Юлия Резник

Мой папа — Дед Мороз

=1=

Город сошел с ума, город спятил! Словно только сейчас жители мегаполиса вспомнили о наступающих праздниках. Спустились с высоты каменных небоскребов, своей занятости, амбиций и, расталкивая друг друга локтями, с бесшабашным азартом бросились в предновогоднюю кутерьму. Люди бегали по магазинам, опустошали полки с игрушками, сувенирами и зеленым горошком, украшали елки, приводили в порядок себя, как-то внезапно вдруг обнаружив лишние килограммы на теле и отросшие корни волос. Торговые центры, парикмахерские, спортзалы — всё было забито под завязку! Каждый взрослый совсем не по-взрослому верил в чудо, которое обязательно случится именно в эту новогоднюю ночь. В воздухе витали аромат хвои и предвкушение праздника. Только Надя ничего этого не ощущала! Ничего, кроме опустошающей усталости. Сверкающие гирлянды слепили глаза, клаксоны нетерпеливых водителей резали слух, намертво вставший дорожный трафик доводил до отчаяния.

Внезапно пассажирская дверь открылась, впуская в тепло салона облако серебристого меха и навязчивый аромат духов.

— Ох, Надежда Леонидовна… Я чуть все ноги не отморозила, пока тебя дождалась!

Надя перевела взгляд на коллегу по работе, которая за каким-то чертом упала к ним с Эльфом на хвост, а теперь еще имела наглость предъявлять претензии! Сдвинула темные брови:

— Ты чего орешь, Нелли? Не видишь, какая пробка на подъезде?

— Да кто ж виноват, что ты так поехала? Тут налево надо было, и дворами. Хорошо хоть увидела твой Матиз, не то бы точно цистит заработала… Или чего похуже.

Попутчица встряхнула старательно завитыми выжженными добела локонами и вольготно откинулась в кресле. Надя скосила взгляд. Неудивительно, что Нелли замерзла. В капронках-то и туфлях, при минус двадцати, не сильно согреешься. Да и шуба, у нее была какая-то странная. С рукавами три четверти… М-да.

— А ты б еще в шлепки на босу ногу вырядилась, — устало фыркнула женщина, легонько надавливая на педаль газа.

— Много ты понимаешь! Там же будет Он! Собственной персоной!

— Кто? — зевнула Надя. После двенадцатичасового дежурства ей было тяжело сосредоточиться на разговоре, она то и дело поглядывала в зеркало заднего вида на сына, спящего в автокресле. Надя ужасно по нему соскучилась, и ей больше всего хотелось забраться вместе с Эльфом под одеяло, вдохнуть его еще по-младенчески сладкий аромат и просто выспаться… Как следует, выспаться! Впервые за полтора года.

— Нет, вы посмотрите на нее! Кто?! — передразнила Нелли Надежду. — Да ты что, Надь?! С Луны упала? Ведь сам Левин приедет!

Пробка немного рассосалась, юркому Матизу Нади все же удалось проскочить светофор. Мысленно себе поаплодировав, она бросила на спутницу озадаченный взгляд:

— И что?

Надя, правда, недоумевала. Лично ей запланированный корпоратив был даром не нужен. И понимание этого нисколько не скрашивал тот факт, что на нем обещал присутствовать израильский учредитель новенького онкологического центра, в который ей совсем недавно повезло устроиться на работу. Получить это место Наде было непросто. И если бы она до сих пор верила в чудеса, то подумала бы, что без некоего волшебства здесь точно не обошлось. Надежда Леонидовна Соболевская была самым обычным врачом, коих по стране не так уж и мало. А в клинику доктора Левина на работу принимали лишь лучших из лучших. Ну… по крайней мере, на бумаге. Знаменитых на весь мир ученых с кучей исследований и научных публикаций за плечами. Самой Наде этим некогда было заниматься. Точнее, не так… Для других и за деньги… это пожалуйста, это Надя могла. А до себя руки как-то не доходили. У нее не было лишних средств на участие в международных научно-практических конференциях, ведь когда пашешь на две полных ставки, чтобы просто не сдохнуть с голоду, становится как-то не до науки.

— Ну, точно, с Луны! — рассмеялась Нелли, поправляя собственный макияж в зеркале заднего вида.

— Нель, сядь! Не вижу за тобой ни черта. И так дорога — не сахар.

— Ладно-ладно! Ты только поторопись.

— Может, сама за руль сядешь?!

— Ну, что ты сразу нервничаешь! Где твое настроение?! Новый год на носу!

Надя фыркнула, не глядя на спутницу, и чуть прибавила газ, убедившись, что трасса очищена от снега как следует.

Когда-то давно и она любила Новый год. Все изменилось ровно три года назад. Когда за неделю до праздника она обнаружила в ординаторской недавно принятую в отделение медсестру и своего жениха со спущенными штанами. Тогда в ней словно что-то сломалось. Возможно, та самая вера в чудо. А потом… и вовсе, кому рассказать. До сих пор вспоминать было стыдно! Нет-нет… лучше об этом не думать!

— Нет настроения, поэтому и ехать никуда не хотела, — честно призналась Надя.

— Ты это брось. Корпоративный дух, и все такое — дело важное. Тебя бы не поняли.

— Оттого и плетусь. Слушай, ты не в курсе, где тут сворачивать?

— Вон, там, на развилке, и на кольцо… Ну-ка, глянь… как тебе мое декольте? Не слишком вызывающе? Я слышала, Левин — дядька строгий. Но холостой! Такого бы к рукам прибрать — ммм… — Нелли закатила глаза в предвкушении и цокнула языком.

— А ты, никак, на него глаз положила? Вдруг он страшный и толстый? — не то, что с интересом спросила Надя. Эльф на заднем сиденье повернул голову на другой бок и снова засопел.

— Кто? Левин? А ты разве его не видела?

— Где же мне было его увидеть?

— На сайте клиники размещено его фото, — пояснила Нелли, снова приблизившись к зеркалу. На идеально белых зубах красотки отпечаталась губная помада, она провела по ним языком и оскалилась, проверяя, все ли в порядке. Надя брезгливо поморщилась, сбавила скорость и съехала с главной трассы.

Для корпоратива руководство клиники выбрало элитный загородный пансионат. Сама она там не бывала, а вот Нелли была, и не раз, о чем прожужжала ей сегодня все уши. Из-за того, что на их долю выпало ургенство в выходной день, к месту назначения они должны были приехать последними, что не могло не радовать. Надя собиралась по-быстрому отметиться за ужином, и завалиться спать. Ну, или, по крайней мере, закрывшись за дверями собственного номера, посмотреть с Эльфом мультики. А вот на следующий день отвертеться от общества подвыпивших коллег будет не так-то просто. Ведь со слов все той же Нелли, каждая такая вылазка была самым настоящим тимбилдингом, призванным сплотить их команду. А значит, ей было не избежать участия в дурацких соревнованиях и квестах.

Бедный-бедный Эльф. Ему опять придется сидеть с незнакомыми тетка… то есть, няньками, услуги которых предоставлялись в пансионате за отдельную плату, но разве у Нади был выбор? Мама, которая помогала ей с сыном с момента его рождения, еще в сентябре месяце выбила себе путевку в санаторий, и кем бы Надя была, если бы позволила той отказаться от своих планов? Поэтому, собрав в кулак все свое мужество, она приняла волевое решение ехать на корпоратив с годовалым сыном.

— Нет, мне его фото как-то не попадалось, — честно призналась Надя, впрочем, умолчав о том, что и на самом сайте их клиники она бывала от силы два раза. Вот такая она была несовременная.

— Ну, не Джордж Клуни, конечно, но учитывая все нюансы — очень даже ничего.

— Это какие же нюансы? — спросила Надя, чтобы спросить хоть что-то. Спать хотелось так, что слипались глаза, и, опасаясь уснуть, она из последних сил концентрировалась на болтовне своей неожиданной спутницы.

— Ну как же? — округлила глаза блондинка и, загибая пальцы на руке, принялась перечислять: — Богат! Разведен. Без хвостов в виде детей, а значит — без алиментов. И, в общем-то, не старик. Хотя тут еще как посмотреть — плюс это или минус, — добавила, хохотнув. И Наде так мерзко стало от этого ее смеха…

— Знаешь, вообще-то это очень подозрительно, что взрослого мужика до сих пор никто не прибрал к рукам. Вдруг с ним что-то не так?

— Например? — Нелли вскинула холеную бровь.

— Ну, я не знаю… — пожала плечами Надя, — может, он — пьяница, или просто дурак… Импотент, на худой конец. Отчего-то же у него нет детей…

— Нет-нет! Не импотент, точно. Была у него дочка. Но умерла, уж не знаю деталей.

Взгляд Нади снова метнулся к зеркалу. Она даже представлять не хотела, что чувствуют родители, потеряв ребенка… Хотя по роду деятельности и сталкивалась с подобными ситуациями, гораздо чаще других, но все же свое… это совершенно другое. Если бы с Эльфом хоть что-то случилось, она бы этого не вынесла, не смогла! И несмотря на то, что ее беременность обернулась полнейшим шоком, у Нади и мысли не возникало ее прервать, а уж когда сын родился… Это была любовь с первого взгляда.

— Так, значит, у тебя серьезные планы на Левина?

— Еще бы! Так ты ничего не сказала по поводу декольте! — напомнила Нелли, сильнее распахивая полы шубы. Надя скосила взгляд и пожала плечами. Как по ней, так в том месте, которое ее коллега гордо именовала грудью, не было ничего, особенно примечательного. И если во всем другом природа не поскупилась, то тут явно что-то пошло не так. Даже пуш-ап не спасал ситуацию. И действительно, вызывающий вырез. Хотя у мужиков на этот счет может быть совсем другое мнение. Поди, их разбери.

— Нормально, — сказала она, — Левин оценит.

— Дай-то Бог. Интересный он мужик, говорят… Непростой.

На это Наде нечего было сказать. Характеристика «непростой» для нее, ненавидящей трудности (уж слишком много их было на ее жизненным пути), скорее отталкивала, чем привлекала. А планы Нельки по завоеванию Левина казались ей авантюрой чистой воды, на которую были способны лишь небитые жизнью и мужиками бабы. Сама Надя уже ни на что не рассчитывала. Она, даже будучи одинокой, не смогла устроить личную жизнь, а уж с ребенком и не пыталась. Впрочем, если бы у нее была возможность все изменить, она не стала бы этого делать. Ну… ладно-ладно! Кое-что она бы все же поменяла! В конце концов, было бы неплохо узнать, от кого она забеременела… Или хотя бы вспомнить, как это случилось. Не то, чтобы Надя хотела посмаковать подробности! Боже упаси! Просто в сложившейся ситуации она не могла избавиться от мысли, что имени отца своего ребенка могут не знать разве что женщины легкого поведения. Но она ведь… она ведь такой не была! Просто в ту новогоднюю ночь Надежда Леонидовна Соболевская, врач высшей категории, умница и почти что красавица… впервые в жизни перебрала. Ей захотелось забыться. Не вспоминать. Ни Вадима с той страшненькой кривоногой медсестричкой, ни ушедшего семилетнего Ваську, отличного парня, за жизнь которого они с его родителями боролись аж целых два года.

Когда ты — детский онколог, душа черствеет довольно быстро, словно покрывается панцирем… Эмоции отсекаются, остается лишь острое желание помочь. Сделать все, от тебя зависящее! Вывернуться наизнанку. Но в борьбе с такой страшной болезнью, как рак, несмотря на все старания и отдачу, победить удавалось далеко не всегда. Пациентов Нади иногда отбирала смерть, это было неизбежно, и она старалась не зацикливаться на их уходе. Но порой…. Вот как с Васькой… отстраняться не получалось, и тогда душа рвалась в клочья. Ей хотелось выть и кричать. А вместо этого, собирая волю в кулак, заталкивая вглубь себя готовые пролиться слезы, она выходила к родителям и, глядя прямо в их переполненные страхом глаза, говорила: «Мне очень жаль. Мы сделали все, что смогли». Кто-то понимал. Кто-то проклинал… Всякое случалось. Мать Васьки рыдала у нее на плече и за что-то благодарила. И от этого становилось еще больней…

Было тридцать первое декабря. Зашедшая на смену бригада потихоньку накрывала стол в ординаторской. О горячительном, конечно же, даже речи не шло, но видя состояние Нади, коллеги накапали ей чистого спирта.

— Ну-ка, давай, Надежда Леонидовна. Анестезия, — сказал Сан Саныч — самый опытный медбрат в их бригаде.

Вот тогда-то она и надралась. А вот когда все забыла? Вопрос… Последнее, что она помнила, это размытую фигуру Деда Мороза. Большущую такую фигуру.

=2=

— Вот тут сворачивай, еще немного осталось. Через лесок! — прервала воспоминания Нади попутчица. Надя моргнула, пытаясь вспомнить, с чего Нелька вообще за ней увязалась, но не смогла. То ли машина у неё обломалась, то ли что-то еще…

За городом дорога была ничуть не хуже, чем в нем самом. Хозяева пансионата явно не пожалели денег. Да и место выбрали — что надо. По уму. Надя крутила головой, разглядывая окрестности. Запорошенные искрящимся снегом деревья, раскидистые ели, в макушках которых застряла яркая желтая луна. Проехав еще с километр, они, наконец, увидели и сам пансионат, представляющий из себя россыпь небольших, будто пряничных, затерявшихся между сосен домиков, красиво украшенных сверкающими гирляндами.

— Это шале, а мы будем жить вон там. Видишь? — длинный палец Нелли метнулся в сторону, указывая на высокое здание, расположенное чуть в стороне.

— Мама… — послышался тоненький голосок. Надя обернулась.

— А вот и наш Эльф! Как спалось?

— Мама… — повторил ребенок, дергая ремень безопасности.

— Сейчас-сейчас! Я тебя освобожу.

— Ну, ты, конечно, оригиналка! — рассмеялась Нелли, выбираясь из машины.

— Это почему же?

— Назвать сына Эльф! Да его же засмеют, Надька!

Надя поморщилась. Почему-то некоторые люди считали своим долгом высказаться даже тогда, когда их мнением не интересовались.

— Эльф — это не имя, это прозвище. Да, сынок? Ну-ка, давай одеваться, на улице холодно!

— Ну, хоть прозвище! Уже лучше. Слушай, да ведь он, и правда, на Эльфа похож! Какой прелестный малыш…

Надя подхватила сына на руки и первой пошла к входу. Нелли семенила следом на шпильках. Отовсюду слышались смех и рождественские гимны в шикарном исполнении Френка Синатры.

Надя не стала развенчивать выводы спутницы. Хотя сына она прозвала Эльфом вовсе не из-за его ангельской внешности. Просто с его отцом — Дедом Морозом, у Нади ассоциировались лишь олени да новогодние эльфы. Оленем собственного ребенка она прозвать не могла, а вот прозвище Эльф как-то быстро приклеилось.

На рецепции было пусто. Основной поток уже давно заселился. Их регистрация не заняла много времени, и уже через десять минут каждая из женщин получила ключ от своего номера.

— Нель, ты можешь приглянуть за Эльфом, мне нужно вернуться в машину за сумкой?

— Да ты что! Я же ни черта о детях не знаю.

— Ты работаешь в детском отделении… Как ты можешь не знать? — удивилась Надя, — к тому же я одной ногой здесь, другой там — мне же только сумку из багажника достать. Тут дел на пять минут.

— Ну, ладно… — неуверенно протянула Нелли, поглядывая на Эльфа, — мы же справимся, правда, малыш?

Эльф очаровательно улыбнулся и спрятался за ногу Нади.

— От него не будет хлопот, — заверила та коллегу и, приложив ключ-карту к замку, повернула ручку двери.

Окинув номер беглым взглядом, Надя пропустила вперед сына и Нелли.

— Симпатично, — прокомментировала она, ничуть не покривив душой. Внутри номер был отделан в мягких кремово-песочных тонах. Обитое тканью изголовье кровати гармонировало с тяжелыми шторами на высоких окнах. Стены были выкрашены в приятный оттенок топленого молока и декорированы отполированным деревом. Необычно.

— Сынок, мама сейчас сходит в машину и вернется. Побудешь с тетей?

Мальчик послушно кивнул головой и сунул в рот пальчики.

— Нет, Эльф! Нет… Сначала ручки нужно вымыть… Нель, помоешь ему руки, ладно?

Наде не хотелось кого-то просить, ставя себя в обязывающее положение, признаться, она вообще ненавидела это все, но матери-одиночке довольно тяжело справляться самостоятельно. И теперь ей частенько приходилось переступать через себя.

— Беги уже! Мы справимся!

Надя послушно выскользнула за дверь и, посчитав, что пешком она спустится гораздо быстрее, побежала вниз по лестнице. Впопыхах чуть было не налетела на какого-то мужчину, пробормотала извинения и, даже на него не взглянув, помчалась дальше. За время, что они заселялись, на улице пошел снег. Пушистые лохматые снежинки кружились в свете уличных фонарей и мягко опускались на плечи. Надя запрокинула лицо к небу, жадно втягивая в себя пряный аромат зимнего леса.

Из домика невдалеке от стоянки высыпалась веселая и явно подвыпившая компания во главе с ряженым Дедом Морозом в синем костюме. Ее Дед Мороз был в красном… Это одно из немногих воспоминаний, оставшихся в памяти Нади. Огромный Дед Мороз… темная свежеотремонтированная палата, освещенная лишь гирляндой на установленной в углу елке, откуда-то взявшаяся бутылка, его красивые… какие-то добрые глаза и она у него на коленях. Почему-то Наде казалось, что это ужасно весело. Усесться, как в фильмах, Деду Морозу на руки и вместо стишка зачитать список своих самых заветных желаний. Она могла лишь надеяться, что выдала самые безобидные из них. Что-то вроде «есть шоколадки и не толстеть». Но в глубине души понимала, что все зашло гораздо-гораздо дальше…

Где-то неподалеку взорвалась хлопушка. Надя вздрогнула, возвращаясь в реальность. Растерла озябшие руки, достала злосчастную сумку из багажника и вернулась в нарядно украшенную гостиницу. Рядом с лифтами стоял лишь какой-то мужчина. Выдавив из себя улыбку, Надя зачем-то еще раз нажала на кнопку вызова и, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, подняла глаза кверху, отсчитывая пройденные лифтом этажи. Дверь открылась, Надя ступила в отделанную зеркалами кабину, мужчина зашел вслед за ней.

— Мне четвертый, — сказали они одновременно и потянулись к кнопке. Взгляд Нади невольно замер на красивой широкой загорелой ладони с длинными крупными пальцами. Скользнул чуть выше. Отметив широкое запястье, по-медвежьи мощную грудь, обтянутую старым свитером толстой вязки, крепкую колонну шеи. Ее подбородок задирался все выше и выше (Господи! Да какого ж он роста?). Взгляд скользнул по заросшим щекам, крупному, плотно сжатому рту, породистому носу с горбинкой к темным смеющимся глазам и коротко стриженой, соль с перцем, макушке. Ничего себе! Настоящий великан… Надя выдавила из себя улыбку, пряча за ней смущение, и первой нажала на кнопку. В кабине лифта повисло неловкое молчание. Они преодолели уже два этажа, когда свет в кабине мигнул, и лифт с легким толчком застопорился. Надя в панике огляделась, хлестнув себя по лицу растрепавшейся за время дороги косой:

— Что это?

— Похоже, застряли…

— Как застряли, Господи?! Как застряли… — повторила Надя, затравленно озираясь, как будто это могло им хоть как-то помочь.

— Да не переживайте вы. Обычный перепад электричества.

— Да какая мне разница, что это? — вспылила Надежда, с ужасом представляя, как испугается Эльф, если она тут задержится. А Нелька и вовсе ее убьет! Тут охота в самом разгаре, а она с ребенком чужим сидит… — Господи, что же делать? Здесь есть кнопка экстренного вызова?! Ну, что вы стоите?

— Если суетиться, ситуация ничуть не улучшится. Зачем паниковать?

— Зачем? Зачем… — возмутилась Надя, но после резко выдохнула. Ее спутник не мог знать об оставленном на чужую тетю ребенке, а она, и правда, вела себя чересчур возбужденно. Впрочем, плевать! Плавать, что он о ней подумает. Им детей не крестить! Кстати, о крестинах… Нужно уже что-то решать, не дело, что Эльф некрещенный… Эльф! Господи, как он там?!

— Да вы не беспокойтесь, — пробормотал мужчина, безрезультатно тыча пальцем в кнопку вызова диспетчера, — вышел, наверное, в туалет, скоро вернется. А вообще здесь безопасно, не волнуйтесь. Если, например, начнется пожар…

— Да что ж вы каркаете?!

— А вы нервничаете понапрасну! Или вы шо, таки спешите скорее, чем я? — хмыкнул. Взгляд Нади пылал! И понимала ведь, что конкретно этот мужчина ни в чем не виноват, но его показное спокойствие лишь еще сильнее выводило ее из себя. Резко выдохнув, Надя отвернулась и прошептала:

— У меня маленький сын с незнакомым человеком остался в номере…

— Ох, извините. А я шучу, как дурак…

— Ну, что вы… Это я веду себя, как истеричка. Вы-то здесь причем?

— Ваше волнение понятно, — развел руками здоровяк.

— Да, уж.

Надя растерла лицо, заправила за уши выбившиеся из косы пряди. Что же так не везет? Подняла глаза. Наткнулась на пристальный взгляд мужчины. Порядком нервирующий взгляд…

— Что-то не так?

— Вы мне кого-то напоминаете.

О господи! Только неудавшегося пикапера ей сейчас для полного счастья и не хватало. Будто прочитав ее мысли, мужчина громко рассмеялся, выкинул руки вперед, словно в знак капитуляции:

— Да я ж без всякой задней мысли. А вы, таки, шо подумали?

Надя не успела ответить, лишь краем уха отметила все усиливающийся характерный акцент незнакомца, но даже не придала этому значения. Свет мигнул, и лифт тронулся дальше.

— Ну, слава Богу! — воскликнула Надя, подходя вплотную к выходу.

По коридору она уже едва ли не бежала. Распахнула дверь так, что та отлетела к стенке. Из комнаты доносился эльфийский рев и Нелькины причитания.

— Где тебя носило?! Ты посмотри, что со мной сделал этот маленький демон?! Ну, на кого я теперь похожа? Всю прическу мне испортил! А ведь с минуты на минуту начнется ужин! Я не могу его пропустить!

— Да-да, я помню. Там будет Левин, а у тебя на него грандиозные планы, — пробормотала Надя, подхватывая тут же успокоившегося сына на руки. — Ты извини, пожалуйста, он ведь не хотел… Да и я не виновата, что застряла в лифте.

— Как будто мне легче от твоих извинений! Ты посмотри, на кого я теперь похожа!

Старательно завитые локоны, намокнув, повисли вдоль лица.

— Все не так уж и плохо. Однако я не пойму, как Эльф мог тебя намочить.

— Он не доставал до раковины! Ты сказала вымыть ему руки, я открыла кран в ванной, но почему-то включился душ!

— То есть Эльф ни при чем? — уточнила Надя, уже ничего не понимая.

— Ррр… — натуральным образом рыкнула Нелли. — Если бы мне не пришлось мыть ему руки, я бы не вымокла!

— Ааа, — протянула Надежда, оглядываясь по сторонам в попытке понять, откуда тянет. Взгляд натолкнулся на распахнутую настежь дверь и темные глаза незнакомца.

— Все хорошо? — едва слышно уточнил он. Надя кивнула, подошла к двери и, неловко улыбнувшись напоследок, захлопнула ту прямо перед его носом.

— Кто это был? — спросила Нелли все еще недовольно.

— Да мужик какой-то, откуда мне знать. Мы с ним вместе в лифте застряли.

— А чего он за тобой увязался?

— Не знаю, Нель, может, хотел убедиться, что все нормально. Если честно, я вела себя несколько неадекватно.

— Ты? — удивилась блондинка. — Да твоему хладнокровию завидует все отделение! Господи, что же мне делать с этими волосами?! — перескочила с темы на тему, с отчаянием разглядывая себя в зеркале. — Ладно, я пойду, может, еще что-то можно спасти? Тридцать баксов потратила на укладку…

— Ну, хочешь, я тебе верну, Нель? — спросила Надя, которая не то что в парикмахерскую не успела, но и даже просто помыть голову, после дежурства.

— Да ну тебя! — бросила та и удалилась, плавно покачивая бедрами.

Надя пожала плечами и перевела взгляд на сына. Сладкий, теплый комочек, который она беззаветно любила.

— Ну, что? Будем ужинать, — спросила она?

— Дя! Дя! Дя…

— Ух, ты! Да ты полон энтузиазма, как я погляжу. Ну, давай. Слезай тогда с ручек, я приготовлю кашу. А потом, может быть, даже успею переодеться!

— Не…

— Скажешь тоже! Я не могу пойти на праздник в старых джинсах. Я, между прочим, платье купила. Первое за два года…

=3=

Платье, и правда, было первым за несколько лет. Как-то совсем не до нарядов ей было все это время, если не считать того ужаса, купленного ею больше по необходимости, чем исходя из каких-то иных соображений, который почему-то именовался платьем для беременных, а в действительности больше походил на штору.

— Эй-эй! Эльф, ну-ка, слезай! Туда нельзя залазить. Упадешь.

Смешно пятясь, ее сынок послушно спустился со стола на стул и, чуть пошатнувшись, все же успешно приземлился на пол.

— Молодец, — улыбнулась Надя. Проводила сынишку взглядом и включила электрический чайник, который, по счастью, имелся в номере. Впрочем, никаких других излишеств там больше не обнаружилось. Лишь пара кофейных чашек и блюдца. В таких кашу не развести. Хорошо, что она догадалась взять для сына специальную походную тарелку с забавным медведем на донышке. Вообще, с появлением Эльфа она стала более дисциплинированной, что было несомненным плюсом. Если раньше внутри ее сумочки вещи терялись, словно в Бермудском треугольнике, то теперь там был полный порядок, и каждому предмету отводилось свое четко определенное место. Соска, бутылочка с водой, перекус, салфетки сухие и влажные, антисептик, памперс, пара сменных комплектов одежды и, непременно, запасные носки. Однажды, когда она еще не была такой опытной, они с Эльфом здорово оконфузились в поликлинике. Это и стало наукой.

— Мама.

— Да, мой хороший — мама. Ну-ка, скажи мне — рис с тыквой, или гречка с земляникой?

— Мама!

— Рис с тыквой? Отличный выбор, сынок.

С улыбкой глядя на заинтересованно бродящего по комнате сына, Надя отмерила специальной ложкой порошок каши и на глаз влила успевшую остыть воду. Эльф был совсем не по-эльфийски крупным ребенком. Высоким и крепким, как для своего возраста. Надя очень внимательно относилась к его рациону. Как врач, она понимала, что лишний вес малышу абсолютно ни к чему, и делала все возможное, чтобы сын не получал лишних, совершенно ему не нужных калорий. Даже бабушке, поначалу порывающейся то и дело побаловать единственного внука вкусненьким, было строго-настрого запрещено кормить его сверх установленной нормы. Кто-то бы сказал, что ее подход был безжалостным. Сама же Надя так не считала.

— Сям!

— Что сам? Будешь есть? Ну, смотри, дружок, постарайся здесь все не уделать.

В последнее время Эльф стал жутко самостоятельный. Даже есть пытался, что не могло Надю не радовать, ведь, в таком случае, их обещали взять в детский сад! А это очень бы разгрузило их с мамой. Их мальчик — уж слишком шустрый парень, и обе женщины прекрасно понимали, что бабушке за ним все труднее угнаться. К тому же он был очень любознательным и дружелюбным ребенком. Таким обычно нравится в детском саду.

Пока малыш ужинал, Надя успела разложить платье и чуть пройтись по нему захваченным из дома походным утюжком. В ванную они пошли уже вместе. После самостоятельной трапезы Эльф был перемазан с ног до головы. Да и Надя все же не оставляла надежды освежиться. Хвала господу, сынок нашел для себя занятие — он разматывал туалетную бумагу и рвал ее на мелкие-мелкие кусочки, сидя на брошенном на пол полотенце. Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы маме не мешало, — подумала Надя, забираясь в душевую кабинку. Как и в любом хорошем отеле, здесь, в одноразовых упаковках, ее уже ждали шампунь и гель для душа. Очень удобно — ей не пришлось тащить свои. Но с другой стороны, крохотного флакончика Наде едва хватило на то, чтобы вымыть свою шикарную гриву.

— Обрежу вас, к черту! — пробубнила себе под нос, вытирая волосы толстым белоснежным полотенцем.

— Серту, — повторил тоненький голосок.

Испуганно взглянув на сына, Надя прикусила язык. У Эльфа сейчас был период становления речи. Он повторял все, что мог повторить. Ей следовало внимательнее следить за своим языком. Иначе в сад их не возьмут совсем по другой причине. Эльф-матерщинник — это что-то новое. Представив сына в роли разбитного предводителя яслей, Надя громко захохотала.

Что в гостиницах всегда было хр*новым — так это фены. Тарахтящие и маломощные. Не то, что Надя была частым гостем в гостиницах, но там, где ей удавалось побывать — именно так все и обстояло. И в этом случае правило не было нарушено. Свою гриву она сушила добрых полчаса, и не сказать, что в итоге преуспела. От процесса ее отвлек громкий стук в дверь. Надя взглянула на часы и чертыхнулась тихонько. На пороге застыла молодая девушка в белой рубашке и темных брюках.

— Здравствуйте. Меня зовут Анна — я ваша няня на сегодня.

— Да-да, конечно, проходите! Эльф, это Анна, она с тобой немного поиграет, пока мама занята!

Эльф кивнул и вернулся в ванную — кромсать туалетную бумагу дальше. Хорошо, что на всякий случай у них остались салфетки.

Тряхнув головой — ведь времени совершенно не оставалось, Надя схватила платье и последовала вслед за сыном. Как-то не хотелось ей переодеваться при посторонних. Мягкий сливового цвета бархат идеально лег на ее изгибы. Подчеркнул то, что нужно, и скрыл несовершенства. В отличие от наряда той же Нельки, платье Нади было очень скромным. Вырез лодочкой, скучная длина до колена. Никаких колец, браслетов или часов — они мешали в работе, и в какой-то момент Надя просто отказалась от этих аксессуаров. Небольшие сережки в ушах да тоненькая цепочка с крестиком. Для обычного ужина — сойдет.

Выйдя из ванной, Надя снова бросила взгляд на часы. Она опаздывала катастрофически! Наверняка все уже разместились, и теперь её появление привлечет дополнительное, совершенно ей не нужное внимание. Черт! На макияж времени не оставалось. Мазнув по губам блеском, Надя напоследок проинструктировала няню и, поцеловав притихшего сына — выскользнула за дверь. Уже в лифте вспомнила, что забыла поинтересоваться у Нелли, куда ей нужно будет идти. Топнула ногой, раздосадованная своей глупостью. Ведь на территории наверняка не один ресторан. Что, если он и вовсе где-то за пределами основного корпуса? Может ведь и такое быть! А она и куртку не стала накидывать! Стыдно как-то стало за свой непрезентабельный пуховик, после шикарной Нелькиной шубы.

Створки лифта разъехались. Надя вышла в празднично украшенный холл и нерешительно огляделась.

— Вам чем-то помочь? — улыбнулась девушка-администратор.

— Да… Наверное. Вы не подскажете, где проходит ужин…

— Нефтяников?

Надя отрицательно затрясла головой.

— Сити плюс? — снова отрицательный кивок. — Врачи?

— Да!

— В синем зале, — улыбнулась девушка.

— Скажите, что он находится в этом здании! — взмолилась Надя, чувствуя себя не очень комфортно рядом с идеальной во всех смыслах сотрудницей пансионата. Наверное, на такие должности проводят какой-то специальный кастинг. Иначе как объяснить ее модельную внешность? Длинные, от ушей, ноги, белоснежные зубы и волосок к волоску прическу?!

— В этом. На нулевом этаже, — улыбнулась барышня, но что-то отталкивающее было в ее улыбке. Наде она показалась ужасно неискренней.

— Не подскажете, как туда попасть?

— На лифте. Просто опуститесь на минус первый, а дальше…

— Позвольте, мне по дороге… Я провожу.

Надя резко обернулась и встретилась взглядом с уже знакомым мужчиной. И снова ей пришлось задирать для этого голову.

— Правда? Спасибо! Хотя…

— Да? — мужчина вскинул густую бровь.

— Это может быть довольно рискованно.

— Боитесь снова застрять?

— А вдруг? — улыбнулась Надя, но улыбка тут же слетела с ее лица. Господи! Она флиртовала? Серьезно? Впервые… за сколько лет?

— Пойдемте-пойдемте, снаряд в одно место дважды не падает, — ухмыльнулся здоровяк, почесывая бороду.

Нерешительно оглянувшись на администратора, Надя пожала плечами:

— Ну, спасибо…

Двери лифта открылись, стоило мужчине нажать на кнопку. Хорошо, что ехать было совсем недолго, иначе им пришлось бы о чем-то говорить, а Надя даже не представляла, о чем именно.

— Меня зовут Илья.

— Эээ… Надя. Надежда. Очень приятно.

— Взаимно, — сверкнул белозубой улыбкой мужчина, — нам сюда…

Надя смущенно улыбнулась в ответ, огляделась по сторонам и чуть сквозь землю не провалилась. Во всех помещениях пансионата, наверное, для таких деревенщин, как она, были установлены таблички-указатели. Как же она раньше их не увидела?

— Вы в порядке?

— Ага. Размышляю о том, что найти синий зал было не так уж и трудно, — пробормотала Надя, указывая рукой на указатель. — Извините, что пришлось вас дергать…

— Да, бросьте. Вы мне нисколько не помешали. Я ведь и сам сюда направлялся.

— Правда? — удивилась Надя, которая хоть и слышала, что Илья сказал у рецепции, но почему-то не думала, что ему именно в этот зал!

— Ага. Ну, что, проходи… — скомандовал он, распахивая дверь перед ее носом. Надя распрямила плечи и гордо прошествовала в зал.

— Илья Савельич, мы вас уже заждались! — подлетел к ним заведующий отделением реанимации, — Надежда Леонидовна!

Надя замерла. Улыбка слетела с лица, она оглянулась и теперь уже совсем другими глазами посмотрела на своего спутника. Левин… Ну, конечно. Как же она раньше не догадалась? Совсем одичала… совсем!

— Так вот вы какая, Надежда Леонидовна! — воскликнул Левин, — Константин Николаевич мне все уши прожужжал касательно вашей работы! Его похвала дорогого стоит!

С трудом взяв в себя в руки, Надя выдавила улыбку.

— Да уж… Приятно познакомиться… еще раз, Илья Савельич.

На секунду ей показалось, что Левин поморщился. Словно его не совсем порадовал факт перехода на официоз. Но понимая, что в данных обстоятельствах по-другому быть просто не может, он заставил себя смириться. Или Наде лишь хотелось так думать? Ну, не бред ли?

— Наденька, ваш столик во-о-н-он там! — прервал их обмен взглядами Лавров. Надя хлопнула ресницами и сделала шаг назад, бормоча что-то вроде «конечно-конечно». Дурацкая вышла ситуация. В лифте она себя выставила истеричкой, в холле — кретинкой, заблудившейся в трех соснах. В общем, то, что надо при знакомстве с начальством. Ага…

Улыбнувшись напоследок так, что скулы свело, Надя пошла к столу, но, не успев сделать и шага, зацепилась каблуком за ковер. Туфля слетела, сама она чуть не упала, но была подхвачена твердой рукой.

— Осторожнее! — пробормотал Левин, а потом, убедившись, что она устояла на ногах, наклонился, чтобы поднять туфлю. И все, что Наде оставалось — просто наблюдать за дальнейшим развитием событий под заинтересованными взглядами коллег и сгорать со стыда. В отличие от нее, Илью Савельича внимание подчиненных абсолютно не напрягало. На то он и был начальником… Левин шустро подхватил ее ступню своими огромными лапищами и натянул на нее злосчастную обувку.

— Ну, вот. Почти как в сказке. Теперь я, таки, обязан на вас жениться?

— Ну, а почему бы и нет? Надежда Леонидовна у нас барышня незамужняя! Можно сразу и сватовство организовать! — потирал руки заведующий.

— Ой, вот только не надо меня уговаривать, я и так соглашусь! — парировал Левин посмеиваясь.

Испариться бы, убежать… Ну, или, на худой конец, выдавить из себя какую-то шутку. Вон как легко эти двое играют словами. А у Нади будто отняло речь. И такой она себе показалась… забитой — бытом, проблемами… абсолютно не к месту находящейся здесь, словно она и вовсе была совершенно с другой планеты.

Пока новоявленная Золушка судорожно соображала, как ей выйти из ситуации, вокруг Левина собралась приличная толпа коллег.

— Илья Савельич! Сколько лет, сколько зим?! А не выпить ли нам? Я угощаю! — подмигнул один из старожилов их центра — профессор Либерман.

— Почему бы и нет? — не отрывая от нее взгляда, ответил Левин.

— Ну, нет, так нет! — оскалился пожилой еврей, будто выдал лучшую шутку в мире. Заставив себя отмереть, Надя вновь обернулась и поплелась к своему столу. Ей уже ничего не хотелось. Ни есть, ни веселиться, ни что-то объяснять сверлящей ее недовольным взглядом Нельке.

=4=

— Где тебя носило? — прошипела Нелли, сверля Надю требовательным сердитым взглядом, — и как ты очутилась в компании Левина?

— Случайно, — ответила Надя, натянуто улыбаясь собравшейся за их столиком компании. Сегодняшний вечер не предполагал ведущего. Обычный ужин. Сам праздник был намечен на завтра.

— Случайно, — фыркнула Нелли, — я его весь вечер выглядываю, а ты случайно!

— Подумаешь, встретились у лифта. Я даже не знала, что это он.

Наде приходилось оправдываться. А она, хоть убей, не понимала, почему должна была это делать. Никаких видов на Левина Надя не имела, если не считать того… что он ей просто понравился, как человек. Своей доброй улыбкой, какой-то основательностью и надежностью, которая от него исходила волнами. Но тогда Надя понятия не имела, кто он! А значит, это вообще не считалось. И в конце-то концов! Даже если бы она совсем выжила из ума и решилась бы покорить его сердце наравне с той же Нелькой, то разве не сам Левин должен был бы решать, кому отдать свое сердце? Надя фыркнула — настолько абсурдной ей показалась эта мысль. Она… и сам Левин. Дельфин и русалка! В памяти некстати всплыли строчки древней песни из девяностых, и почему-то дерьмовое настроение стало чуть лучше.

— Ты точно не от мира сего!

— Ну, уж какая есть! — пробормотала Надя, окидывая заинтересованным взглядом свою порцию. Пожалуй, телячий медальон у нее на тарелке — самое лучшее, что с ней случилось за этот день. Если не считать результатов биопсии Тани Никифоровой и поделки, которую для нее соорудил Нежданный Максим. Так уж сложилось, что помимо постоянного стресса, в ее работе было место и радости. Когда ее маленькие пациенты шли на поправку, когда у них намечалась стойкая и длительная ремиссия.

— Господи, Надежда… Как можно столько есть? Не удивительно, что у тебя такие пышные формы.

— Формы? — искренне удивилась Надя, застыв с поднесенной ко рту вилкой. Она, конечно, не была такой нездорово тощей, как Нелька, но и, вроде как, особыми формами не отличалась. Грудь была, да. Ну, животик слегка наметился, после родов…

Нелли нарисовала руками в воздухе дуги и многозначительно покосилась на ее, Надеждину, грудь. С каких пор третий размер стал проклятием? Что она опять пропустила? Опустив ресницы, Надя скользнула взглядом по своему телу, а когда вновь подняла глаза, наткнулась… на смеющийся взгляд Левина. Вспыхнула отчего-то. Словно он мог услышать их разговор, находясь так далеко.

— Знаешь, меня все устраивает, а если кого-то — нет, так это не мои проблемы!

— Вот и правильно! — вмешалась в разговор соседка справа — дородная сорокапятилетняя Роза Самуиловна — старшая оперирующая сестра. — И заметьте, сердце никто на двор не выставляет!

Нелька зарделась, правильно оценив намек, подтянула платье повыше. Глядя на потуги коллеги, Надя затрясла плечами от смеха.

— Че ржешь? — беззлобно фыркнула Нелли, бросая на цветущую Розу Самуиловну раздосадованные взгляды.

— Да так, не обижайся. Настроение хорошее.

— Пару часов назад кто-то пел совсем другую песню. Впрочем, ладно. Хорошее, и хорошее! Слушай, Надь, как думаешь, если я к нему подойду — это будет слишком навязчиво? — тихонько поинтересовалась Нелли, приблизившись к уху Нади вплотную. При этом взгляда она не спускала с Левина, косясь на него из-под длиннющих накладных ресниц. Свои не могли быть настолько объемными, ну, вот не могли, и все!

— Не знаю, — пожала плечами Надя, возвращаясь к мясу, которое почему-то стало ей поперек горла. — Наверное, лучше дождаться, когда он сам подойдет к сотрудникам.

— С чего ты решила, что он подойдет?

— А что, нет? Ну, я не знаю… Сама смотри, ты здесь давно работаешь и знаешь лучше, как это обычно происходит.

— Девушки, почему сидим без дела? Где ваши бокалы? — вдруг оживился сидящий по левую руку от Розы Самуиловны Юрик — разбитной врач-анестезиолог, который до этого наглым образом с ней же и флиртовал. Такой смешной — ушастый, с щербинкой между зубов, а главное — ры-ы-ыжий! И ничуть его не смущала пятнадцатилетняя разница в возрасте. Он источал обаяние, как полуденное солнце свет. — Вам что плеснуть, Надежда Леонидовна? Нелли Владимировна?

— Мне, Юрий Николаевич, Бакарди. Только с соком! Я с колой не пью. Надь?

Надя затрясла головой. Она вообще не понимала, как Нелька могла пить, после бессонной ночи. Лично ее бы в момент срубило, и какой тогда праздник? Нет уж, обойдется. А завтра на банкете, может, и позволит себе пару бокалов вина.

— А мне, Юрочка, водочки повтори! — улыбнулась Роза Самуиловна.

Через общий гвалт донесся громкий хрустальный звон. Это профессор Либерман требовал внимания, настойчиво постукивая ножом о ножку бокала. Того и гляди — разобьет.

— Дорогие коллеги, по принципу старшинства беру на себя руководствобэнкетом! Давайте же выпьем, дорогие друзья, за уходящий год! Не самый плохой, но, таки смею надеяться, и не самый лучший. Ибо лучшее у нас впереди!

Отовсюду послышались крики и даже свист, и хоть Надино настроение уже было не таким паршивым, как в начале, она все равно не могла наслаждаться весельем. После еды ее все сильнее клонило в сон. Хотелось тишины и покоя. Быстро закончив свой ужин, и для виду посидев за столом еще четверть часа, она тайком выскользнула из зала.

Когда она вернулась в номер, оказалось, что Эльф задремал. Надя покосилась на часы — и восьми нет.

— Давно он уснул? — обеспокоенно спросила у няни.

— Сразу, как только вы ушли. Что-то не так?

— Не так! — немного более резко, чем стоило, ответила Надя, — он дремал всю дорогу, пока мы сюда добирались. Очень странно, что Эльф снова уснул! — она обеспокоенно потрогала лобик сынишки, но тот, к счастью, оказался холодным.

— Ой, да вы не волнуйтесь! Здесь же воздух какой! Даже взрослые спят как убитые, что уж о ребенке говорить, — неуверенно улыбаясь, заметила няня.

Эльф открыл мутные со сна глазки и тут же встал.

— Мама!

— Да, милый, я уже дома. Ты как? Ничего не болит?

— Неть. — покачал головой малыш, растирая заспанную мордочку пухлыми кулачками.

— Ну, я тогда пойду, раз все в порядке? — топталась у порога девушка.

Нахмурив брови, Надя кивнула и снова вернулась взглядом к сыну. Еще раз проверила температуру. Пощупала ножки, ладони… Его тельце было теплым, как это обычно бывает со сна, но ничего более.

— Ну-ка, открой ротик, высунь язычок и скажи «а».

Горло сына было тоже в полном порядке. Надя знала, что иногда перегибает палку в своей заботе о сыне и в основном старалась не слишком в этом плане усердствовать. Но когда дело касалось здоровья Эльфа… держать себя в руках было практически невозможно. Ругая себя, Надя все же достала из сумки фонендоскоп и вставила в уши.

— Ну-ка, дай я тебя послушаю…

Эльф покачал головой и, скатившись с кровати, потопал ножками к шкафу.

— Эй, ты куда?

— Сяпа… Сяпа…

— Шапка?

— Сяпа!

Малыш все же дотянулся до своей шапки, натянул ту на лоб и взялся за шарф.

— В трусах и шляпе — это про тебя, правда? — рассмеялась Надя, глядя на его старания. — Ну, и куда ты собрался?

Пухлый пальчик указал в сторону двери.

— Гулять? Но ведь уже скоро восемь, Эльф. Пора читать сказу и…

Рука ребенка снова взметнулась вверх, настойчиво тыча в дверь. А сам он вдруг вспомнил об обуви. Плюхнулся на попу и стал натягивать сапоги, из чего Надя сделала вывод, что желание Эльфа прогуляться перед сном было поистине непреодолимым. Тихо посмеиваясь, она отобрала у него обувь и, подхватив сына на руки, пояснила:

— Ладно-ладно. Я уже поняла! От прогулки мне не отвертеться. Только ты кое-что забыл надеть. Штаны, например, штаны…

На сборы у них ушло не больше десяти минут. Надя одела сына и переоделась сама в удобный свитер да старые джинсы. Основательно утеплившись, они вышли из номера, спустились на первый этаж. Без приключений миновали холл. А ведь Надя всерьез волновалась, что Эльфа заинтересуют композиции, которыми тот был украшен, и в таком случае им бы грозила серьезная опасность — сынок непременно принялся бы те потрошить. Но нет. Они благополучно вышли на улицу. Неторопливо двинулись по идеально расчищенной дорожке мимо нарядно украшенных сосен, под сверкающими огнями арками, которые в летнее время, наверное, были увиты цветами, а сейчас гирляндами. Надя очень рассчитывала, что им с сыном не повстречается кто-нибудь из коллег. От корпуса они отошли далеко. Вряд ли бы сюда забрели даже те, кто решит выйти на перекур или подышать свежим воздухом. К счастью, неподалеку обнаружилась детская площадка. Эльф катался на горке и был абсолютно счастлив, а Надя размышляла о том, что им не слишком часто удается вот так беззаботно провести свое время. А жаль… Эльф рос буквально на глазах, время утекало, как вода сквозь пальцы, и все, что им оставалось — лишь воспоминания о таких вот моментах жизни. Жаль, что память не могла вместить каждую улыбку сына, каждую его проделку и слово.

— Гуляете?

Надя вздрогнула и обернулась. В желтом пятне света, падающего от фонаря, возвышалась высокая фигура Левина.

— Эээ… Да. Вышли ненадолго перед сном.

— Сколько ему? — поинтересовался тот, кивнув в сторону резвящегося в снегу Эльфа.

— Уже год и три.

— Как зовут?

— Эльф… Ой, то есть… Костя, — запнулась Надя. Жаркий румянец обжег ее холодные щеки.

— Высокий парень! Эльф… Давно вы здесь? Не замерзли?

— Немного. Пора уже уходить.

— А пойдемте, я вас чаем угощу со сладостями. Привез из Тель-Авива, здесь таких нет.

Надя нерешительно замерла. С одной стороны, было, наверное, глупо отказывать человеку, от которого напрямую зависела ее карьера в простой в общем-то просьбе, с другой… она боялась. Банально боялась. Кто его знает, чего? Она даже не могла поверить, что просто может быть ему интересна, оттого этот самый интерес сбивал ее с толку.

— Я даже не знаю…

— Пойдемте, — взмахнул рукой Левин, — вы единственный специалист, с которым я не успел познакомиться.

Надя выдохнула. То ли с облегчением, то ли… разочарованно. Теперь интерес Левина стал ей понятней, но… А что, собственно, «но»? Разве она на что-то рассчитывала? Нет. Просто атмосфера здесь была и правда какая-то удивительная, ей казалось, что… все еще может случиться. И мужчина этот, с которым она успела перекинуться разве что парой фраз, показался ей каким-то… особенным, близким. Когда это случилось? И почему? Наваждение…

— Ну, тогда пойдемте. Хотя, признаться, я надеялась, что мое собеседование давным-давно осталось позади, — не слишком удачно пошутила Надя. Оценив ее юмор, Левин хохотнул, поманил Эльфа пальцем и, взвалив его на плечи, пошел к домику:

— Да уж, позади, не сомневайтесь.

Надя кивнула, с беспокойством покосилась на Эльфа, которого посторонний мужчина, кажется, совсем не смутил.

— Я вот здесь живу. В этом домике. Ну-ка, наклоняй головку, чтобы не удариться.

Левин прислонил ключ-карту к устройству, замок в двери щелкнул и дверь открылась, окутывая их теплом и легким ароматом хорошего по-настоящему мужского парфюма. Наступая на задники, Левин снял ботинки и спустил Эльфа с плеч.

— Ну, привет, дружок. Будем знакомы?

Малыш застенчиво кивнул, но все же ударил по протянутой ему ладони. Левин рассмеялся. Он вообще очень часто смеялся, отчего в уголках его глаз собирались тонкие лучики морщинок. Интересно, сколько ему лет? — подумала Надя, стаскивая с себя дутые сапожки и склоняясь над сыном, чтобы помочь ему снять куртку. Не дожидаясь, пока они справятся, Илья прошел в комнату и принялся накрывать на стол:

— Будете кофе? Вкусный. С кориандром.

Надя пожала плечами. Кофе с кориандром она никогда не пробовала.

— Если только не слишком крепкий — боюсь, не усну.

Левин кивнул:

— Хорошо. Здесь сушеные фиги. Можно Эльфа угостить?

— Угощайте. Сухофрукты еще никому не навредили, а вот все остальное — зря вы, Илья Савельич. Ужин ведь был совсем недавно.

— Тогда я без фанатизма, — усмехнулся мужчина, — что ж вы стоите? Присаживайтесь!

=5=

Наде не спалось. И дело тут было совершенно не в кофе с кориандром, хотя она и выпила его аж две чашки. Дело было со-о-овсем в другом… В нервном возбуждении, которое ее накрыло, стоило им с Эльфом вернуться в их номер. Так удивительно — в компании Левина она чувствовала себя абсолютно спокойно. Ей было уютно рядом с ним и комфортно. Каким-то непостижимым образом этому мужчине буквально за пару минут удалось успокоить все Надины страхи, унять волнение. Она почувствовала себя с ним на равных, хотя их жизненный опыт вряд ли можно было сравнить. А еще, и это, наверное, самое главное — она ощутила его интерес. Именно он ее взбудоражил. Разогнал кровь, заставляя и сердце биться сильнее.

Черт, это ведь даже свиданием вряд ли можно было назвать. Их тихий вечер в полутемной гостиной. Очевидно, Наде не следовало торопиться с выводами, а тем более строить какие-то далеко идущие планы. Это была просто искра, проскочившая между двумя одинокими людьми, но даже она не означала, что в будущем между ними что-то возможно. Надя понимала это, но все равно не могла… не могла не думать. Она прислушивалась к своим чувствам, перебирала в памяти каждое произнесённое им слово и каждый жест… И если в их первую встречу в лифте Надя не почувствовала какого-то дикого притяжения, по большому счету — Левин был вообще не в ее вкусе, то теперь она отчетливо понимала, что это именно тот человек, который в самом деле достоин ее внимания.

Надя перевернулась на бок, еще раз зачем-то потрогала лобик сына, который не давал ей абсолютно никаких поводов думать, что с ним что-то не так, и, закрыв глаза, мысленно перенеслась в сказочный домик Левина.

— Ну, рассказывайте, почему детский онколог? — спросил он, разливая густой тягучий напиток по маленьким чашкам, аналогичным тем, что были у них в номере.

— Не знаю. А почему нет?

— Потому что далеко не самое простое направление, да и вообще… тяжело это, — взмахнул рукой Левин.

— Тяжело. Порой, даже невыносимо. Особенно в государственных больницах, где… Да, что я вам рассказываю? Вы и сами, наверное, в курсе.

Эльф подошел бочком к Левину, взобрался ему на колени и дернул мужчину за бороду. Состроив страшное лицо, тот как пушинку подбросил мальчика к потолку, вызывая тем самым заливистый смех ребенка. Надя боялась, что Эльф будет сторониться мужчин, но пример с Ильи Савельича дал ей надежду, что этого не случится. Все же плохо, когда мальчик воспитывается без отца.

— Вы поэтому ушли из областного центра?

— Не только. Если честно, меня привлекла зарплата. Да и условия труда — не сравнить. Опять же, возможности совершенно другие… И как вишенка — ваша программа для малоимущих. Очень она меня подкупила.

Да, поначалу ее подкупила программа. Но только попивая кофе напротив резвящегося с ее сыном Левина, ей пришла в голову мысль о том, что кто-то ведь эту программу инициировал. Не остался равнодушным к чужому горю, как это делали многие другие. Те, для кого медицина стала еще одной возможностью заработать.

— Как вам пришла в голову эта мысль? — осторожно поинтересовалась она. Левин на секунду задумался, повел широкими плечами:

— Я ведь тоже врач, по крайней мере — был… Видел всякое.

— А почему был? — решилась на вопрос Надя, но отчего-то застеснявшись, тут же пошла на попятный, — то есть, я понимаю, бизнес, наверное, интереснее и…

— Да не в этом дело, — улыбнулся Левин, задумчиво провел по заросшей щеке огромной ладонью, — у меня диагностировали артрит. Оперировать я уже никогда не смогу, а без этого… ну, что я за врач?

Надя сглотнула. Внутри поселилось острое чувство несправедливости. Так не должно было быть. Почему судьба выкидывает подобные фортели? Она могла только догадываться, что чувствует человек, лишившись любимой профессии. Это же настоящая трагедия. Для нее — так точно. Надя и думать не хотела о том, что бы делала, случись с ней такое. А Левин — ничего. Улыбается даже. Все же сильный он мужик. Мощный. Не каждый бы на его месте не сдался.

— Должно быть, это было нелегко.

— Было дело, да что теперь вспоминать?

Взгляд карих глаз снова вернулся к ребенку.

— Так странно. Он мне кого-то так сильно напоминает.

— Правда?

— Может быть, я знаю его отца?

— Эээ… Не думаю. Он живет очень далеко и здесь… нечасто появляется.

И ведь почти не соврала! Закатив глаза, Надя перевернулась на бок. Наверное, Левин понял, что она не слишком хотела обсуждать эту тему, потому что практически без всякого перехода стал расспрашивать ее о студенческих годах, о знакомых преподавателях, да и сам поделился с ней несколькими смешными случаями из студенческих лет, над которыми они потом долго хохотали.

— Как-то раз заболел мой друг детства Алька Розенфельд. Заболел и заболел. Уколы ему прописали, а меня попросили сделать. Ну, мне не трудно для друга. Хороший Алька мужик, только женился рано и с тещей жил. В общем, нечасто мы в то время виделись. Прихожу я, значит, к нему в назначенное время, ни спирта, ни ваты, конечно, с собой взять не удосужился. Дверь открывает Алькина жена, я ей, не будь дураком, и говорю: «Привет, Динка! Я к твоему мужу! Жопу есть чем смазать?» А в это время в кухне теща, оказывается, была. Ну и подумала… сама понимаешь, — рассмеялся Левин, покачивая головой. И это было действительно смешно, а она тысячу лет не смеялась, и вообще… Этот его плавный переход на «ты». Надя не могла о нем не думать. И как тут уснуть?

Ночь была долгая и бессонная. Она еле дождалась утра! Вскочила. До самого обеда для Эльфа была заказана няня, потому что их культурная программа сразу после завтрака предполагала тимбилдинг. А после обеда — свободное время и, собственно, сам банкет.

Надя быстро привела себя в порядок, надела наряд, в котором Левин ее уже видел, костеря себя, что не купила что-нибудь поприличнее. Эльф спал мертвым сном, видимо, утомленный вчерашней прогулкой и новыми впечатлениями, поэтому Надя старалась слишком не шуметь. Ненадолго застыла у зеркала с занесенной тушью для ресниц. Нужно ли наносить макияж, если впереди её ждут соревнования?! Поколебавшись еще мгновение, Надя все же прокрасила ресницы несколькими ювелирно отточенными движениями. Вскорости пришла новая няня для Эльфа, и ей таки пришлось разбудить сына, чтобы он не испугался, обнаружив возле себя незнакомого человека.

Понадеявшись на то, что завтрак пройдет в том же зале, что и ужин накануне, Надя спустилась на нулевой этаж. Гостеприимно распахнутые двери свидетельствовали о том, что она не ошиблась. Вытянув шею, женщина огляделась. Она пыталась себя убедить, что ищет взглядом своих, а вовсе не Левина, но попытка не увенчалась успехом. Не обнаружив Ильи, градус ее настроения медленно пополз вниз. Бред! Ну, какой бред! Он ей ничего не обещал, он просто сказал «увидимся», а она напридумывала невесть чего! Размечталась. Ну, почему бабы такие дуры? Почему?

— Ранняя вы пташка, Надежда Леонидовна.

Надя вздрогнула и обернулась к Розе Самуиловне.

— Доброе утро! Да, сегодня что-то не спалось.

Взяв тарелки, обе женщины направились к улыбчивому повару, жарящему яичницу.

— Юрик, ты будешь яичницу? — спросила Роза Самуиловна у подошедшего к ней взъерошенного Юрия Николаевича.

— Еще не знаю. Здесь столько вкусного! Надо осмотреться, — отрапортовал тот, с вожделением потирая руки.

— Не морочь мне то место, где спина заканчивает свое благородное название, Юрик! Мужчине нельзя быть таким нерешительным.

— Так это же просто завтрак?

— И ты таки не знаешь, шо хочешь съесть?

— Нет, — искренне растерялся тот.

— Почему нет, когда да?! Нет, Надежда Леонидовна, вы где-нибудь такое видели?

Посмеиваясь, Надя покачала головой, забрала свой омлет и отошла, оставив занятную парочку разбираться со своими проблемами. Признаться, поначалу ее поразил настолько странный союз. Доподлинно о том, что происходило между Розой и Юркой, в онкоцентре никто не знал. А сами они никак не подтверждали свой роман, да и жили, абсолютно точно, раздельно. Но почему-то ни у кого не возникало сомнений в том, что это самая настоящая пара.

Надя уже почти покончила с завтраком, когда в зале в компании других мужчин появился Левин. Отчего-то замерло в сердце. Надя не знала, радоваться этому или огорчаться. После предательства жениха она не слишком-то верила в сказки. И только это место каким-то волшебным образом меняло ее подсознание, а может, атмосфера предстоящего праздника, или конкретно этот мужчина — как знать?

Неспешно оглядевшись, Левин запнулся о нее взглядом и поприветствовал Надю кивком, а потом, плюнув на всех и вся, просто пошел прямо к ней! Если до этого ее сердце сладко сжималось, то теперь тарахтело с такой силой, что этот грохот в ушах отдавал, и казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди. Такого Надя даже с любвеобильным Вадимом никогда не испытывала. Сумасшествие чистой воды… Сумасшествие…

Неожиданно, прерывая их с Ильей обмен взглядами, на стул возле Нади упала Нелли.

— Доброе утро! — пробубнила она.

Встряхнув головой, Надя перевела взгляд на коллегу. Ей хотелось крикнуть — какого черта? — но, конечно, она не стала кричать…

— Дамы… Нелли Владимировна, Надежда Леонидовна.

— Илья Савельич, — в один голос пропели женщины. Глупо вышло. Надя опустила взгляд и чуть поморщилась.

— Все хорошо? Как отдых? Готовы к разминке? — лукаво улыбнулся он.

— Еще как, — вяло пробормотала Нелли. Надя улыбнулась, и только. Перекинувшись с ними еще парой фраз, Левин ушел. А ведь как хорошо все начиналось! Может, этот момент и стал переломным? Таким, после которого дальнейший отдых и пошел псу под хвост? Как знать? Тогда Надя не восприняла его уход каким-то знаком. Она лишь сожалела, что им с Ильей не удалось переговорить при свете дня. Вдруг она ошиблась, нафантазировала? А что, если их вечер ей только приснился?

— Ну, ты еще долго будешь сидеть? Или пойдем уже на построение? — морщась, словно даже звук собственного голоса ей был противен, спросила Нелли.

— Построение?

— Ага! Сейчас организаторы нас построят, разделят на несколько команд и выдадут дальнейшие инструкции.

— Господи… Скажи, как я в это вляпалась? У меня и в школе единственная четверка — по физкультуре, — заныла Надя, вставая.

— В прошлом году был пейнтбол. Было забавно. А в этом, наверное, опять эстафета.

Впрочем, долго им гадать не пришлось. Минут через пятнадцать к пятачку у центрального корпуса подтянулся весь их довольно многочисленный коллектив. Говорливый, как и все ведущие, парень и правда разделил их на пять команд, а каждую команду снабдил реквизитом — двумя длинными отшлифованными досками, имитирующим лыжи. Поначалу это было даже весело! Огромной такой толпой пытаться ступить синхронно, сделав хотя бы крошечный шаг — не то, что дойти до финиша! Но задача была не из легких. Особенно тяжело приходилось впереди стоящему. Тому, кто руководил процессом. В их команде — это был Юрка. В соседней — Роза Самуиловна. В капитанах команды также числились Левин и Ковалев — хмурый здоровенный медбрат. Перекрикивая разговоры и общий смех, Юра дал установку команде:

— На раз, два, три! Шаг. Потом опять — раз, два, три! Шаг! Всем понятно? Лыжи не сдвинутся с места, если мы не будем шагать синхронно!

— Да ты не болтай, Юрчик! А таки действуй! — вмешался в процесс объяснения профессор Либерман, нетерпеливо потирая ладони. Подхваченная всеобщим азартом Надя тоже решила подбодрить капитана!

— Давайте, Юрий Николаевич!

— Еще чего! — потрясла кулаками Роза Самуиловна, — кто вам покажет, где у курицы с*ськи, так это мы! Ну-ка, команда! Раз, два, три! Шаг!

В стремлении не упасть лицом в грязь перед своей дамой сердца Юрий Николаевич дернулся слишком резко, остальные члены команды уловили его посыл и довольно синхронно вскинули ноги. Одна Надя зазевалась, уж больно рассмешили ее угрозы Розы Самуиловны. Лыжа поехала вперед, а она, не готовая к такому подвоху, рухнула, как подкошенная.

=6=

Сквозь вязкое тягучее марево забытья к Наде прокралась боль. Силясь понять, что происходит, она медленно подняла ресницы, но тут же со стоном зажмурилась — яркий свет безжалостно ударил по глазам.

— Очнулась! — прошептал кто-то, — Надя! Надежда Леонидовна! Ты меня слышишь?

— Не кричи… — только и смогла выдавить Надя.

— Ну, ты и напугала нас! Это же надо быть такой неуклюжей!

Слишком высокий голос Нелли звенел в ушах, усиливая и без того едва выносимую головную боль.

— Надя… Посмотри на меня. Мне нужно провести осмотр.

Второй голос был на-а-а-много приятнее. А глядящие на нее глаза… красивые. Карие. С золотистыми точками у зрачка, собирающимися в тонкие-тонкие лучики, которые тянулись к практически черной окантовке радужки. Глубокие, тревожные глаза.

— Илья…

— Ну, вот. С памятью все в порядке, — улыбнулся мужчина, и Надя на секунду забыла и о боли, и о случившемся с ней конфузе.

— Я все испортила? — шепнула она, облизывая пересохшие губы.

— Еще бы! Такой переполох поднялся, когда ты упала, — тараторила Нелька, а Наде было все равно. Она на нее даже не смотрела просто потому, что не могла от Ильи глаз отвести. Он покачал головой:

— Все в норме. Не переживай. Ну-ка, дай я…

— Следить за пальцем? — слабо улыбнулась Надя.

— Ну, вот! Сказано — врач. Без слов все понимает! — восхитился Левин.

Пальцы у Ильи были крупными. По-настоящему мужскими. За такими следить — одно удовольствие. Даже если голова раскалывается, а от боли в ноге хочется выть.

— Бледность! — констатировал Илья. — Потливость? Слабость? Головная боль? Тошнота?

— Слабость и головная боль.

Широкая ладонь опустилась Наде на лоб:

— Температуры нет.

Надя потянулась за его ладонью, как привязанная. Так приятна ей была ее прохлада.

— Тогда, возможно, ты уже можешь встать? — опять встряла Нелли. Надя растерянно хлопнула ресницами. Медленно огляделась. Вот же черт! Она лежала на небольшом диванчике в холле, расположенном прямо под елкой. Интересно, как она сюда вообще попала? Её кто-то принес? Как же стыдно-то, господи… Стиснув зубы, она неуклюже спустила ноги на пол и попыталась встать.

— Ах, ты ж… — едва сдержалась, чтобы не выругаться в голос.

— Ну, куда ты так торопишься, а? Сядь! Где болит?

— Нога…

— О, Боже! Горе ты луковое! — снова застонала Нелли.

Илья стащил с нее потасканный ботинок. С трудом задрал штанину облегающих джинсов и тихонько присвистнул:

— Да тут рентген нужно делать.

Надя опустила обеспокоенный взгляд на собственную ногу. Она, конечно, здорово ныла, но боль была не такой, как при переломе. Уж она-то знала. Прохладные пальцы Левина прошлись по щиколотке, мягко ощупывая.

— Не переживайте, Илья Савельич, тут просто небольшое растяжение… — слабо запротестовала Надя, радуясь про себя, что все же выделила время и деньги на поход в салон красоты, где ей сделали эпиляцию. Глупые мысли, ей богу, но она бы со стыда сгорела, если бы Левин обнаружил на ее ногах то, чего не должно быть у любой нормальной женщины!

— Надь, ты меня прости… Это я, дурак, виноват…

Надя повернулась к спешащему по коридору Юрию Николаевичу. В руках тот сжимал какой-то куль.

— Да ты что, Юр? Ты-то здесь причем?

— Вот именно! Она сама грохнулась. Это ж надо, — и тут вставила свои пять копеек Нелька. Левин насупился и обернулся.

— Это лед?

— Ох! Конечно… Вот, приложите!

Илья забрал из рук анестезиолога пакет и действительно приложил к ноге. Отек рос на глазах. Хорошо Юрка придумал со льдом. Лишь бы не поздно!

— Опухоль чуть спадет. Здесь бы еще тугую повязку. Юр… у меня в машине есть аптечка, а в ней, вроде, был эластичный бинт. Принесешь? — спросил Левин, протягивая Юрке брелок.

— Нет-нет! Я в порядке, правда! Не стоит беспокоиться, — лепетала Надя.

Юра нерешительно замер, покосившись на начальника.

— Топай-топай, — распорядился тот, — а вы, Надежда Леонидовна, слушайте своего лечащего врача! О! Константин Николаевич, ну-ка, и вы пощупайте! Вдруг я утратил сноровку!

— Пощупать-то такую красавицу — святое дело, — улыбнулся Надин зав, меняясь с Левиным местами. Надя поморщилась — руки Лаврова были отнюдь не такими нежными.

— Я, конечно, не травматолог, но кость целая, — подтвердил диагноз мужчина. — До свадьбы заживет, — улыбнулся он.

Надя молча кивнула и на секунду застыла в нерешительности. Она чувствовала себя ужасно. Ей хотелось сгореть со стыда! Вместо развлечений все начальство теперь было вынуждено нянчиться с ней. Той, кого они и не знали толком. Новенькой в коллективе… Отличный старт, Соболевская! Лучше не придумаешь. Стиснув зубы, Надя решительно встала:

— Куда же вы?

— Эээ… Пожалуй, к себе? Думаю, у меня появилась уважительная причина для прогула? — выдавила из себя не слишком удачную шутку. Левин хмыкнул:

— Да-да, конечно. Но…

— Я в порядке, честное слово! Отлежусь немного и к вечеру буду как новенькая.

— Юр, все ж сходи за бинтом, — стоял на своем Илья, — у вас четыреста восемнадцатый номер?

— Да… — пролепетала Надя.

— И принеси в четыреста восемнадцатый! Мы будем там.

— Илья Савельич… Да, я правда в порядке…

— Нет, вы посмотрите на нее! Константин Николаевич, она и с вами спорит по любому поводу?

Заведующий Нади, смеясь, покачал головой:

— Ни в коем случае. С Надеждой Леонидовной мы на удивление единодушны.

— Что не может не радовать. Юр, ну, шо ты стоишь, ей богу? Надежда Леонидовна, может, вас донести?

— Вот еще, — вспыхнула Надя.

— Тогда хотя бы обопритесь.

Левин предложил ей руку, глядя, кажется, в самую душу. Как зачарованная, Надя послушно скользнула рукой под локоть мужчины, первый раз касаясь его. Черт… Он был правда огромным. И вся эта масса была отнюдь не жиром. Теперь она абсолютно точно в этом убедилась. Левин явно следил за своей формой.

— Я пойду с вами! — вызвалась Нелли.

— Да, зачем, Нель? Иди… развлекайся. И так вам чуть было все не испортила.

— И правда, Нелли Владимировна! — вставил свои пять копеек Лавров. — Пойдем! Нам честь отделения теперь в меньшинстве отстаивать!

— Но как же… — мямлила Нелли, но Надя уже не слышала ее возражений. Они потихоньку приближались к лифтам. Вошли. И снова никого. Одна на двоих тишина, обмен взглядами.

— Я…

— Я… — начали одновременно и засмеялись.

— Вы первый.

— Да что уж тут говорить, Надежда? Напугала ты меня.

— Да уж. Неловко вышло. Вечно все не как у людей…

— Ну-ка, ну-ка, с этого момента поподробнее…

— А! — отмахнулась Надя. И словно не было ничего. И как будто не расставались. Сказочная атмосфера праздника и предвкушения чуда вернулись, словно мягкой воздушной шалью укрыли её озябшие плечи. Она чувствовала себя… поглощенной происходящим. Это чувство даже не омрачала все усиливающаяся боль в ноге.

Её рука на бицепсе Левина невольно сжалась сильнее. Илья улыбнулся и накрыл ее ладошку своей. Сердце пропустило удар. Сладкая дрожь наполнила тело. Сумасшествие!

— Мы приехали.

— Да? — Надя растерянно хлопнула глазами и неловко отступила к двери.

— Тише ты! Куда спешишь, торопыга?

— Так приехали ведь…

— Приехали! Хочешь, тебя понесу?

— Ну, уж нет. Я еще не совсем инвалид.

— Да ладно! Мне ведь не тяжело, ты легкая, как пушинка.

— Так это ты меня принес на диван?

— А кто же?

Болтая, они миновали коридор.

— Ух, ты, кажется, Эльф орет, — забеспокоилась Надя, шаря в куртке в поисках ключ-карты.

— Голосистый. Похоже, нянька с ним не слишком справляется.

Замок щелкнул, Надя первая вошла в номер.

— Что за крик, а драки нет?

— Ма-ма! Ма-ма! — ревел ее маленький медвежонок.

Надя тяжело опустилась на стул и подхватила сына на руки.

— Он ни в какую не хотел переодевать трусы! — пояснила няня ситуацию.

— Трусы? Он, что… описался?! — удивилась Надя такому неожиданному повороту событий. Эльф довольно рано приучился к горшку, и с тех пор с ним практически не случалось «аварий».

— Нет. Вылил на себя графин воды. Я не успела среагировать. Шустрый у вас малыш.

— Да уж… — согласилась Надя, морщась от того, как больно толкнул ее непоседливый Эльф локотком.

— Иля! — восхитился ребенок, вырываясь из ее рук, — Иля!

— Привет, дружок.

Илья присел, протянул руку Эльфу, а тот уже без всякого стеснения ударил его по ладони. Улыбнулся щербатым ртом, забыв о том, что еще секунду назад ревел, как пожарная сирена.

— Тапа не… — оповестил он Левина, тыча пухлым пальцем куда-то в пол.

— Он говорит, что на мне нет обуви, — выступила в роли переводчика Надя и перевела взгляд на застывшую в ожидании няню, оплаченное время которой, в принципе, еще не вышло, — вы, наверное, можете быть свободны. Я уж вряд ли куда-то сегодня пойду, — добавила, растирая кажется еще сильнее опухшую ногу.

— Я провожу… — вызвался Илья, распахивая дверь перед носом изумленной женщины. Не привыкла та, видимо, к такому галантному обращению, да Надя и сама не привыкла.

— Иля… Иля… — помчал вслед за Левиным ее сын. Сердце кольнуло. Не остро, нет… Надя уже не переживала так сильно, как это было в самом начале. Но, даже убедив себя не поддаваться отчаянию, она не могла не думать о том, как это — когда у ребенка… мальчишки! есть любящий, так нужный ему отец. И то, как Эльф тянулся к Левину, лишний раз доказывало, как ему не хватает мужского внимания. Она просто не могла заменить ему отца. Сколько бы ни прикладывала усилий.

— Юрий Николаевич, тебя только за смертью посылать! — вернул в реальность зычный голос Левина. — Нашел?

— Ага! Вот… — В огромную ладонь Ильи опустился внушительный жгут. Юрка заглянул в номер, с любопытством оглядываясь. — Ух, ты! А это что за очаровательный малыш?

— Это Эльф! Слушай, ты или заходи, или выходи, повязку нужно наложить срочно! — Впрочем, в противовес словам, не оставив своему анестезиологу выбора, Левин довольно бесцеремонно захлопнул перед его носом дверь. — Ну, что, пойдем лечить маме ножку? — обратился уже к Эльфу.

— Ему бы одеться… А чего орал, спрашивается? — сокрушалась Надя.

— Я бы тоже орал, если бы чужая тетка попыталась снять с меня трусы. Правда?

Перед глазами Нади всплыла картина — вопящий Левин в трусах и пожилая няня. Это было слишком смешно, чтобы не рассмеяться. Громко, до слез! И к черту, что звонкий смех отдавал тупой болью в ушибленной голове. Надя отвела руки от лица, и улыбка замерла на ее губах:

— Что-то не так?

Илья облизал губы и тряхнул головой. Так, словно наваждение с себя стряхивал… А оно все не отпускало, и его взгляд снова и снова возвращался к Эльфу, увлеченно раскатывающему широкий бинт.

— Нет… Нет, все нормально.

Он не выглядел нормальным. По крайней мере, сейчас. Но делая вид, что ничего не случилось, Левин опустился перед нею на корточки и снова взялся за ногу.

— Думаю, штаны лучше снять. Дойдешь до ванной? Или я могу отвернуться…

— Дойду! Только Эльфа одену.

— Иди… Мы здесь и сами справимся.

Надя почему-то колебалась. Не знала, почему, но что-то её тревожило. Нерешительно переступив с ноги на ногу, она ухнула и, отбросив прочь все сомнения, похромала к ванной. Нога еще сильнее распухла. Уже и речи не могло быть о том, что она наденет туфли. Уж если штаны с трудом-то сняла! Тяжело вздохнув, Надя похромала к умывальнику. Умылась холодной водой, ощупала довольно приличную шишку на затылке. Да уж. Такое могло только с ней приключиться. Ступая как можно осторожнее, Надя открыла дверь:

— Какого черта ты делаешь? — зашипела она, забывая обо всем на свете, не то, что о поврежденной ноге, и вырывая из рук Левина своего сына.

— У него… родимое пятно на попке… В форме головы единорога!

— И что?! — заорала она, напуганная до дрожи. Как-то странно выглядел его интерес. А может, это она была ненормальной? Искала грязь там, где ее не было и в помине? Да только… как в современном мире иначе?

— Необычно просто. Ладно, ты садись. Я ногу перебинтую.

=7=

Левин бинтовал ногу довольно профессионально. Так и не скажешь, что он отошел от врачебной практики. Кстати, интересно, как давно это случилось? И точно ли он не хотел причинить ее сыну зла? Мысли хаотично метались от одной к другой, взрывая и без того гудящую голову.

— Ну, вот, все готово.

— Спасибо. — Голос Нади звучал не слишком приветливо. Скорее всего, она, конечно, ошиблась, но…

— Надя…

— Да?

— Я никогда бы не обидел Эльфа. Никогда.

Черт! Левин мало походил на извращенца — факт. И то, что ей взбрело в голову… было скорее отображением ее личных страхов — боязни не защитить сына в нужный момент, чем реальной угрозой со стороны конкретно этого мужчины. Однако, опять же! Откуда ей знать, как выглядят настоящие маньяки?! Ее опасения были вполне оправданы! Господи, он пялился на Эльфа! Он его трогал! То самое родимое пятно, которое его так сильно заинтересовало.

— Ага… Ну, спасибо вам, Илья Савельич. Теперь мы с сыном сами справимся… и… — к концу фразы Надя сдулась. Ну, не знала она, как теперь себя вести с Левиным. Все изначально как-то странно получилось. Притяжение это сумасшедшее… И теперь, вот! Дурацкая сцена. А ведь он не просто мужчина. Он, в первую очередь, ее начальник! Тот, от которого зависит благополучие ее семьи. И что прикажете делать?

— Надь… мне не за что оправдываться. Клянусь.

Надя вскинула взгляд. Поймала его. Открытый… Абсолютно ничего не таящий.

— Извини… Я просто…

— Волнуешься о своем ребенке. Это нормально.

— Да.

— Я понимаю… Просто… ну, оно просто необычное… Нечасто на попе увидишь единорога. Тем более розового.

Шутка Левина возымела действие. Надя рассмеялась и уже без всяких сомнений окинула Илью теплым искрящимся взглядом:

— Это точно. Ну… тебе, наверное, и правда пора?

— Да. Я пойду… Если будешь хорошо себя чувствовать, приходи на банкет. Я… буду ждать.

Закусив губу, Надя кивнула. Левин попятился. Уже у самой двери оглянулся:

— Если хочешь, можешь взять Эльфа с собой. Он нам не помешает, а с няньками что-то у него не очень срастается.

— Ага. Ладно… Посмотрим.

— Тогда до встречи. Пока, Эльф!

Мальчик помахал гостю ручкой и снова уткнулся головой Наде в шею. Дверь за Левиным закрылась. Женщина погладила сына по темным густым волосикам и осторожно спустила на пол. Они снова остались одни. В безопасности, где их никто не мог потревожить или обидеть. Где было все знакомо и понятно. И как бы ей ни нравился Левин… он был чужаком в их с Эльфом мире. Боже! Как бы она хотела не быть такой трусихой! Не бояться остаться одной или попробовать что-то новое. Быть достаточно дерзкой, чтобы с головой броситься в новые отношения, без всякого страха в них утонуть. Не стесняться демонстрировать чувства и свою несовершенную фигуру. Не бояться показаться глупой, недостаточно подходящей, не той… Вообще перестать казаться. И начать быть. Собой…

Надя поморщилась.

— Иди, поиграй. Мама выпьет таблетку.

— Носька…

— Ножка-ножка, — подтвердила Надя, — болит.

— Иля!

— Да, Илья мне перебинтовал ножку. Все верно…

Эльф деловито кивнул и пошел заниматься своими делами. Все же хороший у нее был сын. Покладистый и спокойный. Прохромав к сумочке, Надя открыла кармашек, достала упаковку обезболивающего, которую всегда носила с собой, и выдавила на ладонь две таблетки. Одна здесь точно ничем не поможет. Надя взяла графин, чтобы налить воды, и не замутив лужу на ковре нечаянно в нее вступила. Ах, вот, где Эльф нашкодил! Чертыхаясь, Надя стащила промокший носок. Воды в графине было на палец. Но ей хватит запить лекарство… В дверь настойчиво постучали. Припадая на ногу, Надя похромала открывать:

— Нелли?

— На, вот, возьми! Левин сказал тебе принести! Ну и устроила ты представление!

— Представление? Вот, значит, как, — хмыкнула Надя, стиснув в руках очередной пакет со льдом, о котором позаботился Левин.

— Нет, ну, а что? — Нелька прошла в номер, как будто кто-то ее в него приглашал, и нервным жестом поправила белокурые волосы. — Ты ведь знала, что я на Левина глаз положила! И вот!

— Что — вот? — моргнула Надя.

— То он тебя до ресторана провожает, то туфли твои по всему залу ищет, теперь еще это!

— Да что — это, Нель? Или ты думаешь, я специально упала?

— А что, скажешь, нет?

— Ты совсем больная? — опешила Надя, — да ни один мужик на свете не стоит таких жертв! Ты на ногу мою посмотри!

Нелли опустила взгляд. Неловко растерла руками тощие бедра, как будто и сама уже была не рада тому, что ляпнула.

— Ну… ладно, ладно, извини… Просто… у меня он, может, последний шанс. А тут ты… Сильно больно?

— Терпимо… — все еще не слишком приветливо ответила Надя, которую порядком задели слова новоявленной приятельницы. Хоть в них не было и доли истины — в конце концов, упала она не специально, но все же… Надя не была с ней до конца откровенна. С другой же стороны, она не совсем понимала, почему вообще должна что-то объяснять постороннему, малознакомому человеку. У Нелли не было прав на Левина! Он не давал ей авансов. Наверное, не давал. В противном случае, та бы уже давно его прибрала к рукам.

— Ну, не обижайся ты. Просто…

— Последний шанс. Я слышала. Бред такой, Нелька!

— Ага, бред! Как же… Мне ведь тридцать три уже. Родители меня день и ночь пилят по поводу замужества. Я их разочаровала, понимаешь? По всем направлениям…

Меньше всего Наде сейчас были нужны Нелькины откровения, но не прогонять же ее? Вон, как сидит — нос повесила. И видно же, что человек совсем пал духом. Тяжело вздохнув, Надя закинула ноги на кровать, Эльф тут же забрался следом. Сел рядышком и стал водить машинкой по кровати.

— На, вот. Подложи под ногу. Разве не помнишь, что ногу лучше приподнять?

— И правда. Спасибо… И, Нель… никого ты не разочаровала. Брось эти глупости. Родителей вообще очень сложно разочаровать.

— Вот только не моих. — Нелька отошла к окну и уставилась вдаль, — разве ты не знаешь, кто мой отец?

— Отчего же. Знаю…

— Ну, вот… Он — академик, мама тоже именитый ученый. А я вот… ни рыба, ни мясо, как они говорят. К науке у меня склонностей нет. Особых талантов тоже. Представляешь… у академика дочь — захудалый врач? Бездетная разведенка… И Левин… он мне даже не нравится. Просто… кто, если не он?

— Тот, кого ты полюбишь?

— Полюблю? — Нелли обернулась и как-то горько скривила губы. — Полюбила уже… как-то раз. Замуж выскочила, не послушав родителей. Умной себе казалась. А какой ум в восемнадцать лет? А потом… рак. Груди. Представляешь? А мне и двадцати нет. Так вот, этот любимый и месяца не продержался. Даже до операции не дотянул. Сбежал… заяц трусливый.

— Козёл.

— Что, прости? — моргнула Нелли.

— Козёл он, а не заяц. М*дак!

— Тш! — Нелька сделала страшные глаза и с намеком покосилась на Эльфа.

— Господи, Нелька… как ты это пережила?

— Да пережила как-то, и ладно. Лучше об этом не вспоминать. Я так боялась умереть, что не слишком-то и расстроилась, что Ярик ушел. Голова другим была занята. Уже потом, после операции и химии навалилось. Осознание его предательства. И так стало больно…

— Еще бы. Но ты молодец. Ведь со всем справилась, а этому му…жчине, — вовремя поправилась Надя, — гарантирую, все так просто с рук не сойдет. Бог не Антошка.

— Ты знаешь, а я больше не держу на него зла. Молодой он был. Вот и испугался. Неизвестно, как бы я себя повела. Вдруг точно так же?

— Бред! Трусость не от возраста зависит!

— Не знаю… Я тоже всего на свете боюсь. Рецидива… Того, что стала непривлекательной… Представляешь, остаться в двадцать без груди? Нет, отец, конечно, не пожалел денег, задействовал связи, мне сразу же сделали пластику, но в голове… — Нелли взмахнула рукой и уткнулась лицом в ладони.

— Ты поэтому решила стать онкологом?

— Да. Знаешь ли… дала себе обет. Что если вылечусь — стану помогать и другим. Ох! А вот и Левин! Куда это он, интересно, направляется?

Смена темы была такой резкой, что Надя не сразу поняла, что случилось. Нелли практически побежала к двери.

— Пойду! Может, удастся перекинуться с ним парой слов в неформальной обстановке. Глядишь, и что-то получится!

— Удачи, — промямлила Надя.

Да, уж. Нелька сумела ее удивить. До этого она казалась Наде довольно поверхностным человеком, а теперь открылась совсем с другой стороны. Её даже стало жалко, хотя такие сильные люди обычно не нуждаются в жалости. Но как не сочувствовать? Не сопереживать? Разве это возможно?

Надя тяжело вздохнула и, взглянув на часы, встала с постели, чтобы приготовить Эльфу обед. Даже под действием таблеток боль в ноге была достаточно интенсивной. Ко всем прочим мыслям добавилась еще одна — как ей быть завтра, когда придет время возвращаться домой. Рисковать собой и Эльфом — Надя не собиралась. Вряд ли ей удастся справиться с машиной, а просить кого-то довезти — тоже не выход. Это означало бы — остаться без колес на неопределенный срок. А как ей справляться тогда? Так ничего и не придумав, Надя со стоном отчаяния повалилась на кровать.

Пока Эльф ел, она размышляла над тем, идти ей на банкет или нет. Прислушивалась к себе. А выдержит ли? Совсем не пойти — было бы некрасиво. А может, ничего страшного не случилось бы, и она просто искала предлог, чтобы явиться, несмотря ни на что! Ведь это была последняя возможность побыть с Ильей в неформальной обстановке. Узнать его. А еще Надя не могла не думать о Нелли, которая, похоже, была настроена довольно решительно. И… ревновала. Потому что жена из семьи академиков, должно быть, подходила Левину гораздо больше ее самой. Она это отчетливо понимала. И толку, что ни ее, ни Нельку в жены никто не звал? Надя посмеялась над своей разбушевавшейся фантазией и встала, чтобы умыть замаравшегося кашей сына.

— Ну, что? Будем спать, дружок?

Эльф протестующе затряс головой.

— Как же — нет, когда ты глазки трешь кулачками? Ну-ка, иди к маме под бочок! Хочешь, сказку тебе почитаю?

Несмотря на довольно упертый характер, к Эльфу всегда можно было найти подход. Убедить, заболтать, отвлечь. Спать он не хотел. Но все же согласился на сказку, и сладко засопел, когда она едва дошла до середины. Надя подперла ладонью щеку и уставилась на спящего сына. Она узнала о том, что беременна, аж на пятом месяце. Кажется, вот как можно этого не заметить? Элементарно. Когда беременность протекает бессимптомно. И в особенности, если мужчины у тебя не было без малого год. Ну… это ей казалось, что не было. Уже потом, когда Надя собственными глазами увидела изображение ребенка на мониторе, услышала стук его сердца, она вспомнила… Нет, не вспомнила! Поняла! То, что она считала эротическим сном, ей вовсе не пригрезилось. И это было в той же мере очевидно, как и невероятно. Розовый мигающий свет, туман, закрученные в спирали галактики и они с Дедом Морозом — несущиеся через вселенную… на единорогах. И если все происходящее было абсолютно нереальным, то результат их… скачки, был, что называется, налицо.

Эльф перевернулся. Открыл глаза. Чтобы успокоить и продлить сон малыша, Надя замурлыкала песенку. Погладила его по спине и упитанной попке со складочками. Необычное родимое пятно у сынишки проявилось не сразу. Эльфу было около полугода, когда Надя случайно его заметила. Ярко-розовое, вровень с кожей. Такое четкое, будто кто-то твердой рукой обвел его контур. Неудивительно, что Илья заинтересовался. Такое нечасто увидишь. А она на него набросилась!

Дождавшись, когда Эльф уснет покрепче, Надя осторожно встала и похромала к ванной. К черту дурные мысли и страхи. Что ей, по большому счету, терять? Ну, не получится у них с Левиным, и не получится. Вернется он в свой Израиль, а она… в худшем случае — лишится работы. Зато, если ей не почудилось, если его интерес был настоящим, они с сыном могли обрести счастье!

=8=

Упругие струи холодной воды стекали по голове, лицу, груди и ногам — ничуть не охлаждая. Илья оперся широко расставленными ладонями в стену и, низко опустив мокрую голову, жадно вдохнул — тоже мимо. Он был в шоке, и оцепенение, вызванное им, лишь усиливалось с каждой минутой. Это была бессознательная защитная реакция организма, которой он не мог управлять, и с которой уже сталкивался раньше. Когда ему диагностировали артрит, и когда выяснилось, что у его дочери саркома.

— Твою мать, — Илья стряхнул с лица воду и резко выключил кран. — Твою мать… — повторил он.

Невероятно. Просто невероятно. Илья выбрался из душа, схватил полотенце, но, выругавшись, отбросил то прочь и медленно повернулся спиной к зеркалу. С крепкой мужской задницы ему подмигивал единорог… Один в один, как у Эльфа.

— Да, что б его… — Илья ударил ладонью по стене, прижался к прохладному кафелю лбом. Ему не пришлось долго ломать голову над тем, как это могло случиться. Илья вспомнил… Новогодняя ночь в больнице. Женщина… которую хотелось утешить. Желание хоть на время забыться в ней самому… Он не помнил ее лица, только обрывки той ночи, какие-то несущественные мелочи. Ее странную походку — плавную и извилистую, как арабские письмена, расфокусированный, полный боли, спрятанной за пьяным куражом, взгляд. То, как она раскачивалась, будто флаг на ветру, удерживаясь рукой за лутки двери, и как задорно плюхнулась ему на колени, чтобы не упасть, а заодно и поведать обо всех своих бедах.

Уцепившись за эту мысль, Илья вышел из ванной. Остановился посреди спальни, нервно провел по бороде. Все сходится! Она говорила, что потеряла пациента. Мальчика… А встретились они на выходе из детского отделения областной онкологии.

— Постой-постой… ты же Дед Мороз? Пральна? — глотая половину букв, спросила Надя.

— Дед Мороз, — подтвердил Илья, изнывая от желания снять костюм, в который нарядился, чтобы подарить больным детишкам праздник.

— И ты исполняешь желания!

— Ну, может быть.

— Я хочу, чтобы дети не умирали. Никогда больше, лана? — она сонно моргнула и добавила, немного подумав. — А еще сделай так, чтобы осёл пожалел! Очень сильно пожалел, что меня предал. Ну, это если ты уж совсем останешься без работы… По рукам?

Илья кивнул, хотя самому выть хотелось. Потому что он не был чертовым Дедом Морозом. И далеко не все было в его руках! Он даже свою дочь не спас, что уж говорить о других. Но он старался! Дьявол все забери! Так старался… Но все, что он мог — лишь, нарядившись в дешевый костюм, дарить больным детишкам чувство праздника и небольшие подарки.

В тот год он впервые на время стал Дедом Морозом. Просто не мог… не знал, как пережить эту ночь без дочки. Брел по заснеженной, мигающей неоном столице, отвыкший от снега и холода. В надежде, что эта стужа заморозит, притупит невыносимую боль в груди, рвущую его тело на части. Страшную боль. Как мародёр, проникшую в его мир, в его дом, в его сердце. Забравшую самое ценное, что у него было. Не оставившую шансов, не предоставившую времени на то, чтобы даже просто смириться с потерей. И ничего… ничего ведь не помогало. Ему жить не хотелось. Илья и чувствовал себя мертвым. Да, он ходил, что-то делал, но внутри он был неживой. А потом в одной из сверкающих витрин он увидел тот самый костюм. Остановился резко и замер, перегораживая плотный поток людей. Он не слышал хруста шагов, не слышал шума предновогоднего города… Стоял и смотрел, как завороженный, а в голове появилась и за считанные секунды оформилась безумная на первый взгляд идея. Впрочем, что в ней безумного? Скрипя подошвами сапог по еще не расчищенному тротуару — снега в тот год намело — о-го-го, Илья двинулся в сторону магазина.

Надю он встретил, когда уже обошел всех детей и выпил по рюмочке с завотделением — своим давнишним приятелем. Момент знакомства стерся из памяти, в то время он вообще не помнил себя… Но чем больше он думал о той ночи, тем больше деталей всплывало на поверхность. Например, он вспомнил, что они пили шампанское, подперев тумбочкой дверь закрытой на ремонт палаты. А потом он зачем-то включил проектор звездного неба, который купил в подарок ребятишкам, да так никому и не подарил. И она танцевала, смешно раскачиваясь под музыку, включенную на телефоне, а он, как дурак, смотрел. В комнате мерцал розовый свет, по небу неслись галактики и планеты, в найденных больничных мензурках шипело и пузырилось шампанское. За часами они не следили, а потому о пришедшем на планету Новом годе их оповестили взмывшие ввысь фейерверки. Но тогда им было все равно. Им было не до этого. У них был свой фейерверк. Бешеная, отчаянная скачка, после которой в нем не осталось ничего, кроме опустошения.

И вот чем их фейерверк завершился.

Сын. У него был сын. Господи! Теперь понятно, кого так сильно ему напоминал Эльф! Себя самого… на фотографии, висящей на стене в спальне его бабки. Один в один. Даже волосы на макушке так же смешно торчали. И глаза… ну, ведь его глаза! А сколько он пропустил? Почти полтора года! Даже чуть больше, а если считать и беременность… Черт! Как она справилась?! Одна, без всякой помощи. Почему ему ничего не сказала? Хотя… твою ж маму… где ей было его искать?! В Лапландии? Она даже не узнала его! Да и как тут узнаешь? Он и сам Надю признал не сразу. В то время она вроде была полней. Да и прическу носила другую. А лицо… ну, не в том он был состоянии, чтобы запомнить ту, кто скрасила его ночь.

И что теперь делать? Мысли хаотично метались в голове. Руки дрожали от волнения. Впервые за долгие годы он был так счастлив, но в то же время… Илья был в ужасе. Он не мог не думать о том, что дальше? Как Наде все рассказать? Как вообще с нею быть?! Ведь она не просто женщина, которая ему понравилась. Она — мать его сына! Здесь в игру вступают другие правила. Он не сможет попробовать и отмахнуться от нее, если что-то у них не выйдет. Надя вошла в его жизнь навсегда. Надя… Надежда. Его Надежда… на лучшее.

Господи, у него есть сын. Сын!

Подавляя в себе практически неконтролируемое желание вернуться в номер Нади и сжать Эльфа в объятиях, Илья мерил шагами комнату. Вспоминал, как они сидели здесь, все вместе, ели фиги и болтали обо всем на свете. И это было так хорошо, так чертовски хорошо, как он уже и не помнил, что бывает! К такому легко привыкнуть. Особенно ему. Оголодавшему по этому тихому семейному счастью. Когда-то мечтавшему о дружной большой семье. Черт! Он был евреем, главной ценностью для которых во все времена были дети… И заповедь «плодитесь и размножайтесь» не была для него пустым звуком. Он горел изнутри. Он пылал! У него был сын. Сыночек. Сынок…

Что же делать? Сразу расставить точки на «i» или… подождать? Посмотреть, как все сложится? Ведь, кроме Эльфа, была еще Надя. И она… она зацепила его. Очень. Было в ней что-то такое, что заставляло его сердце биться сильнее, чаще. И почему так? На ум не приходило так много причин поважнее шикарной груди и симпатичного личика. Надя понравилась ему как-то сразу. Возможно, еще на лестнице, когда она со всего маху в него впечаталась той самой грудью, или в лифте, где-то между третьим и четвертым этажами. Да и какое имело значение, как все началось, если теперь она ему нравилась очень сильно?

Раздираемый сомнениями и эмоциями на части, Илья подошел к шкафу. Раздрай в душе требовал какого-то движения, он не мог стоять на одном месте и просто ждать… с моря погоды.

Костюм Деда Мороза висел на своем месте. Там, куда он его и повесил по приезду, и просто ждал своего часа. На вечеринке Дедом Морозом будет он. Просто потому, что никто другой не годился на эту роль лучше. Илья подходил по всем направлениям. И статью, и зычным голосом. И в этом тоже Эльф походил на него. Вон, какой крепыш вырос! А вот дочка была похожа на мать. Лея… Его маленькая принцесса. Она умерла, когда ей было шесть. Страшный удар. Вероломный… внезапный. Как непонятно откуда взявшаяся яма на безопасном, казалось, пути, который ты проходил тысячи раз, и на котором знал каждый поворот и ухаб. Каждодневный, привычный маршрут, по которому уже ходил самонадеянно, вслепую, и вдруг… проклятая пропасть отчаяния. Диагноз.

А ведь Лея никогда не жаловалась на здоровье! Она была хрупкой, да. Но не болезненной.

Его девочка сгорела за месяц. Какой-то месяц…

Илья потом долго думал над тем, почему так случилось. Чем он заслужил? А потом стало все равно. Что толку гадать, если это ее не вернет? Что толку…

— Имя плохое выбрали, — сказала его никогда не унывающая бабка, стараясь незаметно стряхнуть слезы со щек. — «Усталая», «слабая»… Что за имя?

Илья тряхнул головой. Он не знал, влияло ли имя на судьбу человека, на его способность противостоять болезням, но совершенно иррационально его успокаивал тот факт, что имя «Константин», которое Надя дала их сыну, в переводе означало «стойкий». Вдруг оно его убережет?

От нетерпения дрожали пальцы. Илья надел рубашку под тулуп, понадеявшись, что в нем не сварится заживо, взял мешок с подарками и захлопнул за собой дверь домика. Когда он вошел в зал ресторана, там уже собралась довольно приличная компания. Практически все столики были забиты. Ведущий колдовал над аппаратурой, готовый начать в любую минуту. Илья осмотрелся. Завидев его, толпа заголосила:

— Дед Мороз! Дед Мороз! Де-ду-шка Мороз!

Черт, пора было вживаться в роль, а он не видел ни Нади, ни Эльфа. Рассказав стишок из сценария, Дед Мороз царственным кивком головы принял приглашение усесться за стол и, прошествовав к отведенному ему месту, с облегчением выпустив из рук мешок, полный подарков.

— Иля! Иля! — послышался восторженный крик. Сердце замерло, когда он услышал знакомый голос. Теперь, кажется, навсегда высеченный в памяти. От спешащего ему навстречу ребенка взгляд скользнул выше и замер. Надя была такой красивой в изумрудном платье, идеально подчеркивающем изгибы фигуры и… в белых гостиничных тапках. Она хромала, а потому не могла угнаться за сыном, который подбежал к нему и, ни секунды не раздумывая, забрался на руки.

— Иля! — повторил Эльф. А он бы полжизни отдал, чтобы услышать «папа».

— Вот это да! Это кто тут у нас раскусил самого Деда Мороза? — растер ладони профессор Либерман, заинтересованно глядя на Эльфа.

— Это Эльф. То есть Костя. В общем, мой сын. Мне не с кем было оставить ребенка, планировалось, что он побудет с няней, но Илья Савельич…

— Сказал, что нечего ребенку сидеть взаперти, когда у нас праздник…

Дальнейшие объяснения прервали вступительная речь ведущего и первый тост. Неловко улыбаясь, Надя с большим трудом отлепила сына от Левина и похромала к своему столику в глубине зала. И на некоторое время Илья упустил их из виду. И только когда начались первые конкурсы, он увидел их снова. Вообще Надя ему казалась не из тех женщин, которые любят находиться в центре внимания, но тут она его прямо удивила. И стихи она рассказывала, и песни пела. И так смешно при этом выглядела, но, на удивление, очень знакомо. Как если бы он уже видел ее такой!

— Ох, и когда наша Надежда успела так… эээ… укушаться? — удивилась Роза Самуиловна.

— Понятия не имею, — нахмурился Илья, с шумом отодвигая свой стул.

Персонал расступался перед ним, как воды Красного моря перед Моисеем.

— Надя, — постучал он по плечу мать своего ребенка.

— Ммм? — обернулась она, широко улыбаясь.

— У тебя все хорошо?

— Лучше всех, Илья Савельич! — Надя пьяно покачнулась и, приблизив губы прямо к его уху (для этого он должен был наклониться), добавила громким шепотом: — Сейчас я намерена выиграть приз! Приглянешь за Эльфом? И вот еще… подержи тапки! Они жуть какие неудобные и все время сползают.

Илья снова выпрямился. Она была очень-очень смешная. Его губы дрожали от смеха. А еще… она была явно не в себе.

— Может быть, тебе лучше вернуться в номер? — попытался он урезонить разбушевавшуюся женщину, но она ни в какую не согласилась. Скинула с себя белые тапки (хорошо хоть ими и ограничилась) и, вложив в его руку ладошку сына, взобралась на сцену.

=9=

Боль была адской. Надя медленно подняла будто свинцом налитые веки и с облегчением выдохнула — кто-то додумался закрыть плотные шторы. Явно не она… Так кто же? Сердце подпрыгнуло в груди. Замерло где-то в горле. Судорожно вскочив, Надя метнулась взглядом по кровати, и только обнаружив сладко спящим сына рядом, с облегчением выдохнула. Трясущимися руками растерла лицо.

Что это, мать его, было?

Она ничего не помнила. Ничего. Ноль. Чистый лист. Словно кто-то белой краской закрасил все происходящее накануне. Воспоминания обрывалась на том, как она по настоянию Нельки выпила бокал шампанского. И все… Ничегошеньки.

Такое с ней уже бывало. Однажды. Результатом беспамятства стал Эльф. Остается только надеяться, что в этот раз обошлось без зажигательных экспериментов. Надя в страхе охнула и прошлась руками по телу. Одетая. Она была одетая.

Боже, какой позор! Надя зарылась лицом в ладони и попыталась снова встать. Ей хотелось вымыться, почистить зубы. Смыть с себя этот кошмар. Избавиться от дерьмового вкуса во рту.

У кровати стоял огромный пакет. Дрожащими руками Надя его раскрыла и удивленно уставилась на содержимое.

— Иисусе…

Она думала, что хочет вспомнить о том, что было накануне? Забудьте. Забудьте! Она не желала знать, как в ее номере оказалось несколько десятков рулонов туалетной бумаги. Аналогичной той, что она видела в туалете.

Кряхтя, как старая бабка, Надя прошла в душ и долго-долго стояла, подставив лицо его упругим струям. Но, как ни старалась, она не могла избавиться от маячившей перед глазами картинки. Черт… Как бы это ни было ужасно, ей стоило признать. Вчера вечером она стала вором. Бедные-бедные ее соседи — пойти в туалет и не обнаружить там самого важного. Туалетная бумага! Подумать только. Начало своей воровской карьеры она положила, умыкнув туалетную бумагу из номеров соседей. Да с неё будет ржать весь блатной мир!

Только бы никто не узнал! Пожалуйста, Господи! — бормотала Надя, выбираясь из душа, — только бы никто не узнал! Я верну… Честно-честно верну, все, что нажито незаконным путем.

Надя промокнула волосы, вышла из ванной и… закричала!

— Эй-эй! Это я! Испугалась?

Сжав на груди полы разъезжающегося халата, Надя уставилась на начальника.

— Испугалась, — кивнула она и поморщилась от острой пульсирующей боли.

— Тебе нужно выпить сорбент. Вот. Купил все необходимое.

— Сорбент?

— Угу. Ну и напугала ты меня, Надежда.

Надя хлопнула глазами, наблюдая за Левиным, который, разувшись, прошел в комнату. Ну, вот и как она его напугала? Что вообще происходило, черт его все дери? А Эльф?! Ведь с ним могло случиться все, что угодно! Что же она за мать?! Волна острой болезненной вины прокатилась по телу. Ей хотелось вытолкать Илью из номера, забраться к сыну под одеяло, обнять его крепкое тельце и ни о чем не вспоминать. Дышать им, убеждая себя, что все обошлось и никогда больше не повторится.

— Извините, Илья Савельич.

— Снова по имени-отчеству? Тут вроде бы никого нет. А наедине мы, кажется, договорились называть друг друга по имени. Нет?

— Д-да… — запнулась Надя, смущенная его странным взглядом. Почему-то ей казалось, что Левин вот-вот рассмеется. Господи… пожалуйста, сделай так, чтобы он не узнал о ее позоре. В чем бы этот позор ни заключался.

— Вот. Выпей пару таблеток.

— Я что… я напилась, да? — Надя закусила губу и, как провинившаяся школьница, уставилась в пол. Улыбка Ильи расползлась до ушей. Да уж… повеселила она их — так повеселила.

— Нет. Ты выпила всего бокал. Только забыла, что со спиртным нельзя смешивать обезболивающее. Вот и получился… эээ… довольно неожиданный эээ… поворот.

— Насколько неожиданный? — мужественно спросила Надя, опуская плечи все ниже и ниже. Если ее уволят за пьянку — вот это будет позор. Как она могла до такого дожиться?!

— Ну, ты мне открылась совершенно с другой стороны. Скажем так, — посмеивался Илья, наливая из злосчастного графина воду в стакан. Они говорили тихо, чтобы не разбудить Эльфа раньше времени, и обычно зычный голос Ильи сейчас звучал совершенно иначе. Более… интимно. Тепло.

— Извините, — убито пробормотала Надя, — я и подумать не могла, что такое может случиться. До этого у меня никогда не возникало таких проблем. Ну… с обезболивающим и алкоголем.

— А ты, что же… частенько злоупотребляешь?

— Что?! Нет!

И тут Левин не выдержал. Рассмеялся в голос. Она выглядела такой маленькой, потерянной и несчастной! Ему хотелось утешить Надю.

— Да я ведь пошутил, Надежда. Ну… ты чего такая убитая? Ничего ведь не произошло.

— Ничего? — она вскинула на Илью полный надежды взгляд.

— Ничего. Абсолютно.

— И… я нормально себя вела? Не делала… ничего такого?

— Дай-ка, дай-ка подумаю… Ты имеешь в виду из того, что наутро приносит славу горе-пьяницам на Ютюбе?

— Илья! — воскликнула Надя, негодующе сверкая глазами. А он снова рассмеялся. И впервые ее обнял. По-настоящему. Не для того, чтобы поддержать, как это уже случалось по необходимости, а потому что хотел! И мог! Надя затихла под его ладонями. Замерла, как испуганный заяц. Резко вскинула взгляд. Но тут же снова опустила. Смущенная. А потом ее ладони легли на его бока. Застыли неподвижно ненадолго, но все же нерешительно скользнули дальше, сжимая в ответных объятиях, утыкаясь носом в толстый шерстяной свитер, прикосновение которого к лицу было наверняка не слишком приятным, однако она не жаловалась.

— Да, нормально все, Надь. Не переживай. К тому же все поняли, что случилось.

— А раз поняли, значит, я и правда себя вела как-то так… сомнительно, да?

— Не-а. Ты просто была веселой.

— Черт! Я ничего не помню. Абсолютно! А если бы с Эльфом что-то случилось?

— Ну-ну, перестань себя накручивать. Там столько людей было, что за ним было кому присмотреть. Да и, говорю же, нормальная ты была. Адекватная. Просто немного… эээ… бесшабашная.

— Насколько бесшабашная? — осторожно уточнила Надя, заставив его вновь улыбаться.

— По шкале в десять баллов?

— Ага…

— Где-то на семерочку. Например, в стриптизе тебя хватило лишь на то, чтобы снять тапки. Не думаю, что это тянет на большее.

— О господи.

— Да и перед тем, как выбраться на сцену, ты строго-настрого приказала мне следить за Эльфом. Разве это не говорит о высоком уровне твоей ответственности за ребенка?

Ненадолго Надя замолчала, пряча лицо на его широкой груди, но потом все же нашла в себе силы, чтобы спросить:

— И что же я делала на сцене?

— Показывала свои таланты.

Их разговор выходил настолько смешным, что Илья с трудом находил в себе силы оставаться серьезным. Понимал, что Наде сейчас не до смеха. Боже, она была такой милой!

— Но у меня нет талантов! — в отчаянии воскликнула она.

— Как же нет? Ты и пела, и танцевала… Правда, это было еще до конкурса талантов. Но все же.

— Иисусе… Боюсь спросить, какие таланты я демонстрировала на самом конкурсе.

Надя оторвалась от Левина и в полнейшем отчаянии опустилась на кровать. Это было фиаско. Настоящее фиаско! Ничего хуже она не могла и припомнить.

— Наложение повязки. Ты демонстрировала именно этот талант. К слову, у тебя хорошо вышло. Ты так увлеклась, что бедный Юрий Николаевич стал всерьез походить на мумию. Такой же тощий и в туалетной бумаге вместо бинтов.

— Туалетной бумаге?!

— Ну, конечно. Перевязочного материала под рукою не оказалось, так что организаторам праздника пришлось проявить смекалку, и вот… Кстати, как тебе приз?

— Какой?

— Да вот этот же самый! — Левин ткнул пальцем в стоящий у кровати пакет. Глаза Нади широко распахнулись.

— Постой-постой! Ты хочешь сказать, что мой приз… это огромная упаковка туалетной бумаги?

— Бинго! Правда, смешно?

— Обхохочешься.

Надя повалилась на кровать и захохотала. Это было ужасно! Ужасно! И танцы, и песни, но какое же облегчение, что эту бумагу ей подарили! Мамочки… А она уже напридумывала невесть чего!

— Мама!

Ну, вот! Своим смехом она разбудила ребенка! Но не успела Надя перевернуться на бок, чтобы пожелать ему доброго утра, как ее сынишка вскочил, пулей слетел с кровати и помчался к Левину с криками:

— Иля!

— Привет, сынок! Ну, как спалось?

Сердце Нади сжалось. Улыбка слетела с лица. Она и мечтать не могла о том, что встретит мужчину, который так тепло будет относиться к ее ребенку. Может быть, этим Илья ее и подкупил?

Эльф поднял руки вверх, давая понять, что его нужно поднять на ручки. Илья рассмеялся и, резко его схватив, подкинул аж к самому потолку.

— Осторожно! — забеспокоилась Надя.

— Я его всегда подхвачу, правда?

Эльф заливисто рассмеялся и качнул головой. А Надя застыла от пришедшей в голову мысли.

— Илья…

— Ммм?

— А… что о нас подумают коллеги? Обо мне…

— Ты это о чем?

Надя отвернулась. Поправила съехавшую подушку. Неловко повела плечами:

— Ну, я не знаю… Ты с нами проводишь слишком много времени. О нас могут подумать… неправильно.

— Неправильно? — изумился Левин, будто и правда не понимая, что происходит. — А что здесь можно неправильно понять? Мы взрослые, свободные люди. Мне скоро сорок три. Ты тоже не со школьной скамьи, вроде.

— Ты мой начальник… Это все…

— Опошляет?

— Я бы сказала — усложняет, — вздохнула Надя.

— Глупости. Я всего лишь учредитель клиники. По работе я тебя вообще не касаюсь. Так какие к нам могут быть вопросы?

— Не знаю. Если тебя ничего не смущает, то, возможно, я напрасно волнуюсь, — стушевалась Надя, как-то вдруг осознав абсурдность сказанного. Ведь если так разобраться, между ними и не было ничего. Так… намеки. А она уже себя накрутила.

— Не смущает. Почему я должен прятать понравившуюся женщину, правда, Эльф?

Сын кивнул головой и спрятал личико где-то в его бороде.

— Не колется?

Не выбираясь из своего укрытия, Эльф покачал головой. Илья на мгновенье прикрыл глаза, наслаждаясь сладким, младенческим ароматом своего сына! Сына… Обернулся к его матери:

— Вот и не волнуйся ни о чем. Выпячивать наши отношения я не намерен. Но и скрывать их тоже не стану.

Надя вскинула взгляд. Господи… она хотела убедиться, что он правда говорит именно то, что она и слышит. Это было так нереально! Так невозможно, так несбыточно, так… чудесно! Он точно есть? Илья? Или ей приснилось? А может быть, это снова игра больного воображения? Как поверить, что все по-настоящему? Она ведь и мечтать не могла о таком мужчине. Да, где-то в глубине души еще теплилась надежда повстречать своего человека, того, с кем можно будет разделить дом… жизнь… счастье! Однако насколько же в современном мире это была мало осуществимая мечта!

— Ладно. Как скажешь. А сейчас ты… просто решил принести мне таблетки?

— И предупредить, что сам отвезу вас с Эльфом домой.

— Правда? А что же мне делать с машиной?

— Не беспокоиться о ней, — улыбнулся Илья, — я попрошу кого-нибудь пригнать. На буксир ведь ее не взять?

— Нет. Там автомат.

— Ну, и ладно. Значит, оставишь ключи на рецепции. А я что-нибудь придумаю. А сейчас завтрак?

Широко распахнув глаза, Надя отчаянно затрясла головой.

— Нет, Илья. Не проси даже. Я пока не готова…

— Трусишка!

Совершенно по-детски Надя показала мужчине язык. Он заливисто рассмеялся, снова подкинул Эльфа к потолку, так что у нее сердце замерло от страха, и, крепко того ухватив, распорядился:

— Отлично! Значит, я нам что-нибудь сюда принесу! Что Эльф ест на завтрак?

— Кашу!

— Кашу тоже дают! Ему какую?

— Любую. Наша невестка все трескает, — заразившись весельем Ильи и сына, растянула губы в широкой улыбке Надя.

— Тогда я мигом!

— Не… — насупившись, покачал головой Эльф.

— Не уходить?

— Не!

— Эльф, иди к мамочке, Илья принесет тебе кашку и вернется.

— Сям…

Ребенок слез с рук отца и подошел к шкафу. Достал шапку, сапоги, сунул в них ноги.

— Похоже, у меня компания, — улыбнулся Левин, глядя на Надю. — Поможешь его одеть?

=10=

Собраться с маленьким ребенком так уж быстро не получилось. Илья даже успел отвыкнуть от того, как это бывает. Со смерти дочки прошло уже больше двух лет и он все чаще со страхом ловил себя на мысли о том, что забывает, теряет в убегающих днях воспоминания о своей малышке, воспоминания о хорошем… Память, как прохудившееся сито, без разбору отсеивала плохое и хорошее, то, о чем он хотел бы помнить, и то, что поскорее хотел забыть.

— Ничего не оставили? — спросил мужчина, оглядываясь по сторонам. Надя остановилась и, последовав его примеру, тоже прошлась взглядом по комнате.

— Вроде бы нет.

— Хорошо, ну, тогда пойдем.

— Слушай, а это точно ничего, ну… что мы раньше всех отчаливаем?

— Ты опять о своем? Ничего, конечно. Они бы и сами не прочь уйти, да только голова болит после вчерашнего. — Левин вытащил ключ-карту из приемника, и свет в номере погас. — Прошу! — сказал он, широко распахивая дверь номера. Надя вышла, прихрамывая. Сумки и пакеты, в которых были сложены все необходимые ребенку пожитки, Илья сжимал в одной руке, а вторую протянул Эльфу.

— Я могу и сама его понести.

— Он тяжелый. Лучше позаботься о подарке, — подмигнул Левин, указывая взглядом на пакет с ее грандиозным выигрышем. Надя снова зарделась, но, хмыкнув, все же забрала злосчастный мешок. И хоть она до сих пор не могла избавиться от чувства неловкости, произошедшее накануне уже не казалось ей такой уж катастрофой. Илья заставил ее посмотреть на ситуацию под другим углом, заряжая своим весельем.

— Надя… а я как раз к тебе!

Надежда обернулась и наткнулась взглядом на сердитый взгляд приятельницы.

— Ко мне?

— Ну, конечно! Ты же меня сюда привезла!

— Ах, да… Вот только отвезти назад не смогу, ты уж прости. Нога болит, боюсь, не справлюсь с машиной.

Неловко вышло, действительно. Теперь Нельке придется искать того, кто ее отвезет в город, но, с другой стороны, здесь было столько коллег, что кому-нибудь можно было запросто упасть на хвост. В конечном счете — это вопрос безопасности, а не Надина прихоть.

— Да кто же меня отвезет? Все еще не отошли от вчерашнего! А мне в город надо… — Нелька запнулась. — Я спешу, — добавила, насуплено глядя в пол.

Надя чуть сощурилась. Перевела взгляд на нетерпеливо переминающегося с ноги на ногу Левина и снова вернулась к Нелли. Все понятно. Та, во что бы то ни стало, не хотела упускать возможности еще хоть немного побыть с шефом. И если раньше это Надю не слишком тревожило, то теперь, когда между ними с Ильей потянулись тонкие, едва различимые ниточки первых чувств, игнорировать потенциальную соперницу уже как-то не получалось. Пауза затягивалась. Надя вновь оглянулась на Левина, который, как ей показалось, нахмурился:

— Я мог бы вас подбросить, — наконец предложил Илья, и у нее будто гора с плеч свалилась — тон мужчины явно говорил о том, что его предложение было вызвано больше чувством долга, чем каким-то другим интересом. Левин был слишком галантным для того, чтобы бросить женщину в беде. Даже если эта беда была надуманной, а женщина — слишком навязчивой. Нет, конечно, Наде было жаль, что теперь в дороге им не побыть вместе, но… Но! Если Илья захочет, действительно захочет быть с ней — он найдет на это время. Пригласит на свидание, заявится в гости… Да мало ли? Было бы желание!

— Ох, спасибо, Илья Савельич! Вы меня так выручили! — защебетала Нелька, кокетливо поправляя волосы.

— Мне не трудно. Вы, главное, поторопитесь. У нас ребенок.

Надя округлила глаза. Он так и сказал — «у нас». Наверное, более ошарашенной, чем Надя, выглядела разве что Нелька, которая, пробормотав что-то невнятное, бросилась к своему номеру выполнять приказ шефа. Левин же, не глядя на нее, развернулся и пошел с Эльфом к лифту. Надя улыбнулась, провожая взглядом его широкую спину, и похромала следом. Замечательный день, замечательное утро, если бы только не эта боль.

Погода тоже не подвела. Снег на деревьях сверкал и искрился, так что больно было глазам, морозный воздух опалял щеки и чудодейственным образом действовал на гудящую голову Нади, принося облегчение. Наблюдая за тем, как Левин, размашистыми движениями счищает снег со своей запорошенной машины, она думала о том, что почувствует, когда эти руки ее коснутся. Впервые. По-настоящему. В том, что это случится — Надя даже не сомневалась. Она не станет отказывать себе в удовольствии. Мужчины в ее жизни не было очень и очень долго. Три года. Огромный срок для любой полноценной женщины. Атакогомужчины у нее не было вообще никогда!

Дед Мороз не считается.

Интересно, каким он будет? Грубым или ласковым? Настойчивым или терпеливым? Нежным… или обжигающе страстным? Умелым или… Нет. Не может быть, чтобы он сплоховал! Почему-то Надя была в этом абсолютно уверена. Илья обернулся и глянул на нее из-за меховой оторочки на капюшоне куртки. Сверкнул теплым золотом глаз, и Надя ощутила нечто сладкое и тревожащее наравне с жарким томлением в животе.

— Готово, — улыбнулся Илья, стряхивая снег с озябших и покрасневших рук.

— Тебе бы перчатки, — сглотнула Надя.

— Да, здесь надо бы. Все никак не привыкну к тому, что холодно. Отвык, пока жил в Израиле.

В Израиле… Точно! Почему она забыла, что его жизнь протекает совсем в другом измерении? Стране!

— Тебе, наверное, скоро возвращаться? — будто бы между прочим спросила Надя, поправляя сынишке шарф.

— Возвращаться? В Израиль?

— Ага…

— Да, придется. Но… это не имеет значения, Надь.

Надя кивнула. Хотя каждый из них понимал — имеет. Имеет значение! Даже для устоявшихся пар отношения на расстоянии — нелегкая штука, что уж говорить про них? У них ведь толком еще ничего даже не началось!

— Эй… — Левин подошел к Наде и, коснувшись ледяными пальцами подбородка, чуть приподнял её голову, чтобы заглянуть в глаза. — Все будет хорошо. Я…

Он не успел договорить, потому что к ним навстречу спешила Нелли. Илья отвел руку и обернулся к Эльфу:

— Ну, что? Поедем кататься на большой машине? Большим мужчинам — большие машины. Тебе понравится.

— Еще бы! Мне и самой нравится эта модель, — вмешалась в разговор Нелли, как будто только ее и ждали. — Сколько лошадок?

— Триста восемьдесят восемь, — улыбнулся Левин, впрочем, абсолютно на Нельку не глядя — он наблюдал за Эльфом, который пытался съесть снег, налипший на шерстяные варежки. — Все готовы? — резко меняя тему, спросил Илья.

Надя осмотрелась, ударила себя ладонью по лбу.

— Автокресло забыла!

— Дай ключи, я сам все сделаю.

Надя послушно протянула брелок, отметив про себя, что Илья обратился к ней на «ты». Не прошло это и мимо Нельки, которая зло фыркнула, стоило только начальнику скрыться из виду:

— Хороша же ты, Надежда! Коварна! А так и не скажешь — отлично маскируешься. Прямо невинная овечка!

Надя не стала делать вид, что не понимает, о чем Нелли толкует.

— А я и не маскируюсь. Все, что тебе говорила — правда.

— Ага, именно поэтому он над тобой теперь козликом скачет? Зачем только врала, что незнакомы!

— Да не врала я! Здесь и познакомились. В лифте!

Нелли недоверчиво покосилась на коллегу. Нервно провела по волосам. Нельке нравилась Соболевская. Как ей казалось, та была неплохим человеком. Вот, и подвезти согласилась, когда у неё так не вовремя сломалась машина, и по работе всегда помогала. А помогать Нелли приходилось часто. Потому что, несмотря на в общем-то неплохую квалификацию, она всегда сомневалась. Не очень хорошее качество для врача. Отвратительное, скажем прямо. Нелли понимала это, но никак не могла избавиться от чувства неуверенности в собственных силах. И тут ей никто не мог помочь. Даже психолог, к которому она обращалась однажды. Когда твои родители — знаменитые на весь мир ученые, а ты… совсем не такой успешный, не хватающий звезд с неба человек, очень трудно не потерять веру в собственные силы. Нелли всю сознательную жизнь провела под этим нещадным давлением. Давлением гениальности на обычность. Она чувствовала себя… недалекой, неинтересной и ничего из себя не представляющей. А ранний брак только усугубил ее комплексы, хотя вообще-то планировалось, что все будет наоборот. Нелька вышла замуж, чтобы избавиться от давления и наставлений родителей, для которых стала разочарованием, а в итоге брак стал еще одним поводом ее попрекнуть. Ткнуть носом. Указать на место. Не то, чтобы она не любила мужа…

— Он с тебя глаз не сводит, — уныло заметила Нелли.

— Ну… что я могу сказать. Так бывает. Я же не заставляла его…

— Увлечься?

Надя поддержала сына, который забрался на скользкий бордюр, и повела плечами:

— Да не знаю я, Нель! Что ты хочешь, чтобы я сказала, если и сама не понимаю, что происходит? Да, он мне нравится. Нравлюсь ли я ему? Наверное! А что из этого выйдет? Да откуда же мне знать? Мы знакомы меньше двух суток. А разговоры на ровном месте и мне и ему зачем?

Слава Богу, но от нелепой необходимости объясняться ее избавило возвращение Ильи, который принес автокресло.

— Сейчас установлю.

— Там внизу ремень продеть нужно! — подсказала Надя.

— Ага, я быстро.

Стараясь не показать, как ему на самом деле тяжело, Илья взялся за ремень, однако пальцы не слушались. Он крутил проклятую штуковину и так, и эдак, но ни черта не выходило — будь проклят этот артрит. Злость ударила в голову. Илья нечасто поддавался ее влиянию, но порой избежать этой трясины не удавалось. Болезнь внесла существенные корректировки в его жизнь. Холодный пот выступил на спине и висках. И когда он уже хотел сдаться, мягкая ладонь легла ему на поясницу. Он почувствовал ее обжигающее касание через несколько слоев одежды и толстую куртку.

— Давай я? — шепнула Надя, успокаивающе его поглаживая, так, будто бы понимала, как ему нужно сейчас тепло другого человека. Его поддержка. Илья кивнул и чуть отступил, давая Наде пространство. Как бы ему не хотелось демонстрировать собственную слабость — нужно было признать, что в некоторых вещах ему порой требовалась помощь. Черт! Бывало время, когда он пуговицы на собственной рубашке не мог застегнуть или ширинку. Пальцы не гнулись толком. И хотя современная медицина здорово облегчала его состояние, обострение могло случиться в любой момент.

— Все готово.

Черт! У Нади была красивая улыбка, которая вызывала совершенно однозначную реакцию в его теле. Но она влекла его не только физически. Пробираясь сквозь дебри памяти, Илья вспоминал ту далекую ночь. Ночь их знакомства. Он хотел понять, почему между ними вообще случилось то, что случилось. Он был не из тех мужчин, которые меняли женщин, как перчатки. Связь на одну ночь — это вообще история не про него. Но ведь это произошло! Почему? Только ли из-за боли и одиночества, которое он испытывал в тот момент? Нет… Не все так просто. Надя ему понравилась уже тогда. Её неравнодушие и искренность подкупали. Илья будто себя в ней видел. То, каким он был на самом деле, и то, что старательно прятал ото всех. Потому что в современно мире было принято носить маски. Особенно в мире бизнеса. А то, что в душе творилось — лучше было держать при себе. Даже свою благотворительность Илья преподносил скорее как возможность сэкономить на налогах, чем как реальное желание помочь. Странно, но изворотливость в вопросах финансов нынче ценилась гораздо больше, чем доброе сердце. Конечно, при желании Илья мог себе позволить послать все к черту. Но ему было гораздо проще играть по давно заведенным правилам или отшучиваться, чем говорить о важном с теми, кому это в принципе чуждо. Его деньги и поддержка спасли десятки жизней. И хоть это было немодно, чужая жизнь значила для него гораздо больше, чем все деньги мира. И если жизнь собственной дочки ему спасти не удалось, он мог спасти другие жизни. В какой-то мере он был идеалистом. Да. И чувствовал в Наде родственную душу.

Илья моргнул. Улыбнулся в ответ. Подхватил сына на руки. Уж усадить его в кресло он мог. Не факт, что справится с пряжкой, но в случае чего Надя поможет. Он был в этом уверен.

=11=

Черте что происходило! Черте что! И Нелли Владимировна, будь она неладна, была тому причиной. Её дом находился на другом конце города, неподалеку от места, где жила бабка Ильи, у которой и он остановился. Нарезать круги по стоящему в пробках мегаполису, чтобы сначала отвезти увязавшуюся за ними коллегу, а потом вместе с Надей вернуться к ним с Эльфом — было глупостью чистой воды. Ребенок устал и начал капризничать. Поэтому Илья их высадил первыми и под нескончаемый стрекот чужой женщины, от которого у него началась головная боль, поехал дальше.

Не так он планировал провести этот день. Не так! Обычно спокойный Илья стал нервничать, что выражалось в дробном постукивании большими пальцами по кожаной оплетке руля. И Нелли Владимировна, кажется, ощутив его недовольство, тоже заволновалась.

— Ну, вот и приехали… — пробормотала она, сжимая в руках разъехавшиеся полы шубы.

Да уж. Не прошло и полгода.

— Я помогу достать вещи, — вздохнул Илья, открывая дверь и впуская в салон новенькой машины стужу и искрящиеся на полуденном солнце хлопья снега.

— Илья Савельич! Какая встреча!

— Папа… — пробормотала Нелли Владимировна, выглядя при этом так, словно у нее заныли все зубы сразу.

— Владимир Михалыч, — пробормотал Левин, протягивая широкую ладонь мужчине, который когда-то давно был его научным руководителем. — Очень рад!

— Давненько не виделись! — скупо улыбнулся мужчина, встряхнув ладонь Ильи обеими руками. — Кто бы мог подумать, что встретимся вот так! Хороша у меня дочь? — потрепал Левина по плечу пожилой академик, во весь рот улыбаясь. — Хороша! — рассмеялся он.

— Да уж, — неловко согласился Илья, — ну, я поеду…

— Что вы, что вы… Разве я могу вот так вас отпустить, голубчик? Пройдемте…

— Но…

— Пойдемте-пойдемте! Елизавета Кирилловна как раз испекла пирог с грушами!

— Да я только поел… — вяло отбивался Илья.

— Ничего не знаю! Вы должны мне рассказать о результатах внедрения нашей последней разработки! Я читал вашу статью на эту тему и вот что подумал…

В общем, противиться такому напору Илья не смог. А потому провел следующие полтора часа в обществе академика Протасова и его скупой на улыбки супруги. Принимая самое активное участие в разговоре — а как тут молчать, когда вопросы сыплются один за другим, Илья вдруг подумал о том, что Нелли, которая обычно была довольно оживленной, в обществе родителей по большей части предпочитала отмалчиваться. Даже когда речь заходила о вопросах, в которых она отлично разбиралась и наверняка имела собственное мнение. В довольно дискуссионных вопросах.

Илья покинул дом академика сразу, как только позволили правила приличия. Слишком неловко мужчине было находиться там, где ему так отчаянно пытались сосватать натянуто улыбающуюся коллегу.

— Я провожу, — пробормотала Нелли, вставая вслед за Левиным из-за стола.

Илья кивнул и, еще раз пожав руку своему бывшему преподавателю, неторопливо двинулся к выходу.

— Извините их, — пробормотала Нелли Владимировна, нервно поправляя манжеты на блузке.

— Ну, что вы… За что? Я был рад повидаться.

— Да… Да, конечно. Папа… много о вас рассказывал. Вы были его любимым студентом, вот он и…

Что «и» Нелли не договорила. Ей было мучительно стыдно за поведение родителей, стыдно за себя, стыдно за то, что, по всей видимости, испортила вечер Левину и Наде… Она не питала особых надежд насчет Ильи Савельича. Видела, как он смотрел на другую. Так, как никогда не смотрел на нее, сколько бы она ни старалась. Но разве Нелли могла отступить? Ей казалось, что Левин был ее последним шансом заслужить одобрение родителей. Её последним шансом… Никакой другой зять не мог удовлетворить их запросы. Уж если она сама им не соответствовала, то что говорить?

В отчаянии растерев ладонями лицо, Нелли напоследок улыбнулась начальнику и закрыла за ним дверь.

— Молодец! Ну, ведь можешь, когда хочешь! — радовался непонятно чему академик.

— Что могу, папа? Ну, что я могу?

— Как это, что? Левина-то подцепила? Ммм? Хорошая из вас выйдет пара. А какие гены вы передадите потомству?!

— Господи, пап, он меня просто подвез!

— Ну, ты бы времени зря не теряла, уже бы не только! Всему тебя учить надо, глупышка, — улыбнулась вернувшаяся в гостиную мать и как собачку потрепала Нелли за ухом. А у нее зубы свело. И так паршиво на душе стало!

— Я устала. Пойду к себе, — пробормотала она, отступая к двери. Совсем недавно Нелли настояла на покупке собственного жилья и переехала в отдельную квартиру несколькими этажами выше. Тогда ей пришлось выдержать настоящий бой, но она не сплоховала! Единственной уступкой родителям было то, что квартиру Нелли купила в одном с ними доме. Но это она могла стерпеть, чего не скажешь о дальнейшем проживании с родителями. Иногда ей казалось, что если не положить этому конец, можно запросто сойти с ума. Она и сходила… От одиночества, неустроенности и постоянного страха, в котором жила без малого десять лет. Страха, что с нею случится рецидив.

Не дослушав мать, Нелли захлопнула двери и пешком поднялась на несколько лестничных пролетов. Свернула влево и остановилась у собственной двери. Звякнула ключами. Ее однушка встречала хозяйку едва уловимым ароматом хвои и чуть подгнивших мандарин — перед отъездом она забыла выкинуть мусор. У Нелли практически не оставалось времени на готовку. Да и не хотелось как-то готовить лишь для себя. Поэтому дома она предпочитала питаться фруктами да бутербродами на скорую руку.

Стащив с ног тесные ботинки, Нелли прошла в квартиру и, не включая свет, двинулась через комнату. Из окон соседних домов ей весело подмигивали огоньки. Кто-то вешал гирлянды на стекла, кто-то, как и она сама, украшал ими новогодние елки. Но в любом случае, эти мигающие яркие огоньки создавали удивительную атмосферу праздника. И каждый год в это время Нелли замирала в ожидании чуда, как если бы эти гирлянды были и правда волшебными. Вот только чудо не спешило случиться. А может, Нелли уже исчерпала свой лимит чудес? Выжить после онкологии — это ли не чудо?

Улыбнувшись дрожащими губами, Нелли стянула свитер, шикарные кашемировые брюки и белье. Подошла к зеркалу. В мигающих новогодних огнях она себе казалась почти красивой. И даже грудь… на месте которой теперь был имплантат, не портила этой картины. Все же хорошо, что она решилась сделать тату. Рисунок поглотил шрамы. Может быть, она бы даже смогла понравиться какому-нибудь мужчине… если бы решилась предстать перед ним вот так. Без одежды. Удивительно, но когда Нелли узнала о том, что в ее груди обнаружена опухоль, в первую очередь она волновалась о потере красоты, а не жизни. Это ли не смешно?

Нелли коснулась холодными влажными пальцами одного полушария, плавно скользнула к другому. Ей сделали идеальную пластику. Деньги родителей сыграли свою роль. Но это не помогло ей избавиться от неуверенности. Не помогло…

Где-то в глубине квартиры зазвонил телефон. Нелли вздрогнула, отступила на шаг от зеркала и, заставив себя отбросить прочь грустные мысли, поспешила на звук.

— Нелли? Привет. Я тебя не отвлекаю?

— Надя? Нет… Нет. Ты что-то хотела?

— Да, слушай, тут такое дело… У меня есть сосед. Хороший парень. Отец-одиночка. Там все сложно, у ребенка диагностировали лейкоз. Провели трансплантацию костного мозга. Я его еще в областной наблюдала…

— Ага, ну, а я-то чем могу помочь?

— Можешь его глянуть?

— Я?

— Ну, конечно. Кто у нас гематолог-онколог? Мне нужна твоя консультация.

— Ну… ладно. Ты-то и сама не хуже меня разбираешься, я…

— Хуже, Нель, хуже. Это не моя специализация, как ни крути. Я его бы кому-то узкому хотела показать. Сама понимаешь.

— Так у него подозрение на рецидив?

— Вот обследуем и узнаем. Пока только температура и общая слабость. Что вполне может быть на фоне ослабленного иммунитета, после трансплантации. Хотя здесь тоже все под вопросом. Костный мозг отлично прижился, и никаких проблем до этого не было.

— Да, уж… Сколько хоть времени прошло после операции?

— Практически год.

— А что говорят педиатры? Его показывали?

— Ох, ты же знаешь, что они говорят, если ребенок на учете у врача-онколога. Сразу туда и шлют. Стрелочники. Даже разбираться не стали.

— Уроды. Ладно. Ты мальчишку приводи. Глянем завтра. Или… ты на больничный?

— Нет-нет! Илья… Савельич настаивал, но… не хочу пользоваться его благосклонностью.

Нелли кивнула, как если бы Надежда могла ее увидеть. Да уж… Она могла понять Соболевскую, как никто другой. Нелли сама здорово с этим намучилась. С благосклонностью. Ведь каждый считал своим долгом выслужиться перед ее отцом. Завысив Нельке оценку или освободив от обязательной для всех отработки. Свое право учиться на равных условиях со всеми остальными ей приходилось отстаивать с шашкой наперевес. Не то, что у нее это получалось.

Тяжело вздохнув, Нелли отложила трубку и пошла в ванную.

От дома Протасовых до дома бабки, который находился всего в трех кварталах, Илья добирался около часа. Пробки. Он забыл, как это, когда от одного светофора до другого едешь добрых полчаса. В Тель-Авиве такого не было. Как не было снега и мороза. А он соскучился. Не по пробкам. По снегу. Было так здорово, подставив небу лицо, как в детстве ловить ртом снежинки. Он скучал по зиме. Так скучал. Но никогда еще зима не приносила ему столько счастья!

— Илья, немедленно иди в дом! Не то простудишься!

Не веря себе, Илья оглянулся и, громко-громко рассмеявшись, послушно побрел к подъезду. Преодолел три пролета и вошел в заботливо распахнутые двери.

— Разбойник, — стряхивая снег с его волос, бормотала бабка, — смотри, какие сосульки! Или ты не знаешь, что тебе нельзя переохлаждаться?

— Да что же мне будет? — удивился Илья, приседая, чтобы почесать за ухом выбежавшую его встречать болонку.

— Артрит!

— Ба…

— Ммм?

— Мне тебе кое-что рассказать надо.

Цепкий взгляд Сары Соломоновны впился в лицо внука. Высохшая рука метнулась в сторону кухни:

— Иди. Поешь и расскажешь. Только руки не забудь вымыть.

Криво улыбаясь, Илья последовал в старую кухню. Помыл руки, растирая чуть припухшие горячие костяшки веселеньким полотенцем с рождественским орнаментом. Нет… он не станет унывать.

Внимательно следя за внуком, Сара Соломоновна накрыла на стол и, подперев щеку кулаком, скомандовала:

— Ну, теперь говори!

Илья задумчиво перемешал ложкой наваристый суп. Чуть повел плечом, как делал всегда, когда был взволнован.

— Я узнал, что у меня есть сын. Маленький. Чуть больше года. — не стал ходить вокруг да около мужчина.

— Вот тебе. А до этого, игде тебя носило?!

— Да вот… Где-то. Не знал я, что…

— От этого самого дети родятся?

— Ба… — поморщился Илья. — Я тогда в растрепанных чувствах был. Ты же знаешь, что после смерти Леи я… В общем, это была случайная связь.

— Ну-ну…

— А вот теперь узнал про Эльфа…

— Эльфа?!

— Костю. Его зовут Костя, но Надя называет ребенка Эльфом. Ему очень идет это прозвище, правда.

— Костя — хорошее имя.

— Да… И он… Чудесный малыш. И так на меня похож! Вылитый я, представляешь?

— Ну, это не страшно. Лишь бы был здоров, — отмахнулась Сара Соломоновна, как если бы ее внук выглядел как черте что. — А что же мать говорит? Ну, эта Надя?

— Пока ничего. Она не знает, что я — отец.

— И что же… это у нее хобби такое — рожать от кого не попадя? — удивленно вскинула брови старуха.

— Нет-нет! Что ты… Надя чудесная! Просто в тот момент мы оба находились в отчаянии. Она тоже врач. И в ту ночь… потеряла пациента.

— А ты ее и утешил. Вот сколько тебе раз повторять — носи в кармашке презервативы!

— Ба! Мне не пятнадцать.

— А ведешь себя, как подросток. Впрочем, ладно. Что уж теперь?

— Действительно.

— И каков ты имеешь план?

Илья отставил опустевшую тарелку и пожал плечами:

— Не знаю. Возможно, я, таки, испепелю её своей любовью, и она согласится выйти за меня замуж, — пошутил, криво улыбаясь.

Сара Соломоновна медленно встала из-за стола, взяла тряпку, чтобы смести хлебные крошки.

— Ты, главное, с фитилём поосторожнее! Чтобы мне правнуков потом по всему белому свету не искать.

— Ба!

— Не бабкай, Донжуан!

=12=

Сказать, что Надя разочаровалась — это ничего не сказать. Почему-то она была уверена, что Нелька испортила все их планы. И какая разница, что они их даже не успели обсудить? Дураку понятно, что Илья хотел задержаться. Для чего? Да какая разница! А хоть бы и просто из желания познакомиться поближе. Это им уж точно не помешало бы. А так… даже как-то странно. Вроде и был интерес, а вроде и нет. В уюте родного дома Наде вообще стало казаться, что все произошедшее накануне — сон.

Она покормила сына и уложила спать, что было довольно нелегкой задачей — уж очень Эльфа взбудоражила дорога. Голова все так же ныла, да и боль в ноге давала о себе знать. Повеселилась — так повеселилась. Хмыкнув, Надя разобрала вещи и разложила на кучки стирку. Белое, черное, цветное… Все обыденно и привычно. Она чувствовала себя Золушкой, вернувшейся с бала.

Справившись с первоочередными делами, Надя вспомнила, что до сих пор не позвонила маме. Удивилась, почему та сама ее не набрала. Они были очень близки и обычно созванивались по сто раз на день, когда у Нади выдавалась минутка между бесконечными операциями, обходами и заполнением карт. Правда, в последнее время все их разговоры сводились к краткому отчету о жизни Эльфа, рождение которого здорово все изменило. Впрочем, разве могло быть иначе?

Долгое время Надя слушала гудки, потом отвела трубку и в недоумении покосилась на дисплей. В этот момент экран мигнул, оповещая о том, что ее вызов все же был принят.

— Ну, наконец-то! Я уже стала переживать!

— Прости, родная! Здесь шумно, и я не сразу услышала! Олег… вот здесь свободный столик, смотри.

Глаза Нади чуть расширились, она заглянула в спальню, убедилась, что Эльф сладко сопит, и, переложив трубку из руки в руку, тихонько захлопнула дверь.

— Олег? — осторожно переспросила она.

— Да… Олег Николаевич… Эээ… он тоже здесь отдыхает по путевке от ведомства, — с губ Надиной матери слетел задорный смешок. Это было так на нее не похоже, что челюсть Нади медленно опустилась.

— Правда? Эээ… Ну, я рада. Вам, кажется, весело.

— Погоди! Я выйду на террасу. Там вроде бы не так шумно… — защебетала Лидия Сергеевна. — Так, что ты говорила?

— Говорю, что у вас весело. Наверное…

— Ага! Слушай, Надь, ты только не подумай ничего. Мы… в общем, ничего такого не случилось…

Ага! Именно поэтому мать теперь и оправдывалась!

— Эээ… Ладно. Так у тебя все хорошо?

— Все просто отлично! Я… Надь…

О-о-о, похоже, все хуже, чем Надя могла подумать. Тон матери настораживал все больше и больше. Надя замерла с занесенным над краном чайником, придерживая трубку плечом:

— Ну?

— Это, конечно, не телефонный разговор, но… Ты не будешь против, если у меня эээ… появится мужчина?

Здрасьте — приехали. Так и не набрав воды, Надя с грохотом опустила чайник на столешницу и растерянно провела рукой по волосам. Не будет ли она против? Наверное, нет… Нет, господи боже! Ее мать была одна долгие-долгие годы. Надя была бы только рада, если бы та устроила свою жизнь. Наверное… Да нет! Определённо была бы. Просто это очень неожиданно.

Как если бы дальтоник вдруг увидел радугу.

— Надь… ну, если ты против, то и не будет ничего! У меня ты есть! И Эльф, и…

Отмерев, Надя тряхнула головой и затараторила:

— Нет-нет! Послушай! Если… Ну, если этот мужчина действительно хорошо к тебе относится, то почему бы и нет? Если тебе с ним хорошо…

— Ты правда так думаешь?

— Ну, конечно! Ты, главное, его по своей базе пробей. Помнишь, как всех моих парней пробивала?

На том конце провода раздался тихий женский смех.

— Боюсь, что данные об Олеге Николаевиче так просто не раздобыть.

— Он, что же — шпион?

— Военный, — прошептала Лидия Сергеевна после короткой паузы. — Говорит — полковник.

— А-а-а-а-ах, какой был мужчина! А-а-а-а-а-ах, какой был мужчина! — пропела Надя, настроение которой вдруг стало бесшабашно-веселым, — ну, хоть настоящий полковник?

— Ну, в теме ориентируется, — рассмеялась Надина мать.

— Все равно нужно убедиться.

— Разве это не мои слова?

Надя улыбнулась и прислонилась спиной к прохладной, покрытой светлым новеньким кафелем, стене. Мама… ее самый любимый человек. И мужчина, появившийся в ее жизни, ничего, ровным счетом ничего не менял. Она была все так же родной и понятной.

— Твои-твои, я позаимствовала!

— Ой, Надь… Он меня уже выглядывает. Я побегу, да? А проверить — это всегда пожалуйста!

— Да-да, конечно. Ты звони, не пропадай!

Распрощавшись с матерью, Надя все же налила воды в чайник, порезала на дольки завалявшийся в холодильнике лимон и заварила себе чай с мятой. Все же удивительные вещи происходили… Роман матери, которого она ну совсем никак не ожидала, ее собственный едва зарождающийся роман! Чудеса! В их жизни не было мужчины. Только Эльф. Своего отца Надя помнила смутно. И, наверное, хорошо. Он был страшным человеком. Тоже военным, который, пользуясь своим положением, держал мать на коротком поводке. Угрожал ей и бил. Не вдаваясь в подробности, Лидия Сергеевна как-то рассказала Наде о том, что в то время жила в постоянном страхе. Тот так сильно ее запугал, что они бы и не развелись никогда. Если бы молоденькой Лиде не помог начальник караула, однажды увидевший, как с ней обращается муж. И потом еще долгое время она была вынуждена от него скрываться, опасаясь расправы. На момент развода родителей Наде было четыре года.

От раздумий Надю отвлек нерешительный стук в дверь. Видимо, кто-то из соседей пожаловал. Другие бы позвонили в домофон. Надя вышла в коридор и взглянула в глазок.

— Ярослав…

— Здравствуйте, Надежда Леонидовна, можно?

— Да-да, конечно! — Надя приглашающе распахнула дверь и отступила в сторону, пропуская вперед коренастого, бритого под ноль мужчину в татуировках. Признаться, поначалу ее новый сосед довольно сильно её пугал. Неулыбчивый, хмурый, как бандит из фильма про лихие девяностые. У нее чуть сердце не выпрыгнуло, когда однажды он зажал ее в подъезде. Чего уж только не успела себе надумать, пока бритоголовый не проскрипел:

— Вы врач?

— Врач… — пискнула она, вжавшись в стену.

— Стена побелена. Выпачкаетесь… — почесав затылок, заметил мужчина. Надя чуть отступила, стараясь не показать ему своего страха.

— Так вы что-то хотели?

— Ага. Я ваш сосед справа.

— Да-да, я в курсе… — пробормотала Надя, не совсем понимая, что это меняет, но все же в некотором облегчении от того, что ни убивать, ни насиловать сосед ее, похоже, не собирался.

— У меня сын заболел.

— Эээ… вам бы к педиатру.

Лысая голова качнулась из стороны в сторону.

— Мне онколог хороший нужен. Вас посоветовала Макаровна.

— Баба Маня? С первого этажа?

— Ага. Так что?

Он сверлил ее лазерами своих удивительно светлых, каких-то льдистых глаз, а Надя никак не могла сообразить, что же означало его «так что»?

— Вы мне поможете? — уточнил он, наконец, чуть раздраженно, как ей показалось.

— Постойте. У вашего сына онкология, я все правильно поняла?

— Наверное. Ваньке диагностировали лейкоз.

Так они и познакомились с Ярославом поближе. Ну, и с Ванькой, конечно. С тех пор прошло уже почти два года. Да-да, та их встреча в полутемном подъезде случилась как раз под Новый год. Надя помнила, с каким отчаянием сжимала пакет с продуктами, впопыхах купленными к праздничному столу, пока не поняла, что ей ровным счетом ничего не угрожает.

— Что-то случилось? — тихонько спросила она, взмахом руки приглашая соседа в кухню.

— Ага. У Ваньки температура поднялась, — шепотом вторил ей Ярослав, хотя за плотно прикрытой дверью кухни это уже и не требовалось. Надя нахмурилась:

— Давно?

— Утром.

— У педиатра были?

— Вызывал. Но, сами понимаете — нас сразу к онкологу развернули.

— Вот же гады! — возмутилась Надя, — ну, а так — симптомы какие-то есть? Кашель? Насморк? — перечисляла Надя, но на каждый ее вопрос Ярослав лишь качал головой.

— Наш онколог в отпуске, — добавил напряженно.

— Черт! И я больше не работаю…

— Ага, Макаровна говорила.

— Макаровна прямо кладезь информации! — фыркнула Надя, судорожно обдумывая ситуацию. Вообще-то, если так разобраться, паниковать было рано. Не исключив терапевтические патологии, не стоило думать о худшем! Но перестраховаться, наверное, стоило.

— У вас, вообще, как с деньгами? — спросила у бритоголового.

— Не жалуемся. А что?

— Если я вас направлю в платную клинику сдать анализы — потянете?

— Не вопрос.

Надя кивнула головой. Не то, чтобы она сомневалась в платежеспособности соседа, но… он потратил очень внушительную сумму на операцию по трансплантации костного мозга и последующее Ванькино лечение. Кому, как не ей, было знать, в какую копеечку это влетает?

— Тогда я сейчас созвонюсь с регистратурой и нашими лаборантами. — Надя вырвала лист из блокнота, который на всякий случай лежал в столе, и что-то быстро в нем застрочила, — вот адрес центра, — пробормотала она, протягивая соседу бумажку. — Лимфоузлы не увеличены?

Ответом — снова кивок головы. У Нади складывалось такое чувство, что в стрессовой ситуации у Ярослава просто-напросто отнимало речь. Она уже даже привыкла к такой его немногословности.

— Поезжайте прямо сейчас. Температура не слишком высокая?

— Тридцать восемь.

— Не критично. Подойдете в регистратуру, там вам выдадут все необходимые направления, я им позвоню.

Кивок головы. Надя подошла чуть ближе к мужчине. Протянула ладонь и нерешительно коснулась мощной руки мужчины:

— Не расстраивайся. Тут же еще совершенно ничего не понятно.

На этот раз голова Ярослава осталась недвижимой. Только кадык дернулся на мощной шее — туда — сюда.

— Спасибо, — пробормотал он, будто бы через силу.

— Да не за что! Основные результаты будут завтра. У меня как раз смена! Покажем Ваньку нашим гематологам. Все будет хорошо, обещаю! Прямо сейчас и позвоню! — щелкнула Надя пальцами, скрывая за бравадой все нарастающую тревогу.

— Ну… Я тогда не буду мешать.

— Если что, звони!

На том и решили. Глядя на закрывшуюся за соседом дверь, Надя растерла лоб. Схватила брошенный на тумбочке телефон. Открыла контакты. Взгляд замер на значке выйбера. Пятьсот восемьдесят четыре непрочитанных сообщения в чате клиники, которые было страшно открывать. Невольно палец на экране дрогнул.

— Вот же черт! — ругнулась Надя.

Лента сообщений, длиннее того самого рулона туалетной бумаги, вывалилась на экран. Надя сглотнула и мужественно открыла первую фотографию. Ничего особенного. Первое — на то и первое, что приличное. Вот их весь дружный коллектив, едва вмещающийся под раскидистой, украшенной золотыми шарами сосной, вот фото рассевшихся за столами коллег. И даже ее, Нади, фото. У нее на руках сидел Эльф, и фотография получилась действительно очень милой. Кстати, хоть убей, Надежда не могла вспомнить, ни кто их фотографировал, ни когда, хотя на фотографии она выглядела вполне пристойно. Пролистав еще несколько сообщений, Надя застыла. Взгляд впился в фотографию улыбающегося во весь рот Деда Мороза.

— Да ладно… — прошептала она, судорожно увеличивая изображение мазком двух пальцев по экрану.

То, что на фото был Левин — не вызывало сомнений. Но теперь Надя обратила внимание и на другие детали. Например, на то, что его костюм был очень похож на костюмеёДеда Мороза. Да и фигура, стать…

— Черте что, — резюмировала она, душа в себе истеричный смех. Выдавать желаемое за действительное — это ли не глупость? Фыркнув, Надя быстренько пролистала последующие фото, которыми обменивались коллеги, обнаружила и себя, старательно обматывающую несчастного Юрку туалетной бумагой, раздраженно вышла из приложения, не в силах вспомнить, зачем вообще туда вошла.

— Ах, да… Нужно позвонить Нелли. Она поможет Ваньке. Ну, конечно!

=13=

На следующий день на работу Наде пришлось ехать, воспользовавшийся услугами такси. Именно поэтому она и опоздала! Впервые за бог его знает сколько лет. Влетела в ординаторскую, на ходу расстегивая веселый оранжевый пуховик. Наткнулась на чуть нахмуренный взгляд своего зава. Вот же, черт! И он тут.

— Извините, попали в пробку… — пробормотала Надя, разматывая толстый шерстяной шарф и падая на стул возле успевшей переодеться Нельки.

— Ну, ты даешь… — прошептала она. — А еще говорила, что не хочешь поблажек!

— А я и не хочу! Мне таксист попался…

— Гастарбайтер?

— Да нет. Из наших. Только такой, знаешь, дедушка — божий одуванчик. На каждом столбе тормозил, у каждой церкви крестился, но почему-то так и не пристегнулся. На бога, видимо, рассчитывал в случае чего.

Нелька прыснула в кулак. А Надя вдруг вспомнила, как они вот точно так же, таясь от преподавателя философии, с подружками на парах болтали. Хорошее было время! А потом как-то жизнь всех разбросала. Да и вообще. Не до подружек стало.

Проведя короткий инструктаж, Лавров покинул их кабинет, а Надя, наконец, получила возможность переодеться. Стеснения не было, несмотря на присутствие в раздевалке рыжего анестезиолога. Спрятавшись за дверкой шкафчика, Надя стащила через голову свитер и взялась за халат.

— Надежда Леонидовна не появилась? — раздался зычный голос от двери. Ну, вот! И от Левина ее опоздание не укрылось! Закусив губу, Надя робко выглянула из своего укрытия, прижимая халат к груди.

— Я тут. Что-то случилось?

Левин вскинул взгляд и… что-то такое мелькнуло в нем, что Наде вмиг стало жарко. Раскаленной волной по телу пронеслось сладкое предвкушение. Щеки опалило огнем.

— Как закончите, зайдите, пожалуйста, в совещательную, эээ… я там на время обосновался.

— Ладно, — пискнула Надя, скользнув растерянным взглядом на Юрия Николаевича, который с интересом за ними наблюдал.

Илья кивнул головой и развернулся, чтобы уйти. Надя с облегчением выдохнула, а он обернулся в этот момент и, кажется, все про нее понял! В глазах сверкнуло веселье, с губ сорвался тихий низкий смешок, от которого у неё замерло сердце.

— Ну, чего смотришь? — спросила она у Юрки, когда за Левиным закрылась дверь.

— Так интересно же, Надь!

— Интересно им! Ну-ка, марш работать! — распорядилась Соболевская, как если бы была, по меньшей мере, заведующей отделением. Отвернулась, просунула руки в рукава и подрагивающими пальцами принялась застегивать кнопки на халате.

В ординаторскую влетела Нелька:

— Надь, мы сегодня Кириллу Самойлову УЗИ делаем. Поприсутствуешь?

— Если очень надо, найду минутку. А что там?

— Там плохо. Похоже на метастазы в селезенке, — вздохнула Нелли, зябко растирая плечи руками, а потом ее взгляд словно ожесточился — включилась защитная реакция, Наде это было знакомо. — Когда там твой сосед придет? После одиннадцати у меня все очень плотно. — Резко поменяла тему.

— Думаю, что с минуты на минуту. И почему я не додумалась упасть им с Ванькой на хвост? — задумчиво протянула Надя.

— Тогда я на обход.

— Ага. Я тоже… Через пару минут.

Нелли кивнула, и они разбрелись, каждый по своим делам. Надя спустилась на четвертый этаж, туда, где у них располагалась совещательная. Неуверенно постучала и сунула голову в приоткрытую дверь.

— Можно?

Илья отвел взгляд от каких-то документов, в беспорядке разбросанных на столе, и улыбнулся краешком губ:

— Ну, конечно. Проходи, — сказал он, взмахом руки приглашая Надю войти. Встал из-за стола. — Ты как? Как нога?

— Да ничего. Побаливает, но терпимо.

— А голова? Ничего не болит?

— Да нет, Илья Савельич, все хорошо.

— Опять Савельич! — изумился он, приближаясь. — Нет, с этим определенно нужно что-то делать! — добавил, смерив её своим смеющимся взглядом.

— И что же? — невольно расслабляясь, спросила Надя.

— Ну-у-у, даже не знаю! — задумчиво протянул Илья, укрывая ее затылок широкой мозолистой ладонью и нежно-нежно поглаживая пальцами чуть ниже линии роста волос, — может быть, это? — шепнул, приближаясь. Впервые касаясь губами губ. Надя замерла, не в силах пошевелиться. Он был таким болезненно ласковым. Просто до слез…

— Илья… — выдохнула она.

— Во-о-от. И никаких отчеств. Правильно? — мягкие губы прошлись по скуле, коснулись виска. Ладонь легла на спину, прижимая Надю к широкой твердой груди. Что-то знакомое показалось ей в этом жесте. В голове пронеслось острое чувство дежавю. И этот мягкий, какой-то трепетный поцелуй, и аромат хвои вперемешку с терпким мужским парфюмом. Достаточно редким парфюмом, надо сказать. Он ей раньше лишь в бреду чудился.

— Правильно… — словно зачарованная, шепнула Надя.

— Значит, ты в полном порядке?

— Почти…

— Тогда, знаешь. Я тут подумал… может быть поедем после работы ко мне?

Надя растерянно моргнула. Откинулась в сильных руках мужчины, не зная, как вообще реагировать на такое его предложение? Откашлялась.

— Хм… Вам… тебе не кажется, что это несколько… преждевременно?

В глазах Левина мелькнуло непонимание, а потом… Он откинул голову и рассмеялся.

— Да я же не для этого, Надежда!

— Не для чего?

— Не для того, чтобы… эээ… соблазнить тебя.

— Ну, конечно, нет, — пробормотала Надя, смущенная своим очередным конфузом. Определено он не имел в виду то, что она подумала!

— Я хотел тебя познакомить со своей бабкой.

— С бабкой?

Ну и ну! Ничего подобного Надя даже предположить не могла! Вот серьезно! Кто в своем уме на первом свидании знакомит пассию с родственниками? Видимо, это какой-то новомодный израильский тренд. Или… Левин без их одобрения вообще ни на что не способен? Это вряд ли! Он не был похож на маменькиного сынка, хотя, может быть, у него не было вариантов. Не потому ли слагают байки о еврейских мамашах?

— Да! Она у меня чудесная!

— Нисколько не сомневаюсь, вот только…

— Что?

Надя высвободилась из рук Ильи и нерешительно уставилась в пол.

— Тебе не кажется, что все развивается как-то… уж слишком стремительно? Еще несколько дней назад мы и не знали друг о друге, а теперь ты хочешь представить меня своим родственникам!

— А ты против?

— Нет. Просто это… странно, не находишь?

— Не нахожу. Напротив, я считаю странным тянуть кота за… эээ… ну, ты поняла.

— Не знаю, что и сказать, — развела руками Надежда, — мы ведь почти не знаем друг друга, — повторила зачем-то.

— Почему же? — Левин вновь приблизился к Наде и, крепко ее обняв, зашептал в макушку, — я знаю, что ты красивая, удивительно добрая, заботливая, профессиональная, смешная… Разве этого мало, чтобы хотеть быть с тобой?

— Смешная — мое главное качество, — фыркнула Надя, утыкаясь носом в его широкую грудь, а пальцами сжимая лацканы спортивного кроя пиджака. Илья хохотнул и растер ее спину ладонями:

— Ну, так как? Поедем?

Надя покачала головой, не желая покидать уют его сильных рук, а потому, что есть силы, оттягивая этот момент.

— Не могу, — вздохнула. — У меня за Эльфом соседка присматривает — нужно будет забрать. А еще я ему обещала, что сегодня мы купим елку.

— Ладно… Обещания нужно выполнять. Тогда твоя очередь!

— Делать что? — удивилась Надя.

— Как что? Звать меня в гости!

— Правда?

— Угу. Ну, так как? Ты меня приглашаешь?

— Сегодня?

— Нет, через неделю, — веселился Илья, — Ну, конечно, сегодня.

— Ладно… Только у меня не убрано и вообще… У меня сын.

— Я в курсе. Мы знакомы, помнишь? Наверное, мне нужно будет что-то купить в подарок, — задумчиво провел по бороде мужчина.

— Кому?!

— Так Эльфу же! Что он любит?

— Машинки… Слушай, это совершенно необязательно…

Разговор прервал отрывистый стук в дверь.

— Надежда Леонидовна, вас регистратура потеряла…

— Бегу-бегу! — пробормотала Надя, забавно пятясь к двери под смеющимся взглядом Левина.

Минутой спустя, торопливо шагая по нарядно украшенным коридорам, вдыхая праздничный аромат мандаринов, наполняющий воздух, Надя не могла избавиться от мысли о том, что упускает нечто важное. То, что, казалось бы, на поверхности, вот только она никак не уловит суть. Нет, конечно, она понимала, откуда растут ноги у ее сомнений. Вот только… ну, не могло того быть! Не могло! Илья в Израиле живет! Как бы он оказался в ту ночь рядом с ней? И почему в костюме Деда Мороза? Да и не из тех он был мужчин, которым некуда идти в новогоднюю ночь. О чем вообще она думает?!

У стойки регистратуры Надя увидела Ярослава, сжимающего ладошку сына.

— Извини, долго ждешь?

— Нет.

— Тогда пойдем.

— А анализы?

— Результаты я увижу в компьютере, — отмахнулась Надя. — Сейчас подойдет наш гематолог, — добавила, извлекая телефон из кармана и прикладывая трубку к уху. — Нелли? Можешь в двенадцатый подойди? Да-да, они уже здесь.

Переговорив с Нелькой, Надя снова сунула телефон в карман и отперла дверь кабинета. Уютный, как и все в их центре, максимально отличный от больничного, интерьер радовал глаз. Небольшое украшенное деревце создавало атмосферу праздника.

— Ну, красавчик, рассказывай, что у тебя стряслось? — спросила Надя у тощего мальчишки, с интересом осматривающегося по сторонам.

— Нормально. Только температура поднялась.

— Ну-ка, дай я посмотрю…

Надя растерла холодные руки и пальпировала лимфоузлы:

— Здесь все в порядке, — пробормотала она, вскидывая взгляд на отца мальчишки, неловко переминающегося с ноги на ногу у дверей. — Ну-ка, давай измерим температуру, пока загрузится компьютер…

— Тридцать семь и девять, мы дома меряли, — пробормотал Ванька, болтая тощими ногами и бросая на Надю потерянный взгляд из-под ресниц.

— Эй… — пробормотала она. — Не вешай нос! Все будет хорошо!

— Наверно… — не слишком воодушевлённо согласился мальчишка. Удивительно, как быстро взрослеют дети, прошедшие через ад. Чувствуя, как накатывает волна отчаянной злости, Надя схватила мышку и пошевелила той, без всякой надежды на то, что это хоть как-то ускорит процесс выгрузки данных в программу.

— Как обстоят дела с аппетитом?

— Плохо. Он ничего толком не ест.

— Это потому, что ты невкусно готовишь… — пробурчал Ванька. Надя невольно улыбнулась.

— То есть, если я сегодня приглашу тебя на ужин, ты смолотишь все, что я предложу?

— Еще бы!

Надя улыбнулась еще шире.

— Ладно. Заметано! Значит, потери веса мы не наблюдаем?

Ярослав покачал головой.

— Отлично! Головокружения, слабость, быстрая утомляемость, апатия?

— Ничего такого! Даже голова не болит! — похвастался ребенок.

— Вот видишь!

Дверь открылась, и в комнату влетел небольшой ураган:

— Вырвала десять минут. Как с ума все посходили! Представляешь, поставили меня в план, вместо Сомова, а я… — не замечая никого вокруг, Нелли прошла через комнату и только тогда оглянулась. Замерла. Будто задеревенела.

— Нель… Нелли Владимировна, с вами все хорошо?

Нелька оглянулась, мазнув по Наде потерянным, каким-то совершенно дезориентированным взглядом. С шумом выдохнула, видимо в попытке обрести контроль.

— Да… Да. Все отлично. Здравствуйте… Кажется, я не поздоровалась. — И не дав никому из присутствующих времени на ответное приветствие, резко перешла к делу: — Так что там анализы? Готовы?

Ничего не понимая, Надя встала из-за стола, уступая коллеге место за компьютером. Почему-то ей показалось, что той просто необходимо присесть. Нелька впялила взгляд в монитор и бессознательным движением растерла грудь.

— А карту не забыли захватить?

Надя подняла взгляд на Ярослава, который молча покачал головой и, чуть помедлив, подошел ближе и протянул Нелли толстую тетрадку. Та молча ее забрала, продолжая внимательно изучать информацию, выведенную на монитор компьютера.

— Анализы хорошие. Не вижу повода для волнения, — наконец сказала она, пробегая взглядом по данным медкарты.

— Перестраховываться не будем? — хлопнула глазами Надя, несколько сбитая с толку таким развитием событий. То, что анализы крови в норме, она видела и сама.

Нелли подошла к Ваньке, проверила его лимфоузлы, потрогала лоб.

— Для взятия пункции нет абсолютно никаких показаний, — пожала плечами она, добавив. — Лопаточка есть?

— Вот тут вроде были стерильные… Так и есть! — обрадовалась Надя, протягивая Нельке инструмент.

— Скажи «а»! — впервые улыбнулась она, ласково проведя рукой по короткостриженой голове ребенка.

— Горлышко розовое. Сама посмотри…

— Вчера все было нормально, — наконец отмер сосед.

— А сегодня все изменилось! — Нелли поднялась с корточек и, не глядя на Ярослава, пошла к двери. — Здесь нет моего, Надь. Вы уж дальше сами…

=14=

Поведение Нелли сбивало с толку. Может быть, Надя, конечно, излишне перестраховалась, сразу же пригласив к Ваньке гематолога, но один черт, это никак не объясняло Нелькиной странной реакции. Нет, увидев результаты анализов, Надя и сама поняла, что рано забила тревогу, но только когда она договаривалась с Протасовой о консультации, о результатах речь даже не шла, а сосед заверил, что симптомов простуды у Ваньки не обнаружилось. Вот и верь после этого педиатрам…

В общем, успокоив взволнованного отца ребенка, Надя с чистой совестью его проводила и вернулась к своим непосредственным обязанностям, отгоняя прочь мысли и о Левине, и о соседе, и о матери, которая так неожиданно обзавелась поклонником. Работа Нади требовала предельной концентрации. По плану у неё было две операции. Последние из назначенных на этот год. Одна — совершенно бессмысленная. Надя научилась это определять. Но вдруг случится чудо, и её прогнозы не оправдаются? Господи, хоть бы все так и было!

Из операционной Надя вывалилась с обреченным пониманием того, что в некоторых вопросах сказке просто нет места. Стащила перчатки, вымыла руки, плеснула водой в лицо. Нет, она была в полном порядке. Наверное была… Только воздуха не хватало. Почему-то… Накинув в ординаторской куртку, женщина спустилась на первый этаж и через запасной выход вышла на улицу. В ранних сумерках не сразу заметила темную сгорбленную фигуру.

— Нель… ты ж не куришь…

— Не курю. — пробормотала Нелька, оглянувшись. — Я… анестезию вдыхаю. А ты чего здесь забыла? Холодно!

— Да… — пробормотала Надя, поежившись. — Андронова, помнишь?

— Светленький такой?

— Угу. Плохо дело…

— Мне жаль. Ты держись, Надь. Для нас это просто работа. От этого и надо плясать.

— Да-да, работа… Я помню, просто… А, к черту! — тряхнула Надежда головой, — Ну, а ты что здесь забыла? Трясёшься, как осиновый лист. Бросай эту гадость, пойдем, чаю выпьем.

— А ты разве не спешишь? — удивилась Нелли.

— Спешу. Но до конца смены аж целых пятнадцать минут. Не расскажешь, что случилось? — уточнила Надя, распахивая дверь.

— Я выставила себя полной дурой, да?

— Когда? Не было такого…

Но будто не слыша Надю, Нелли потерянно продолжила:

— А я бы и рада была вздернуть нос, чтобы он ничего не понял. Да только не получается ни черта! Столько лет прошло, а все равно не получается!

— Постой, ты о ком? Кто не понял бы?

— Ярослав… Говоришь, он твой сосед?

— Ну, да. Чуть больше пары лет назад переехал. А что, ты его знаешь? — удивилась Надя, тыча пальцем в кнопку вызова лифта.

— Знаю? — скривила губы Нелька. — Да черт его знает. Уже, наверное, нет. Это мой бывший муж. Помнишь, я тебе о нем рассказывала?

— Так Ярик — это и есть твой му… чудак?!

— Да уж. Ну, не глупость ли? Встретиться вот так…

— Земля круглая… — пробормотала Надя.

— Ага. Круглая, но отнюдь не потому, что шар. А потому, что за все в этой жизни рано или поздно придется платить. Скажи, разве справедливо, что за грехи отца приходится расплачиваться его ребенку?

— Не думала, что ты фаталистка.

— А вот оно как…

В ординаторской было многолюдно, как всегда в момент окончания рабочего дня. Кто-то наспех заполнял медицинские карты, кто-то наставлял зашедшую на смену бригаду. Устроившись за ширмой, Надя включила чайник и полезла в тумбочку, где у нее был припрятан чай. Нелька опустилась на стул и без сил опустила голову на сложенные на столе руки.

— Эй, ну, ты чего? Нелька? Что, все так плохо? Ты что… ты до сих пор неравнодушна к этому козлу? — громким шепотом перекрикивая зашумевший чайник, возмутилась Надя и вздрогнула, когда тот выключился с громким щелчком.

— Нет, — Нелли подняла голову и покачала из стороны в сторону. — Нет. Просто вспомнилось.

Что вспомнилось, можно было не объяснять. Надя и без того все поняла, а потому вздохнула тяжело, опускаясь на стул и протягивая Нельке чашку. Нет ничего хуже — остаться один на один с проблемой. Нет ничего хуже — быть преданной тогда, когда больше всего на свете тебе нужны участие и поддержка. Надя могла представить, что чувствовала Нелли в то время. Бедная. Как она только справлялась?

— Нелька…

— Ммм… — пробормотала та, касаясь пальцами колючих еловых веток, украшающих их стол.

— Ну, может, тебе родителям позвонить стоит?

— Родителям? А… зачем?

— Ну, как же? Чтобы сегодня не быть одной. В качестве поддержки, так сказать.

— Да ты что? Я от них ничего кроме «а мы тебе говорили» вряд ли дождусь. И это явно не то, что мне нужно сегодня.

— Слушай… А хочешь, поедем ко мне? Я только Илью предупрежу и…

Нелька отвела взгляд от искрящегося новогоднего шара, который до этого с интересом разглядывала, и подозрительно уставилась на Надю.

— Ты серьезно? Готова отменить свидание с перспективным богатым мужиком ради того, чтобы поддержать малознакомого человека?

Надя пожала плечами. Она, конечно, хотела провести время с Ильей и сыном, но… Нелька выглядела настолько несчастной! Ей было жалко ее почти до слез. Эх, Ярик-Ярик… Что б ты всрался, и воды не было!

— Ну, уж нет. Спасибо, конечно. Я… оценила, правда. Но у меня йога через час. Надеюсь, там мне удастся вернуть гармонию.

Нелли забрала свою чашку и отошла к окну, опоясанному гирляндой. Надя тоже встала.

— Нель…

— Ммм?

— У тебя есть мой номер. Звони, если что. Можем… я не знаю, сходить куда-нибудь, или еще что-то.

— Спасибо. Вот только куда ты Эльфа денешь, тусовщица? — устало улыбнулась Нелька.

— И правда. Что-то я не подумала. Ну, тогда можем у меня посидеть. Чаю выпить, или чего покрепче. Поболтать… В общем, если будут нужны уши — ты знаешь, где меня искать.

— Спасибо, Надежда. Правда, спасибо.

Не успела Надя найтись с ответом, как дверь в ординаторскую распахнулась. В образовавшемся проеме возникла чуть более лохматая, чем следовало бы, голова Левина. Глядя прямо на неё, он вскинул красивые широкие брови. Доктор Соболевская закусила губу и осмотрелась, как заправский шпион. О том, что их обмен взглядами остался незамеченным для коллег, можно было и не мечтать. Да уж… Обычно Надя не спешила оповещать мир о своих отношениях, старалась выждать до того момента, когда они окрепнут, пройдут испытание временем. Пока она сама для себя не поймет, что это именно тот мужчина. Но в этот раз… все пошло не так, как всегда.

— Да что же вы медлите, Надежда Леонидовна? Рабочий день окончен, правда, Юрочка? — подогнала Надю Роза Самуиловна, которой вообще не положено было находиться в ординаторской, но с присутствием которой смирились. Левин улыбнулся одними глазами и знаками показал, что будет ждать Надю внизу.

В новенькой машине Ильи пахло им самим, Новым годом и счастьем. Этот ни с чем несравнимый аромат проник в легкие, наполнял каждую клеточку, каждый атом, окутывая покоем. Ехать было недалеко. Но предпраздничный город стоял. Стоял… и горел огнями, неоновыми вывесками, подмигивал желтым глазом луны. Щедро посыпал снегом крыши едва движущихся автомобилей. Проникал за шиворот всегда торопящихся пешеходов.

— Ты сегодня очень задумчива.

— Да нет. Просто красиво. Я ведь обычно за рулем, некогда по сторонам смотреть. А ведь есть на что.

— Не замерзла? Может, печку посильнее включить? — забеспокоился Илья, нажимая какие-то кнопки на приборной панели.

— Нет-нет, все просто отлично.

— Ну и хорошо. Я еще не разобрался, как здесь все работает.

— Я заметила, что машина новая.

— Да. Это первое, что я купил, когда решил вернуться.

— Вернуться? — осторожно уточнила Надя.

Левин чуть скосил взгляд, перехватил ее ладонь и легонько сжал:

— Да, вернуться. В Израиле меня ничего не держит. А здесь бабка, которую я обожаю, да и вообще… Я себя здесь более нужным чувствую, понимаешь?

— Понимаю… — улыбнулась Надя, наслаждаясь окутавшим их уютом и разговором… Простым человеческим разговором, в котором ей все было понятно. Ей хотелось стащить сапоги и, поджав под себя ноги, слушать Илью, не переставая. — Расскажи мне о ней.

— О бабке?

— Угу…

Сзади нетерпеливо загудели клаксоны. Левин выпустил ладошку Нади и, проехав не больше метра, снова встал. Смысла такое дерганье практически не имело, но сзади стоявшим, видимо, полегчало.

— Баба Сара — типичная представительница еврейской женщины. Это форшмак и теплые руки. Тонкий юмор, беспощадный сарказм и острый, как бритва, ум. Она запросто могла выбиться в люди, но для этого ей пришлось бы вступить в КПСС. Хуже этого она и представить ничего не могла, а потому всю жизнь торговала. Принципиальная, бойкая, прямолинейная. С возрастом эти качества обострились, и теперь с ней местами нелегко. Но лучше нее все равно никого нет. — Илья покачал головой и осторожно погладил Надины пальцы. — Она ужасная эгоистка, — хохотнул, углубляясь в собственные воспоминания. — Любит быть на виду, в центре внимания. В людях ценит их отношение к собственной персоне, а никак не их самих, а если вдруг в ее окружении появляется другая «звезда» — она без сожаления меняет ареал обитания. Быть на вторых ролях она не умеет.

От автора: друзья, полным ходом идет выкладка СЛР «Чемодан», присоединяйтесь) Совершенно бесплатно в качестве подарка любимым читателям на Новый год!

— И как же ей понравиться? Я в заведомо невыигрышном положении.

— Это почему же?

— Ну… В некотором роде, я перетягиваю твое драгоценное внимание на себя, — набравшись смелости, выпалила Надя, но тут же прикусила губу, испугавшись собственной дерзости.

— Перетягиваешь! — кивнул Илья. — Ой, перетягиваешь!

На зардевшуюся щеку легла ладонь. Надя потерлась о его твердые пальцы, в который раз удивилась мозолям на них.

— У тебя мозоли…

— Ага. От тренажерки.

— Разве тебе не противопоказан спорт? — осторожно уточнила Надя, опасаясь, что может его обидеть.

— Да, нет. Артрит меня практически не беспокоит. Благодаря современной медицине я об этому могу даже не беспокоиться. Но оперировать, конечно, все равно не могу.

— Вот здесь налево и в арку.

— А как же подарок? — забеспокоился Илья.

— Ты сам по себе подарок! — рассмеялась Надя. — Ну, чего хмуришься, Дед Мороз? — добавила она и осеклась. Улыбка слетела с губ. Они припарковались у дома, и в отблесках фонарей лицо Ильи казалось таким знакомым! В памяти всплыли обрывки той самой ночи. Звезды и розовый свет. Она верхом на коленях Деда Мороза. Размеренные неторопливые движения, от которых было так хорошо! Но ведь Дед Мороз не мог оказаться Ильей. Вероятность такого поворота событий стремилась к нулю. Так почему же ее преследовало острое чувство уже виденного? Надя сглотнула. Им следовало поторопиться. Соседка не могла сидеть с Эльфом до ночи! Но… его губы приблизились, и она забыла обо всем на свете. Ей был знаком этот вкус! Надя уже упивалась этой нежностью. Сердце грохотало в груди, как сумасшедшее. И если бы она не сидела, то, наверное, просто упала бы.

— Илья… — шептала, перебирая пальцами его густые волосы. — Илья…

Тесное пространство машины наполнил шум их прерывистого дыхания и влажные звуки поцелуев. На улице все так же шел снег, отблески фонарей плясали на стеклах, проникали в их тесный мирок. Пространство вокруг как будто пульсировало, вибрацией проходя по телу.

С легким стоном Илья оторвался от женских губ. Коснулся разгоряченным лбом её щеки:

— Нам надо торопиться?

— Что? — моргнула Надя.

— Говорю, что нам, наверное, следует поторопиться? Соседка, и все такое…

— Ах, да! Господи… Ну, конечно! О чем я только думала… — Надя дернула ручку машины и буквально вывалилась наружу, не услышав последних слов Левина:

— Смею надеяться, что обо мне, — тихо-тихо пробормотал он, прежде чем последовать ее примеру. Еще немного, и он увидит сына. Илья весь день пребывал в невероятном напряжении. Он хотел взять Эльфа на руки, прижать к себе и никогда больше не отпускать. Скоро. Это случится скоро.

=15=

Эльф обрадовался приходу Ильи, кажется, даже больше, чем возвращению матери. Надю одновременно и радовал и смущал такой неприкрытый энтузиазм. Как и любая другая женщина, оказавшаяся в подобном положении, она боялась, что ребенок будет страдать, если у них с Левиным не сложится. Дети быстро привязываются к взрослым, и в ином случае она бы не спешила знакомить сына со своим ухажером, но в том-то и дело, что ситуация складывалась изначально неординарно.

— Ох, Наденька, наконец-то, — пробормотала соседка, которая согласилась приглядывать за Эльфом на время отсутствия его любимой бабушки.

— Извините, Людмила Георгиевна, пробки на дороге сумасшедшие! А это Илья.

— Приятно познакомиться, — обаятельно улыбнулся Левин, подхватывая Эльфа на руки.

— Взаимно. Ну, я побегу уже, Наденька.

— Спасибо вам!

— Да что ты! Мне в радость. Своих внуков не допросишься, — обернувшись к Илье, пояснила она, лукаво усмехнувшись.

— Тогда до завтра. В семь тридцать. Все в силе?

— А как же! Ну, я пошла…

Надя отступила от двери, пропуская вперед Людмилу Георгиевну, и едва не прыснула со смеху, когда та показала ей два поднятых вверх больших пальца и подмигнула. Интересно, как много соседей заметили, что она сегодня вернулась домой не одна? Наверное, многие. На удивление, их старого дома практически не коснулись перемены. Здесь все друг друга знали, и практически никто отсюда не уезжал.

— Ну, что? Сразу идем за елкой? Или поужинаем? — растер Левин ладони, едва за соседкой закрылась дверь. Надя помедлила, бросила на того смущенный и чуточку виноватый взгляд из-под ресниц.

— Ой, а я как-то… не подумала. У меня и нет ничего. Только Эльфа еда. Котлетки на пару и пюре. Картофельное…

Неудобно все-таки получилось. И знала ведь, что мужчину надо брать на живца — хороший стейк, там, или вкусный борщ, но почему-то напрочь об этом забыла, когда пришло время действовать! Илья замолчал. Полученная информация заставила его призадуматься. Он почесал броду и чистосердечно признался:

— Ну, без ужина меня надолго не хватит. Факт. Знаешь, ты извини, что я вот так к тебе, как снег на голову…

— Ну, что ты! Это я не подумала. Мужчина после работы, а я…

Неизвестно, сколько бы они еще друг перед другом извинялись, если бы Илье не пришла в голову довольно здравая мысль:

— Слушай, а вот там во дворах мы проезжали кафе… Оно как? Ничего?

— Не знаю. Я там никогда не была. Как-то не до этого было.

— Что ж, значит, придется рискнуть. Собирайтесь!

— К-куда? — пробормотала Надя недоуменно, а вот Эльф, кажется, сразу уловил суть разговора взрослых, потому как, скатившись по телу Левина на пол, поковылял к шкафу и, распахнув дверь, принялся вываливать на пол его содержимое.

— Ну, так, за елкой! Ты ведь елку хотела купить?

— Эльф хотел купить. Да.

— Вот и прогуляемся. Но только после ужина, ладно?

Он выглядел таким несчастным и оголодавшим, что Надя не выдержала и рассмеялась. А про себя дала зарок в следующий раз побаловать Илью чем-нибудь вкусненьким. Домашним. Когда-то у нее неплохо выходили пироги. Но с тех пор у Нади появилось столько забот, что на возню с тестом совершенно не оставалось времени. Кулинарными изысками их, как правило, баловала Надина мать.

— Ладно. Тогда я переоденусь.

— Зачем?

— Ну, в люди ведь идем, Илья, а я выгляжу, как черте что!

— Ты? — искренне изумился Левин. И почему-то под его таким удивлённым взглядом она себя действительно красивой почувствовала. Хотя, ладно… Чего и говорить, Надя немного лукавила, потому как, зная, что на работе ее ждет встреча с Ильей, она чуток принарядилась. Ну, хорошо. Не чуток! Полутра она провела возле зеркала, и если выкладывать правду, как она есть — на работу опоздала именно поэтому. И ни при чем был дедушка-таксист, которого она Нельке в красках расписала.

Все же хорошо, что Илья на комплимент не поскупился. Во что бы она переоделась, если бы он не возразил, что оно того стоит? Самый красивый свой комплект она сегодня как раз и надела. Ну, не платье же, в котором Илья ее уже видел?

— Ладно. Тогда я… губы накрашу и Эльфа соберу.

— Да ты нам только вещи дай. Мы с парнем сами справимся. Да, Эльф?

Эльф кивнул и снова вернулся к своему занятию. Надя уже даже его не ругала, а просто обреченно складывала вещи обратно в шкаф. К счастью, в последнее время сын ей в этом активно помогал.

— Тогда снимай ботинки, и пойдем в комнату.

Засранкой Надя никогда не была, поэтому стыдно ей перед Левиным не было. Нет, ребенок, конечно, вносил некие коррективы — игрушки были разбросаны, на батарее сушились вещи, но пол был недавно пропылесошен, а пыль вытерта.

Илья оглядывался по сторонам с жадностью, которой Надя не понимала.

— Выходит, это ваша с Эльфом комната? — спросил он, окидывая взглядом симпатичный манеж под голубым балдахином и Надин диван.

— Ага. Мы пока здесь обитаем. Нам хватает, хотя становится тесновато. Думаем о расширении, но пока не определились, как лучше поступить. То ли нам отдельное жилье в кредит взять, то ли остаться с мамой, доплатив и купив квартиру побольше. Видишь ли, мама мне здорово помогает, я ведь работаю с утра до ночи, — объясняла Надя, перебирая вещички ребенка. Непонятно, почему, но ей было крайне важно, чтобы Илья не подумал, что ее сын хоть в чем-то нуждается. И вообще она хотела, чтобы он ему понравился. Чтобы Левин его полюбил. И вроде бы пока с этим не возникало проблем.

— Да, уж. Я видел твой график.

— Правда? — моргнула Надя, протягивая Илье одежду для сына.

— Ага. Не расскажешь, почему ты так себя не бережешь?

Надя нахмурилась, усилием воли отгоняя от себя злость и желание бросить: тебя это не касается. Её очень задело осуждение в голосе Левина. Очень. Она ведь работала! С каких пор это стало проблемой?

— У меня сын, Илья. А это, знаешь ли, довольно дорогое удовольствие.

Левин прикусил щеку изнутри, помедлил, будто обдумывая ее слова, а после взмахом руки подозвал к себе Эльфа. Усадил на колени и принялся натягивать на того колготы. У него довольно неплохо получалось, сказывался опыт. Почему-то только сейчас Надя вспомнила слова Нельки о том, что у него был ребенок.

— А что же отец? Он вам совсем не помогает?

Ой… А это тема, на которую Надя вот совершенно не хотела говорить. Как объяснить понравившемуся мужчине, что отец ее ребенка — Дед Мороз? Что имени его она не знает, а как тот выглядит — не помнит. Разве такое можно понять? Или оправдать? Даже если бы ей вдруг пришло в голову оправдываться?

— Нет. Не помогает, — пробормотала она и, посчитав, что тема на этом закрыта, отошла к небольшому трюмо. Достала расческу и нервно провела по волосам. Как-то не подумала она о том, что станет говорить с Ильей на эту тему. А ведь наверняка, если у них все сложится, ей будет этой темы не избежать.

— Но все равно так гробиться, Надь… Слушай, а может, я мало плачу? — вдруг озадачился он.

— Мало? Да ты что?! Ты знаешь, сколько получает врач в обычной районной больнице?

— Полагаю, что со времени моей молодости ничего не изменилось.

— Вот-вот. А в твоем центре зарплаты вполне себе ничего.

— Тогда почему же ты не торопилась ко мне переходить?

Надя вскинула голову:

— Это кто тебе сказал, Лавров?

— Ну, было дело. Нажужжали. Еще до… ну, до нашего знакомства.

— Вот же… Ладно, пойдем, не то мы целый вечер здесь проболтаем, а ты голодный, да и елку действительно нужно купить…

— А на мой вопрос, что? Так и не ответишь? Это секретная информация?

— Да брось! По дороге все расскажу, ну, или когда будем ждать заказ.

Совместными усилиями они одели Эльфа и оделись сами, спустились на лифте, хотя квартира Нади располагалась на третьем этаже и обычно она предпочитала ходить пешком. Однако в толстом комбинезоне Эльфу было неудобно спускаться, а из-за ослиного упрямства он ни за что бы не позволил нести себя на руках, таким образом, дорога могла затянуться на целую вечность.

А на улице разыгралась вьюга. За каких-то полчаса разыгралась! Или Надя просто не заметила назревающей стихии, что ни говори — вскружил ей Левин голову…

— Вот и погуляли… — прокомментировал Илья, перекрикивая вой непогоды и прижимая личико Эльфа к теплому меховому воротнику своей куртки.

— Да тут всего-то триста метров пройти до кафе. А елку можно купить на углу во-о-он того дома! — Надя взмахнула рукой, спрятанной в теплую рукавицу, и чуть притопнула.

— Тогда вперед! — распорядился их командир и двинулся первым по хрустящему снегу, пряча лицо от метели.

Какой же он все-таки сильный! — подумала Надя. Эльф сам по себе был тяжелым, гораздо крупнее других детей, а теплый комбинезон делал его и вовсе неподъемным. Для Нади — так точно. Вряд ли бы у нее хватило сил нести его на руках так долго. Однако же Левин справлялся.

В тепло небольшой пивной они ворвались, почему-то весело смеясь. В четыре руки раздели Эльфа и сами разделись, сдав куртки в гардероб. Осмотрелись.

— Интерьер вполне себе даже. Надеюсь, и кухня не подведет, хотя сейчас я бы съел что угодно.

К счастью, в зале нашелся свободный столик, за который их проводил улыбающийся администратор. Заказ у них не отнял много времени, а вот с размещением Эльфа пришлось повозиться — стульчик для ребенка нашелся не сразу.

— Ну, рассказывай! Почему мы тебя так долго не могли тебя получить? — спросил Илья, протягивая сыну хлебные палочки и возвращаясь к прерванному разговору.

— На работу? Ну… это, наверное, глупо… Но… В общем, в таких клиниках, как у тебя, и без меня полно отличных специалистов, а вот в обычных больницах с этим далеко не так все хорошо. И… я не могла не думать о тех, кто не может себе позволить дорогостоящее лечение, о тех, кто рассчитывает лишь на скудную помощь государства. — Надя подняла взгляд, уже почти настроившись на то, что Илья посмеется над ее сомнениями.

— Понятно. Но потом ведь ты согласилась?

— Да. Когда узнала о твоей благотворительной программе. Помнишь, мы как-то говорили об этом? Она меня покорила. Да.

Илья понимал. Сам таким дураком был, по мнению многих. И то, что Надя с ним в этом вопросе была на одной волне, так много для него значило! Он влюблялся в нее с каждым разом сильней. Никогда не думал, что может встретить такую женщину. Не надеялся даже. И встретил ведь. Удивительно, при каких странных обстоятельствах в жизни порой случаются судьбоносные встречи.

Где-то у самого бара включили проектор. Не такой, как был у них в той палате, намного более мощный. Свет чуть притушили, и по стенам будто заструился искрящийся снег. Эльф вскинул голову и, замерев, уставился на происходящее чудо. И Надя тоже смотрела, время от времени отводя взгляд и как-то так на Левина поглядывая… Неужели начинает вспоминать? И… что будет, когда она вспомнит?

От размышлений Илью отвлек приход официанта. Он разлил вино по бокалам и расставил закуски. Глядя на их изобилие, Надя хихикнула, ну, совсем как девчонка, и вскинула на него робкий взгляд.

— Я всегда очень прожорлив. Привыкай!

Некоторое время она ошарашенно молчала, но потом тихо рассмеялась, склонив голову на его плечо:

— Хорошо. Привыкну. Люблю, когда у человека хороший аппетит. Это свидетельствует о его добром здравии.

Пока взрослые любезничали, Эльф потянул к еде, едва не сбив со стола графин с пряным рекомендованным официантом компотом. В последний момент Илье все же удалось спасти белоснежную скатерть.

— Я рад, что ты перешла в наш центр. Но еще более рад, что вообще тебя встретил.

— Я тоже очень рада. И, знаешь, может быть и в государственной медицине что-то изменится. Слышал, какая реформа у нас назревает?

— Да уж, не без этого. Десятки лет весь цивилизованный мир работает по единым протоколам, и только мы решили перейти на них на втором десятке двадцать первого века.

— Угу… А для этого врачам предлагают озаботиться изучением английского.

Илья сокрушенно покачал головой.

— Что? Я, конечно, тоже немного в шоке, но, может быть, это что-нибудь даст.

— Ничего не даст. Пока труд врача не станет достойно оплачиваться.

— Кажется, кто-то очень категоричен… — улыбнулась Надя, выбирая кусочек несоленого сыра с тарелки, чтобы Эльфу было что пожевать.

— Категоричен? Да брось! Единственная причина, по которой наши специалисты еще не уехали в те страны, где их по достоинству бы оценили, является как раз их незнание международных протоколов и английского. Выучи они это, кто здесь вообще останется?

Надя задумчиво пожала плечами:

— Может быть, такие неравнодушные дураки, как мы?

=16=

Да. Наверное. Он как раз и был неравнодушным дураком. Всегда был. С самого детства. Идейным. Боже! Сколько он набил шишек из-за этого своего неравнодушия? Принципиальности и прямолинейности? Да не сосчитать. Илья мог припомнить сотни историй из жизни, когда ему это дело боком выходило. По мнению многих выходило. Но сам он так не думал. А мама с отцом и ругались:

— Ну, что же ты сердобольный такой, Илюша? Ну, вот зачем ты в эту драку полез?

— Так они Йоську-то втроем в подворотне зажали! Отдай скрипку, говорят!

— А он что?

— А он не отдавал. Тогда те его пинать стали. И как тут было не влезть?

— А Йоська почему не защищался?

— Он инструмент спасал!

Как будто и так непонятно! Хорошо, что сам Илюша учился игре на фортепиано и с инструментом по улицам не ходил. Не то бы мало ли, что с теми хулиганами случилось, если бы он ходил с инструментом?! Беднягам и так досталось. Рука у Илюши была тяжелой. Он вообще всегда был богатырем.

— Илюшенька! Ну, что же ты этот шкаф пер?! Да как же ты один-то?

— Так тетя Циля попросила, мам.

— Ну, ведь не бережешь ты себя! После института в больнице батрачишь, после больницы — таскаешь шкафы… Ты зачем это придумал — шкафы таскать?! Надорвешься ведь! Тяжело…

Мама всегда преувеличивала. И вовсе он не надрывался. Он, можно сказать, опыт перенимал! Да и разве это тяжело — стокилограммовую бабушку с каталки — на операционный стол и назад? Вон, пацаны в спортзале и не такой вес поднимают. И вообще… А кто бы их поднимал, если бы не он? Как будто желающих много в онкологии санитаром на добровольных началах старушек поднимать… А он опыт перенимал. Да. Из-за плеча оперирующего хирурга следил за ходом операции, учился. В промежутках между утками и стокилограммовыми бабушками.

И вовсе он не надрывался. Нет.

— Что-то вы уж больно задумчив сегодня, Илья Савельич.

— Извини. Просто столько воспоминаний с этим городом связано.

— А если ты его так любил, то почему уехал?

— Вслед за родителями. Да и Алла хотела. Алла — это моя бывшая жена.

— Жалеешь?

— О браке? Или переезде? — улыбнулся Левин, но эта улыбка очень отличалась от всех его прежних улыбок.

— Если это намек на то, что я сую нос не в свое дело…

— Да нет! Что ты… — замахал руками Илья и, посерьёзнев, добавил: — Ни о чем я не жалею. Скажем так, тут было без вариантов. И в первом случае, и во втором. Каждый еврейский мальчик должен хоть раз жениться на той, кого выбрала мама.

Надя улыбнулась. Да уж… Хотя, может, это и правильно.

— А что сказали твои родители, когда ты решил вернуться?

— Ну, в восторг они, конечно, не пришли, но порадовались, что будет кому приглянуть за бабкой.

Так, болтая обо всех тех вещах, о которых болтают парочки на первом свидании, Илья с Надей поужинали. Эльф сначала послушно сидел в своем стульчике и с явным удовольствием трескал все, что ему позволяли взрослые, но через время потребовал себя освободить — громко стуча пухлыми ладошками по установленному столику.

— Он уже устал. Давай сворачиваться.

Илья кивнул, несмотря на то, что уходить не хотелось. А хотелось, сидя напротив Нади, смотреть на нее и смотреть… периодически отвлекаясь на проказника-Эльфа. Лучшего сына он и желать не мог. И лучшей женщины тоже. Чудеса… Как есть, чудеса!

Когда они неровным строем вышли на улицу, оказалось, что метель совсем разошлась! Мело так, что в десяти метрах ничего видно не было. Вьюга свистела и злилась. Бросала в лицо острые жалящие осы-снежинки. Эльф, недолго думая, заревел.

— Не видать нам елки! — прокричала Надя.

— Ну, это мы еще посмотрим! Пойдем!

Очищенные еще утром дорожки замело, но Левин как будто бы этого не замечал. Ступал все так же твердо и уверенно, в то время как Надя, увязая в рыхлом снегу, едва шевелила ногами. Пока дошла — аж вспотела. Пошарила в карманах в поисках ключа. Благополучно поднялись на свой этаж.

— Ну, вы раздевайтесь пока, а я сейчас!

— Постой, ты куда?

— Сейчас буду! — прокричал Илья, сбегая вниз по ступенькам.

Надя удивленно пожала плечами и сунула ключ в замок. Они с Эльфом даже не успели раздеться, когда раздался стук в дверь. Будучи полностью уверенной, что это Илья вернулся, Надя прокричала:

— Открыто! — и продолжила раздевать сына.

— Добрый вечер, — раздался хриплый голос от двери. Надя удивленно оглянулась:

— Ярик? Что-то случилось? Что-то с Ванькой? — затараторила она.

— С Ванькой? — растер затылок сосед. — Да вроде нет. Почему сразу с Ванькой? Я… другое хотел.

— Да? И что же?

— Хм… — мужчина медлил, дернул плечом, как если бы оно у него болело. — Ну… я тут хотел относительно Нелли поинтересоваться…

— Нелли? Ах, наверное, Нелли Владимировны? — нахмурилась Надя, — ну, и что же ты хотел узнать? — воинственно подперла бока руками.

— Ну, так, это… Как она вообще?

— Кто? — косила под дурочку Надя.

— Так Нелли Владимировна… — растерялся сосед.

— Постой. Тебя ее график работы интересует?

Ярослав затряс головой.

— Что-то с Ванькой? Что ж ты молчишь?!

— Да нормально с ним все! Нос промываем, и горло тоже… полощем.

— Тогда зачем тебе Нелли Владимировна?

— Выходит… она ничего тебе не рассказывала?

— Да о чем ты, я не пойму, боже мой!

— О том, что мы были женаты, — еще больше насупился сосед. Признаться, выглядело это довольно впечатляюще и могло бы даже, наверное, напугать. Неподготовленного-то человека. Но Надя почему-то так разозлилась, что совершенно не впечатлилась.

— Ну, а это здесь причем? — поинтересовалась, сузив глаза.

— То есть как это?

— Ну, были, и были. Сейчас-то тебе что нужно?

— Так ведь спросить!

— О чем?!

— Как она?!

— В смысле? Как она что?

Да, возможно, Надя перегибала палку и переигрывала, но! Господи боже… Скольких трусов она на своем веку повидала? Вот таких. Как этот Ярик, черт его дери. Здоровых мужиков, на которых пахать можно, а они… Бросали! Бросали в самый сложный, самый неподходящий момент. И ладно бы, жену. Детей… своих же детей бросали. Гады! Не выдерживали, видите ли! Тонкие, чувствительные натуры… А мамки что? А мамкам деваться некуда. Мамкам все на себе тащить. Потому что если не они, то кто? Вот тебе и слабый пол. Да, чтоб ему пусто было, этому Ярику. Пришел тут… Стоит! Глаза в пол. А как прямо смотреть? Совершенно никакой возможности, когда совесть нечиста! И чего пришел, спрашивается?! Стоит здесь теперь…

— У нее все хорошо?

— Да что ж ей будет? Все отлично у нее! К свадьбе, вот, готовится… Да!

— К свадьбе? Ну, это хорошо, наверное, — снова почесал в затылке.

— Да просто отлично! Так ты еще что-то хотел спросить? Если нет, я немного занята…

Ярослав кивнул. Потрепал подошедшего к нему Эльфа по голове и развернулся к выходу, где нос к носу столкнулся с вернувшимся Левиным.

— Ты только посмотри, какую я елку раздобыл! Наверное, до самого потолка будет, а если выше, так я подрежу… У нас в хозяйстве пила найдется, ну, или топорик?! — начал с порога и оборвался. — Здравствуйте.

— Ярослав.

— Илья… — недоуменно представился Левин.

— До свиданья.

— И вам не хворать… — проводил он взглядом соседа и перевел задумчивый взгляд на раздосадованную Надю. — Это что было?

— А… Не бери в голову. Человек один… нехороший.

Илья нахмурился. Что-то сжалось внутри. И сомнения поселились там, где сомнениям не было места… Было видно, что этот… человек нехороший был вхож в Надин дом. К тому же он был довольно большим. Темной масти. А что, если Илья ошибся? Что, если Эльф вовсе не его сын?! Что, если этого… человека нехорошего?! С чего бы Наде злиться на кого-то постороннего?! А она злилась. Как только дым из ушей не валил?

Отвлекая Илью от мучительных мыслей, к нему подошел ребенок. Но не попросился на руки, как это бывало обычно, а обогнул его по дуге и вытянул шею, чтобы увидеть, что же там такое происходит. В коридоре-то. Расширил глазки, увидев елку, и, сунув пальцы в рот, подошел поближе.

— Эй-эй, дружок, не так быстро! Надь, здесь нужно протереть пол! Сосна-то снегом покрылось, пока я его допер. Теперь, вот, лужа.

Пока Надя возилась с тряпкой, пока искала подставку под дерево — Илья внимательно наблюдал за Эльфом. Ну, нет… Не может он быть того… человека нехорошего. Крепкий парень, да! Но так и Илья никогда тростиночкой не был. Все положенные схемы развития нарушал. Всю статистику педиатрам портил. Зато мама была довольна. И бабушка. И это хорошо. Потому что нет ничего хуже недовольных мамы и бабушки.

А глаза?! Ну, ведь его глаза! И вихор на затылке! И даже руки… руки его. Еще не такие огромные, но для годовалого ребенка — очень даже, а что будет потом, несложно представить. Вот же… вот же те руки! Лишь бы только артрит по наследству не передать. Впрочем, канадские ученые недавно установили, что по мужской линии артрит передается гораздо реже, чем по женской. Он не слишком тогда в ту статью вчитывался. А теперь, вот, придется. И почему все болячки наследуются? Нет, чтобы что-то хорошее…

Так все же… он ли отец? Спросить прямо? А вдруг отпугнет?! Но как же быть… как быть тогда, господи? Он ведь уже полюбил его… Он свое продолжение в нем видит! А как не видеть, если Эльф даже хмурится так, как он сам. И настырный такой же…

Но как начать разговор?

Илья был почти уверен, что в ту ночь, два года назад, с ним была именно Надя. Пусть у нее были короткие волосы, сама она немного плотнее, а глаза припухшими и красными от слез, но за два года все могло измениться, ведь так? Волосы могли отрасти, килограммы испариться (попробуй такого богатыря потаскай — сначала в себе, потом на руках!), а слезы высохнуть! Да и единорог на мягком месте — своего рода тавро!

— Наа-а-адь!

— Ммм… — пробормотала она, высовывая голову из тесной кладовки, в которой пыталась отыскать ёлочные игрушки.

— А Эльф и родился большим?

— Еще бы! Пять двести. Шестьдесят сантиметров…

— Так тебя кесарили, выходит?

— Да, прям! Показаний не было. Он по прикидкам не больше четырех килограммов должен был быть. Потом поняли только, как ошиблись в прогнозах, да поздно было. Но ничего. Справились.

Пять двести! Подумать только. Впрочем, чему удивляться — сам ведь такой родился. А может, и больше. Это у мамы надо спросить. Или у бабки. Может быть, он зря поспешил ей об Эльфе рассказывать? Как быть, если окажется, что он не его? И имеет ли это значение? Если он уже впустил малыша в свое сердце?

Илья обтесал ствол и, наконец, установил елку в подставку. Почему-то подумал о том, как бы Надя обходилась, если бы он не вызвался с помощью. Уж не на человека ли нехорошего рассчитывала? Нет… Это вряд ли. Во-первых, потому что к Эльфу он отношения не имел, а во-вторых, она же ясно сказала — отец ребенка не помогает! С чего бы ему с елкой тогда помогать?

— Ух, ты, какая красавица.

— Ну, а я что говорил?

Эльф протянул ладошку и с интересом коснулся острых иголок. Отдернул ручку и обиженно на нее посмотрел. Надя рассмеялась и протянула сыну ёлочный шар:

— Ну, будешь на елку вешать, или уже передумал? Смотри, как надо…

В общем, вечер получился замечательным! Илья опомнился только тогда, когда Надя непрозрачно так намекнула, что Эльфу давно пора спать. Мужчина встал с пола, на котором они сидели, наблюдая за мигающими огоньками на елке, и нерешительно переступил с ноги на ногу. Уходить не хотелось. Совсем. Он такого счастья сто лет не испытывал… Даже забыл, как сердце сжимается, когда вот оно — счастье. Бери — не хочу. А потому удивился даже, когда сердце затрепетало.

— Тогда я пойду, да… Увидимся завтра?

— Обязательно. Мне на работу, помнишь? — улыбнулась Надя.

— Не-а, — честно признался Левин, — я рядом с вами вообще обо всем забываю!

Надя зарделась и перевела смущенный взгляд на сынишку. Пригладила его вздыбленные волосы.

— Тогда я тебя провожу.

— Ага…

— Сейчас принесу куртку.

Илья кивнул. Нагнулся, чтобы обуть ботинки. Пошарил взглядом в поисках ложки для обуви, а наткнулся на темный взгляд сына. И его словно озарило! Не успев ничего обдумать, Илья осторожно погладил ребенка по голове и резким движением вырвал из совсем не по-детски густой шевелюры пару волосинок. Малыш и сообразить ничего не успел — так стремительно он двигался. Секундой спустя в тесный коридорчик вернулась и Надя. Странное чувство охватило Илью, когда он уходил.

=17=

Это странное чувство не покидало его и всю дорогу до дома. Будто сердце холодной рукой кто-то сжал. Будто он что-то неправильное сделал. Обычно Илья был в ладах с собой и теперь растерялся, не понимая, что происходит. Казалось бы, все было хорошо! За исключением явления нехорошего человека. О проведенном в компании сына и Нади вечере у него остались только самые приятные, светлые воспоминания, так почему же во рту горчит, как будто он сделал что-то неправильное? Илья только раз себя так чувствовал. В далекой юности. Когда у Альки Розенфельда отбил девчонку. Увел с собой. Но шансом не воспользовался. Противно стало. От самого себя противно. Илья тогда плюнул на все и пошел с Алькой мириться. Вместе они распили бутылочку какого-то ужасного портвейна, под конец вечера резюмировав, что все бабы — зло. И не стоят они крепкой мужицкой дружбы. На том и порешили. К слову, Алька быстро утешился, женившись на другой. Хорошей смешливой девушке. С тещей, конечно, ему повезло не так сильно, но поскольку стать Лизкиным мужем, не став ее маме зятем, Алька не мог, пришлось смириться.

— Ну, и где тебя носит? — сварливо спросила бабка, едва Илья переступил порог дома.

— Я ведь предупреждал, что задержусь.

— Предупреждал он! Двенадцатый час…

— Ладно-ладно. Не сердись. Я с Надей был. И, наверное, с сыном.

— Час от часу не легче. Нет, вы посмотрите на это, вэй! Уже наверное?

— Я не знаю… — Илья размотал шарф и принялся сбивчиво рассказывать Саре Соломоновне обо всем, что произошло. Во время повествования они каким-то образом плавно переместились в кухню, где бабка заварила терпкий насыщенный чай с бергамотом. Выслушав внука, женщина покачала головой и устало опустилась в старое кресло в рубчик, которое, казалось, стояло в этой кухне всегда.

Возраст сказывался. Восемьдесят второй год. Она не молодела. А уйти не могла. Как можно, когда единственный внук не пристроен?! Говорила ведь Ирке, что не пара ему та Алка, так дочь на своем стояла. И вот что теперь?! Умереть спокойно не дают. Всему их надо учить… Женщина тяжело вздохнула.

— Послушай сюда, шо я тебе скажу. Ты, конечно, Илюша, как всегда, прав. Только в этот раз я с тобой категорически не согласна. Ты мальчонку за своего признал? Признал. А на шо тебе тот тест, не подскажешь?

— Ну, как же… — растерялся Илья, разводя большущими ладонями. — Убедиться…

— И для этого тебе нужны всякие тесты? Или как, бишь, его? ДНК? Ослеп ты, что ли? И чему я тебя только учила?! Оно ж либо наш, либо нет. А если наш, так на шо тебе тесты? Ты ж по уши встрял в эту Надю. Или думаешь, я не вижу? И знаешь, шо я тебе таки скажу? Нет? Не догадываешься? А вот послушай! Если женщину любишь, то какая разница, чей ребенок? Особенно, если он наш?! А не умеешь любить — сиди, дружи! Но передо мной тогда не отсвечивай, — резюмировала Сара Соломоновна, прытко вскакивая со своего места.

— Да я же…

— Да ты ж! Иди уже с глаз моих! Фитилек…

— Ба!

— Не бабкай!

Сердито сопя, Сара Соломоновна пошаркала прочь из кухни.

— Свет не забудь выключить! Дорогой нынче свет… — заметила, перед тем как захлопнуть дверь в спальню.

Илья растерянно погладил бороду. Достал платок, в который завернул волоски Эльфа, и вздохнул тяжело. Он не знал, как поступить. Может быть поэтому чувствовал себя настолько паскудно. Наверное, права была бабка, когда на него разозлилась. Хоть бы давление не поднялось…

Посидев в раздумьях еще немного, Илья убрал со стола старые, уцелевшие каким-то чудом чашки из разных сервизов, и медленно побрел к себе. Старая кровать его уже не вмещала. Ноги свисали с края, но спалось все равно хорошо, как бывает лишь дома. Там, где засыпал и просыпался тысячи раз. Обычно спалось, да… Но в ту ночь что-то мешало. Что-то зудело внутри. И опять как будто стыдно за себя было. Хотя, казалось бы, ну, чего ему на самом деле стыдиться?! Ситуация у них сложилась патовая. Надя обсуждать тему отца своего ребенка категорически не хотела — он ведь намекал! А ему, как ни крути, просто необходимо было удостовериться, что Эльф — его! Так сказать, для душевного равновесия!

Покрутившись с боку на бок, Илья сердито отбросил прочь одеяло и встал. Замер перед зеркалом. Нерешительно сдвинул вниз резинку пижамных брюк и уставился на собственную з*дницу. Единорог на попе был предметом шуток для многочисленных друзей Ильи еще со времен института. Не то, чтобы он его кому-то демонстрировал… Просто, когда пришло время учиться ставить уколы, пришлось пожертвовать собственной… эээээ… ягодичной мышцей на благо науки. Ну, и началось…

Входная дверь распахнулась:

— Ну, и чего ты бродишь, спать не даешь?! Ты чего на своей ж*пе в полтретьего ночи не видел?

— Ба! — возмутился Илья, судорожно натягивая штаны.

— Спать иди, созерцатель! — пробормотала Сара Соломоновна, выходя из комнаты, — где это видано — посреди ночи собственной задницей любоваться? — причитала она.

— Я родинку разглядывал! У Эльфа такая же!

— Ну, и какой тест тебе еще нужон?! — донеслось до него напоследок. И правда. Или все же… Как знать?

Нет. Подумать только! Вошла без стука… А он тоже хорош. Нужно с этим что-то решать. Съезжать от греха подальше! Под эти мысли Илья, наконец, уснул, чтобы проснуться уже ближе к обеду.

— Вот же черт! Ба! Ты почему меня не разбудила?! Мне же на работу, — крикнул Илья, проталкивая ногу в штанину наглаженных брюк.

— Чего орешь? Дала тебе выспаться. Ты разве не рад?

— У меня совещание было сегодня назначено…

— Тогда поторопись. Завтрак на столе.

— Ты прелесть, бабуля.

— Не подлизывайся! Я все равно на тебя зла…

— А ты не злись! А хочешь… хочешь, я тебя познакомлю с Эльфом? Тогда ты не будешь злиться? Скажи, что не будешь… — дурачился Илья, подхватив старуху на руки.

— Поставь! Верни на землю, Ирод, я кому сказала!

— Ну же… Не сердись, ба!

— Иди ты… завтракать!

В общем, когда Левин появился в центре, был уже разгар рабочего дня. Илья приветливо поздоровался с администраторами и двинулся к совещательной, которую временно занял под свой кабинет. Открыл дверь.

— … нет, я понимаю, Надежда Леонидовна, что теперь вы могли решить, что можете работать так, как вам вздумается!

— Это почему же я могла так решить?

— А то вы не знаете! — с намеком заметил Лавров. — Но хамить пациентам нельзя! Нельзя, Надежда Леонидовна… Тем более таким пациентам!

— А я и не хамила пациентам! Я его отца взашей из стерильной палаты вытолкала!

— Послушайте, но ведь как можно… Он же не просто отец! Он — депутат…

— А в грязной обуви по стерильной палате топтаться, выходит, можно?! А к дочке с убитым иммунитетом заходить?! Я ведь предупреждала! Я сколько раз его предупреждала?! — горячилась Надя.

— Что здесь происходит? — спросил Илья, обозначив свое присутствие.

Лавров тут же встал. Вышел из-за стола навстречу Левину.

— Да так, Илья Савельич. Рабочие моменты. Извините, что пришлось занять ваш… эээ… временный офис. Но нам нужно было уединиться.

— Я так и понял. Так что все же произошло?

— Один неприятный момент. Не берите в голову, мы с Надеждой Леонидовной уже переговорили, она поняла, что была не права.

— Это почему же? — Надя тоже встала. — Я ничуть не жалею! И прощения просить ни перед кем не стану. Хоть увольняйте… Вот!

— То есть как это… Но… — смутился Лавров.

— Объясните, что происходит, — тихо повторил свою просьбу Левин, обходя длинный вытянутый стол.

— Депутат Каримов посчитал, что ему в этом мире позволено все и вошел к своей только что прооперированной дочке, не удосужившись пройти дезинфекцию. Я депутата из палаты выставила.

— Высказав все, что о нем думает, — еще больше насупился Лавров. Илья перевел взгляд на Надю, которая, ничуть не смутившись, сказала:

— Да. Константин Николаевич все верно говорит. Выражений я не выбирала. Не до этого было как-то.

— И что же Каримов?

— Кричал о своей депутатской неприкосновенности!

— Выходит, «выгнала взашей» — вовсе не какая-нибудь фигура речи? А правда, как она есть?

— Выходит, — кивнула Надя, внутренне готовая уже ко всему. Выгонит — значит, выгонит. Сказка и правда затянулась. Даже странно, что так надолго.

— Константин Николаевич… — как-то таинственно улыбаясь, обратился Левин к Надиному заву, — а что по этому поводу говорят наши стандарты?

— Ну, так, ясное дело, что…

— То есть, Надежда Леонидовна действовала по правилам?

— Да кто же спорит? Но мягче надо бы… Мягче. Сейчас еще нажалуется куда-нибудь, поднимет бучу… Вы же знаете, какие они нежные, неприкосновенные эти.

— Ну, тут не мне судить. Вы начальник, вот и решайте, — проявил дипломатичность Илья. Молодец, все же. Лавров приободрился. Аванс начальства оценил. Как и то, что Левин не стал совать нос туда, куда не следует. Да и Надя все поняла. Илья сделал все, чтобы смягчить ситуацию, но в то же время позволил сохранить лицо Надиному заву.

— Да нечего решать. Ну, не извиняться ведь… И правда.

— А если так, тогда, наверное, пора сворачивать обсуждение?

Лавров спохватился, ударил ладонями по ногам:

— Вот же черт! А ведь и правда. Надежда… у нас плановая через три минуты!

Надя тихонько выдохнула. Вот и славно… Вот и хорошо! Работу искать, похоже, пока не придется! Немного помедлив, Надя двинулась вслед за начальником, но в дверях все равно оглянулась. Левин улыбался и вообще выглядел ужасно довольным. Как будто не к нему в случае чего придут разбираться всякие… неприкосновенные. Ну, и чему радуется, спрашивается? Она ведь и правда вышла из себя, когда этого идиота в палате увидела!

— Константин Николаевич…

— Ммм?

— Я в следующий раз постараюсь быть более сдержанной, — пообещала Надя, признавая все же, что отчасти была неправа. Тот отмахнулся от неё и приказал идти мыться. Плановые операции никто не отменял.

А Илья и правда был очень доволен. Вон, как у Нади глаза сверкали! Глазищи! Огромные, красивого зеленого оттенка. И не сердился он на нее совершенно. Сам таким был, а потому понимал! Как тут сдержаться? А этот… этот чем думал?! Как можно в палату, после трансплантации, вот так… С ума сошел этот депутат что ли? Поговорить бы с ним. Мозги вправить. Если не поздно! Ведь чем угодно его визит обернуться может, и кто тогда будет виноват? Ясное дело, кто! Недолго думая, Илья вышел из кабинета, спустился к девочкам в регистратуру. Девочками Илья называл дородную Людмилу Сергеевну и тощую, как жердь, Танечку.

— Таня, скажи-ка мне, депутат тут у нас какой-то, говорят, бродит, скандалы устраивает… Он еще не ушел?

— А, этот, без мозгов? Был, голубчик. Да только его как Надежда Леонидовна пропесочила, так он сразу же наши стены покинул. Пролетел мимо как угорелый. Дверью шандарахнул. Зачем, спрашивается, так с дверьми?!

— Совершенно незачем, — подтвердил Илья, рассеянно оглядываясь. Знать бы, чего ждать теперь от этого депутата. А, к черту! Будет решать проблемы по мере их поступления. Очень даже хороший способ. Сейчас-то себе зачем голову забивать?

— Держите меня в курсе, если, вдруг, появится.

— Так точно! — кивнула маленькой головой Татьяна. — Людмила Сергеевна! Людмила Сергеевна, вы слышали, что Илья Савельич сказал?

Убедившись, что все его слышали и поняли как следует, Илья удовлетворенно кивнул и собрался, было, уже возвращаться к своим делам, как заметил знакомое лицо нехорошего человека. Тот поднялся по ступеням центрального входа и в растерянности замер перед табло электронного расписания приема врачей. Илья сжал челюсти. Этому что еще здесь надо? Будто бы почувствовав его неприветливый тяжелый взгляд, нехороший человек обернулся. Илья подошел чуть ближе:

— Вам чем-то помочь?

Нехороший человек покачал головой:

— Я просто жену жду. Бывшую…

— Боюсь, долго вам придется ждать. У нее по графику две плановых операций.

Илья крутанулся на пятках и, больше ни слова не говоря, побрел к лифтам. Жену он ждет… Бывшую! Постой… Выходит, Надя разведена?

=18=

К концу смены Надя едва шевелилась. Вторая операция вышла сложной. Нехорошая опухоль. Совсем плохая… Возможно, лучевая терапия поможет. Но вовсе не факт. Радует лишь то, что разговор с родителями маленького пациента Лавров взял на себя. Все же легче. Нет, не то, чтобы они совсем не понимали, что происходит. Просто… где-то в глубине души у каждого больного или близкого ему человека, сидела мысль о том, что… ну, ведь врачи могли и ошибиться! Сейчас разрежут, а там и нет ничего. Извините, пожалуйста!

Надя покачала головой и спустилась в ординаторскую. Сняла халат. Еще раз зачем-то вымыла руки. Очень сильно хотелось в душ, но это уже дома.

— Надь, можно тебя на минутку? — спросил возникший в дверях ординаторской Левин. Надя бросила в корзину использованное бумажное полотенце и вышла в коридор:

— Шпионы у тебя вокруг, что ли? Только-только из операционной вышла… — улыбнулась она, с удивлением отмечая, что Левин уже оделся.

— Ты извини, но наши сегодняшние планы, похоже, переносятся. Забежал тебя предупредить!

— Что-то случилось? — забеспокоилась Надя.

— Да я и сам ничего толком не понял! Бабке скорую вызывали. Давление!

— Ну, так что ж ты стоишь?! Беги!

— Ага… Ну, я пошел, — пятясь к лестнице, сказал Илья.

— Позвони, как появится возможность! Не то буду волноваться!

Илья кивнул, взмахнул рукой на прощание и скрылся за дверями лифта.

— Чего это ты будешь волноваться? — спросила Нелли, услышав последние слова подруги.

— Да так. Что-то бабке Ильи нездоровится. Скорую вызывали.

Надя подняла взгляд на часы, с неудовольствием отмечая, что порядком задержалась. Наверное, поэтому и нет никого — разбрелись. Последние дни уходящего года были ужасно хлопотными, никто, даже самые преданные фанаты своего дела, не засиживался на работе. Бегали, небось, по магазинам!

— А ты почему все еще тут?

— Да так…

— Случилось что-то? — уточнила Надя, усаживаясь за стол и включая компьютер.

— У меня? Нет, все по-старому… Знаешь, я бы и рада была, если бы что-то случилось, но ничего не меняется. Столько лет ничего не меняется!

— Ты о чем?

Надя открыла историю болезни последнего пациента и принялась заполнять протокол операции. Самая нелюбимая часть работы — бумажная, но без этого было не обойтись. Ну, не Лаврову же этим заниматься, ей богу!

— Все о том же! — как-то зло воскликнула Нелли.

На секунду Надя отвлеклась от работы, занесенные над клавиатурой пальцы замерли.

— Постоянство — не так уж и плохо. Многие именно к нему и стремятся. Я так вообще не люблю никаких сюрпризов…

— Да я не об этом! Черт… В общем, после того, как Левин побывал у нас в гостях, родители будто с цепи сорвались.

— Побывал в гостях? — вскинула брови Надя.

— А что, он не говорил?

— Нет.

— Ну, там-то и говорить не о чем! Вот и не посчитал нужным. Надь… да ты не придумывай себе ничего. Знаю, что вела себя, как стерва.

— Когда это?

— Да на корпоративе этом и вообще! Ты, наверное, обо мне черте что подумала! И правильно…

— Ну, что ты…

— Это все родители. Знаю, что глупо, будучи взрослым человеком, списывать свои поступки на кого-то, но… Они же меня зомбируют, понимаешь? Целыми днями одно и то же! Думала, перееду — лучше будет. Оно-то и лучше… Вот только не совсем! У них цель такая, понимаешь, пристроить меня в хорошие руки.

— Да, ты говорила… — пробормотала Надя, возвращаясь к работе. Так-то ей, и правда, все было понятно. И лишь одного она не могла уразуметь — что Илья забыл в гостях у Протасовых?!

— А Левин для них и вовсе находка. Для них такой зять — мечта! Папа его еще со студенческой скамьи знает. Кстати, это он его затащил в гости. Не я.

— Угу… — Надя свела брови, сосредоточив внимательный взгляд на написанном.

— Я серьезно, Надь. Что бы ты обо мне ни думала, я бы не стала лезть в ваши отношения. Да ты и сама все видела. На кой ему я?

Надя покивала головой. Ей, конечно, хотелось уточнить, давно ли Нелька решила не лезть, но она промолчала. Жалко ей было Нельку. Жалко… Но не настолько, чтобы уступить Илью. Ладно бы она его любила. А так, выходит, голый расчет.

— Каждый день одно и то же, — между тем продолжала Нелли. — А что Илья? А как Илья? Хоть вешайся! Я уже вчера им прямым текстом сказала, что у него есть другая женщина! То, что он мне даже не нравится, их не интересует в принципе…

— И что? Отстали?

— Если бы! Они с прежним энтузиазмом взялись за старое. Позвали в гости кого-то из спонсоров папиных исследований. Догадайся, с какой целью?

— Догадаться нетрудно.

— Вот-вот. И так продолжается с тех самых пор, как я более-менее поправилась. Знакомься, Неллечка, это Кирюша, Василий, Олег… Господи, да кого они только ни приводили за это время. Ты хотя бы можешь представить, как это унизительно? Можешь?!

Вопрос Нелли был риторическим, и они обе это прекрасно понимали.

— А ты не ходи домой.

— А куда же мне идти?

Надя вытянула вверх указательный палец, призвав Нельку к тишине, быстро-быстро забила по клавишам и внимательно перечитала весь текст.

— Пойдем ко мне. В гости. Ты как, не против? Я вот только сохранюсь…

— Но как же папин спонсор? — нерешительно поинтересовалась та.

— А тебе до него какое дело? Его папенька твой приглашал? Вот пусть и развлекает! Ну? — добавила воинственно.

Нелька потопталась на месте. Пожевала губу, а потом как-то радостно так подпрыгнула и помчалась к шкафу.

— Точно! Пусть сам и отдувается! Ты — прелесть, Надежда! — тараторила она, снимая с вешалки очередную шубу. На этот раз нормальную. Без всяких подстреленных рукавов.

— Да не торопись ты! Мне тут еще надо закончить!

Сказано — сделано. Свернув программу, Надя потянулась на стуле. Вернула ручку в простой стеклянный стакан и резко встала. Последовав примеру Нельки, вытащила из шкафа куртку, порылась в карманах в поисках ключей от машины. Завела мотор, чтобы немного прогреть. Проверила телефон. Надо же! Никто не звонил…

— Ну, ты еще долго будешь топтаться? Нам ведь еще в магазин!

— А туда зачем?

— Кто же в гости с пустыми руками ходит? Слушай, а ты как… совсем ничего не пьешь?

— Почему же? Бокал вина могу себе позволить, когда операций по плану нет.

— И сегодня?

— И сегодня. Кто-то пошел в разнос? — улыбнулась Надя, поглядывая на приятельницу.

— Нет, ну, а что? Врачи, что же, не люди? Можно ведь иногда расслабиться. Ты не подумай ничего такого. Я тоже практически не пью.

— А на корпоративе? — беззлобно фыркнула Надя.

— Так то ж от горя. Или от счастья? В общем, на фоне эмоций. Непонятно, то ли радовалась, что не получится Левина охмурить, то ли печалилась. Вот я дура… — улыбнулась Нелька.

— Ага. Бестолочь, — согласилась Надя, впрочем, тоже посмеиваясь.

Так, болтая, они вышли из здания и прошли через украшенную огнями стоянку. Да вообще все было украшено! Весь город купался в огнях, и, вполне возможно, эту праздничную иллюминацию было видно даже из космоса! Краси-и-иво! Надя снова улыбнулась. Невозможно было не улыбаться, глядя на это дело! И Нелька… все же хорошо, что она подвернулась. Наде не хотелось оставаться одной. Она бы стала переживать, ходить из угла в угол, думать о том, как там Илья, и вообще всячески себя накручивать.

— Надь, а Эльф играет плюшевыми игрушками? — спросила Нелли, останавливаясь посреди магазина. Надя обернулась, поторапливая подругу, взмахнула рукой:

— Он всем играет. Пойдем же скорее!

— Да я и так из последних сил бегу! Ну и денек сегодня… Все, что ли, по магазинам решили пройтись?

— Так Новый год ведь! Нель, ты белое или красное?

— Я любое!

— Слушай, а давай еще пару салатиков в кулинарии купим, у меня совсем плохо с харчами…

— Эх, ты! Смотри, Левина разочаруешь, хозяйка!

— Ничего. Не разочаровала пока. Он понимает, что некогда. Вчера, вот, в ресторан позвал…

Пока Нелька допытывалась, где они были и что там ели, незаметно подошла их очередь к кассе, да и дорога домой показалась не такой длинной. Если бы еще не тревога об Илье, вечер был бы вообще прекрасным. Надя то и дело поглядывала на телефон, но тот не звонил. Не прибавило настроения ей и то, что ее вполне законное, негласно признанное всеми жильцами дома парковочное место было занято кем-то чужим.

— Даже колеса не выкрутил по-человечески! — потрясла кулаками Надя, оглядываясь в поисках свободного места. В общем, кое-как припарковались. Выбрались из тесного салона с пакетами наперевес и огромной плюшевой свиньей, купленной Нелькой Эльфу, несмотря на отчаянные протесты Надежды.

Как обычно, сын выскочил в коридор на звук проворачиваемого в замке ключа. Бросился со всех ног Наде навстречу, но, завидев Нелли, резко остановился и покачнулся на нетвердых ногах.

— Эй! Ты что, забыл тетю Нелли? — улыбнулась Надя, с облегчением расстегивая молнию на сапоге. Эльф покачал головой.

— Это тебе! Смотри, какая свинка! Ну-ка… бери!

Из комнаты на шум вышла соседка. Надя снова была вынуждена извиняться за опоздание. А Людмила Георгиевна, как обычно, отвечала, что все в порядке, и ей только в радость.

— Приятная женщина, — заметила Нелли, когда за Надиной спасительницей закрылась дверь.

— Так и есть. Понятия не имею, что бы делала без нее, без мамы…

— А Эльфийский отец как же?

— А нет у Эльфа отца. Вот так вот… — пряча одежду в шкаф, закрыла надоевшую тему Надя. — Ты проходи, руки мой. Хочешь, фрукты нарежь, а я салатики на тарелку переложу… Что-то, и правда, есть хочется.

— Скрытная ты, Надежда. Я ж не со зла, а так, потрепаться между нами, девочками. Кости козлу твоему помыть. Что же, мне одной на судьбу жаловаться?

Надя отвлеклась от сына, от которого не могла оторваться после долгой разлуки, и с удивлением покосилась на подругу:

— Почему сразу козлу?

— А что, скажешь, нет?

Надя повела плечами, сунула Эльфу в руку очищенный от кожуры кусочек яблока и только потом призналась:

— Не знаю. Я об отце Эльфа вообще ничего не знаю.

— Это как? — моргнула Нелли.

— А вот так! Пить надо меньше! — злясь сама на себя, фыркнула Надя и, в противовес собственным же словам, выхватила из рук Нелли бутылку вина, которую та все никак не могла откупорить. С силой потянула за ручку штопора. Пробка нехотя поддалась.

— Так ты что… совсем его не знаешь? Совсем-совсем?

— А что, можно не знать наполовину?

Нелька опустилась на стул, забавно хлопая длиннющими ресницами.

— И как такое случилось, ты мне, конечно же, не расскажешь?

Надя смущенно развела руками и тоже села. Перевела взгляд на сына, который бродил по кухне, с интересом поглядывая на красиво накрытый стол — нарядные бумажные салфетки с рождественской тематикой, симпатичные глиняные тарелочки, и бочком подступал.

— Нет-нет, мой милый! Я разгадала твой план. Если хочешь играть посудой — доставай кастрюли. Тарелки не дам! — Надя погрозила сынишке пальцем, отодвигая одну из пиал подальше от края. — Ну, чего сидишь? Наливай! — смеясь, обернулась к Нельке.

— Ох, и правда! Чего это я? Так что, и правда ничего не расскажешь? Я же от любопытства сгорю!

— Да не в себе я была после потери пациента. А потом еще и на душу приняла. Решила горе залить, идиотка. Вот и случилось то, что случилось. Хорошо хоть сын — результат, а не какие-нибудь хламидии…

Нелька сделала вид, что ее стошнило, и рассмеялась:

— Слушай, а это выход!

— Для чего?

— Не для чего, а для кого! Для меня…

— Это в каком таком смысле? — сощурилась Надя, ловко перехватывая ладошку сына, тянущуюся к колбасе. Эльф нахмурил брови и стал похож… стал похож… От мыслей Надю отвлек резкий стук в дверь.

— Наверное, Людмила Георгиевна что-то забыла… — пробормотала она и, сунув в рот дольку мандарина, пошла открывать дверь. Нелли пожала плечами и зачем-то двинулась следом. А потом замерла.

— Ярослав? — донесся от двери удивленный голос хозяйки.

=19=

Илья сидел в старой бабкиной кухне, откинув гудящую голову на древний, еще советский, тарахтящий в предсмертной агонии холодильник. Сколько раз он хотел выкинуть к чертям все это старье, сделать ремонт, поменять допотопную мебель? Но бабка не разрешала… С громким свистом в полной тишине закипел чайник. Илья встал, тяжело опираясь на стол. Он чувствовал себя стариком — уставшим и немощным. Шаркая ногами, как старикам и положено, мужчина подошел к плите, выключил газ, достал с верхней полки пачку хорошего чая, купленного по приезду, и, насыпав заварку прямо в огромную кружку, залил ту кипятком. Шутя, он называл этот ритуал еврейской чайной церемонией.

Подхватив чашку, Илья вернулся на колченогий стул и вытянул в проход длинные ноги. За окном тихо падал снег. Мужчина отодвинул веселенькую кружевную занавеску и зачарованно уставился на кружащиеся в льющемся из окон свете снежинки. Может, и хорошо, что за столько лет здесь ничего не изменилось. А может, и плохо… Ведь застыв внутри этого дома, снаружи время неслось с оглушительной скоростью… И то, что здесь казалось неизменным и постоянным, на самом деле таким не являлось. Так… самообман. Время брало свое. Вот и бабке скорую вызывали второй раз за последний месяц. Не молодела она, как ни крути.

Тоска сжала сердце. Илья поморщился, сделав жадный глоток обжигающе горячего чая. Ну, ты чего, Левин, расклеился? Соберись, — дал себе установку Илья. — Соберись… Позвони Наде. Она ведь ждет. И, наверное, волнуется!

Надя… Илье она нравилась невероятно. В ней все ему импонировало: ее лицо, глаза и фигура, то, как она двигалась, и что говорила. Рядом с ней он испытывал до этого незнакомый, необъяснимый, небывалый какой-то восторг. Илья почувствовал его еще там, в лифте. Непостижимый. Противоестественный даже. С ним никогда до этого такого не случалось. Хотя всякое в жизни было. И женщины, и жена, и страсть ночь напролет. Но чтобы вот так, с ходу в кого-то врезаться — такого с ним не случалось. Он ведь почти утратил веру в возможность такой судьбоносной встречи и не ждал для себя ничего подобного. А тут… проняло. Так проняло, что ни о чем другом думать не мог. Смотрел на нее на том треклятом корпоративе, за работой смотрел… и все внутри замирало от радости, от воздушного искрящего счастья. Илья пытался вспомнить, как жил еще совсем недавно, какую-то неделю назад, и не мог. Он теперь себя вообще не представлял без Нади. И никаких сомнений не было в том, что она всегда будет рядом. А может, он это еще тогда, два года назад, почувствовал! И потому так отчаянно потянулся.

Илья редко вспоминал о той ночи. Не до этого было как-то. Он вообще в то время себя не помнил. А вот ее почувствовал. Ведь это была она?! Она! Не могло быть иначе. Даже сквозь собственную боль ее разглядел. Надю. Надежду. Наденьку… Никак иначе Илья себе не мог объяснить того, что в ту ночь случилось. Ну, не был он падок до женщин. Не был! А Надя… она ведь вообще ничего не соображала. Выходит, он воспользовался ее состоянием, что совершенно с ним не вязалось. Такого в принципе не могло быть. Но ведь случилось! А значит, уже тогда он почувствовал что-то необыкновенное. Что в итоге и заставило его сделать то, что он сделал!

И как благословление… сын! Его сын. Он даже не сомневался. А тут этот… человек нехороший. И ревность. Липкая, черная… Дикая! Илья и не думал, что на такую способен. Её лишь волнение о бабке чуть притушило. А теперь вспомнил — и снова вспыхнула, пронеслась по венам отравой!

В глубине квартиры скрипнула дверь. Послышались тяжелые шаги. Илья вскочил на ноги:

— Ты чего бродишь? Ну-ка, отправляйся в постель…

— Чего это ты раскомандовался? Я что — умирающий лебедь? В постель… — ворчала бабка, наливая из графина воды.

— Позвала бы меня, я бы, что, тебе воды не принес?

— А я, что, сама не в состоянии?

— У тебя давление под двести! Ляг немедленно.

— Нет, вы поглядите на него! И как я без тебя жила? С давлением?!

— Понятия не имею! Но вижу, я вовремя вернулся.

— Вот еще! — фыркнула Сара Соломоновна. — Даже не мечтай, что будешь командовать, когда мне лечь, а когда встать. Я еще при памяти. И вообще… Что значит — вернулся? Как долго ты еще планируешь здесь оставаться?

— В каком это смысле?

— В прямом! Тебе годков сколько? Взрослый мальчик. А все туда же… бабушка с ним, видите ли, нянчится!

— Или я с ней, — засмеялся Илья, справедливо рассудив, что если к бабке вернулась вредность, значит, умирать она точно раздумала.

— Ты это… давай, прекращай зубоскалить и подумай о покупке квартиры. А может, и дома. Надежду с сынком куда жить приведешь? Ко мне?

Илья почесал в затылке. Он и сам думал о приобретении жилья, но решил отложить этот вопрос на «после праздников».

— Не думал, что ты станешь меня выгонять! — наиграно возмутился Илья.

— Клоун! — резюмировала бабка.

— Да съеду я, съеду, — снова улыбнулся Илья. — Только после того, как все отгуляют. Кто мне сейчас квартиры станет показывать? Никто уже не хочет работать.

— Как — кто? То есть как это — кто? А Зоя Яшина чем тебе не угодила?

— Зойка? Она что, в недвижке работает? — удивился Илья, вспомнив свою одноклассницу, которую не видел уже, наверное, лет семь, а то и все десять.

— Зойка-Зойка. Она это… как его, бишь…

— Риелтор?

— Вот-вот. Напридумывают же слов! Я ей звонила утром. Она обещала помочь… Сейчас. Где-то у меня телефон записан…

— Твое желание меня поскорее выдворить даже как-то обидно! — возмутился Илья, наблюдая за бабкой, которая, подслеповато щурясь, перебирала узловатыми пальцами листы старой записной книжки в поисках номера той самой Зойки.

— Ишь, какой обидчивый! А так и не скажешь… Ага. Вот номерок-то! Зойка мне сказала, что у нее есть на примете несколько вариантов… Так что ты, это, позвони Зойке-то. А я, и правда, пойду, полежу. Что-то как-то голова кружится. Говорили, что на солнце магнитные бури. И чего они там бушуют…

Илья проводил взглядом сокрушающуюся бабку и пододвинул к себе телефон. Зойке звонить было, наверное, уже поздно. А вот Надя ждала звонка… Чуть помедлив, он все же взял трубку.

Чего Надя не ожидала, так это прихода соседа.

— Ярик? Привет! Что-то случилось? — спросила она, настороженно оглядываясь на застывшую в дверях кухни Нельку.

— Эээ… нет. Я просто… Я… хотел с Нелли… Владимировной поговорить.

— А откуда ты знаешь, что она здесь? — подозрительно сощурилась Надя.

— Ну, так в окно случайно увидел. — Ярослав вытянул мощную шею и выглянул из-за ее плеча. Надежда проследила за его взглядом и вскинула бровь, как бы спрашивая у Нельки: его сразу послать или потом?

— Ах, из окна… Не-е-ель, тут тебя из окна увидели и хотят поговорить… — издевательски протянула Надя. Нелька сглотнула. Ну же, девочка, давай, соберись! Утри нос этому… этому… гаду! И будто почувствовав просьбу подруги, Нелли сделала шаг, другой им навстречу, выходя из тесного коридорчика, ведущего из кухни в прихожую.

— Ярослав? Здравствуй.

— Эээ… привет. Я тут… в общем…

— Хотел поговорить, — равнодушно повторила Нелли, и Надя чуть было не зааплодировала ей. Ну, надо же! Ну, актриса!

— Эээ… Да. Да… Хотел. Мы можем выйти?

— Куда? — удивилась Нелли. — В подъезд?

— Ну… Можно и ко мне…

— Нет. Не думаю, что это удобно.

Ярослав еще немного помялся на пороге. Вздохнул. Растер шею и снова на нее уставился. Десять лет прошло с их последней встречи, а горечь никуда не делась. Нелли где-то слышала, что для того, чтобы избавиться от любой, даже страшной болячки, нужно простить и отпустить все обиды, которые человек накапливает в течение жизни. И она ведь думала, что смогла. Простить… А нет. Один вид его — кислотой по зарубцевавшимся ранам…

— У меня там Ванька один…

Нелли лишь пожала плечами. Это, уж точно, не ее проблемы!

— Говори, что хотел, и возвращайся к сыну, — вставила свои пять копеек Надя.

Ярослав переступил с ноги на ногу. Помолчал, как молчал всегда в минуты волнения.

— Надежда, а ты не могла бы за Ванькой приглянуть, пока мы здесь разговариваем?

— Здрасьте, приехали. Нет! — покачала головой, не допуская даже мысли о том, чтобы оставить Нелли наедине с этим му… мужчиной. — А с Эльфом кто будет?

— Можешь взять его с собой, — сорвалось с губ Нелли. Надя вскинула удивленный взгляд.

— Да, Надь… И Эльфа бери. Там у Ваньки машина новая. Поиграют вместе… — пробормотал Ярослав. Надя же, не отрывая взгляда, наблюдала за подругой. И только убедившись, что она действительно не против разговора, медленно потянулась к тапкам.

— Ладно. Но только недолго. Я даже поесть не успела…

Ярослав, как болванчик, кивнул головой. Надя подхватила Эльфа на руки и, бросив на прощанье взгляд: «если что — я рядом», выскользнула с сыном за дверь.

Хороша гостья — подумала Нелли. — Вытолкала хозяйку из собственного дома! И, спрашивается, зачем? Могли ведь действительно поговорить у Ярослава. Но она не могла… физически не могла переступить порог дома бывшего мужа. Не хотела знать, как он живет и чем. Изменился ли? Раскаялся ли… Вообще ничего не хотела! И разговора этого глупого… О чем, спрашивается, им говорить?! Но почему-то все равно не смогла отказать… Здесь, на чужой территории, было как-то спокойнее.

— Я сегодня приходил к тебе на работу…

— Правда? А зачем?

— Хотел увидеться, но какой-то мужик сказал, что у тебя операция.

— Операция? Хм… Странно. Меня сегодня не ставили в план. Ну, да ладно… Так что ты все же хотел?

— Я хотел сказать… мне жаль, что я тогда струсил… — чуть помедлив, выдавил из себя мужчина.

Взгляд Нелли заледенел. И вся она будто превратилась в одну большую ледяную глыбу. Как на десять лет назад вернулась. Когда после раздирающей душу и тело боли, после страха и ужаса смерти в один момент просто перестала чувствовать. Вообще… хоть что-то. Это было страшное время — время апатии. Такой черной и всеобъемлющей, что даже отвоеванная по капле жизнь не радовала. Да вообще жить не хотелось! Чего уж…

Нелли стиснула кулаки и заставила себя сойти с места. Она двигалась настолько решительно, что Ярослав отступил. Только удивленный взгляд перевел на распахнутую перед носом дверь — они так и остались стоять в прихожей.

— Сказал? — равнодушно спросила Нелли. — А теперь проваливай.

— Зачем ты так? Я же от чистого сердца, Нелька… Я же эти годы… черт, думаешь, я собою гордился?!

— Да мне плевать. Плевать, как ты договаривался с собственной совестью… Мне вообще плевать на все, что с тобой связано. Я тебя стерла из памяти, как страшный сон. Ну! Что стоишь? Выметайся!

— А ты все такая же, — пробормотал Ярослав, пятясь к двери. — Красивая, когда злишься. И вообще… Только зря ты волосы в белый выкрасила. Тебе естественный цвет, по-моему, больше шел…

Сердце пропустило удар. Так всегда рядом с ним бывало. С самой первой встречи. И до последней… До наступления той самой апатии, которая, кажется, вот только сейчас, в этот миг до конца отпустила. И такая дикая злость вырвалась из-под контроля! Не передать словами. Она нарастала и ширилась. Кажется, Нелли даже стало потряхивать. И что послужило последней каплей? Собственная реакция на его близость? На его запах, который, как оказалось, в подкорку въелся… На то, что лужей перед ним готова растечься, несмотря ни на что! На то, что отметила все… еще в больнице! И то, как возмужал, каким стал огромным. И морщинки тонкие, и волосы с сединой. А теперь еще эти руки перед глазами… В татуировках, которых раньше не было. И старый, почти стертый временам шрам. Все это волной накатило, ударило. По нервам, по вмиг разбушевавшимся гормонам, что, как оказалось, его одного только и ждали… И снова захотелось упасть в него с головой, как когда-то давно, когда мечты еще не были втоптаны в грязь шагами его ухода.

На тумбочке у самого входа зазвонил телефон. Он все звонил и звонил, а их взгляды сплетались.

— Да что же это такое?! — возмутился Ярослав, хватая трубку в свою лапищу. — Перезвоните, пожалуйста! Нам не до вас!

=20=

Квартира соседа была ничем не примечательно хорошо обставленной берлогой небедного в общем-то мужика. Тепла в ней не было. Как не было и индивидуальности. Лишь в Ванькиной комнате было по-домашнему уютно и хорошо.

— Привет, Ванюш, — поздоровалась Надя, заглянув в детскую. — Мы тут за тобой приглянем, пока отец занят. Ты не против?

— Здравствуйте. Почему сразу против? — развел руками Иван, спуская ноги с дивана. — Хотите, я вас чаем напою? С бутербродами?

Надя в который раз удивилась, насколько самостоятельным и во всех смыслах положительным ребенком был сын ее соседа-козла. Никак в мать пошел… Хотя, если верить оперативным сводкам, полученным от бабы Мани, с матерью Ивану тоже не повезло. Непутевая она была. Именно так баба Маня и сказала, угрожающе громко щелкая вставной челюстью. Не верить бабе Мане оснований не было. А хоть бы и потому, что Наде и самой было трудно представить нормальную женщину, бросившую ребенка на произвол судьбы. Точнее — на попечение отца, что во многих случаях в принципе равноценно.

— Нет. Бутерброды не буду. У нас с подругой ужин накрыт.

— Так почему вы не там?

— Да там, там. Вот сейчас твой папа поговорит…

— С вашей подругой?

— Ага… И мы сразу вернемся к прерванной трапезе.

Иван на мгновенье задумался, чуть сморщив курносый конопатый нос. Привычным жестом Надя коснулась ладонью лба мальчишки и довольно кивнула:

— Поправился? Температуры больше не было?

— Нет, — покачал головой ребенок.

— Вот и отлично. Слушай, а у вас почему еще дом не украшен?

— Так некогда было…

— Как это — некогда? Новый год на носу! Нужно срочно исправлять это безобразие. Напомни отцу… — посоветовала Надя, решив для себя, что сама-то она уж точно напомнит. Ванька равнодушно кивнул и подошел к Эльфу, который методично доставал игрушки из стоящей в углу корзины.

— Гляди, какой у меня есть трансформер…

Эльф оценил! Задорно сверкая глазами, вырвал из рук хозяина игрушку и первым делом попробовал ту на зуб. Иван рассмеялся. Наблюдая за игрой детей, Надя все сильнее нервничала. Время шло, а Ярослав не торопился возвращаться. Интересно, чего он хотел?

Похлопав по карманам симпатичного велюрового костюмчика, Надя обнаружила, что забыла взять телефон. Заволновалась, понимая, что Илья, наверное, уже звонил. А она не ответила!

В коридоре хлопнула дверь, и Надя с облегчением выдохнула. Но вернуться домой так просто не получилось. Эльф разыгрался с соседом и уходить категорически не хотел. Твердил «неть!» и грозно хмурил бровь. Ну, вылитый…

— Надь, да пусть он останется. Как наиграются, я приведу. Ванька его не обидит. Он любит малышню, — предложил Ярослав, спасая ситуация. Надя нерешительно потопталась у входа, предложила такой вариант рассвирепевшему сыну. Барин милостиво кивнул головой и поковылял к игрушкам.

— Я через час приду, его заберу, если он, конечно, раньше домой не запросится.

Ярослав кивнул, и Надя вернулась к себе. Дернула ручку и тут же шарахнулась в сторону:

— Господи! Ты чего здесь сидишь?! Напугала…

Нелли подняла голову, зябко обхватила себя руками:

— Извини. Что-то ноги не держат…

— Так, все ясно! Пойдем. Выпьем…

Надя налила Нельке полный бокал, себе плеснула на донышко и выжидающе уставилась на подругу:

— Рассказывай! — приказала она.

— Что? — растерялась Нелька, заправляя белесые пряди за ухо. — А… Ты о Ярославе… — Нелли жадно отпила из бокала и слепо уставилась вдаль. За окном падал снег, а в год, когда все перевернулось — дождь лил, не переставая. — Да нечего рассказывать. Извинялся…

Надя кивнула, вспомнила вдруг, что так и не проверила телефон, и, хлопнув рукой по лбу, вскочила:

— Извини, я на секунду…

Оказалось, что пропущенных нет. Надя растерянно провела по волосам, не до конца понимая, радоваться этому или огорчаться. Почему Илья не звонил? А вдруг там все плохо? Вдруг он совсем один…

— Ждешь звонка?

— Да… Жду. Ну, да ладно… Извинялся, говоришь? — без всякого интереса спросила Надя, лишь бы только поддержать беседу с подругой.

— Извинялся, — подтвердила та. — А меня такая злость взяла! Ты себе не представляешь. Ну-ка, плесни еще…

Надя послушно вылила остатки вина в Нелькин бокал. Пригубила из своего и равнодушно поковырялась в тарелке. Нет, салат был ничего… как для кулинарии обычного супермаркета, но недавний зверский аппетит пропал. Да и настроение пропало тоже…

— Значит, что-то до него таки дошло.

— Угу. Не прошло и десяти лет!

— Да ладно тебе, Нель. Некоторым и жизни для этого мало. Нагадят, в душу плюнут — и живут себе, особо не парясь. Понял, и понял. Злишься-то чего?

— На себя! — огорошила Нелька признанием и снова приложилась к бокалу. — На то, что до сих пор не смирилась! Его увидела, и всколыхнулось все! И так явно вспомнилось, так отчетливо! И дождь за окном, и врач этот… с диагнозом. И он! Белый, как полотно. Всегда смуглый, загорелый, а в тот момент — белый. В тон цвета побелки на стенах. Таких, знаешь, обшарпанных стенах, с проплешинами там, где трещины цементом замазывали. Это сейчас более-менее ремонты поделали, какое-никакое оборудование прикупили. А тогда… мама дорогая! Там не то, что диагноз было услышать страшно, там было страшно даже просто находиться. В такой-то обстановке… Мне в тот же день операцию назначили. Хорошо, родители узнали, подключили связи, врачей. Сама я плохо соображала. А Ярик только и думал о том, как сбежать. Но это я потом узнала… Сюрприз-сюрприз! — Нелька зло схватила бокал и залпом допила все, что в нем еще оставалось. Растерянно посмотрела на пустую бутылку и перевела взгляд на Надю: — А больше ничего нет?

— Мы только одну купили… — развела та руками, искренне жалея подругу.

— Черт… Как же хреново-то, господи… Выпить бы!

— Может, не надо?

— Надо! Я сейчас…

— Эй, ты куда?

— Так в магазин!

— Сиди уже! — покачала головой Надя, — у меня припрятана бутылка на Новый год.

— Вот и отлично! Я все верну, Надя! Ты не подумай…

— Я и не думаю. Вот, кажется, тут… — пробормотала, шаря на верхней полке. — Так, что там дальше?

— А я ведь не ждала ничего такого, понимаешь?! Мы же душа в душу жили, несмотря на все предрассудки о ранних браках. Никто и не думал, что так долго протянем. А мы… все хорошо было! Легко, без обид и претензий! Он как будто моей половинкой был, а я его… А потом оказалось, что у половинки смертельная хворь. И он отсек. Скальпелем по живому. Как будто испугался, что я метастазами в него прорасту.

Надя откупорила бутылку и вновь наполнила Нелькин бокал. Плеснула и себе. Немного. На глоток. Просто, чтобы смыть горький вкус рассказа подруги…

— А где Эльф? — опомнилась Нелька вдруг.

— У Ярослава. Остался играть с Иваном. Через пятнадцать минут заберу, — пробормотала Надя, взглянув на часы.

— Хм… Слушай, а где его мать?

— Ярослава?

— Тьфу ты! Ванькина! У Ярослава мать давно умерла. А отец ничего был… Работяга, мировой мужик. Интересно, как он?

— Жив-здоров. В гости ходит. И правда, хороший дядька. А мать Ивана я ни разу не видела. В больницу она к Ваньке не приходила. По крайней мере, в мою смену — так точно!

— Бедный малыш… Хорошо хоть от него этот козел не сбежал! А то бы отдал в детдом! С него станется…

Надя взяла в руки мандарин, задумчиво покрутила его в руках и покачала головой. Женская солидарность, оно, конечно, дело хорошее, но по справедливости стоило все же заметить:

— Ты знаешь, Ярик очень любит сына. Он и под палатой ночевал, и доставал наших нещадно — что да как! Осунулся — страх. Поседел… Не думаю, что он бы мог бросить Ваньку. Я до того, как твою историю узнала, вообще им восхищалась. Правда. Сама знаешь, насмотришься на горе-папаш! Такое увидишь — страшно. А он как бальзам на душу был. Веру в чудо во мне поддерживал. Думала, ну, надо же! И такие бывают. А вон оно как…

— Ага… — Нелька тяжело вздохнула и, подперев ладонью щеку, опасно качнулась.

— Ох, мне же за Эльфом пора… — спохватилась Надежда. Пока она сходила за сыном, пока уговорила его не скандалить, пока искупала и включила мультики… Вернулась в кухню, а Нелька спит, свернувшись калачиком на тесном и непригодном для сна кухонном диване.

— Ох, горе ты мое… — пробормотала Надя, озадаченно прикидывая в уме, как ей теперь быть. По всему выходило, что Нелли останется ночевать у нее. А значит, нужно расстелить ей постель и заставить раздеться. И обязательно убрать со стола. Она терпеть не могла беспорядок! К тому же, завтра вернется мама… Проверив сына, Надежда вернулась в кухню и принялась за дело. Самым тяжелым оказалось растолкать подругу и отправить ее в кровать.

— Да неудобно ведь… Я домой поеду!

— В таком виде? Ну, уж нет. Оставайся! Утром поедешь. Тебе все равно не на работу. Завтра мы с тобой в ночную, забыла?

— А родители как же?

— А родителям ты позвонишь! — образумила Надя подругу и подтолкнула ту к спальне. Больше Нелли не спорила. Закрыв за ней дверь, Надя быстренько искупалась и прилегла под бочок к сыну. Телефон зазвонил. Надежда подпрыгнула, но оказалось, что это мама звонила. А Левин молчал…

Разговор с матерью удалось свернуть довольно быстро. Может быть, она чувствовала напряжение Нади, а может, и сама куда-то спешила.

— В котором часу за тобой заехать? — спросила Надя на прощание.

— Ох, я ведь как раз поэтому и звоню! Заезжать не нужно. Отдыхай! Выспись, как следует! Меня Олег привезет. Может быть, даже познакомитесь… — как-то совсем уж робко закончила мама.

Ну, надо же! Выходит, у них и правда серьезно. Надя еще не решила, хочет ли она познакомиться с маминым ухажером, но не отказывать же, ей богу?! Вдруг он ей и правда понравится? Что, впрочем, довольно сомнительно. С другой стороны, если не понравится, мать нужно будет образумить! А для этого врага неплохо было бы узнать в лицо!

— Вот и славно! Пусть заезжает, — согласилась Надя и быстренько отключилась. — Ну, что, дружок, сказка, и спать? — обратилась уже к сыну. Эльф послушно поплелся за книжкой.

Когда сын уснул, Надя встала с кровати и пошла в кухню. Наверное, от вина разболелась голова. Или от переживаний… Надя достала телефон, покрутила в руках, а потом, зажмурившись от собственной смелости, сама Илье позвонила. И практически мгновенно услышала:

— Да?

И телом побежали мурашки, и забыла, что хотела сказать… Его низкий, невозможный какой-то голос проделал с ее пульсом страшные вещи!

— Илья… привет, это Надя. У тебя все в порядке? Как бабушка?

В трубке послышались шуршание и тихий скрип. Будто бы Левин перевернулся с боку на бок на допотопной кровати. Хотя с чего бы его кровати скрипеть пружинами? Наверняка у него современный, ортопедический матрас! Щеки опалило жаром. Приехали, Соболевская!

— Да ничего. Давление подскочило, но сейчас все хорошо.

Надя внимательно прислушивалась к Илье, наслаждаясь тембром и звуком его голоса, и может быть поэтому от нее не укрылась не присущая ему сухость. Она растерялась. Забыла все, что хотела сказать! Тревога кольнула сердце. Тревога и страх, что все закончится, еще не начавшись!

Совсем с ума сошла! Разве можно в ее возрасте, с ее жизненным опытом вот так безоглядно влюбиться?! Как-то сразу. В момент. Так, что сама не успела понять, как же это случилось! В какой миг без него жизни не стало?! А тут… даже не холод, нет. Равнодушие! И все… Она словно оглохла, ослепла, потеряла все ориентиры! В ней осталось одно желание — бросить все и поехать к Илье! Чтобы он обнял ее своими огромными руками и, как ребенка погладив по голове, успокоил! Убедил, что у них все хорошо, а равнодушие ей просто почудилось!

— Эээ… Ладно. Не буду тебя отвлекать. До завтра?

— Да. До завтра. Спокойной ночи.

=21=

Какой там «спокойной ночи»?! Он места себе не находил! Ходил, как шатун, по квартире, и даже бабка, которая вышла на звук, видя его состояние, оборвала себя на полуслове. Проглотила сварливую речь. Смерила цепким взглядом, повздыхала и вернулась к себе.

Он, когда услышал в трубке чужой раздраженный мужской голос, словно заледенел весь. Промерз до костей! Что этот мужик делал в квартире Нади? Почему посчитал себя вправе отвечать на ее звонки?! Да еще как?! Будто это не он влез на чужую… чужую, мать его, территорию… А его самого потревожили! Илья застыл посреди комнаты, сжал кулаки! Ему казалось, что вместо тепла, стремительным потоком покидающего его тело, оно под завязку наполняется болотной студеной жижей. Пещерный человек в нем ожил и угрожающе зарычал. Мое! А Илюше Левину, доброму, воспитанному, положительному во всех отношениях домашнему мальчику, невдомек было, что это ревность! Черная, лютая! Ревность не столько к этому человеку нехорошему, сколько к той жизни, что Надя ему посвятила. К сыну, которого ему, возможно, родила. И никакая логика не могла остановить его ярости от того, что она и сейчас предпочла этому нехорошему человеку его. Того, кто отдал бы ей все на свете. Который пылинки с нее сдувал бы! Который кровь от крови её… Он знал.

Как она могла? Как не почувствовала этого? Не поняла? Не распознала? Неужели ему лишь показалось, что Надя горит рядом с ним? Он этот жар каждой клеткой чувствовал, и что выходит? Обманывался?! Врал? Сам себя вводил в заблуждение?

Все! Надо заканчивать с этим. Не то дикарь в нем, о котором он не подозревал даже, вырвется из-под контроля и, послав все к черту, помчится к ней. Наделает глупостей вроде тех, что за волосы и в пещеру!

Успокоиться… Мыслить трезво.

Ведь, и правда, нужно все хорошенько обдумать. Выяснить, его ли сын Эльф? С этим как раз проблем не будет. Илья так и не выбросил те волоски… Что дальше? Юристы. Точно! Он должен знать, какие имеет права на ребенка, в случае, если Надя решит, что между ними все кончено. Он не сможет… не сможет вместе с ней потерять еще и Костю.

Илья растер лицо, и тут зазвонил телефон! Она! И голос обеспокоенный! Надломленный… шелестящий! Почему она переживала? Из-за того мужика?! А теперь где он? Ушел? Наверное!

И снова ревность! Подумать только, какая гадина…

На долгий разговор не было сил. Потом… Все потом. Когда успокоится! Когда утихнут страсти и вернется хотя бы подобие контроля. Отключился. Вернулся в кровать. Уставился в потолок, по которому скользили тени. Он только сейчас понял, что, наверное, первый раз полюбил! По-настоящему, так, что в глазах темнело. А до этого все, что угодно было. Увлечение, влюбленность, страсть! Но не любовь! Которая сейчас — бухнула, ударила в голову, поманила к себе тем, о чем он так долго мечтал! Настоящим! Тем, что ему так было нужно! Семья, жена, дети…

Нет! Не отдаст! Не сможет… Нужно бороться! Но как?! Не было у него конкретного плана. И значит, необходимо было со всех сторон подстраховаться. А для начала поговорить с ней! Начистоту!

Уснул лишь под утро. Как в забытье провалился. Ни снов, ни отдыха. Так… отключка. Завтракать не стал. Лишь кофе выпил, что бабка сварила. Она с тревогой смотрела на него выцветшими старческими глазами и, думая о чем-то своем, качала головой:

— Ты, главное, глупостей не наделай, — предостерегла перед самым его уходом. Илья кивнул. Обулся. Схватил портфель.

— Слушай, ба, а у тебя только Зойкин телефон есть? Или и Жоркин найдешь?

— Найду! А зачем тебе Жорка? Своих юристов мало?

— У них специализация другая. Ты, как найдешь — позвони. Я запишу номерок.

Сара Соломоновна нахмурила седые брови, но все же кивнула.

— Пройдоха этот Жорка. Каким был, таким и остался.

— Ладно-ладно. Для юриста, чтоб ты понимала, это бесценное качество.

На работу Илья приехал рано. Ночная смена еще не ушла — он увидел несколько врачей на курилке у черного входа. Поздоровался, перекинулся парой слов и поднялся к себе. Нет, не дело это — совещательную занимать. Надо что-то с этим решать. Как-то обустраиваться на новом месте. У Ильи были задумки о расширении, и теперь ничто не мешало заняться этим вплотную. Вот только домой надо слетать. Повидаться с родителями, уладить оставшиеся дела…

Зазвонил телефон. Левин схватил трубку — оказалось, звонит бабка, чтобы продиктовать Жоркин номер. Илья вбил тот в телефонную книжку и неуверенно покосился на часы. Звонить было рано. Ну, и ладно. Может, так даже лучше. Может, после разговора с Надеждой ему и вовсе не понадобится его консультация! Илья просмотрел кое-какие документы, нетерпеливо спустился вниз.

— Соболевская еще не приехала?

Юрий Николаевич, что-то сосредоточенно читающий в карте пациента, вскинул рыжую голову. Растер переносицу:

— Нет, не было… — и снова нырнул в бумажки.

Илья раздражался все больше. И это чувство выбивало его из себя! Он не знал, как с ним быть. Как вернуть себе привычную невозмутимость. Через полчаса и двух просмотренных контрактов, смысла которых он так и не уловил, Илья снова вернулся в ординаторскую. На этот раз там было намного более многолюдно — Лавров проводил короткую планерку.

— Извините. Не хотел помешать… — буркнул Левин, отступая в коридор. Черте что! Ну, не спрашивать же при всех, куда Надежда подевалась? Может быть, позвонить? Или у девочек в регистратуре спросить. Они все знают!

Девочки знали. Оказалось, что Надя сегодня в ночную, а он уже так себя накрутил! Чертыхнулся, в который раз за утро посмотрел на часы — еще и десяти не было, а он чувствовал себя разбитым. Остановился у кофейного автомата, выбрал двойной экспрессо. Надо что-то решать! И кабинет себе оборудовать, и секретаря найти. Чтобы кофе нормальный варила. Да по этажам бегала при необходимости.

После долгих метаний Илья все же позвонил Жорке. А тот, к удивлению, сразу понял, кто его беспокоит. Переключился с делового на привычный шутливый тон, но тут же сориентировался, что дело серьезное, и перестал зубоскалить.

— Слушай, я в центре по делам мотаюсь. Освобожусь часа через два. Можем встретиться, ну, и расскажешь, как поживал, и каких проблем в связи с этим нажил.

На том и порешили. За время, прошедшее с их последней встречи, Жорка Коган обзавелся приличным брюшком, по-бабски раздался в бедрах и основательно облысел, что, впрочем, не мешало ему пользоваться успехом у барышень и наводить страх на противников в суде. Цепкий, хлёсткий, острый на язык и действительно изворотливый. Лучшего адвоката, в случае чего, попробуй, найди. Глядя на Жорку, Илья почему-то вспомнил о том, в какое страшное время они жили. Родился в союзе, а школу окончил — перестройка, развал страны, нищета. Все, кто мог, из страны бежали. Перспектив не было никаких. Бандитизм, рэкет… И ведь выплыли! И он, и Жорка, и Зойка… Да, многие!

— Ну, что? К делу? — взял быка за рога Жорка, скользнув взглядом по циферблату часов.

— Да нет никакого дела. Просто небольшая консультация нужна.

— Выкладывай.

— Как я могу доказать отцовство ребенка? — покрутив в огромных руках маленькую кофейную ложку, спросил Илья. — Это вообще… возможно? И какие в таком случае я получу права?

Жорка удивленно вскинул бровь:

— А мать, что же? На мировую идти не хочет?

— Не знаю. Я еще с ней не разговаривал. Хотел сначала прощупать почву.

— Чтобы знать, на что надавить, — с удовольствием растер руки Коган. Илья промолчал, не став разубеждать приятеля. Ни на что он давить не собирался. А тем более на Надю… Он просто хотел знать о своих правах. На всякий пожарный случай.

— Ну, смотри… Я так понимаю, что в графе отец «прочерк»?

— Наверное, — повел широкими плечами Илья, а потом замер от пришедшей в голову мысли! А что, если нет?! Что, если там этот… человек нехороший?!

— Да ладно! Неважно, — отмахнулся Жорка от его сомнений, — в любом случае отцовство придется устанавливать через суд.

— Это как же?

— Как-как… Элементарно! Подготовим заявление об установлении отцовства, докажем, что малец твой… Кстати, кто у тебя — дочь, сын?

— А какая разница?

— Да никакой! — рассмеялся Коган, чутко уловив растерянность Левина. — Это я так, из интереса и не для протокола.

— Ааа… Сын, — с некой гордостью в голосе отрапортовал Илья.

— Парень — это хорошо! — похвалил Жорка, снова растер ладони и продолжил: — Докажешь, что ты отец и — вуаля! У тебя же есть доказательства?

— Можно сделать генетическую экспертизу. У меня есть генетический материал.

— Фиг там, Илюшенька. Нет, чисто для себя ты, конечно, можешь и сделать, но в суде об этом помалкивай. Потому что экспертиза такого рода может проводиться только с согласия матери. То есть ты, конечно, для порядка заявишь о желании ее провести, но далеко не факт, что мать согласится. Сечешь, о чем я?

— И что же тогда? Замкнутый круг, выходит?

— Ну, почему же? Если мать ребенка будет препятствовать проведению экспертизы, эти действия могут быть расценены судом в пользу отца, то бишь, тебя.

— Но ведь могут и не быть расценены? — вконец растерялся Илья.

— Обижаешь! А я тебе зачем? Убедим, если надо — подмажем, ты же дома, Илюша. Забыл, как здесь все решается? Мы тут не по закону живем, и не по совести даже.

— А по чему же тогда?

— По обстоятельствам! — засмеялся Жорка, похлопав Илью по плечу.

Они еще посидели немного, разговаривая ни о чем, перемывая кости одноклассникам, по крайней мере, тех, кого не потеряли из виду, а ведь было много таких, а потом разошлись каждый по своим делам, договорившись встретиться к концу недели, дабы определиться с порядком действий. От денег за консультацию Жорка категорически отказался, но милостиво позволил Илье оплатить свой обед. Из ресторана Левин вышел в состоянии странного душевного раздрая. Опять его преследовало чувство неправильности происходящего. Надоело!

Из-за пробок в клинику вернулся ближе к вечеру. Непривычно взбудораженный и беспокойный. Толкнул дверь, злясь сам на себя, и замер в дверях.

— Привет, — первая поздоровалась Надя.

— Привет. — Прошел через комнату, небрежно бросил в кресло портфель. Размашисто провел ладонью по мокрым от растаявшего снега волосам. — Ты рано, — констатировал напряженно, не в силах совладать с собственным голосом. Испытывая ничем не мотивированный панический страх потерять то, что вдруг стало жизненно важно.

— Не расскажешь, что случилось? — тихо спросила Надя. Илья мазнул по ней взглядом. Отметил нервные пальцы, теребящие пшеничную косу, смешную медицинскую шапочку на голове, взволнованно подрагивающие губы… — Ты не позвонил вчера…

— Я звонил.

— У меня нет не отвеченных, — искренне растерялась Надя.

— Наверное, потому, что вызов все же был принят.

— Как принят? Кем? Ничего не понимаю…

— А что здесь понимать? Мне ответил мужчина. Попросил вас не беспокоить.

Илья чеканил слова, не отрывая взгляда от ее изумительных и… изумленных глаз.

— Мужчина? Но… Я все равно ничего не понимаю. — Повторила Надя и в подтверждение своих слов достала телефон из глубокого кармана. Открыла журнал вызовов. Нахмурилась, прикидывая кое-что в уме. А мысли разбредались, и сжималась душа от него… такого холодного! Незнакомого… Не её… А потом будто осенило! Как обухом по голове! Да он же просто ревнует! Мамочки, боже мой! Ревнует… И словно кусочки пазла наконец сложились! И солнце выглянуло из-за туч. Надя хлопнула себя по лбу и затараторила, улыбаясь:

— Это, наверное, сосед! Точно… Господи! И ничего ведь мне не сказал!

— Сосед?

— Да! Да… А я, главное, думаю, да что же случилось! Что тебе этот му… мужчина сказал?

— Попросил перезвонить. Ибо «нам сейчас не до вас».

— Вот же засранец! — возмущенно воскликнула Надя. — Ты не нам с ним мешал. Ты им с Нелькой мешал! Послушай… Ярослав — мой сосед — бывший муж нашей Протасовой. Они в моей квартире вчера отношения выясняли. А я вышла, чтобы им не мешать, а телефон на полке забыла!

Илья моргнул. Сердце дрогнуло и вновь застучало. Холод отступал, согретый теплом ее глаз. Илья неловко переступил с ноги на ногу, ощущая, как кровь вновь побежала по венам, растапливая сковавший душу лед. И его как-то резко вдруг отпустило. Не до конца… но он уже мог свободно вздохнуть.

— А ты что… ты ревновал меня, что ли? — прошептала Надя и робко, несмело ему улыбнулась. Илья отрицательно дернул головой, мол, вот еще! Глупости! Преодолел в два шага комнату и сгреб ее в медвежьи объятья.

=22=

А потом он ее поцеловал. Как в кипящую лаву с разбегу прыгнул! По-настоящему, по-мужски. Как никогда до этого осознавая, что именно эту женщину он ждал всю свою жизнь. Что именно этой женщины в ней не хватало! Что все, что он делал в этой жизни, все его достижения и победы были его к ней дорожкой. И как награда — Надино глубинное понимание его сущности, искреннее сопереживание бедам и чистая радость от того, что их пути наконец сошлись…

Он целовал ее, как безумный, тонул в искрящемся чистом восторге. Душа замирала от болезненной щемящей, острой, как рапира, нежности.

— Илюша… Кто-то может зайти… — шептала между поцелуями Надя. И он вроде бы понимал, что она пытается до него донести, но никак не мог остановиться. Тормоза отказали. Вот же угораздило! И если с желанием плотским еще как-то можно было совладать, что он и попытался сделать, с трудом разомкнув губы, то справиться со всем остальным не было никакой возможности! Из горла рвалось неистовое: моя! Лавина чувств, которых Илья не знал прежде, напрочь с него сметала легкий налет всякой цивилизованности!

— Мне нужно заступать на дежурство…

— Черт! — ругался, укачивая Надю в объятьях, в честной попытке смириться с мыслью о том, что прямо сейчас ей надо уйти. Но ничего не выходило! Чувства захлестывали! — Не могу тебя отпустить. Руки не разжимаются…

— Как это? Дай, посмотрю! — забеспокоилась Надя. Схватила его огромную ладонь, пробежалась пальцами по суставам. — Болит? — спросила и, закусив губу, подняла на него обеспокоенный взгляд.

— Да причем здесь это? С руками все в порядке, просто…

— Просто не можешь отпустить. Я поняла, поняла, Илюша… Ну, ты и не отпускай! Никогда не отпускай, слышишь?

— Не отпущу… — поклялся мужчина.

— А сейчас я все-таки пойду. Не то Лавров станет сердиться… — улыбнулась Надя, поглаживая его своими маленькими ладошками по груди.

— Угу… — согласился Илья, не разжимая рук.

Надя тихонько рассмеялась. Осторожно пошевелилась, мягко высвобождаясь из его медвежьих объятий. — Ты еще долго здесь будешь?

Илья посмотрел на часы. Вспомнил о том, что бабка болеет, и сокрушенно покачал головой:

— Нет, еще максимум час. И завтра целый день расписан.

— Ну, завтра я тоже планировала отоспаться. А вечером приходи! Я тебя с мамой познакомлю…

Илья кивнул. Надя мягко улыбнулась напоследок и выскользнула за дверь. Левин остался в кабинете наедине со своими мыслями, которых было до безобразия много. А как иначе? Им ведь столько всего предстояло сделать, решить, утрясти! Кардинальные перемены в жизни, понимаешь ли, тут бы не упустить чего… Илья вздохнул несколько раз, усмиряя желание, заставляя кровь подняться чуть выше причинного места. Желательно куда-то поближе к мозгу! Думай, Илюша, думай! Вот что мы имеем? А мы имеем прекрасную женщину и непреодолимое желание эту самую женщину никуда от себя не отпускать. Замечательное желание! Можно сказать, целиком оправданное и природное. Это еще с доисторических времен повелось… За волосы, и в пещеру. А что? Отличный план! И тут появляется проблема. Никаких свободных пещер на примете! Что там бабка говорила о Зойке?! Он, кажется, даже и телефон записал… Да вот же он!

— Зоя? Привет! Левин тебя беспокоит…

— Илюха! А я все жду, когда ты позвонишь! Баба Сара предупреждала! Я тут тебе на выбор столько хат подобрала! Слушай, да ты лучше расскажи, как сам?!

— А по телефону разве так все расскажешь? Ты как, временем располагаешь?

— Это, смотря когда! Слушай, а ты часом сегодня не можешь подъехать?

— В котором часу?

— А хоть бы и прямо сейчас! Мы даже парочку вариантов из тех, где никто не живет, можем сегодня и глянуть. Как ты относишься к новостроям?

— Да никак, Зойка. Я еще не осматривался. Так, давай знаешь что? Я тебе перезвоню через пару минут. Узнаю только, как со здоровьем у бабки… а то ведь я к ней прямиком планировал.

— Ну, давай! Жду!

Оказалось, что бабушка в полном порядке. Давление её не беспокоило, а даже если бы и беспокоило, то что он ей, нянька? Сама бы справилась. Зная, что с Сарой Соломоновной лучше согласиться, чем спорить, Илья предупредил ту, что задержится, и уже с чистой совестью перезвонил Зойке, договориться о встрече.

— Ой, ну какая ты стала! — восхищался Илья, разглядывая бывшую одноклассницу со всех сторон некоторое время спустя.

— Спасибо, сударь… Вы тоже очень даже ничего, — блеснула Зойка политесом, но почти тут же сменила тон на свой привычный, разбитной: — Илюш, я тут тебе по-свойски сейчас предложу вариант — обалдеешь! Если понравится, решение нужно принимать быстро. Квартира в новом элитном доме, но совсем недалеко от твоей клиники. Пятикомнатная! Сто двадцать квадратов… Делали под себя, отличный ненавязчивый ремонт — туда любую мебель вписать можно… Пастельные тона, кое-где красивая кирпичная кладка. Дорого, зараза, но для такой хаты — цена более чем адекватная, — строчила Зойка, как пулемет, и вертела головой из стороны в сторону, внимательно следя за плотным дорожным потоком. — Вообще, насколько я поняла со слов Сары Соломоновны, ты хотел что-то не такое масштабное, но поверь — оно того стоит! К тому же это выгодное вложение денег!

Илья рассмеялся, выставил руки перед собой, как бы сдаваясь:

— Зоенька, ты меня уже почти уговорила…

— Нет, мы можем, конечно, посмотреть другие квартиры, говорю же, их целая масса, и поменьше есть…

— Да нет уж. Давай глянем ту, что тебе приглянулась. У меня обстоятельства изменились, и теперь пять комнат нам в самый раз.

— Ух, ты какой! Как же быстро у тебя меняются обстоятельства, — рассмеялась Зоя, въезжая в арку.

— Так это не я такой…

— Жизнь такая! — закончила Зойка, весело сверкая глазами.

Да… Жизнь! Знала бы Зойка, какой финт ушами эта самая жизнь сделала — не поверила бы. Да и вообще… Кому расскажи! Встретить любовь всей своей жизни, не распознать подарка судьбы, не увидеть, но подарить ребенка, чтобы случайно встретиться снова лишь спустя пару лет! А что было бы, если бы все сложилось иначе? Илья призадумался, но потом решительно выкинул эти мысли из головы. Что гадать? И без того ясно, по классике! Не было бы счастья, да несчастье помогло.

Отвлекся Илья от своих раздумий, лишь когда Зойка заглушила мотор своего маленького юркого Форда.

— Ну, приехали! — оповестила она, взмахом руки обводя открывающуюся панораму. Илья выбрался из машины и осмотрелся. Красиво. Дом имел П-образную форму и был не слишком высок — этажей пять, не больше. В центре двора установили высокую сверкающую огнями елку, веселые фонари освещали расчищенные от снега аллеи, а главное — никаких тебе припаркованных на газонах машин!

Будто уловив эту его мысль, Зойка снова включила риелтора:

— Здесь подземный паркинг. За квартирой закреплено два места. За отдельную плату, конечно же!

— Конечно, — усмехнулся Илья, впрочем, ничего не имея против. Он вообще как-то обидно даже не соответствовал всем известному мифу о еврейской скупости. Понимал, что за хорошее надо платить, и делал это при необходимости с легким сердцем.

Их квартира располагалась на третьем этаже и, как оказалось, на четвертом! В общем, она была двухуровневой. Внизу — гостиная, кухня-столовая и кабинет. Наверху — три спальни. Илья как-то сразу понял — это действительноихквартира! Он буквально влюбился в неё и почему-то не сомневался, что Наде она тоже очень понравится. Здесь не было мебели, как Зойка и предупреждала, лишь только в кухне обнаружился встроенный гарнитур со всей необходимой техникой.

— Никто не пользовался. Новье! — отрапортовала Зойка, распахивая перед Ильей дверцу одного из шкафчиков, за которой, оказывается, скрывался холодильник.

— Зой… А я могу сюда сразу же переехать? Вот прям сегодня? Ну… или завтра?

Зойка ошарашенно уставилась на бывшего одноклассника, а потом громко-громко рассмеялась, ударяя себя по тощим бедрам ладонями.

— Наверное, можно что-то придумать. Реестры уже закрыты до «после праздников». Но, пока мы оформим сделку купли-продажи, ты можешь пожить здесь по договору аренды.

— Я говорил тебе, что ты чудо, Зой? — расплылся в улыбке Левин.

— Еще какое! Так, что? Ты уже точно решил? Звонить девочкам? Пусть документы готовят?

— Пусть-пусть… С арендой это ты хорошо придумала! Мне, может быть, еще придется повозиться с кредитом. Своими силами, вот так, сразу, я такую покупку не потяну!

— С этим мы тоже можем помочь! — закивала головой Зоя, прикладывая трубку к уху, — Марусь, я тебя не сильно отвлекаю? Нет? Слушай, ну, у меня срочняк. Подготовишь мне договор на…

Дальше уже Илья не прислушивался к разговору. Он бродил из комнаты в комнату, выходил на широкий добротный балкон, представляя, как летом они здесь всей семьей будут пить по утрам кофе, как он будет прислушиваться к топоту маленьких Эльфийских ножек, сидя в своем кабинете, потому как спальня сына, по всей видимости, будет находиться как раз над ним, как будет принюхиваться к доносящимся из кухни ароматам… как будет любить Надю, и как будет здесь с нею счастлив… Он так проникся своей же мечтой, что уходить совсем не хотелось! Но Зойка вытолкала его взашей.

— Вот завтра подпишем все бумаги — и живи себе, сколько влезет! А пока — брысь!

Брысь — так брысь. Ему, как ни крути, на Каштановую надо. Вещи собрать, убедиться, что с бабкой все, и правда, в порядке. Ну, а завтра! Завтра уже с Надей и Эльфом — сюда. Впрочем… Как сюда — если тут еще конь не валялся?! Да и знакомство с тещей никто не отменял! Как только забыл?! Вот же, черт! А он уже размечтался!

Так, в мыслях и планах, Илья попрощался с Зойкой, которая подвезла его до стоянки, где он бросил свою машину. По дороге вспомнил кое-что. Остановился, пошарил во внутреннем кармане пальто, достал волоски сына и отдал их все усиливающейся метели.

Дальнейший вечер прошел без происшествий, если не считать учинённого Сарой Соломоновной допроса и долгого телефонного разговора с Надей, когда кажется, что ни о чем таком ты не говоришь, а на деле говоришь обо всем на свете! Он только о квартире ей ничего не сказал. Захотел сделать сюрприз к Новому году! В предвкушении Илья растер руки и улегся в кровать. Уснул мгновенно, бессонная ночь сказалась. Да и поселившаяся уверенность в том, что теперь все будет хо-ро-шо!

Непонятно, как исхитрилась Зойка, но договор аренды квартиры у нее был готов уже в восемь утра! Пока Илья подписал документы, пока накормил Зойку завтраком, в благодарность за оперативность, да и вообще… за все! Пока добрался до офиса — Нади и след простыл! Сменилась. Не зная, то ли позвонить ей, то ли уже не беспокоить (вдруг она отдыхает, после дежурства?), Илья достал телефон. А там от неё сообщение!

«Ждем тебя в шесть на ужин!»

Илья улыбнулся, сунул телефон обратно в карман и, насвистывая, побрел по коридору, а уже к шести часам он, с букетом и бутылкой хорошего вина, поднимался вверх по ступенькам Надиного старого дома. Несколькими ступенями выше с аналогичным набором куда-то шагал высокий седовласый мужчина с идеальной выправкой. Илья посмеялся про себя — никак тоже с будущей тещей знакомится, и чинно-благородно, не обгоняя, последовал следом. Каково же было его удивление, когда мужчина остановился аккурат возле квартиры Нади?!

— Хм… А нам, похоже, по одному адресочку, — развеселился Илья, отсалютовав бутылкой.

Мужчина обернулся. Улыбнулся скупо и протянул руку для пожатия:

— Олег Николаевич Самсонов!

— Левин… Илья Савельич. Для вас Илья.

— Очень приятно, Илья. Ну, что, не будем томить наших дам ожиданием?

— Не будем! — согласился Левин и резко вдавил палец в кнопку звонка. Дверь им открыла приятная невысокая женщина. На этом их сходство с дочерью, пожалуй что, и заканчивалось. С Надей они были совершенно не похожи.

— Лидия Сергеевна! — почтительно склонив голову, поздоровался Илья.

— Она! Да, ты проходи, проходи, Илюша! И ты, Олеж, чего застыл?!

=23=

Надя замерла посреди комнаты, прислушиваясь к доносящимся из коридора звукам. Подумать только! Прошла всего неделя с их первой встречи, а вот как все завертелось! Шибануло чувствами, узнаванием! Её потряхивало нервной дрожью перевозбуждения, а в голову лезли всякие глупости! Надежда одергивала себя и сердилась, но ничего не могла поделать с этим безобразием. Перед глазами вереницей проносились картинки из их с Ильей будущей жизни. Она видела их так отчетливо, словно те ожили и стали ее действительностью, а не мечтой. Разум подчинило желание во что бы то ни стало познать то, что она никогда не испытывала в своей прошлой жизни. Страх неизвестности испарился! Будь что будет! Черт с ним! Надя как девчонка влюбилась. Будто в омут с головой ухнула…

И ничего не имело значения! Даже то, что они были знакомы всего неделю! Да, мало! И что? Ей ни с кем так спокойно не было! Так естественно, так тепло! Она говорила с Ильей о каких-то простых вещах и ловила себя на мысли, что может рассказать ему все, абсолютно! И он поймет… Даже историю с Дедом Морозом поймет, решись она её рассказать!

Несколько раз вздохнув, чтобы успокоиться, Надя нервным движением разгладила кружевную скатерть на большом обеденном столе и выглянула из комнаты. Илья уже снял пальто, разулся… И теперь все его внимание было сосредоточено на Эльфе, который что-то лепетал, обхватив маленькими ладошками его наверняка холодные щеки.

— Привет, — замирая от нежности, шепнула Надя, не замечая никого вокруг.

Илья поднял взгляд, и такое в нем мелькнуло восхищение! И жадность, и гордость и что-то еще! Надю будто теплой волной окатило.

— Наденька, мы с Илюшей уже познакомились, так что в представлении не нуждаемся, а это — Олег Николаевич!

Надя моргнула, отвела взгляд от искрящегося взгляда Левина и только тут поняла, что вообще-то они не одни.

— Ох, здравствуйте! Надежда, — представилась запоздало, протягивая руку приятному, надо сказать, мужчине. Вместо пожатия, тот облобызал Наде ручку и, улыбаясь, заметил:

— Очень приятно познакомиться.

Что ж… манеры у маминого ухажера имелись. Надя оценила. Как и то, что вчера, по приезду, тот не позволил тащить хрупкой женщине чемодан. Не поленился и сам донес его до квартиры, хоть и не стал заходить. «Завтра познакомитесь! Олежек хочет все сделать красиво, по всем правилам», — объяснила мотивацию своего ухажера Лидия Сергеевна и расстегнула пальто. А Надя стояла и удивлялась ей, такой веселой и как будто помолодевшей.

— Ну, что же мы здесь стоим? Проходите в комнату! Илья, давайте Эльфёнка, он вам, наверное, мешает?

— Да, что вы. Ни в коем случае. Если только что-то надо помочь…

— Нет-нет! Все уже готово! Мойте руки и проходите за стол! — скомандовала Лидия Сергеевна.

Вечер получился замечательным! Несмотря на все опасения, Олег Николаевич Наде понравился. Нет, было, конечно, видно, что он довольно жесткий, возможно, где-то циничный мужик, но когда он смотрел на мать, в нем что-то неуловимо менялось. Суровые черты лица смягчались, а глаза наполняла нежность.

Надя так пристально следила за ухажером матери, что не сразу заметила, что ее пара подвергается такому же внимательному изучению. Нет, Лидия Сергеевна, конечно, вела себя тактично и ненавязчиво, но Надя слишком хорошо знала мать, чтобы не обратить на это внимания. Пусть и с запозданием.

— Илюшенька, а какие у вас планы на Новый год? Уже определились, где будете встречать праздник? Если нет — мы будем рады вашей компании! — улыбалась Лидия Сергеевна, подкладывая потенциальному зятю салатика.

— Нет, уж лучше вы к нам! Я ведь у вас, Лидия Сергеевна, планирую Надю с Эльфом украсть…

— О, как! — восхитилась обозначенной перспективе женщина. — И как? Навсегда? Или во временное пользование?

— Мама! — возмутилась Надя, а Илья рассмеялся. Перехватил на столе ее ручку.

— Конечно же, навсегда! Скажете тоже… Со всеми приличествующими случаю документами. Все по-честному.

— Это не на брак ли вы, Илья, намекаете? — лукаво прищурилась женщина.

— Именно! — Надя задохнулась и, кажется, даже пролепетала что-то. Но кто ее слушал? — Так что, прошу вашей руки…

Лидия Сергеевна рассмеялась:

— Моя-то рука вам зачем?

Илья непонимающе нахмурился, а после снова рассмеялся, хлопнув себя по лбу:

— Ну, конечно! Руки вашей дочери, чего это я?!

— Судя по тому, что моя дочь вот-вот хлопнется в обморок, никаких предварительных договоренностей с ней вы не имеете? — все сильнее веселилась Лидия Сергеевна.

Илья повернулся к Наде. Поймал ее взгляд. Неверящий и растерянный, чуть влажный от подступивших слез. Задохнулся от того, что успел в них увидеть до того, как она сумела взять себя в руки. Сердце ударило о ребра пониманием необратимости происходящего. Горло перехватил спазм. Он хотел только так! По всем правилам! Без тормозов, чтобы на всю катушку! Без долгого и никому ненужного хождения вокруг да около. Он хотел всего и сразу. До самого донышка. Ни секунды больше не медля, переломать привычную жизни. Впустить в неё женщину… Свою. Единственную, ему предназначенную.

— Надь… ты же выйдешь за меня? — спросил, оробев отчего-то, — Скажи, что выйдешь! — приказал, напуганный её затянувшимся молчанием. Он так волновался, что не заметил даже, как из-за стола встали и тихонечко вышли, чтобы не мешать, Лидия Сергеевна и Олег Николаевич. — Ты только не отказывайся сразу! Я знаю, что гоню лошадей, но… Ты послушай меня, ладно? Мы же взрослые люди, Надь! Ну, не прятаться же нам по углам?!

— Зачем прятаться? — удивилась Надя.

— Вот и я говорю — не дело это! Нам ребенка воспитывать, вот! Чему мы его научим?! Нет! Нужно со всей серьезностью! Я и квартиру купил… Завтра посмотришь! А хочешь, сегодня?! Прямо сейчас! Пойдем, а?!

— Как купил? Какую квартиру?!

— Большую! — почесал в затылке Илья, и в последний момент подхватил тарелку, которую чуть было не опрокинул сидящий на руках сын. — Еще, правда, не купил. У меня таких денег и нет! Но договор аренды заключил, и об авансе договорился. А там кредит они быстро оформят. Зойка обещала помочь. Зойка — это моя бывшая одноклассница!

— Значит, уже и квартиру купил… — задумчиво протянула Надя.

— Ага. Большущую! Чтобы всем места хватило. И нам, и Эльфу, и… другим детям.

— Другим детям? — попугаем повторяла Надя.

— Ну, да! Ты же… не против еще родить? Эльфу нужна сестра! Или брат… Или брат и сестра. В общем, кто-то родной точно нужен!

— Вот, как все у тебя, оказывается, распланировано… — подивилась, смахивая слезы тайком.

— Я что-то не то говорю, да? — проявил чудеса догадливости Левин.

— Почему же? Все то. Только… ты главного не сказал.

— Главного? То есть, как это — не сказал?! Как не сказал? Надь, а что главное-то?

И тут она не выдержала. Засмеялась! Да так громко, просто до слез!

— Ну, и что это означает? — поинтересовался Левин у сына. Тот смешно пожал плечиками и потянулся пухлой ладошкой к запрещенному к употреблению соленому огурчику.

— Илюш… А ты меня любишь? — уточнила Надя на всякий случай, стряхивая слезы с глаз.

Илья моргнул и удивленно на неё уставился. Помедлил, отнимая у Эльфа контрабандный огурец, который он все же ухитрился стащить.

— Ну, да… А зачем бы еще я тебя замуж звал?

— Не знаю, — покачала головой и снова рассмеялась. А потом оборвалась резко, заглянула в глаза и шепнула: — Я тебя тоже очень люблю.

— Ну, раз все со всем разобрались, давайте пить чай! — улыбнулась вернувшаяся в комнату Лидия Сергеевна. — Олег! Заноси пирог. Это Наденька пекла, Илюша… Попробуй, какое чудо!

Илья ел действительно вкусный пирог и с удовольствием поддерживал непринужденную беседу. Вот и все! Закончились его мытарства. Вот то, чего он так долго хотел. То, к чему всю свою жизнь стремился… Нет, все же шутка ли — жизнь? Разве мог он представить, какое его ждет счастье?!

— Похоже, Эльф вот-вот уснет, — заметила Надя чуть погодя, когда они уже выпили по второй чашке чая.

— И правда. Мне, наверное, пора? — забеспокоился Илья.

— Да-да, загостились мы что-то, — согласился Олег Николаевич и первым встал из-за стола.

— Не спеши… Посидим еще, — запротестовала Надя. — Сейчас только спать его уложу. Подождешь?

— Подожду! — заверил Илья.

Пока Лидия Сергеевна провожала своего ухажера, Надя искупала сына и, замотав в полотенце, передала Илье.

— Давай я его сам уложу? — вдруг вызвался тот.

— А ты сможешь?

— Почему нет? Имею опыт…

Надя захлопнула ящик комода, в котором рылась в поисках пижамы для сына, и, чуть помедлив, все же заметила:

— Я знаю, что твоя дочь умерла…

— Да!

— Извини, если мне не стоило…

— Да, брось! Глупости это все. Стоило! Кому, как не тебе? Я все расскажу, Надь… Только потом, ладно? Не хочу сейчас это все ворошить. У нас праздник. Давай им сполна насладимся. А грустное… отложим на потом.

— Конечно. Ты, правда, извини…

— Перестань! Иди ко мне. Не извиняйся… Не надо. Лучше поцелуй меня, Надь…

Это запросто! Это всегда пожалуйста! Целовать Илью — ее любимое дело. Кажется, она для этого рождена. Каждый раз, находясь в его сильных объятьях, Надя не могла избавиться от мысли, что она находится на своем месте! Да! Ее место было именно там! У его сердца, в его руках. Поцелуи углублялись, затягивались. Их становилось совершенно недостаточно! Телом ширилась острая болезненная нужда…

— Мама! Пать… Мама… Пать! — тараторил Эльф, дергая Надю за подол нарядного платья, которое она так и не успела переодеть. Илья в последний раз коснулся ее искусанных губ. Прижался лбом к ее пылающей щечке и немного задыхающимся голосом пробормотал:

— Иди, помоги маме. Я его уложу. Мы справимся.

Надя нехотя высвободилась из объятий Левина и шагнула к двери. Кажется, Эльф остался доволен таким раскладом! Маленький негодник, похоже, только этого и добивался — остаться с Ильей вдвоем. Ну-ну, уляжется он, как же!

Улыбаясь, Надя вышла из комнаты и побрела в кухню. Лидия Сергеевна что-то напевала, старательно отскребая щеткой огромный стеклянный противень.

— У тебя неприлично хорошее настроение, — улыбнулась Надя, обозначив свое присутствие. Мама обернулась, пританцовывая, выключила воду и обтерла мокрые руки фартуком.

— А с чего ему быть плохим, Надюша? В кои веки все хорошо!

Вот вроде и утвердительно сказала, а вроде и вопрос задала.

— Хорошо! — улыбнулась Надя, развеивая все материнские страхи. А потом подошла к ней вплотную и ласково обняла. — Я за тебя очень рада, мамочка. Олег Николаевич вроде бы ничего. Но ты все равно пробей его по своей базе, — улыбнулась Надя. Лидия Сергеевна, как в детстве взъерошив дочке волосы и рассмеялась:

— А я уже!

— Ну, мама! — восхитилась Надежда матерью.

— А то! — не стала спорить та. — Надь…

— Ммм?

— А ты Илью как давно знаешь?

Надя удивленно уставилась на мать, замерев с занесенной над блюдом ложкой:

— Я же говорила, мам… Неделю! Думаешь, я поторопилась, да? — забеспокоилась Надя.

— Нет, что ты! Просто… да так! Не бери в голову. Показалось, наверное…

Надя не стала уточнять, что ей там показалось. Как-то плавно тема перешла на обсуждение рецепта особенно удавшихся в этот раз пирогов. Тихонько переговариваясь, они разложили остатки еды по контейнерам, под завязку забив холодильник, и загрузили посудомойку. А больше в кухне делать было и нечего. Надя поспешила вернуться в спальню, почему-то уверенная, что Эльф там ходит на голове. Еще бы! Его обожаемый Илюша рядом! Но ничего такого и близко не было… Из-за приоткрытой двери доносились лишь звуки незнакомой колыбельной. Приятным низким голосом Илья пел…

… Сад весенний расцветет,

Вольна пташка запоет,

Люли, люшеньки, люли,

Ты, сыночек, крепко спи…

Сжав в кулаки почему-то дрожащие руки, Надя прислонилась горящим лбом к двери. Сынок… Это просто слово из песни, или… Да нет! Не может быть!

=24=

Надя сидела за столом и задумчиво листала медицинскую карту пациента. Это был последний рабочий день уходящего года, и, наверное, как и все в их многомиллионной стране, Надя этот день просто досиживала, то и дело вскидывая взгляд на, кажется, застывшую стрелку часов. Впрочем, ее нетерпение было вызвано не столько предстоящими праздниками, сколько их с Ильей планами на этот конкретный вечер. Он хотел познакомить их с бабкой и показать квартиру, в которую они планировали переехать сразу же, как только купят хоть какую-то мебель! Надя отложила карандаш и легонько себя ущипнула.

Не верилось! Ей даже сейчас не верилось, что все это с ней происходит на самом деле! Разве такое бывает? Разве существуют такие мужчины, как ее будущий муж?

Надя листала карту, с трудом скрывая собственное нетерпение. Она не могла дождаться, когда снова его увидит! У нее все внутри звенело от предвкушения и ожидания, а все другое отошло на второй план, стало несущественным и малозначимым. Как будто никого вокруг не осталось, лишь только он и она в бескрайнем космосе чувств.

— Ты выглядишь ужасно счастливой, — тяжело вздохнула Нелли, усаживаясь на стул, стоящий боком к Надиному письменному столу.

— А я и счастлива, Нелька. Ты бы знала, как нечеловечески счастлива!

— Ну, хоть кому-то в этой жизни везет, — грустно улыбнулась Нелли, проведя пальцами по иголочкам установленной на столе декоративной елки.

— Эй, ну, ты чего, Нель? Что за упадническое настроение? Будет и на твоей улице праздник!

Надя пребывала в таком благодушном, каком-то совершенно сказочном настроении, что ей хотелось, чтобы и все кругом были счастливы. Тем более Нелька!

— Да, ты права. Нужно как-то взбодриться… — согласилась Нелли, тряхнув головой. — Будешь кофе?

Надя в который раз за день подняла взгляд на часы. Времени у них было предостаточно!

— Да, давай. А я пока закончу с документацией.

Нелли кивнула и пошла набирать воду в чайник. Проводив ее взглядом, Надя уставилась в окно. Во всей той благости и счастье, которыми её щедро одарила судьба, был все же момент, не дающий Наде покоя.

— О чем задумалась? — спросила Нелли, водружая перед Надей большую кружку и вазочку с шоколадными конфетами.

— Да так… Глупости всякие в голову лезут.

— Например? — заинтересовалась Нелька.

Надя нерешительно покрутила в пальцах фантик от конфеты, свернула его в трубочку и снова разгладила.

— Представь ситуацию, — наконец пробормотала она, склоняясь над подругой, чтобы их, не дай бог, не услышал дремлющий на небольшом диванчике у окна Юрка, — у тебя есть сын, отца которого ты знать не знаешь. И тут тебе встречается мужчина, к которому твоего сына тянет, как магнитом. Более того, тебе начинает казаться, что они чем-то с этим мужчиной похожи. Да и мужчина к ребенку тянется, как к родному!

— Ну? А дальше что? — подгоняла Нелли Надин рассказ.

— Вот и я спрашиваю — что?! Ломаю голову и думаю-думаю-думаю… Что, если Илья — отец Эльфа, а? Такое вообще может быть, как думаешь?

Нелли вскинула идеальные брови. Хлопнула ресницами. Совсем не такими густыми и длинными, как обычно. Неужели сняла нарощенные? Скептически хмыкнула.

— Ага, как же… Они были разлучены годы назад и случайно нашли друг друга по родинке на левой щеке… — дурачась, протянула Нелька, забавно пародируя всем известный голос, озвучивающий пиратские фильмы из девяностых. — Нет, Надька… Такое только в индийских фильмах бывает, — Нелли решительно качнула головой и, все еще посмеиваясь, взглянула на Надю. — Эй… ты чего побелела вся?

— Говоришь… только в индийских фильмах? — ошарашенно протянула она и встала резко. Метнулась к шкафу. И замерла посреди кабинета. — Черт! Да когда же закончится этот день?!

— Да что случилось, Надь?

— Что случилось? Что случилось… — повторила она, с трудом заставляя себя оставаться на месте. — Не знаю, что случилось! Не зна-ю!

Надя растерянно провела по волосам. Подошла к стулу и упала на него, как подкошенная. Родинка на левой щеке… А как насчет родимого пятна на правой ягодице?! Стоп… А не поэтому ли Илья так пристально разглядывал попку Эльфа?! Обхватив голову, Надя жадно втянула воздух. Та-а-ак! Ей нужно успокоиться. Взять себя в руки! Еще ведь ничего не понятно! И это все её догадки, больше похожие на бред больного воображения! Будем честны! А что, если нет? — звенел в мозгу тоненький голосок. Что, если Илья, и правда — отец Эльфа?! Выходит, что он понял это давным-давно. Тогда… почему он молчит?! В какие игры играет?!

— Надежда Леонидовна, ты меня пугаешь, подруга.

Надя вскинула взгляд на растерянную Нельку, которая, последовав ее примеру, встала из-за стола и теперь стояла посреди кабинета, не сводя с Нади настороженного взгляда. Вяло взмахнула рукой:

— Да ладно… Не бери в голову.

— Нет уж, объясни. Я ведь от любопытства умру!

— Потом… — покачала головой Надя, — если будет что рассказывать.

Она посидела еще немного, пялясь в пол, а потом под каким-то предлогом вышла. Зашла в туалет, плеснула в лицо водой и пристально уставилась на себя в зеркало. Ну вот, и что ей делать? Спросить, ничего не тая? М-да… И как это будет выглядеть? Илья, а нет ли у тебя единорога на заднице?! Ну, бред ведь… чистой воды. С другой стороны, если единорог все же есть, почему он молчит? Почему не скажет хоть что-то?! Почему? Почему?! Почему?!!

Нет, это нельзя так оставлять! Надо как-то выяснить… Но как? Как, господи? Переспать с ним! — подкинул идею мозг. Соблазнить, раздеть и… увидеть, или не увидеть розового единорога. Авантюра чистой воды! С другой стороны, разве не к этому они закономерно движутся?

Отвлекая Надю от кипящих в голове мыслей, в кармане зазвонил телефон. Илья!

— Привет, Надь, ну, где ты ходишь?! Рабочий день закончился, страшно сказать, аж две минуты назад, а тебя нет! Ты не забыла, что мы едем к бабке?

Надя прикрыла глаза, наслаждаясь звуками его голоса. Он мог говорить что угодно, а она бы слушала и слушала…

— Нет… Я помню. Уже иду!

Надя выскочила из туалета, увидела переминающегося с ноги на ногу у входа в ординаторскую Левина, задвигая подальше сомнения, улыбнулась и бросила на ходу:

— Я сейчас, только куртку возьму!

Бабка Ильи оказалось именно такой, как Надя себе её и представляла по рассказам Ильи. Сухенькой, черноглазой, отстрой на язык. Она смерила Надю внимательным взглядом, пожевала губу и милостиво кивнула:

— Сара Соломоновна…

— А это моя Надя, — не дав Наде и рта раскрыть, представил невесту Илья, протягивая бабке бутылку вина.

— Одну? — удивилась та, — а ты, таки, шо, пить не будешь?

Илья громко рассмеялся, прижал бабку к себе и чмокнул в лоб:

— Не буду! Я еще сегодня квартиру хотел Наде показать.

— Вот и отлично! Наденька, проходите…

Немного волнуясь, Надя прошла в кухню, где уже был накрыт богатый стол.

— Ба, ну зачем ты столько всего наготовила? Отдохнула бы лучше. Здоровье поберегла…

— Зачем мне беречь то, чего, таки, уже нет? — всплеснула Сара Соломоновна и, повернувшись к Наде, объяснила в деталях: — Здоровья я не имею. Последние годы скорее оно имеет меня, а Илья все никак не поймет, что это закономерно.

Надя рассмеялась и уселась на предложенный Ильей стул. Напряжение отпустило. Ей стало легко-легко под взглядом этой непростой женщины, в этой старой, какой-то… живой, что ли, кухне.

— Илюша, положи Наденьке салатик и вот этой рыбки… И налей уже вина, что ты на него смотришь!

— Спасибо… Но лучше не надо, — запротестовала Надя, мягко улыбаясь. — В последнее время у меня странные отношения с алкоголем, — призналась чистосердечно.

— Ой, да брось! Один раз в неделю можно побыть собой, а остальные дни — как раз потратить на восстановление реноме.

Посмеиваясь, Надя все же согласилась на бокал вина и, окончательно расслабившись, включилась в веселую искрометную беседу за столом, которую, впрочем, довольно быстро свернули. Уж очень им хотелось с Ильей осмотреть собственную квартиру! И откладывать поездку не было никакой возможности. И терпения не было. Ну, во-первых, потому, что Новый год они решили встречать именно там, а для этого Наде нужно было составить хотя бы отдаленное представление о том, что еще нужно будет купить для праздника, а во-вторых… Они уже не могли друг без друга. Желание уединиться, укрыться от всех стало просто невыносимым. Все потом… Воздух потрескивал и искрил от образовавшегося между ними притяжения.

Надя помогла убрать со стола, вымыла под одобрительным взглядом Сары Соломоновны тарелки и выжидающе уставилась на Илью:

— Ну, что, поехали?

— Угу… Только носик припудрю, — пошутил он, чмокнул Надю в нос и скрылся за дверями туалета, который, по идиотской задумке советских архитекторов, находился аккурат рядом с кухней.

И тут Надя окончательно сбрендила! Выглянула в небольшой коридорчик, ведущий в прихожую, схватила низкую табуретку, используемую Сарой Соломоновной в качестве подставки для ног, и, взобравшись на нее, потянулась к окошку. Маленькому квадратному окошку, которое, по еще более идиотской задумке все тех же советских архитекторов, вело из кухни в ванную комнату. Надя была невысокая, табуретка и вовсе какое-то недоразумение! Надо было брать стул! Ругая себя, на чем свет стоит, доктор Соболевская, умница и почти что красавица, встала на цыпочки и максимально, насколько могла, вытянула шею.

— И шо? Там, таки, есть, на шо посмотреть? — раздался за спиной скрипучий старческий голос.

Надя дернулась, табуретка покачнулась, увлекая её за собой. Она все же удержалась на ногах. В физическом плане. А вот морально… Кажется, еще никогда в жизни она не испытывала такого обжигающего стыда.

— Полагаю, что, таки, да. Не успела разглядеть, — дрожащим то ли от едва сдерживаемого гомерического хохота, то ли от подступающих слез голосом, призналась Надежда. Неловкую ситуацию спас Илья. Он вышел из туалета, на ходу вытирая руки о небольшое синее махровое полотенце, и поторопил:

— Надюш, ну, давай! Собирайся!

Левин едва не подпрыгивал от нетерпения, а она… Она как будто очнулась и теперь удивлялась сама себе! И такое у нее внутри творилось! Но все другое, вот вообще все… перекрывало какое-то неудержимое, абсолютно глупое веселье. Это надо же было до такого додуматься? На табуретку… В окошко… Соболевская, ты звезда! Операция «Охота на единорога» может смело считаться провальной! Не быть тебе, Надя, шпионом! Ой, не быть!

— А ты чего веселишься? — чутко улавливая ее настроение, и себе улыбнулся Илюша.

— Да так! Глупости всякие в голову лезут! Про единорогов… — закинула удочку Надя, внимательно следя за реакцией будущего мужа.

— Быва-а-ает, — протянул тот, открывая перед ней дверь.

Надя хмыкнула. Ну, и подумаешь! Не удался заход. Вот и ладно. Когда-нибудь она же увидит его голым! С единорогом, или без единорога… Но ведь увидит! И тогда все станет понятно! А пока… Надя скользнула в салон машины, откинулась в удобном, подстроенном под нее, кресле и, чуть повернув голову, уставилась на Илью. Он вывернул руль, нажал на какие-то кнопки:

— Не холодно?

Надя сглотнула и покачала головой. Какой там холод?! Она будто в огне горела. Смотрела на него и таяла, таяла, таяла… Ну, разве можно быть таким невозможно красивым, таким… мужественным, таким обаятельным и манящим? Как он двигался, как говорил, как смотрел и улыбался! Это ведь чудо, настоящее чудо, что его до сих пор не прибрала к рукам какая-нибудь ушлая баба, которая и любить-то его не будет! Нет… С этим нужно что-нибудь делать! Табличку какую-нибудь повесить! На любу написать: «Частная собственность Надежды Соболевской»… Да!

Надя усмехнулась про себя и с трудом разлепила губы, чтобы что-то сказать, но ее слова утонули в его обжигающем, голодном поцелуе.

=25=

Они начали целоваться еще в лифте. И никакой квартиры, конечно же, не увидели! Ввалились в королевских размеров прихожую, захлопнули дверь и… потерялись, растворились друг в друге. Кожей, каждой клеточкой чувствуя надвигающийся ураган! Подрагивая от нетерпения, без всякого страха готовые упасть в его эпицентр. Отдавая себя целиком, без остатка…

Илью потряхивало, как мальчишку! Он понимал, что нельзя так быстро, что нужно притормозить! Хотя бы вспомнить, как надо, надо… что там советуют в мужских журналах?! Но не мог, просто не мог остановиться! Даже в свой первый раз он не испытывал такого дикого, такого рвущего жилы желания. В нем что-то мелко-мелко дрожало, распространяя по телу пульсирующие волны света, как, наверное, бывает лишь тогда, когда, рядом с тобой находится единственно правильная, небом тебе предназначенная женщина.

Как он раньше жил без нее? Как спал, как просыпался, как что-то делал? Непонятно…

Притянул Надю к себе, не прерывая поцелуя уложил на пол, сам не понял, как они в четыре руки избавились от мешающей одежды и… Наконец… Наконец! Плавясь от щемящей нежности, сгорая в пламени прокатившегося по венам огня, устремляясь выше и выше в разлитое по небу звездное молоко. В открытый космос… Надя закричала, сокрушенная горячим вихрем удовольствия, забилась в руках Ильи, своим неистовством подхлестывая его восторг.

Они не сразу пришли в себя. Лишь через несколько минут Илья сумел перекатиться на бок, освобождая любимую женщину от своего немалого веса. Оперся на локоть, внимательно разглядывая ее умиротворенное лицо. Вообще-то, по всем канонам, он налажал. Его даже на прелюдию не хватило! Однако Наденька вроде бы не жаловалась, и, возможно, все было не так уж и плохо…

— Ты как?

— Еще не поняла… — улыбнулась Надя, не открывая глаз, — кажется, что умерла и родилась заново. А еще у меня болят все кости…

— Завтра же купим кровать! — клятвенно пообещал Илья.

— А толку? Мы бы все равно до нее не дошли… — философски заметила Надя и осторожно села на полу, окинув взглядом разбросанные вещи. Впрочем, их было не так уж и много. Раздеться толком они и не успели. Так, оголили стратегически важные места. Надя тихонько рассмеялась. Илья смутился. Не так он себе представлял свой первый раз! Ой, не так!

— В следующий раз будет лучше, — неловко заметил он.

Надя удивленно хлопнула глазами.

— Куда лучше-то, Илюш?

И у него отлегло! Вот так, сразу! В один момент. Он подхватил ее игривое настроение, перекатился на спину и взгромоздил Надю сверху. Пусть теперь у него кости болят. Хотя что ему, такому медведю, будет?! Второй раз он брал ее изматывающе неторопливо. Голод первой страсти был утолен, и теперь ничто не мешало им наслаждаться неспешной, тягучей, как мед, и такой же сладкой нежностью. Илья не знал, что так бывает! Что можно так отдавать и… так брать! Ему, взрослому, битому жизнью мужику плакать хотелось.

Надя пошевелилась на его груди:

— У тебя в животе урчит.

— Еще бы! Столько энергии потратил! — сыто протянул Илья, закидывая руки за голову.

— Тогда пойдем есть! — скомандовала Надя, осуществляя вторую попытку встать с пола. Илья проследил за ней восхищенным взглядом, с восторгом отмечая и ее красивые длинные ноги, и попку, и полную грудь.

— Бесстыжий! — хмыкнула Надя, поймав его на горячем.

— Вовсе нет! — обиделся Илья. — Просто на тебя нельзя не смотреть! Ты такая красивая, Надь…

— Кто бы говорил!

Илья все же тоже поднялся. Окинул себя растерянным взглядом, будто впервые видел. Это что сейчас… она ему комплимент отвесила? Приятно! Его никто раньше красивым не называл. Да и что здесь красивого, ну, правда? Он ведь не модель какая-нибудь. Медведь — он и есть медведь. Большой. Руки, вон, как лопаты. Только почему-то Наде нравятся! Вон, с каким восхищением смотрит! Ну, и ладно… Ну, и хорошо! Пусть! Пусть его самым красивым считает! Что он, дурак, что ли, спорить?!

— Ну, показывай, где тут кухня! — приказала Надя, с интересом осматриваясь по сторонам.

— Да вот здесь, Надь! И столовая зона… Нравится?

— Очень! — честно призналась Надя, проводя по безупречной мраморной столешнице. Ей действительно нравилась эта кухня! Настоящее произведение искусства. Сюда бы тюль, обеденный стол, стулья, всякие милые кухонные штучки, цветы в глиняных кашпо… Надя зажмурилась, представляя, как это могло бы выглядеть, и счастливо улыбнулась.

— А здесь будет гостиная, тут, если ты не против, я устрою кабинет, а вот лестница на второй этаж!

— Второй этаж?! Ну, ничего себе! — пробормотала Надя, поднимаясь вверх вслед за будущим мужем.

— Ну, а здесь можно устроить отличную детскую, — развел руками Илья, — что скажешь?

Надя сглотнула непонятно откуда взявшийся ком и послушно кивнула головой. И правда ведь, будет!

— Эй… Я что-то не то сказал? — чутко улавливая ее настроение, спросил Илья.

— Нет-нет! Просто… поверить не могу, что это все на самом деле со мной происходит, — честно призналась Надя.

Илья подошел вплотную. Обхватил ручищей затылок и, чуть запрокинув Надину голову, глядя прямо в глаза, признался:

— А я и сам не верю. Ты мне как подарок на Новый год дана. Ты и Эльф… Я люблю тебя, знаешь?

— Ты говорил, — рассмеялась Надя сквозь слезы, набежавшие на глаза от переполняющей её душу нежности. — Я тебя тоже люблю, Илюша… Очень люблю.

Они еще долго стояли посреди комнаты. Илья медленно покачивал Надю в своих объятьях и время от времени целовал. Нежно, трепетно, с благоговеньем, так, что у нее пальцы на ногах поджимались, и сердце колотилось, как сумасшедшее.

— Уже поздно, Илюш.

— Я знаю, вот только не хочу отпускать!

— Тогда нам нужно срочно что-то с этим делать, — рассмеялась Надя.

— А мы и сделаем. Прямо завтра купим кровати и переедем! Жаль только, расписаться завтра нельзя! — горячился Илья.

— Ну, и ничего! Распишемся. Закончатся праздники, и, если не передумаешь, сразу в загс!

— Скажешь тоже! Чего это я передумаю?!

— Ну, вдруг я тебе надоем, — хохотала Надя.

— Вот еще! — деланно возмутился Илья.

Так, переговариваясь и о чем-то шепчась, они еще раз обошли квартиру. Оделись в прихожей, с которой у них теперь связаны самые светлые, самые жаркие воспоминания, и вышли прочь из квартиры.

До Надиного дома добрались быстро. Пробки уже рассосались, и езда по красивому, празднично украшенному городу даже доставила удовольствие. Припарковавшись на с трудом найденном свободном месте, Илья отстегнул ремень и потянулся к Наде с поцелуем.

— Ну, уж нет! — запротестовала та, посмеиваясь. — Иначе мы не расстанемся… А нам рано вставать! Сам сказал, что поедем в мебельный.

— Еще как поедем! В девять ноль-ноль будь готова, как штык!

— Ладно-ладно! — улыбнулась Надя и, все же чмокнув жениха в щеку, выскочила из машины. Помахала на прощанье рукой, в свете желтого фонаря, и скрылась за дверями подъезда. Надя неслась домой, как в детстве, перепрыгивая через ступеньки. Отдышалась между этажами, полезла за ключом в карман и замерла. Дверь в квартиру соседа открылась. Из квартиры, воровато оглядываясь по сторонам, выскользнула… Нелька! Босая, расхристанная, с высокими сапогами в руках.

— И куда это ты собралась в таком виде? — полюбопытствовала Надя.

Нелли вздрогнула, вскинула затравленный взгляд…

— Ой, Надька! Я такого наделала… — прошептала она, скатываясь по стеночке вниз.

— Эй-эй! Ну-ка, вставай! Пол холодный… Пойдем ко мне. Только тихо! Мама с Эльфом давным-давно уже спят!

Эльф, может, и спал! А вот Лидия Сергеевна дожидалась дочку. Вышла в коридор, как только услышала, что Надя вернулась. Вскинула удивленно брови.

— Мам, это Нелли. Моя коллега и подруга. У нее проблемы… Мы тут на кухне посидим, ничего?

— Да сидите, кто ж вам мешает! Есть хотите? Нелечка, вы как? Голодны?

Нелька хлюпнула носом, стащила шубку, качнула из стороны в сторону головой:

— Нет. Мне бы какое-нибудь успокоительное, если можно…

— Это мы запросто!

Лучшим успокоительным, по мнению Надиной мамы, был хороший коньяк, который она щедро плеснула в поставленную перед гостьей рюмку.

— Пей!

Нелли послушно опрокинула в себя первую стопку.

— Ну, как? Легче?

— Наверное! Ой, Надя… Что же я наделала, а?

— Понятия не имею. Давай начнем с того, как ты вообще оказалась здесь.

— Ты не поверишь! Мы в торговом центре случайно встретились. Ярик там с Ванькой продукты покупал. Ну, поздоровались, слово за слово… мы больше с Ванечкой разговаривали… с его папашей-козлом мне-то о чем говорить? И тут он взял и пригласил меня на чай! И на меня словно морок какой-то напал! Смотрю в его глазищи синие, и не могу отказать, представляешь?!

— Кто пригласил? Ярик?

— Да какой Ярик?! Иван! Ну, мы с ним и чая попили, и ужин приготовили. У них-то шаром покати! В общем, Ванька умаялся и уснул прямо за столом. Ярик его в комнату отнес. Говорит, мол, до утра не проснется. И смотрит-смотрит на меня своими глазами синими — у Ваньки-то глаза от него — и грабли свои ко мне тянет! И тут опять этот морок! Вот ведь, и помню все, и понимаю! А сделать ничего не могу! Ни отказать, ни по морде ему хорошенько врезать, как когда-то хотелось. Морок… говорю же, туман! А он, главное, шепчет-шепчет… Люблю, говорит, прости дурака… — Нелли взмахнула рукой и тихонько заплакала. — Не знаю, как он, а я точно дура-дурой, лужей растеклась. Представляешь?! Только, когда уже поздно стало, очнулась! Смотрю на его морду противную, и не-на-ви-и-ижу! А он спит, во сне улыбается. Хорошо ему…

— Ух, ты ж, черт! — прокомментировала Надя, краем глаза поглядывая на замершую в дверях мать. — Наш Ярик — это Нелин бывший муж. Он ее бросил, когда у нее диагностировали онкологию.

— Бросил! Струсил! А сегодня с ног до головы всю исцеловал. Красавица, говорит! Татуировки целует, — Нелли высморкалась и, жалобно всхлипнув, пояснила, — у меня татуировка на груди, маскирующая шрамы и… — Нелька взмахнула рукой, мол, сама понимаешь. Надя и понимала. Видела много раз. — И потом говорит, представляешь, чтобы я свадьбу какую-то отменяла! Какую свадьбу?! Ума не приложу…

— Да это я ему брякнула, чтобы не думал, что ты по нему до сих пор сохнешь!

— Правильно! Правильно сказала… — согласилась Нелли, — только… только все напрасно, выходит.

— Да уж! Ну, и что ты думаешь делать?

— Ничего! Ничего не думаю… Это было ошибкой!

— Ты уверена? Может быть, он раскаялся, может быть, понял… — осторожно спросила Надя.

— Может быть, — вздохнула Нелли. — Вот только я ему больше не верю. И вряд ли когда-то смогу.

— Нелька… А помимо этого, ты сама-то… что к нему чувствуешь?

— Ненависть! — выпалила, не задумываясь, Протасова. — Жгучую, черную ненависть! Как вспомню, через что мне тогда пришлось пройти! Я жить не хотела! Не хотела, понимаешь?!

— Но ты выкарабкалась.

— Ой, ли? Знаешь ли, рецидивы и через двадцать лет случаются! И что, мне все это время как под дамокловым мечом жить? Жить и бояться, что в трудной ситуации он снова меня оставит? — Нелли покачала головой, взяла бутылку, скрутила крышку и плеснула себе в рюмашку. — Нет. Не хочу так…

— Слушай, а за жену он что-нибудь говорил?

— Ага. Моделька какая-то… Бросила их, когда Ваньке полгода было! Карьеру ей видите ли надо делать! Не понимаю, как такие бабы живут?!

Они посидели еще недолго. Надя предложила подруге остаться, но та покачала головой:

— Ни за что. Не хочу его снова увидеть… Спасибо за все, конечно, но я, пожалуй, поеду.

— Я вызову такси, — вздохнула Надя.

— Ну, и что ты думаешь? — спросила Лидия Сергеевна, когда за Нелли закрылась дверь.

— Не знаю. Санта-Барбара какая-то…

— Точно, — согласилась мать, смерив дочку внимательным взглядом. — Ну, а ты как, счастье мое ненаглядное?

— А что я? Я счастлива, мамочка! Счастлива, наверное, как никогда.

=26=

О том, что так и не разглядела Илюшиной пятой точки, Надя вспомнила лишь лежа в постели. Расстроилась немного от того, что охота на единорога в который раз не удалась, и, совсем неинтеллигентно похрюкивая, тихонечко рассмеялась. Испугалась своего неожиданного веселья, захлопнула рот ладошкой и покосилась на Эльфа. А тому хоть бы хны. У ее маленького богатыря и сон был тоже богатырским. Ну, и хорошо! С улыбкой на губах, Надя перекатилась на спину и, мысленно возвращаясь к событиям вечера, впялила в потолок подернутый поволокой мечтательный взгляд. Да уж… Какие там единороги?! Она себя не помнила! Надя на скорости неслась в открытый космос.

Так, улыбаясь, она и уснула. А утром проснулась, ощутив на себе чей-то пристальный взгляд.

— Илюша?! — вскочила Надя, изумленно оглядываясь по сторонам.

— Привет. Ну, и горазда же ты дрыхнуть. Мы уже и позавтракали, и мультики посмотрели… — наигранно возмутился Левин.

— Господи, а который час?

— Преступно поздний! Еще немного, и все кровати разберут! Ну же, лентяйка, вставай. Лидия Сергеевна сварила кашу.

— А ты, что же, тоже кашу ел? — хмыкнула Надя, томно потягиваясь.

— А как же? Надо ведь сыну пример подавать, — будто бы между делом закинул удочку Левин. Надя напряженно застыла. Медленно оглянулась, поймала беспечный, как будто и правда ничего такого не произошло, взгляд Ильи и, вздернув бровь, уточнила:

— Сына, значит?

— А кого? — удивился тот. — Мы поженимся — Эльф станет моим сыном. И по сути, и по документам. — Надя порывалась что-то сказать, но Илья и рта ей не дал раскрыть: — Не спорь! Я хочу усыновить Костю. Мы ведь семья?! — требовательно спросил он.

— Семья… — растерялась Надя.

— Так почему ты споришь?

Илья подошел к Наде вплотную и, откинув в своих объятьях, сосредоточил на ней внимательный взгляд своих теплых шоколадных глаз.

— Это все очень неожиданно, — вздохнула Надя.

— Ну, и ладно! Зато у тебя есть время свыкнуться с этой мыслью, — заулыбался Левин в ответ. Надя неуверенно кивнула.

— Ты прав. Наверное…

Надежда и себе не могла объяснить, что же так сильно ее смущало. Наверное, то, что все складывалось неправдоподобно хорошо. Так хорошо, что в это трудно было даже поверить. Для нее встреча с таким мужчиной, как Илья, была равноценна выигрышу в лотерею. Событие в общем-то возможное, но маловероятное. А тут случилось, и закружилось, и понесло… Вон, уже и квартиру купил, и Эльфа усыновлять собирается. Это ли не мечта?

Мечта! — думала Надя, сидя напротив Ильи за столом. Пока она завтракала, тот пил кофе и строил Эльфу забавные рожицы, от чего сын просто заливался смехом. Лидия Сергеевна мыла посуду, с улыбкой поглядывая на молодых.

— Так вы и Костю с собой возьмете?

Надя с Ильей переглянулись и одновременно затрясли головами:

— Нет! Думаю, наш поход надолго затянется, — объяснила Надя и тут же осеклась: — Ой, а у тебя, наверное, какие-то планы были, да?

— Вот еще! Не было у меня никаких планов! Я с радостью побуду с внуком.

— А как же Олег Сергеевич?

— А вот у Олега Сергеевича как раз планов на этот день — целая куча! Но со мной они никак не связаны.

— Это еще почему?! — нахмурилась Надя, а Лидия Сергеевна рассмеялась.

— Да что же у него, кроме меня, думаешь, дел не осталось? На Новый год увидимся!

— Ну, если так… — неуверенно протянула Надя, — то мы, наверное, пойдем.

Это был самый лучший, самый веселый и самый утомительный шопинг в их жизни! Илья с Надей обошли вдоль и поперек два крупнейших торговых центра и столько всего накупили! Свертками, пакетами и коробками были под завязку набиты багажник и заднее сиденье машины. Они заказали мебель в детскую, обеденный стол, стулья, диваны и, конечно, кровать! Каким-то непостижимым образом Илья уболтал администратора мебельного салона привезти ее в тот же день. Как и стол со стульями. А вот детскую, так уж и быть, Левин был готов подождать! Все равно ее не оказалось на складе в нужной им комплектации. А кровать была! Да и стол со стульями. Впрочем, иначе и быть не могло, ведь свой разговор с консультантами Илья начинал со слов:

— Кровать нам нужна прямо сегодня!

Надя смущалась и отводила взгляд. А потом ей надоело смущаться, и она просто любовалась своим мужчиной. Задирала нос едва ли не до потолка и чуточку высокомерно поглядывала по сторонам, мол, видите… видите, какой у меня жених?! Замечательный, правда?

Помимо мебели они купили набор шикарной посуды, кастрюли, тарелки, столовые приборы! Полотенца, постельное, подушки, одеяла, домашний халат и подходящие тапочки… Ух! Надя смотрела на все эти сокровища и с ужасом понимала, что Илюша прилично поиздержался. Она полезла в кошелек за собственной картой, но, будто предугадав ее намерение расплатиться за очередную покупку, Илья медленно покачал головой и шевельнул губами:

— Убери.

— Так ведь дорого, Илюш… — попыталась возразить.

— Убери, — повторил он и нахмурил брови.

Ой-ой! Не очень-то и страшно! — дала понять Надя, тихонько посмеиваясь, но карту все же убрала, да и вообще отступила от кассы. Что мешаться под ногами, когда барин платить изволит?

Настроение у Нади было просто фантастическим! И плевать, что ноги гудели, а еще столько всего нужно было успеть! Ей хотелось кричать на весь мир: «Я счастлива, люди! Я любима самым прекрасным мужчиной на свете!» Это счастье пьянило, подталкивало к каким-то безумствам! Поцеловаться посреди бурлящего людского потока? Пожалуйста! Спустить на подарки зарплату за прошлый месяц? Да запросто! Заверните еще! Надя даже не пыталась бороться с этим куражом. Знала, что все равно проиграет — силы не те! Да и Илья не способствовал, всячески потакая ее возмутительно бесшабашным порывам.

— А что мы подарим Саре Соломоновне? — вдруг опомнилась Надя и замерла посреди торгового центра. Ну, ведь, и правда — вопрос! Что может понравиться такой непростой во всех отношениях женщине? Вот ни с кем другим проблем не возникло — Лидии Сергеевне Надя купила красивую кожаную сумку, с Эльфом тоже все понятно — тут Илья развлекался, как мог. И непонятно было, то ли он сыну машину на пульте управления и настольный хоккей покупает, то ли себе… Но ведь купили без всяких сомнений, уверенные, что подарки понравятся. То ли дело — Сара Соломоновна…

— Она не любит непрактичных подарков, — подсказал Илья, — считает их напрасной тратой денег.

— Я где-то так примерно и думала. Тогда что? — Надя растерянно огляделась и вдруг… резко присела. На присядках подкралась к банкомату и выглянула из-за него, как заправский шпион.

— Что происходит? — удивился Илья таким маневрам. Надя прижала палец к губам, как будто его в таком шуме кто-то действительно мог услышать, и легким движением руки поманила жениха к себе. Илья согнулся в три погибели и тоже переместился за банкомат. Места там после его появления практически не осталось. Ну, и ладно! Подумаешь! В тесноте да не в обиде! Чего уж…

— Надь… я, конечно, не олигарх, но денег у меня хватает, — шепнул Левин зачем-то. Надя оглянулась, непонимающе уставилась на жениха.

— А деньги-то тут при чем?

— Ну, как же… Ты ведь банкомат собралась ограбить, да? Сначала мне карточку подсовывала, а теперь вот… решила не мелочиться! — объяснил Илья, едва сдерживая булькающий смех в груди. Надя ударила его кулачком и сердито нахмурила брови:

— Тебе лишь бы зубы скалить! А там такое… — пробормотала она и снова выглянула из своего укрытия, смешно выпятив свою шикарную попку.

— Да что там? — и себе заинтересовался Илья, вытянув шею.

— Олег Николаевич! Ну, Донжуан! Держись! Я быстренько тебя прижучу… Сейчас и на телефон сниму!

— Зачем?!

— А чтобы доказательства были! Моя мама всю жизнь в службе безопасности проработала. Без доказательств может и не поверить!

— Так, а что мы будем доказывать, Надь? — искренне заинтересовался Илюша.

— Факт измены! — злорадно процедила Надя.

— Да что ж он там, без штанов в этом ювелирном, что ли?!

— Смеешься?! А то, что он с молодухой какой-то, тебя не смущает?! А маме сказал, что у него дела! Понятно теперь, что за дела! Новую жертву окучивает. Подарочки ей покупает! Ну, мужики! — Надя потрясла в воздухе кулаками, а Илья уселся прямо на пол, откинулся на стену и что есть мочи засмеялся.

— Эй?! Ты чего ржешь? Что здесь смешного?!

— Ты! Ты смешная, Надежда! — вытирая слезы, хохотал Левин. — Шпионка, я не могу! Вы только на нее посмотрите!

— Извини, но мне, вот, ни капельки не смешно! Мама ему поверила, понимаешь?! А знаешь, как это больно, когда тебя предают, знаешь?!

— Да почему сразу — предают? — спросил Илья, посерьёзнев. Протянул руку, погладил Надю по пылающей возмущеньем щеке. — Ты уверена, что это, например, не его дочь? У него же есть дочь? Кажется, Олег Николаевич что-то такое рассказывал.

— Ну, есть… — нехотя согласилась Надя.

— Он может с ней прийти в магазин? Вполне! И купить ей что-то тоже может! Или же, например, попросить ее помощи? Вдруг он вовсе не ей подарок готовит? Что, если он твоей матери что-то решил купить и, побоявшись не угодить, позвал с собой группу поддержки?

Надя моргнула и, не выдержав такого напора, тоже опустилась на пол.

— Думаешь? — наконец спросила она.

— Думаю! И ты тоже думаешь… слишком много порой.

Надя нерешительно кивнула. Бросила еще один взгляд из-за банкомата на склонившегося над прилавком Олега Николаевича. А что, если она и правда ошиблась?

— Ладно. Тогда не будем его смущать. Пойдем, чтобы нас не заметили…

— Опять по-пластунски? — веселился Илья.

— Можно и прямо! — фыркнула Надя, но, не сдержавшись, и себе рассмеялась. — Господи, я представляю, как это выглядело… — хохотала она по дороге к машине.

— Да ладно! Я сначала ведь и правда думал, что ты затеяла что-то противозаконное!

— И ты бы, не задумываясь, меня поддержал? — лукаво сощурилась Надя.

— А как же? Брачные клятвы — такое дело.

— Так мы ведь их еще не давали.

— Дурное дело нехитрое, — рассмеялся Илья.

По приезду домой сил уже ни на что не осталось. Прилечь бы — да не на что. Да и когда лежать?! Покупки нужно перетащить, а тут одной ходкой не ограничишься. И елку они не купили, а ведь завтра уже Новый год!

Левин сгрузил самую тяжелую коробку с кастрюлями, обтер руки:

— Ты раскладывай пока самое необходимое, а я остальное принесу…

— Угу… — покладисто кивнула Надя.

Илья ушел, и только тогда она сообразила, что, собственно, не знает, куда и что раскладывать. Впрочем… хозяйка она или нет?! Куда захочет — туда и положит! Гардеробная, вон, какая! Но первым делом, наверное, стирка! Распаковать и постирать постельное, на котором сегодня они будут спать. Постельное тоже новогоднее! В яркую красную клетку. Илья выбирал…

Весело напевая «Джинглбеллз, джинглбеллз», Надя включила машинку и пошла в кухню, расставлять по местам посуду. Нет, какая же все-таки красота! А дизайн какой? Как будто под нее делали! И плитка красивая под испанские изразцы, и сама мебель… Интересно, как впишутся сюда стулья и обеденный стол, что они купили? Надя зажмурилась, но почему-то не могла вспомнить, как они выглядели. Они столько всего пересмотрели, что в голове была какая-то каша! В коридоре послышался шум и легкий звон. Надя выглянула из кухни, на ходу вытирая руки:

— Илюш, у тебя сохранились фото нашего стола? Перекинь мне, пожалуйста, хочу прикинуть, впишется ли в интерьер…

Илья улыбнулся, достал из кармана телефон и сунул ей в руки:

— А зачем перекидывать? Смотри, сколько хочешь…

— Тебе много еще?

— Думаю, за одну ходку управлюсь! — бодро отрапортовал Илья, подпихнул ногой валяющиеся на полу пакеты, освобождая место для новых.

Левин вышел из квартиры, Надя вернулась в кухню, на ходу открывая в телефоне альбом с фотографиями. Она не хотела за ним шпионить! Честно! Никогда бы не полезла в его переписку или телефонную книгу. Просто то сообщение всплыло само по себе, как вновь полученное, и Надя успела прочитать…

«Илюх, шалом! Я тут вдруг вспомнил, что мы не обсудили один важный момент! Суд-то мы выиграем, отцовство докажем, и в правах восстановим аж бегом. Вопрос — хочешь ли ты платить алименты. Мамаша своего не упустит. Ты уж поверь. А четверть дохода — приличные деньги. Тебе оно надо? В общем, ты подумай, надо ли оно тебе, и набери меня после восьми, обсудим».

=27=

Праздником и не пахло… Точнее не так. Пахло… И мандаринами пахло, и елкой, и доходящим в духовке гусем… Только свежий аромат счастья выветрился из дома, а без него… ну какой это праздник?

— Надя, как думаешь, в соус бруснику добавлять?

Надя отвлеклась от нарезки салата, непонимающе взглянула на мать и равнодушно пожала плечами:

— Как хочешь…

— Надь… Ну, что с тобой, девочка? — Лидия Сергеевна отложила венчик и подошла вплотную к дочери. — Я еще вчера поняла, что что-то не так. Вы с Ильей поругались? Ты поэтому трубку целый день не берешь?

Надя со злостью покосилась на ни в чем не повинный смартфон, который опять зазвонил, и нервно сглотнула.

— Мы не поссорились. Мы расстались, — едва слышно сказала она, — давай больше не будем об этом.

— Да что случилось-то?! — не сдавалась Лидия Сергеевна, твердо уверенная в том, что проблемы стоит решать незамедлительно, так сказать, по горячим следам. Это ведь и дураку понятно, что лучше сразу плеснуть на рану спирта, чем дожидаться, пока она загниет!

— Он меня не любит. Все. Больше не о чем больше говорить!

— Как это не любит? Надь, ну, ты сама подумай! Стал бы он тебе предложение делать, если бы не любил? Вот какой у него резон? Ладно бы ты из богатой семьи была, или со связями каким важными. А так? Чем еще ты можешь быть для него привлекательна? Только самой собой… Ну, что ты себе придумала, а?

Надя хмыкнула. Отвернулась к окну. В приоткрытую форточку ворвался взрыв смеха, веселая разношерстная компания вышла из-за угла, пританцовывая и распевая песни.

— Говоришь, какой у него резон? Неожиданный… Левин — отец Эльфа, как оказалось. — Лидия Сергеевна охнула, а Надя, не обратив на это никакого внимания, продолжила: — Он хотел жениться на мне, чтобы получить сына. Только и всего.

Ну, вот она и произнесла это вслух… И ничего не случилось. Небо не упало на землю, и даже никто не умер. Хотя поначалу Надя думала, что её сердце просто не выдержит этой боли. Она отложила телефон Ильи, несколько раз вздохнула, оделась и вышла прочь из квартиры. Левина она больше не видела. Он, груженый коробками, поднимался на лифте, в то время как Надя спустилась вниз по ступенькам. Из-за слез ничего не было видно, а её телефон все звонил, и звонил. Непослушными, озябшими пальцами, которые никак не хотели попадать на нужные буквы, она написала:

«Не звони мне больше. Я не возражаю против ваших встреч с Эльфом, но мне больше не звони».

Нажала «отправить» и побрела куда-то, не разбирая дороги… Она шла, и шла, пока от холода не застучали зубы и не перестали гнуться пальцы на руках. Но гораздо хуже было то, что этот холод проник под кожу, прокатился по венам и сосредоточился в сердце, превращая его в ледышку. В тот момент Надежда Леонидовна Соболевская, умница и почти красавица, наверное, окончательно утратила веру в чудо. Скованная по рукам и ногам этим вечным, хрустальным холодом, она с трудом нашла в себе силы вызвать такси. И уже дома, стоя под обжигающе-горячими струями душа, сковавший тело и душу лед треснул и пролился из глаз соленым потоком слез.

Больше она себе плакать не позволяла. Стиснула зубы, распрямила плечи и двинулась дальше.

— Сына? То-то мне сразу показалось, что они похожи! Вот так дела… — протянула Лидия Сергеевна. — Надь, так это что же получается… ты не знала, с кем переспала?

— Да! Получается! Я… тогда не в себе была!

— Ну, надо же! А я что только уже не передумала! И что бросил тебя какой-то гад, и…

— Никто меня не бросал! Он… просто не знал, что я беременна.

— Кино какое-то, — резюмировала Надина мать, — Санта-Барбара!

— Ты еще скажи — индийский фильм! Они нашли друг друга по родинке на левой щеке… — повторила Надя слова подруги.

— По родинке… Хм… Ой! Это ты так на попочного единорога намекаешь?! У Илюши тоже такой?!

— А тебя только это волнует?! — вспылила Надя.

— А что еще меня должно волновать?

Надя сощурилась:

— Например, то, что он хочет подать на меня в суд!

— Господи боже… Зачем?!

— Установить факт отцовства! Ну, или даже отобрать Эльфа, — злорадно добавила Надя. — Кто его знает?!

— Ты это с чего взяла? — вскинула бровь Лидия Сергеевна.

— С того! Прочитала нечаянно сообщение! Так и так, суд мы выиграем, но надо ли оно тебе?! Алименты платить-то… — Надя схватила дощечку с порезанной кубиками курицей, нож и со страшным скрежетом стряхнула ту в большую глубокую миску.

— А что говорит Илья?

— А ничего! Я с ним не разговариваю! Ушла, он и не заметил!

— Детский сад! Такие вопросы так не решаются. Нужно было с ним поговорить. Я, конечно, не знаю, чем он руководствовался, обращаясь к юристам, возможно, просто хотел узнать о своих правах, ведь не каждый же день он с таким сталкивается, Надя!

— Ты его защищаешь?! Поверить не могу!

— Я не защищаю! Ты — мой ребенок, я на твоей стороне! Но сейчас ты рубишь с плеча.

— Это еще почему?

— Да ты ведь сама говоришь, что суд он может запросто выиграть! Выиграть и получить все права на Эльфа. Зачем ему ты в этом случае?!

— Я не знаю! — закричала Надя, — не знаю… — уже тише добавила она.

— А ты подумай! Если бы Илья ничего к тебе не испытывал, стал бы он это все затевать?

Надя запнулась. В дверь позвонили, рука дрогнула, и она чуть было не порезалась. В коридоре послышался топот Эльфийских ножек. Он первый побежал встречать гостей. Сердце замерло и затрепетало. Глупое… глупое сердце.

— Это, наверное, Олег…

Мама вышла из кухни, Надя поплелась следом. У нее могло быть какое угодно настроение. Но это не означало, что она должна была портить его другим. Меньшее, что она могла — поприветствовать маминого жениха и поблагодарить за подарки, которые тот наверняка купил.

Олег Николаевич пришел с огромным букетом из… мандарин, в центре которого красовалась бутылка шампанского, и двумя красиво украшенными коробками.

— Это для Эльфа! — скупо улыбнулся мужчина, подхватывая на руки будущего внука. — А это вам, Надя… Надеюсь, понравится. Я в этом всем совершенно ничего не смыслю. Пришлось привлекать дочь, — признался он и снова вернулся взглядом к Лидии Сергеевне. — А твой подарок я потом отдам. Попозже… — добавил как-то смущенно даже.

Надя вымученно поблагодарила гостя. Заглянула в пакет и вынула красивейший шарфик, который стоил, наверное, как весь ее прежний гардероб. Что ж… Прав был Илья насчет дочки Олега Николаевича. А она самое худшее подумала. Наверное, это закономерно, учитывая ее прошлый опыт отношений с мужчинами…

Надя как раз собиралась поблагодарить гостя, как в дверь снова позвонили.

И опять сердце подпрыгнуло! И опять кровь побежала по венам с бешеной скоростью! На что она рассчитывала? На то, что Илья придет? На то, что он её действительно любит?! Какая же ты дура, Соболевская!

Злясь на саму себя, Надя рванул дверь и с удивлением уставилась на Нельку.

— Привет! — бодро поздоровалась та, оттесняя Надю с прохода. — С наступающим! Это тебе, Эльф… Это на стол… Это тебе, Надя… Лидия Сергеевна… надеюсь, вам понравятся эти духи.

— Ой, а что же мы все в пороге стоим?! Олег, Неля, проходите же в комнату! Уже почти все готово!

— Да нет… Я, наверное, пойду… — не слишком уверенно пробормотала Нелька и бросила на Надю полный надежды взгляд.

— Проходи! — вздохнула она, понимая, что это, наверное, самое страшное, когда в Новый год не к кому пойти. Да и вообще… просто… не к кому пойти. По крайней мере, у самой Нади была чудесная мама и сын. А теперь, наверное, еще и неугомонная Нелька была…

— Ой, правда? А я не помешаю?

— Проходи-проходи! Не помешаешь…

Шум и необходимость что-то делать, о чем-то говорить хоть немного отвлекли Надю от мыслей о Левине. Она даже улыбнулась, наблюдая, с каким азартом Эльф потрошит красиво упакованные подарки. Когда они уже были готовы садиться за стол, в дверь в который раз за вечер позвонили.

— Надюш, открой, у меня руки в рыбе! — прокричала Лидия Сергеевна.

На трясущихся ногах Надя подошла к двери, сделав несколько судорожных вдохов, щелкнула замком. Открыла глаза и…

— Ярослав? Ванечка? Что-то случилось?! — забеспокоилась она. За спиной с громким звоном упала и разбилась тарелка. Это Нелька увидела бывшего…

— Еще как случилось! — кивнул бритой головой сосед, — у нас проводка сгорела! Представляешь?! Во всей квартире света нет, а ведь Новый год на носу, как прикажешь встречать? Вот Ваня и предложил к вам напроситься…

Непонятно, чему больше удивилась Надя — соседской наглости или совершенно непривычной говорливости Ярослава.

— Ваня, значит, предложил… — недоверчиво хмыкнула Надежда.

— Вообще-то нет, — честно признался Иван, — но идея мне в принципе мне понравилась. Привет, Нель… Как же хорошо, что ты тут оказалась! — искренно обрадовался ребенок. А у Нельки губы задрожали и пальцы… Она отбросила прочь осколки, которые собирала, и, подойдя к ребенку, крепко его обняла.

— Ну, что же вы все стоите? Рассаживайтесь за столом! Нелли, Ярослав… Ну-ка, давайте. Надя, нужно еще пару приборов, — командовала, кажется, уже ничему не удивляющаяся Лидия Сергеевна.

Непонятно, как Ярослав исхитрился, но место ему досталось прямо возле Нельки. Та отворачивалась от него, то краснея, как рак, то бледнея, а сосед делал вид, что ничего такого не замечает, подкладывал ей в тарелку салатики и, кажется, даже распускал руки, потому что Нелька то и дело сердито пыхтела и отодвигалась все дальше и дальше, пока не уперлась в подлокотник дивана.

Тосты решили говорить по старшинству. Первым слово взял Олег Николаевич, его речь была по-военному короткой и четкой «за уходящий год, который принес в жизни встречу с такими замечательными людьми. Ну, и за присутствующих, соответственно». Нелли скривила губы, Ярослав радостно закивал лысой башкой и снова подложил Нелли салатика.

И снова в дверь позвонили! Закатив глаза, Надя встала из-за стола и уже без всякой надежды (ее телефон молчал уже почти два часа) поплелась открывать.

На пороге стоял Дед Мороз! С посохом и мешком подарков!

В мастерской своей в избушке,

Я готовил Новый год:

Три петарды, две хлопушки,

Чтобы праздновал народ…

Перед носом Нади взорвалась хлопушка, и тут же из комнаты высыпали многочисленные гости. Эльф завизжал от восторга, как-то сразу признав в страшном Деде Илью. Ванька прыгал на одной ноге, Нелли и Ярослав, Лидия Сергеевна и Олег Николаевич улыбались, как дураки, и звали Деда Мороза — предателя разделить с ними трапезу. Сумасшедший дом!

Не понятно, сколько бы этот балаган продолжался. В какой-то момент нервы Нади просто не выдержали! Она резко с грохотом отодвинула стул и вышла из комнаты.

Руки дрожали! Колени тряслись! Все внутри переворачивалось и звенело! Она не могла больше так! Не могла… За спиной послышались тихие шаги. На плечи легли твердые сильные руки.

— Зачем ты вчера убежала? — тихо спросил Илья.

— А что? Ты недостаточно потешил самолюбие? Ну, как же… такая дура! Втрескалась в тебя по уши, а тебе-то и надо…

— Что? Что мне надо, Наденька?

— Сын! — закричала она и, наконец, обернулась. — Скажешь, нет?!

— Почему сразу «нет»? Очень нужен. Но мне и ты нужна. Очень. В первую очередь, я бы сказал.

Надя подняла глаза, притягивая его напряженным колдовским взглядом. Сглотнула. Сердце колотилось, как сумасшедшее, тысячи эмоций и несвязанных друг с другом мыслей торпедировали её мозг. Она зажмурилась, чтобы их упорядочить. Просчитала про себя до десяти. Еще… И еще раз… Вздохнула.

— Если так… почему ты мне во всем не признался? Ты же сразу понял, что Костя — твой сын!

— Не сразу, а когда единорога увидел, — возразил Илья. — Впрочем, это неважно. Потому что гораздо раньше я понял другое! То, что ты — моя женщина, понимаешь?! Моя. От макушки до пяток. Со всеми своими тараканами, страхами и мечтами. Со всеми своими детьми! Даже если бы их был десяток, и каждый — от разного мужчины. Это ни черта бы не изменило. Потому что ты моя! И они мои уже только поэтому!

— А к юристам зачем ходил? — продолжала стоять на своем Надежда, хотя, если честно, стойкости в ней совсем не осталось. Она и на ногах-то держалась исключительно за счет поддержки Ильи.

— Да потому, что подумал, что ты в этого человека нехорошего влюблена!

— В какого? — моргнула Надя.

— В того самого, который к Нельке сейчас клинья подбивает и по коленке гладит под столом! Я-то только потом узнал, что это ее бывший! А тогда, знаешь, что я подумал?!

— Что я в него влюблена? — улыбнулась Надя, окончательно себя отпуская.

— Да! И вот тогда я решил бороться! Как угодно бороться, пусть даже через Эльфа к тебе подобраться, чтобы хоть как-то тебя удержать!

— Не надо… Не надо ни через кого подбираться. Я тебя и так люблю. Господи, как же я тебя люблю, Дед Мороз!

Надя всхлипнула, Илья наклонился… Губы коснулись губ. По телу пронеслась волна дрожи, узнавания и желания. Новый год распахнул объятия и закружил!

Эпилог

— А я говорю — нет его! — настойчиво повторял Иван сенсационную новость, случайно подслушанную у старшеклассников в школьной столовой.

— А я говорю — есть! — топал в ответ ногами Эльф.

— Откуда знаешь? — сощурился сосед.

— Это все знают! И мама, и папа, и даже сопливая Ритка! Ритка, ты ж знаешь? — спросил у сестры, с намеком на нее посмотрев. Смотри, мол, брата не подведи!

— Жнаю! — кивнула темненькой головкой малышка и, осторожно перебирая ножками, подошла поближе к нарядной елке, которую они все вместе украшали конфетами и яркими оранжевыми мандаринами. Огляделась по сторонам и будто бы между делом заглянула под раскидистые колючие ветки. Вздохнула. Ни-че-го… По всей видимости, Дед Мороз был очень серьезным, пунктуальным мужчиной и на день раньше подарки просто не развозил. А жаль… Никаких сил ждать у Марго совсем не осталось! Уж очень интересно было, дошло ли до старика их с мамой, написанное еще месяц назад, письмо.

— Вот видишь! Даже Ритка знает, что Дед Мороз есть!

— Ритка — малявка! — презрительно скривился Иван. Нет, вы не подумайте только! Ритку он обидеть совсем не хотел. Она была нормальной, как для девчонки, и даже почти никогда не плакала. А вот то, что слова трехлетки поставили под сомнение его, Ивана, слова, было в высшей мере несправедливо! Все знают, что с возрастом приходит мудрость! А ему было уже аж целых десять лет! Он вообще здесь, можно сказать, был реальным авторитетом!

— Ритка не малявка! И мозгов у нее побольше, чем у некоторых! — сжал кулаки Эльф, вступившись за сестру.

Ритка сдула со лба кудряшку и вздохнула еще тяжелее. Мужчины. Что с них взять? Им лишь бы спорить. И совсем она не обиделась на Ваньку! Подумаешь, малявкой назвал. Он же не знает, что через двадцать лет он за этой малявкой будет как привязанный бегать? Ну, вот… Знал бы — не обзывался!

Сунув ладошки в карманы нарядного платья, Марго вышла из гостиной и побрела по коридору, разглядывая развешанные на стенах огоньки. В кухне переговаривались и смеялись тетя Нелли и дядя Ярослав, бабушка Лида и дед Олег, и старая бабушка Сара. В позапрошлом году бабушка Сара собралась умирать, но, к счастью, раздумала, узнав, что у мамы с папой в скором времени появятся близнецы.

Так уж получилось, что Дед Мороз, наверное, был еще и забывчивым дедушкой. Рита тихонько открыла дверь и заглянула в детскую. В одном на двоих манеже спали ее крошечные братики. А на диванчике у окна сопели Кирилл и Данька — сыновья тети Нелли и дяди Ярослава. Взрослые смеялись и говорили, что Дед Мороз совсем забыл, что существуют другие подарки, и каждый год дарил им детей. То маме, то тёте Нелли. Счет пока был четыре-три — Левины выигрывали. И это, наверное, означало, что следующий ребенок родится не у них. По крайней мере, в этот раз в своем письме Деду Морозу мама совершенно точно попросила новую шубу, бросив, посмеиваясь, что детей с нее определенно достаточно. А письмо все же, какой-никакой — документ! Глядишь, Дед Мороз и не запамятует…

Марго осторожно прикрыла дверь и пошла дальше. И по дороге к спальне родителей она друг увидела… Вдруг увидела… Его! А Дед Мороз улыбнулся радостно, как будто они лучшими друзьями были и подхватил её на руки!

— Это что за красавица, ну-ка, скажите?! — поинтересовался он, неуклюже пританцовывая.

— Я — Марго, — вежливо представилась девочка, приглядываясь к старичку. — А там, — крохотный пальчик ткнул в сторону лестницы, — мой брат Эльф и друг Иван. Им тоже подарки надо. И близнецам… И Кириллу с Данькой.

— Хо-хо-хо! — засомневался старичок, поглаживая себя по бороде такой… очень знакомой рукой — с чуть распухшими суставами на пальцах. — А эти мальчики… заслужил подарки, как думаешь?

— Угу… — невнятно пробормотала девочка, думая о чем-то своем. Например, о том, что голос Деда Мороза уж больно походит на папин… И на нем, совсем как на папе, довольно удобно сидеть.

Из глубины квартиры донесся топот, и в то же мгновение в коридор выскочили мальчишки. Замерли посреди комнаты, смешно выпучив глаза.

— Дед Мороз! — заорал Эльф на ухо другу, — ну, а я тебе что говорил?!

Иван театрально закатил глаза и хитро улыбнулся, давая понять, что дурачить малышню дядя Илья, конечно, может сколько угодно, но он-то уже давным-давно вырос и в два счета его раскусил.

Илья хмыкнул, посмотрел поверх детских голов на подтянувшихся взрослых и, чуть запоздало вспомнив об отведенной ему роли, взял командование праздником на себя. Веселье подхватило и закружило! Взрослые смеялись и, перебивая друг друга, говорили праздничные тосты, водили с детьми хороводы вокруг огромной раскидистой елки, по очереди передавая друг другу самых маленьких членов семьи, которые тоже захотели принять участие в празднике, оповестив о своем желании громким требовательным криком. А маленькой Маргаритке почему-то было совсем невесело. Она внимательно наблюдала за стариком в тулупе и, тихонько вздыхая, качала головой. Прав был противный Ванька! Не было никакого Деда Мороза. Да кто угодно бы понял, что это не он!

— А кто это здесь загрустил? Маленькая принцесса?

Марго почесала животик, там, где противно кололся бант, поправила сползшую с волос заколку. Деловито сложила ручки за спиной и, низко-низко наклонившись, шепнула старику на ухо:

— Папочка, я знаю, что это ты.

Трагично вздохнула.

— Раскусила, выходит? — ухмыльнулся родитель, расслабленно опустился на стул и взгромоздил на колени не по годам наблюдательную дочь. — Ну, а грустишь почему?

— Так ведь, получается, что нет Деда Мороза… — дрожащими губами прошептала она.

— Как это нет?! Как нет?! Да их — вон сколько! В каждом неравнодушном человеке, считай, Дед Мороз. И уж эти неравнодушные люди дарят друг другу тепло и улыбки, любовь и радость, поддержку и, конечно, подарки!

Марго шмыгнула потекшим носом, отвела лицо от родной отцовской груди и смущенно шепнула:

— Значит, это никакой не секрет?

— А что? — вдруг растерялся папа.

— Я это Ваньке скажу! Ну, знаешь, чтобы он глупости всякие не говорил…

— Ну, скажи! — улыбнулся отец, — и правда, негоже это мужику — глупости говорить.

— Ага! — Марго вскочила с коленей отца и побежала сообщить другу последние новости. Тот снисходительно выслушал ее сбивчивый рассказ, хмыкнул, поражаясь такой доверчивости, и пошел дальше заниматься своими делами.

Марго тяжело вздохнула. Мужики — что с них взять?! Это он пока не знает, что в скором будущем и сам примерит тулуп Деда Мороза, уже для своих детей… Ну, и пусть! Она не будет торопить события. Прямо сейчас она, как и положено любой маленькой девочке, будет просто тихо радоваться, что это ее папа — Дед Мороз!

KOHEЦ

Content

Юлия Резник
Мой папа — Дед Мороз

=1=

=2=

=3=

=4=

=5=

=6=

=7=

=8=

=9=

=10=

=11=

=12=

=13=

=14=

=15=

=16=

=17=

=18=

=19=

=20=

=21=

=22=

=23=

=24=

=25=

=26=

=27=

Эпилог