимика ещё больше меня. Но я не мог сидеть и ругать себя. Не имел права. И парень, и я – сделали свой выбор. Он ткнул ножом – потому что мог. А я – перерезал горло и воспользовался мудростью. Тоже потому что мог. На ноги!

«Свои, я ищу своих! Здесь есть мой боец?» – я снова метался взглядом по окружающей странной земле. И, наконец, почувствовал, куда надо идти. Идти уверенно, без страха и сомнений. Если я смогу вывести своего бойца на то место, где я стоял – мы сможем уйти. Но страха и сомнений быть не должно.

Я стоял и приводил мысли в порядок. Без страха, без сомнений. Вокруг может твориться всё что угодно – может бушевать ураган, гореть пламя – но я должен перестать бояться. Должен перестать сомневаться. Прирезал щенка – он сам нарвался. Я бы рубил стебли, пока не пришёл алхимик, я бы прорывался через заросли с мечом в руке! Он сам пошёл на свою жертву. Не всё ли ему равно, использовал ли остатки его силы кто-то ещё? Или просто дал истекать кровью? Всё равно! Сомнений – нет! Я сделал то, что должен был сделать… Так надо!

Первый шаг в нужном направлении.

«Куда бы их ни раскидало, что бы с ними ни происходило – я их всех найду! Всех! А потом – вернусь в посёлок и прирежу Кадли. Как скотину! Ножом – по горлу! Р-р-раз! И нет боцмана у Стефана Катуавра!» – мысли помогали двигаться без страха, злость не давала сомневаться. Сейчас по жёлтому песку шёл не Шрам. По жёлтому песку шёл смелый, решительный, хитрый и предусмотрительный Стефан Катуавр – капитан далёкого мира. Тоже я. Другой я. Сволочной и самоуверенный я! Вот какой я! Даже походка изменилась. Так ходят моряки, сошедшие на берег после долгого плавания.

Пустыня стелилась под ногами, тусклое солнце катилось к горизонту, а впереди показались тёмные точки. Вскоре я понял, что вижу бегущего человека, за которым гонится несколько странного вида существ. Широкие головы, полная пасть зубов, поджарые тела. Человека я опознал – Одноглазый.

- Сюда! Одноглазый! – заорал я, вытаскивая меч. – Сюда!

Тот послушался, сменил направление и побежал ко мне.

- Шрам! Беги! Беги от этих тварей! – кричал он, приближаясь.

- Да щаз! – ответил вместо меня Стефан Катуавр, поднял меч и полоснул по руке.

Кровь заструилась по лезвию, повергнув Одноглазого в ступор. Твари в два прыжка приблизились, а моё тело само рвануло вперёд, нанося быстрый и точный удар по морде ближайшей из них. Визг и скулёж были ответом на такое обращение. Зеленоватая кровь взметнулась в воздух.

- Да ты что – не боишься? – удивлённо вскрикнул Одноглазый, прячась мне за спину.

- Нельзя бояться! Нельзя сомневаться! Надо рубить! – орал я. – Руби их, боец!

Одноглазый выхватил меч и неуверенно врезал по башке одной из зверюг – та только отмахнулась. Меч Одноглазого даже шерсть не срубил. Тварь обернулась ко мне и зарычала.

- Режь руку, дурень! Режь! Смелее, увереннее! – продолжал надрываться я, выполняя смертоносный танец.

Одноглазый резанул руку – и уже куда шустрее саданул по ближайшей из противниц. Земля рядом окрасилась зелёным.

- А-а-а-а! – закричал боец, присоединяясь ко мне и мстя за пережитый страх. – А-а-а-а!

Я даже в образе Катуавра мечом хуже пользовался, а Одноглазый – вот, пожалуйста, рубит направо и налево. Твари выдержали нашу атаку ещё несколько минут, а потом развернулись и начали убегать огромными прыжками.

- Так их!.. – Одноглазый хрипло дышал и улыбался. – Догоним?

- Не время! – возразил я. – Надо дойти до выхода и искать остальных.

- Боишься? – рыкнул боец.

- Вот я тебе сейчас как дам! – грозно предложил я, но тот весело захохотал.

- Где тут выход, Шрам?

- А где тут мои следы? – ответил я вопросом на вопрос.

Следы нашлись. Едва заметные на твёрдой каменной крошке, но шёл я по прямой – не сворачивая. Не успело местное светило закатиться за горизонт, а мы уже забрались на нужный холмик, с которого я и начал своё путешествие.

- Ну вот! – радостно провозгласил я.

- Что ну вот? – голос Пятнашки. – И что ты тут делаешь?

- Пришёл за тобой, – ответил я, тряхнув головой и отгоняя безумного Катуавра прочь.

Мы были в селе. Село это стояло у горелых останков деревянного моста через Аирену. На той стороне возвышался во всей своей призрачной красоте Линг. Где-то там скрывается сердце этих странных миров и глава всех алхимиков – самый сильный из них. Пятнашка стояла в нескольких шагах от меня и Одноглазого. Стояла рядом с несколькими телами обнажённых девушек и плакала.

- Я не могу, – тихо ответила она. – Уже не могу.

«Я должен её вытащить! Я могу – как?».

- Что произошло? – спросил Одноглазый.

- Мне нельзя было выходить из круга, – тихо ответил девушка. – А он насиловал их… Насиловал и убивал… Одну за другой. Я не выдержала. Не могу пошевелиться. Прости, Шрам…

- Извинения – это хорошо, но я пришёл не для того, чтобы уходить без тебя, – ответил я как можно мягче. – Условие всё то же – нельзя покидать круг.

Круг был выложен камнями – совсем небольшой, четыре шага. Сзади дохнуло ветерком.

- О-па! Ну наконец-то люди разговорчивые, – раздался голос Ша-арми. – Как вы с ним вообще общаетесь?

Я обернулся – сзади появились Ша-арми и Молчок.

- Впрочем, он и молча нас сюда как-то дотащил, – признался Ша-арми.

Молчок ухмыльнулся и ткнул печально в круг.

- Да, – кивнул я. – Из круга выходить было нельзя.

Я снова посмотрел на Пятнашку, и наши глаза встретились. В её взгляде читалось отчаяние и мольба. А ещё где-то в глубине билась надежда, что всё получится. Вдалеке раздалось старческое бормотание, и Пятнашка вздрогнула.

- Это за мной… Помогите!..

Двигаться она не могла. Только говорить. И даже о помощи просить ей было страшно – я это почувствовал.

- Пятнашка, у тебя мазь есть? – спросил я.

Она моргнула и удивлённо кивнула.

- У меня есть и бинты и мази, – сказал Ша-арми. – Так не ранен же вроде никто…

- Давайте сюда пояса! – приказал я, начиная вытягивать свой.

Бойцы послушались. Бормотание старика стало ближе. Но и в моих руках появилась лента из поясов, шагов восемь длиной.

- И? – спросил Одноглазый.

Я молча ткнул пальцем на топорик Молчка. Небольшой топорик с острым концом, как у кирки, на другой стороне. Тот понял без слов, вытащил оружие и протянул мне – а потом помотал головой и протянул руку.

- Только аккуратно, – попросил я, протянув ленту из поясов. Тот только ухмыльнулся, пропустил ремень под наручем, зажав топорик в руке и шагнул из круга. – Да чтоб тебя!

Я еле успел схватиться за другой конец ленты. Боец сделал пять шагов, вытянул руку, подтянул Пятнашку и одновременно – оттянул бок ее нагрудника, просунув топор и заклинив его так, будто зацепил крюком. Ещё секунду – и он застыл. Но дело было сделано. Лентой из ремней были сцеплены Молчок и Пятнашка – а другой конец ленты был у меня в руках.

- Что такое? – раздалось с соседней улицы.

- Тяните!.. – крикнула Пятнашка, выводя всех, оставшихся в круге, из оцепенения. – Тяните же!

Я потянул – со всей силы, роняя на землю и Молчка, и Пятнашку. Не обращая внимания на то, что тяну их лицами по земле. Через мгновение ко мне присоединились Одноглазый и Ша-арми. Я увидел алхимика, когда Молчок и Пятнашка, крича на все лады, сплёвывая землю и подгоняя нас, были дотянуты до границы круга. Это, несомненно, был алхимик – потому что изменил он себя так, как врагу не пожелаешь. Шесть рук – две из плеч, две из лопаток, две из живота – маленькие ножки и детородный орган немалых размеров. А над плечами круглая голова с сальными глазками.

- Моё!.. – ревела тварь, приближаясь. – Моё!..

- Заходи в кружок, дружок! По-родственному отвалю! – не менее яростно ответил ему Одноглазый – он единственный ещё мог говорить. Я и Ша-арми из последних сил тащили соратников по земле, только и успевая руками перебирать. И мы успели. Стоило Молчку и Пятнашке пересечь еле видимую черту круга, как подвижность вернулась.

- Старый насильник! – зарычала Пятнашка, рванувшись, но мы сумели её удержать. – Я тебя на куски порву, урод!

Она вырвала из нагрудной пластины топорик и запустила в алхимика. Но тот с неожиданным проворством увернулся, отошёл на безопасное расстояние и начал, облизываясь, нарезать круги вокруг нас. Он явно что-то придумывал, но я не собирался ждать воплощения его гениальных идей. Пока выход был прямо под нами, а способ – в моей голове. Малые миры всегда требуют крови – много крови и много жизни. Если просто попрощаться с алхимиком – мы окажемся в следующем мире. Но если добавить в круг крови – нас выбросит из малых миров. Я посмотрел на бойцов и сразу заметил, что Молчок тоже знает про выход. Он просто смотрел на меня с немым вопросом в глазах.

- Мы вернёмся, – ответил я. – Проверим лагерь и вернёмся за остальными. Дай нож, Пятнаш.

- Зачем тебе нож? – не поняла Пятнашка, протягивая свой кинжал.

Кинжал у неё был тонкий и острый. Я аккуратно взял его в левую руку, заметив краем глаза, что Молчок повторяет мои движения.

- Задолбало!.. – я полоснул по руке, вызвав вскрик у Пятнашки и Ша-арми. – … мечом руку полосовать!

Сжав кулак, я повёл им над кругом так, чтобы тонкая струйка попадала на полосу. С другой стороны то же самое делал Молчок. Алхимик засуетился, попытался приблизиться и еле увернулся от топора.

- Только подойди, урод! – крикнула девушка. – Шрам, что вы задумали?

- Мы уходим, – ответил я, сосредоточенно поливая линию.

- А он так и продолжит насиловать и убивать? – заорала Пятнашка с бессильной яростью, больно саданув меня кулаком по груди.

- Он и будет это делать, чтобы мы вышли из круга! – выкрикнул я ей прямо в лицо, уворачиваясь от второго удара.

- Ну нет! Я, пожалуй, и после ухода развлекусь, – вставил своё веское слово алхимик скрипучим голоском. – Девушек, юношей…

- Заткнись, – Пятнашка обернулась и дёрнулась в его сторону, занося топор.

- Арми, Одноглазый, держите её, – приказал я, сжав зубы.

- Отпустите меня! Я его убью! – вырывалась девушка.

- Уже пыталась, – отвечал Одноглазый. – Ты никого не спасёшь!

- Шрам!..

Мы с Молчком стукнулись кулаками. Я выпрямился, поймав умоляющий взгляд Пятнашки, повернулся к алхимику и проговорил:

- Бывай, извращенец!

Нас выкинуло прямо к границе земель Линга. Я навалился на Пятнашку и успел предупредить:

- Не оборачиваемся!

- Как ты мог?! – кричала девушка, рыдая и пытаясь вывернуться, но подоспели другие бойцы и помогли мне её удержать. – Как ты мог….

- Выходим! – коротко приказал я.

Два шага слились в одну сплошную бесконечность. Эмоции Пятнашки рвались, разрывая мне сердце – боль, отчаяние, горечь, обида, злость. Но я должен был вытащить всех. Я обернулся только тогда, когда над головой раскинулись звёзды ночного неба. Ужасный старик снова, как и чуть меньше года назад, стоял и смотрел на меня. И в этот раз в его взгляде я видел отчётливое раздражение.

- Я вернусь и вытащу своих бойцов, – пообещал я ему. Он кивнул, развернулся – и ушёл.

Глава 16

Лагерь встретил тишиной. Никто, кроме нас, не сумел ускользнуть из лап алхимиков. И единственными счастливчиками в этом безумии выглядели довольные кавали. Они честно дотащили телеги до лагеря и добрались до свежей травки, пробившейся через переплетения засыхающих изменённых растений. Теперь они обиженно поглядывали на нас и непрестанно двигали челюстями.

Еду мы готовили в полной тишине. Пятнашка ушла, уселась на камень в отдалении и сидела, глядя в сторону земель Линга.

- Шрам, – Ша-арми протянул мне две тарелки, и я благодарно кивнул. Хоть мне и страшно было подходить к Пятнашке, но я обязан был это сделать. По опыту я знал, что нельзя ей давать вариться в собственной боли – она не умела её глушить самостоятельно.

- Я не хочу, Шрам, – тихо сказала девушка, когда я подошёл.

- Я тоже, – ответил я. – Но если я не запихну в себя еды – завтра не будет сил вытаскивать всех остальных.

- Ты не сможешь вытащить их всех, – горько ответила она. – Почему ты не дал мне его убить?

- Ты бы не смогла, – ответил я и зачерпнул первую ложку, заставив себя прожевать и проглотить.

- Ты же сумел вытащить Они. Почему я не могла вытащить девушек? Почему?!

- Пятнаш, Они хотела уйти, – я с трудом сглотнул возникший в горле ком. – И она не была сломана. И была ребёнком. Те… люди – мы даже не знаем, люди ли они. Были ли те девушки, которых ты видела, или это просто память тех девушек? Или просто видение… Помнишь, как на забытой дороге…

- Там был Четырнадцатый… Тогда, на забытой дороге.

- Что?..

- Четырнадцатый! Только с золотистыми волосами, как у этой сучки. Он снова пытался меня изнасиловать, как и тогда…

Я замер, боясь спугнуть её откровенность.

- Я сначала была в его десятке. Я и Эр-нори… Потом меня спас Первый. Узнал и сумел назначить десятником. А Нори… Кривого забрал другой десятник, – Пятнашка всхлипнула и вытерла нос тыльной стороной руки. – Четырнадцатый… Он… Он стал меня тренировать, и на одной тренировке просто попытался изнасиловать – я отбивалась, кричала. Но никто не пришёл. Всем было наплевать… Я не могла ничего сделать…

Больше всего меня интересовал вопрос, как Пятнашка спаслась – потому что в первую ночь со мной она была ещё нетронутой.

- И тогда я начала его оскорблять… Смеяться над ним. Он злился и не мог… У него… В общем, он избил меня и ушёл, пообещав, что возьмет своё. Он всегда брал своё, как твоя эта…

- Она не моя, – проговорил я. – Давным-давно не моя. И никогда не была. Четырнадцатый мёртв, Пятнашка, убит Златой. И Злата тоже мертва. Ты давно со мной, а я давно с тобой… Уже год, если задуматься… что у меня не всегда получается, – пока я говорил, Пятнашка слабо улыбнулась. – Это твой страх. И твоя боль, и её используют против тебя.

- А чего боишься ты? – спросила девушка. – Там на дороге… Что видел ты, кроме этого… капитана?

- Его и видел, – ответил я. – Только его. Он был мной. Это был я. И сегодня он снова вырвался на свободу.

- Как?

- Когда я нашёл Одноглазого, условием выхода было не бояться и не сомневаться, – ответил я. – И он вырвался и стал мной. Я шёл и мечтал перерезать глотку графу…

- Вот уж новость, – девушка фыркнула. – Я тоже этого хочу. Очень хочу. И хочу отрезать причиндалы тому алхимику. Завтра я пойду с тобой…

- Может…

- Не может, Шрам. Пойду – там мой десяток, мои друзья. А если я тебя потеряю – сойду с ума.

- Забавно, – я усмехнулся. – Сегодня я так же думал про тебя.

- Ну вот и не отказывай мне, – ответила Пятнашка, зачерпнув ложку каши. – Имафе я оф фефя уду!

- Фефя уду – это страшная угроза, – согласился я.

Кроме Пятнашки, я взял с собой Молчка. Ша-арми с Одноглазым ругались, но я запретил.

- Я вижу мудрость, Молчок – тоже, – прервал я споры. – Пятнашку мы убережём вдвоём. Но если с катушек слетишь ты или Одноглазый – удержать мы вас не сможем. А если кто-то выйдет в лагерь? Нет, ждите. Мы вернёмся.

- А вернётесь ли? – хмуро буркнул Одноглазый.

- Обещаю, что вернёмся, – ответил я.

Не знаю, что такого было в моих словах, но мне поверили.

Ранним утром мы подошли к туманной границе и шагнули внутрь. Как же тяжело было заставить себя делать это – без амулетов, без верных бойцов. Но наши бойцы были там – в тумане, и их нужно было вывести. Один шаг, и нас перенесло в малый мир.

Мы оказались в лесу – в самом страшном лесу, который мне доводилось видеть. Деревья, что росли здесь, не были деревьями в прямом смысле этого слова. В каждом дереве, если присмотреться, можно было увидеть застывшую детскую фигуру. Каждое дерево – один ребёнок.

«Как вам моя коллекция, ааори? – лишь шелест в голове, но я как наяву представил себе странного высокого старика, закутанного в длинный балахон. Его мне уже доводилось видеть. – Я так долго хотел вам показать её».

- Так что же не показал? – спросил я в пустоту, внимательно оглядываясь.

«Я не могу покинуть пределов тучи, – ответил старик. – Ты знаешь это. Не лукавь. Ты сам струсил ко мне прийти».

- Ну показал ты коллекцию – дальше-то что? – я не нашёлся с остроумным ответом.

«Дальше её надо осмотреть, – прошелестел голос. – Выход с другой стороны этой выставки боли».

- Нам, что, надо туда идти? – тихо спросила Пятнашка, а я только кивнул.

- А если?.. – начала девушка, но Молчок постучал себя по голове, показывая, что он об этом думает.

- Просто будь рядом. Не сходи с дороги. Не обращай внимание ни на что! Мы – за своими бойцами! – строго приказал я.

Если верить голосу и моим ощущениям – нам нужно было пройти сквозь лес. Мы нерешительно двинулись по неширокой просеке, свободной от деревьев. И стоило нам зашевелиться, как контуры детей вокруг ожили. Со всех сторон на нас обрушился плач. Плач десятков детей Линга, брошенных в проклятом городе на растерзание алхимикам, преданных родителями, которые пытались сохранить свою жизнь. Детей, чьих тел не касалось изменение.

Они плакали и молили на все лады – голосами мальчиков и девочек. Они пытались выйти из своих узилищ, тянули к нам руки, а мы ничем не могли им помочь. Пятнашка прижалась ко мне, пытаясь спастись от многоголосого крика, но он прорывался сквозь закрытые уши, впивался в голову, заставляя кровь разогреваться как кипящий бульон. Я видел, как мои пальцы вцепились в древко копья, как побелели костяшки Молчка, как тихо – на одной ноте – завыла Пятнашка. Видел – потому что слышать её вой я просто не мог.

А когда все дети начали плакать и кричать на разные лады: «Больно!», я сам чуть не кинулся к дереву. И только понимание, что я ничем не смогу им помочь, заставило меня остаться, вцепившись в Молчка и Пятнашку. Мы держались друг за друга, заставляя себя двигаться вперёд, и только когда страшный лес остался позади, и мы шагнули на заросшую серой прилипчивой травой равнину – крик умолк.

«Музыка для ушей, крики нового мира, – прошелестело у меня в голове. – Гимн новой жизни, малыш».

- В штанах у тебя малыш, – ответил я, стискивая челюсти. – Если ты их вообще носишь.

«Ты прячешь страх за хамством и злобой. Но я давно тебя поджидаю. Тебе предстоит ещё принять новый мир, как бы ты ни пытался его остановить».

- Я не приму твой мир, старый дурак, – огрызнулся я. – Такой мир я не приму никогда.

«Ты примешь и худший мир. Ты один из немногих, кто проходит мимо и не пытается ничего изменить. А значит – это твой мир».

- Я иду к своей цели, алхимик!

«Ты идёшь туда, куда указываю я, глупыш».

Мигнуло.

Когда вернулось зрение, мы стояли на стене погибшего и проклятого города. Внизу простирались призрачно-красные поля уже знакомого стебля. С другой стороны – разрушенный город. Я шарил взглядом вокруг, пытаясь понять правила, но выхода из Линга – не было. Правила молчали.

«Видишь, я сам определяю, что и как происходит в моих землях, мальчик», – прошелестел голос.

- И что ты хочешь мне показать? – спросил я.

«Цену твоего бездействия».

- Цена моего бездействия – куча выживших из ума алхимиков?

«Цена твоего бездействия – смерть города!».

- Ну тогда преклони колени, сморчок! – неожиданно захохотал Молчок. – Потому что в город вернулся великий воин – Шрам! Одним решением он спас бы тысячи никчёмных жизней, обратил в бегство серых и Орду!

«Замолчи!».

- Сокрушил бы могучим взмахом длани сошедших с ума алхимиков, поддержал бы рушащиеся стены города! – подхватил я. – Вот поэтому я и говорю, что ты – вонючий псих!

«Дойдите до фонтана по улице напротив лестницы», – с усмешкой шепнул голос и исчез.

Мы подошли к лестнице со стен и начали спускаться. Город внизу, окутанный призрачным туманом, встречал нас тишиной. Но стоило мне поставить ногу на мостовую, как вокруг закипел бой, грянул многоголосый крик, звон оружия и плач сплелись в непереносимую какофонию. Призраки последнего штурма, призраки страшного поражения – отголоски ужаса, что творился на улицах прошлой весной.

Вот серые зажимают в угол двух стражников. Те рубятся, падают, встают и снова рубятся, но с каждой секундой на их телах всё больше и больше порезов, сочащихся кровью. Вот другой стражник, упавший на колени и поднявший руки. И пробегающий серый срубает ему голову. Вот нежить – таран – разносит хлипкую баррикаду поперёк улицы, поднимая на свои рога сразу четверых защитников. Вот серый поймал ребенка и тащит его к стене, а вот его мать – тянет руки, пытается ползти, но её ногу грызёт с урчанием трупень.

Вот мудрец затапливает перекрёсток огнем, но из огня вырывается одна-единственная стрела, протыкая его насквозь. Вот два подростка пытаются спастись на крыше дома, сталкивают лестницу, но вынырнувший из-за конька мурло разрывает их на части. Жестокие картины взятия Линга, его последний день. Я уже знаю, что мне предстоит увидеть у фонтана, но ни Молчок, ни Пятнашка не догадываются. Девушка жмётся ко мне, вздрагивая и что-то шепча. Молчок молчит, но напряжённое лицо и сжатые в нить губы говорят лучше слов.

Площадь с фонтаном. Здесь и сейчас он ещё пускает воду, заботливо доставляемую из чана на крыше соседнего дома. Но и тут уже кипит бой. Последние отряды защитников падают под мечами серых, прикрывая отступление горожан. А на площадь врываются алхимики – разного роста, разного возраста, разной комплекции. Их всех объединяет одно – они неуязвимы, они быстры, они смертоносны. Но час, что мог переломить ход сражения, уже прошёл. Их порыв – жест отчаяния, надежда на чудо. Не более того.

- Кто решился принять эликсир до того, как проломили стены? Кто из вас кинулся под стены – сбивать лестницы, ломать тараны, жечь запасы? – громко крикнул я. – Кто из вас выпил своё вонючее пойло не от отчаяния и безысходности, а потому что любил людей?

«Ты упорствуешь!..».

- Я стою на своём! – оборвал я шелест. – Никто из твоих так и не смог мне ответить – почему? Мы, ааори, жертвуем жизнью постоянно. Даже сейчас! Никто не заставлял нас выбрать Линг местом службы. Мы пришли сюда сами – в надежде очистить его от такой плесени, как ты! Чтобы он снова служил людям!

«И деньги тут ни при чём?» – ехидно осведомился старик.

- Деньги в мире денег – всегда при чём! Люди княжества тоже не бесплатно дают нам снаряжение и продукты – и тоже дерут тройную цену! Зато я все эти месяцы верно служил людям, не отлынивал, не увиливал и не боялся…

«Довольно. Я уже понял, ты не наш воин. Тогда иди к своей боли, а твои друзья пойдут к своей».

Я резко оглянулся – вокруг руины площади с фонтаном и сухие останки тех, кого не смогли похоронить. Нет ни Молчка, ни Пятнашки. А я даже не понял, когда они пропали. Один из туманных клоков сжался и выстрелил в меня. Но я ждал этого и готовился. Разговаривая, я думал об одном: а мог ли верховный алхимик кидать меня и моих друзей в те миры, которые выбрал сам? Я порезал палец, спрятав его под доспехом, и просил дать мне возможность управлять перемещением. И незаметно платил за это своей кровью.

Получилось!

Мир изменился снова. И снова, как год назад, я стоял на дороге меж двух полей, а впереди – виднелось селение. Поле стеблей было пустым. Не шёл по нему селянин в набедренной повязке, не шатались на ветру толстые стебли. Они были слишком малы. Получилось! Или не получилось? Мне нужен был тот мясной алхимик, которого я встретил здесь ещё прошлой весной. Не став гадать, я вытащил копьё, поудобнее его перехватил и направился в село – настало время выполнять обещания. Улицы были всё так же пусты. И снова впереди раздавалось бормотание. Я осторожно выглянул из-за угла. Люди стояли на коленях, но стало их значительно меньше. А вот алхимик заметно подрос. Он стал ещё больше и уродливее.

«Кто ещё хочет отдать мне своих родных? Кто ещё тут плохо молится? – его голос в голове живо напомнил мне о прошлой встрече. – Что примолкли? Молитесь! Молитесь, ленивые твари! С каждым словом молитвы вы должны давать мне силы, с каждым звуком – жизнь. Иначе я получу её другим путём».

«Где же ты, Катуавр? Где же?» – подумал я и почувствовал: тут. Катуавр всегда был тут – это лишь часть меня. Часть далёкая, из прошлых жизней – но часть, а потому никуда не уходит. И если страшно – спрячь свой страх. Если сомневаешься – перестань. Я сомневался много и постоянно. И Катуавр – тоже. И именно поэтому он был всю жизнь наглым и самоуверенным типом. И сейчас мне надо было просто стать им.

Шаг и улыбка на губах. Я шёл по улице, чувствуя только брезгливость. Я просто делаю свою работу. Я просто собираюсь побыть мясником. И даже если стейк будет бросаться мудростью – его это не спасёт.

- Я гляжу, у тебя новый товар, мясная лавка!

«ЧТО?! ТЫ?!».

- Соскучился? Вижу!

«КТО ТЕБЕ ПОЗВОЛИЛ?».

- Уходи, ааори, проваливай, – шепчет единственный старик, стоявший на коленях у самого края. – Ты нас погу….

Я уже представлял, как мой сапог со смачным хрустом врезается ему в лицо. Но старик почувствовал мою злость и уверенность – отшатнулся, не поднимаясь с колен. Он смотрел на меня с таким страхом, будто это я каждый день убиваю его односельчан. И мне стало противно пачкать сапог.

- Я сам решу, где мне быть, а где – нет. Здесь – я решу это сам! – в голосе ни капли сомнений. – Эти земли будут зачищены!

- Но мы!.. Не надо! – старик сжимается в комок, когда я снова заношу ногу. – Мы не виноваты!..

- Кто ты, старик?

- Я… я….

- Тебя нет, старик! Ты – ничто! Ты был никем и ничем, старик?

- Я – Ма…

Движение ноги, и он снова затыкается.

- А я был! Полтора года мне рассказывали, что я никто и ничто, старик! И потом снова твои же братья аори доказывали мне, что я пустое место, – продолжаю я. – И теперь ты лишён имени. Потому что у ничего – не может быть имени, старик. Так мне говорили в школе нерождённых твои собратья. Но изменённый – раб алхимиков, это тоже никто и ничто. И говорить вы будете тогда, когда я вам разрешу. Проваливайте все отсюда!

Люди переглядываются, в глазах непонимание и страх. Страх – как много страха…

«ХВАТИТ! ЭТО МОИ ЛЮДИ!».

Мясной великан поднялся во весь свой огромный рост – шагов шесть в высоту – и пошёл ко мне.

«ЭТО ТЫ ПРОВАЛИВАЙ!».

- Как перемещаться между вашими мирами, стейк?

«НИКАК, ЧЕРВЯК! ТЕБЕ НИКАК!».

- Тогда готовься к разделке!

Прыжок вперёд, укол и отскок. Быстро, с другим взглядом, угадывая каждое мясное движение.

- Как перемещаться между вашими мирами? – я повторил вопрос и снова поднял копьё.

И великан неуверенно отступил, продолжая молчать. Хоровод искр закрутился вокруг его руки, а я – отправил в его сторону всего одну каплю крови, сплетая часть своей жизни в огненный узор. Пламя и обиженный рёв в голове. Тварь упала на колено, дымящееся и обуглившееся.

- Как? Перемещаться? Между? Вашими? Мирами?

«ЗЕРНО! ЗЕРНО МУДРОСТИ! ТОЛЬКО НАША МУДРОСТЬ ДАЁТ ЭТУ ВОЗМОЖНОСТЬ!».

- Где? Оно?

«ВНУТРИ! ТЫ ЧТО, СОВСЕМ ДУРНОЙ?».

Очередная капля крови отправилась в полёт, сжигая мясную руку. С утробным чавканьем рука отделилась от тела. Я перехватил копьё двумя руками, шагнул вперёд и нанес рубящий удар по второй руке у плеча и отступил, уходя от ответного удара. Сместившись, снова прыгнул, с хрустом отрезав вторую руку окончательно.

«Я ЖЕ ОТВЕТИЛ!» – голос обижен и полон боли. Алхимик ворочался, пытаясь встать. На месте рук мясо зашевелилось: уже было видно, как начинают расти новые конечности. Только обугленное колено не могло восстановиться.

- Я понял тебя, – спокойно ответил я. – Мне просто нужно твоё зерно!

«НЕТ! НЕТ! НЕ МЕНЯ! Я ПОМОГУ!».

- Да вот ещё. Я же обещал, что разберусь с тобой, – прыжок, и лезвие входит в глаз на груди.

Тело задёргалось и развалилось, опадая гнилыми кусками мяса, в которых обнаружилась непонятная сухонькая тварь, похожая на чудищ Диких Земель и главного алхимика. Просто другая, просто заигравшаяся во вседозволенность – с чуждыми формами, чуждыми привычками. В ней нет и уже никогда не будет ничего человеческого.

Люди, так и оставшиеся со своим господином, скулили, боясь покинуть площадь. Но мне – плевать. Наклонившись над алхимиком, вскрываю череп и, превозмогая отвращение, нащупываю продолговатое уплотнение в середине мозга. Там, внутри три горошины, из которых я взял самую большую – чёрно-серую, грязную, матовую. Другую. Пищевод и желудок взорвались болью, когда я проглотил её. Я успел сделать пару шагов, когда боль скрутила меня, заставляя сдерживать рвотные позывы, вывернула дугой на земле, заставила зарычать и… отпустила. Я снова опустился рядом с трупом и достал новую горошину. Боль повторилась, но в этот раз была слабее, и быстрее закончилась. Ещё одна горошина – и всё прошло легко. Даже к этой мерзости, оказывается, можно привыкнуть.

Я с удивлением осмотрелся: под другим взглядом начал меняться и мир вокруг. Проявились новые искры – даже не искры, а сгустки, крупные и белесые, как личинки насекомых. Они сплетались в кружево узоров, опутывая людей и постройки. И не люди это уже – а такие же твари, как я только что прикончил. Бледные, жалкие и отвратительные. Потерявшие давно всё человеческое, предавшие всех вокруг и самих себя. Нет никаких молодых тел – есть сухие тела молодых стариков, трясущихся перед трусливым уродом, который ничего не мог мне сделать.

Здесь другая мудрость: она проста и понятна, в ней нет того бесконечного многообразия, как в настоящем мире – простые плетения, простые узлы, как будто грубые узелки на верёвке. И выход – простой и понятный выход – прямо в колодце, на котором сидела тварь. Один приказ, одна мысль – и я оказался там, где Пятнашка, Молчок и Хохо были привязаны к столбу, а тонкие побеги вились вокруг их ног, проникали в щели и наполнялись краснотой под пристальным взглядом уродливой твари. Такое чудище я видел в селении, где мы добывали красные стебли, когда он опоздал и не смог помешать нам установить поглотитель.

Не знаю, как выглядело моё появление, но тварь почувствовала меня – обернулась, бросила в меня свои помойные искры, которые разлетелись от моего приказа. Перед новой мудростью я успел сделать лишь один шаг. Я снова развеял искры и занёс копьё, но тварь боится боли. В глазах – страх. Она отскочила сразу на пару десятков шагов как кузнечик, завыла, и в вое этом слышится: «Тревога!». Я понял, что времени нет – надо уходить. Уходить сейчас. Мечом срубаю стебли и срезаю веревки, освобождая Хохо, Молчка и Пятнашку.

- Шрам! Наши – там, – девушка указала мне за спину. Я обернулся и увидел ещё столбы. На одном – Пузо и Нож, на другом – Суч и Рыба.

Бросился к столбам, освободил друзей. На ногах держится один Молчок. Всех остальных я поспешно стащил в кучу. Мне нужен простой круг. Простой круг, что выведет нас к границе. Круг я черчу копьём, когда из туманных обрывков выскальзывают всё новые и новые алхимики, вливаю в круг местную мудрость, вперемешку с кровью – и мы оказываемся на краю Земель Линга. Только теперь нет позади старика, и можно сколько угодно оборачиваться. Он прилетит – прилетит очень скоро – но время есть. А до границы пара шагов, всего лишь пара шагов. И пусть на плечах тяжёлые соратники – неважно. Это даже хорошо! Это не даёт расслабиться.

Он пришёл, когда все бойцы уже были за границей. Старик в балахоне, скрывший лицо под капюшоном. Он пришёл и вышел за границу земель Линга.

- Врун, – прошептал я, поднимая копьё.

«Трус!» – прошелестело в голове.

Старик стремительно метнулся мимо, отклонив удар, схватил Пятнашку и прыгнул в туман. А в моих ушах застыл её отчаянный крик.

- Да как же так? – услышал я обиженный и непонимающий голос Хохо. – Как он вышел?

- Пятнашка!.. – всхлипнул Пузо.

- Я её верну, – твёрдо проговорил я, оглядывая спасённых. – Я верну всех!

- Тебя убьют, – хмуро ответил Хохо. – Их слишком много, Шрам.

- Они нарушили правила. Те правила, которым обязаны подчиняться, – твёрдо возразил я. – Теперь я тоже могу нарушить правила. Я верну её. Вы доберётесь до лагеря?

- Дай пять минут и мази с бинтами, – грустно ухмыльнулся Нож. – А если ещё и пожевать что будет…

Я отдаю весь свой запас.

- Удачи, командир, – прохрипел Суч.

Он не спорил. Никто не спорил. Только я мог ещё что-то изменить. И я должен был идти. За Пятнашкой, за всеми. За теми, без кого я не смогу остаться собой. За теми, кто прикрывал мою спину в боях. Кто спорил, кто не хотел уезжать из посёлка, кто не услышал и не прислушался ко мне. Я понял, что пойду за ними. И вытащу их.

Молча я сделал шаг в туман. Мне не нужно искать Пятнашку. Мне нужно логово главной твари. Там ключ к спасению – только там.

Глава 17

Земли Линга подчиняются правилам. Этим правилам подчиняются и алхимики. Стоит вступить в клубы тумана – и все правила будут тебе доступны. Я понял это ещё в самое первое посещение проклятых земель, когда вывел Амо-они в настоящий мир. Стоит правильно задать вопрос – и ответ появится в голове. Простой и понятный ответ. Почему мне позволили вывести девочку? Потому что мясной алхимик нарушил правила, попытавшись меня задержать. И пусть он не тронул меня и пальцем, но он – хотел, практически решился, а для земель Линга такое намерение не отличается от действия. И стоило мне спросить, может ли алхимик выйти за тучи – я получил простой ответ: «Нет».

Добраться до сердца земель Линга можно было только через лабиринт малых миров – пройдя последовательно каждый из них, соблюдая правила и выставленные условия. Но это в том случае, когда сами обитатели Линга правил не нарушали. За каждое их нарушение я получал право на одно собственное. Когда главный алхимик перекидывал нас по мирам, не давая возможности выйти – это было первое нарушение. Когда моих друзей пленили без права на выход – это было второе нарушение. И мне в ответ два раза дали нарушить правила – в мире мясного алхимика сойти с дороги и убить врага, а потом вытащить друзей без всяких условий.

В тот момент, когда главный алхимик сделал два шага к Пятнашке и утянул её назад – мне открылся путь в самое сердце Линга. В тот мир, где это сердце хранилось. И я точно знал, что сейчас этот мир пуст. Сложнее всего было «объяснить», куда я хочу попасть. Если бы не горошины алхимика, позволявшие видеть мне структуру малых миров, задача оказалась бы не по силам. Но когда тебе доступны все скрытые входы и выходы – не так уж и сложно обнаружить, куда они ведут. Стоило только землям Линга определить, на что направлено моё внимание, и куда я пытаюсь проникнуть – как вокруг меня свернулся кокон тумана, а в следующий момент я уже стоял на каменном полу.

Это был особняк – один из тех, где проживали обеспеченные жители города. Не жилая его часть – а подвал. Сквозь маленькое окошко я сумел разглядеть небольшой сад, красивую ограду, неширокую улицу, мощёную камнем, и даже каменный забор соседнего поместья. Я снова был в Линге – но не в том, который видел в других малых мирах. В этом Линге царили туманные предрассветные сумерки. Казалось, что город просто спит, но вот сейчас взойдёт солнце – и по улицам заснуют горожане, заскрипят колеса телег и зазвучат голоса живых. Но нет, не зазвучат. Утро здесь не сменит день, не придут им на смену вечер и ночь. И ещё я чётко осознал, что стоит мне покинуть особняк – как я тоже замру навсегда. Мой путь лежал не в город – в подвал. Всё глубже и глубже.

Я находился в небольшой комнате, заставленной ящиками и бочками. Дальняя часть помещения скрывалась в темноте – куда не доставал свет с улицы. Что-то внутри меня шевельнулось, требуя каплей своей крови осветить весь подвал, но я удержался – тратить кровь на такую мелочь мне не хотелось. Другим взглядом я отыскал обычные искры мудрости и засветил над головой огонёк. Не сразу – попытки с пятой. Но с каждым разом у меня получалось всё лучше.

Свет выхватил из темноты противоположную стену, арку в соседнее помещение и дверь. Первым делом проверил дверь – за ней обнаружилась лестница, ведущая наверх. Туда мне не надо.

Я двинулся вглубь подвала. Когда-то местные использовали этот подвал в самых разных целях – было тут и помещение для заключённых, и складские помещения, и спальни для прислуги, и дровяной склад, и огромная печь для обогрева всего особняка, и алхимическая лаборатория. Именно в лаборатории я и обнаружил спуск на нижние уровни. Винтовая лесенка привела меня к новому складу – здесь царил вечный холод. Вдоль стен лежали ледяные блоки с отметками мудрости, а на полках над ними хранились десятки знакомых мне контейнеров.

«Кажется, алхимик при жизни работал на местную знать», – догадался я. На другой стороне своеобразного ледника виднелась массивная дверь. Дверь эта отличалась от всего, что я видел в подвале. Толстая, сотканная изо льда и тумана – она была здесь лишней и чужеродной. Стоило мне подойти, как дверь сама приглашающе распахнулась. Из открывшегося прохода дохнуло гнилью и жаром. Оттуда, снизу, из темноты доносились стоны и плач. Я всем телом ощутил потоки страданий, заполнявших логово алхимика, и мне стало по-настоящему жутко. Захотелось развернуться, уйти, сбежать – и никогда больше не возвращаться в земли Линга. Но стоило мне представить, как я с остатками бойцов возвращаюсь в посёлок, как отправляюсь в Форт Ааори, с тоской глядя на земли Линга и вспоминая Пятнашку – как ноги сами сделали первый шаг.

Вниз и только вниз – по каменной лестнице, вырубленной в скале. В жар и страдания. Без сомнений, без колебаний – только вперёд. Внутри меня одобрительно заворчал Катуавр. Этот подонок всегда делал именно так. По ступеням я спустился в длинный и широкий коридор. Свет моего огонька выхватывал из тьмы стены справа и слева, но не доставал до противоположного конца. На стене слева я увидел прикованного мужчину. Он стоял, глядя в пустоту – под глазами тёмные круги, белки красные, веки опухли. Прямо перед ним располагалась подставка с острыми шипами. Поставлено всё было так, что стоило мужчине начать оседать, как коленями он напарывался на шипы. И судя по ранам и крови на шипах – такое уже происходило не раз.

Через несколько шагов обнаружился старик, также прикованный к стене. Он без сил висел на своих оковах, а сверху на него срывались с потолка капли. При падении каждой из капель на голову он начинал стонать. В тёмном коридоре пленники висели каждые двадцать шагов. И у каждого из них была своя пытка и своя боль. А я шёл всё быстрее и быстрее, стараясь не обращать внимание на стоны и плач, на слёзы и страх, на тихие мольбы о пощаде, на громкие крики о помощи. Коридор всё не кончался и не кончался. Казалось, он так и будет тянуться вечно, но впереди появились отсветы багрового пламени на стене – и вскоре я оказался у поворота. Коридор поворачивал в обратном направлении и заканчивался аркой в новый зал.

Я застыл на пороге этого огромного зала, оглушённый тем, что открылось передо мной. От входа в зал вела вниз длинная лестница. Она заканчивалась где-то в центре помещения, а вокруг неё сотни мужчин и женщин подвергались пыткам. Диковинные механизмы и устройства – и самые извращённые способы доставлять боль. Зал стонал, кричал, молил. А я спускался вниз, стараясь не смотреть по сторонам. Я не понимал, как эти люди оставались живы, истекая кровью, с проткнутыми телами, с повреждёнными неоднократно конечностями, обезображенной кожей. Большинство из них просто не видели меня, но те, кто видел – начинал кричать, молить, просить выпустить их. А я понимал, что стоит мне хотя бы попытаться сойти с прохода, что вёл меня к противоположной стене зала – как о моём присутствии немедленно узнают все изменённые алхимики в Линге.

И я проходил мимо, сжав зубы и ускоряя шаг. Только сейчас я начал осознавать, что грозит моим бойцам, если не получится их вытащить. О том, что грозит мне, если меня поймают – я старался не думать. Впереди обнаружились ещё два зала, через последний из которых я просто бежал. Чужая боль и мольбы следовали за мной по пятам. Передо мной была ещё одна ледяная дверь. Как только она закрылась – наступила тишина. Я опустился на пол, обхватил голову руками и замер, пытаясь забыть то, что мне довелось увидеть.

Не знаю, сколько я так просидел. Но мог бы сидеть и дольше. Может быть, вообще остался бы в таком положении, пока не умер с голоду. Но из ступора меня вывели пробежавшие по коже мурашки – возвестившие о том, что рядом кто-то управляет мудростью. Открыв глаза, я успел заметить, как вспыхнул светильник: хозяин возвращался домой.

Я вскочил на ноги, лихорадочно оглядываясь. Сколько ему понадобится, чтобы добраться сюда? Пара десятков минут – не больше. И к этому моменту мне во что бы то ни стало нужно найти сердце Линга. Найти, опознать и взять его. Комната, где я оказался, была небольшой. Напротив двери – стол и кресло. На столе – статуэтка, горящий фонарь, какие-то свитки. У стены справа – длинная полка, на которой лежало несколько контейнеров с алхимическими ингредиентами, разбросанные в беспорядке шкатулки и книги. Слева в углу – горшок с каким-то диковинным растением.

«Ну и где тут спрятано то, что ему дорого?» – подумал я, оглядываясь. Ничего из того, что я видел, не подходило – не было вокруг ничего, что можно было назвать «памятным». Посмотрев на комнату другим взглядом, я тоже ничего не обнаружил. Я прошёл вдоль полки, разглядывая каждую мелочь, но всё, что там было – ничем не выделялось. Здесь, в кабинете правителя изменённых, в сердце земель Линга, мудрость местная и привычная скручивались в тугие узлы – всё было пронизано разными искрами и сгустками. Определить, на что всё завязано, мне не удавалось.

А время утекало сквозь пальцы, как песок. Я подверг тщательному осмотру стол и разложенные на нём вещи. Я даже стал подозревать растение в горшке. Но всё это было не то. Стол простой и массивный – в нём нет ни ящиков, ни тайников. Кресло широкое, задняя часть и спинка – единая доска, за самим креслом – ничего. Статуэтка – изображала богиню Энею-Мари. Но совершенно обычная – мудрость закручивалась где-то ближе к креслу, игнорируя украшение. Когда ледяная дверь начала открываться, я рассматривал свитки – всё ещё пытаясь понять, какой из них может быть сердцем. Увидев движение – просто нырнул за спинку кресла, умоляя всех местных богов оставить меня незамеченным.

Гулкие шаги раздались от двери. Хозяин Линга вернулся. Я слышал, как он повернулся к полке с книгами, замер – и потом сделал шаг к цветку. А мои глаза уткнулись в небольшую флягу. Она висела на подлокотнике кресла, на тонком кожаном ремешке. Ничем не примечательная фляга – если не знать, что только мастер алхимии может такую флягу иметь. Фляга с Последним доводом. Именно к фляге тянулась вся мудрость земель Линга. Я вдруг понял, что алхимик, оказавшийся самым сильным и подчинивший себе всех остальных – именно он, кажется, был беззаветно предан своему делу до изменения. И его символом, сердцем Линга, могла быть фляга Последнего довода. Не зелье и не сосуд – а признак мастерства.

Я протянул руку и ухватился за флягу, поднимаясь во весь рост. Фляга была горячей и слегка пульсировала. Мои пальцы сжались на тонком металле – ещё чуть-чуть и погнётся. Ремешок плавно соскользнул с подлокотника. Тёмная фигура у горшка с растением выпрямилась и развернулась.

«Ты?» – шелест в голове.

- Как видишь, – ответил я, рассматривая флягу.

«Как ты попал сюда?» – в шелесте появилось беспокойство.

- Ты, что, всерьёз уверился в своей вседозволенности и могуществе? – удивился я. – Так долго всем врал, что и сам поверил в свою ложь?

«Как?! Как ты сюда попал?!».

- Ты нарушил правила, алхимик.

«Я сам устанавливаю правила!».

- И ты сам запретил себе выходить за пределы земель Линга? – возразил я. – А кто мне говорил, что не может? Ты не устанавливаешь правила. Ты вышел за границу туч. И нарушил правила, установленные не тобой.

«А кем?».

- Вместо того чтобы устраивать тут Земли Боли, я бы на твоём месте и искал ответ на этот вопрос, – передёрнул плечами я.

«Что ты понимаешь…».

- Хватит! – прервал я его. – Давай узнаем, ошибся я или нет?

«Ошибся?» – алхимик опасливо повёл головой под капюшоном.

- Если я прав – это сердце Линга, – я поднял руку с зажатой в ней флягой. – И тогда у нас есть, о чём с тобой разговаривать.

Алхимик никак не высказал беспокойства, и я вдруг понял – ошибся. Ошибся – не фляга. Совсем не фляга. Вот только почему алхимик не смеётся, не пытается подойти ко мне? Он быстрее, я знаю и видел. Он может одним прыжком оказаться рядом и забрать сердце. Но алхимик молчал и не шевелился.

- А если я ошибся… – продолжил я, пытаясь тянуть время.

«Думай, Шрам, думай! – билось в моей голове. – Почему он ещё тебя не схватил? Что рядом такого, что может быть ему дорого? Что из этого – сердце?».

«Подойди! – приказал он. – Подойди ко мне, и мы обсудим твои условия».

Я снова посмотрел другим взглядом на флягу. Теперь, когда она была у меня в руках – её поверхность не пульсировала и быстро остывала. Как так? Я сделал неуверенный шаг вперёд, к столу, но алхимик оставался спокоен. И только когда я, подчиняясь непонятному порыву, плюхнулся в кресло – только тогда он вздрогнул. Я снова ощутил пульсацию и жар.

- А если я ошибся, то это кресло, – наконец проговорил я, быстро выхватывая меч и прижимая холодное лезвие к спинке.

«Не делай этого», – прошелестел алхимик.

- А что будет? – невинно поинтересовался я.

«Мы умрём. Ты, твои друзья, все люди в Линге».

- Ну, предположим, люди в Линге – уже мертвы, – не согласился я. – А тебя и других алхимиков и прибить не страшно.

«Ты не прав, Шрам, люди ещё живы, – ответил алхимик, делая шаг вперёд. – Без людей нет Линга. Подумай, готов ли ты их всех убить. Это будет на твоей совести».

- Готов, – спокойно ответил я. – Если то, что я видел по пути сюда – это и есть жизнь, то я сделаю им немалое одолжение.

«Они бы с тобой не согласились, – возразил алхимик. – Да, их страдание – сила Линга, его рост и могущество. Но их не убивают».

- Тогда зачем их пытать? – поинтересовался я.

«Чтобы подчинить мудрость, – устало ответил алхимик. – Их страдания меняют мудрость, делают её послушной нам и невидимой другим».

- Мило. А этот, которого я прибил – из мяса?

«Каан-ис».

- Не важно. Зачем он людей жрал?

«Он всегда был недалёким, – алхимик глухо засмеялся. – Не стоит по нему судить всех».

- Да мне и тебя с твоей коллекцией достаточно, чтобы желать вам скорейшей отправки в земли Боли, – признался я. – Хотя тот алхимик, у которого….

«Он тоже не выдержал. Всегда был помешан на сексе. И что же ты тогда ждёшь? Тыкай мечом – и мы все там встретимся».

- Не в этот раз, – я вздохнул и задумался.

Надо было вывести из Линга всех своих, да ещё так, чтобы и самому остаться в живых. И как заставить алхимика выполнять клятвы? Стоило мне подумать о том, чтобы взять кресло с собой, как в голове появился простой ответ – нельзя. Если бы сердце было небольшим – его можно было бы вынести. Но кресло… оно даже не двигалось. По следам на полу я понял, что алхимик, сидя в кресле, не придвигается к столу, а подтягивает массивный стол к себе.

- Почему кресло?

«Почему что?» – не понял алхимик.

- Почему ты сделал кресло сердцем Линга? – пояснил я.

«Я не выбирал, Шрам, – ответил алхимик, опустив плечи. Теперь он был похож на очень уставшего старика. – Так само получилось. Кресло было мне слишком дорого. Сорок лет назад мне его подарила жена, когда я сварил свой Последний довод. Ан-мири давно уже нет – она сгорела в изменённой лихорадке, а кресло – всё ещё со мной. Сорок лет я сидел на нём, и мы, наверно, стали единым целым».

- Зачем тебе всё это надо? – перед глазами всё ещё стояли картины пыток, и я не смог удержаться от вопроса. – Зачем ты вообще создал эти земли?

«А почему нет? Я изменился, Шрам. Изменился окончательно. Последний довод не дал мне выбора. Я получил силу и власть, меня не страшат изменённые – им сюда ходу нет. Я выжил, и хочу жить дальше».

- Что хотел…

«Хватит вопросов, Шрам. Пора решать».

- Последний!

«Хорошо».

- Зачем Кадли нас подставил? Чего он хотел?

«Думаю, ты и так догадался. Он хотел, чтобы ты принёс ему сердце Линга. Тогда бы он стал править здесь – и отпустил бы тебя и твой отряд. Хотя я уверен – он оставил бы вас, заставляя испытывать невообразимые мучения. И да, мы с ним разговаривали. Он думал, что обманул меня… набивался в союзники. Просил начать с тебя и уговорить твой отряд присоединиться. Надеялся, что ты согласишься».

- И зачем же тогда было ему подыгрывать?

«Я хотел, чтобы ты стал одним из нас, Шрам. И я всё ещё считаю – ты бы смог. Ты со своим отрядом оставался для меня неуловим долгие месяцы – неплохие бойцы, ставшие бы у истоков всесильной армии Линга».

- Нет…

«Ну нет – значит нет. Но не возвращайся больше в Линг. В следующий раз я найду тебя сразу и обрушу все силы, что у меня есть. Это мой последний ответ, а теперь – решай».

- Так как же нам поступить? – спросил я, разглядывая алхимика. И ответ появился – кровь. Кровь может скрепить договор. – Скрепим договор кровью…

«А ты тоже изменился, Шрам, – заметил алхимик. – Ты теперь тоже один из нас. Что ж… Вот теперь мне понятно, как ты так легко сюда попал и остался незамеченным».

- Это неважно, – отмахнулся я.

«Возможно».

- Ты отпустишь меня и моих бойцов за то, что я не трону сердце Линга, – проговорил я. – Ты отдашь мне что-то своё, когда я уйду.

«Что-то одно?».

- Да, – решился я. – Ты отдашь мне что-то одно, что считаешь своим. И у нас будет трое суток, чтобы уйти. За это время ты не тронешь ни мой отряд, ни бойцов, которые сейчас в вылазках, ни то, что я с заберу с собой. И это будет не сердце.

«Я согласен. Я отпускаю тебя, твоих бойцов из Линга. Я дам тебе что-то одно, что считаю своим, но не сердце Линга. Я трое суток не трону ни тебя, ни любого другого человека, вошедшего в Линг. Если ты не тронешь кресло. Договор».

Из широких рукавов мантии показались бледные, в кровавых струпьях, руки. В одной был нож. Я чуть не вздрогнул, осознав, что было бы, решись алхимик меня прирезать. Ножом он провёл по своей ладони. Кожа лопнула, и оттуда полилась обычная красная кровь. Я повторил его действие, проведя свободной рукой по мечу и замер – не понимая, что делать дальше.

«Встань. Приложи руку к спинке кресла, и я тоже это сделаю», – пояснил мне алхимик.

Стараясь не отводить меч от сердца Линга, я поднялся и оставил кровавый отпечаток на кресле. Обойдя стол, алхимик приложил свою руку рядом.

«Вот и всё. Теперь если я нарушу обещание – сердце умрёт. А с ним умрут и земли Линга».

- Где мне найти своих людей? – спросил я, отступая от кресла и убирая меч.

Алхимик сел и замер. Всего на несколько секунд.

«Они теперь в малом мире. Выход из него ты откроешь сам. Запомни: твоё условие – молчать, пока не выйдешь. Итак, что ты хочешь забрать, Шрам?».

- Твою коллекцию, – ответил я. – Коллекцию детей.

«Да ты спятил!!!».

- Возможно, но я забираю что-то одно – коллекцию.

«ЧТО-ТО ОДНО! ОДНУ ВЕЩЬ!».

- Что-то одно – коллекцию! – ответил я, пытаясь понять, есть ли у меня на неё право. И ответ пришёл. Есть.

«НЕ-Е-Е-ЕТ! МАЛЕНЬКИЙ УРОДЕЦ! ШРАМ! Я НАЙДУ ТЕБЯ И УБЬЮ!».

Кресло под алхимиком начало дрожать.

«НЕ-Е-Е-ЕТ!!!».

Рёв старика меня оглушил. Я стоял, боясь дышать, но алхимик не собирался убиваться ради детей.

«Ты можешь забрать коллекцию. Трое суток, Шрам. Трое суток после твоего выхода из Линга – потом я приду за тобой. Сгинь отсюда».

Дверь за моей спиной раскрылась. Вместо зала с истязаемыми людьми за дверью был лес детей. Стоило мне ступить под своды леса, как пропала дверь в кабинет, а сами деревья начали дрожать. Кора облетала, обнажая голую древесину ствола, древесина расслаивалась на волокна, опадая на землю, и то из одного дерева, то из другого – вываливался маленький пленник. Сотня детей, получивших свободу, растерянно озиралась вокруг. Большинство тихо плакало, вздрагивало, но молчало.

- Слушайте меня, дети! – приказал я, взмахом призывая малышей подойти поближе.

- А как тебя зовут? – спросила девочка с густыми косичками. – Ты кто?

- Меня зовут Шрам! – ответил я. – Я – нори. И я выведу вас отсюда.

- А куда ты нас выведешь?

- А что там будет?

- А ты видел моих маму с папой?

- А ты…

- А как…

- А почему ты…

Если бы я знал, как прорвёт эту плотину, то никогда в жизни не рискнул бы забрать детей с собой. С другой стороны, я немало напортачил в Линге… и повесить на свою совесть ещё и их – просто не смог бы. И плевать, что алхимик теперь будет моим личным врагом. Гораздо хуже быть врагом самого себя. Даже если заботишься только о своём покое – надо заботиться и о том, чтобы спокойно спать по ночам.

На то, чтобы объяснить детям, кто я, куда отведу и что им делать – ушёл час. Не так уж хорошо я умел общаться с ними. За этот час были и рёв, и слезы, и просьбы помочь папам и мамам. И как объяснить детям, что помочь я могу только им? Что избавить от страданий всех – не в моих силах? Но если бы родители знали, что их дети спасены – «они и сами были бы рады» и сами просили бы «увести их из этого страшного места». Но всё-таки дети лучше нас, взрослых – они легче принимают мир вокруг. К тому же, боль и страх ещё были свежи в их памяти.

Короткий опрос показал, что дети попали в лес в разное время. Некоторых алхимик отобрал у жителей Линга, некоторых – в окрестных сёлах. Большинство он получал в дар от других алхимиков, которые хотели у него что-то попросить. Всего 121 ребенок. Была даже девочка, которая помнила меня – видела, как я забрал Амо-они.

- Слушайте меня. Слушайте внимательно, – попросил я, когда дети немного успокоились. – Сейчас вы все пойдёте со мной по дороге. Возьмётесь за руки и не будете отставать. И мы окажемся в другом месте. Там будут взрослые дяди и тёти – такие же нори, как я. Это – мои друзья и соратники. Вам надо будет громко сказать следующее: «Тётя Пятнашка, дяде Шраму нельзя говорить в этом месте!». Запомнили?

Дети покивали.

- Так… Давайте повторим.

Дети сбились. Пожалуй, и вправду слишком длинная речь для напуганной и растерянной малышни. Пришлось повторять ещё раз, а потом ещё раз и ещё – пока они не запомнили. Наша странная процессия двинулась по дороге через бывший лес. Дети шли строем – четверо в ряд. Получилось не сразу, но так я мог хотя бы приглядывать за всеми. В конце леса дорога поднималась на холм, над которым висело туманное облако.

Стоило всем нам войти под него, как облако опустилось, рассеялось – и мы оказались в широком каменном подобии колодца, который освещался развешанными по стенам факелами. Массивная дверь была заперта. Эр-нори и ещё несколько бойцов старательно дёргали ее, но плевать хотела бездушная деревяшка на их усилия. Там, рядом с дверью, стоял почти весь мой отряд – все, кто пропал в Линге, включая Пятнашку. Когда мы появились посреди колодца с гомонящей толпой, все взгляды устремились на нас. И в этот момент, умноженный эхом каменных стен, раздался нестройный, но очень зловещий хор детских голосов.

- Тётя Пятнашка, дяде Шраму нельзя говорить в этом месте! – старательно и даже нараспев выводили мои подопечные.

Глава 18

Когда Пятнашка повисла у меня на шее, когда бойцы убрали оружие, когда девушек отряда удалось успокоить – только тогда на мои странные телодвижения обратили внимание. Я старательно указывал на детей – потом на бойцов и на дверь.

- Она не открывается! – пожаловался Кирри. Я указал на себя и на дверь.

Не поняли. Пришлось подойти к детям, взять двоих за руки и подвести к двери – потом следующих. Меня поняли: бойцы стали подводить детей, организуя подобие строя. Сами окружили их и смотрели на меня. Стоило мне схватиться за ручку – дверь открылась сама. Как и обещал алхимик – открылась на самой границе туч. Впереди лежали очищенные земли. Дети немедленно попытались устроить бардак, но их вернули к порядку. Когда я последним вышел из двери, она немедленно исчезла.

- Так, следим за детьми! Двигаемся к лагерю! – приказал я, и в этот момент Пятнашка повернулась ко мне и заткнула рот длинным поцелуем.

Бойцы отреагировали спокойно – не стали мешать.

- Я хочу знать, как ты это сделал? – спросила девушка, отстранившись.

- Это сейчас, честное слово, неважно, – ответил я. – Нам надо срочно идти в лагерь. Забирать пожитки – и в посёлок.

- Что не так? – спросила девушка.

- Через три дня алхимики устроят на нас охоту, – пояснил я громко. – С того момента, как мы вышли – у нас есть трое суток. Поэтому чем раньше мы попадём в посёлок, чем раньше будут отозваны все отряды – тем лучше!

- Вечер, Шрам! Не успеем к посёлку до ночи с детьми!

- Значит, будем нести детей на руках! – резко развернулась на выкрик бойца Пятнашка. – Кому сказано, ноги в руки и вперёд! Совсем страх потеряли?

Страх потеряли не совсем. К лагерю бойцы почти бежали. Дети, которые могли за ними поспевать – бежали сами. Трое наших страховали сзади, чтобы никто не отбился и не потерялся. Самых маленьких тащили на руках.

В лагере нас ожидал сюрприз: спасённые ранее бойцы оказались не одни. С ними были три десятка егерей во главе с самим бароном Бексом. Наше приближение заметили, и барон собственной персоной выехал навстречу.

- Шрам! – крикнул он, разглядев процессию в сумерках. – Если ты нашёл новобранцев, то я тебе сразу скажу: таких маленьких по закону Империи нельзя в отряд!

- Уважаемый барон!.. Признаюсь… не ожидал вас увидеть, – ответил я, пыхтя от натуги под весом пары малышей.

- Так я тебя тоже, Шрам! После того, что мне рассказали твои бойцы в лагере, я думал уже ехать к графу Кадли. Докладывать, что ты – всё, – ответил он, подъезжая. – Я так и не понял, что у вас произошло?

- Уважаемый барон… расскажу всё с подробностями в посёлке!

- До посёлка тут идти долго, – Бекс качнул головой. – Лучше переночевать здесь. Мы и то на кирри прибыли бы ночью. А как вы-то собираетесь?

Бойцы останавливались, но далеко не отходили.

- Может, и правда уже переночевать здесь? – передумала Пятнашка. – Дети не смогут идти быстро, а мы не сможем идти быстро с детьми. Малыши уже зевают.

- Ладно, остаёмся, – сдался я.

- Вот это дело, – Бекс махнул рукой. – Найдёте нам палатки?

- Что-нибудь придумаем! – пообещал я.

Ужинали в темноте, при свете костра. Я, десятники, барон и его подчинённые сидели отдельной группой. Бойцы, кто как умел, накормили детей и уложили по палаткам. Сегодня спать придётся в стеснённых условиях всем.

Времени было мало, а вопросов было много. И, закончив с едой, я коротко пересказал всё, что можно было озвучить. Про разряженные амулеты, про странное поведение графа… Рассказал и про кровь – но умолчал, как я догадался до этого. Поведал про убитого алхимика, опустив историю про горошину. Объяснил про правила и нарушения, про спасение детей, но умолчал про сговор графа Кадли с алхимиками. Но всё это Бекса как раз мало интересовало. Больше всего его тревожила история с амулетами, и ещё вызвала интерес часть про детей и грядущее нападение.

- Шрам, понимаю, ты на графа обижен… Но ты точно хочешь выдвигать ему обвинения? – уточнил он.

- Ни в коем случае, – ответил я. – В моём договоре есть пункт о том, что защита должна быть обеспечена. Так что я просто разрываю договор и ухожу.

- Пешком? – приподнял бровь один из егерей.

- Кораблей в порту нет? – уточнил я.

- Когда мы уезжали – не было, – ответил Бекс. – Ты так боишься, что алхимики доберутся до посёлка?

- Я не боюсь. Я просто уверен, уважаемый барон, – ответил я. – Но если я уведу детей и свой отряд – они могут и передумать. В любом случае, защищать посёлок, ожидая удара в спину, я не стану.

- Разумно, – одобрительно кивнул Бекс. – Но тебе этого не простят.

- Не простят, – согласился я. – Соксон вернулся?

- Нет, и он ещё не вернулся, – ответил Бекс, а потом недоверчиво мотнул головой. – Знаешь, всё равно это не дело – так вас подставлять. Кадли – не бог, чтобы играть чужими жизнями.

- Доказательств у меня нет, – ответил я. – Вообще-то есть, но без мудреца ничего не докажу.

- Ну, может, мудрец и успеет ещё вернуться, – Бекс задумчиво посмотрел в огонь. – Нам-то что теперь делать?

- Надо отозвать все вылазки, вооружить кого можно, приготовить поглотители, – я устало пожал плечами. – Может так случиться, что Линг дотянется до посёлка, и тогда надо как-то людей прикрыть. Но я понимаю, что Кадли даже этого сделать не даст.

- Ну графа-то можно и не спрашивать – отряды мы вернём. Пошлю ребят, и они всех отправят назад. Влетит мне, конечно…

- Тут тебе решать самому, барон, – признался я. – Рваться в герои я не собираюсь, бунты устраивать – тоже.

- Проклятье! Проклятье!.. – не сдержавшись, барон стукнул себя кулаком по колену. – Завтра отправлю пятёрку в отряды – чтобы возвращались. Если солдатня захочет без моих ребят говно месить – их дело.

- Поможете довести детей до посёлка? – спросил я.

- Шрам, ты за кого меня принимаешь? – буркнул Бекс. – Доведём до ворот, но дальше – сами. Ладно, пойду посплю немного. Бойцы?

Когда егеря отправились на боковую, взгляды десятников устремились на меня.

- Что мы-то делаем, Шрам? – спросил Нож.

- Что делаем? – переспросил я, собираясь с мыслями. – Идём к посёлку, запираемся в казарме и пакуем вещички. Появляется корабль – пытаемся договориться. Нет – уходим пешком. Чем дальше уйдём, тем лучше будет.

- На последнее жалование рассчитывать не будем? – уточнил Хохо.

- Не стоит, – я отрицательно мотнул головой. – Деньги большие, но нам их не выцарапать.

Утром отряд выдвинулся к посёлку. Пятеро егерей ещё в сумраке ускакали на север – нести послание проверявшим поглотители отрядам, а оставшиеся посадили перед собой на кирри самых маленьких – по двое на каждую животинку. Оставшихся детей разместили в повозках, а мои бойцы взвалили на себя почти всю поклажу. Но даже в таком виде отряд двигался медленно. На обед решили не останавливаться: оставалось ещё немного сухарей, сыра и сухофруктов – их всем и раздали. Когда впереди показались знакомые стены – фляги были пусты, дети были снова голодны, а ноги тех, кто шёл пешком – противно ныли.

Но посёлок, нас, похоже, был не рад видеть: ворота со стороны Линга были закрыты. Барон, пробормотав что-то себе под нос, отвесил сидящему перед ним мальчишке подзатыльник со словами «А ну-ка немедленно забыл это плохое слово!», развернул коня и начал кричать. Бойцы на стенах его видели, но открывать ворота не спешили.

- Шрам! – крикнул он мне. – Давайте обойдём стены с востока! Проверим восточные и портовые ворота.

- Согласен! – ответил я. – Заодно заглянем в лабораторию!

Лаборатория встретила нас тишиной. Я скинул вещи, подошёл к воротам и подёргал – створка открылась. Сказав остальным, что собираюсь проверить, есть ли кто внутри – спокойно зашёл. Втайне я надеялся застать в лаборатории Соксона или хотя бы следы его возвращения. Но никого внутри не было. Я даже спустился в подвал, куда обычно не заглядывал. Стоило мне войти в одно из подвальных помещений, как я услышал глухой крик:

- Вроки, это ты?! Мастер Соксон?! Выпустите меня, кто-нибудь!

На секунду я опешил. Вот прямо опешил – поэтому просто слушал крики, ничего не предпринимая. И только потом пошёл вперед. В подземелье было три двери, в каждой – небольшое окошко из какого-то прозрачного материала. Стены были обложены толстыми каменными пластинами, в которые были вделаны кристаллы. Заглянув в первое окно, я увидел пустую комнатушку с лежанкой и ведром в углу. В другой комнате заметил пленника-изменённого – но тот молчал, оставаясь безучастным к окружающему. Похоже, это тот самый изолятор, о котором говорил Соксон. Зато в третьей я наконец увидел одного из учеников Соксона. Тот при моём приближении замолчал. Но стоило ему меня узнать, как он радостно кинулся к двери:

- Шрам! Шрам, как хорошо, что ты зашёл! Шрам, выпусти меня!

- Так как здесь оказался? – я был просто ошарашен.

- Шрам, дорогой! Как я рад! Это всё придурок Вроки – он меня запер тут! – голос ученика Соксона звучал глухо.

- И давно? – с подозрением спросил я, оглядывая пленника через окошко: если его тут и кормили, то плохо.

- Да четвертый день уже – так и запер! – пожаловался ученик мудреца. – Еду только ночью приносит, сволочь, когда я сплю! И этому – тоже…

- Где могут быть ключи? – спросил я.

- Да вон они – на стене! – указал мне пленник. С трудом, но я даже вспомнил, как его зовут – Грапп.

- Грапп, а кто готовил амулеты? Ты или Вроки? – спросил я, снимая со стены ключи.

- Да никто их не готовил, – отмахнулся тот. – У нас запас амулетов от мастера был!

- Понятно… Скажи мне, – открывая дверь, я внимательно за ним следил, – а большой был запас?

- Большой, да вот только он почему-то кончился! Как раз я проверял, перед тем как меня за… – Грапп осёкся и севшим голосом спросил: – Вы что, ходили на вылазки в последние четыре дня?

- Вот как раз вернулись.

- Мастер меня убьёт…

Из лаборатории мы вышли через несколько минут. Пока я был в лаборатории, Бекс отправил разведчиков к восточным воротам и к портовым. Те вернулись, когда я кратко пересказывал, что случилось с Граппом.

- Восточные закрыты! – доложил один из двух егерей. – Портовые вроде открыты. В порту стоит корабль – не местный, наш, имперский. Перед воротами граф, сотники и второй ученик мастера Соксона. Такое ощущение, что ждут переговоры. Между портом и городом – два когтя стражей!

- Стражей? – переспросил я.

- Мудрая гвардия, – объяснил Бекс. – Отморозки, но очень серьёзные ребята. Попробуем подъехать?

- Выхода у нас нет. Только детей снимем с кирри и телег – чтобы можно было оставить в стороне.

Пока наша процессия огибала стены, с которых за нами внимательно наблюдали солдаты гарнизона, ситуация перед портовыми воротами изменилась. От когтей стражей отделилась группа из трёх человек и отправилась вперёд. Стоило подойти ближе, как я с удивлением узнал среди переговорщиков Соксона и Ксарга.

- Двигаемся прямо к месту их встречи, – приказал я.

Соксон и Ксарг нас тоже заметили – остановились, не доезжая до графа с сотниками, и ждали. Соксон смотрел на нас с удивлением, Ксарг откровенно смеялся, а третий переговорщик – видимо, командир Стражей – переводил взгляд с одного на другого. Граф Кадли и сотники просто уставились на нас.

- Шрам, мальчик мой!.. Гляжу, твои возвращения из Линга с детьми не только входят в традицию, но и становятся масштабнее! – весело провозгласил Ксарг, как только мы подошли совсем близко. – В прошлый раз ты ограничился одной девочкой.

- Мастер Ксарг, я почему-то испытываю нездоровое беспокойство, когда где-то страдают дети! – признался я. – Мастер Соксон, рад вашему возвращению!

- Я гляжу, вы уже знакомы со Шрамом, мастер Ксарг! – громко проговорил граф Кадли, которому, видимо, надоело быть простым зрителем.

- О, граф, вы не поверите, но я знаком с каждым из тех, кого отправляли в посёлок! Я лично отобрал барона Бекса, Ткесана, Вибгоса, Самаани и Воргота. Что уж говорить про мастера Соксона – моего ученика! И знаете, я даже отобрал наместника…

- Что вы говорите! – буркнул граф.

- Да, граф, отобрал. Познакомьтесь…

- Спасибо, мастер, я знаком с графом Ленгет! – совершенно невежливо прервал его граф Кадли.

- Ну так вот, тогда вам стоит знать, – Ксарг развёл руками, и усиленный мудростью голос неожиданно загрохотал, долетев до стен, – ЧТО ИМЕННО ГРАФ ЛЕНГЕТ БЫЛ НАЗНАЧЕН НАМЕСТНИКОМ ПОСЁЛКА! И ИМЕННО ГРАФ ЛЕНГЕТ ДОЛЖЕН БЫЛ ПОЛУЧИТЬ ПРИКАЗ О НАЗНАЧЕНИИ – И ПОЛУЧИЛ! В СЕРЕДИНЕ ВЕСНЫ! А ГРАФ ТОНГА, НАЧАЛЬНИК КУРЬЕРСКОЙ СЛУЖБЫ, ТАК И НЕ СМОГ ОБЪЯСНИТЬ, ПОЧЕМУ ТАК ВЫШЛО. ЗАТО БЫЛО ОБНАРУЖЕНО, ЧТО ВЫ ПОЛУЧИЛИ ПОДДЕЛЬНЫЙ ПРИКАЗ О НАЗНАЧЕНИИ! И МНЕ ВСЁ ЕЩЕ ОЧЕНЬ ХОЧЕТСЯ УЗНАТЬ – КАК ЖЕ ТАК ПОЛУЧИЛОСЬ? И ЕСЛИ ТАМ, НА СТЕНАХ, КТО-ТО СОБИРАЕТСЯ МНЕ В ЭТОМ МЕШАТЬ, ТО Я НЕ СОВЕТУЮ ДЕЛАТЬ ЭТОГО, ПОТОМУ ЧТО СТАТЬ ЛИЧНЫМ ВРАГОМ ЕГО ИМПЕРАТОРСКОЙ ПОЛУБОЖЕСТВЕННОСТИ НЕ ХОТЕЛ БЫ ДАЖЕ Я – ВЫСШИЙ МУДРЕЦ КСАРГ.

Голос затих – а над полем, портом и посёлком повисла тишина.

- Прекрасное выступление, – одобрил граф Кадли, подъезжая совсем близко вместе с сопровождающими. На его лице не дрогнул ни один мускул. – Просто прекрасное. Мы обязательно сравним на подлинность наши приказы.

- Зачем же? – удивился Ксарг. – Их уже сравнили. Не зря же я всю зиму через перевалы шёл. У меня даже есть три приказа об аресте, граф! Только барон Скраги у нас не попал под раздачу. Барон, не поможете нам?

- Провести арест, мастер? – спросил барон, вытягивая из ножен меч.

- Совершенно верно!

- Саргос, граф Кадли. Келан, младший граф Эгона….

Графы не стали ждать ареста. Коротким ударом кулака Кадли сбросил барона из седла. Пришпорив кирри, трое самозванцев рванулись в сторону. Не очень согласованно, надо сказать. Граф Кадли рванул в сторону нашего отряда, младшие графы – на север.

- Шрам! – крикнул Ксарг, поворачиваясь к младшим графам.

- По ногам! – приказал я, первым выбрасывая под ноги кирри графа копьё.

Одно копьё кирри перескакивает легко – отнюдь ведь не глупые животные. Но когда в ноги прилетает сразу пару десятков копий – увернуться становится почти невозможно. Кирри жалобно вякнул и полетел кувырком, выбрасывая графа из седла. Не успел беглец прийти в себя, а его уже споро вязали двое егерей. Кирри возмущённо фыркнул, поднимаясь на ноги, неодобрительно посмотрел на меня и моих бойцов – и неторопливо потрусил к воротам.

Оглянувшись на младших графов, я понял, что там помощь не нужна. Они уже подходили к Ксаргу, глядя на мир стеклянными глазами. Рядом с Соксоном грустно поскуливал Вроки – под глазом у него красовался огромных размеров синяк. А довольный Грапп стоял рядом, потирая костяшки правой руки. Отчаянно ругаясь, с земли поднялся барон Скраги: лицо у него было в крови, но глаза обещали графам самые страшные муки.

Не прошло и часа, как мой отряд смог попасть, наконец, в посёлок. Ксарг, Соксон, граф Ленгет и бароны кинулись наводить порядок. Сотник Ниам забрал детей, пообещав разместить их в казарме нори и досыта накормить, а я со своим отрядом поехал в свою казарму. Мне ещё предстояло сочинить правдоподобную историю о том, как я выбрался вместе с отрядом из Линга. И, мало того, мне нужно было самому в эту историю поверить.

Вечером в той самой столовой в резиденции наместника, где началась вся эта странная история, собрались те, кто решал судьбы посёлка. Поселковый голова – Ткесан, глава торговой гильдии – Вибгос, главный кладовщик – Самаани, старший над строителями – Воргот, мудрецы Соксон и Ксарг, бароны Бекс и Скраги, голова порта и чиновник имперской администрации. Возглавлял собрание, конечно же, Греск, граф Ленгет. И хорошо, что я всего лишь сотник нори – потому что мне не пришлось выслушивать длинные приветствия, долгие извинения и нудные отчёты. Приглашён я был исключительно для того, чтобы рассказать о своих злоключениях – и немного поподробнее о нависшей над посёлком угрозе.

И я рассказал всё как было. Скрыл я только историю с проглоченными горошинами, заменив рассказом о том, как мясной алхимик согласился мне помочь – и помог. Он ведь, и правда, был готов. Не знаю, поверили ли мне – но ни проверок, ни дополнительных вопросов не последовало. Гораздо более бурной оказалась реакция на использование крови.

- Шрам… Я всё понимаю, но использовать кровь? – Ксарг смотрел на меня. – Впрочем, у вас, ааори, такое случается…

- Мастер, это опасно?

- Ещё как, Шрам, – ответил за учителя Соксон. – Прямой путь к таким изменениям, после которых ты сам себя узнавать перестаёшь. Причём, даже вы, ааори, не защищены от них.

- Тогда хорошо, что я не знал, – обрадовался я, заслужив несколько удивлённых взглядов. – Если бы знал, как бы я сейчас мог здесь стоять?

- В этом есть смысл, – засмеялся граф Ленгет. – Мастера, вы ведь тоже используете такой способ?

- Очень редко, граф, – ответил Ксарг. – Считайте, это последний довод мудреца – использовать кровь. Каждый раз есть шанс перестать быть человеком и стать рабом мудрости. Шрам, теперь ты знаешь… и я хочу попросить тебя об одолжении.

- Да, мастер. Всё, что угодно, – ответил я.

- Когда будешь пересказывать нашу беседу своим бойцам – предупреди и их тоже. И сам в следующий раз ищи другие пути решения…

- Да, мастер, – я кивнул.

- Видал я как-то изменённого ааори, – сварливо пробормотал Ксарг. – И это было худшее знакомство в моей долгой жизни.

- Это всё прекрасно, но меня одного волнует предстоящее нападение? – вернулся к делам граф Ленгет. –И волнует очень сильно. Шрам, насколько ты уверен в нём?

- Высокородный, мне сложно говорить наверняка. Обитатели Линга много угрожают, и их угрозы порой расходятся с делами. Но в этот раз я поверил алхимику.

- Надо выводить порт, – сказал барон Скраги. – Отзывать крестьян.

- Жаль, потопчут нам посевы, – посетовал Ткесан. – Останемся без весеннего урожая.

- Ну почему же! – деловито возмутился Ксарг. – Урожай у вас будет. Не уверен, что его стоит есть, но изучить – обязательно. Выкуплю в обмен на продукты с доплатой.

Кислый взгляд поселкового головы оповестил окружающих о том, что он, голова, согласен продать урожай – но не согласен его собирать. И вообще сбор кусающегося, колющегося и отравляющего урожая в его жизненные планы не входил.

- Шрам, на какие силы могут рассчитывать алхимики? – уточнил граф.

- Высокородный, их основная сила – изменённые животные и сами алхимики. Люди, захваченные Лингом – пока не бойцы, и среди них немногие познали мудрость. Чтобы добраться до посёлка, алхимикам понадобится распространить сюда влияние своих миров. Насколько я понимаю – это сложно само по себе.

- То есть алхимики будут заняты? – граф повернулся к Ксаргу, и тот кивнул.

- Не переживайте по их поводу, граф. Защиту над посёлком мы поставим, – ответил Ксарг. – И поглотители мудрости поставим в посёлке.

- На что тогда они рассчитывают? – удивился граф. – Как стены-то штурмовать?

Ответом ему была тишина. Обведя собравшихся взглядом, граф мрачно уточнил:

- И вот так всегда, да? Что ответить – не знаем и молчим? Шрам, может, у тебя есть идеи?

- Да, высокородный, – честно ответил я. – Они могут пробить стену, выстроить из трупов дорогу на парапет, вырастить деревья-лестницы, приделать крылья всем мёртвым и изменённым тварям…

На этом месте вздрогнули даже мудрецы.

- Подкопаться под стенами, перемещаться за стены, открыть…

- Всё, Шрам, достаточно, – граф поднял руки. – С фантазией и наглостью у тебя всё в порядке.

- Да, высокородный.

- Греск, – посмеиваясь, проговорил Ксарг, – насчёт наглости не переживай. К сожалению, Шраму и его отряду в ближайшее время путь в Линг закрыт.

- Вот как? Значит, у меня ещё и основную силу по очистке земель уводят?

- Насколько я знаю, – вставил Соксон, – в последнее время Шрам помогал другим отрядам освоиться с работой. Так, Шрам?

- Да, мастер! Высокородный, прибывшие из форта нори, егеря благородного барона Бекса и солдаты гарнизона под командованием брина Факса вполне успешно выполняли все задачи в последние месяцы.

- Успешно! – фыркнул Скраги. – А как тогда назвать попадание в засаду?

- Благородный, полагаю, что там была спланированная ловушка. К тому же, возможно, подготовленная не только со стороны Линга.

- Это только со слов того алхимика, – с сожалением проговорил граф Ленгет. – На доказательство в суде не потянет.

- Это так, высокородный, – согласился я. – Но для понимания, почему в последние вылазки было так много провалов – этого достаточно. В будущем такого повториться не должно.

Совет для меня продолжался ещё полчаса – причём чем дальше, тем меньше участия я в нём принимал. Заметивший это Соксон предложил отправить меня восвояси, что и было сделано. А там меня уже ждали верные друзья, лучшая в мире девушка и вкуснейший ужин. И плевать мне было на то, что через двое суток из Линга нам нанесут ответный визит. Я хотел просто отдохнуть хотя бы один вечер.

Глава 19

Линг пришёл за нами. Стоило ему нахлынуть – и все светлые воспоминания двух минувших дней смыло. Как я сидел и праздновал возвращение с бойцами, как бегал по делам отряда, как заходил к детям, как беседовал с мудрецами об устройстве проклятого города, как помогал перевозить людей из порта. Всё – ничего не осталось. Тревожный гонг – и я взбежал на стены, где уже замерли Ксарг и граф Ленгет, и смотрел, как с востока морской волной накатывает туман, поднимаясь всё выше и выше.

- Греск, мне пора, – с лёгкой хрипотцой проговорил Ксарг. – Мы с Соксоном обеспечим прикрытие от малых миров, но на всякий случай активируйте поглотители до начала атаки.

- Да, мастер, – граф повернулся и кивнул, а потом заметил меня. – Шрам? Твои бойцы готовы?

- Да, высокородный, – я старался не выдать тревогу в голосе.

- Ну и хорошо…. Жутко выглядит. Будто земля вскипает.

- Высокородный, жутко в малых мирах, а столбы тумана – даже привычно, – успокоил его я.

- Ой, нет, мне и вот этого хватит, – граф негромко засмеялся. – Ладно, готовьтесь. Ночь у нас будет веселее некуда.

- Да, высокородный, – я хлопнул себя кулаком по груди, развернулся и отправился на вверенный участок стены.

Двое суток наши строители выбивались из сил. Воргот ругался, метался по стенам, гонял любопытных, но сотворил невозможное. Деревянный настил, парапет и галерею доделали за двое суток, хотя по планам выходило никак не меньше десяти дней. Теперь строители стояли рядом с моим отрядом – бок о бок. Вот уж не думал, что Воргот может меня удивить, но когда я впервые увидел его в доспехе с устрашающего вида топором – то, признаться, не узнал и слегка струхнул. Остальные строители вооружились не хуже: север Империи всегда был неспокойным местом, как объяснил мне приятель. Там испокон веков каждый мужчина держал оружие наготове, и даже с приходом Империи ничего не изменилось. И если раньше ополчение выставляли для местных князей, то теперь – сразу Императору.

Ополчение у посёлка тоже имелось – целых сто пятьдесят человек. Собрали всех, кто копьё мог держать. Никто на ополчение особо не надеялся – его разместили со стороны порта. На стене со стороны Линга стоял гарнизон, строители, нори, мой отряд и егеря. И для этих мест, учитывая выучку бойцов, сила была немалая. Но страшно было представить, что успели собрать алхимики – и что они на нас обрушат.

Женщины посёлка без устали несли на стены запасы стрел и камней – последние собирали всем миром по окрестностям. Даже спасённые дети старались вовсю. Стрелы выкупили у торговцев – весь запас подчистую. Три торговых корабля, прошедших из Форта Ааори в Мобан, вынуждены были расстаться со всем, что могло пригодиться нам во время штурма. С последнего корабля по собственному желанию сошло ещё и пополнение для Ниама. Три десятка опытных вэри, отправившихся наёмниками в Империю, решили поучаствовать в защите посёлка. Разумеется, не бесплатно.

Когда отмеренный алхимиками срок прошёл, я даже начал опасаться, что они не придут. Но когда отправленные в разведку егеря донесли под вечер, что первые линии накопителей прорваны – стал бояться уже самого штурма. С одной стороны, приятно, когда ты оказался прав, с другой – вот никому я не желал лишний раз сражаться. Но выбора не было, и бойцы уже занимали свои места на стенах. Ночь обещала быть напряжённой и очень тёмной. Между зубцами запылали факелы, зазвучали команды – крепость готовилась отбивать штурм.

Вся надежда была на мудрецов. Ксарг и Соксон считали, что дотянувшись до посёлка, алхимикам будет слишком тяжело пробить их защиту. Используя какие-то хитрые расчёты, они обрадовали нас тем, что на штурм у алхимиков останется всего несколько часов. Потом мудрость начнёт растворяться в окружающем пространстве, и туман отхлынет в свои первоначальные границы. И главное нам было – продержаться эти часы.

Когда туман почти вплотную подступил к стенам, последние жители посёлка, не участвующие в обороне – покинули стены. Женщин, стариков и детей укрыли в крупных каменных зданиях – в храме, в термах и в казарме гарнизона. В наступившей тишине было слышно, как с грохотом баррикадируют входы в убежища. Но тишина длилась недолго. Туман качнулся, нахлынул на стены, рассеялся, снова нахлынул – и принялся отдельными облачками проникать в город.

- Поглотители! – пронеслись команды, и по всему городу начали включать поглотители мудрости. Туман продолжал проникать в город, но теперь это были отдельные клочья – дымка, которая не могла причинить вреда.

- Поднять щиты! – команда немного запоздала. По крыше галереи, по зубцам, по стене частым стуком забарабанили камни. Невидимый противник начал штурм. Несколько моих бойцов получили неслабые удары. Крики боли и возмущения раздавались по всей стене. Но, как оказалось, это была только лёгкая разминка. За камнями на стены обрушилась…. изменённая скотина. Вопрос о том, как подниматься на стены – алхимики решили просто. Пока мы прикрывались от града камней, высматривая в тумане противника, сам туман поднялся выше городских стен – и прямо из него начали вылетать возмущённо ревущие твари.

И возмущение, и необычный способ доставки нисколько не мешали им изворачиваться в полёте и цепляться когтями за деревянные конструкции. Навес над головами обороняющихся затрещал, намекая на то, что к таким нагрузкам он готов не был. Зверья было так много, что почти вся восточная часть стены превратилась в один сплошной шевелящийся комок. Твари лезли в каждую щель, скребли когтями доски и камень – а защитники растерялись. И только те, кто уже побывал в землях Линга, не стал терять драгоценные секунды. Копья, мечи и топоры обрушились на самых наглых и ловких – отправляя в туман изувеченные тушки.

Следуя примеру опытных бойцов, в бой включились и остальные защитники. Но было слишком поздно. В первые секунды тварей можно было скидывать, не пуская на стену, но, когда первые из них проникли на галерею, от былой неуклюжести не осталось и следа. Стрелы, летевшие с других участков стены, изменённую скотину если и тревожили, то не так сильно, как мечи и копья. И вот уже первые солдаты полетели со стен вниз, в сплошной туман. Их резко оборвавшиеся крики будто сорвали оцепенение – и на тварей навалились в полную силу.

Из тумана появились длинные побеги, ползшие по стене – по ним карабкались изменённые жители Линга. Бывшие горожане и селяне, не знавшие, с какого конца браться за выданное оружие. С хлипкими щитами – но весьма многочисленные и агрессивные. Ворота посёлка содрогнулись от страшного удара. В ответ вниз со стены полетели камни и копья, а страшный рёв в тумане возвестил, что неведомая тварь осталась недовольна. Когда из большого чана вниз при очередном ударе ливанули кипящее масло – чудище разозлилось и начало биться о стену рядом с воротами.

Бой на стене очень быстро превратился в странный и нескончаемый кошмар. Вот упала под ноги отсечённая лапа изменённой скотины – а в следующий момент возвратным движением меч распластал тело селянки с копьём. Белая рубашка мгновенно пропиталась кровью. Глаза женщины закатились, и она упала, а по её телу уже топтался новый противник – маленький, с клоками меха и шипами на спине. Тварь истошно визжала и наносила по щиту стремительные удары острыми, как бритва, когтями. Сзади появилась Пятнашка с копьём и проткнула зверюгу – а в следующий миг я уже сам прикрыл девушку от неумелого удара топором. Топор вылетел из руки полноватого дядьки – и тот с удивлением продолжал смотреть на пустую ладонь, когда я резанул его по горлу.

Где-то вспыхнуло пламя, и деревянная галерея начала гореть. Падали факелы, проливалось масло, обрушивались корзины с боеприпасами. Под ногами чавкала каша, рецепт которой не понравится ни одной благопристойной хозяйке. То тут, то там алхимики пытались прорвать оборону города туманом – но каждый раз порыв щекочущего кожу ветра очищал стену от вторжения. И нужно было просто продержаться несколько часов.

Неизвестная тварь под стенами, наконец, нашла ворота – и снова нанесла сокрушительный удар. В ответ со стены скинули заготовленное заранее бревно. Рёв и треск слились воедино. После падения бревно прокатилось совсем немного – его путь был слышен по отчаянным крикам и стонам из тумана. С бастионов по углам стены сорвались потоки искр мудрости, а под стеной вспыхнуло пламя. Оно охватило ползущие вверх побеги растений – и врагов, что не успели показаться из тумана. Это Ксарг и Соксон воспользовались тем, что алхимики были заняты прорывом, и нанесли ответный удар. В агонии огромный стебель уцепился за зубец стены и сорвал его вниз, сбил с ног троих бойцов, прошёлся по настилу – и снёс с него десяток тварей и часть досок. Вздрогнув в последний раз, стебель с треском и шумом упал в туман.

По всей стене, круша галерею, ломая стены икалеча людей, стебли опадали. Твари слабели, теряя силу и скорость. Добивали их по всей восточной части. Остатки жителей Линга, шедшие на приступ, были за короткое время безжалостно вырезаны. С ворот лилось масло и падали камни, не давая приблизиться неприятелю. Первый штурм подошёл к концу. Вокруг в разреженном от мудрости воздухе звучали приказы, стоны, крики.

- Десятники! Собрать отряды!

Пятнашка, Ша-арми, Эр-нори, Нож… Где Хохо? Хохо на стене. Живой. Он сидел, держась за сломанную ногу, и тяжело дышал.

- Десяток Хохо! Кто там заместитель? – кричал я, подбегая к другу. – Носилки для десятника! Командование передано. Стройтесь!

- Трое ранены! – доложила Пятнашка.

- Двое, – это уже Ша-арми.

- Го-лани убит! – я обернулся к Эр-нори. – Трое раненых.

- Все целы, – это Нож.

- Убитого и раненых вниз! – резко приказал я, борясь с першением в горле. – Быстрее! Что встали? Потом простимся!.. Или, думаете, алхимики тоже там оплакивают потери? Живо!

- Ладна, Зенка, соберите девочек, бойцов возьмите – раненых в казарму!

- Сли-и-изни!!! По стене!!! – крик разносится со стороны северного бастиона. Я высунулся за зубцы, и по шлему прилетел камень, но главное увидеть удалось – по стене ползли огромные слизни.

- Камни! Вниз! Десятники, прикрываемся щитами и проверяем, где сбрасывать. Кто с камнями – не высовываемся!

Вместе с нашествием слизней снова раздался гул со стороны ворот – их опять пытались выбить. И снова поднялись из тумана стебли. Имперский солдат неподалёку от нас неожиданно перескочил через зубцы и упал вниз с отчаянным криком. Ещё один, чуть подальше, развернулся к своему соседу и рубанул по нему мечом. Пузо сделал шаг к Фуке – та попыталась вытащить меч, оскалилась. Но боец мягко развернул её спиной к себе и ударил по затылку щитом. Девушка опустилась на настил. Раненых ещё несли вниз, а на стене уже разгорался новый штурм.

Теперь алхимики пытались пробить защиту не только силой, но и изменениями. То тут, то там впавшие в бешенство бойцы кидались на своих. Под стенами раздавались мерзкие шлепки, когда очередной слизняк падал на землю под градом камней. Летели зажигательные стрелы, впиваясь в растущие побеги. Те извивались, опадая и утаскивая за собой слизняков, а на их месте уже росли другие. Ворота сотрясались от ударов. Ломались брёвна галереи, вокруг летели щепки, камни, стрелы, брызги слизи – которая прожигала одежду насквозь и разъедала кожу. И снова, и снова на нас накатывали языки тумана, пытаясь опутать стены, но бессильно растворялись в воздухе.

Мы отбились. Не сразу, нелегко, с потерями и ранами – но отбились. Я смотрел, как оставшаяся на ногах половина отряда уносит другую половину отряда. Временно нас прикрыли строители Воргота. Сам он в помятом доспехе стоял рядом и тяжело дышал, опираясь на рукоять двуручного топора.

- Что это за твари? – спросил он. – Которые на стену лезут?

- Животные, – объяснил я. – Бывшие. Скотина, собаки, кошки[4]. Дикие из лесов, полей…

- Богатая фантазия у алхимиков этих, – Воргот кивнул. – Как же зверушек испоганили…

- А людей не испоганили? – удивился я.

- Люди, Шрам, они себя сами поганят без всяких алхимиков, – Воргот устало вытер пот с лица. – С людьми стараться не надо.

- Что… и нас так же могут? – задумавшись на секунду, я поймал мысль Воргота. – Ну да, могут…

- Во-о-от! – Воргот вздохнул. – Немножко лести, немножко боли, немножко власти. Мало кто со временем не превратится в чудовище. И без всякой мудрости. А животных жалко…

[4] Первое – большое мохнатое животное, тявкает, воет и используется для охраны дома. Второе – что-то среднее между земной кошкой и лаской, милое, вредное и злобное… Но пусть будут собаки и кошки? Функции те же, отношение – то же.

Третий штурм был самым страшным и отчаянным. Линг ударил всем, что имелось у него в запасе – и на что хватило больной фантазии алхимиков. Взбесившиеся растения, люди с пустыми глазами, изменённая скотина, обезумевшие насекомые и сводящая с ума мудрость. Мне лично пришлось вырубать Пятнашку, которую накрыло «кошмариком». Я оттащил её к лестнице, где и оставил на занятых перевязкой девушек. Я даже не мог понять, кого бояться больше – своих или чужих. В темноте не всегда было понятно, с кем тебе приходится драться.

В какой-то момент я просто оказался на карачках. Руки в месиве на настиле. Рядом ни меча, ни копья – огрызок щита на руке. Подобрал потерянный кем-то топор, заметив его в отблесках пламени – вся галерея горела. Очаги пожаров пытались тушить, но на стену продолжали запрыгивать враги. Я попытался подняться. На меня свалился боец, получивший удар лапой в грудь. Тварь нависла надо мной и получила топором по морде. Расстроилась, отпрянула и поймала боком копьё. Я прополз ещё пару шагов – один из солдат наступил мне на ногу. От боли показалось, что та сейчас сломается – но боги уберегли. Опираясь на остатки столба, ранее державшего настил, снова начал вставать на ноги – и получил камнем в плечо. Встать смог только с третьей попытки, и на меня накинулся человек из Линга. С трудом отбился, потерял щит, но проломил ему череп топором.

А потом всё прекратилось. Туман откатывался от стен, рассеиваясь под лучами восходящего солнца. Его клубы искрились в полумраке, таяли и сжимались. На земле – под стеной – лежали трупы тварей, жителей Линга, защитников крепости, обгорелые остовы растений. Привычная трава перемешалась с островками изменённой, деревья поникли, листва засохла и пожелтела, поля стали похожи на творение безумного художника. Культурные растения почему-то изменению сдавались особенно быстро – и приобретали неприглядный вид.

На стенах добивали остатки противников. Людей брали в плен, оглушали и тащили вниз. Вялых тварей загоняли целыми группами и добивали копьями ополченцы, которым повезло наблюдать за развернувшимся сражением со стороны. На угловых бастионах застыли в неподвижности фигуры мудрецов. Вокруг меня на ногах держалось человек десять. В основном, самые крепкие – большинство или сидело прямо в кровавой каше на полу, или лежало, постанывая.

За этот бой мы потеряли троих. Может быть, я мало общался с каждым из них. Но вместе с ними стоял плечом к плечу и сражался. Го-лани, Лысый и Ао-лени – эти имена у меня встали в один ряд с Колом, Тикой, Рыбоедом, Первым и Шестым. С теми людьми, кого я не смог уберечь.

Посёлок приходил в себя после страшной ночи – вокруг сновали люди, раздавались крики, ехали телеги и носилки с ранеными. Я дошёл до импровизированного госпиталя и помог дотащить пострадавших в нашу казарму. Проследил, чтобы погибших доставили в «холодную» в казармы гарнизона, проведал Пятнашку, опустился на стул в штабе – и в очередной раз подумал, что не пущу её больше ни в один бой… ни в один…

Мрачный лес смыкал надо мной ветви, образуя сплошную тёмную крышу. Приглушённый солнечный свет не мог разогнать глубокие тени, залёгшие между кривыми корнями. Вокруг вздымались стволы деревьев, обхватить которые с трудом могли бы и три человека. Кора деревьев покрыта толстым слоем мха. С крон, между стволами, свисают лианы, обвитые вьюнами. Откуда-то из темноты доносятся рычание и тявканье хищников – и жалобные крики добычи, на все лады оглашающие лес.

Мне надо идти вперёд. Тихо, чтобы не потревожить местную жизнь, незаметно – чтобы самому не стать добычей. Моя цель там – впереди. И я пошёл. Руками раздвигал широкие листья папоротников и гирлянды мха, ноги ступали тихо и аккуратно – разве я так умею? Уши ловили каждый тревожный шорох. Я был напряжён, как натянутая тетива, готовая отправить своё смертоносное послание миру.

Лес закончился, и я внезапно вышел на поляну – хоть в этом мрачном лесу такое и казалось невозможным. На каменистом пустыре почти не было травы и жизни. В самой его середине горел костёр, рядом с которым сидел старик с седой бородой в странной одежде. Его раскосые глаза задумчиво смотрели на огонь. Я сел рядом и тоже стал наблюдать за пляшущими языками пламени. По телу расползалось приятное тепло.

- Мы много переживаем об одном, – неожиданно проговорил старик, – но важно совсем другое.

- Я о чём-то переживаю? – удивился я, силясь вспомнить.

- О пролитой крови, – глядя в огонь, ответил старик. – Но, знаешь, кровь тебе ещё придётся проливать. Свою ли, чужую…

Я промолчал.

- Нет, это вовсе необязательно, – старик наклонился к огню, поднял палку и поправил сухие ветки. В воздух выстрелил сноп искр. – Но искры не дают вам правильно думать. Как не давали думать и мне… Да… Поэтому крови ты прольёшь много.

- А… я не должен переживать о крови?

- Должен, – ответил старик. – Но это не главное, чего тебе следует опасаться.

Старик молча протянул руку ко мне. На его ладони лежало маленькое зёрнышко.

- Зерно? – не понял я и неожиданно разозлился. – Причём тут зёрна?

С тихим треском зёрнышко лопнуло, и из него выскользнул тонкий побег, впиваясь в держащую его руку.

- Корни, – хрипло проговорил старик, и черты его лица плавно изменились, переплавляясь в мою точную копию. Теперь на меня смотрел я сам. – Зерно может дремать многие годы, но когда настанет его час – корни, что оно пустило, пробьют даже гранитную глыбу. Они найдут трещину. Всегда находят.

Зерно на ладони пошевелилось, корни теперь врывались под кожу меня-старика, тянулись по руке… И там, где корни сумели прорваться, тело менялось. Ещё несколько ударов сердца, и передо мной сидело странное и страшное существо – большое, сильное. И вполне человеческие глаза на его морде смотрелись страшно и как-то неправильно.

- Пробудишь его, допустишь слабину, – прогудела тварь, – и сначала оно пожрёт твоё тело… а потом душу!

Глаза изменились, наливаясь краснотой.

- И тогда все, кто будет рядом…. Р-р-р-р!..

Тварь не договорила, стремительно кинувшись на меня, а я даже не успел отскочить. Острые зубы впились в шею, и я слабо выкрикнул:

- Прекрати!..

Тварь замотала головой, тряся моим телом, как тряпичной куклой:

- Прекрати!..

- Уже прекратила, ага! – голос Пятнашки вырвал меня в реальность. – Подъём, командир!

- Боги!.. Ты очнулась? – я улыбнулся, глядя на девушку. В окно врывались солнечные лучи.

- Очнулась, милый, – Пятнашка наклонилась ко мне и поцеловала. – И теперь не хочу выходить и узнавать, что там происходит вокруг… Без тебя – не хочу.

Глава 20

Три костра занялись быстро. Облитые маслом брёвна, уложенные в высокие поленницы, окутались клубами пламени. Там, в огне, уходили в последний путь наши товарищи и соратники, которых мы не смогли спасти. Которых не смог сберечь я. Го-лани, Лысый и Ао-лени – только скопившие, чтобы выплатить долг. Они мечтали со временем стать вэри, покинуть службу и начать мирную жизнь. Го-лани хотел купить дом и посадить на своей земле фруктовый сад – он любил фрукты. Не знаю, о чём мечтал Лысый, но он отлично пел местные заунывные песни. Ао-лени просто отлично умел смеяться. От его смеха становилось как-то теплее на душе. Три соратника, три товарища, три прерванные жизни и неисполненные мечты. И всё это грузом лежит на душе.

Неподалёку вспыхивают всё новые и новые костры – город хоронит своих защитников. Лишь пепел останется от них, и ветер разнесёт этот пепел по всему миру. Пепел залетит в те уголки мира, в которых никто из погибших никогда не был. Возможно, он промчится и сквозь земли Линга – а может быть, улетит в океан и опустится на самое дно. У погибших теперь свой путь – у нас свой. И у моих бойцов, глядящих в костёр, и у детей, которых мы спасли из Линга. Все они стоят рядом. И хорошо, когда после битвы ты можешь похоронить своих товарищей. И как тяжело бросать их, отступая под натиском врагов.

Похороны состоялись уже глубокой ночью. Весь день и вечер люди чинили стены, выправляли и укрепляли ворота. Получилось так себе – но лучше, чем сразу после боя. А ещё все ждали возвращения Линга. Но алхимики так и не пришли. Видимо, Ксарг с Соксоном были правы – сил у них хватило на одну атаку.

- Обидно за ребят, – проговорил Эр-нори. – Полгода бегали от смерти, а почти перед самым отъездом…

- Я думала, вообще все тут останемся… – вытирая нос, ответила зарёванная Фука. – Вас как начали со стен одного за другим приносить…

И тишина. Слышен только треск пламени, пожирающего дерево. То тут, то там в толпе возникают разговоры об ушедших, но больше чем на вопрос-ответ – никого не хватает. Чудо, что вообще сумели прийти и попрощаться – усталость и ранения давали о себе знать. В результате прощание продлилось недолго. На обратном пути меня окликнул Воргот.

- Шрам, ты как? – он снова был в своей просторной простой одежде. – Говорят, что вы всё-таки уезжаете. Неужели граф не просил остаться ещё?

- Мастер! – обрадовался я. – Нам и не предлагают. Нельзя нам больше в Линг – да и рядом находиться опасно. Это уже решённый вопрос. Помнишь?

- Вон оно что… – строитель почесал бороду, припоминая совещание. – Я уж было думал, и с нынешним не сошлись. А я вроде с ним хорошо пообщался. Нашим он достойную оплату дал.

- Да я с ним толком и не общался, – признался я. – Но мы и не ругались. И отношение у него хорошее. Но так уж сложилось… Нельзя долго в Линг ходить. Даже нам. А уж когда заслужил ненависть тамошнего хозяина…

Я не удержался и улыбнулся. Воргот посмотрел на спасённых детей, которых уводили в казарму с прогулки, и тоже не сдержал улыбки.

- А куда малышей-то денете?

- Пока думал в Форт привести и попробовать там пристроить, – признался я. – Здесь им тоже небезопасно оставаться. В города княжества… Они и без того сейчас в тяжелом положении, и помогать мне с детьми там никто не станет. Вот и получается, что остаётся только Форт.

- Ну, дай боги, всё у мелких хорошо сложится, – кивнул Воргот. – Может, зайдём ко мне… помянем?

Я на секунду замялся, поглядев на Пятнашку, и Воргот быстро сориентировался.

- Пятнашка!.. Пятнашка, можно я Шрама украду?

- Это ты, мастер, с какой целью? – девушка обернулась.

- Посидим, бойцов помянем, – ответил тот. – И ты с нами давай. Позавтракаем и на боковую.

- Пфф! Нет, я сразу спать! И вы там до завтрака не засиживайтесь, – Пятнашка поцеловала меня на прощание и двинулась в сторону казарм.

Сказать, что с Ворготом мы просидели недолго – это очень сильно приврать. Мы просто уснули за столом после второй рюмки какой-то крепкой настойки. Разбудили нас к завтраку, так что выспаться мне не удалось. Зато и полдня не потерял.

Первым делом я заглянул в казарму. Кроме самых ранних птах, там все ещё спали. Я черканул записку Пятнашке и отправился в лабораторию мудрецов. Пора было закрывать дела. Обычно я ходил через ближайшие ворота – так было быстрее и приятнее. Но в этот раз за воротами местность имела совсем другой вид, и смотреть на него совсем не тянуло. Поэтому отправился я через город.

Местные жители от штурма отошли быстро. Кругом уже кипела активная жизнь: шумели торговцы со стороны порта, рыбацкие лодки сновали по морской глади, корабль разгружался и загружался товаром у причала, а в посёлок тянулась вереница телег. На площади коготь гарнизона под присмотром графа Ленгета и барона Скраги отрабатывал перестроения. Я даже остановился посмотреть. Граф Кадли такими смотрами, насколько я помнил, себя не утруждал. Впрочем, возможно, я несправедлив к нему, потому что и сам не слишком часто приходил на площадь – своих дел хватало.

Пока я проявлял любопытство, меня заметили. Барон призывно помахал рукой, и я подошёл к нему и графу.

- Высокородный, благородный, – проговорил я, сгибаясь в поклонах.

- Приветствую, Шрам! – произнёс граф, а барон ограничился приветственным кивком. – Мне давно надо было с тобой поговорить. Но ситуация не позволяла. Поэтому приношу свои извинения.

- Высокородный, вам не надо извиняться.

- Надо, – граф оборвал мои словоизлияния на взлёте. – Жаль, что мы не успели с тобой раньше познакомиться. Как я понял, твой отряд – это мастера работы в Линге. И, как мне уже сказали, продолжить эту работу вы не сможете.

- Да, высокородный, – подтвердил я. – Мастер Соксон считает, что теперь это слишком опасно для нас. К тому же, взаимная нелюбовь между мной и хозяином Линга, спасённые дети…

- Жаль, Шрам… Действительно жаль, – ответил граф с совершенно искренним сожалением. – Тем не менее, я полностью подтверждаю все договорённости по контракту. В том числе и те, что вносил граф Кадли.

При упоминании предшественника Ленгет слегка скривился.

- Кроме того, я передал благодарность от лица всей администрации посёлка тебе и твоему отряду. Конечно, пока благодарность доставят в канцелярию и утвердят, пока спустят утверждение в имперские администрации – пройдёт время… Но само упоминание о благодарности будет внесено сразу.

- Высокородный, примите мою благодарность и каждого бойца отряда, – я снова глубоко склонился, с тоской подумав, что, став вэри, смогу ограничиваться символическими поклонами.

- Сверх всего, ты и твои бойцы получите денежную премию за вашу работу… И, надеюсь, достаточную компенсацию. Тоже денежную.

- Высокородный, компенсацию? – не понял я.

- Я проверил контракт, Шрам. И если уж говорить честно и откровенно, то его условие было жёстко нарушено, когда вам выдали разряженные амулеты, – пояснил граф. Я решил не отвечать, а просто поклониться. – Ты не собираешься навестить мэтров в ближайшее время?

- Высокородный, как раз к ним и направлялся, – признался я.

- Если не сложно, попроси их со мной связаться, – любезно попросил граф. – Надо обсудить дела, а они как скрылись в лаборатории, так и не выходят. Мои курьеры уже раз пять к ним бегали – говорят, постоянно заняты. Может, хоть тебя услышат?

- Да, высокородный.

- Ну всё, тогда больше тебя не задерживаю. И спасибо вам за службу!

- Высокородный, благородный, – я снова склонился и спешно отправился прочь с площади. В моём положении общаться с людьми такого уровня было всё-таки физически утомительным занятием, и продолжать его я не стремился.

Перед воротами пришлось миновать целые торговые ряды. Небольшая площадь уже превратилась в рынок. Кричали торговцы, расхваливая свой товар, сновали местные жители. Пройдёт совсем немного времени, и рынок вынесут за стены посёлка, а здесь начнут расти двухэтажные домики. «Жаль, я этого уже не увижу», – подумал я, улыбнувшись своим мыслям. И чуть не врезался в здоровяка, спешащего по своим делам.

- Смотри, куда прёшь! – рыкнул он, отталкивая меня рукой с пути. И уже на ходу, обернувшись, добавил с ноткой презрения: – Грешник!

«Не жаль, что не увижу», – мысленно поправил я себя.

Мудрецов я нашёл в лаборатории. Усталые, но явно довольные, они сидели с кружками в руках.

- А вот и Шрам! – обрадовался Соксон. – Проходи!

- Добрый день, мэтры! – приветствовал я мудрецов. – По пути я встретил графа Ленгета…

На этих словах мудрецы начали хихикать, как нашкодившие мальчишки.

-… И он выражал крайнюю степень обеспокоенности вашим молчанием, – продолжил я. – Просил связаться с ним, чтобы обсудить дела.

- Ай-яй-яй! Проигнорировали мы с тобой графа, ученик… Невежливые мэтры! – продолжал смеяться Ксарг.

- Знаешь, учитель, надо ему всё-таки ответить, – Соксон оказался более серьёзным. – Шрам, как твой отряд?

- Приходим в себя, зализываем раны. Скоро будем искать фрахт до Форта Ааори.

- Тогда у меня будет одна просьба, – заметил Соксон. – Прихватите с собой Граппа?

- Мастер, конечно! – согласился я. – Что-то случилось?

- Да ничего особо не случилось, – ответил за ученика Ксарг. – Просто Соксон в посёлке сидит столько же, сколько и ты. Считай, отметился перед алхимиками. Очень много работал с мудростью. Пора и ему тоже заняться другими делами. Его сменщик уже выехал, через месяц будет здесь.

- А Грапп просто подыщет нам с ним помещение, – добавил Соксон. – Я решил переехать для исследований поближе к Диким Землям.

- Исследованиям, мастер?

- Да! Очень интересная тема образовалась… В связи с тем, что тут в Линге творилось… – неожиданно смутившись, ответил он.

- Ишь как мнётся! – Ксарг отмахнулся. – Мастер Соксон хочет исследовать природу великих изменений.

- Да ну при чём тут природа-то? – вспыхнув, возмутился Соксон. – Я хочу поискать самосознание в мудрости! Шрам, ведь все изменения в Линге происходили по воле алхимиков. Что если изменения в нашем мире тоже происходят по чьей-то воле? Принято считать, что это хаотический процесс…

А я вспомнил, что уже думал об этом. И тоже после знакомства с Лингом. Во время штурма Мобана, когда я понял, что тёмная сила мира – это обратная сторона мудрости. Нет никакой силы разломов – есть мудрость, проникающая через них в этот мир. Та самая мудрость, без которой наше появление было бы невозможным. Именно она и преобразует мир по собственному разумению. И, может быть, мудрость – сама по себе разумна? Не она ли установила правила в окрестностях Линга? Не она ли управляет изменением животных и людей? Но чем она руководствуется в своих изменениях и правилах? Вот теперь уже и Соксон хочет этим заняться.

- …это даст отличные перспективы, между прочим! – Соксон встопорщил бороду и повернулся к учителю в ожидании критики.

- Да ну тебя! – отмахнулся Ксарг. – В твои годы можно и помаяться дурью лет десять-пятнадцать!

- А ты как думаешь, Шрам? – спросил Соксон.

- Я даже готов помочь вам, мастер, – ответил я. – Ну, конечно, в разумных пределах…

- Тогда я просто буду тебя нанимать! – Соксон просиял.

- Нанимать! – передразнил Ксарг. – Как двести лет в людях не разбирался, так и не научишься никак. Шрам!

- Да, мастер?

- Ты мне тут глаза не пучь! – Ксарг погрозил мне пальцем, мигом раскусив и невинный вид, и заинтересованный взгляд. – Ты чего это так быстренько тему-то перевёл?

- Да так…

- Давай-давай! Выкладывай! – Ксарг засмеялся. – Вижу, что-то ты знаешь! Вот и пойдёшь соавтором к Соксону.

- Да нет, ничего там секретного не было… Только догадки. И в соавторы я не набиваюсь, – отмахнулся я. – Не с моими навыками в мудрецы…

- Ну ты всё же не загадывай. Впереди много лет будет! – застыдил меня Ксарг.

- Да, мастер… Не буду, – согласился я. – Просто вспомнил, что… в Линге есть правила. Правила малых миров и правила общие.

Мудрецы заинтересованно уставились на меня, ожидая продолжения.

- Общие правила не может нарушать даже главный алхимик. А значит, правила были кем-то установлены, и… Когда я спрашивал у Линга – мне ведь кто-то давал ответ?

- Ты получал ответ от кого-то? – брови Ксарга, да и Соксона, поползли вверх. – Подожди-подожди… Вот это ты как раз не объяснял. Получается, что это был осмысленный ответ?

- Мастер?..

- Дай я, – вмешался Соксон. – Шрам, ты получал ответ, как человек, который задал вопрос «Откуда дует ветер?» и, оглянувшись, понял, что с севера? Или ответ всегда включал что-то, что ты не знаешь и не мог узнать?

Я задумался, перебирая в голове все случаи моего общения с Лингом, а потом честно ответил:

- Иногда как ветер… Но иногда были и ответы про то, что я не мог знать. Как образы, понимание…

- Соксон! Приступай к нашему исследованию! – Ксарг радостно хлопнул ученика по плечу.

- К нашему?.. Ах ты старый прохвост! Только я нашёл перспективную тему, а он уже тут как тут!

- Я всего лишь пользуюсь своим учительским статусом! – возразил Ксарг, весело захохотав.

- Ладно! Смотри у меня… Но если ты за все годы исследования там не появишься…

- Нет, я тоже помогу! – Ксарг отмахнулся. – И финансово, и лично! Не беспокойся. Раз пошли такие разговоры, то я и в Совете потом помогу тебе отбиваться.

- Ну раз так… – Соксон успокоился и незаметно мне подмигнул. – Шрам, от тебя и твоего отряда я не откажусь. Только учти, задачи могут быть такие… дурацкие, что ли? Их смысл тебе будет не всегда понятен и ясен.

- Да и ладно, – согласился я, в глубине души чувствуя, что ещё не раз пожалею. – Если они будут вдобавок и не слишком опасные, то вообще здорово.

- Так, Шрам… а ты финансовые вопросы с графом решил? – переключился Ксарг на насущные дела. В ответ я коротко пересказал разговор с Ленгетом.

- Ну вот и хорошо… Одной головной болью меньше, – обрадовался Соксон.

- А есть другие? – спросил я.

- Конечно! – Ксарг засмеялся. – Если не считать Кадли и его ближников, есть ещё куча пленников-людей из Линга.

- А пленник, которого мы притащили? – спросил я с интересом, и оба мудреца неожиданно смутились. – Что случилось?

- Понимаешь, Шрам, – покаяннно сказал Соксон. – Мы когда в посёлок уходили – забрали из лаборатории всё… А его забыли.

- Как?! – ахнул я. – Неужто с голоду умер?

- Нет, что ты? Да неужели бы я… Просто исчез куда-то… Он так тихо сидел, – Соксон неуверенно пожал плечами.

Долго у мудрецов я задерживаться не стал. Пока я обдумывал новости, Соксон с Ксаргом ввязались в какой-то очередной спор – и я откланялся, чтобы не заснуть под их пререкания.

Следующие несколько дней, устроив тренировки бойцам, я и десятники одновременно занимались подготовкой к отъезду. Одним из самых насущных наших занятий стал поиск подходящих кораблей. Хотя суда уже ходили между Фортом Ааори и другими землями – но далеко не все из них заходили в посёлок. А из тех, что заходили, на одних не было достаточно места, на других просили слишком много за доставку – а на третьих при виде девушек-нори звучали похотливые намёки.

Нашим спасением стала баржа с зерном, которую пригнали из Форта для решения продовольственных проблем посёлка. Во-первых, капитаном баржи был бывший вэри – седоволосый строгий старик по имени Ворчун. Во-вторых, в команде у него чужих не было. Пятеро сыновей, около трёх десятков внуков и пятеро уже достаточно взрослых правнуков. Авторитет капитана-патриарха для них был непререкаемым. В-третьих, баржу обратно собирались гнать порожняком, а оплата доставки уже компенсировала это неудобство.

- Сколько вас, молодь? – спросил Ворчун.

- Сто шестьдесят девять человек, – скромно ответил я.

Пятнашка не выдержала и прыснула, глядя на округлившиеся глаза Ворчуна и его сыновей.

- Не понял… Это что за толпа у вас? Ты же сотник! – возмутился Ворчун.

- У нас сто двадцать один ребёнок. Освободили из Линга, – признался я.

- Это долгая история, – подтвердила Пятнашка, потому что глаза Ворчуна и сыновей стали ещё больше.

- Нори и дети, – старик покачал головой. – И что вы с этой толпой делать будете?

- Попробуем пристроить в Форте, – объяснил я. – Тут им оставаться нельзя, а в другие города…

- Ты только так больше не говори, – старик разразился каркающим смехом. – Пристроить котят можно, щенят… Детей пристроить. Слышь, Мун-ори?

К нам подошёл один из занятых на палубе внуков старика.

- Чего? – добродушно поинтересовался он.

- Тут детей раздают! Хороший выбор! – сказал старик, посмеиваясь.

- Дед, несмешно! – возмутился парень. – Что значит «раздают»?

- Так вот, видишь… Молодь в Форт едет. Да не одна, а с нагрузкой в сто-и-сколько-то-там детей, – над ошарашенным видом Мун-ори смеялись уже все присутствующие. – А у тебя жена после второго всё… Так вон, выбирайте! Вы же не против, ребята?

- Да только за, – сказал я. – У вас семья большая, крепкая.

- Да это пока я жив, – Ворчун оправдывал имя. – Как уйду в последний путь, так точно лоботрясы перегрызутся. Но я ещё покопчу тут лет двадцать.

- Пап! Дед! – хором возмутились сыновья и внук.

- Ага-ага! – старик довольно улыбнулся в седые усы. – Так что, внук, не теряйся. Жену я от кухни освобожу. Вы приглядывайтесь да присмотрите себе деток. Ребятишки-то все до десяти, верно?

- Так, мастер, – подтвердил я. – Большинство лет шести-семи, некоторые чуть постарше. Есть и совсем малыши – даже говорить не научились.

- Но только совсем бесплатно-то я вас не повезу! – вернулся к прерванному разговору Ворчун. – Давайте по 10 ули за каждого. Если внук детей возьмёт…

- Если возьмёт, отряд ещё и сам накинет, мастер, – я воспользовался паузой. – Мы на каждого ребёнка подъёмные выделили. Немного, конечно… сколько могли.

- А стоимость-то устраивает?

- Устраивает-устраивает, – заверила его Пятнашка, а я просто кивнул.

Пока баржа разгружалась, наши бойцы споро собирали вещи и ходили в администрацию десятками – для нанесения мудрого письма. Прощание вышло недолгим. Дольше всех обнимались мы с Ворготом. И он, и я понимали, что шансов встретиться в будущем у нас немного. А я за полгода, что уж скрывать, прикипел к дядьке. Соксон и Ксарг ограничились напоминанием надолго из Форта не пропадать – и ждать глупых, но денежных задач. Что этим долгожителям месяц-другой? Ниам, барон Бекс, Факс и его карсы – вот и все наши знакомые. Торговец попрощался ещё накануне, когда мы закупали необходимые припасы.

Рано утром, ещё в сумерках отряд выступил сначала к казарме нори, а потом – уже с детьми – в сторону порта. У ворот нас дожидался Грапп с котомкой на плече. Редкие прохожие смотрели на нашу процессию с улыбками. Были и те, кто прощался и желал удачи. Не знал я, что мы были почти что популярны. Уже стоя на трапе баржи и приглядывая за погрузкой отряда, я ещё раз оглянулся в сторону посёлка и на тёмную полоску на горизонте. Линг остался непокорённым, но и не стал победителем. И даже это я считал удачей. С Проклятым городом я прощался с лёгким сердцем – слишком кошмарным и непонятным он был.

ЧАСТЬ II

Глава 21

Деревянный борт бота поднимался и опускался, пропуская очередную волну. Стефан лежал на дне, пытаясь спастись от палящего солнца и слушая плеск воды. Богач, обладавший девятью пудами золота, удачливый капитан и просто не самый плохой человек. Во всяком случае, сам Стефан считал – что неплохой. Он всё реже вспоминал о будущем домике в Старом Свете. Хотя домик и безбедная жизнь и были той мечтой, которая толкала его вперёд. Стефан пошевелился и чуть не заплакал от боли. Прожжённое солнцем тело горело, и каждое движение было одновременно мукой и благом. Потому что пока Стефан мог двигаться – он всё ещё мог решать свою судьбу.

Стефан никогда не был особенно жестоким. Никогда не убивал, когда этого можно было избежать. Никогда не практиковал слишком жестоких наказаний. Но вовсе не потому, что у него было доброе сердце. Если бы ему было нужно – он бы переступил через все законы совести. Просто желаемого всегда можно было добиться меньшими усилиями, чем подсказывали ему внутренние демоны. Видит Бог, лень Стефана Катуавра была его несомненным достоинством, сдерживая капитана от полного впадения во грех. И вся жизнь Стефана прошла под лозунгом лени.

Даже топить корабли он предпочёл потому, что это был самый простой способ разбогатеть. Полоть грядки? Просиживать штаны в конторах? Нести службу на родине? Это было долго, нудно и скучно – а жизнь прошла бы мимо, и даже его следа бы в ней не осталось. Не стал бы Стефан ни великим деятелем и слугой короны, не стал бы богатым купцом или зажиточным землевладельцем. Но стать капитаном и гонять донов – это Стефан сумел. Ведь на том конце пути – безбедная жизнь и, может быть, будущая семья, и плевать ему на почёт и славу… А ещё Стефан в глубине души понимал, что за свои грехи ему придётся платить. И всю вторую часть своей жизни собирался посвятить хождению в церковь по воскресеньям – как истинный католик. И Стефан Катуавр искренне не понимал тех, кто занимается тем же делом, что и он, не строя таких планов.

Новое движение… и новая боль. Капитан судорожно вздохнул и начал подниматься. Всё было продумано, всё было схвачено у него. Но на второй день пути начался шторм. Ветром сорвало мачту, унесло парус, смыло часть припасов. Вёсла отправились бороздить морские просторы. А когда шторм закончился – вокруг было только море, которое несло ботик по волнам в неизвестном направлении. Голод уже перестал его терзать, но это было полбеды – вода закончилась. Простая пресная вода. На проклятом островке осталось десять бочек. Две Стефан взял с собой, одну смыло – а вторая была пуста.

Сначала он потел, но потом пот исчез. Кожа сгорела до красноты – всё тело болело. Не спасала одежда, которой он накрывался, не спасала и тень. Кожа была в таком состоянии, что просто висела на костях, как какой-то мешок. Во рту – пустыня. Глаза – болят, их приходится держать постоянно закрытыми. Даже ночью лёгкое дуновение ветерка вызывает боль вместо облегчения. Стефан понимал, что его знобит. Несколько раз он терял сознание, один раз – обнаружил себя пытающимся пить морскую воду. Сейчас в воде он видел отражение тощего несчастного человека. Много раз он находил таких же бедолаг. Но те, кого ему удавалось спасти – выглядели лучше, а те, кого находил мёртвыми – хуже.

Стефан с трудом выпрямился и огляделся: не будет дома в Старом Свете, и золото навсегда останется на острове. Ещё один клад в этих водах.

- Господи! За что ты посылаешь мне это? – прошептал капитан, не получив ответа. И взгляд его обратился туда, где ждала последняя надежда… избавление от мук – заряженный пистолет. Старый, верный, прослуживший долгие годы. Он купил его в Марселе много лет назад. С ним он прошёл через сотни схваток. С ним он и закончит свою боль.

Кряхтя, Стефан наклонился и поднял оружие. Рукоять привычно устроилась в дрожащей руке. Раскалившееся дуло ткнулось под ухом. Неважно, что трясутся руки – в упор не промахнётся даже такая развалина, которой стал Катуавр. Чудом спасённый и высушенный порох, чудом найденная в кармане пуля, чудом уцелевший пистолет – три чуда, чтобы прекратить его мучения.

Стефан посмотрел на море и тихо прошептал:

- А ведь я верил тебе… Верил…

Палец вдавил спусковой крючок. Металлический щелчок. Хлопок. Боль. Тьма.

В первый момент мне казалось, что я снова стал капитаном. Проснувшись, я не сразу открыл глаза и несколько мгновений слушал плеск воды. И только когда рядом пошевелилась Пятнашка, давая мне высвободить занемевшую руку, служившую ей подушкой по ночам, я понял – сон уже закончился. Вокруг были стены каюты на барже Ворчуна, по палубе стучали ноги моряков, а в окно влетал запах солёной воды и завтрака.

Стараясь не потревожить девушку, я слез с койки – и ноги сразу прочувствовали качку. Последний день пути. Остались позади земли Линга, проплыла мимо Пуща, взметнулись из воды скальные обрывы. Скоро мы снова сойдём на берег, и спокойная жизнь закончится. Нужно будет пристроить детей, найти место для бойцов и придумать, где заработать. Казна отряда, конечно, была полна. При желании можно было купить собственную баржу – да вот беда, не могли нори заниматься ничем, кроме борьбы с изменёнными. Иногда в голове проскальзывала шальная мысль – взять казну, выкупить себя и Пятнашку и забыть всё как страшный сон. Вот как Катуавр… Но, похоже, он плохо кончил с такими привычками.

Да и не мог я бросить свой отряд. Возможно, я нелюдимый и замкнутый тип, но если обещал, что буду с бойцами, пока последний из них не станет вэри – значит, буду. Понятия не имею, откуда во мне такое странное желание взялось – выполнять свои обещания. Я оглянулся на спящую девушку. Пятнашка спала, соблазнительно высунув ногу из-под одеяла, и пришлось перебороть в себе желание продолжить прекрасный вечер и ночь не менее прекрасным утром. Нет. Достаточно прислушаться к весёлому визгу наверху – и станет понятно: пора заниматься делами.

Дети! Когда ребёнок один – это неплохо. Когда детей несколько – это шумно. Когда детей много, и они заперты на корабле – это конец света и катастрофа. И все попытки успокоить их приводят к провалу, потому что неуёмная энергия наших маленьких подопечных не даёт им сидеть без дела. Это в первые дни после освобождения они грустили и сидели тихонечко. Но стоило им забыть об ужасах Линга, смириться с тем, что родителей рядом нет и в ближайшее время не будет – и они вернулись к нормальному детскому состоянию: играть и шуметь.

На наше счастье команда баржи воспринимала засилье детей совершенно спокойно. Пятеро детишек сойдут на берег уже вместе с новыми родичами. Мун-ори с женой взяли к себе троих, а ещё двое полюбились другим внукам Ворчуна. Семейство у капитана было большое, да он и сам признавался, что в его большом доме на окраине Форта Ааори такое – и похуже – творится почти каждый день: правнуков у него было много. Так что больше всего раздражались мои бойцы. Особенно те, кого поставили присматривать за детскими шалостями. Больше пары часов почти никто не выдерживал.

Когда я вышел из каюты, мимо с визгом пролетела стайка малышни. Неслись они в сторону грузового отсека баржи. За ними спешила девочка постарше – их мы привлекали в качестве помощников дежурных, а следом и сама дежурная. Фука устало кивнула мне на ходу.

- Давно не спят? – поинтересовался я.

- Недавно проснулись, – ответила она, не останавливаясь. – Только я уже устала…

Узкий коридорчик к каютам для бойцов и детей. Семь просторных грузовых отсеков с небольшими отдушинами под потолком – не самое комфортное место. К концу ночи тут бывает душно. Вот дети, проснувшись, и устраивают беготню. Десятники спят в таких же комнатках, что и у меня с Пятнашкой. Не очень правильно, но, когда мы пытались разместиться с бойцами, Ворчун так на нас посмотрел, что стало не до споров. У старика всё было строго: старшие занимают заслуженное место, младшие – как получится. Его консерватизм можно было понять – при таком-то количестве потомков.

- Как у вас тут? – спросил я, заглядывая в одну из комнат.

- Нормально, живы пока! – лениво откликнулся Молоток, явно не собиравшийся вставать до завтрака. – Тела мимо не проносили.

- Шрам! – Зенка выглядывает из соседней каюты. – Ладну не видел?

- Нет, только Фуку, – ответил я.

- Ладно, сама поищу! – девушка проскользнула мимо меня к выходу.

Бойцы заняты кто чем. Кто-то пытается залатать вещи, кто-то спит, четверо – Орун, Надо, Бука и Гвоздь – устроились в углу с одной местной игрой, подсмотренной у команды. Правила простые, да и всё, что нужно, имеется (играть надо обычными монетами). Для успокоения совести я пробежался взглядом «по головам» и заглянул к детям. В одной из комнат застал Пузо и Суча, которые развлекали три десятка детишек, рассказывая в лицах какую-то сказку. Откуда они её знают – не имею ни малейшего понятия, но делаю зарубку на память: надо узнать.

Палуба меня встретила ветром и тучами. Баржа ползла вдоль берега под парусом. Предыдущие три дня шли на вёслах. По палубе носилась очередная стайка детей, за которыми приглядывали Нож и Рыба. Во что играют дети, я уже устал интересоваться. Игры для детей здесь настолько разнообразны, что, не побыв ребёнком, просто не запомнишь. Махнул бойцам и отправился к Эр-нори и Ша-арми. Они пристроились у фальшборта, смотрели на море и о чём-то разговаривали.

- Шрам, меня подожди! – Нож оторвался от присмотра за ребятнёй и подошёл ко мне.

- Жду! – немного опешил я.

- Не, сам пришёл – так пошли, – ответил тот загадочно.

- Ладно… Нори, Арми, привет! – поприветствовал я десятников.

- Ага, сам пришёл! – обрадовался Эр-нори.

- Да что такое?! Что я не знаю? Признались быстро! – возмутился я, а эти трое начали бессовестно ухмыляться.

- Шрам! – первым успокоился Ша-арми. – Слушай! Мы тут все пошушукались…

- Все – это кто? – поинтересовался я с очень большим подозрением в голосе.

- Шрам, ну все! Совсем все…. – очень понятно объяснил Нож. – Не шушукались только с тобой и Пятнашкой.

- Это был заговор! – немного просветил меня Эр-нори.

- Так, ну-ка дали сказать! – разозлился Ша-арми. – Выбрали меня в переговорщики, так не мешайте! Шрам…

- Ну говори уже, – в голове была такая каша, что я уже слабо понимал, чего они от меня хотят.

- Шрам, надо бы тебя, или Пятнашку, или вас обоих – вэри делать, – пояснил мне, наконец, Ша-арми.

- Ну это вообще никуда не годится, – расстроился я. – А остальные? Что за новости?..

- Вот, он уже отнекивается! – возмутился Эр-нори. – Вот потому мы с тобой и Пятнашкой и не обсуждали.

- Тихо! – попросил Нож в своей обычной манере, и это подействовало. – Шрам, ну так надо…

- Почему? – уточнил я, всё ещё ничего не понимая.

- Да потому что! – выпалил Ша-арми. – Шрам, правда, мы все с отъезда обсуждаем, что было бы, не приедь этот мудрец… Как его?

- Ксарг, – напомнил я.

- Да, Ксарг! Так вот все сходятся на том, что могло для нас всё это очень грустно закончиться, – пояснил Ша-арми.

- Если бы вы прислушались ко мне и Пятнашке ещё осенью… – напомнил я, но снова вмешался Нож.

- Шрам, да мы всё помним, – проговорил он. – Вот не надо лишний раз…

- Шрам, ты просто сам подумай, – продолжил Ша-арми, – сотник нори, бойцы нори. Все мы для местных – сказать мягко, большая навозная куча. Поедем мы куда-нибудь туда, где аори живут, и кто нас от местных прикроет? Вот в Пущу поедем – а там местная стража к нашим девчонкам полезет? И рядом никого не окажется? А так кто-то будет вэри – а вэри их и прибить право имеет!

- Стражу? – уточнил я.

- Стражу, – подтвердил Нож. – Ты эту стражу видел?

- Есть и серьёзные противники, – напомнил я.

- В княжестве почти нет, – ответил Нож.

- Шрам, имперские солдаты и егеря, гвардия князя – они к нам не лезут, – напомнил Ша-арми. – Лезут к нам обычно отбросы какие-то. Вот от таких отбросов и может пригодиться вэри. И от карающих если что прикроешь, и от всяких аори заскучавших… Мы и подумали, ты – сотник, Пятнашка твой – зам, и вообще… это….

- О чём ты единственный не подумал, – вставил с ухмылкой Нож.

- Вот не надо лишний раз, а? – вернул я ему.

- Нам в отряд очень нужны вэри, Шрам, – снова заговорил Эр-нори. – Ребята все согласны, Хохо – тоже. А вас двоих мы не спрашивали, потому что вы бы только возмущались и отнекивались.

- Да, – хором согласились Ша-арми и Нож.

- Ладно, – я попытался успокоиться и осмыслить всё сказанное. – Предположим, что надо. Во-первых, у нас с Пятнашкой денег не набирается пока даже на одного вэри… Во-вторых…

- Во-вторых, у нас есть казна, – раздался за спиной голос Хохо. – А тебе, дружище, пора заканчивать созерцать небеса и мир вокруг. И заняться уже насущными делами. В казне у нас набралось сто тридцать четыре тысячи ули. Нам так много сейчас не нужно. Нам нужно, чтобы мы хоть немного были от местных прикрыты. И ваше с Пятнашкой продвижение в вэри – это уже жёсткая необходимость.

- А вот я деньги возьму и сбегу, радостно хохоча, – применил я последний аргумент.

- Шрам, сотник ты мой ненаглядный, – Хохо немного жалостливо погладил меня по плечу. – В тебе лично я не сомневаюсь, хотя если бы ты сам взглянул на себя со стороны – то даже ты бы засомневался. Но вот в тебе и в Пятнашке – я уверен даже больше, чем в себе самом. Так что никуда ты не побежишь. Если жизнь не заставит.

- Хохо, ты хоть немного представляешь, как мне хочется стать вэри?.. И больше никогда не видеть ни изменённых, ни нежить?..

- Представляю, – согласился тот. – Потому что мы все хотим стать вэри. И не надо на нас ругаться – к тебе мы обратились, как к самому спокойному в вашей прекраснодушной паре. Расскажи мы это при Пятнашке, и наше прибытие в Форт состоялось бы намного позже… Ну, знаешь, пешком тут дольше выйдет топать.

- А!.. – догадался я. – Вот оно что! Так вы хотите теперь, чтобы я пошёл к ней и всё это рассказал, потом получил бы всё за вас, потом придержал бы Пятнашку, пока она рвётся вас стукнуть, а потом вы такие все молодцы – и один я в синяках?

Судя по радостным улыбкам и активному киванию, именно этого от меня все и ждали.

- И смотри, вот станешь ты вэри и сможешь прийти сказать: «Ну что, недоноски, готовы отвечать за эту подставу?», – привёл Хохо последний аргумент. – А мы утрёмся.

- Ты знаешь, что я так не сделаю, – вздохнул я, втайне мечтая именно так и поступить.

- Знаю, – Хохо снова довольно улыбнулся.

Назад в каюту я возвращался в задумчивом состоянии. Мимо пронеслась стайка детей, за которыми из трюма протиснулся Пузо. Посмотрев на него, я в очередной раз напомнил себе дойти до лекарей и мудрецов – боец стал ещё шире за последний год. Прав был эр Скаэн – это нехорошо. Надо понять, почему он так на скромных харчах отъедается.

Пятнашка уже не спала. Когда я вошёл, она приподнялась в кровати и улыбнулась.

- Доброе утро! Как там наши?

- Как всегда… Присматривают за детьми, ждут завтрака, плетут интриги, – не стал я скрывать.

- Да? – девушка засмеялась. – И что у нас там за интриги?

- Хотят тебя и меня до вэри повысить за счёт казны, – пожаловался я, готовясь к буре. Но… бури не последовало.

- Ну этого следовало ожидать, – совершенно спокойно проговорила Пятнашка, выскальзывая из-под одеяла. После этого мне уже стало совершенно наплевать на все заговоры и разговоры. Накидывая рубашку, девушка поинтересовалась:

- Ты сам-то как хотел дальше выживать? И самое интересное – почему ты сам этого ещё не предложил?

- Вот это внезапно было, – удивился я, продолжая любоваться Пятнашкой. – Получается, я обещал всех довести до вэри… И первым в эти вэри и решил податься?

- И какое ты в этом нашёл противоречие? – удивилась она, натягивая штаны. – Ну давай честно, ты – сотник, я – твой заместитель. Мы двое должны командовать, а ещё прикрывать своих от вэри, аори и прочих. И мы до сих пор нори? Хотя отряд ещё с зимы даёт нам возможность стать вэри. И когда мы ими станем, будет легче помочь накапливать другим. Или нет?

- Ну, предположим, – согласился я. – Я даже и не сопротивлялся почти.

- Шрам, ты должен был предложить это первым! Понимаешь?

- Нет…

- Ну вот тебе и раз, – расстроилась Пятнашка. – Помнишь, как осенью мы не смогли уговорить отряд покинуть службу у графа?

- Помню…

- Так вот… Это мы с тобой и виноваты в первую очередь, – припечатала меня девушка.

Стало обидно.

- Почему это?

- Потому что ты как глава отряда должен быть авторитетом. Да и я – тоже, – ответила она. – И нам не надо было советоваться и уговаривать. Нам надо было приказывать. Да, кто-то, может, был бы и недоволен. Но сейчас недовольных больше по результатам.

- Это кто это?

- Шрам, недовольны почти все, – ответила Пятнашка. – Причём ты должен бы об этом и сам знать. Или хотя бы меня спросить. Ты сам-то с бойцами общаешься?

- Да…

- Да?

- Я общаюсь по делу, – не выдержал я.

- А надо общаться по жизни, – возразила Пятнашка. – Слушай, они же живут в отряде. Отряд стал их жизнью и домом. Если бы я осенью это поняла – сама бы пошла и объяснила бы всё бойцам. И никто бы не ушёл, веришь?

- А теперь они обижены, что мы не ушли осенью?

- Не обижены, они – недовольны, – ответила Пятнашка. – Согласись, нет ничего приятного оказаться в Линге и подвергаться пыткам. А уж если тебя ещё и пытаются переманить на сторону алхимиков – и хорошо, между прочим, пытаются… Ладно, не будем об этом.

- Согласен, – я кивнул. – Получается, я опять наделал ошибок.

- Да, – Пятнашка усмехнулась. – Я уже начала забывать, что ты нелюдимый и всё такое… Не знаю, можешь ли ты это перебороть в себе, но… попытайся. Потом – а сейчас дел будет по горло. Пойду умоюсь…

Порт Форта Ааори встречал нас привычной для себя суетой. Ни разу не доводилось мне видеть Форт зимой, а прошлой весной он был именно таким – шумным и суетливым. Корабли заходили в гавань, швартовались к причалам, скидывали трапы, загружали и выгружали товары. Сновали матросы, грузчики, торговцы и разный люд, неизвестно как и с какими целями занесённый в порт. Детей мы выводили из трюма и строили по четыре в ряд – чтобы осталось место по бокам для бойцов: они должны были страховать малышню на трапе и на причале.

Команда баржи споро пришвартовала посудину – и, глядя на то, как они работают, я с улыбкой вспомнил нашу швартовку. Нам-то казалось, что мы так быстро причалили! Оглянувшись, я поймал весёлые взгляды Рыбы и Суча. А на причале уже стояли четверо стражников и чиновник из ааори.

- Вот сейчас-то вас вопросами и замучают, – протянул Ворчун, остановившись рядом со мной.

Глава 22

Трап опустили на камни причала, и я поспешно спустился на берег, направляясь к чиновнику. Что там у меня спрашивать будут?

- Шрам! Вот говорил я Гун-нору – предчувствие у меня! – радостный голос Скаса долетел из-за спин стражи, а вскоре и сам лори появился на причале. – А вот и он! Шрам! Тот, кто нам и нужен!

Я напрягся. Следом за Скасом на причале появился улыбающийся Гун-нор. Судя по броши – никак ему не давался титул лори, как он ни пытался. Стража и чиновник с удивлением поглядывали на нашу встречу. Не успел я подготовиться, как Скас сжал меня в объятиях, а я всё ещё не понимал, откуда столько нежности.

- Шрам! Вот ты-то нам и нужен со своим отрядом! – радостно прокричал Скас, отпуская меня.

Я с удивлением переводил взгляд с него на Гун-нора, и последний, не выдержав, пояснил:

- Скас, видишь ли, последние месяцы вынужден был проработать нянькой одной чудесной девочки – Амо-они. Но девочку он избаловал, поэтому она завалила его вопросами и просьбами. А тут вернулись эр и эра, вот он и ищет, кого бы подбить на что-нибудь опасное…

- Гун-нор! Я и сам могу объяснить! – возмутился Скас. – Шрам, надо срочно устроить вылазку… Куда-нибудь, где много изменённых, нежити, тварей всяких – чтобы крови море! Я больше не могу смотреть платьица! Куколки! Цветочки! Я не могу отказывать ребёнку в духах! Я хочу, чтоб… Чтоб… Чтоб меня!

Последние слова Скас произнёс, глядя мне за спину, а я уже складывался от хохота – понимая, что он там видит. Ещё веселее хохотал Гун-нор, наблюдая спуск моего отряда и маленьких подопечных. Лица чиновника и стражников вытянулись настолько, что, казалось, подбородки скоро достанут до груди, а глаза просто выскочат из глазниц.

- Шрам! А их ты тоже эрам отдашь? – слабым и чуть осипшим голосом поинтересовался Скас. С его могучей комплекцией это можно было считать писком.

- Откуда столько? – задыхаясь, выдавил Гун-нор.

- Да всё там же, – ответил я. – В Линге был день щедрости. Нет, эрам и одной Они хватит. А тут всё сложнее будет.

- Да это ты мягонько так… сложнее, – слабым голосом подтвердил мои слова Скас.

- Прошу прощения, уважаемые! – очнулся портовый чиновник. – А откуда и куда столько детей?

- Из Линга, по всей видимости, – хмуро ответил ему Скас, пока я открывал рот и пытался обдумать свой ответ.

- Но Линг же…

- А вон ты у этого спасителя мудрое письмо проверь, – под хохот Гун-нора Скас с каждой фразой отходил от меня всё дальше и дальше. Но сам Гун-нор уходить и не собирался. Пока мы платили пошлину за вход, пока проверяли наш послужной список и документы – он оставался рядом, хотя Скас уже и пропал из виду.

- Куда вы их теперь? – спросил Гун-нор, когда вся наша процессия двинулась на выход из порта.

- Сам не знаю, – ответил я. – Надо им всем приёмных родителей искать. Половина из них такие маленькие, что, кроме мамы и папы, никого из родственников не помнят.

- И помнят только, что тех зовут «мама» и «папа», – поддержала меня Пятнашка.

- Тогда пошли к Энари? – встрепенулся вэри. – Нет, я серьёзно! Больше ста детей в городе, где у многих детей нет. Уж если кто-то и знает, куда их отправить – то это помощник градоправителя!

- Вот так тебя и пустили к Энари, ага, – хмуро буркнул вынырнувший из толпы Скас. – Придётся помогать вам.

Воин тяжело вздохнул, хмуро осмотрев процессию. Люди в порту, с удивлением глядя на нас, уступали дорогу. Многие останавливались и смотрели вслед, будто пытались запомнить открывшуюся картину на всю оставшуюся жизнь. Впрочем, такое действительно не каждый день увидишь. Скас ушёл вперёд, и когда мы прибыли к замку – ждал нас у ворот вместе с Энари и ещё каким-то чиновником-ааори. При этом вид у Скаса был растерянный и даже жалобный.

- Приветствую, Шрам! – крикнул советник при виде нас. – Вас, наверно, уже замучили штуками про Линг и детей, так что я с вами шутить не буду. Перейдём сразу к делу – сколько?

- Приветствую, уважаемый Энари, – ответил я. – Простите, не понял… Что «сколько»?

- Сколько ты хотел бы получить за спасение каждого ребёнка? – удивился лори. – Шрам, понимаешь ли… Дети тут, в Форте, в большом недостатке. Ты разве не знал?

- Нет, – честно ответил я. – Я думал найти им родителей…

- Само собой! – нетерпеливо отмахнулся Энари. – Найдём! У нас тут очередь из желающих ребёнка усыновить. Вопрос только в цене…

- Да мы как-то…

Я растерялся. Вот, правда, растерялся. Теперь хотя бы становилось понятно, отчего Ворчун так легко согласился нас везти, да ещё и быстро подсуетился. Мы-то собирались доплачивать за каждого ребёнка – а здесь, оказалось, доплачивать готовы нам.

- Уважаемый Энари, мы как-то… Сами готовы доплатить были, – пришла мне на помощь Пятнашка.

- Боги! Ни в коем случае! – запричитал безымянный чиновник, поспешив представиться. – Меня зовут Кон-ини, молодые люди! Я отвечаю за воспитательные учреждения здесь, в Форте… Ну знаете – школы, усыновление, распределение по мастерам… Не вздумайте больше произносить, что готовы сами платить усыновителю! Вы что, не хотите детям хороших родителей?

- Уважаемые! – я уже взмолился. – Если не сложно, не могли бы вы немного объяснить… Я что-то уже запутался… И ощущение, что я детей собираюсь продавать.

- Шрам, в империи нет рабства, и у нас – тем более, – ответил Энари строго. – Поэтому вопрос не в продаже, а в вознаграждении. Верно, уважаемый Кон-ини?

- Совершенно верно! Шрам, да? – Кон-ини подошёл ко мне, положил руку на плечо и доверительно принялся объяснять. – Мы никогда не платим усыновителям. Дети в Форте в большом недостатке. Во-первых, очень мало женщин ааори. Во-вторых, те, кто есть… они, знаешь, после десятка лет походов не всегда могут стать матерями…

Краем глаза я заметил, как побледнели некоторые девушки отряда, включая Пятнашку.

- Это может показаться странным, но поверь, Шрам, всё именно так. Первые годы боятся заводить детей, а потом – застудят там себе всё, – Кон-ини повёл глазами вниз, – и уже никакая алхимия и мудрость не помогают. Если можно вылечить – вылечат. Но если нельзя – то уже и нельзя. Ну и мужчины, знаете, тоже не всегда... да… Но это решаемо, если они не слишком ревнивы.

- Уважаемый Кон-ини, но зачем тогда награду? – всё ещё не понимал я.

- Да ну как же! – удивился чиновник. – Все просят награду. Даже если ребёнок остался один – всегда просят награду. И мы в том числе! А если за ребёнка готовы доплатить – значит, с ребёнком что-то не так! Ну всё же просто: детей нет, получить здорового ребёнка – стоит денег. А если за ребёнка доплачивают – значит, с ним что-то «не то».

- Но в Мобане… – предпринял я последнюю попытку, которая была решительно пресечена.

- В Мобане, дорогой Шрам, а не в Форте! Если там в этом Мобане не умеют ценить то, что есть – то это не проблемы Форта! Это проблемы Мобана. А в Форте ценят возможность воспитать своего ребёнка, пусть даже и приёмного! А у вас дети – хоть и самостоятельные, но ещё малыши. Не взбалмошные подростки, не беспомощные младенцы. Почти идеальный возраст!

- А мы?.. – спросила грустно девочка из детей постарше, лет восьми-девяти.

- Маленькая моя, ну и вы, конечно же! – чиновник немедленно превратился из хваткого дельца в доброго дядюшку. – Миленькая, у дяди Кон-ини у самого ни жены, ни деток. Сам вас заберу, если не найдётся мамы с папой. А потом пойду и найду себе жену. С такими милыми детьми жену я себе найду быстро! Молодую, красивую! Такие дяде Ини уже двадцать лет не светят. Но ты не переживай, дяде Ини они не светили и не будут светить… Стар уже стал дядя Ини. А если дядя Ини воспользуется положением и усыновит вас в обход других мам и пап…

Кон-ини прервался и искоса глянул на Энари.

- То придёт другой дядя, и тогда дядя Ини жене уже совсем не пригодится! – быстро закончил чиновник. – Так что у всех вас будут родители лучше и моложе дяди Ини. Да и богаче!

Я неуверенно глянул на своих бойцов и успел заметить радостного Хохо, жестами показывавшего мне не упускать шанс. Только вот что-то совесть мне не позволяла шансы ловить в такие моменты. «Лохи вечны», – услужливо подсказала память, хотя смысл слова «лох» я уловил с трудом. Никогда не слышал от местных этого словечка, да и значение его было каким-то уж сильно расплывчатым.

Пока Кон-ини утешал детей постарше – что он делал, надо сказать, виртуозно – я лихорадочно спорил с самим собой, уговаривая совесть, что деньги нам нужны, а детям от этой купли-продажи только польза. Помощь пришла от Энари.

- Обычно берут по пять тысяч ули вознаграждения, но я бы на твоём месте взял поменьше, – проговорил он, окидывая взглядом нашу толпу. – Как считаете, Кон-ини, четыре будет выглядеть хорошей ценой?

- Да само собой, – отмахнулся чиновник. – Мы тогда за содержание и в казну с усыновителей сдерём! Как раз и выйдет пятёрочка. Шрам, по лицу вижу твои чувства, но дави в себе вот это вот! Это не продажа! Это – «спасибо»! От благодарных родителей.

Да какое там – совесть пристыженно примолкла на цифре четыре тысячи. Ворчун, гад, ещё с нас деньги содрал за проезд? Серьёзно?.. Сдавленный то ли рёв, то ли стон, то ли всхлип со стороны моих бойцов показал, что совесть умолкла не только у меня.

Детей увели в замок, а мы остались стоять перед воротами вместе со Скасом, Гун-нори и Энари. Каждого ребёнка должны были проверить на отсутствие мудрого письма. Такое письмо до возраста ученичества не наносили обычно – дети простолюдинов никому особо не нужны. Но благородные своих отпрысков старались охранять. Я, правда, был уверен, что благородных там не было – Соксон и Ксарг всех проверили ещё в посёлке. Кстати, вспомнив о мудрецах, я повернулся к отряду, высматривая одного из них.

- Грапп! – позвал я ученика Соксона, который зачем-то продолжал идти с нами. – А ты чего ещё не отправился по своим делам?

- Да как-то не мог пропустить такое представление, – ответил парень сконфуженно. – Да и не знаю я, с чего начинать, если честно. Растерялся… вот и решил с вами походить.

- А что за дело-то? – спросил Энари, опознав в Граппе ученика мудреца. Пришлось объяснять. – Тогда вам ко мне, уважаемый! Для ученика мастера Ксарга найдём лучшее, что есть… Но за стенами.

- Само собой! – обрадовался Грапп, и у меня возникло стойкое ощущение, что парня сейчас красиво обведут вокруг пальца. Как нас с детьми. Впрочем, даже с учётом внутренних повизгиваний жадности, я понимал, что нам платят отвратительно много. Какие-то фантастические деньги. Можно с нашими накоплениями десять человек в вэри перевести. Я уже даже мечтал, чтобы совесть снова проснулась. Она там с жадностью подерётся – и вопрос внутренних терзаний будет решен.

- Скас, – спросил я у лори, пока Энари убалтывал Граппа, – а почему эр и эра вот так, от Форта, не усыновили ребёнка?

Скас ответить не успел. У Энари, кажется, уши улавливали даже шёпот, поэтому ответил он:

- Потому что старые они уже, – спокойно ответил он. – Шрам, детей нельзя усыновлять после первой сотни лет, как не омолаживайся. Ты знаешь, сколько лет эру Скаэну и эре Эл-оли?

Я знал. Ещё когда Эл-оли показывала мудрое письмо на руке, я обратил внимание на дату первой записи. Школу нерождённых она закончила около пяти веков назад.

- Только про эру, – признался я.

- Эр Скаэн и эра Эл-оли вместе со школы нерождённых, – пояснил Скас. – Так что да, официально они не могли уже усыновить детей.

- Если ааори могут жить так долго, то почему эров так мало? – поинтересовался я.

- Это тебе эры лучше объяснят, – ответил Скас. – Тем более всё равно ты скоро пойдёшь выполнять обещание, данное одной девочке. Ведь да?

Даже если бы я и не собирался идти к Амо-они, последнее «да?» Скаса быстро объяснило бы мне, что это самая большая ошибка в моей жизни. Но я, естественно, о своём обещании помнил.

- Как только найдём казарму, где можно разместиться, – кивнул я.

- Свободен барак в казарме у северной стены, – прервав свои переговоры с Граппом, снова встрял Энари. Этот человек, кажется, умел быть везде.

- А не займут? – поинтересовался Хохо.

- Не успеют, – отмахнулся помощник градоправителя. – Кто собирался в Пущу – уже в казармах. Вы, кстати…

- Энари! – возмущённо прервал его Скас. – Дай и мне немного о людях позаботиться. Я сам их в Пущу приглашу!

Я с подозрением уставился на Скаса, вызвав у Гун-нора очередную улыбку. Но лори даже и усом не повёл. И Энари тоже ничего объяснять дальше не стал.

- Ты, как казарму найдёшь, помойся сначала… И сходи купи себе что-нибудь приличное из одежды, – от души посоветовал Скас, принюхавшись. – Ну или доспехи свои начисти…

Он скептически оглядел меня.

- Хотя легче уже новые купить. Вы теперь вроде при деньгах – вот и займись.

- Я за ним пригляжу в этом вопросе, Скас, – засмеялась Пятнашка, и лори удовлетворённо кивнул.

Так мы прождали ещё час. Мимо нас ходили чиновники, стражники, эры и лори, какие-то торговцы. Поглядывали с удивлением, но, видя Энари, вопросов не задавали. Когда из замка появился Кон-ини с целой стопкой кожаных листков, я уже успел заскучать.

- Всё! – радостно возвестил чиновник. – Всё сделали! Вот, Шрам, документы на детишек!

Стопка переместилась ко мне.

- Сначала думали перевезти их в особняк, где обычно дети ждут приёмных родителей, но потом поняли, что там и места-то нет под сто шестнадцать человек. Так что разместили прямо тут, в замке. Вот, кстати, Шрам, пропуск.

Ко мне перекочевал металлический жетон.

- Можете заходить проведать ваших спасёнышей, – Кон-ини добродушно усмехнулся. – Если, конечно, они вас не утомили за время пути. Заодно узнаете, кого взяли, кого нет. Пропуск одноразовый на трёх человек – но без тебя, Шрам, [A1] никого не пустят. Придёте, покажете страже, вас проведут и выведут. Ну и новый пропуск дадут. В любом случае, своё «спасибо» вам забирать здесь, в замке. Вот как-то так… Ну и спасибо за такое пополнение. Город это ценит – так и знайте!

Я рассыпался в благодарностях в ответ. Ну как рассыпался… я пытался – а Пятнашка помогала. Когда Кон-ини, Энари и Грапп скрылись за воротами, Скас и Гун-нор вызвались проводить нас до подсказанной советником казармы. Напомнив мне привести себя в порядок перед посещением Они, а также наказав далеко не пропадать – мол, разговор есть – они ушли. А я со своим отрядом остался стоять перед выделенным нам местным распорядителем бараком.

Строго говоря, все казармы в Форте Ааори принадлежали городу. И если город привлекал бойцов ааори к какой-либо кампании, то место выделялось бесплатно. Но поскольку мы ещё ни к чему привлечены не были – барак пришлось арендовать. И в этом случае распорядитель получал половину стоимости аренды. С нас он драл 100 ули в день, что считалось дорого. За одного бойца обычно брали не больше ули. Поэтому барак и остался пустым, хотя в город уже давно стягивались силы для чистки Пущи.

Эмоции прорвались за обедом. Я думал, что первым не выдержит Хохо, но озвучил общую точку зрения Ша-арми.

- Боги, как нас Ворчун-то обманул! – проговорил он неожиданно, отвлёкшись от еды и приглашая всех за столом к разговору. – Что за несправедливость?

- Как будто в мире есть справедливость, – хмыкнул Нож. – Если в мире есть деньги, то и справедливости быть не может!

- Нет, Нож, ты не прав, – возразил Хохо, который долго крепился. – Деньги не могут быть справедливыми или несправедливыми. Деньги – это просто деньги. Люди могут быть справедливыми или нет. Но …

- Но самые несправедливые придумали деньги, – подбодрил его Нож.

- Ну, знаете, оружие тогда тоже они изобрели! – возмутился Хохо. – Но пользуются-то оружием все.

- Почему это оружие изобрели несправедливые? – удивился Пузо, немедленно получив от Молчка одобрительный хлопок по плечу.

- Ну оно же убивает – несправедливо? – ответил Хохо. – И устанавливает правила: кто сильнее и с оружием – тот всегда прав.

- Да уж, видали мы тебя с оружием, сильного и правого, на улицах Мобана, – хмыкнула Пятнашка. – Хохо, прекрати, там тебе и оружие не помогло.

- Так я и не начинал… Это всё Нож говорит, что деньги – несправедливость.

- А что, я не прав? – удивился Нож.

- Нож, поделись со мной несправедливостью, а? – попросила Зенка, пристроившись рядом с Пузом. – А то, кажется, у тебя этой несправедливости больше, чем у меня.

От её выпада засмеялись даже за соседними столами, где бойцы отряда, активно работая ложками, прислушивались к разговору.

- Не! – возмутился Нож. – Мне мои деньги самому пригодятся!

- Ну вот же ведь несправедливость!.. – громко расстроилась девушка.

- Точно! – поддержала её Ладна. – Певцы поют о презренном металле, а Нож его зажал и не делится.

- Да что вы ко мне привязались? – удивился десятник.

- Нож, не было бы денег, – проговорил я, повторяя за своей памятью, – обменивались бы чем-нибудь ещё. И всё равно кто-то оказался бы в конце обмена богаче. Арми, ну провёл нас Ворчун – чего тут переживать-то?

- Да как-то обидно! – смутился Ша-арми. – Мы там чистили территорию, в плен попадали…

- Ой, ну вот это прямо заслуга из заслуг! – захохотала Фука от другого стола.

- Да, попадали! – не смутился Ша-арми. – Не попали бы, Шрам бы детей не вытащил. Ну и вообще, мы же ему помогали?

- Ага-ага, – буркнул я себе под нос, вспомнив, кто заставил меня остаться в посёлке и согласиться на условия графа. Озвучивать свои сомнения не стал, получив болезненный тычок в рёбра от Пятнашки.

- А тут приехал Ворчун, денег с нас содрал, детей забрал – лишив нас двадцати тысяч ули. Да ещё и подъёмные взял! Поди, посмеивался над нами всю дорогу, – закончил Ша-арми мысль.

- Нет, десятник, прости, но ты не прав, – возразил ему Толковый. – Вот Шрам прав. Ну надул он нас. И что? Мы всё равно получим очень много. Просто очень! В следующий раз думать будем. Да, Шрам?

- Точно, – согласился я. – Обучение везде недёшево, а на собственном опыте – ещё дороже.

- Да ну вас, – беззлобно отмахнулся Ша-арми. – Я тут общие мысли озвучиваю, а они меня ругают.

- Да никто тебя не ругает! – возмутился Хохо. – Как будто мне не обидно за эти потерянные деньги!..

- Слушайте, – не удержалась Пятнашка. – А вы детей везли, чтобы деньги получить? Или просто бросить не могли? Мы про деньги сегодня узнали! Я тут одна совсем не расстроилась из-за Ворчуна?..

Ответом ей был сосредоточенный стук приборов о тарелки.

- Ох, с кем я связалась… – проговорила Пятнашка, возвращаясь к еде.

После обеда, наскоро ополоснувшись, я вышел в город. Пятнашка вызвалась меня сопровождать. Сначала чтобы помочь выбрать одежду и сторговаться, а потом – просто за компанию. Вообще-то на втором настоял я сам. Немного подумав, я решил, что Пятнашке это тоже будет полезно. А то она с тех откровений чиновника о проблемах с детьми у ааори ходила сама не своя. К тому же, я каждый раз вспоминал её слова о том, что она девочка – и не мог отказать себе в удовольствии нарядить её в платье. В платье Пятнашка наряжаться отказалась.

- Шрам, ну ты что… Я его даже носить не умею! – возмутилась она.

В итоге ограничились просто широкими штанами из лёгкой ткани – чтобы казалось, будто она в юбке. Тут в Форте летом многие женщины носили что-то подобное. Всё-таки летнее солнышко не располагало ни к тесной, ни к плотной одежде. А более лёгкие нравы, чем в приверженном традициям Мобане – позволяли женщинам побаловать мужской взгляд. Правда, к девушкам-ааори даже жители Мобана не применяли обычные нормы приличия, но это было понятно: ааори – не люди, а не пойми что, нори – не люди, а грешники, такие могут хоть шерстью обрастать, а к вэри – так и вообще не пристанешь с нотациями. Даже к женщине. Вот так ааори и выпали из местных моральных устоев. Вроде бы живут в Мобане, но в своём мире.

Два стражника на охране ворот у особняка эров были мне незнакомы. Что и не удивительно – оба были из местных и служили в городской страже. Они меня тоже не знали – и пускать не собирались.

- Кто такие? – строго спросил один из них.

«Шра-а-ам!» – донёсся звонкий девичий голос из маленького сада перед особняком.

- Сотник Шрам и заместитель Пятнашка. К эру Скаэну и эре Эл-оли.

- Не предупреждали о таких, – стражник собирался было по привычке уставиться в бесконечность, но вздрогнул, когда рядом с воротами повторилось:

- Шра-а-ам! – Амо-они была похожа на маленький белый смерч. – Ты пришё-о-ол!

- Привет, Они! – обрадовался я её появлению. – Пришёл, да вот только войти пока не могу!

- А ты когда вернулся? – девочка подбежала к решётке ворот и прижалась носом к прутьям.

- Не прижимайся к прутьям! Они же грязные! – возмутилась Пятнашка.

- Привет, Пятнашка! – девочка и не подумала отлипать от прутьев.

- Они! – воскликнули Пятнашка и Эл-оли хором. Эра появилась из-за раскидистых кустов и приветливо нам улыбнулась. Девочка выдала привычное «Ой!» и скрылась в кустах вдоль ограды.

– Уважаемые, это к нам. Гости нежданные, но желанные. Пропустите.

Стражник, говоривший со мной, пожал плечами и покорно распахнул ворота. Поблагодарив его, мы прошли внутрь.

- Я пойду прикажу готовить ужин, – сказала Эл-оли, закончив с приветствиями. – Но вам следить за этой непоседой. Тем более она, кажется, соскучилась.

Амо-они действительно соскучилась. Не то чтобы её сильно ограничивали, но за ограду особняка обычно не выпускали – на что она мне и пожаловалась. Ей, как деревенскому ребёнку, привыкнуть к новому образу жизни было сложно. Когда «бескрайние» поля, леса и луга сменились маленьким садом, мелкая непоседа почувствовала себя взаперти. Пришлось объяснять ей разницу между деревней, где все друг друга знают – и «большим и страшным» городом. Получилось не совсем убедительно, да мы и сами разницу понимали ещё не слишком хорошо. Слишком редко довелось нам за нашу короткую жизнь бывать в Форте.

Затем последовали игры на свежем воздухе – детская непоседливость требовала движения. Отказать в этом ребёнку мог бы только окончательно впавший в маразм. Так что после недолгого разговора пришлось побегать и попрятаться по кустам. И только когда малышка совсем запыхалась, удалось пообщаться с ней снова. За короткий отдых на меня и Пятнашку вывалились жалобы на учёбу, хвастовство успехами и бесконечное описание нарядов, игрушек, каких-то персонажей из сказок, которых мы никогда не слышали – однако делали заинтересованные лица.

Спас нас эр Скаэн, вышедший из особняка и позвавший всех ужинать.

- Шрам, Пятнашка!.. Приветствую! – сказал он, хлопнув меня по плечу. – Мне ведь не кажется?

Вопрос бы адресован не мне, а девушке. Пятнашка застенчиво улыбнулась и кивнула.

- Ну вот и хорошо, что перестал изображать из себя полено! – уже мне сказал Скаэн и захохотал. – А то девушка извелась, а он ни в какую!

Теперь уже пришла моя очередь стесняться, и я просто пожал плечами.

- Они! А ну живо ужинать! – грозно пробасил эр.

- Иду! Бегу! – девочка вылетела из кустов и повисла сначала на мне, потом на эре.

- Пойдёмте тоже перекусим, а потом поговорим, – предложил Скаэн.

Особняк эров мне понравился. Это был даже не особняк – а двухэтажный дом с жилыми комнатами на втором этаже, столовой, гостиной, игровой комнатой, кухней и большим сдвоенным кабинетом на первом этаже. Был ещё и подвал – потому что в больших домах всегда есть подвал. Где-то в глубине души я тоже захотел себе дом. Но мысль пришла и испуганно спряталась.

Ужин закончился быстро. Во всяком случае, для Они. Она бы с удовольствием посидела за столом со взрослыми, но тянуть с едой ей не позволили – а под конец пришла благообразная старушка из местных и повела девочку в свою комнату.

- Шрам, Пятнашка, а вы ещё придёте завтра? – спросила Они, проходя мимо нас.

- Завтра не сможем, Они, – признался я. – Возможно, мы вообще уедем на некоторое время через несколько дней. Но как только я вернусь в город – сразу приду в гости. Обещаю.

- Хорошо, я буду вас ждать! – согласилась Амо-они благосклонно.

Стоило только девочке и её няньке скрыться за дверью столовой, как эр хлопнул себя по колену, повернулся ко мне – и я начал пересказывать свои приключения. Как оказалось, про детей эры уже знали – донесли свои люди, поэтому и интересовались, откуда столько богатства. Ни Скаэн, ни Эл-оли не перебивали мой рассказ и продолжали молчать – каждый о своём – когда я закончил. А потом после двух тычков локтем и тяжёлого вздоха Пятнашки я решил рассказать про свои сны. Это признание эры выслушали ещё более внимательно, переглянулись – и первенство в разговоре, в результате молчаливого переглядывания, получил Скаэн.

- Знаешь, Шрам… Может быть, всё не так уж и страшно,– проговорил он. – Да, если честно, совсем не страшно. Все мы проходим период таких воспоминаний. Этим не принято делиться, но иногда нет-нет, но кто-нибудь проговорится. Разные времена, разные миры, разные жизни… Все мы знаем, что пришли откуда-то, где прожили жизнь. Возможно, и не одну. Вот только у тебя это слишком рано началось… И, может быть, просто раньше закончится. В любом случае, тебе не стоит слишком сильно об этом переживать.

- Да, эр.

- А переживать тебе, Шрам, стоит о том, что к тебе привязался Скас!

- Эр?..

- Ты не эркай, а дослушай, – строго одёрнул меня Скаэн. – Скаса я знаю давно. Можно сказать, мы с ним почти братья. У нас потому и имена похожие – вместе выбирали. Только не было у Скаса своей Оли, да и с мудростью у него не заладилось. С трудом освоил даже навыки омоложения. Он, конечно, ничего плохого никому не желает. И уж тем более тебе! Но это с его точки зрения. А с твоей точки зрения – затащит он тебя по дурости к нежити или изменённым в самое гнездо… и будешь выбираться оттуда… Ну что ты лыбишься-то?

- Да я уже в одном гнезде побывал, – признался я.

- И выбрался чудом! – отчитала меня Эл-оли. – Шрам, ты рискуешь. Ты используешь кровь для мудрости. Это лёгкий способ, но очень опасный. Я уж молчу о том, что ты что-то утаиваешь про свои дела с «мясным», как ты его называешь, алхимиком.

От удивления я чуть не задал вопрос в духе «откуда знаете?».

- Но это твоё дело… Мальчик ты почти взрослый, – продолжила эра. – В конце концов, место поганое, и не всё тебе хочется рассказывать и вспоминать. Но если продолжишь так рисковать – через пару-тройку лет ты просто сгинешь где-нибудь.

Я понуро молчал, а слово снова взял Скаэн.

- Скас – опытный лори. Он прошёл через много передряг, Шрам, – напутствовал он меня. – И Гун-нор –тоже парень весьма талантливый. Но они оба всегда были осторожными. Только их нынешняя осторожность тебе пока не подходит. Скас приглядывал за домом и ребёнком, из него сейчас силы так и льются. Сунется он сейчас туда, куда тебе ну никак не надо. И мой тебе совет – откажись. Чтобы он там тебе ни предлагал – откажись. Будешь целее не только ты, но и твой отряд.

- Хорошо, эр. Обещаю, – решился я. – Я откажусь.

- Ну вот и отлично, – эр Скаэн поднялся и вышел.

- Почему так опасно использовать кровь, эра? – спросил я, поднимая взгляд на Эл-оли. – Мудрецы так и не захотели объяснить.

- Помнишь мудрое письмо, Шрам? – спросила она, и когда я кивнул, продолжила. – Достаточно капли твоей крови, чтобы узнать про тебя всё. Письмо – просто привычные нам буквы и символы. Всё это помнит кровь, в первую очередь. И эту кровь ты оставляешь за собой, черпая из неё силу. Алхимики Линга ещё не знают, но догадаются со временем – через кровь можно дотянуться до тебя. Но ладно алхимики… Мудрость тоже ищет ключ к тебе. Всегда. И кровь – отличный способ пробраться туда, куда не получалось. Даже ааори могут стать изменёнными, Шрам.

Эл-оли подняла кубок с водой и сделала паузу, словно забыв обо мне.

– Поинтересуйся как-нибудь сказкой о Браготе. Очень познавательная, хотя её и рассказывают здесь детям.

Тем временем Скаэн вернулся и протянул мне свиток.

- Держи, это пропуск в Пущу на время чистки. Если Скас обидится – пойдёшь по нему. А я ему потом сам голову прочищу, чтобы сначала думал, а потом искал себе отряд. Ведь чую, у него что-то опасное на уме, а он не признаётся… Бегает от меня…

- Он выкрутится, ты же знаешь, – успокоила супруга эра.

- Он – да. В нём я не сомневаюсь. А те, кого он с собой потащит? – Скаэн яростно засопел.

[A1]Без Шрама?

Глава 23

Скас не заставил себя долго ждать. Пришёл утром недовольный и хмурый. А встретив мой твёрдый взгляд, только вздохнул:

- Не пойдёшь, значит? – спросил он, когда я всучил ему кружку с вином.

- Не пойду, – согласился я.

- Эр подговорил? – уточнил Скас.

- Иначе бы не отказался, – усмехнулся я в ответ, и лори радостно захохотал.

- И то верно! – согласился он. – Дело-то может быть прибыльное.

- Эр и эра считают, что для моих ребят – опасное, – признался я. – А мне, Скас, людей терять никак нельзя. И так трое в посёлке осталось. И где новых набирать?

- Ну сейчас-то не наберёшь, – согласился Скас. – Но вот после чистки в Пуще тут будет столпотворение, и всем работа нужна будет.

- Работа, – протянул я задумчиво. – Так ведь мне не работники нужны, а соратники.

- Ну извини, с этим сложнее, – развёл руками мой собеседник. – Ладно, давай ещё по кружечке и пойду дальше уговорами заниматься. Жаль всё-таки, что ты не пойдёшь.

- Да мне самому жаль, но я обещал и назад слово брать не буду, – ответил я. – Вот если после Пущи, то можно и поискать себе приключений на седалище.

- Ладно, учту, – Скас вытащил из сумки на поясе свиток и протянул мне. – В любом случае, Пущу чистить приходи!

Он снова весело захохотал, а я поблагодарил и предложил остаться на завтрак. Скас предсказуемо отказался. Похоже, помощников он себе так пока и не нашёл.

Распрощавшись с ним, я призвал своих десятников и нескольких бойцов в столовую на совещание. Может, это было не слишком правильно – и всё надо было обсуждать с одними десятниками, но они меня уже подводили в этом вопросе, и я решил заканчивать с подобным разделением. Десятник ты или не десятник – а принимай участие в жизни отряда. И пусть многих из своих бойцов я близко не знал, но с другими вместе мы уже многое прошли – а это ни много ни мало половина отряда.

По результатам совещания был составлен список дел и (куда без этого?) распределены обязанности. Одних я отправил за снаряжением, других – за припасами, третьих – на уборку казармы, четвёртых – на тренировки, которые никто не отменял. Для себя я выбрал почётную обязанность – дойти вместе с Пятнашкой до имперской администрации и стать вэри. Тем более что вчера эр Скаэн мельком отметил, что в Форт прислали мастера мудрого письма, который может изменить наш статус прямо на месте. С собой мы взяли Хохо, Пузо, Ножа и Одноглазого. В конце концов, сундук с нашей казной надо было охранять.

Чиновник оказался тот же, что и в прошлом году. И самое забавное было в том, что и меня, и Пятнашку он узнал. Стоило нам войти в кабинет после довольно долгого ожидания, как имперский администратор приветливо махнул нам рукой:

- А, молодые должные нори! Прошу вас. С чем пожаловали на этот раз?

- Добрый день, уважаемый, я и мой заместитель Пятнашка хотели бы внести скромные суммы для искупления собственных грехов, – отозвался я заученной фразой. Её я репетировал со вчерашнего дня.

- Вот как? И какие же суммы вы хотели бы внести? – поинтересовался чиновник.

- Скромные и недостающие сто тысяч за двоих, – честно ответил я.

Чиновник кинул быстрый взгляд на сундук, а потом внимательно уставился на вошедших.

- Что-то не припомню, чтобы в округе в последнее время кого-то грабили на такие суммы, – пробормотал он и продолжил более уверенно. – Но если вы вдруг знаете, кого можно ограбить – скажите мне обязательно. Я тоже так хочу!

- Ну разве что отряд, в котором я являюсь сотником, уважаемый, – вздохнул я. – Но после оплаты двух вэри, боюсь, отряд будет на мели до конца чистки Пущи.

- О, понимаю! – с искренним расстройством произнёс администратор. – Жаль! Очень жаль! Но я должен был попытаться. Одну минуту, молодые люди…

Он поднял со стола палочку с металлическим шаром на конце и хорошенько приложился по стоявшему на столе гонгу.

- Знаете ли, я человек в возрасте… Боюсь ответственности и больших цифр, – пояснил он. – Но вот наш казначей с удовольствием подержит ваши деньги в своих руках.

Минуты не прошло, а в комнату в сопровождении двух рослых стражей в необычной броне уже вошёл полный низенький человек с обширной лысиной, обрамлённой короткими седыми волосками.

- Враст, будьте добры… Займитесь молодыми людьми, – попросил его имперский администратор. – Они горят искренним раскаянием за все свои прошлые проступки и готовы оплатить искупление полновесными монетами, в которых нуждается казна. Молодые люди, вы же захотите получить не только нужные броши, но и мудрое письмо, верно?

- Совершенно верно, – согласился я.

- Тогда, Враст, как разберётесь с монетами – верните мне вот этого юношу и девушку, и мы продолжим над ними издеваться.

- Надеюсь, издеваться-то будете торжественно? – жалобно уточнила молчавшая всё это время Пятнашка. – Всё-таки такой день…

- О, моя прекрасная госпожа… – администратор расплылся в улыбке. – Все музыканты в отпуске, но я могу постучать в гонг!

- Ну в гонг так в гонг… – вздохнула девушка.

Империя была страшна своей обыденностью. Я это наконец-то начал понимать. Любой подданный императора с одинаковым лицом строит храм, сарай и усыпальницу, с одинаковым лицом ходит убивать и принимать роды, а ещё с таким же лицом забирает нажитые непосильным трудом деньги. Неважно, насколько серьёзная задача стоит перед ним – он будет выполнять её всё с тем же сосредоточенным лицом, при этом не пытаясь сопровождать личные победы гордыми звуками рога или бравурной музыки. Если, как я слышал, в княжествах проводят торжественные выходы войска – всё это сопровождается музыкой, гонгом и рогами. В Империи музыка только одна – чеканный шаг солдат. И это было настолько же страшно, насколько и вызывало уважение.

Всё это я понял, когда расставшись с деньгами, мы вернулись в кабинет администратора, где нас уже поджидал мастер мудрого письма. За пять минут мы с Пятнашкой превратились из нори в вэри. И самое праздничное, что мы услышали по этому поводу – дежурное «поздравляю!» от чиновника. Правда, сразу после этого прозвучали слова: «Заходите, следующий!». Стоя в коридоре администрации, мы рассматривали новые броши сотника вэри и его заместителя. И не ощущали никакой радости по этому поводу.

- Пойти бы да напиться, – обиженно сказала Пятнашка.

- Вот пойдём и напьёмся, – ответил ей Хохо. – Только вечером. Лично займусь.

- И всем отрядом, – поддержал Пузо. – И давайте не в казарме. Я видел забегаловку в паре кварталов с большим залом и камином. Давайте разок потратимся, снимем этот зал и посидим нормально, а?

- Сорок тысяч осталось, и сегодня ещё много уйдёт, – грустно ответил ему Хохо. – Эта парочка, конечно, немало скопила, но всё равно основная нагрузка пошла на казну.

- Не жадничай, – неожиданно для самого себя вступился я. – Давайте прямо сейчас сходим в эту забегаловку и застолбим столы на вечер. Хохо, бойцам тоже надо отдыхать!

Последней фразой я всё-таки смог закрыть открытый для возражений рот нашего казначея.

Забегаловка стояла неподалёку от стен города. В той части, где располагались подъёмники в порт, склады и многочисленные гостиницы – значительно более презентабельные, чем выбранный Пузом «Старик вэри». Управляющий никак не хотел сдавать всё помещение, пока откуда-то с кухни не появился тот самый старик вэри, не выслушал нашу просьбу – и не утвердил сдачу помещения целиком. Правда, попутно выспросил, что у нас за сотня, где мы встали на постой и готовы ли оставить залог.

День пролетел в хлопотах и суете, а вечером мы отправились праздновать появление в наших рядах первых вэри. И праздником, кажется, осталась довольна даже Пятнашка. А уж как радовался старичок-трактирщик, зашедший после полуночи к себе в заведение и обнаруживший его целым и с хорошим прибытком… Не успел я опомниться, как трактирщик подхватил меня под локоть и отвёл в сторонку от шумно допивающих последние кружки бойцов.

- Молодой человек, ведь мы с вами не знакомы? Мое имя Мети-воас, но можешь звать меня просто Воасом. И вот смотрю я на таких неплохих молодых бойцов и думаю, а не слишком ли дорого вам стоять в вашей казарме?

- Дороговато, уважаемый, – смутившись, ответил я. – Но оставаться в ней нам всего-то три дня.

- Это мне понятно… понятно… – согласился старичок. – Однако потом вы несомненно вернётесь в Форт, славный наш город. И тогда вопрос с постоем будет стоять не менее остро…

Мысли после эля путались, и понимал я намёки с большим трудом, о чём и не постеснялся сообщить.

- Дело молодое, – не расстроился старичок. – Всё это к тому, что вдруг тебе, Шрам, потребуется снять для своего отряда неплохое место для постоя всех бойцов… Даже если вас со временем вдруг станет в три раза больше. И что если платить за всех придётся всего 30 ули в день?..

- Кажется, нормальная цена для постоя, – с сомнением проговорил я, пытаясь понять, чего хочет от меня этот человек. – Но меня не покидает ощущение, что где-то тут что-то… не так что-то…

- Никаких скрытностей. Просто место для постоя я могу сдать на долгосрочной основе. И, надо сказать, место неплохое. Есть сток в канализацию, есть просторное помещение, разбитое на клетушки. Есть отличный плац! Честное слово – прекрасное место! И за всё это я хочу скромные пятнадцать тысяч и четыреста двадцать ули в год. Но сразу…

- Звучит прекрасно, – согласился я. – Но что-то меня в этом настораживает, уважаемый Воас.

- Какие же вы недоверчивые, молодёжь, – вздохнул старик. – Я ведь готов заключить договор с вами прямо сейчас.

- Да только я не готов, – честно ответил я. – Давайте я зайду к вам с помощниками завтра. И вот на свежую голову мы обсудим условия и осмотрим ваше помещение.

- Ну что ж… завтра так завтра, – огорчённо ответил старик, отпуская меня.

- Зайду к вам к обеду, обещаю!

Утром я выдержал настоящий бой со своими подчинёнными. В этом вопросе меня даже Пятнашка не поддержала. Но я оказался непреклонен. Возможно, это проявился характер упрямого Катуавра – но, скорее, виной всему была больная голова. Нет, эль нам подавали вполне себе хороший – просто, пока мы шли назад, я успел понять, что слишком много выпил. Так или иначе, но в обед я, Хохо, Пятнашка, Нож, Ша-арми, Эр-нори, Пузо, Ладна и Молчок с Одноглазым пришли в «Старик вэри» снова. Хозяин отошёл, и мы заказали себе обед.

В таверне в огромном камине горел жаркий огонь – придавая большой зале обещанные вывеской уют и очарование. Пара столов была занята матросами, ещё за одним сидела семья крестьян. Перед нами выставили тарелки с едой и кувшин с разбавленным вином. После первых же глотков моё настроение стало исправляться – и мне и самому идея узнать, что же хотел на пьяную голову подсунуть нам старик, уже не казалась такой хорошей. Но раз решил всех переупрямить – надо соответствовать. Сопровождающие со мной упорно не разговаривали, так что после еды мы все вместе молча тянули вино до самого прихода хозяина.

Увидев нас, старик явно удивился, но постарался вновь быть приветливым и радушным.

- Добрый день, Шрам. Уже не верил, что вы придёте, – натужно улыбнувшись, проговорил он.

- Ну я же обещал, уважаемый Воас, и пришёл. Так как, ваше предложение ещё в силе?

- Конечно… Пойдёмте, – как-то понуро согласился старичок.

- Это далеко? – поинтересовалась Пятнашка.

- Да прямо за таверной, – угрюмо ответил Воас. – Можно даже сразу из таверны попасть в здание. Но, наверно, лучше осмотреть и снаружи…

Старик провёл нас через кухню к задней двери таверны.

- Вы не подумайте, – говорил он по пути. – Туда можно и через таверну попасть и с улицы. Очень удобно. Мой приятель – он торговец – построил себе помещение для склада. Но ему стало удобно снимать пещеру в порту, знаете ли…

Старик открыл дверь и вышел первым, пропуская нас на приличный участок земли, огороженный крепким каменным забором в полтора человеческих роста.

- Там скот удобнее держать, – закончил он упавшим голосом.

И стало понятно, почему. На заднем дворе воняло навозом. Нет, хуже – там всё пропиталось этим запахом. Всё пространство между забором и складом, который нам собирались сдать, было завалено грязью и засохшими лепёшками, шариками и колбасками. Грязь явно многие годы месили копыта и лапы всевозможных форм и размеров. Широкие ворота позволяли, при необходимости, двум телегам свободно проехать во двор. А само предлагаемое здание действительно было большим. Даже не так – огромным. Это был склад. Треть склада, на весь первый этаж, была выложена из грубого камня, две трети – из такого же грубого кирпича. Окна в стенах зияли пустыми провалами, крыша была выложена бамбуком[5]. На удивление – свежим.

[5] Ну как бамбуком… Очень похожее растение. Только стебель более ровный и легче расслаивается вдоль. Местные раскалывают высушенный стебель пополам и выкладывают им крыши, как черепицей. Так же делают водостоки. Долго такая крыша не прослужит, но зато дешёвая и быстро растёт.

- Это кошмар! – возмутился Хохо, зажимая нос. – Всё в навозе.

- Это вообще не жилое строение, – поддержала его Пятнашка. – Шрам, извини, мы тут жить не сможем.

- Поддерживаю. Там хоть крыша цела? – хмуро проговорил Ша-арми.

- Да ладно крыша… – пробормотал Эр-нори. – Какой тут очаровательный запах.

Ладна просто тяжело вздохнула. Я молчал. Старичок вэри становился всё грустнее с каждой фразой. И тут открыл рот Молчок:

- Ну и чего вы тут устроили?… Нормальный барак. Стены крепкие, крыша новая! Говно им не понравилось… а руки вам на что? Что за аристократы мне спину прикрывают? Вы от кишков тоже ходите поблевать в кусты – или сразу в бою первой линии на спину желудок опорожняете? Мне начинать боятся? Окна есть, слив в канализацию имеется, вон – колодец. Ну ладно Пятнашка и Ладна, а вы-то вроде не девочки, так чего разгалделись? Тут двор отдраить – за день можно. Ещё день – вычистить сарай. Перегородки самим можно наколотить. Ладна, что ты нос морщишь? Мне тоже запах не нравится – это что, повод развернуться и уйти? Шрам – я за. Отличное место, и цена нормальная. Только почистить надо до Пущи.

И наступила тишина.

- Да… – жалобно просипел я и, пытаясь исправиться, под дружный смех добавил. – Давайте внутри посмотрим…

Внутри всё оказалось вполне пристойно: просторные стойла, рассчитанные на упитанных кавалей, были даже больше комнатушек, которые имелись в казармах. Перекрытия из толстых досок и массивных балок, призванные выдержать крупный скот, отлично глушили шаги на другом этаже. Третий этаж раньше использовался для хранения кормов – просторное помещение с массивными столбами, поддерживающими крышу. Да, в будущей казарме тоже было немало следов прежних обитателей – но и это можно было решить.

Решать стали сразу. Казарму оплатили на год вперёд. В тот же день. Воас хотел подписать договор только на год, но я настоял на заключении договора на десять лет с той же выплатой за каждый год. Отчистим – а нам в конце года: спасибо и до свидания? Ну уж нет. Вслух, понятно, я ничего не сказал.

Воас начал было возмущаться, но к торгу подключилась Пятнашка – и дело пошло на лад. Правда, теперь все выплаты за десять лет вперёд нам надо было внести за год. А уже через пару часов вся мужская часть отряда, вооружившись найденными на складе лопатами и мётлами, чистила следы пребывания скотины во дворе и внутри барака. Девушки старательно отмывали уже вычищенные участки. К вечеру не успели, но в запасе было ещё несколько дней. К Пуще только выехали первые отряды, которые будут готовить лагерь и разведывать обстановку.

На следующий день помывочные работы продолжились, и началось большое переселение из казармы в наш новый «вонючий дом», как прозвали его между собой бойцы. Двор отскоблили, казалось, до скалы, на которой стоял город. Камни вымыли дважды, но запах ещё держался. Первый этаж барака мы выдраили – и к вечеру перешли на второй. На ночь устроились на первом этаже. Тут-то и открылись первые недостатки: небольшой летний ливень, начавшись ночью, залил водой пол. Пришлось с утра идти на рынок, искать плотников, которые бы помогли сделать над каждым окном козырёк.

Но самая большая неприятность заключалась в отсутствии кухни и печки. Для столовой, кухни, склада, помывочных и тренировочного зала пришлось сносить перегородки загонов, зато к вечеру был очищен второй этаж – куда и переселились все бойцы. На четвёртый день пришлось искать печника и дельного архитектора, который помог бы распланировать внутренние помещения. Деньги уходили стремительно – и на запасы к походу в Пущу, и на обустройство нашей казармы. Причём платить везде приходилось вперёд, и мне пришлось навестить спасённых детей в замке.

Детей разместили в казарме гарнизона. Все они были сыты, вымыты и довольны. Няньками у них стали многочисленные стражники, на удивление благосклонно принявшие новых соседей. Впрочем, с каждым днём малышей становилось всё меньше и меньше. За те дни, пока мы обустраивались, двенадцать детей уехали в новые семьи, чья весомая благодарность нам очень помогла.

На пятый день мы закончили чистить здание, и туда уже не так стыдно было пригласить архитектора, который осмотрел постройку, попытал меня и Хохо с Пятнашкой – и обещал подготовить за несколько дней три варианта, подсчитать стоимость работ и даже за небольшую долю найти работников.

Вспоминая реакцию тех, кто пришёл сюда со мной в первый день, я невольно улыбался, глядя, с каким воодушевлением мой отряд обустраивает свой новый дом. И ведь это и есть – новый дом. Пусть наш общий, где у каждого своя небольшая комната, но это – дом. На десять лет он будет нашим. И плевать на строгих комендантов и на соседей – тут только мы, и больше никого. И даже окна таверны во двор не выходят.

А вечером я снял номер в таверне Воаса и утащил туда Пятнашку. Потому что все те дни, что мы перебирались из казармы, я был лишён её общества – а тело отказывалось терпеть так долго. Поэтому отдельный номер оказался очень кстати, хотя денег на него у меня едва хватило. Большую часть своих сбережений я отдал на оплату статуса вэри.

- Хорошо, что ты тогда нас сюда привёл, – сонно проговорила девушка, поудобнее устраиваясь на моём плече. – Теперь можно спокойно всё обустроить и жить. Жаль, только денег много потратили…

- Хорошо, что Молчок не всегда молчит. А деньги? Ну… потому я и настаивал на контракте в десять лет, – ответил я. – А то вложились бы, а Воас нас выселил бы через год и сдал бы как отдельную казарму для сотни по завышенной цене. Нет уж…

- Согласна, – ответила Пятнашка.

- А знаешь, – проговорил я через некоторое время, – ведь через три-четыре месяца это будет отличное жильё. Пусть мы и отдадим за него много денег, но оно станет нашим опорным пунктом, домом, в который всегда приятно возвращаться… Как думаешь?.. Пятнашка?..

Но девушка уже сладко спала и ни о чём не думала.

Глава 24

Утром хлопоты продолжились. Отряд собирался в путь. Для кого-то этот поход был делом добровольным, как для нашего отряда. Но для многих нори, нёсших свою службу в Форте на общих основаниях, чистка Пущи была делом обязательным. Если Мобан отправлял войска и сам же их обеспечивал, то Форт действовал иначе: здесь ограничивались объявлением о начале чистки в определённый день – и заранее отправляли разведку и служебные десятки, которые готовили место под лагерь. Все отряды готовились самостоятельно, используя либо средства из отрядной казны, либо выделенные деньги. И к нужному дню выступали из города.

Первые такие отряды потянулись к воротам города, пока мы чистили свой новый дом от следов жизни скота. Когда я проснулся в номере «Старика вэри», город уже бурлил вовсю, а мы всё ещё не были готовы. Пятнашка проснулась раньше и сбежала по своим делам. И я тоже не стал задерживаться.

Весь день мы докупали всё необходимое для похода, паковали на телеги, готовили кавалей. Помня о том, что придётся идти по степи, взяли с собой даже запас угля и жаровни, которые использовали в землях Линга. Через восемь дней мы должны были прийти в лагерь, отметиться и разместиться – иначе наше участие в чистке не состоялось бы. Всё-таки общий план на неё составлялся, и каждое подразделение получало свой участок леса.

К вечеру мы, наконец, были готовы. Гружёные телеги стояли во дворе, накрытые плотными тентами на случай дождя. Распряжённые кавали жевали сено. Бойцы, поужинав, разбрелись по спальным местам. Мы с Пятнашкой и Хохо проверяли списки – не забыли ли чего.

- Еда?

- Запасов взяли на месяц, – ответил на мой вопрос Хохо. – Крупы, вяленое и сушёное мясо, солёная рыба, сухари, сухофрукты, соль, винный уксус, два бочонка вина, сушёная зелень, специи. По мелочи взяли свежей зелени и фруктов – их надо съесть в первую очередь.

- Палатки?

- Палатки на каждого бойца – всего сорок семь штук. Один шатёр для тебя и Пятнашки. Жаровен только пять штук, но вроде уже не холодно?

- Да, сейчас тепло, обойдёмся, – согласился я. – Угля ящик взял?

- Ага.

- Что с медикаментами? – я повернулся к Пятнашке.

- Мази с расчётом на 200 применений на каждого, – ответила девушка. – Только я всех прошу и снова буду просить: не выкидывайте баночки. Они денег стоят. Взяли ещё тонизирующих зелий по два на каждого бойца, взяли противоядий по 10 штук на бойца семь разновидностей, взяли бинтов 400 наборов. Купили медицинские инструменты, на случай если придётся вырезать что-то…

Меня и Хохо передёрнуло.

- Ну и по мелочи: снотворные, успокоительные, зелья против жара, отвары от простуды и боли в горле. Вроде всё.

- По оружию, – пробормотал я, разглядывая список. – Запасные копья есть… Брони взяли мало. Но у нас и денег пока на это не хватит. Стрел взяли пятьсот штук – десять корзин. Одежда по три дополнительных комплекта на каждого… Кадка с мылом?.. А что она в этом списке делает?

- Это я вписал, – признался Хохо. – Её девчонки притащили в последний момент. Ну я в этот список мыло и засунул…

- Ага, по корму для кавалей?

- Кормовое зерно – десять мешков, – ответил Хохо. – Пара тюков с сеном.

- Не мало?

- Так степь же рядом! Да и в Угеле докупим, если что, – отмахнулся он.

- Ну ладно, по инструментам… Набор для починки, точильный диск… – я приподнял бровь. – А кто всем этим пользоваться собрался?

- У меня два бойца Та-пин и Эл-дор, – пояснил Хохо. – Они и раньше неплохо всё чинили. В посёлке дополнительно учились у местных. За свой счёт. Между прочим, я уже полгода им таскаю все мелкие поломки.

- Вон оно что, – я кивнул. – Может, мы их дополнительно и в Форте поучим?

- Можно, – согласился Хохо. – Тогда надо будет им мастерскую организовать возле казармы.

- Подумаем. Сколько у нас осталось?

- Денег? – переспросил Хохо и, дождавшись кивка, сокрушённо ответил. – Пять тысяч триста тридцать четыре ули. Всё ушло на казарму и на припасы.

- Ну… в Пуще нам деньги-то особо не нужны, – робко предположила Пятнашка.

- Там баржи будут подгонять… Можно будет закупаться, – возразил Хохо. – Я узнавал.

- Ладно, хватит нам пяти тысяч ули, – прекратил я спор. – Всё? Нет. Контейнеры?

- Три сотни малых, три сотни средних, сотня больших, – ответил Хохо. – Добудем больше – придётся докупать в лагере на складе.

- Тогда спать, – приказал я. – Завтра выходим с рассветом.

Город мы покинули с множеством похожих отрядов. Чем-то весь этот исход ааори напоминал тот прошлогодний поход на Мобан – с той лишь разницей, что даже видимость организации отсутствовала. Конечно, каждый отряд пытался блюсти хоть какую-то дисциплину в своих рядах. Мы по привычке выстроились так, чтобы можно было прикрывать обоз. Пять наших телег мерно поскрипывали колесами и катились по дороге на север.

Идти было легко. Летняя жара если и устанавливалась, то в самой середине дня, когда мы устраивались на дневной отдых. Иногда начинал дуть юго-западный ветер, нанося небольшие пушистые облака. На второй день пути даже прошёл дождик. Но, вспоминая прошлый год, я понимал, что такая приятная и мягкая погода будет здесь недолго. Ещё месяц – и вокруг воцарится пекло, когда начинаешь поджариваться в собственном доспехе. Как при такой погоде нести службу в Форте – я не представлял.

Вечером мы нашли место для лагеря рядом с ручьём, полным свежей родниковой воды. Уже по темноте к нам подтянулись ещё несколько отрядов, разбивших лагерь неподалёку. В одном из них шли какие-то жаркие споры. Чаще всего оттуда доносился женский голос. Голос был приятный, но было его слишком много. Наконец, успокоились и они – и бойцам удалось уснуть.

На третий день мы достигли степи. Прямо на границе обнаружился отряд разведчиков верхом на кирри. Один из них подъехал к нашему отряду и прокричал:

- В Пущу идёте?

- В Пущу, – подтвердил я, подходя ближе. – Как там в степи?

- Видели несколько банд кочевников, – ответил разведчик. – Некоторые прорвались через заставы и прошли сюда. Будьте начеку.

- Большие отряды?

- По десятку рыл, – ответил тот.

- Спасибо за предупреждение! – поблагодарил я.

На том и разъехались. Мы продолжили путь дальше, в степь, а разведчик поехал к следующему за нами отряду. Первый день в степи прошёл, тем не менее, спокойно. Мы неспешно двигались по проторенной дороге среди трав, вымахавших выше человеческого роста. К вечеру достигли знакомого по прошлому году места ночлега у двух небольших озёр. В озёрах набрали запас воды в бочки, напоили кавалей и разбили лагерь. Мы здесь были не первые и не последние. Отряды продолжали подтягиваться именно сюда. Вспоминая объяснения Скаэна, я понял, что рядом других мест для лагеря просто нет.

Утром, ещё по прохладе, мы вышли одними из первых. Раньше нас успели сняться только три десятка нори из Форта и ещё один отряд. Кажется, тот самый, который запомнился болтливой девушкой. Дорога впереди была пуста – и ничто не предвещало беды.

Солнце только поднялось, и дорога скрылась в тени трав, когда мы услышали впереди звуки боя.

- Кирри, бери двоих – проверить! – приказал я. – Сбиваем строй! Обоз за спины!

Я привычно взгромоздился на козлы первой телеги, пытаясь рассмотреть, что там впереди – но куда там. Вернувшиеся разведчики донесли о происходящем раньше. Кирри пробежал навстречу мимо бойцов – и торопливо забрался на телегу. Десятники отстали от идущих впереди десятков, поравнявшись со мной.

- Кочевники. Напали на отряд, который шёл перед нами, – доложил он. – В отряде человек семьдесят, кочевников – два десятка. Кружат вокруг, стреляют, иногда пытаются выцепить бойцов из строя.

- Плохо, – хмуро сказал я. – Что мы им сделаем? Загонят нас в тот же круг.

- Стрелами закидаем? – предложил Ша-арми.

- Закидаем, конечно. Вот только они лучше стреляют, – хохотнул Нож.

- Кирри, а шаман у них был? – спросил я.

- Мы не видели, – ответил разведчик.

- Нож! – решился я. – Отбери с Эр-нори два десятка ребят покрепче. Хохо, Арми – вы берёте оставшихся, ставите на луки. Пятнашка – на тебе все девочки. Только Фуку оставь, она вроде хорошо стреляет. Все на ходу, быстро!

К месту боя мы подъехали раньше, чем ожидали. Дорога сделала плавный поворот, и нам открылось вытоптанное пространство, где встал в круг попавший под атаку кочевников отряд. Сами кочевники старательно скрывались в густой траве, умудряясь не только стрелять, но и как-то удерживаться в седле.

Наше появление они не прозевали – несколько изменённых молча поскакали к нам. К этому времени впереди телег шло два десятка бойцов с большими щитами и копьями. Остальные расположились на телегах с луками в руках. Кавали хрипели, но продолжали тянуть, хотя было понятно, что терпеть долго они такое издевательство не станут. Стоило кочевникам подойти слишком близко, как в ответ на пять их стрел – прилетело два десятка.

Один гор-кирри, заревев, рухнул на землю и принялся биться в конвульсиях. Его наездник, прикрывшись от стрел щитом, соскочил и кинулся к нам, получив копьём в грудь. Четыре оставшихся всадника рванули под прикрытие густой травы, откуда и продолжили обстреливать нас.

- Щиты поднять! – прозвучали впереди команды Ножа и Эр-нори.

В лавку рядом со мной воткнулась стрела с костяным наконечником. Я прикрылся щитом, но остался на козлах, удерживая кавалей.

- Бейте в каждого высунувшегося! – приказал я лучникам. Но они и так пытались это делать. Попасть под стрелу не хотелось никому – поэтому бойцы старались прятаться за нагруженными в телеги вещами.

Ещё одна стрела воткнулась в мой щит, вторая – в круп каваля. Животное заревело от боли, дёрнулось в сторону, но второй каваль удержал упряжь.

- Есть! – кажется, голос Дельного.

Быстро оглядевшись, я заметил выскакивающего из травы гор-кирри без наездника и успел предупредить выкриком бойцов. В тот день я и узнал, что имел в виду Гун-нор, говоря, что опасны не наездники, а их животные. Несмотря на то, что гор-кирри встретили копьями слаженно и быстро, тот успел прорваться сквозь строй, укусить двоих бойцов и когтистым то ли копытом, то ли лапой чуть не убил Оруна. Орун в последний момент отшатнулся, получив только глубокие царапины на нагруднике. Прежде чем тварь сдохла, она успела практически разметать десяток Эр-нори.

Лучники продолжили выцеливать мечущихся в траве кочевников – и те, наконец, отступили к основным силам. Ситуация там изменилась. Кочевники истратили стрелы и пошли в атаку. Гор-кирри изменённых врубились в строй и бесновались, подкидывая в воздух зазевавшихся бойцов.

- К бою! Давите строем! – приказал я десяткам в охране, доставая лук. – Лучники, бейте по возможности.

Бойцы неторопливо побежали к месту боя. Мимо туши мёртвого гор-кирри, подстреленного в самом начале, проходили с опаской. Телеги с кавалями продолжали двигаться им вслед. Неприятно было, когда пришлось съезжать с дороги, чтобы объехать труп. Первыми в бой вступили лучники на телегах, посылая смертоносные подарки в кочевников, когда те показывались из схватки. Троих успели завалить на землю вместе с животными, когда подошли первые два десятка наших бойцов.

- Девушки, принимайте телеги! – приказал я, меняя лук на копьё и щит. – Остальные за мной!

Когда наш отряд подбежал к месту схватки, в живых осталось десять врагов. Они пытались вырваться из толпы бойцов, которую сами же и создали, но были заблокированы нашими первыми двумя десятками, а сзади сориентировавшиеся союзники успели выставить строй копий. Но даже десяток гор-кирри, в окружении, в меньшинстве – был опасным противником. Добивали их ещё минут пять. Животные огрызались, не давая подойти на расстояние удара, били своими страшными копытами и кусались.

Когда последний из них рухнул в примятую траву, я первым делом начал считать бойцов по головам.

- Отходим, – приказал вэри-командир союзного отряда. Обернувшись в мою сторону, он хмуро кивнул. Вроде как «спасибо» сказал. Его бойцы потянулись к дальней стороне вытоптанной площадки.

- Раненых к телегам, стрелы собрать! – приказал я, оглядываясь.

Союзники потеряли десять человек. Но больше всего меня удивляло, что их командир приказал отойти и, похоже, даже не собирался хоронить трупы. В его отряде тоже нашлись несогласные с таким решением. Знакомый женский голос явно с кем-то спорил. Глянув в сторону, откуда доносился голос, я обнаружил девушку-нори, вовсю ругавшуюся с командиром-вэри.

- Пятеро легкораненых. Двое отправятся в повозку, – доложил Нож, подходя ко мне.

- Кто ранен? – уточнил я.

- Бука, Нервный, Орун, Са-ин, Суч – легко, – ответил Нож. – Га-мари и Гвоздь – сильно.

- Ясно, – кивнул я и повернулся к телегам. – Ребята, разбиваем лагерь в стороне!

Ссора в отряде союзников закончилась разделением. Два десятка бойцов вернулись, а оставшиеся три во главе с хмурым вэри отправились дальше. Вернувшихся возглавляла та самая болтливая девушка. Подойдя к нам, она долго не могла понять, к кому обратиться. Я нарочно не стал ей помогать, внимательно наблюдая за чужими бойцами от телеги. Немного постояв, девушка всё-таки решилась и подошла к оказавшемуся рядом Молчку.

- Где ваш командир? – спросила она.

Молчок пожал плечами и махнул куда-то в сторону.

- Меня зовут Ри-эна. Поможешь его найти? Кстати, спасибо, что помогли! Сможете ещё помочь похоронить наших?.. Так как?..

Молчок пожал плечами, в поддержку поднял сжатый кулак, покивал и покачал головой. Кто-то из двух десятков оставшихся с девушкой бойцов начал откровенно смеяться. Наш отряд отворачивался, едва сдерживая улыбки.

- Ты что, немой? – не поняла девушка.

Молчок возмущённо покрутил головой.

- А чего молчишь?

Молчок выставил руки вперёд, пристально посмотрел на девушку – а потом резко их развёл, склонив голову на бок, как бы показывая: а на кой мне сдалось так себя утруждать?

- Ему лень! – пояснил Одноглазый, едва сдерживая хохот. – Кстати, зовут его Молчок. Как думаешь, почему?

Бойцы вокруг легли от хохота, а девушка залилась краской и сердито посмотрела на Молчка. Тот пожал плечами и отвёл глаза, наткнувшись взглядом на меня. Радостно обернувшись к девушке – он начал тыкать пальцем в мою сторону, а я, продолжая смеяться, подошёл ближе.

- Да что он опять показывает? – взвыла Ри-эна.

- Ко… ко… командира! – выдавил Одноглазый, держась за живот.

Девушка перевела взгляд на Молчка, и тот пару раз радостно кивнул. Ри-эна, опасливо оглядываясь на нашего молчуна, поспешила подойти ко мне.

- Здравствуй, спасибо за помощь! Я – Ри-эна!

Глядя в её глаза и ясно ощущая исходящие от неё облегчение и радость, я попытался заставить себя ответить… но то ли адреналин в крови, то ли просто дурь в голове – выразительно пожал плечами и развёл руками.

Наверно, все три подзатыльника от Пятнашки я всё-таки заслужил. Ри-эна после моего молчаливого ответа ругалась так, что уши сворачивались в трубочку. Уже потом, когда мы помогали стаскивать убитых, я узнал историю их отряда. Оказывается, вся их компания была сборной. Их командир, Даим, получил очень выгодное предложение от знакомого – и начал спешно собирать свободных бойцов. В основном, ему попадались нори, временно оставшиеся без работы и не получившие допуск в Пущу. Ри-эна как раз вернулась из дежурства на Стене – их командир оказался в руках лекарей, и попасть в Пущу они уже не могли. Получив приглашение, Ри-эна с друзьями кинулась к коменданту казармы, где их разместили – и получила разрешение на перевод к Даиму.

Так в этом отряде и оказалось большинство бойцов. Вот только Даим оказался тем ещё придурком, по словам девушки – спешил к нанимателю так, что готов был вымотать всех. Еды их отряд взял минимум – только чтобы добраться до лагеря. Палаток не хватало. Когда же стало понятно, что Даим даже не хочет хоронить нанятых людей, Ри-эна не выдержала. Пока она рассказывала нам эту историю, мимо прошли два отряда, с удивлением оглядывавшие место битвы.

- Мы с ним договорились: как похороним, пойдём их догонять, – грустно сказала она, глядя, как мы связываем тела убитых. – Спасибо вам ещё раз. Вы, правда, позаботитесь о них?

- Позаботимся, не переживай, – ответила Пятнашка. – Как доберёмся до Угеля, так там и сожжём. Доспехи-то куда деть?

- Да возьмите себе! – ответила Ри-эна. – Я тут почти никого и не знала. Мы все впервые друг друга увидели три дня назад. Так мы пойдём?

- Идите… Догоняйте вашего Даима, – кивнул я. – Только на вашем месте я бы давно от него сбежал.

- Тогда мы не попадём на чистку, – развела руками девушка. – Я за три года в нори ничего скопить не успела… а так хоть какой-то шанс. Спасибо вам.

В путь мы выдвинулись только через пару часов. Пришлось перекладывать одну из телег, освободив место для трупов. Выдвинулись мы по самой жаре, и уже к концу дня наш новый груз начал пованивать. Тащившие телегу с трупами кавали беспокоились. На ночлег мы устроились прямо там, где застал нас закат. Телегу с трупами откатили подальше от лагеря, кавалей напоили из бочки с водой. После быстрого ужина устроились спать. Часть бойцов поставили на охрану лагеря и телеги. А ночью один из покойников стал нежитью и попытался перегрызть путы, но был безжалостно упокоен второй раз за сутки.

К Угелю мы добрались под вечер пятого дня. Городок выглядел так же, как и в прошлом году. Следы штурма давно зачистили, разрушения восстановили – и теперь вокруг города активно выкашивали траву. Наш отряд свернул с основной дороги и направился к воротам. Стража это заметила, и очень скоро в нашу сторону выдвинулось трое всадников.

- Вэри Ани-мси, – представился первый, подъезжая к нам. – Кто такие? Что надо?

- Доброго вам вечера! Я сотник отряда «Баржа» Шрам, – представился я. – Двигаемся на чистку Пущи. По пути нарвались на отряд кочевников.

- Много? – обеспокоился Ани-мси, подъезжая ближе. – Нам что-то угрожает?

- Нет-нет, – поспешил я его успокоить. – Нас разведчики предупреждали, что прорвалось всего несколько отрядов. Видимо, это был один из них. Просто во втором отряде, который участвовал в столкновении, были жертвы. И теперь у нас в телеге десяток трупов.

- А!.. – догадался тот. – Сжечь хотите?

- Именно, – ответил я. – У нас один уже пытался подняться.

- Понял. Подъезжайте к воротам, – сказал Ани-мси.

- Ани-мси, подскажите, где у вас можно переночевать? – спросил я его.

- Да, наверно, вам уже в городе легче, – ответил тот, придерживая кирри. – Я сейчас доложу коменданту, и он вопрос решит.

Комендант решил дать нам ночлег за отдельную плату. За кавалей денег с нас брать не стали – пищи для них в крепостице было с избытком. За постой взяли по ули с бойца. Погибших сожгли тем же вечером.

Встали мы рано, по темноте – разбудили нас местные работники, заготавливавшие сено – и отправились дальше. Лагерь у Пущи располагался почти в том же месте, где остановилось войско в прошлый раз. Только вытянулся он вдоль лесного массива. За прошедшие дни лагерь окружили частоколом, оставив несколько ворот со стороны леса и одни – обращённые к морю. К ним мы и направились.

На берегу заметили три баржи, с одной из которых что-то сгружали. С другой – сходила почти сотня ааори из Мобана в сопровождении стражников. Охрана ворот проверила наш свиток, а начальник караула проставил участки, на которых нам следовало разместиться.

- Я вам четыре выделил. Вообще-то они на десяток рассчитаны… Но вы там ужмитесь как-нибудь, хорошо? – попросил он.

Что мне оставалось делать? Я кивнул.

- Завтра подойдёшь на пятнадцатый участок, – предупредил меня начальник караула. – Там найдёшь лори Ражего. Он тебе скажет, где будете в Пущу входить.

Поблагодарив его, мы, наконец, въехали в лагерь.

Глава 25

Утром меня разбудили. Разбудил Хохо – и лицо у него было очень озабоченным. На улице царили сумерки, и только отсвет костра на стене шатра давал хоть какое-то освещение.

- Шрам, тебе срочно на выход, – проговорил он.

- Что там? – спросил я, спешно натягивая одежду за перегородкой, где была наша постель.

Пятнашка тоже проснулась и начала одеваться.

- Стражники, которые ааори привезли, шли через лагерь... А там наши девочки начали завтрак готовить… – пояснил Хохо.

Из шатра я вылетел как стрела. В жизни никогда так быстро не одевался. У того самого костра, чей свет проникал в шатёр, сгрудились три наших девушки – Клада, Ан-ани и Фука. Их окружили пятеро стражников из тех, что доставили ааори в лагерь. Один из стражников тянул на себя упирающуюся Ан-ани, пытаясь прижать её к себе.

- И что здесь происходит?! – спросил я, прерывая его забаву.

- Да вот, девок щупаем… – нагло ухмыляясь, ответил мне тот самый стражник.

- Это не девки, а бойцы сотни «Баржа», сотником которой я являюсь! – оборвал я его, подходя ближе. – И сейчас они готовят завтрак, неся службу. Вам кто разрешил заходить в лагерь сотни?

- Да мы... – стражник растерялся, но его поддержал другой.

- Слышь, а чего ты тут прискакал-то? Вы, никчёмные, совсем что….

Что мы там, я не стал дослушивать. Двинул ему по челюсти рукой в бронированной перчатке. Остальные дёрнулись за оружием, но голос Пятнашки у меня из-за спины их остановил:

- Вы как с сотником вэри разговариваете, уроды недоделанные?! Смирно!

Все четыре стражника, наконец, заметили мою брошь и побледнели. Пятый начал испуганно подниматься на ноги.

- П-п-простите, уважаемый сотник! Не разобрались…

- Ну и что мне с вами делать, неразборчивыми такими? – хмуро спросил я.

- Да отведи их к лори Ражему, – сказала Пятнашка, поравнявшись со мной. – Пускай он решает!

Со стороны стражников ощутимо поднялись волны страха.

- Что, уже с ним познакомились? – спросил я, наблюдая, как получивший по зубам отходит к своим, вытирая с губ кровь.

- Познакомились, – мрачно ответил тот. – Больше не надо.

- Проваливайте отсюда! – приказал я. – Увижу вас, придурков, ещё раз на наших участках – за одно это отведу к лори. Ясно?

- Услышали…

Стражники понуро поплелись из лагеря, распространяя вокруг волны страха, облегчения и винных паров.

- Уроды, нажрались и пошли искать, с кем развлечься, – проговорил Хохо, подходя к нам. – Нетнику по шее дали, когда он хотел их остановить….

- Сильно? – я обеспокоился, что получили стражники мало.

- Да не, так… – отмахнулся Хохо. – Пьяные же…

- Зря ты их отпустил, – заметила Пятнашка, приобнимая всё ещё дрожащую Ан-ани. – Сейчас сами жаловаться побегут.

- Ну так сами и дадут повод настучать лори, – ответил я.

К лори Ражему удалось попасть далеко не сразу – там перед шатром целая очередь скопилась. В шатре, помимо самого Ражего, был ещё один лори – и оба, как оказалось, меня знали.

- Гляди-ка, Шрам! – обрадовался один. – И смотри, Ражий, он вэри уже!

- Во как! – Ражий сидел за столом, заваленным бумагами, и отвлёкся, только когда второй лори ткнул его в плечо. – Ну здравствуй, Шрам!

- Добрый день, уважаемые! – согласился я. – А можно вопрос?..

- Я – лори Ан-иин, – представился второй лори, сидевший на краю стола. – Нас тогда не представили друг другу.

- Тогда – это когда?

- Шрам, год назад. Собрание командования, когда ты вышел из Линга с ребёнком, – напомнил Ражий, поднимаясь из-за стола. – Мы сидели у стенки и хорошо тебя помним. Гляжу, ты неплохо подрос, да?

- Да, – чуть смутившись, признал я. – Но мне и заместителю вся сотня оплачивала вэри.

- Ну и правильно сделали, – усмехнулся Ан-иин. – А сотня у тебя не «Баржа» случаем?

-Они самые, – подтвердил я.

Лори засмеялись, и в ответ на мой удивлённый взгляд Ражий пояснил:

- Да на тебя тут пожаловаться успели. Припёрся один стражник из Мобана и давай рассказывать, как ты ему в рожу дал. Было такое?

- Было, – не стал я отпираться, помянув про себя прозорливость Пятнашки. – Но там и обстоятельства…

- Да мы знаем! – хохотнул Ражий. – Мы его сразу допросили с мудрецом тысячи, а как узнали, как всё было – дали ещё раз в рожу и отправили к своим.

Я благодарно улыбнулся.

- Ты же тоже за участком, да? Сколько у тебя человек? – поинтересовался Ан-иин.

- Сорок семь!

- Сейчас посмотрю вам что-нибудь, – Ан-иин зарылся в бумаги.

- Шрам, это же ты служил у земель Линга? – спросил в это время Ражий.

- Да, весь мой отряд, – ответил я.

- Ну и как там… если коротенько?

- Дерьмо там… если коротенько, уважаемый, – признался я, и лори не удержался от смеха. – А если чуть подробнее – тяжело. Постоянно людей лечить приходится. Троих потеряли почти перед отъездом.

- У нас от Ниама давно вестей не было. Вот командование и беспокоится, – объяснил Ражий свой интерес. – Скоро, наверно, пошлют туда ещё сотню.

- Пускай мазями запасаются, – посоветовал я. – И на обучение им надо к тем нори, с которыми мы ходили. Или к барону Бексу, или к брину гарнизона Факсу.

Ражий кивнул, достал потрёпанную книжечку и вписал туда имена.

- Ну как там, Иин?

- Вот три участка! – Ан-иин показал на один из свитков. – Шрам, там чуть больше восьми сотен шагов полоса будет. Не маловато?

- Да вам виднее, уважаемые, – я пожал плечами. – Восемь сотен – так восемь сотен. Нам хватит.

- Держи план! – Ражий передал мне свиток. – Ваши флажки – 112, 113, 114. Завтра уже первый выход.

- Спасибо, уважаемые.

Я откланялся и вышел, а следом за мной в шатёр зашел следующий посетитель. Когда я вернулся, мои уже начинали готовить обед. Наскоро пересказав им, что да как, приказал готовиться к выступлению.

Дел оказалось много: найти лекаря, чтобы осмотрел наших раненых, найти стойло для кавалей (не тащить же их в лес?), разгрузить телеги и отобрать всё, что потребуется для первой вылазки. А утром мы уже заняли свой участок и углубились в Пущу. С того времени, как я побывал в ней впервые – она не слишком изменилась. Всё так же невозможно было идти по прямой, всё так же на каждом шагу попадались ядовитые растения. И всё так же встречалась нежить. Правда, было её значительно меньше, чем в прошлый раз. Трофеев удалось набрать всего тысячи на полторы ули. И хотя Хохо убеждал всех, что это совсем неплохая сумма – все прекрасно понимали, что с такими заработками мы ещё долго не сделаем вэри даже наших десятников.

Второй день не слишком отличался от первого. Больше всего расстраивало отсутствие хоть сколько-нибудь «приличной» нежити. Низшей встречалось много, но с неё было особо нечего брать. А нежить потолще вся куда-то подевалась – будто и не было её тут никогда. И ведь я отлично помнил по прошлому году, сколько их вышло из Пущи вслед за серыми людьми.

Второй день принёс всего около тысячи ули, и вечером в лагере воцарилось уныние. Причём, не только в нашем отряде – но и во всём лагере ааори, принимавших участие в чистке. Хохо устал нас утешать, махнул рукой и ушёл на разведку. Вернулся он уже затемно, когда половина отряда спала. У костра сидело несколько бойцов – я, Пятнашка, Нож, Молчок и Лютый.

- Что я вам расскажу, друзья мои! – объявил Хохо, присваивая себе чью-то брошенную кружку и наливая эль из стоявшего рядом бочонка. – Не поверите!

- Ну давай, добей нас, – предложил Нож.

- Щас, горло промочу… – Хохо сделал большой глоток. – Знаешь, разведка дело такое… тяжёлое. Особенно в такую жару.

- Промочил горло? – хмуро поинтересовался Нож.

- Тьфу! Никакого уважения к добытчику слухов!.. – Хохо притворно обиделся и сделал ещё один большой глоток. – Добыча у всех никакая. Недавно разведчики заходили в Пущу, и нежити там было много. А вчера, сразу как мы вошли – вся пропала.

- Вот это новость так новость! – Пятнашка зааплодировала. – Свежак прямо!

- Спасибо! – иронично поклонился Хохо. – Боюсь, если за эту новость мне положены такие овации, то за следующую ты себе руки отобьёшь. Пропал один отряд! Ещё вчера пропал!

Молчок пожал плечами, Нож и Лютый не изменились в лице. Я уже и так дремал, готовясь отправиться в шатёр. Только Пятнашка вздёрнула бровь.

- Да-да! Вижу, вы не оценили эту новость! Но для несообразительных я всё объясню, – провозгласил Хохо. – Пропал отряд, состоящий из нескольких вэри, лори и ещё более пятидесяти человек, которых привёл некий Даим!

Молчок поперхнулся элем и выпучил глаза, а со стороны остальных мелким горохом посыпались вопросы. Но Хохо гордо замолчал и отказывался первое время говорить, наслаждаясь славой. А потом поднял руки, призывая к тишине, и добил:

- А лори, которого всех их увёл, звали… Скас!

- Великолепно! – выдохнула Пятнашка. – Это что получается… Значит, на их месте должны были быть мы?

- Да, похоже, – согласился я. – Только как-то странно… Разве в Пуще можно ночью выжить?

- Не слышал о таком, – признался Хохо. – Но было бы желание… Мы же в Линге выживали как-то.

- Зачем они вообще пошли дальше ночью? – удивился Лютый.

Молчок ткнул его по руке, показал руками круг и ткнул в центр.

- А… ну да, возможно, – согласился Нож, разгадавший пантомиму. – Если им что-то было нужно в самом центре Пущи. А что там есть в центре?

Но ответа на этот вопрос никто не знал.

Утром весь лагерь, скрипя зубами, наблюдал картину издевательств над ааори из Мобана. Стражники, походившие по лагерю и почти везде получившие по наглым мордам, решили сорвать свою злость на безымянных, заставив их ползти на брюхе через весь лагерь. Молодые парни и девушки, подгоняемые палками, ползли вперёд, глотая слёзы и пыль. А командир стражников с брошью эрла-тысячника ходил и отгонял всех, кто пытался прекратить издевательство, объяснением, что у них идёт тренировка. Рядом стояли два мудреца-карающих, зорко поглядывая по сторонам.

- Почему там нет тысячника нори? – спросил кто-то неподалёку и получил ответ:

- Там теперь всем стража заправляет. Упразднили они тысячников нори…

Я представил, каково было бы мне, если бы в мою бытность ааори всем заправляла стража, и содрогнулся.

- Ни одного нового нори не было в последнее время, – согласился кто-то ещё. – Там, говорят, остались только те, кто зимой выпустился…

- Нас тоже постоянно пинают, – признался чей-то молодой голос. – Но мы хотя бы в своей казарме нори сидим, там стражи нет…

- Может, прирезать их по-тихому? – предложил кто-то. – Пускай молодые отдохнут.

- Тогда ещё жёстче станет, – прозвучало в ответ.

У ворот ааори поднимались и шли до своего места входа в Пущу пешком. А стражники, дойдя до ворот, развернулись и, весело хохоча, отправились плотной группой назад.

В Пущу мой отряд входил в подавленном состоянии. Впрочем, что-то похожее наблюдалось и в других отрядах. Неудачи с добычей, издевательства над ааори и ощущение собственного бессилия – всё это не могло не сказаться на боевом настрое. Именно поэтому возвращались мы слишком поздно – с пустыми контейнерами и отвратным настроением. И именно поэтому, когда мы уже шли назад, никто сразу не обратил внимания на несколько нори, пробежавших мимо нас в обратном направлении. А когда опомнились – предпринимать что-то было уже поздно.

Пуща проснулась. Навстречу нам, прямо со стороны лагеря, двигалось бесконечное море неживых. И пусть все они были низшими, но нас-то было сорок семь человек! И я отдал самый разумный приказ в такой ситуации:

- Развернулись и строем – бежим! Быстро!

Отряд рванул в глубину Пущи по своим следам, не обращая внимания на бьющие по спине мешки и оружие, на колючие ветки и цепкие лианы.

- Хорошо… мы… уже… путь знаем… – пропыхтел бегущий рядом Пузо.

- Не сбивай… дыхание… дурак! – оборвала его Зенка.

На ходу я засветил огонёк над головой, приказав бежать за ним. А сам перешёл на другой взгляд, стараясь в сгущавшихся сумерках разглядеть дорогу. Когда я оглянулся проверить, не отстал ли никто из бойцов – то обнаружил в отряде пополнение. Нори, которые слишком задержались в Пуще – стекались к нам. Откуда-то сбоку с криками выскочили безымянные ааори и тоже влились в наш отряд. Нам нужно было место, чтобы обороняться – и я старательно высматривал хоть какое-нибудь укрытие.

- Шрам! – крикнул остроглазый Кирри, указывая куда-то влево. Проследив направление, я увидел сквозь ветви деревьев скалу и обломки какой-то постройки. Сориентировавшись, отряд свернул туда.

- Смотрим под ноги! Под ноги! – прокричал я, когда рядом попытался упасть Пузо. – Не бросаем своих! Тащим!

Сумерки опускались на Пущу так стремительно, что ещё от силы полчаса – и я остался бы единственным, кто может ориентироваться в темноте. Но даже с другим взглядом в кромешной тьме не побегаешь. И своих не выведешь.

Пуща выпустила нас внезапно: вот мы продираемся между деревьев, и вот – оказываемся на каменистой поляне, посреди которой высится каменный холм. Холм не одинок: ещё несколько холмов поменьше – правда, заросших лесом – просматриваются невдалеке. Но здесь лес победу не одержал. То ли почва была слишком каменистой, то ли древние строители постарались. Но вокруг холма и на его склонах – деревьев нет. Трава и то растёт одинокими островками. А на вершине высится остов каменной башни. Верхняя часть её разрушилась от времени, дождей и ветров – и часть старого здания осела внутрь. Но нижние этажи уцелели. И даже вход, расположенный над землёй – сохранился. Не было только лестницы, которая помогла бы подняться наверх.

- Лютый! – заорал я, высматривая бойца. – Сможешь закинуть?

Тот, не останавливаясь, хлопнул себя по груди и начал рыться одной рукой за плечом. После того, как он показал свои умения в Линге, я ему из личных денег купил верёвку с железной «кошкой» на конце.

«Кошка» зацепилась удачно – с первого раза. Все бойцы, бежавшие за нами, уже выскочили из леса и скапливались под стеной башни.

- Лестницы! – закричал Лютый и получил сразу три штуки. Забравшись наверх, он умудрился наскоро закрепить все три и сбросить вниз.

- Отряд! Полукольцо! – приказал я. – Первыми лезут девушки! Потом лучники! Лучники, займите позиции наверху! Прикроете, если не успеем залезть все.

В строй я кинулся вместе со всеми. Помимо моих бойцов, в строю к нам присоединился один ааори и трое нори. Ещё парочка прибившихся ааори-юношей и один нори, растолкав девушек, полезли вне очереди. Всех их я запомнил – разберусь потом.

На границе леса показалась первая нежить. Но к этому времени даже те бойцы, кто прикрывал нас снизу, стали подниматься наверх. Пока неживые поняли, куда подевалась добыча, пока добежали к нам – все поднялись и лестницы втянули наверх. Нежить скапливалась под стеной, но пока не решалась лезть. Первый этаж башни завалило камнями, которые и стали новым полом. Перекрытия наверху обвалились вниз. Оставалась пара каменных площадок выше на пролёт, которые выглядели надёжно – и их можно было использовать.

- Хохо, остатки балок надо собрать! – приказал я. – Нужен свет! Лютый!

- Да?

- Нужны лестницы на ту и на вон ту площадки!

- Сделаю!

- Нож, Эр-нори, соберите бойцов. Нужно прикрыть дверь и вон тот пролом! Арми, Пятнашка – распределите лучников по бойницам. Кирри, организуй дозор! Так, прибившиеся, идите все сюда!

Подгоняемые моими бойцами, ко мне подтянулись полтора десятка нори и два десятка ааори. Внимательно оглядев всех, я указал на одного нори и двух ааори-парней.

- Вышли сюда!

Ааори послушались, нори – проигнорировал. Ухмыляясь, он продолжал стоять на своём месте.

- Пузо, Одноглазый! Помогите придурку!

- Эй, да вы что творите-то? – заорал нори, когда двое бойцов вытащили его вперёд.

- Эй!.. Прекратите!.. Что вы себе тут позволяете? – закричали другие нори, но мешать не стали.

- Вы бежали за нашим отрядом, – громко произнёс я, и крики смолкли. – Вы пользовались нашими лестницами, нашими умениями и нашими глазами. Я отдал простой и ясный приказ: сначала лезут женщины, потом лезут мужчины.

Я внимательно осмотрел всех прибившихся, заглянув каждому в глаза – и только после этого продолжил.

- И эти трое не выполнили этот приказ. Либо они не мужчины, и тогда надо отрезать всё лишнее…

- Шрам! Конечно, девушки бывают и совсем без груди, – крикнул Ладна откуда-то из темноты. – Но, боюсь, с этими полудурками всё равно не спутаешь.

- Ну стало быть, надо отправить этих троих спасаться самостоятельно! – радостно предложил я.

В башне наступила тишина, и все обернулись ко мне.

- Прямо сейчас? Там же нежить! – проговорил один из трёх прибившихся нори, вставших с нами в строй.

- Ты не согласен, что подобное поведение заслуживает наказания? – спросил я.

- Слышь, давай один на один, урод! – крикнул удерживаемый Одноглазым и Пузом нори. – Думаешь, раз ты вэри, то тебе всё можно? Давай, ссыкун!

Я посмотрел на ааори, стоявших рядом, но те виновато отводили глаза. Сделав шаг вперёд, я схватил нори за воротник и потянул. Общими усилиями мы смогли дотащить его к проёму в стене.

- Нет, уроды! Ссыкун! Давай один на один! – продолжал кричать тот.

Я зашёл ему за спину и со всей силы пнул. В этот самый момент Пузо и Одноглазый отпустили нарушителя, и тот с криком вылетел в проём. Он успел зацепиться за край, но пальцы сорвались – и упал он не на ноги, а на спину, отчаянно закричав. Обрадованная нежить накинулась на него, и через несколько секунд крик прервался.

- Много чести с тобой поединки устраивать, – проговорил я и сплюнул вниз.

Обернувшись, я встретился с испуганным взглядом двух ааори, тоже отличившихся невыполнением приказа.

- Мы в руинах посреди Пущи… Там за стеной – сотни неживых… Если кто-то не хочет выполнять приказы – может отсидеться здесь с нами и проваливать. Если хотите выбираться с нами – тогда будьте как бойцы моего отряда. Они выполняют приказы, прикрывают друг друга и вытаскивают своих. Все, кто хочет остаться сам по себе – отходите вон туда, к стене без бойниц, и не мешайтесь. Все остальные: обратитесь к моему заместителю – Пятнашке – и вам найдут дело. Всё ясно?

Ответом мне было молчание, но к стене никто не пошёл. Только два прощённых ааори выдохнули с таким облегчением, что слышно было всей башне. Через несколько минут посреди каменного колодца заполыхал костёр, осветивший наше скромное пристанище.

- Хохо, что у нас с едой? – спросил я, найдя глазами десятника.

- Ну… на пару раз покушать будет, – ответил тот. – Сам понимаешь… Я брал немного, на всякий случай.

- Проверьте воду! Если у кого-то нет – добавим. Но много не пить – тут если колодец и был, то давно засыпан. Кирри! Что там нежить?

- Да всё так же. Топчется под стенами, – ответил боец, засевший у пролома в стене. – Но их стало много, Шрам. Даже не представляю, сколько.

- Шрам, еду готовим? – спросила Фука.

- Нет, отдыхаем пока, – ответил я. – Хорошо бы, чтобы до утра не полезли…

- Полезут, Шрам! – прервала меня Пятнашка. – Точно полезут.

- Значит, до утра терпим без еды, – закончил я, пристраиваясь у костра.

Долго ждать нежить не стала. Но полная и непроходимая тупость этих созданий не давала им устроить нормальный штурм. Сначала из темноты вышли тараны, которые старательно пробовали стены крепости на прочность. В это время прибывали всё новые и новые враги – трупни, тупни, а где-то в лесу промелькнуло мурло. Когда стало ясно, что тараны не могут пробить стену, низшие начали напирать на них и на стену, устраивая давку. К этому времени я задремал, устроившись на жёстких камнях – и проснулся только тогда, когда раздался крик одного из дозорных.

Подойдя к двери, я оценил происходящее и зло выругался. Первые неживые сдохли, оказавшись расплющены своими собратьями. На них немедленно забрались другие – чтобы тоже сдохнуть, когда по ним полезли очередные желающие свежей крови и мудрости.

Нежить упорно лезла к пролому и двери, выстраивая лестницу из тел. До того момента, когда первый дотянется до края дверного проёма, осталось совсем немного.

- Лучники! На позиции! Не давайте им подобраться к стене и сдохнуть там! Все, у кого есть луки – бьём в дверь и в пролом. Сбивайте тех, кто уже залез! – приказал я, первым доставая лук. Пока сзади просыпались и занимали места бойцы, я успел послать две стрелы, подгадав так, чтобы неживые скатывались вниз, а не пополняли гору под стеной.

С каждой секундой стрел летело вниз всё больше. Дело у нежити пошло хуже, но упорные низшие продолжали переть из леса к башне. Если бы не холм, они бы уже давно добрались до входа в наше убежище. Крутой склон не позволял груде трупов слишком быстро скапливаться, но было понятно, что скоро это счастье закончится – гора тел неуклонно продолжала расти. Несколько раз мурло в лесу пыталось нас оглушить, но я успевал развеять мудрость. И даже когда появилось второе мурло – я смог прикрыть отряд.

Ближе к середине ночи нежить добралась до дверного проёма, и первый низший полез в башню. Я отступил в глубину, позволяя бойцам со щитами и копьём заняться прорывом.

- Мы с Ножом всех разбили на четвёрки, – сказал Эр-нори, остановившись рядом. – Когда одна устанет – вторая сменит. И пролом, и дверь узкие – должно хватить.

Нам и хватало – пока в дело не вступили трупни, тупни, тараны и мурлы. Низшие валились от дверного проёма сплошным потоком, но, когда внутрь сунул голову таран, бойцам пришлось попотеть. Голова у рогатого была бронированная, и пробить её не получалось. А я никак не мог швырнуть ему в морду огнём, как делал в Линге. Без крови у меня просто не хватило сил, а после объяснений мудрецов и Эл-оли на риск я бы пошёл лишь в крайнем случае. К счастью, таран тоже не мог пролезть в дверь – хотя своим упорством начал расшатывать блоки по краям.

- Да рубите ему ноги! – крикнул Нож, становясь пятым в строю. Дождавшись, когда изменённая тварь в очередной раз вытащит рогатую голову, он сделал шаг вперёд и, дотянувшись, резанул переднюю конечность тяжёлым наконечником копья. С рёвом таран завалился на бок и покатился вниз, придавливая низшую нежить по пути. Только два трупня ловко его перескочили и кинулись в бой.

Утро наступило, когда каждая из четвёрок успела дважды побывать в бою и устать. Лучникам я стрелять без необходимости запретил – попросил только находиться на своих местах. Запас стрел тоже был не бесконечен. Когда восходящее солнце окрасило верхушки деревьев алым – нежить начала уходить в чащу, освобождая холм.

Глава 26

- Ну что, аппетит у кого-нибудь ещё есть? – спросил я, оглядывая место побоища.

Редкие смешки стали мне ответом. Рядом остановился один из прибившихся нори и тоже оглядел холм.

- Что дальше, командир? – спросил он, чем просто вверг меня в ступор. Пришлось делать задумчивый вид, чтобы не выдать изумления: одни бунтуют, другие сразу командиром называют.

- Кирри! – позвал я.

- Ага? – подошёл разведчик.

- Возьми ребят пошустрее. Проверьте направление на лагерь, – сказал я. – В бой не вступайте. Проверили – и назад.

- Сделаем.

Кирри убежал, а я повернулся к нори:

- Тебя как зовут?

- Лысый, – ухмыльнулся тот, стянув шлем и показав всему миру идеально ровную блестящую лысину. – Что-то пошло не так, вот и остался без волос на всю жизнь. Ну и без детей…

- Давно в нори?

- Уже шесть лет, – ответил он. – Я невезучий. Вот каждый раз что-то не так идёт.

- Ты тех ребят, что к нам прибились, знаешь?

Неподалёку остановились Пятнашка, Нож и Хохо, прислушиваясь к разговору.

- Не всех… Парочка – незнакомые, наверно, из Форта. Остальные вместе со мной в Мобане мучились. Тот дурак, которого вы с башни выперли – тоже из наших. Но ты не переживай, командир. Никто за него не обидится, он и в самом деле – дурак. Нашёл, когда и на кого накатывать. Так что мы всё понимаем. Ааори только сильно испугались…

Я оглянулся на молодых – те и правда выглядели испуганными.

- Ладно. Бери под своё начальство всех прибившихся… и этих ааори не забудь. Надо их организовать, а вам они больше доверяют.

- Сделаю, – кивнул Лысый и отправился строить своих. Получалось у него, надо сказать, весьма неплохо.

Хохо, Нож, Пятнашка и подтянувшиеся Эр-нори с Ша-арми остановились рядом.

- Сейчас быстро собираем вещи… И будем думать, что дальше делать, – сказал я. – Лысый временно возьмёт под своё начало всех, кто прибился. Надо либо выбираться, либо искать другое укрытие. Ну или это чистить. Еды у нас нет, так что придётся выкручиваться.

- Тут вообще дичь водится, – просветила меня Пятнашка. – Можно попытаться найти. Особо крупной нет, но мелочь – есть.

- Почему она не изменяется? – удивился я.

- Самая окраина, – пояснил Хохо. – Вот и не изменяется. Вообще-то мы можем и изменённую есть… Только не хищников – травоядных. Такие тоже, говорят, бывают.

- Ну посмотрим… Пока я видел в Пуще только нежить и змей, – признался я, улыбнувшись. – Ну и насекомых…

Сборы много времени не заняли. Но Кирри всё равно вернулся раньше. Как только он с разведчиками вошёл в башню, то сразу направился ко мне. Туда же подтянулись все десятники, включая Лысого и ещё одного нори, которого мне представили как Юн-кана.

- В общем, в лагерь мы не пройдём, – сразу «обрадовал» всех Кирри. – Мы в ту сторону сунулись, а там всюду нежить сидит. Вялая, но при нашем приближении сразу зашебуршилась.

- Что, даже прорваться не получится? – удивился Лысый.

- Был у нас в отряде парень, тоже Лысым звали, – проворчал Кирри. – Убили его недавно. Так вот… если не хочешь быть вторым убитым Лысым – я бы не советовал.

- Много? – коротко уточнил я.

- Больше, чем деревьев, – ответил Кирри. – Но есть и кое-что интересное: мы сделали кружок вокруг холма, так вот со стороны центра Пущи – пусто. Совсем пусто!

- А вы далеко зашли? – спросила Пятнашка.

- Нет, минут на пять углубились, – покачал головой тот. – Дайте больше времени – проверим подальше.

- Не надо, – сказал я. – Нам и этого достаточно. Ну что, у кого какие идеи? У меня вот ни одной. Тут сидеть – опасно. К лагерю хода нет. Еды тоже нет… Хохо, а мы хоть трофеи собрали?

- Немного собрали. Из свежих и самых дорогих, – кивнул тот. – Тысяч на пять. Примерно треть контейнеров забита.

- Ну и то хорошо. Лысый, как все твои временные?

- Нормально, жить будут. Безымянные только трясутся – но и это нормально.

- Шрам, а почему ты тут переждать не хочешь? – спросил Ша-арми. – Место хорошее. Отбились сегодня без потерь. Даже мази не потратили. Еду можно попробовать поискать там, где нежити нет… Хорошее место.

- Вот веришь… согласен с тобой, – ответил я. – Но совсем не хочется и вторую такую же ночь провести. Да и кто сказал, что сюда нежити ещё больше не придет? Придёт мудорь какая-нибудь, и как мы ото всех отбиваться будем?

- Так есть ты. И Молчок у нас есть, – пожал тот плечами. – Глупо покидать такое укрепление.

- Не глупо, – возразила Пятнашка. – Сегодня у нас есть куда уходить, а завтра – обложат со всех сторон. Думаешь, нас кто-нибудь будет вытаскивать? Да куда там! Вон, у Лысого спроси, как им там в Мобане помогают.

- Лучше не спрашивай, – предупредил Лысый.

- Ладно, не буду, – согласился Ша-арми. – Ну а вдруг нежить за нами пойдёт, а нового убежища мы не найдём?

- Пойдём вдоль холмов. Может, ещё что-нибудь будет, – предложил я. – А как представится возможность – попробуем выйти из леса.

- Такой вариант не хуже и не лучше других, – поддержал меня Нож. – Сидеть на одном месте с нежитью под боком страшно.

- Да, чем дальше от них, тем лучше, – согласился Эр-нори. – Я поддерживаю.

- Я тоже, – сказала Пятнашка.

- Ну тогда поднимаемся и уходим.

Отряд вышел из башни и направился вглубь Пущи. Впереди шёл Кирри и разведчики, затем три наших десятка, за ними толпой – ааори, а замыкали процессию ещё два наших десятка и нори Лысого. Пуща была темна и пуста. Даже змеи и те попрятались вблизи от нежити. Только к полудню появились первые следы зверей. Справа от нас то и дело появлялись каменистые холмы, но они поросли лесом и для нового убежища не подходили.

Есть хотелось всё больше и больше. Повезло нам только во второй половине дня. До заката оставалось ещё часа три, когда деревья справа расступились, открывая совершенно лысый каменный холм – да, к тому же, увенчанный руинами очередной башни.

Башня была точной копией предыдущей, когда была цела. Шагов тридцать в основании – и постепенно сужалась к верху. Первый ярус башни уцелел, но дверь на втором была засыпана обвалившейся кладкой. Войти удалось через узкий пролом с другой стороны. Половина второго яруса была завалена каменными обломками до третьего яруса – а вторая половина более или менее ровная. Из кусков дерева немедленно соорудили костёр и приступили к готовке. Рядом с башней из основания холма бил ключ, и бойцов послали пополнить запасы воды.

У стены обнаружилась лестница вниз – на первый ярус. Я засветил огонёк и спустился, оказавшись в треугольном помещении с двумя проходами в углу. За первым проходом обнаружилась полукруглая зала с отсеками по внешней стене. Подойдя поближе, я понял – это были тюремные камеры. Прутья решеток окислились и покрылись налетом, а деревянные нары, крепившиеся к стене, сгнили – их остатки лежали на полу. На стене болтались цепи, которые когда-то их удерживали.

В помещении, где в старые времена сидели тюремщики, ничего интересного не было – только кучки трухлявой древесины, оставшейся от лавок.

- Шрам, ты тут? – голос Пятнашки донёсся от лестницы. Девушка спускалась с факелом в руке, и я вышел ей навстречу. – Нашёл что-нибудь интересное?

- Там была тюрьма. Целых пять камер, – сообщил я. – Больше ничего, всё давно в труху рассыпалось. А вон там ещё не смотрел. Идём вместе?

- Ага.

Первым в проход прошёл я, за мной – Пятнашка. И не успел я оценить обстановку, как под моей ногой что-то громко хрустнуло. Девушка сообразила раньше меня и выдала удивлённое «Ой!». В комнате лежали скелеты – самые настоящие. На многих сохранились элементы брони, оружие и какие-то клочки одежды. Человеческий скелет – вещь здесь невиданная, потому что мёртвые становятся нежитью, и скелет у неё совсем другой. Здесь скелеты были именно людские – в этом не было никаких сомнений. Все пропорции сохранены, никаких изменений – нет.

У дальней стены застыл их убийца – скелет странной твари, каких я ещё не видел в своей жизни. Подойдя ближе, я рассмотрел мелкие полупрозрачные чешуйки вокруг костей.

- Что это? – удивилась Пятнашка, останавливаясь рядом.

- Что-то очень древнее. И очень-очень страшное, – ответил я. – Совсем другое. Я о таких никогда не слышал, а ты?

- Я тоже…

- А вот я слышал… Когда были Приливы, – раздался за спиной голос Пуза. Обернувшись, мы увидели его и Зенку, входящих в комнату, – главной силой изменённой армии были наездники на ящерицах. Ящерицы были здоровые. Может, это она?

- Может, – согласился я и начал отодвигать костяк. – Сейчас узнаем.

У стены обнаружился ещё один человеческий скелет, но вот тут уже никаких странностей – деформированные ноги, руки, челюсти. Явно изменённый.

- Как он сюда пробрался? – удивилась Зенка.

- Через дверь, скорее всего, – пожала плечами Пятнашка. – Должен был пролезть, даже с его размерами. А может, и через крышу – кто знает. По лестнице он бы точно прошёл.

- Шрам! Ты тут? – по голосу явно Нервный.

- Тут! – отозвался я.

- Поднимись, тебе надо это видеть! – прокричал тот и, судя по звуку шагов, убежал наверх.

Все вчетвером мы устремились по лестнице вверх. Наш отряд столпился у бойниц с юго-западной стороны. Я протолкался к одной из бойниц, оттеснив Оруна и Ос-ини, и тоже посмотрел. На расстоянии трёх переходов над лесом поднимался густой чёрный дым. Он валил из трёх мест, что хорошо было заметно в лучах заходящего солнца.

- Когда появился? – поинтересовался я.

- Совсем недавно, – ответил Орун. – Сначала была вспышка, и появился первый, потом ещё одна – второй…

В этот самый момент в лесу что-то вспыхнуло, и из-за деревьев повалил четвёртый столб дыма.

- Не знаю, что это… но оно приближается, – проговорил я. – Лучники, к бойницам! Одну, что повыше – для дозорного! Нож, Хохо, Эр-нори – готовьте оборону у пролома. Лысый, раскидай своих. Девушки, заканчивайте с ужином. Только быстро!

Пока заканчивали с ужином, пока закидывали в себя обжигающую пищу – в небо потянулись ещё два дымных столба. Последний в темноте уже было не разглядеть – но вспышка была видна хорошо. А ещё было видно, что в Пуще от подобных вспышек начался пожар. Багровое зарево в тех местах наводило на мысли, что так быстро пожар не закончится.

- Ну… могли бы и раньше догадаться, – заметил стоявший на дежурстве Кирри, когда я подошёл к нему. – Лес-то сухой стоит. В Форте у нас за всё время один дождик был… и сюда, кажется, не добрался.

- Ну видишь, я догадаться не смог, – огрызнулся я. – Но вот что могу тебе сказать – если ветер не переменится, мы станем жертвами этого пожара. Пламя-то идёт на нас.

Я немного лукавил. Пламя несло не прямо на нас – пока оно распространялось чуть в сторону. Но я почему-то был уверен, что пожар будет становиться шире, и нас зацепит.

После еды меня потянуло в сон, и я пристроился на каменной осыпи, подложив под голову рюкзак и приказав будить меня в любое время, что бы ни произошло.

- Касан!

Главное – не оборачиваться сразу. Мальчик в чёрных брюках втянул голову в плечи и продолжил идти. Мимо неторопливо плыл сетчатый забор спортивной площадки. Слишком неторопливо. И слишком далеко до автобуса.

- Касан! А ну стоять!..

Мальчик, которого звали Касан, перевёлся в эту учебку только в начале года. Всего месяц назад! Он искренне недоумевал, как за один месяц к нему уже успела прицепиться местная шпана. В трёх предыдущих учебках удавалось продержаться хотя бы три сексты занятий. Но в этот раз его невзлюбили почти сразу.

Касану очень надо было дойти до остановки автобуса, где могли быть взрослые – но он не успел. Сзади подбежал парень постарше и сбил его с ног.

- Касан, ты чё, оглох? Я те сказал – стоять! – парень остановился и лениво пнул лежащего на земле Касана. Рядом остановились двое его дружков.

- Слышь, Нойги, да он просто тупой! – проговорил один из них. – Смотри, как в свой рюкзак ткнулся!

- Ты тупой, Касан? Или глухой? – спросил Нойги.

- Нет, – выдавил из себя Касан, поднимаясь и ссутулив плечи.

Он непроизвольно сделал шаг к решётке спортивной площадки, прижавшись к ней спиной – и трое хулиганов из учебки, ухмыляясь, окружили его. Как стая хищников – беззащитную и очень глупую добычу.

- Чё нет-то, Касан? Не тупой? Или не глухой? – не унимался Нойги.

По мнению Касана, если он уже ответил, то точно – не глухой. И значит, отвечая на вопрос Нойги, говорил он только о своей тупости. Но объясняться – это гарантированно получить по лицу.

Касан тоскливо проводил взглядом стайку девочек, прошедших по дорожке в сторону остановки. Они с интересом глянули на происходящее, но вмешиваться не стали.

- Он глухой, точно! – заметил всё тот же дружок Нойги. – А может, просто больной? Смотри, пялится в пустоту!

Все трое рассмеялись.

- Больной! Скажи сразу – шизик! – рассмеялся молчавший до этого хулиган. Звали этого мальчика Снети, но все звали Рыжим. Потому что такого оттенка волос больше ни у кого не было. И учился он с Касаном в одном классе.

- Точно, шизик! – обрадовался Нойги. – Слышь, шизик, ты куда шёл?

Касан решил не отвечать. Иногда это помогало, и его отпускали, иногда не помогало – и тогда его били или отбирали деньги. Сценарий везде, где он учился, был похож. Отец и мать в детстве всегда ругали Касана за драки, и он не дрался. И он всегда не понимал – неужели таких, как Нойги, не ругают родители?

- Шизик! – в хилую грудь прилетел чувствительный удар. – Ну-ка вернись к нам! Ты куда шёл-то?

Больше молчать было нельзя. А может, убежать? Касан раньше всегда старался убежать, пока в одном из таких побегов его не догнали. Об этом ему напоминала ноющая во время холодов нога – двойной перелом. Тогда на его проблему впервые обратил внимание отец, и его в первый раз перевели из одной учебки в другую. Но вот, что Касан понял – ему нельзя было молчать.

- Домой…

- Домо-о-ой! – заржала шпана. – К мамочке и папочке под крылышко. Да, шизик?

Ну вот и новое прозвище. Кем он только ни был. Как же хочется домой… закрыться там в комнате, почитать книжку, залезть в новую игру на приставке… про отряд героев… Как же это всё далеко…

- Слышь, ты отвечать будешь, шизик?

- Зачем?..

Сорвалось само! Он не хотел!.. Глаза Касана сразу стали испуганными, но слово вылетело, и назад его не вернёшь.

- Слышь, Нойги… Он думает, что нам не надо отвечать! – удивился Рыжий.

- А нам отвечать надо, шизик! – Нойги зло посмотрел на Касана. – В отличие от тебя, мы ребята серьёзные!

В доказательство серьёзности он врезал Касану по носу. Мальчик схватился рукой за лицо и почувствовал струящуюся по верхней губе кровь.

- И чтобы ты не забывал об этом… – новый удар, теперь в живот, – …ты нам теперь должен, шизик!

Касан увидел заносимый над ним кулак и понял, что сегодня терпеть не будет. Изо всех сил он рванул в сторону остановки, сбивая с ног удивлённого Рыжего. Рванул как умел, а умел – неплохо. Тренеры в учебках всегда хвалили его быстрые ноги. Сзади раздался топот преследователей. Очень уж Нойги хотел объяснить Касану, сколько тот им должен – и какой график платежей будет. Но не сегодня. Всё не сегодня. Сегодня Касан успел к автобусу и заскочил в салон. Дверь за ним закрылась, и шпана осталась снаружи, отстав от него на сотню шагов.

Оплатив проезд, Касан достал платок, прижал его к носу и пробрался в конец салона – где на него не будут кидать любопытные взгляды. Вышел он через две остановки, неподалёку от дома. Затравленно огляделся, пытаясь понять, нет ли поблизости местной шпаны, быстро прошёл через двор и юркнул в парадную. Надо было пробраться в ванную, чтобы не увидела бабушка – смыть следы стычки и спрятаться в своей комнате. А потом придумать план, как прогулять пару дней, пока Нойги не успокоится. Плохо, что Рыжий в его классе. Всегда знает, что Касан пришёл учиться.

Стоило мальчику подойти к двери ванной, как вокруг всё затряслось – и сверху донёсся голос: «Шрам, тут у нас гости!».

Я открыл глаза, прогоняя остатки очередного странного сна. В нём я понял чуть больше, чем ничего. Но там были шикарные самодвижущиеся повозки – «ав-то-бу-сы»! Никого в них запрягали, внутри люди сидят… Шумные только.

- Шрам! – оказывается, разбудил меня Нож. – У нас гости. Поднимаются к башне.

Костёр уже потух, но внутри башни было тепло. Бойцы сидели тихо, стараясь не выдать себя. Растирая отлёжанные на камнях бока, я подобрался к бойнице, к которой привёл меня Нож, и несмело выглянул наружу. Пока я спал, ситуация изменилась, Пуща продолжала гореть, но теперь пожар раздался вширь – как я и предполагал. На границе леса и холма появилась группа из трёх десятков человек. Троих тащили на импровизированных носилках.

Когда группа добралась до стены, я услышал их разговор:

- Нет тут входа!.. Вход вон там был!

- Надо найти! Нежить будет с минуты на минуту, – голос был знакомым, но я никак не мог вспомнить, где его слышал.

- Ну и что ты предлагаешь? Кри-ана вырубилась, мудрости у нас теперь нет! Как туда забираться?

- Надо попробовать! Нельзя пнями стоять, нас же сожрут! Давайте, быстро ищите вход! – да почему же такой знакомый голос?

Я оглянулся на своих бойцов и увидел жестикуляцию Молчка. Тот поднёс руку к губам и быстро сводил большой и остальные пальцы, будто открывая и закрывая рот. Ри-эна!

- Скиньте лестницы, – приказал я. – Пускай забираются. У меня к ним назрела пара вопросов…

- Эй! Ри-эна! – крикнул Эр-нори, подходя к пролому. – Обойдите башню! Мы скинем вам верёвки.

За стеной началось движение: вновь прибывшие резво обогнули башню и забрались наверх. В центре башни мы запалили костёр, подожгли факелы и осмотрели новоприбывших.

- Ой, это вы! – увидев меня, девушка обрадовалась, но в ужасе отшатнулась от приветственно улыбнувшегося Молчка. – Шрам, Пятнашка! А что вы тут делаете?..

- Сидим в башне и любуемся красотами, – хмуро заметила Пятнашка. – Располагайтесь пока.

- Ри-эна, у меня к тебе очень много вопросов… – сказал я. – Пойдём поговорим в сторонке.

Девушка удивлённо посмотрела на нас, а потом обречённо вздохнула.

- Давайте… Можно я только своих сначала распределю? – попросила она.

- Лишнее, – отмахнулся я. – Ладна, на тебе раненые – займитесь ими! Всех новеньких пока в подвал, а то здесь и так места мало. Ри-эна, пошли!

Мы отошли на самый верх насыпи. Вместе с Ри-эной пошёл ещё темноволосый парень с очень хмурым взглядом. Он явно ожидал возражений – но мне было глубоко наплевать на количество тех, кто будет отвечать на вопросы.

- Так, Ри-эна… с тобой мы знакомы. Меня зовут Шрам, а ты кто? – обернулся я к парню, пристраиваясь на большом обломке и знаком предлагая всем присесть. Пятнашка и остальные пошедшие со мной быстро заняли самые большие камни.

- Хмур, – почти не разжимая губ, ответил он.

- Имя подходит, – усмехнувшись, кивнул Хохо.

- Времени у нас мало, поэтому начну с самого важного. Где Скас и Гун-нор?

Ри-эна и Хмур удивлённо вскинулись и уставились на меня.

- Давайте не будем спрашивать, откуда я знаю и всё такое… Где эта парочка?

- Да мы понятия не имеем, – зло буркнул Хмур. – Когда мы до города добрались, они ушли внутрь и не появлялись больше.

- Потом нежить набежала, – вклинилась в его рассказ Ри-эна. – Мы дрались и дрались. Начали отступать, потом просто побежали. Даима убили и многих других. А мы всё бежали. И потом нежить пропала, а я собрала кого смогла, и мы пошли на выход. И там снова нежить… Мы рванули в Пущу, а там Кри-ану встретили. Она нам и помогла отбиться. Только Кри-ана мудрым огнём так била, что перенапряглась….

- Стой! – прервал я её, заметив ухмылку Хмура. – Какой город?

- В центре Пущи! Нам Скас рассказал историю про город Ано-Стен-Стара. Он был опорным пунктом во времена последнего прилива. Охранял торговый тракт с юга на север. Когда тут ещё Пущи не было, а были государства людей. И во время прилива там умер правитель, но никто не заметил – вокруг кавардак, а он встал и ночью столько народу сожрал, что сразу до карателя поднялся, всё про себя помнил, и с тех пор тут….

- Ри-эна! – прервал я её. – Давай без подробностей. Я так понимаю, вам нежить на пятки наступала?

- Да, прости…

- Ты немного помолчи, – сказал Хмур. – Давай лучше я, Шрам.

- Договорились. Что Скасу понадобилось в городе?

- Он не говорил… Просто предложил много денег и интересное дельце, – ответил Хмур. – Я с тремя друзьями ради него перевёлся к Даиму. Купились на оплату. Да тут все такие… Кроме Кри-аны.

- Всё больше хочу с ней поговорить, – вздохнул я. – Когда вы до крепости добрались?

- Позавчера утром, – ответил Хмур.

- Ясно, – кивнул я и задумался.

- Что тебе ясно? – с лёгкой ехидцей поинтересовалась Пятнашка, но у меня был готов ответ:

- Четыре дня назад из Пущи исчезла вся нежить… Позавчера вечером она пришла и перекрыла все выходы из леса. Все, кто не успел уйти – оказался, как мы, взаперти. И так знаешь, когда делают?

- Когда кого-то ловят, – согласился Пузо. – Вот, похоже, Скаса и ловили.

- И меня очень интересует, что такого Скас забрал, чтобы вся нежить Пущи кинулась на его поиски. И это при том, что сама по себе эта нежить непробиваемо тупа.

- Нас спрашивать бесполезно, – ответил Хмур. – Мы Скаса не видели с тех пор, как он в город вошёл. А Кри-ана с нами не особо болтала… она такая… самоуверенная.

- Ладно. Когда очнётся, я сам с ней поговорю. У вас нормальные бойцы есть?

- Есть, – кивнул Хмур.

- А стрелки? – спросила Пятнашка.

- Мои друзья хорошо стреляют, – ответила Ри-эна.

- Тогда тех, кто понадёжнее, отберите и поднимайтесь. Остальные пускай пока сидят в подвале, – приказал я. – Что у вас с едой?

- Запасы есть, – ответил Хмур. – Мы с собой много взяли. А что?

- Да мы с собой ничего почти не брали. На один приём пищи осталось, – пояснил я ему. – Мы как-то в центр Пущи не собирались… Вышли на денёк…

- А мы пойдём в центр Пущи? – удивилась Риана.

Вообще-то я об этом пока не думал, но выбора особо не было.

- Пока не знаю, но путь из леса перекрыт, – ответил я. – И еды почти не осталось. Всё, готовимся! Нежить рано или поздно появится, так что на вашем месте я бы немного подремал.

Глава 27

Нежить себя долго ждать не заставила. В этот раз её подгонял ещё и начавшийся в Пуще пожар. Но, как и в прошлую ночь, сразу нас восставшие не обнаружили и долго крутились вокруг холма. Чувствовали, что люди рядом – но вот где? Наконец, низшие подобрались достаточно близко и стали давить на стены. Всё это я проспал и услышал в пересказе дозорных, когда меня разбудили.

Выглянув из пролома, я с интересом наблюдал, как неживые устраивают давку под стеной. Кладка под проломом расшаталась, поэтому некоторые особо ловкие пытались забраться прямо по стене. Таких успокаивали уже наверху, оттаскивая и скидывая через осыпавшуюся бойницу на третьем ярусе.

- Зачем? – удивился Хмур.

- Чтобы не валялись под проломом, – объяснили ему. – Они трупами себе подъём делают. Прошлой ночью так и было.

Лучники стреляли экономно, стараясь выбивать только самых крупных низших на подходе к башне. Стрелы мы собрали перед уходом из предыдущего укрытия, но много потеряли под завалами, а часть оказалась просто поломана. Не было с нами обоза, чтобы можно было возить огромный запас стрел и еды. И это навевало печальные мысли.

В эту ночь до нашего пролома нежить так и не добралась. Утром новые бойцы отправились оттаскивать трупы и собирать боезапас. Остальные отсыпались после бессонной ночи. Кирри с разведчиками бегал по округе. Зато всем удалось нормально позавтракать и пообедать. В башне решили остаться ещё на одну ночь – нужно было поставить на ноги раненых, отдохнуть и определиться с планами. К этому времени отряд уже насчитывал больше ста человек, и управлять ими становилось всё сложнее.

Ри-эну я ещё раз подробно расспросил о том, как всё было. По её рассказу выходило, что до города в центре Пущи дошли они без проблем. Редкая нежить, встречавшаяся по пути, легко уничтожалась вэри Скаса. А в город их никто не взял – стояли у ворот, пока из города не хлынули неживые. После этого все кинулись бежать – слишком много было врагов. Погиб Даим и его десяток. Остались в лесу многие нори. Остатки отряда выводил Хмур. Ночью они попали в окружение, и, если бы не Кри-ана, так бы и остались в Пуще навсегда.

Новых бойцов раскидали по уже существующим десяткам Хохо, Ша-арми, Эр-нори, Ножа и Пятнашки. Также пришлось выделить ещё два новых десятка – под управлением Лысого и Хмура. Естественно, было там гораздо больше десяти человек, но это было лучше, чем пытаться сформировать новые отряды. Совсем туго стало, когда днём на нас вышло ещё два десятка нори, которые второй день вынуждены были уходить от нежити. Сначала они шли на зарево пожара, а потом на дым от нашего костра и запахи еды. В башне теперь сидело почти полторы сотни человек, и в подвале стало душно – не был он рассчитан на такое количество людей. Да и воздуховоды в стенах были завалены.

Командиры новых двух десятков – Да-ин и Пеас – рассказали, что таких, как они, оказалось на удивление много. Когда нежить нахлынула, никто не был к этому готов. Расслабились все, перестали следить, что происходит вокруг, тянули с выходом, стараясь найти себе хоть какую-нибудь добычу – за что и поплатились. Там, где удавалось набрать большой отряд, шли на прорыв. Другие просто пытались уйти и оторваться. Но по всей Пуще шла такая бойня, что Да-ин и Пеас, не сумев пройти с большим отрядом, стали идти вглубь и в сторону.

Несколько человек, во главе с Сучем и Пузом, решили дойти до деревьев и нарубить дров. Кирри и его разведчики углубились в центр Пущи. Вернулись с новостями и добычей – несколько тушек толстых птиц, названия которых никто не знал. Путь вглубь Пущи всё ещё был свободен, но ночь решили переждать в башне, а потом искать выход.

- Тут, между прочим, дорога была, – заметил Кирри, подсев ко мне во время ужина. – Шла вдоль холмов. Почва там каменистая, и деревья плохо растут.

- Так я говорил – тракт торговый, – заметил Пузо, прислушиваясь к разговору.

- Мне не говорил, – пожал плечами разведчик. – Так что если уходить всей толпой, то по ней. По пути хотя бы оврагов не будет и буреломов.

- Думаешь, нам всё-таки придётся идти в центр? – уточнил я.

- Другого пути нет, – ответил он. – Решать вам, но чем дальше от нежити – тем лучше. Может, удастся проскочить.

- А мне кажется, надо на прорыв, – заметил Пузо. – Нас уже полторы сотни почти. Можем пробиться днём.

В этот момент в подвале сверкнула вспышка – и оттуда повалил дым и испуганные бойцы.

Бросив тарелку с недоеденным ужином, я кинулся вниз – уже догадываясь, что произошло. Бойцы толпились на лестнице и в комнате с камерами. Из комнаты, где мы нашли скелеты (давно уже вынесенные за пределы башни) вывалилась Ладна. Волосы у неё дымились, одежда обгорела, кожа была испачкана сажей. Она прислонилась к стене и сползла на пол. Я подбежал к ней.

- Ладна!

- Шрам, там Зенка и Пятнашка, – прошептала она. – Сильные ожоги… Эта дура…

- Понял, – сказал я, скрипнув зубами и переходя на другой взгляд.

Стоило мне войти, как прямо в меня устремилась сложная, красиво сплетённая мудрость, состоящая из сотни искр. Сгусток огня – который при попадании, наверно, меня бы просто вырубил. Сделать такой я бы не смог, но вот узоры отлично научился ломать. Достигнув меня, мудрость обернулась дымком – через который я прошёл без сопротивления.

Пятнашка, обняв Зенку и оскалившись, отползла к стене. Нога у неё была обожжена. Над ней, держа в руке нож, стояла та самая Кри-ана. Видно, о чём-то спрашивала. Раньше у меня не было возможности её разглядеть, но теперь я понял, что девушка была не просто красива – очень красива. Возможно, даже слишком. Правильные черты лица, густые рыжеватые волосы, заплетённые в косу, широкие бёдра и большая грудь, которую не мог скрыть кожаный нагрудник. Портила всё только злая гримаса на лице.

- Проклятье, – ругнулась она, формируя новую мудрость.

Я впервые попытался помешать сделать это человеку. Предыдущий мой опыт ограничивался мудорью. Но там всё было значительно легче. В этот раз я разбрасывал искры из узора, а Кри-ана ставила новые, не давая узору развалиться окончательно. Продлилось это молчаливое противостояние всего несколько секунд. Но если Кри-ана полностью сосредоточилась на мудрости, то я успел понять, что с её опытом я, может, и выиграю на уровне мудрости, но вряд ли смогу противостоять ей в ближнем бою – уж очень плавные и расчётливые движения у неё были. Секунды мне хватило, чтобы это осознать. И ещё пары секунд оказалось достаточно, чтобы, пользуясь её растерянностью, подскочить поближе – и, как учил Молчок, нанести хороший удар в солнечное сплетение кулаком в бронированной перчатке.

Девушка согнулась, хватая воздух ртом. Сплетённая ей мудрость развалилась, руки у Кри-аны свело судорогой – а я, не дожидаясь, пока она придёт в себя, от души зарядил ей в челюсть. Хотел добавить ногой, но мелькнувший в глазах страх заставил совладать со злостью за свою девушку. Намотав косу на руку, я потащил Кри-ану к выходу.

- Верёвки сюда! – громко приказал я. – Ладну, Зенку, Пятнашку – срочно перевязать и обмазать!

В комнату заскочили Молчок, Пузо и один из новеньких нори. Кри-ана ещё не успела прийти в себя, поэтому почти не сопротивлялась.

- Шрам! Не смей! – выдохнула мне в ухо Пятнашка, почти повиснув на мне. Как только дошла с такой ногой?

- Что не сметь? – спросил я. – Эта тварь прочухалась, покалечила мне трёх бойцов, пыталась тебя допрашивать, а меня сжечь! И что я должен «не сметь»?!

- Не убивай её! Она просто растерялась… – попыталась меня урезонить Пятнашка.

- Растерялась?.. А я просто в ярости! – ответил я. – И собираюсь кое с кого кое за что – спросить. И если она не поймёт вопросов – простимулировать. Ты почему ещё не перевязана?!

- Я...

- Так, быстро перевязать заместителя командира! А будет вырываться – тоже связать! – я подхватил девушку, помогая уложить её на принесённые носилки (два копья и одеяло между ними).

- Шрам!.. – возмутилась Пятнашка.

- Куда её? – недобро спросил Пузо. Он держал Кри-ану на вытянутой руке. Ноги и руки у неё уже были связаны, но девушка старательно пыталась хотя бы укусить пленителей.

- Обратно в лазарет, который она нам испоганила, – приказал я.

Обернувшись, я увидел, как десятники пытаются навести порядок, как рвётся докричаться до меня Ри-эна, но всё это было где-то там. А здесь и сейчас надо было урезонить эту двинутую и добиться ответов на вопросы.

- Ах ты тварь! – Кри-ана всё-таки дотянулась до руки Пуза, но тому вдруг изменило привычное спокойствие, так что девушка отправилась в бывший лазарет по воздуху.

Первым за ней шагнул Пузо, потом я. Причем мне ещё пришлось придержать бойца.

- Ты чего такой злой? – удивился я.

- Оттого, – рыкнул он, но успокоился и добавлять Криа-ане не стал.

- Я вэри! – закричала Кри-ана. – Вы что творите, уроды?

- А я сотник вэри, – просветил я её, присаживаясь на корточки рядом с лежащей пленницей. – И ты, кстати, ни с того ни с сего пожгла моих бойцов, устроила драку и напала на меня. Пожгла мою девушку…

- И мою! – хмуро буркнул Пузо.

«Да неужели?» – мелькнуло у меня где-то на задворках сознания.

- Мне плевать на ваши личные проблемы! – прошипела она…

И я сорвался, доставая нож.

- Знаешь, – проговорил я, поднеся лезвие к её уху. – Я не дерусь с женщинами, не ставлю их на передовую и не обижаю… Но вот тебя я сейчас на самую малость перестал считать женщиной! Да мне и плевать!

- Да ты сбрендил, что ли?!

- Я сбрендил? Десятки нори умерли в Пуще только потому, что один лори – Скас – пошёл там что-то добывать. Полегли почти все ааори из Мобана, и это я сбрендил?! Что… вы… там… искали?!

Я надавил на нож, и по уху девушки потекла струйка крови. Она дёрнулась, но Пузо навалился сверху, не давая ей вывернуться. Её попытку сформировать мудрость я жёстко оборвал коротким ударом. Чуть склонившись, я заорал ей в лицо:

- Ты меня будешь слышать и с одним ухом! Что нужно было Скасу в Пуще?

Я надавил ещё сильнее. Сзади раздались какие-то крики и шум.

- Да не знаю я, что ему там нужно было!!! – почти завизжала Кри-ана.

Я отвёл нож, вытер его об одежду девушки и приказал:

- Говори. Говори всё, что знаешь! Пузо, прекрати её расплющивать.

Пузо перестал вдавливать девушку в пол, но не удержался:

- Я слежу за тобой, дура!

- Шрам, не надо! Она хорошая! – я обернулся: Ри-эна всё-таки добежала до лазарета, но была остановлена Молчком и подоспевшим на помощь Ножом.

- Очень хорошая, – согласился я. –Трое с ожогами… Не переживай, расскажет – больно бить не будем.

- Да кто ты такой? – прошипела Кри-ана. Я перевёл взгляд на неё. Девушка плакала, губы у неё дрожали, в глазах – удивление. – Что тебе вообще от меня нужно?

- Я же сказал, – терпеливо повторил я. – Рассказывай всё, что было… и всё, что знаешь.

- Что, всю мою жизнь тебе рассказать?…

- Начни с того момента, как тебе Скас предложил сюда отправиться, – предложил я.

Был в давние времена торговый город Ано-Стен-Стара. Стоял он на границе империй берингтонгов и хенгонов. Вдоль границы всегда вырастали вольные города – империи на их существование смотрели сквозь пальцы. Ано-Стен-Стара (или просто Аностен) стоял на большом торговом тракте, связавшем север и юг, а потому был богат и красив. Чтобы на тракте не шалили разбойники, возвели вдоль всего тракта древние строители сторожевые башни по всей земле города. Леса вдоль Аностена были густые, всегда становились они прибежищем разбойников всех мастей.

Но треснул мир, и стали подниматься мертвецы. И начались Приливы. По тракту устремились на север беженцы, но жаден и бессердечен был народ Аностена, и запретил правитель города пускать людей в пределы городских стен. Беженцы шли по тракту, минуя город, пытались выжить и гибли, оставаясь в лесах. А когда Прилив добрался до вольного города, встали они неисчислимыми ратями. Захлестнул Прилив и тракт, и башни с охраной, и лагеря разбойников, и тех, кто не успел уйти. Сотни тысяч мёртвых поднялись и осадили Аностен. И пока жители пытались оборонить стены своего несчастного города, правитель их – Гано-Имис – умер в своих покоях. А ночью поднялся и убил всех в своем дворце. Быстро овладел он мудростью и знаниями, тело его покрылось серыми костяными латами, и стал он за одну ночь тем, кого называют карателем.

Но не забыл Гано-Имис, кем он был, и не простил живым того, кем он стал. Во дворце его плотно занавесили окна, заколотили двери его верные не-живые слуги. Так переждали они день, но никто в городе так и не узнал, что случилось во дворце. Лишь несколько человек пришли к правителю обсудить дела городские. И никто из них не вышел. Хватились их родичи лишь поздней ночью, когда тьма легла на улицы. Но было поздно. Ворота дворца раскрылись, и неживое воинство хлынуло во все стороны, убивая и обращая. А во главе его стоял не-живой Гано-Имис.

Пали улицы и казармы, пали храмы и богатые поместья. И стены в ту ночь штурмовали с двух сторон. Никто не выжил в некогда славном городе Ано-Стен-Стара, никто не смог отречься от службы старому правителю в новой его ипостаси. И говорят, что не было в мире более страшного, хитрого и умного карателя, чем Гано-Имис. Леса, что были вокруг города, разрослись. На пять дней пути раскинулась страшная Пуща. И нет ходу туда никому, кроме самых храбрых из нерождённых. Но всё ещё лежит в городе золото и несметные богатства, что питали жадность его жителей. И тот, кто доберётся до стен его и сможет уйти под грузом золота – ни в чём нуждаться не будет.

Такой вот легендой Скас и заманил всех остальных вэри в свой сумасшедший поход. Кри-ану он нашёл в Форте, когда она сама нанимала людей, пытаясь организовать свой отряд. У девушки уже давно шла чёрная полоса в жизни. Быстрый взлёт в карьере, должность тысячника нори… Вначале казалось, что всё складывается как нельзя лучше. Но стоило ей стать вэри, как жизнь полетела под откос. Денег скопить она не успела, отряды у неё не собирались. Импульсивность и резкость нередко отталкивали от неё бойцов. Так и перебивалась она от заказа к заказу. И Скас как нельзя лучше знал, что ей предложить.

По словам Кри-аны, костяк отряда составлял сам Скас и десяток Гун-нора. Она и ещё несколько вэри были наняты просто для поддержки. А прикрывали их всех нори Даима. Нори Скас с собой в город не взял – им он просто обещал большую оплату и бегать по городу в поисках добычи не пустил. Но все вэри пошли в город вместе с ним. И, надо сказать, в городе было чем поживиться. Вот только Скасу всё это было неинтересно – он направился в местный храм. И именно после того, как он что-то там взял – нежить на них и накинулась…

- Хо-хо! – рассказ Кри-аны прервался с появлением Хохо, который застыл на пороге комнаты и во все глаза смотрел на связанную девушку. К моему величайшему изумлению, лицо у суровой вэри неожиданно смягчилось.

- Мой Хохо! – улыбнулась она. – Можешь попросить их развязать меня? А то уже и руки, и ноги затекли…

- Ну-у-у не знаю… – протянул десятник. – На моей памяти Шрам никого ещё просто так не связывал.

- Ну я уже не сопротивляюсь… Ни на кого не нападаю. Всё поняла и осознала! – взмолилась Кри-ана.

Хохо и Пузо одновременно посмотрели на меня.

- Развяжи ты уже эту дуру, – сказала вошедшая в комнату Пятнашка. Нога у неё была замотана бинтами.

Я кивнул Пузу, и тот, нагнувшись, нехотя разрезал узлы.

- Хохо, так это и есть тот человек, что одарил тебя именем? – поинтересовалась Пятнашка.

- Да, наш тысячник в казарме ааори, – кивнул Хохо.

- Это было последнее удачное моё назначение, – Кри-ана криво улыбнулась.

- Ладно, чего дальше-то было? – прервал я воспоминания.

- Дальше начался просто кошмар, – призналась Кри-ана. – Стоило Скасу выйти из храма со свёртком под мышкой, как во дворце в центре города вспыхнул не-свет, и оттуда потоком полилась нежить. Мы побежали из города. Во время бегства потерялись все. Я попыталась выйти из Пущи, но повсюду проход перегораживала нежить. Что ночью, что днём… Потом наткнулась на остатки наших нори, помогла им отбиться и дальше ничего не помню… Очнулась уже тут…

- Не напоминай, – хмуро бросил я.

- Ну, зато ты оказался прав, не согласившись идти со Скасом, – заметил Хохо. – А то некоторые сорвиголовы у нас уже начинали бурчать…

- Это какие-такие головы? – спросил я.

- Эм… Никаких! – быстро исправился Хохо. – Все тебе верят!

Я посмотрел в его честные глаза, но развивать тему не стал. Просто подумал про себя, что амбициозный десяток Эр-нори пора раскидать – слишком много от них шума в последнее время. То не нравится, это не нравится. Так им хоть за обсуждение подобных вопросов сразу по голове настучат более сознательные соратники.

- Ладно, эту ночь мы пересидим в башне… а утром будем решать, – вздохнул я. – Посмотрим, что будет делать нежить.

- Нежить будет атаковать, – заявил с порога комнаты Нож. – Шрам, пожар разрастается. Завтра в обед огонь, по словам дозорных, уже может дойти до башни.

- Да главное, чтобы не ночью, – ответил я.

- Какой пожар? – удивилась Кри-ана.

- Который ты в лесу устроила, – буркнул Пузо. – Так что ты лучше сегодня ночью в бой не лезь. Не надо. Ещё рядом лес запалишь…

Ветер изменил направление. До вечера дули привычные юго-западные ветра, но теперь устойчиво наносило с северо-запада, разворачивая пожар прямо на нас. Глядя на зарево и поднимающийся дым, я понимал: правы те, кто говорит, что пожар уже завтра до нас доберётся. Между нами и краем Пущи оставалась многочисленная нежить. А путь к центру уже к завтрашнему вечеру будет перекрыт огнём. Удастся ли пересидеть в башне жар и дым?

Поужинав второй раз, я прикорнул на камнях, погрузившись в беспокойный сон. Рядом пристроилась Пятнашка – она спала ещё хуже. Нога хоть и была обмазана и перемотана, но болела и доставляла много неудобств. Когда мы проснулись, солнце уже закатилось за горизонт, и на краю леса зашевелились враги. Какими бы глупыми ни были неживые, но про нас они не забыли – и в покое оставлять не собирались. Низшие неспешно выходили из леса и стекались к стенам башни.

На этот раз времени у них было предостаточно. И уже к середине ночи к пролому в стене организовалась удобная лесенка из тел – и завязался бой. Откуда-то из Пущи подтянулись два мурла, которые постоянно пытались оглушить защитников. На первую линию соваться они побаивались, поэтому сила воздействия на людей была слабая, но всё равно неприятная. Особенно когда приходилось отбивать более серьёзного противника. Когда солнце осветило верхушки крон, пролом в стене заметно расширился, а кладка над проходом опасно расшаталась. Если стена осядет и перекроет проход – мы окажемся в ловушке.

Поднявшись повыше, я смотрел, как придвинулась к нам за ночь стена дыма и огня. Пуща горела. Лесной пожар распространялся стремительно, не оставляя нам другого выхода, кроме как уходить вглубь – куда идти очень не хотелось. Вернувшийся из разведки Кирри сломал оставшиеся надежды. Нежити вокруг стало явно больше, и вела она себя на удивление организованно – даже близко к лёжкам врага подойти не получалось.

Глава 28

У нас оставалось одно-единственное направление, по которому мы могли уйти. Это был тот самый торговый тракт – точнее, полоса более редкого и светлого леса, которому нежить предпочла тёмную чащу. Меня мучил один вопрос: нам этот путь оставили для отступления специально – или это счастливая случайность? Но спросить было не у кого.

Отряд я заставил двигаться быстро – переходя на бег, когда это было возможно. Нашей целью было сначала опередить лесной пожар, а потом уйти как можно дальше и от огня, и от нежити. Ради этой цели в жертву были принесены отдых в середине дня и самочувствие – моё и бойцов. По удушающей дневной жаре бежать было особенно тяжело. Совсем худо стало, когда дым пожара стал туманом стелиться между деревьями. Безымянные начали с непривычки задыхаться и кашлять, у всех слезились глаза – и остро мучила жажда.

Небольшую передышку я позволил только тогда, когда треск пламени стал отдаляться. Местом отдыха стал очередной каменистый холм. Когда-то на нём стояли какие-то постройки, да только время давно оставило от них один фундамент. Зато у холма обнаружился родник, из которого удалось наполнить фляги и напоить бойцов. Люди сидели мрачные, с тёмными разводами на лицах. Я бы и рад был дать им ещё время, но просто кожей чувствовал, как затягивается вокруг нас ловушка из огня и нежити.

За пожаром нас ожидало очередное пополнение. По пути нам встретилось больше трёх десятков нори, которые так же, как и мы, оказались по ту сторону кольца нежити, окружившего Пущу. Никого из них не пришлось уговаривать, никому ничего не нужно было объяснять. При виде полуторасотенного отряда они молча присоединялись к нашему забегу.

Разросшийся отряд продолжал своё движение по пустой Пуще. Лес был настолько пуст, что казалось, будто это не известнейшее в княжестве место обитания нежити, а простой лесок где-нибудь под Мобаном. Можно пойти собирать грибы – ну или поискать дичь. Но только сил ни у кого на добычу еды не осталось. Если, конечно, не считать разведчиков Кирри. Га-мари и Нытик, исследуя лес в стороне, умудрились подстрелить не слишком крупное травоядное животное. И даже дотащили его до отряда, где оно было при помощи копья подвешено между двумя бойцами. Это событие будто придало сил бойцам, мечтавшим обо сне и ужине.

А потом вернулись из разведки Кирри и Ин-ано – и стало ясно, что бег наш подходит к концу.

- Шрам! – Кирри сразу кинулся ко мне, и я остановил отряд. – Шрам, там дальше город!

- Руины? – уточнил я.

Вокруг начали скапливаться бойцы, стараясь послушать наш разговор.

- Нет, выглядит вполне себе целым. Только мне там очень не понравилось, – ответил Кирри. – Вроде необитаемый, но такое ощущение, что за тобой следят.

- Выхода всё равно у нас нет, – вздохнул я. – Двигаемся дальше!

Бежать пришлось недолго. Преодолев пологий подъём, мы оказались на краю высокого холма – и перед нами открылся потрясающий вид. Впереди, насколько хватало глаз, расстилалось бесконечное море деревьев. Позади нас в небо устремлялись столбы чёрного дыма, мелькали языки пламени. Внизу в паре переходов от нас стоял город.

- Это Аностен… – сказала Кри-ана, подходя ко мне. – Зря мы сюда сунулись. Лучше бы прорваться попытались.

- Многие пытались, – ответил я. – Только неизвестно, сколько прорвалось.

Я снова осмотрелся. Местность под нашими ногами уходила вниз, к городу. Бывший тракт отлично просматривался – на нём деревья были ниже, росли реже и выглядели не слишком здоровыми. Что там с трактом намудрили древние строители, что даже спустя тысячи лет лес не смог его победить?

Сам Ано-Стен-Стара меня, в отличие от дороги, не впечатлил. Да, город был немаленький. Его окружали высокие и широкие стены, сложенные из белого камня – но из всех укрытий для защитников на стене были только зубцы. Когда-то у города протекала река, но теперь от неё осталось одно лишь каменистое русло, не заросшее лесом просто потому, что в сезон дождей река всё ещё возвращалась. Но больше всего моё внимание привлёк даже не сам город, а очередная башня, стоявшая в переходе от нас.

По сравнению со всеми виденными ранее – она была более широкая, более приземистая и практически целая. Именно к башне я и повёл отряд. Стоило подойти ближе – и стало понятно, что это укрепление и вовсе разительно отличается от всех найденных нами в Пуще. Во-первых, сложено оно было из массивных каменных блоков, которые держались без всякого раствора. Если на башне и были мелкие элементы, то они давно осыпались, не устояв под напором веков. Но основная конструкция осталась целой. Сохранилась даже дверь, закрывающая вход внутрь.

- Могу поспорить на своё месячное жалование – это строили сари! – заявил Хохо, когда отряд расположился на земле вокруг башни.

- Если тебе так хочется двойное жалование, просто придумай небывалое достижение и подойди к Шраму, – ответил ему Ша-арми. – Он, может, тебя пожалеет и выдаст. А про спор – забудь.

- Ну вот зачем ты так?.. Вдруг бы кто-нибудь решился? – расстроился Хохо.

- Зачем тебе деньги в самом центре Пущи, убогий? – не выдержал Эр-нори. – Выберись живым сначала.

- Нет… Нет в вас веры в светлое будущее, – патетично отверг все обвинения десятник.

Пока Лютый готовится закидывать «кошку», десятники послали бойцов искать воду и готовить дрова. Солнце катилось к горизонту слишком быстро, чтобы терять время на отдых.

Лютый кидал верёвку не меньше двадцати раз, пытаясь закрепить её на каменной площадке перед дверью. Площадка была торцом огромного блока, вросшего в землю. Поверхность была слишком ровной, а камень – слишком плотным. Каким-то чудом Лютый всё же забрался наверх и через несколько секунд прокричал:

- А дверка-то заперта!

Я вздохнул и полез к нему. Площадка оказалась довольно широкой – на ней спокойно могли разместиться три-четыре человека. Но вот тяжёлая дверь неожиданно оказалась настоящей проблемой. Старая древесина давно уже напоминала камень, но не рассохлась и не развалилась. Попробовав пару раз выбить дверь, я оставил бесплодные попытки.

- Бойницы слишком узкие! Никто из нас не пролезет, – крикнул снизу Кирри, успевший обежать вокруг башни.

- Плохо! – ответил я ему. – Дверь мы не вышибем – что это за дерево такое? Но в башню надо как-то проникнуть.

- Шрам, спускайся! Дай другим посмотреть! – крикнул снизу Суч.

К двери началось настоящее паломничество. Каждый считал своим долгом попробовать с ней справиться. А я, откровенно говоря, растерялся: вся моя надежда была на эту башню – и не справиться с какой-то запертой дверью было просто ударом судьбы. Спас положение тощий безымянный по прозвищу Листик. Он долго упрашивал Лютого закинуть «кошку» в бойницу четвёртого яруса над дверью. Тот сначала отмахивался, но потом сдался и с пяти попыток закрепил веревку. Листик скинул доспехи, ловко забрался наверх и протиснулся в бойницу, разодрав рубашку и кожу на груди. Он скрылся внутри башни – через минуту за дверью что-то громыхнуло, и дверь открылась. Листик с круглыми глазами посмотрел на нас и молча указал на вход в башню.

Это был склеп. Не прошло и нескольких минут, как в моих руках были глиняные таблички, написанные на хенгонском. Пусть за тысячи лет язык и изменился, но понять его ещё было можно. Здесь, внутри монументального сооружения, нашли свой приют последние защитники Аностена. Отряд копейщиков вырвался из павшего города, охраняя дочь правителя. Они не смогли уйти далеко – теряя людей, добрались только до этой башни. Давно уже пали стены, задавлены были последние очаги сопротивления в городе, а в башне десяток копейщиков и пятёрка телохранителей наследницы правителя – «лины» Ка-мори – ещё двадцать дней держали оборону.

Командовал отрядом начальник охраны лины – Са-ин-ан. Даже то, что он увидел своими глазами, не смогло убедить его в том, что привычный мир рухнул. Са-ин-ан не сумел принять того, что не придёт помощь от Хенгонов, не появится подмога от Берингтонов. Не примчится родичи лины из степей на востоке. Он до последнего верил, что сможет продержаться. Каждый день он описывал скупыми строками на глиняной табличке, которую закидывал в печь для обжига и заботливо складывал в сундук. Даже когда на пятнадцатый день умерла лина, он продолжал писать.

В той же печи защитники сжигали тех, кто умер от голода. Последняя запись пробирала до дрожи:

«Сегодня умер Ан-ин-он. Умер ночью.

Сумел дотащить его до печи и сжечь.

Пишу табличку – поставлю её на обжиг.

Вечером достану и снова растоплю печь.

Я оболью себя чёрной смолой и прыгну в огонь.

Не хочу вставать».

Печь так и стояла на нижнем ярусе. Рядом лежала куча угля, покрытая толстым слоем пыли. В подвале обнаружился колодец. Ни ведра, ни верёвки, ни деревянного барабана уже не было. Внизу, в темноте, слышалось тихое журчание, хотя Са-ин-ан писал, что колодец питала целая подземная река, и воды было вдосталь. От реки остался лишь пересыхающий ручей, но нам хватило и его.

Нашлись и остатки доспехов защитников башни. Те, что пережили прошедшие века. Не осталось деревянной мебели, не сохранился даже сундук, в котором хранились таблички – только куча песка, в которой они лежали. Следы пребывания людей в башне можно было обнаружить только в глухих каменных мешках. Ветер, врывавшийся в помещения с бойницами, вымел пыль, окислил бронзу и вылизал помещения до голого камня.

И не тронул золото и серебро. Серебряная посуда, золотые украшения, многочисленные монеты – всё это мы обнаружили на самом верхнем ярусе башни, куда не сразу удалось проникнуть. Именно там, судя по всему, коротала последние дни перед смертью дочка правителя. Там же хранились все деньги и богатства, которые вывезли беглецы, и которыми собирались расплачиваться со спасителями. Но платить никому не пришлось. Мир рухнул, и ненужное золото осталось лежать в запертой башне.

- Чтоб меня, – тихо прошептала Пятнашка.

Мы стояли в комнате с золотом и серебром – только десятники отряда. Снизу Пузо и Одноглазый не давали любопытным подняться на пятый ярус – они-то комнату с сокровищами и вскрыли.

- Я бы сказал, что мы дерьме… Если бы не был так счастлив, – прошептал Хохо.

- И как мы будем это прятать? – поинтересовался я. – И вообще сколько тут?

- А я почём знаю? – сказал Хохо. – Но золота тут только по весу на пару миллионов ули наберётся.

Хохо подошёл к кучке монет и вытащил одну из них, пытаясь оттереть патину. Монета изображала чей-то горделивый профиль.

- Фе-ро-ок, – прочитал Хохо. – Пятнашка, ты случаем про такое не читала?

- Читала про дораскольные монеты фера, – ответила девушка, подходя ближе. – На картинке выглядели очень похоже.

- А почему тут иначе написано? – спросил Нож.

- Не знаю, – ответила Пятнашка[6]. – Мне это было не слишком интересно. Я и не стала читать.

[6]А я знаю! Если это кого-то, конечно, интересует. Слоговое письмо предполагало строгое чередование пары согласная-гласная (чему соответствует отдельный символ). В нашем мире, если в слове появлялась отдельная согласная (слово «кот»), то решалось это либо использованием дополнительного слога («коту»), либо созданием слабой согласной (на примере русского не покажешь). Но жители этого мира на первых шагах решили всё проще – создав обратный слог, где гласная в начале перевёрнутого слога удваивала гласную в конце предыдущего слога. Изначально монета называлась «ферок» и записывалась двумя прямыми слогами «фе»+«ро» и обратным «ок», а потом – оставили только два слога. Всё равно фероки никто больше не использует.

- Да уж… Тот самый случай, когда лучше бы почитала! – хохотнул Хохо.

- Я тебе что, книга «всё обо всём» на ножках? – поинтересовалась Пятнашка. – Скажи спасибо, что хоть это помню.

- Как мы это тащить-то будем? – подумал я вслух. – Всё-таки двести килограммов золота и серебра[7]…

[7]Нет, Шрам использовал другую меру веса. Но оно вам, уважаемые читатели, надо? Достаточно сказать, что они нашли примерно 20 000 монет весом под 120 килограммов – и кучу посуды и украшений ещё килограммов на 80. Весило это примерно 40 000 эо, что в переводе на килограммы и составляет около 200.

- Ты лучше спроси, как нам теперь живыми отсюда выйти, – хмуро бросила Пятнашка. – Кри-ана рассказывала, что нашла в городе десяток монет, золотое блюдо и цепь. И тому была рада.

Внутри недовольно заворочался Стефан Катуавр. Или довольно – по этому подонку не определишь.

- Да ножом по горлу боцману – и все дела, – пробормотал я так тихо, что почти никто и не услышал. «Почти никто» взглянула на меня с подозрением, но от замечаний воздержалась.

- Даже если мы всё раскидаем между своими бойцами, – заметил Эр-нори, – каждому придётся тащить почти пять килограммов.

- А все остальные будут нас подозревать… – кивнул Ша-арми. – Но прятать надо незаметно!

- Не несите чушь, – посоветовал им Нож. – Если мы сейчас будем гонять в верхнюю комнату только своих бойцов, все всё поймут. И тогда уж точно у кого-нибудь появятся недобрые мысли.

- Да, – кивнул я, принимая решение. – Хохо! Надо разделить всё равными долями. Половину нам в казну – и четверть между нашими бойцами, в равных долях. Ещё четверть – прибившимся, с выделением большей доли десятникам. Тогда они будут каждый за свою долю дрожать – и на чужие не позарятся.

- Да ты мерзкий и подлый тип, Шрам! – с уважением сказал Хохо.

- Эй! Вы там чего застряли? – раздался снизу крик Лысого. – Темнеет уже!

- Идём! – ответил я ему. – У нас тут новости… Собирайтесь все на втором ярусе.

На втором ярусе было одно большое помещение со сводчатым потолком, поддерживаемым четырьмя колоннами. Там я и донёс до бойцов радостную весть о находке и выделении каждому его доли. В зале поднялся возбуждённый гомон, и больше всего я боялся, что сейчас кто-нибудь спросит об общей сумме находки. Однако, узнав про сумму почти в три с половиной тысячи ули на нос, никто и не догадался спросить, сколько в итоге мы нашли. Может, потом и будут задаваться этим вопросом, но пока опасный момент был пройден.

- А почему ааори почти столько же, сколько и нори? – крикнул кто-то из тех, кого мы подобрали в этот день.

- Потому что я так решил! – ответил я.

- А чего так можно, да?

- Если ты не согласен подчиняться мне как командиру – я тебя не держу! – честно предупредил я, погрузив зал в тишину. – Но и спину тебе не доверю. Ищи себе другую башню.

Неожиданно раздался голос Кри-аны, которая вдруг решила меня поддержать:

- Слышишь ты, умник!.. Кто там возник такой?! Благодаря одному из простых ааори мы вообще попали в эту башню. Ты бы лучше спасибо сказал, что всем долю выделили. Другие бы зажали, и остался бы ты без денег!..

- Да кто бы зажал? – нори никак не мог успокоиться.

- Я бы зажала! – доходчиво объяснила ему Кри-ана. – А любого несогласного жгла бы в весёлом костре!

- Ты полегче, парень!.. Этот пожар в Пуще она и устроила, – хохотнул Лысый. – Кри-ана шутить не любит!

Пока Хохо с помощниками из нашего отряда делил добычу, девушки готовили ужин из того животного, которое подстрелили разведчики. Остальные бойцы, кроме дозорных, были уложены спать. Я проснулся, чтобы получить свою пайку из крохотного куска жареного мяса и жидкой каши, съесть его – и снова отправиться на боковую. За день бойцы вымотались полностью, и силы требовалось как можно быстрее восполнить.

Нежить пришла, как только темнота окутала лес. Сначала небольшие группы низших ходили по краю леса вокруг холма – затем они приблизились к стенам. Мы закрыли дверь в башню на засов и старались не шуметь, чтобы не привлекать внимание. Разве что бойцы по одному тихо уходили с нижних ярусов наверх за своей долей золота. Сходил и я. Мне всучили мою добычу и часть казны. Я снова прикорнул на золоте – и успел порадоваться перед сном, что нежить нас в этой башне вряд ли достанет.

Проснулся я от криков дозорных. Пытаясь сообразить, что происходит – протиснулся к бойнице, где уже столпилось человек пять. И сначала ничего не понял.

- Вон-вон! Летит! – крикнул кто-то, и тогда я перевёл взгляд на небо.

Пожар в Пуще разгорелся в полную силу, и в неверных отблесках далёкого огня можно было заметить крылатую тварь, мелькавшую над деревьями. В какой-то момент мне показалось, что на твари даже кто-то сидит, но я отмахнулся от этих мыслей. И только когда кто-то из бойцов упомянул наездника, я поверил своим глазам – да, наездник на твари имелся.

- Что там с добычей? Раздали? – спросил я, поймав за руку помогавшего Хохо Нетника.

- Да, верхний ярус пуст, – кивнул тот.

- Так, дозорные… Продолжаем следить! – приказал я. – Пятнашка, уводи всех девушек, кто займётся лечением, в подвал. Хохо!.. У нас есть, чем перекрыть спуск?

- Ничего нет! – ответил тот.

- Лысый!..

- Да?

- Найди бойцов, которые будут охранять подвал. Нори, Нож – на вас оборона на пятом ярусе. На крышу тут получится выйти?

- Можно! – кажется, откликнулся Кирри. – С четвёртого отдельная лесенка ведёт наверх. Сейчас там пара дозорных.

- Отозвать вниз! Срочно! – приказал я. – Арми, Хохо, Хмурый, на вас подготовка лучников. Чтоб у каждой бойницы трое стояли и могли стрелять по очереди. Кри-ана! Готовь мудрость – может скоро понадобиться.

Подготовиться мы не успели. Башня вздрогнула, когда не неё приземлилась неизвестная тварь. Разглядеть мы её не могли, но и она внутрь пробраться не пыталась – просто сидела наверху. Я поднялся на четвёртый уровень, где два отряда приготовились отражать нападение. Бойцы столпились у темного прохода, в котором начиналась лестница на крышу, опоясывавшая башню по всей окружности. Пока ничего не происходило. Напряжение росло, бойцы молча таращились в темноту прохода – а потом сверху раздались шаги. Тяжёлые, неспешные и спокойные. Тот, кто спускался вниз, не испытывал перед нами никакого страха.

В свете горящих на стенах факелов в зал на четвёртом ярусе из прохода шагнула высокая человекоподобная фигура. В полтора раз выше самых высоких бойцов отряда. Вокруг фигуры мерцала тонкая плёнка, похожая на мыльный пузырь. Но мне что-то подсказывало, что пробить этот пузырь не сможет никто из нас. Стоило взглянуть на неё другим взглядом, как стало понятно – догадка была верна. Плёнка возникала из тончайшего плетения искр мудрости – такого сложного, что узор рассмотреть у меня не получилось.

Тем временем фигура приблизилась – и стали видны детали. Наш гость действительно напоминал человека. Только напоминал. Лицо его представляло собой череп, на котором органично перемешались костяные пластины и жгуты плоти, непроницаемо чёрные большие глаза – и костяная корона с рогами вместо волос. Из-под челюсти, прикрывая шею и плечи, тянулся водопад костяных пластин. Слишком длинные руки, тоже прикрытые костяными пластинами, находились в постоянном движении. Кисти деформировались, мизинцы были оттопырены и увенчаны огромными острыми костяными ножами. Остальные пальцы больше напоминали человеческие – только на последние фаланги будто бы кто-то надел колпачки, переходящие в толстые когти. Всё его тело, как у гусеницы, было покрыто костяными опоясывающими кольцами, которые, однако, не мешали твари изгибаться в нужном направлении. Ноги гнулись коленками назад: частично они были скрыты костями, частично сквозь костяк проступало чёрное мясо. Ступни, трёхпалые и широкие, придавали всему облику сходство с каким-то прямоходящим ящером.

- Каратель, – выдохнула Кри-ана. Хотелось мне спросить, что она тут делает, но это было бы сейчас совсем не к месту. Вместо этого я приказал:

- Оставайтесь на месте!

Каратель втянул в себя воздух и, чуть согнувшись, обвёл нас взглядом. На каждом бойце он замирал буквально на секунду, а потом чуть поворачивал голову. Понять, на кого обращено внимание карателя, было несложно – этот человек вздрагивал. И только когда взгляд добрался до меня, я понял причину. Ощущение было такое, что меня раздели, перебрали мои вещи в сумке и всё, что я прятал в поясе и под бронёй. Честно говоря, ощущение оказалось донельзя неприятное.

Стоило карателю осмотреть каждого бойца на четвертом ярусе, как он двинулся к лестнице на пятый, а мне пришлось пятиться перед ним, а потом подниматься бегом – требуя от бойцов не пытаться напасть. С этой тварью никто из нас ничего сделать не мог. Совсем ничего – только разозлить. А он, кажется, не собирался нас пока убивать. Так гость осмотрел верхние ярусы, а потом спускался всё ниже и ниже, с трудом протискиваясь в проходы в башне, пока не достиг подвала.

Единственной, кому он уделил чуть больше внимания – была Фука. Каратель остановился рядом с ней и долго смотрел, а потом вытянул руку и указал на её мешок.

- Открой ему мешок, – приказал я, чувствуя полнейшее бессилие что-то изменить. Девушка дрожащими руками развязала горловину. Каратель нагнулся, осматривая содержимое, осторожно сдвинул вещи и вытащил со дна мешка одно из ожерелий, которые мы нашли в верхней комнате башни. Он поднял его к глазам – и на какую-то долю секунды в них мелькнуло что-то совсем человеческое. Словно блеснуло светом в густой темноте.

- Ссссссзаберу, – выдохнул он еле слышно. – Дооочщщщь…

Ожерелье исчезло под костяными пластинами, а он продолжил обход. Когда последний из бойцов был осмотрен, тварь развернулась – и так же молча, как и пришла, начала подниматься на крышу. А я снова бежал впереди, предупреждая бойцов. Только на лестнице он обернулся, глянул на меня и выдохнул:

- Ссссвет… уйдесссш…

- Мы можем уйти? – переспросил я.

- Дсса…

Он скрылся в темноте лестницы, а я стоял и слушал с другими бойцами тяжёлые шаги, которые всё удалялись и удалялись. Потом башня снова вздрогнула, и огромная крылатая тень промелькнула над холмом, скрывшись в направлении города. В тот же момент нежить отхлынула от стен башни и скрылась в лесу. Я повернулся к бойцам на четвёртом ярусе и приказал им идти спать. А потом пошёл вниз, отдавая всем такой же приказ.

- Как так? – высказал общий вопрос Нож, когда мы наконец вернулись в залу на втором ярусе.

- Нас отпустили, – пояснил я. – Всё завтра. Сейчас просто спать!

Глава 29

Утренний совет проходил в расширенном составе. Присоединились все, кому хотелось послушать – и кто был готов не устраивать базар. Обсуждали мы, что делать дальше. Вернее, что делать, после моего короткого объяснения, знали и так – выходить из Пущи. Было непонятно, как это сделать. Буквально в половине дня пути от башни лес выгорел. Еды там нет, воды – повезёт, если найдём. Хохо тихонько подсел к Кри-ане и расспрашивал её о самом наболевшем. Краем уха я прислушивался и к этому разговору.

- А ты первый раз здесь была? В центре Пущи? – спросил мой десятник.

- Да, – хмуро ответила Кри-ана. – Никто так глубоко в Пущу не заходит.

- А почему вы башню не пытались обыскать? – не унимался Хохо.

- Потому что она закрыта, – ответила Кри-ана. – А тощих безымянных мы с собой не таскали.

- Ну а мудростью? Или дверь выломать?

- Хохо, – устало ответила Кри-ана, – я понимаю, к чему ты клонишь. Нет, никто не думал, что башня набита золотом. Все башни возле тракта вскрыли ааори – и ни в одной не обнаружилось ничего интересного. Почему что-то должно было найтись здесь? К тому же, когда сюда впервые приходишь, мой Хохо, смотришь не на башню, а на город…

- Ну всё-таки странно…

- Ничего странного в этом нет, – прервала его девушка. – Ты сам бы полез в запертую башню, если бы за нами вся нежить Пущи не гонялась?

- Нет…

- Ну вот никто и не лез…

На этом подслушивание пришлось прекратить – и обратить внимание на Эр-нори и Ша-арми, которые решили переспорить друг друга в вопросе, как и куда нам всем идти. Ша-арми предлагал вернуться в лагерь, а Эр-нори хотел выходить из Пущи по прямой по самому короткому маршруту, а потом вдоль леса идти до лагеря. В спор я вмешиваться не стал – только слушал аргументы.

Вернувшийся Кирри рассказал о результатах разведки. Практически вся нежить ушла. Те, кто остался, на бойцов отряда смотрели с подозрением, но почему-то не нападали, и, даже больше, отходили в сторону. Хотя такого, по всеобщему мнению, быть не могло – ведь нежить тупа и постоянно голодна. А я не решился рассказать, что после визита Гано-Имиса над каждым бойцом горела наложенная мудростью метка, которую раскидать никак не получалось: как её ни разрушай, она всё время восстанавливалась.

- Слушайте, давайте мы не будем уже удивляться? – попросил Нож, а Хмурый и Лысый согласно покивали.

- Точно, у нас еды – опять на пару перекусов, – заметила Ладна. – А нам ещё надо выйти отсюда.

- Подстрелим какую-нибудь живность! – успокоил её Эр-нори, а потом понял свою ошибку. – Эх... Не подстрелим… Лес же выгорел.

- Вот тебе и «эх», – согласилась Ладна. – Нам надо как можно быстрее выступать. Пока нас нежить не трогает, и пока еда ещё есть.

- Мы вообще-то птицы настреляли, – заметил Кирри. – Но это на один разок всего покушать.

- Их готовят уже? – поинтересовался Хмурый.

- Готовим! – донеслось с лестницы на первый ярус.

- Давайте тогда позавтракаем и в путь? – предложил Нож. – Шрам, ты чего молчишь?

- Вас слушаю, – ответил я. – Давайте-ка мы завтрак не будем доедать? Часть сохраним на ужин. Может, мы и будем голодными, но сил для марша должно хватить.

- Ты предлагаешь? – уточнил Хохо.

- Ну… – я задумался. – Нет, это я вам уже порядок действий наших излагаю. Сейчас ползавтрака – вечером оставшееся доедаем. Двигаемся к лагерю. Сразу к лагерю. Без остановок.

- А если нежить? – уточнил Кри-ана.

- Не тронет нас пока нежить, – уверенно ответил я. – В лагерь надо успеть до конца чистки. Сколько уже прошло? Семь дней?

- Сегодня седьмой, – подсказала Пятнашка.

- Получается, сегодня последний день? – расстроился я.

- Нет, это ааори семь-восемь дней чистят, – ответила Кри-ана. – Вообще-то чистка занимает десять дней. Можем успеть.

- Ну тогда идём точно на лагерь. У нас там остался обоз, и нам его надо забрать.

- Да купили бы всё новое! – возмутился Эр-нори. – Ну правда, у каждого мешки золотом забиты!

- А казараму ты нашу на что чинить будешь? А вэри ты на какие деньги будешь становиться? – немедленно взвился Хохо. – Эй! Кто тут много скопил за свою долгую жизнь в нори? Поднимите руки!

Рука Кри-аны непроизвольно дёрнулась – и быстро опустилась.

- Видишь? Все, небось, тоже думали: «Куплю новое»! – тут уже многие из прибившихся, в том числе и Кри-ана, сами подняли руки. – Всю жизнь новое покупать – никаких денег не напасёшься! Мы этих кавалей в Линге полгода отбирали! Более спокойных животин на свете не сыщешь. Плевать, сколько у нас денег!... Ты видел, как в одного из кавалей в степи стрела попала?

- Ну видел…

- А знаешь, что делает нормальный каваль в таком случае? Он начинает орать и ломиться, не разбирая дороги и ломая упряжь! – разошёлся Хохо. – А наш дёрнулся и остался стоять! Да мне эти кавали дороже тебя!..

- Хохо! – попытался я его урезонить, но Хохо вошёл в раж и не собирался останавливаться.

- А телеги ты наши видел? Сколько мы с ними прошли? Своими руками их сделали крепостью на колёсах! – продолжил десятник.

- Я уже понял. Телеги тебе тоже дороже меня! – согласно кивнул Эр-нори.

- А палатки?

- Хохо! – не выдержав, прикрикнул я. Тот выдохнул, посмотрел на Эр-нори и почти прошептал:

- Тоже дороже!..

- Ты просто любишь деньги больше людей, – не удержался от колкости Эр-нори.

- Так, угомонились оба! – приказал я, сдерживая смех. – Всё!.. Идём в лагерь. По тракту и дальше по прямой. Ходу тут три дня – в худшем случае. Выступаем сразу после завтрака. Вещи собираем сейчас. Поели, вытерли посуду травкой – и сразу в путь!

Выступили мы бодро. Путь был уже знаком – даже дорогу натоптать успели. Шлось нам легко и быстро ровно до того момента, пока в середине дня перед нами не открылось пожарище. Огонь прошёл тут стеной: лес выгорел, земля была покрыта пеплом и сажей. Буреломы продолжали чадить и тлеть. Дым плотным туманом окутывал путь впереди. Пришлось останавливаться, искать источник воды и заматывать лица влажными тряпками. У некоторых бойцов рубахи сильно укоротились.

Идти стало тяжело – настроение если и не испортилось, то было далеко от утреннего, когда путь назад казался лёгкой пешей прогулкой. Под вечер мы достигли нашей второй башни, но останавливаться не стали – только пополнили запасы воды. Я приказал идти дальше, пока не станет совсем темно. Хотя бойцы и вымотались, но оставаться здесь было физически тяжело: неубранные из-под стен трупы воняли до тошноты.

Место для ночлега нашли уже в темноте. Я готов был отдать приказ становиться лагерем прямо там, где мы шли – когда Кирри принёс новость, что впереди есть каменистый холм, где и пепла нет, и дым на вершине не так беспокоит. Ещё полчаса осторожной ходьбы, и мы добрались. Костёр было жечь не из чего – всё выгорело. Мы наскоро поужинали остатками завтрака и улеглись спать прямо на камнях.

Всю ночь я ворочался, пытаясь устроиться так, чтобы камни не впивались мне в тело – однако это мало помогало. Я засыпал и просыпался, чтобы снова провалиться в сон. Утром встал разбитым и невыспавшимся, как и большинство бойцов. Завтракать было нечем, но роптать никто не стал –отправились дальше голодными.

С каждым шагом идти становилось всё сложнее. Пожар прошёл здесь совсем недавно, поэтому дым стал гуще и постоянно щипал глаза. К тому же, нам приходилось обходить участки с раскалёнными завалами. С такой скоростью первой башни – где недавно отбивались от нежити – мы достигли только во второй половине дня. Здесь нам повезло: удалось найти невыгоревшие запасы дерева. Те самые, что мы заготовили в первый день нашей «осады». Нагрузившись топливом, мы шли до темноты. К сожалению, холмы и тракт забирали на восток – и нам пришлось сойти с удобной дороги, продираясь через сгоревшие остатки Пущи.

Далеко от башни уйти не получилось – добрались мы только до того места, где нас застала нежить в первый раз. Да и клубы дыма впереди подсказывали, что дальше пока идти нет смысла.

Лагерь устроили в овраге, по дну которого тёк ручей. На костре приготовили остатки припасов и раздали на ужин. Немного каши, немного мяса, немного сухофруктов. Я и Пятнашка устроились чуть в отдалении – думали посидеть и поболтать, но в результате рядом оказались Пузо с Зенкой, Хохо, Нож, Эр-нори, Ша-арми, Молчок, Одноглазый, Суч, Рыба и Кирри. Все они не собирались сидеть молча и лениво болтали, о чём придётся.

Спустя несколько минут к нам подтянулись Ри-эна, Лысый и Хмурый. Они топтались в нескольких шагах, будто решаясь на что-то. Первой не выдержала Ри-эна.

- Шрам, а можно я спрошу? – девушка уселась рядом с нами, заметила Молчка и недовольно отодвинулась. – Шрам… а можно к вам в отряд? И я, и все мои друзья – хотим к вам. А ещё Хмурый и Лысый…

Я открыл рот, но, как оказалось, список был неполный.

- И безымянные хотят стать нори и к вам. Можно? Мы даже готовы заплатить… Просто к вам в отряд хотим. Ты не подумай… если откажешь, мы всё поймём! Я знаю, вы все уже давно сработались, но мы тоже будем хорошими…

- Стой! – попросил я, заслужив одобрительный жест Молчка. – Хмурый, Лысый, вы чего там жметёсь? Давайте сюда! И теперь медленно, не частя, объяснитесь с вашими желаниями!

- Шрам, мы тут подумали… – начал Лысый, пряча от меня взгляд и крутя в руках сухую травинку. – У тебя в отряде 47 человек. У меня сейчас пятнадцать нори, с которыми я разговаривал по этому поводу. С Ри-эной пятеро нори. Есть ещё Хмурый и его десяток. И ещё два десятка безымянных… И мы все хотели бы войти в ваш отряд.

На этих словах Лысый решительно сломал травинку и поднял на меня глаза.

- Хм-м… Это всё хорошо, – кивнул я. – Но одно из главных правил отряда – мы все прикрываем друг друга. Всегда. Понимаете?

- Мы понимаем, Шрам. Я вообще сразу на всё готова, – быстро закивала Ри-эна. – Я даже согласна на какой-нибудь испытательный срок…

- Мы все согласны, если вы захотите нас проверить, – прервал её Лысый. – Я почти уверен, что большинство нори из Мобана из кожи вон лезть будут, чтобы удержаться у вас и быть хорошими товарищами. С нори из Форта я не говорил, да они и не рвутся.

- Вэри зато рвутся, – раздался негромкий голос Кри-аны. – Вы не против, если я тоже попрошусь?

На девушку смотреть было больно, хотя и дура она ещё та. Второй день Кри-ана пребывала в мрачнейшем настроении.

- А у тебя-то что случилось? – вздохнул я.

- Вот это всё случилось, – пояснила она, обводя вокруг рукой. – Пущу я сожгла…

- Ну ты не всю Пущу сожгла, – засмеялась Пятнашка, но Кри-ана шутку не поддержала.

- Ещё хуже, – ответила она хмуро. – Я сожгла ту часть, которая рядом со степью… Вы хоть представляете, как горит степь?

- Ну степь-то вроде не горит… Вон и лес почти потух, – с сомнением произнёс Нож.

- А кто его тушил? – спросила девушка и закусила губу. – Я до конца своих дней буду грузчиком в порту работать…

- Такое ощущение, что ты специально, – удивилась Зенка, которая до этого с Кри-аной не разговаривала вообще. – Ты вообще людей спасала.

- Кого это волнует? – тихо проговорила вэри. – Все и так уже считали меня полной…

- Так… ладно, – прервал я эти словоизлияния и посмотрел в глаза бойцов своего отряда. – Думаю, у нас получится принять всех желающих. Ребята вы вроде все неплохие, да и в любом случае у всех вас действительно будет испытательный срок. Хотя нет… Вас, Лысый, Ри-эна и Хмурый, я готов взять сразу и навсегда. Но раз уж желающих много… Завтра пускай подойдут все сюда, и мы заключим договор. Хм-м-м… Кстати, Хохо, у тебя договор с собой есть?

- Нет, – рассмеялся Хохо. – Я с собой не брал! Кого тут нанимать было? Разве что нежить!

- Тогда при свидетелях устно, – предложил я. – Так ведь можно?

- Можно, – подтвердила Кри-эна. – Правда, возьмёте меня?

- Возьмём и заставим учить мудрости, – кивнул я. – Да и тебя будем чему-нибудь учить. Хохо, а мы можем взять безымянных в отряд?

- Можем… Вот только нори они станут с теми именами, которые у них есть сейчас, – кивнул тот.

- Это у вас что за отряд такой? – не поняла Кри-ана.

- Да так… повезло однажды, – отмахнулся я. – Лысый, ты предупреди ааори, чтобы имена какие-нибудь выбрали. Ну или старые прозвища изменили. Нори они будут становиться с теми именами, с которыми наймутся.

- Ну… если захотят – могут потом сменить… за тысячу ули, – кивнул Лысый. – Я предупрежу.

- Давайте-ка пока все спать. Завтра прямо с утра заключаем устный договор… Хохо, ты хоть текст помнишь? – снова пристал я к десятнику.

- Да ну за кого ты меня принимаешь?! – возмутился весельчак. – Конечно, помню! Такой уникальный договор, как у нас, ещё поискать.

- Ну вот и хорошо. А теперь всем спать!

Утром приём провели массово – сразу перед выступлением. Формальная часть заключалась в том, чтобы назвать своё имя и подтвердить согласие на перевод в отряд – повторив основные пункты устава и согласившись с моим командованием (и установленным окладом). Нори из Форта, которые в наш отряд не рвались, выступили свидетелями. Может, слово простого нори стоит и немного, но десятник – это уже «юридическая сторона», как сказала Кри-ана. Заняло всё от силы минут десять. После этого мы покинули овраг и направились в сторону лагеря. И я очень надеялся, что там нас всё ещё ждут.

Когда к полудню мы, наконец, увидели край Пущи и вышли из сгоревшего леса – я понял, что лагерь не просто стоит, но и увеличился в размерах. Стражников из Мобана видно не было, зато первым, кого я заметил, была эра Зана, под чьим командованием наша полусотня шла к Мобану в прошлом году. Когда мы вышли, она что-то втолковывала лори Ражему с самым суровым видом. Местность у опушки изменилась. Вдоль всей линии деревьев – насколько хватало глаз – тянулась полоса перекопанной земли в 40-50 шагов шириной.

- Так-так-так! Это кто у нас тут вышел из леса? – раздался голос чуть в стороне, привлекая внимание к нашему отряду. Повернувшись, я увидел мудреца-карающего, спешно направляющегося к нам. – Последние два десятка ааори, а стражники уже отправились в Мобан… И ещё нори какие-то… Дезертиры!

Нори из Форта стали отходить бочком, а остальные продолжили стоять, сбившись в плотную толпу. Сжимая зубы, я смотрел на приближающегося мудреца.

- И что же с вами, нори и ааори…

- Уважаемый, вы разговариваете с бойцами сотни «Баржа», – прервал я его, заслужив удивлённый взгляд. – Я – сотник Шрам. И если у вас есть вопросы к этим бойцам, то решать их прошу через меня.

- Но это же ааори и нори! – возмутился мудрец. – Они, простите, принадлежат княжеству!

- Служат, вы хотели сказать? – не удержался я от колкости. – Принадлежат рабы, а в Империи нет рабства.

- Ну служат! – огрызнулся мудрец. Были времена, когда карающие у меня вызывали оторопь. Но теперь, глядя на брошь и отмеченную на ней четвёртую ступень мастерства, я этого рыхлого великовозрастного человека даже пожалел. – Нельзя нанять ааори в вольный отряд!

- В моем отряде нет таких ограничений. Они на законных основаниях вступили в нашу сотню. И до тех пор, пока они в ней находятся, они подчиняются мне, – возразил я.

Вокруг начали скапливаться бойцы из лагеря. Даже эра Зана подошла ближе и с интересом прислушивалась.

- Да плевать мне на вашу сотню и её правила….

- Что, простите? – я прервал мудреца и выгнул бровь.

- Ты не слишком ли нагл, вэри? – удивился тот. – Сначала прояви уважение и назови меня мастером!

- В отличие от вас, я пока ещё не плевал на правила, утверждённые канцелярией Его Императорской Полубожественности, – заметил я. – И ваше мастерство, боюсь, под большим вопросом, после того как вы это публично сделали. Надеюсь, у вас есть подтверждение мастерства в мудрости?

- Я… Его Полубо… А у тебя есть заключённый с ними договор?

- Устный договор, заключённый при трёх и более свидетелях, – выступила на шаг вперёд Кри-ана, – согласно Эдикту Его Императорской Полубожественности.

- Вот и свидетели, – указал я на нори, которые отошли от нас, но встали неподалёку.

- Устный договор был? – прямо спросила эра Зана у троих десятников.

- Да, эра! Был заключён этим утром, – ответил один из них. Остальные ограничились кивком.

- Всё, полумастер, проваливай… – она бесцеремонно оттолкнула карающего и подошла к нам. – Так… Шрам, значит…

- Да, эра, – я скромно кивнул.

- Шрам, а не знаешь ли ты… совершенно случайно... какая скотина подожгла лес? – спросила она, глядя на меня смеющимися глазами.

- Совершенно случайно, эра, – ответил я, – знаю.

- Пошли, – эра усмехнулась. – Сейчас ты будешь долго и с чувством рассказывать, как такая неприятность случилась, и кто в этом виноват. Отряд свой гони в лагерь. Пускай там ждут!

Если бы я знал, перед кем мне придётся отчитываться, правду от меня эра бы так и не узнала. Эр Скаэн, эр Ненари, эра Зана, лори Энари, лори Ражий, лори Ани-ин, ещё несколько лори и даже Толстый Э – который, увидев меня, начал хохотать в голос. Рассказ вышел долгий – в том числе, и потому что постоянно прерывался вопросами. Про Кри-ану пришлось рассказать, однако, когда эры начали придумывать кары девушке – я сознался, что она теперь тоже в моём отряде.

- А её-то зачем? – возмущённо спросил эр Скаэн. – Три дня косари из Угеля вместе с нори тушили эту проклятую Пущу! Три дня!.. Чтобы огонь на степь не перекинулся! Ты хоть понимаешь, сколько вам придётся отрабатывать? Знаешь, сколько людей вместо того, чтобы нежить резать, и запасы заготавливать занимались прополкой степи?

- Подожди-подожди, эр! – возмутился Толстый Э. – Я вот услышал, как вас нежить загнала в центр, как вы отбивались, как собирали выживших. Это всё звучит героически и прекрасно. А как вы вышли-то?

- Нас не трогали, мастер, – ответил я.

- Это я и сам вижу!.. Вас теперь нежить Пущи трогать не будет! – хлопнул рукой по столу мудрец. – И даже знаю, почему! Но ты ни слова не сказал уважаемым собравшимся про то, как вы повстречались с Гано-Имисом! И чем вы ему так полюбились?

- Что-о-о? – у эры Заны брови поползли на лоб, Ненари закашлялся, а Скаэн с подозрением уставился на меня.

- Шрам, ты же обещал… – напомнил он мне.

- Да, эр. Я и отказался, – честно ответил я.

- Э-э! Можно чуть-чуть подробнее, что обещал и от чего отказался? – не выдержал Толстый Э.

- Шрам, ты точно не соглашался с предложением Скаса? – повторил эр.

- Да, эр! – ответил я. – Я ответил ему отказом.

- Вы были в самом Ано-Стен-Старе? Или рядом с ним? – не унимался Скаэн.

- Мы не были в Аностене, – ответил я. – Но, отступая от нежити и пожара, спрятались в башне в переходе от стен.

- Так она же закрыта…

Вот тут я с большим подозрением уставился на проговорившего это Ражего, а тот уставился в стену шатра – делая вид, что ничего не говорил.

- А мы её немножко открыли, – ответил я, обводя взглядом присутствующих в шатре.

- Э! Кто-нибудь что-нибудь объяснит? – разозлился мудрец.

- А Скас был в Анастене? – спросил Скаэн.

- Скас в Анастене был, – вынужденно признался я. Совсем не хотелось рассказывать про Скаса при всей честной компании, но, кажется, у эра были свои мысли на этот счёт.

- Рассказывай! – приказал он.

И мне пришлось пересказывать историю Кри-аны и Ри-эны. Слушали меня, не прерывая – а когда я закончил, наступила тишина.

- Мне вот одно интересно, эр, – проговорил Ражий. – А Скас не догадался, к каким жертвам это может привести? Пара сотен нори, почти все ааори из Мобана…

- Во-первых, когда это волновало Скаса? – хмуро ответил вместо Скаэна Ненари. – Во-вторых, ааори и так из Пущи возвращаются не все. Ааори и нори из Мобана и так живут не сладко, и больше, чем это сделали мобанские аори, жизнь им испортить было невозможно. А вот то, что он что-то утянул из города – это плохо...

Скаэн кашлянул и повёл глазами в мою сторону.

- Ладно, Шрам. В целом, к тебе вопросов больше нет, – эр Ненари посмотрел на меня. – Плохо только, что ты опять оказался замешан в какую-то историю… Но, видимо, придётся мне к этому привыкать. К этой твоей Кри-ане у меня, конечно, теперь особое отношение, но раз уж вы её в свою сотню приняли… то и будете всей сотней отвечать. Тут могу предложить сделать так: или штраф в сорок тысяч ули, или месяц на покосе травы в степи.

- Не слишком? – спросил эра Зана.

- Не я придумывал правила, – развёл руками Ненари. – Нанесение ущерба, хулиганство… Всё, Шрам, иди в лагерь. Готовьтесь к покосу.

- Эр! – взмолился я. – А можно штраф уплатить?

- Ну разве что на вас свалится мешок золота к вечеру, – хмыкнул Ненари. – Только учти, если не наберёте – будете косить.

- Да… А тут менялы есть, эр? – теряя надежду, спросил я.

- Шрам, менялы в городах сидят. Зачем тебе меняла? – засмеялся эр Скаэн. – Что ты у него выменивать собрался? Серебряные ложки по курсу?

- Эр, давайте тогда по весу… Фероками залог оставлю! – не сдавался я, пытаясь спасти месяц жизни от увлекательнейшего покоса степной травы.

- Так вы всё-таки ходили в город! – разозлился Скаэн, буравя меня взглядом.

- Э-э! Нет, я проверял – не врёт, – засмеялся Толстый Э. – Просто заперт был сундучок не просто так… А ведь хотел я залезть в эту башню… Ведь хотел…

Под взглядами лори и эров мне стало совсем неуютно. Я непроизвольно отступил на шаг:

- У нас даже таблички глиняные есть, – начал я оправдываться. – Из башни. Про последние дни лины Ка-мори. Записаны начальником её охраны – Са-ин-аном. Там так и написано «в башне укрылись».

- Таблички, значит, – усмехнулся Ненари. – Лины Ка-мори, значит… Маловат штраф-то! Ой, маловат!

- Осталось только узнать, сколько новых вэри сейчас появится в Форте, – кивнула эра, посмеиваясь. – Ну что, может, дашь им монеты-то обменять?

- Пускай по весу платит, – насупился градоначальник и строго посмотрел на меня. – Обвешивать буду безжалостно!.. Иди, давай… Глаза бы мои вас всех не видели, авантюристы проклятые!

Из шатра я вылетел стрелой, отбежал шагов на двадцать – и остановился, только услышав вслед полный негодования вопль эра Ненари: «И таблички сдай!». На меня с интересом поглядывало несколько вэри, стоявших в охране шатра. Я глубоко вздохнул и отправился в лагерь. Денег было жалко, месяц лета – тоже. Может быть, Кри-ану и надо было оставить косить траву, но ведь хотели-то заставить весь отряд.

Глава 30

К предстоящей выплате и обвесу даже Хохо отнёсся с пониманием. «Легко пришло, легко ушло!» – заметил он, когда я рассказал новости. В лагере отряд разместился с большим трудом: палаток на всех просто не хватило. Баржи торговцев уже отправились в Форт, и докупить снаряжение было негде. Да и не было у нас денег на палатки. Остатки денег ушли на десяток шатров, выкупленных со всего лагеря. Новых участков нам не выделили, поэтому лагерь напоминал заросли каких-то сказочных грибов. Небольшая площадка с костром для готовки – вот и всё свободное место, что у нас осталось.

Вечером пришли эр Скаэн и лори Энари, с усмешкой оглядели наши лагерь и прошли к костру. Пока бойцы вызывали меня, а я – Хохо и Пятнашку, Энари успел достать весы и грузы, а эр Скаэн вытребовал себе вина. Стоило увидеть его довольное лицо, как всё сразу стало понятно.

- Добрый вечер, эр, – поздоровался я. – Вышел?

- Вышел! – подтвердил эр Скаэн мою догадку. – Получает свою долю… гхм!.. ответственности. Вот он точно будет траву косить ещё месяц. Вместе с Гун-нором и его десятком!

- Всё-таки мне жалко, что он корону Анастара не вытащил, – заметил Энари и пояснил в ответ на удивлённый взгляд эра. – Можно было бы её конфисковать!

- Ага, да он за свою коллекцию весь Форт разнесёт, – буркнул Скаэн.

- Коллекцию, эр? – удивился я. Про корону я тоже слышал впервые, но это хотя бы было понятно.

- Прожив пару столетий, все мы что-нибудь начинаем собирать, – вздохнул Скаэн. – Вот Скас начал собирать дораскольные регалии. Собрал уже десять штук. А корону Анастара уже третий раз не смог стащить. В первые два раза даже добраться не сумел до города…

- Всё ради коллекции? – не понял я, чувствуя как в груди поднимается злость.

- Всё ради того, чтобы ощущать жизнь, Шрам, – пояснил Энари. – Ты даже не представляешь, что творится в голове после первой сотни прожитых лет… Так, давайте-ка обвесим вас!

- Я против, – пискнул Хохо, открывая сундук.

- Да кому сейчас легко-то? – удивился Энари и указал на весы, поставив груз на одну чашу. – Все против… Давай-давай, накидывай, пока не выровняется.

- Вы же их проверяли? Да, уважаемый? – затравленно глядя на груз, спросил Хохо.

- Лет сто назад и проверял, – согласился Энари.

Обвесил он нас, к слову, тысяч на пять-шесть ули. И все потуги Хохо сохранить отрядное богатство натыкались на непробиваемый юмор Энари. Уходил он от нас с мешком золота и двумя мешками глиняных табличек, посмеиваясь под нос. Скаэн остался, попивая с нами вино.

- Ну что, Шрам? Теперь, надеюсь, вы в Форт? – спросил он, когда нам принесли ужин.

- В Форт, – ответил я. – Туда мастер Соксон скоро приедет…

- Этому-то что надо? – сразу насторожился эр.

- Какие-то исследования собрался проводить, – ответил я. – Мы с его учеником вместе ехали из посёлка.

- И что, Ненари согласен? – удивился Скаэн.

- Так Энари ему сам помещение подыскивал, – ответил я.

- А! Ну тогда ладно… – покивал эр. – А тебе-то зачем к нему?

- Так он нас нанять хотел, – признался я.

- Что?! А ты не мог отказаться?! – возмутился эр Скаэн. – Ты хоть понимаешь, чем тебе придётся заниматься?

- Ну… выполнять странные задания?

- Чтоб тебя, Шрам! Твоё первое задание будет прикрывать его, когда он будет из своей лаборатории призраков выводить! – глотнув вина, эр довольно рассмеялся. – А хотя и поделом!

- Чего это? – расстроился я.

- Ты давай, эркать не забывай, – погрозил мне пальцем эр Скаэн. – Поделом! Чтобы в следующий раз знал, на что подписываешься. Ладно, если будет туго – пришлю Скаса с Нором. Пусть они тоже помогают. Ну или сам загляну с женой. Хотя я страсть как призраков не люблю. А там они злые…

- Эр, так чего же с ними никто не разобрался? – удивился я.

- Шрам, – эр Скаэн понизил голос. – Потому что всем было лень! Они там ещё лет десять назад завелись… и никак не выведутся.А так-то, знаешь, через много лет ты перестанешь задавать глупые вопросы. И даже больше скажу, со временем ты будешь удивляться не тому, почему что-то и где-то не сделали, а почему вообще что-то и где-то сделали… Оли, правда, боится, что ты до этого дня не доживёшь. Но я считаю, доживёшь. Слишком везуч, слишком глуп! Прямо как я и Скас!

Эр улыбнулся и приподнял кружку с вином.

- Эр! – тихо возмутилась молчавшая до этого Пятнашка. – Не так уж он и глуп.

- Ну… если тебя выбрал, может, и не совсем глуп, – эр покивал головой, вогнав девушку в краску. – Ладно, я чего хотел-то! Завтра баржи придут с провиантом для Угеля. Назад они порожние пойдут. Так, может, на них назад? А то в степи последнее время кочевники шалят… Не бесплатно, разумеется!

- И этим фероками платить? – расстроился я. – У нас обычные деньги закончились.

- Да я вам одолжу до Форта, – отмахнулся Скаэн.

- Спасибо, эр! – поблагодарил я со всей искренностью.

- Да не за что, долг – не подарок, – отмахнулся тот. – Вы, давайте, не теряйтесь. И вас двоих я жду после возвращения в гости. А то Они уже раз пять про вас спрашивала.

Насчёт баржи договариваться нам не пришлось. Эр сам всё обговорил и сам заплатил. Просто назвал мне сумму в три тысячи ули, вызвав у Хохо непроизвольное подёргивание века. Зато нам досталась баржа, приспособленная как под грузы, так и под пассажиров – вроде той, на которой мы плыли впервые. Еду нам готовили, на палубу не пускали – так что все четыре дня мы просто отлёживались и отсыпались.

Если для моего отряда такое положение дел было обыденным, то для новеньких всё оказалось непривычно и удивительно. А у ааори вообще вызвало глубокий шок. Расспросив их, что происходит в столице княжества, я пришёл в ужас. Как оказалось, после памятного штурма города местные и в самом деле перешли все границы. Первым делом они ввели прямое управление в казарме ааори. Причём руководили так «умело», что новые ааори больше трёх месяцев там не задерживались – отправлялись ногами вперёд на костёр.

К нори относились не особо лучше. Командовать ими поставили эрла, и уже через пару месяцев запросили новую сотню – взамен «выбывшей». Форт присылал нори ещё три раза, пока терпение эра Ненари не иссякло, и в новых бойцах Мобану было отказано. С тех пор нори перестали использовать как расходный материал, но урезали жалование так, что и слабые надежды на статус вэри пропали. Были даже слухи, что в этом году никого не отправят в Пущу, но поход всё-таки состоялся. Возможно, потому что нори начали бежать из города, пытаясь пробраться в Форт. Неизвестно, удалось ли кому-то или нет – но побег всё чаще считали единственной надеждой вырваться из Мобана.

Посоветовавшись с десятниками, я решил оплатить имя нашим ааори из казны отряда. Честно говоря, наше совещание больше походило на настоящий бой. С одной стороны оказались я, Пятнашка и Нож. С другой – Ша-арми, Хохо и Эр-нори. Лысый и Хмур, видимо, просто решили отмолчаться и встать на сторону победителя. В том, что надо оплатить имя ааори из казны – никто из нас не сомневался. Дело было совсем в другом.

- Шрам, мы не можем постоянно тратить деньги! – возмущался Хохо. – Так нельзя! У нас двадцать три ааори. Мы за них выложим сорок шесть тысяч, если сделаем по-твоему.

- Слушайте, вам не кажется, что их приём в отряд всё-таки накладывает на нас обязательства? – удивлялся я. – О том, что их придётся делать нори, надо было думать раньше, но что-то никто из вас тогда не возмущался!

- Всё равно это много! Мы себе сами на имена зарабатывали, – не согласился Эр-нори.

- Да где ты сам-то зарабатывал? – не выдержал Нож. – Большей части отряда имена достались как должным нори.

- Ну так пусть они тоже будут должными нори! – сказал Ша-арми. – А то получается, пришли на всё готовенькое!

- Вот-вот! – поддержал Хохо. – Пусть платят.

- Подождите… Вы хотите сейчас заставить платить двадцать трёх бесправных мальчиков и девочек? А что же никто из вас не возмущается штрафом, который мы за Кри-ану выплатили? – удивился я.

- Шрам, ну это же другое… Ведь штраф был несправедливый, – смутившись, ответил Хохо.

- Хохо, миленький, а когда это ты о справедливости начал радеть, а? – не выдержала Пятнашка. – Либо страдай о деньгах, и тогда уже без исключений… Либо не надо мне тут рассказывать про «это одно, а то – другое»!

- Ну так мы уже заплатили за Кри-ану, а за ааори… – начал было Ша-арми, но был остановлен мной:

- Арми, мы прекрасно знали, что придётся платить. И Кри-ана нас предупреждала, да и я не скрывал от вас ничего, когда принимал её в отряд. За её игры с огнём мы заплатили больше, чем собираемся отдать за ааори!

- Уж кто-кто, а Кри-ана умеет за себя постоять… И могла бы заработать за все эти годы сама, –заметил Нож. – А вот бесправные ааори из Мобана сами заработать не могли. Вообще чудо, что выжили…

- Ну и последнее… Чего это вы сейчас из-за отрядных денег вой подняли? – спросил я.

- Ну как бы мы эти деньги зарабатывали, Шрам, – заметил Эр-нори. – И расставаться с ними нам не хочется.

- Слушайте, вот выйду я завтра на палубу, – проговорил я, – плеснёт волна, а я свалюсь незаметно за борт – и утону. И где все эти ваши деньги будут?

- В каком смысле? – не понял Ша-арми, а Эр-нори и Нож согласно кивнули.

- В смысле, если Шрам умрёт, закончится и наш отряд, – хмуро ответил Хохо. – И тогда по правилам Империи придётся все деньги сдать в имперскую казну…

- Но другие же как-то справляются… – не понял Нож.

- У других отряд не так плотно завязан на командира. В случае, если отряд распускают, казну раздают премиями бойцам и командованию. А если гибнет командир, то его обязанности переходят к заместителю, и тогда уже он распоряжается казной, – Хохо хмуро посмотрел на меня. – В нашем случае, отряд и казна завязаны на Шрама, как в армии Империи. Но в армии Империи командование назначают сверху и взамен погибшего командира пришлют нового. А в нашем случае…

- В нашем замену не пришлют, и чем меньше денег в казне… и чем больше вложено в отряд – тем безопаснее, – закончил я за Хохо. – Из ааори можно, кстати, быстро сделать хороших бойцов.

Спор на этом, конечно, сразу не закончился. Да и на возвращении штрафа Кри-аной я всё-таки настоял. Уже просто в наказание Хохо, который нескрываемо млел от присутствия девушки. Правда, и сообщать об этом вспыльчивой даме пришлось мне. Однако Кри-ана меня сильно удивила. Она совершенно спокойно восприняла новость о том, что ей придётся делиться с казной своим жалованием на протяжении долгих лет.

- Ну… Чего-то подобного я и ожидала, – кивнула она. – Ты ведь всё равно пропишешь и мне, и всем новеньким обязательный срок службы?

- Конечно, - ответил я, не моргнув глазом.

«Да если бы я об этом думал!.. Ты и близко не знаешь, с какими олухами связалась!» – мелькнула мысль в моей голове.

- Оставьте мне хотя бы 150 ули в месяц, – попросила девушка.

- Кри-ана, вообще-то я хочу сделать тебя десятником, – проговорил я. – Десятник у нас получает триста ули, а вычитать будем минимум пятьдесят. Если хочешь, можешь каждый месяц отдавать больше… быстрее расплатишься.

- Хорошо. Спасибо, Шрам, – Кри-ана с улыбкой кивнула. – Ты и представить не можешь, что это для меня значит. И не волнуйся – я твой самый верный подчинённый… Ну, кроме Пятнашки, наверно…

- Я это делаю не ради верности, – заметил я.

- Знаю, но мне тебе больше нечем отплатить, – Кри-ана развела руками. – Это всё, что у меня есть.

Отряд предстояло менять. Теперь у нас насчитывалась почти сотня бойцов. Если быть точным, то к сорока семи ветеранам прибавилась одна вэри, двадцать четыре нори и двадцать три ааори. Всего в отряде теперь было 95 человек, на которых приходилось всего семь десятников. Причём, в отряде давно выделились группы, занятые на своих работах и почти не участвующие в бою. Поэтому по возвращении предстояло назначить новых десятников, сделать новые десятки и перераспределить бойцов.

Мои попытки решить этот вопрос у себя в голове столкнулись с отказом этой самой головы запоминать всех бойцов. Поэтому следующим шагом стал поиск писчих принадлежностей и рисование схемы на дощечке. За этим занятием меня как-то и застал Хохо. Я пристроился у окошка в трюме и старательно выводил имена бойцов на тонкой леревяшке кусочком угля.

- Мемуары писать не рано начал? – хохотнул десятник, глядя, как я вывожу схему, высунув кончик языка.

- Готовлю почву для того, чтобы их когда-нибудь написать, – признался я, кивнув на записи и откладывая работу в сторону с облегчённым вздохом.

Хохо внимательно посмотрел на мои записи, а потом пришёл на помощь:

- Ты зачем в мой десяток бойцов пристроить пытаешься?

- А кто у тебя в десятке будет сражаться? – удивился я.

- Зенку давай. Я её бойцом поставлю, – предложил Хохо. – А лучше Ленту! Она лучше всех выполняет приказ на отступление.

- Фука быстрее от нежити бегает, – не согласился я.

- Ну вот и давай мне тогда Фуку! – благосклонно кивнул Хохо.

- Ты это к чему язвишь-то? – решил я уточнить на всякий случай.

- Да это я к тому, что ты сейчас пытаешься из нашей толпы сделать десять никому не нужных десятков, – пояснил Хохо. – Ты здесь у себя пометил десяток Ножа и пытаешься туда пристроить безымянных. Вот смысл?

- Ну и что? А ты куда их предлагаешь?

- Безымянные же с копьём только умеют биться? Вот и сформируй из них десятки с копьями, – ответил Хохо. – А к Ножу запихни всех, кто хорошо обращается с мечом. А ко мне и Ша-арми отправь лучников и девушек. И к Пятнашке – девочек.

- Не тяжело будет девочкам с луками? – уточнил я. – Всё-таки луки хочется потуже… А как они их натягивать станут?

- А зачем тебе луки потуже, если мы из наших, нынешних, толком стрелять не умеем? – поинтересовался Хохо. – Что изменённые, что нежить – вообще луков и стрел не очень-то и боятся. Разве что серые или кочевники, но им и слабеньких хватит. Слушай… Шрам, я не самый лучший боец, но вот тебе задачка. Есть у меня десять мешков крупы. Девять нормальные – а один подмок и испортился. Что надо делать? Перемешать заново крупу в десяти мешках? Или один, подпортившийся, перебрать и использовать?

- Если всё смешаешь, то испортишь все десять мешков, – кивнул я. – А так есть шанс, что можно часть десятого мешка спасти…

- Так вот и ты ерундой не занимайся… Не перемешивай состав. Конечно, одного-двух новичков в каждом опытном десятке можно оставить – чтобы быстрее учились, – кивнул Хохо. – Решать тебе, конечно, но на твоём месте я бы выделил четыре десятка «бесполезных» бойцов. Зато шесть оставшихся будут нормальными. Как-то так…

- Тогда всё переделывать надо, – расстроенно пробормотал я. Приходилось признать, что идея у Хохо не самая плохая. – Ладно, спасибо. Попробую.

Попробовал. И уже к вечеру смог представить новую схему своим десятникам. Схема им, само собой, не понравилась, и вечернее обсуждение внесло в неё изменения, которые всех устроили. А потом, после разговоров десятников с бойцами, пришлось заново вносить правки. Но к Форту Ааори через четыре дня мы приплыли уже с готовым новым составом. Хмур и Нож стали тренировать свои десятки с упором на ближний бой мечом. Новый десятник – Пузо - набрал к себе тех, кто научился работать топором. Лысый, Эр-нори и повышенный в звании Одноглазый стали тренировать копейщиков. К Пятнашке ушли все девушки-лекари. К Хохо отобрали тех, кто и так больше занимался хозяйственной частью, а к Ша-арми перебросили всех лучников.

Больше всего вопросов было с последним десятком. Но и там как-то всё сложилось само собой. Десятником я сделал, как и обещал, Кри-ану. Во-первых, она взялась учить бойцов мудрости, а во-вторых, она уже и так была вэри. К себе она взяла Молчка, который уже видел мудрость, и Ри-эну, которая успела немного поучиться. Самым неожиданным стало приглашение Зенки. Та сначала упиралась, но Кри-ана нашла доводы: когда она впервые очнулась у нас – тяжелее всего ей было справиться именно с Зенкой. Девушка неосознанно формировала слабенькую защиту вокруг себя, Ладны и Пятнашки.

- Ты можешь не любить меня… Но за что ты не любишь себя и свои таланты? – вопрошала Кри-ана. – Ты умеешь делать щиты, не владея мудростью! Значит, и мудрость скоро увидишь. Это надо развивать!

Заместителем Кри-аны стал Кирри. Под его начало пошли все те, кого он брал с собой на разведку: Ин-ано, Нытик, Га-мари, Летун и Шустрый. В результате десятый десяток стал смесью разведчиков и мудрецов. Кирри руководил своими, Кри-ана – своими. Поэтому в порту Форта на берег сходил не разношёрстный сброд, а уже более или менее организованная толпа.

В следующие несколько дней мы закопались в бытовых делах. Нанятый архитектор представил свои проекты по обустройству казармы. Само собой, всё пришлось менять и заново доплачивать архитектору, но уже через пять дней были приглашены рабочие, закуплены строительные материалы – и на заднем дворе таверны закипела работа.

Навестил я в очередной раз замок и вывезенных из Линга детей. Спасёнышей уже не было – остался только сундук с деньгами. Как оказалось, всех разобрали, пока мы были в Пуще. Деньги пришлись очень кстати, потому что строительство ударило нам по кошельку, а услуги архитектора – тем более. Пока мы ждали бойцов, которые доставят тяжёлый сундук в казарму, меня нашёл вездесущий Энари – и порекомендовал «честного» менялу. Выходило, что он готов доплатить за феры, если обнаружатся монеты в хорошем состоянии, а остальные обменять по нормальному курсу. Феров в хорошем состоянии было всего около пары сотен. Заодно с ферами мы сбыли другие ценности из Пущи – тарелки, кубки, вилки, ножи и украшения.

И всем этим приходилось заниматься – точно зная, что вечером мне и Пятнашке ещё надо навестить Амо-Они. Но и это была только часть проблемы. Эр и эра не собирались пускать на самотёк развитие нашего отряда. За нашими мелкими успехами и неудачами внимательно следили, давая советы, раздавая щелчки по самолюбию и щедро сдабривая всё это новыми задачами. Надо признать, многие советы эров оказались полезными, а некоторые – очень ценными. На третье посещение эр Скаэн отвёл меня к себе в кабинет и выложил на стол стопку кожаных листов:

- На, полюбуйся! – предложил он.

Я поднял первый лист и прочитал написанное. Это было донесение одной из групп разведчиков, которых Форт Ааори постоянно рассылал во все стороны – на юг, на восток, на север. Из первого донесения следовало, что в степях замечена повышенная активность кочевников. Во втором донесении говорилось о перемещениях изменённых за стеной – и тоже указывалось на изменение миграции.

- Что-то меняется, да? – спросил я, дочитав пятый или шестой документ.

- Нет, Шрам. Всё, как обычно… Примерно то же самое творилось в прошлом году, – усмехнулся Скаэн.

- Будет ещё одно нашествие, эр? – удивился я. – Вроде бы они случаются не каждый год…

- Будет, – кивнул эр. – И хорошо, если с юга придут. Прошлогоднее нашествие, видимо, не сняло напряжение… Мы это называем «напряжением». Там, в Диких Землях, есть своё равновесие. Одни животные жрут других, изменённые враждуют, но их становится больше, мудрости – тоже. И всё это создает напряжение, которое и сбрасывается нашествиями. Как если котёл с водой поставить над костром и крышкой прикрыть. Вода закипает – и крышка начинает дрожать.

- Но почему так быстро?

- Серые пришли только с кочевниками и нежитью, – пояснил эр Скаэн. – Не было особо изменённых тварей, не было мудрых созданий – одни шаманы. Да и пришли они из далёких земель по непривычному направлению. Вот и не снялось напряжение.

- Чем нам это грозит, эр? – уточнил я.

- Пока ничем, – Скаэн пожал плечами. – Но рано или поздно вы начнёте ходить в Дикие Земли, так вот… будьте всегда начеку. Любое странное поведение вокруг – это признак опасности. Если бы ты знал это раньше, был бы осторожнее в Пуще, не увидев там нежить. Попасть под нашествие в Диких Землях – это смерть. С гарантией. Но если ты видишь странное поведение, то это повод быстро бежать и обо всём сообщить. Между прочим, за это тоже деньги платят.

- Понял, эр, – кивнул я.

- Вот, на! Оли просила тебе выдать, – эр сунул мне в руки потрёпанный томик. – Не забудь только занести, когда прочтёшь. Там сказки, некоторые из них очень любит Они. А вот легенду про Брагота она не любит, но тебе с ней познакомиться стоит.

- Ясно, эр.

На этом разговор в кабинете закончился, и вскоре мы с Пятнашкой отправились восвояси.

Дел у отряда, казалось, становилось больше с каждым днём. Были восполнены припасы, было закуплено снаряжение. Ааори из Мобана стали нори, всех новых десятников мы сделали вэри, новеньких уже официально и в письменном виде приписали к нашему отряду. На шестой день я не выдержал и объявил выходной. Память подсказывала, что не я один такой умный, но кто ещё – не признавалась.

Я засел в «Старике вэри» с бочонком эля. Просто сидел и смотрел на огонь в камине. Компанию мне составили Пузо и Молчок. Камин в таверне не тушили почти никогда – даже в такую непереносимую жару, что стояла в городе в тот день. Утром я с Пятнашкой навестил Амо-они, потом мы сходили на рынок, пообедали и снова прогулялись по торговым рядам. Вернувшись, я лёг спать – а теперь коротал вечер, попивая эль и разглядывая пламя. Иногда в таверну входили новые посетители, но я не обращал внимания – и даже не оглядывался на скрип двери.

И когда, загородив мне огонь, на скамью напротив шлёпнулись Скас и Гун-нор – от неожиданности подпрыгнул даже Молчок.

- Вы уже скосили всю траву в степи? – удивился я.

- Нет! – Скас отмахнулся. – Я просто щедро доплатил работникам в Угеле, чтобы они быстрее работали. Шрам, есть дело!

- В Пущу не пойду, – ответил я, спрятавшись за кружкой.

- Да ладно! Я уже и забыл про Пущу! – Скас хохотнул, наливая эля себе и Гун-нору. – Хочешь много денег?

- Много – это сколько? – с опаской уточнил я.

- Ну… Нам дадут полтора миллиона, но треть уйдёт на расходы… От оставшегося готов отстегнуть твоему отряду треть! – милостиво поделился планами Скас.

- И что нам надо будет делать за эту треть? – решил я подобраться к сути вопроса.

- Сущие пустяки! Нам нужно будет поймать глубоководную тварь! – пояснил мне лори.

- Да ну тебя вместе с такими предложениями… – ответил я, сместившись и уставившись в огонь.

- Правильно, – поддержал меня Гун-нор. – Пускай не жадничает!

- Четыреста! – выдвинул новое предложение Скас. – Да ну ладно!.. Тебе шесть сотен, Гун-нору три сотни и мне сотню! Всё, последнее моё предложение! Но с тебя не меньше двух десятков человек!

- И откуда такая щедрость? Ну да… Они же большие, эти твари, – проговорил я, задумавшись. Всё-таки шестьсот тысяч на дороге не валяются. – И кому они вообще нужны?

- Имперские мудрецы разместили заказ ещё год назад. Но никто не берётся, – объяснил Гун-нор. – А тут неожиданно цену вздернули почти в пять раз. Я бы сам не взялся, даже со Скасом. Но эр Скаэн обещал помочь.

- Да ну? – не поверил я.

- А как ты думаешь, мы тебя нашли? – спросил Скас. – Завтра же всё равно будешь к нему заходить, вот и поинтересуйся. Ну и заодно предупредишь, что тебя несколько дней не будет.

Я задумался. И вспомнил ещё одну проблему, которую давно обещал себе решить.

- Вы случаем не знаете, есть тут лекари в Форте, которые могли бы мне с Пузом помочь?

- А у тебя уже пузо растёт? Быстрый ты какой! – не поверил Скас, но, увидев поперхнувшегося элем бойца, всё понял. – А, вот ты о ком… Есть тут парочка лекарей-мудрецов…

- С чем это вы мне помогать собрались? – непритворно обиделся Пузо.

- С пузом твоим, которым давно заняться надо, – не смутившись, ответил я. – Уже в двери еле проходишь! А ешь ты не больше всех остальных.

Пузо засопел, но, видимо, не я один замечал увеличение его объёмов. Гун-нор подошёл к камину, ловко выудил уголёк, достал из пояса дощечку и быстро набросал на ней имена и адреса лекарей:

- Держи! У них может быть очередь не на один день, так что ты не тяни с первым посещением.

- Вот завтра прямо с утра и пойду, – пообещал я.

- Так… Я что-то не понял, а мне ты ответишь? – нахмурившись, спросил Скас.

- Ну если ты даже с эром Скаэном договорился, то – да. За шесть сотен тысяч ули мы и пол-отряда приведём.

- Не, пол-отряда не надо, – запротестовал Скас. – Давай два-три десятка. И кого покрепче! И без девушек!

- А лекарей? – удивился Пузо.

Скас и Гун-нор дружно захохотали в ответ.

- Да не дай боги там кого подранят, Пузо, – ответил Скас, отсмеявшись. – Никакой лекарь не поможет. Если такая тварь доберётся, считай всё – конец. Там только умением брать… И на расстоянии!

- А куда ещё полмиллиона ули? – поинтересовался я.

- На отморозков, готовых рискнуть собой и кораблём, – усмехнулся Скас. – Иначе плыть-то не на чем…

- И откуда ты знаешь, как ловить глубоководных тварей? – не унимался я.

- Да они с эром Скаэном как-то ловили, – ответил мне Гун-нор. – Так что, можно сказать, он у нас опытный ловец.

- Будет весело, – неожиданно сказал Молчок и улыбнулся чему-то своему.

Утром первым делом – при поддержке Зенки и Пятнашки – Пузо был доведён до первого лекаря. Тот уделил нам десять минут, осмотрел бойца, выцедил из него склянку крови и сказал зайти ещё дней через десять. Второй лекарь подошёл к вопросу основательней – и тоже нацедил крови, слюны и… других, как он это назвал, анализов. Следующую встречу назначил через два-три дня. В конце концов, измученного и потрясённого десятника под присмотром Зенки отправили в казарму, а мы с Пятнашкой направились к Скаэну и Эл-оли.

И что удивительно, эр Скаэн нам подтвердил, что одобрил затею Скаса.

- Он всё равно во что-нибудь влезет, – пояснил эр. – А тут я хотя бы советом и оружием могу помочь. Может, это и опасное дело, но предсказуемое. После этого на берег не хлынет нашествие из морей.

- Хм!.. – высказала своё неодобрение Эл-оли.

- Да не переживай, Оли! – отмахнулся Скаэн. – Ну есть риск, но терпимый! А ребятам надо деньги зарабатывать и опыта набираться. У них там в нори девять человек из десяти.

- Есть и более безопасные способы и денег заработать, и опыта набраться! – эра недовольно повела бровью.

- Вы снова уезжаете? – спросила Они, храбро сражаясь с кусочком скользкой рыбы на тарелке.

- Да, Они, на несколько дней, – ответил я.

- Это ведь опасно? То, что дядя Скас придумал? – спросила девочка, загрустив.

- Всё будет хорошо, маленькая! Мужчины вообще часто лезут в глупые предприятия! – ответила ей эра, сердито сверкнув на нас глазами, и увела ребёнка из столовой.

Когда за ними захлопнулась дверь, Скаэн покачал головой.

- Они становится старше и понимает больше, – он с неожиданной грустью посмотрел на меня. – Знаешь, Шрам, придёт день, и тебе ещё придётся везти её на свадьбу… Так быстро…

- Я почту за честь, эр. Но, надеюсь, до этого ещё далеко, – признался я.

- К сожалению, совсем не так далеко, как хотелось бы, Шрам – ответил Скаэн. – Мне ещё предстоит пережить эту малышку… И смириться с тем, что она выросла, родила детей, стала бабушкой и умерла… Ты легенду про Брагота прочёл?

- Эм-м! Сегодня прочту! – пообещал я.

- Вот и прочти…

Глава 31

Давным-давно жил ааори. И был он послушным и исполнительном ааори – всем аори на радость. Свои грехи искупал он старательно, денег много не просил, со старшими не ругался и всегда готов был помочь. Скажут тяжести помочь донести – понесёт и тяжести, и просителя. Скажут в карауле постоять – будет стоять сутки, скажут послание передать – будет как посыльный бегать. Благоволили боги такому старательному ааори, помогали во всем, и всё у него ладилось – за что ни возьмётся.

Долго ли, коротко ли, и получил ааори имя. Нарёкся он Браготом, на берингтонский манер, но службу свою не оставил. И даже когда все грехи искупил Брагот – продолжал он верно служить аори. Помогая им и в сложном, и в малом. Научился Брагот за свою службу многому, да только в мудрости не преуспел. И всё бы ничего, да повстречалась ему на пути девица-красавица из аори. Молодая, весёлая да богатая – звали её Ам-ми. С каждым днём любил он её всё больше и больше. Пошёл Брагот к ней свататься, да получил отказ:

«Фи! Ни денег у тебя, ни угла своего. Не желаю быть твоей женой!».

Закручинился Брагот, запечалился. Пришёл в храм, молился-молился, но и боги ему ответа не дали. Лишь вышел он за храмовый порог – глядь! – на плечо его села птица малая, сфиввом прозванная во времена незапамятные. И говорит ему сфивв голосом человечьим:

«Не печалься, Брагот, не кручинься. А иди ты, Брагот, в сторону восточную, в земли жаркие, да найди там город позабытый. Много было в том городе богатств, да не все до него добраться могут. Вот те богатства, никому не нужные, ты теперь бери, да возвращайся к своей ненаглядной. И пребудет с тобой Энея-Мари».

Удивился Брагот, но совета послушался. Пошёл он в сторону восточную, в земли жаркие. Год искал он город позабытый. Нашёл Брагот город, идёт по пустым улицам и дивится: стены в городе каменные, мостовые мощёные. Сколько лет прошло – стоит город позабытый да пустой. Зашёл Брагот в один дом – а там посуда из золота да серебра. Зашёл в другой дом, а там каменья самоцветные да украшения невиданные. Собрал Брагот два мешка – насилу назад воротился.

Живёт Брагот с тех пор в достатке и богатстве. Да от своей любви не отрекается. Пошёл он к любимой своей свататься. Богатые дары принёс: посуду золотую, ткани невиданные, перстни да бусы с самоцветами. А Ам-ми ему и отвечает:

«Фи! Хоть и богат ты, да всё службу служишь. Ни славы у тебя военной, ни доблести. Не желаю быть твоей женой!».

Закручинился Брагот, запечалился. Пришёл в храм, молился-молился, но и боги ему ответа не дали. Лишь вышел он за храмовый порог – глядь! – на плечо его села птица малая, сфиввом прозванная во времена незапамятные.

«Не печалься, Брагот, не кручинься. А иди ты, Брагот, в сторону северную, в земли Императора славного, да стань там солдатом-наёмником. Много с кем ведёт свои войны Империя, много где славы ратной можно заработать. Год пройдёт – вернёшься воином прославленным. И пребудет с тобой Берумандар».

Удивился Брагот, но совета послушался. Пошёл он в сторону северную в земли Империи. Вступил он в войско солдатом-наёмником. Года не прошло, а он уже лори стал и сам войска в битву водил. И как истёк год его воинской службы, так вернулся он домой в покои богатые. Не один вернулся, а со свитою. Десять воинов-телохранителей с ним ходили, от татей охраняли и сон берегли.

Живёт Брагот с тех пор в достатке и богатстве. Да от своей любви не отрекается. Пошёл он к любимой своей свататься. Богатые дары принёс: посуду золотую, ткани невиданные, перстни да бусы с самоцветами. Воины с ним знатные, в битвах закалённые. А Ам-ми ему и отвечает:

«Фи! Хоть и богат ты, и воин знатный – да стар ты и дряхл! А я молода да красива, нежна как цветок по весне. Не желаю быть твоей женой!».

Закручинился Брагот, запечалился. Пришёл в храм, молился-молился, но и боги ему ответа не дали. Лишь вышел он за храмовый порог – глядь! – на плечо его села птица малая, сфиввом прозванная во времена незапамятные. И говорит ему сфивв голосом человечьим:

«Отступись, Брагот, от девы горделивой да заносчивой. Пусть ждёт своего молодого да красивого, богатого да славой овеянного. Пусть ищет то, чем будет проклята. Пусть отцветёт да уму-разуму набирается. И года не пройдёт, как найдёшь ты себе жену другую, ещё красивее да веселее. И будете вы жить долго и счастливо, на деток радоваться и внуков нянчить. И пребудет с тобой Аон-Аари!».

Удивился Брагот, возмутился:

«Да как же я могу отступиться? Как могу я променять свою любимую на деву пусть краше, да другую?».

А сфивв опять за своё:

«Отступись, Брагот, не твоя это ноша и путь не твой».

Разозлился Брагот, махнул рукой, отогнал сфивва да крикнул вслед:

«Не бывать этому!».

Ничего не сказал ему сфивв, лишь крыльями взмахнул да из виду скрылся. А Брагот пришёл в дом свой богатый и давай думу с воинами верными думать – как моложе ему стать, как нежной деве угодить. Долго ли, коротко ли, да понял он, что в мудрости спасение его. Сел он на крыше дома своего – сидит да пытается мудрость почувствовать, мир вокруг и самого себя. Да ничего у него выходит. А мимо сфивв пролетел да крикнул:

«Отступись, Брагот, не твоя это ноша и путь не твой».

Но не сдаётся Брагот. Достал он книги мудрые, труды учёные – ищет, как бы помочь себе. Вызнал он, что можно из мудрых тварей суть мудрости получить. Собрал он верных своих воинов и отправился на охоту за тварями мудрыми. Долго ли, коротко ли, многих тварей убил он да много сути мудрости из них получил. А ни мудрости, ни себя, ни мир вокруг почувствовать не может. А мимо сфивв пролетел да крикнул:

«Отступись, Брагот, не твоя это ноша и путь не твой».

Совсем расстроился Брагот, совсем надежду потерял. Но однажды в походе руку себе поранил, кровь свою пролил – в крови-то он мудрость и увидал:

«Так что же, я всегда в себе её носил, да употребить не мог?».

Взял он кровь свою, да и преобразил в огонёк махонький. С тех пор овладел Брагот мудростью. Стал учиться усердно, науки мудрые постигая – лишь бы омолодить себя, лишь бы добиться благосклонности Ам-ми. А чуть сложно становилось – он по руке себе ножиком. Кровь ему силы и давала.

Год прошёл, и снова идёт Брагот к любимой своей свататься. Богатые дары принёс: посуду золотую, ткани невиданные, перстни да бусы с самоцветами. Воины с ним знатные, в битвах закалённые. Лицо его молодо да печатью возраста не сковано. И согласилась Ам-ми стать его женой.

Сыграли свадьбу они пышную, полгорода на ней танцевало да веселилось. Поселились они в доме у Брагота и живут. Вот и первенец родился у них, вот и сестра его. Да только нет Браготу покоя. Будто душа его разрывается, будто боль на сердце залегла. Ищет Брагот, как помочь себе – руки все изрезал для мудрости. Да ничего не помогает.

Однажды ночью просыпается Брагот, а в голове его зов звучит. Зовёт его в сторону восточную, в земли жаркие. Зовёт да не замолкает. Совсем Брагот обессилел. Днём руки режет, ночью Зов слышит – не спит. Ам-ми тревожится, соседи шарахаются. Осунулся ааори, посерела его кожа от усталости. Не выдержала жена Брагота и говорит как-то вечером тёмным:

- Что с тобой, муж мой? Почему ты весь день книги изучаешь, почему руки свои режешь и ночами не спишь?

Хотел Брагот ответить, да не сумел. Вместо речи человеческой изо рта его рёв вырвался – рёв неведомый, дикий, необузданный. Сбежались тут к нему все: дети ненаглядные, воины смелые, слуги верные. Не знают, чем господину своему помочь. А тому помощи и не нужно. Ревёт он, гонит всех да кричит, чтоб уходили, а то не удержится – сожрёт всех. Да только никто его не понимает.

Соседи на рёв тот прибежали – давай в двери его дома стучать, но не открывает никто. Давай окна ломать – а они ставнями закрыты. Пришли стражники, двери выломали, ворвались в дом, а там – в крови лежат ближники браготовы в броне да при оружии, слуги верные, кто с колом, кто с ножом, да жена и дети мертвые, а самого Брагота и след простыл. Убил Брагот всех в доме и сбежал. С тех пор в том городе Брагота не видели – пропал он в Землях Диких.

Но говорят, что ходит Брагот по тем Землям Диким и иногда ночами к людям выходит. Потому как нет покоя грешнику – помнит он жизнь свою праведную да то, как ослушался воли Аон-Аари. Хочет вернуться, да хватает его снова изменение. И кто на пути его попадается – всех убивает, силой ли, мудростью ли. Говорят, так и будет он ходить по Землям Диким и людьми заброшенным, пока не наступит конец мира этого – да и тогда все свои грехи не сможет он искупить.

Я закрыл книгу и положил в сундук, стоящий у кровати. Сам сундук закрыл на замок. Каждый день в нашей казарме рабочие проводили ремонт. Хотя никто ни разу не жаловался на кражи, но их старшой нас сразу предупредил, чтобы ценного на виду не оставляли. Стояло раннее утро, и своё обещание эру Скаэну я всё-таки выполнил. Собранный с вечера мешок стоял у изголовья кровати – оставалось только дождаться прихода Скаса и Гун-нора.

Подошла Пятнашка и присела рядом.

- Точно не возьмёшь с собой? – в который уже раз спросила она.

- Нет, – я покачал головой. – Только бояться буду за тебя больше. И кто проследит за всем этим хозяйством?

- Мне страшно, – призналась Пятнашка, прижавшись ко мне.

- Не бойся. Ты же помнишь, эр Скаэн считает, что всё получится.

- А эра Эл-оли считает, что слишком опасно, – парировала она.

- Опасно… но мы будем осторожны, – пообещал я и поцеловал её.

Через полчаса я вместе с десятками Ножа, Хмурого и Пуза вышли из ворот казармы. Мы присоединились к десятку Гун-нора и направились в порт, где нас поджидал Скас. Повёл он нас к причалу, у которого в ожидании отплытия замерли три совершенно невыразительных корабля. Только подойдя поближе, я сумел оценить их хищные обводы и очень агрессивные детали на борту – что-то, напоминающее огромные луки и осадные машины.

- Так, – Скас остановился. – Разделяемся. Нор, ты пойдёшь на флагман – «Ао-ке-тари». Я пойду на корыто «Ам-кана», Шрам – твоя «Си-лока». Твой десяток, Нор, пойдёт с тобой. А ты, Шрам, разбей десятки, чтобы по одному на каждую лохань.

- Сам ты лохань! Старый дурень, улитка сраная! – пока Скас раздавал указания, к нам приблизился, судя по броши, один из капитанов. Это был немалого роста мужчина, одетый в плотный кожаный нагрудник и высокие, до колен, сапоги, укреплённые бронзой.

- А! Вот и наш флотоводец, старый хромоног Варс! – непритворно обрадовался Скас.

- Для этих моллюсков я мастер Варс, а кто просрёт «мастера» – будет рыбу изображать! – предупредил капитан. – Ну что, кто к нам тут? Давай грузиться, чтоб вас!

- Шрам, кого пошлёшь с Гун-нором? – спросил Скас.

Я оглянулся и, увидев лёгкий кивок Ножа, указал на него. Хмура я отправил со Скасом, а с собой взял Пузо.

- Шрам! Как разместишь своих – подходи на флагман. Сначала пойдём вместе – объясню, что делать! – крикнул мне Скас уже с пирса.

Загрузились мы быстро. Капитан нашей «Си-локи» кивнул, представился мастером Уи-номом и показал нам наш «кубрик», где нам и предстояло проводить большую часть времени. Каюта на корабле была одна, да и та капитанская. Быстро разместив бойцов и посоветовав не сильно высовываться, я вместе с Уи-номом отправился на «Ао-ке-тари».

Флагман был кораблём побольше и помассивнее. Капитанская каюта на нём была размером со столовую в особняке эра Скаэна и эры Эл-оли. Посреди каюты стоял большой стол, вокруг которого собрались все три капитана, Скас, я и Гун-нор. Третий капитан звался мастером Ласте – и чем-то неуловимо напомнил мне Воргота. После того, как всех представили, я не удержался от вопроса – не севера ли Империи мастер Ласте – на что тот в очень опасной манере и ответил:

- С севера – с севера… Только в костре я эту империю видал!..

- Сепаратист-говнист! – с гордостью заявил Варс. – Не сдаётся и за свободу края воюет. Правда, только в море, а-ха-ха-ха!

- Шёл бы ты, корыто старое! – возмутился Ласте. – Мои предки сражались против Империи, я сражаюсь против Империи, и дети мои будут сражаться против Империи!

- А… ну раз дети! Тогда-то да! – с пониманием заявил Уи-ном. – Вечная война… Жаль, детей у тебя нет, лись ты сушёная.

- Будут! – гордо заявил Ласте, хлопнув себя в грудь. – Не свои родятся – так выкраду и воспитаю.

- А-ха-ха-ха! Свои люди – честные торговцы, горжусь! – Варс хлопнул своих капитанов по спинам. – Ну ладно, Скас, что ты там наготовил, улитка неторопливая? А то навезли нам железа на палубы… Теперь из-за вас ходим и спотыкаемся.

- Это «железо» – между прочим, лучшие образцы имперской осадной техники! – подбоченился Скас. – Вот нажалуюсь эру Скаэну, как ты трудом добытое….

- Ладно-ладно! – хохотнул снова Варс. – Давай мне не заливай тут ром[8] морской водой!

[8] Рома – нет. Но есть аналоги. А товарищи «честные торговцы» любят ром. Вот пусть ромом и будет.

- Ладно! – отмахнулся Скас. – Тогда начнём с общего! Нам нужна глубоководная тварь…

- Чо сказал?! – рыкнул Ласте.

- Тише! – осадил его Варс.

- Тварей тварями эти суеверные типы не называют, – со вздохом пояснил мне и Гун-нору Скас. – Поэтому зовут их большими фифами. Итак, нам нужна большая фифа! Не самая большая, но и не маленькая.

- Чё ты вступление, как скоморох, закатываешь? К делу давай, и будем уже отчаливать от вашего порта сраного! – рыкнул Варс.

- Не торопи меня, тупень глубоководный! – не удержался Скас. – Что ты всё не угомонишься никак?

- Время идёт! Фифы – растут! – веско заметил Варс.

- Ищем любую, – Скас махнул на него рукой и продолжил, тыкая пальцем в разложенную на столе карту. – Далеко не уходим. Валим на глубину и приманиваем на себя. Кто тут самый быстроходный?

- Я! – гордо заявил Ласте.

- Вот ты и будешь наживкой, зад сопротивленческий! – захохотал Варс.

- Я не наживка, морда хромая, я – боец! – не остался в долгу Ласте.

- Как привяжется – рвёшь к нам, – даже Скас уже начал уставать от трёх капитанов. – Мы ждём на самой границе глубины. Лишь бы не сорвалась, скотина… Как высматривать, знаешь?

- Не учи учёных! – расстроился Ласте.

- Всё, не учу! Если двое выползут – уходи, не удерживай. Так… когда подтащишь её к нам – мы лишим её подвижности. Это наша задача, не твоя. Своим я всё объясню.

- Ты для этого буи эти кожаные притащил? – спросил Уи-ном.

- Да, буи воздухом накачаны и не дают уйти на глубину, – пояснил Скас. – Натыкаем штук пять – через полчаса станет вялой, как слизняк. Вот тут-то мы её и берём. В буи острым не тыкать и кожу не портить!

- Один выбыл, – хмуро заметил Варс и снова захохотал. – Парень дюже пьяный был!

- Вот и вычти ему из жалования, чтобы больше так не надирался! – в сердцах ругнулся Скас.

- Да ладно, тут по четыре буя на корабле! Что тебе, один жалко, что ли? – возмутился Варс. – Срань ты жадная!

- Тьфу! Не люди, а беда ходячая! – Скас выдохнул. – Не портить больше! А то не станет буёв и станет много новых рыб, чтоб вас!

- Да не будем мы… Специально, – недовольно ответил Варс. – К нам всё?

- Да и слава богам! – ругнулся Скас, кивнув мне и Гун-нору. – Вы двое, пошли по механизмам объясню.

Мы поднялись на палубу, и Скас поднял первое из устройств, десяток которых был распределён по бортам. Рядом стояли бочки с длинными стрелами.

- Это – гастрафет[9]! Страшная вещь! – лори поднял прибор и любовно его погладил. – Так, смотрите, как его взводить!..

[9] У нас это называлось гастрафет. Был изобретён в Сиракузах около IV в. д.н.э. В этом мире аналогичное устройство – вершина инженерной мысли. В нашем мире он так и не получил широкого распространения, потому как одна из частей устройства была сложна в изготовлении. Кому интересно, подробнее может прочитать в "Сносках и примечаниях" Описывать подробности, если никто не против, в дальнейшем не буду: просто взвёл гастрафет – и хорошо.

Скас зацепил тетиву, упёрся устройством в палубу, навалившись животом на скобу, и с треском взвёл гастрафет.

- Вот так! – сказал он, выпрямившись. – Если веса маловато – наваливаемся несколько раз. На трёхстах шагах хранит силу выстрела.

- Триста шагов?! – не поверил я своим ушам. Правда, память ехидно сообщила, что и это не предел.

- Да, Шрам! – кивнул Скас. – Эта механизма если стрельнет – то стрельнет. Стрела здоровая, острая. С насечкой, как у гарпуна. Засадим в тушу фифы – назад не выдернешь. На конце стрелы, видите, есть кольцо? Вот в это кольцо мы продеваем прочный канат…

Скас вытащил из стоявшей рядом бочки канат из необычного материала.

- Это, конечно, не чистая шерсть харра, – пояснил он. – Но нам прочности хватит, зуб даю! Один конец каната вы оставляете себе, другой конец крепите к бую…

Скас указал на большой кожаный шар.

- Если промахнулись, то возвращаете стрелу за канат. Если попали – тянете свой конец каната, скинув буй на воду. Как только буй дойдёт до петли – там самозащёлкивающийся механизм. Он крепится к стреле, а канат освобождается. Пойдём… покажу, как всё сделать.

Свои объяснения Скас повторил несколько раз, а также заставил и меня, и Гун-нора взвести гастрафет. К этому времени корабли уже отчалили от пирса и споро шли в открытое море. Причём я обратил внимание, что не все паруса у них располагались по ходу движения. Часть парусов натягивалась боком, но понять зачем – так и не удалось, да и память молчала. Скас отстал от нас лишь тогда, когда уверился, что мы сможем взводить гастрафет и цеплять канат самостоятельно и без подсказок.

- Этому научите бойцов на своих кораблях, – пояснил он. – Стрелять будут все! Но прицепить к фифе буи – это только первый шаг. Когда нашпигуем её стрелами, тварь расстроится и попытается нас догнать. Но на свету она будет слабеть – морские чудища любят темноту и глубину. Поэтому погоняется и отстанет, попытавшись притопиться. А буи ей этого сделать не дадут.

- А она нас не догонит? – уточнил я.

- Может и догнать, – Скас пожал плечами. – Но если кого догонит – считайте конец. В этом случае прыгаете в воду и плывёте за другими кораблями. Она сначала разнесёт корабль, а потом уже будет людей отлавливать. Но долго на солнышке тварь торчать не будет. Есть все шансы уйти вплавь, а мы вернёмся и подберём. Ну а если не повезло – то не повезло…

- Ясно.

- Так… После того, как она не сможет занырнуть – фифа слабеет, становится медлительнее и уже не сможет ни догнать корабли, ни уплыть. Вот тогда-то мы подплываем ближе и используем полибол[10]!

[10] Полибол – изобретение александрийского инженера Дионисия, жившего в III в. до н.э. Всё то же устройство арбалета, но взводимое специальной лебёдкой. Полибол – стационарный механизм, ставился он на станину. Однако его можно было довольно легко поворачивать, если был предусмотрен механизм. В описываемом мире – механизм предусмотрен.

Скас указал на огромную конструкцию на корме корабля.

- С ним сложнее и легче. Крутите здесь, чтобы взвести. А тут – спуск тетивы, – показал Скас. – Целиться сложно, попасть – ещё сложнее. Но попасть надо. Шагов с трёхсот. Вот тут стрела. Здесь на лебёдке – канат. Канат стравливается при выстреле. Если попали – надо будет постоянно регулировать длину каната. Фифу мы загарпуним со всех трёх кораблей и потащим в порт. К тому моменту, как доплывём, тварь обессилеет уже окончательно и никому навредить не сможет. Мудрецы придут и заберут тушу себе. Главное – чтобы к их приходу она была жива. Всё ясно?.. Ага… Ну раз ясно, то давайте-ка повторим!

Когда «Си-лока» сблизилась с «Ао-ке-тари», меня переправили с борта на борт – причём весьма оригинальным способом. Сунули в руки канат, свисающий с мачты, и качнули в сторону другого корабля, как на качелях – а там меня приняла местная команда. Сами матросы, как я понял, перемещались так совершенно спокойно и без посторонней помощи. Обед я пропустил из-за тренировок Скаса, и пришлось уставшим и голодным ждать вечера. Хорошо, у Пуза оказался запас сухариков.

Корабли уверенно двигались на глубину – и, по прикидкам нашего капитана, уже послезавтра мы должны были достичь конца отмели, где на нас может вылезти какая-нибудь фифа. Получалось, что для тренировок с бойцами у нас оставался всего один день.

Глава 32

- Касан! Ты с нами сегодня? – Кади подошёл к приятелю и уселся рядом.

Касан давно вырос и даже поступил в лекториум, пережив все беды учебок, которые ему приходилось менять неоднократно. Легче было бы вспомнить, в каких учебках он ещё не побывал в их городе, чем назвать те, в которых ему довелось учиться.

- Не, – ответил Касан. – Домой пойду.

- Ой, Касан, ведь вся наша группа идёт… Мы же договаривались!.. – однокурсница Лилла остановилась рядом. – Давай ты с нами вечером? Ну что тебе стоит?

- Ничего, – Касан усмехнулся. – Просто не хочу.

- Касанчик, миленький, давай без «не хочу»? – улыбнулась Лилла.

- Да, брат, заканчивай от коллектива отрываться, – согласился Кади. – Чего ты напридумывал, хочу – не хочу.

- Ну не дави ты на него!.. – отмахнулась девушка. – Касан, я очень хотела бы видеть тебя в клубе сегодня. Всё, побегу!

Лилла говорила с ним ласково, выделив слово «я» и даже мазнув пальцем по носу Касана. Тот сдержался и не подал виду, что ему неприятно прикосновение. У него вообще выработалась стойкая антипатия к любым попыткам до себя дотронуться. Впрочем, Лилла была симпатичной девушкой. Кади долго смотрел вслед однокурснице и снова повернулся к Касану:

- Придёшь?

- Нет, – Касан снова покачал головой. Как-то так сложилось, что именно Кади он всегда мог отвечать честно. – Не хочу.

- Ты видел, как она на тебя смотрела? – решил внести ясность Кади. – Ты хоть понял, что тебе сказали сейчас?

- Ну давай, просвети меня… – Касан нахмурился, достал сумку и смахнул в неё тетрадь с лекциями.

- Да ладно, – Кади ошарашенно уставился на приятеля. – Вообще-то тебе намекнули, что ты ей нравишься, и она бы не прочь с тобой замутить… Подожди, ты серьёзно не понял?

- Да понял я, – Касан поморщился. – Просто не хочу.

- Не хочешь с ней мутить? Или не хочешь идти?

- Не хочу идти.

- Ладно… Может, всё-таки решишься? – Кади вздохнул и поднялся. – Набери мне вечером, если передумаешь.

Поднявшись следом, Касан прошёл к двери и оказался в коридоре. Как всегда, между занятиями вокруг толпились студенты и сновали преподаватели. В лекториуме кипела жизнь, в которую ему даже вникать не хотелось – не то чтобы участвовать. Тринадцать лет он мотался по учебкам, пытаясь найти «свою». Ни друзей, ни приятелей, ни романтических отношений. В последней учебке его вроде как терпели и не трогали, но на выпускной бал не пригласили.

И Касан научился любить одиночество. Люди были противны, во всяком случае – живые. Касан приходил домой, делал минимум домашних дел и устраивался в своей комнате за огромной игровой консолью. Вот там были настоящие люди, захватывающие истории и невероятная, полная приключений жизнь. Сколько раз Касан пытался в старших классах завоевать своё место в подростковом обществе, сколько раз пытался измениться – всё без толку. Будто между ним и другими людьми стояла стена.

- А, Касан! Рад тебя видеть! – проходивший мимо преподаватель остановил юношу.

- Добрый день, профессор Дорани, – вежливо поздоровался Касан. Профессор приметил его сразу и каждый раз при встрече подбивал стать своим личным учеником.

- Ну что, мальчик мой, не надумал? Всё-таки уже середина года… Пора заняться первой научной работой. Пускай и с архивами, – профессор Дорани развёл руками. – Но в следующие годы можно будет подойти к делу серьёзно!

- Пока нет, профессор, – честно признался Касан.

- Смотри, Касан, не тяни. Тебя ждёт большое будущее в нашей профессии. Не стоит терять время! – профессор погрозил пальцем. – Ну всё, не буду тебя задерживать. Всего хорошего!

- До свидания, профессор, – ответил Касан и ещё пару секунд смотрел вслед удаляющемуся преподавателю.

«А может, вот он, мой шанс?» – подумал он. Всё-таки Лилла ему даже нравилась, и к нему она показывала открытую симпатию. Вот и приятель появился – Кади. А профессор Дорани вообще верит в его способности и перспективы. Может, теперь жизнь наладится, и он сможет?.. Рука Касана потянулась к брелоку связи – он даже вывел контакт Кади, собираясь позвонить ему и сказать, что приедет. Но мысли о новой жизни потонули в хороводе воспоминаний из учебок – драки, унижения, презрение, смех, бесплодные попытки измениться.

«С чего ты решил, Касан, что сможешь стать другим?» – поинтересовался он сам у себя, выключил брелок и пошёл дальше. Впереди его ждал дом, игровая консоль и настоящая жизнь.

Я проснулся, вынырнув из очередного странного сна, и уставился в потолок. В полумраке кубрика, который выделили для ааори, уже слышалось шуршание проснувшихся бойцов. Вчера был сложный день – пришлось показывать отряду странные устройства, объяснять порядок их использования, вспоминать все предупреждения капитанов и Скаса. А сегодня предстояло готовиться к возможной охоте. «Ам-кана» уже должна была выдвинуться вперёд, на глубину, привлекая на себя глубоководных тварей.

Десяток Пуза я знал лишь наполовину. Суч, Толковый, Орун, Бука – это были ветераны, которые решили пойти к Пузу. В этом походе временно присоединился ещё и Молчок. А ещё в десятке появился новый нори из Мобана, Ко-лан, и трое бывших ааори – Каваль, Волосатый и Дубина. Ко-лан был неплохим бойцом, достаточно толковым человеком и все объяснения схватывал на лету. Трое ааори пока ещё явно не отошли от порядков и жёсткости новых методов воспитания – и боялись лишний раз сделать что-то не то.

Впрочем, в десяток их взяли не столько за сообразительность, а потому что именно эта троица вывела безымянных в Пуще из-под удара нежити. Каваль был приземистым массивным парнем с упрямым подбородком, глубоко посаженными глазами и тонкими губами. Если бы у него были рога на голове – то он бы ещё больше напоминал настоящего каваля. Дубина своё прозвище получил прямо в Пуще, потому что, потеряв копьё, отбивался массивной сучковатой дубиной, которую он там же в лесу и выломал. Я её еле поднял, а ему – ничего, повезло с телосложением. При этом человеком он оказался открытым, весёлым и улыбчивым.

Но самым необычным был Волосатый. За два месяца после Порки он умудрился отрастить шикарные волосы – причём везде. Густой волосяной покров был даже на спине, волосы уже легко стягивались в хвост, а лицо украшали шикарная борода и усы. Вообще-то у ааори принято бриться, но заниматься этим начинают уже в нори. Никто не мог ожидать, что такой волосяной покров прорежется у ааори так быстро, поэтому Волосатого никто и не заставлял, а он привык – и теперь не хотел расставаться с этим атрибутом своей независимости. Волосатый был всегда предельно серьёзен – во всём. За вчерашний день он измотал меня вопросами, на которые ответов в моей голове не было.

К вечеру я так намучился с объяснениями, что отключился, едва приняв лежачее положение. Может, поэтому и приснился мне странный сон про Касана. Но если Катуавр – это я, то кто тогда Касан?

- Шрам, ты там спишь? – голос Пуза вырвал меня из размышлений, и я открыл глаза. Десятник стоял у моей койки с мисками в руках. – Бери завтрак!

- Спасибо! – поблагодарил я его, пытаясь прийти в себя. – Что там и как наверху?

- Всё, как и планировали. Второе это судно, – Пузо щёлкнул пальцами, а потом сокрушённо покачал головой, – забыл, как называется… В общем, они идут где-то в переходе от нас на глубине, а мы болтаемся над бровкой.

Корабль немилосердно качало на острых волнах. Огромные океанические валы накатывали на твёрдое препятствие, становясь острыми и злыми. Десяток быстро позавтракал и теперь застыл в ожидании сигнала бежать на палубу и готовиться к охоте – но сверху слышались только голоса матросов и топот ног. Бойцы сидели, периодически переговариваясь, и смирно ждали. Несмотря на то, что сидели мы в одних рубахах (броню ещё вчера переправили на флагман, чтобы не занимала место),в трюме оказалось так душно, что все вспотели. Теперь к духоте примешивался острый запах мужского пота, который не добавлял приятных ощущений.

Когда сверху забили в колокол, я даже обрадовался – так надоело сидеть в трюме. Бойцы вскакивали со своих мест и, шатаясь и обивая стены, лезли по узкой лестнице на свежий воздух.

- Давайте, живее-живее, – подбадривал их Пузо, но сам при этом на лестницу смотрел с ненавистью. Когда внизу остались только он и я, десятник махнул мне рукой. – Давай ты вперёд, последи там за ними…

Пузо пора было лечить, и лечить как можно скорее. Мне казалось, что он даже с Пущи успел прибавить в весе.

На палубе царила если не паника, то очень нездоровая активность. Матросы с каким-то остервенением под крики боцмана натягивали парус, а мастер Уи-ном застыл на кормовой надстройке, вглядываясь вдаль. Проследив за его взглядом, я наконец увидел причину беспокойства – большая фифа пришла. «Ам-кана» почти летела по волнам, преследуемая странным морским созданием.

Размером тварь была с сам корабль, а может быть, и больше. Всю тварь видно не было – над водой виднелся только огромный плавник и часть спины с шестью глазами, по три с каждой стороны от плавника. Вокруг неё вспучивался вал волны. Расстояние медленно, но неуклонно сокращалось – тварь была значительно быстрее, находилась в своей стихии и не видела никаких причин не закусить маленьким корабликом.

- Гастрафеты зарядить, канаты подцепить! – приказал я, кидаясь к одному из устройств.

- Стреляй по левому борту! – донеслось с кормы.

- Всем на левый борт! Живее! – подгонял я.

- Чего встали? Руки отсохли? – помогал мне Пузо, преодолев лестницу. Он одним мощным надавливанием взвёл самый большой гастрафет. Конечно, с его-то пузом…

«Ам-кана» шла, не сбавляя хода, прямо между нашей «Си-локой» и «Ао-ке-тари». Получалось, что мы повернёмся к ней левым бортом как раз в тот момент, когда мимо – на расстоянии трёх сотен шагов – будет проплывать глубоководная тварь. В этот момент нам и требовалось всадить в неё как можно больше буев, которые не позволят ей уйти на глубину. Я невольно поразился тому, с какой точностью команда кораблей выполняет все манёвры, рассчитанные по минутам. Ошибёшься немного – потеряешь ход, а мы просто не успеем выстрелить.

В воду полетели три буя с палубы – всё плавание они были привязаны там, мешая проходу. С «Ам-каны» буи перекинули на флагман – вместе с большей частью запасов. Как «наживка», корабль должен был двигаться очень быстро. С «Ао-ке-тари» скинули пять буев, которые теперь какими-то невероятными шарами болтались на воде рядом с кораблём, мотаемые ветром. Бойцы выстроились вдоль борта, и я оказался ближе к носу. Стоило передо мной появиться «Ам-кане», как я начал волноваться, что мы не успеем завершить поворот, но мастер Уи-ном, матросы и рулевой оказались на высоте.

- Гото-о-овсь! – крикнул я, поднимая гастрафет. И в этот момент справа, прямо из волны, выплыла спина твари.

- Больша-фифа-слева-борта! – заорал кто-то из матросов, глотая звуки.

- Стреляй! – это уже Пузо.

Щёлкнул затвор, освобождая тетиву, захрустел, распрямляясь, лук – и стрела с зазубренным наконечником отправилась в полёт, чуть впереди плавника. Попал! Четверо бойцов засадили стрелы в толстую шкуру твари и теперь быстро натягивали каждый свой канат, заставляя неповоротливые буи приближаться к стреле. Те, кто промахнулся, бросились им на помощь.

- Подбили фифу! Помогай! – с надрывом приказал матросам Уи-ном, и они тоже кинулись к канатам.

Фифа удалялась быстро, и мы бы не успели – но «Ам-кана» плавно пошла в разворот, нацеливаясь носом на глубоководную тварь. Та замедлилась, готовясь к броску. Сдирая кожу на руках, мы продолжали вытягивать канат, всё больше и больше приближая шары к цели. А «Ам-кана» повернулась вокруг своей оси и снова начала удаляться.

- Сейчас рванёт – вяжи! – закричал я, первым наматывая канат на битенг[11].

[11] Битенг – прочная полая тумба, возвышающаяся над палубой судна или корабля и являющаяся частью буксирно-швартовочной системы.

Рывок не заставил себя ждать: канаты натянулись, затрещали доски борта, судно задрожало, прыгая вперёд и преодолевая сопротивление воды, люди вокруг попадали с ног от броска. А тварь снова замедлилась, не понимая, что происходит – и почему рывок обернулся каким-то грустным дёрганьем.

- Давай! Быстрее! – первым опомнился Пузо.

Снова свободные канаты в несколько рук начали вытягивать на палубу, и восемь шаров, защёлкиваясь, достигли петель на стрелах. Фифа почувствовала неладное, дёрнулась в попытке нырнуть – и не смогла. Протяжный низкий вой, больше похожий на гул, заскользил над поверхностью воды.

- Тяни канаты! – кричал я, с каким-то остервенением перебирая руками.

- К повороту, пена пляжная! – заорал мастер Уи-ном. – Ааори, валите с палубы, улитки сраные! Живей, она сейчас новую добычу найдёт, живей!

Бойцы, успевшие вытянуть освободившиеся канаты, побежали в сторону входа в трюм. Корабль начал медленно смещаться, замедляя ход. Наконец, последний канат оказался на палубе. Оставшиеся ааори скатились по лестнице и замерли – слушая, как за бортом яростно плещется вода, которую разрезал корабль, пытаясь убраться от разъярённой фифы как можно дальше. А глубоководная тварь снова издала протяжный то ли стон, то плач.

- Да она же огромная! – чуть не плача, выдал Орун, прислонившись к стене и пытаясь отдышаться. – Хотели же найти небольшую!

- Так может… это и есть небольшая, – ответил ему Пузо.

- Плохо тут в трюме… Не видно ничего, – пробормотал Волосатый.

- Ничего-ничего, – почему-то проговорил я. – Сейчас ясно будет.

Ясно не стало. Корабль продолжал то взбираться на волны, то скатываться с них – при этом активно маневрируя. Ожидание было невыносимым. Суч и Каваль даже пытались добраться до маленьких воздуховодов – посмотреть, что происходит снаружи, но занятие оказалось бесполезным, потому что разглядеть всё равно ничего не удалось. К тому же, если перед началом нашей странной охоты я потел, то теперь меня бил озноб. Я уже хотел возмутиться тем, как долго приходится ждать, когда в трюм с криком скатился матрос:

- Ааори, готовьтесь! Сейчас на фифу выйдем!..

Я, Пузо, Суч и Толковый снова устремились наверх. Пока мы «не мешались» в трюме, кораблики пытались сбежать от разъярённой твари. Она до последнего стремилась отомстить, оглашая окрестности жалобным воем, но теперь её силы иссякли. Плавник и восемь шаров рядом с ним удалялись с мелководья. Корабли выстроились в линию и преследовали фифу. Я и пошедшие со мной бойцы, стараясь не мешаться под ногами матросов, добрались до кормы, где стоял полибол, и начали зарядку.

- Так, сухопутные! – крикнул нам Уи-ном. – Шрам! Едрить тебя тудыть!

- Да, мастер?

- Мы сблизимся с фифой и начнём разворот! – объяснил он. – Не спешите сразу стрелять. Лучше загарпунить её с первого раза, слышите? Край – со второго! Чем чаще мы к ней приближаемся, тем опаснее.

- Поняли, мастер. Постараемся! – ответил я и повернулся к бойцам. – Все всё слышали и поняли? Давай, Толковый. У тебя глаз хороший, вот тебе и целить. Пузо, Суч – на вас наведение. А я спущу тетиву.

Когда полибол был заряжен, я устроился у спускового рычага, Толковый готовился к наводке позади прибора, а Пузо и Суч взялись за рычаги станины. По своим снам я уже помнил, что морской бой – дело не быстрое. Большую часть времени приходится проводить в ожидании, когда корабль сближается с целью, дальше – быстрый выстрел, и снова – ожидание. Корабль с целью расходится, потом снова сближается. Иногда на такой манёвр уходит больше часа. Но в этот раз нас вызвали почти что в последний момент.

Не успели мы заскучать, как корабли одновременно начали разворот. Заметались по палубе моряки, подгоняемые приказами. Захлопали паруса, теряя ветер. Вид с кормы дёрнулся и начал смещаться. Несколько недолгих минут мы оглядывали море – а потом показался плавник твари. Большая фифа медленно плыла, преодолевая сопротивление воды, к спасительной кромке. Там вставали высокие острые волны. Там, за кромкой, некому было её преследовать. Там её ждало спасение или гибель, но не в плену, а на свободе. И, казалось, глубоководная тварь понимает это. Она оглашала окрестности жалобными низкими воплями, упорно стремясь сбежать. Но уже не успевала… До неё было не больше двухсот шагов.

- Полшага – правее! – приказал Толковый, примерился. – Ещё полшага правее.

Команды были непривычные. Полшага – это расстояние, на которое должны были смещаться Пузо и Суч. При этом при повороте направо Пузо шагал вперёд, а Суч – назад. А при повороте налево – наоборот.

- Проклятье! Вышла… Шаг вправо! – Толковый прищурился из-за ярких бликов солнца на воде.

С «Ао-ке-тари» вылетела стрела полибола и воткнулась позади плавника. Большая фифа протяжно заревела, глухо застонала и дёрнулась.

- Четверть шага вправо! – крикнул Толковый, опуская ложе полибола. – Стреляй!

Я дёрнул рычаг, и стрела ушла к цели. Одновременно с нами отстрелялись с «Ам-каны». Наша стрела воткнулась рядом с первой, глубоко увязнув в туше и вызвав новые жалобы фифы. Стрела с Ам-каны лишь порвала плавник, но в туше не засела.

- Молодцы ааори! – похвалил нас Уи-ном. – Эй там, паруса подняли! Подняли все!

Я смотрел, как на «Ам-кане» Гун-нор и помощники заново взводят полибол и заряжают его вытащенной за канат стрелой. В это время наш корабль и флагман подняли паруса и поплыли в сторону берега. Канаты натянулись, затрещали конструкции. Я и Пузо кинулись к лебёдке, ослабляя натяжение.

- Ещё ослабьте, ещё! – ругался капитан. – Без кормы останемся из-за сраной фифы!

Канат слегка провис, снова натянулся, но в этот раз одновременно с канатом на флагмане дёрнулись и оба корабля. Глубоководная тварь забилась, заревела – над водой взмыли огромный хвост и щупальца, скрытые до этого под водой. А через несколько секунд её уже тащили два корабля прочь от спасительной глубины. На «Ам-кане» снова выстрелили, и на этот раз гарпун вошёл в бок, глубоко и надёжно засев в туше. Тварь завыла обречённо, жалобно и как-то совсем беспомощно. Это был долгий, протяжный зов о помощи.

- Ослабь канат! Шевелитесь, улитки! – крикнул Уи-ном, и мы с Пузом принялись спускать натяжение. Когда все три каната натянулись одновременно, поставили стопор. Корабли возвращались назад.

Глава 33

Мы успели проплыть совсем немного… В море сложно оценить расстояние, но кромка не скрылась из виду, когда неподалёку появился ещё один огромный плавник.

- БОЛЬШАЯ ФИФА!!! – крик матроса на мачте нашего корабля был полон ужаса и обречённости, не меньших, чем у нашей добычи.

- Все на палубу! Свистать всех наверх! – заорал Уи-ном. – Наверх, быстрее! Пустые бочки к борту!

- Спасайся! Подруга пришла!.. – орали матросы, перекатывая бочки к противоположному от большой фифы борту.

Мои бойцы выскочили на палубу, не понимая, что происходит. Новая большая фифа скрылась под водой, и только стремительная тень – да создаваемая её движением волна – говорили о том, что она всё ещё приближается.

- Что встали? Рубите этот сраный канат! – заорал нам капитан.

В дело пошли топорики, перерубая неподатливые жгуты. Уи-ном на секунду скрылся в пристройке и выскочил оттуда с сундуком под мышкой. С носа на воду спустили кожаную лодку, куда загрузились боцман и капитан. Больше нами не командовали, и спасение стало личным делом каждого.

- Что происходит? – прокричал Дубина.

- Вторая фифа! – сквозь шум заорал Толковый. – Хватайте бочки и тащите, как матросы, к борту! Скидывайте в воду! Прыгать будем!..

Поздно! Мелькнул плавник, и страшный удар сотряс судно. Над палубой взлетели бочки, матросы, ааори, канаты и различная мелочь. Весь мир передо мной закрутился, смазался – мгновение падения – и страшный удар выбил из лёгких воздух. Как рыба, выброшенная на берег, я открывал и закрывал рот. Рядом стонал Толковый, баюкая сломанную руку, барахтался на треснувших досках Пузо. Поднялся Молчок, подбежал к лежавшему без движения Оруну, проверил дыхание и сердце, кивнул Сучу, как бы говоря «Иди сюда, он живой». Молоденький матрос, наш ровесник, с каким-то паническим криком прыгнул в море.

Люди поднимались – кто мог – и снова катили бочки к борту. Крик, стоны вокруг, тела без движения. Я подполз к канату на четвереньках и что есть силы врезал топором. Не успевал – осталось больше половины, и канат не собирался рваться. Два оставшихся корабля уже уходили дальше – к берегу, и скоро им придётся тащить не только фифу, но и наше брошенное судно. Миг сомнений, и вот я уже резанул пальцем по топору. Капля крови на лету превратилась в огненный сгусток, мгновенно запалив и канат, и доски палубы.

Корабль тряхнуло от ещё одного страшного удара. Над бортом, который атаковала фифа, поднялись восемь щупалец, яростный рёв глубоководного чудовища сотряс воздух. Две огромных трёхпалых лапы вцепились в доски, ломая настил и срывая фальшборт. Корабль, накренившийся после удара в одну сторону, теперь неумолимо клонился в другую.

- Прыгайте! – заорал Молчок, едва удерживаясь на наклонной палубе. Я с трудом подобрался к нему, но дальше ноги скользили. – Уходи!

- Вместе уходим! – прокричал в ответ я сквозь грохот, треск и рёв фифы.

Пятясь и поддерживая друг друга, мы с Молчком добрались до борта, где последние ааори и матросы спрыгивали вниз. Тварь ревела, щупальца били вокруг неё, снося такелаж, разрывая паруса и ломая доски. Над бортом появилась огромная пасть с тремя рядами больших острых зубов. Одно из щупалец с острым жалом на конце устремилось к нам. Время, казалось, застыло, и воздух словно превратился в тягучую массу плотнее воды, не дававшую сделать нам ни шага.

Краем глаза я заметил, как сверкнул нож в руках Молчка – и перед нами, прикрывая последних бойцов и матросов, выросла полупрозрачная стена. Под другим взглядом она почти вся состояла из искр мудрости. Пусть не было в ней сложного узора, пусть была она слабой и хлипкой, но когда щупальце соприкоснулось с ней – вздрогнула и тварь, и корабль, и само щупальце. Стена рассыпалась, но дала нам ещё несколько секунд. И только жало, самым кончиком проскочив за стену, невесомо чиркнуло по выставленной вперёд левой руке Молчка. Удар пришёлся чуть выше локтя, но даже его хватило, чтобы рука унеслась по воздуху прочь.

Молчок с удивлением посмотрел на обрубок и хлещущую из него кровь, перевёл взгляд на меня и начал оседать. Я подхватил его, сделал последние два шага и спрыгнул в море. Вода сомкнулась надо мной и Молчком, тело потянуло на глубину, но рядом мелькнули ещё люди – в Молчка вцепилось несколько рук, и мы начали всплывать. Уже вынырнув, я понял, что помогали мне двое матросов. Один из них сразу же подтянул бочку.

- Воткни в неё нож! – крикнул он. – Плывите за кораблями!

Удерживая Молчка, я достал нож, вогнал его в бочку и крепко уцепился за рукоять. То же сделал и второй матрос. Держась одной рукой за ножи, другой – придерживая впавшего в беспамятство Молчка, мы, помогая себе ногами, стали удаляться от корабля.

- Надо перетянуть! – опомнился матрос, указывая на обрубок руки. – Он истечёт кровью!

- Сейчас, – процедил я, пытаясь оторвать кусок мокрой рубашки.

Матрос меня опередил – он вытащил откуда-то кусок верёвки и туго стянул обрубок руки, останавливая кровотечение. При этом мы чуть не упустили и раненого, и бочку, каким-то чудом успев их поймать.

- Поплыли! Немного осталось! – крикнул матрос, и мы снова начали мотать ногами.

Впереди появилась лодка – точь-в-точь как та, на которой покинул корабль капитан Уи-ном. В ней уже сидело трое матросов, а ещё пара матросов и трое бойцов цеплялись за борта. Мы что было сил погребли к ней. Внутрь нас не пустили – забрали только Молчка – а мы держались, как и все спасённые, за борта, помогая судёнышку плыть ногами и руками.

Я плохо помнил, как мы добрались до флагмана. Корабли даже и не думали разворачиваться – шли на всех парусах к берегу, утягивая за собой загарпуненную добычу. Сзади ещё долго слышался треск умирающего под ударами большой фифы корабля. И может быть, только к вечеру, когда у всех, оказавшихся в воде, сводило руки и ноги от холода, оставшиеся на плаву «Ао-ке-тари» и «Ам-кана» замедлились, позволяя себя догнать. Всё это время Молчок метался в горячке на дне лодки, а я боялся, что он не выживет.

Бойцы двух десятков спаслись все. Спаслись – чудом. Из команды корабля до спасительной палубы добралось две трети. Остальные так и пропали в неизвестности. Многие плыли, держась за бочки, сильно отстали или потеряли силы. И когда лодки доставили первых спасённых и ушли назад, искать других выживших – найти удалось далеко не всех.

Когда меня вытащили, я не сразу смог подняться на ноги. Лежал на палубе под фальшбортом и смотрел в багровеющие небеса. Подняло меня беспокойство за Молчка. Но стоило мне встать, как меня подхватили под локоть и повели в трюм. Вокруг метались матросы и ааори, таскали раненых, помогали тем, кто ещё стоял на ногах. Меня завели в трюм и затолкнули в какое-то помещение. Я ещё пытался узнать, как наши, как Молчок – мне даже что-то отвечали, но я не улавливал смысла. Меня уложили в гамак и оставили в покое. Я попытался подняться, пойти выяснять, как и что… но сил не осталось даже на то, чтобы открыть глаза.

А когда глаза открылись, я стоял в мрачном лесу. Над головой смыкались ветви, образуя сплошную тёмную крышу. Солнце не доставало сюда своими лучами, не пробивало густые кроны деревьев. Вечный полумрак затапливал нижний уровень. Густой мох покрывал всю землю, древесные стволы и нижние ветви. Обвитые вьюнами лианы тянулись над головой. Повсюду кругом кипела и прерывалась жизнь. Хищное рычание, жалобные вопли несчастных жертв. Здесь нельзя рассиживаться, здесь нельзя стоять на месте.

Мне надо идти. Крадучись, я перемещался от ствола к стволу, от тени к тени. Сегодня я был на высоте, сегодня под ногой у меня не хрустнула ни одна ветка, не зашуршали листья, не застучали предательски камешки. Как тень, я двигался вперёд к неизвестной мне цели, пока передо мной не показался просвет между деревьями. Каменистая поляна, совершенно чуждая в этом лесу, открылась мне. Посреди поляны горел костёр, рядом с которым застыл старик, задумчиво рассматривая языки пламени. Я подошёл и сел рядом. От костра исходило приятное тепло, и меня потянуло в сон.

- Уснуть здесь – не лучшая идея, – оповестил меня старик, и я открыл глаза, посмотрев на него. – Ну как тебе свобода?

- А разве она у меня есть? – удивился я.

- Ну ты же стремился стать вэри… Сам выбирать свой путь… – старик хитро усмехнулся и поворошил костёр сухой веткой, взметнув в небо сноп искр.

- Не знаю… Мне кажется, я всё так же несвободен…

- Так и должно быть, – старик кивнул. – Так и должно быть…

- Разве нельзя стать свободным?

- А разве можно? – удивился старик. – Не ту свободу ты искал, парень. Свобода она внутри – в твоём праве принимать решения. Любая иная свобода – это сказка, которую люди давным-давно придумали и с тех пор рассказывают друг другу.

Мы снова замолчали. Я смотрел в огонь и пытался вспомнить, о какой вообще свободе речь. Старик тоже молчал, а потом засмеялся и поглядел на меня.

- Я ещё посмотрю, как ты будешь справляться. Но помни, даже я не могу сделать так, чтобы монеты выпадали всегда одной стороной…

- А зачем им выпадать всегда одной стороной? – не понял я.

- Потому что каждый раз, когда монета будет выпадать другой, – старик вытащил из-за пояса фероку и подкинул, – кто-то будет…

Монета упала на землю.

- …умирать, Шрам! – закончил старик, а мне в спину прилетел страшный удар, погрузивший мир вокруг во тьму.

- Шрам!

- Шрам, хватит спать! – я открыл глаза и уставился на стоящего надо мной Скаса. – Гонг зовёт! Деньги не ждут!

Я спустил ноги с гамака и огляделся. Постепенно возвращались воспоминания, и первое же из них заставило меня открыть рот:

- Как Молчок?

- Да живой твой боец, живой! – успокоил меня Скас. – Только тупой, как и ты! Сказали же вам кровью не плескать – нет, снова!

- Да как-то мёртвым уже не важно, – признался я. – А другие бойцы?

- Твоих всех вытащили, – Скас помог мне встать и махнул рукой, приглашая идти за ним. – Некоторые, правда, ещё не очнулись, но жить будут.

- Как же теперь Молчок-то без руки? – тихо пробормотал я, но Скас услышал и даже ответил:

- Ну вырастите новую, делов-то?

Я с подозрением уставился на него, а он – на меня.

- Подожди-ка, – Скас ухмыльнулся. – Так ты до сих пор не знаешь, что мудрецы-лекари заново руки-ноги растят?

- И сколько это стоит?

- Ааори тысяч за десять ули конечность вернут, – Скас пожал плечами и вышел из кубрика вместе со мной. – Чем больше мудрости в существе, тем легче вернуть утерянное. Вот если бы аори пострадал – там да, копи в десять раз больше. А нам – всё задёшево. Да и вообще… Заведите себе кубышку, куда будете скидывать деньги! Все нормальные наёмники в Империи так делают, скидывают как раз на такие случаи часть оплаты. И ааори все так тоже делают, у кого отряды вольные.

Подойдя к двери, Скас толкнул её, и в темноту трюма хлынул свет. Мы оказались на маленьком балкончике, где с трудом уместился столик и три табурета. На одном из них сидел Гун-нор, потягивая вино и подъедая запасы еды со стола.

- Во, не дождался нас! – беззлобно возмутился Скас.

- Да если бы я не ждал, то уже бы всё съел и выпил, – не остался в долгу Гун-нор.

Балкончик находился на корме, и с него открывался отличный вид на нашу добычу. Большая фифа вяло дёргалась, пытаясь освободиться, но и её силы были не бесконечны.

- Сколько я проспал? – поинтересовался я, слушая, как предательски урчит живот.

- Вчера на закате вас выловили, – ответил Скас. Я посмотрел на небо и понял, что уже середина дня. – Ты давай, садись и не маячь!

Присев, я тут же получил кружку с вином и тарелку с тушёными овощами и мясом.

- Как Уи-ном? Сильно расстроился из-за корабля? – поинтересовался я.

- Да что ему будет, старому разбойнику? – удивился Скас. – За те деньги, которые они получат, можно целую флотилию новых построить. Главное – фифу дотащить живой до порта.

- Думаешь, она дотянет до завтрашнего вечера? – удивился я.

- До вечера – не знаю, – Скас пожал плечами. – Только мы в порту будем уже утром.

- Почему так быстро? – я удивился, вспоминая, что до глубины мы плыли два дня.

- А потому что ветер с моря, – пояснил мне Гун-нор. – Идём по прямой. Вечером уже берег будет виден.

- А туда мы плыли как?

- Туда мы плыли, как пьяный стражник, – захохотал Скас. – Ты давай, ешь! Поговорить надо!

Я последовал совету и начал уминать еду. Пока я работал челюстями, мне пересказали, что и как произошло вчера. Оказалось, что для Скаса и остальных новая фифа появилась слишком неожиданно, и её просто не успели заметить. За бегством нашей команды наблюдали с двух других кораблей, но помочь ничем не могли. Скас всё же настоял, чтобы в сторону спасавшихся спустили лодки. Моих бойцов вытащили всех – их требовалось искать в первую очередь. Скас лично пообещал за каждого спасённого докинуть по три сотни ули. «С тебя три тысячи триста», – намекнул он мне.

Корабли уходили до тех пор, пока не стало понятно, что вторая большая фифа оставила нас в покое, удовлетворившись одной жертвой. После этого паруса были приспущены, а в нашу сторону отправлены дополнительные команды спасателей. Команда «Си-локи» сократилась на треть. Погибли большей частью те, кто запаниковал и испугался – а это, в основном, молодёжь. Ветераны выжили – и готовились покупать и достраивать новый плавучий дом.

- Кто они вообще такие? – спросил я.

- Да пираты они, Шрам, – честно ответил мне Гун-нор. – Лучшие моряки отсюда и до льдов севера. Повезло, что грабили купцов между Мобаном и островом Ску.

- Это где такой? – я заинтересовался.

- Отсюда и на юго-запад, – ответил Гун-нор. – Там живут остатки Ску, которые оказались во время раскола на этом материке. Они народ взбалмошный, вот Империя и решила их отселить. А пиратам там раздолье.

- Я капитанов нанял, когда они приплыли в Форт пополнить припасы, – объяснил Скас. – От такого куша они, естественно, не отказались.

- Разве с пиратами не борются? – поинтересовался я.

- Кто?! – Скас захохотал. – У Империи флот – больше для защиты берега! А эти морские бродяги умеют ходить по самому краю доступных вод. Любой имперский красон, если бы наткнулся на фифу, пошёл бы со своими вёслами на дно. Ты их паруса видел?

- Видел.

- С такими можно даже против ветра ходить, как они это называют – галсами. Как мы, по-твоему, до глубины плыли? Так и плыли! – Скас долил себе вина и посмотрел на меня. – Поел?

- Поел, – я кивнул.

- Тогда слушай! Есть у меня ещё одно дельце…

- Нет! – резво отозвался я.

- Да дослушай ты! – возмутился лори.

- Нет-нет-нет, – я замахал руками. – Нам в себя прийти надо! Нам казарму обустраивать! Нам учиться и тренироваться пора! И вообще скоро мастер Соксон приедет… У него для нас тоже задания были!

- Да дело-то плёвое! – расстроился Скас.

- Это для тебя и Гун-нора оно плёвое, – ответил я, вспоминая последний сон. – А для нас – на грани провала! Монеты не будут всегда падать одной стороной.

- Ого! Какие мысли глубокие, – восхитился Гун-нор. – Но вообще Шрам прав. Скас, пора заканчивать со всем этим. Давай лучше с ним к этому мудрецу подадимся?

- А какие у него задачи будут? – буркнул Скас.

Я пожал плечами.

- Какие в голову взбредут для его исследования… Он говорил – дурацкие, – пояснил я своё незнание.

- Ладно, – Скас вздохнул. – Раз вы такие – то буду с вами дурацкие задания выполнять.

- Всё хотел спросить, а чем у вас в Пуще закончилось? – не удержался я.

- Да ничем, – Скас досадливо поморщился. – Бегали-бегали от нежити. И потом припёрся каратель на своей летающей твари и отобрал корону, гад…

Гун-нор поёжился и уставился на море.

- Мы от него как-то отмахались… на бегу, – ответил Скас. – Но и без добычи остались. А ты, говорят, башню сари вскрыл?

- Да, было дело…

- И клад нашёл? – спросил заинтересованно Гун-нор.

- Казну Анастена, – кивнул я.

- Вот же гадство, – буркнул Скас, пока Гун-нор смеялся и тыкал в него пальцем. – Пять раз я до этой башни добирался. Если бы знал, сколько там денег – снёс бы её до основания.

- А как эту метку карателя снять? – спросил я.

- Никак! – Скас пожал плечами. – Он вас так наградил и наказал. Он всегда так делает с удачливыми ааори. Теперь вы в Пущу зайти-то можете, но нежить от вас будет разбегаться. А если зайдёте глубоко – на вас уже начнётся охота.

- Нет вам больше туда хода, – кивнул Гун-нор. – И мне нет. И Скасу нет. Вообще именно поэтому вэри редко ходят туда. Рано или поздно у каждого такая метка появляется, и всё… Ищи другую подработку.

- Что, прямо все встречают этого Гано-Имиса? – удивился я.

- Нет, конечно, – Гун-нор усмехнулся. – У меня всё, знаешь, как было? Я в Пущу ещё нори ходил каждый год. А как на девятый раз вернулся в Форт, меня командир подозвал и говорит: «Всё, Гун-нор, нет тебе больше ходу в Пущу». Я, конечно, удивился, стал расспрашивать – вот тут-то про метку и узнал. Не ходил я к Аностену, не заходил в лес дальше, чем на полдня. Вот так вот.

- Ну мне-то грех жаловаться... Жаль только десятки, которые метку с нами получили, а в наш отряд не пошли.

- А ты десятников помнишь? – сразу подобрался Скас.

- Помню…

- Потом скажешь, как звали, – он хлопнул меня по плечу. – Вот их я и буду привлекать к своим делишкам.

- Перемрут же все! – возмутился Гун-нор.

- Да нет, я же с пониманием! – отмахнулся лори. – Создам отряд, потренирую – будут бойцы что надо!

- Ну да, ну да, – покивал Гун-нор. – Пойдём-ка, Шрам, проверим твоих, а то он тут уже планы на новую империю строить начал.

Ранним утром корабли прибыли в порт. Может быть, и хорошо, что такую рань, потому что даже в это время на нашу добычу вывалились смотреть все кому не лень. Большая фифа слабо трепыхалась, подёргивая щупальцами и хвостом, когда её подтягивали к причалам – но сил на сопротивление у неё уже не было. Не прошло и часа, как порт переполнили мудрецы. Мелькали броши имперских и мобанских мастеров. Появился даже Толстый Э – удручённо покачал головой и поцокал языком.

Три десятка из моего отряда выгрузились с корабля и отправились в казарму. Я шёл с Пузом и Молчком. Тот пришёл в себя ночью и до сих пор шатался, сжимая зубы от боли. Ноги он переставлял как седой старик, постоянно шаркал и спотыкался. Пришлось его поддерживать на ходу. В казарме нас встретили завтраком и ужасом в глазах при виде Молчка. Больше всех ругалась Ри-эна, причём ругалась именно на Молчка за неосторожность. Наверно, и мне бы досталось, но меня взяла под руку Пятнашка и утащила в сторону.

- Ты как? – спросила она, заглядывая в глаза.

- Нормально, – ответил я, обняв её. – Сначала Молчка было жалко, но, оказывается, руку можно отрастить.

- Можно, – Пятнашка кивнула. – Только дорого, говорят.

- Вот завтра пойдём и узнаем, – сказал я. – Всё равно Пузо надо к лекарю вести. Что у вас тут было?

- Соксон заходил, – известила меня Пятнашка. – Просил помочь с новой лабораторией. Мы сходили ещё вчера. Я даже к эрам забегала, они нам очень помогли.

- Ну вот и хорошо. Что там было то?

- Призраки были, – Пятнашка усмехнулась. – Отвратительные твари, между прочим. Кстати, ты знаешь, кто вам глубоководную тварь заказал?

- Кто?

- Мудрец этот, Ксарг! Это он вознаграждение увеличил. Он тут уже дней десять – просто не знал, где мы остановились.

- Шрам! – по направлению к нам шли Ри-эна и Кри-ана, но болтунья успела первой. – Шрам, мы тут подумали… руку же можно отрастить! Да, это дорого, но все ребята готовы скинуться. Ну что нам по сотне ули сейчас отдать? Отдадим, чтобы не ходил он с одной рукой – ну как так можно? Вы будете скидываться?

- Будем, – я улыбнулся. – Выделим сундук и будем туда деньги кидать.

- Надо было мне с вами поехать, – Кри-ана выглядела искренне расстроенной.

- Знаешь, такое дело, – замялся я. – Команда очень не любит женщин на борту…

- Ой! – Кри-ана выпучила глаза. – Шрам, а вы с кем плавали-то?

- Ты при случае у Скаса спроси, – хмыкнул я. – Это он корабли искал.

- Нет уж!.. – девушка повела плечами. – Я и так уже всё поняла.

- Что она поняла? – спросила Пятнашка.

- Да, что? – не удержалась Ри-эна.

- Пойду я завтракать, – ответил я, сбегая от женской части отряда в столовую.

В плавании с пиратами, как мне казалось, ничего позорного не было, но кто знает, что об этом подумают девушки? Вот я не знал и не хотел выяснять. Во всяком случае, до завтрака.

Глава 34

Отрастить конечность оказалось легче, чем вылечить Пузо. Молчок три дня провалялся в лекарне, а мы навещали его почти каждый день. Само выращивание выглядело отвратительно: рука росла и старела, поэтому сначала появилась пухлая младенческая ручка. Она выросла за несколько часов из обрубка. Потом она стала увеличиваться и вытягиваться, пока не достигла прежних размеров. Вот только руку эту ещё надо было натренировать, привести в форму и привыкнуть к ней. Пока Молчок ходил с новой конечностью как с каким-то чужеродным предметом – не зная, куда пристроить.

Пузо продолжали мучить анализами. Но к этому добавились какие-то настойки, которые требовалось принимать по три раза в день, и ограничения в пище, что называлось «диетой». И выбранный нами лекарь-мудрец уверял, что положение исправится не раньше, чем через несколько месяцев. Пузо ходил грустный и осунувшийся, с завистью поглядывая на других бойцов, уплетавших всё, что их душе было угодно. Наверно, если бы не его миролюбивый характер, он бы уже сорвался, купил бы себе мяса побольше и всё съел. Но мясо-то ему как раз и запретили в первую очередь.

На четвёртый день нашего пребывания в городе в казарму прибежал хозяин таверны – Воас – с выпученными глазами и потребовал, чтобы я немедленно шёл в зал, а то у него всех клиентов распугали. Пугалами для клиентов оказались Ксарг и Соксон. Они заняли центральный столик в зале и сидели, попивая вино и о чём-то переговариваясь.

- А вот и он! – обрадовался Соксон. – Шрам, ты совсем про нас забыл!

- Да! – согласился Ксарг, посмотрев на меня смеющимися глазами. – Мы ему тут договор хотели предложить, задач понаставить… а он, понимаешь, заставил двух пожилых людей…

- Так! Вот я не настолько пожилой! – возмутился Соксон, но Ксарг даже ухом не повёл.

-… Тащиться через весь город! Пить тут вино! Кошмар!

- Добрый день, мастера, – я улыбнулся, присаживаясь рядом. – Вообще-то я собирался сам вас навестить. Я же не знал, что так срочно потребовался, вот и разбирался с накопившимися делами.

- Да, слышал, у тебя бойцу руку тварь отрезала? – нахмурился Соксон.

- Ему уже новую вырастили, – ответил я. – Теперь тренирует. Мастер Ксарг, мастер Соксон, а это вам тварь понадобилась?

- Да, - гордо кивнул Соксон. – Мы её в резервуар поместили за городом. Сейчас она станет бодрее, и мы будем исследовать язык и уровень разума.

- Когда мы её поймали, она звала на помощь, – сказал я, вспомнив зов фифы.

- Звала на помощь? – удивился Ксарг. – И как ты это определил?

- Мне так показалось, – признался я. – Когда мы её тащить начали, она издала какой-то долгий крик, очень похожий на зов. И почти сразу появилась вторая глубоководная тварь.

- Та самая, которая корабль потопила? – уточнил Соксон.

- Да, та самая, – подтвердил я. – Может быть, я ошибаюсь… Вообще тварь много шумела, когда её ловили, но именно тот крик я запомнил.

- Вот так всегда, ученик,– наставительно сказал Ксарг. – Найти нужного исполнителя, понимаешь, как тяжело. Ни этот Скас, ни этот Гун-нор, ни команды кораблей – даже внимания не обратили. А тут приходит Шрам и выкладывает тебе такое!..

- Шрам, а ты, случайно, не смог бы повторить… – Соксон с сомнением глянул на меня, а я, не выдержав, засмеялся.

- Нет, мастер, такое я не повторю!

- Ну да, ну да, –кивнул Соксон расстроено. – Это я не подумал, тут надо уметь… А жаль! Как жаль!

- Она ещё тебе не раз свои зовы выдаст, – хмыкнул Ксарг. – Сейчас в этой пещере с водой отсидится и как заорёт! Так, Шрам! Надо нам договор заключать и нанимать твой отряд.

- Да, я согласен, – кивнул я.

- Подожди, ты ещё условия не читал, – засмеялся Соксон.

- Точно, ты не торопись, – кивнул Ксарг. – Вот тебе свиток с договором. Ты его почитай, посмотри и реши… подходит или нет.

Я смутился и кивнул, забирая свиток.

- Это всё пока не к спеху, Шрам, – ответил Соксон. – И я не собираюсь вас отвлекать от других предложений. Но ты почитай все пункты внимательно, чтобы потом у нас вопросов не было друг к другу.

- Хорошо! – покладисто согласился я.

- Тянуть тоже не надо! – погрозил пальцем Ксарг. – Отдохнул несколько дней – и давай за работу!

- Да, мастер, – ещё более покладисто согласился я. Ну а что мне, с мудрецами спорить?

- Ученик, почему мне кажется, что нас пытаются выставить? – Ксарг шутливо нахмурился.

- Даже и не думал, мастер! – как можно более убедительно возмутился я. – Но вообще бы нам перебраться куда-нибудь… Боюсь, хозяин таверны стремительно теряет постоянных посетителей.

- Нет, мы задерживаться не будем, – отмахнулся Ксарг, посмеиваясь. – А ты бы с ним договорился об отдельном кабинете, или ты думаешь, что к таким авантюристам, как ты, никто ходить не будет?

- Кто авантюрист, я?! – вот тут я уже не на шутку всполошился.

- Давай посчитаем: Линг чистили, алхимика надули, в Пуще пожар устроили, клад нашли, вернулись – и сразу за глубоководной тварью, – Соксон старательно загибал пальцы. – И это меньше, чем за год… А так-то да, спокойные служаки…

- Так что будь готов: скоро к тебе будут приходить странные личности и предлагать очень странную работу в ещё более странных местах, – добавил, посмеиваясь, Ксарг.

Мудрецы отставили кружки и поднялись.

- Ну, будь здоров, Шрам! Не пропадай, читай договор – ждём тебя, – попрощались они и покинули таверну.

Я оглянулся на Воаса – у стойки столпился весь персонал, включая вышибалу, повара и двух девочек-разносчиц. Они не мигая смотрели то на меня, то на дверь. Я решил не обращать внимания на такую странную реакцию – решив, что в таверну, видимо, редко заходят мудрецы. А вечером мы смогли забрать свою оплату за последний заказ, и я направился к Воасу оплачивать оставшиеся девять лет съёма казармы.

Мы разместились в одном из номеров, который владелец гостиницы переоборудовал в свой кабинет. Воас пересчитывал деньги, принесённые мной и Хохо – и явно не решался начать разговор, хотя я прямо чувствовал исходивший от него сгусток эмоций.

- Воас, вас что-то волнует? – спросил я.

Тот посмотрел на меня и снова перевёл взгляд на монеты.

- Мне шестьдесят семь лет, ребятки, – тихо сказал он. – Я пять лет ходил в ааори и двадцать лет в нори. У меня была мечта иметь свою гостиницу, где останавливались бы уважаемые люди, появлялись бы денежные гости… Чтобы построить эту гостиницу, я потратил ещё пятнадцать лет. Мой приятель… Это он продал мне землю под строительство, а потом передал вашу казарму. Из этих денег большую часть мне придётся отдать ему…

- Зато через десять лет вы получите отличную казарму и будете дорого её сдавать, – напомнил Хохо.

- Мне шестьдесят семь. Будет семьдесят семь, – старик оторвался от перекладывания монет и грустно посмотрел на нас. – У меня ни детей, ни жены… А я хотел самую лучшую гостиницу, а не эту развалюху… И сделать я её уже не успею.

- А ваши работники знают о вашей мечте? – внезапно догадался я.

- Знают, – старик улыбнулся. – Пять лет мы тут с ними бьёмся, а ничего не получается. Надо достраивать два этажа под номера, на втором делать отдельные кабинеты для переговоров, покупать новую мебель, нанимать ещё персонал… А эта гостиница еле окупает оплату работников.

- И при чём тут мы? – не понял Хохо.

- Мне посоветовали обратиться к вам… Знаете, весь город уже знает про глубоководную тварь... и про награду тоже. Может быть… – старик запнулся, явно пытаясь переселить себя.

- Не хотим ли мы вложиться в ваше дело? – закончил я за него. – Конечно же, с долей от доходов?

- Да! – старик облегчённо вздохнул. – Да… Спасибо. Вот, сказал…

- Нет! – возмутился Хохо.

- Ничего, – кивнул старик. – Это ничего… Главное, я попробовал, иначе бы…

Он опустил глаза на стол и сцепил руки в замок. Хохо открыл было рот, но я положил руку ему на плечо, чтобы удержать от потока словесных излияний.

- Воас, вы подождите расстраиваться, – я почувствовал, что Хохо сейчас начнёт возмущаться, и сжал пальцы. – Сейчас мы поговорим с казначеем нашего отряда и как следует подумаем.

Я выразительно посмотрел на Хохо. Тот поджал губы и скорчил мне вредную рожу.

- Давайте только закончим с подсчётом, – предложил я, отпуская плечо десятника.

- Да, конечно, – старик продолжил пересчитывать деньги, не глядя на нас.

- А сколько вы хотите, Воас? Какую сумму? – поинтересовался я.

- Нужно восемьдесят четыре тысячи восемьсот ули, – старик опустил взгляд ещё ниже. – Я столько раз просчитывал, что нужно сделать… Уже наизусть помню.

- И сколько вы рассчитываете получать? – поинтересовался я.

- Через квартал стоит гостиница, так у них получается около пяти тысяч ули прибыли в месяц, – пожал плечами старый вэри. – Условия в ней такие же, у нас даже место лучше…

- А если не получится столько? – с подозрением спросил Хохо. Старик в ответ снова пожал плечами. – Почему вы думаете, что люди к вам пойдут?

- Пойдут, потому что удобно, – сказал Воас. – В городе не так много гостиниц. Но я ведь сначала жалел, что сдал вам казарму на десять лет…

- Не сомневаюсь, – хмуро согласился Хохо.

- Ребятки, но ведь это всё, – старик повёл рукой вокруг, – вообще сплошной обман на обмане. Я когда склад забирал, разве же знал, что он стоит не больше ста тысяч? Согласился старый дурак на сто пятьдесят. И на гостинице меня приятель мой тоже нагрел. И я вас пытался… Да простят меня боги, устал я что-то за эту жизнь концы с концами сводить.

- Хорошо. И всё-таки почему вы думаете, что люди пойдут? – не унимался я.

- Так потому что они уже идут, – Воас грустно улыбнулся и посмотрел на меня. – Вы хоть представляете, какое вино взяли себе два этих мастера мудрости утром?

- Вкусное? – не понял Хохо.

- Для вас – нет, – старик засмеялся. – Кувшинчик за триста ули.

- Сколько?! – Хохо выпучил глаза. – Его, что, из золота делают?

- У богатых свои причуды, – Воас продолжил пересчёт монет. – Есть кувшинчики и за тысячу… Да не в этом дело, а в том, что они пришли к вам. Понимаете?

- И вы считаете, что к нам так и будут ходить? – поинтересовался я.

- Я считаю, что мне очень с вами повезло, – кивнул старый вэри. – Может, к вам и нечасто будут заходить, но просто наличие вашего отряда рядом делает трактир и гостиницу уже очень привлекательными. К тому же, заходи такие гости даже раз в год – это очень и очень много. Про мою гостиницу уже пошли шепотки. А ещё есть вы сами – вы же иногда будете сидеть в трактире, отдыхать здесь, а вас уже сто человек! И чем больше людей будет здесь – тем больше новых придёт.

Мы с Хохо переглянулись, но промолчали. После того, как деньги были подсчитаны, Воас оставил нас в кабинете, сообщив, что будет ждать внизу. Стоило двери закрыться, как Хохо возмущённо уставился на меня.

- Вот надо было мне плечо до синяка давить? – спросил он.

- Ты бы сейчас столько ему наговорил, что и обсуждать было бы нечего, – буркнул я. – Ты чего сразу взъелся-то на человека? Ему и так тяжело было просить.

- Просить всегда тяжело, – огрызнулся Хохо. – Тяжелее только долги отдавать! А он, между прочим, просит в долг!

- Он, кажется, предлагал в долю войти и прибыль делить, – ответил я.

- Так давай со всеми посоветуемся, – предложил Хохо, но я в последнее время так устал от вольницы бойцов, что с негодованием отверг это предложение:

- Ты казначей отряда?

- Ну казначей…

- Вот и советоваться по денежным вопросам я буду только с тобой! – отрезал я. – А решения буду принимать сам. Потому что если так дальше пойдёт, то Ладна будет тебе советовать, как распорядиться деньгами, Кри-ане будут говорить, как использовать мудрость, а Пятнашку и её девчонок будут поучать, как людей лечить… Хватит!

- Слова не мальчика, но мужа, – одобрил Хохо. – Моё мнение не изменилось: нет!

- Почему?

- Потому что это слишком рискованно, – ответил мне десятник. – Даже если брать себе четыре пятых, отбивать это вложение мы, знаешь, сколько будем?

- Чуть больше двух лет, – кивнул я.

- А нас, Шрам, могут убить раньше!

- А мёртвым, что, деньги нужны? – удивился я. – Что-то правитель Аностена не слишком переживал по поводу своей старой казны, только цацку дочкину забрал.

- Лучше сделать двух человек вэри. Толку будет больше, – буркнул Хохо, но я уже почувствовал, что он сомневается.

- Дружище, давай посмотрим на этот вопрос с разных сторон. Сколько у нас осталось?

- Миллион двести шестьдесят тысяч, – ответил Хохо.

- Каждый месяц мы платим почти семнадцать тысяч жалования бойцам. Ведь так?

- Так…

- Мы больше не сможем зарабатывать в Пуще…

- Как не сможем? Почему?! – вытаращился на меня Хохо, и я неожиданно понял, что так и не рассказал своим об этой неприятности.

- Ну… ты вторым узнаешь, забыл рассказать, – смутился я. – Нас всех отметил Гано-Имис. Какая-то мудрая метка, её невозможно убрать. Я её заметил, но не знал, что это навсегда… Скас объяснил.

- Проклятье!.. Это же немаленькие деньги… А как так-то?

- Вообще такие метки стоят у многих, – пояснил я. – У всех эров и лори, у многих вэри. Я не вникал в подробности, но это что-то вроде договорённости между эрами и этим Гано-Имисом.

- И в чём договорённость? – спросил Хохо.

- А я откуда знаю? – ответил я удивлённо. – Они, знаешь, не делятся. Это больше мои догадки. Но, как сказал Скас, по окраинам Пущи нежить будет от нас бегать, а если пойдём вглубь – накинутся всем скопом и уже не отстанут.

- Это печально очень, – Хохо покачал головой. – По деньгам – совсем грустно. В хорошие годы, как я понял, в Пуще такой отряд, как наш, может и двести тысяч поднять.

- Вот-вот, – подтвердил я. – А теперь у нас есть жалованье, почти семнадцать тысяч на всех, и нет Пущи.

- Ну, ладно, принимается… – Хохо кивнул.

- А ещё нам нужно где-то принимать клиентов и заказчиков. И нужно самим отдыхать. И ещё нам неплохо бы выбить скидку в гостинице, и позарез нужны дополнительные способы заработка… Мы же не вечно будет оружием махать, верно?

- И ты предлагаешь вложиться в заведение Воаса?

- Да, причём ещё и просить скидку бойцам на услуги. Но брать не четыре пятых прибыли, а половину…

- Нет, Шрам. Не меньше двух третей, пока не вернётся вложение, – не согласился со мной Хохо. – Иначе он решит, что нас можно кинуть. Меньше двух третей просить нельзя.

- Хорошо, пусть будут две трети, – кивнул я. – Скидка для всех наших бойцов, свободный стол перед камином и пара кабинетов.

- Согласен, и ещё бы номера для десятников, – кивнул Хохо, но под моим укоризненным взглядом отказался от этого предложения. – Ладно, не будем наглеть… А как мы будем всё это возвращаться в случае, если с тобой что-нибудь случится? Кстати, этот вопрос я давно хочу обсудить. И по поводу казны тоже!

- Не знаю, честно говоря, – ответил я. – Не думал об этом… Если со мной что-нибудь случится – отряд перестанет существовать. И тогда казну придётся под опись сдавать…

- Точно! Я даже премировать никого не смогу больше, – кивнул Хохо. – А там сейчас куча золота. Вот давай решать и этот вопрос заодно!

- А что если вкладчиками станет не отряд, а… Я вообще ничего не знаю про это… Вот ведь …! – я никак не мог понять, как сделать так, чтобы вложились мы от отряда, а деньги в случае чего смогли забирать оставшиеся бойцы.

- Я тоже! – кинул Хохо. – И с кем об этом можно поговорить?

- С Ксаргом! – неожиданно пришла мне в голову умная мысль. – Он точно должен знать.

- Вот и посоветуйся, – согласился Хохо. – И если уж такое дело пошло, то вкладываться можно.

Воас, кажется, своему счастью не поверил – даже на тех условиях, которые мы ему выкатили. Но я загорелся идеей обеспечить отряд деньгами и не намерен был тянуть с решением. Я бы побежал к мудрецам уже вечером, если бы не надо было навестить Амо-они и эров.

На следующий день, провозившись с делами и с договором, который мне вручили мудрецы, выйти я сумел только в середине дня. Где находится лаборатория, мне было известно только со слов Пятнашки – но, к счастью, за стенами города было не так много построек, чтобы запутаться. Пройти мне предстояло почти через весь город. Сначала миновать правый берег, где располагалась наша казарма, перейти на левый – и выйти через северные левобережные ворота. На левом берегу Форта мне ещё бывать не приходилось, и я с интересом глазел по сторонам.

Рассечённый надвое рекой форт представлял собой почти идеальное укрепление. С какой бы стороны к нему ни подступили враги – одна половина города оставалась нетронутой. Как я понял из рассказов, по течению реки Горной ближайшая переправа вне городских стен находилась в трёх днях пути – где стены ущелья становились более пологими. Конечно, противник мог бы построить временные мосты через ущелье в отдалении от городских стен, но ширина почти в две сотни шагов была существенным препятствием. Было в таком расположении и своё неудобство – глубина колодцев. Каждый колодец приходилось долбить в скале до водоносных слоёв, которые находились не так уж и близко к поверхности.

На правом берегу раскинулись кварталы торговцев, несущих службу ааори и обычных жителей. Левый берег заняли зажиточные горожане и ремесленники. Зажиточные жили ближе к ущелью, ремесленники – дальше, а большую часть мастерских вообще вынесли за стены города. Потому что мало какое серьёзное ремесло обходится без громких звуков и неприятных запахов. Там же, за стеной, на краю обрывистого берега моря стояла лаборатория одного мудреца.

Лет триста назад мудрец был ещё жив и активно занимался изучением окружающего мира. И нельзя сказать, что все его изыскания были безопасны для окружающих. Даже при его жизни лаборатория пользовалась дурной славой у местного населения, а уж после его смерти, когда на волю стали вырываться последствия его опытов – так и вообще считалась местом неприятным, проклятым и забытым. Никто туда не совался, никто не ходил, вокруг ничего не строили… Пока откуда-то из Империи не прибыли два совершенно безумных мудреца и не вдохнули в проклятое место новую жизнь. И вот уже который день из-под земли, из подвалов лаборатории, доносились тоскливые вопли, оглашая полгорода.

Никогда не уточняйте дорогу у местных – узнаете много нового про тех, к кому идёте. Когда я смело двинулся по дороге к лаборатории, у «двух безумных мудрецов», в местных байках, должен был появиться «не менее безумный помощник-ааори».

Здание было трёхэтажным, с высокой черепичной крышей, недавно отремонтированной и обновлённой. Ремонт в здании требовался практически всему. И даже нашлась какая-то сумасшедшая компания рабочих, подрядившихся на это неблагодарное дело. После того, что я наслушался про лабораторию, страшно было представить, сколько денег предложили Ксарг и Соксон работникам, чтобы они хотя бы в светлое время суток занимались ремонтом. А ведь знал я, что бедному Граппу всучат что-то совершенно неприемлемое… Граппа, правда, это не слишком расстроило. Его я обнаружил прямо во дворе, сидящим в плетёном кресле и потягивающим разбавленную винцом водичку.

- Привет, Шрам! – крикнул он, поднимаясь навстречу.

- Привет, Грапп. Как дела? Как живётся на новом месте?

- Отлично! Последние несколько дней… – Грапп усмехнулся. – Я бы даже сказал, что последние дни мне кажутся просто восхитительными. После того, как тут всё очистили от призраков, стало очень даже ничего!..

Я усмехнулся: Пятнашка вкратце мне пересказала, что тут творилось. Сложно было представить, как бедняга ученик продержался до прибытия Соксона.

- Правда, теперь глубоководная тварь появилась, – Грапп задумчиво глянул на дом. – Мастера её поместили в пещеру под лабораторией, наполненную морской водой. Удивительно… а ты знал, что они питаются водорослями?

- Глубоководная тварь? Водорослями? – не поверил я. – Ты же сейчас пошутил?

- Даже не думал! – возмутился Грапп. – Она у нас чуть с голодухи не померла, пока не стало понятно, что ей требуется. Теперь вроде всё наладилось. Вот скажи, зачем ей щупальца и огромные зубы в три ряда, если она жрёт мелкие водоросли из воды? Вот зачем?!

- Наверно, для того же, зачем гор-кирри когти на копытах, хотя они жрут всё. И затем же, зачем серым людям и кочевникам мозги, хотя они ими и не пользуются, – задумчиво ответил я.

- Не обращай внимания… Это меня учитель заразил, – отмахнулся Грапп. – Я не ждал ответа, возмущаюсь просто… Ты иди, а то скажут ещё, что я тебя задерживаю, а ты по делу. Мастера в…

- Грапп! Бездельник, заканчивай отвлекать Шрама! Шрам, поднимайся, мы на втором этаже! – голос Соксона сверху заставил вздрогнуть и меня, и Граппа. Ученик мудреца весело улыбнулся, показывая всем видом, что, мол, видишь – я знал. И плюхнулся назад в кресло.

А я вошёл внутрь здания. Особо разглядеть внутри ничего не получалось. Заколоченные окна давали света ровно столько, сколько требовалось, чтобы обо что-нибудь не споткнуться. Зажигать же свет никто и не подумал – все работы пока велись выше. Найдя в полумраке лестницу, я аккуратно пошёл по ней наверх. Прямо у последней ступеньки меня встречал Соксон собственной персоной.

- Мастер! – поздоровался я, после чего был подхвачен под локоть и увлечён вглубь помещения.

- Шрам! Это великолепный образец твари! Ты даже не представляешь, какое количество удивительных открытий мы совершили, просто наблюдая за ней в последние дни! Невероятные создания, просто невероятные!..

- Да, мне Грапп уже успел рассказать про водоросли, – подтвердил я.

- О! Водоросли!.. Планктон, дорогой мой, планктон! Ты знаешь, что такое планктон?

«Маленькие водоросли», – подсказала всеведущая память.

- Понятия не имею, – не моргнув глазом, ответил я.

- Это микроскопические растения и живые организмы, Шрам! Микроскопические! Их почти невозможно увидеть невооружённым глазом!

- А если глаз вооружён? – уточнил я, рисуя в своём воображении мечи и доспехи для глаза.

- Есть простая мудрость, как при помощи уплотнения воздуха создать линзы. Это новое направление в науке, дорогой мой, совсем новое! Линза может приближать и удалять предметы! В дораскольные времена умели такое из стекла делать… Но знатными стеклодувами были жители юга. Ни северяне, ни сангары не сохранили…

- Ученик, хватит забивать Шраму голову тем, что ему в ближайшее время не пригодится. Шрам, привет! – стоило нам войти в комнату, куда вёл меня Соксон, как в дело включился Ксарг. Не менее мудрый, но гораздо более приземлённый.

- Добрый день, мастер!

- Пришёл подписать договор? – поинтересовался Ксарг.

- Так и есть! А ещё хотел спросить об одной немного… – я замялся. Ксарг мог ответить на мой вопрос, но только сейчас мне в голову пришло, что задуманное несколько нарушает закон. –Немного странной теме… Но если вы мне с ней не поможете, тогда и не знаю, кто сможет…

- Давай не мнись! Излагай! – поступило предложение от мудреца, и я изложил. Сбивчиво и как можно быстрее, пока меня не успели прервать и обругать.

Какое-то время Ксарг задумчиво смотрел на меня, а потом ответил:

- Ну ты прав, это не совсем соответствует духу закона… Духу, но не букве! А чтобы и буква закона не пострадала, я тебе сейчас объясню, что надо сделать. Вообще-то ничего сложного: в Империи все пользуются этим методом, но только для других дел. Тебе нужно будет получить «общественное право». Это позволяет организовывать сообщества с разными целями. Например, твоя цель будет чисто финансовой. Понимаешь? Вклады, займы – всё такое. На такое сообщество нужно будет получить отдельное право и сразу же сделать денежный взнос. Понял?

- Я уже запутался, – признался я.

- Давай я тебе Граппа пришлю, а он поможет, – предложил Соксон. – Ксарг, ты ему за день не вобьёшь основы имперского права. А Грапп уже знает. Лучше объяснишь вечером ему, что и как надо провернуть – и они за пару дней всё организуют. Давайте уже к делам, а?

- Смотри, как ученику не терпится-то, – Ксарг усмехнулся, выкладывая на стол тонкие свитки договора. – Давай, подписывай и получишь первое задание.

Стоило мне поставить свою подпись под договором и приложить печать к сургучу, как Соксон тут же начал объяснять.

- Шрам, первые две задачи могут показаться странными… Не буду пока подробно объяснять, зачем всё это нужно. Слишком долго и слишком сложно. Первое – вам надо будет найти любое поселение серых и понаблюдать за ними.

- Понаблюдать? – не поверил я своим ушам.

- Да, понаблюдать, – кивнул Соксон. – Надо увидеть, как они общаются между собой, какие у них традиции, как воспитывают детей, как выбирают жён.

Я помотал головой, пытаясь поверить в услышанное.

- Шрам, – в дело вступил Ксарг. – Надо понять, какие у них обычаи, понимаешь? Возможно, их нет вообще. Мы уже договорились с разведчиками на Стене. Они даже племя нашли, но за те деньги, которые мы предлагали, разве что нашли и не вырезали.

«Могу их понять» – подумал я, скривившись.

- Шрам, не надо так переживать! – заметил мои кривляния Соксон. – Я понимаю, что они людоеды, отвратительные твари и чужды нам… но это не значит, что от них не будет пользы. Когда-то они были людьми! С их помощью мы можем понять, как изменение влияет на людей. Только прошу тебя – не вмешивайтесь хотя бы несколько дней. И помни – очень важно понять, как именно они общаются, есть ли у них семьи, как составляют пары, есть ли такие пары вообще, и…

- И как они спариваются, – добавил Ксарг. – Прости, Шрам, но это тоже надо наблюдать.

- Мастер, а можно не делать этого? – спросил я.

- Не можно, – Ксарг оказался непреклонен. – Шрам, просто прими это как неприятное задание. Зато у бойцов твоего отряда вырастет жалование в три раза на полмесяца. И мы тебе ещё тысяч тридцать накинем в казну, о которой ты нам рассказывал. Всё, что нужно – это стать бесстрастным исследователем!

- Хочется быть бесстрастным убийцей, мастер, – честно признался я.

- Вот поэтому ты и возьми с собой самых выдержанных, – посоветовал Ксарг.

Ещё час понадобился мудрецам, чтобы настроить меня на нужный лад. В голове постоянно всплывали картины прошлогоднего нашествия на Мобан, забитые трупами амбары и трупная вонь, казалось, преследовавшая меня все те страшные дни.

Глава 35

Оставить Пятнашку во второй раз в казарме оказалось необычайно тяжело. Нет, я не скрывал целей похода – и даже объяснил, почему с отрядом ни одна девушка не пойдёт. Но Пятнашка беспокоилась и не хотела меня отпускать. Пришлось обещать взять её на следующее задание, каким бы странным оно ни было. Я вообще почти никого с собой не брал – нас вышло восемь человек. Только те, кто не кинется от нервов и эмоций резать «объект наблюдения», как назвали серых людей мудрецы.

Из «старичков» отряда в поход пошли Нож, Суч и Эр-нори – сразу два десятника и проверенный боец. Ещё четверо были отобраны по своим душевным качествам, переданным в прозвищах: Злобный, Холод, Жесть и Долдон. Последний был таким дураком, по отзывам Эр-нори, что переживать вообще не умел. Злобный и Долдон были из нори, прибившихся к нам в Пуще, а Холод и Жесть – из бывших ааори. Причём Жесть был единственным, кто выжил из своего выпуска и даже пережил следующий.

Если признаться честно, то все четверо были проблемными членами отряда, которые уже успели устроить драку, влететь на наказания и штрафы – и вообще вживались в свои десятки очень тяжело. Зато легко выполняли то, от чего других мутило. Вот и в этот раз я их взял на омерзительное задание.

Как я узнал от мудрецов, у серых людей были даже свои города далеко на востоке и юго-востоке. Разведчики туда добирались так редко, что подобные рассказы многие считали легендами. А мы сталкивались с теми серыми, кто подавался в поисках лучшей жизни сюда – к границам земель людей.

При этом каждый раз, когда какое-то поселение появлялось неподалёку от Стены – выдвигался отряд и зачищал его. Стоило только серым обжиться, как они начинали искать себе добычу, а особым деликатесом для них было людское мясо. Полное жизни, нежное, оно буквально манило их, как наркотик. Чем больше поселений серых было поблизости, тем быстрее собиралась «голодная» армия – которая и устремлялась в набег на Стену. Но по особой просьбе мудрецов в этот раз один посёлок был оставлен для нас.

Мы выдвинулись из города вместе с попутным обозом, отправленным на Стену. Идти нам предстояло семь-восемь дней, а если что-то случится в пути – и того дольше. В первую ночь мы остановились на огромном постоялом дворе. Вернее, раньше это и был обычный постоялый двор, но сейчас он больше напоминал городок. Сюда стекались местные жители, чтобы культурно выпить и обменяться новостями, сюда приезжали торговцы, чтобы продать товар, здесь всегда останавливались на ночь отряды ааори и обозы. Как объяснил мне возница телеги, на которой мы ехали и которому оплатили выпивку – это было последнее большое поселение на нашем пути. Никто не селился к югу от Форта Ааори дальше, чем на два дня.

Мужик, у которого я даже имени не спросил, после первой кружки охотно рассказал, что он думает обо всём, что может находиться дальше. Это край мира! Дальше ни аори, ни нашему брату делать нечего. И если бы Форт не платил тройную цену за доставку, в жизни бы он никогда не поехал на юг. По словам возницы, больше нескольких месяцев там никто не выдерживал. Люди становились нервными, злыми и дёргаными. И если такое произошло, лучше было уехать подальше на запад, чтобы прийти в себя. Некоторым приходилось вообще покинуть Форт Ааори. Изменение было безжалостно к местным. А вот ааори, по словам возницы, вообще его не замечали.

Дальнейший путь пролегал по очень странной местности, где сошлись вместе горы, каменистая равнина и море. Узкая полоска земли между Южными горами и острым длинным заливом по факту и была дорогой. Она то серпантином вилась вверх, то шла, прямая как струна, по почти ровной местности. На севере маячили горные пики, а на юге – земля на несколько сотен шагов обрывалась вниз, где море пробило себе путь на сушу. Другой берег, по словам обозников – это уже Дикие Земли. Но это было понятно и так. Во всяком случае, я никогда не слышал, чтобы в людских землях росли деревья с ярко-салатовой, багровой и даже сиреневой листвой. Когда на нашем берегу светило солнце – на том берегу мог идти снег, дождь или град, а на горизонте могли клубиться тёмные тучи или начинаться пожар. Звуки с той стороны залива до нас почти не долетали, но отсветы природных явлений были видны хорошо.

Впрочем, на нашем берегу природа тоже была не слишком привычная. Ехавшие впереди на кирри вэри постоянно останавливали отряд, спешивались и шли проверять какой-нибудь свежевыросший посреди дороги куст. И это при том, что навстречу нам постоянно попадались группы всадников и другие обозы – и, как я понял, они регулярно делали то же самое. Возница рассказал, что воевать до стены обычно приходится только с растениями. Мало кто из изменённых тварей умудряется горами пройти за Стену – но случается всякое.

Конечно, возить припасы морем было бы удобнее, но это было невозможно. И дело даже не в том, что пришлось бы делать крюк в несколько дней – это полбеды. В заливе были свои течения, которые не оставляли кораблям и шанса. Ещё во второй день, на привале, возница отвёл нас к берегу и показал местную достопримечательность – сангарский транспорт. Корабль зашёл в залив и остался там навсегда, замерев безмолвной глыбой на мелководье. Всё, что было выше волн – сгнило. Но даже остов на дне выглядел невероятным. Никогда не доводилось мне видеть корабль длиной в тысячу шагов и шириной в две сотни. Рассказать, как и почему этот корабль там очутился, возница не смог – просто не знал.

- Зато там золота много. Здесь все об этом говорят, – сказал он. – Только его никто достать не может. Течение сильное – сразу на глубину уносит, даже если спустился благополучно. Вон, смотрите, скелеты храбрецов под скалой.

- Враньё всё! Если никто не смог проверить, откуда знаешь про золото-то? – спросил Злобный и заработал обиженный взгляд возницы.

- Я почём купил – за то и продаю. Не интересно – не слушай.

Бойцы, кстати, в походе вели себя почти образцово: почти никого не цепляли и старались не лезть в драку лишний раз. На постоялом дворе, правда, не удержались и были биты местными, но не слишком сильно. Я мог бы высказать претензии на этот счёт, благо всех участников драки поймали – но, узнав причину, сам, при поддержке Ножа и Эр-нори, навалял бойцам. Приставать к местным женщинам – это не дело. Может быть, именно после этого они и стали сдержаннее и покладистее: Молчок всё-таки научил нас делать людям больно голыми кулаками.

На седьмой день показалась и сама Стена. И только увидев её, я понял, насколько это важно – держать здесь гарнизон. Длина стены завораживала – укрепление тянулось от самого моря до крутых горных склонов. И если до огромной башни рядом с морем мы могли дойти за полдня, то до крайней башни на склоне горы пришлось бы идти ещё почти день. Вся стена состояла из крытых укреплений. Парапета на ней как такового не было. Вместо него в небо устремлялись заточенные чёрные колья. Каждые сто шагов ввысь тянулась очередная башня с утыканной кольями крышей и со следами многочисленных ремонтов.

Укрепление не стояло без дела. Это было видно даже мне – хотя не так уж много я и понимал в таких вопросах. Спросив возницу, я получил ответ, что твари нападают регулярно – и с той же регулярностью стену приходится чинить и латать. Наш обоз полз по утоптанной дороге, а горные склоны и обрыв в море становились всё ближе и ближе, сокращая свободный участок земли. В Стену мы въезжали уже в сумерках. Причём именно въезжали. Снаружи стены никто не жил. Все обитатели Стены скрывались внутри – и только там. Впрочем, ширина в шестьдесят шагов как бы сразу намекала на то, что внутри расположен целый город.

- Зачем приехали? – спросил стражник у ворот с внутренней части Стены, куда заехал обоз. Мы распрощались с возницей и вошли внутрь уже пешком.

- Вылазка в Дикие Земли, – ответил я, протягивая выданное разрешение.

- Первый раз? – уточнил стражник, и я кивнул. – Тогда идите прямо по проходу до второй башни. Там спросите вэри Ла-ана. Он объяснит, что и как.

Стена была поселением сама по себе. Упомянутый проход был широкой улицей в пятнадцать шагов шириной, на которой с лёгкостью разъезжались встречные повозки – и даже оставалось место для идущих пешком. Сбоку встречались проходы на лестницы, уводившие вниз и вверх. Повсюду чувствовался какой-то неприятный запах, источник которого никак не удавалось определить. Его забивал чад от светильников, которые ставились в самых тёмных местах. Закопчённые стены говорили о том, что других источников освещения, кроме факелов и фонарей, здесь нет.

Прохожих на внутренней улице Стены было необычно много. Я вообще не ожидал здесь никого увидеть, но оказалось, что люди и повозки постоянно перемещались внутри укрепления. Столько раз слышав о службе на Стене, я никогда не задумывался и не интересовался, что тут происходит – поэтому представшая передо мной картина стала настоящим откровением. Похожие мысли посещали, видимо, не только меня, потому что скоро позади послышался голос Эр-нори:

- Служба – двадцать дней… И что, всё время сидеть в каменном мешке?

- Плохо, – согласился Суч. – Совсем плохо.

- Вот теперь мне интересно, почему сюда все рвутся. Денег-то вроде платят не то чтобы много, – заметил Эр-нори. – У нас в отряде жалование рядовым бойцам больше, чем тут.

- Чтобы хоть что-то заработать, – ответил я, обернувшись. – Ты посиди-ка тут зимой без работы. Сразу согласишься не только на Стену, но и в разведку пойти.

- Да, тут делать нечего зимой, – кивнул Нож. – Даже наёмником не пойдёшь.

- Ну… нам-то пока везло, – заметил Эр-нори.

- Как везло – так и перестанет, – отрезал я. – На везение-то не надейся.

Добравшись до второй башни, мы нашли и вэри Ла-ана. Пришлось, правда, побегать с расспросами по ярусам башни – вэри был человеком занятым и на месте не сидел. Ла-ан оказался немолодым дядькой с очень внимательным взглядом серых глаз. Осмотрев нас, он только вздохнул и покачал головой.

- Вас бы на Стене подержать несколько смен… Какие вам Дикие Земли? – не дождавшись ответа, Ла-ан протянул руку. – Давайте ваш приказ…

С каждой прочитанной строчкой его брови поднимались всё выше и выше. Какое-то время он ещё смотрел на свиток, а потом вернул его мне.

- Разведчики, которые в приказе указаны, пока спят, – сказал он. – Да и вам бы поспать перед выходом не мешало… Вы вообще правила вылазок за Стену знаете?

- Конечно же… нет, Ла-ан, – признался я.

- Ладно, объясню вам, – себе под нос он добавил ещё пару «неласковых» про нас.

Через несколько минут мы уже стояли на складе, получая какие-то препараты – причём за свой счёт. Я только порадовался, что взял с собой тысячу ули. Снаряжение обошлось нам в половину этой суммы.

- Так, первое – плащи, – объяснил Ла-ан. – За пределами стены их снимать нельзя.

Вэри развернул плащ и показал его нам. Ничего необычного в накидке я не заметил – простая серая ткань, не слишком плотная, да и воду, похоже, пропускает.

- Вообще-то вы должны спросить «почему?»… но вы какие-то странные, – заметил вэри. – Снимать его нельзя, потому что он для Диких Земель маскировочный. Твари там, за стенами, воспринимают мир по-разному. Не только глазами или ушами, но и какими-то своими чувствами. И вот эта ткань отлично умеет от любой чуйки прятать своё содержимое. Как – не знаю, и вы не спрашивайте. Эти плащи в Форте уже много столетий делают так. Но все разведчики говорят, что чем плотнее вы в него закутаетесь – тем меньше внимания привлечёте. Вот ты, иди-ка сюда!

Выбор пал на Эр-нори, который Ла-ану сразу чем-то не понравился. На нём вэри и показал, как затягивать плащ. Надевался он как накидка – через голову – и по бокам стягивался ремешками, плотно облегая тело. Из рукавов торчали только руки, ноги и голова. Но и голову можно было прикрыть капюшоном.

- Я вам по два комплекта взял, – заметил Ла-ан. – Потому что один может порваться слишком быстро. Вот это – нитки из того же материала. Ими будете штопать. Теперь дальше. В этом бочонке – эссенция отталкивающих запахов.

- Чего? – не удержался от вопроса Долдон, глядя на небольшой бочонок в руках вэри.

- Смесь из дерьма, – доходчиво объяснил ему Суч.

- Да, – Ла-ан кивнул, снова задумчиво нас оглядывая. – Если по-простому, так и есть. Для нас запах хоть и неприятный, но не до тошноты.

Вэри подцепил крышку и открыл бочонок. Запах был отвратительным, но рвоту лично у меня не вызвал, как и было обещано.

- Вот этим намазываетесь раз в сутки, – пояснил Ла-ан. – Сами решаете, что и как мазать. Большинство мажет плащи. Со временем вы просто перестанете чувствовать этот запах. Да он и перестаёт быть резким, когда мазь подсохнет. Но хищники его улавливают и не лезут. Если мазь начинает подсыхать в бочонке, дольёте масла и воды – и перемешаете.

Вот тут-то я и понял, что за запах чувствовал внутри Стены всё это время – непередаваемую вонь этой самой мази.

- А бойцы на стене тоже мазь используют? – спросил я.

- Все используют «тошнилку», – ответил Ла-ан. – Никто не хочет получить шипом, стоя у амбразуры на дежурстве. Или вы думаете, что там летающих тварей не найдётся, что ли? Постоянно прилетают, особенно по ночам.Так, амулеты!

Вэри вытащил за шнурок один из выданных амулетов. Обычный деревянный шарик, в который было вставлено несколько серебристых перьев.

- Амулет так себе… Слегка маскирует мудрость, – пояснил вэри. – Если найдёте в Диких Землях перья серебрянок, можно сдать на склад за вознаграждение. Мудрость они впитывают плохо, но другого дешёвого способа нет. Вас всё равно будут обнаруживать по изменениям мудрости, но только с близкого расстояния. И тоже не спрашивайте, как да почему… я всё же не мудрец.

Я взглянул на амулет другим взглядом, но не почувствовал особой разницы. Искры мудрости спокойно проходили мимо амулета, даже и не думая к нему притягиваться. Скорее всего, нам либо неправильно объяснили назначение амулета, либо я чего-то снова не понимал.

- Всё снаряжение, – пояснил нам Ла-ан, – это просто способ выжить и стать незаметнее. Скажем, базовый набор защиты. Все разведчики используют свои методы скрыться в Диких Землях, и если вы вдруг выживете – у вас они тоже появятся.

Вэри снова осмотрел нас сверху донизу, вздохнул и покачал головой.

- Ладно, сейчас выделю вам койки, а завтра с утра познакомлю с провожатыми.

Мы разобрали снаряжение и отправились за вэри. Он выделил нам небольшую комнатушку без окон. В ней было душно и сыро – как, впрочем, и в большинстве помещений Стены. Моё первое впечатление оказалось верным: Стена была сделана только для одной цели – сдерживать Дикие Земли. При её постройке заботились о безопасности, но никто и не думал о комфорте бойцов.

- Слышьте… Надо будет узнать, где тут поесть, – заметил Злобный, доставая из своего рюкзака флягу с водой и сухари. – У меня заворот кишки случится на таких харчах.

- Не случится, – заверил его Нож. – Тебе их раньше выпустят, чем они сами «завернутся».

- Чего это? – обиделся Злобный. – Я не собираюсь дохнуть. Я хочу быть вэри!

- Вкусно кушаешь – вонюче пукаешь, – пояснил ему Суч. – Привлекаешь тварей и кормишь Дикие Земли.

- Да ладно, хорош уже пугать-то! – не выдержал Долдон. – Я же спать не смогу… Тут есть призраки, а?

Взятые в вылазку бойцы участвовали в очистке лаборатории, и теперь у Долдона появился главный страх всей его недолгой жизни – призраки.

- Нету тут призраков, придурок, – ответил тихо Жесть. – Шрам, ты уверен, что стоит туда идти?

- Уверен, – ответил я, расстилая на жёстком полу одеяло. – Мы не пойдём далеко. Мудрецы сказали, что посёлок обнаружили в трёх днях пути от Стены, да ещё и в горах. Там Дикие Земли вроде как не такие опасные…

- Мне чего-то, начальник, не нравится твоё «вроде как», – буркнул Злобный, хрустя сухарём.

- Других сведений у меня нет! – резковато ответил я. – А недовольство своё можно и… попридержать. Кто тут вэри стать хотел? Нам за это платят!

- Да я так… разговор поддержать, – ответил Злобный и даже ладони перед собой выставил.

- Надо спать, а не разговоры разговаривать, – заметил на это Суч.

- Кто ложится последним – тушит фонарь, – буркнул я, устраиваясь на одеяле.

Я закрыл глаза, но уснул не сразу. В голове метались мысли о Стене и о Диких Землях. Я соскучился по Пятнашке и нашей казарме. А ещё пытался понять, почему у меня так резко и беспричинно испортилось настроение. То, что Злобный, Жесть и Холод – отморозки, я знал давно и не переживал по этому поводу. Для того в эту вылазку их и брал. Да и совсем уж плохими они не были, чтобы так на них вызверяться. Так что же меня разозлило?

Брелоки связи стали за прошедшие годы меньше, а Касан – больше. Сидячий образ жизни способствовал росту как седалища, так и живота. Всё в мире изменилось, но за прошедшие с юности годы брелоки так и не перестали противно пищать. Однажды Касан даже сподобился присоединиться к онлайн-прошению граждан – сделать писк брелоков менее раздражающим. Правительственные структуры ответили просителям коротко и ёмко: «Менять государственную программу, утверждённую на всех уровнях, ради комфорта тонких гражданских натур считаем нецелесообразным». Послали – так послали, если переводить с бюрократического на человеческий.

Сегодня при еженедельном бритье свой пухлой физиономии Касан обнаружил, что седых волос у него на лице стало больше, чем тёмных. И вновь привычно выкинул из головы мысль о том, как быстро проносится мимо жизнь. В последний раз он позволял себе засомневаться в своём затворничестве в первый год учёбы в лекториуме. Очень скоро от него отстали и однокурсники, и преподаватели. На него перестали обращать внимание девушки, его больше не звали на вечеринки – и даже те, с кем он ещё общался, говорили с ним всё реже и реже.

Доучился Касан на последних крохах терпения, и сразу после выпуска засел за игры, фильмы и книги – на долгих два года. Когда его отец понял, что сын даже не пытается шевелиться и двигаться вперёд, он выгнал его из дома. Касан очень гордился тем, как быстро нашёл он себе комнатку, как оперативно купил терминал и снова засел за привычное занятие. Первые два-три года он жил тем, что прокачивал аккаунты в онлайн-играх и продавал их. Этот рынок, конечно, был не слишком-то законным в те времена. Но всё шло к тому, что правительство рано или поздно юридически признает его. Так и произошло. И тут обнаружилось, что Касану невыгодно торговать аккаунтами, уплачивая тридцать четыре доли налога с доходов.

И тогда Касан пошёл искать работу. И, благодаря своему образованию, быстро её нашел. С тех пор его день был расписан по минутам: рано встать, съездить в офис, сделать там никому не понятные и никому не нужные дела, закончить в обед и приехать домой. Свой дом у него появился совсем недавно – однокомнатная квартирка, на которую он копил долгие годы. Но Касан был непритязательным: ел простую пищу, пил обычные напитки, ходил в слегка поношенной одежде. Только для работы прикупил пару костюмов – как выяснилось, это были просто фантастические расходы.

За свою жизнь Касан менял работу всего дважды. Он вообще считался очень лояльным сотрудником. Что бы ни происходило вокруг – ничто не могло поколебать глубочайшей незаинтересованности Касана. Поднимались рабочие бунты, увольнялись целые отделы – но он оставался. И только когда компания закрывалась, Касан шёл искать новую. И быстро её находил. Правда, на каждой новой работе были неприятные первые полгода, когда его пытались расшевелить коллеги – в ответ он больше отмалчивался и отнекивался. И его оставляли в покое. Иногда он даже заводил интрижки с коллегами, хотя чаще пользовался услугами проституток – жалея о том, что не может поспорить с природными инстинктами. Впрочем, с каждым годом это требовалось ему всё реже и реже.

С отцом Касан с момента изгнания из родного дома не общался. Старая обида не забылась и не была прощена. Несколько раз звонила мать – переживала – но Касану было больно и неприятно слушать её причитания, и он перестал брать трубку. Со временем мать прекратила ему звонить. Были ли живы его родители? Как они там жили все эти годы, скучали ли по нему… Касан старался не думать об этом. Главным в его жизни было перетерпеть противный писк брелока связи…

Не выдержав, Касан бросил в игровой чат сообщение о своём отсутствии и активировал голосовое общение:

- Касан, слушаю.

- Добрый день! Меня зовут Нения, и я сотрудница отдела кадров компании «Аурион».

- Ясно, и? – не слишком вежливо перебил Касан. Он не любил рабочие звонки в свободное время. И ценил последнее место работы в «Аурионе» именно за то, что его не дёргали. До этого дня.

- У нас, – девушка смутилась от его тона, но быстро взяла себя в руки, – открыта внутренняя вакансия. На место руководителя вашего отдела. Ваш начальник, Перлан, уволился по собственному желанию…

«Да, конечно, по собственному…», – Касан усмехнулся, потому что в последние три месяца с удовольствием наблюдал со стороны за травлей нового начальника. Страшно сказать, он и сам приложил к этому руку, потому что полный энтузиазма босс вечно мешал Касану заниматьсяпривычными и необременительными делами.

-… Поскольку вы являетесь нашим старым, проверенным и надёжным сотрудником, – продолжала девушка, – мы бы хотели предложить вам принять участие в конкурсе на внутреннюю вакансию руководителя отдела…

- Нет, Нения, – прервал её Касан. – Простите, я бы не хотел.

- Но…

- Спасибо за предложение. Всего вам хорошего! – Касан отключил связь и откинулся на спинку удобного и дорогого кресла.

«Надо было сразу её послать, да!» – подумал Касан, пытаясь понять, что его остановило. И ответ нашёлся – голос. Голос девочки настолько напоминал ему мать, что в голове сразу зашевелились почти забытые воспоминания из детства. Как мать жалела его, когда ему было плохо, как утешала, когда было страшно, как заботилась, когда он болел. Как ещё до учебки родители каждый день ходили с ним на игровую площадку. И когда в небе светило солнце, и когда лил дождь, и когда мела метель – они всегда были с ним в те дни.

Рука непроизвольно потянулась к брелоку связи. Касану вдруг захотелось позвонить матери и услышать её голос. Впервые за последние годы он почувствовал резь в глазах. «Нет! – приказал он себе. – Я не мешаю им, а они – мне. В этом весь смысл».

Через несколько минут Касан уже забыл о своей минутной слабости. Осада вражеской базы не могла ждать, когда он наговорится по брелоку. «Космические рейдеры» быстро вышибли из головы и мысли о родителях, и сожаления о том, как странно складывается его жизнь. Виртуальный мир был сейчас важнее и интереснее.

Глава 36

Просыпаться в темноте – то ещё удовольствие. Хорошо, что наш закуток никто не озаботился оборудовать дверью, и свет из коридора всё-таки проникал к нам. Я открыл глаза в тот самый момент, когда светлый проём двери загородила тёмная фигура.

- Эй, есть тут кто? – раздался незнакомый голос.

- Все тут есть, – ответил я, поднимаясь и зажигая фонарь. – Спят просто.

В дверях, осматривая нас, стоял довольно молодой вэри.

- Лыба, – представился он. – А ты?

- Шрам, – ответил я.

- Будем знакомы, – Лыба улыбнулся, и сразу стало понятно, откуда взялось такое имя. – Дело такое… Мне вас нужно до посёлка серых проводить.

- Ясно, – кивнул я, невольно подражая немногословности собеседника. – Выступаем?

- Ага, жду вас внизу.

Разбудив бойцов и спустившись вниз, я обнаружил нашего провожатого жующим какую-то лепёшку. По пути к выходу мы запаслись водой, сухарями и сухофруктами.

- Готовить там нельзя, – кратко объяснил Лыба. – Вода есть, но надо хорошо уксусом сдабривать. Иначе потом можно два дня по кустам сидеть, и хорошо, если выживете. Там, за Стеной, жизни столько, сколько и представить-то сложно. Можно ещё мудрость очистки использовать. Не умеете? Ну тогда уксус…

Пришлось докупать и уксус, и мыло без запаха. Лыба инструктировал быстро и чётко, не отвлекаясь, как Ла-ан, на «охи» и «вздохи». Мы шли по тёмным переходам Стены и вскоре оказались у массивных ворот. Хотя воротами они всё-таки не были. Это была толстая каменная плита, перекрывавшая проход внутрь. Плиту можно было поднять цепями, уходившими куда-то наверх. Стражники проверили наш приказ и приказали ждать.

- Сейчас пройдут вверхна три яруса и начнут ворот крутить. Плита чуть поднимется, и мы под ней проскользнём, – сказал Лыба. – Пока быстро мажьтесь «тошнилкой», цепляйте на себя плащи и амулеты. Дальше идём молча – не болтаем.

Выходили мы на четвереньках – выше нам ворота никто открывать не стал. И почти сразу попали из привычного мира в другой – невиданный и непонятный. Представшую перед нами картину можно было сравнить с попыткой нарисовать сны сумасшедшего – жёлтый, зелёный и красный соседствовали с лиловым, синим и фиолетовым. Я никогда не думал, что мне доведётся увидеть, к примеру, чёрные листья – но были здесь и такие. Землю одновременно покрывали мох и трава – и при этом они тоже пестрели диковинными и неизвестными цветами. Вот только вся эта радужность нисколько не веселила, а скорее угнетала. Собранная в одном месте палитра ярких насыщенных цветов давила на мозги и заставляла щуриться до боли в глазах.

Поднявшись на ноги, все бойцы застыли как статуи, разглядывая открывшуюся картину. Лыба дал нам минуту, а потом махнул рукой, указывая направление – и двинулся вперёд. Леса разведчик старательно избегал, обходя отдельные рощицы и всё больше забирая на северо-восток, к горам. Погода в Диких Землях, как и описывали более опытные ааори, баловала разнообразием. Если под стеной стояла удушающая жара, то стоило отойти на переход – как изо рта начал вырываться пар, всё вокруг покрылось инеем, а с неба, из одной-единственной тучки, посыпал мелкий колючий снег.

Лыба осмотрелся и пошёл в обход, выводя нас из-под тучи. Очень хотелось спросить, почему, но разведчик несколько раз напоминал ещё на Стене – не разговаривать. Поэтому приходилось терпеть и мучиться вопросами. Стоило вокруг снова воцариться удушающей жаре, как местность резко изменилась. Вот ты ещё идёшь среди буйной растительности Диких Земель, а вот – вываливаешься на серо-чёрную равнину, где есть только песок и камни.

Здесь Лыбе тоже что-то не понравилось, и он медленно двинулся по краю равнины, не заходя в глубину. Дувший с севера ветер волнами приносил к нам жар, царивший на этой серой пустынной земле. Казалось, что рядом горит огромная печь, а мы то приближаемся, то удаляемся от неё. Равнина закончилась через пару переходов. Впереди простирались мхи и туманы – приближались болота. И, как ни странно, они соседствовали с пустыней и тропическими зарослями.

Нашему проводнику эта картина очень не понравилась. Он долго стоял на границе трёх зон, а потом, решившись, повёл нас дальше – уже вдоль кромки болот. Лыбе вообще многое не нравилось – и не только в окружавшей нас местности, но и в нас. Это стало особенно заметно, когда он ещё в начале пути дважды обернулся на хрустнувшую под ногами бойцов ветку. С его точки зрения, мы были полными неумёхами. А мне было вдвойне обидно от того, что он когда-то и сам был новичком, но нам такого права не оставил.

Лес начал забирать на север, болото становилось всё уже – и к вечеру мы обогнули его, достигнув каменистой равнины, поросшей островками деревьев всевозможных расцветок и красок. Лыба уверенно повел нас вперёд, огибая рощицы с такой тщательностью, будто в каждой из них нас поджидала стая хищных зверей. На ночь мы остановились под прикрытием обветренной скалы. Костёр не жгли, разговоров не вели. Просто закутались в одеяла и уснули прямо на земле. Посреди ночи пошёл дождь – хороший такой осенний ливень, быстро сменившийся странным колючим снегом. К счастью, я проснулся от криков неведомых созданий в зарослях джунглей – и вовремя, как мне казалось, разбудил остальных.

Лыба осмотрелся, дал нам знак быстро собираться и снова повёл нас вперёд. Однако стоило нам пройти несколько сотен шагов, как стало ещё холоднее – и разведчик изменил направление, уходя на восток, в сторону более густого леса. Лишь утром, когда мы смогли увидеть в бледнеющем небе тучу, он снова повёл нас на север – к горам. Буйство красок к середине дня закончилось, и вокруг появились вполне обычные деревья и привычная трава. Впрочем, и с этой растительностью не всё было гладко. Трава попадалась с колючками и с острыми, режущими пальцы краями. Деревья как-то странно росли – их стволы кривились, будто червяки от боли. Мне даже казалось, что некоторые листья росли совсем не на тех стволах, на которых я их раньше видел – словно перед нами был рисунок нерадивого ученика художника.

В какой-то момент путь нам преградила речка. Не слишком глубокая, но очень бурная и шумная. Она текла с гор, но делала поворот, устремляясь не к морю, а вглубь Диких Земель. Вдоль речки нас Лыба не повёл – наоборот, постарался уйти как можно дальше. Вскоре местность начала повышаться, и теперь мы постоянно шли в гору. И, наконец, Лыба позволил себе заговорить впервые за два дня.

- Кажется, выбрались, – он повернулся к нам с довольной улыбкой. – Давайте найдём местечко для привала и наконец-то отдохнём.

Очень скоро обнаружился овражек с удобным спуском, по дну которого тёк ручей. Лыба набрал несколько сухих веток, которые и стали топливом для маленького костерка. Еду готовить было не из чего, но огонь дарил ощущение уюта, и даже сухари рядом грызть было приятно. За второй день бойцы умаялись настолько, что почти сразу после еды завалились спать. Один я упорно сидел, вглядываясь в тлеющие угли костра.

- Почему ты не пошёл через область со снегом? – спросил я и пояснил. – В первый день, когда мы только вышли.

- Ну… опасно это, – Лыба сначала долго молчал, и я уже стал думать, что ответа не дождусь. – Иногда проходишь насквозь, а иногда… Замерзали наши насмерть под такими тучками.

- А что опасного в пустыне с чёрными камнями? – поинтересовался я.

- Тут всё опасно, – ответил разведчик. – Лес опасен, пустыня опасна, болото – смертельно опасно. Можно ходить только так – между опасностями.

- А как же вылазки в самую глубь Диких Земель? – спросил я.

- Чушь это, – отмахнулся Лыба. – Ни одного смельчака я тут не видел такого, чтобы вглубь лез. А если кто лезет – уже не возвращается.

В его словах что-то не сходилось настолько, что я замолчал. Может быть, Лыба того и добивался? Не знаю, но желания и дальше его расспрашивать у меня не осталось. И дело было даже не в категоричности, с которой Лыба отверг саму возможность выживания в Диких Землях, а в том, что я знал Скаса и Гун-нора, которые уходили от стены на многие дни. И ещё я слышал множество рассказов о том, что там – в глубине Земель. Мне показалось, спроси я Лыбу о том, можно ли поймать глубоководную тварь – он столь же уверенно сказал бы, что это бред и выдумки. По его мнению, наверняка и в глубину Пущи соваться – смерти подобно.

В эту ночь в Диких Землях я впервые задумался о том, что и мне, и бойцам моего отряда несказанно повезло в первые годы жизни. Не приставили к нам такого наставника, как Лыба или Ла-ан. Не попали мы в надёжный и неприступный Форт Ааори, чтобы уже в скором времени подчиняться привычкам его обитателей. Никогда ещё в этой жизни я не стремился рисковать, но когда выбора не оставалось – шёл на риск. И пока ни разу не попал в ситуацию, из которой в итоге не нашлось бы выхода. Но Лыба вообще не собирался подвергать свою жизнь опасности. Он избегал боя так, будто всю жизнь собирался жить в столице Империи, не покидая пределов городских стен. При этом был разведчиком, ходил в Дикие Земли и возвращался с какими-то сведениями. Но какие сведения он мог вообще принести?

- А ты был у того посёлка серых? – решил я уточнить, чтобы подтвердить свою догадку.

- Зачем? – удивился Лыба. – Мы его издалека обнаружили. Зачем туда лезть? Вот вы зачем туда идёте?

- Наблюдать за ними, – ответил я.

- И что там наблюдать? – ещё больше удивился Лыба. – Как они друг друга жрут?

- Если будет надо – будем наблюдать, как жрут, – кивнул я. – Они ведь живут там, что-то мастерят, как-то ведут своё хозяйство. Неужели неважно, как они это делают?

- Нет. Эту нечисть надо вырезать и успокоиться, – ответил разведчик, передёрнув плечами. – Я в прошлом году до Мобана дошёл. Слышал, как они еду запасали в тех посёлках, которые успели захватить.

«Слышал он, урод! Лучше бы посмотрел своими глазами, но ведь не пошёл бы наверняка – а вдруг там серые остались?» – зло подумал я, стараясь не выдать своих чувств. Как и много раз до этого, я мысленно потянулся к Лыбе и ощутил его эмоции – немного удивления, уверенности и презрения. Что к чему относилось – понять было легко. Мы для Лыбы были неумёхами, которые и вэри-то не все стать успели, а их зачем-то выпустили в опасные земли с дурацким заданием. К нам он своё презрение и испытывал. Уверен он был в своих словах и своём мнении – и наше его не интересовало. А удивлялся он тому, почему мы не бежим перенимать его ценные знания и опыт.

- Ясно, – кивнул я и замолчал.

Со стороны разведчика удивление и презрение стали ещё сильнее. Надо признать, впервые обнаружив способность улавливать чужие эмоции, я долго этого стеснялся. Мне казалось, что каждый раз я невольно подслушиваю чужие мысли. Вот ровно до сегодняшнего дня. Гораздо легче было бы вообще не начинать с Лыбой разговор. Достаточно было коснуться его эмоций, чтобы понять – я не хочу знать этого человека, сколько бы он ни лыбился внешне. Насквозь прогнивший и неприятный тип. Улыбнувшись своим мыслям, я невольно вызвал у разведчика такой всплеск злости, что пришлось поскорее свернуть подслушивание, чтобы самому не начать злиться – всё-таки отделить чужие эмоции от своих мне было ещё тяжело.

- Раз ты не спишь, тогда тебе и сидеть в дозоре, – буркнул разведчик, заворачиваясь в одеяло. Но я ещё долго чувствовал на самом краю сознания, как он злится, удивляется и сгорает от любопытства.

А я сидел и думал о том, что мы, ааори, ничем не лучше местных – если даже в такой мелочи находим возможность почувствовать своё превосходство над другими. Может, права Пятнашка, когда говорит, что люди вокруг какие-то злые и не умеют сопереживать? Она-то Кри-ану простила легко, а я вот до сих пор на девушку поглядывал с подозрением.

«Как можно бороться с Дикими Землями, если мы не понимаем их обитателей? – думал я. – Как одерживать победы над сущностями, которые превосходят нас во владении мудростью, не понимая, как они этого достигли? Как можно вообще победить, не поняв своего врага, не узнав его сильных и слабых сторон? И как ааори докатились до этого? Ведь эр Скаэн и эра Эл-оли – совершенно другие. И Скас – другой. Да, он заботится больше о себе и иногда о самых близких ему людях. Но ведь заботится – и никогда не ведёт себя высокомерно. Ни он, ни Гун-нор, ни эры. Так почему вот этот молодой разведчик решил, что имеет право на высокомерие? И почему я сам разрешил себе высокомерие в отношении Лыбы? Ничем я от него, наверно, не отличаюсь. Боги, если вы есть, помогите мне не стать таким, как он».

Если боги и услышали мои мысли, то никак этого не показали. И сфивва не послали – шепнуть на ушко. Когда мне стало совсем невмоготу и глаза уже слипались, я разбудил Ножа, завернулся в одеяло и мгновенно уснул.

Утром мы снова продолжили свой путь к горам. Лишь к обеду наш проводник осмотрелся и сменил направление, возвращаясь на юг. С нами он не разговаривал, и мы с ним тоже. После вчерашнего разговора Лыба мне был неинтересен, а другим бойцам, похоже, не понравился сразу. Солнце только начинало клониться к горизонту, когда меня ткнул в спину Эр-нори и указал головой на поднимающийся из-за соседнего холма еле заметный дым. Оглянувшись, я понял, что все уже заметили признаки поселения поблизости. Но наш проводник продолжал упорно идти вперёд. Прислушавшись к его эмоциям, я уловил какие-то странные нотки торжества. Сделав знак бойцам, я слегка подотстал, высматривая место, где можно было укрыться в случае появления серых.

Здесь, у самого подножия гор, таких мест было много. Поэтому я просто отыскивал по пути одно, второе, третье… И так каждый раз, когда очередное укрытие оставалось за спиной. От нашего проводника уже явно несло злорадством. Он упрямо шёл вперёд, не обращая внимания на опасную близость серых. И когда над краем возвышенности, за которой была наша цель, появились три фигуры, отлично различимые на фоне светлого неба, я даже не удивился тому, как быстро Лыба оказался за камнем.Удивляться пришлось ему – потому что, пока серые поднимались на гребень, все бойцы по одному моему взмаху спрятались, да ещё и быстрее нашего проводника.

- Он совсем придурок?– еле слышно спросил Нож.

- Нет, – так же тихо ответил ему я. – Он считает никчёмными и бесполезными придурками нас.

Мы укрылись в пересохшем русле ручья, за зарослями кустов с колючками. Заметить нас было сложно, а вот мы видели всё, что происходило. Серые спустились по склону и какое-то время постояли, оглядываясь – а затем один из них радостно что-то вякнул, указывая рукой на одному ему видимое место. Все трое подошли и стали что-то подбирать с земли, закидывая в плетёную корзину, которую тащил один из них. Через час этой работы корзина оказалась заполнена, и серые отправились назад. Стоило им скрыться из виду, как я осмотрелся и подал знак бойцам подняться.

Лыба, который всё это время просидел за камнем, подошёл к нам и махнул рукой, приглашая идти за собой. Проводник успел удалиться уже на несколько десятков шагов, когда понял, что мы стоим на месте.

- Можно обойти с юга, – предложил Нож, угадав, что за проблему я пытаюсь решить. – Поищем удобное место там.

- Нет, на склоне с юга никаких укрытий, – я покачал головой. – Если нас засекут во время подъёма – считай, провалили задачу.

- С севера склон крутой, – заметил Злобный. – А я по скалам лазать, если что, не умею.

- Лучше вернуться назад, – поддержал Эр-нори. – Там был подъём наверх на тот уступ на севере. Оттуда удобно смотреть будет.

Эр-нори был прав. С севера тянулся крутой горный склон, но в часе пути мы проходили место, где он был почти вровень с нами. Склон проходил, судя по дыму, почти над поселением серых. Они либо не считали его опасным, либо просто не обратили внимания на такое соседство.

- Ну вы чего встали? – спросил подошедший Лыба. – Пойдёмте!

- Спасибо, Лыба… Дальше мы сами, – ответил я. – Ты своё дело сделал. Мы уже знаем, где поселение.

- Было сказано вас и обратно проводить! – насупился тот.

- Как пожелаешь… Но мы справимся с обратной дорогой, – ответил я, не доверяя нашему провожатому настолько, что сейчас, наверно, больше бы доверился серым людям.

Какое-то время Лыба смотрел на нас, потом пожал плечами и отправился своей дорогой. А мы начали обратный путь к тому месту, где можно было подняться на горный уступ.

Ночь застала нас уже на уступе. Мы успели подняться и пройти совсем немного, когда начало темнеть. Быстро сориентировавшись, бойцы отыскали укромное место и устроились на ночлег. Костёр жечь не стали – слишком близко, да и место незнакомое. Уступ порос густым лесом, в котором могли водиться хищники, хотя я и склонялся к мысли, что уступ необитаем. Слишком неудобно было на него забираться. Нет тут крупных животных – а значит, и крупных хищников быть не должно.

- Завтра выберем место для наблюдения, – сказал я, уже устроившись на одеяле. Эр-нори и Нож ещё не спали. – Рядом поставим лагерь. Еды у нас хватит дней на двадцать, так что готовимся сидеть столько, сколько нужно.

- Согласен, – сонно ответил Эр-нори. Нож одобрительно промолчал.

- Главное, чтобы этот Лыба нам всё не испортил, – заметил Злобный. – Специально нас, урод, подставлял.

- Угу, – пробормотал я, засыпая.

Утром мы, наконец, достигли своей цели и сумели рассмотреть поселение серых сверху. Благо, выбранный уступ позволял незаметно подобраться к самому краю обрыва и спокойно наблюдать за окрестностями. До окраины поселения от уступа было шагов двести пятьдесят. Мелких деталей с него, может, и не разглядишь – но нам они были ни к чему.

Если бы не странные обитатели, поселение можно было принять за очень бедную деревушку. Место серые выбрали неплохое. Посёлок стоял на небольшом холме посреди долины – и если не брать во внимание наш неудобный уступ, то почти все направления отлично просматривались. На склоне холма имелся родник, который обложили камнями – сделав маленький пруд, наполненный водой. Деревья и кустарники вокруг вырубили, пустив на дома и тын. Может быть, это было не самой надёжной защитой, но серые и не особо боялись – видимо, понимая, что здесь им мало что угрожает. Наблюдая за ними весь день, мы насчитали в деревне десяток взрослых мужчин, два десятка женщин и ещё десяток детей. Несколько женщин выделялись особо большими животами. Дома серых нас не впечатлили – они больше напоминали плохо построенные шалаши, а некоторые и вовсе казались кучами мусора. Как нелюди собирались жить здесь в сезон дождей – было непонятно. С другой стороны, может быть, они со временем хотели построить надёжные жилища, а эти были прибежищем на первое время?

Серые жили на удивление обыденной жизнью. Ходили копать какие-то коренья, охотились на местную живность. А стоило только солнцу опуститься к горизонту, как разбредались по шалашам и спали. И так до тех пор, пока не вставало солнце. С первыми солнечными лучами они поднимались и снова шли работать. Что больше всего меня удивило – так это тот факт, что они не общались друг с другом. Почти не общались. Редкие возгласы нельзя было назвать полноценным разговором. И даже дети старательно избегали друг друга, занимаясь своими делами. Глядя на них, я постоянно сравнивал их с ребятнёй аори – которым стоило только оказаться вместе, как они тут же сбивались в стайки и начинали играть. Дети серых тоже играли, но только сами с собой. Один ковырялся в земле, другой – махал палкой, сражаясь с воображаемыми врагами. Друг друга они постоянно сторонились.

- Почему они будто… каждый сам по себе? – не удержался я от вопроса на третий день наблюдения. Рядом залегли Холод и Нож. Солнце стремительно закатывалось за далёкую полоску горизонта.

Я ожидал ответа от Ножа, но откликнулся Холод:

- Может, им друг на друга плевать?

- Ты так думаешь? – удивился я, уловив неуверенность в словах Холода.

- Просто предположил, – ответил тот.

- Может быть… Пусть так, – согласился я. – Всё равно других версий нет.

- Даже если и есть, – проговорил Нож, – я их пока оставлю при себе. Три дня – слишком малый срок, чтобы понять, как и чем живут эти твари.

- Не любишь их, – заметил Холод.

- Не за что пока, – согласился Нож. – Они отвратительны во всём, кроме набедренных повязок.

Серые обитатели посёлка разительно отличались от тех, от которых мы отбивались в прошлом году. Да, эти серые были именно серыми людьми: долговязыми, чуть выше обычных людей, с бледно-серой кожей и тёмными глазами. Всё тело было лишено растительности, а под кожей виднелись тёмные полоски вен, различимые даже с нашего обрыва. Из всей одежды мужчины носили только грязные серые набедренные повязки – а иногда такие же грязные накидки на плечи. Женщины носили полоски ткани, напоминавшие наши плащи для Диких Земель. Надевалась одежда через голову, а по бокам стягивалась тесёмками. К ногам и женщины, и мужчины привязывали тонкие дощечки на ремешках. Память подсказала название такой обуви – сандалии. Ни следа доспехов, кожаных одежд и прочего. Какие-то оборванцы, по сравнению с прошлогодним войском.

На четвёртый день я обнаружил, что каждый день они спят в разных шалашах. Какой ближе оказался – в тот и забирались. И никогда – ни в одну ночь – ни один серый не допускал в своё жилище другого взрослого. Дети вообще спали на улице, где придётся. Огонь серые жгли только на площади посреди поселения. Были ли в их жилищах места для обогрева – я не знал. Серые не мылись, пищу ели после минимальной готовки, зато много пили и активно гадили по сторонам от посёлка. Специального отхожего места у них не было. Вонь от их образа жизни доносилась порой даже до нашего обрыва, заставляя кривиться и удерживать содержимое желудка. А ведь они-то жили в этой грязи.

Они были и людьми – и не совсем людьми в то же самое время. Настолько близкие и настолько чуждые, что понять их решительно не получалось. От нечего делать я стал наблюдать за ними другим взглядом, и вот тут меня поджидало неожиданное открытие. Между жителями деревни постоянно летали искры. Сначала я решил, что они так общаются, но дальнейшее наблюдение показало, что стоит двум серым оказаться поблизости друг от друга – как их тела начинали обмениваться мудростью. И сами они становились активнее и живее. Но как только чувствовали произошедший обмен – немедленно расходились в разные стороны. Исключением были только случаи совместной работы, на которую серые люди шли с большой неохотой.

Все свои наблюдения мы каждый вечер записывали на листах выделанной кожи, собираясь у костерка. Да, мы быстро наплевали на предупреждения Лыбы и организовали удобный лагерь. Два просторных шалаша, в каждом из которых помещалось по четыре человека, стояли друг напротив друга. Пришлось, конечно, отойти подальше от деревни серых, чтобы набрать необходимых материалов – но оно того стоило. Между шалашами мы вырыли яму под бездымный костёр с поддувом и каменными стенками. Глинистая почва на уступе отлично держала форму, поэтому подновлять ничего было не нужно. Отдельно приходилось искать дрова, потому что на уступе росли в основном какие-то хвойные, а найти лиственное деревце было тяжело. Но и с этим мы справились.

А началось всё с того, что на уступе не обнаружилось нормальных источников питьевой воды. Неподалёку было только заросшее ряской озерцо, питаемое ручьями с гор. Летом озерцо начинало подсыхать, вода застаивалась, а поверхность зарастала тиной. Пить это было нельзя даже с винным уксусом. Мы в первый же день попробовали очистить воду, проливая через ткань – но все наши ухищрения не сработали. Жижа по-прежнему была мутной и пахла тухлятиной. Пришлось искать способ кипятить воду, вот тут-то Нож и вспомнил подсмотренный у опытных бойцов способ прятать костёр в походе. К счастью, Долдон не послушал «полезные» советы на Стене, поэтому в его рюкзаке был обнаружен котелок. После кипячения вода всё равно имела мерзкий привкус и запах, но пока ещё никто не отравился.

Лагерь наш находился за небольшим возвышением, и костёр даже случайно не смогли бы увидеть со стороны. Но мы всё равно подстраховались, маскируя нашу стоянку ветвями сверху и по сторонам. Теперь можно было смело жечь костёр, что ночью, что днём. Хотя днём мы всё-таки не решались – каким бы бездымным он ни был, но запах серые могли и учуять. Поэтому запасы кипячёной воды мы делали после заката и рано утром, в сумерках. В одном из шалашей вечером ставили масляный фонарик и записывали всё, что успели заметить. Стопка наблюдений росла день ото дня, но моё стало первым, которое чего-то да стоило.

Ещё одно интересное открытие сделал на следующий день Злобный. Подсчитав всех обитателей деревни, он пришёл к выводу, что должно быть ещё пятеро взрослых. Потому что мужчин оказалось одиннадцать, женщин восемнадцать, а жилищ – тридцать четыре. А значит, пятеро куда-то ушли. Их возвращения мы и решили дождаться.

На десятый день в жизни серых людей случилось непредвиденное для нас событие. Одна из женщин с пузом прямо с утра, помаявшись по селению и не взявшись ни за одно из ежедневных дел, присела на краю деревни на корточки, будто собиралась сделать дела по-большому, что мы уже неоднократно наблюдали ранее. Но вместо этого внезапно родила. Осмотрев ребёнка, который крикнул всего один раз – ударившись о землю, женщина утянула его в один из шалашей, вывесив на нём окрашенный красным кусок кожи. Больше она из шалаша не выходила, а еду ей оставляли рядом.

Ещё четыре дня наблюдений – и стало понятно, что скоро придётся возвращаться назад. Сколько бы мы ни экономили еду, но запасы подходили к концу. Ещё десять дней можно было просидеть в своём укрытии, но тогда припасов на обратную дорогу не осталось бы совсем. Что можно есть из растений Диких Земель, мы не разобрались – поэтому было решено через четыре дня уходить назад на Стену.

Глава 37

Касан тяжело опустился в новое компьютерное кресло и надел виртуальный шлем. Мир на месте не стоял и менялся, а он – старел. Ходил на опостылевшую работу, делал ненужные дела и верил, что когда-нибудь всё это закончится. Оно и закончилось ровно в шестьдесят лет. Правительство, конечно, дважды меняло срок выхода на пенсию, но Касан всё-таки догнал своё счастье. Первый день свободы – и первый день настоящей жизни, когда ты принадлежишь лишь самому себе, а тебе за это ещё и приплачивают. Купленные заранее виртуальный шлем и новое кресло – с массажем и поддержкой спины – стали отличным предпенсионным подарком.

«С любовью от Касана – Касану!» – улыбнувшись, подумал он.

Старые игры завершены. Аккаунты закрыты, вещи распроданы, деньги выведены и уже потрачены. Новая игра и новый мир, про которые он только читал в последние месяцы, ждали Касана. Им он готовился посвятить лет пять своей жизни. Ему ещё будет чем заняться, если всё пройдёт удачно. Недаром же люди в современном мире дотягивают до сотни. В ожидании свободы и счастья Касан даже вес слегка сбросил, записавшись на лечебный курс физической культуры.

Виртуальный шлем лежал в руках, а Касан никак не мог решиться его надеть, как будто внутри что-то говорило ему:

«Подожди, Касан, оглянись на прожитую жизнь!».

И, к своему величайшему удивлению, он прислушался. Перед глазами проскочили картины из детства, издевательства в учебках, попытки построить «нормальную» жизнь, поступление в лекториум и учёба, не принесшая ни радости, ни знаний. Лица родителей он вспомнить не смог. Перед глазами вставали те родители, которые были в детстве, а потом светлые образы отца и матери изгоняли его из отчего дома. Затем Касану вспомнились все три места работы. Перед глазами проплывали документы… стопки документов… целые армии документов. Иногда мелькал монитор терминала. Редко. А ещё был последний начальник – его Касан помнил. Более того, его имя он не забудет никогда – Нойги Салион Креанто.

Сколько Нойги попортил крови Касану в детстве, столько же Касан выпил из него за последний год. Уничтожать Нойги как начальника оказалось на удивление упоительно. Смешнее всего было то, что бывший мучитель Касана так и не вспомнил. Не удосужился заглянуть в личное дело. При этом Нойги с первого дня в компании расхваливал себя на все лады: к подчинённым он будет внимателен и заботлив, к провинившимся строг. И при этом не проверил личные дела? И какой же это «хороший руководитель»?

Касан был неумолим. Десять лет работы в компании дали ему такой авторитет и знание процессов, что у Нойги не осталось ни шанса. Отрытый бунт Касан поднимать не стал – здраво расценив, что заменить и уволить его самого руководству гораздо проще, чем нового босса. Шансов победить впрямую не было – и тогда он составил хитроумный план. Саботаж! Сначала тихий, почти незаметный – неизменно приводивший к разбирательствам на высшем уровне. Затем более открытый, наглый и прямолинейный – грозивший серьёзными последствиями.

Касан рисковал своей пенсией. Впервые за многие годы он пошёл ва-банк. Вновь увидев Нойги, Касан осознал, что не может оставить своего давнего обидчика безнаказанным. Он давно позабыл имена всех мучителей и до, и после Нойги. Но вот его запомнил. И ещё Касану нравился риск: было приятно идти по самой грани – иногда оказываясь так близко к провалу, что вывернуться удавалось в последний момент.

Самое смешное было в том, что даже на неприкрытый саботаж со стороны Касана коллеги закрывали глаза. Гораздо проще было всё валить на новое руководство – неопытное и чересчур активное. Другое дело – если дать начальству освоиться, завести друзей, заработать репутацию. Но Касан не собирался давать старому обидчику ни шанса. И он победил: месяц назад Нойги с позором был снят с должности – с соответствующей записью в личном деле. Касан помнил взгляд, которым бывший мучитель – и теперь уже бывший начальник – обводил отдел, пытаясь понять, чем он заслужил такое отношение и такую судьбу. Но на Касана он так и не посмотрел.

В памяти неожиданно всплыло лицо отца. Не того, которого Касан помнил из детства, а того, который выставлял его из дома. Старого военного, прослужившего всю жизнь своей стране. Морщины у глаз, седые волосы и разочарование во взгляде и в голосе, а ещё неисчерпаемая усталость:

«Ты даже постоять за себя не можешь. Касан, ты вообще ничего не хочешь от жизни. А мне так нужна была опора на старости лет… И мне, и маме. И как я могу на тебя опереться? Как ты стал моей самой большой ошибкой? Уходи, Касан! Попробуй жить своим умом. Может быть, тогда… А если нет, то лучше на тебя и не надеяться».

«Вот и не надо надеяться, папа! Не надо!» – мысленно ответил ему Касан, а ведь тогда, много лет назад, он промолчал. Зато теперь всё-таки сделал то, чего хотел от него отец – отомстил. И сейчас его бывший мучитель сидел без работы, теряя баллы на пенсию, а он, Касан, наслаждался заслуженным отдыхом. Враги повержены, и наступила справедливость!

Касан решительно надел на голову виртуальный шлем. Кольнули контакты, обрабатывая мозг – и через секунду тело исчезло. Касан висел в пустоте, а на него надвигалась огромных размеров заставка новой игры. Треугольник загрузки быстро заполнялся, мигая зелёным. Откуда-то издалека донёсся мелодичный голос:

«Приветствуем вас! Вы начинаете своё необыкновенное путешествие в волшебных мирах. Выберите расу персонажа».

Заставка растаяла, и появилось меню выбора расы. Первая раса – всегда человек. Но Касан человеком быть не хотел. Он мысленно потянулся к окошку меню, чтобы переключиться – но не смог. Значок загрузки продолжал мигать зелёным, так и не заполнившись до конца. Оставалось подождать ещё пару секунд. Треугольник окрасился красным.

«Да что такое?!» – возмутился Касан, внезапно ощутив какой-то дискомфорт. Треугольник продолжал мигать, а потом… шлем неожиданно отключился. Перед глазами вновь появилось тёмное забрало – вот только поднять руку, чтобы снять его, Касан не смог. Дискомфорт, который он ощущал в виртуальной реальности, стал вполне определённым – тугим клубком затаившись в груди. Боль! Касану было невероятно больно! Боль отдавалась в челюсть и левую руку, кислорода решительно не хватало. Хватая ртом воздух, Касан задёргался, пытаясь подняться, но комфортное игровое кресло не хотело его отпускать. Тело покрыл холодный липкий пот. Стало страшно. Очень страшно. Касан не хотел умирать.

Брелок связи… Горячая кнопка вызова… Это решит вопрос. При вызове скорой брелок разблокирует дверь и впустит медиков. Но какой же противный был писк у звонка… Десять минут назад Касан отложил брелок подальше, чтобы тот внезапно не помешал игре. И теперь его рука тянулась к брелоку... Ещё чуть-чуть… Немного… Нет!..

Боль стала сильнее – она нарастала и нарастала, а Касан задыхался, дёргался и пытался дотянуться до проклятого брелока. Сорок лет он ненавидел эти устройства… Сорок лет старался игнорировать их… И в тот единственный раз, когда они понадобились, в тот единственный раз, когда могли спасти его – проклятый брелок не хотел ему помочь.

Рука опустилась, в глазах помутнело – а потом навалилась тьма.

«А мне так нужна была опора на старости лет – мне… Шрам!.. Шрам!».

Я проснулся, ощущая всё тот же мокрый холодный пот, что и во сне. Рядом с моей лежанкой на корточках сидел Долдон:

- Шрам! Там это… вернулись новые серые! Эр-нори сказал срочно будить.

- Хорошо, Долдон. Спасибо! – ответил я, пытаясь прийти в себя. Сон всё ещё стоял перед глазами, заставляя ощущать страх смерти. Не своей смерти – смерти того Касана.

- Сказал срочно! – упрямо повторил Долдон.

- Понял. Беги и скажи, что я буду через минуту, – проговорил я, начиная подниматься. Проклятый Касан с его совершенно бесполезной жизнью никак не хотел покидать мою голову. Оставалось надеяться лишь на то, что он не поселится во мне, как Катуавр. Но стоило мне подумать об этом, как я вдруг понял, что Касан был во мне уже давно. Ещё со школы нерождённых он отлично справлялся с попытками повторить свою жизнь.

Стояло раннее утро. Я отхлебнул воды из фляжки, сгоняя сонную муть, и поплёлся к наблюдательному пункту. К моему удивлению, там были не только Эр-нори и Долдон, но и Нож с Сучем. Мне ещё издали начали сигнализировать, чтобы я пригнулся. К самому краю обрыва я уже подползал, полный сомнений и страхов.

- Сегодня утром пришли, – выдохнул Эр-нори мне на ухо. – Полюбуйся только!

Деревня ожила. Будто и не было этой сонной скуки всех предыдущих дней. Серые люди столпились в центре, окружив вновь прибывших. В них-то я и опознал тех самых прошлогодних врагов. Прибывшие были одеты в кожаные одежды – многие носили элементы людских доспехов, причём трое имели совсем новые части. Они возбуждённо что-то объясняли своим соплеменникам, активно жестикулируя, а те послушно внимали.

- Посмотри под ноги их главному, – угрюмо посоветовал Суч.

Главного определить было совсем не сложно – именно он красовался в самом свежем нагруднике и наручах. У него под ногами лежало какое-то серое тряпьё, и только изрядное упорство позволило мне в этом самом тряпье опознать нашего провожатого. Из всей одежды на нём остался только изодранный до безобразия серый плащ для выхода в Дикие Земли. Но если у тебя отрезали руки и вырезали куски кожи – плащ волнует меньше всего. Лыба пошевелился, и картина стала яснее – он был пойман и частично использован в качестве еды. Руки, похоже, перетянули, чтобы он сразу не истёк кровью. Ноги, видимо, не тронули лишь потому, что никто не хотел его тащить.

Сзади зашуршало – к нам ползли Холод, Злобный и Жесть. Их быстро ввели в курс дела, и весь отряд застыл на краю обрыва, рассматривая открывшуюся картину.

- Он, конечно, дурак, но оставлять его здесь… – проговорил Злобный.

- Не оставим, – согласился я. – Но сейчас мы даже незаметно подойти не сможем. Хочешь отбиваться от этой толпы?

- Нет, я не готов, – признался Злобный.

- Так ты хочешь Лыбу втихую выкрасть? Уверен, что они его сегодня не скушают? – поинтересовался Нож.

- Нет, не уверен, – признал я. – Вытаскивать будем сегодня вечером. Делаем так: собираем вещи, запасаемся водой и потом выступаем. Жесть?

- Да? – спросил боец.

- Останешься следить с обрыва, пока мы до деревни не доберёмся. После этого присоединишься к нам.

- Понял, – кивнул Жесть. Он вообще был парнем сообразительным, да ещё и память имел отличную.

- Всё, принимайтесь за сборы. Я пока послежу, что тут и как. Кто со мной? – сказал я, прогоняя лишних.

- Я посижу, – кивнул Нож.

Мы устроились наблюдать. К этому времени вернувшиеся бойцы серых уже отволокли Лыбу к вкопанному в землю столбу и привязали за ноги и обрубки рук. Селяне разошлись по деревне и принялись за дела, а воины забрались в шатры. Только главный всё ходил по деревне, что-то высматривая. Ну и высмотрел – одну из женщин. Подойдя к ней, он что-то вякнул, поставил на колени, задрал одежды и с удовольствием пользовался ещё полчаса. Под другим взглядом процесс был таким же отвратительным, как и при обычном зрении. Главный буквально скидывал на женщину водопад мудрости – которой у него было столько, что он вообще должен был светиться как фонарь.

Завершил своё дело серый грозным рыком, оттолкнул постанывающую женщину и забрался в ближайший шатёр – где, видимо, и уснул. Больше всего меня удивило, что на процесс серые не просто не обращали внимания, а вообще старательно отводили глаза. Серая женщина, ставшая объектом внимания главного, какое-то время лежала, подрагивая – а потом поднялась, поправила одежду и отправилась работать. Правда, от неё почему-то шарахались её же соплеменники. Присмотревшись, я понял причину – теперь женщина была окружена целым коконом из искр мудрости. Стоило к ней кому-то приблизиться, как мудрость начинала перетекать от неё к сородичам. Вот и сторонились. Только непонятно было, почему они так боялись этого?

К обеду вернувшиеся в деревню бойцы серых вновь выползли на улицу. Один из них даже попытался обхаживать приглянувшуюся селянку, но когда из шатра появился главный, все поползновения прекратились. Главный выбрал себе очередную женщину, причём остальные опять отводили взгляд, а бойцы смотрели с завистью. Пока главный был занят, решительный серый затащил в кусты другую жертву, но как ни вякал ей, так она добровольно и не согласилась. А стоило ему попробовать взять силой, как женщина начала истошно верещать. Главный немедленно отвлёкся от своего занятия, прибежал и начал колотить особо активного бойца.

- А я чего-то не понял… Все бабы в селении – его, что ли? – удивился Нож.

- Похоже, что так, – кивнул я. – И, обрати внимание, остальные селяне к женщинам вообще равнодушны.

- Да, заметил это, – согласился Нож. – И что это значит?

- А это пускай мудрецы разбираются, – ответил я.

Главный закончил с наказанием подчинённого и вернулся к прерванному занятию. Сам он уже снова начинал порыкивать, а женщина – постанывать. Дело шло к развязке.

- Зови Жесть, пускай подходит, – приказал я. – Видеть этого больше не могу.

Быстро перекусив, отряд выступил из лагеря к спуску со скального уступа. Конечно, пришлось делать большой крюк, но зато все эти дни мы выполняли свою задачу в относительном комфорте и безопасности. Мне не терпелось узнать, каким образом к серым попал Лыба – и вообще почему он не на Стене – но для начала его нужно было спасти.

Деревню серых мы обходили с юга. Ещё с уступа мы определили, что там были неплохие заросли кустов, заходившие на склон. От кустов до деревни можно было добежать за пару десятков секунд. То ли серые поленились вырубить их в той стороне, то ли кусты успели сами вымахать, но это давало отличную возможность напасть внезапно. Пробираться приходилось, постоянно поглядывая на уступ – где Жесть должен был выставить древко от копья над кустами, если в нашу сторону кто-то пойдёт. Обошлось.

Ближе к вечеру жизнь деревни начала быстро меняться. Селяне всё больше толпились на центральном пятачке. Главный всё так же продолжал покрывать всех женщин деревни, больше напоминая какого-то зверя, чем человека. За это время серые развели большой костёр, на котором готовили собранные в округе коренья.

Жесть присоединился к нам, когда начало темнеть. К этому времени все работы в деревне уже были прекращены, угощение готово, а жители собрались у костра в самом центре поселения. Наш отряд медленно и осторожно стал подбираться по кустам ближе. Наблюдать за серыми стало неудобно – всё моё внимание сосредоточилось на том, чтобы не шуметь. К счастью, серые начали что-то выкрикивать, и наши мелкие ошибки стали не такими заметными.

Когда мы добрались до крайних кустов, в посёлке многое успело измениться. Во-первых, одна из женщин был раздета и лежала на земле, перед костром, а главный застыл над ней с каменным ножом. При этом женщина не была связана, но и не убегала – хотя выла и извивалась так, что было понятно: угрозу для жизни она ощущает немалую. Кстати, это была та самая селянка, что сегодня первой составила компанию главному. Во-вторых, все жители столпились вокруг костра, продолжая что-то ухать и слегка раскачиваться. Главный постоял ещё какое-то время над своей жертвой, а потом опустил нож, остановив его прямо над телом. После чего радостно что-то провякал и указал на привязанного к столбу Лыбу. Поняв, что ему грозит, тот начал дёргаться, но связали его крепко – и тогда наш проводник стал нечленораздельно орать, не мигая и глядя на нож.

- Вперёд! – приказал я, доставая из ножен меч и первым устремляясь на серых.

Нас не ждали. Совсем. Ни главный, ни его бойцы не надевали доспехов и не принесли на пир ничего длиннее кинжала. Они праздновали и собирались вкусно перекусить. Яркий огонь отвлекал от всего, что происходило за оградой деревни, а весёлое уханье не давало расслышать наш топот. Когда мы проломили хлипкий тын и вбежали в круг света от костра, главный как раз вручал нож бывшей жертве – наверно, приказывая применить его к Лыбе.

С размаху я рубанул ближайшего серого, потом – второго. Рядом упало ещё несколько тел, и только тогда над деревней разнёсся визг одной из серых женщин. Кажется, той самой, обнажённой и с ножом. Рядом промчался Нож, на ходу подрубив главному ноги. Тот нелепо взмахнул руками, заваливаясь на землю. Женщина кинулась к Лыбе, выполняя последнюю волю главного самца – но, сделав несколько шагов, с удивлением уставилась на лезвие, вышедшее из её живота. Нож всё-таки успел её догнать.

Я добил вождя, перерезав ему горло, и огляделся, не обнаружив новых врагов в круге света. На земле лежало четверо бойцов вождя, одиннадцать мужчин и девять женщин.

- Где остальные? – хрипло спросил я.

- Сбежали, – ответил тяжело дышащий Суч.

- Ясно. Если увидим – добить, – приказал я и честно понадеялся, что не увидим. Не опустился я до того, чтобы детей резать. Даже серых. – Снимайте Лыбу, дайте ему новый плащ и уходим.

Лыба показал себя настоящим разведчиком – обгадился и потерял сознание. Впрочем, я не был уверен, что смог бы удержаться от опорожнения кишечника, если бы меня собирались есть. Да и в сознании вряд ли остался бы. Так что я решил не смеяться над Лыбой – ровно до тех пор, пока он снова не начнёт задирать нос. Хорошо бы ему так до стены и проваляться в беспамятстве, но за три дня точно придёт в себя.

Задерживаться мы не стали. Запалили в деревне всё, что может гореть, и ушли вдоль гор. По пути были обнаружены три серые женщины. Они отбежали недалеко и попытались спрятаться. Пришлось добивать. Шёл отряд медленно, обходя опасные и подозрительные участки.

На ночлег мы остановились часа через четыре – уже глубокой ночью. Спали мало, костёр не разводили, а в утренних сумерках пошли дальше. Лыба очнулся, но ничего не говорил – просто смотрел в пустоту. Ему немедленно дали воды, и всё с тем же пустым взглядом он сделал несколько глотков. В пути его посменно сопровождали два бойца, поддерживая, если спотыкался, и подгоняя, если начинал идти слишком медленно.

Я упорно гнал отряд вперёд, не давая отдохнуть днём и нормально выспаться ночью. Бойцы поглядывали на меня с недоумением, но я и сам не смог бы им ничего объяснить. В голове постоянно бились слова Скаэна, что нужно обращать внимание на странности. И вот сейчас странности были – вокруг нас было пусто. Началось всё ещё четыре дня назад: до этого и ночью, и днём, и в лесах, и в горах кипела жизнь. Пели птицы, иногда доносился рёв и рычание хищников, а иногда крики животных. И вот уже третью ночь вокруг царила необыкновенная тишина. Понял я это только на привале, который мы устроили рядом с серой пустыней, за которой виднелась кромка леса. За день мы прошли расстояние почти вдвое больше, чем по пути к деревне серых.

- Шрам, куда мы спешим? – не выдержал Эр-нори.

- А ты ничего не заметил? – уточнил я.

- Мы ничего не замечали, – ответил за всех Злобный.

- Всё так же, как и по пути сюда. Разве нет? – уточнил Эр-нори.

- Нет, не всё, – хмуро заметил Жесть. Их слова прозвучали почти одновременно, и теперь остальные бойцы настороженно оглядывались по сторонам. – Не знаю, чёт не по себе мне…

- Тишина, – веско заметил я. – Слышите, как тихо стало?

- Так ночь же… – не понял Холод.

- Ночь, – согласился я. – В первые ночи даже с нашего уступа было слышно, как живут Дикие Земли. А сейчас – тишина. Вот это уже будет четвёртая ночь тишины. Я сегодня весь день вспоминал, когда всё началось.

- Точно! – Злобный засопел. – Я тоже заметил, что тихо стало, но ничего не понял...

- И что это значит? – спросил Эр-нори.

- Откуда я знаю? – удивился я. – Может, и ничего не значит. А может... В последний раз такая тишина в Пуще была до того, как…

- И что теперь? – спросил Холод.

- Напрямик пойдём, – решившись, ответил я. – Прямо между болотом и пустыней. Попытаемся проскочить.

- Но… – попытался возразить Жесть.

И был прерван Ножом:

- Без «но». Шрам приказал.

- Спасибо, – сказал я. – На обход ушло бы два дня, и я не уверен, что они у нас есть. Завтра мы должны быть на Стене. Всё! Спать, первый дежурный – Жесть.

- Но…

- Жесть, – ласково сказал Эр-нори. – Шрам ведь сейчас и на вторую смену дежурного определит. Как ты думаешь, кто это будет?

Ночь опять прошла спокойно. Утром мы выдвинулись на север вдоль самой границы пустыни. Большую часть времени мы старались бежать, наплевав на удушающую жару и усталость. В хвосте отряда двое бойцов попеременно подталкивали вперёд ничего не понимающего Лыбу.

Глава 38

Не знаю, что было бы, если бы я не гнал отряд. Не знаю, что было бы, задержись мы ещё немного. Я даже не знаю, удалось бы нам пересидеть на своём уступе или нет. Мы ещё шли между пустыней и болотом, страдая от жары и влажности, а меня уже охватило какое-то нездоровое возбуждение. И я никак не мог понять, что происходит. И только осмотревшись другим взглядом, осознал, что случилось.

Мудрость вокруг ярилась так, что искры закручивались в вихри, проносясь вокруг с какой-то невероятной скоростью. Стоило мне это увидеть, как я перешёл на быстрый бег, стараясь выбраться к полосе леса. Бойцы отряда не спрашивали меня, что происходит – они тоже почувствовали нечто, что заставило их устремиться за мной. Только дурной Лыба то и дело пытался остановиться, но каждый раз после тычков продолжал бег.

Лыбе было плохо. Я это видел очень хорошо. И дело было даже не в его душевной ране, которая заставляла его смотреть в пустоту, и не в голоде, который его явно терзал. Дело было в обрубках рук, кожа на которых приобрела какой-то синюшный оттенок. С утра у него был жар, и Лыба даже не сразу смог проснуться, когда его будили. Заставляя его бежать, я каждый раз вспоминал, как он подставил нас под удар нелюдей. Может быть, он сделал это и по глупости, но его эмоции говорили об обратном: совершил это Лыба с умыслом, собираясь дать серым нас обнаружить. И каждый раз от этих воспоминаний жалость к нему испарялась.

За несколько шагов до стены деревьев я обернулся и увидел, как вспучивается поверхность болота – выпуская на свет каких-то огромных покрытых бронёй тварей. Твари были медлительны и неторопливы, они неспешно брели к лесу – но было понятно, что всё только начинается. Заметив просвет между деревьями, я, не задумываясь, свернул туда. Просвет оказался узким руслом ручья, который когда-то тёк в нужном для нас направлении. Вода на жарком юге летом ушла, но русло зарасти не успело – и по нему мы на бегу прошли лес насквозь.

Где-то вдалеке слышался треск и грохот, но сил бежать уже не было – дыхание сбилось, и я перешёл на шаг. Где-то минут десять весь отряд пытался отдышаться на ходу, а потом мы снова перешли на бег. На этот раз бежать быстро мы не могли – раненый разведчик совсем расклеился: покрывался липким потом, тяжело дышал, спотыкался и периодически падал. Закончилось всё тем, что он упал и больше не поднялся. Пришлось из копий Злобного и Долдона делать носилки.

- А если нападут? – спросил Долдон.

- Тогда бросаете Лыбу и отбиваетесь, – пояснил я.

Мы продолжили путь. С каждым пройденным переходом росла моя тревога. И когда сзади раздался многоголосый вой, рык и шелест – я уже не испугался. Скорее удивился, что так поздно. В этот момент мы выскочили к Стене – к тем самым воротам, из которых выходили на свою вылазку. Крича и размахивая руками, мы припустили из последних сил. Нас заметили – и опускающаяся плита застыла, оставляя тонкую щель. В неё мы и протиснулись все одновременно. Стоило только затащить внутрь носилки с Лыбой, как плита снова поползла вниз. Мы только поднимались на ноги, когда с гулким стуком она встала на своё место, отсекая нас от тварей и Диких Земель.

- Живые? – с удивлением спросил подбежавший вэри с брошью десятника.

- Да! – ответил я.

- А с этим что? – спросил он.

- Разведчик Лыба. Попался серым. Отрезали руки. Какое-то воспаление, – кратко пересказал я, не вдаваясь в детали.

- Тащите в лазарет!

- А где это? – спросил я.

Десятник уставился на меня, потом мотнул головой в сторону.

- Следующая башня – в подвал, – объяснил он.

За стенами слышался набирающий силу грохот. Волна тварей из Диких Земель шла на приступ. Люди сновали по улице внутри Стены, мимо нас пробегали целые десятки – и в общем и целом создавалось ощущение какого-то хаоса. Когда мы добрались до лазарета, снаружи уже доносился грохот и рёв. Сдав нашего подопечного на руки лекарям, мы поднялись на пролёт выше и остановились в каком-то закутке, чтобы отдышаться.

- В последний момент, – прохрипел Эр-нори. – Ещё бы чуть-чуть и всё.

- Вовремя ты, командир, – согласился Злобный. – А я-то вчера не верил!

- А уж как я-то не верил… – Жесть позволил себе намёк на улыбку, вызвав смешки.

- Что дальше-то, Шрам? – спросил Нож у меня, а я только и смог что пожать плечами.

- Может, вернёмся к этому… Ла-ану? – спросил Долдон.

- Зачем? – не понял я.

- Так пускай он это… Пристроит нас куда-нибудь, – озвучил очевидное решение боец.

- Нет… Мне это не нравится, как и сам Ла-ан, – ответил я. – Мы на стене службу не несём.

- Там нашествие, Шрам, – напомнил Эр-нори.

- Знаю, – согласился я. – Но нашествия случаются регулярно. И нападения на Стену – тоже. Те, кто здесь служит, знают, как со всем этим справляться.

Издалека прилетел грохот обрушивающихся камней.

- Идём к выходу. Если там скажут остаться – остаёмся, – решил я. – Только пускай соответствующую запись вносят. За бесплатно я тут никого защищать не собираюсь, и вам не позволю.

Ещё бы я попытался не выполнить приказ по защите Стены, обороне Форта Ааори или по участию в отражении нашествия... Никакие привилегии не помогли бы. Живо бы попал под суд.

Мимо нас пробежали два ааори с носилками, на которых стонало окровавленное тело.

- Пошли! – приказал я, выходя на внутреннюю улицу Стены. Народу здесь прибавилось, как и суматохи.

Люди носились от башни к башне, какие-то повозки везли грузы, вооружённые ааори прибывали из внутренних помещений. Мы успели пройти ворота и дойти до следующей башни, когда наткнулись на прорыв. Стену в одном из боковых помещений пробили – и внутрь лезли какие-то твари, напоминавшие ящериц. Они яростно визжали, набрасываясь на щиты. Несколько бойцов лежали рядом в лужах крови, ещё три десятка пытались выдавить тварей назад в брешь.

Внутрь, расталкивая ящеров,вломилась совершенно неправдоподобная тварь – напоминавшая одновременно и зверя, и насекомого. Одним плавным движением лапы она выбила из рядов защитников двоих нори, которые вылетели в проход, пытаясь зажать раны. Кто-то из оборонявшихся успел рубануть тварь топором по тому месту, где должна быть шея – и она в конвульсиях упала на пол, разбрызгивая желтоватую слизь. Я подбежал к двоим раненым и склонился над ними – оба были живы.

- Тащите их в лазарет! – прокричал кто-то из оборонявшихся, слабо понимая, где тут свои, а где чужие.

Я махнул рукой своим бойцам, подзывая к себе.

- Делаем носилки! Сколько у нас копий? Три?

- Да, – ответил за всех Нож.

- Нужно ещё копьё.

- Да вон! – радостно сообщил Долдон.

Он подбежал к одному из трупов и достал из крови копьё, показывая нам. В этот момент у него за спиной в проход проникло очередное зверонасекомое и, увернувшись от копий защитников, прыгнуло к нашему лопуху. Мы стремглав кинулись на выручку. Долдон в последний момент обернулся и выставил копьё, но тварь сбила древко в сторону – и сделала стремительный выпад лапой с одним острым, похожим на жало, когтем. Боец прикрылся щитом, отступая на шаг, ткнул в ответ копьём – и снова промахнулся. Эр-нори успел добежать до него первым и с разбегу полоснул мечом под головой твари. Мёртвая туша завалилась на пол, а десятник схватил Долдона за шиворот и оттащил от места драки.

- Ты что, совсем дурак? Ты зачем к врагу спиной поворачиваешься? – орал Эр-нори на вжимающего голову в плечи бойца.

- Нори, успокойся! – попросил я. – Он понял свою ошибку. Да, Долдон?

- Понял…

- Вот и отлично… А теперь делаем носилки и тащим парней в лазарет, – закончил я выяснение отношений.

Сверху что-то загрохотало – ощущение было такое, что там случился обвал. Но, вероятнее всего, снова кто-то пробил кладку Стены. Мимо проскочили два десятка ааори, устремляясь к лестнице. К защитникам на нашем ярусе присоединился ещё десяток бойцов. Несмотря на царящий вокруг хаос, обороной Стены кто-то руководил – и этот кто-то пока успевал направить подкрепления в нужные места. Когда мы проносили раненых мимо ворот, те сотрясались от ужасающих ударов снаружи. Рядом с плитой застыли вэри-стражники, готовящиеся в случае прорыва отбивать нападение. Пропустив на лестнице ещё пару бойцов, тащивших носилки с ранеными, мы спустились в лазарет. И обнаружили, что он успел измениться до неузнаваемости.

Когда мы доставили сюда Лыбу, большое круглое помещение было заполнено едва ли на десятую часть. Теперь здесь на полу не осталось ни единого места. Лекари метались между больными, не успевая следить за всеми. Новых раненых просто пристраивали, сдвигая лежавшие на полу носилки в сторону. Главный лекарь лазарета, бледный от усталости, заливал мудростью тех, кого ещё можно было вернуть в строй. Вокруг раздавался многоголосый стон, сдобренный всхлипываниями и бормотанием.

Стену сотряс очередной удар, но в этот раз прозвучал он очень близко. Слишком близко. Хоть мы и находились на нижнем уровне, мне показалось, будто бились в стену лазарета. Никто не обратил на это внимания, кроме пары вздрогнувших девушек, помогавших лекарям.

- Сюда! – указал нам кто-то два места. Я уже перестал понимать, кто стоит передо мной и что ему нужно.

Мы сгрузили носилки с ранеными и стали уходить, когда Стена снова содрогнулась. Теперь сомнений уже не осталось – кто-то бился в кладку лазарета, прокладывая себе дорогу к людям. Больные, лекари и санитарки застыли, глядя, как массивные камни внешней стены продавливаются внутрь помещения. Ещё удар.

- Помогите! – пискнула одна из девушек.

И в этот момент, заглушая её крик, стена просела внутрь, погребая под собой ближайшего раненого, а в образовавшийся пролом просунулась огромная морда и две не менее массивных лапы.

Нос на морде пошевелился – последовал стремительный рывок, и в пасти твари оказался очереднойраненый боец. Он совсем коротко вскрикнул, когда челюсти сжались, перекусывая ему грудную клетку. Девушка-санитарка завизжала, отступая на шаг от пролома. Лекарь, поднявшись, выставил руки, с которых сорвалась молния и ударила в морду твари. Несколько бойцов, принесших раненых в лазарет, выхватили оружие и кинулись к проходу. Младшие лекари, наплевав на серьёзность ранений пациентов, начали спешно оттаскивать их от стены.

- Закрыть пролом! – услышал я свой голос, хриплый и злой.

Выхватывая меч, я кинулся на тварь. Та, немного подёргавшись от молнии, быстро пришла в себя и выдала внутрь помещения оглушительный и недовольный визг. Другим взглядом я видел, что визг был непростой, но от злости я развеял мудрость быстрее, чем она заполнила помещение. Не знаю, что это должно было быть в результате. По спине твари внутрь помещения проник ног-крипит – огромное насекомое, которое я уже однажды видел в зверинце. Не слишком разбираясь, что происходит, тварь обратила своё внимание на того, кто громче всех визжал, и плюнула в девушку-санитарку своим ядом. Слизь по касательной попала в голову – испуганный крик перешёл в вопль боли, достигнув каких-то небывалых высот. Девушка прижала руки к лицу, резко отдёрнула, упала на пол и начала извиваться – не зная, как унять боль. Кожа с её рук и лица отслаивалась, обнажая мясо и кости.

Главный лекарь кинулся к помощнице, заливая её потоками мудростей, а я достиг твари, которая пробила стену – и что есть силы рубанул по носу в тот момент, когда она дёрнулась в сторону одного из защитников. Зверюга снова пронзительно завизжала, подскакивая и давя сидящего на спине ног-крипита об кладку стены. Рядом со мной появился Эр-нори, ткнув копьём в новое насекомое, пытавшееся пробраться под потолком в помещение.

- Не давайте им забираться внутрь! – крикнул я своим, но на приказ отреагировали и другие бойцы с копьями. Просвистевший топор Суча отрубил большой твари кусок лапы, а меч Ножа ещё раз рубанул по носу, вызвав новый визг. Сверху от пролома послышался грохот – кто-то большой пытался забраться внутрь чуть выше.

Визг и крики слились в сплошную какофонию, которая не позволяла сосредоточиться, оценить обстановку, отвлечься даже на секунду. Я, Нож, Суч и двое защитников по очереди рубили тварь топорами и мечами, а остальные копьями удерживали лезущих через щели ног-крипитов, не давая тем плюнуть ядом. После очередного удара проход сверху расширился – и внутрь просунулось длинное тело, покрытое костяными пластинами. Передняя часть тела раскрылась на шесть частей, открывая заполненное мелкими зубами нутро, извернулась и всосала одного из бойцов. Его копьё сиротливо грохнуло по полу, а в том месте, куда он целился, появился необычайно красивый ног-крипит, который немедля плюнул в защитников.

Сгусток яда, мерцающий как бриллиант, устремился к Эр-нори. Я дёрнулся, пытаясь предупредить десятника, который не видел опасности. «Нори!» – крикнул Нож, но… слишком поздно. Сгусток уже почти достиг бойца, когда тот ещё оборачивался на крик – и в этот момент на пути угрозы с решительным видом появился Долдон. Плевок ударился в его щит, но даже и не подумал останавливаться, прожигая дерево, бронзу и кожу, руку, доспех… Остатки яда выплеснулись на ногу Эр-нори из спины Долдона, когда тот осел на каменный пол. Подоспевший к месту трагедии Суч буквально содрал остатки поножа с ноги пострадавшего и, не обращая внимания на Долдона, потащил Эр-нори в сторону. Снова мелькнуло гибкое тело червя, утаскивая ещё одного защитника.

Когда я подбежал, увернувшись от очередной атаки червя и плевка ног-крипита, к Долдону, стало ясно, что помогать ему бесполезно. Наполненный мудростью яд уже превратил большую часть тела в желе. Только на его застывшем лице ещё отражалась неуклонная решимость идиота вернуть десятнику долг за свою жизнь. Я выпрямился, формируя на ходу небольшие сгустки огня – сразу три – и отправляя их в полёт в сторону мудрой твари.

Но то ли я напортачил, то ли прилетевшая из прохода мудрость внесла изменения – маленькие огоньки не подпалили тварь, а просто исчезли, оставив после себя только мелкую дрожь. Дрожь поползла по стене, по полу, внутрь тёмного прохода, откуда на нас продолжали напирать враги.

- Что за…? – крикнул кто-то из защитников, не устояв на ногах.

Я тоже упал, попытался подняться – и не смог. Из пролома вырвался визг и рёв, а потом стена с грохотом просела, погребая под собой ног-крипитов, жуткого червя, прокопавшуюся в лазарет тварь. Холод, Злобный и ещё несколько защитников получили удар мелкими осколками, падая на пол, а я в растерянности смотрел на произошедшее. В воздух поднялась туча пыли и каменной крошки, мешая рассмотреть, что происходит вокруг.

- Раненых сюда! – прокричал сзади главный лекарь и закашлялся. Его слова сняли оцепенение, и я побежал к Злобному и Холоду. Злобный отделался лёгким испугом и шишкой на лбу. Вместе с ним мы подхватили Холода, потерявшего сознание от боли, когда острый кусок камня пробил ему живот. Рядом к лекарю тянули ещё двоих бойцов.

Никто не смотрел на меня с ужасом или злобой. На меня вообще не обращали внимания, разве что бойцы моего отряда застыли в ожидании приказа. Похоже, никто и не понял, кто вызвал обвал.

- Что нам делать? – спросил я у главного лекаря.

- Тащите всех раненых, кто ещё жив, к стене, – сухо бросил он, хватаясь за осколок в животе Холода. – Раз! Два!..

Рядом упал на колени ещё один лекарь.

- Три!..

Рука лекаря дёрнула осколок, вытаскивая его из плоти. Второй лекарь плеснул какую-то жидкость из пузыря в рану, Холод открыл глаза и заорал. Искры мудрости из рук лекарей закружились над животом бойца. Я отвернулся, махнул своим и кинулся к раненым у обвалившейся стены. Сверху снова что-то загрохотало.

Из трёх десятков бойцов, которых уложили вдоль стены, выжило четырнадцать человек. Одни истекли кровью, не дождавшись помощи, других заплевали ног-крипиты, третьи погибли при обвале стены. Одним из таких погибших был Лыба – камень раздробил ему висок. Останков Долдона я уже так и не нашёл, как ни высматривал.

Бой не утихал. Когда мы вышли из лазарета, оставив у лекарей Холода и Эр-нори, мимо продолжали бегать защитники. Стоило где-то закрыть один прорыв, как появлялся новый. Стена сотрясалась от постоянных ударов, с камней валился нагар, мелкая взвесь повисла в воздухе – снижая видимость до пары десятков метров, заставляя кашлять и прикрывать глаза.

В лазарет мимо нас проскользнули нори с носилками. А ещё через пару минут оттуда начали выносить раненых. Боясь потерять в этой суматохе Эр-нори и Холода, мы проследовали за ними и увидели, что тащат их в помещения на другой стороне Стены, обращённой к Форту Ааори. Там уже организовали новый лазарет, куда сносили раненых со всей округи. Лекарей прибавилось, санитарок – тоже. Наш лекарь, его помощники и последняя санитарка пришли с последней партией раненых.

- Пошли отсюда, –приказал я бойцам. Мы поднялись по лестнице, прижимаясь к стенам и пропуская очередных раненых.

- Какой-то бред! – выдал Нож. – Почему такой бардак? Почему так много прорывов?

Его вопрос остался без ответа. Стоило нам выйти в проход, как нас окликнули:

- Эй, вы! Кто такие? – обернувшись, я обнаружил идущего ко мне лори. Рядом с ним шагали трое вэри в тяжёлой броне.

- Сотник Шрам и четыре бойца отряда, – ответил я. – Выполняли задание в Диких Землях…

- А здесь вы чего тогда делаете? – заорал лори.

- Доставили в лазарет разведчика, который нас провожал… Потом ещё двух раненых…

- Без подробностей! – рявкнул лори.

- Помогали в защите лазарета на внешней стороне Стены. Потеряли троих: двое ранено, один мёртв, – закончил я.

- Сотник? – хмыкнул лори, посмотрев на мою брошь.

- Да – хмуро ответил я.

- У меня тридцать придурков-новичков через четыре башни, – проговорил он. – Сотник, как тебя там?..

- Шрам!

- Неважно. Сотник, найдёте в тридцать четвёртой… в пятой башне отсюда к горам вэри Ре-аса. Скажете, что от лори Малого. Пусть передаст новичков в подчинение! – рявкнул лори приказ на одном дыхании, запнувшись только на номере башни. Один из вэри сопровождения протянул мне свиток приказа.

- Услышал, – я грохнул себя кулаком по груди.

- С этого момента ты на защите Стены, сотник! – буркнул Малой, развернулся и отправился дальше.

Я обернулся к своим, мотнул головой и побежал в указанном направлении.

Глава 39

Ре-аса мы нашли у очередного пролома, где он и ещё несколько бойцов складывали набитые камнями мешки. Мешки перегородили половину прохода, но закрыли дыру в стене. Узнав, кто мы такие и зачем пришли, Ре-ас проводил нас на уровень выше и указал на дверной проём:

- Там ваши подопечные, – кивнул он. – Только не слишком на них давите. Они в Тулье служили. А как там свои порядки для нори начали заводить – сбежали.

- Много сбегает? – поинтересовался я.

- Вам виднее. Я и в Форте уже несколько месяцев не был, – ответил Ре-ас, с недоумением посмотрев на меня.

- Да мы тоже давненько… Потому и спрашиваю, – пояснил я. – И что они?

- Хамят назначенным командирам. У них там какие-то свои… – пояснил Ре-ас. – Здесь они всего два дня, и я их уже сильно недолюбливаю. Давно бы раскидал их по разным десяткам, где бы им морды набили. И не только… Вот только жалко, да и времени нет на них.

- Ясно. Всучили нам самых «хороших», – я усмехнулся.

Ре-ас только сочувственно развёл руками:

- Ты пока командование принимай… А я сейчас с проломом разберусь и приду.

- Хорошо, – я кивнул и двинулся к двери.

В последние дни меня постоянно накрывало злостью, поэтому я решил, что если захочется кого-нибудь размазать по стенке – не буду церемониться. В комнате, освещённой несколькими фонарями, сидело тридцать два нори: пять девушек, остальные – парни. Все молодые – может, чуть старше меня. Некоторые сидели на лежаках, некоторые за столами. Все они уставились на нас. Один из сидевших за столом, посмотрев на мою брошь, лениво поднялся.

- Встаём, тут новый командир… – проговорил он лениво.

- Тебе кто-то разрешал рот открывать и командовать? – проговорил я, начиная закипать.

- Чего? – не понял тот, уставившись на меня.

А я сделал шаг вперёд и от души залепил ему в челюсть. Парень кувыркнулся на стол, из-за которого встал, ломая доски и посуду. Один из тех, кто сидел рядом, попытался кинуться ко мне, но резко остановился – почувствовав, как к шее прижимается меч Ножа. Разошедшиеся полукругом Суч, Жесть и Злобный отбили охоту качать права у всех остальных.

- Сегодня я уже потерял одного дурака, – проговорил я. – А ещё двое лежат в лазарете. Люди в обороне Стены ложатся десятками. Если кто-то думает, что в такой ситуации может взять командование на себя – пусть встанет и подходит сюда. Я сам лично найду вам какой-нибудь пролом, откуда плюются ядом, садят мудростью и подъедают особо умных для испытания собственных сил и везения.

В стороне что-то гулко грохнуло, сотрясая наш участок Стены. С потолка осыпалось несколько камешков. Я посмотрел наверх и продолжил:

- Я треть месяца проболтался в Диких Землях. После этого тащил одного придурка, который попал к серым в меню и потерял руки, – я решил, что надо давить не только кулаками, но и авторитетом. – Незадолго до этого не по своей воле долго убегал от всей нежити Пущи, а потом ловил глубоководную тварь… И я очень зол, сильно устал и не хочу разбираться с тремя десятками неженок, которым вздумалось капризничать. Всё ясно?

Ответом мне было молчание и испуганные взгляды.

- Не слышу! – зло повторил я и всё-таки добился от новичков нестройного «Да-а-а-а…».

Мысленно потянувшись к сидящим бойцам, я ощутил целую бурю эмоций. Похоже, наше жёсткое приветствие настолько вышибло их из колеи, что пока они просто не знали, что делать дальше.

- Вы сбежали из Тульи. Кто вами командовал? – спросил я.

- Я вёл отряд, – стирая кровь с губ, хмуро ответил мне тот парень, которого я уложил на пол.

- Как зовут?

- Горелый, – ответил он, мрачно глядя на меня из-под бровей.

- Должность есть?

- Десятник.

- Хорошо. Ещё командиры были? – я повернулся ко всем остальным.

- Разрешите? – спросил Горелый, поднимаясь на ноги.

- Валяй, – разрешил я.

- Енанин и Ла-ман помогали. Вели десятки. Они простые нори.

- Отлично. Стройте отряд! – я посмотрел на Ножа, и тот опустил меч, который всё ещё держал у горла того самого Енанина.

Пока отряд строился, я мысленно считал секунды – и на тридцатой проговорил:

- Это слишком долго! Сядьте.

Когда все расселись по местам – кто на лежаки, кто за столы – я мрачно всех оглядел и произнёс:

- Сто человек в моём подчинении при команде «Стройся!» успевают за две минуты покинуть казарму и построиться на плацу. Вы за полминуты не смогли сделать хотя бы подобие линии в комнате. Зато вы за десять секунд расселись по кроватям. Когда я приказываю «строиться», вы должны выполнять это с такой же скоростью, с которой возвращаете свои седалища на место. А ваши командиры должны ещё и пинками вас подгонять.

Эмоции новичков буквально захлёстывали меня. В них смешались раздражение, неприязнь и стыд. Последнее меня особенно радовало.

- Ещё раз, – жёстко проговорил я. – Стройся!

В этот раз построение заняло двадцать три секунды. Нори выстроились в три неровных линии, протянувшись от стены до стены комнаты.

- Сойдёт, – согласился я, разглядывая каждого из бойцов. Все они были вооружены одинаково – круглые щиты, привычные копья с длинными наконечниками, кожаные нагрудники, наручи и поножи, обшитые металлическими пластинами. – Теперь слушаем меня внимательно. К вам в командиры я не набиваюсь, вы мне даже близко не нужны. Вас на меня повесили. Поэтому, как только закончится нашествие, останетесь служить на Стене и дальше, а я отправлюсь по своим делам. Как я уже говорил, я очень устал и очень зол. Поэтому заподозрив хоть одного из вас в подрыве дисциплины, я воспользуюсь своими полномочиями и отправлю этого бойца туда, где и сам бы не желал оказаться. Всё ясно?

- Да, командир, – ответил нестройный хор.

- Вас ещё не били только потому, что вас жалко. Но вот я мягкосердечием не страдаю, – продолжал я. – Поэтому за быстроту и точность выполнения приказов будут отвечать Горелый и Енанин с Ла-маном. Спрашивать буду с них! И жёстко. Ясно?

- Да, – ответил за всех Горелый.

- И последнее, – я решил, что если Енанин и Ла-ман просто приложили кулаки к груди, то этого достаточно. – Девушки, вышли из строя.

Опасливо озираясь, девушки вышли вперёд.

- Вы в бою участия не принимаете. Ваша задача – перевязывать лёгкие ранения, – приказал я. – Остальные могут сдать им половину лечебных мазей и бинтов.

Но, как оказалось, сдавать было особо нечего. Припасы беглецов давно уже были на исходе, а денег на новые – не было. Пришлось отправлять Ножа и Злобного за мазями и бинтами. В это же время Суч, по моему сигналу, выудил из недр своей сумки полупустой бочонок «тошнилки» и поставил на один из уцелевших столов.

- В моём отряде существует два правила, – продолжал я. – Они основные. Первое – все члены отряда прикрывают друг друга, не бросают раненых и не бегут куда глаза глядят без приказа. Второе – все приказы сначала выполняются, потом обсуждаются. Это не мои правила, но когда-то я их принял и ими руководствуюсь. Если мои бойцы не согласны с приказом – они его выполнят, а потом могут высказать мне то, что о нём думали. А теперь каждый из вас зачерпывает вот этой вонючей дряни, примерно столько…

Я зачерпнул горсть мази и размазал её по плащу для выхода в Дикие Земли. Оглядев застывших бойцов, я решил немного пояснить – думая, что они меня не поняли:

- Выполнять!

- Она же воняет, – проговорила одна из девушек, с ужасом глядя на бочонок.

- Воняет не мазь… Воняют выпущенные кишки, – медленно проговорил я. – Вот они воняют, до тошноты воняют… И этот запах ты лично будешь чувствовать перед смертью, если не намажешься сейчас – или если ещё раз нарушишь правило про обсуждение приказов. Вот это я тебе лично обещаю! Исправляйся!

Девушка нерешительно дёрнулась на месте и уставилась на бочонок. Я решил дать ей минуту, одновременно прислушиваясь к эмоциям новых бойцов. Правда, мало что удалось разобрать в этой какофонии – кроме ненависти, которая присутствовала уже у всех.

- Вы можете меня ненавидеть, – проговорил я, слушая, как удивление вытесняет злость. – Вы можете удивляться, откуда я сейчас это знаю. Но я делаю всё, чтобы в моём отряде не было потерь. И всех бойцов своего отряда я бы заставил намазаться.

Я с грустью вспомнил о Долдоне, наблюдая за тем, как мои бойцы уловили намёк и по очереди перемазываются «тошнилкой». Долдон бы сейчас не понимал, зачем это. Девушка сделала первый шаг, второй… Подошла нерешительно к бочонку, сглотнула, зачерпнула рукой и начала размазывать мазь по доспеху. Медленно и нерешительно за ней потянулись остальные. По комнате распространился запах, к которому я уже успел привыкнуть.

В комнату за моей спиной зашёл Ре-ас и застыл, наблюдая за происходящим. Я его не видел, но хорошо чувствовал и его самого, и его удивление.

- Как вы тут? – спросил он, приблизившись и вглядываясь в лица бойцов. На огромном синяке и окровавленных губах Горелого взгляд Ре-аса остановился чуть дольше.

- Готовимся к службе, – ответил я и повернулся к бойцам. – Бойцы, вы ели сегодня?

- Да…

Хор голосов пока ещё был нестройным, но я и не собирался добиваться от них большего, чем сейчас. И так через колено ломал…

- А мы только сухарями завтракали, – с намёком сообщил я Ре-асу.

Тот ухмыльнулся:

- Спускайся со своими в подвал….

Очередной удар по стене – совсем близко – снова заставил посыпаться с потолка мелкие камушки и какой-то песок.

- Проклятье! – проговорил Ре-ас. – Спускайтесь в подвал, там у нас кухня. Как закончите – жду.

- Понял, – я дождался, когда Ре-ас уйдёт и снова повернулся к бойцам. – «Тошнилку» оставляем вам. Девушки?Теперь этот бочонок – ваш подопечный. Раз в сутки всем надо наносить эту дрянь на одежду. Вам же переходят все закупленные моими бойцами мази и бинты. На бойца выделите два пузырька и один моток бинтов. Всё! Бойцы, мази и бинты у вас – на крайний случай. Порезы и прочая ерунда – вы идёте сами на перевязку к девушкам. Перевязываться самим не надо! Всё ясно?

- Да…

- Мы с бойцами в столовую – поесть, потом вернёмся. Когда станет ясно, что нам поручат, озвучу приказ. Всё, разойдись!

Чётко повернувшись на пятках, я вышел в коридор. Я надеялся, что моё выступление было достаточно запоминающимся, чтобы ночью не волноваться за своё здоровье. Грапп и Хохо, наверно, уже организовали всё, что можно было без моего присутствия, но казна всё ещё была под ударом – и я не собирался умирать на Стене, да ещё и от рук временных подчинённых.

Ре-ас ждал меня на лестнице и, пропустив вперёд моих бойцов, пристроился рядом.

- Как-то ты их сразу жёстко… – заметил он, а я почувствовал к нему благодарность за то, что не высказал этого при моих подопечных.

- Ре-ас, – решил пояснить я, – я только что вернулся из Диких Земель, где провёл немало дней. Разведчик, который нас довёл до нужного места, не выполнил мой приказ возвращаться на Стену. И в результате остался без рук – они пошли на перекус серым людям. Если бы я не вмешался – он бы весь стал ужином. Потом один дурачок, который, тем не менее, был моим бойцом, решил пожертвовать собой и погиб, а десятник моего отряда лежит в лазарете с тяжёлыми ранениями. Так вот если…. Извини!

Навстречу поднимались Нож и Злобный.

- Отнесите им всё это и потом в подвал, есть! – приказал я.

- Ага, – кивнул Злобный, а Нож ограничился кивком.

- Извини, – повторил я Ре-асу. – Так вот… я очень не хочу больше ни одного убитого. Пусть даже мне доверили бойцов временно. А чтобы не было потерь, мне надо, чтобы они выполняли приказы. Даже самые дурные. Понимаешь?

- Ну да, согласен… – кивнул Ре-ас. – Просто командование хотело сделать их вроде как примером…

- Чтобы быть примером, им надо выжить. К тому же, я им своих командиров не навязывал. Оставил тех, что есть. Теперь с них и буду спрашивать за все ошибки.

- Ладно, дело твоё. Слушай, – Ре-ас слегка смутился. – Вас всех переводят на другой участок Стены. Там сейчас стало жарко. Это семьдесят шестая башня.

- Башни нумеруются по порядку от берега? – уточнил я.

- Да, – Ре-ас кивнул.

- Ясно, тогда с тебя приказ, и мы выступаем. Кого там искать?

- Лори Ражий, его недавно перевели…

- Знаю Ражего, – кивнул я, почувствовав волну удивления Ре-аса. – Слушай, а так всегда при нашествии?

- Нет, – ответил Ре-ас. – Так никогда не было. Ну на моей памяти… Хотя кто постарше тоже говорит, что слишком сильно прут. Редко, когда по всей Стене бьют. На верхней галерее сейчас стреляют вовсю. В подвалах проломы. Перед нашей-то башней овраг, а там – где могут, даже подкапываться начинают. Вот на пять башен к морю…

- Да я оттуда. Поучаствовал… – кивнул я.

- Не везёт тебе, – посочувствовал Ре-ас.

- Да, похоже, так и есть, – согласился я.

Пока мы ели, пока собирали подопечных, пока шли – Стена сотрясалась под ударами снаружи. Светильников в переходах убавилось – их не успевали заменять. Людей, наоборот, стало больше. Пункта назначения мы достигли уже глубокой ночью, но какая разница, какое время суток, если ты находишься в каменном мешке? Ражего сразу найти не получилось – он куда-то убежал, но нас определили на постой в одно из пустующих помещений.

Утро встретило нас тревожными криками, беготнёй в переходах и отрывистыми командами: на уровень ниже образовался пролом, рядом с которым шла настоящая рубка – в пролом лезли серые. Своих новичков я вперёд не пустил, хотя они рвались показать себя. Удержал на подхвате. Впереди и без них неплохо справлялся отряд вэри. Несколько раз что-то совсем немаленькое грохало в стену выше. Иногда серые прорывались, и тогда в дело вступал наш отряд и ещё десяток нори. Штурм отбили к обеду – и принялись стаскивать мешки с камнями.

Откуда-то появился потрёпанный Ражий с несколькими вэри, осмотрел побоище и заметил меня:

- Какой тесный мир, Шрам!

- Здравствуй, Ражий! – ответил я.

- Я вчера слышал, что ты отряд новичков привёл. Твои? – спросил он, приблизившись.

- Нет, передали уже здесь. Я тут… случайно оказался, – признался я.

- Боюсь, кладов ты тут не найдёшь, – Ражий хохотнул. – Завтракали?

- Не успели.

- Идите поешьте, пока время есть, – приказал он. – Третий прорыв за ночь. Честно говоря, я такого на своём веку не помню. А всё-таки уже сотню проскочил.

Я с удивлением посмотрел на Ражего – выглядел он лет на тридцать. Поймав мой взгляд, Ражий усмехнулся:

- Неплохо сохранился, да? А-ха-ха! – Ражий хохотнул. – Тебя жду в штабе через час.

В штаб я прибыл заранее, вернув отряд в выделенную комнату. Ражий был на месте и раздавал приказы. Под штаб выделили целый ярус в башне – здесь даже были небольшие окошки, откуда в помещение лился солнечный свет. Я осторожно выглянул в одно из них.

Передо мной раскинулся вид на участок стены и следующую башню в сторону гор. На улице яростно жарило южное солнце, освещая бурлящие Дикие Земли. Всё пространство под стеной было завалено трупами незнакомых и знакомых тварей. Серые люди, ног-крипиты, волосатые соседствовали с поджарыми телами каких-то хищников и огромными тушами, укрытыми костяными пластинами и украшенными шипами. Вдалеке зашевелились деревья, выпуская новую волну нападающих.

Мимо, по воздуху, пронеслась крылатая кожистая птица с размахом крыльев шагов в двадцать. Увернувшись от стрел, она зависла у соседней башни, где образовался очередной прорыв – твари лезли по спинам друг друга – и попыталась ударить внутрь хвостом, заканчивающимся длинным шипом. В её тело вонзилось несколько десятков стрел, и, так и не свершив задуманного, тварь камнем упала вниз. Я обратил внимание, что верх Стены, утыканный кольями, украшало уже несколько тушек с крыльями – и среди них ни одной одинаковой.

- Здесь их называют «летуны», – раздался голос Ражего позади меня. – Хватит любоваться. Иди сюда, Шрам.

Я отвернулся от окна и опасливо отступил в сторону, вызвав усмешки у всех присутствующих. Ражий стоял у большого стола, на котором была разложена карта участка стены. Рядом было ещё несколько вэри.

- Шрам, как твои бойцы? Что про них скажешь? – поинтересовался Ражий.

- Бойцы молодые, головы пустые, про навыки ничего не знаю. И командование у них отстойное, – признался я, вызвав дружный хохот стоящих рядом вэри.

- Это ты так про себя скромно? – поинтересовался Ражий с улыбкой.

- Хотел бы это быть не я, но да.

- Что, совсем криворукие? – поинтересовался один из вэри.

- Молодые, необученные, строптивые, – стал перечислять я. – Приказы выполняют медленно. На всё имеют своё ценное мнение. Я их немного в чувство привёл, но авторитета нет. Только страх.

- Страх – тоже нормально, – Ражий отмахнулся. – Вот, гляди.

Я посмотрел на карту, куда указывал Ражий.

- В соседней башне основная точка прикрытия мудрости – там сидит наш мудрец из ааори, прикрывает весь участок. Зовут Су-шан. Идите туда и обеспечьте ему защиту. Ваша задача – держать его шестой ярус. Там стоит полибол…. Ты видел когда-нибудь полибол?

- И стрелял, – кивнул я,

- Хорошо, тогда беретё полибол на себя. Стрел там штук сто, потом подвезут ещё. Не стесняйтесь бить по самым крупным тушам. Если случится прорыв – держите вход на этаж. Можете хоть своими трупами дверь завалить, но держите.

- Понял.

- Выпишите ему приказ, – Ражий кивнул одному из вэри. – Шрам, там более или менее безопасно. Снизу – опытные бойцы. Но всякое случается. И если случится – то сделайте так, чтобы до мудреца не добрались.

Я кивнул и стукнул себя кулаком по груди.

- До прихода подкреплений – четыре дня. Через пять дней здесь большая часть бойцов Форта будет. Нам надо продержаться во что бы то ни стало. Прорвут Стену – и Земли Боли покажутся нам безопасными. Ты и сам всё видел.

Ражий отвлёкся на принесённый свиток с приказом, сунул его мне и махнул рукой:

- Давайте… Удачи и стойкости вам!

Я молча кивнул и вышел из Штаба. Мой отряд снова побежал по переходам Стены в соседнюю башню. Шестой ярус чем-то напоминал штаб Ражего – такое же большое круглое помещение, своды которого поддерживали четыре массивных колонны. Выход на лестницу прикрывала толстая деревянная дверь, обитая листами железа. В самой середине яруса, на мягком пуфике застыл с закрытыми глазами мудрец. Рядом стоял ящик с пузырьками. Что в них – я не знал. В стене, обращённой к Диким землям, имелась большая вытянутая бойница. Перед ней на станине стоял здоровенный полибол, рядом в нескольких корзинах – запас стрел. За полиболом выстроили толстую каменную стену, отсекая место для стрелков от основного помещения.

- Горелый! – позвал я. – Распредели своих. Девушек с медикаментами подальше от двери! На вас – дверь! Десяток дежурит, два отдыхают. Ещё отбери ребят, кто умеет стрелять.

- Нет таких… Только я умею, – хмуро ответил Горелый.

- Тогда выдели нам одного бойца покрепче. А как расположитесь, пришли пятерых… И сам подходи к полиболу: будете смотреть, как стреляем мы, – кивнул я. – Ты будешь наводить, остальные – слушаться твоих команд. Понял? Вы – наша смена.

- Понял.

Выделили нам молодого паренька, которого я поставил на спуск. Наводил сам, а Суч, Злобный, Нож и Жесть – ворочали тяжёлый механизм, удерживая попарно рычаги станины.

Мудрец сидел на своём месте, иногда открывал глаза, чтобы выпить пузырёк – и закрывал снова. Наше появление он, если и заметил, не подал виду. А мы стреляли и стреляли из полибола. Стоило только чему-то крупному вылезти из джунглей, как оно получало здоровенную стрелу в подарок. Не всегда с первого раза, но с третьего – точно. Я видел, как на Стену выплёвывает раз за разом волны тварей, но снова и снова защитники отбивали штурм. Нори Горелого бегали за едой, но на второй день готовка прекратилась. Нам выдавали бочонок с водой и вёдра с «сухой смесью». В смеси были сухари, сушёные фрукты, вяленое мясо и орехи. Готовую еду доставляли только мудрецу.

Ночью под стеной зависли на равном расстоянии друг от друга светящиеся шары. Они освещали пространство между Стеной и джунглями, позволяя целиться и стрелять по тварям. Дикие Земли не успокаивались и продолжали штурм, невзирая на время суток. Мудрец не спал и почти не отвлекался. На третий день штурма он казался осунувшимся, на лице залегли тёмные круги. Когда он поднимал веки, на мир смотрели красные от лопнувших сосудов глаза.

Утром стрел для полибола не осталось. Пришлось бежать и искать новые – никто их нам не собирался подносить. Я так намучался за предыдущие сутки, что уснул, стоило лишь только занять свой лежак. Проспать за всё время удалось часов шесть – да и то урывками. В этот раз меня разбудили через два часа. И снова пришлось стрелять. Так прошёл третий день штурма и вторая ночь. А на утро Дикие Земли обрушили на нас всю свою мощь.

Глава 40

Джунгли будто ураганом затрясло, и оттуда начали выплёскиваться одна за другой стаи тварей и отряды изменённых людей. Над кронами деревьев поднимались одно за одним летающие создания, которые устремлялись к Стене. Полибол теперь не простаивал ни минуты. Бойцов за стрелами отправляли заранее. Мудрец что-то шептал и вздрагивал – пару раз из носа и из ушей у него пошла кровь. Другим взглядом я видел, как на Стену накатывают волны искры, неизменно разбиваясь о барьер из мудрости. Точнее, барьеров было несколько – они прикрывали с десяток башен каждый, пересекаясь между собой. Получалось, что в каждой десятой башне сидит, как и в нашей, мудрец, который не спит, урывками ест и спасает Стену от разрушений. Невольно я восхитился этими людьми.

Твари валом катились к стене, а со стены били и били стрелы всех размеров: от обычных луков, от гастрафетов, от полиболов. Какие-то орудия метали даже камни. Я раньше даже не представлял, сколько всевозможных хитрых устройств скрыто в стене. В первый день я вообще не понимал, как действует оборона, но теперь смог, пусть и краем глаза, оценить работу этого механизма. Оказывается, всё пространство между Стеной и джунглями было заполнено ловушками мудрости, которые мудрецы создавали всё это время.

Твари, увернувшиеся от града стрел и камней, гибли в сполохах огня, застревали в земле, морозились насмерть, истаивали во всплесках кислоты, задыхались в ядовитом тумане. В них летели сгустки огня и острые льдинки со стены. Далеко не все твари умирали сразу. Были здоровые туши, которые не боялись огня, были хищники, которые не боялись ядов, а волосатые не боялись холода. Только совместная работа всех ловушек и снарядов позволяла удерживать вал тварей на подступах.

Но летунам на всё это было наплевать. Они пролетели все ловушки по воздуху и обрушились на Стену сверху. Что происходит там, за Стеной, где скрылась часть тварей – я посмотреть не мог. Несколько тварей удалось сбить из полибола на лету, да и то случайно. Большинство рвались к бойницам, убивались на кольях крыш, пытались найти лазейки внутрь стен. Одна особо хитрая тварь плюнула в нашу бойницу какой-то кислотной слизью, но промахнулась, попав на стену за нашими спинами.

«Где же подкрепление?» – промелькнула мысль и пропала. Стало не до неё.

Несмотря на все ухищрения, вал тварей накатывал на Стену и, наконец, достиг своей цели. Страшные удары сотрясли кладку, по стенам поползли самые ловкие и цепкие враги. Из-за двери стали доноситься звуки боя. До нас пока штурмующие не добрались – мы находились на самом верху башни, но нижние ярусы уже приняли на себя удар. Отправленные в очередной раз за стрелами для полибола бойцы вернулись без стрел и с тремя ранеными. У нас ещё был запас на пять десятков выстрелов, но на этом всё.

По крыше нашей башни пару раз что-то стукнуло – из зарослей джунглей к Стене полетели огромные камни. Страшные удары чувствовались даже на самом верху. Один камень ударился в стену прямо под нами – прочное строение заходило ходуном. Мудрец, не открывая глаз, поднялся и повернулся в сторону джунглей – там что-то вспыхнуло, и донёсся многоголосый рёв. Нори Горелого еле успели подхватить нашего защитника, когда у него подогнулись колени. Обернувшись, я в ужасе подумал, что мудрец потеряет сознание, но тот открыл глаза, благодарно похлопал помощников по плечам, сел на своё место и снова погрузился в мир мудрости.

Джунгли в том месте, где была вспышка, полыхали. В пламени я успел заметить метавшиеся гигантские человекоподобные фигуры ростом с десяток шагов. Ещё несколько вспышек полыхнули в разных частях зарослей. Но с уцелевших участков продолжали лететь камни, круша оборонительные укрепления.

На полиболе меня и бойцов моего отряда сменила команда Горелого. Им предстояло израсходовать последние стрелы. Я отошёл к маленькому окошку-бойнице, обращённому к морю. Бой шёл по всей Стене. В башне Ражего враги пробились на третий ярус – у земли зияло с десяток проломов, в которые рвались всевозможные твари. На пролёте Стены между башнями враги уже оседлали крышу. Я даже пожалел, что с собой нет лука. Стрелы сыпались на тварей с двух сторон – но врагов было слишком много.

Наскоро перекусив, я подошел к двери на лестницу, открыл ее и прислушался – внизу шёл бой. Крики, стоны и проклятия, отражаясь от каменных стен, разлетались далеко. Закрыв дверь и накинув засов, я подошёл к лежанке, лёг и попытался уснуть. Из еды оставались только сухари и полная фляга воды – всё это я решил сохранить на будущее.

Я сидел и смотрел в огонь. Пламя с тихим гудением пожирало потрескивающие дрова. Оторвавшись от завораживающего зрелища, я посмотрел вокруг. Костер горёл посреди каменистой поляны, вокруг стоял тёмный и мрачный лес. Рядом со мной, на брёвнышке, сидел старик с раскосыми глазами и тоже смотрел в огонь. Наконец, он оторвался от этого занятия и обратил на меня внимание.

- Иногда времени так мало.

- На что? – удивился я

- На то, чтобы успеть что-то понять, – старик пожал плечами. – На то, чтобы что-то донести.

- И у нас мало? – поинтересовался я, получив в ответ утвердительный кивок.

- Время сжимается тугой спиралью, мальчик, – грустно продолжил старик. – Те витки, что ниже – широкие, и кажется, что времени на всё хватит. Но каждый новый виток всё меньше и меньше. Всегда одна ошибка… у всех. В детстве кажется, что год – это неизмеримо много. Проходят годы, и мы уже не замечаем недели жизни. Ещё годы – и исчезают целые месяцы. И вскоре понимаешь, что времени осталось так мало, что все отложенные планы и мечты пора пересмотреть. Отобрать только самое нужное. Жизнь, казавшаяся бесконечной лентой впереди, уже почти закончилась, а ты так ничего и не успел.

- Вы что-то не успели? – уточнил я.

- Все что-то не успевают. Время безжалостно, и коль скоро ты встаёшь на путь времени – его начинает постоянно не хватать. Когда кажется, что времени много – ты не спешишь и не торопишь жизнь, а когда его становится слишком мало – остаётся только сожалеть об упущенном.

- Я пока успеваю всё, – самоуверенно заявил я, и старик засмеялся.

- Ты уже опаздываешь. За тобой висят долги, которые ты сам создал. А долги надо отдавать. Помни об этом!

- Хорошо, – я обескуражено пытался вспомнить, кому и что задолжал.

- Не оставляй незаконченных дел, не забывай оглядываться назад и внимательно смотри вперёд! – старик грозно глянул на меня. – У мира есть свои законы – узнавай их. Всё в мире подчинено правилам – выучи их. Когда чувствуешь злость – отпусти, когда не уверен и сомневаешься – верь.

- И во что мне верить?

- Неважно, во что ты веришь, – старик снова уставился в огонь костра. – Важно, как ты веришь и что ты делаешь. Спирали всё туже. Настанет день, когда весь мир будет платить по долгам… В этот день у тебя не должно быть своих долгов. Мы ещё встретимся перед концом, Шрам!

- Шрам! Просыпайся, башня соседняя рухнула! – меня тормошил Нож.

- Что? – удивлённо переспросил я.

- Башня, где Ражий сидел… рухнула. Там что-то невообразимое!

Я поднялся с лежанки и, пытаясь понять происходящее, протолкался к маленькому окошку. Башня, где находился штаб, не рухнула, но осталась без части стен. В неё били тугими спиралями огненные смерчи, разбиваясь о невидимую линию. На площадке, бывшей когда-то последним ярусом, застыл с поднятыми руками полный мудрец. Я помнил его – Толстый Э, главный мудрец Форта Ааори.

На Стену продолжали накатывать волны тварей – они рвались в проломы, они запрыгивали в бойницы, они крушили камень. Летели глыбы из джунглей, горел огонь, летели стрелы, а Толстый Э удерживал огненные вихри, способные, казалось, прожечь широкий проход в башне. За вихрями, в воздухе, застыла крылатая тварь. Огромная, похожая одновременно и на человека, и на зверя, с кожистыми невообразимо широкими крыльями, которыми она лениво помахивала – неумолимо и неспешно приближаясь.

Толстый Э развеивал один вихрь, но рядом рос следующий. Мудрец что-то яростно кричал. Рядом появились фигуры Ражего и нескольких вэри. Поддерживая друг друга, они выбрались из-под завала на месте лестницы. Подняв оружие, защитники встали перед мудрецом, прикрывая его от самых наглых нападающих. Несколько летунов, попытавшихся добраться до башни, были сбиты на подлёте.

Вот только до огромной твари, пускавшей огненные вихри, не долетало ни одной стрелы. Она всё приближалась и приближалась. И когда до неё оставалось шагов тридцать, Толстый Э развернулся и побежал. Он спрыгнул с самого верха башни на крышу стены, идущей к нам. В последний момент его падение замедлилось, будто он упал в воду – и мудрец не разбился. А тварь, лишившись противодействия, сделала рывок, буквально разорвав на мелкие части брошенных мудрецом защитников.

Огненные вихри ударились о стену и распались, а сзади застонал наш мудрец. Я оторвался от окна и повернулся к нему – из носа мудреца лилась кровь, широко открытые глаза невидяще смотрели в пустоту. Я снова прильнул к окну и успел застать момент, когда тварь догнала Толстого Э. Проломив телом несколько кольев, она зацепила лапой мудреца, подкинула в воздух и, прежде чем тот успел хоть что-то предпринять, перекусила пополам. Даже от нас был слышен отчаянный визг, которым Толстый Э прощался с миром.

Тварь взмахнула несколько раз крыльями, сделала круг перед стеной и снова зависла. Вокруг неё появилось четыре новых огненных смерча. В них втягивало тварей с земли, растения и стрелы – они набирали силу, поднимаясь всё выше. Низкое гудение чувствовалось даже на самом верху Башни. Другим взглядом я завороженно следил за тем, как всё больше и больше мудрости втягивается в эти кошмарные смерчи, буквально переполняя их силой.

Первый из вихрей пронёсся к Стене, разбиваясь огненными брызгами. Наш мудрец вскрикнул, затрясся, поднял дрожащие руки, схватившись за голову. Стена вспыхнула, и из бойниц повалил дым. Из одного из проломов с криком выбросился пылающий как факел защитник. Второй вихрь ударился в нашу башню, разбиваясь клочками пламени. Я чудом успел отскочить от бойницы, когда оттуда внутрь ворвались языки огня. Наш мудрец без слов рухнул на пол.

- Всё, – проговорил Нож, проверив пульс.

Сзади раздался треск, башня вздрогнула – а потом со страшным грохотом за моей спиной обрушилась стена и часть пола, увлекая за собой двоих нори Горелого. Меня толкнуло порывом ветра, и яркий свет залил помещение, в ужасе смотрящих мне за спину бойцов, мёртвого мудреца. Я обернулся. В ладони от моих ног пол обрывался вниз. Стены и потолка за мной не было. Я будто стоял на краю пропасти, а под обрывом тысячи врагов брали штурмом Стену. И там, напротив меня, парила огромная тварь. В соседней разрушенной башне, перескакивая через трупы, обходя завалы, на последний ярус карабкалась одинокая фигурка в тёмном балахоне.

А крылатая тварь улыбалась оскаленной пастью, глядя на меня. И мне нечего было ей противопоставить. Я снова взглянул на мир другим взглядом. Искры мудрости вокруг слепили. Их было так много, что казалось, протяни руку – и получишь столько сил, сколько не было никогда в твоей жизни. Я завороженно смотрел, как двинулся в мою сторону огненный вихрь, и не знал, что предпринять. А вокруг таяли остатки щита, который охранял наш участок Стены. Таяли и рассыпались на отдельные искры. И я потянулся к ним – в последней надежде. Я никогда бы не сплёл такой щит, как мудрец нашей башни. Я даже не представлял, какой сложности узор был в основе. Но он, узор, был готовым здесь и сейчас. Почти пустой, почти потерянный – но готовый.

Подчиняясь мне, искры зашевелились. Слишком медленно! Быстрее! Ещё быстрее!

- Шрам! – крик сзади… на самом краю сознания.

Я почувствовал, как по верхней губе заструилось что-то тёплое. Уши заложило. Искры заполняли почти упавший щит, поднимающийся навстречу огненному вихрю. Слишком медленно! Быстрее! Боль заполнила буквально каждую часть моего тела, я закричал, но и сам не услышал своего крика. Миллионы искр вплетались в чужой узор, напитывая его силой. Тварь оскалилась, и уже два оставшихся вихря рванулись ко мне.

Спираль времени. Даже твари ошибаются. Даже они не могут верно оценить, сколько секунд и минут осталось на следующем витке. И хотя у меня подкосились ноги, и я начал опускаться прямо в провал – щит был готов. Кто-то ухватил меня за одежду, не давая упасть и оттаскивая от края пропасти, а потом вспышка боли выбила из меня сознание, когда щит принял на себя удар огненных вихрей.

Мне показалось, что из беспамятства я вынырнул почти сразу. Во рту была кровь, на лице и шее – тоже кровь. Казалось, что она выступает даже с потом через поры на коже. Разлепив глаза, первое, что я увидел – была соседняя башня. Там, на верхней площадке застыл высший мудрец Ксарг. Он просто стоял, но вокруг него, вокруг нас, вокруг стены в сгущающихся сумерках вздымались к небу столбы молний. Ни крылатой твари, ни тварей внизу – во всяком случае, живых – уже не было. К пролому я подобрался ползком, боясь упасть, и смотрел, как молнии выжигают всё вокруг. В воздухе пахло так, как бывает во время грозы.

Другим взглядом я попытался посмотреть, что происходит, но даже этого не смог с первой попытки. От Стены в сторону Диких Земель дул ветер. Иначе никак у меня не получалось назвать то, что происходило у меня перед глазами. Искры мудрости под воздействием неведомых сил просто сдувало назад, в сторону джунглей. Там, где искр скапливалось слишком много – белым ослепительным столбом полыхал разряд. Искры разлетались и устремлялись прочь. Я повернулся назад, разыскивая взглядом своих бойцов. Они лежали неподалеку.

Я нашёл в себе силы не только подняться, но и проверить каждого из них. Все они были живы, но без сознания. Можно было бы проверить Горелого и его нори, но какой смысл? Скорее всего, все, кто здесь – живы. Вот только у меня не получилось привести в чувство никого из них. Я сидел на краю пролома и смотрел на то, как вокруг ярится мудрость, отступая прочь. И никто, кроме ааори да ещё Ксарга, никогда не узнает, какая беда грозила Землям Людей ещё, казалось бы, пару часов назад.

Это было самое обычное утро на границе Диких Земель. Вот только среди джунглей чернели выжженные проплешины, а всё пространство между ними и Стеной было завалено трупами, который не успели убрать. Да и сама Стена была покрыта частыми провалами прорывов. Две башни пострадали, а ещё одна просто превратилась в руины. Мы сидели на телеге, которая выезжала из ворот в сторону Форта. Я, Суч, Нож, Злобный, Холод с забинтованным плечом, Жесть и хромой Эр-нори. Хромой на всю жизнь. Я видел, что он пытается бодриться, но эта новость его угнетала.

Лекари и мудрецы спасли ногу, но не смогли вылечить до конца.

- Есть мудрые твари, после ранений которых страдает не тело, а душа, – заметил Ксарг. – Вам не повезло столкнуться с одной такой. Чудо, что вы выжили.

Ксарг сидел на козлах рядом со мной, перебирая в руках наши отчёты. Страшное дело, но я трясся на ухабах дороги рядом с человеком, который всего день назад спас весь человеческий мир от страшной катастрофы. В этот раз править телегой предстояло мне – после нашествия ни один аори не согласился ехать на Стену.

Разговаривать не хотелось, думать тоже. Два каваля впереди бодро тащили нас домой, в Форт Ааори, где ожидал меня мой отряд и Пятнашка. Домой, где наконец можно будет закрыть глаза и отдохнуть.

- Забавно, – неожиданно сказал Ксарг. – Действительно только главный покрывал всех женщин?

Я кивнул.

- Это интересно! – мудрец почесал нос. – Очень интересно. Это ведь поведение некоторых стайных животных. Есть упоминания про обезьян – животных, похожих на людей и гигантов. Они обитали далеко на юге. И там описывались точно такие же повадки. Представляешь?

- Это важно? – поинтересовался я, невольно поддавшись интересу мудреца.

- Важно всё, Шрам, абсолютно всё. А что если серые – никогда не были людьми? – мудрец сложил стопку кожи на коленях и посмотрел на меня. – Вдруг серые – это обезьяны, которых изменение наделило разумом?

- Я вот, мастер, не пойму: а это хорошо или плохо? – задумался я над словами мудреца.

- А это не плохо и не хорошо, Шрам, – Ксарг качнул головой и посмотрел вперёд. – Плохо и хорошо – это то, чем мы, люди, измеряем всё вокруг. А вот боги, например, всё начинают мерить иначе. Да и я, если честно, немного не на то ориентируюсь. Плохо ли, что хищник ест беззащитных травоядных? Да вот, боги с тобой – это нормально. Что же ему, с голоду сдохнуть?

- Тогда почему вас так интересует, кто такие серые: опустившиеся люди или поумневшие обезьяны? – уточнил я.

- А откуда они душу-то взяли Шрам? Откуда в них влилась сила, создавшая когда-то мир? Они наделены хоть и малым, но разумом! Но мир, сколько его помнит человек, почти не менялся. Почему сейчас он меняется так, будто делается заново?

- Это как-то очень глубоко… Я не выживу на такой глубине, – честно признался я, развеселив Ксарга.

- На этой глубине даже мне не очень уютно, – согласился мудрец, отсмеявшись над моей шуткой. – И всё-таки Соксон оказался прав! Всё больше и больше я склоняюсь к тому, что за изменением стоит чья-то воля, чьё-то намерение и цель. И если вначале это была одна воля, то теперь – другая!

- Почему вы так решили, мастер? – снова заинтересовался я.

- Многие годы на человечество накатывали Приливы, – пояснил мудрец. – Никто и ничто не могло им противостоять. Даже великие мудрецы сангари предпочли сдаться и отправить свой народ в опасное путешествие на север. По их описаниям, противники, что почти уничтожили человечество, были в тысячи раз умнее нынешних. А потом появились вы, ааори. Но вы не смогли отбить Прилив, вы только не дали ему окончательно захлестнуть Мобан. А вот что…

Я смотрел, ожидая продолжения, но мудрец нахмурился и внезапно замолчал.

- Знаешь, Шрам, это и вправду ещё надо проверять, – неожиданно закончил он.

Эпилог

Перед тем как спешить на Стену, Ксарг вместе с Соксоном убил глубоководную тварь. До этого их не смог заставить даже эр Ненари, который трижды приходил к ним лично. Пока мы ходили в Дикие Земли, тварь орала, не переставая. Горожане завалили жалобами администрацию, но два мудреца, как одержимые, продолжали свои исследования. И вот настал день, когда фифа начала по-настоящему звать на помощь. Она раз за разом издавала тот самый вой, который я запомнил во время охоты. Соксон и Ксарг ждали появления тварей с моря, а дождались курьерского сфивва со Стены.

Увидев, как из города нестройными рядами выдвигаются ааори, мудрецы поняли, кого накликала их пленница. Ксарг с учеником спустились вниз и убили тварь. А потом оседлал кирри и кинулся на Стену – исправлять то, что сотворил собственными, да и моими тоже, руками. Соксон же собирал по контейнерам то, что ещё можно было изучить. Я бы, может, никогда об этом и не узнал, если бы сам не поинтересовался. Но я обещал молчать до того, как мне всё рассказали. Ладно, мне ещё хорошо приплатили за молчание… Вот только я подозревал подвох в том, что мне все-таки поведали эту историю. Могли бы и не рассказывать ведь.

К нам в казарму теперь ходит Грапп. Он учит бойцов мудрости. Занятия раз в несколько дней, но даже это совсем немало. Потому что у меня не получается забыть крылатую тварь из Диких Земель. Мудрецы называют её Посланец. И даже пишут с большой буквы. Посланцев не видели многие сотни лет. Никто и никогда не встречал Посланца, кроме как во время Приливов и редких по своей силе нашествий. Посланец и Прилив, Прилив и Посланец – эта связь прослеживается во всех исторических трудах. Но даже и без Посланца мне хватило насмотреться на мудрых тварей. Умей я ставить щит мудрости – и Эр-нори не прихрамывал бы сейчас, периодически морщась. Да и Долдон продолжал бы всех доставать своим упрямством.

У меня и Пятнашки есть свой первый дом – две комнаты и прихожая. Одна из комнат имеет два входа: один из казармы, другой – из новой гостиницы Воаса. Гостиница ещё строится, но даже сейчас видно, что будет она отличная. И главное, что Воас согласился оставить в главном зале «Старика вэри» огромный камин. Очень он мне нравится.

Заказов в последнее время нет – мудрецы заняты разбором наших отчётов и своих исследований, а Форт Ааори затих – всех, кого могли, отправили на Стену восстанавливать укрепления. А мне бы эту Стену в глаза не видеть ещё год-два. Как вспоминаю, так сразу кошмары начинают сниться. Я решил, что раз так всё сложилось, то пора нам отдохнуть. Хотя бы месяц. Достроим казарму, доделаем дела, подучимся мудрости – и тогда можно приниматься за работу.

Короткое послесловие от автора:

Дорогой читатель, закончилась вторая книга о Шраме.

Я долго решал: закончить ли серию тремя книгами – или всё-таки писать четыре. В результате, остановился на четырёх книгах. И третья часть серии может сначала показаться немного странной. В ней будет минимум шесть частей – а возможно, и восемь. Она будет описывать не один эпизод из жизни Шрама, а сразу несколько историй. И каждая часть будет с законченным сюжетом, а книга будет охватывать несколько лет его жизни. И, к сожалению, раскрытие большинства тайн этого сломанного мира перенесётся на четвёртую книгу.

Возможно, это не слишком удобно для меня – и кому-то из вас формат сборника может не понравиться – но как бы тяжело ни было порой писать серию «Сломанный мир», а отказаться от этих историй я не смог. Каждая из них будет добавлять что-то новое в характер героя, в каждой будут описываться события и мысли, которые сделают Шрама в четвёртой книге таким, каким вы его увидите – со своими тараканами в голове, с его странными решениями и выводами. И всё-таки я надеюсь, что сборник получится интересным для читателя – потому что для кого ещё надо его писать? Я-то и так знаю, чем всё закончится.

И, конечно, мне хочется сказать большое спасибо всем, кто ставил оценки, писал комментарии, присылал награды, переживал за героев или ждал, когда книга будет закончена (чтобы поставить оценку – или поругать автора). Спасибо и всем, кто находил ляпы и неточности, помогая их исправлять.

И я всегда раз видеть ваши мнения и оценки на этой странице:

https://author.today/work/76666

Автор слегка вымотался от взятых темпов, но не собирается от них отказываться. Поэтому он просто возьмёт несколько дней на то, чтобы привести мысли в порядок и сделать запас текста – а в конце недели начнёт выкладывать новую книгу вот тут:

https://author.today/work/82995

Сноски и примечания

[1] Егерь – просто наиболее приближенное по смыслу понятие. На севере, где Империя соприкасалась с кочевниками, великанами и подгорным народом, и где не было ааори, была создана своя структура для сдерживания. Но формировалась она из аори, которые прошли специальную подготовку. Их задачей было не встречать врага, а следить за ним.

[2] 35 местных лет приблизительно равны 38 нашим годам.

[3] В данном случае Келан – имя. Младший граф – отпрыск графского рода без претензии на владение, Эгон – название рода.

[4] Первое – большое мохнатое животное, тявкает, воет и используется для охраны дома. Второе – что-то среднее между земной кошкой и лаской, милое, вредное и злобное… Но пусть будут собаки и кошки? Функции те же, отношение – то же.

[5] Ну как бамбуком… Очень похожее растение. Только стебель более ровный и легче расслаивается вдоль. Местные раскалывают высушенный стебель пополам и выкладывают им крыши, как черепицей. Так же делают водостоки. Долго такая крыша не прослужит, но зато дешёвая и быстро растёт.

[6] А я знаю! Если это кого-то, конечно, интересует. Слоговое письмо предполагало строгое чередование пары согласная-гласная (чему соответствует отдельный символ). В нашем мире, если в слове появлялась отдельная согласная (слово «кот»), то решалось это либо использованием дополнительного слога («коту»), либо созданием слабой согласной (на примере русского не покажешь). Но жители этого мира на первых шагах решили всё проще – создав обратный слог, где гласная в начале перевёрнутого слога удваивала гласную в конце предыдущего слога. Изначально монета называлась «ферок» и записывалась двумя прямыми слогами «фе»+«ро» и обратным «ок», а потом – оставили только два слога. Всё равно фероки никто больше не использует.

[7] Нет, Шрам использовал другую меру веса. Но оно вам, уважаемые читатели, надо? Достаточно сказать, что они нашли примерно 20 000 монет весом под 120 килограммов – и кучу посуды и украшений ещё килограммов на 80. Весило это примерно 40 000 эо, что в переводе на килограммы и составляет около 200.

[8] Рома – нет. Но есть аналоги. А товарищи «честные торговцы» любят ром. Вот пусть ромом и будет.

[9] У нас это называлось гастрафет. Был изобретён в Сиракузах около IV в. д.н.э. В этом мире аналогичное устройство – вершина инженерной мысли. В нашем мире он так и не получил широкого распространения, потому как одна из частей устройства была сложна в изготовлении.

Состоял гастрафет из двух планок, свободно перемещавшихся относительно друг друга. К нижней крепились рога лука и две металлических зубчатых пластины, верхняя имела механизм спуска и захвата тетивы. Во всяком случае, гастрафет этого мира был именно таким, а в нашем мире о его устройстве всё ещё спорят.

Чтобы взвести гастрафет, требовался вес взрослого мужчины. Верхней планкой гастрафет упирался в землю, стрелок брюхом (откуда и пошло название, в переводе означающее «брюшной лук») наваливался на полукруглую скобу, и планки смещались. Верхняя планка цеплялась за зубцы, натягивая тетиву. Если веса не хватало, чтобы взвести гастрафет в крайнее положение – можно было навалиться несколько раз.

Чтобы выстрелить – спускался курок, тетива толкала «болт», который и отправлялся со страшной силой в цель. Верхняя планка возвращалась в исходное положение, цепляла тетиву, и повторялся процесс взвода. Описывать подробности, если никто не против, в дальнейшем не буду: просто взвёл гастрафет – и хорошо.

[10] Полибол – изобретение александрийского инженера Дионисия, жившего в III в. до н.э. Всё то же устройство арбалета, но взводимое специальной лебёдкой. Полибол – стационарный механизм, ставился он на станину. Однако его можно было довольно легко поворачивать, если был предусмотрен механизм. В описываемом мире – механизм предусмотрен.

[11] Битенг – прочная полая тумба, возвышающаяся над палубой судна или корабля и являющаяся частью буксирно-швартовочной системы. А если коротко – тумба, вокруг которой наматывается канат или цепь, чтобы удерживать корабль при швартовке. Не знаю, были ли они в нашей античности, но в этом мире их уже изобрели.

Карта (очень схематичная)

Content

Искупление грехов

Пролог

ЧАСТЬ I

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

ЧАСТЬ II

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Эпилог

Сноски и примечания