Юлия Резник

Куплю счастье. Дорого

Глава 1

Марк Самаров никогда не думал, что встретит смерть на небольшой стоянке у придорожного захолустного мотеля. Он даже замер. Опустил банку колы, которую с жадностью поглощал, тыльной стороной ладони вытер упавшую на подбородок каплю и несколько раз поморгал, в надежде, что картинка перед глазами развеется. Однако не тут-то было. Смерть в черном развевающемся на ветру плаще свернула с обочины трассы и осмотрелась по сторонам. Марк машинально пригнулся за рулем, чтобы лишний раз не испытывать судьбу, да только, похоже, зря. Не проявив к нему интереса, смерть зашагала прямиком к пижонскому кабриолету, припаркованному в конце стоянки. Самаров облегченно выдохнул и с интересом естествоиспытателя стал наблюдать за разворачивающимися событиями. В конце концов, такое не часто увидишь на сороковом километре трассы Урюпинск — Малые Ебеня, а ему было скучно.

Из-за света, льющегося из окна прилегающей к мотелю забегаловки, белое лицо смерти с черными вытянутыми книзу пятнами вместо глаз и рта флуоресцентно поблескивало. Выглядело все это довольно зловеще. Марк открыл пачку чипсов. Собственно, он и остановился, чтобы купить еды в дорогу. Но когда увидел ассортимент «ресторана» — передумал. Он не имел ничего против экстрима, но не тогда, когда острые ощущения могли быть тесно связаны с воздействием кишечной палочки на организм.

Пока он возился, смерть еще раз осмотрелась. Сняла косу с плеча, прислонила ту к непонятно откуда здесь взявшейся доисторической телефонной будке и не спеша отряхнула руки. Самаров сунул в рот сразу несколько чипсов. Запил щедрой порцией колы. Происходящее на улице было настолько занятно, что он даже вытянул шею. Хотя с высоты своей Тойоты Тундры и так, вроде бы, имел прекрасный обзор. Но было уж очень интересно. В последний раз он с таким интересом смотрел… Марк потерял мысль, когда совершенно неожиданно смерть задрала свой балахон, демонстрируя довольно неплохие ноги. Крошки чипсов застряли в горле, и Самаров закашлялся.

Когда Марку было лет четырнадцать, они с родителями жили в небольшой, стоящей на отшибе хрущевке, единственным плюсом которой был расположенный рядом парк. Хочешь — не хочешь, но для того, чтобы попасть домой, или, скажем, наоборот, добраться до автобусной остановки, жильцам приходилось идти через этот небольшой скверик. А знаменитым его делал тощий обнять-и-плакать эксгибиционист. Поначалу народ пугался, когда тот, распахнув плащ, под которым ничего не было, выпрыгивал из кустов, а потом как-то пообвыкся и даже заскучал в ожидании нового перфоманса. Но с фантазией у недобитого извращенца было туго, и, перестав получать нужный отклик от зрителей, тот довольно-таки быстро сдулся.

Марк провел по заросшей щеке, раздумывая, могла ли смерть быть эксгибиционисткой, и почему ему так везло на встречи с ними? Не то, чтобы Самаров жаловался… Ведь смотреть на смерть было гораздо приятнее, чем на синего от холода мужика из парка. Марку даже стало обидно, что все так быстро закончилось. Смерть достала что-то из прикрепленной на талии сумочки вроде тех, что в его детстве обычно носили кондукторы и торговки на рынке, после чего шустро опустила свой балахон. Самаров уж было решил, что самое интересное позади, когда смерть открутила крышку на бутылочке, которую, видимо, и достала из своей сумки, а потом просто вылила её содержимое на переднее сиденье кабриолета. Марк нахмурился. Отложил шелестящую упаковку. И зачем-то, отнюдь не потому, что он собирался вмешиваться, опустил ладонь на дверную ручку.

Не имея никакого представления, что за ней наблюдают, смерть отбросила пустой пузырек, отошла на шаг и принялась крутить в руках что-то, чего Марк уже не мог разглядеть во все больше сгущающихся сумерках. Но когда в ее руках сверкнул крохотный огонек, сомнений не осталось — смерть подожгла спичку. Впрочем, хлещущий, что есть силы, ветер тут же ее потушил. Марк выдохнул, но напряжение, сковавшее его затылок, не ослабло. Почему-то совершенно не зная смерть, он, тем не менее, не сомневался, что она так просто не сдастся. Ну, ведь не было такого, чтобы старуха с косой за кем-то пришла, а потом передумала, правда? Так и на этот раз… Смерть зажгла и бросила на водительское сиденье в кабриолете еще одну спичку, вторую, третью… пока оно не вспыхнуло. Ветер, который до этого, казалось, делал все, чтобы не дать спичке зажечься, теперь, напротив, все сильней раздувал пламя. А эта дурочка так и стояла в клубах дыма, наблюдая за разгорающимся, что есть силы, огнем, пока впавший на несколько секунд в ступор Самаров, наконец, не отмер. Вывалившись из машины, он заорал:

— Убегай! Рванет ведь! Ты слышишь, твою мать?! Проваливай!

Но смерть продолжала стоять.

А в это время из мотеля выскочили другие зрители.

— Горим! Горим, люди добрые…

Одним из первых на крыльцо вывалился дородный лысеющий мужик. Вскинул руки и заорал:

— Что стоите? Несите огнетушитель.

— Это че, мужик, твоя красотка? — икнув, поинтересовался кто-то из завсегдатаев «ресторана», и это было последним, что услышал Марк. Он подбежал к смерти, взвалил ее на плечо и, будто смерть ничего не весила, рванул обратно через стоянку. Рывком открыв дверь собственной Тундры, он сгрузил её на сиденье и с шумом втянул изрядно попахивающий гарью воздух. В носу и во рту горчило.

— Держите поджигателя! — заорал кто-то в толпе. Самаров удивленно вскинул брови. Почему-то эти полупьяные идиоты решили, что он имеет отношение к смертельной диверсии, и, злобно поглядывая, потянулись к его Тундре.

— Если не хочешь, чтобы нам надрали задницу, надо отсюда валить, — впервые подала голос смерть. Сиплый и чувственный, как будто она сорвала его, крича от страсти. Дерьмо… Ну какое дерьмо ему лезет в голову, когда тут… и правда нужно рвать когти! И вовсе не потому, что Марк боялся не справиться с кучкой деревенских Рэмбо. Он в принципе не хотел принимать участие в драке. В свое время он здорово намахался кулаками. Ему хватило.

Самаров оббежал машину, запрыгнул в салон. Мотор взревел, он ударил по газам и с пробуксовкой выкатил со стоянки. Некоторое время смерть сидела, не шевелясь. Вжавшись побелевшими пальцами в консоль. Да и Марк не находил слов. На ум приходила лишь ругань. Начни он в таком состоянии говорить… точнее орать, даже смерть испугалась бы.

— Наверное, уже можно сбавить скорость. За нами никто не гонится.

Наверное… Но теперь это выглядело бы так, будто он её послушался. Марк не мог этого допустить. Где смерть, а где здравый смысл, правда?

Понимая, что, по всей видимости, ей не уступят, смерть одной рукой вцепилась в сиденье, а другой потянулась к маске на голове. Нерешительно потрогала её, но так и не сняла. Марк приоткрыл окна. В салоне невыносимо воняло гарью. Как ей было в резиновой маске — он и представлять не хотел, хотя… нет, постойте.

— Сними это дерьмо.

— Это еще зачем?

— Затем, что я не хочу, чтобы ты отдала богу душу в моей машине. Отравление продуктами горения — не самая приятная вещь.

— Ты мог бы высадить меня, — фыркнула смерть, но все же, помедлив, стянула маску. Под резиновой штуковиной кое-как подстриженные волосы смерти прилипли к голове и повисли вдоль лица безжизненными черными лезвиями. Смерть была похожа черт-те на что. Это Марк разглядел даже в тусклом свете приборной панели. Но и такую женщину он не мог высадить посреди трассы, когда до ближайшего населенного пункта было несколько десятков километров ходу.

— Мне ехать еще часов пять, — заметил Марк и покосился на дешевые пластмассовые часы на запястье. Их ему подарила дочка. Взамен никому теперь не нужных Ролексов. Кому-то могло показаться странным, что Марк Самаров носил такие часы, но кого это волновало? Ну, не его же на самом деле! Взгляд смерти тоже скользнул по его руке. — А тебя я могу высадить на остановке в Малиновке.

— Это недалеко?

Это и все, что ее волнует? Смерть пошевелилась. Совершенно неожиданно сквозь стойкий запах гари до Марка донесся нежный аромат её духов. Этот запах полностью выбивался из общей картинки. От смерти должно было пахнуть не так искушающе сладко.

— Угу. Примерно километров двадцать от нас, — нахмурился Самаров.

— Слишком близко.

Смерть перевела задумчивый взгляд на пробегающие за окном пейзажи. Хотя, ну, какой там пейзаж? Одни поля кругом. Марк еще сильнее свел брови, не совсем понимая, что означает это её «слишком близко».

— Что ты имеешь в виду?

— Мне нужно уехать отсюда подальше. Ты, кажется, говорил, что держишь путь в…

— Э-э-э… нет, дорогая. Даже не думай. Мне не нужны попутчики.

Тем более сумасшедшие. Этого вслух Самаров говорить не стал, да только все было и так понятно. Он подумал о том, что, возможно, теперь называть смерть смертью как-то неправильно. Однако и знакомиться с этой дамочкой Марк желания не имел. С него хватило обезумевших баб. Тем более он не хотел иметь ничего общего с явным лидером их долбаного сообщества. О, да! Смерть была просто королевой безумия… Хотел бы он знать, что ей так сорвало крышу. Нет, ну, как же все-таки вспыхнула та машина! Красиво горела, зараза…

Самаров чуть повернул голову к смерти, которая никак не прокомментировала его слова. Даже не стала настаивать. Просто равнодушно пожала плечами и снова отвернулась к окну. Ну, уж нет! Так совсем не интересно… Немного поразмыслив, Марк все же заметил:

— Давай так, ты мне расскажешь, что это было, — Самаров неопределённо кивнул. — А я тебя подброшу подальше.

Куда конкретно подбросит, он уточнять не стал. В конце концов, её рассказ мог оказаться совершенно неинтересным, и тогда её компания теряла для него вообще всякий смысл.

— А у тебя что, даже и предположений нет?

Он что, похож на гадалку? Ну, ладно… Было кое-что.

— Застукала мужа с другой?

— Любовника.

— Прости?

— Любовника, говорю… застукала.

Ну, это все объясняло. Присмотревшись, Марк понял, что смерть — далеко не девочка. Может, раньше и была красивой, холеной так точно, но теперь… с этой уродской стрижкой и горестно опущенными вниз уголками губ она выглядела обычной побитой жизнью теткой. А все же любовниц мужики выбирают помоложе, как ни крути.

— И что, ты так сильно его любила, что вот это вот все…

Самаров пробормотал что-то типа «бу-у-ум» и, оторвавшись от руля, взмахнул руками, изображая взрыв.

— Нет. Там все… сложнее.

Дальше смерть могла не объяснять. Слишком много сам Марк повидал девиц, существующих исключительно за счет любовников. Похоже, у дамочки нарисовались бо-о-ольшие проблемы.

— И что ты теперь думаешь делать?

— Не знаю, — смерть облизала неожиданно красивые губы и покачала головой.

— Может быть, тебе стоит найти работу. Ну, понимаешь, чтобы больше не зависеть от мужиков.

Слова Марка заставили смерть оторваться от окна и смерить его внимательным, хотя и немного растерянным взглядом. Как будто она пыталась уловить ход его мысли. На секунду Самарову показалось, что он ошибся. Его замечание вроде как рассмешило её. По крайней мере, в голубоватом свете Марку почудились, будто в абсолютно пустых глазах смерти мелькнули смешинки, которые, впрочем, исчезли так быстро, что он не стал бы настаивать, что ему не показалось.

Смерть задумчиво постучала пальцами по сиденью.

— А знаешь, ты, наверное, прав… Найти работу, заняться чем-то… интересным. Сменить обстановку… Может, так мне и следует поступить.

Марк кивнул, раздумывая, стоил ли рассказ смерти того, чтобы подвезти ее до следующего населенного пункта, или… высадить в этом? Он снова скосил взгляд на девицу, которая прямо сейчас выглядела такой потерянной, что ему её даже стало жалко, но его размышления прервал телефонный вызов. Посмотрев, кто звонит, Самаров включил в машине громкую связь.

— Ну, что там, Юр?

— Да не можем мы его найти. Скрылся с концами. Дома его нет. По телефону и мессенджерам — не отвечает. Похоже, плакали твои денежки…

— И сайт! — Марк ударил ладонью по рулю и с чувством выматерился. Нет, он заплатил горе-умельцу не такие уж огромные деньги, но учитывая, что его фермерское хозяйство находилось на грани банкротства и доживало свои последние дни, даже такие суммы имели значение.

— Ну, может быть, мы еще найдем этого урода. Но, знаешь, я тут навел справки, мы не одни такие…

— Лохи. Называй вещи своими именами.

— Ага…

— Ладно, Юр, если будет что слышно — звони. Что за день сегодня такой… дерьмовый?

Марк отключился и надолго замолчал. В принципе, он ожидал именно такого развития событий, но все равно было неприятно. Впрочем, отсутствие собственного нормального сайта было не самой большой их проблемой, хотя он мечтал наладить поставку продукции через собственный интернет-магазин.

— Эй… — донеслось до него. — Извини, не знаю, как тебя зовут…

Самаров моргнул и недоуменно уставился на смерть, о присутствии которой он умудрился забыть.

— Марк… Меня зовут Марк.

— Этери… — представилась смерть. — Я так поняла, у тебя проблемы с разработкой сайта?

— Ага.

— Я могла бы с этим помочь. Я, — смерть ткнула большим пальцем себе в грудь, — на этом всем собаку съела.

— Ты? — недоверчиво протянул Марк.

— Угу. Перед тобой — высококлассный специалист. Так как? Ты берешь меня на работу?

Глава 2

— Перед тобой — высококлассный специалист. Так как? Ты берешь меня на работу?

Если бы кто-то таким образом нанимался к самой Этери, то, скорее всего, она бы просто его послала. Госпожа Крутая привыкла, что все ей «выкали» и всячески лизали задницу, а потому воспринимала это, как неизбежное зло. Или… доказательство собственного успеха. Когда твой стартап начинает приносить многомиллионные прибыли, а сам ты становишься на несколько ярдов «увесистей», остается не так уж много людей, способных держаться с тобой на равных. Впрочем… о чем она думает? Ни у одного из соискателей в принципе не было шансов, что их будет собеседовать лично генеральный директор. Для качественного подбора кадров у Этери имелся целый НR-отдел.

— Такой же, как твой парикмахер?

Этери моргнула:

— Что, прости?

— Такой же высококлассный специалист, как твой парикмахер?

«Ах ты ж, засранец!» — Этери закусила щеку, чтобы не рассмеяться. Если честно, её немного пугало то, как быстро в последнее время менялось её настроение. Весь минувший год она будто мчалась на американских горках. Вверх — вниз, вверх — вниз… Пока окончательно не спятила. А как еще назвать то, что она с собой сделала кухонными ножницами для рыбы? А, впрочем, хорошо, что дело закончилось именно так. Поначалу она планировала отрезать ими яйца Котика.

Этери соскользнула на край кожаного сиденья и тайком заглянула в зеркало заднего вида. Не то, чтобы она так уж сильно переживала о собственной внешности, или, тем более, о том, как она выглядит в глазах своего неожиданного водителя. А просто потому, что Этери в принципе не удосужилась на себя посмотреть, когда обкорнала свою шикарную гриву.

Зрелище, представшее глазам женщины, было печальным. Так почему её разобрал смех? Корчась от хохота, Этери вновь откинулась на спинку. Отдышалась… Вытерла набежавшие на глаза слезы и весело заметила:

— Нет! Парикмахер из меня вышел гораздо худший, чем веб-дизайнер.

— Неужели? — почему-то нахмурился Марк. А собственно, почему «почему-то»? Ясно же, что он все сильней сомневался в адекватности свой попутчицы. Этери вообще не понимала, зачем он её спас, после всего, что она натворила? Не то, чтобы ей угрожала реальная опасность или что-то вроде того. Ну, ладно… может быть, и угрожала… Исключительно, если бы рванул бензобак. Но сиденье так медленно тлело, что когда бы это случилось? Фейерверком под Новый год? Определенно ей следовало где-нибудь раздобыть канистру бензина. Было бы на-а-амного зрелищней. Но под рукой оказался только пузырек с жидкостью для снятия лака, а это вам — не бензин.

Понимая, что пауза затягивается, Этери заметила:

— Угу… Я участвовала в создании многих успешных проектов.

Нет… Тут она не соврала. Этери действительно сама создала свой интернет-сайт… Но дело было почти пятнадцать лет назад, с тех пор многое изменилось. На творчество не осталось сил. Ее захватила гонка.

— И каких же?

Задав свой вопрос, Марк нетерпеливо постучал по рулю пальцами. Этери уставилась на его руки. Они были такими… по-настоящему мужскими, знаете. Её сто лет не касались такие руки… А может, и никогда. У мужчин, с которыми она теперь общалась, были совсем другие. Холеные, с отполированными до блеска ногтями и прочим метросексуальным дерьмом в виде масочек и еженедельных спа-процедур. А тут… кожа даже на вид дубленая, и мозоли наверняка имеются. По позвоночнику Этери прошла легкая дрожь.

— Что? — она облизала губы.

— В каких успешных проектах ты участвовала?

— Эт-шоп…

— Господи, да эта компания зашла на рынок раньше, чем ты окончила школу.

Ну-у-у… Он ей, конечно, польстил. Полгода назад они отметили четырнадцатилетие. А когда Крутая создала свою компанию, ей было девятнадцать. Она училась на втором курсе университета. Но, конечно, вслух Этери ничего не сказала. Во-первых, она не хотела, чтобы ее личность была раскрыта, а во-вторых… Если Марк не возьмет её на работу, она найдет, чем заняться. А вот уехать из этих краев подальше — ей стало просто жизненно необходимо. Этери не знала, почему так… Поначалу она не планировала ничего такого. А теперь, чем дальше они удалялись от столицы, тем свободней ей было дышать.

— Можешь не платить мне за испытательный срок.

— Разве это не нарушение трудового законодательства? — нахмурился Марк, и Этери опять чуть было не улыбнулась.

— Вряд ли ты оформишь меня официально. Поэтому — нет.

— Я подумаю.

«Подумай…» — мелькнуло в голове у Крутой, прежде чем ее мысли опять не вернулись к самому главному. Вопросу, когда все началось? Когда она слетела с катушек? В какой момент сломалось то, что никогда прежде даже не гнулось? Когда на нее организовали покушение? Когда, не сумев по-хорошему отжать её бизнес, в ход пошли приемы родом из девяностых? А, собственно, почему нет? Те люди ведь никуда не делись. Они просто сменили бордовые пиджаки и золотые цепи на костюмы от лондонских портных да швейцарские часы. Вместо стрелок стали ездить в офис. Эволюционировали, превратившись из обыкновенных бандитов в уважаемых солидных представителей бизнеса, или даже, может быть, депутатов, но… никуда… не… делись!

Так неужели это действительно случилось тогда, когда в нескольких сантиметрах от лица Этери просвистели пули? Или когда ее сшиб с ног один из лучших во всем мире специалистов по безопасности, и она ударилась затылком о бетонную сваю? Может быть… Может быть, тогда ее мозги, наконец, встали на место… В конце концов, ради неё Тимур Белый рисковал своей жизнью. Рисковал ради той, которая так безответственно подходила к своей безопасности, что раз за разом переносила с ним встречу и даже не подписала договор на оказание охранных услуг! Этери оправдывала свое поведение занятостью, но… Эта отговорка даже ей самой казалась надуманной. Поразмыслив, она решила, что, может быть, даже хотела умереть… Ну, не было… Не было в её жизни чего-то действительно стоящего. Того, за что бы она держалась. Так думала Этери, пока ее взгляд не встретился с холодным пустым взглядом наемного убийцы.

Ту ночь она как-то пережила. Во многом потому, что провела ее в больнице. Рядом с Тимуром и его беременной женой, которая тоже принимала участие в спасении несостоявшейся клиентки мужа и… пострадала. Потом Этери несколько дней таскали на допросы. В полицию и параллельно… к тому самому Тимуру Белому, который каким-то образом сумел не только выйти на заказавших её людей, но и разрулить ситуацию в ее пользу. Конечно, это несколько растянулось во времени, но уже буквально вчера Белый выставил ей огромный счет за свои услуги. Этери даже не удивилась — услуги этого человека стоили каждой копейки. Точнее цента… Белый предпочитал брать плату в валюте, покупательская способность которой оставалась стабильной и не склонной к снижению.

И вроде бы пришла пора выдохнуть. По крайней мере, Этери решила, что так и сделает. Расслабится, станет наслаждаться жизнью, ловить каждый ее момент… А тут еще Котик стал ныть, что она в последнее время совершенно его забросила. Котик — это её любовник. Тот, чей кабриолет Крутая сожгла. Вот так… Сначала подарила, с барского плеча, а потом сожгла, к чертям собачьим.

Оставалось только надеяться, что этот сумасшедший поступок был финальной стадией её безумия.

Этери не удержалась и хмыкнула. Марк отвел взгляд от убегающей под колесами трассы и снова на нее посмотрел тем самым внимательным взглядом психотерапевта, выискивающего новые симптомы у пациента. Этери прикинула в уме возможность того, что он ее узнает. Та была довольно слабой — госпожа Крутая была закрытым, абсолютно непубличным человеком. Но реалии современного бизнеса диктовали свои условия. Поэтому где-то с полгода назад ей пришлось дать небольшое интервью одному популярному бизнес-изданию. А ведь еще эти чертовы фото в Форбс… Кто только придумал этот рейтинг? Хотя… Этери что-то подсказывало, что подобные Марку люди, вряд ли читают прессу такого рода.

— Чем ты занимаешь?

— Что, прости?

Этери прикусила язык, напомнив себе о том, что в данной ситуации не она босс, и, откашлявшись, немного сменила формулировку вопроса:

— Чем ты занимаешься? Мне нужно знать это, чтобы лучше понимать, с чего начинать свою работу.

— Ты собираешься заняться этим прямо сейчас?

— Почему нет? Путь, насколько я поняла, неблизкий. Основные моменты можно прикинуть в уме…

— Хм…

И снова он на нее посмотрел. В свете фар мчащейся им навстречу машины Этери даже успела разглядеть цвет его глаз. Они были голубыми-голубыми, как вода горных озер, на которых, считай, прошло её детство.

— Я — фермер.

— Правда? Замечательно. И как успехи? — Марк ничего не ответил. Только посмотрел на нее так, что она поняла — никак. Зная, как мужчины не любят признаваться в собственных неудачах, Этери поспешно сменила тему: — Думаю, в оформлении сайта нужно использовать природные тона. Например, цвет зеленого шалфея. Очень модный в этом году.

— Это что еще за зеленый шалфей такой? А нормального цвета нет?

— Это нормальный цвет, — горячо возмутилась Этери. Много он понимал… Все модные дома в этом году помешались на зеленом шалфее! В запале она развернулась на кресле и даже открыла рот, готовая до победного отстаивать свое мнение, но вовремя осеклась. Пора бы ей привыкнуть не перечить будущему работодателю. Этери заставила себя улыбнуться и даже легонько похлопала Марка по руке: — Оставь этот вопрос мне. Я — женщина, мне видней.

— Видней только потому, что ты — женщина?

— Ага. Женщины намного лучше мужчин разбираются во многих вопросах.

— Например? — прищурился Марк.

— Например, в цветах! — съязвила в ответ Этери. Да что ж такое! Почему она его то и дело цепляет?

— Ха! Зеленый шалфей! Детишки, — Марк картинно оглянулся по сторонам, будто окидывая взглядом несуществующую ребятню, — давайте все дружно назовем цвета радуги! Красный, оранжевый, желтый и… зеленый, мать его, шалфей…

— Я уверена, что этот цвет есть в радужном спектре.

— Ага. А бегемоты летают.

Марк посмотрел на нее, как на дурочку, и протянул руку. Этери отшатнулась.

— Да я только чипсы взять. Черт! Ты их все раздавила! Нет ничего хуже раздавленных чипсов!

— Как насчет сломанного ногтя?

— Вот! Это, пожалуй, единственное, в чем женщины разбираются действительно лучше мужчин.

— Не только!

Спор с Марком отвлек Этери от грустных мыслей. Марк раздражал ее своими шовинистическими высказываниями, но, в то же время, это было более, чем занятно. Вот уже сколько времени с ней вообще никто не брался спорить.

— И в чем же, по-твоему, еще женщины лучше мужчин, если не во всех этих нарощенных ногтях, ресницах и прочей хренотени, которую они себе то вкачивают, то, наоборот, высасывают?

Это он о липосакции, что ли? Этери на время зависла.

— Так что? — не отступал Марк, поблескивая голубыми льдинками глаз. — Нечего сказать?

— У женщин более развита интуиция! — вдруг вспомнила Этери неоспоримый факт.

— Слабая попытка. Я ожидал большего, — фыркнул Марк.

— Большего? Ну, ладно! Женщины лучше водят машину, никогда не бросают на папку своих детей, они более ответственные и эмоционально устойчивы, а еще… а еще они намного лучше мужчин умеют делать куни…

— Ч-что, прости?

Этери взволнованно облизала губы. Похоже, в запале она выпалила что-то не то. Но такая уж она была — запальчивая.

— Куни… Только не говори, будто ты не в курсе, что это такое. Хотя… чему я удивляюсь?

— Я знаю, что такое кунилингус! — рявкнул Марк.

— Ну, слава богу. А то я уже начала переживать.

— Так ты из лесбиянок, что ли?

— Шутишь? С чего я должна обсуждать с тобой такие интимные подробности своей жизни?

— Ты же первая об этом заговорила.

— Я?! Ну, знаешь…

— Так, ладно. Этот довод я не засчитываю.

— Это еще почему?

— Ему нет доказательств. А если бы и были… Это означало бы лишь то, что на твоем пути просто не попался нормальный мужик. Который наверняка бы знал, как обращаться со своим языком и другими частями тела.

Этери облизала губы. Не стоило ей рассуждать о нормальных мужиках — это точно. Таких сейчас днем с огнем не сыщешь, так какой смысл?

— Но машины женщины, как ни крути, водят лучше. И…

— Да-да… Не бросают детей. Это я уже слышал. Только знаешь, что? Бред это все! Еще как бросают.

Глава 3

Её разбудило громкое кукареканье. Звук был до боли знаком, но так сильно непривычен в том мире, где она обитала, что Этери решила, будто он ей приснился. А потом оглушительно-громкое «кукареку» повторилось, и её не до конца проснувшийся мозг стал улавливать и другие непривычные ему сигналы: непонятно откуда доносившийся стрекот кузнечиков, жужжание пчел, шум листвы и тихий неспешный плеск воды, словно где-то рядом протекала речка. Но самыми неправильными были, пожалуй, доносившиеся до неё ароматы… Пахло сосновой доской, сырой, напитанной влагой землей и горчащей на языке полынью. Этери медленно подняла веки, сощурилась от бьющего в окно света и внимательно обвела взглядом комнату в попытке вспомнить, как же её угораздило здесь очутиться. Секунда… и события минувшего дня обрушились на неё лавиной. Этери даже тихонько вскрикнула.

— Ой… А я ничего такого не делала. Правда-правда. А это… это оно само вывалилось из сумочки.

Этери резко перевернулась на другой бок, встретившись взглядом с маленькой девочкой, которая до её пробуждения, похоже, была занята разграблением принадлежащей ей косметички. Об этом свидетельствовали яркие тени на лице у малышки и помада цвета сочного персика, в которой Этери сразу же узнала свою Chanel.

Малышка была настоящей красавицей. Губки-бантики, темные волосы и голубые-голубые глаза, которые Этери уже где-то видела. Женщина сглотнула собравшийся в горле ком. Натянула повыше на грудь простынь и, опираясь на локти, подтянула свое тело повыше.

— Доброе утро.

— Доброе. А ты…

— Ариша. Я здесь живу.

Девчушка обаятельно улыбнулась и, спрятав ручки за спиной, сделала шажок к двери.

— А я — Этери. Приятно познакомиться, Ариша.

— Угу. Папа сказал, чтобы, когда вы проснетесь, я вам показала гостевую ванную и выдала зубную щетку.

— Папа? Твой папа Марк?

— Угу… — опять повторила Ариша, — Марк. — Затем девочка тяжело вздохнула, распрямила руки по швам, с тоской посмотрела на зажатый в кулачке флакон помады и, тяжело, даже трагично вздохнув, вернула её на место. — Я только губы накрасила, — прошептала она, а потом, немного подумав, добавила: — И глаза…

— И выделила скулы румянами. Вышло неплохо, но кое-что я бы поправила. — Этери встала с кровати и обвела взглядом комнату. — Тебя мама научила тонкостям макияжа?

— Нет, конечно. Моя мама — безответственная вертихвостка, которая ничему хорошему меня научить не может.

Этери приоткрыла рот. Она не знала, что ее больше удивило — деловитый тон девочки, которая так спокойно рассуждала о своей непутевой матери, или сами ее слова, совершенно несвойственные ребенку.

— Это так говорит твой папа?

— Нет. Дедуля. Мы все вместе живем. Папа, я и дедуля. Он, может быть, выйдет к обеду. Если протрезвеет, — добавила Ариша, подумав.

— Как мило… — Мило… Это еще мягко сказано. — Так… Стоп, а который час?

Девочка покосилась на большие розовые часы на запястье:

— Двенадцать уж скоро.

— Ну, ничего себе, сколько я проспала!

А ведь она думала, что вообще не сможет уснуть. Так всегда бывало на новом месте. Этери даже у любовника никогда не оставалась с ночевкой. Ей не спалось. Она крутилась с боку на бок всю ночь, а потом чувствовала себя разбитой. А тут… Наверное, свежий воздух был каким-то целительным. И хороший ортопедический матрац. Этери была в том возрасте и положении, когда на такие вещи уже начинаешь обращать внимание. Она окинула взглядом отведенную ей спальню, в который раз подивившись современности её интерьера. Да уж, это было очень неожиданно. Когда они около двух часов ночи подъехали к дому Марка, Этери очень удивилась. Она не ожидала увидеть в глубинке настолько модное и современное жилище — потрясающую смесь модерна и классики, идеально вписавшуюся в окружающий пейзаж.

Прошлепав по дощатому полу, Этери подошла к двери, но осознав, что малышка не торопится идти за ней следом, оглянулась. Будто забыв обо всем на свете, Ариша с тоской смотрела на высыпанную на туалетном столике косметику.

— Знаешь что? Если хочешь — забирай все…

— Что?

— Забирай косметику. Мне она вряд ли понадобится, — улыбнулась Этери.

— Правда? Папе это не понравится… Совершенно. Он будет в ярости, — бормотала Ариша, сгребая в кучу ее добро, из чего Этери сделала вывод, что не так страшен черт, как того расписывает его же дочка.

— Почему?

— Мне нельзя пользоваться косметикой. Папа считает, что многие женщины слишком зациклены на своей красоте, а это до добра не доводит.

Зациклены? Откуда ребенок знает такие слова?

— Это тебе папа сказал?

— Нет. Дедушка.

Ах да… Дедушка. Который, возможно, выйдет к обеду. Если протрезвеет… Чудесная семейка. Алкоголик и шовинист. Но ведь как интересно!

Распихав по карманам то, что вместилось, и зажав в руках палетку с тенями, Ариша кивнула на дверь:

— Пойдем.

Этери зевнула, открыла дверь и первой вышла в коридор. Ступать по деревянному, нагретому солнцем полу было невыносимо приятно. А какой из-за этого самого дерева в доме стоял аромат!

— Тебе сюда. Щетка желтая, а моя — розовая! Смотри, не перепутай!

— Какая милая ванная.

— Это папа специально для меня сделал, — с гордостью заметила девочка, — а тут моя спальня.

— Слушай, Ариш, а где он сам? Папа твой…

— В поле. Или на птицеферме. К обеду придет.

— А-а-а. Так ты оставишь меня ненадолго?

— Угу! Пойду пока разложу подарки.

Девочка помахала зажатой в руке палеткой и в первый раз широко улыбнулась, демонстрируя отсутствие, по крайней мере, двух передних зубов. Этери будто в живот пнули. Что-то задрожало внутри. Словно боль, которую она давно и надежно заперла, прорвалась наружу, что есть сил ударив по нервам.

Когда Ариша убежала, сверкая пятками, Этери подошла к умывальнику и плеснула в лицо водой. Было так хорошо ни о чем не думать, но пару вопросов ей все же нужно было решить. Во-первых, было бы неплохо разжиться хоть какой-то одеждой. А во-вторых… назначить зама на период собственного отсутствия временно исполняющим обязанности генерального директора Эт-шоп. В конце концов, тридцать тысяч сотрудников ее компании не должны были страдать от того, что у неё вдруг поехала крыша.

Почистив зубы, Этери встала под душ. Она не знала, на какой срок затянется ее отпуск. Сколько времени ей потребуется, чтобы вернуть себе равновесие и понять, что не так с её жизнью? А ведь определенно с ней что-то было не так. Она была абсолютно и совершенно несчастна.

Воспользовавшись Аришиным гелем для душа с ароматом жвачки «Бабл гам», Этери вытерлась и, за неимением альтернативы, вновь натянула на голое тело выданную ей Марком футболку. Мужик он был высокий, и та прикрывала все стратегически важные места, спускаясь до середины бедер. Не то, чтобы Этери была полностью довольна своим внешним видом, но… Какой у неё был выбор? Прокопчённый костюм смерти? Ну, да…

В дверь постучались и тут же вошли.

— Что-то случилось?

— Угу… — шмыгнула носом Ариша, — папа увидел мой макияж и сказал умыться…

На длиннющих ресницах малышки повисли хрустальные капли слез. Голубые глаза превратились в соленые озера скорби. Горло Этери сжалось. А этот… вот что он вообще за человек? Далась ему эта косметика! Какой нормальный мужик… отец мог бы выдержать этот взгляд и не смягчиться, каких бы он не был правил?

— Ну… Я тогда не буду тебе мешать.

— Отец в кухне, — шмыгнула носом Ариша, — это налево по коридору.

Кухня отыскалась быстро. Этери даже не успела остыть.

— Доброе утро, — не слишком любезно поздоровалась она и опустилась на высокий барный стул — подальше от стоящего тут же Марка. Орудуя ножом, он яростно пилил хлеб. Ломти выходили огромными и не слишком ровными. Этери сделала себе пометку не забыть упомянуть о нарезке, когда их разговор вернется к вопросам женского превосходства.

— Ариша очень расстроилась из-за того, что ты заставил ее смыть макияж.

Марк обернулся на звук ее голоса. Мазнул вверх по ее голым ногам взглядом, отвел его и с еще большим усердием вернулся к своему делу.

— Это тебя не касается. Лучше скажи, что ты планируешь делать дальше? Оставаться у меня ты не можешь и…

— Почему? Я тебе совершенно не помешаю. А может, даже и помогу!

Этери понимала, что это глупость, но почему-то совершенно не хотела покидать этот дом. Ей понравилось просыпаться под звуки просыпающейся природы.

— Это чем же?

Марк метнулся к сковороде, на которой уже горело масло, сделал огонь тише и вбил два яйца.

— Ну, не знаю… Я могу помогать тебе по дому. Ты же совершенно зашиваешься! Ну, и сайтом заняться — само собой. Но к этому я могу приступить, только когда пришлют мой компьютер.

Этери почесала пальцами одной ноги другую и вдруг застыла, поймав на себе потемневший взгляд Марка.

— Что такое? Что-то не так?

— Почему ты не оденешься во что-то приличное?

— А что, ты где-то видел у меня чемодан? Я бы с радостью. Но это, — Этери провела линию от подбородка до живота, — намного приличнее костюма смерти.

— Да ну?

— Угу. Знал бы ты, для чего он предназначался…

— Этот вопрос терзал меня всю дорогу. — Марк стряхнул подгоревшую болтунью на тарелку и поставил на стойку. Пожав плечами, Этери пододвинула ту к себе, взяла приборы, попиленный им кое-как хлеб и с аппетитом принялась за свой завтрак.

— Ну, понимаешь, мой любовник сказал, что ему не хватает разнообразия. Я подумала-подумала… и решила, что ролевые игры могли бы разнообразить нашу сексуальную жизнь.

— И поэтому ты нарядилась смертью?!

Глаза Марка полезли на лоб. Ну, ладно… Может быть, это была не самая лучшая её идея. Котик явно не то имел в виду. Возможно, он думал, что она нарядится сексуальной зайкой. Или развратной медсестрой. Но в тот момент на Этери со всех сторон наползала пугающая ее до чертиков пустота. Она испугалась и стала совершать одно безумство за другим. Впрочем, любой нормальный психолог мог бы ей объяснить, что при помощи таких странных поступков Этери буквально кричала миру о том, что с ней происходит что-то ужасное. Но никто… никто не распознал этих её сигналов. И не предотвратил надвигающуюся катастрофу. А Котика она вообще, похоже, здорово напугала. Не зря ведь бедняга решил утешиться в объятьях другой, не проявив при этом присущей ему ранее осмотрительности. Его-то пофигизм её и добил. Не то, чтобы Котик имел для неё такое уж значение… Скорее, его поступок стал для Этери последней каплей.

— Почему нет? Образ монашки мне показался скучным и избитым.

— Ты спятила, если думаешь, что я разрешу тебе здесь остаться. Хотя почему «если»? Просто! Без «если». Ты спятила.

— Да ладно тебе. Я же сказала, что могу быть полезной, — начала раздражаться Этери.

— Например?

— Например, я могу приглянуть за твоей дочкой.

— Ты только что, не моргнув, сожрала ее завтрак, — длинный палец ткнул в опустевшую наполовину тарелку, — о каком «приглянуть» ты говоришь?!

— Оу… Значит, это предназначалось Арише?

— А ты думала, я приехал домой, чтобы приготовить поесть тебе? Бродяжке, которую я имел несчастье подобрать на дороге?

Этери стало неловко. Ну, не говорить же ему, что она привыкла, что в этой жизни все для неё… И восприняла этот завтрак как должное. Ну, ладно… она была неправа.

— Это было бы мило. К тому же яичница — блюдо, которое едят на завтрак. А на обед… на обед ребенка полагается кормить хотя бы супом. А в идеале — комплексным обедом из трех блюд. Ах да… это я еще про компот забыла.

Голубые, как летнее небо, глаза Марка сузились, отчего к его вискам потянулись тонкие лучики морщинок. Как у любого человека, проводящего много времени на солнце, эти тонкие линии были намного светлее загорелой кожи его лица. Будто он постоянно щурился, или часто смеялся. Последнюю мысль Этери тут же отмела. На душу компании Марк походил слабо.

— Из трех блюд, значит?

— И компот!

— Ну, вот ты их и приготовишь.

— С какой радости? — возмутилась такой наглости Этери.

— Считай это своей проверкой на профпригодность.

Глава 4

— Постой! Ты не можешь вот так уехать.

— Почему?

Марк резко остановился, отчего бегущая за ним следом Этери со всей дури врезалась в его спину. Он обернулся. Она — отскочила. Юркнула языком по пересохшим губам и недоуменно нахмурилась. Сосредоточиться на разговоре было непросто: в свете, который в этом доме лился, кажется, отовсюду, Марк выглядел таким привлекательным в драных джинсах и обычной серой майке… А еще от него изумительно пахло. Жарким полднем, свежескошенной травой и какой-то парфюмерией. Может быть, лосьоном для бритья. В солнечных лучах крохотными светлячками кружила пыль, и было в этом что-то волшебное.

— Я не знаю, где мне взять продукты… — опомнилась Этери.

— Ариш…

— Да, папочка?

Совсем рядом по полу застучали маленькие пяточки. Очевидно, Ариша подслушивала.

— Покажешь Этери, где ей взять продукты.

Марк еще раз окинул женщину взглядом, крутанулся на пятках, сунул в задний карман ключи от машины и пошел к выходу, но вдруг опять обернулся.

— Нет! Это никуда не годиться… Пойдем!

Этери удивленно переглянулась с Аришей, но решив, что ей и впрямь не мешало бы прибарахлиться, послушно последовала за хозяином дома к лестнице на второй этаж. Здесь тоже было светло из-за вмонтированных в потолок окон. Этери с интересом оглянулась по сторонам. В тупике коридора располагалась еще одна лестница. На этот раз совсем маленькая. Исходя из того, что она уже видела, Этери решила, что эта лестница ведет на чердак или куда-то вроде мансарды.

— Жди тут! — распорядился Марк. Этери свела брови. Она не знала, как относиться к такому стилю общения. Командные нотки в голосе Марка явно свидетельствовали о том, что этот мужчина привык отдавать приказы. Но её даже не это смущало. Что-то ей подсказывало, что с мужчинами он общался совсем иначе. А о женщинах в принципе был невысокого мнения. Или… его мужской шовинизм выползал наружу лишь в разговоре с ней?

Этери задумчиво мазнула взглядом по длинным ногам Марка и остановилась на его упругой поджарой заднице.

— Вот! — на пол, чуть не задев босые ноги Этери, шмякнулась огромная спортивная сумка.

— Ты меня чуть не убил!

— Пожалуйся на меня участковому.

Марк хмыкнул, быстро слез с лестницы и замер в нескольких миллиметрах от Этери. В его голубых, как язычки пламени в газовой конфорке, глазах полыхнул жар. Обжег лицо женщины, спустился ниже, ниже… И исчез, словно его и не было.

— Ну… и что это?

— Одежда.

Этери машинально кивнула. И поскольку Марк не торопился уходить, решила, что он ждет, когда она взглянет на его подарки.

— Хм, — сказала она, открывая сумку. — И откуда у тебя это все?

Следуя выбранной роли нищего безработного веб-дизайнера, Этери не стала акцентировать внимание на брендах. Но для себя она отметила, что тряпье, которое Марк без всяких колебаний отдал ей в личное пользование, стоило целое состояние. Что, впрочем, не делало эту одежду хоть сколь-нибудь сносной. Человек, который её выбирал, не обладал вкусом, не чувствовал стиля… И это не компенсировалось ни маркой, ни баснословной стоимостью вещи.

— От моей бывшей, — брезгливо поджал губы Марк. — Хотел отдать бомжам, но руки так и не дошли.

— И слава богу! Жизнь их и так не пощадила, а тут еще это… — Этери поддела пальцами нечто невесомое, неоново-оранжевого цвета с перьями на рукавах и стразами по подолу. Марк недоверчиво сощурился, пожевал губу, а потом его глаза улыбнулись. Этери улыбнулась в ответ. И на какой-то миг между ними протянулось что-то… особенное. Но Марк не дал окрепнуть этому эфемерному ощущению — он оборвал их обмен взглядами, посмотрел на часы и, выругавшись, торопливо зашагал к лестнице:

— Из-за тебя я опоздал на совещание.

— Обвинять других в собственных ошибках — не самая правильная тактика!

— Не забудь про обед, — хмыкнул он.

— Пока, папочка!

— Пока, помидорка. Не забудь показать Этери, где она может взять продукты.

Марк звонко чмокнул дочку в курносый нос и вышел за дверь. А у Этери в который раз сжалось сердце. Если бы у неё были дети, она бы очень хотела, чтобы их отец относился к ним так…

— Папа отдал тебе красную сумку?

Ариша несколько раз дернула Этери за край футболки, привлекая её внимание.

— Что, прости?

— Папа отдал тебе красную сумку?

В глазах девочки тлел фанатичный огонь, свойственный каждой отчаянной моднице.

— Угу.

— Ух, ты! — Ариша восхищенно закатила глаза и прижала к груди руки. Потом она отмерла, схватила Этери за руку и потащила вслед за собой.

— И куда это ты меня ведешь?

— Ну, как же? Тебе нужно переодеться! А можно я померяю зеленое платье с блестками?

Этери с сомнением посмотрела на девочку. Ведь если бы её отец не возражал против таких примерок, наверняка бы уже давно отдал дочке ту сумку на растерзание. Не похоже, чтобы он ее оставил себе на долгую память. Скорее убрал с глаз долой. Интересно, что все же произошло между ним и женой? И почему Ариша не с матерью?

— Даже не знаю…

— А розовый сарафан?!

Ариша подбежала к брошенной на полу сумке и, упав перед ней на колени, будто перед святыней, выудила простую трикотажную футболку. О, это, пожалуй, могло бы ей подойти! Тем более что Ариша, не проявив к ней интереса, принялась исследовать свои сокровища дальше.

— Ты должна мне показать, где у вас лежат продукты, — напомнила Этери утратившей связь с реальностью девочке.

— Продукты не лежат. Они растут… И бегают… — поправила та, не отрываясь от своего занятия. Выудила голубую шифоновую блузку, вскочила с пола и приложила ту к груди. — Ну, как?

Нехорошее предчувствие прошлось холодком по спине Этери.

— Что значит растут? И… бегают?

— Овощи растут в огороде. А мясо бегает по курятнику. Это за домом.

— Ты серьезно?

— Ну, конечно! Или ты из тех, кто думает, что йогурты растут на деревьях прямо в баночках? — громко рассмеялась Ариша. — Многие городские так думают, представляешь?

— Это твой дедушка так говорит?

— Нет, папа.

Ах, папа!

— Я знаю, откуда берутся продукты на моем столе, — сощурилась Этери. — Хоть и городская.

На самом деле это было не совсем так. В столицу Этери приехала поступать в институт из глубинки. Но с тех пор прошло столько лет, что ей стало казаться, будто вся её жизнь прошла в городе.

Тяжело вздохнув, Этери выглянула в окно. Отсюда отлично просматривался большой разбитый за домом огород. От построек его отделяли обширная зеленая лужайка и сад. Так что задача набрать овощей не казалась Этери такой уж невыполнимой. Скорее ее пугало другое — добыча мяса. Вряд ли такой, как Марк, оценит полностью вегетарианский обед.

— Знаешь что? Ты пока развлекайся, а мне нужно сделать пару звонков и определиться с нашим меню.

— Угу…

Засчитав такой ответ, Этери, выбрала из пестрой кучи тряпок шорты в комплект к той футболке, что уже отобрала, и спустилась вниз в свою спальню, чтобы переодеться. К счастью, телефон не успел разрядиться полностью, и ей удалось переговорить со своим секретарем и замом. Первой было поручено организовать ей доставку компьютера и одежды, второму — выражено пожелание не просрать её бизнес за время, что она будет отсутствовать. Напоследок Этери строго настрого запретила себя беспокоить и отключилась. Легла на кровать. Уставилась в потолок, прислушиваясь к собственным ощущениям. Наверное, ей следовало ощущать тревогу, ведь никогда прежде она не пускала свой бизнес на самотек, а на деле… На деле она чувствовала лишь облегчение.

Лежи — не лежи, а обед из трех блюд и компот сами по себе не приготовятся. Этери быстро переоделась, отыскала свои найковские кроссовки и вышла на улицу, на разведку. Все же красивый дом! Возможно, ей стоило построить что-то такое вместо того пафосного склепа, которому полагалось быть дачей. Этери обогнула строение по периметру, отмечая, как грамотно здесь организован ландшафтный дизайн, прошла по зеленой лужайке и едва не подпрыгнула от оглушающе громкого «кукареку». Что ж… Если ей придется кого-то убить, чтобы не помереть с голоду, она, пожалуй, нашла первого претендента.

Эта мысль заставила Этери улыбнуться. Может быть, она не совсем понимала, что забыла в этой глуши, но за время, проведенное здесь, она улыбалась больше, чем за весь предыдущий месяц, и, наверное, это многое объясняло.

На скамейке под старой грушей Этери обнаружила ведро и большую эмалированную миску. В нескольких местах ее дно прогнило до дыр, но посудина вполне подходила для того, чтобы набрать в нее овощей. Тут же обнаружилась и лопата. Посмеиваясь над собой, Этери выкопала несколько кустов картошки, лука, вытянула морковь, сорвала кабачок, перец и несколько помидоров. Наверное, ей следовало поторопиться, но она беспечно плюхнулась на скамью, вытянула покрывшиеся пылью ноги и полными легкими вдохнула витающий кругом аромат… Пахло укропом и помидорной ботвой, листьями смородины и душистой петуньей. И древесной корой, и медом, и чем-то еще одуряюще сладким. Этери сморщила нос, посмотрела на пробивающееся сквозь листву солнце и громко чихнула. Идиллию нарушил новый кукареку-вопль.

Марк наверняка думал, что она не справится. Ни с тем, чтобы раздобыть мясо, ни с тем, чтобы его приготовить. В его глазах Этери была ни на что не годной спятившей содержанкой. Она бы могла утереть ему нос, рассказав, кем является на самом деле, а могла… просто приготовить ужин.

— Сидим? — поинтересовался незнакомый голос.

— Сидим! — кивнула Этери, с интересом разглядывая изрядно помятого мужчину, тяжело опустившегося рядом с ней на скамейку. — А вы, наверное, дедушка Ариши?

— Он самый… А вы, дай бог памяти…

— А я — Этери, — не стала вдаваться в подробности женщина. — Не подскажете, где мне взять топор?

— В сарае с инструментами, вестимо.

Если мужчину и удивил её вопрос — он не подал виду. Как и Этери пятью минутами ранее, он сложил руки на груди, закрыл глаза и глубоко вдохнул. Понимая, что помощи ей не дождаться, Этери встала и пошла к небольшому бревенчатому сооружению, которое, скорее всего, и было тем самым сараем. Она не ошиблась. Да и топор отыскался сразу. Этери провела подушечкой пальца по лезвию, проверяя его остроту, и, перехватив тесак за деревянную ручку повыше, двинулась к загону с курами. До того, как разбогатеть, чего только ей ни приходилось делать. У бабули с дедом в горах всегда было большое хозяйство. Чего она не учла, так это того, что за прошедшие годы здорово утратила сноровку. Поймать глупую птицу было нелегко. С громким кудахтаньем куры разбегались кто куда, а к петуху, которого она думала укокошить первым, Этери подойти струсила. Тот зло щурил красные, как у демона ада, глаза и угрожающе хлопал крыльями. Бочком Этери пробралась к сидящей на насесте хохлушке. Протянула руку и тут же отдернула, с тихим вскриком прижав к губам. Исчадие ада ее клюнуло! Этери насупилась и рванула за следующей курицей. Сдаваться она не привыкла. Ни в чем. Никогда… Этери была твердо уверена, что, позволь она себе слабину — хоть раз, хоть на минуточку… и все, чего она с таким упорством добивалась, полетит к черту. Пока она гоняла несчастную птицу по загону, из курятника, подслеповато щурясь, выплыла жирная рябуха и пошла прямиком к ней.

— Давай-давай, моя хорошая… Иди к мамочке… — Этери пригнулась, и поманила несчастную птичку пальцами. Глупая животина подошла к ней и ласково ткнулась хохлатой головой в ладонь. Этери решила, что все должно закончиться быстро. Она схватила курицу, перескочила за ограждение и одним точным ударом сделала то, что должна была. С непривычки подкатила тошнота.

— И можно у вас поинтересоваться, чем это вы занимаетесь?

— Добываю нам мясо на ужин, — Этери с гордостью вытянула вперед руку с зажатыми в ней куриными лапами и сдула упавшие на лицо пряди.

— И поэтому вы прикончили Олюшку?

Нехорошее предчувствие вновь подкатило к горлу.

— Олюшку?

— Ага! Ариша выкормила ее из цыплёнка и очень любила. Поверить не могу, что вы просто взяли и оттяпали ей башку!

— И что же… что же мне теперь делать?

Мужчина почесал в затылке:

— Откуда ж мне знать?

— И все же! Должен ведь быть какой-то выход?!

— Ну-у-у, может быть, Марк мог бы найти похожую несушку на птицефабрике. На, вот, позвони…

Этери застыла, глядя на протянутый ей телефон, как кролик на удава. Потом тяжело вздохнула и забрала старенькую, еще кнопочную, Моторолу.

Глава 5

— У тебя что-то срочное?

— Ну, как сказать…

Марк напрягся. Отбросил от себя документы и резко встал, так что кресло на колесиках откатилось в сторону и, ударившись о стену, вновь вернулось к столу.

— Что-то случилось с отцом? Ему плохо?

— Нет. С ним вроде бы все в порядке. Выглядит он, конечно, немного помятым, но…

— Тогда Ариша?

— Нет!

— Ты не могла бы перейти ближе к теме? Какого черта ты мне звонишь и отвлекаешь от дел?!

Вот ведь чувствовал, что не стоило ее брать с собой. Но какого-то хрена притащил в свой дом эту чокнутую, с которой теперь понятия не имел, что делать. Нет, сайт им, конечно, не помешал бы, но! На какие жертвы он готов пойти ради этого? Уж точно не терпеть женщину в непосредственной близости от себя… После развода Самаров вообще старался держаться от баб подальше. И ему это нравилось. Дискомфорт Марку доставляло разве что отсутствие секса, но… Так было лишь вначале. В последнее время он настолько уставал на работе, что приходя домой, просто падал замертво. А для компании в постели ему вполне хватало подушки. Утром было сложней. Стояк не желал умирать вместе с почившей в бозе семейной жизнью. Однако прохладный душ решал и эту проблему. По крайней мере, пока в его доме не появилась она! И ведь кто бы мог подумать, что он так на неё отреагирует при свете дня? Да никто, ясное дело. Если бы Марк сумел распознать угрозу вовремя, он бы тут же ее пресек. Тут вообще без вариантов.

— Понимаешь… я вроде как… в общем… не знаю даже, как сказать… прихлопнула Олюшку.

Самаров ожидал услышать все, что угодно, но только не это.

— Прихлопнула Олюшку?

— Похоже на то.

— Ты спятила?

— Нет! И, кстати, тебе не кажется, что ты повторяешься? Спятила-спятила… Заладил!

— Ты убила любимицу моей дочери, а теперь жалуешься? Что она тебе сделала плохого? Не оценила твою прическу?

— Ха-ха! Очень смешно. А между прочим, это — твоя вина.

— Моя? — искренне удивился Марк такому заковыристому ходу мысли. Нет, все же мужикам баб никогда не понять. Это ж надо!

— Ну, конечно! Если бы ты предупредил меня о том, что какую-то птицу в курятнике не стоит трогать — Олюшка была бы жива.

— Зачем вообще ты полезла в курятник?!

— Раздобыть мяса тебе на ужин!

— И чем тебя не устроило то, что лежит в холодильнике?! — заорал Самаров, чувствуя себя так, будто еще чуть-чуть, и у него лопнет аневризма. По крайней мере, пульсирующая боль за глазом наталкивала его на такие мысли. А ведь он терпеть не мог вспоминать о болячках…

— Так… Стоп! В холодильнике было мясо? Но ведь Ариша сказала, что овощи растут в огороде, а мясо бегает… Она так сказала, клянусь тебе!

— Зачем ей бы понадобилось тебе такое говорить?

— Откуда мне знать? Может, она тоже проверяла меня на профпригодность? Знаешь, на мой взгляд, вам с отцом стоит серьезно пересмотреть темы, которые вы с ней обсуждаете. Ариша — чудесная девочка. Но у неё абсолютно неправильная модель…

Марк отвел трубку от уха, чтобы избавить себя от ненужных нравоучений. Иисусе, она что, правда зарубила ту бедную, явно страдающую ожирением несушку? А Ариша? Зачем она выдумала эти глупости про бегающее мясо? Те куры были такими старыми, что их мясо наверняка больше походило на резину. Небольшое хозяйство держала еще мать Марка. Ему пришлось взять на себя заботы о живности, после того как та умерла. Сгорела от рака за какую-то пару месяцев. И никакие деньги, никакое лечение не помогли.

— Почему ты молчишь?

— Жду, когда ты выговоришься. Ну? Ты все?

— Да вроде бы, — после тяжелого глубокого вдоха процедила Этери.

— Тогда ближе к делу. Как ты собираешься решать данный вопрос?

— Я?! Послушай, твой отец предложил найти похожую курицу на птицефабрике. Думаю, это отличная идея. Ты… не мог бы туда съездить? Только скорей. Пока Ариша занята примеркой и не обнаружила, что Олюшка… пропала?

— Погибла от твоих рук, ты хотела сказать? — нахмурился Марк, сгребая со стола ключи от машины. Проигнорировав его подкол, Этери нетерпеливо поинтересовалась:

— Так ты найдешь замену?

— Обязательно. А еще срежу твою премию. Процентов на восемьдесят-сто. Думаю, это будет справедливо.

— Ух, ты! Мне полагалась премия?

Марк хмыкнул. Сбросил вызов. Что-что, но у сумасшедшей неплохо выходило его смешить. А он уже забыл, когда в последний раз смеялся.

— Люба, перенеси встречу с Гориным. У меня появилось срочное дело.

— Но ведь ты не подписал бумаги!

Самаров взмахнул рукой. А толку, если он их подпишет? Денег на оплату кормов один черт нет. И в бухгалтерии об этом знали лучше него, но все равно каждый день подсовывали новые и новые счета. Если ему не удастся взять кредит под залог бизнеса — дело плохо. И если удастся… тоже. Этим он только облегчит задачу рейдерам, которым и без того не давала покоя принадлежащая их хозяйству земля. С тех пор, как главный заказчик Самаровых обанкротился — все шло наперекосяк. Деньги за прошлые поставки зависли на неопределенный срок, а новый рынок сбыта они не успели наладить. Самаров зашивался на бесконечных переговорах, но ситуация оставалась критической. А тут еще отец… Нет. Марк не брался его судить. Но и просто так смотреть, как тот спивается с горя — не мог. Смерть жены здорово ударила по его бате… Да и по самому Марку.

От офиса до птицефермы ехать было — километров двадцать. Лет десять назад отец проложил и сюда хорошую асфальтированную дорогу, а в детстве Марка на этом месте была лишь укатанная в камень глина, по которой он гонял на велосипеде. Куда ни глянь — его земля. Его наследие. Он уже чуть было не лишился его. Развод дался Самарову нелегко не только психологически. Как любой крепкий мужик, в депрессии он не верил. И спуску себе не давал. Он с головой погрузился в работу, а когда даже это не помогало, колотил грушу, пока не попускало. А вот с финансовыми потерями все было намного сложней. Он был вынужден выплатить бывшей жене огромные отступные. Намного большие, чем полагалось ей по дурацкому закону. С другой стороны, это была плата за нормальное Аришкино детство. Потерять деньги — он мог себе позволить. Хотя после этого с трудом удержался на плаву. А вот потерять дочь… нет. Алена ни за что бы с ней не справилась. Самаров не хотел, чтобы его малышку воспитывали няньки, пока её мамаша строит карьеру на телевидении.

Марк припарковался на небольшой оборудованной тут же стоянке. Прошел в птичник. Куча времени у него ушла на то, чтобы обработаться и надеть защитный костюм, потому как иначе вход на территорию был запрещен. По ходу дела перетер кое-какие вопросы с технологом. Рассказал, зачем пожаловал, изрядно повеселив рабочих.

— И что ж это у тебя, Марк Саныч, за гостья такая беспощадная?

— Новый сотрудник. Кстати, не знаете, из наших никто не сдает домик?

Поначалу Марк почти поддался искушению отправить Этери домой, но потом засомневался, как у них пойдет работа по удаленке. Не так просто ему было избавиться от привычки все контролировать. С одним «мастером» из столицы он уже подписал договор. И чем это закончилось? Вот именно. Ни аванса, ни сайта, ни самого мастера. А самое главное, что упущено время. Вот его Марку было жальче всего.

— Откуда ж тут домику взяться? Из нашего села никто не уезжает, как из некоторых. И все благодаря вам, кормилец.

— Ты мне это брось, Василич.

— А я что? Говорю правду, как есть…

— Ты мне лучше во-о-он ту пеструху помоги отловить.

— Так это я мигом. И своей этой… гостье скажи, что если вдруг что — у нас разделочный цех отличный с немецким дорогущим оборудованием!

— Угу, — буркнул Марк, засовывая кудахчущую птицу в сетку. — Загадит мне весь багажник.

— Я мы тебе, Марк Саныч, сейчас клеёночку организуем… Миш, отрежь метра полтора целлофана!

Когда Марк, бросив машину за откосом, тайком, с сеткой наперевес, прокрался к собственному дому, было уже часа три. Как шпион, он выглянул из-за груши и, никого не увидев, выпустил курицу в загон. Теперь оставалось только надеяться, что Ариша не догадается о подмене.

Самаров вымыл руки в колонке у дома и замер. Принюхался… вдохнул витающий в воздухе аромат еды и вдруг понял, что ничего не ел еще со вчерашнего ужина. Рот наполнился слюной. Запах жаренного с травами мяса взял в плен. Марк закрыл глаза и пошел к дому, будто привязанный. С тех пор, как его бесценная помощница баба Маня слегла с давлением, с едой у них было туго. Так кто же это расстарался? Неужто смерть? Он-то думал, что она не отличит сковородки от пылесоса.

Наступая на задники, Самаров стащил ботинки. В доме было непривычно тихо. Ни отца не было видно, ни Ариши. Только из кухни доносился тихонький звон. Он осторожно толкнул дверь и замер, как вкопанный. Пританцовывая под звуки непонятно откуда льющейся мелодии, Этери колдовала над плитой. Черте как подстриженные волосы она собрала в неряшливый хвост, напялила короткие шорты, открывающие те самые ноги, на которые он уже столько раз обращал внимание, и свободную трикотажную футболку. Таких у его бывшей сроду не водилось. Наверное, в сумку случайно попала его. Он, когда её манатки складывал — сильно не разглядывал. Швырял, как было. Еще слабый, после больницы…

И беззаботный вид Этери, и его собственная на неё реакция почему-то здорово раздражали. Марк тихонько подкрался к гостье и гаркнул ей прямо на ухо: «Бу!» Этери подскочила. Ложка, которой она помешивала суп, выскользнула из ее рук и упала на пол. Пока Этери, чертыхаясь, её поднимала, Самаров схватил прямо из сковородки куриную ножку и, сунув в рот, активно заработал челюстями. Смерть недобро сощурилась.

— Что? — пробормотал Марк с набитым ртом.

— Да вот, не знаю, хватило ли мясу тепловой обработки. Видишь ли, я почти уверена, что у Оленьки был птичий грипп. Не хочу, чтобы ты заразился.

Марк закашлялся. Этери с силой ударила его по спине, а потом мило улыбнулась.

— Приятного аппетита.

— Хочешь сказать это — Оленька?

Все еще не до конца отдышавшись, поинтересовался Самаров. Голод в нем соревновался с вопросами нравственности. Это вам не шутки! Марк размышлял, насколько этично было есть любимого питомца своей пятилетней дочери. Пусть даже этим питомцем была курица. Впрочем, Этери не сомневалась в том, что именно победит. И не ошиблась. Марк нахмурился и демонстративно достал тарелку и навалил в нее добавки.

— Первое блюдо вижу. Как оно называется, кстати?

— Чахохбили.

— Хм… Это что-то грузинское?

Этери пожала плечами. Её имя говорило само за себя.

— Еще одно блюдо вижу, — довольно кивнул Марк, сняв крышку с кипящей кастрюли супа. — А третье? — оглянулся по сторонам.

— Пирог. Ариша изъявила желание принять участие в его приготовлении прежде, чем уснула.

— Ах, вот, где она… — растерялся Самаров, осознав, что за пять минут, проведенных в кухне, так и не удосужился поинтересоваться, где его дочь. Такое было тоже впервые. Все мозги ему эта баба затуманила!

— Угу. Отрубилась прямо посреди примерки…

Взгляд Этери будто заволокло поволокой, за которой пряталась боль. Он это сразу уловил. Будто их чувства каким-то образом синхронизировались. Марк снова кашлянул:

— Мне не нравится, когда она роется в этих тряпках.

— Она — девочка. Это нормально.

— Зацикленность на всяких там модах до добра не доводит. Не хочу, чтобы из нее выросла ни на что не годная вертихвостка.

— И поэтому воспитываешь ее в ненависти ко всему женскому? Это неправильно.

— Да что ты? И как? Многих девочек ты вырастила, чтобы раздавать советы, о которых я не спрашивал?

Кровь отхлынула от лица Этери. Даже полные красивые губы стали белыми-белыми. Обескровленными. Она ничего ему не ответила. Просто улыбнулась этими белыми губами и, взявшись за тряпку, принялась вытирать со стола крошки. А он себя почему-то мразью почувствовал. Будто он котенка обидел. Или Оленьке голову отрубил…

— Эй… Да подожди ты. Я, наверное, что-то не то сказал…

— Все нормально. — Этери выключила плиту. — Если у тебя найдется пара минут, мне бы хотелось все же обсудить предстоящую работу. К вечеру мне обещали доставить компьютер.

Глава 6

Когда Марк уехал, Этери засунула грязные тарелки в посудомойку и вытерла со стола. Не найдя для себя новых дел, она вышла на улицу. Почему-то стены дома, который ей так понравился, стали давить. А может, дело было в неосторожно брошенной Марком фразе…

Многих ли девочек она вырастила?

Нет… У неё была всего одна девочка… Дочь. Уже восемь лет, как её не стало. Подумать только! Целых восемь лет…

Этери часто спрашивали, что для неё послужило толчком к созданию бизнеса. Иногда она отвечала. Но никогда и никому не рассказывала правду. В её окружении не осталось людей, которым бы эта правда была известна, а значит, никто не мог поставить под сомнение её слова. Правда же заключалась в том, что если бы не болезнь дочери, ничего бы она не добилась. Её малышка родилась с тяжелой формой ДЦП. Как обычно бывает в таких ситуациях, отец девочки, такой же студент, как и сама Этери, очень быстро скрылся с их горизонта. Ну, кому нужны были такие проблемы, когда тебе всего девятнадцать? Когда вокруг кипит студенческая развеселая жизнь, а у ног плещется бездонное море возможностей. Этери его даже не осуждала. Не уважала — да. Но и не осуждала. Оставшись на руках с маленькой, требующей постоянного ухода и дорогостоящего лечения дочерью, она вообще мало думала о чем-то отвлеченном. На это не было ни времени, ни сил. Все её мысли крутились вокруг вопроса, где заработать и как не сойти с ума от страха за свою девочку…

Поначалу Этери просто создавала сайты для крошечных компаний, которые не могли себе позволить услуги профессионалов. Среди них как раз были первые интернет-магазины. Натаскавшись, она поняла, что и сама вполне могла бы заняться чем-то подобным. Вот тогда в ее голову пришла идея Эт-шоп. Изучив рынок, Этери решила сосредоточиться на самом беспроигрышном варианте — продаже одежды и обуви. Она предложила своим клиентам товары из популярных европейских каталогов и не проиграла. Вспоминая, как все начиналось, Этери даже сейчас не могла ответить на вопрос, как она тогда справилась. За счет чего? Одна… Ну, ведь до смешного доходило… Например, первым складом Эт-шоп стала ее комната в общежитии. Только через год она могла позволить себе снять помещение и нанять помощников для ведения дел. Хотя… почему только? По меркам бизнеса её пошли в гору довольно быстро.

— Вот ты где! А я тебя по всему дому ищу!

Этери моргнула, возвращаясь в действительность, и обернулась. В распахнутых настежь дверях стояла Ариша. И как бы неприятно ей это было осознавать, Марк был прав. Этери не имела никакого права учить его жизни или лезть в их отношения с дочерью. Да что там… Для неё самой было бы намного лучше держаться подальше от этой девочки — уж слишком много чувств… давно забытых, но все таких же болезненных рядом с ней устремлялось наружу. И это было больно. Очень… Этери нахмурилась, размышляя, как же ей быть.

— Ну? Ты чего смотришь? Мы будем печь пирог? Или нет?

— Извини… Что-то я задумалась.

— О чем?

— Да так… О всяком, — отмахнулась Этери. — Говоришь, пирог печь?

— Угу. С яблоками.

— А яблоки у вас тоже растут?

— Ага. Пойдем, покажу.

Владения Марка оказались гораздо большими, чем Этери изначально подумала. С этой стороны она их еще не видела, (а ведь тут было на что посмотреть!), обнаружилась даже речка, плеск которой, как оказалось, ей все же не почудился.

— Во-о-он тут яблоня.

Этери осмотрелась. Кивнула головой и, прислонив козырьком ко лбу руку, сощурилась:

— А там что?

— Флигель! Хочешь посмотреть? — вмиг оживилась девочка.

— Угу. А кто в нем живет?

— Никого! Я там иногда играю со своими куклами.

К удивлению Этери, входные двери, ведущие в домик, были открыты. Крохотный коридорчик перетекал в небольшую кухоньку, из которой выходило еще две двери — в тесную ванную и спальню с широкой кроватью. Во флигеле имелась и другая мебель, абсолютно разномастная и не подходящая друг к другу по стилю. Создавалось ощущение, словно сюда просто сносили все, что нигде больше не пригодилось. Возле круглого обеденного стола, накрытого вышитой скатертью, стояло три стула: один деревянный тонкой резьбы, другой — антикварный, в стиле Людовика XIV. Оббитый потертой золотистой парчой, на фоне третьего стула — эклектичной модели на трех хромированных ножках, он выглядел почетным гостем из прошлого. Кухонный гарнитур с встроенной плитой на две конфорки казался вполне современным, а вот холодильник… древний, шестидесятых годов, ЗИЛ, наверное, не работал. Опять же, из общей картинки выбивался буфет — резной, подходящий разве что к стулу. И довершал картину мягкий диванчик на двоих, втиснутый под окном между стеной и буфетом.

Этери чихнула. Пылищи здесь было… Ужас! Она подошла к окну, чтобы впустить немного воздуха, отодвинула старю занавеску с узором из сказочных птиц да так и застыла. Вид отсюда открывался просто невероятный. На реку… Этери могла бы любоваться им дни напролет, если бы только… Она отвлеклась от созерцания и перевела взгляд на скачущую козликом Аришу:

— Ариш, как думаешь, папа разрешит мне здесь пожить?

— Ты хочешь жить здесь?! Правда?! А можно я буду жить с тобой? Ну, пожалуйста, можно?

— Э-э-э… Вряд ли твой папа согласится. Но ты могла бы приходить ко мне в гости. — И чтобы отвлечь девочку от спора, который наверняка назревал, Этери быстро добавила. — Давай посмотрим, что в этих шкафчиках? Думаешь, тут есть посуда?

Номер удался. Ариша первая помчалась открывать ящички. Посуда нашлась. А потом нашлось еще много чего интересного. Старое, пожелтевшее от времени, постельное с вышитыми на наволочках монограммами, клетчатый побитый молью плед — вот его точно не мешало бы выбросить, две тяжеленые еще перьевые подушки и целый ящик, забитый всякими кубками и медалями.

— О! Это папины.

Ариша плюхнулась на попу и стала выкладывать их один за другим.

— Папины? Твой папа еще и спортсмен? — сухо заметила Этери.

— Конечно. Он — самый лучший боксер во всем мире.

— Неужели?

Не то, чтобы Этери была такой уж фанаткой бокса, но фамилии знаменитых спортсменов и без того были у всех на слуху. Демид Балашов (от автора: у Демида есть своя история «Когда ты будешь моей»), братья Кличко, Тайсон и Льюис. Сейчас, вот, Фьюри и этот… Альварес. Ну, кто там еще? Самаров… но он уже давно не у дел после того ужасно случая… Постойте-ка…

— А какая у тебя фамилия… м-м-м, Ариша?

— Ну, здра-а-асте! Арина Марковна я.

— Марковна — это твое отчество. А фамилия? Часом… не Самарова?

— Точно! — обрадовалась Ариша.

Офигеть — подумала Этери, заталкивая кубки обратно в ящик. Ну, просто о-фи-геть. Марк Самаров в свое время был одним из самых титулованных боксеров. Пока однажды, пропустив удар в голову, не оказался в реанимации. Тогда все для Самарова и закончилось. Сколько лет прошло с тех пор? Видимо, достаточно для того, чтобы она умудрилась его не узнать.

— Поможешь мне здесь прибраться? — непонятно от чего нервничая, поинтересовалась Этери у Ариши. Ну, подумаешь. Самаров… Что, она мужиков известных не видела? Видела, но почему-то, один черт, встряхнулась.

— А мы потом пойдем на речку?

— Если справимся быстро.

— Ну, давай… — протянула малышка без всякого энтузиазма. — Наверное, нам надо принести пылесос из дома.

С этого они и начали. Сходили в дом за пылесосом — крутым Кёрхером с кучей всяких разных насадок, набрали чистящих средств. Пока искали, что где лежит, в кухне объявился Самаров-старший. Порезав себе малосольных огурчиков, он налил рюмашку горькой и хотел уже опрокинуть ту в рот, как заметил, что на него смотрят. Нахмурился. Воровато отставил полную до краев рюмку и кивнул головой на зажатый в руке Этери пылесос, который она тащила к выходу:

— Убийства вам мало? Теперь еще и грабеж?

— Тш! — шикнула Этери, оглядываясь на где-то запропастившуюся Аришу. — Я решила прибраться в гостевом домике.

— Во флигеле, что ль?

Самаров-старший все же опрокинул рюмку и занюхал это дело кулаком.

— Ага. В нем.

Этери бросила пылесос посреди комнаты, провожаемая взглядом мужчины, подошла к мойке, вымыла руки и привстала на цыпочки, чтобы достать тарелку. Налила в нее три половника супа и поставила перед…

— Извините, нас не представили.

— Александр Николаевич я.

— А я — Этери. Марк попросил меня разработать для вашей фирмы сайт. И я пока поживу здесь. Так что, если вам не с кем будет пропустить по рюмашке — зовите. А то самому как-то… нехорошо, правда?

— Много ты понимаешь, — пробурчал мужчина, но наливать вторую порцию себе все же не стал. На это Этери и рассчитывала. — Есть я тоже не хочу. Что ты суетишься?

— Ну, вылейте свиньям, раз не хотите. У меня дел по горло… в отличие от вас.

Пожилой мужчина покраснел. Открыл рот, чтобы что-то сказать, но Этери не стала его слушать. Тем более что, волоча за собой ведро, из подсобки примчалась Ариша.

— Привет, деда! А мы идем убирать в маленький домик.

Александр Николаевич что-то пробормотал, вот только Этери была слишком далеко, чтобы услышать, что именно.

При помощи Кёрхера уборка продвигалась быстро. Они сняли шторы, чтобы постирать, вымыли с двух сторон окна, вычистили ковер и вытащили на улицу подушки, чтобы просушить. Дело шло к вечеру, но жара стояла такая, что мама не горюй. Даже близость реки не спасала. Этери как раз пылесосила диван, когда на пороге дома возник Самаров-старший.

— Что-то случилось?

— Постельное тебе принес. Здесь если и есть, то его сто лет никто не перестирывал.

— Давно у вас не было гостей, да, Александр Николаевич?

— Ужасно… ужасно давно, — вместо деда согласилась Ариша.

— И вот еще возьми…

— Что это? — Этери покрутила в руках странный прибор.

— Ты что, с Луны упала? Фумигатор! Что ж еще? У реки полно комаров. Сунь эту штуковину в розетку, если не хочешь, чтобы они отгрызли тебе что-нибудь важное.

Этери рассмеялась. Забрала из рук мужчины фумигатор (теперь-то она вспомнила, как тот выглядит!) и благодарно похлопала его по плечу. Александр Николаевич смутился. Этери сделала вид, что ничего не заметила.

— А вы не могли бы глянуть розетку? Она отходит. Мне ничего, но здесь Ариша…

— Сейчас только за отверткой схожу, — буркнул тот.

Пока они заканчивали уборку, Самаров нашел себе кучу дел. Он проверил все розетки в доме, заменил лампочку на небольшой открытой веранде, притащил из сарая довольно приличную садовую мебель и даже прибил над диваном полку. Ариша принимала самое активное участие в происходящем. Настроение у всех было отличное, несмотря на жару и стекающий по телу пот. Единственным минусом домика было отсутствие кондиционера. Этери выкрутила тряпку.

— Сейчас бы холодненького просекко и в воду…

— Так что мешает?

— Да-да-да! Пойдем купаться! — захлопала в ладоши Ариша.

— Вот и идите. А просекко у меня никакого нет.

— Ну, и черт с ним! Ариш, ты как, в купальник будешь переодеваться? Или так?

— Это долго! Я потом просто мокрые трусики сниму, а шорты надену!

Этери флегматично кивнула, раздумывая, что бы надеть ей? Купальника у нее не было, но, наверное, можно было искупаться в футболке. Решив, что так и сделает, она первой рванула к речке. Ариша, визжа, припустила следом. Солнце опустилось и зависло чуть ниже открывающейся линии горизонта. Его рассеянные лучи перламутром легли на воду. Было уже часов восемь… Хорошо было. Они ныряли, играли в догонялки и хохотали, чуть не надорвав животы. А когда сумерки стали сгущаться, выбрались на берег.

— Вот… Возьми, — хмыкнул Александр Николаевич, протягивая Этери бокал.

— Что это?

— Грушевый сидр. Собственного производства, между прочим. Натурпродукт.

— Вкусно! И слабенький совсем… Ваше здоровье.

Этери успела сделать всего пару глотков, как прямо над ней нависла чья-то тень. Она блаженно откинулась на локти, вскинула голову и… их глаза с Самаровым встретились.

— И что у вас здесь происходит? — прищурился он, опуская взгляд по её лицу, горящим щекам и ниже. Этери сделала жадный неосознанный вдох. Грудь приподнялась, а соски проступили под мокрой футболкой двумя крупными горошинами.

— У нас пикник! Правда здорово, папочка?!

Глава 7

Пикник? Самаров скользнул взглядом по бутылке, столу, на котором кроме неё ничего не было, и остановился на зажатых в руках у взрослых стаканах. Разве слово «пикник» не предполагало наличие какой-никакой еды? Это не пикник. Это… несанкционированная попойка! Марк неодобрительно нахмурился.

— Ну, пойду я, чтобы вам не мешать, — пробормотал Александр Николаевич, отводя взгляд.

— Вы нам и не мешаете, — возразила Этери.

— Конечно, нет! Было весело, правда, деда? Папа, а можно я тоже буду ночевать в маленьком домике? Можно? Я хорошо себя вела! Мыла полы и…

— Так. Стоп. В каком еще домике?

Чуя, откуда ветер дует, Самаров вернулся взглядом к гостье. То, что он увидел, заставило его плотнее сжать челюсти. Этери восседала в обшарпанном ротанговом кресле и выглядела так, будто ей все нипочем. Вылитая королева на приеме вражеских делегаций. Удивительно, как у нее так получалось с этими… этими кое-как обкорнанными мокрыми волосами, облепившими голову, и в его мокрой насквозь футболке.

— Я подумала, что ты не будешь против, если я поселюсь в вашем флигеле.

— А то, что сначала тебе следовало спросить меня, в твою светлую голову не пришло?

— Я все же пойду. Комары уже жрать начинают, — заявил Самаров старший.

— Ариша, ты тоже иди в дом.

— Но папа!

— Ариш… Девять. Скоро спать. Я тоже сейчас приду.

Девочка возмущенно запыхтела, но все же вложила свою ладошку в заскорузлую ладонь деда и пошла за ним вверх по дорожке, то и дело бросая на отца обиженные взгляды через плечо. Этери встала, чтобы прибрать со стола, но Марк её опередил. Подхватил флягу и взмахнул ею у женщины перед носом.

— Чтобы я этого больше не видел, если ты хочешь оставаться здесь.

— Чего именно? — сощурилась Этери.

— Не смей спаивать мне отца!

— То-то же он сегодня в кои веки трезвый!

Этери уперла руки в бока, запрокинула голову и выпятила вперед грудь. Ту самую. От которой у него немного путались мысли, и начинало шуметь в голове. Или это цикады? Марк облизал губы.

— Что ты хочешь этим сказать?

— А то! Подумай. Ты ж вроде умный.

Вокруг совсем стемнело. Этери подхватила стакан и двинулась вверх по дорожке к домику.

— Подожди! Я не закончил…

— Ну, что еще?

И правда… Что? Отец и впрямь был трезвым. Самарову больше нечего было ей предъявить. Но, с другой стороны, уходить ему тоже не хотелось. Марк старался не анализировать, почему так. Иначе ему пришлось бы признать, что она его заинтересовала.

Шлепая босыми ногами, Этери поднялась на две ступеньки, опустила ладонь на дверную ручку, но, так и не открыв дверь, обернулась. Самаров этого не ожидал, а потому не успел отвести взгляд от ее попки, точно так же облепленной мокрой тканью, как и… все остальное. Этери поежилась, обхватила себя руками, но взгляда не отвела.

— Ты гадаешь о том, как я выгляжу без одежды? — вместо этого тихо спросила она.

— Что?

Тишину нарушил звук телефонного вызова. Этери растерянно осмотрелась.

— Ничего. Не бери в голову, — отмахнулась она и все же скрылась за дверями флигеля, оставляя Марка одного на веранде. Так… Стоп. А что, если бы он сказал «да»? Что бы она сделала? Уж точно не побежала в полицию нравов. Факт. Тогда… означает ли это, что Этери была бы не против, если бы… Дверь снова открылась.

— Это курьер звонил. Еле нас нашли, оказывается…

— Не поздно они?

— Наверняка. Придется доплачивать. Кстати, как насчет аванса?

— Даже не рассчитывай.

— Не знала, что ты такой скряга. Фу! Нет ничего хуже жадного мужчины.

Марк даже рот открыл:

— Ты живешь у меня бесплатно и ешь с моего стола. И пьешь, кстати, тоже.

— Всего-то стаканчик сидра, — фыркнула Этери.

— И заметь, его оказалось вполне достаточно, чтобы у тебя развязался язык, и наружу полезли всякие непотребные мысли!

— Непотребные мысли?

Этери даже запнулась. Марк ее поддержал. Где-то вдалеке послышался рев мотора.

— Ну, а как назвать твои фантазии о том, что я представляю тебя голой?

— А ты не представлял, значит?

Ну, было дело. Но то, что Самаров там себе нафантазировал, не означало, будто он, роняя тапки, бросится воплощать свои фантазии в жизнь. Меньше всего ему нужна была сексуальная связь с этой… сумасшедшей.

— Послушай, Этери, я понимаю, что ты сейчас вроде как э-э-э… свободный агент[1], но я совсем не тот, кто тебе нужен.

— Правда? И почему ты так решил?

— Почему?

— Да! Мне интересен ход твоих мыслей.

Машина курьерской службы приближалась.

— Да так. Мне сейчас не до сомнительных сделок.

— Почему же сомнительных?

— Потому что вкладывать деньги в подержанную модель — всегда сомнительное мероприятие.

— Подержанную модель? — опять повторила Этери попугаем. — Это я… подержанная модель?

— Ну, согласись — жизнь тебя потрепала. — Марк вдруг понял, что, поддразнивая Этери, он получает странное, почти забытое удовольствие. — Тебе сколько? Не меньше тридцатки? Нет, конечно, толковая работа косметолога здорово тебя прокачала но… как быть с пробегом?

Этери открыла и закрыла рот. Машина остановилась, и из нее выбрался тощий парень в кепке с логотипом курьерской службы.

— Забудь! — обожгла она Самарова взглядом. — Если мне понадобится мужчина, я обращу свое внимание на тех, кто знает, что делать в постели с опытной женщиной.

Ну, вот. И как она умудрилась его уделать в этой, казалось бы, беспроигрышной ситуации? Это он не знал, что делать с женщиной? Он?! Непреодолимое желание доказать Этери, как она ошибалась, захватило Марка с головой. Пока он вынашивал планы мести, Этери успела расписаться в накладных и получить груз. Офисную сумку с ноутбуком и два огромных чемодана, в которых Самаров даже в тусклом свете фар безошибочно угадал Louis Vuitton. Только эти чемоданы стоили больше, чем Марк был готов заплатить смерти за работу. Так какого же черта она так в неё вцепилась? Неужели у неё на примете не было какого-нибудь запасного варианта? У всех женщин обычно имелся план «Б». У бывшей Самарова — так точно. А с этой что не так?

— Ты не поможешь мне?

— За отдельную плату.

— Вычти из премии, которой ты меня лишил, — буркнула Этери, подхватывая оба чемодана. Марк хмыкнул, но все же забрал у нее один. Те были на колесиках, и везти их по дорожке было довольно легко.

— Расскажи мне о своем бизнесе.

— Разве ты не прочитала техзадание, которое я оставил?

— Прочитала. Просто хочу узнать больше.

— Не пойму, зачем?

— Затем! — рявкнула Этери. — Тебе что, трудно? Дела у тебя идут хреново — сам говоришь, а я, может, что толковое придумаю.

— Ты? — искренне рассмеялся Самаров. Сам-то он уже не один месяц бился над спасением своего бизнеса.

— Могу поспорить, что я провела гораздо больше времени в компании бизнесменов, чем ты, чемпион.

Марк замер посреди дорожки. Он не знал, что его больше покоробило. Намек Этери на её влиятельных любовников или это её небрежное «чемпион». Впрочем, последнее многое объясняло. Например, то, почему она решила к нему подкатить…

— Ну, и как ты узнала? — сглотнув непонятно откуда взявшуюся горечь, поинтересовался Марк.

— Нашла твои награды в ящике, когда убирала в доме. А дальше было легко.

И поэтому она решила, что он станет легкой добычей? Ну, еще бы. Наверное, уже и заработанные им миллионы посчитала? Вот только откуда ей было знать, что от них ни черта не осталось? От миллионов… Все, что удалось сохранить, после развода, он вложил в хозяйство. Построил три новые теплицы, обновил оборудование… да много чего здесь было сделано на его личные деньги.

— Нелегко тебе пришлось, да, Марк?

Она удивила его этим вопросом примерно так же, как и своим появлением в образе смерти. Ему потребовалось некоторое время, чтобы решить, стоит ли ей отвечать. Потому что никто… вообще никто из журналистов, которые его доставали после выписки из больницы, никто из бывшей команды этим не озаботился.

— Жив — и ладно, — пробурчал он, затаскивая чемоданы на веранду. — Но денег у меня нет. Так что, если ты не оставила идеи забраться ко мне в постель, имей в виду, что это будет чистая благотворительность.

— Ну, если я захочу… забраться, то, конечно, буду иметь. В виду…

Марк усмехнулся и зашел вслед за Этери во флигель.

— Хочешь забрать?

— Что?

— Награды.

— Нет, — отрезал он возможно чуть более резко, чем следовало. — Я пойду, уложу Аришу спать. И если у тебя действительно есть вопросы относительно фермы, я готов буду ответить на них минут… через двадцать-тридцать.

— Отлично. Я пока приму душ и переоденусь.

Этери взмахнула рукой в сторону чемоданов, отчего её грудь под начавшей высыхать футболкой качнулась. Самаров кивнул и трусливо сбежал, пока его вконец не одолела похоть. Когда он вернулся в дом, Ариша уже спала. Марк постоял возле кроватки спящей дочери, сходил в душ и даже быстро поел остывшую, но оттого не менее вкусную лапшу. А вот обещанного пирога не нашел, сколько ни рыскал по полкам.

— О, ты пришел…

— А ты опять пьешь? — вскинул бровь Марк, стараясь не пялиться на ее голые, закинутые на огражденье веранды ноги.

— Да брось. Второй стаканчик за вечер. Здесь сколько градусов — семь-восемь?

— Достаточно, чтобы пристраститься.

— Ты же сейчас намекаешь на своего отца?

Марк сел в кресло:

— Я пришел обсудить рабочие моменты, а не посплетничать про своего старика.

— Хм… Ладно. Тогда давай начнем. Какую продукцию вы производите, на какого покупателя эта продукция ориентирована, как налажен ваш сбыт… Ну, и так далее.

— Это все имеет значение для создания сайта?

— Еще бы.

Марк начал свой рассказ. Этери внимательно слушала. И лишь время от времени задавала какие-то интересующие её вопросы. Беседа неожиданно захватила. В какой-то момент Самаров сходил в домик за чашкой и тоже налил себе сидра. Смерть сделала вид, что ничего не заметила, но в мягком рассеянном свете уличного фонаря Марк успел заметить, как дернулись уголки ее губ.

— Ну, как? Появились какие-нибудь идеи? — нахмурился он, выбираясь из кресла. Время было позднее, а ему нужно было рано вставать.

— Угу. На самом деле их полно. Если ты не против, завтра я хотела бы проехаться с тобой по хозяйству, чтобы самой на все это чудо посмотреть.

— А это еще зачем?

— Зачем-зачем… Может, я хочу проникнуться корпоративным духом! — зевнула Этери. Запрокинула над головой руки и сладко потянулась. Она приняла душ, и, наверное, в тех больших чемоданах ей привезли какой-то дорогущий гель для душа или духи. Потому что пахло от неё чудо как хорошо. Марк представил, что бы почувствовал, скользнув носом по ее нежной коже.

— Нюхнуть навоза?

— Если придется.

— Не думаю, что тебе понравится его аромат.

— В этой жизни я нюхнула столько дерьма, что, поверь мне, пройду через это испытание с честью.

— Кстати, о чести. Что там с пирогом?

— Только не говори, что собрался есть на ночь мучное.

— Почему нет? Я не из тех, кто беспокоится о фигуре.

Они остановились прямо под фонарем, глядя друг другу в глаза. Этери облизала губы. Против воли её взгляд сполз вниз по его груди, обтянутой майкой-алкоголичкой, отчетливо проступающим под застиранным трикотажем мышцам пресса, к внушительному бугру, натянувшему шорты, как плащ-палатку.

— Хочешь сказать — это все от природы?

Она протянула руку и замерла в нескольких миллиметрах, не решаясь его потрогать. Черт! В какой момент их разговор свернул не туда? Он должен был положить этому конец. Должен был… Но почему-то не торопился. Может быть, потому, что ему нечего было терять. В конце концов, он ей прямо сказал, что ничего она с него не поимеет, кроме разве что его самого.

— Все, как его сотворил господь, — хрипло заметил Марк.

— И ты не качаешь пресс, не стоишь в планке и не бегаешь по двадцать километров каждое утро?

— Хочешь увидеть мою тренировку?

Этери зачарованно моргнула. Тряхнула головой и отдернула руку, так и не коснувшись его.

— Я подумаю, — пробормотала она и скрылась за дверью.

Глава 8

Называя свой бизнес «фермой», Марк довольно серьезно принижал его масштаб. Сознательно ли или по привычке — Этери не знала. Но то, что она увидела своими глазами: бескрайние ухоженные поля, сады, современные теплицы, птичники, коровники и огромные прекрасно оборудованные цеха производства — это все впечатляло.

— Как я понимаю, это дело начал твой отец еще после развала Союза?

— Да. Он… Никто не хотел заниматься сельским хозяйством. В соседних районах народ спивался от безденежья или бежал в поисках лучшей жизни в город. А ему как-то удалось это все сохранить и наладить.

— Тогда почему он не помогает тебе сейчас?

Они поравнялись с машиной, и Марк любезно открыл перед Этери дверь.

— А ты не поняла?

— Нет.

Самаров сел за руль, завел двигатель и, чуть прищурившись, на неё уставился:

— Потому что теперь он пьет.

— А мне показалось, он пьет как раз от безделья.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ничего, кроме того, что уже сказала. Видел бы ты, как он обрадовался, когда я попросила его починить розетки в домике.

— Кто же ему не дает заняться чем-то полезным на ферме?

— Может быть, ты?

— Не пори чушь! Отец всю жизнь мечтал, чтобы я продолжил его дело… Да он до потолка прыгал, когда я, наконец, вернулся.

— То есть ты его не выгонял?

Марк задумался. Выгонял ли он отца? Большего бреда он в своей жизни не слышал. Или…

— Однажды он явился на переговоры, едва стоя на ногах, — нехотя признался Марк, затем приоткрыл окно и выставил в проем локоть, продолжая удерживать руль другой рукой. — Я не выгонял его, но мы здорово поругались. С тех пор он самоустранился от участия в делах фермы.

— А ты?

— А я вздохнул с облегчением!

Этери с намеком вскинула брови, но ничего не сказала. Ей достаточно было уже того, что она заставила Марка задуматься. Для начала — это было совсем неплохо.

— Ладно… Что ты думал делать дальше?

— Высадить тебя у дома и заняться уже чем-то полезным.

— Эй! А сейчас мы чем занимались?

— Черте чем.

Этери нахмурилась. Марк явно не понимал, зачем ей понадобилась эта экскурсия. Наверное, для разработки нового сайта её и не требовалось. Проблема в том, что где-то на пути от яблочных садов к огуречным теплицам Этери поняла, что хочет поучаствовать не только в разработке нового сайта. Ей был интересен этот бизнес, как таковой. Она могла бы помочь Марку. Она… этого хотела. В её голове кружили странные мысли… Мысли, которые она не спешила анализировать — уж слишком безумны те были даже на первый взгляд.

— Ты не думал о создании сети магазинов собственной продукции?

Марк выкрутил руль и бросил на Этери короткий взгляд:

— Спятила? У меня нет денег, даже чтобы просто заплатить по счетам.

— Ты слишком много вложил в расширение. Это было…

— Неправильно? — сощурился Марк.

Этери задумчиво повела плечами:

— Тут с какой стороны посмотреть. А что насчет продажи доли в бизнесе? Это могло бы помочь вам удержаться на плаву.

— Исключено.

— Почему?

— Потому что это — семейное предприятие. Таковым оно и останется.

— Эй… Ты куда едешь?

— К дому!

— А знаешь, давай лучше в офис. Там я еще не была.

Марк развернулся посреди пустой дороги, махом нарушив с десяток правил, и, недовольно нахмурившись, пробормотал:

— Я тебе в водители не нанимался!

Этери чуть не рассмеялась. Да уж. Их отношения явно выходили за рамки рабочих. Они вообще были очень странными… их отношения. Вряд ли Самаров уделял столько личного времени любому другому своему наемному сотруднику. И уж точно никто из них не готовил ему утром завтрак.

— В тех сумках, что тебе передали, надеюсь, нашлись какие-нибудь документы?

— Ты о моем паспорте?

— Угу. Я не позволю незнакомому человеку вынюхивать о моем бизнесе. Вдруг тебя подослали конкуренты?

Этери откинула голову и весело рассмеялась:

— Ты так не думаешь.

— Откуда тебе знать?

— Согласись, если бы кому-то пришло в голову меня подослать, вряд ли бы они выбрали такой… э-э-э экстравагантный способ нашего знакомства. Ты ведь уже и сам пришел к такому выводу, я права? Еще до всего этого… — Этери неопределенно взмахнула рукой, — когда впустил меня в свой дом.

— Может быть. Но данные паспорта один черт оставь. Тебя проверят мои люди.

— А вдруг у меня и паспорт поддельный? — Марк закатил глаза. — Нет, ну, а что? Ведь если я — шпион, было бы глупо светить настоящие документы!

— Ты — трепло, а не шпион. Я пока даже не уверен, что не трачу время понапрасну, уделяя тебе столько времени!

— Эй! Мы уже разобрались с техзаданием и проектом. А это, между прочим, один из самых важных этапов работы. Теперь бы определиться с контентом. Понимаешь, нужны красивые фотографии продукции, тексты… Я уже прозвонила знакомых фотографов, но они берут такие деньги, что…

— Стоп! Разве я не говорил тебе, что у нас уже есть фотографии для этих целей?

— Нет! Не говорил. — возмутилась Этери. — Это же все меняет… Если фото подойдут — у нас освободится кучу времени!

— А наш старый сайт?

— Его переделывать — смысла нет. Но там много полезной текстовой информации, которая мне может понадобиться.

Марк кивнул. Припарковался у двухэтажного приземистого здания.

— Я представлю тебя своей секретарше. Она покажет фото и все остальное.

— Прекрасно. Дальше мы разберемся сами, — милостиво кивнула Этери. Несмотря на то, что она очень старалась воздерживаться от привычных командных ноток, иногда те все еще проскальзывали в ее голосе, и это здорово смешило Самарова. Или раздражало. В зависимости от настроения последнего.

В просторном коридоре офиса никого не было. Только из приоткрытых дверей кабинетов то и дело доносились голоса, жужжание офисной техники и телефонные трели.

— Люба, это Этери! Она занимается созданием сайта. Покажи ей все, что потребуется… — с порога начал Марк, но тут же запнулся. — Люба! Ну-ка, посмотри на меня?

Этери с любопытством вытянула шею, однако из-за довольно высокой стойки рассмотреть ту самую Любу не могла. Разве что самый верх её довольно странной прически.

— Люба! — рявкнул Марк.

— Ну, и чего орать? — шмыгнула носом женщина, выбираясь из кресла. Выглядела она достаточно колоритно в хлопковом костюме в узорах из огромных розоватых роз, тесном на её достаточно пышной фигуре, и с начёсом, вышедшем из моды еще при Горбачёве.

— Ты что… ты что, его обратно приняла, да?!

— И никого я не принимала… — пробубнила та.

— А фингал у тебя под глазом откуда? Опять на косяк в темноте напоролась? — зарычал Марк. — Так, ладно. Это давно пора было сделать…

Самаров крутнулся на пятках и вышел прочь из приемной. Этери, застыв, глядела ему вслед, а вот Люба, напротив, выскочила из-за стойки и с удивительной для такой комплекции скоростью ринулась догонять начальника:

— Нет! Нет, Марк, поросячья морда, не смей! Слышишь?! Не трогай ты эту скотину!

Этери вскинула брови. Она пыталась представить, чтобы кто-то из ее многочисленных помощников посмел назвать её «поросячьей мордой» — и не могла. Видимо, стиль общения с руководством в глубинке сильно отличался от принятого в столице. Почему-то ей стало смешно.

Где-то на улице взвизгнули шины. Этери пересекла вполне солидную приемную и подошла к окну. Люба стояла внизу, уперев ладони в колени, как бегун на финише марафона. От частых глубоких вдохов её грудь, с трудом втиснутая в пиджак, ходила ходуном. Этери всерьез заволновалась, как бы та вовсе не выскочила наружу. Оценила степень угрозы и Люба. Выпрямилась. Для надежности стиснула полы пиджачка руками и, повесив голову, пошла к крыльцу.

— Все. Не видать нам завгара… И это в разгар первой уборочной… — покачала она головой, возвращаясь на рабочее место. От этого движения начёс на голове женщины угрожающе покачнулся. Этери затаила дыхание, гадая, не упадет ли тот совсем.

— Почему не видать?

— Так ведь убьет его сейчас наш кормилец. Завгара-то.

— За что? — прищурилась Этери, отметив про себя, как подчиненные называют Самарова.

— А вот за это! — Люба постучала себя по щеке, на которой под толстым слоем грима все же виднелся синяк. — Уж и на развод подала, а он все права качает! Марк бы его давно уволил, но я ж за эту скотину просила…

— А просила зачем? Жалко, что ли?

— Бывшего? Да ну прям. Если кого мне и жалко, то Марика. Где бы он себе такого толкового завгара нашел? Руки-то у этой скотины — золотые, а то, что он их распускает… — Люба отбросила очки и, печально вздохнув, принялась суетиться в небольшом закутке между стеной и шкафом: — Чаю выпьешь?

— Да я бы уже лучше к работе приступила.

Ответить Люба не успела — зазвонил телефон. Секретарша покосилась на него, но так и не сняла трубку.

— Из банка все утро звонят. Нам по залогу платить — а нечем. Все наперекосяк.

— Что так? — поинтересовалась Этери, чтобы просто поддержать беседу. Ведь в тот момент она даже представить не могла, насколько Люба в теме всех происходящих на ферме дел. Та усадила ее за свой компьютер, открыла хранящуюся на сервере папку с фотографиями и ткнула в еще один файл:

— А вот здесь подробное описание каждого продукта. Мы с технологами, знаешь, сколько времени на это убили — тьма! Слушай, а может, я попрошу Димку наладить тебе удаленный доступ?

— Это было бы просто прекрасно.

— А еще я в гараж позвоню. Надо парней предупредить, что Марк едет.

Пользуясь тем, что Люба была явно не в себе, Этери сунула нос вовсе не в те папки, что ей разрешили. Она пролистала кое-какие отчеты и, понадеявшись, что Марк того не заметит, заглянула еще и в бухгалтерию.

— Ой! Вот это я засиделась! Ну-ка! Седьмой час уже. Закругляемся…

— Угу… Слушай, Марка все нет, не знаешь, кто бы меня мог подкинуть до дома?

— Я и подкину. Мне не трудно. Куда ехать-то?

— Так ведь к Марку, куда ж еще?

— Значит, не зря люди болтают? Ты и впрямь у него живешь?! — от любопытства Люба даже, кажется, забыла о собственных горестях. А Этери насторожилась. Что? О них сплетничают?! Вот так сюрприз.

— Я живу во флигеле. Не у Марка. Так что вряд ли тут есть о чем болтать.

— О, не скажи! Он ведь раньше никого в дом не водил. Ну, ты понимаешь, после того ужасного развода…

— Я ничего не знаю об этом.

Этери покосилась на Любу, но та, к удивлению, не стала делиться грязными подробностями происшествия.

— А тут и знать нечего. Его бывшая — редкая дрянь.

На вполне приличном Ниссане Люба домчала Этери до дома и, лихо развернувшись, поехала обратно. Александр Николаевич полол вместе с Аришей клумбы, но стоило маленькой лисе увидеть Этери, как она все бросила и помчала к ней.

— Ну, наконец, хоть кто-то приехал! А папа где?

— Еще на работе.

— Ну, и ладно. Ты голодная? Мы с дедом плов приготовили! Дед сказал, что теперь наша очередь готовить. Правда, дед?

Этери сглотнула. Было что-то новое в том, чтобы вот так приходить с работы домой, где тебя кто-то ждет. Она неловко улыбнулась Александру Николаевичу и, пообещав, что скоро вернется, пошла к своему домику. Стоя под душем, Этери гадала — убил ли Марк завгара, а если нет — то где он так долго ходит? Они поужинали, убрали вместе с Аришей со стола и поиграли в мяч, а он все не возвращался.

— Ну-ка, кто тут у нас носом клюет? Отправляйся-ка ты спать! — заметила Этери, когда стало совсем уж поздно.

— Не могу. Мне папа должен сказку прочитать.

— А дедушка для этой роли не сгодится?

— Нет. — Ариша растерла глазки кулачками. — Может быть, мне почитаешь ты?

Глаза Этери и Самарова старшего встретились.

— Ты хочешь, чтобы я почитала тебе сказку? — осторожно переспросила она.

— Угу, — зевнула Ариша. — Отнесешь меня в кроватку? — маленькие ручки обвили шею Этери, а к телу прижалось тощее тельце. Во рту вмиг пересохло. Она подхватила Аришу на руки и молча (горло перехватил спазм) понесла к дому. К счастью, малышка уснула еще на руках, и Этери не пришлось читать ей сказок. В тот момент ей бы вряд ли удалось справиться с этой задачей. Бесшумно ступая, она прошла через дом, сад и скрылась ото всех за дверями флигеля. Этери хотела еще поработать, но не нашла в себе сил. Легла на кровать и неожиданно быстро отключилась. А когда вновь открыла глаза, едва не закричала. На ней кто-то лежал, не давая пошевелиться и закрыв рукой её рот и нос.

— А теперь признавайся, кто ты! — зашипел этот кто-то голосом Марка Самарова. — Кто и зачем тебя послал?!

Глава 9

Первым, что почувствовала Этери, когда улеглась её паника, было, как ни странно, желание. Внезапное, как эпилептический припадок. Такое же неконтролируемое… Как она и думала, ладони Самарова были все сплошь в мозолях. И сейчас, ощущая их своими губами, Этери медленно, но верно сходила с ума. Искушение лизнуть его руку, чтобы ощутить языком приятную шершавость кожи, было просто невыносимым. В горле вмиг пересохло. А в сладком местечке между ее широко расставленных ног, напротив, стало влажно и горячо. Совершенно себя не контролируя, Этери откинула голову, и от этого их с Марком тела прижались друг к другу еще теснее. Он был тяжелым, злым и невозможно сексуальным. А еще чудовищно возбужденным. Его эрекция упиралась ей между ног, и вряд ли даже Самаров отдавал себе отчет, что все это время неосознанно плавно покачивал бедрами, имитируя половой акт.

— Ну?! — рявкнул он.

Этери замотала головой, нехотя освобождая свой рот из-под захвата его ладони. В этой жизни кем она только ни была, но вот навыком чревовещателя овладеть еще не успела.

— Ты можешь мне объяснить, какого черта врываешься ко мне посреди ночи?

— Значит, я еще и объяснить тебе должен? Ты вконец охренела?

Этери отодвинулась в сторону, чтобы не оглохнуть от его децибелов, нащупав выключатель, зажгла ночник и медленно обернулась. Господи, как он орал! На его мощной шее вздувались вены, скульптурно вылепленная грудь ходила ходуном, а взгляд чуть сощуренных глаз обжигал яростью. Ей бы испугаться, но все, что Этери хотелось, лишь покорно опустить голову… Так естественно, будто эта покорность была частью ее ДНК еще с тех давних времен, когда благополучие самки целиком и полностью зависело от того, насколько крутым был её сосед по пещере. Быстрым движением языка она смочила пересохшие губы, встала с кровати и, обхватив ладонями собственные локти, поинтересовалась.

— Давай с начала, окей? В чем я провинилась?

Глаза Марка сузились еще больше. Он скользнул взглядом от ее глаз, ниже по покрытым испариной лицу, шее, груди и… Откашлялся.

— Какого черта ты лазила в моей бухгалтерии? Ну?! Кто тебя подослал?

— Поверить не могу, что мы снова к этому возвращаемся!

— А я не могу поверить, что допустил все это дерьмо! Вот что бывает, когда поступками руководит не голова, а… — Самаров осекся.

— Ну, продолжай. Что тобой руководило, чемпион?

Голос Этери немного осип. Она заправила за ухо упавшую на лицо прядь и исподлобья взглянула на разъяренного мужчину напротив.

— Я бы выгнал тебя прямо сейчас. Но не сделаю этого, пока не узнаю, кто тебя подослал.

— Никто! Я ведь уже говорила, — заорала в ответ Этери, наглядно демонстрируя, что не только он один здесь может орать.

— Думаешь, я поверю, что ты просто так залезла в мои отчеты?!

— А я и не просто так… залезла. Мне нужно было знать в подробностях, как все обстроит, чтобы…

— Чтобы, что? Ну?!

— Чтобы помочь!

— Ха! Послушай, милая, мне не нравится бить женщин, но…

— Какое благородство!

— Но если для того, чтобы узнать правду, мне потребуется тебе вломить… Я это сделаю! Можешь не сомневаться.

Марк тоже встал и сделал шаг к Этери. Она резко отшатнулась, но тут же уперлась спиной в стену. Спаленка была совсем крохотной, и ей некуда было отступать.

— Ч-что ты делаешь?

— Даю тебе последний шанс.

— А потом что? — дерзко вскинула подбородок Этери. Марк замолчал на пару секунд, давая время себе остыть и подумать о том, какая угроза была бы самой действенной в данном случае. Не придумав ничего лучше, чем:

— А ничего… Ты права. Ну, не в полицию же мне тебя сдавать?

— Ты мог бы еще побить меня, — напомнила Этери его же угрозу.

— Не люблю махать кулаками, знаешь ли. Поэтому… собирай-ка ты свои чемоданы, и чтобы к утру духу твоего здесь не было.

Глаза Этери расширились. Марк дернул плечом, оттолкнулся ладонями от стены и… пошел к выходу.

— Нет! Постой… Мы же договаривались!

— О чем это?

— О том, что я у тебя работаю!

— Работаешь. Но не шпионишь.

— Я не шпионю, да что же это такое! — Этери запрокинула руки над головой. — Я просто хочу помочь. Такое в твою голову не приходило?

Несколько секунд Самаров просто на нее смотрел, не убирая своей руки с дверной ручки. Потом отошел на шаг. Сел на тумбочку и сложил руки на груди.

— У тебя есть пять минут, чтобы рассказать мне все, как есть. Ложь я почувствую за версту. И тогда у тебя даже этих минут не останется. Я слушаю. Как ты оказалась на той дороге? И почему решила остаться здесь, если, конечно, тебя никто не посылал за мной шпионить?

Этери нервно сглотнула и покачала головой. Она не хотела делиться с Самаровым правдой. Эта правда слишком многое бы изменила. Изменила бы то, что ей категорически не хотелось менять. Его… такого доминирующего в своем незлобивом мужском превосходстве… Их споры и пикировки… Стоило бы только Марку узнать о том, кто она, и куда бы это все подевалось? Крутая решила отделаться полуправдой:

— Самое смешное, что я сама этого не понимаю, Марк. Почему решила остаться… Просто мне здесь хорошо. Впервые хорошо за очень долгое время.

Этери провела ладонями по рукам, будто замерзла, хотя на самом деле в домике стояла жара. Самаров внимательно за ней наблюдал. Не перебивая, но в то же время так явно намекая взглядом на то, что сказанного ей ему категорически недостаточно.

— Окей. Ладно. — Этери вновь вскочила, отвернулась к окну. — У меня большие проблемы. Я имею в виду… психологические. В городе мне вдруг стало очень плохо. Так плохо, что вариант с выходом в окно мне уже не казался такой уж плохой идеей. И только не думай, пожалуйста, что я бесилась с жиру, или что-то вроде того. Нет… Все намного глубже. И началось очень давно. Может быть, когда родилась моя дочь… или когда она умерла. — Марк вдавил пальцы в тумбочку и всем телом подался вперед к ней, но Этери этого не заметила. — Я знаю, что ты решил, будто я содержанка… Это не так. В этой жизни я много… очень много работала. Поначалу, чтобы заработать на лекарства своей малышке… Потом… когда дочки не стало, чтобы просто не сойти с ума. Словом… постоянный накопительный стресс. Одно за другое, и вот я уже в костюме смерти и с дурацкой стрижкой марширую по обочине трассы, — Этери задумчиво потрогала кончики своих волос, обернулась через плечо и слабо улыбнулась напряженному Марку. — Я хочу тебе помочь. Правда. Потому что ты помог мне.

— Я ничего такого не сделал.

— Ты сделал для меня больше, чем любой другой человек.

— Значит, ты не трепалась, когда говорила, что разбираешься в бизнесе?

— Ни в коем случае. Я на этом собаку съела.

— Думаешь, я сам не справлюсь?

О, ну, приехали! Ну почему все сильные мужики такие? Почему им так важно это чертово «сам»?

— Справишься. Но я могла бы помочь.

— Чем?

Всем, чем угодно! Да хоть бы и деньгами, которых им так категорически не хватает. Но он бы ни за что не принял её подачек. И Этери это понимала.

— Советом.

— Знаешь, что? Займись лучше сайтом.

Марк ударил по коленям и, посмотрев на дешевые пластмассовые часы, встал.

— Одно другого не исключает.

— Ну да… — усмехнулся он, но потом как-то резко вдруг посерьезнел: — Тебе можно верить?

— Это ты мне скажи. Ты же бил себя в грудь, что ложь за версту учуешь.

— Да. Было дело, — Самаров растер затылок и сладко потянулся. Его футболка задралась, оголяя полоску кожи на твердом, как барабан, животе. Температура вокруг подскочила еще на несколько градусов. Между грудей Этери собралась капелька пота и скатилась вниз по телу. Мир перед её глазами качнулся. И поскольку этим вечером Крутая не пила ничего крепче воды из-под крана, виной её головокружения был стоящий в паре метров мужчина. Исходящие от него волны тестостерона определенно сшибали с ног. Этери ухватилась за подоконник. Дыхание сбилось. Стало поверхностным и частым.

Марк резко опустил руки и открыл глаза. Этери оказалась к этому не готовой, и, конечно, он заметил, как она на него пялилась. Просто облизывала его взглядом, как голодная собака кость… Его веки отяжелели. А губы сложились в понимающую улыбку.

— Так вот, мне кажется, что ты соврала.

— Соврала?

Глаза Крутой возмущенно сверкнули. Да она еще ни с кем в жизни не была так откровенна!

— Угу. Все, что ты сказала, конечно, хорошо… Но, думаю, главная причина все же не в этом.

Оу… Этери поежилась, осознав, куда клонит Марк. По разгоряченной коже пронеслась колючая стайка мурашек.

— Даже не спросишь, к чему я клоню?

— Зачем? Если ответ налицо?

Марк нахмурился и, проследив за ее взглядом, запнулся. Его стояк, наверное, был виден из космоса.

— Ты же понимаешь, что мне даром не нужны отношения? Все эти свидания под луной и прочее романтичное дерьмо?

Этери пожала плечами, как зачарованная пялясь на его пах.

— Мое последнее свидание было лет шестнадцать назад. После него я забеременела, а чуть позже осталась одна. В чужом городе. И с больным ребенком на руках. Как ты понимаешь, с тех пор я предпочитаю несколько иной формат отношений.

— Тот формат, который включает в себя файер-шоу?

— О, нет… Нет. Об этом можешь не беспокоиться.

— Очень хорошо. Я бы не хотел, чтобы ты сожгла мою Тундру.

— Ни за что. Она мне нравится.

— Серьезно? Это чем же?

— Это мощная машина, у неё хорошая комплектация, — Этери вновь облизала губы, — и она не боится грязи.

Вот черт! Они действительно говорят о его пикапе? Или о чем-то другом?

— Комплектация — очень важная штука.

— Ты даже не представляешь, насколько. — Этери надоело болтать. Она сделала шаг навстречу и коснулась пальцами одной руки пряжки на его ремне. — Обожаю хорошую комплектацию.

— Хочешь увидеть мою?

— Угу…

Марк хотел ей показать. Очень. Так, что сводило зубы. Но в последнее время жизнь научила его сначала думать, и только потом делать. Поэтому он нехотя отстранился.

— Может быть, потом.

— Ч-что? — её голос дрожал.

— Может быть, потом покажу. Если ты будешь хорошей девочкой.

— Это такая шутка? — вскинула брови Этери.

— Боюсь, что нет.

Он не шутил. Все веселье вмиг исчезло из его глаз, будто его там и не было. Этери нервно сглотнула. Переступила с ноги на ногу и чуть было не застонала — она была такой возбужденной, что малейшее скольжение ткани по коже переносилось с трудом.

— И чего ты добиваешься?

— Просто хочу убедиться, что нам стоит в это ввязываться.

— О, да господи! Я же не тащу тебя в ЗАГС! С чем тут разбираться?!

— Этери…

— Нет! Стой… — она выставила перед собой руку. — Поверить не могу, что чуть было не начала тебя упрашивать.

— Да пойми ты, что я не могу относиться к этому вот так… — он щелкнул пальцами. — У меня дочь…

— И что?

— Мне нужно подумать, как на ней это все отразится.

— Да она и знать ни о чем не будет! А вот насчет тебя у меня имеется пара идей.

— Это каких же? — насупился Марк.

— Есть надежда, что твой нрав улучшится, когда ты выпустишь пар. Неудовлетворенные мужики — страшные люди, знаешь ли.

— Видимо, такие же страшные, как и неудовлетворенные бабы, — огрызнулся Самаров.

— Что?!

— Послушай, я не хотел задеть твои чувства…

— Именно поэтому ты сначала завел меня до предела всеми этими разговорчиками, а как пришла пора расплаты — так слинял в кусты.

— Сильно? — просипел он.

— Что, прости?

— Сильно завел?

— Да пошел ты! Я не шучу, Самаров. Давай, вали отсюда… Хватит с меня.

Марк кивнул. Член болезненно пульсировал, упираясь в грубый шов на джинсах. Впереди его ждала адская ночка — что-то подсказывало Самарову, что на этот раз холодный душ ему не поможет.

— А вот и пойду, — кивнул он.

— Вот и иди.

— Наложу на себя руки…

— Значит, вот как теперь называется мастурбация?

Марк запнулся в пороге, обернулся. Заглянул в горящие праведным гневом глаза следующей за ним по пятам женщины и… засмеялся так, что затряслись стены. Черт. Она ему нравилась. Очень. Именно поэтому он и не стал спешить доводить дело до конца. Слишком сложным могло оказаться то, что на первый взгляд казалось простым.

Глава 10

Этери злилась на Марка всю ночь. Не могла уснуть, как ни старалась, и злилась… злилась… злилась! Вертелась с боку на бок, вспоминала, что чувствовала, вжатая его огромным сильным телом в матрац, и, черт возьми, злилась еще сильнее. Мягкие от времени хлопковые простыни царапали возбужденную кожу, желание поджаривало ее на медленном огне, и, вкупе с царящей в доме духотой — это было просто невыносимо. Уснула она только под утро. Измученная и неудовлетворенная. А спустя пару часов проснулась от чьего-то пристального взгляда.

— Ариша?

Глаза резало, будто в них насыпали песка. Этери поморщилась, перевернулась на живот и потянулась к оставленному на тумбочке телефону. — Доброе утро. Который час?

— Ужасно поздно! Папа уже приготовил завтрак и велел тебя разбудить.

— Серьезно? — застонав, Этери спустила ноги с кровати и встала. В зеркало она старалась не смотреть, потому как и так понятно, на кого она была похожа, после бессонной ночи. — Шесть утра, Ариш… Разве тебе не положено спать?

— Не-а! Уборочная в разгаре. Я еду с папой на работу.

— А это еще зачем? — широко зевнула Этери, шагнув к выходу.

— Затем, что меня не с кем оставить.

— Александр Николаевич опять эм-м-м… не в форме?

— Деда? Не-а. Он на работе.

— Да ты что? — вскинула брови Этери.

— Угу. Наш дед — хороший специалист.

— Это он так сказал?

— Нет. Папа.

Понятней не стало. Но если Марк прислушался к её словам и нашел для отца какое-то дело, это просто прекрасно.

— Скажи папе, что я буду готова через пять минут, хорошо?

Ариша кивнула. Нерешительно замерла в дверях. Переступила с одной босой ноги на другую, а потом шагнула к Этери и быстро обняла ее за бедра. Сердце женщины подскочило, болезненно ударив по ребрам. Вышибая кислород из её легких. Пару секунд она стояла будто парализованная, а когда нашла в себе силы поднять руку, чтобы погладить малышку по голове, та уже отскочила и, стуча пятками, выбежала за дверь. Этери судорожно вздохнула и прижалась спиной к стене, чтобы не упасть.

— Господи, — прошептала она. — Господи боже…

Нет… Ариша была совсем не похожа на её дочку. Но Этери всегда хотелось, чтобы та была такой… живой, веселой. Чтобы она могла встать… Или сказать ей что-то. Этери хотелось услышать ее смех… Хотелось, чтобы она хоть когда-нибудь, хоть разочек обняла её в ответ… Разве это много?

Как же не вовремя эти воспоминания!

Этери сделала несколько глубоких вдохов. Подняла взгляд и залипла на своем отражении в зеркале. Да, уж… Красотка! Она быстро стащила через голову сорочку, встала под холодный душ, чтобы смыть липкую покрывшую тело испарину, а выбравшись, почистила зубы. На то, чтобы собраться, у неё ушло минут пятнадцать — всего ничего, но когда Этери зашла в большой дом, Марк уже едва не подпрыгивал от нетерпения. В противовес ей, он выглядел непозволительно хорошо в легких брюках и голубой рубашке, как нельзя лучше оттеняющей его глаза. Завидев Этери, он сложил руки на груди и, подперев задом барную стойку, на которой стояли две тарелки с сухим завтраком, скользнул по ней ленивым оценивающим взглядом:

— Плохая ночка?

— Угу… Жарко, знаешь ли. Думаю, было бы неплохо все же установить в домике кондиционер.

— Шутишь? В стране экономический кризис.

Этери стиснула зубы, хотя очень хотелось рассмеяться.

— Ну, и зря. Жара здорово снижает производительность моего труда. Так бы я могла уже закончить с макетами.

— Я подумаю, — буркнул Самаров. — Ешьте уже. Мне давно пора быть в конторе.

Этери взялась за ложку. Есть не хотелось. Но злить Марка не хотелось еще больше. Она зачерпнула хлопья и, не скрывая интереса, заметила:

— Ариша мне сказала, что Александр Николаевич на работе.

Самаров нахмурился.

— Это временно. Я остался без завгара в разгар уборочной. Кроме отца мне просто не к кому было обратиться.

Этери склонилась ниже над тарелкой, чтобы он не увидел ее довольной улыбки.

— Кофе возьмешь с собой. Уже и впрямь нет времени. Подожду вас на улице.

Несмотря на ранний час, в офисе было полно народу. Высадив Этери и Аришу, Марк умчался на поля, а они поднялись в приемную. Люба, затянутая в новый костюм ужасного розового оттенка, от которого бы даже фламинго стошнило, заваривала себе чай. Очередной начес обдувал прохладный воздух из кондиционера. Несмотря на экономический кризис, в офисе те работали исправно.

— А вот и вы! Привет, Ариш. Привет, Этери. Чай будете?

— Нет. Я сразу…

— К работе. Помню-помню. А вот и Димка. Этери… Это наш сисадмин. Он наладит тебе удаленный доступ.

Этери перевела взгляд на высокого тощего, как жердь, парня. Выглядел тот достаточно колоритно. Если не сказать смешно. У него были слишком большие уши и длинный нос, но каким-то непостижимым образом это его нисколько не портило. Возможно, положение спасала обаятельная мальчишеская улыбка.

Доступ удалось наладить довольно быстро, но Димка уходить не торопился. По тому с какой жадностью он за ней наблюдал, Этери поняла, что тому жутко интересна её работа.

— Ты в этом разбираешься? — кивнула Этери на монитор.

— Ага… Но так, на уровне хобби.

— Есть какие-то соображения?

— Нет, но я мог бы помочь. Это гораздо интереснее, чем… — Дима осекся и покраснел. О чем тот хотел сказать, догадаться было не сложно. Работа сисадмина была довольно рутинной и скучной. Наладь принтер, поменяй картридж… словом, ничего интересного. А Димка, сразу видно, — парень азартный.

— Супер! Тогда вот… что ты думаешь по этому поводу?

Димка думал очень много! Он вообще все схватывал на лету. Ближе к обеду Этери поняла, что такими темпами они справятся намного раньше запланированных сроков. От работы их отвлекала разве что Ариша, которой в офисе было откровенно скучно, да бесконечные телефонные трели.

— Опять банк?

— Сил моих нет от них отбрехиваться… — вздохнула Люба.

— Дай я! — вмешалась Этери. Перехватила трубку и приложила палец к губам, давая Любе команду не вмешиваться. — Добрый день. Крутая Этери Фархатовна. Бизнес-консультант господина Самарова. Чем могу помочь? Ах, из банка… Да-да, конечно… Вам повезло. Теперь ведение этих вопросов поручено мне. Что? Как? Разве вам не сказали? Неужели? Нет-нет, что вы… Конечно, мы закроем долг перед банком в установленные договором сроки. Новый кредит? Какой кредит? Мы совершенно точно не заинтересованы… — Глаза Любы полезли на лоб, она наклонилась через стол, в попытке отобрать у Этери трубку, но та быстро отскочила в сторону: — Другой банк предложил нам гораздо более выгодные условия сотрудничества. Как это какие? Естественно, речь идет о более низкой процентной ставке и довольно лояльных условиях рефинансирования… Кстати, зарплатный проект там тоже как-то поинтереснее… Что вы говорите? Ох, конечно, я в курсе, что мы сотрудничали не один десяток лет… Но что поделать? Бизнес диктует свои правила…

Она блефовала. Безжалостно и беспощадно. Не моргнув глазом. Как уже давно научилась.

— Ты спятила?! — заорала Люба, когда Этери абсолютно довольная собой положила трубку и, схватившись за сердце, упала в кресло. — Мы добивались реструктуризации долга… последние два месяца! А ты… а ты… Марк убьет тебя. Сначала тебя прикончит. А потом и меня. За соучастие.

Люба схватила телефон и принялась тыкать наманикюренным пальцем в кнопки.

— Погоди! Кому ты звонишь?

— Марку!

— Не смей! — под заинтересованными взглядами Димки и выбежавшей из кабинета отца Ариши Этери грудью улеглась на аппарат, кинувшись на него, как Матросов на амбразуру. Её шансы победить Любу в открытом противостоянии были минимальны хотя бы потому, что та весила едва ли не в два раза больше. Поэтому Этери попыталась убедить секретаршу на словах:

— Послушай! Считай, что это вынужденный блеф. Сама же говоришь, что банк вам два месяца морочил голову!

— И что?

— А то! Такой подход мог означать лишь одно — они были уверены, что у вас нет другого выхода! Нет альтернативы. Я же дала понять, что не тут-то было! Как думаешь, они захотят потерять такого крупного клиента, как вы? Или все же пойдут на уступки?

Люба сглотнула. На ее красивом, несмотря на пухлость щек, лице отразилась идущая внутри её умненькой головки борьба.

— Что за шум, а драки нет? — донеслось от двери.

— Ванька! А ты здесь какими судьбами?! Нет, вы только посмотрите на него!

Забыв об их с Этери споре, Люба выскочила из-за стола навстречу застывшему на пороге парню.

— Привет, Любаша! Шеф у себя?

— Я у тебя за спиной. Какого черта ты здесь забыл? Неужто Лос-Анджелес смыло в океан?

Вытянув шею, Этери с любопытством наблюдала за вернувшимся в офис Марком.

— Есть разговор, — заявил заморский гость, глядя на него из-под козырька модной бейсболки.

— Забудь. С нашего последнего разговора ничего не поменялось. Мой ответ — по-прежнему «нет». — Хмурый, как туча, Самаров прошел мимо гостя и ничего не понимающей Этери, которая, тем не менее, внимательно наблюдала за происходящим, и с грохотом захлопнул за собой дверь. Любой другой нормальный человек на месте Ивана свалил бы по тихой грусти, но тому, кажется, было не привыкать и к такому тону, и к такому обращению.

— Люб, сделай так, чтобы нас не беспокоили, а?

— Конечно-конечно. Вон, уже обед… Так что мы тоже того… Ну, чего сидите? Дим, Ариш… пойдемте-ка в столовую!

Парень обаятельно улыбнулся, демонстрируя по-настоящему голливудскую улыбку, и, что-то насвистывая себе под нос, будто это не он шел прямиком в клетку к тигру, толкнул дверь в кабинет Самарова.

— Это кто? — прошептала Этери, устремляясь вслед за Любой прочь из кабинета.

— Ванька Деев. Ты что, с Луны? Все знают, кто такой Иван. Да, Ариш?

— Так уж все, — пробормотал Дима, и Этери послышались в его голосе нотки ревности.

— Ну, может, не все, — призадумалась Ариша. — Папа говорит, что он самый пере-пере-оцененный спортсмен. И что у него хреновая выносливость. Во!

— Э-э-э… Не думаю, что тебе стоит употреблять слово «хреновый».

— А что же стоит? — искренне удивилась Ариша, — Это и так смягченная версия, папа вообще говорит «ху…».

— Ариша! — закричали в голос Люба и Этери. — Мы э-э-э… все поняли. Правда.

— В общем, Ванька — боксер, как и папа.

— Это я уже тоже поняла.

— Он из неблагополучной семьи, знаешь ли, — шепнула Люба Этери на ухо. — А Марк был его кумиром с пеленок. Ванька бредил боксом… Занимался сам, хвостиком за Самаровым ходил, когда тот сюда приезжал. Ну, Марк его заметил, помог… Устроил в секцию. Покупал ему обмундирование и все такое. Жалко ему было парня.

— И что же случилось потом?

— А ничего. Марку пришлось завязать со спортом, а у Ивана, напротив, дела пошли в гору.

— И?

— И потом между ними что-то случилось. Говорят, Иван подписал контракт с промоутером, от которого Марк велел ему держаться подальше.

— Вот с ним-то он и расторг контракт. А теперь, как не у дел остался, прибежал к Самарову, поджав хвост, — опять подал голос Димка, накладывая себе в тарелку щедрую порцию плова. Этери тоже взяла поднос и недоверчиво осмотрела ассортимент столовой. Она уже и забыла, когда в последний раз видела обычный винегрет. И как же его хотелось!

— А Марк, что? Не хочет ему помогать?

— Ты же видела, — пожала плечами Люба. — Может, конечно, Ванька его и уговорит, но… Вряд ли. Оба упрямцы, каких поищи. Никто не уступит… — Люба бросила тоскливый взгляд на румяные булочки и взяла тарелку с овощным салатом. — Эта диета меня доконает, — вздохнула она.

— Ты на диете? — удивилась Этери. Она точно помнила, как с утренним кофе Любаша втоптала целую плитку Милки.

— Решила заняться собой, — смутилась та.

— Отличный план. Знаешь, мне кажется, после развода каждая женщина будто преображается… А ты не думала сделать что-нибудь со своей прической?

Они прошли мимо других конторских и уселись за свободным столиком у окна.

— А что с ней не так? — растерялась Люба, потрогав залакированный шлем из волос.

«Все не так! Все…» — хотелось сказать Этери, но вместо этого она тактично заметила:

— Да нет. Я просто… Ну, знаешь, обычно женщины меняют имидж, когда вступают в новый период жизни.

Люба приподняла брови, с намеком уставившись на Этери. Так, ладно… Может, она и не имела морального права критиковать чью-то прическу, просто ей уж очень хотелось помочь…

— Я бы тоже сходила, — добавила она, чтобы сгладить ситуацию.

— И я! — вклинилась Ариша. — Папа не разрешает мне подстригать волосы. А я хочу!

Они как раз на пару с Любашей пытались отговорить Аришу от короткой стрижки, когда под потолком столовой прогремело Самаровское:

— Этери, мать твою, где тебя носит, дьявольское ты отродье?!

Глава 11

— У-у-у, все. Дело плохо! — прошептала Люба, склоняясь над своим салатом так низко, что казалось — еще чуть-чуть, и ее начес плюхнется в тарелку. Этери же, напротив, подняла голову, с досадой отмечая, что взгляды всех конторских обращены к ней. У двери в дальнем конце зала, уперев руки в бока, как какой-нибудь доморощенный ковбой, готовый в любой момент выхватить несуществующие пистолеты, стоял разъяренный Самаров. А за ним — Иван, который, кажется, искренне наслаждался происходящим.

— Иди за мной! — рявкнул Марк.

— Но я не доела…

— А я уже сыт твоим самоуправством по горло. За мной. В кабинет. Немедленно!

В воздухе явно повисло непроизнесенное «или я надеру тебе задницу прямо здесь», Этери закатила глаза, встала со стула и неторопливо продефилировала через зал. К его чести, Самаров проявил не абы какое терпение перед посторонними и встряхнул ее, лишь когда они очутились в пустом коридоре:

— Какого черта ты наговорила Летягину?!

— А это еще кто? — удивилась Этери, даже забыв, что хотела наподдать ему в ответ.

— Кто? Кто?! — заорал Самаров, и на его мощной загорелой, словно покрытой золотистым атласом, коже вновь проступили жилы. Зрелище — от которого Этери странным образом млела. — Да это же начальник кредитного отдела, поросячье ты…

— Рыло? Клянусь, я тебе врежу, если ты меня так назовешь. Что у вас тут с корпоративной этикой вообще происходит?!

Самаров так обалдел от её отповеди, что даже разжал руки. Этери поморщилась, растерла места его хватки ладонями, раздумывая, останутся ли синяки, и снова перевела взгляд на веселящегося в сторонке Ивана.

— Да ты… ты… — опять завелся Марк, тыча пальцем в лоб Этери, будто на нем имелась мишень. Та закатила глаза и тряхнула кое-как подстриженными волосами:

— Дыши, ладно? Ты нам еще понадобишься для подписания нового кредитного договора, который, заметь, вы наверняка получите уже сегодня, да еще и на гораздо более выгодных для себя условиях.

— Я тебе говорил не лезть в мои дела?! Кто тебе позволил говорить от моего лица? Да еще нести такой бред…

Из столовой начали выходить отобедавшие сотрудники. Марк кивком головы велел Этери следовать за ним. У него был настолько широкий шаг, что ей приходилось бежать, чтобы за ним поспеть. Так унизительно! Этери остановилась посреди лестницы:

— Это называется «блефовать»! Я блефовала. И я буду не я, если это не даст свой результат. Ты можешь объяснить толком, что тебе сказал этот, как его…

— Летягин, — подсказал увязавшийся за ними Иван. Марк нахмурился еще больше, осознав, что все это время юнец был живым свидетелем их разговора.

— Тебя это не касается! — вернулся он к Этери.

— Да ты мне еще спасибо скажешь…

— Вот уж нет. Собирай свое барахло и уматывай отсюда. Ты больше у меня не работаешь.

Опалив ее ледяным взглядом, Марк развернулся и, перепрыгивая через ступеньки, помчался вверх. Этери поджала губы. Что ж… Похоже, ее впервые в жизни уволили. И ведь в произошедшем она могла винить только себя. Так уж вышло, что она ни с кем не привыкла считаться, если чувствовала, что поступает правильно. Но в этой ситуации главным был Самаров. Ей следовало прислушаться к нему, а не делать все на свой нос. Даже если она делала это из лучших побуждений. Марк явно дал понять, что не потерпит вмешательства в собственные дела. Да ей бы и самой не понравилось такое самоуправство.

— Эй, крошка, ты слышала, что сказал этот мудак?

— Ты еще здесь?

— А где ж мне быть?

— Не знаю, — буркнула Этери, — похоже, тебя отшили даже раньше, чем меня.

После ее замечания спеси в Иване заметно поубавилось. Но энтузиазма тот не растерял:

— Ну, и черт с ним. Да за мной промоутеры и тренеры в очередь выстраиваются. В о-че-редь. Сам не знаю, что забыл здесь.

— Ты хочешь, чтобы Марк тебя потренировал, гадкий мальчишка! — раздался за их спинами голос Любы.

— Ага. Прям мечтаю, чтобы он орал о том, какой я криворукий ни на что не годный кусок дерьма!

Этери закусила щеку, чтобы не улыбнуться. Видимо, у парня в тренировках с Самаровым имелся не самый приятный опыт.

— Ну, тогда ты не в обиде, что он тебя отшил. Что думаешь теперь делать?

— Не знаю, — занервничал чемпион. — Может быть, останусь на некоторое время. Уж очень симпатичные здесь женщины. — Юный паршивец обвел Этери с Любой жарким взглядом начинающего сердцееда и вновь обаятельно улыбнулся. — Хочешь, подвезу тебя?

— Меня? — удивилась Этери, пропуская стайку женщин из бухгалтерии.

— Почему нет? Мы с тобой друзья по несчастью. Думаю, нам стоит держаться вместе.

— Папочка тебя уволил? — Ариша вцепилась в подол платья Этери и несколько раз дернула, привлекая ее внимание. В глазках малышки стояли слезы. Сердце Этери сжалось. Она не знала, что той ответить, чтобы не расстроить её еще больше. Или, чтобы окончательно не расклеиться самой.

— Послушай, ты, наверное, и правда, пока иди с Ванькой. А Марк поостынет — я с ним поговорю. Вдруг твой план сработает, м-м-м? За что тогда тебя увольнять? — нашлась Люба.

— Он сработает.

— Ну, вот! Видишь? Не вешай нос. И пока он в бешенстве, просто не попадайся ему на глаза.

— Принесешь мой ноутбук и сумочку? — вздохнула Этери.

— Один момент!

Спустя пару минут они с Иваном вышли из конторы.

— Вот моя красотка…

— Смарт? — рассмеялась Этери. — Господи, она же крошечная!

Иван скользнул взглядом по огромной, как танк, Тундре Самарова, припаркованной в десятке метров от них. Открыл дверцу своего Мерседеса и, с трудом протиснувшись внутрь, прищурился зло:

— Только не говори, будто тебе неизвестно, о чем говорят размеры машины относительно других… э-э-э… размеров её хозяина.

— И что же?

Она в открытую поддразнивала парня, но тот был слишком обижен на своего кумира, чтобы распознать это, а потому на полном серьезе заметил:

— Чем больше машина — тем меньше пенис у её обладателя. Габаритами тачки они как бы компенсируют недостающие сантиметры… там. Так что, если у тебя были какие-то виды на Самарова, будь уверена — ты абсолютно ничего не потеряла. А может, даже приобрела.

Нахал с намеком пошевелил бровями и, перевернув кепку козырьком назад, наконец, выехал со стоянки. Этери только фыркнула в ответ. У Ивана здорово получалось поднимать ей настроение. Конечно, она не воспринимала его флирт всерьез, но… это было занятно.

— Куда тебя везти? В смысле… у кого ты остановилась?

— У Самарова.

— Серьезно?! — Иван обернулся к Этери, на время забыв о дороге, и обвел её очередным, на этот раз более пристальным взглядом. Наверное, гадал, какие отношения связывали их с Марком. Была ли она достаточно хороша для роли его любовницы? А вот это уже обидно. Вообще-то Этери была красивой женщиной, не лишенной изрядной доли тщеславия. И то, что она подстриглась — ничего не меняло.

— А знаешь что? Лучше отвези-ка ты меня в парикмахерскую. Здесь же есть… парикмахерская?

— Когда я тут был в последний раз, была.

— Вот и чудно. Мне нужно подравнять кончики, — пояснила Этери, как если бы кто-то в этом мог сомневаться.

— У тебя завелись вши?

— Совсем, что ли?

— А что? От Самарова хорошего не наберешься… А прическа у тебя еще та. Все сходится.

Этери засмеялась и покачала головой.

— Какой ты ребенок, Ванька.

— Мне двадцать три!

— А мне тридцать четыре. Ну, как? Ты все еще гадаешь, как ко мне подкатить?

Надо отметить, парень даже не смутился. И заверил, что возврат партнерши для него ничего не меняет. Этери снова засмеялась. Она-то прекрасно понимала, что Ванька оказывает ей знаки внимания лишь в надежде позлить Самарова. Жаль даже его разочаровывать… Тому-то на неё плевать.

— А ты где ты остановился? — сменила тему Этери.

— Здесь? Ну, как же… дома.

По смешливому лицу Ивана скользнула тень. Злость… или агрессия. Недолго думая, он свернул.

— Эй, куда мы?

— Покажу тебе свою халупу.

Этери не совсем понимала, зачем оно ей нужно. Но что-то ей подсказывало, что это нужно самому Ивану. А у нее все равно было полным-полно свободного времени.

— Вот! Мое наследство.

Иван вышел из машины и обвел рукой покосившуюся халупу, сплошь заросшую бурьянами. Этери не могла взять в толк, зачем человеку, который наверняка очень хорошо зарабатывает, останавливаться в таком убогом месте, и, будто прочитав ее мысли, Иван объяснил:

— Так я не даю себе забыть, кто я.

— И кто же ты?

Парень лишь покачал головой. Подхватил валяющийся на тропинке камень и, что есть силы, запустил в дом. Очевидно, он и сам не понимал, кто он…

— Марк может быть полнейшим придурком, но он отличный мужик. Если бы не Самаров, ничего бы у меня не было. А теперь и он считает меня куском дерьма…

— Почему ты так думаешь?

— Потому что… Он ведь предупреждал меня… Предостерегал от этих всех нечестных на руку промоутеров, которые, чтобы заполучить спортсмена, готовы были лизать ему задницу… А я повелся на все это дерьмо. Тачки, девок, красивую жизнь. Россказни о том, какой я крутой. Меня просто заваливали этим всем, знаешь ли… — Иван скосил взгляд, будто оценивая, удалось ли ему произвести на неё впечатление.

— Но ты сумел вовремя остановиться, так? Это главное.

— Наверное. Ладно… Что-то меня понесло. Не понимаю, зачем тебе все это рассказываю.

— Эффект случайного попутчика. Не более.

— Или ты мне просто понравилась, — сверкнул улыбкой Иван, возвращая на лицо привычную маску. — Но еще больше ты мне понравишься, если сделаешь что-нибудь со своими волосами. Ну, правда, детка, твоему парикмахеру нужно руки отбить.

— Бей! Я сама себя обкорнала.

— За что ты так?

— Не у одного у тебя в этом мире бывает депрессия.

— У меня нет депрессии!

— Ну, да… — улыбнулась Этери.

Они вернулись в машину. Этери проверила телефон, но Самаров ей так и не позвонил. Не то, чтобы она надеялась, что тот остынет так быстро…

К удивлению, парикмахерская, в которую её привез Иван, была вполне приличной. Клиентов там и без Этери хватало. Принять ее без очереди хозяйку убедил Деев. Его улыбка была способна растопить даже лед, что уж говорить о сердце женщины?

— Мне только кончики подровнять.

— Угу… подровнять… Теть Надь, сделай ей что-нибудь приличное.

— Все будет в лучшем виде!

Ну-у-у… Скажем прямо, на этот счет Этери не была так уже уверена. Что взять с провинциального салона красоты? С другой стороны, испортить что-то на её голове было достаточно проблематично, поэтому в парикмахерское кресло она села без всякого страха. Пока ее волосы стригли, вытягивали и сушили, Этери то и дело поглядывала на телефон. Но Марк не перезванивал.

— Ну, как тебе, Вань?

— Очуметь!

Этери подняла взгляд к зеркалу. Подстригли ее действительно хорошо. Гладкие шелковистые волосы спускались до середины шеи, образуя классическое каре, которое подчеркивало её хрупкость и яркую знойную красоту.

— Даже как-то грешно, что меня никто не увидит такой… — Этери повертела головой из стороны в сторону и полезла в сумочку за кошельком.

— Ванюша уже все оплатил, — улыбнулась хозяйка салона. Это тоже было в новинку. То, что за нее платили. Этери на удивление понравилось. Хотя для приличия она сделала вид, что хочет вернуть деньги Ивану.

— За свою женщину я предпочитаю платить сам. Кстати, как насчет ужина?

— Сейчас?

— Нет, через неделю! Так ты со мной? Или будешь сохнуть по Самарову?

Ни по кому она сохнуть не собиралась! Тем более, по этому… неспособному оценить всю гениальность предпринятого ею шага медведю.

— А что, тут хорошо кормят?

— Угу. Знаю я одно местечко. Там даже музыка живая. Можно потанцевать.

Эм-м-м… Танцевать Этери любила. Но в последний раз делала это еще, наверное, в институте.

— Отлично. Я — за. Только давай все же заедем… ну, к Самарову? Раз уж я такая красивая, то и наряд должен быть соответствующим!

На все про все у неё ушло не меньше часа. Но результат того стоил. Простой бежевый сарафан с огромными рукавами-фонариками, ладно сидел на ее фигурке, а красная помада добавляла вечернему образу недостающего шика. Ванька, бедный, чуть не умер, когда ее увидел. Картинно схватился за сердце и едва не упал, поскользнувшись на упавшей с дерева и разбившейся вдребезги груше.

Телефон зазвонил, когда они с Иваном возвращались в город. Но звонил не Марк, а Люба. Она отрапортовала, что Самаров в срочном порядке умотал в город на встречу с банкирами.

— Ну, и денек сегодня. Сплошные нервы. Я, наверное, напьюсь. Вот точно. Вернусь домой и напьюсь, — закончила она свою речь.

— В одиночестве? Нет. Этого я допустить не могу. Подтягивайся к нам с Иваном в… Вань, как то кафе называется, ты говоришь?

— Гуси-лебеди.

— В Гуси-лебеди. Мы как раз думали оторваться…

— Посреди рабочей недели?

— Почему нет? Это лучше, чем пить в одиночку. Ну, Люб? Ты с нами?

— А, черт с ним! Была не была! Еду!

Глава 12

— Нет, ну как же тебе идет эта стрижка! Не могу налюбоваться, — икнула Люба и, подперев щеку кулаком, в хмельном восторге мотнула головой из стороны в сторону.

Этери сыто зевнула.

— Тебе тоже нужно поработать над образом.

— Но…

— Я настаиваю!

В поисках поддержки Люба перевела полный надежды взгляд на Ивана.

— Не смотри на меня так, куколка. Тут я на стороне Этери. Женщина ты, никто не спорит, — шикарная, — парень ткнул зажаренной куриной ножкой в секретаршу, а другую руку вольготно закинул Этери на плечи. — Но твоя прическа какая-то… старомодная.

«Ну, наконец-то это кто-то сказал!» — обрадовалась Этери. Так обрадовалась, что пока Люда растерянно хлопала глазами, даже забыла о своем желании сбросить руку наглеца и, напротив, звонко поцеловала его в щеку. А потом и за ухом почесала. Ласково, как щенка.

— Ну… и какого черта здесь происходит? — прогремело над столиком. Три пары глаз повернулись на звук.

— О, Марик… А мы, вот, празднуем…

Люба широко улыбнулась. Этери приуныла. А в Ивана, чтоб ему пусто было, будто бес вселился:

— Присоединишься? Я плачу. Слышал, у тебя дела не очень, так что… по старой дружбе, так сказать, не дам умереть с голоду.

Этери пнула наглеца под столом. Но тот, даже не поморщившись, принялся водить горячими пальцами по её выступающей в скромном вырезе сарафана ключице. Гад! Челюсти Самарова дернулись. На щеках выступили желваки. И в одно мгновение… вот просто в одну секунду то, чего Иван не мог добиться от нее весь этот вечер, произошло. Она… откликнулась. В теле вспыхнул пожар… Но виной тому был со-о-овсем другой мужчина.

— И что же вы празднуете, Люба, позволь поинтересоваться?

К удивлению Этери, Марк проигнорировал выпад юнца, с успехом обуздав свой бешеный нрав, и лениво опустился в единственное свободное кресло.

— Ну… как же… — стушевалась секретарша, — подписание нового договора с банком. Ты же… за этим в город ездил, да? — добавила с надеждой.

— Да при чем здесь банк? Мы просто решили эм… отметить мою новую стрижку! — попыталась спасти ситуацию Этери.

— Значит, новый договор с банком… — хмыкнул Самаров.

— Стрижка, что надо. Ты просто красотка. — Иван скользнул пальцами вверх по затылку Этери и принялся перебирать её волосы пальцами. Марк откинулся в кресле, наблюдая за происходящим с какой-то брезгливой снисходительностью.

— Пойду, пройдусь, — не выдержала Этери.

— Я с тобой… — тут же подскочил Ванька.

— В туалет?

К счастью, в туалет ей было позволено сходить самостоятельно. Этери хмыкнула. В последнее время её окружали на удивление доминирующие самцы. И ей это, черт подери, нравилось! Весело насвистывая, Этери выбралась из-за стола и пошла вверх по дорожке. В воздухе пахло жарящимся на мангале шашлыком и стоялой водой из пруда, вокруг которого, под бревенчатыми сводами крыш, располагались столики для гостей. Уже стемнело. Пространство вокруг освещали садовые фонари и тонкий месяц луны, повисший над шпилем кухни. Осторожно ступая, Этери взобралась на хлипкий уходящий в воду мостик. Присела, с облегчением стащила босоножки и опустила ноги в воду.

— Не советовал бы тебе там плескаться.

Из темноты отделилась высокая фигура Марка.

— Это еще почему?

— В этом пруду разводят рыбу.

— И что?

— Не боишься, что цапнет?

Этери поежилась. В голове воскресли детские страхи про чудовищ, скрывающихся во тьме. Она неторопливо вынула ноги из воды, но, чтобы не показаться Марку совсем уж трусихой, осталась сидеть на деревянном настиле.

— Да пусть хоть сожрут. Тебе-то что? Ты меня, вон, вообще уволил…

— Было за что.

Этого Этери отрицать не могла. Совесть не позволяла. Хорошее настроение вмиг испарилось. И тоска, от которой она бежала, крепко сжала в своих объятиях. Она больше не могла себе врать. Жизнь вокруг — была не её. Этери эту жизнь… одолжила. А сегодня сказка закончилась.

— Я хотела, как лучше, — она все же встала и отряхнула руки.

— У меня был план. Я вел переговоры с тремя чертовыми банками, но ты решила, что знаешь, как надо действовать, лучше меня. Того, кто варился в этом дерьме не один месяц…

Голос Марка звучал даже не обвиняюще, а так… жестко, что ли, и немного устало, что ей стало действительно стыдно.

— О, правда? Извини… Я… не знаю, что на меня нашло.

— Твое счастье, что это сработало.

Этери замерла, так и не застегнув босоножку. Подняла взгляд:

— Тебе предложили лучшие условия?

— Более чем.

— Выходит, мне не удалось загубить твой план?

— Нет, исключительно мою самооценку.

— Я не хотела.

— Черта с два ты не хотела!

— Не понимаю, о чем ты…

— Ага. Как бы ни так. Я прокатил тебя ночью, и ты решила отплатить мне той же монетой наутро. Мол, смотрите, какой ни на что не годный мужик — наш босс.

— Ты спятил, — заявила Этери. Спрыгнула с мостика и размашисто зашагала вверх по дорожке, звонко хлопая задниками не застегнутых сандалий по пяткам.

— Признайся, что ты взбесилась, когда я отказался лечь к тебе в койку!

— Каким боком одно к другому? Думаешь, при желании, я не найду, с кем переспать?

— О-о-о! Тут я в курсе. Разве не для этого ты совращаешь Ивана?

— Я? Совращаю?! Ты в своем уме?

— Да ты ему в матери годишься! Подумай, что скажут люди!

— Ты… ты ревнуешь, что ли?

— Помечтай.

— Не-е-ет! Ты правда ревнуешь…

Неизвестно, чем бы закончился их разговор, может, Самаров как-то и сумел бы выкрутиться. Если бы до них не донеслись крики Любы. Чертыхаясь, Марк сорвался с места, обогнул по дуге ничего не понимающую Этери и рванул к их домику.

— Нет-нет… Ванька, паразит, ты ж убьешь его! — смогла разобрать Этери. Она прибавила шагу и успела как раз в тот момент, когда из незастекленного окна их беседки вывалилось чье-то тело. Следом из него же выпрыгнул Иван.

— Ванька! Перестань! Перестань, поросячье рыло! Слышишь?! Еще не хватало из-за этого дурака — в тюрьму!

К счастью, на полпути Ивана сумел перехватить Самаров. Заломив парню руку, тот оттащил его к самым камышам.

— Пусти! — орал Иван. — Эта скотина из твоей секретарши чуть душу не вытряс!

Этери перевела растерянный взгляд с мужика, который стонал у ее ног, в попытке соскрести свою тушу с дорожки, на всхлипывающую в сторонке Любу. И все как-то сразу стало понятно.

— Это твой? — кивнула в сторону мужика.

— Угу. Все никак не угомонится… — пробормотала Люба, убирая от носа пропитавшуюся кровью салфетку.

— Ничего-ничего… Ты мне еще попадешься, жирная корова… — тихонько пригрозил её муженек, наконец, сумев встать на четвереньки. Иван и Марк этого, конечно, не услышали, а вот Этери — вполне себе. Она шагнула к секретарше, наступив на распластанную руку её мудака-бывшего. Тот взвыл, а она даже бровью не повела.

— Ты в порядке? Ну-ка, присядь… — сказала Любе. — Сильно он тебя приложил? И куда только Иван смотрел?

— Он в туалет отошел, — всхлипнула Люба. — Но вовремя вернулся. Правда…

Пока они переговаривались, в домик зашли Иван с Марком. Они оба были необычно молчаливыми.

— Если эта скотина к тебе еще хоть раз сунется — говори мне. Я ему все зубы пересчитаю.

Несколько секунд Люба просто сидела, глядя на Ваньку с открытым ртом. А потом откинула голову и заливисто рассмеялась.

— Так нет у него зубов, Ва-а-ань. Ты ему последние выби-и-ил! — сквозь приступы громкого хохота заметила Люба. Иван невесело хмыкнул. Марк нахмурился.

— Смешно? Неужели не понимаешь, что тебе нельзя было ввязываться в драку?!

— А что, прикажешь, мне было делать? Смотреть на то, как этот урод машет кулаками у лица женщины?

— Нет! Но и избивать его до полусмерти не следовало! Господи, ты же боксер-профессионал. Только представь, как это все можно использовать против тебя…

— Как будто тебе не все равно! — сплюнул на землю Ваня. Самаров ничего не ответил. Лишь смерил парня злым взглядом и приказал:

— Сворачивайтесь. Я развезу вас по домам. Пока еще какого-нибудь дерьма не случилось…

— Еще чего! Хорошо сидим.

— Вань… не надо, — покачала головой Люба. — Домой — так домой.

— А машины?

— Бросим тут. Завтра заберете.

Быстро расплатившись по счету, они вышли из ресторана. Тойота Марка стояла последней в ряду, занимая целых два парковочных места. Иван с намеком обвел машину взглядом и уставился на Этери. Та лишь закатила глаза. Первой у миленького домика с большим палисадником высадили Любу. Следом — Ивана. На прощанье тот открыл дверь Этери, звонко чмокнул ту в губы и, смерив Самарова дерзким взглядом, бросил на прощание:

— Помни о пропорциях, крошка…

— Иди уже, — фыркнула она.

— О каких пропорциях речь? — сухо уточнил Самаров, сдавая назад.

— Думаю, об обратно пропорциональных, — туманно пояснила Этери.

— А если точнее?

— Иван свято верит в то, что размер члена мужчины находится в обратно пропорциональной зависимости от размеров его машины.

Чем ближе они подъезжали к дому, тем задумчивей она становилась. Этери не знала, что будет делать, когда Самаров её выгонит. Возвращаться в город категорически не хотелось. Она… влюбилась в это место. В населяющих его людей. Простых и бесхитростных в своих чувствах. Но самое главное, что, как бы страшно это ни было признать, она влюбилась в Марка… До одури влюбилась.

— Ты знаешь, что это не так, — сузил глаза Самаров. Этери, погрузившаяся в свои мысли, сразу и не вспомнила, о чем они говорили, а потому непонимающе на него уставилась.

— Что именно?

— У меня полный порядок с размером.

Ах, это. Она уже и забыла, с каким трепетом взрослые умные мужики относятся к этим на первый взгляд не стоящим никакого внимания вещам. Смешно… Губы Этери изогнулись в улыбке.

— Ну, ты и мегера!

— Я?!

— Готова кастрировать меня только за то, что я не выпрыгнул из трусов по щелчку твоих пальцев.

— И в мыслях такого не было.

— Тогда что означала эта твоя улыбочка?

— Ничего. Абсолютно. И знаешь, тебе действительно нужно выпустить пар. Твои нападки просто смешны. Ведешь себя как первоклассник, который, чтобы привлечь внимание понравившейся ему девочки, дергает ее за косички и лупит портфелем по голове.

— Боюсь, в свое время тебя лупили уж слишком сильно, раз в твою голову приходят такие глупые мысли.

Этери улыбнулась и молча толкнула дверь, зная, что этим раззадорит Самарова гораздо больше, чем любым своим даже самым остроумным ответом. Так и случилось. Он заглушил мотор, хлопнул дверцей машины и торопливо зашагал за ней следом, мимо входа в собственный дом.

Сердце Этери колотилось, как ненормальное. И надежда на то, что еще не все для нее потеряно, взрывала мозг. От ее рациональности не осталось следа. Только голые чувства. Желания…

— Ты заблудился? — не оборачиваясь, спросила она. Марк хмыкнул.

— Считаешь, что победила?

— Не знаю. А что, есть какие-то предпосылки?

Этери остановилась посреди проложенной через сад тропинки. Ее платье просвечивалось в свете горящего на флигеле фонаря, отчего тонкая фигура женщины казалась будто вырезанной из картона.

— Ты знаешь, что меня к тебе тянет, — заявил Марк, но тут же торопливо уточнил: — В сексуальном плане…

— И? Ты собираешься с этим что-нибудь делать?

Голос Этери немного дрожал. И пусть он не обещал ей чего-то большего, но для двоих взрослых состоявшихся людей секс… не такое уж и плохое начало. Не так ли?

— У тебя есть шанс меня убедить.

— А что, если я хочу, чтобы меня убеждали? — ступила на тонкий лед Этери.

— Тогда ты обратилась не по адресу.

Она моментально почувствовала изменения в его настроении. От него будто повеяло холодом… И он закрылся от неё в одно мгновение. Мысленно себя обругав, Этери сделала шаг навстречу. Опустила руки ему на грудь, скользнула вверх, сжала пальцы на распахнутом воротнике рубашки, заставляя его наклониться. Коснулась губами ямки на его шее, толкнулась в неё языком. Марк запрокинул голову и, наконец, сжал в ладонях её попку.

— Значит, не передумаешь?

— Не-а, — покачала головой Этери.

— Тогда беги в дом и искупайся к моему приходу. Малец так усердно об тебя терся, что ты пропиталась его паршивыми духами с ног до головы.

— Серьезно? — Этери отстранилась и коснулась носом своего плеча.

— Угу. Пойду, проведаю Аришу…

Глава 13

А не делает ли она ошибку?

На негнущихся ногах Этери взбежала на крыльцо и, не дыша, оглянулась, чтобы посмотреть, наблюдает ли за ней Марк. Он наблюдал… Стоя в желтом пятне света и сложив на груди руки, Самаров ждал, пока она войдет в дом. Этери толкнула дверь, шагнула внутрь, и как только та захлопнулась за спиной, привалилась к стене, со всхлипом втянув раскаленный воздух.

Не делает ли она ошибку? — спросила себя еще раз. Резонный и правильный вопрос. Отрезвляющий. Ведь… ничего у них может не получиться. И что тогда? Любовь — это определенно не бизнес, в котором можно все предусмотреть наперед и просчитать риски. Что, если её чувства останутся безответными? Разве ей мало боли? Зачем это все? Для чего? Кому это все надо?

«Мне», — шепнула вслух Этери и, оттолкнувшись от двери, прошла к окну, чтобы распахнуть то настежь. Душно было так, что её тело мгновенно покрылось тонкой пленкой пота. Над губой, по вискам и груди высыпали бисеринки пота. Если их секс окажется таким, каким он и должен быть в ее представлении, они сварятся заживо. Впрочем, кого это волновало?

Этери сняла через голову сарафан, затем сбросила лифчик и мокрые трусики. Протиснулась в душ. Хорошо, что домработница собрала ей и туалетные принадлежности. Нет, она не имела ничего против Аришиного геля для душа «Бабл гам», но в постели с её папочкой предпочитала пахнуть… эм… взрослой женщиной.

Неужели они сделают это? Этери подставила лицо под упругие струи. Летом здесь не пользовались водонагревателем, и вода, поступающая в систему из установленного на крыше бака, грелась прямо от солнца. Даже в этом было что-то… настоящее, что ли? И эффект от такой помывки был совсем не такой, как дома. Не то, чтобы она могла сказать теперь, где этот самый дом находится…

Выйдя из душа, Этери растерянно осмотрелась. В своей прошлой жизни для встречи с любовником она бы принарядилась. Надела бы красивое сексуальное платье, прозрачное невесомое белье и сделала бы красивый макияж. Но здесь… в этом уютном домике, находящемся, кажется, совсем в другой реальности и иной системе координат, ей хотелось снять все свои маски. Может быть, это тоже было ошибкой… Но с кем еще ей быть собой, настоящей, как ни с любимым мужчиной?

Так ничего и не решив, Этери завязала потуже узел на полотенце и села на кровать. Кончики волос, лаская, скользнули по шее и упали на лицо. Жестом, к которому она еще не успела привыкнуть, Этери заправила пряди за ухо. Медленно покачала головой. Как-то неправильно все у них начиналось… Они были словно два враждующих клана, которые достигли нужного соглашения путем непростых переговоров. Происходящему не хватало… порывы. Спонтанности… Вот если бы он не оставил ее прошлой ночью, все было бы совсем иначе. Не так… бездушно.

Пока Крутая металась в сомнениях, Самаров вернулся. За спиной раздались шаги.

— Пришлось задержаться. Ариша еще не спала. Я прочитал ей сказку.

Этери пугливо вздрогнула. Обернулась. В её спальне было темно, но ей хватило света, льющегося из кухоньки, чтобы рассмотреть своего гостя. Марк тоже принял душ и переоделся. Сейчас на нем были свободные шорты до колен и майка-алкоголичка. Этери не знала, специально ли он выбрал такой наряд, чтобы произвести на неё впечатление, или он вообще не планировал ничего такого, но в любом случае она прониклась… видом его бугрящихся мышц. Мышц, которых ни в одном спортзале не накачаешь. За последние годы она сменила троих любовников. И каждый старался держать себя в форме, чтобы не потерять ее благосклонность, но ни одному из них не удавалось добиться таких результатов. Впрочем, больше Этери зацепило другое…

— Что в этой бутылке? — спросила она.

— Вино. Наше местное. Урожая позапрошлого года. Ты-то, наверное, поужинала. А у меня с утра маковой росинки во рту не было. — Марк составил поднос на тумбочку и бесцеремонно сдвинул ее с края кровати, чтобы примоститься самому. Этери с сомнением покосилась на свое полотенце. Сейчас переодеваться было, наверное, глупо.

— Духота, — заявил Самаров, пододвигая к себе тарелку, на которой Этери рассмотрела кусок буженины, который она вчера запекла, и огромные куски молодого сыра. Этот сыр был просто изумительным. В городе такого в жизни не купишь. Именно его вкус натолкнул Этери на мысль об открытии собственной сети магазинов фермерской продукции.

— Да, знаешь ли, жарко. Я просила хозяина домика установить кондиционер, — не удержалась от поддевки.

— А он что? — поинтересовался Самаров с набитым ртом.

— Сослался на экономический кризис.

— Раз так, требуй снижения арендной платы.

Этери открыла рот, но вспомнив, что она ни копейки ему не платит за проживание, лишь улыбнулась. Забытая нежность накрыла ее с головой и растеклась по телу. Вряд ли он понимал её страхи, но каким-то непостижимым образом утихомирил их все. И этим поздним ужином, и вином, и разговором… Может быть, изначально они и подошли ко всему уж слишком прагматично, но сейчас… сейчас происходящее между ними заиграло новыми красками.

— Вкусно?

— Угу. Где ты научилась так готовить?

— У бабушки.

Марк поджал под себя ногу, и Этери, не удержавшись, провела пальцами вверх по её внутренней стороне, перебирая короткую шерсть. Самаров сглотнул, не отталкивая ее, но и не поощряя.

— Марк… Я… должна прояснить. Что будет после?

— После того, как мы переспим?

Этери облизала губы и медленно кивнула, глядя ему прямо в глаза.

— Ничего. Главное, чтобы ты усекла. Это никак не повлияет на наши рабочие отношения. Не думай, что после этого ты сможешь совать нос в мои дела. Понятно? Еще одна выходка наподобие той, с банком, и…

— Да-да, я поняла.

— Вот и хорошо.

— Я правда хотела как лучше.

— Что ж… У тебя вышло. А теперь мы не могли бы поговорить о чем-то другом? О чем угодно, только не о работе.

Убедившись в том, что он не собирается её выгонять, Этери была готова поддержать какую угодно тему. От облегчения ей хотелось повалиться на спину и, как в детстве, завизжать.

— Подольешь вина?

— А тебе не хватит?

— Нет. Мы практически не пили.

— Ага. То-то Люба еле на ногах стояла…

— Она не ела ничего толком, на диете. Вот и развезло немного.

— Люба на диете? Моя Люба?! — Марк уставился во все глаза на Этери и чуть было не перелил вино через край стакана. Но та вовремя оттолкнула горлышко.

— Почему тебя это так удивляет? Женщины после развода всегда хорошеют.

— Это что? Какая-то очередная подводка к тому, что женщины лучше мужчин? — сощурился Самаров, перехватывая её ладошку, которая поднималась все выше и выше по его бедру.

— Нет. Это простая констатация факта.

Этери не собиралась спорить. Только не сейчас. Почему-то вид его, жующего, сделал нечто странное с ее гормонами. Нет, в этом определенно было что-то невероятно сексуальное. В том, с каким аппетитом и жадностью он поглощал пищу. Совершенно невольно она начала проводить параллели с другим видом голода… И думать о том, будет ли он таким же ненасытным, удовлетворяя другие свои неизменные потребности. Этери штормило. Бросало туда-сюда — на волнах желания и страхов, голых чувств и рациональных сомнений.

Марк отставил тарелку. Она убрала бокал. Одним плавным движением перевернулась на бок и поцеловала его в плечо. Потянула вверх майку. Самаров не сопротивлялся. Лишь смотрел так, что ее и без того сбившееся дыхание останавливалось.

— Мне нравится твое тело, — шепнула она, заставив Марка откинуться на подушку. Затем ужом сползла ниже и лизнула слегка выступающие дуги ребер.

— Ага. Ничего… — похлопал себя по животу Самаров. Наверняка он хотел ее поддразнить. И для этого его голосу полагалось звучать намного более самодовольно, однако ничего не вышло. Все испортили хриплые, немного задыхающиеся интонации. Но Этери все равно тихо рассмеялась, подыгрывая.

— Может быть, даже у меня разовьются комплексы.

Она прикусила выступающие кости на бедрах и, сложив ноги по-турецки, села на задницу, шаря по его телу голодным взглядом.

— Серьезно? Это еще почему?

— Ну-у-у, боюсь, я не такая совершенная.

— Правда? Тогда давай не будем оттягивать этот ужас… Ну же, показывай, что там у тебя!

— Эй!

— Ну, а что? Вдруг все настолько плохо, что я передумаю?

Его глаза смеялись. Он в открытую бросал ей вызов. Провоцировал! Наверняка предвидя, что она не упустит возможности с ним схлестнуться. Зная друг о друге не слишком много, они каким-то звериным чутьем выделяли самое важное.

Этери вздернула бровь. Марк потянул за узел. Полотенце спало на кровать, и она осталась сидеть перед ним абсолютно голая. Самаров медленно-медленно прошелся по её телу взглядом. Таким горчим, что ей казалось, он оставляет на ней ожоги. Может быть, она не была совершенством, но выглядела вполне прилично. Ее грудь все еще оставалась высокой, талия — узкой, а живот — плоским. Современный мир диктовал свои требования к женщине. И очень долго Этери старалась им соответствовать.

— Ну?

— Думаю, сгодится…

Этери снова улыбнулась. Марк протянул руку и совершенно неожиданно коснулся ее в самом интимном месте. Открытом из-за ее позы.

— Ма-а-арк.

— Ты уже возбудилась, — прошептал Самаров, углубляясь пальцами в ее тело.

— Да, — томно вздохнула Этери и, резко изменив свое положение, потянула его шорты вниз.

— Что ты делаешь?

— Снимаю с тебя шорты, конечно же. Это нечестно, что ты можешь меня трогать, а я тебя — нет.

— Ты хочешь меня потрогать?

— О, да… — томно вздохнула Этери, наконец, увидев то, что давно хотела. Её зрачки расширились, пульсация внизу живота стала яростной и болезненной. Этери перекинула ногу и, оседлав Марка, лизнула его горло. Её руки хаотично скользили по его телу. Она не могла его не касаться, но все никак не могла определиться, какая же часть её привлекает больше. Этери нравилось все! Нравилось, как его жесткие волосы скользят по ее абсолютно гладкой влажной от испарины коже, как они натирают ее набухшие и потемневшие от возбуждения соски. Нравилось, как он сжимал ее попку своими загрубевшими от работы руками, которые подталкивали её вверх-вниз… вверх-вниз в самом сладком петтинге из всех, что у нее когда-либо были.

Этери подняла бедра вверх, так что его горячая головка коснулась входа в ее тело, и влажно его поцеловала. Протолкнула язык в рот, прихватила зубами губу. Марк нетерпеливо поерзал. Она медленно насадилась. Дошла до середины и замерла. Этери казалось, что она заполнена им под завязку, а на деле оказалось, что она «освоила» чуть больше половины.

— Ты большой плохой мальчик, Марк Самаров, — шепнула ему в ухо.

— Ты даже… не… представляешь, насколько, — просипел он, подкинув бедра вверх. — Но я… покажу… тебе, если ты… не перестанешь меня дразнить…

Она не дразнила. Разве что самую малость… Принимая более удобную позу, Этери откинулась назад, опустила пальцы на влажный бугорок, успокаивающе его поглаживая, и толкнулась ниже. Ниже… пока с хриплым стоном не опустилась на него до конца. Марк поднялся повыше, как завороженный наблюдая за их соединением. Отбросил ее руку. Этери недовольно захныкала. Но он тут же занял освободившееся местечко своими пальцами. Одной рукой он ласкал ее клитор, другой задавал темп. Пот лился по ее телу, но даже это было приятно. Внутри неё закручивались тугие огненные спирали. Этери знала, что это будет хорошо, но не представляла, насколько. Оказалось, что она была совершенно не готова к обрушившемуся на нее удовольствию. Начало было довольно болезненным, но потом с каждой секундой ей становилось все лучше и лучше, пока, в конце концов, удовольствие не стало таким сильным, что на его пике она чуть не умерла. В глазах потемнело, сбившееся дыхание оборвалось, и не осталось сил… Этери рухнула на Марка, содрогаясь в конвульсиях удовольствия, ощущая, что он выплескивается глубоко внутри неё.

Глава 14

Этери снилось что-то ужасно приятное, когда в её сон ворвался странный отрывистый звук. Еще не понимая, что это, она закинула руки за голову и сладко потянулась. Её тело было легкое-легкое. Невесомое…

«Бум-бум-бум»…

— Этери!

Резко сев на постели, Этери открыла глаза. Движение вышло уж слишком дерганым. Голова закружилась, и на секунду она зажмурилась, чтобы муть перед глазами осела. Затем вскочила. Натянула легкий халат на голое тело и пошлепала к входной двери, которую Марк велел закрыть, когда уходил от неё каких-то пару-тройку часов назад. Картинки минувшей ночи всплыли перед глазами. Желание молнией пронеслось по телу и сконцентрировалось внизу живота. От предвкушения пальцы Этери немного подрагивали, и справиться с древним засовом на двери у нее получилось не с первого раза.

— Если ты пришел за добавкой, то сначала мне нужно в душ.

Голос Этери прозвучал томно и обещающе. Это произошло помимо ее воли. Совершенно. Она вообще и не знала, что в ее арсенале имелись настолько игривые нотки. Нотки, которые Самаров не оценил.

— Ариша заболела. Я пришел спросить, не сможешь ли ты с ней остаться, — сухо заявил он вместо приветствия.

— Ох… Конечно… О чем речь? Что с ней?

— Пока никаких симптомов. Только температура.

Этери кивнула. Впилась в лицо гостя внимательным все подмечающим взглядом. Нет, сухость его тона, конечно, можно было списать на волнение о дочери. Но… как быть с тем, что он отводит глаза? Тоненький противный голос внутри завел песню о том, что Марк жалеет о случившемся между ними. Этери сглотнула. Стиснула в руках разъехавшиеся полы халата и повторила, как попугай:

— Я с ней побуду. Конечно. Только вымоюсь. Я… эм… мне нужно принять душ.

Она могла этого не объяснять. Ведь именно Самаров был тем, кто её испачкал. Этери так и не нашла в себе сил сходить в душ, после того как он ушел. Их страсть выжала из неё все соки. И теперь наверняка от неё несло сексом, зноем и им самим…

— Угу. Я подожду.

Осознав, что тупо пялится ему вслед, Этери заставила себя вернуться в дом. Сердце колотилось, угрожая вырваться из груди. Ноги подгибались. Почему он вел себя так… холодно? Нет, она не ждала от Самарова знаков внимания или, упаси бог, цветов. Но он же мог быть… помягче, что ли? Страх холодком пронесся по лунке позвоночника, разгоняя мурашек по телу.

Этери быстро вымылась. Надела свободные шорты и футболку-поло, подхватила телефон, компьютер и торопливо зашагала к большому дому.

— Ариша, нужно съесть хотя бы пару ложек!

— Я не хочу, папочка.

— Но…

— Марк! Не заставляй её. Врачи говорят, что если ребенок болен — его не нужно принуждать.

Если у Самарова и было какое-то другое мнение на этот счет, спорить он не стал. Кивнул. Растер ладонью затылок. Этери закусила губу. Теперь она вряд ли сможет смотреть на его руки и не вспоминать, как ей было в них хорошо. А он? Для него произошедшее хоть что-нибудь значило? Ему хотя бы понравилось? Наверное, да. Кончал он долго…

— Тогда я поеду. У меня полно дел. Тебе прислать Димку?

— Сисадмина?

— Угу. В помощь. Люба сказала, что он неплохо соображает.

— Определенно. С ним работа продвигается быстрее.

Да что ж такое? Прямо сейчас она меньше всего хотела говорить о работе! Понять бы, что он решил! Но как-то не похоже, что Марк собирается говорить о проведенной с ней ночи.

— Тогда, если в офисе нет ничего срочного, я пришлю его.

— Ура! Будет весело! — соскочила со стула Ариша.

— Так-то и не скажешь, что ты больна, — Этери выдавила из себя улыбку и, присев на корточки, осторожно коснулась лба девочки губами. В ответ Ариша сжала вокруг ее шеи ручки и клюнула Этери в щеку с энтузиазмом, который сшиб женщину с ног. Этери упала на задницу и звонко рассмеялась. Ариша хихикнула в ответ.

— Если Арише станет плохо, или у нее поднимется температура до тридцати девяти — звони мне. И в скорую.

Смех Этери оборвался. Она качнула головой, смущенная и сбитая с толку его поведением. Насколько все было бы проще, если бы тот повел себя хоть чуточку мягче? Так, как любой другой на его месте поступил бы с женщиной, в объятьях которой провел всю ночь!

— Марк, ну, ты там долго еще? Мне нужно быть в гараже! — прокричал с улицы Александр Николаевич.

— Я уезжаю. Пока, малышка. Слушайся Этери. — Ариша закатала глаза. Самаров перевел взгляд на женщину и качнул головой в сторону выхода. — На пару слов.

Сердце в груди совершило очередной кульбит. Этери посеменила следом.

Марк открыл раздвижную дверь и только потом вернулся к ней взглядом:

— Постарайся поменьше с ней обниматься.

— Что?

— Не хочу, чтобы Ариша к тебе привязывалась. Понимаешь? — занервничал Самаров.

— Нет, — честно ответила Этери. Ком в горле стремительно увеличивался в размерах. Она боялась расплакаться, как идиотка.

— Рано или поздно ты уедешь отсюда. Я не хочу, чтобы она переживала по этому поводу. Ей матери хватило за глаза.

Этери шарила по посуровевшему лицу Самарова взглядом и никак не могла понять, о чем он вообще толкует. Когда она уедет? Куда?! Если тут он… Если тут все, что ей дорого. Почему он вообще уверен, что это случится?

— Этери! Я спешу!

— Ладно-ладно. Я поняла.

— И?

— И сделала выводы! — рявкнула Этери, разозлившись сама на себя за слабость. Марк смерил ее еще одним долгим взглядом и, наконец, вышел из дома. Этери прижалась щекой к прохладной из-за работающего кондиционера стене. Её немного потряхивало. Может быть, зря она думала, что со временем Самаров пересмотрит их отношения? Даст им шанс не только в постели? Что, если она ошиблась?

— А ты чего здесь стоишь?! — сверкая ямочками на щечках, в коридор выскочила Ариша.

— А ничего! Задумалась. Ну что, пойдем, устроим себе офис возле речки?

— Наверное, мне нельзя купаться.

— Скорее тебе нельзя перегреваться. Но мы посидим у реки, пока не сошла утренняя прохлада, а потом переберемся в дом. Как тебе такой план?

— Ну, не знаю. Может быть, мне нужно выпить таблетку или даже поставить укол, — рассуждала Ариша, шагая вслед за Этери через дом. Та обернулась. Похоже, она имела дело с махровым ипохондриком. Эта мысль заставила Этери улыбнуться.

— Думаю, все не настолько критично.

— Точно? Может быть, нужно еще раз проверить? — Ариша вытянула шею, подставляя Этери лоб. Сердце женщины тоскливо сжалось. Проклятый Самаров мог думать все, что угодно, но она не собиралась обижать его дочь. Никогда. Ему не стоило сравнивать её со своей бывшей.

Этери коснулась лба малышки губами, вдохнула ее детский аромат… И вдруг так явно увидела решение своей проблемы, что даже испугалась. Тому, как просто было все на первый взгляд. И как одновременно с тем сложно.

— Ну, почему ты опять застыла? Пойдем скорей к речке! Может быть, мы даже цаплю увидим…

Ариша еще что-то болтала, но Этери не вслушивалась в ее слова.

— Милая, знаешь, я тут вспомнила, что мне нужно позвонить… Ты пока беги. Я тебя догоню.

— Только недолго!

Девочка вприпрыжку побежала вниз по дорожке. Время от времени она останавливалась, чтобы понюхать распустившиеся петунии. Или с интересом понаблюдать за ползущим по дорожке майским жуком. Не отрывая от нее жадного взгляда, Этери набрала номер, по которому надеялась уже никогда не звонить. Несколько долгих секунд на том конце связи молчали. Потом тихий немного хриплый, будто со сна, голос бросил короткое:

— Да!

— Тимур Булатыч? Это Крутая. Я, наверное, слишком рано звоню?

— Одну минуту… — в трубке что-то зашуршало. Очевидно, она вытащила Белого из постели. А секундой спустя раздался щелчок закрывающейся двери. — Вот. Теперь полный порядок. Доброе утро, Этери Фархатовна. Чем обязан?

— Доброе утро, — растерянно бросила Этери. — Признаться, я не совсем уверена, что это ваш профиль, но мне нужна информация на одного человека.

— Хм… И какого рода информация вам нужна?

— Меня интересует его бизнес. Точнее… оценка угроз экономической безопасности предприятия… Я не знаю, занимаетесь ли вы чем-то подобным, но мне не нужен анализ, лишь голые данные, а с этим, думаю, у вас вряд ли возникнут проблемы.

— Никаких проблем. Напротив, довольно простое дело. Можно поинтересоваться, почему вы не поручите его своим специалистам?

— Это личное. Так я могу рассчитывать на вас? Информация мне нужна как можно скорее. Общую картину я понимаю, но хотелось бы больше деталей.

— Скидывайте данные мне на почту. Я просмотрю, что там у вас — и тогда мы поговори о сроках более предметно.

— Отлично. Значит, я жду вашего звонка.

Этери опустила трубку и в ужасе зажмурилась. Нет, она не делала ничего плохого! Напротив! Так почему она чувствовала себя так, будто одной ногой зависла над пропастью?

— Этери, смотри! Здесь дохлая рыба…

Спрятав телефон в карман, Этери наморщила нос. Дохлая рыба — это совсем не то, на что она хотела смотреть, чего не скажешь о преисполненной восторга девочке. Этери спустилась к реке. В золотистом, отражающемся от воды свете Ариша казалась маленькой смеющейся феей. И гармоничность этой картины ничуть не портила дохлая щучка, которую та держала за хвост. Сердце Этери затопила нежность… Нет, она не могла допустить, чтобы эта сказка закончилась. Она… все делает правильно!

Придя к такому решению, Этери расположилась под деревом, открыла ноутбук и с головой погрузилась в работу. Время от времени она отрывала взгляд от макетов, чтобы ответить на очередной вопрос Ариши, или посмотреть на ее очередной «смотри, как я могу», или потрогать лобик — не поднялась ли опять температура, а потом снова возвращалась к работе. По всем правилам ей полагалось сделать несколько макетов на выбор заказчика, но Этери не хотела тратить время на такую ерунду. Она, как никто, знала, как совершенно точно сделать сайт рабочим, и просто делала все в соответствии с этими представлениями.

Через пару часов, когда солнце поднялось выше и начало припекать, к ним присоединился Димка. Немного робея, парень помог перекочевать в дом. За ночь у него возникло несколько стоящих внимания идей, и они обсудили их во время приготовления обеда. Времени было не слишком много. Этери отварила молодой картошечки, нарезала салат и тонко-тонко порезала остатки буженины. Они как раз обедали, с большим трудом уговорив Димку к ним присоединиться, когда кто-то позвонил в дверь.

— Я открою! — вскочила Ариша.

— Подожди. Мы никого не ждем. Вдруг это какие-нибудь бандиты?

— Откуда им тут взяться? — щербато улыбнулась Ариша и, напрочь проигнорировав просьбы Этери, рванула к двери.

— Это Ваня! — заорала она. — Ну, чего стоишь? Проходи!

Этери не была уверена, что Марку бы понравилось присутствие Деева в его доме, но, во-первых, Ивана пригласила не она, а во-вторых, Самаров вообще мог не узнать о его визите.

— Я заезжал в офис, но Люба сказала, что ты сегодня работаешь на дому.

— Угу. Ариша приболела. Марк попросил меня за ней присмотреть. Есть будешь?

— Еще бы! Я как раз и заехал, чтобы пригласить тебя на обед.

— Скорее, чтобы позлить Самарова, — фыркнула Этери, давая понять, что читает мотивы парня, как открытую книгу.

— Позлить папу? А зачем? — заинтересовалась Ариша.

— Вот! Даже ребенок понимает, что мне нет нужды это делать.

— Ну да, — закатила глаза Этери.

— Я серьезно! Ты что, не можешь мне просто понравиться?

— Конечно, не может! — от возмущения Ариша даже выпустила вилку из рук.

— А вот это обидно! — сощурилась Этери и, состроив страшную рожу, принялась щекотать девочку. Та захохотала, извиваясь в её руках. — Почему это я не могу? Я что, такая страшная? М-м-м?!

— Ты самая красивая! — заверила девочка, похрюкивая от смеха. — Особенно теперь! — маленькие пальчики коснулись ее темных, идеально подстриженных волос. — Не обижайся, но раньше у тебя была прическа… как бы это сказать… не очень!

— Не очень? Да она была похожа на пугало, — заявил Иван, отправляя в рот щедрую порцию мяса.

— Точно! — согласилась маленькая предательница.

— И вовсе нет! — дипломатично возразил Дима.

— Напомни мне, чтобы я выхлопотала у босса для тебя премию, — улыбнулась Этери своему помощнику.

— Судя по тому, как вы работаете, есть шанс вообще остаться без зарплаты, — раздался тихий голос Самарова от двери.

Глава 15

— О, мы прервались на обед, — надеясь, что дрожь в ее голосе никто не заметил, вскочила из-за стола Этери. — Тебе положить? Еще горячее…

— Я как раз на обед заехал. Ты как, попрыгунья?

— Хо-ро-шо. Нашла дохлую рыбу на берегу.

— Могу ли я надеяться, что ты по ней не горевала?

Ариша наморщила нос и покачала головой:

— Это была очень-очень старая рыба.

— И как ты это определила? — усмехнулся Марк.

— У нее была седая чешуя, — Этери улыбнулась в ответ и, решив, что все же может поухаживать за Самаровым, двинулась к плите. Но Марк её опередил. Открыл подвесной шкафчик, достал обеденную тарелку и стал накладывать картошку. Чтобы не выглядеть в глазах собравшейся компании полной идиоткой, Этери пришлось сделать вид, что она встала налить себе воды.

— Это что? — поинтересовался Марк, ткнув вилкой в кастрюлю.

— Отвар шиповника. Для Ариши. Чем бы она ни болела, ей положено обильное питье.

Их взгляды над кухонным островом встретились. Этери чувствовала, что вновь чем-то вызвала недовольство Самарова, но не знала, чем конкретно. Возможно, ей все же не стоило позволять Ивану остаться. Хорошо было уже то, что тот тактично помалкивал, оставив свои дурацкие шуточки. И насупившись, лишь активно работал челюстями. Пауза затягивалась. Дима явно чувствовал себя не в своей тарелке в доме босса, а Ариша, казалось, и вовсе вот-вот уснет.

— Давай-ка я тебя отнесу в кроватку, — пробормотала Этери, когда малышка сонно зевнула. Ариша кивнула и, прежде чем её отец успел возразить, маленькой обезьянкой юркнула в руки Этери. Машинально та коснулась лба девочки губами.

— Ну, что? Мне уже можно выпить таблетку?

— Если только одну… — улыбнулась женщина, сжимая свои руки на теле девочки чуть сильнее. Так, с Аришей на руках, она и вышла из кухни. Этери слышала, как кто-то последовал за ней, но не обернулась. Догадаться, кто это мог быть — было нетрудно. У входа в детскую случилась заминка. Руки Этери были заняты, и открыть дверь было довольно проблематично. Помог Самаров. Обдавая ароматом своего одеколона, от которого у неё подгибались коленки, он сделал эту работу за неё. Этери вошла в детскую и опустила малышку на постель, с которой Марк предусмотрительно стащил покрывало. Они так слаженно все провернули, будто делали это вместе тысячу раз! Сердце Этери мучительно сжалось.

— Ты можешь объяснить, почему на меня злишься? — тихо спросила Этери, когда они с Самаровым вышли из комнаты.

— Я не злюсь.

— Да ты вот-вот закипишь. Как чайник.

— Окей. Хочешь знать? — резко обернулся тот.

— Хочу!

— Ладно! Меня напрягает то, как ты здесь хозяйничаешь. То, что мы переспали, не дает тебе на это права. Я думал, с этим мы определились изначально.

— У Ариши температура. Нам нужно было поесть. Если бы в моем доме не было так адски жарко, и я не боялась, что она перегреется — я бы не стала хозяйничать в твоем доме.

Этери крутанулась на пятках и пошла прочь.

— Эй, подожди! Мы не договорили.

— Ты, может, и не договорил, а я — вполне.

Она так и не поняла, как это случилось. Вот он еще в нескольких шагах от неё, а вот уже она, полностью изменив положение, прижата к стене его крепким телом.

— Ч-что ты творишь? — сбившись с дыхания, просипела Этери.

— Даю тебе понять, кто здесь главный.

— И кто же?

— Я. Мужчина. Тот, кому ты не будешь указывать на то, когда ему закончить разговор.

Ох, ты ж, черт. Она его и правда разозлила. Вон… только искры из глаз не сыплются. Быстрым движением языка Этери облизала губы. Господи, как же ей не хватало этих доминирующих, подчиняющих по-настоящему мужских повадок.

— Понятно? — встряхнул ее Самаров.

Этери кивнула. Из вмиг пересохшего горла она не смогла вытолкнуть даже звука.

— И сверху буду я. Всегда. Надеюсь, это мы тоже прояснили.

Лицо Самарова стало еще жестче, чем было до этого, но Этери не сразу поняла, что стало тому причиной. Он сверху? Почему Марк об этом заговорил?

— Ты не будешь доминировать в постели. Вообще забудь об этом.

Ах, вот оно что… Этери улыбнулась. Опустила голову так, что подбородок едва не коснулся груди, чтобы скрыть растянувшую губы улыбку.

— Что за мужики у тебя были? Хотя… нет. Этого я знать не хочу. Просто запомни, что это я тебя трахаю, — Самаров ткнул пальцем в грудь. — Не наоборот. Ясно?

Не отрывая взгляда от пола, Этери покачала головой из стороны в сторону.

— Позволь уточнить. Ты хочешь быть сверху?

— Именно.

— А что… — она вновь облизала губы, — а как же… сзади и… Словом, я бы хотела уточнить, во избежание недоразумений… означает ли это, что мы будем вместе лишь в унылой миссионерской позиции?

Губы Этери подрагивали от смеха. Она боялась, что все испортит, в голос захохотав. Но ведь их разговор был такой смешной! Очень смешной и… возбуждающий. Она не заметила, как стала легонько тереться о ногу Марка промежностью.

— Я тебе покажу — унылой! — просипел он, склоняясь к её губам.

— Ой, извините… Я… кхм… ищу туалет.

Марк тихо выругался и, отступив от Этери, бросив красному, как рак, Димке:

— Туалет в другом конце коридора.

Дима кивнул и едва не побежал в указанном направлении. Самаров уперся в стену ладонью, бросил хмурый взгляд на Этери:

— Ты плохо на меня влияешь.

— Прости.

— Тебе не жаль, — сощурился Марк.

— Нисколько. Но я стараюсь…

Самаров фыркнул. И бросил короткое:

— Пойду, доем свой обед.

— Приходи, если захочешь десерта, — Этери пошевелила бровями. Марк закатил глаза, развернулся и пошел по коридору. Его плечи подозрительно подрагивали, и она, наконец, хоть немного расслабилась. Вроде бы им удалось сгладить острые углы. А значит, была надежда, что со временем их вообще не останется. Марк просто обжегся. И теперь дует на воду. Но его тянет к ней. Этери в этом не сомневалась. Ей, наконец, стало понятно его поведение. И все эти колючки, которые он выпустил, теперь совсем её не пугали. Кажется, она научилась с ними справляться.

Когда она вернулась в кухню, Марк о чем-то спорил с Иваном. В разговоре то и дело проскальзывали незнакомые ей фамилии и отборная ругань.

— Не понимаю, почему ты не хочешь, чтобы я заключил договор с Шульцем… Он хорош.

— Вот именно. Хорош настолько, что может себе позволить не связываться с таким нестабильным и капризным спортсменом, как ты.

— Если ты замолвишь за меня словечко…

— И не мечтай. Ты все делаешь на свой нос. Найди себе тренера, который станет это терпеть.

— Я буду слушаться!

— Серьезно? Это какая-то новая песня. Вчера ты просил, чтобы я поучаствовал в твоей разминке. Я согласился…

— Ты велел мне очистить коровник!

— Да. И это хорошая нагрузка. Но ты же слишком хорош, чтобы копаться в дерьме! Твоя звездная болезнь неистребима.

— Хочешь, чтобы я очистил этот долбаный сарай?

— Я хочу, чтобы ты научился слушать и доверять. Это — неплохое начало. Но я готов поставить сотку баксов, которых у меня нет, на то, что тебя не хватит даже на неделю.

— Заметано.

— Что?

— Считай, что я принимаю твою ставку, — рыкнул Иван и пулей выскочил из-за стола, но уже спустя секунду вновь вернулся: — Спасибо за вкусный обед, милая. Завтра угощаю я.

Этери рассмеялась и помахала наглецу рукой. Самаров по традиции нахмурился. Чтобы его отвлечь, Этери спросила:

— Хочешь увидеть, что у нас с Димой получается?

— А уже есть, на что смотреть?

— Макеты…

Пока Этери показывала заказчику свою работу, в комнату вернулся и Димка. Тому было явно интересно, что скажет шеф, но он все еще стеснялся и держал дистанцию.

— Ну как? — не выдержала Этери.

— Неплохо. Приятный цвет.

— Зеленый шалфей, — не удержалась от поддевки Этери.

— Зеленый — как зеленый. Где здесь шалфей? Дим, ты видишь?

— Э-э-э… Ну… — в Димке боролись два чувства: угодить шефу и не обидеть Этери, благодаря которой он смог принять участие в этом проекте. К счастью, ему не пришлось отвечать, потому что Марк вдруг вспомнил о времени.

— Ох, ты ж, черт! Я уже опаздываю…

В отличие от Ивана, Самаров ее за обед не поблагодарил, прежде чем умчаться в поля. Но Этери была не в обиде. Ее хорошее настроение после того разговора в коридоре… вообще вряд ли что могло испортить.

После ухода Самарова они с Димкой вновь засели за работу. В перерыве позвонила Любе — поболтать. К удивлению, на настроении той ничуть не отразились ни похмелье, ни драка с мужем. Голос Любы звучал довольно бодро, когда она рассказывала Этери о спортзале, в который та решила записаться прямо сегодня.

— Стану тонкой, как супермодель! Вот эта скотина обалдеет, как думаешь, Этери? Когда не сможет больше меня жирной коровой обзывать…

— Угу. Обалдеет. Только тебе ли не все равно, что он скажет? Забудь о нем, вот тебе мой совет.

— А я и забуду! Но сначала утру ему нос. Пусть локти себе кусает!

Ну, с необходимостью самоутвердиться за счет бывшего Этери спорить не стала. Просто пожелала Любе удачной тренировки. А та спросила, не хочет ли она составить ей компанию. Этери не хотела от слова совсем. И к счастью, болезнь Ариши была достаточно уважительной причиной для отказа. Поболтав еще немного, она, повесила трубку и снова вернулась к работе. Ариша проснулась и теперь играла с куклами в дом мод.

Время близилось к шести, когда в дверь позвонили. Этери переглянулась с Димкой и, пожав плечами, пошла открывать, ругаясь, что это не дом, а проходной двор какой-то.

На веранде нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, стояла шикарная блондинка.

— Ну, наконец-то! С каких пор здесь стали закрываться? — пробормотала она, оттесняя Этери от двери. Следом за собой незнакомка катила небольшой чемодан на колесиках. И что-то подсказывало Этери, что она знает, кто перед ней находится.

— Я — Алена Владимировна. А вы кто? — барышня смерила Этери внимательным взглядом умело подведенных глаз и, не найдя в ней, по-видимому, ничего, стоящего её внимания, принялась крутить головой по сторонам: — Новая няня Ариши?

— Что-то вроде того, — улыбнулась Этери, помня о том, что Марк не желает, чтобы кто-то узнал об их связи. — Чем могу помочь?

— Отнесите чемодан в гостевую. И где Ариша? Я приехала проведать дочь.

— А Марк Александрович в курсе?

— Ну, естественно! Ариша… милая, ты где, мой маленький медвежонок?

Стоп… Она все правильно поняла? Марк знал, что его бывшая планирует к ним заявиться, и ничего ей не сказал? Разве это нормально? И почему она решила, что он и слышать не хочет об этой женщине, не то что принимать её у себя в гостях? Что… если это не так? Что, если он все еще неравнодушен к ней? Неопределенность сводила с ума. Сомнения, совершенно не свойственные Этери, царапали душу.

— Привет.

Ариша застыла в дверях, глядя в пол. Она не выглядела как ребенок, который был счастлив увидеть мать. Девочка казалась скорее напуганной. Такая живая, сейчас она стояла на месте, будто ее ноги вросли в чертов пол.

— Привет, медвежонок! Ох, как ты выросла! Ну-ка, дай я на тебя посмотрю! Мои сладкие щечки… Как твои дела?

— Ничего… — пожала плечиками Ариша, стоически выдержав объятия и лобызания матери. — Сегодня, правда, немного приболела. Но Этери дала мне таблетку, и теперь все нормально.

— Заболела? Я надеюсь, это не что-то заразное?! — тут же отшатнулась от дочери мать. Этери стиснула зубы, глотая рвущиеся из горла слова. В конце концов, раз Самаров решил, что его дочери полезна компания матери, то кем она была, чтобы спорить?

— Я не знаю, — потерянно шепнула малышка и бросила на Этери вопрошающий взгляд.

— Скорее всего, Ариша вчера просто перегрелась, — сухо заметила та.

— Нужно этого не допускать!

«Ну, спасибо, Капитан Очевидность», — подумала Этери.

— Я уже, наверное, пойду, — подал голос Димка, о котором они все забыли. Этери бросила взгляд на часы. Отвлеклась на звук шуршащих по гравию шин Тундры Самарова и, осознав, что просто не может здесь сейчас оставаться, заметила:

— Слушай, а может, ты и меня подкинешь?

Глава 16

У Димки был старый, но чистенький Хёндэ. Вел он очень осторожно, будто сомневался в собственных навыках.

— Дим, а сколько тебе лет?

— Двадцать два. Я сразу после института на ферму работать пришел, а что?

— Да нет. Ничего. Еще отец, наверное, тебя водить учил?

— Ага. А что? — настороженно повторил парень.

Этери рассеянно покачала головой — мол, ничего такого. Не в первый раз она подумала о том, что если планирует здесь задержаться, то ей наверняка стоит освоить вождение. Да-да, в свои тридцать четыре года Этери не умела водить. Так уж сложилось, что поначалу личный автомобиль был для нее чем-то вроде недостижимой мечты. А потом как-то сразу все изменилось настолько, что она обзавелась и водителем, и машиной одновременно. Просто потому, что в ее часах не хватало времени, чтобы научиться водить самой, а денег вдруг стало с избытком.

— Мне, наверное, тоже стоит этому научиться. Как думаешь? Слишком я привязана к колесам чужих людей. Вон, в город, и то с тобой напросилась. Но это еще ладно. А как я буду добираться назад?

— Я могу за вами заехать, если надо.

— Правда? Ну, посмотрим… Вдруг меня Люба согласится отвезти?

К тому моменту, как они добрались до здания бывшего ДК, а теперь вполне неплохого, отреставрированного за счет Самаровых развлекательного комплекса, тренировка Любы уже началась. Без проблем отыскав спортзал, Этери переговорила с администратором, которая на нее слишком откровенно пялилась, и попросила, чтобы ее проводили в зал, где уже подходила к концу групповая силовая тренировка.

— Хотите к нам записаться?

— Для начала хочу посмотреть. На свою подругу. У нее сегодня пробное занятие.

— Люба, что ли? Да, уж. Ей похудеть не мешает.

— А вам не мешает обзавестись хоть каким-нибудь тактом! — рявкнула Этери, не заметив, что у их разговора появились свидетели.

— Не надо, Этери. Ну её… Пойдем отсюда…

Крутая резко обернулась. Такая сильная и несгибаемая, сейчас Люба мало походила на себя прежнюю. Ее голос дрожал. А лицо с налипшими на лоб мокрыми волосами приобрело нездоровый свекольный оттенок. Было похоже на то, что кто-то переусердствовал в борьбе с лишними килограммами.

— Даже в душ не сходишь?

Люба сглотнула и отрицательно качнула головой.

— Тут до дома ехать пять минут. Сейчас только сумку заберу из раздевалки.

Ожидая, пока подруга справится, Этери бросала злые взгляды на притихшую девицу. Она всегда удивлялась, как легко некоторые люди могли обидеть. По любому поводу. За малейшее отклонение от стандарта. Просто уничтожить другого человека и глазом не моргнуть. Неужели, унижая других, они сами становились счастливее?

— Довольна? Обидела хорошего доброго человека и счастлива, да?

Девице хватило совести смутиться.

— Я же не знала, что она у вас за спиной стоит. Тренировка еще даже не закончилась.

— Добрее надо быть. Глядишь, к вам в зал люди потянутся.

— Я все, — раздался тихий голос Любы за спиной.

— Вот и хорошо. Едем!

Любин Ниссан приветливо мигнул фарами. Они уселись в машину. Люба выкрутила колеса, но, так и не сдвинувшись с места, всхлипнула и опустила голову на руль.

— Ну, и чего ты расклеилась? Из-за этой дурочки малолетней?

— Да ну её. Все одно к одному… День какой-то неудачный. И еще тренировка эта… Насилу выжила. Как они выдерживают это все?

— Кто они?

— Так модели! Я думала, сдохну. До сих пор дыхание в норму не пришло. Слышишь, аж свистит? И сердце колотится, как ненормальное!

Люба все же взяла себя в руки и сдала назад.

— Они привычные. А ты? Ничем таким не занималась, а потом сразу — на силовую. С ума сошла?

— А куда надо было? — открыла рот Люся.

— Да куда угодно. На йогу, вон. Или пилатес.

— У нас такого отродясь не было. Слушай, а может, ты мне какие-нибудь упражнения покажешь?

— Я?!

— Ну да. Ты же наверняка занималась этой самой йогой. Вон, какая тоненькая… — завистливо вздохнула Люба. Этери задумалась.

— В принципе могу и показать. А знаешь что? Приходи завтра к нам. У воды очень хорошо йогой заниматься. Проведу для тебя тренировку под открытым небом и сама кости разомну.

Они подъехали к Любиному кукольному домику.

— Какого черта? — воскликнула хозяйка, криво паркуясь и выскакивая из машины. — Ну-ка, верни на место телевизор! Ты его покупал?! — заорала она.

— Отвали, корова! Я вообще-то имею право на половину имущества. По закону!

С этим поспорить Этери не могла. Да только чего тогда этот козел вытаскивал свое имущество через окно?

— Ну и забирай! — сдалась Люба. — Все, что хочешь, забирай! И чтобы духу твоего здесь не было.

— Люб, может, полицию вызовем? — сощурилась Этери.

— Да ничего они этой скотине не сделают. Правду ведь говорит…

— Это кто тут скотина?! — разъярился Любин бывший.

— Ты все, что хотел, взял? А теперь топай отсюда… — подбоченилась Этери. — Не то сейчас Иван придет и к вчерашнему добавит. Тебе мало было?

Витёк грязно выругался, напоследок еще раз обозвал Любу тупой жирной коровой и припустил по дороге. Следом за ним, подпрыгивая на колдобинах, волочился длинный шнур от телевизора.

— Ну и мудак! — пробормотала Этери, опускаясь рядом с Любой на скамейку.

— Пропащий человек. Ведь сколько раз врачи ему говорили остановиться. А он все пьет и пьет. Даже смерти не боится.

Этери запнулась. Растерла ладонями бедра. Все же было хорошо, что в деревне такая насыщенная жизнь! Она могла не думать о своих проблемах.

— Смерти, говоришь? Ну-ка, пойдем!

— Куда? Я ведь даже в душ не сходила…

— Так сходи! Я кое-что придумала! Ну же, давай, быстрей!

Люба опасливо покосилась на новообретённую подругу, но спорить с ней не стала. Сходила душ, быстро вымыла взмокшую на тренировке голову и, даже не посушив ту феном, оделась и выскочила из дома.

— Готова? Отлично. Едем.

— Куда?

— К Самарову. У него там сейчас идиллия, правда, с бывшей женушкой, но мы постараемся им не мешать.

— Как идиллия? Алена, что ли, вернулась?! И ты только сейчас мне об этом рассказываешь?!

— Мы с Димкой как раз закончили работу, как эта… его вернулась. Думаешь… думаешь, он к ней все еще неравнодушен?

— Марк? Это вряд ли. Он вообще ее ненавидит.

— Вот-вот! А от ненависти до любви знаешь что? Один шаг!

Нет. Она больше не могла делать вид, что все хорошо. Этери волновало то, что происходило. Её счастье было таким хрупким, что его мог разрушить малейший сквозняк. И это очень нервировало. Ей нужно было что-то решать. Хотелось… какой-то стабильности и гарантий. Но как их получить? У Этери были кое-какие идеи… Совершенно и абсолютно безумные.

— У вас с ним серьезно, да? — переключилась со своих проблем на её Люба.

— С Самаровым? Не знаю… Он очень осторожничает в отношениях. Не думаю, что он когда-нибудь будет готов снова поверить женщине.

— Марик хороший парень. Его здесь все обожают.

Этери кивнула и уставилась в окно. Да, его обожают… Её и саму не миновала эта участь. Обожать. Влюбилась, как девчонка совсем. А ведь уже и не верила, что на это способна — такой она стала циничной.

— Останови здесь. Я через задний двор пройду.

— Слушай, ну, чего ты переживаешь? Он её уже наверняка вытолкал взашей. Ты же не знаешь, как они расстались. А весь город в курсе… Марк выставил ее. Просто пинка под зад дал…

— Серьезно? — вскинула брови Этери.

— Ну, фигурально выражаясь.

— Понятно.

Даже самой себе Этери не призналась бы, что просто боится увидеть их вместе. Вдруг это вполне устраивает их обоих? Вдруг у них там и впрямь идиллия? Рушить чью-то семью Этери даже в голову не пришло бы. Семью, в которой есть ребенок… Маленькая девочка, которой так нужна мама!

Стараясь не смотреть по сторонам, она тайком пробралась в свой домик. Отыскала костюм смерти, который руки не дошли выкинуть, и, понадеявшись, что косу она сможет одолжить и у Любы, запихала черный плащ с маской в пакет.

— Так, наш план такой, — вернувшись к машине, сказала Этери: — Сейчас мы едем к тебе. Ты находишь в сарае косу.

— Зачем она тебе? — изумилась Люба.

— Так ведь что это за смерть без косы?

— Какая еще смерть?

— Смерть Виктора, конечно же! Вот… смотри. У меня есть костюм. — Этери достала из пакета маску смерти и плащ. И пока Люба непонимающе это все вертела в руках, продолжила: — Я в это все наряжусь и приду к твоему бывшему. Ты знаешь, где он сейчас обитает?

— Так у матери своей бедной — ясное дело. Но постой… Я не понимаю… Зачем этот маскарад?

— Ну, ты же сказала, что он даже смерти не боится, так?

— Было дело.

— Вот мы и проверим. Если план сработает так, как я рассчитываю, пить он не захочет еще очень долго.

— Но… это же безумие, Этери. Детский сад… — откинув голову, рассмеялась Люба. А Этери вдруг заметила, какие у той красивые волосы. Подсохнув, они завились и легли на плечи женщины красивыми волнами цвета спелой пшеницы. Ну, вот и зачем она эту красоту прячет под лакированным шлемом?

— Еще какое безумие! Так ты со мной? Да или нет? Надо проучить этого гада, как следует.

— Ты права. Я в деле, — решительно кивнула Люба и, лихо вывернув руль, ударила по газам.

План разыграли, словно по нотам. Конечно, им пришлось подождать, когда Виктор вернется домой после очередного загула с приятелями. Но оно того стоило. Этери не пришлось проникать к нему в дом. Любин принц не дошел даже до ворот и прилег отдохнуть в густых зарослях мальвы. А вот разбудить упившегося в хлам мужика было непросто. Но когда он, наконец, открыл мутные от принятого на грудь глаза и уставился в глаза смерти… о, это нужно было только видеть!

— Ой, я не могу… — хлопая себя по коленкам, хохотала Люба. — Ты видела?! Видела, как он обделался, а?! Я уж думала, и правда помрет со страху. А это его… «Белочка, отпусти, я больше пить не буду?!» Как считаешь? Правда не будет? Или это он так… с перепугу? Ой, не мог-у-у-у!

Глядя на ржущую Любу, Этери и себе тихонько подхихикивала. Да, это была совершенно детская выходка. В какой-то момент она вообще подумала, что дело закончится плохо — уж слишком сильно Виктор струхнул, но… Черт! Как же это было весело! Её только одно беспокоило…

— Люб, а если он и правда пить бросит, ты его, что… назад примешь?

— Не приму. Хватит с меня его. И трезвого. И пьяного. Для себя поживу… На курорт, может, съезжу. Или… ребенка усыновлю.

Этери запнулась, чуть не оттяпав себе злосчастной косой ногу.

— Я не знала, что ты хочешь кого-то усыновить.

— Детей-то у меня нет, — вздохнула Люба, сворачивая на свою улицу. — Я бы уже давно это сделала, но Виктор был против. О генах все неправильных твердил, которые ребенку непременно достанутся от биологических родителей, и все такое…

— Ну, знаешь, чья б корова мычала! Да хуже гены, чем у твоего козла, попробуй еще найди. Ты смотри, блин, ариец недоделанный! — разошлась Этери, протискиваясь в калитку.

— А ты? Не хочешь уже маленького родить?

— Еще как, — тоскливо вздохнула Этери.

— У Марка гены — то, что надо. Вот бы у вас что-то серьезное вышло…

— Где вас носило?! Я уже телефон оборвал!

Помяни черта! Этери вздрогнула. Из темноты, сгустившейся под навесом, им навстречу вышел Самаров собственной персоной. Осмотрел наряд Этери. Перевел взгляд на маску смерти, которую сжимала в руке Люба.

— Да так, навещали одного человека.

— Витьку моего, — опять засмеявшись, сдала всю контору Люба и включила свет на веранде. — Этери решила, что, повстречавшись со смертью, тот завяжет со своими пьянками. Видел бы ты его лицо!

Самаров сощурился и, глядя Этери в глаза, процедил:

— Я тоже однажды повстречался со смертью. До этого не пил. А теперь постоянно рука к бутылке тянется. Так ты объяснишь, какого черта ушла?

— Не хотела мешать воссоединению семьи. Твоя бывшая, кстати, приняла меня за няньку Ариши.

— Какому еще воссоединению? Ты спятила? Надо было выгнать ее взашей — и дело с концом.

— На правах кого я бы это делала, а, Самаров?

Марк замялся. Бросил короткий взгляд на Любу, которая с нескрываемым любопытством наблюдала за их разговором, и, буркнув что-то вроде «дома поговорим», двинулся к машине.

Глава 17

— Ну, и что это было?

— Что именно?

— Твой дурацкий вопрос. «На правах кого я бы это делала…» — передразнил Этери Самаров.

— А что здесь непонятного? — повела плечами та.

Марк недовольно поджал губы. Достала его эта баба! Он ведь четко ей все объяснил. На пальцах буквально. И вообще… Что это за выходки с костюмом смерти? У самой крыша съехала — ладно. Но, похоже, её безумие передавалось воздушно-капельным путем. Как иначе объяснить, что в это оказалась втянута его секретарша?

У одного их домов на извилистой улочке тлел костерок. Вот сколько ни проси стариков не палить листья, сухую траву и прочую гадость — все как о стенку горохом. Но в этот раз Самаров меньше всего думал об экологии. Напротив, он был готов внести свой вклад в причиненный ей вред.

— Что ты делаешь?

— Дай сюда!

Забрав из рук Этери черный плащ и маску, Марк вышел из машины и бросил её барахло в костер. Поддавшись порыву, он совершенно не ожидал, что буквально в тот же миг начнет жалеть о содеянном. Ведь именно костюм смерти стал отправной точкой их с Этери истории. И Самарова с ним, как оказалось, связывали даже некие сентиментальные чувства. Марк нелепо дернулся, но ткань уже вспыхнула, и её было не спасти. Да и глупо бы это смотрелось. У нее на глазах. Как если бы он сам не знал, чего хотел.

— И чтобы больше никаких таких выходок! — сощурился он, возвращаясь в машину.

— Не понимаю, почему ты злишься. Это же просто смешно!

— Что именно?

— Да вся ситуация. От начала и до конца. Видел бы ты лицо Виктора… — захохотала Этери, пряча лицо в ладонях. И, как бы это удивительно не было, Самарову тоже захотелось улыбнуться. Вот так… Взять и улыбнуться, наплевав на явление бывшей и последние новости, полученные из банка.

— Улыбнись. Ну? Я же вижу! Тебе очень хочется.

— Отстань.

— Это все из-за Алены?

Марк, наконец, выехал из поселка. До дома оставалось недолго. Впрочем, и там ему отдохнуть вряд ли удастся. Он уже голову сломал, придумывая выход из ситуации. Но все упиралось в деньги. Которых у него не было.

— Не суй свой нос, куда не следует. Я полагал, что ты все для себя уяснила.

— Что именно?

— То, что я могу тебе предложить.

— А при чем здесь это?

— При том. Мы просто спим вместе. Я не собираюсь отчитываться перед тобой о каждом своем шаге или ездить в Ашан за продуктами.

— А разве я этого прошу? — начала злиться Этери.

— Да. Этот твой вопрос… «На правах кого я бы это сделала?» — опять повторил Самаров, — разве не упрек мне? Но ведь я ничего тебе не обещал. Забыла?

— Вряд ли бы я смогла. Ты каждый раз мне об этом напоминаешь, — сухо заметила Этери и отвернулась к окну. От ее смеха и хорошего настроения не осталось следа. Но удивительным было не это, а то, как сам Марк отреагировал на смену её настроения. Почему-то ему захотелось отвесить себе подзатыльник за то, что именно он заставил ее грустить.

— Послушай, Этери… — нахмурился он, паркуясь у дома. — Я не хотел тебя задеть. Просто… ну, не нужно мне это все. Понимаешь? Мне отношений на всю жизнь вперед хватило. Так, что… либо мы просто спим вместе время от времени, либо все заканчиваем здесь и сейчас. Решать тебе.

Этери долго молчала. Нервируя его с каждой секундой все больше. Самаров ведь никогда не задумывался, что будет делать, если она выберет последний вариант. Вариант, который даже не даст ему отыграться. В смысле… трахнуть её. Чтобы сравнять счет за прошлую ночь, воспоминания о которой преследовали его сегодня весь день, даже в самых неуместных ситуациях. И почему вообще ему это стало так важно? Вряд ли только потому, что Этери взяла над ним верх в постели.

Пока они молчали, из дома выскочил Иван.

— Черт, — выругался Марк. — Совсем забыл, что обещал его погонять.

— Я пойду, проведаю Аришу… Это мне можно сделать?

Марк кивнул, хотя ему и не нравилось то, как эти две сближаются. Ариша привязывалась к Этери. Искала в ней то, чего не получила от матери. А он этого не хотел, зная, что рано или поздно Этери вернется к своей жизни, в которой для его малышки не будет места. Но сегодня, после визита матери, Ариша была такой расстроенной, что он был готов использовать любые методы, чтобы поднять ей настроение.

— Давно ждешь? — поинтересовался Марк у Ивана.

— Час, не меньше. Мы с Александром Николаевичем успели пропустить партейку в шахматы.

А вот это уже что-то новенькое. Обычно в шахматы с отцом играл он сам. Но с тех пор, как тот пристрастился к бутылке, их доска покрылась толстым слоем пыли.

— Он хоть трезвый?

— Сам посмотри.

Иван взмахнул рукой в направлении гостиной, будто был хозяином в этом доме. Марк хмыкнул, но все же заглянул в комнату. Его глазам открылась идеалистическая картина. Отец сидел перед шахматной доской напротив Ариши и, сложив ладони лодочкой у губ, делал вид, что раздумывает над ходом, в то время как сама девочка, захлебываясь восторгом, что-то рассказывала усевшейся на подлокотник ее кресла Этери. Та ласково водила пальцами по волосам Ариши, качала головой и улыбалась. Завидев его, Этери кивнула в сторону доски и поинтересовалась:

— Не хочешь помочь дочери выйти хотя бы вничью?

— Ни капельки. Пусть учится достойно проигрывать.

Этери закатила глаза, Ариша возмущенно запыхтела.

— Если что — мы с Иваном будем в спортзале.

— А можно я посмотрю на тренировку?! — вскочила Ариша.

— Эй! А кто будет вместо тебя заканчивать партию? — возмутился Александр Николаевич.

— Никаких зрителей, солнышко. Иначе все накроется.

— Это еще почему?

— Потому что ты опять станешь выделываться и играть на публику. А у меня нет времени на это дерьмо.

— Я не стану! — сощурился Иван.

— Ты опять со мной споришь? Как там коровник? Все вычистил?

Иван открыл рот, но вовремя проглотил готовые сорваться слова. Что ж… Малыш делал успехи.

Их тренировка была в самом разгаре, когда у Марка зазвонил телефон. Он взглянул на дисплей.

— Продолжай в том же темпе. Я отойду.

Бывший промоутер Марка и раньше предлагал ему вернуться в ринг. Но до этих пор еще ни разу в жизни Самаров не рассматривал эту возможность серьезно. Он не хотел повторить судьбу старины Майка. Не хотел превратиться из великого боксера в посмешище, только чтобы заработать. Но… Один бой… Всего один бой мог бы помочь ему продержаться на плаву вне зависимости от исхода поединка. И чем хуже шли дела на ферме, тем чаще он об этом задумывался. А старый сукин сын Дон, будто чувствуя это, позвонил утром и предложил за бой такие деньги, что Марк теперь думал об этом, не переставая.

— Меня волнует твоя форма, бро… Сам понимаешь, короткий поединок нам ни к чему. Бой должен быть зрелищным, чтобы люди не пожалели, что купили билеты, а рекламщики платили по двести тысяч за тридцатисекундный ролик в перерыве…

Марк подумал о том, насколько зрелищной может считаться смерть в прямом эфире. Ведь он не просто так ушел из спорта. А насчет формы… Ну, он был в лучшей форме, чем, наверное, мог бы.

— Насчет этого можешь не переживать.

Самаров отбил вызов и растерянно провел по волосам. Бой действительно мог стать неплохим выходом, но… Деньги ему требовались прямо сейчас. Пока право требования по долгу не перешло к людям, которые давно хотели подгрести его ферму под себя. Хорошо хоть у него в банке имелись свои люди. И он узнал о ситуации заблаговременно.

— Только не говори, что ты согласишься.

Марк резко обернулся.

— Я сказал тебе продолжать тренировку.

— Да к черту её. Просто скажи, что ты пошлешь Дона подальше.

— Это не твое дело, — рявкнул Марк. — И не смей трепать языком. Усек? — уставился на парня. Тот упрямо выпятил вперед челюсть, но все же промолчал. — Вот и славно. Пойду в душ. Можешь считать тренировку оконченной.

Марк ушел, не оборачиваясь. Меньшее, что ему сейчас было нужно — нравоучения от мальчишки. Он и сам отдавал себе отчет… и все понимал. Не мог придумать только, как выкрутиться, не прибегая к этому плану. От Самарова зависело столько людей, что он не мог просто взять и сдаться. Как отцу тогда в глаза смотреть? И Арише… Марк обтерся, надел шорты и майку и отправился на поиски дочери. Но в гостиной уже никого не было. Только отец.

— Где Ариша?

— Я уложил ее спать.

— Не рано? Или у нее опять поднялась температура?

— Да нет. Этери измерила. Она просто устала. Я уже тоже, наверное, пойду…

— Может, и мы как-нибудь сыграем? — Самаров кивнул в сторону стола, на котором стояли шахматы, и перевел взгляд на отца.

— Было бы неплохо, — голосом, чуть задушенным от переполняющих его чувств, пробормотал тот и, опустив голову, кряхтя, поднялся из кресла.

— Пап…

— Да?

— Спасибо тебе.

Марк не стал уточнять, за что. Это было бы глупо. Да и как это прозвучит? Спасибо за то, что не пьешь? За то, что не добавляешь мне проблем к имеющимся? Или… за то, что ты у меня есть? Такой… Ну, ведь глупо, как ни крути, глупо.

Александр Николаевич смущенно откашлялся. Кивнул и пошел, минуя Марка, из комнаты. У самого порога остановился. Вернулся. Подошел к сыну, приобнял его и похлопал по плечу.

— Все как-то образуется.

— Да…

Когда отец ушел, Марк вернулся к себе. И хоть он весь день мечтал о том, чтобы оказаться с Этери наедине, идти к ней он передумал. Рядом с ней у него путались мысли. А сейчас Самарову слишком многое нужно было обдумать. Он включил спортивный канал, улегся поперек кровати и, закинув руки за голову, уставился в потолок. Сколько так прошло времени? Непонятно. Из-за тучи выкатилась луна, заливая комнату серебряным светом. Футбольный обзор сменился прямой трансляцией Формулы-1… А потом в его дверь постучали и тут же вошли.

— Этери? — Самаров поднялся на локтях и уставился на размытый силуэт женщины.

— Угу. Нам нужно поговорить. Включишь ночник?

— А до утра этот разговор не подождет? — проворчал Марк. Этери покачала головой и опустилась на тумбочку у его кровати.

— Иван мне все рассказал.

Марк выругался, резко поднимаясь.

— Тебя это не касается.

— Да. Я помню все, что ты мне сказал. Но это не означает, что я готова смотреть, как ты себя убиваешь.

Он и не убивал! Марк вообще еще не решил, что готов подписать контракт. Так, только размышлял. Прикидывал в голове варианты.

— Ты можешь мне объяснить, что случилось? Без этих твоих «тебя это не касается»?

— Зачем?

— Потому что я могу помочь.

— Помочь мне может крупная сумма денег. Миллионов десять-двадцать долларов. Не одолжишь?

— Запросто. Если ты оставишь эту безумную идею о возвращении на ринг.

— Ха-ха, Этери. Очень смешно.

— Я не шучу. Кажется, я тебе говорила, что далеко не бедная.

Марк провел рукой по лицу, старательно пряча собственную растерянность. Да, они что-то такое обсуждали, но… Черт! У нее реально есть такие деньги? Не то, чтобы он готов был принять их…

— Ты хочешь вложить в мою компанию двадцать миллионов долларов?

— На самом деле немного не так…

— Может, перестанешь говорить загадками? Клянусь, с каждым твоим словом я понимаю все меньше.

— Я хочу внести свой вклад в семейное дело, — еще более туманно заметила Этери, рассматривая свои ногти.

— Мне что, надо тебе напомнить, что ты не имеешь абсолютно никакого отношения к моему семейному делу? Собственно, оно потому и семейное, что в нем участвуют только члены семьи.

— Я могла бы им стать.

Брови Марка взлетели едва ли не до линии роста волос. А в животе будто что-то заворочалось.

— На что это ты намекаешь? — сощурился Самаров.

— Ты мог бы на мне жениться, — заявила Этери, подняв, наконец, голову и глядя ему прямо в глаза.

Глава 18

— Ты спятила?

— Нет. Я мыслю трезво. Как никогда.

— Ты только что призналась, что хочешь купить себе мужа.

Этери поднялась с проклятой тумбочки и спрятала за спиной дрожащие руки. Ей нельзя было показывать свое волнение. Ни в коем случае. Не сейчас… Она должна была выглядеть максимально собранно, уверенно и… равнодушно. Чтобы Самаров ни в коем случае не догадался, что ей предложенная сделка нужна даже больше, чем ему самому.

— На твоем месте я бы не стала рассматривать мое предложение с такой точки зрения.

— Ты не на моем месте! — рявкнул Самаров.

Оу, черт… Нет, обдумывая свой безумный план, Этери, конечно, учитывала его бешеный нрав, но… Все же как он орет! Обалдеть просто…

— Послушай, Марк…

— Я не желаю слушать этот бред, поняла? Как тебе вообще пришло в голову такое? Ты спятила? Что за мужики у тебя были? Хотя нет, не отвечай! Я видел… Только все неправильно понял, не так ли? — Марк сделал к ней шаг, и воздух в комнате будто сгустился. Этери подумала о том, как хорошо, что их разговор состоялся именно в большом доме. В ее крохотном — закипающей вокруг них энергии просто некуда бы было деться. — Это ты покупала любовников. Не тебя. Так выходит?

— Послушай, мое прошлое вообще не имеет отношения к нашему разговору… — забеспокоилась Этери, понимая, какое опасное направление приняла их беседа.

— Почему же? Еще как имеет! Тот кабриолет, который ты сожгла… Он был твой? Не так ли?

— Нет. Авто было оформлено на Котика, — развела руками Этери. — То есть Костика… То есть… не важно, — стушевалась Этери. Стиснула пальцы.

— Господи, ты им давала клички? Поверить не могу!

— Все не так!

— Ты не называла его Котиком?

— Называла! — заорала в ответ Этери. — Но ты — это совсем другое.

— Но понимаю, чем же я так отличаюсь. Ты покупала их. А теперь хочешь купить меня.

— Ни одному своему любовнику я не предлагала пожениться.

— О, я, наверное, должен быть польщен! — упер кулаки в бока Самаров, обжигая Этери яростным холодным, как ночь в Арктике, взглядом. — Выметайся…

— Что?

— Выметайся. Я не заинтересован.

Что ж… Ладно. Не он один имел бешеный нрав. Этери выдохнула. Разжала руки и, гордо вскинув голову, шагнула к Марку навстречу, давая ему понять, что её не запугать.

— Я все же настаиваю, чтобы ты, по крайней мере, выслушал мои аргументы. И если они покажутся тебе неразумными или… унижающими твое достоинство, я уйду. Навсегда уйду из твоей жизни.

— Что, и сайт не доделаешь? Или он вообще — только повод?

— Свою работу я всегда довожу до ума. Об этом можешь не беспокоиться.

— Что ж… Валяй, — хмыкнул Самаров. И, видимо, не выдержав ее близости, отошел и уселся, заложив ногу за ногу, на ту самую тумбочку, на которой недавно сидела Крутая.

Да он же пытался скрыть свое возбуждение! — вдруг поняла Этери. И как-то вдруг сразу ей стало легче.

— Ты сказал, что не заинтересован в отношениях… Не заинтересован в каких-то романтических чувствах и так далее.

— Именно это я и сказал.

— Да! И это лишь подтверждает, что мое предложение для тебя — просто идеально.

— Серьезно?

— Более чем! Я ничего подобного у тебя не прошу. Я лишь предлагаю вариант, который прекрасно подойдет нам обоим. Партнерский брак. Замешанный совсем на другом. На общих интересах, уважении, дружбе…

— Ты бредишь!

— Нет! Послушай… Я очень долго была одна. И ты тоже был… В одиночестве нет ничего хорошего. И если ты скажешь, что это не так — я тебе не поверю. — Этери растерла озябшие плечи. Отвернулась к окну. — Мне тридцать четыре, Марк… У меня есть все, но… мои деньги не обнимут меня ночью, а достижения не поддержат разговор, когда от тоски хочется выть…

— Счастье нельзя купить.

Голос Марка понизился на пару тонов. Этери медленно обернулась:

— А я и не пытаюсь… Я его построить хочу, Самаров. А деньги… это просто фундамент. — Марк покачал головой, неспешно встал и кивнул на дверь. Этери испуганно затараторила: — Послушай, нам ведь хорошо вместе! Во всех отношениях хорошо… Нам всегда есть о чем поговорить, над чем посмеяться! И в постели…

— Да?

— Это ведь было феерично, правда? Ты очень долго кончал… — прошептала она, облизав пересохшие губы. — Я бы могла следить за домом, помогать тебе с делами на ферме, заниматься Аришей… и другими детьми, какие у нас могут родиться… — Этери запнулась, вдруг увидев, как изменилось лицо Марка. — Что-то не так?

— Скажи, что ты предохранялась… Дьявол! — он зарылся пальцами в волосы. — Я чертов кретин! Скажи… что… ты… предохранялась!

— О, нет, что ты… Об этом можешь не волноваться! Раз в два года я делаю гормональный укол.

Самаров с шумом выдохнул.

— Прекрасно.

— Мы могли бы стать очень счастливыми, Марк. Здесь… — Этери обвела ладонью пространство. Нерв на щеке Самарова дернулся. Он покачал головой:

— Нет. Спасибо. Извини, но мне завтра рано вставать.

Она больше не могла продолжать. Просто не могла… Чувство собственного достоинства не позволяло.

— Что ж… Наверное, тебе стоит обдумать мое предложение.

— Боюсь, тут не о чем думать.

Будто не слыша Самарова, Этери продолжала:

— Я пробуду здесь до утра, — слова давались с трудом. — Если ты захочешь… поговорить, я пробуду здесь до утра.

Он промолчал. Она ничего не добавила к сказанному. Вышла за дверь. Захлопнула ту за собой и прислонилась к ней затылком, чтобы отдышаться. Почему-то ужасно, совсем как в раннем действе, хотелось плакать. Слезы выедали глаза. Чтобы окончательно не расклеиться, Этери прошлепала по коридору. Ей хотелось на воздух. Но, так и не дойдя до выхода, она остановилась у Аришиной комнаты. Подумав о том, что может больше её и не увидеть, тайком пробралась внутрь. Опустилась на колени перед кроваткой и некоторое время просто пялилась на девочку, как последняя маньячка, не замечая, как слезы катятся по лицу. Просто удивительно, как быстро она к ним ко всем привязалась. Как будто мало ей было боли…

Этери всхлипнула. Удивленно осмотрелась, не сразу осознав, что этот звук издала она сама. А потом медленно поднялась и вышла из комнаты. О том, чтобы уснуть в таком состоянии, можно было даже не мечтать. Этери открыла телефон, проверила почту. Десятки… сотни не отвеченных писем. А вот и то, что она ждала, пожалуй, больше всего. Отчет от Тимура Белого…

Этери уселась поудобнее, поджав под себя ноги, и принялась за изучение бумаг. А уже час спустя она взялась за телефон. На дворе стояла ночь, и, наверное, поэтому гудки ей пришлось слушать дольше обычного.

— Олег, доброй ночи. У меня срочное дело… На почту вам я отослала документы. Задача — выкупить право требования по этим договорам залога.

Она не могла заставить Марка себя полюбить. Не могла навязываться и умолять, чтобы тот позволил ей сделать себя счастливым. Но она могла помочь ему удержаться на плаву. Выиграть время… А дальше, Этери в этом нисколько не сомневалась, у него все получится.

Если её юрист и был удивлен таким поворотом, то вида не подал. Лишь спросил:

— Сколько у меня есть времени?

— Нисколько. Это нужно было сделать вчера.

— Черт! Ты меня без ножа режешь.

— Вытри сопли, Макаров, — усмехнулась Этери, — и действуй.

— Уже иду… — вздохнул Олег.

В ту ночь Этери даже ложиться не стала. Сначала довела до ума макеты, которые хотела представить на ознакомление Самарову, потом собирала вещи… Но даже складывая обратно в чемоданы свое тряпье, она просто не представляла, что делать дальше. Возвращаться в столицу категорически не хотелось. Как и к работе.

— Может быть, поеду на какой-нибудь Бали… Или в Италию… Ведь давно хотела купить маленький домик на озере Комо… А там… Танцами займусь. Или… да мало ли чем! Главное, жить! Жить… Все же домик у озера — это отличный план.

Этери заказала в приложении такси на время. Отложила телефон и заревела в голос.

— Отличный план… — повторяла она, размазывая по лицу слезы.

Наверное, она все же выключилась в какой-то момент. Прямо там. На полу у чемодана. Потому что вздрогнула, когда в ее дверь громко застучали. Нашарила на полу айфон, чтобы проверить время, и с удивлением поняла, что на часах всего шесть утра.

— Привет! Ты что, еще спишь? А как же йога? Господи, что с тобой стряслось? Ну и видок…

— Люба? — моргнула Этери, с трудом поспевая за обрушившимся на неё потоком слов.

— А ты кого ждала?

— Никого…

— Ну, здрасте! Ты что, забыла о своем обещании позаниматься со мной йогой? Или этим… как его… пилатесом!

Ах, вот чем объясняется внешний вид Любови… Обтягивающие фигуру тэйтсы и спортивный топ, подчеркивающие богатые Любины формы.

— В шесть утра?!

— А когда же еще? Пока хоть немного прохладно. Разве ты не слышала, что в жаре нагружать организм нежелательно? Ну, так что скажешь? Я даже коврик для йоги нашла!

— Ну ладно… У меня как раз есть пара часов, — пробормотала Этери, впуская подругу в дом.

— До чего?

— До отъезда. Я… в общем, я уезжаю.

— В город? Купить что-то надо или… — взгляд Любы запнулся о валяющийся на полу чемодан и скользнул к Этери. — Да ладно! Ты не можешь вот так запросто взять и уехать.

— Мне ничего не остается. Поверь.

— Вы что, с Марком поскандалили? Так это что? Он отходчивый…

— Да нет. Не в этом дело. — Чтобы опять не расплакаться, Этери достала из стопки вещей трикотажные шорты и футболку. Остальное запихнула обратно и застегнула молнию. — Пойдем…

Практика у воды — это то, что ей было нужно. Показывая Любе всякие упражнения, делая их сама, Этери пыталась вернуть себе внутреннюю гармонию, но получалось слабо. Зато Люба делала успехи. Для такого веса она была удивительно гибкой… И с равновесием у нее был полный порядок. А вот самой Этери для выполнения самых элементарных ассан потребовалась долгая практика.

— А теперь расслабляем спину… Упражнение называется «собака мордой вниз». Нет-нет, Люба, попа должна смотреть вверх, поясница прогнута, грудь касается земли.

— Кхе-кхе…

Обе женщины резко обернулись. Совсем рядом с ними стоял обалдевший от такой картины Александр Николаевич.

— Хм… Не хотел помешать… Извините, — почесал он в затылке и, страшно покраснев, смотрел то себе по ноги, то на взмокшую Любу. В руке он сжимал удочку и сачок для рыбы, очевидно, планируя здесь порыбачить.

— Нет-нет. Мы уже закончили! — Этери схватила брошенный в траве телефон, проверила время и еще раз кивнула: — Мне пора. Пока душ приму, уже и такси приедет. Ты со мной? — обернулась к Любе.

— Ага… Мне тоже не мешает помыться, — пропыхтела она, стирая с груди полотенцем бисеринки пота. Александр Николаевич открыл рот. Не будь Этери в таком подавленном настроении, такая реакция мужчины наверняка бы ее рассмешила, а так она лишь отметила ее краем сознания. — Ты иди, я тут все соберу и догоню.

Этери пожала плечами и пошла к флигелю. Она обернулась лишь однажды. Сама не зная, зачем. В этот момент Люба что-то доказывала Самарову-старшему, экспрессивно тыча пальцем в направлении дома, отчего ее внушительная грудь ходила ходуном. Этери отвернулась прежде, чем заметила, как те торопливо зашагали вверх по дорожке, но не к флигелю, как, наверное, следовало, а к большому дому.

Смыв пот, Этери оделась и еще раз проверила свои вещи — ничего ли не забыла. Через пару минут приложение сообщило, что такси подъехало. Этери выкатила чемодан. Прикрыла дом и ненадолго прижалась лбом к прогретому солнцем дереву, прощаясь, а когда обернулась — встретилась с лазурно-голубым взглядом Самарова.

— О, привет… Хорошо, что ты пришел. Я хотела попрощаться… Мое такси уже подъехало, так что времени не так много…

— Больше, чем ты думаешь. Я его отпустил.

— Кого?

— Такси! Пришлось разориться на кругленькую сумму! А я, знаешь ли, не в том положении, чтобы швыряться деньгами.

— Зачем? — сглотнула Этери. Откашлялась. — Зачем ты это сделал? — повторила более уверенно.

— Затем, что я решил принять твое предложение, — сердито бросил Самаров.

От облегчения ноги Этери подкосились. И она прислонилась спиной к двери, чтобы не упасть:

— Правда?

— Ага. Но у меня есть условия, — он скосил взгляд на чемодан. — Хорошо, что ты собрала вещи. Теперь мы будем жить вместе, — он растерянно провел по волосам, будто сам не верил, что это правда. — Пойдем. Дома… кхе-кхе… все обсудим.

Глава 19

Марк пил кофе, в попытке хоть немного прийти в себя после отвратительной бессонной ночи, когда к нему в кухню забежала Люба. Самаров не знал, что его поразило больше — само явление секретарши в такую рань или её экстравагантный внешний вид. Он обалдело обвел Любу взглядом и только тут заметил такого же э-э-э… впечатленного увиденным отца.

— Марк, ты должен её остановить! — заявила Люба, подпирая кулаками пышные, обтянутые плотным ластиком, бедра.

— Кого?

— Этери! Она бросает нас! — Люба пронеслась по комнате, отодвинула занавеску и с неприкрытым злорадством ткнула пальцем в стекло. — Вон! Уже и такси приехало…

Марк неторопливо встал. Прошел через кухню и… весь подобрался. И впрямь, на лужайке у его дома стояли начищенный до блеска Ниссан Любы и битое Рено с шашечками на крыше.

— Какого черта? — прошептал он.

— Ты у меня спрашиваешь? Ну же! Что ты застыл? Останови ее, пока не поздно!

Нет, она, конечно, говорила, что уедет, но Марк не ожидал, что Этери действительно это сделает. Думал, она блефует, чтобы склонить его на свою сторону. Как будто предложенных денег ей было мало…

— Сынок, ты будешь что-нибудь делать? — подал голос Александр Николаевич.

Самаров замялся. Самое глупое, что предложение Этери было таким же заманчивым, как и унизительным. Оно одновременно и лишало его достоинства, и возносило это самое чувство на качественно новый уровень! Видит бог, как унизительно для него было каждый раз вымаливать отсрочку у кредиторов. Самаров представлял, как махом закроет все долги и уйдет с гордо поднятой головой. Чтобы никогда… никогда больше не вернуться.

Думал он и о другом. О том, что Этери говорила, в попытке объяснить свой порыв… Про счастье, дружбу, общие интересы и прочее дерьмо. И пришел к выводу, что она была во многом права. Это могло бы… сработать. Иметь рядом надежного партнера… Команду… Человека, к которому он смог бы возвращаться после долгого трудового дня, ту, которая согревала бы его постель холодными зимами, было весьма заманчиво. А уж секс с ней… Ладно. Это было вообще за гранью.

— Папочка, не отпускай Этери, — растерла кулачками глазки Ариша.

— Дьявол все забирай! — рыкнул Самаров, прежде чем окончательно дсаться.

Этери уже выходила из флигеля, когда он её увидел. Было что-то ужасно трогательное в том, как она коснулась лбом двери. Будто прощаясь. Но еще более сильно на Марка подействовало растерянное выражение её лица, когда он озвучил, что теперь они будут жить вместе. Он бы и раньше с этим согласился, если бы знал, что она отреагирует так… По-женски сентиментально.

— Пойдем. Дома… кхе-кхе… все обсудим.

— Х-хорошо…

— А впрочем, нет. Давай лучше здесь. Без лишних ушей.

— Х-хорошо… — попугаем повторила Этери. — Й-я готова выслушать твои условия.

Ну, до чего все же глупо… Как на каких-то долбаных переговорах!

— Ладно. Присядь…

Он так и не успел поставить во флигеле кондиционер. Так что было лучше все обсудить на веранде.

— Я возьму твои деньги. Но в качестве займа. Верну все до копейки, как только смогу.

— В этом нет совершенно никакой необходи… — Этери не договорила, запнувшись о его взгляд. Вскинула вверх ладони: — Окей. Если это так важно для тебя — я не против.

— Рад, что с этим у нас нет недопонимания. Дальше… Мы составим брачный контракт, по условиям которого все свое остается при нас. Никакого совместного имущества. Я не претендую на твое, ты — на мое, даже если оно куплено в браке.

— Ладно. — Этери облизала губы. — Что-то еще?

— Дети, — на этом моменте голос Марка посуровел.

— Ох…

— Я в принципе не против. Но только после того, как мы оба удостоверимся, что наш брак не был ошибкой.

— Справедливо.

— До этих пор я хочу, чтобы мы предохранялись.

— Ну, о моем уколе ты знаешь, — тихо заметила Этери.

— Ты уверена, что это надежный способ? Признаться, после той ночи… я не слишком хочу возвращаться к презервативам. И, если что, я абсолютно здоров. — Марк опять растер затылок и скрестил ноги, чтобы скрыть все более выделяющийся под тканью шорт стояк. Даже разговоры о сексе с ней заводили его так, что не было сил…

— Да, я тоже… Как-то не сразу мы об этом вспомнили, правда? — улыбнулась Этери, и повисшее вокруг напряжение немного спало.

— Лучше поздно, чем никогда.

— И то так.

— И еще… В это будет втянута моя дочь. Сам я могу рисковать. С ней — нет. Поэтому я еще раз уточню — ты уверена в том, что хочешь этого? Не хочу, чтобы…

— …Ариша переживала. Я помню. И я уверена. Для меня все очень серьезно, Марк.

— Ну, что ж… Думаю, основные моменты мы обсудили. Кто составит брачный контракт? Твои или мои юристы?

— Давай лучше мои. Нам… нам здесь жить, и будет лучше, если местный люд не будет в курсе условий нашей… хм… договоренности.

— Считаешь, что моим людям не знакомо понятие юридической деонтологии?

— Нет! Что ты… — возмутилась Этери. — Просто я думала, так будет надежнее, но если ты хочешь…

— Забудь. Пусть твои крутые специалисты поторопятся. Завтра воскресенье. Отличный день для свадьбы. Надеюсь получить документы к этому моменту.

Этери машинально кивнула. Она выглядела немного пришибленной. И это доставило Марку необычное удовольствие — не только же ей его удивлять!

— Слушай, а ты не в курсе, что это с моей Любой?

— Ты о чем?

— О ее внешнем виде. У вас, что, опять какая-то костюмированная вечеринка? Надо было добавить еще одно соглашение к нашему договору… — пробурчал Самаров, волоча за собой чемодан Этери. — Никаких костюмов!

— Боюсь, этот пункт многого лишил бы нас в плане… эм… сексуального разнообразия и ролевых игр. — Марк запнулся. Обернулся… Обжег Этери полыхающим взглядом. Она задрожала. Отвела глаза и торопливо пробормотала: — На Любе костюм для йоги. Мы сегодня с ней практиковали у реки…

— Серьезно? Вы с Любой?

— Что тебя так удивляет?

— То, что такая богачка, как ты, подружилась с такой, как Люба. Кстати, а насколько ты богата?

— Думаешь, не продешевил ли? — засмеялась Этери. — Денег у меня куры не клюют. Но какая разница? Я же людей не счетом в банке меряю.

И это было удивительно, если честно. Это в ней подкупало его гораздо больше всего остального.

Когда они вошли в дом, Люба успела принять душ и переодеться. Вместе с Александром Николаевичем и Аришей они сидели на кухне в ожидании возвращения Марка.

— Этери! — закричала девочка, выбегая из-за стола.

— Привет, моя хорошая!

На полпути Этери поймала Аришу и, подхватив на руки, прижала к груди. Сердце Самарова подпрыгнуло, и там, где все еще оставалось место сомнению, вдруг все улеглось. И стало тихо-тихо…

— Мы с Этери хотим вам кое-что сообщить, — откашлялся Марк.

Люба понимающе улыбнулась, отец недоуменно вскинул брови, а Ариша лишь крепче обняла будущую мачеху.

— Я сделал Этери предложение, — Этери закусила подрагивающую от смеха губу, Марк смерил ее сердитым взглядом и добавил: — Она сказала мне «да». Это означает, что завтра мы поженимся.

Александр Николаевич пораженно замер. Перевел на довольную, как слон, Любу взгляд и вновь покраснел. Впрочем, Марк не успел это проанализировать. Его отвлекла дочь. Чуть отклонившись в руках Этери, она широко распахнула глаза и прошептала:

— Ты станешь моей мамой?

Этери сглотнула. Бросила на Марка панический взгляд, но прежде, чем он успел вмешаться, ответила:

— Ну, у тебя уже есть мама, но если ты захочешь…

— Я захочу!

— Тогда я постараюсь стать тебе самым лучшим другом.

— И второй мамой, — стояла на своем Ариша, обхватив ладошками лицо Этери и требовательно на нее глядя.

— И так тоже, да.

Это был самый удивительный, самый трогательный момент в их жизнях. С чего бы, казалось, если кроме договоренности, ничего за ним не стояло? Марк не находил ответа. Неизвестно, сколько бы они так простояли, глотая собравшиеся в горле чувства, если бы не Ариша, которая, в отличие от взрослых, довольно быстро пришла в себя:

— Значит, свадьба, говоришь, завтра?

— Да… Ну, как свадьба? Мы планировали расписаться в ЗАГСе. Кстати, пойду я, позвоню Ильиничне. Надо попросить, чтобы она все организовала без всяких этих заявлений и очередей.

— Угу, — деловито согласилась с отцом Ариша, рассмешив всех кругом. — А мы тогда поедем в город. Люба, мама, собирайтесь!

Этери с шумом выдохнула, коснулась ладонью горла. И, наверное, хорошо, что секундой ранее девочка все же выскользнула из ее объятий, иначе она бы просто ее уронила.

— З-зачем в город, милая? — не своим голосом поинтересовалась она.

Ариша картинно закатила глаза:

— За платьем! Зачем же еще?!

— Точно! — подключилась Люба. — Ариша дело говорит. А то не по-человечески как-то!

Марк скользнул взглядом по дочери, своей секретарше, которая хотя бы переоделась, и остановился на Этери, которая следила за ним панически расширенными глазами. Конечно, ничего подобного он не ожидал. Но…

— Я в это не лезу, — вздохнул Самаров, — делайте, что хотите.

Так себе заявление. Но ему хотя бы к мысли о скорой женитьбе привыкнуть!

Ариша завизжала, сорвалась с места и потащила Этери к выходу. Та вяло отбивалась, но вместе его секретарша и дочь были просто непобедимой командой! У самой двери Люба остановилась. Вернулась к Самарову и шепнула:

— Ты хоть о кольцах помнишь?

— Твою мать!

— И букет не забудь… Романтик, блин.

Марк мог бы смутиться. Если бы считал себя хоть в чем-то виноватым. Если на то пошло, их свадьба была договорняком чистой воды. Какие уж тут цветы и кольца? Хотя… нет, наверное, без колец не обойтись. Вот тебе и еще одна статья расходов! Пока он над этим размышлял, машина Любы выехала со двора, увозя его дочь и будущую жену.

— Что это был за балаган? — раздался тихий голос отца за спиной.

— Ты о чем?

— О твоей женитьбе! С чего это ты решил связать себя узами брака?

— Почему нет? Я думал, тебе нравится Этери.

— Это к делу не относится! Ты любишь ее?

Отцу Марк бы врать ни за что не стал.

— Любовь не самая прочная основа для брака.

— И что это должно означать? — еще больше нахмурился Александр Николаевич.

— Ничего. Просто прими это, как должное. Я знаю, что делаю.

— Сомневаюсь.

— Извини, мне и впрямь нужно переделать целую кучу дел…

Марк позвонил начальнице ЗАГСа и договорился о росписи. Ильинична была первой сплетницей в деревне. И уже к вечеру все кругом знали, что Самаров женится. Когда он, вернувшись из города, в который был вынужден смотаться за кольцами, притормозил у единственного цветочного, его уже ожидал собранный специально по случаю свадьбы букет.

— А я уж думала, ты с утра за ним заедешь, — покачала головой владелица магазина и по совместительству их с Любой одноклассница — Ленка Иванюта. Марк не стал спрашивать, с чего та решила, что он вообще за ним явится. Он и сам до последнего сомневался. Расплатившись, Самаров поехал домой. Люба с Аришей еще не вернулись, видимо, выбор платья, не на шутку затянулся. Он набрал воды, опустил цветы в погреб, чтобы те не завяли в прохладе, и только там, будто и его мозги, наконец, остыли, до него в полной мере дошло, во что же он на самом деле ввязался. Или нет… в полной мере это все же случилось, когда уставшие Этери и Ариша вернулись домой. Когда, вместе уложив Аришу спать, они остались за дверями теперь уже общей спальни, и Марк шагнул к будущей жене, чтобы, так сказать, осуществить супружеский долг. Этери ответила на его поцелуй жадно. Влажно… Абсолютно бесстыже. Но когда дело двинулось дальше, отстранилась и покачала головой.

— Что такое? — напрягся Самаров.

— Давай не сейчас, ладно? Это глупо, я знаю… но мы не могли бы подождать до брачной ночи?

Это было более чем глупо! Более… чем… Он и так весь день только и думал, как вновь оказаться с ней… в ней… Но во взгляде Этери было столько надежды, что он… он просто сдался! Черт его знает, зачем она хотела подождать… Они уже были вместе. Но если ей так нужно — он потерпит. И займется сексом уже со своей женой. Подумать только!

Глава 20

Марк решил, что раз Этери надумала принарядиться к их свадьбе, ему тоже полагалось как-то ей соответствовать. Он выбрал из старых запасов красивый темный костюм, рубашку и перекинул через шею голубой в рубчик галстук.

— Помочь завязать? — послышался нежный голос от двери. Марк обернулся, и воздух застрял в его легких, мешая ему говорить. Самаров кивнул. Этери улыбнулась. Прошла через комнату. Легкий шелк ее струящегося платья без всяких подъюбников и кружев ласкал точеные длинные ноги, лиф подчеркивал грудь, но не пережимал её, как это случилось бы, будь у платья корсет. Этери не стала покупать традиционного свадебного наряда. Её платье отличалось простотой и минимализмом. А образ невесты дополнял нежный венок в волосах, сплетенный из мелких белых полевых цветов. Она выглядела настоящей красавицей. И от нее так хорошо пахло…

— Где ты это взяла? — откашлявшись, спросил Марк, не торопясь делиться с ней своими истинными чувствами.

— Венок? Заказала в цветочном. А что? Не нужно было, да? Глупо в моем возрасте, но Ариша сказала…

— Нет. Напротив. Очень красиво.

— Правда?

— Угу.

— Ты тоже очень красивый, — Этери закусила накрашенную губу и разгладила лацканы на его пиджаке. В месте, где их тела соприкасались, Самаров ощущал необычное тепло. А только-только улегшийся стояк вновь дал знать о себе, приподняв ткань на брюках. Словно зачарованный, Марк коснулся губ Этери, освобождая те от захвата её жемчужных зубок, и погладил нижнюю. Этери сделала легкий поверхностный вдох, втянула его палец в рот и, глядя ему прямо в глаза, принялась легонько посасывать. О, да… Их брак мог принести ему много радости… Может быть, даже больше, чем он вообще мог надеяться. Марк нахмурился, недовольный тем, что позволил своим давнишним мечтам воскреснуть. Резко опустил ладонь, разрывая тонкую золотую нить, протянувшуюся между ними… Безошибочно уловив изменения в его настроении, Этери неуверенно улыбнулась. Скользнула пальцами по его ладони и отвернулась к зеркалу, чтобы вдеть в уши сережки.

— Забыла тебе сказать…

— М-м-м? — Марк тоже сделал вид, что возится с запонками.

— Наш брачный договор готов. И деньги… если что, они уже поступили на твой счет.

— Боишься, как бы я не передумал? — ляпнул Самаров, прежде чем успел все хорошенько обдумать. Улыбка его невесты поблекла. Она отвела взгляд от зеркала и, ничего не сказав, принялась что-то искать в косметичке. — Черт, Этери… Прости! — Марк растерянно провел по волосам. Нельзя было ему срываться. Эта женщина только что перевела на его личный счет двадцать чертовых миллионов. Она была с ним предельно честна. И то, что он в итоге продался… Ну, ведь не с ножом у горла она его заставляла! В любой момент он мог отказаться. Так что ответственность за свои решения лежала только на нем. Самаров не имел права злиться на Этери. Ни в коем случае.

— Ничего. Все нормально.

Она обернулась, Марк выругался. В два шага преодолел разделяющие их метры и, с силой прижав Этери к себе, впился в ее нежные губы. Так себе извинение, если честно. Но целоваться у них получалось гораздо лучше, чем говорить.

— Ум-м-м… — выдохнула Этери ему в губы. Самаров с силой провел ладонями по ее спине, съехал на попку и сжал упругие полушария.

— Папа! Мама! Люба сказала, что мы опаздываем! Ой, а что это вы делаете?

Этери с Марком отпрыгнули друг от друга. Переглянулись.

— А раз опаздываем, чего стоим? Пойдем! — Этери схватила его дочь за руку.

— Идите в машину, я вас догоню, — распорядился Самаров, вдруг вспомнив о букете. Быстро спустился в погреб, схватил цветы, с удивлением отметив, как продуманно тот перекликается с венком на голове у невесты, и, больше ни секунды не медля, пошел к своей потрепанной Тундре. Алена бы в жизни не согласилась ехать в ЗАГС на такой непрезентабельной машине. Собственно, они никуда и не ехали. У них была выездная индивидуальная церемония. Этери же, кажется, это все было не нужно. А что было нужно? Или, точнее… кто?

В этот раз все довольно серьезно отличалось от его первой свадьбы. Никаких пафосных гостей. Никаких звезд, политиков и шоуменов в роли тамады. Лишь его отец, дочь и… секретарша, которая помогала собраться его дочери и невесте.

— Что ты сделала с Любой? — улыбнулся Марк, обгоняя машину своей секретарши.

— Ты это про прическу?

— Угу.

— Выбросила ее лак для волос.

— Значит, теперь мне можно не волноваться, что она взорвется, если кто-то рядом закурит?

Этери откинула голову на подголовник и рассмеялась.

— Да, можешь не волноваться… Больше никаких самовоспламеняющихся веществ в ее голове.

— Что такое самовопле… самомовспла… — проявила любопытство Ариша, подбираясь в своем автокресле.

— Самовоспламеняющиеся — это те вещества, которые загораются при контакте с воздухом, — пояснил внучке отчего-то нахмурившийся Александр Николаевич. — Не помню, чтобы Люба пользовалась чем-то подобным, — сварливо добавил он. Этери с Марком переглянулись. Но практически тут же внимание Самарова переключилось совсем на другое.

— Какого хрена… — пробормотал он, с изумлением глядя на толпу, собравшуюся перед зданием ЗАГСа. Точнее здание принадлежало поселковой администрации, но в нем же располагались и другие государственные учреждения. — Ты знаешь, кто их позвал? — резко обернулся он к Этери. Однако та лишь покачала головой, выглядя при этом еще более удивленной, чем, наверное, он сам. — Ладно. Пойдем. Разберемся на месте…

Свадьба, которой полагалось стать тихим семейным праздником, превратилась в настоящий балаган. Прежде всего, на их росписи присутствовало столько народу, сколько в принципе смог вместить в себя зал. Пришли подчиненные Марка, его одноклассники и все неравнодушные к его судьбе люди, коих оказалось на удивление много. Каким-то чудом о торжестве пронюхали даже в местной газетенке. Впрочем, Самаров решил, что её мизерный тираж вряд ли мог привлечь внимание крупной прессы, поэтому даже не напрягся, когда горе-корреспондент тайком сделал пару фотографий. Гораздо больше его добило заявление явившегося в разгар церемонии Ивана. Этот придурок во всеуслышание заявил, что считает своим человеческим долгом организовать старику (он так и назвал его — «старик»!) нормальный праздник. А потому пригласил всех желающих в закрытый по такому поводу на спецобслуживание ресторан.

Вот тут Самаров вскипел. И хотел было послать наглеца подальше. Но Этери выглядела такой счастливой, когда обернулась к нему, положив на его предплечье узкую ладошку с платиновым кольцом на пальчике…

— Замечательная идея. Правда, Марк?

Марк залип. Удивленный тем, как много собственнических чувств в нем пробуждал этот кусок металла.

— Да уж…

— Тогда чего стоим? — растянул губы в широкой ухмылке Иван. — По коням!

Неуверенно улыбаясь, Этери протянула мужу ладонь. Марк взял ее, переплел пальцы, и так, держась за руки, они прошли мимо аплодирующих им гостей к выходу из здания. А уже там их поджидала Люба с традиционным подносом, полным зерна и монет, которыми она стала их осыпать.

Избавиться от безобразия они смогли, лишь спрятавшись в своей машине. Весело смеясь, Этери приблизила лицо к зеркалу дальнего вида и принялась выбирать из волос пшеницу. Кажется, ей было совсем плевать, что ее прическа могла испортиться. Удивительно. Алена бы по этому поводу рассвирепела.

— Кажется, тебе это все нравится…

— А тебе нет? — улыбка Этери угасла. Где-то впереди в машину к Любе запрыгнули Ариша и Александр Николаевич. Почему-то они решили, что после росписи Марку с Этери лучше побыть одним, и упали на хвост Любаше.

— Просто как-то неожиданно.

— Это точно. Но мне нравится. Тут ты прав. Я… знаешь, я ведь грузинка… И всегда мечтала о шумной свадьбе.

— По этой же причине ты и мою фамилию взяла? Отдавая дань традициям?

— А ты против?

— Нет. Просто это было как-то неожиданно. Только ты так и не ответила на мой вопрос.

— Ах это… Ну, знаешь, Крутая — это ведь фамилия моего первого мужа. Помнишь, я тебе о нем рассказывала? Когда он бросил нас с дочкой, я, конечно, хотела вернуть свою, а потом подумала, что эта мне очень подходит. Крутая… Лучше не придумаешь для той женщины, которой я хотела стать. Сильной… Несгибаемой женщины. А теперь я поняла, что больше не хочу быть Крутой. Все… надоело. Хочу за тобой быть, Самаров. Это плохо?

Голос Этери стал немного грустным. Как и улыбка. Плохо ли это было? Нет. Наверное, нет. Вряд ли бы он хотел видеть своей женой властную, делающую все на свой нос, бабу. Его вполне устраивала ведущая роль. И, говоря откровенно, даже как-то льстило, что такая женщина, как Этери, готова была ему подчиниться. Это наполняло его гордостью.

— Тебе теперь, наверное, много документов придется переделывать.

— Не без этого. Даже придется выбраться в столицу. — Непонятно почему, но Марк забеспокоился. И, заметив это, Этери поспешила его заверить: — Но это еще не скоро. И… мы могли бы поехать вместе.

— Поездка для меня сейчас может стать проблемой.

— Да, уборочная… Я забыла. Ну, тогда мне придется справиться самой.

Дальше до ресторана они ехали молча. Этери задумчиво смотрела в окно и поглаживала платиновый ободок на лежащей на коробке передач руке мужа. И ничего такого не было в её касаниях. Но они заводили Марка. Заставляли жалеть о том, что им нельзя все бросить, к чертовой бабушке, и где-нибудь уединиться. Все равно, где. Лишь бы вдвоем. И желательно с кондиционером. Самаров пообещал себе, что в ресторане они пробудут ровно столько, сколько от них потребуют правила приличия. Или чуточку меньше. Но опять же, Этери… Она так искренне наслаждалась весельем! Она танцевала с Аришей и Любой, отцом и распускающим руки Ванькой… и трогательно краснела, когда многочисленные гости вскакивали с мест, чтобы прокричать очередное «горько». Этих тостов было так много, что к наступлению темноты губы Этери порядком припухли. Марк подумал о том, что в следующий раз они так будут выглядеть после минета…

— Ариша уже клюет носом, — сообщил он Этери, наконец, получив достойный повод смыться.

— Ох, тогда что же мы сидим? Пора домой!

— Пойду, найду отца.

— Да что его искать? Вон он… весь вечер с Любы глаз не сводит.

Марк открыл рот:

— На что это ты намекаешь?

— На то, что он на нее запал, — пожала плечами Этери. — Только не говори, что ты не заметил.

— Да он же ей в отцы годится. Да мы же… мы же с ней за одной партой сидели. Ты совсем, что ли? Не может быть!

— Ну, не может — значит, не может, — не стала спорить Этери. И вдруг оказалось, что такая покладистая она совершенно ему не нравится. Гораздо интереснее было наблюдать за ней, разгоряченной спором.

— Все равно его нужно предупредить, что мы уезжаем.

— Мы с Аришей подождем тебя в машине.

Пока доехали до дома, Ариша уснула.

— Похоже, сегодня придется обойтись без купания, — прошептала Этери, вынимая из красивой прически девочки шпильки со стразами. Они выглядели совсем как мать и дочь, хоть и не были похожи. — Ну что, пойдем?

Марк кивнул. Пропустил Этери вперед, кожей чувствуя, как сгущается в воздухе сексуальное напряжение. Скачущие в голове мысли улеглись. Сомнений не осталось… Только желание обладать.

— Мне нужно в душ.

— Ладно.

— Хочешь снять с меня платье? — Марк вскинул брови и полоснул ее раскаленным лезвием взгляда. — Это такая традиция… — затараторила Этери, как будто он имел что-то против. — Но если ты не хочешь, я вполне могу справиться сама и…

— Этери?

— Что?

— Ты слишком много болтаешь. Повернись…

Дыхание женщины в мгновение сбилось. Она судорожно сглотнула и повернулась к мужу спиной. Покорно склонила голову, отчего стали видны хрупкие позвонки у основания шеи. Марк коснулся их губами. Зарылся носом в шикарные черные волосы, а непослушными пальцами расстегнул первую пуговичку. Белое платье так сильно контрастировало с черным плащом смерти, который был на Этери, когда они познакомились. Все же хорошо, что он бросил его в костер. Самаров расстегнул еще одну пуговичку. Еще… И еще, осторожно спустил платье до пояса, дальше… вниз по ногам. И чем больше она оголялась, тем сильней колотилось его сердце. Что за черт с ним происходит? — удивился Марк.

Глава 21

Этери зажмурилась, не в силах поверить в собственное счастье. За спиной шумно, уткнувшись ей носом в затылок, дышал её муж, а его напряженная эрекция касалась бедра. Всего за пару недель привычная жизнь Этери сделала кульбит и перевернулась вверх тормашками, отчего у неё до сих пор немного кружилась голова. Она несколько раз моргнула, чтобы все же сфокусироваться на происходящем и не упустить ни секунды сегодняшней ночи. Неуверенно перешагнула через упавшее к ногам платье и медленно обернулась. В жизни в провинции обнаружился один большой минус — здесь практически невозможно было найти изысканное дорогое белье, и то, что было на ней сейчас, конечно, несколько отличалось от того, которое она предпочла бы надеть, будь у нее выбор, но… Марку, похоже, нравилось. Он следил за ней внимательным потяжелевшим от желания взглядом и будто подталкивал к дальнейшим действиям. Дыхание Этери стало поверхностям и частым, а бархат кожи то и дело волновала рябь пробегающих по ней мурашек. Она сглотнула. Подняла руку и скользнула пальцами по белоснежной бретельке на своем плече. Марк дернул головой.

— Ч-что? — пролепетала Этери.

— Я сам!

Этери облизала сухие губы.

— Тогда чего ты ждешь? — просипела она.

— Я? Жду? Ну, уж нет. Это называется прелюдия… Ты же не станешь отрицать, что возбуждена?

В голос Марка пробрались хриплые вкрадчивые нотки. Они будто царапали её. И говоря откровенно, Этери действительно возбудилась. Очень. Только от того, как он на неё смотрел… Этот взгляд был совершенно особенным. Он будто пропускал ток, разряды которого целенаправленно ударяли в чувствительное местечко внизу ее живота.

— Так что? — поверх ее замерших на бретельке пальцев легли его. Намного более смуглые и загрубевшие. Но в то же время настолько нежные, что она не знала, как этой нежности противостоять. И не хотела…

— Я очень возбуждена, Марк. Ты же знаешь.

Он удовлетворенно кивнул. Потянул злосчастную бретельку…

— Знаю. Они тебя выдают…

Самаров прошелся костяшками по ее напряженным соскам. Этери зажмурилась, захлебываясь от болезненного удовольствия. Ее кожа стала такой чувствительной, как никогда еще не была. Ей хотелось содрать с него пиджак, галстук, рубашку… Коснуться обнаженного тела… Ведь в эту игру можно играть обоим. Но он хотел вести. Хотел верховодить. И подчинять. Поэтому Этери спросила:

— Я могу вынуть твои запонки?

Тяжелые веки Марка медленно опустились. Этери подняла руки, скользнула вверх по лацканам пиджака и неторопливо его стащила. Дальше пришел черед запонок, галстука и мелких пуговичек на рубашке. В какой-то момент Этери поняла, что ей будет гораздо проще справиться, если она откроет глаза. Ведь все это время они оба стояли зажмурившись. Касаясь друг друга. Смешивая дыхание.

Этери медленно подняла ресницы, развела полы рубашки в стороны и робко коснулась его горячей кожи губами.

— Душ… — просипел он. Потом резко открыл глаза, одним слитным движением скинул с себя рубашку, дернул пряжку ремня. А потом так же быстро освободил и её от остатков одежды. Обхватив затылок жены ладонью, Самаров спросил: — Знаешь, о чем я мечтал весь вечер?

— Нет…

— О тебе. На коленях. Ты понимаешь, о чем я?

Зрачки Этери расширились. Она скользнула взглядом вниз по его груди.

— Я… боюсь, я не слишком в этом хороша. Тебе придется научить меня.

Самаров резко потянул ее за волосы, вынуждая на него посмотреть. Его глаза забегали по её лицу, а мощная грудь стала вздыматься еще сильнее.

— Ты что… никогда… — недоверчиво протянул он. Этери покачала головой из стороны в сторону.

— Никогда не хотелось. Да и необходимости не было.

Да. Потому что это она всегда заказывала музыку. До него… Самаров это понял. Его глаза потемнели. И чтобы он не подумал, что с ним у них будет точно так же, Этери отступила на шаг и грациозно опустилась на пол.

— Нет! Потом… После душа.

Самаров поднял ее рывком. Протащил через комнату к смежной ванной и затолкал в отгороженную прозрачным стеклом кабинку. Еще ни один мужчина не обращался с ней так… хм… необузданно. Но именно этого она хотела в своих мечтах. Марк включил лейку, направил на себя, на неё… Стараясь не намочить волосы и венок. Взбил пену и быстро вымыл их обоих. Его пальцы скользили по дугам её ребер, задевали соски, упругие холмики небольших идеальной формы грудей, опускались ниже, очерчивали лунку пупка и ниже… Там, где все припухло и увлажнилось для него.

— Обопрись…

— А как же…

— Потом! Обопрись!

Мраморная плитка скользила под ладонями. Этери неуверенно помедлила, и практически в тот же миг ее ягодицу обжег резкий шлепок. С тихим вскриком она послушно сделала то, что ей велели, низко склонила голову и выгнула спину. Марк завозился, подстраиваясь под нее, и тут же резко вошел. Этери вскрикнула. Самаров прикусил выступающие позвонки на ее шее. Медленно вышел и снова толкнулся. Он работал механично, слаженно, в одном ритме. Будто огромный поршень. Этери тихонько хныкала и с отчаянием, которого раньше не знала, подавалась ему навстречу. Так долго не могло продолжаться. Уже через пару минут они оба забились в оргазме.

Конечно, на первую брачную ночь у них было много планов. Но они уснули, едва только очутились в постели. Просто на секундочку закрыли глаза, чтобы отдышаться после пережитого удовольствия, но секунда переросла в минуту, а минута — в крепкий здоровый сон двух абсолютно удовлетворенных и счастливых влюбленных.

— Мама! Мама… А я есть хочу.

— Попроси дедушку что-нибудь тебе приготовить… — пробурчал Самаров, сильней стискивая ладонь на бедре жены.

— Не слушай его, моя хорошая… Я сейчас встану и покормлю тебя.

Может быть, он не понимал, но за это «мама»… Этери готова была на все, что угодно, что уж говорить об обычном завтраке? Если бы не одно но! Под тонкой простыней Этери была абсолютно голой. И до Самарова это тоже, кажется, с запозданием дошло. Он приподнялся на локте и стал с интересом наблюдать, как его жена планирует выкрутиться из этого положения.

— Это хорошо. Потому что дедули нет, — заявила Ариша, не сводя с них изучающего любопытного взгляда.

— Правда? — наигранно удивилась Этери, повыше натягивая простыню на грудь. — А ты во дворе смотрела?

— Нет.

— Тогда пойди, посмотри, хорошо? И собери яблок. Я добавлю в оладушки.

Торопясь исполнить поручение матери, Ариша кивнула лохматой головой и помчалась прочь из спальни, сверкая пятками. Этери ткнула мужа в бок.

— Эй! А это еще за что?

— За то, что не помогал мне выкрутиться! — она потянулась к брошенному на спинке кровати халату, но не успела надеть, потому что Марк вскочил за ней следом и, обхватив её груди в чаши своих ладоней, стал легонько их ласкать и поглаживать. — Ма-а-арк! Нельзя… Ариша может вернуться.

— Тебе нужно было об этом подумать, прежде чем засыпать и оставлять мужа без сладкого.

— Да ты первый захрапел!

— Не может быть, — прошептал Самаров, поигрывая губами с мочкой на ее ухе. — Я так не люблю такие неловкие ситуации, — деланно-сокрушенно заметил он.

— Зачем же ты их создаешь? — засмеялась Этери, все же сбрасывая с себя его ищущие руки. — Будет очень неловко, если дочка застукает тебя без штанов.

— Ох, ты ж, черт! Уже восьмой час! Вот это мы дали…

Марк вскочил, сверкая голой изумительно вылепленной задницей. У Этери слюнки потекли. Она швырнула мужу штаны, чтобы не искушать себя. А потом они по очереди сходили в ванную, хотя там запросто можно было поместиться обоим.

— Деда нигде нет, — заявила Ариша, когда Этери вернулась в кухню, и продолжила выкладывать ароматные яблоки прямо на стол. Старательно скрывая собственное беспокойство, Этери подошла ближе. Погладила дочку по полосам. Было у неё одно предположение, где Александр Николаевич мог провести ночь, и теперь она волновалась, как на это отреагирует её муж, если её догадка окажется верной. Этери теперь постоянно так про себя называла Марка!

— Может быть, он уже уехал на работу?

Ариша лишь пожала плечами и, вмиг переключившись, стала болтать о том, как много за ночь насыпалось яблок.

— Что с ними только делать теперь?

— Можно много чего. Например, можно сварить яблочное повидло или испечь яблочный пирог.

— Или выжать сок.

— Точно, — Этери провела пальцем в муке по мордашке девочки и, не удержавшись, звонко чмокнула ее в нос. Та смешно поморщилась.

— А давай сварим повидло прямо сейчас?

— Прямо сейчас я готовлю завтрак, а потом нам с Димой нужно будет поработать.

— Скукотища!

— И не говори, — посмеиваясь, согласилась Этери, — Ты можешь помочь мне с оладьями. Будешь лить тесто на сковороду? Только осторожно. Не обожгись.

Спустя пару минут к ним присоединился полностью собранный Марк, а стоило им усесться за стол, как домой вернулся и Самаров-старший.

— Где ты был? — Марк обвел взглядом костюм отца, который тот надел вчера по случаю свадьбы. Очевидным становилось, что дома тот не ночевал. И это настораживало.

— Да, деда! Я повсюду тебя искала!

Под пристальными взглядами собравшихся Александр Николаевич покраснел. Марк перевел недоумевающий взгляд на жену, которая почему-то совершенно не выглядела удивленной таким поворотом событий.

— Эм, ну я… Я был в гостях. Угу. Пойду, переоденусь. На работу уже пора. Вот же черт…

Мужчина трусливо скрылся за дверью.

— В гостях? — вскинул брови Самаров.

— Да у Любы он был. Дураку понятно.

— Ты опять за свое!

— Ну, я не заставляю мне верить… — Этери ласково провела по его волосам и чмокнула в макушку.

— И я хочу поцелуйчик! — тут же вскочила Ариша.

— Поцелуйчиков хватит всем, — рассмеялась Этери, прижимая девочку к себе крепко-крепко.

— Ты так думаешь, потому что не знаешь, как он горевал по матери, — так и нарывался на спор Самаров.

— Я все еще не спорю, — пряча улыбку, заметила Этери, выводя Марка из себя еще больше. — Ты только Любу не вздумай пытать.

— Мне такое даже в голову не придет! Не хочу себя выставить на посмешище из-за твоих фантазий!

— Вот и отлично, — еще шире улыбнулась Этери и, пока он окончательно не вскипел, резко сменила тему: — Ты прям с утра в банк?

— Ага. Хочу поскорей разделаться с этими кровопийцами. А что?

— Ничего. Как-то странно разъезжаться вот так… наутро после свадьбы.

— Я же говорил, что летом по горло занят. Не рано ли ты заскучала? — тут же насторожился Самаров. Понимая, чего он боится, Этери покачала головой:

— Мне здесь очень хорошо. И дело не в этом…

— А в чем же?

— В том, что я не отказалась бы продлить наш медовый месяц, — голосом, из которого буквально сочился мед, пропела Этери мужу на ухо. Его дыхание в мгновение оборвалось. А тонкая пленка льда, сковавшая лазурь его глаз, в одно мгновение растаяла, будто ее и не было.

— Мы могли бы куда-нибудь выбраться зимой, — сипло предложил он.

— Либо выгнать всех из дома, чтобы нам не мешали, и остаться здесь, — пошевелила бровями Этери.

— То есть как это — выгнать?! — возмутилась Ариша.

— Да шучу я! Шучу! Куда же вас выгонишь?

Марк согласно покачал головой, еще раз обвел взглядом открывающуюся картинку и вскочил, на ходу допивая кофе, потому как за разговором совсем забыл о времени.

— Если получится — заеду на обед.

— Угу. Марк…

— Да? — обернулся уже у дверей.

— Тебе не кажется, что ты кое-что забыл?

Он осмотрелся. Портфель в руке, телефон на месте…

— Нет, а что?

Этери закатила глаза к потолку, подошла к нему и быстро поцеловала, юркнув язычком по губам.

— Вот это… Муж обычно целует жену на прощанье.

— Эм-м-м… Да, ты права. Пожалуй, я и правда забыл.

— Постарайся запомнить на будущее, — мило улыбнулась Этери. — Тогда жене тоже, может быть, захочется тебе угодить. Ну, понимаешь… Когда ты вернешься. — Она провела пальцами по губам. Прекрасно отдавая отчет тому, как сильно его заводит.

— Ты нарываешься, женушка.

— Что ж… Ты всегда можешь меня наказать, не так ли?

Она улыбнулась напоследок и ушла, соблазнительно покачивая бедрами. На встречу в банк Марк ехал в предвкушении и со стояком. И видит бог, он и сам не знал, что ему доставляет большее удовольствие — возможность послать к чертям кредиторов или то, что произойдет за закрытыми дверями спальни, после того как он разберется с делами. И то и другое было одинаково прекрасно.

Глава 22

Поездка в банк отняла у Марка гораздо больше времени, чем он планировал. Нет, погасить долги фирмы он мог бы и без промедлений, но уж очень ему хотелось увидеть глаза управляющего, который в последнее время выпил столько его крови, что спустить ему это даром — было бы преступлением. Самаров и не спустил. Дождался появления кровопийцы. И сполна насладился своей сатисфакцией. В последнее время у него все вообще складывалось как нельзя лучше. Он не расслаблялся и никому еще об этом не говорил, с несвойственным ему суеверием боясь спугнуть удачу, но… Вроде бы, оставив позади долгие-долгие переговоры, проверку складов, качества продукции и документов, с фермой Самарова согласилась сотрудничать крупная розничная сеть. Еще не официально, конечно. А впрочем, договор на первую пробную поставку уже готовился, и Марк не сомневался, что у него все выгорит. Да, продукция их фирмы была полностью натуральной и органической, а потому, конечно, стоила существенно дороже, но и у неё был свой покупатель. Марк даже не сомневался, что их товар сметут с полок…

— Вовремя ты подсуетился… — сообщил Марку его бывший одноклассник, а по совместительству кредитный менеджер проклятого банка, выйдя вслед за Марком на крыльцо. Оглянулся по сторонам. Подкурил.

— Серьезно? А что так?

— Да ничего… А может, что-то и затевалось. Теперь не узнаем. Но буквально вчера кто-то выкупил все твои закладные.

— Вот как? — насторожился Самаров.

— Я тебе не стал звонить. Слышал, ты женился…

— Ага, — Марк растер рукой заросшую щеку и с непривычки покрутил кольцо.

— Очередная фотомодель?

— Кто?

— Да жена твоя.

— Нет, ты что! С меня этого дерьма хватило. Этери… она, в общем, так, ничего особенного. Хочет мне на ферме помогать.

— Хм… Где-то я её видел. Только не вспомню, где…

Марк пожал плечами. Возможно, ему стоило поговорить с женой. И все же расспросить ту о её прошлом. Или открыть досье, что на неё по старой дружбе собрал другой его одноклассник… Почему-то Самаров так и не решился этого сделать, хотя и планировал. Еще перед свадьбой. Что-то остановило в последний момент.

— Ну ладно, дружище, я, пожалуй, пойду…

— Ага, давай. Удачи. Чтобы тебе не пришлось к нам больше соваться.

— Аминь!

Марк демонстративно скрестил пальцы и пошел к машине. И практически тут же у него зазвонил телефон. Он достал трубку. Взглянул на номер, который можно было стереть из книжки, но невозможно — из памяти. Искушение сбросить — было непреодолимым. Но он слишком хорошо знал свою бывшую, чтобы надеяться, что это ее остановит. Поэтому, тяжело вздохнув, он мазнул пальцем по экрану и коротко бросил:

— Самаров.

— Привет, дорогой! Слышала, тебя можно поздравить?

Ах вот, о чем речь… Алена узнала, что он женился и решила… А что, собственно?

— Можно поздравить. А можно и не поздравлять. Без твоих поздравлений я уж точно как-нибудь выживу.

— Фу, какой ты грубый! А я, между прочим, её представляла другой.

— Кого?

— Крутую! Я ведь её узнала даже! С моей-то фотографической памятью на лица! Впрочем, это простительно, учитывая то, что она совсем не дает интервью, а уж тем более с фото. Но ты же убедишь ее? Ради меня! По старой дружбе! Это позволит моей карьере взлететь на качественно новый уровень. Понимаешь? Я уже давно думала, кто бы это мог быть…

— Так. Стоп. Прекрати тарахтеть. Я не понимаю, о чем ты.

— О Крутой! О ком же еще… Ты как с Луны упал!

— О Самаровой.

— Прости?

— Жена взяла мою фамилию.

«В отличие от тебя…» — этого Марк не добавил, вновь зависнув на мысли о том, что чувствует какое-то странное удовлетворение от неожиданного решения Этери. А ведь Алене ему и в голову не приходило такое предложить.

— Без шуток?! Это ж сколько ей документов менять? Страшно представить… Не завидую я её юристам… Так ты устроишь мне интервью?

— С кем? — продолжал тупить Самаров.

— Со своей олигархшей. Слушай, как ты вообще умудрился с ней познакомиться? Сколько раз наши пытались выйти на неё, чтобы получить какие-то комментарии для новостей, но ни у кого не получалось пробиться дальше пресс-службы Эт-шопа.

В голове Марка взревела пожарная сирена. Перед глазами замельтешили обрывки воспоминаний, слов… Этери Крутая, Эт-шоп…

— … Я участвовала в создании многих успешных проектов, — с уверенностью заявила Этери, сидя на пассажирском сиденье его Тундры и поправила черный плащ смерти.

— И каких же? — недоверчиво спросил он… И ведь она ответила правду! А он не поверил. Даже когда Этери призналась, что вовсе не бедная и всю свою жизнь работала, ему и в голову не пришло связать концы с концами. Увидеть очевидное…

Мир перед глазами качнулся. Самаров съехал на обочину и выключил мотор. Как там Алена назвала его жену? Олигархшей? Да чтоб его!

— Два года! Два года первая в Форбс… И ни одного развернутого интервью за все время карьеры. Это будет сенсацией. Ты только представь! — между тем тарахтела Алена. — Бывшая жена Марка Самарова берет интервью у нынешней! Как думаешь, мы можем и воспитание Ариши обсудить! Народ такое любит, знаешь ли… Вроде бы показать, какие мы цивилизованные люди и…

— Остановись. Никаких интервью мы давать не будем.

— Но…

— Достаточно, Алена. Если это все, что ты хотела мне сказать, я отключаюсь.

— Нет! Постой! — в трубке послышалось шуршание. — Я так поняла, что у Крутой любовь с моей дочерью…

— И что? К чему ты клонишь?

— К тому, что это все же моя дочь, — выделила интонацией слово «моя» его сучка-бывшая, — Я ведь могу об этом вспомнить, милый… А такое тебе вряд ли понравится.

— Чего… ты… хочешь?

— Так ведь интервью, Ма-а-арик. Ма-а-аленькое интервью. И я навсегда оставлю вас в покое.

— Ну, ты и сука.

— Эй! Я ведь могу и обидеться.

— Да пошла ты! — рявкнул Самаров и со всей дури шмякнул телефоном о консоль. О том, чтобы работать в таком состоянии, и речи быть не могло. Он резко развернулся на повороте, съехал на дорогу, ведущую к дому, но оттягивая неизбежное, чуть сбросил скорость. Он женился на чертовой богачке. Точнее не так. Его купила чертова богачка… Как всех тех гребаных жиголо до него. Вот только его вроде как выделили. Посчитали достойным претендентом на роль мужа. Ему бы, наверное, следовало радоваться. Так почему же он не описался от счастья?! Ясно, почему… Его же просто засмеют, когда узнают, кто его жена на самом деле. Где она, а где он? Неудавшийся боксер и фермер…

Марк криво припарковался у дома. Взбежал вверх по ступеням. В доме было прохладно и тихо. Он заглянул в гостиную и заметил идеалистическую картину. На полу, облокотившись на подлокотник кресла, сидела Этери, а у нее на коленях покоилась голова Ариши. Его дочь разглядывала картинки в букваре, а жена одной рукой поглаживала ее по волосам, а другой что что-то быстро набирала в ноутбуке, то и дело бросая сидящему напротив Димке одним им понятные команды. Самаров сглотнул. И опять в его голове мелькнула странная тревожащая его как ничто другое мысль, а что, если ей надоест? Просто надоест, и все… Что он будет делать?

— Кхм… Чем занимаетесь?

— Привет… Да так. Ничем особенным. Думала уже перейти к программированию, но все никак. Пока дорабатываем макет.

Вынув пальцы из волос Ариши, Этери погладила его руку и чуть прижалась к ней щекой, не отрываясь от работы. Машинально… Между делом. Будто делала так всегда. А потом и губами коснулась. Сердце Самарова пропустило удар.

— Ты можешь ненадолго отвлечься?

— А?

Этери вскинула на него чуть осоловевший взгляд. Покосилась на отложившую книжку Аришу.

— Папа хочет с тобой поговорить, — пояснила она, как будто в этом была нужда. Взрослые улыбнулись.

— Ты хочешь со мной поговорить?

Да. Наверное… Вот только о чем? С чего вообще начать? С признания в том, что он женился, впустил в свою жизнь и дом женщину, о которой вообще ничего не знал? Не захотел знать… будто чувствуя, что это все испортит. Иного объяснения у Самарова не было. Ведь для того, чтобы выяснить правду, ему просто нужно было открыть отчет… А еще ему не давали покоя мысли. Все эти разговоры о том, что Этери не желает возвращаться к своей прежней жизни. Раньше он верил в то, что это возможно. А сейчас… чем дальше, тем сильнее он сомневался. И тем ему было страшней. Отрицать это было бессмысленно.

Этери медленно выпрямилась и, вложив свою руку в его, повела Марка за собой прочь из комнаты.

— Покормить тебя? Я суп только-только сварила.

Ему варила суп самая богатая женщина в стране. Та, которая могла нанять с десяток таких, как он, варить суп ей. Или исполнять любые другие прихоти… Наверное, об этом ему не стоило думать, потому что стоило представить Этери с кем-то другим… И все. Конец света.

— Нет. Я тут кое-что узнал.

— Правда? И что же?

— Оказывается, моя жена намного более обеспеченная дама, чем я полагал.

Этери замерла. Медленно подняла руку и растерла затекшую шею.

— И?

— Почему ты мне не сказала?

— Я говорила. И не раз. Просто…

— Не так прямо, как следовало?

— Нет! Ты знал мое имя, знал, что я стояла у истоков Эт-шопа, и что у меня полным-полно денег. Разве много на свете Этери Крутых? Это довольно редкое имя, Марк. А его я никогда не скрывала.

Тут она была права. Если бы Марк знал имя владелицы Эт-шопа… Но он не знал. Просто потому, что это не та информация, которая могла бы его заинтересовать в принципе. Или вообще когда-то ему понадобиться. Он покачал головой:

— Знаешь, кто меня просветил?

— Нет, — покачала головой Этери.

— Алена. Это несколько унизительно, знаешь ли…

— Мне жаль.

— Теперь каждый в этой стране будет тыкать в меня пальцем и говорить, смотрите — вот муж той богачки.

— Нет… В первую очередь, ты — великий спортсмен. Этого ничто не затмит. Да и потом, Марк, я… признаться, я искренне верю, что ты как раз относишься к тому вымирающему виду мужчин, которым до одного места, на каком месте их женщина в Форбсе.

Угу. Наверное, потому что таких дураков в принципе нет.

— Полагаешь? — вздернул бровь Самаров.

— Да. Ты настолько абсолютно мужчина, что… ну, плевать тебе на такие вещи, как мои миллиарды.

Ну, вы понимаете, да? Миллиарды. Даже не миллионы. Черт… Ему бы её уверенность. Пока у него яйца поджимаются от этой новости. И не покидает мысль, что уж как-то слишком дерзко он обходится со своей женушкой… А ведь пока он не знал о её состоянии, подобное ему и в голову не приходило.

— Ладно…

— Вижу, у тебя ко мне имеется еще какой-то вопрос.

— Да. Есть один. Собственно… Почему я? Ты ведь могла выбрать кого угодно.

Почему-то его заводило осознание того, что она остановила свой выбор на нем, хотя, по-хорошему, эта мысль должна была бы его взбесить.

— А я выбрала самого лучшего.

— Что ж. Вижу, ты в курсе, как заболтать мужчину. Хорошая попытка. Но я все же хотел бы получить ответ.

— Я ответила, Марк. Просто ты для меня самый лучший. Как это объяснить? Не знаю. Я просто чувствую это. Сердцем, — ладонь Этери легла на грудь. — И понимаю головой, — пальцы коснулись виска.

— В банке теперь тоже все решат, что мои долги оплатила богатая женушка. Понимаешь?

— Ну и что? Мы теперь одна команда. Все мое — твое. Неужели это так плохо?

— Верное слово — унизительно. Словно я… не достоин тебя. Мерзкое чувство.

— Так дело в этом? — вдруг улыбнулась Этери. — Ну, тогда вообще никаких проблем. Стань им.

— Что? — не понял Марк.

— Стань достойным меня. В своих глазах… Мне-то уж точно ничего не нужно доказывать.

— Это противоестественно.

— Нет. Я просто вижу тебя настоящего. Сразу увидела… и полюбила… тоже… сразу.

— Ч-что? — как попугай повторил Марк.

Этери сглотнула. Провела ладонями по бокам, гордо вскинула голову:

— Ты спросил, почему ты…

— Да. Было дело, — согласился Самаров, растерянным жестом отводя со лба упавшие волосы.

— Так вот самый честный ответ — потому что я люблю тебя.

— Дерьмо, — выругался Самаров. Зыркнул на нее как-то так… диковато, что ли? И рывком притянул к себе. Развернул волчком, прислонив жену спиной к захлопнувшейся за спиной двери. И набросился на ее губы.

Глава 23

— Рассказывай.

— Что? — Марк перехватил руль и, вытянув шею, вырулил прямо на взлетное поле. Где только не довелось побывать его старушке-Тундре, но вот аэродром она колесила впервые. И это смущало. Не потому, что в свое время Марк сам не прибегал к услугам частных авиаперевозчиков. А потому, что для него те дни остались в прошлом, тогда как для его жены… Самаров покачал головой и закусил изнутри щеку.

— Почему ты хмуришься?

Этери растерла пальцами тревожные складки между его бровей и тепло улыбнулась.

— Да так. Не бери в голову.

— Ну-ну. А ведь если бы ты поехал со мной, тебе не пришлось бы сейчас переживать.

— А я и не переживаю, — стоял на своем Самаров, в противовес собственным словам хмурясь еще сильнее.

— Ну да, — улыбка Этери стала шире.

— Да забей ты на него. Он безнадежен. Главное, что с тобой лечу я! — сгибая и разгибая в руках козырек дизайнерской бейсболки, влез в разговор Иван. Марк покосился на заднее сиденье и совсем по-детски показал наглецу фак, вызвав тем самым громкий звонкий смех Этери.

— Ты не проживешь, если его не подденешь, да? Все тебе шутки.

— Это что же, по-твоему, шутки? Мое предложение бросить этого старого зануду и сбежать со мной? Ну, уж нет. Я серьезен, как никогда.

— Ваня… — сузил глаза Самаров. — Не зарывайся. Я, конечно, ушел из спорта, но ноги тебе повыдергиваю запросто. Не искушай.

— И правда. Лучше иди, вон, располагайся, — кивнула Этери в сторону невысокого трапа, у которого их уже встречала стюардесса в красивой униформе. Ивану хватило ума ретироваться. Он прытко выскочил из машины, достал свой огромный чемодан, маленький — Этери и покатил к трапу.

— Я позвоню, когда прилечу.

— Ты позвони, как сядешь… — выпалили Марк с Этери одновременно и рассмеялись. Этери весело, а Самаров… не то, чтобы. Его не покидало идиотское желание никуда ее не отпускать. И ведь понимал, что надо. Ну, не из прихоти ведь она возвращается в столицу… А все равно не хотел позволять ей. Привык уже, что она всегда рядом. А если даже и нет — к ней всегда можно было вернуться. Что он и делал… гораздо чаще, чем раньше, заезжая домой посреди рабочего дня. Просто чтобы увидеть её, работающую за компьютером. Или готовящую ему обед, или моющую стекла в его чертовом доме, который без неё теперь и домом назвать было сложно.

— Я быстро. Правда. Проведу пару совещаний, подпишу бумаги на внесение изменений в учредительные документы, поменяю паспорт и сразу домой.

— Паспорт вроде месяц меняют, — пробурчал Самаров.

— Ну, у меня имеются кое-какие связи, так что — сделают быстро.

— Ах, ну да. Как же я забыл.

Понимая, что, что бы она сейчас ни сказала, ему один черт не получится угодить, Этери демонстративно закатила глаза. А потом сместилась в кресле и зарылась носом в воротничок на его рубашке:

— Тебе просто нужно поворчать, — вздохнула она.

— Ничего подобного.

— А если так, заткнись и поцелуй меня…

Самаров отклонился, возмущённый этим её «заткнись», заглянул в глаза и… пропал. По ставшей традицией привычке выругался. Зафиксировал затылок Этери в ладони и с жадностью набросился на её рот. Как он будет обходиться без нее день… два, три… Или, может быть, даже целую неделю?

— Ариша будет по тебе скучать, — просипел он между поцелуями.

— А её папа?

— Угу…

Марк не знал, почему до сих пор упрямился. Они были вместе уже почти целый месяц. И за это время он многое понял… И о ней, и о себе. И о том, что между ними происходило. Пожалуй, Этери была права, когда решила, что у них все получится. Уже… получалось. Даже лучше, чем он мог надеяться. И это, дьявол его все забери, было так же пугающе, как и… невероятно. Ослепительно. Прекрасно. Потрясающе… Лучшей жизни он для себя и не мог представить. У него было все. Абсолютно все, о чем мог мечтать любой адекватный мужчина. И даже больше… И это все… все, что у него было, и все, что осталось, сосредоточилось в ней. В женщине. Случилось то, чего он так боялся… Чему противился изо всех сил, даже теперь отрицая очевидное. Да он и отрицал это все не взаправду, а скорее по инерции. Это, кажется, все понимали. Этери — так точно. И терпеливо ждала. Подыгрывая ему…

— Ну ладно. Я пойду. А то простой сверх нормы дорого обходится…

— Тебе ли об этом переживать, — по привычке заныл Самаров. Он помог ей выбраться из машины, проводил до самого трапа и, рассердившись сам на себя, ушел, не оглядываясь, хотя Этери и ждала, что он обернется.

— Ну что, милашка, начнем? С шампанского или…

— Вань, здесь Самарова уже нет. Кончай ломать комедию.

Асеев вздохнул. Покачал головой:

— Без него даже как-то скучно.

— Признай уже, что ты его обожаешь, и дело с концом, — пробормотала Этери, уткнувшись в документы, которые планировала изучить перед возвращением.

— Еще чего!

— Ты хотя бы сказал ему спасибо за то, что он замолвил за тебя словечко перед тренером?

— Что-то типа того.

— Смотри мне, все не испорти. Марк в тебя верит. Так что, если ты его разочаруешь…

— То что?

— Я тебе лично ноги повыдергиваю. Как бы ты мне не строил глазки.

— Ну, вот… — заныл Иван, но Этери его уже не слушала, с головой погрузившись в свои бумаги. Она не планировала терять ни минуты… ни секунды времени, поэтому ее поездка была расписана буквально поминутно.

Из аэропорта Этери поехала прямиком за документами, без которых в офисе ей нечего было делать. Марк зря волновался. Её новенькие паспорта уже были готовы и ожидали лишь свою хозяйку. Затем она провела совещание. И, конечно, это заняло уйму времени, учитывая то количество вопросов, что ей предстояло закрыть, прежде чем навсегда отойти от дел Эт-шопа. Порой Этери казалось, что она испытает опустошение, сняв с себя полномочия генерального директора своего детища, но ничего подобного не случилось. Никогда еще она не чувствовала себя так правильно. Глядя с высоты сорок второго этажа на суетящийся, никогда не спящий город под ногами, Этери испытывала лишь облегчение.

— Уже грустишь? — раздался тихий голос за спиной.

— Не дождешься. А ты? — поинтересовалась у зама.

— Ну-у-у… Если честно, я в ужасе, — посмеиваясь, сознался тот.

— Ты справишься, — убежденно заметила Этери. — Ну-ка, присядь… — махнула рукой в сторону своего кресла.

— Ну, нет, Этери! Оно твое. Не проси даже.

— Присядь! Хочу убедиться, что ты впишешься в интерьер.

Игорь хмыкнул, но послушно устроился в кресле. Смотрелся он в нем довольно монументально.

— Возможно, тебе стоит купить другое… Помассивнее. Ты большой парень.

— Разберемся. Ты мне лучше скажи… Это интервью… шутка?

— Нет. Я объясню, почему в Эт-шоп сменилось руководство, чтобы никто вдруг не подумал, что меня «ушли», или что мое влияние ослабло.

— Но… Алена Вишневая? Кто это вообще? Почему ты решила говорить с ней, когда тебя звали…

— Я знаю, кто меня звал, Игорь. А насчет этой… не спрашивай. У меня перед ней… хм… должок. Ей завтра на одиннадцать назначено? — Этери потянулась, сунула ноги в узкие туфли и подхватила портфель.

— Угу.

— Вот и отлично… Ну, еще завтра увидимся.

— Этери!

— Да?

— Я ведь тебя так и не поздравил с замужеством. Ну, и удивила же ты меня…

— Так поздравь.

— Поздравляю. Ты как никто достойна счастья. Богиня…

— Тебе больше не надо лизать мне зад, Касьянов. Ты ведь уже назначен генеральным, — проворчала Этери, чтобы позорно не разреветься. Тот громогласно захохотал.

— Да, я в курсе. Ну, иди уже, раз не терпится.

Этери улыбнулась. Помахала другу рукой, прошла по опустевшему офису и спустилась вниз, с тоской думая о том, что вот так… именно так она провела большую часть своей жизни. Приходя раньше всех… Уходя последней. Нет, она совершенно не тосковала по этой жизни, но в то же время она была горда. Была горда тем, что создала своим умом и руками, несмотря ни на что.

По дороге к своему дому Этери впервые за много лет глядела в окно. Провожала взглядом яркие витрины магазинов и ресторанов и рассказывала сказку маленькой девочке, которую полюбила всей душой.

— Заканчивай. Она уснула, — вдруг раздался в трубке голос Самарова.

— М-м-м… Везет. А мы только домой по пробкам тащимся.

— Тяжелый день?

— Да как обычно. Просто у нас в глуши я прямо-таки разленилась.

— Не замечал. По-моему, ты с утра до ночи чем-то занята.

— Это приятные хлопоты.

— Мытье окон?

— Да что ты прицепился к этим окнам?

— Баба Маня и сама бы со всем справилась…

— В ее возрасте? Да брось. Мне было не трудно ей помочь. Пусть лучше Аришей занимается. Прекращай бурчать…

— Не пойму, зачем тебе это надо. Как и это интервью. Ты не обязана давать его этой…

— Послушай, я знаю, что делаю. Просто верь мне. Хорошо?

— Ты не должна разгребать мое дерьмо. Эта сука…

— Послушай, ну что мы все о ней, а? Я тебя не видела весь день. Я скучала. И меньше всего мне хочется говорить о твоей бывшей.

— А о чем же тебе хочется поговорить? — хмыкнул Самаров.

— Ну, не знаю… Что на тебе надето?

— Ты шутишь? — в голосе Марка добавилось хриплых чувственных ноток.

— Вот еще… На мне — осточертевший костюм.

В трубке повисла тишина, нарушаемая лишь его шумным, каким-то свистящим дыханием.

— Ты снимешь его для меня?

— Обязательно. И все остальное тоже… Как только останусь одна.

— А сейчас ты с кем? — ревностно поинтересовался Самаров.

— С водителем!

Он выругался. Пробормотал что-то насчет того, что она его убивает, и отключился. Этери тихо рассмеялась, прислонившись к прохладному стеклу разгоряченным лбом.

Спала Этери хуже некуда. Отвыкла уже засыпать одной. Да и шум за окном нервировал. Поэтому на приеме у своего гинеколога она откровенно зевала, пока та методично распекала её насчет пропущенного визита.

— Это же не шутки! Препарат колется по определенной схеме, потому что в противном случае его действие ослабевает и сходит на нет.

— Постойте… Так мы же недавно кололись…

— Недавно? Два года прошло! Тебе нужно было повторить укол еще два месяца назад. И мы пытались об этом напомнить, но…

— Но я не отвечала на ваши звонки, — только теперь окончательно проснувшись, Этери вскочила с кушетки.

— И на письма.

— Вот черт! И? Чем мне это грозит? Я могла… Я могла забеременеть? — у нее даже во рту пересохло, настолько волнительной была эта мысль.

— Этого нельзя утверждать с полной уверенностью. Как и отрицать, — нахмурилась Нина Юрьевна. — Когда у тебя были последние месячные?

Этери задумалась. Провела рукой по волосам. В последний раз… определенно, это было еще до той безумной выходки с костюмом смерти. А с тех пор прошло уже…

— Ой, мамочки, — прошептала Этери. — О господи…

— Это означает, что месячных не было довольно давно?

— Д-да… Недель пять… Или шесть. О господи…

Этери пыталась осознать, что может быть беременна. Уже беременна. Не через год — в лучшем случае, как она думала, а… сейчас…

— Так, ну-ка, знаешь, что? Давай-ка… вот… пописай в баночку.

— Нет… вы же не думаете, что…

— Думаю! Еще как. Если ты, конечно, вдруг не записалась в монашки на эти пять или шесть недель. — Нина Юрьевна выгнула бровь. Перед глазами Этери промелькнули все те жаркие ночи, что она провела с мужем, и… дни. Господи, да они уединялись при первой же возможности, будто заново испытав на себе все прелести пубертата.

— Нет… Нет, конечно.

— Тогда дуй в туалет. И это… Зови, если что.

— Например?

— На случай, если от новостей тебе поплохеет. Я буду здесь, за дверью.

Это хорошо… Наверное, хорошо. У неё вон уже как голова кружится. И от счастья, и от тревоги… Ведь, обсуждая её возможную беременность, они с Марком решили, что не будут спешить. Она заверила его, что предохраняется. И он ей поверил. Что, если он окажется не готов?

Наверное, от волнения, баночка никак не наполнялась. И прошла не одна минута, прежде чем ей удалось хоть что-нибудь из себя выдавить. Дрожащими пальцами Этери вскрыла плотный полиэтилен упаковки. В последний раз она делала тест на беременность почти шестнадцать лет назад… За это время многое изменилось, но только не страх, сковывающий тело в эти долгие-долгие секунды ожидания. Этери досчитала до девяноста, стерла выступивший на висках пот и медленно открыла глаза.

На белой полоске проявились две четкие параллельные линии.

Глава 24

Этери поправила пальцем помаду и еще раз взглянула на себя в зеркало. У нее все еще дрожали колени, хотя после того, как она узнала о своей беременности, прошло уже почти два часа. Но ведь не улеглось… И теперь, наверное, не уляжется. Пока не поговорит с мужем, пока она сама это как-то не осознает. Не утрясет в голове, которая прямо сейчас кружилась от счастья.

— Все уже готово. Но я до сих пор не понимаю, почему ты выбрала именно эту журналистку, — заглянул к Этери новый генеральный директор Эт-шопа. — Ну, и почему ты так на меня смотришь? — почесал он в затылке.

— Пытаюсь понять, когда ты заделался моим пресс-секретарем. Тебе что, больше нечем заняться?

— Да ладно. Просто хотел сделать тебе приятно.

— Ты сделаешь мне приятно, если не обанкротишь меня. А чтобы этого не случилось, каждый должен заниматься своим делом. Пресс-секретарь — организацией интервью. Генеральный директор — руководством компании. Сечешь?

— Ну, мысль я уловил, — хохотнул Касьянов. — А что касается «не обанкротить» — это будет трудно, но я постараюсь.

— Ага, — улыбнулась в ответ Этери. — Не подведи меня.

Разгладив несуществующие складки на платье, она еще раз окинула взглядом собственное отражение и прошла в переговорную. Сидящая в кресле Алена вскочила. Вся такая… напомаженная. Видимо, готовилась к встрече. Хотела произвести впечатление. Но это было не самое умное её решение. Красивых баб не любили. И чтобы раскрыть своего собеседника, вывести его на доверительный разговор, Алене следовало бы это учитывать. Впрочем, Этери не собиралась её учить. Она преследовала совершенно иную цель.

— Госпожа Самарова… Я уже могу к вам так обращаться? — улыбнулась Алена.

— Естественно, — кивнула Этери. Окинула взглядом собравшихся — осветителя и оператора, и резко скомандовала: — Оставьте нас.

Алена явно растерялась. Её улыбка поблекла, хоть и не сошла с лица полностью. Этери зевнула. Откинулась в кресле, сложив руки на груди. Не то, чтобы она не понимала, что означает такая поза. Просто не считала нужным скрывать невербальные посылы своего организма от этой…

— Пять минут, мальчики. А потом начнем, — наконец кивнула горе-журналистка своим спутникам. Этери усмехнулась. Потому что ее приказы не нуждались ни в чьем одобрении.

— Так что вы хотели обсудить?

— Причины, по которым вы сейчас здесь. Полагаю, будет неплохо, если вы кое-что осознаете, прежде чем мы перейдем к сути.

— И что же я должна осознать?

— Например, то, что это интервью — акт моей доброй воли, но никак не результат вашего шантажа.

Алена открыла рот, но Этери не дала ей ответить, призывая ту к молчанию резким взмахом руки.

— Я могла бы разразиться целой речью о том, почему вы были не правы, но поскольку я очень ценю свое время, ограничусь тезисами. Итак, вы готовы?

— Ну, да… — вконец растерялась Алена.

— Готовясь к интервью… вы должны были немного узнать меня. Кто я, как достигла того, что имею…

— Конечно…

— Но вы все же не учли один очень важный момент.

— Правда? Это какой же?

Этери опустила взгляд на обручальное кольцо на своем безымянном пальце. Покрутила его, накаляя обстановку, и лениво поинтересовалась:

— Как вы думаете, сколько бы понадобилось времени человеку моих возможностей и связей, чтобы лишить вас всего? Работы, перспектив карьерного роста, ну и так далее…

— Вы что… Вы как…

— Один звонок, Аленочка. Один… мой… звонок… и двери всех каналов страны для тебя навсегда закрылись бы.

Улыбка, наконец, покинула лицо Алены. Она побледнела и, будто в один миг став меньше, заблеяла:

— Я не хотела ничего плохого…

— Ну, конечно, не хотела. А теперь я расскажу тебе, как будет. И послушай меня очень внимательно, потому что два раза я повторять не буду. Ты получишь мое интервью. А потом навсегда исчезнешь из нашей жизни. Считай это моей платой за собственное спокойствие.

— И вас не смущает, что вы лишаете ребенка матери?!

— Именно я лишаю? Да брось. Если Ариша захочет с тобой увидеться, я буду той, кто пошлет за тобой самолет. И знаешь, почему? Потому что счастье этой девочки для меня на первом месте. Я буду только рада, если ты, наконец, найдешь время на дочь в своем плотном графике. Но если только… я узнаю… что ты пытаешься использовать Аришу или как-то навредить Марку… я не стану с тобой церемониться. И просто уничтожу тебя. Это ясно?

Понимая, что здесь ей ни за что не выиграть, Алена едва заметно кивнула.

— Отлично. Тогда мы можем начать. Зови своих… мальчиков. И да… боюсь, твой диктофон ничего не записал. Здесь такие штуки установлены… Ну, знаешь, которые забивают звук, — посмеиваясь, заметила Этери. Алена поджала губы и, покраснев от злости, обвела быстрым взглядом стены. Этери подумала, что, не испугайся она так сильно, наверняка бы вцепилась ей в волосы. А так пришлось сдержаться.

На все интервью ушло меньше часа. Перечень вопросов был согласован, ответы заранее подготовлены, так что Этери недолго терпела общество журналистки. Но в офисе ей все равно пришлось задержаться. Теперь, после того как она узнала о том, что беременна, желание вернуться домой стало по-настоящему нестерпимым. Этери перекроила весь свой рабочий график, чтобы уехать как можно раньше. И скорее поделиться последними новостями с мужем. Она так хотела увидеть его наполненные счастьем глаза! Её снедало нетерпение. Несколько раз Этери даже бралась за телефон, но в последний момент останавливалась… Именно потому, что хотела видеть глаза мужа, когда сообщит ему такие важные новости. О, да… Она очень-очень хотела видеть его глаза в этот миг.

Этери все же позвонила домой. Вечером. Когда пришел черед обязательной сказки для Ариши. И это было очень сложно — слышать его голос, говорить с ним и… не говорить. О главном… О том, что рвалось изнутри, царапало горло. Поэтому Этери довольно быстро свернула разговор. К счастью, той ночью уснула она довольно быстро, а проснулась от того, что кто-то весьма настойчивый звонил в ее дверь. Этери потянулась. Нашарила на тумбочке телефон, чтобы узнать время, и, неспешно поднявшись с кровати, пошлепала босиком через всю свою огромную пустую квартиру.

— Ну, наконец-то ты соизволила впустить мужа.

— Марк?! Какими судьбами ты здесь оказался?!

Этери отошла в сторону, но, не сдержавшись, бросилась Самарову в объятья, едва тот переступил порог.

— Впрочем, неважно. Главное, что ты здесь. Господи, я так по тебе скучала… Марк… — шептала она, перебирая пальцами его короткие волосы, целуя его лицо, скулы, заросший щетиной подбородок. Едва не плача от пузырящегося внутри счастья.

— Знаешь, а у меня есть для тебя сюрприз. Эй… что-то не так?

Самаров, проигнорировав ее вопрос, сунул руки в карманы и осмотрелся по сторонам:

— Миленькое местечко.

— Спасибо, — нахмурилась сбитая с толку Этери. — Так как ты здесь очутился?

— Наверное, дорогое.

Да что с ним такое? Этери обхватила себя за плечи, внимательно вглядываясь в лицо мужа.

— Что случилось, Марк?

— Мой отец женится.

— Серьезно? И… что? Это как-то связано с твоим приездом?

— Нет. Просто… день у меня вышел такой. Полный новостей.

— И ты решил ими со мной поделиться лично?

— А с кем же мне ими делиться, как не с женой?

— Тогда пойдем в кухню. Я тебе приготовлю что-нибудь, сварю кофе, и ты мне все-все расскажешь.

Голос Этери немного дрожал. И ей это категорически не нравилось. В душе поселилась тревога. Марк явно злился и что-то недоговаривал.

— Ну, просто мечта, а не женщина. И накормить готова, и выслушать… И приголубить. — Самаров поймал ее за руку, дернул на себя и последние слова уже прошептал ей куда-то в шею. Сильные ладони скользнули по бедрам, пробрались между ног, сжимая промежность. — Ты же готова меня приголубить, да?

— Я готова. И ты это знаешь… Вопрос в другом. Ты так и не ответил, что произошло!

— Потом… Все потом. Ты же скучала по мне?

— Скучала, но я…

Марк развернул ее волчком. Их взгляды встретились. Он криво улыбнулся и дернул пряжку ремня.

— Я не буду с тобой спать, пока ты не объяснишь мне, что случилось.

Этери отошла на шаг и нервно растерла ладонями бедра.

— Вообще-то я хотел использовать твой рот.

— Ах, вот как? Это, конечно, все меняет! — разозлилась Этери. — Не подходи ко мне, Самаров! Не то я…

— Что ты? Подашь на развод? Не верю. Ты не для этого меня покупала.

— Да что с тобой?!

Этери действительно не понимала. Да, может быть она и помогла Марку финансово, но их брак держался отнюдь не на деньгах. Не из-за денег он делил с ней постель. Не из-за денег он брал ее по несколько раз за ночь. И не из-за денег он то и дело ее касался, как только она появлялась в поле его зрения! Его по-настоящему тянуло к ней. Этери не могла ошибаться. Или…

— Это ты мне скажи!

— Да что сказать?!

— Почему ты вышла за меня.

— Потому что люблю. Я думала, мы это выяснили.

— Я тоже так думал. И я верил этому! Вот идиот… Верил… пока не узнал одну интересную вещь.

— Какую?

— Это ты выкупила мой долг! Ты сделала все, чтобы я думал, будто у меня не осталось выбора. Ни один любящий человек так бы не поступил! Ни один! Ты просто выкрутила мне руки…

— У меня и мысли не было…

— Врешь! Ты купила меня с потрохами, когда я отказался от твоего предложения!

— Чтобы подстраховать твою чертову задницу, когда меня не будет рядом!

— Или чтобы мне отомстить, — ухмыльнулся Самаров. — Правды мы теперь не узнаем, не так ли? В итоге твоя взяла, — он неверяще покачал головой и нервно переступил с ноги на ногу.

— Взяла… И что? Какая разница, чья взяла, если это сделало счастливыми нас обоих? Я люблю тебя…

— Взаимно?! Ты спрашивала себя? Тебя хоть что-нибудь интересует, кроме твоих желаний?

Этери покачнулась. Оперлась на стену и медленно опустила веки, скрывая под ними собравшуюся в глазах боль. Хотя… может быть, не стоило. И нужно было дать той выплеснуться прямо на Марка. Он же этого добивался… Наверное.

— На самом деле, для меня всегда были на первом месте твои желания, Самаров. Может быть, я неправильно тебя поняла… Тогда, конечно, да… Я виновата, но… я никогда не ставила свои желания выше твоих. Все, чего мне хотелось — сделать тебя счастливым в том понимании счастья, которое было близко и мне. Извини, если я ошиблась. Мне искренне… безумно жаль. Ты… стал смеяться. Не знаю, замечал ли ты это, но ты стал очень много смеяться… Несмотря на все проблемы и заботы… Я думала, это потому, что ты счастлив со мной. Так все думали… Ариша, Люба, Иван… Даже твой отец перестал хмуриться, глядя на меня… Даже твой отец поверил… Наверное, и он… тоже ошибся.

Губы Этери предательски дрогнули. Она повернулась в полупрофиль и неосознанным движением потерла кольцо. Часто-часто заморгала, чтобы не видеть этого всего… Могла бы — и уши заткнула бы. Если бы она только могла… Картинка прекрасной жизни, которую она нарисовала у себя в голове, вмиг поблекла, выцвела и пошла некрасивыми трещинами.

— Зачем ты выкупила мои долги? — устало вздохнул Самаров. — Только давай без… — не договорил и неопределённо взмахнул рукой.

— Давай… Отчеты нанятых мной специалистов, свидетельствовали о том, что кое-кому очень не терпится тебя рейдернуть. Ты был очень уязвим в том положении. А я… очень хотела тебе помочь. Хочешь — верь… А хочешь — нет.

— Ты еще меня и проверяла… — усмехнулся Самаров.

— Да брось. Мы взрослые люди. Ты и сам меня пробивал.

— Да. Но, в отличие от тебя, я так и не открыл отчет. Думал, это как-то нечестно… Ну, не идиот ли?

Этери пожала плечами.

— Я хотела тебя защитить. И не собираюсь за это оправдываться. Я в принципе… не собираюсь оправдываться перед тобой.

Самаров кивнул. Он явно остыл. От его гнева ничего не осталось. Лишь опустошение — зеркальное отражение ее собственного.

— Извини, — совершенно неожиданно заметил он. — Я про начало нашего разговора. Это было…

— Отвратительно.

— Да.

— Извинение принято.

— Тогда я пойду. Мне еще кое-куда нужно заехать, подписать документы. А потом я сразу домой.

Этери кивнула. Растерянно осмотрелись. Все так глупо вышло… они даже не продвинулись дальше помпезного холла, стены которого будто пульсировали, сжимая её в тисках.

— Передавай привет Арише.

— Она спрашивала, когда ты вернешься.

Она спрашивала… Не он. Впрочем, наверное, стоит радоваться, что ей вообще есть куда возвращаться. Не то, чтобы она была в этом уверена после всего того, что они сказали друг другу всего каких-то пару секунд назад.

— Скоро. Дня через два или три.

Когда поймет, что ей теперь делать со своей безответной любовью…

Глава 25

Вот и поговорили… Едва за Марком закрылась дверь, как из неё будто стержень вынули. А может, душу. Этери уселась на тумбочку, неосознанно коснулась живота и громко сглотнула подкатившую к горлу тошноту. Ей не следовало расстраиваться. Ничего непоправимого не произошло. Кажется, они даже более-менее помирились перед тем, как Самаров ушел. Но… как же плохо. Как же невыносимо плохо… И ведь она сама виновата… В том, что придумала то, чего нет. Поверила, что счастье возможно.

И, наверное, хорошо, что она не успела рассказать Самарову о своей беременности. Теперь он непременно решит, что она и это подстроила. Какая-то насмешка судьбы…

Этери растерла лицо, встала с тумбочки и пошла собираться на работу. Когда-то это здорово помогало ей отвлечься. Как обычно, она приехала в офис самая первая. Прошла по пустынным коридорам и испуганно замерла, потому что из ее кабинета доносились какие-то звуки.

— Игорь? А ты почему так рано?

— А то ты не знаешь, как нам, генеральным директорам, приходится, — хмыкнул тот, поднимаясь из кресла. Нового… Не её.

— Даже не знаю, облагодетельствовала я тебя этой должностью или прокляла.

— Думаю, и то и другое, — усмехнулся Касьянов. — Надеюсь, в меня, по крайней мере, не будут стрелять.

— С этим мы вроде разобрались.

— Я видел новый счет за услуги братьев Белых…

— Ах, вот, что тебя тревожит. Не поздно ли ты решил уточнить?

— Да я и не планировал уточнять-то. Так, к слову пришлось.

— Ну, раз пришлось, выдыхай. Ничего нам не угрожает. А тот счет — так, оказание кое-каких услуг, о которых я не хотела распространяться.

— Ясно. А сейчас у тебя что за нужда?

Этери зависла. Срочности не было никакой. Она не для этого тут вчера едва ли не до ночи сидела, передавая дела, чтобы вновь совать в них свой нос.

— Да так. Кое-что еще надо сделать. Помаячу у тебя перед глазами еще пару дней, угу? И Лешку дерну, если у него нет никакой срочности. Я тут над сайтом одним работаю, решила вспомнить молодость… Нужно, чтобы он посмотрел свежим взглядом. Может, чего подскажет… Если ты не против.

Конечно, Игорь был только за. Этери довольно кивнула. Перехватила поудобней портфель и пошла в совещательную, где ее никто не мог потревожить. Но даже там у нее не получалось сосредоточиться. Их разговор с мужем застрял в голове и то и дело прокручивался перед глазами, будто заевшая кинопленка.

В себя ее вернул звонок телефона. Этери повернула к себе дисплей и, закусив губу, уставилась на фотографию мужа. Она сделала это фото недавно. Может, пару недель назад. Он стоял в той самой речке и счастливо улыбался в камеру, выпятив перед собой только что пойманную огромную щуку.

— Алло…

— Привет. Это я…

— Ага. Я в курсе, у меня высвечивается твой контакт. Помнишь?

Самаров тихонько выругался.

— Мне тут позвонил отец… В общем, та сыпь, что мы обнаружили у Ариши, оказывается, никакая не ветрянка.

— Правда? А что?

— Краснуха. Обычно от нее прививаются, но Алена, будь она неладна, ярая противница вакцинации…

— О господи! Насколько это опасно?

— Нет-нет, никакой опасности. Я Аришу привил, хоть и с опозданием. Поэтому все проходит в легкой форме. Просто… ты ведь беспокоилась…

— Еще бы!

— Вот поэтому я и звоню.

У Этери пересохло во рту.

— Спасибо… Это много для меня значит.

— Угу… — буркнул Самаров. В трубке повисло неуютное молчание, и Этери хотела было сбросить вызов, но в последний момент не выдержала и прошептала:

— Ты действительно веришь, что я могла бы тебе навредить?

— Не знаю… Скорее нет, чем да.

— Это хорошо.

Они опять помолчали. А потом Марк сказал то, что немного ее ободрило:

— Возвращайся домой, Этери.

— Да. Обязательно… До встречи.

Этери сбросила вызов и покосилась на часы. Если бы не сдача анализов, которая у нее была назначена на утро, она бы все бросила и улетела прямо сейчас. А теперь хочешь не хочешь, придется задержаться. И, наверное, в этом не было ничего страшного. Тем более что Ариша хорошо себя чувствовала. Сыпь, которую они обнаружили еще до отъезда, казалось, вообще её не беспокоила. Иначе бы Этери ни за что не бросила ее на бабу Маню, которая вернулась к работе сразу же после выписки из больницы.

Чтобы окончательно успокоить собственные страхи, Этери решила позвонить дочери, не дожидаясь вечера. Ей жизненно важно было убедиться, что с ней все хорошо. Увидеть ее личико, и все такое…

— Привет!

— Привет, мама!

— Чем занимаешься?

— Ничем! Дома сижу. Ты уже знаешь, что я заразная? Ну, просто ходячая бацилла…

— Это папа тебе сказал? — улыбнулась Этери, с жадностью вглядываясь в смеющееся лицо дочери.

— Нет, дед. — Картинка на экране покачнулась. — Но он все пре-у-вели-чил, — старательно выговорила она.

— То есть как это? Ты не ходячая бацилла?

— Что есть — то есть. Но для большинства людей я не опасна.

— Ты уверена? — посмеиваясь, уточнила Этери.

— Угу. Я в интернете все-все об этой краснухе прочитала! Сама! — гордо задрала курносый нос девочка.

— И даже не путала «е» с «и»?

— Иногда путала, — досадливо нахмурилась Ариша. — Особенно там, где буквы были маленькими-маленькими. Но меня поправляла Люба. А ты знаешь, что дед с Любой планируют пожениться?!

Дальнейший разговор перешел на обсуждение предстоящей свадьбы Самарова-старшего с одноклассницей его сына, а потом и вовсе сошел на нет, когда по телевизору начались Аришины любимые мультики. Этери отключилась. Все еще улыбаясь, задумчиво постучала пальцами по столу и открыла браузер. Раз уж Ариша прочитала все-все о краснухе, ей тоже не мешало бы проштудировать этот вопрос. Тем более что полученная информация могла пригодиться и в будущем. Этери коснулась пальцами живота и блаженно зажмурилась. Она не собиралась больше позволять тревогам омрачать свое счастье. Ни за что…

Этери лениво открыла первую вкладку и принялась читать посвященную краснухе статью. Ариша была права. Никакой особенной угрозы краснуха не несла. Ей… А вот беременной Этери… Чем дальше та вчитывалась в текст, пестрящий непонятными медицинскими терминами, тем страшнее ей становилось. Она закрыла одну вкладку, открыла другую…

— Этери Фархатовна, тут к вам пришли. Иван Асеев. Настаивает на том, что ему назначено.

Ничего перед собой не видя, Этери кивнула. Растерянно провела ладонями по лицу, заставляя себя собраться. Убеждая, что ей рано впадать в панику, и вообще… лучше проконсультироваться со специалистом. Пальцы не слушались. Она бестолково тыкала в экран, но, сколько не пыталась, не могла выбрать номер своего гинеколога из телефонной книжки.

— Привет, красотка! К тебе прямо не пробиться! Забыла, что обещала со мной сегодня поужинать, м-м-м?!

Иван ворвался в совещательную ураганом, подхватил ее на руки под изумленным взглядом секретарши и закружил. И без того раскачивающийся перед глазами мир завертелся просто с невероятной скоростью. Стены качнулись, обвалился потолок, и вот-вот небо рухнуло бы на землю…

— Поставь меня… Мне плохо…

Иван резко остановился. Медленно опустил ее на пол, но ноги отказывались держать.

— Эй… Милая… Что с тобой стряслось? А вы что смотрите? — переключился на секретаршу, — воды принесите! Живо!

Что-что, а командовать Иван умел. Девица выскочила за дверь, оставив их двоих в кабинете.

— Да что с тобой случилось?

— Телефон… Помоги мне. Найди в поисковике «Реутова»…

Иван проводил взглядом тактично удалившуюся секретаршу, схватил смарт Этери и довольно быстро сделал все, что его просили.

— Нина Юрьевна, это Крутая… Точнее, теперь уж Самарова. Неважно… У меня к вам срочность.

— Конечно. Что-то случилось?

— Да. У моей дочери обнаружена краснуха, и проблема в том, что я не уверена, что привита от этого заболевания… — каждое слово давалось Этери с трудом. Через кровь буквально. — Й-я… могу к вам подъехать, чтобы… обследоваться или… я не знаю. Мне так страшно, Нина Юрьевна…

— Так, погоди разгонять панику. У тебя есть какие-нибудь выраженные симптомы?

— Нет… Вроде бы нет. Но я читала, что это может проходить бессимптомно вовсе и… что это очень опасно для плода.

— Давай, подъезжай. Я предупрежу в приемном покое… Возьмем анализы. Сделаем все в лучшем виде. Главное, не волнуйся ты так! С чего ты вообще решила, что не привита?

— Я болела часто. У меня от многих прививок отвод был… Сейчас уж и спросить не у кого, от каких…

Трубка выпала из рук Этери, и она не стала поднимать ее. Что она могла добавить к тому, что уже сказала? Ничего… Оставалось только собраться с силами. Сдать анализы. И дождаться их результатов. Каким-то чудом дождаться…

В кабинет, с целым графином воды наперевес, ворвалась секретарша. Этери осушила стакан, спустила ноги с дивана. В голове еще немного туманилось, и она подождала, пока зрение сфокусируется. Наконец, она вспомнила и об Иване.

— Извини, Вань. Боюсь, я не смогу с тобой сегодня поужинать. Марина, пусть Николай Сергеевич готовит машину…

— Я поеду с тобой. И это… Марк вообще в курсе… кхм… происходящего?

Этери медленно подняла взгляд на Асеева и покачала головой.

— Нет, — прохрипела она. — И ты ничего ему не скажешь.

— Ну, он хотя бы в курсе, что ты залетела?

— Нет! — повторила Этери. — И не смей ему об этом говорить.

— Знаешь, я, конечно, мало что понял из твоего разговора, но раз тебя так колбасит, наверное, дело серьезное, и я думаю, что Марк должен быть с тобой, если только…

— Ты… ничего… ему… не… скажешь! — повторила Этери, сощурившись. — Потому что если я заразилась от Ариши… — она сглотнула, не найдя слов. Просто не в силах этого озвучить. — Ничего не будет. А тогда… тогда зачем ему знать о том, чего не случилось… Зачем ему переживать?

Иван явно хотел поспорить. Но Этери пресекла любые попытки резким взмахом руки. Парень упрямо выпятил вперед челюсть и, чуть сощурившись, заявил:

— Значит, с тобой поеду я! И не смотри на меня так. Одну я тебя не отпущу.

Этери закусила губу и, игнорируя желание расплакаться, неуверенно качнула головой. К больнице они с Иваном ехали молча. В какой-то момент парень взял ее за руку и легонько ободряюще сжал.

— Может, ты мне расскажешь, что произошло?

— А что здесь рассказывать? У Ариши краснуха. Я беременна. И скорее всего у меня нет антител к этому вирусу. Что с большой долей вероятности губительно для плода…

— И что ты теперь думаешь делать? — нахмурил темные брови Иван.

— Анализы, Ваня… Я собираюсь делать анализы, — истерично хохотнула Этери и вышла из машины, едва та припарковалась. Не помня себя, она поднялась по ступням. Ей было велено подъехать к черному входу, чтобы не подвергать риску других беременных, если окажется, что она заражена. Ступая в открытую дверь, Этери не видела, как Иван, выйдя следом за ней, первым делом принялся куда-то звонить. Она бы не разглядела этого, даже если бы обернулась… Слезы просто разъедали её глаза.

Немного легче стало после разговора с гинекологом. Та убедила её, что заразным человек становиться на пятые-седьмые сутки с момента появления симптомов, а Этери уехала практически сразу, как у Ариши появилась сыпь. К тому же еще оставалась надежда, что она таки была привита. В советское время с этим было довольно строго, так что… Да, надежда была. Но окончательно отпустить ситуацию Этери не могла… В этой жизни ей ничего не давалось легко. А надежда — это только надежда. Но никак не бесспорный факт.

После сдачи анализов и мучительного разговора с врачом, Этери поехала домой. И как ни старалась она отделаться от Ивана, тот и слышать не хотел о том, чтобы оставить ее одну. А потом еще и Люба позвонила, чтобы поделиться подробностями скандала, который случился у Самаровых, когда Александр Николаевич оповестил Марка о своем решении жениться.

— А мне и без их ругани страшно было, знаешь как? Я же… мы же… ничего такого у нас не было. Никогда! Я ведь Александра Николаевича с пеленок знаю. А потом… потом — просто взрыв какой-то. Представляешь?! И вот уже одежда летит в разные стороны и… эм… в общем, что-то я увлеклась, — смутилась под конец Люба. — Ты меня тоже осуждаешь?

— Нет, что ты. Я сразу поняла, что Александр Николаевич на тебя запал. Еще там, у реки. Когда увидел тебя в обтягивающем костюме для йоги, — впервые за целый день губ Этери коснулась улыбка. Люба хихикнула в ответ.

— Еще тогда? Правда? Так, может, я зря худею? Уже, между прочим, пять килограмм сбросила. Представляешь?

Заболтавшись с подругой, Этери упустила из виду Ивана. И не услышала, как хлопнула входная дверь. Опомнилась, лишь когда, перевернувшись поудобней на бок, встретилась с голубыми горящими огнем глазами мужа…

Глава 26

Не было ничего. Чувства будто выгорели. И да… ничего не осталось. Ни сомнений, ни горечи, ни злости… Лишь страх за эту дурочку, которая по какой-то одному богу понятной причине вдруг стала его… всем.

— Этого я не подстраивала! — затараторила Этери, шаря по его лицу влажным наполненным едва подавляемым ужасом взглядом. Самаров кивнул. Не чувствуя ног от усталости, опустился на задницу у дивана, на котором она лежала.

— Значит, укол не подействовал? — вздохнул он, подпирая спиной основание и закрывая глаза в надежде, что так ему станет легче.

— Подействовал бы, — прошептала Этери, — если бы я была в курсе, что его нужно повторить. Понимаешь, время летит так быстро… Два года прошло, а я думала, что у меня еще год в запасе.

Марк снова кивнул. Как какой-то болванчик.

— Даже спрашивать не хочу, почему ты мне ничего не сказала.

— Это очевидно. После всех твоих обвинений, я… боялась, что ты подумаешь, будто я и это специально.

— Чтобы быть со мной? — резко открыл глаза Марк. Задумчиво почесал в голове и усмехнулся: — Да ну. Не такой уж я и подарок. Столько стараний, чтобы в итоге получить какого-то провинциального фермера?

— Ты это сейчас на комплименты нарываешься? — сощурилась Этери. На ее лице появилось странное выражение. Недоверия и… наверное, облегчения.

— Нет. Просто правда не понимаю, зачем бы такая женщина как ты стала заниматься подобной… ерундой.

— На какие только безумства не толкает нас безответная любовь, — парировала Этери, отводя взгляд и вновь становясь такой неуверенной и ранимой, что у него зубы сводило. А еще хотелось уточнить… Прояснить, так сказать, один важный момент, который он осознал, сидя в самолете.

— Она не безответная.

— Ч-что?

А вот за слезы в её глазах Марк, если бы мог, отвесил бы себе пинка.

— Ничто бы в жизни не заставило меня на тебе жениться, если бы я того не хотел, — тихо озвучил он то, в чем ему бы следовало признаться уже давным-давно. Хотя бы себе.

Этери растерянно провела ладонями по лицу. Заправила за ухо уже порядком отросшие пряди. Перебирая их, Самаров довольно часто мечтал о том, как намотает их на кулак и…

— Постой… Кажется, у меня начались слуховые галлюцинации… Ты… сказал, что неравнодушен ко мне?

Она буквально проглотила «любишь меня»… заменив на безликое «неравнодушен». И видит бог, это слово даже на грамм не отображало тех чувств, что прочно обосновались в его душе. Как только он нашел в себе силы признаться в них, все вдруг прояснилось. Обрело четкий контур. Будто кто-то стер копоть с линз, через которые Самаров смотрел на мир. Этери была права… Рядом с ней он стал счастливым. Она восхищала его, смешила, интриговала. Плохие дни рядом с ней становились хорошими, а хорошие — великолепными. Она наполнила его дом теплом, отогрела душу и заполнила собой все кругом. Стала его частью. Или он её частью стал… Неважно. Главное, что на месте сиротливого «я» образовалось жизнеутверждающее «мы». Такое желанное «мы»…

— Иди сюда… — Марк сомкнул пальцы на тонкой щиколотке Этери и потянул ее на себя. Проехавшись попкой по шелковистой обивке дивана, Этери замерла так, что его лицо почти уткнулось в её пока еще плоский живот. Самаров сглотнул. Провел пальцами по её бокам, отчего ей стало щекотно, и, чуть приподнявшись, потерся носом.

— Эй, нет! Так дело не пойдет. Сначала ответь! — Этери ударила его по ладони, которая пробралась к её полной груди.

— Я как-то не люблю разговоры разговаривать.

— Всего три слова, Марк. Ты справишься.

— Я тебя люблю?

— Ты у меня спрашиваешь?

— Нет. Я тебя люблю. Но это не означает, что я позволю вертеть собой, как тебе вздумается. А то знаю я тебя…

Этери всхлипнула. Засмеялась. Отчаянно затрясла головой:

— Конечно. Я сделаю себе пометку — тобой не вертеть. Тем более что все равно не получится… — она вопросительно подняла брови.

Самаров торжественно кивнул, соглашаясь. Хотя… прямо сейчас у него не было абсолютно никакой уверенности, что он сможет ей отказать хоть в чем-то. Впрочем, даже если он и был латентным подкаблучником, со своим камингаутом торопиться точно не стоило. В конце концов, кто в доме хозяин, так?!

— Марк…

— М-м-м? — почему-то ужасно сводило горло и в глазах пекло, будто кто-то туда битого стекла насыпал.

— Я никогда тебя не обманывала. И не строила никаких козней за твоей спиной. Если бы ты не захотел меня… я бы это поняла. Было бы тяжело, да… Но я бы смирилась. Честно.

— Я знаю, глупая… Всегда знал. Просто накрутил себя до чертей… Еще и Алена подлила масла в огонь. Та всегда знает, куда надавить, чтобы побольней сделать.

— Так это Алена? Господи, я должна была догадаться, что она не упустит возможности насолить напоследок.

— О чем ты?

— Да так… Я ей немного перья пощипала. В общем… — Этери нерешительно посмотрела на мужа, — она тебе больше не будет портить жизнь.

— Ты?! Ты… пощипала?

— А кто еще мог поставить эту сучку на место? Ты слишком мужчина, чтобы дать ей отпор. Так что мне пришлось немного вмешаться.

Несколько секунд Марк просто сверлил ее взглядом. И совершенно невозможно было понять, о чем же он думает. Этери напряглась, опасаясь, что опять задела его в лучших чувствах. Но когда молчание стало невыносимым, лицо Самарова дрогнуло. Он откинул голову и засмеялся так, что затряслись стены.

— Ты ж везде засунешь свой нос, правда? — шепнул он, стягивая жену к себе на пол и устраивая ее на своих коленях.

— Я просто не могла смотреть, как она тобой манипулирует.

А он привык… Привык так, что гораздо больше его удивляло хорошее бескорыстное к себе отношение. Готовность стать на его сторону и защитить. Поддержка Этери… Её отчаянная готовность противостоять бок о бок с ним, если понадобится, целому миру.

— Я люблю тебя, — совершенно не в тему повторил он. Коснулся губами уха, накрыл низ живота рукой…

— О господи, Марк! Я ведь совсем забыла… Эта краснуха…

Телом Этери прошла дрожь. Он сжал руки сильнее.

— Да. Иван мне все рассказал. А должна была ты…

— Я не хотела, чтобы ты переживал, если придется… избавиться от ребенка. — Ее голос скатился в шепот и оборвался совсем.

— Твое желание меня защитить, конечно, похвально, но мне один черт хочется тебя выпороть! Собственно, я так и сделаю, если ты еще хоть раз попытаешься устранить меня от решения проблемы. Какими бы не были твои побуждения… Это понятно? — его интонациям, наверное, недоставало жесткости, а то, как ласково он поглаживал ее по волосам, вообще шло вразрез с его угрозами, но… он не мог иначе. Этери вцепилась сильней в его воротник и, не отрывая лица от его шеи, кивнула.

— Я… боюсь, Марк.

— Я знаю, милая… Что сказал доктор?

— Она считает, что вероятность заражения не слишком высока. Но я сдала анализы, и результат будет готов уже завтра утром…

— Вот и хорошо… Заберем их и сразу домой. Мне не нравится, что пришлось оставить Аришу на отца и бабу Маню. Я ведь даже не успел выйти из аэропорта, когда Иван мне позвонил… На том же рейсе полетел обратно.

— Извини… Но если честно, тебе вообще не следовало сюда лететь. Мог спросить, зачем я выкупила твой долг, и по телефону, — сварливо заметила Этери, откидываясь в объятьях мужа.

— На самом деле я летел сюда не только чтобы с тобой поругаться. Я же говорил, что мне нужно было подписать кое-какие документы.

— Точно… Я и забыла. И что же это за документы такие важные?

Марку не терпелось поделиться с Этери своими успехами. Ему было важно доказать ей, что он не зря занимает свое место и многое может. Ему хотелось, чтобы она им гордилась…

— Договор поставки в М***. Наша пробная партия разошлась на ура, так что они даже включили несколько дополнительных позиций в основной договор. Похоже, мы снова в игре, — добавил Самаров, подумав.

— С М***?! Это же прекрасно, Марк! Такая крупная сеть… И ты только сейчас говоришь мне о том, что убедил их сотрудничать с нами?!

— Ты же не думала, что я буду сидеть без дела и смотреть, как мое семейное дело рушится?

— Нет, конечно! Я… всегда в тебя верила. Ты же знаешь.

Она смотрела на него с такой любовью и убежденностью… Все это время, даже когда он этого не заслуживал, что у него не было абсолютно никаких причин в сомневаться в её словах. Самаров кивнул. Провел ладонью по темным гладким как шелк волосам и шепнул ей куда-то в макушку:

— А если я скажу, что с нашим малышом все будет хорошо… ты мне тоже поверишь?

Этери медленно отстранилась. Заглянула в его наполненные силой и несгибаемой волей глаза и, отпуская все свои страхи сразу, кивнула.

Эпилог

Дверь хлопнула так, что затряслись стены, а маленький Гера, только-только уснувший в руках Этери, вновь открыл мутные глазки.

— Похоже, папа в ярости, — вздохнула Ариша, придирчиво осмотрев себя в зеркале.

— Даже не знаю, что случилось на этот раз, — улыбнулась Этери. Гера зевнул, отчего его длинные черные ресницы затрепетали, а после засопел, уткнувшись в голую материнскую грудь.

— Он точно выжил из ума! Окончательно спятил!

— И тебе доброе утро! — улыбнулась Этери ворвавшемуся в комнату мужу.

— Привет, милая… — сменив тон, поздоровался с женой Самаров и растерянно уставился на зажатый в руках букет.

— Это, наверное, мне, — подсказала Этери.

— Угу… Точно. С Восьмым марта! А это тебе, помидорка… Господи, ну, ты и разукрасилась.

— Так ведь праздник же! Мама мне разрешила, — деловито заявила Ариша, забирая из рук отца тюльпаны. — Пойду, воды в вазу наберу.

Самаров плюхнулся на кровать, проводил дочку взглядом и снова нахмурил брови.

— Ну, что там опять произошло? — взлохматила Этери его волосы, когда за Аришей закрылась дверь.

— Люба беременна! Беременна! Ты представляешь! У меня появится брат… Или сестра. Иисусе!

— Аа-а-а… Так это Александр Николаевич, по-твоему, выжил из ума, — Этери поцеловала лобик сына, пряча усмешку, от которой Самаров наверняка еще больше осатанел бы.

— А что, нет? Ему пятьдесят семь! Какие дети?!

— Красивые…

— Ты шутишь?

— Нет. У твоего отца получаются красивые дети. Один ты чего стоишь, м-м-м?

Герман уснул. Этери осторожно переложила сына в кроватку, поправила белье и осторожно провела ноготками по ноге мужа, ощущая на кончиках пальцев его дрожь…

— Ты знала! — вдруг сощурился Марк, перехватывая ее ищущую ладошку на полпути и не давая женушке сбить его с толку.

— Ну, тут трудно было не догадаться. Любаша вся просто светится от счастья. А её живот не заметил бы только слепой.

— Я не заметил!

— Может быть, тебе стоит проверить зрение в той модной поликлинике, что мы отремонтировали? — поддразнила мужа Этери.

— А тебе, я смотрю, смешно, — сощурился Самаров. Туман перед его глазами постепенно развеивался, и, наконец, стали заметны другие волнующие детали… Он облизал губы и перевел взгляд на распирающую тонкую рубашку налитую грудь жены.

— Ну, не злись… Я просто счастлива. Вот и все.

— Я волнуюсь за него, — вздохнул Самаров.

— Знаю. Но, по-моему, из них с Любой вышла замечательная пара. Детей у нее нет, и вполне логично, что они решили кого-то родить. Представляю, какое это счастье, она ведь вообще думала, что бесплодна.

— Правда? Она никогда мне об этом не рассказывала.

— Ну, это и не удивительно. Ты же мужчина.

— Спасибо, что напомнила, а то я, признаюсь, начал об этом забывать.

— Ты намекаешь на нашу почившую в бозе сексуальную жизнь?

— Что-то вроде того, — буркнул Самаров. Договорить им не дала Ариша, которая вернулась в комнату с вазой.

— Ну, и что вы разлеглись? Скоро гости придут! Баба Маня зовет тесто на пироги ставить.

— Идите… — скомандовала Этери. — А я через пару минут подтянусь. Хотела проверить работу сайта, после всех обновлений…

Даже мужу Этери не призналась бы, что все же сдалась и поручила его программирование специалистам Эт-шопа. Слишком она отстала от мира ай-ти, пока занималась бизнесом. И пусть ей пришлось наступить на горло собственной песне, это было правильное решение. Конечный результат понравился всем. А Димка так вообще проникся…

— Никакой работы в праздник! — возмутился Самаров, кряхтя, поднимаясь с постели. Его возня не прошла даром. Только-только прикорнувший Гера вновь распахнул глаза и внимательно уставился на отца. Тот замер. Почесал в затылке:

— Что, не дали мы тебе поспать, да?

— Он просто не хочет пропустить праздник, — улыбнулась Этери. — Тем более, что его будущий крестный уже приехал… Кажется, я слышу, как гудит мотор его новенькой Ауди.

Марк подхватил сына на руки и отошел к окну. Ну, надо же… Иван и впрямь вырвался, хотя на носу у него важный бой. Отругать бы за нарушение режима, да только… язык не поворачивался. Уж больно тянулся Ванька к их семье. Будто стал её частью. А может, всегда ей и был, несмотря на все их разногласия в прошлом. И всю свою показную самостоятельность и гонор.

Самаров обернулся, чтобы еще раз взглянуть на женщину, которая их всех объединила. Которая стала осью всего… В горле пересохло.

— Что смотришь?

— Думаю, плохо, что Герка не выспался. Испортит теперь весь праздник.

— Не наговаривай на сына. У него вон… нянек сколько, — зевнула Этери и, вытянув руки над головой, потянулась так сладко, что затрещали кости. — И вообще… пусть лучше ночью спит, — добавила, будто между делом. Но Марка было не провести.

— На что это ты намекаешь? — хрипло спросил он.

— Ну, а ты как думаешь?

— Неужели… можно?

— Можно… если осторожно, — провокационно облизала губы Этери и со смехом выскочила за дверь, потому что, если бы осталась — вряд ли бы они дождались ночи…

Конец

Примечания

1

Свободный агент (в профессиональном спорте) — статус командного игрока, чей контракт с командой истек, и который имеет право заключить новый контракт с другой командой. В данном случае Марк намекает на то, что Этери находится в поисках нового любовника, который мог бы о ней позаботиться.

Content

Юлия Резник
Куплю счастье. Дорого

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Эпилог

Примечания