Оксана Резникова

Королева вестерна

Спасибо Юрию К. за несокрушимую веру в меня.

Обязательно настанет время, когда все будет по-нашему. Когда Судьба отойдет в сторону и скажет: «Вам достаточно испытаний. Живите спокойно».

(Эльчин Сафарли)

Пролог

Иногда по утрам мне приходится вытаскивать саму себя из постели за волосы. Депрессия — как вязкое болото, накрывает внезапно, с головой, заливает глаза и уши отвратительной жижей. У тебя не остается никаких желаний, стремлений, только всепоглощающее чувство слабости. Ты тонешь, теряешь контроль над собственным телом, и не хочешь покидать облюбованную зону комфорта. А зачем? Ведь в кровати лежит недочитанная книга и пол плитки молочного шоколада. Здесь можно укрыться от реальности мягким пледом. Погрузиться в мир героев, напитаться им вдоволь, примерить их жизнь на себя. И чем дольше ты проведешь с ними время, тем горше и больнее возвращаться в свою жалкую жизнь инвалида.

Когда ты не можешь ходить, постель становится твоим лучшим другом. Но с меня довольно! Слишком много времени я провела на этих шелковых простынях, прячась от людей, родственников и своего диагноза. Целый год я отрицала, что неизлечимо больна. Не могла и не хотела в это поверить. Почему сейчас? Ведь я так молода, мне всего двадцать пять. Откуда эта болезнь у меня взялась? Это какая-то дурацкая ошибка! Но частые головокружения и слабость ног твердили об обратном. Я теряла время и не понимала этого. Изводила себя жуткими мыслями, неделями, да что там — месяцами не вставала с кровати, лишала себя прогулок по улице. Даже в окно не смотрела — не хотела видеть этих счастливых людей, которые самостоятельно ходили по улице, спешили на работу или домой. Надумывали себе какие-то мелкие бытовые проблемы, не понимая, что они уже безмерно счастливы только потому, что могут передвигаться «на своих двоих». Как же это глупо! Это сейчас понимаю. Но тогда все было по-другому. Моя жизнь разделилась на две части: «до болезни» и «после».

До болезни я ходила на высоких шпильках, каталась в парке на роликах с рожком клубничного мороженого в руках, танцевала страстное аргентинское танго и устраивала пробежки вдоль озера по утрам. Мои ноги никогда не подводили свою хозяйку. Но в один далеко не прекрасный день я внезапно почувствовала себя плохо: ноги онемели, голова закружилась. Я упала на асфальт прямо посреди улицы и больно ушибла колено.

— Пьяная! Наркоманка! — отчетливо услышала где-то совсем рядом.

Люди могут быть очень жестокими… В отчаянии понимаю, что мне нужна помощь, но дикий страх мешает мне попросить об этом безучастных прохожих. Вокруг шумит психованная столица. Я спешу в школу языкознания, где преподаю английский язык. Машины неугомонно сигналят, мимо проносятся незнакомые лица, пожилые дамы презрительно смотрят на меня, растекшуюся словно подтаявшее сливочное масло на тротуаре. И лишь только один человек — молодой парень бросается в мою сторону. Успела рассмотреть его карие глаза и широкие брови, прежде чем пришлось закрыть глаза, чтобы избавиться от дикого головокружения.

Мой подоконник в пыли, а на улице хлопьями падает снег. И я совершенно счастлива, что могу рассказать тебе, мой дорогой читатель, эту чудесную историю. Впереди нас ждет много испытаний. Приготовь себе вкусный чай и пройди этот нелегкий путь к великому счастью вместе с моей книгой.

Глава 1

— Алена, как ты себя чувствуешь? — голос, полный нежности и заботы звучит в трубке.

— Все отлично! Какие у нас планы на сегодняшний вечер?

Всегда бодро с ним разговариваю. Даже если с самого утра чувствую тошноту и головную боль. Не хочу показывать слабость мужчине, с которым познакомилась всего три недели назад.

— Конечно. Сегодня после работы заеду за тобой, и пойдем в ресторан. Выбирай любой, какой хочешь. Скинь мне только номер телефона на мобильник, чтобы я позвонил и забронировал для нас лучший столик.

— Ты лучший! — восхищаюсь мужчиной и, как блаженная, чмокаю микрофон.

Саша — я это чувствую — улыбается и ждет, когда я дам отбой. Ни разу еще он не клал трубку первым.

Пока просматриваю странички в интернете ресторанов Москвы, думаю о том, как же быстро у нас с ним все закрутилось. Иногда мне кажется, что я, как в фильме влюбилась в него уже тогда, когда его лицо с темно-карими глазами склонилось надо мною, лежащей в полуобмороке посреди оживленной улицы. Саша вызвал скорую и почему-то поехал вместе со мной в больницу. «Красивой девушке нужна помощь, я не мог пройти мимо. Ждал скорую, и гладил тебя по мягким волосам. Говорил тебе, что все будет хорошо. Я почувствовал ответственность за тебя», — сказал он после.

Я пререкалась с ним в машине скорой помощи, а он все сносил без колебаний. Перед глазами вертелся калейдоскоп — Сашкино лицо, окно, деревья, опять Сашкино лицо. Закрываю глаза и слышу:

— Только не отключайся.

— И не подумаю. У меня все хорошо, — в горле пересохло и першит, — воды, пожалуйста.

Воды у врачей не оказалось. Тогда Саша потребовал остановить машину возле магазина. Принес бутылку воды, и, приподняв мою голову, приложил горлышко к губам. Я пила жадно, проливая жидкость на одежду, потом нащупала Сашкину руку, сжала ее и ненадолго отключилась.

В больнице меня осмотрели. Сашка все это время дожидался вердикта врачей, и только когда узнал, что моему здоровью ничего не угрожает, отправился по своим делам. А на следующий же день ворвался в палату с букетом лилий, которые, к несчастью, пришлось отдать санитарке, так как у моей пожилой соседки по палате обнаружилась на них аллергия. А после всегда приходил с розами: мелкими, крупными, алыми, розовыми и даже мятного цвета. Я еще тогда смеялась, что удачно гармонирую с цветами, лежа в больничной пижаме мятного цвета.

За две недели моей госпитализации Александр не пропустил ни единого дня, чтобы не появиться у меня. Он признался, что самый первый раз посетил меня в больнице только из вежливости. Просто хотел увидеть своими глазами, что все хорошо. Мы разговорились. И разговор вышел настолько непринужденным, что оба почувствовали, будто знакомы уже давно.

«Это твой голос свел меня с ума», — в пылу признавался Саша.

«У меня просто отличная дикция. Как никак, учитель английского», — отшучивалась я.

И он стал ко мне захаживать. Сначала мы болтали в палате, потом стали прогуливаться в больничном сквере. И только букет роз в его руках всегда оставался неизменным.

— Саш, хватит тратиться на цветы! Ты что — миллионер? Мне их уже некуда ставить — по всей палате расставлены. Хоть цветочный магазин открывай, — сетую, когда вижу в дверном проеме скромно улыбающегося мужчину с огромным букетом белых роз.

На самом деле мне приятно получать цветы, просто неудобно создавать человеку дополнительные траты. Розы поднимают мне настроение, а их аромат заглушает едкий больничный запах.

— Но не приходить же мне с пустыми руками, — неуверенно улыбается мужчина.

— Фруктов лучше бы принес, — буркнула себе под нос моя соседка по палате тетя Галя.

Но Саша услышал и смутился. И на следующий день принес большую корзину экзотики. В ней лежали манго, и папайя, и личи, и еще какие-то неизвестные мне ядовитого цвета фрукты. Тетя Галя расплылась в улыбке. Она уже знала, что большую часть всего этого великолепия я отдам ей.

— Какой у тебя мужик хороший, Аленка! И цветы таскает, и корзину вон какую дорогущую припер. Хватай его зубами, пока прохвостка Машка не увела, — предостерегла тетя Галя, когда Саша ушел.

— Какая еще Машка? — лениво интересуюсь, не переставая листать яркий журнал и грызть сочное яблоко.

— Санитарка, молодая которая. Давно уже хахаля себе ищет, да все никак не найдет. С претензией барышня — богатого ей надобно. Только где ж их, богатых, сыщешь-то днем с огнем? А тут, надо же, сам пришел в больничку. Какой подарок судьбы! Видела я, как она торопливо марафетилась, губищи красной помадой мазала, когда Сашку твоего издали заприметила. Так что смотри в оба, мое дело предупредить.

— Хорошо, теть Галь, — смеюсь в ответ.

Вот ни на секунду не поверила, что какая-то Машка с красными губами уведет у меня мужика. Тем более Саша никакой не мой мужик, а мы просто общаемся.

— Ты бы его поцеловала хоть разок, одними разговорами сыт не будешь. Мужик-то надеется, а ты его френдзонишь, — громко добавила женщина.

Я удивилась словечкам, которые имела в своем лексиконе простая женщина из пригорода столицы, но задумалась над ее словами. Саша мне нравился. Он такой обходительный, сдержанный, внимательный. А впрочем, кого я обманываю? Клюнула-то на его внешность. Высокий, спортивный брюнет, в глаза его карие можно часами смотреть и любоваться. Если и существует на свете идеальный мужчина, то он выглядит в точности, как Саша. По крайней мере, для меня.

— Ты, конечно, девка видная, на актриску похожа. И фигурой бог не обидел. Беленькая, стройная, глазищи голубые, — перечисляла тетя Галя мои достоинства, — Вы с Сашкой составите красивую и ладную пару.

— Спасибо на добром слове, — улыбнулась я, — Мне он понравился, если честно.

— Тогда бери быка за рога. Чего воду в ступе месить? — пожала плечами простоватая соседка.

Уже на следующий день я проявила инициативу.

После вечернего променада по надоевшему уже больничному скверу, страшно волнуясь, я повернулась к мужчине и прикоснулась губами к его губам. Он страстно ответил на поцелуй, будто только этого и ждал. Где-то около получаса мы целовались под мрачными окнами, не в силах оторваться друг от друга. Слова стали лишними, мир вокруг потускнел. Время словно остановилось. Под ногами таял снег. В воздухе отчетливо кружился запах ранней весны. А в клумбе робко показались первые подснежники. Голова кружилась от счастья и любви. Весна делала свое дело.

Тетя Галя смотрела на нас из окна и улыбалась. Маша прекратила полы мыть и тоже подошла к окну — взглянуть, что же такого забавного увидела несносная грубоватая тетка на улице? А увидев обнимающихся нас с Сашей, сжала красные губы ниточкой, резко развернулась, споткнулась об ведро с водой, нецензурно выругалась и пулей вылетела из палаты.

— Не по Сеньке шапка, — громко крикнула ей вслед тетя Галя и вывернула огромный кукиш.

День своей выписки я ждала с нетерпением. Не в силах провести еще хоть минуту в серых больничных стенах, ушла раньше времени. На руках выписка из медкарты без точного диагноза — так и не смогли определить. Предстоял еще ряд обследований, но я старалась об этом не думать. Мои мысли всецело занимал Александр. И вот он, мой любимый мужчина, выходит из своей машины, замечает меня, торопится, забавно перепрыгивая через огромные лужи. В руках охапка пестрых тюльпанов, выглядит очень празднично. На лице сияет самая красивая улыбка на свете. И я самый счастливый на Земле!

Мы едем в мою квартиру. Хорошо, что мама успела побывать здесь и навести хоть какой-то порядок, иначе мне было бы стыдно перед мужчиной. Наскоро сооружаю бутерброды с сыром, нахожу шоколадные конфеты, Саша открывает шампанское. Удобно располагаемся за барной стойкой на высоких стульях, друг напротив друга.

— За твое здоровье, Алена! Не болей больше. Ты нужна мне здоровой, малышка…

А больной, значит, не нужна? — тут же мелькнула предательская мысль.

Больной человек не нужен никому, отвечаю я сама себе, кроме своих родителей и детей, которые, по всеобщему убеждению, обязаны нести свой крест. Это жизнь — таковы ее правила и стереотипы. Но бывают и исключения, когда любимые люди становятся единственной опорой в жизни.

Ободряюще улыбаюсь и отпиваю глоток шампанского.

— Конечно, я здорова! Это был просто приступ. Наверное, переутомилась, ведь много работала в последнее время. Еще и итальянский взялась изучать. Перегрузила себя информацией и вот результат — загремела на больничную койку, — объясняю Сашке.

— Придется теперь за тобой приглядывать, чтобы больше не переутомлялась, — заявляет Сашка, крепко сжимает мою руку и тянется через стойку с поцелуем.

У меня внутри все дрожит и вибрирует от осознания того, что сегодня мы станем близки по-настоящему.

Как же хорошо, что судьба подарила мне этого мужчину. Я ведь знаю точно, что случайных встреч не бывает. Мы не выбираем время, когда любовь настигнет нас — она приходит внезапно. Где-то там, в Небесной канцелярии, решили, что хватит мне уже быть одной и устроили судьбоносную встречу с Сашей. Я сразу поняла, что это «мой человек». Мы оба молоды, красивы, горячо любим жизнь. Мы одинаковые. Я никогда не копаюсь в других людях и не ищу в них изъяны, а положительные качества всегда находятся на виду.

Мы занимаемся любовью так, как заниматься ею могут только влюбленные. Бережно, нежно, страстно, заботясь друг о друге в каждом движении.

— Никак не насмотреться мне на тебя — не налюбоваться, — признается Саша, перебирая мои светлые волосы.

Мы лежим в кровати лицом к лицу — влюбленные, утомленные, счастливые. И кажется нам, что так будет теперь всегда. Я не люблю говорить банальности, поэтому просто молчу. Пусть мои сияющие глаза скажут обо всем за меня.

Три дня пролетели, как одни сутки. Мы вместе готовили завтрак, пытаясь, хотя бы раз в минуту прикоснуться друг к другу, прижаться, поцеловаться. Слушали радио и устраивали зажигательные танцы на кухне с бутылкой шампанского в руке, или стояли в обнимку у подоконника и смотрели на вечерний город, который загорался тысячами огней.

Мы не выходили из квартиры три дня, а на четвертый Саша сказал:

— Пойдешь за меня замуж, Аленка?

— Не, не, не! Так не бывает! — жмурюсь от простого женского счастья и прячу лицо в ладонях.

— Это значит, нет? — обиделся Сашка.

— Это значит, я подумаю.

Отнимаю руки от смеющегося лица и довольной сытой кошкой льну к нему.

Глава 2

Когда мы находим своих любимых, наша жизнь круто меняется. Уже больше нет одинокого «я», теперь есть командное «мы». Мы счастливы с Сашей. Мы много гуляем, любуемся огненным закатом солнца по вечерам и белым рассветом по утрам. После таких длительных прогулок я изрядно пошатываюсь от жуткой усталости, а он называет меня «моя морячка». Да уж, я действительно напоминаю пьяного моряка своей походкой. Иногда мои ноги холодели, я переставала их ощущать. Затем все проходило. Сигналы организма упорно мною игнорировались и не брались в расчет.

В школу языкознания я теперь ходила дважды в неделю на пару часов. В основном вела занятия английским дистанционно по Skype прямо из дома. Так было мега удобно. Ведь в перерывах я могла отправиться на кухню и приготовить что-нибудь вкусненькое для своего любимого страхового брокера — именно этим занимался мой благоверный. И хотя деньги у нас были, я все равно хваталась за любую работу — например, брала тексты для перевода. И в целом, неплохо зарабатывала. Мы с Сашей планировали грандиозное путешествие в Италию, собирались завести собаку породы хаски и работали над проектом строительства нашего общего дома. В общем, дел был невпроворот, соответственно и здоровьем заниматься было некогда.

Меня немного смущали Сашины привычки. Он как будто застрял в лихих 90-х годах: кнопочный телефон, «БМВ» старой модели, слегка потертая кожаная куртка, которую он носил все 9 месяцев в году. Он не пользовался интернетом и не знал, что существуют социальные сети. Слова «Твиттер» и «Вайбер» у него ассоциировались с «загнивающим Западом». Американцев он оскорбительно величал «пиндосы» и поддерживал Михаила Задорнова в его стойкой нелюбви к ним. Мне поведение любимого было несколько не понятно. Я человек толерантный и знаю точно, что прекрасные люди есть и среди иностранцев, и чернокожих, и азиатов, и даже геев. Но Сашка отчаянно плевался, если вдруг поднималась тема расизма или ЛБГТ. Но опять же мы живем в такое время, когда человек может отстаивать любое свое мнение, которое считает правильным, и это мнение мы должны уважать.

Несмотря на небольшие разногласия, целый год мы были счастливы вместе безо всяких потрясений и стали своим внешним видом напоминать пару, которая прожила душа в душу десять лет. Правда, до загса мы так и не дошли. Ведь это предрассудки! Можно любить друг друга безо всяких штампов в паспорте. Зачем нам ставить в известность государство о том, что мы спим вместе? Единственное, что меня расстраивало — это то, что Сашка отказывался знакомиться с моей мамой. Несколько раз она приходила к нам в гости, но он всегда находил причину отсутствовать на тихом семейном ужине.

— Саш, я не понимаю, у тебя фобия — ты боишься будущих тещ? — пытаюсь вызвать его на откровенный разговор, добавив в голос порцию иронии.

— Нет, — коротко отвечает он.

Кожей чувствую, как он раздражен темой разговора, но всячески пытается скрыть свое состояние.

— Тогда что? Мама хочет понять, в чем причина: почему я никак не представлю ей своего избранника? Да и я, честно говоря, тоже не понимаю! Чего ты боишься, Саш? Моя мама сама добрая и лучшая на свете.

— Я пока не готов.

Вот и весь ответ.

— Что ж, я уважаю твое мнение. Нет, так нет, — пожимаю плечами.

Я обижена и не понимаю, почему он пренебрегает знакомством с моей мамой. Если бы была жива бабушка, то сказала бы, что Саша не готов к серьезным отношениям. Вот и вся недолга. Но мы жили вместе и строили планы на будущее — разве это не серьезные отношения? Что тогда есть они?

Я заметила, что когда понервничаю, то опять начинаются проблемы с ногами — немеют, покалывают, холодеют и не слушаются. Уделять должное внимание своим симптомам у меня опять нет времени, да что там — желания. Отмахиваюсь от головной боли, выпив «Нурофен». Не настораживаюсь даже тогда, когда не могу встать с первой попытки из кресла, просидев в нем за работой два часа. Я была ослеплена любовью и своими динамично развивающимися отношениями, и меньше всего на свете мне хотелось болеть. Но коварная болезнь развивалась у меня внутри и однажды ударила по организму во всю мощь…

В тот день я как обычно выбралась в супермаркет за продуктами. Всегда хожу по магазинам сама. Ибо если попросить об этом Сашу, то непременно чего-то из списка будет не хватать. А еще он берет первые попавшиеся продукты, не особенно смотря на цену. Так, у него в корзине может лежать дорогущий сыр с голубой плесенью рядом со спредом, который он принял за сливочное масло, не изучив этикетку; филе красной рыбы может соседствовать с колбасой отвратительного качества. Поэтому я отстранила Сашку от обязанности закупать продукты.

Уже на обратном пути я пожалела, что набрала слишком много еды, и теперь было тяжело нести пакеты. Лифт, как назло отключили, а моя квартира, на минуточку, на девятом этаже. Пыхтя и проклиная управляющую компанию за безалаберность, поднимаюсь по лестнице. Каждый пролет отдыхаю. На шестом этаже понимаю, что ноги подкашиваются, а силы покидают мое тело. Первыми летят вниз увесистые пакеты с овощами, затем оседаю я. Моих ног как будто нет. Снимаю кроссовок и шевелю пальцами — ничего не чувствую! Страшно. Хочу достать телефон и набрать Саше, лихорадочно хлопаю себя по карманам и вспоминаю, что мой iPhone остался дома на подзарядке. Яйца разбились и потекли по ступенькам, да и черт с ними! Не могу встать без посторонней помощи — вот что главное сейчас. Хватаюсь за перила и пытаюсь подняться, но ноги не желают выполнять приказы своей испуганной хозяйки. Сижу и реву в пустом подъезде. Даже позвать на помощь некого — будний день, все соседи на работе. Как назло у нас нет в доме бездельников, все при деле. Массирую ноги, чтобы вернуть им былую чувствительность. Со злости щиплю себя за икры и ничего не ощущаю! Лицо уже мокрое от слез, джинсы в пыли, которую я собрала со ступеней, повсюду разброшенные продукты и порванный пакет — хороша же картина!

— Помогите, хоть кто-нибудь!

Меня нашла соседка. Женщина ахнула, но быстро сориентировалась в ситуации и вызвала неотложку. Я попала в руки опытным медикам и вот тут-то мой персональный ад начался…

Сотня анализов, МРТ, исследования, консультации, консилиум врачей и пожилой профессор выносит вердикт: рассеянный склероз. Сначала ничего не понимаю, ну подумаешь диагноз, сейчас лечат все и везде. Неприятно, но не смертельно. Но потом, когда нахожу информацию в интернете про свою болезнь, паника овладевает мною. Рассеянный склероз не имеет никакого отношения к старческой забывчивости. Эта болезнь совершенно иного формата. Это хроническое, прогрессирующее и неизлечимое заболевание ЦНС, которое приводит к тяжелой инвалидности за счет параличей, поражения мозжечка, нарушения зрения и психики. При развитии рассеянного склероза иммунные клетки начинают атаковать оболочку нервных волокон, так называемых миелин. Без миелина нервные окончания хуже проводят сигнал и начинают «замыкать», что приводит к разным последствиям от легкого онемения конечностей и до паралича и полной слепоты. Эффективных способов лечения данной болезни еще не придумано.

Шок, паника, боль, проклятия всемогущим Небесам… За что? Почему?

Это не лечится! Это на всю жизнь! Я стану инвалидом и никогда больше не смогу ходить! Сначала превращусь в сумасшедшую и слепую тетку, а затем и вовсе стану овощем и умру… Вот такой невеселый интернет прогноз. Никогда, слышите, никогда, «не гуглите» свои симптомы во всемирной паутине! Доверяйте только мнению своего лечащего врача.

Рассеянный склероз! Отныне это жуткое словосочетание набатом бьет в моей голове, не замолкая ни на минуту. Я снова в больнице, теперь уже с точным устрашающим диагнозом, и не хочу возвращаться домой, ведь там мой любимый. Как я ему все объясню? Как рассказать человеку о том, что у нас с ним теперь нет никакого будущего? Все перечеркнуто красной жирной линией моей ужасной болезни. Никаких жертв принимать я от него не стану, если вдруг Саша надумает проявить выдержку. Он молод и найдет себе достойную спутницу. А что до меня… То какая разница, как доживать эти последние дни?

Саша, как мог, пытался утешить меня, но сталкивался с моей очередной истерикой. Для него эта ситуация тоже была не из легких. Я стала с ужасом замечать, что вместо любви, теперь в его глазах плескалась жалость ко мне. Это и есть конец.

— Что, неприятно спать с инвалидом? — спрашиваю его зло утром, когда обнаруживаю, что Саша ночевал на диване.

— Алена, пойми, я не могу спать, когда ты ворочаешься и поскуливаешь всю ночь. Мне нужно на работу, — спокойно объясняет он.

— Ну и катись на свою чертову работу! А я здесь останусь подыхать в одиночестве, — снова завожусь я. Ощущаю смертельную усталость от недосыпа, но и спать не могу, нервная система дала сбой.

— Пожалуйста, прими лекарства, которые тебе прописал врач.

— От них мне не станет легче. Меня мутит, понимаешь? Все время мутит от себя, от тебя, этих дорогущих лекарств! Мне уже ничего не поможет, слышишь?! — бьюсь в кровати, как рыба, выброшенная на берег.

— Не говори так, — гримаса боли искажает Сашкино красивое лицо.

Не произнеся больше ни слова, прячусь под одеялом и не высовываюсь до тех пор, пока не хлопает дверь.

Пока я еще могла вставать и немного ходить, но все реже делала это — не было желания. После утреннего разговора с Сашей и ночного бдения поймала себя на мысли, что хочу проглотить все свои дорогостоящие лекарства — горстью. Кое-как встала и выбросила их в окно. Так-то лучше.

Мои истерики прекратились, а на смену пришла апатия. В нашей семье пропали завтраки, обеды и ужины. Я лежала весь день в постели, изводила себя депрессивными мыслями, изучала свой диагноз и понимала, что никакого спасения нет. Пыталась встать и пойти, но, не пройдя и двух шагов, падала на пол и ревела навзрыд. Болезнь прогрессировала и доводила меня до сумасшествия.

Саша приходил с работы, грустно вздыхал при виде меня, беспомощно лежащей в постели, с грязными колтунами на голове, и шел самостоятельно готовить ужин. Иногда находил меня лежащей на полу. После очередной попытки ходить, у меня уже не было сил подняться и лечь обратно в постель. Он поднимал меня на руки и нес, а я испытывала отвращение к себе за свою беспомощность. И злость на Сашу за то, что ему приходится со мной нянчиться, вместо того, чтобы заниматься любовью.

— Больше не хочешь меня, да? — говорю и смотрю в угол стены отрешенным взглядом.

— Алена, ты убиваешь себя, как ты этого не понимаешь?! Почему ты выбросила лекарства? Без них твоя болезнь будет прогрессировать!

— Мне на это наплевать.

— А мне нет! Ты эгоистка. Да, думаешь только о себе. Ты считаешь, что тебе одной плохо. А каково мне? Каково мне видеть, в кого ты превращаешься своими же стараниями день ото дня? Твоя болезнь — не приговор, как ты вбила себе в голову.

— Ничего ты не знаешь, Саша, — вздыхаю я.

У меня нет сил с ним спорить. Весь день опять ничего не ела. Мой любимый мужчина кормит меня супом с ложечки, как маленькую. Безразлично открываю рот и глотаю, не утруждая себя жеванием.

Сегодня днем приходила сиделка, но я ее прогнала, о чем здорово пожалела, когда захотела в туалет. Кое-как сама дотянулась до судна, стоящего под кроватью и сходила в него.

Я не хочу, чтобы Саша видел меня такой! Когда он возвращается с работы, устраиваю ему очередной скандал, швыряю на пол книгу, которую он купил для того, чтобы мне не было скучно лежать в постели.

— Печатные книги уже прошлый век, что ты мне притащил?! Сейчас все читают электронные — на телефонах, планшетах, читалках! Ты навечно застрял в своих 90-х. Оглянись вокруг, на дворе 2017 год! — я намерено кусаю его за живое.

Затем говорю, что его суп несъедобный и требую заварные пирожные. Наверное, мое безумие достигло своего апогея. Шестеренки болезни завертелись со страшной скоростью, и скоро я познаю все прелести своего страшного диагноза.

— Алена, все будет хорошо, — в очередной раз пытается он успокоить меня.

— Не будет, Саша! Уже не будет. Уходи. Найди себе здоровую женщину и живи нормальной жизнью, а меня оставь в покое.

— Не говори так, — с болью в голосе говорит он, — я люблю тебя, мы справимся. Придумаем что-нибудь…

В его словах нет уверенности. Я это чувствую — меня не провести — и слезы градом текут по моим щекам. Не будет нашего дома, не будет общей собаки, не будет Италии! Впереди только беспросветная серость болезни…

Он абсолютно не верит в конечный результат, что я стану прежней: красивой, счастливой, задорно смеющейся, любительницей прогулок под дождем без зонтика и нарезающей круги вокруг озера в шесть утра.

— Уходи, не хочу, чтобы ты запомнил меня такой: слабой, бледной, с грязными волосами и судном с мочой под кроватью! Уходи! Уходи!

«Если ты уйдешь, я умру. А если умру — так будет лучше. Это спасение от всех мучений».

— Никуда я не пойду, — возмущается он, — останусь с тобой. Как же я брошу тебя в таком состоянии? Не навязывай мне своих решений, ладно? Я принес тебе лекарства. Пожалуйста, прими их.

— Я не хочу, чтобы ты был моей сиделкой! Прошу тебя уйди. Так будет лучше для тебя.

— Почему ты решаешь за меня? А? Для тебя самой, Алена, как будет лучше?

— Это уже не имеет никакого значения. Все равно я не жилец, — безразлично отвечаю и закрываю глаза.

Каждый день я отталкиваю его, отдаляю от себя все дальше и дальше, извожу капризами и скандалами, если есть на то силы. Чаще не разговариваю с ним вообще, спрятавшись в кокон спасительного одеяла.

И вот он сдался — однажды не пришел домой. Только стал звонить, затем все реже и реже, пока звонки не исчезли совсем. Я ни разу не взяла трубку и не ответила на сообщения, которые он строчил на своем устаревшем телефоне.

Я скрываю свою болезнь от мамы — не хочу ее расстраивать. Если узнает, опять у нее поднимется давление, что может спровоцировать инсульт. Пока я лежу с обострением РС, мамы в городе нет, она гостит у моей старшей сестры в другой области. И чем позже она узнает скверную новость, тем лучше — лучше для нее. Вот ведь парадокс — всегда ставлю в приоритет интересы других людей и стараюсь делать для них все, даже в ущерб себе.

Сиделку больше не прогоняю, просто не обращаю на нее внимания, погружаясь все больше и больше в свое личное горе. Искренне не понимаю, зачем мне мыть волосы и принимать душ. Теряю интерес к еде и окружающему миру. У меня нет больше никаких мыслей, кроме невыносимости. Я словно пребываю в состоянии растения — не ем, не пью, не беру в руки телефон. Мне просто плохо. И это перманентное состояние не проходило ни на секунду. Я перестала разговаривать и не верила, что нужно еще пожить. Мои икры стали тонкими, тело похудело до неузнаваемости, лицо осунулось, а глаза ввалились. Я попросила зеркало у моей сиделки, и в нем отразился совершенно другой человек. Это была не прежняя знакомая мне Алена, а какая-то посторонняя девушка с ввалившимися в череп пронзительно-голубыми глазами. Я велю женщине собрать все мои вещи и раздать их бедным. Они мне больше не нужны.

— Хочу увидеть улицу и людей. Помоги мне встать.

Медработница удивилась и неохотно выполнила мою просьбу, фактически на руках доставила меня к окну, но не уходила. Помогла устроиться на широком подоконнике и встала рядом, пребывая в готовности моментально меня подхватить, если мне придет охота свалиться на пол.

— Иди. Я только посмотрю на прохожих. Хочу побыть одна. Уходи же! — не выдержала и прикрикнула на нее.

Женщина вздрогнула, нерешительно потопталась на месте, затем все-таки вышла из комнаты, а я потянулась к ручке.

Я ощутила такую невыносимость, опасность, ад, как будто в квартире случился пожар, и мне нужно срочно и во что бы то ни стало спастись. Ведь при пожаре люди прыгают из окон вовсе не для того, чтобы убить себя, а наоборот — они хотят выжить! И я инстинктивно хотела выжить, спастись, но выход был один в этом мире — прыгнуть в окно, все свелось к нему.

Свежий весенний воздух обдал мое лицо свежим запахом только что закончившегося дождя. По проспекту проносились машины, разбрызгивая лужи, дети играли в догонялки на площадке, мамы с колясками величественно сновали туда-сюда. Я не могла поступить так подло с этими людьми — рухнуть, как беспомощный птенец из гнезда прямо у них на глазах. Это моя жизнь окончена, а у них все только начинается. И я не могу травмировать их психику таким бесчеловечным поступком.

Наверное, у меня осталась хоть капля разума, поэтому я со всех сил захлопнула створку. На звук прибежала сиделка, испуганно охнула, но, убедившись, что со мной все в порядке, тут же успокоилась. Отвела меня обратно в кровать, ввела мне успокоительное лекарство в вену и позвонила моей матери.

Глава 3

При любой болезни человеку важна поддержка близких людей, которая дает силы бороться, выживать и просыпаться по утрам. Моя мама сделала все возможное, чтобы вытащить меня из глубокой депрессии. Первым долгом она вышла на какого-то хваленого чудо профессора, который проконсультировал меня. Он же разработал для меня индивидуальный план лечения и реабилитации, расписанный на годы вперед. Мне хотелось выть от тоски, но ради мамы я храбрилась и создавала видимость своей веры во спасение. Она в меня верила, разве я могла ее подвести?

Спустя несколько месяцев после психического расстройства, я больше не хотела лежать в кровати, но и ходить тоже не могла. Выход был один: сесть в инвалидное кресло. Это значит принять себя, свою болезнь и покориться судьбе. Мне было трудно решиться на этот отважный шаг, но коляска здорово бы облегчила мне жизнь.

Что ж! Какой никакой, а все ж транспорт. Выбирала кресло самолично в интернете, и остановилась на более недорогом варианте. Все равно меня в ней никто не увидит! Буду только по квартире кататься по своим нуждам, хватит уже с меня унизительного судна.

Инвалидное кресло привезли вечером — черное, как мое настроение. Вряд ли кого-то восхитит сия чудо техника, меня-то уж точно. Долго не могла решиться пересесть в него. Сидела, смотрела на него уничтожающим взглядом, словно хотела обратить коляску в пепел. На мне Сашкина серая рубашка, которую он впопыхах забыл, и она все еще хранит запах моего любимого мужчины. В моменты непреодолимой грусти, надеваю ее и сижу в ней часами, вспоминаю наше счастливое прошлое, но больше не плачу. Слез не осталось, ибо пролила я их море. Слезы больше не приносили мне облегчения. Так зачем попросту сырость разводить?

Как он там? Хочу позвонить ему, спросить: как дела? Но, конечно, не решаюсь. Зачем бередить старые раны? Вдруг он захочет увидеться? Зачем ему видеть неприятное зрелище? Некогда красивая, а теперь беспомощная Алена, с отросшими корнями волос, с ногтями, которые давно забыли, что такое маникюр, бледное лицо без косметики, только глаза по-прежнему ярко-голубые и излучают вселенскую тоску. Вряд ли со мной «такой» будет приятно общаться. Он сбежал, сделал свой выбор. Так зачем лишний раз напоминать о себе?

— Доченька, тебе помочь? — заботливо спрашивает мама.

— Никак не решусь сесть в него. Может, до конца жизни придется в инвалидном кресле кататься, успею еще.

— Алена, девочка моя, не говори так! Наш профессор сказал, что ты поправишься. Главное, что мы начали лечение. Пойми, что кресло — это временно.

— Нет ничего более постоянного, чем временное, — скептически заявляю я, но нутром чувствую, что мама в отличие от Саши, глубоко верит в мою реабилитацию. И я сама невольно поддаюсь ее настрою.

— Ладно, сейчас протестируем мою новую тачку. Всегда мечтала стать водителем, ха-ха, мечты сбываются!

Мама давно не обращает внимания на мой сарказм — привыкла.

— Я тебе помогу.

С маминой помощью я усаживаюсь в коляску, пробую двигаться на ней, управлять ею. Получается, но не сразу. Хорошо, что сижу на успокоительных таблетках, иначе бы разревелась от обилия чувств. Сашкина рубашка на мне, как талисман. Мама ничего не говорит на эту тему, понимает, что слишком болит еще.

Теперь я много читаю. Никогда бы не подумала раньше, что книги по саморазвитию такие скучные! Несколько страниц чтения, и вместо того, чтобы зарядиться мотивацией, клюю носом. Перешла на детективы. И тут не зашло — мерзость, убийства на убийствах. Может, лучше романы? Нееет, я буду плакать, а расстраиваться мне никак нельзя, эмоции усугубляют мое и без того критическое состояние. Может, кто-нибудь знает, как стать в этом мире бездушной куклой?

Мама настаивает на оформлении моей инвалидности, но я и слышать ничего не хочу про унизительные комиссии в Бюро медицинской экспертизы. Оформить инвалидность — это значит смириться со своей болезнью и ущербностью раз и навсегда. Я так не хочу. Я еще поборюсь.

— Алена, нам нужна помощь от государства, — растерянно приводит мама аргументы.

— Заработаю деньги сама, никакой я не инвалид, — возмущаюсь я, — а человек с низкой мобильностью. Голова есть на плечах, значит, найду способ заработать!

По крупицам собираю информацию о своей болезни с предельной осторожностью, обходя статьи, написанные дилетантами. Оказывается, нужно постоянно развиваться и изучать что-то новое, давать нагрузку мозгу, чтобы не оставить болезни никаких шансов убить его. С удвоенным рвением берусь за изучение итальянского языка. Кроме того, снова набираю учеников на дистанционное обучение английского. Почему бы и нет? Мне всегда нравилось делиться с кем-то своими знаниями, да любая копейка в нашем скудном бюджете сейчас будет не лишней. Препараты и разные реабилитационные штуки очень дорогие.

Новый день в моей новой жизни начинался однообразно. Поднимаюсь без будильника в семь утра, пересаживаюсь в коляску, качусь в душ. Привожу себя в относительный порядок, готовлю завтрак себе и маме. Моя кухня теперь адаптирована новым гарнитуром и техникой. Могу жарить блинчики или мыть посуду, сидя в кресле. Эта фантастика стоила немалых денег, но оно того стоило. Теперь я не чувствовала себя уязвленной на собственной кухне.

После завтрака провожаю маму на работу и обязательно делаю неброский макияж. Мои ученики не заслуживают неопрятного учителя. Надеваю очки — зрение начинает подводить. Если так пойдет дальше и зрение начнет падать, то нужно будет подумать об операции лазерной коррекции.

До самого обеда у меня занятия, потом перерыв на обед. Я еще слаба и поэтому ложусь в кровать на дневной сон. Просыпаюсь, снова привожу себя в порядок и сажусь за перевод текстов. Ужин готовит мама. Она хотела бросить любимую работу, чтобы неотлучно находиться при «тяжелобольной» дочери. Но почему мама должна отказываться от своей мечты ради меня? Никогда не была эгоисткой и всегда считалась с интересами других личностей. А мечта у мамы была благородная — найти лекарство от рака. И я верила, что именно она внесет в науку бесценный вклад. Не хочу верить в сплетни, что средство от рака давно уже найдено, просто властям невыгодно лечить его. Почему же тогда умирают от онкологии известные люди? Их тоже невыгодно лечить? Детская онкология самая страшная. Почему должны страдать невинные дети? Мы, взрослые, большей частью виноваты в том, что с нами происходит. Но дети? Они не сделали ничего плохого, за что Небеса обрекают их на боль? С самого детства верю, что мама найдет панацею от рака и вылечит всех больных деток в мире.

И весь последующий год каждый мой новый день похож на предыдущий. День сурка. Но я не жалуюсь, ибо спасибо высшим силам за то, что еще жива и соображаю. Меня начинает подводить память, бывает такое, что помню все, а иногда не могу вспомнить, чем занималась вчера.

— Почему время так медленно тянется? — раздраженно говорю я, посмотрев на часы.

— Как ты можешь так говорить? — удивляется мама, — это же замечательно, что время идет медленно, и ты можешь насладиться каждой минутой, из которых и состоит наша жизнь.

— Этой никчемной жизнью я насладилась уже сполна, — мрачно заявляю я.

— Придет время и все изменится к лучшему. Ты сильная и упорная. Поставь перед собой цель и иди к ней мелкими шагами. Начни с малого, например, с прогулки по городу. Думаю, это лучшее лекарство от депрессии.

— Нет. Не могу. Лучше что-нибудь почитаю дома.

Мама коротко вздыхает, уже знает, что спорить со мной бесполезно.

Каждый вечер мы сидим с ней на кухне в полутьме и пьем облепиховый чай. Иногда даже разговариваем о Саше. Днем я не позволяю себе о нем думать, иначе сдамся, брошу работу и опять слягу в кровать. Здесь нужен четкий самоконтроль. Но вечером на меня часто нападает меланхолия. Я либо взахлеб рассказываю маме о нем, либо замыкаюсь в себе. И тогда ни слова невозможно вытянуть из меня даже раскаленными щипцами. Мама привыкла, она меня понимает, замечает малейшие перемены в моем настроении и никогда ни на чем не настаивает.

— А знаешь, какой подарок он сделал мне на Восьмое марта? Он отвез меня в горы. Ты помнишь, я давно мечтала. Там был снег. Я впервые каталась на лыжах, Сашка научил! Не думала, что можно просто встать на них и помчаться. Рядом с Сашей ничего не было страшно. А вечером мы сильно уставшие, еле добрались до гостиницы. Я ведь тогда уже была больна и еле стояла на ногах. Он набрал полную ванну теплой воды и высыпал туда целое ведро лепестков роз. Это лучшие воспоминания в моей жизни.

— У тебя будет еще много счастливых дней и новых воспоминаний. Дай себе немного времени. Все обязательно будет.

Мама гладит меня по руке, а я едва сдерживаю слезы. Когда же перестану быть такой нюней? Совсем расклеилась. Будто на Сашке свет клином сошелся.

После разговора с мамой я, дико волнуясь, набираю по памяти Сашкин номер телефона и нажимаю кнопку вызова. Руки дрожат, как от Паркинсона. Зачем я это делаю? Что изменит этот звонок? Абонент недоступен, говорит механический голос.

Может быть, он вовсе не бросил меня, а с ним что-то случилось? Попал в аварию, под машину, заболел и скоропостижно умер? Могло произойти все, что угодно, а я ничего не знала и не почувствовала. Была слишком занята вытаскиваем себя из эмоциональной ямы, и некоторое время вообще обходилась без телефона. Ну почему мы, женщины, сразу думаем о плохом? Человек пропал, а мы уже рисуем страшные трагедии у себя в голове. Вот теперь не усну, хочу знать, что с Сашей все в порядке. Дрожащими руками набираю его номер еще раз — гудков нет. Набранный номер недоступен, недоступен…

Глава 4

Мы не должны быть счастливы постоянно. Наша жизнь тяжела и болезненна. И не потому, что мы живем неправильно, а потому, что она болезненна для всех. Не избегайте боли. Она вам нужна. Она предназначена для вас. Относитесь к ней спокойно. Пусть она приходит и уходит. Она дает вам топливо, которое вы сжигаете, выполняя работу на этой земле.

(Гленнон Дойл Мелтон)

Так больше продолжаться не может! Я снова загнала себя в депрессию. Одно дело знать, что твой любимый человек жив, здоров, и другое не иметь никакой информации об этом. С горечью понимаю и осознаю, что общих знакомых у нас с Сашей нет. Абсолютно некому задать такой простой, но важный для меня вопрос: как он? В прошлом мы были слишком счастливы вдвоем и не хотели ни с кем делиться своим счастьем. Либо же Саша намеренно оградил меня от своих близких и знакомых.

Мне срочно требовалось сменить обстановку, но как? Я же прикована к инвалидному креслу. Выехать в нем на улицу? Тогда меня увидят в нем люди, и их сочувственные взгляды убьют меня. Они будут строить догадки, размышлять: почему молодая девица в инвалидном кресле? И одно предположение непременно будет нелепее другого. Мы, инвалиды, вбили себе в голову, что весь мир только и думает об одном: заметить наш недостаток, лицемерно сочувствовать и неискренне сожалеть, а в глубине души брезговать нами и считать, что мы нарушаем красивый порядок своим убогим, наглым существованием. Что вообще смеем существовать и показываться на глаза. Много времени мне потребовалось, чтобы осознать, что это величайшее заблуждение!

Никто из моих друзей до сих пор не знал, в каком я теперь положении. Периодически на мой телефон поступали звонки с предложением встретиться и пропустить по бокалу холодного пива. Я всегда была компанейской девчонкой, и мои друзья несказанно удивлялись отказу. «Беременная. Вышла замуж и муж деспот никуда не пускает» — таковы были их самые невинные предположения. А я и не рассказывала им об истинной причине своего домоседства, и большей частью отшучивалась, если было настроение. Не хочу, чтобы они видели меня такой! Это выше моих сил. Пусть они запомнят меня другой — веселой кокеткой.

На улице уже лето и пахнет пылью. Хочу встать в тени огромного дерева, вдохнуть полной грудью нагретого солнцем воздуха и пройтись по оживленному проспекту. Зайти в любимый магазинчик и купить на распродаже платье в крупный горох. В примерочной бутика сразу же надеть обновку и отправиться в кафе — пить латте с молочной пенкой и рассматривать прохожих через солнечные очки. Еще хочу посидеть у фонтана, жмуриться на солнце и набрать в горсть прохладную воду. Такие простые желания имели сейчас для меня очень высокую ценность, потому что были практически неосуществимы.

Я слушаю песню группы «Тату» «Люди-инвалиды» и рыдаю, как самый несчастный человек в мире.

Чужого не бери, свое не отдавай,

Зажмурься и умри, люби и умирай.

Скажи и поклянись, скажи, что ерунда.

Умри и притворись, что любишь навсегда.

Вечер без любви, утро без обиды

Люди-инвалиды, люди-инвалиды.

Потерянных не ждут, печальных не хотят

Такие не живут, их топят, как котят…

Душу разрывает на части от таких слов. В нашей стране инвалиды — люди второго сорта. Их замазывают на фотографиях, если они случайно попадают в кадр, для них закрывают доступ в общественные места, не устанавливая пандусы, им отказывают в трудоустройстве, государство платит жалкие копейки, на которые выжить в большом городе нереально. Улицы заполняются несчастными людьми, понуро сидящими в своих колясках со стеклянной банкой в руках в надежде собрать милостыню, чтобы обеспечить себе ужин или обед. Иногда их даже грабят… Что может предпринять человек без ног против уличного хулигана?

Я вспомнила мудрую персидскую поговорку: «Я лил слезы оттого, что у меня не было обуви, пока не увидел человека, у которого не было ног». Мои проблемы несущественны, если так подумать. У меня есть ноги, работа, ум, крыша над головой. Но и обесценивать мои страдания тоже нельзя, ведь у меня нет того самого желанного, что люди гордо называют счастьем. Говорят что, раз Бог послал тебе страдания, значит, ты точно с ними справишься. Слабое утешение, но все же, все же…

Вечером приходит мама и застает меня чересчур задумчивой.

— Что случилось, Алена? Ты сама не своя, лицо, опухшее от слез. Опять плакала?

— Ничего, — безразлично отвечаю, — просто о Саше нет никаких вестей вообще. Я просто хочу знать, что с ним все в порядке, что он счастлив без меня. Как одержимая набираю его номер каждый день, но он недоступен.

— Аленушка, ну зачем тебе все это знать? Зачем себя мучить? Разве тебе легче станет, если узнаешь, что у него есть другая девушка? Он бросил тебя здесь одну, когда ты отчаянно нуждалась в помощи! Струсил, сбежал, как собачонка, поджав хвост! Разве ж это мужской поступок? И ни звоночка за целый год. Не стоит этот твой Саша того, чтобы так по нему убиваться. Он просто сменил номер и затерялся в мегаполисе. Не нужно его искать, детка. Борись не для него, а для себя.

— Я его люблю, мама, и хочу, чтобы у него все было хорошо, — упорствую я.

— Ты лучше о себе подумай! Сколько месяцев ты не выходила на улицу? Да что там месяцев — больше года! Там уже лето. Это самое прекрасное лето уже потому, что мы можем наслаждаться ярким солнцем, вкусной едой, наблюдать, как играют дети. Мы живы, пока что-то чувствуем. А ты хоронишь себя в четырех стенах.

— Не могу я выйти «в люди» в таком виде. Они будут смеяться надо мной, показывать пальцем в мою сторону. Или сочувственно кивать головой вслед.

— Боже мой, что ты говоришь? Никто не будет смеяться над твоим положением. Ты красивая девушка, и это ничего, что временно в коляске. Это не стыдно, и не унизительно. Инвалидное кресло — это просто средство передвижения, которое значительно облегчает жизнь. Прими это, и живи счастливо, родная моя.

Мама не выдержала и второй раз расплакалась при мне. Первый раз был, когда она через несколько часов после звонка сиделки прилетела из другого города на самолете и увидела, в каком я нахожусь состоянии. Ну вот, сейчас давление скакнет, и опять придется вызывать скорую помощь для нее. Теперь настала моя очередь утешать маму:

— Мам, ну ты чего? Маааам? Ну не плачь! А хочешь, прямо сейчас выйдем вместе на улицу?! Ради тебя я смогу! Только ненадолго, и туда, где безлюдно. Хочешь?

— Ну, конечно же, хочу, милая! Давно тебя прошу об этом, а ты все отнекиваешься.

Мы синхронно всхлипываем и подбираем мне наряд для выхода в свет. Хорошо, что мед работница тогда не восприняла мою просьбу всерьез и не отдала мои вещи нуждающимся людям. Как же стыдно мне вспоминать этот день! Поддалась отчаянию, сдала свои позиции, с головой утонув в жуткой депрессии, чуть не совершила страшный грех. Спасала себя. Как будто что-то может быть хуже смерти! Не может. Пусть я больна, зато жива, дышу, и даже могу приносить пользу этому миру.

Из вороха одежды вытащила желтый сарафан. Мне отчаянно хотелось буйства красок, ощущения праздника в этот знаменательный для нас с мамой летний день. Интересно, он еще моде? А впрочем, какая разница? Я решилась выйти на улицу в коляске — это большой и отважный шаг. Это и есть главное на данный момент! Расчесываю светлые длинные волосы, которые успели заметно отрасти за год. Теперь они всегда чистые и ухоженные. Но все равно Саша запомнил меня другой. Боль пронеслась по сердцу — профукала я свое счастье. Но хватит себя мучить! Прошлое не вернешь, да и нужно его возвращать. Зачем? Ведь впереди маячит прекрасное будущее, только протяни к нему руку. Нужно двигаться дальше, вперед и только вперед! И кто знает, может быть, нам удастся снова воссоединиться с любимым? Я бы этого очень хотела, и надежда умрет только после меня.

Сердце колотится в бешеном ритме, когда мы покидаем квартиру. Мама позади меня, катит коляску, а я чувствую себя большой маленькой девочкой, которую везут на прогулку. Вызываем лифт. В нашем доме он большой — грузовой. Когда мы выкатываемся из подъезда, я тут же опускаю глаза вниз. Повсюду снуют люди — соседи или просто прохожие. Не город, а муравейник, но никому нет до меня дела. Облегченно вздыхаю и уже смелее рассматриваю окрестности. Ничего не изменилось, только лето раскрасило все вокруг в зеленые краски. А вот и мой любимый каштан, цветет еще, родимый. Ароматные крупные соцветия напоминают свечи, разбросанные по всей кроне. Потрясающей красоты дерево. Я почти не дышу, смотрю по сторонам, любуюсь. Вот почему раньше не замечала природную красоту? Куда-то вечно спешила, неслась по жизни галопом, вместо того, чтобы жить по-настоящему. Жизнь вокруг нас прекрасна, Создатель обо всем позаботился. А мы живем словно с закрытыми глазами, не замечая всего этого великолепия.

У торговца напитками под огромным оранжевым зонтом покупаем холодный лимонад. Дневная жара уже отступила, уступив место вечерней прохладе. Напиток «Грушевый» своим вкусом возвращает меня в детство, когда мама с папой водили меня в парк аттракционов и всякий раз покупали мороженое в шариках и разливной лимонад с шипучими пузырьками. И не было для меня ничего вкуснее тогда этого нехитрого лакомства. Жаль папа умер, когда мне было шестнадцать. Этот удивительной доброты человек мог вытащить другого из любой ямы, но не смог себя.

Впервые за последние несколько месяцев я искренне улыбнулась. Несмотря на беспокойство за Сашу, я выглядела умиротворенной. Так оно и было! Прекрасный вечер, и я обязательно повторю прогулку. Может быть, даже одной. Я сильная и уникальная личность, у меня получится победить болезнь! Главное почаще повторять себе эти фразы. На всякий случай записала данные аффирмации на самоклеящейся бумаге и прилепила их к ноутбуку. Вот так гораздо лучше!

В этот день наш с мамой ритуальный облепиховый чай показался мне особенно вкусным. Жизнь моя в этот вечер приобрела оттенок эйфории. Многого же я себя лишила, добровольно отказавшись от прогулок! Испугалась косых взглядов незнакомых мне людей, вот глупая! Человек увидит меня, а через пять минут уже забудет о моем существовании. Так какая мне разница, что он обо мне подумает?

Жизнь потихоньку входила свою колею: подъем, завтрак, работа, отдых. Только по утрам снова заставляла себя вставать с кровати и гордо идти навстречу новому дню. А еще от дневного сна отказалась, предпочитая в это время заходить на интернет форум, где сидели такие же обиженные судьбой люди, как я. Поначалу я их просто читала и узнавала себя в их словах. Потом осмелела и стала отвечать, делиться своими методами реабилитации. Но по большому счету мы просто жаловались друг другу на свою нелегкую жизнь и искали утешение. Среди обитателей форума нашлись люди, которым в разы было хуже, чем мне. Они сетовали на тремор рук и ног, недержание мочи, отсутствие поддержки от близких людей и низкую пенсию. С этим у меня было все в порядке. А значит в какой — то мере я счастливая. И грех было жаловаться.

Вечером мы выходили с мамой на прогулку. Я заметила, что весь день жду этого момента и прокручиваю в голове, как мы пройдемся по скверу, купим капуччино в стаканчиках, дойдем до тихого озера, где я раньше бегала. Посмотрим на уток, улыбнемся от того, как они растолстели и еле передвигаются от хлеба, которым их подкармливают прохожие. Затем повернем обратно к дому и непременно встретим соседа с хаски на поводке. Я опять вспомню Сашу, и о том, как мы мечтали завести собаку именно этой породы. Они такие милые и жизнерадостные, у них есть чему поучиться. Погрущу, уйду в себя, а с новым днем все опять повторится.

Чтобы испортить систему дня сурка, как-то раз утром я выбралась из квартиры одна. Мне было страшно, и я постоянно гладила телефон, который лежал в кармане джинс. Если что-то пойдет не так, то просто позвоню маме. Ее НИИ здесь недалеко — в пешей доступности. Она прибежит и поможет мне. Я не буду больше сидеть беспомощно на лестнице. Теперь у меня есть колеса, они доставят меня к любимому озеру, практически куда угодно доставят, конечно, где есть пандус.

Я выкатилась из лифта, открыла дверь подъезда и спустилась вниз. По знакомому маршруту гулять было совсем не страшно. Незнакомых людей больше не боялась — давно поняла, что им нет никакого дела до моей инвалидности. А вот встретить знакомых почему-то опасалась. Хотя в таком большом мегаполисе, как наш город, шанс встретить кого-то из прошлой жизни возле своего дома был минимальный. Но все же был.

По обычаю купила кофе на вынос и, устроившись под тенью липы, неспешно пила напиток. Бариста готовит отличный кофе, у меня такой не получается. Предпочитаю пить капуччино без крышки, отхлебывая через край. Мне кажется, так вкуснее.

Мимо снуют деловитые люди, прогуливаются старички, обнимаются влюбленные парочки. Не то, чтобы я завидую, но хотелось бы немного побыть на их месте. Молодой парень и девушка остановились возле меня. Я недоуменно уставилась на них, вспоминая: знакомы ли мы? Под смех своей девушки парень похлопал себя по карманам, достал монетку достоинством в 1 рубль и кинул ее в мой стакан с кофе. Продолжая смеяться, они пошли дальше, а я, чувствуя горький комок в горле, еле сдерживала себя, чтобы не разрыдаться. Они приняли меня за побирушку и оценили свою щедрость ценой в рубль. Неужели я выгляжу, как нищая? Джинсы, майка, сланцы, волосы аккуратно убраны в конский хвост. За что они так жестоко со мной? За что?

«Потерянных не ждут, печальных не хотят. Такие не живут, их топят, как котят….»

С брезгливостью, словное отравленное зелье, отправляю картонный стакан в ближайшую мусорку и разворачиваюсь к дому. На озеро я уже не поеду.

После этого неприятного происшествия я просидела дома три дня. Но на четвертый все же пришлось покинуть спасительные стены. У меня была назначена очередная консультация с нашим милым дядечкой профессором. Мама вызвала специальный автомобиль для перевозки колясочников. Улыбчивый медбрат любезно помог мне пересесть из кресла на сиденье авто. Он вежлив и учтив, потому что ему платят за это деньги.

В абсолютном спокойствии я ждала вердикт, даже худшие прогнозы меня больше не пугали. Буду бороться до последнего вздоха, и использую даже самый малейший шанс на выздоровление. Полностью избавиться от РС нельзя, но можно отправить болезнь в стадию ремиссии далеко и надолго.

Вопреки моим ожиданиям, по словам медицинского «светилы» развитие болезни удалось приостановить. Это была наша маленькая победа за последний год, которая, несомненно, предвещала успех. Я поклялась неукоснительно соблюдать назначения врача. Ради себя, ради мамы, ради Саши, наконец. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы побороть эту страшную болезнь.

— И вот еще что, милая девушка. Обещайте, что будете радоваться каждому дню без антидепрессантов. В них больше нет никакой необходимости. Самое лучшее лекарство — это вообще обойтись без него. Вы справитесь. Всегда удивлялся тому, что женщины, в отличие от мужчин лучшие бойцы. А еще любовь творит чудеса, не бегите от нее без оглядки. Не бойтесь отношений, знакомьтесь, общайтесь, поднимайте свой эмоциональный дух и увидите, что болезнь отступит. Желаю Вам скорейшего выздоровления!

Я внимательно выслушала профессора и поняла, что жизненная философия ему не чужда. В глубине души я была согласна с каждым его словом, но низкая самооценка скорбно поджимала губы, а внутренний голос твердил: «Кому ты нужна в таком виде? Ты не сексуальна. Твое тело нельзя полюбить». Мне бы очень хотелось чувствовать себя красивой и притягательной. Но как это сделать, сидя в инвалидном кресле?

Добравшись до дома, тут же устроилась за ноутбуком и хотела написать на форуме свои последние новости, рассказать о своем небольшом успехе, но почему-то передумала. Вместо этого прошлась по городским пабликам и просмотрела новости. Мне пришла идея вбить в поисковую строку запрос «Александр Абрамов», может, хоть что-то найдется в интернете. Например, его страничка из социальной сети. Я просто хотела посмотреть его фото и убедиться, что у него все порядке. Маловероятно, что он за год стал опытным пользователем интернета, но все же.

Неожиданно по телу прошел холодок, сердце затрепыхалось, словно птичка, пойманная в силки. Я смотрела прямо на Сашкино фото через монитор и, с трудом разбирая буквы, прочитала текст: «Разыскивается Абрамов Александр Геннадиевич, 1989 г. р, г. Москва. Пропал в марте 2017 года. Всем, кто располагает информацией о местонахождении Абрамова А.Г, просим сообщить по номеру 8-900-00-38-945 Людмила».

Глава 5

Однажды ночью меня мучила бессонница. Многие, наверное, согласятся, что именно ночью в голову иногда приходят гениальные мысли. И хотя на утро они потом кажутся бредовыми, все равно имеет смысл попробовать осуществить их. Так, мне пришла идея создать свой собственный блог, посвященный борьбе с болезнью — рассеянный склероз. Я изучила разные интернет площадки и остановилась на Instagram — Инстаграме. Выкладывала туда старые фото из своей прошлой жизни с различными зарисовками в описании. Ко мне присоединились подписчики, в основном мужчины, которые искали знакомства, либо коммерческие странички, которые что-то продавали. Ни то, ни другое меня не интересовало. Я поняла — все, что я делаю — искусственно. Мне хотелось чего-то настоящего, душевного, а это значит, нужно показать себя людям такой, какая я есть сейчас, то есть в инвалидном кресле. Меня увидят знакомые, друзья, родственники. Смогу ли я стойко вынести все расспросы и не обращать внимания на наигранное беспокойство?

Но я чувствовала, что именно в собственном блоге, который буду вести искренне, я найду отдушину. Я буду писать все, что лежит у меня на душе. Люди мгновенно чувствуют фальшь и тянутся только к тем, что честен с самим с собой и окружающими. Но для этого нужно показать себя.

Я сравнила свое психологическое состояние с прыжком, который можно совершить только один единственный раз. Я назвала его прыжок веры. Если я найду в себе силы и совершу его, то обратного пути уже не будет. Именно поэтому многие люди готовятся к этому прыжку годами: кто-то несколько раз подходит к краю пропасти, долго стоит там, раздумывая, а потом все-таки возвращается в привычную реальность. Нельзя жалеть о совершенном прыжке и постоянно оглядываться на покинутый берег — велика вероятность увязнуть в страхе, сожалениях и сомнениях навсегда.

Огромного труда мне стоило пригласить постороннюю девушку к себе домой. Но с чего-то начинать нужно было. Процесс социализации очень долгий и трудоемкий. Важно перестать бояться и переживать о том, что тебя увидят «такой». Пусть видят, что перед ними сильный и выносливый человек, который не сдался и продолжает жить полной жизнью.

Эта девушка — профессиональный визажист и парикмахер. Практически весь день мы оживляли мою природную красоту, покрасили волосы в благородный блонд, на ногтях у меня появился свежий маникюр в пастельных тонах. Благодаря милой Юле мои брови стали ярче и изящнее, ресницы длиннее. Девушка не донимала меня расспросами, и, казалось, совершенно не замечала моей беспомощности. Люблю профессионалов своего дела! Юля рассказала мне, как ухаживать за лицом и кожей, какой макияж мне подходит, мы обсудили мои волосы и средства ухода за ними. Это был приятный день, и он подошел к концу. После ухода визажиста, я чувствовала себя по-настоящему красивой, такой, как раньше, и теперь мысленно готовилась ко дню завтрашнему.

Завтра мне предстояло позировать фотографу. Здесь уже куда сложнее. Как расслабиться перед камерой и незнакомым человеком? Как вести себя непринужденно, а не таращиться в объектив испуганной совой? Надеюсь, фотограф будет таким же профи, как Юля. Одно неосторожное слово и я прогоню его, честное слово.

Как я уже говорила, в любом деле важна поддержка близких. Мама целиком и полностью поддержала мою идею с блогом.

— У тебя все получится, милая! Ты умница и красавица, тебя будут читать, и ты сможешь принести пользу людям, которые тоже борются с болезнью.

— Спасибо, мама, — растроганно улыбаюсь.

Без нее я бы не справилась, не решилась на подобное, пряталась бы ото всех до конца жизни. Но разве ж это жизнь была бы? Лучше быстро сгореть, чем медленно угасать — где-то слышала эту поговорку. К счастью или нет, но моя болезнь была не смертельной и с ней вполне можно жить, если смириться.

— Дочь, несмотря на то, что ты прекрасно выглядишь, я вижу твои печальные глаза. Что тебя беспокоит?

— Мамочка, Сашу кто-то ищет, я видела объявление в интернете. Обычно в социальные сети заявляют о пропаже, когда правоохранительные органы бессильны. Что могло с ним произойти? Это что-то страшное, мне так кажется. Где взять силы пережить это и идти дальше? Если бы я была здорова, перевернула весь город и область, и нашла бы его! Если он жив, конечно. Но что я могу сделать сейчас? Знаешь, мама, а ведь я ничего о нем не знаю. Какой у него любимый фильм или книга? Я не знаю. Что он любит больше всего на свете? В какой стране мечтал побывать? Затрудняюсь с ответами. Мы прожили год, и я совершенно не изучила его. Так мало времени было отпущено нам.

— Не расстраивайся, милая, тебе нельзя…

— Мне много чего нельзя, мама! Нельзя ходить, нельзя танцевать, нельзя пить алкоголь, нельзя, нельзя…. Вся жизнь теперь состоит из этого слова. Чувствую себя ребенком, которому постоянно твердят: нельзя это трогать, нельзя сорить, нельзя баловаться! Я снимаю с себя все запреты и буду делать, что пожелаю. Жизнь так коротка и быстротечна, что нет смысла загонять себя в придуманные неизвестно кем правила. Прости за резкость, и если обидела.

— Нет, нет, это ты прости. Все будет хорошо! Знаешь, я чувствую, что твой Саша жив и здоров. Попробуй поговорить с тем человеком, который его ищет. Там же указана контактная информация?

— Его ищет женщина по имени Людмила. Мать или сестра, — пожала я плечами.

— Свяжись с ней, может, узнаешь какую-либо информацию о нем, и, наконец, перестанешь загонять себя в угол.

Я еще раз перечитываю объявление о пропаже, читаю комментарии от разных людей и поражаюсь их содержанию: «Загулял мужик», «Устал от семейной жизни, с девчонкой отдыхает». И все в таком ключе. Это значит, он устал от жизни со мной и отправился искать приключения? Не верю! Сашка не такой. Он ушел от меня, точнее я его прогнала за месяц ранее пропажи. Саша, Саша… где же ты милый? Как тебе помочь-то?

На следующее утро решаюсь позвонить по указанному номеру — это единственная ниточка, ведущая к любимому. Говорю по телефону с молодой, судя по звонкому голосу, женщиной.

— Здравствуйте, у меня есть информация об Александре Абрамове.

— Говори.

— Я хотела бы встретиться.

— Говори, где он? — грубо перебивает женщина.

— Я не знаю! Пожалуйста, Людмила, давайте встретимся? Можете подъехать ко мне? По некоторым причинам, я не смогу это сделать самой.

— Ладно, — недовольно согласилась женщина, что меня невольно поразило. Обычно человек, который сильно беспокоится за своего близкого человека, рад любой зацепке, а здесь она словно делала мне одолжение.

— Не раньше, чем через четыре часа, — добивает меня окончательно она.

Она совершенно не торопилась узнать новости. Может, я ошиблась, и женщина отнюдь не родственница Александра, а, например, координатор поиска. Как бы то ни было, я все узнаю через каких-то четыре часа.

Пока ждала оговоренный час, не отрываясь, смотрела на Сашкино фото. Какой же он красивый! Самый лучший. Пусть он вернется! Из своего телефона я удалила все его изображения, которые наснимала, и нашу переписку — как будто ничего не было. Не хотела случайно натыкаться на фотографии, где мы были счастливы.

Ради встречи с Людмилой я отменила все свои дела и перенесла встречу с фотографом на три дня вперед. Считала сначала часы, потом минуты. С некоторых пор не люблю смотреть на время — ненавижу наблюдать за тем, как проходит моя жизнь.

Я выехала из дома пораньше, чтобы без происшествий добраться до места встречи. Устраиваюсь неподалеку от выхода из метро и верчу головой в поисках пожилой женщины. Через некоторое время невольно натыкаюсь взглядом на брюнетку в коротком синем платье и с темной, почти черной помадой на губах. У девушки стройные ноги и высокие каблуки. Она тоже вертит головой по сторонам и жует жвачку. Я достаю мобильный и набираю номер Людмилы. Она опаздывала.

— Аллоооо! — протянула девица с темными губами.

— Людмила? Вы где?

— Стою прямо возле станции. Где Саша?! — капризно интересуется женский голос.

Кладу трубку, понимая, что звонила этой самой девушке в синем платье, которая стоит прямо передо мной.

— Это я Вам звонила, — вздыхаю я.

Она недоверчиво смотрит на меня, оценивая мой внешний вид, хмурится, морща высокий лоб и, наконец, вопрошает:

— Где Сашка? Кто ты такая?

— Понимаете, я тоже хочу узнать, где он. Умоляю, расскажите…Вы его сестра?

— Я его жена, — с вызовом отвечает Людмила, — а кто ты такая? Говори быстро, где этот сукин сын?!

Почва из-под ног уходит. Если бы я стояла, то непременно бы упала, ну или осела на землю. Хорошо, что сижу. Очень удобно получать плохие известия, сидя в инвалидном кресле. Не знаю, что и сказать. Но Людмила явно не может пожаловаться на охватившее ее косноязычие.

— Что, язык отсох? Связалась с женатиком и не в курсе? Где этот охламон? Отведи меня к нему, я выцарапаю ему глаза, козлу проклятому. Бросил меня с двумя детьми, за два года ни копейки не дал! С детишками с хлеба на воду перебиваемся, а этот хрен жирует! На счетах ноль, а он на «БМВ» катается! К инвалидке прибился, только чтоб не нашли его, подлеца убогого! Ты вот что ему передай — я его найду, и весь долг ему придется выплатить. Там уже много накопилось. Пусть продает свою сраную «бэху» и расплачивается. Это ведь его дети! Ну, что ты на меня вылупилась? Поведешь к Сашке или будешь молча таращиться? Ты ему не верь, он с виду только приличный. Все время работу меняет, счета на других людей открывает, лишь бы детям ничего не досталось! Козел он и есть козел, — разъяренная девушка смачно сплюнула на землю.

— Небось, и твоей картой пользуется? Своими-то не может, все арестованы судебными приставами, — продолжала злословить она.

И я отстраненно вспоминаю, что действительно Саша пользовался моей Visa, клал на нее свои наличные и расплачивался по счетам. В кафе, ресторанах и супермаркетах всегда отдавал наличные. Тогда я не придавала этому значения, просто посмеивалась над ним, что вот, мол, сейчас продвинутые люди даже телефонами расплачиваются на кассе, а у него по старинке всегда живые деньги. Но я-то привычная к его странностям, и пользование моей картой входило в их число. Значит, все, что говорит Людмила — правда. Он скрывает свои доходы от жены и детей. Но как же так?! Это ведь дети. Мне стало искренне жаль Люду.

— Саша не живет у меня больше. Ушел в феврале прошлого года, — это все, что могла сказать.

— Так какого лешего ты меня вытянула, не пойму, если не знаешь, где он? Или знаешь все-таки? А ну говори, — злится Людмила и с ненавистью пинает ногой в изящной босоножке переднее колесо моей коляски.

Меня изрядно встряхивает. Понимаю, что уже с трудом распознаю ее речь, звуки сливаются, смысл слов не доходит. Очередная «прелесть» моего заболевания. Наконец, выхожу из ступора, разворачиваюсь и уезжаю прочь. Разговаривать с этой невоспитанной девушкой больше нет никакого желания. Она похожа на птицу фрегат — такое же раздувшееся самомнение, как птичий зоб.

— Мне очень жаль, что Саша так поступил с вами, — бросаю напоследок слова сожаления.

— Ей жаль! Что думаешь, он тебя любит? Да ты кроме жалости и отвращения ничего не вызываешь. И как только он спит с тобой?! Поистине, за деньги возможно все. Тьфу ты! Альфонс, несчастный.

С меня хватит! Глотать дальше оскорбления я не намерена, уезжаю подальше от этого места и этой ненормальной, помешанной на деньгах вульгарной бабе.

— А ну стой, несчастная! Дай денег на проезд, в кармане ни рубля, а детям что-то нужно кушать. Я же приехала сюда, потратилась и ничего толком не узнала, кроме того, что мой муж трахает инвалидку.

Как можно скорее я покатилась домой, глотая слезы от обиды. Раньше я бы не позволила ей говорить со мной в таком тоне, мигом поставила бы зарвавшуюся особу на место. А что могу сделать сейчас? Инвалидка… Какое ужасное, обидное слово! Она еще что-то кричала мне вслед, но я ускорилась до такой степени, будто участвовала в Паралимпийских играх и задалась целью прийти к финишу первой.

Мерзкий осадок от встречи с женщиной Саши никуда не пропал и на следующий день. Я замкнулась в себе и не хотела обсуждать эту ситуацию с мамой. В голове не укладывалось, что такой человек, как Саша способен бросить своих жену и детей на произвол судьбы. Наверное, Людмила озлоблена сейчас на весь мир, и нужно попытаться понять ее и посочувствовать ей. Наверняка, Люде приходится вкалывать на двух работах, чтобы вытянуть детей.

Нам, влюбленным, свойственно идеализировать своего партнера. Обращаем внимание на внешность, затем приписываем хорошие качества человеку и, вуа ля — влюбляемся в придуманный образ. Потом разочаровываемся, проклинаем судьбу, всех и вся, но раз за разом повторяем совершенные ошибки.

Глава 6

Разбитое сердце не повод вечно грустить и находиться в своей зоне комфорта, обложившись для удобства мягкими подушками. Откуда ни возьмись, у меня снова появились силы заниматься продвижением своего блога.

Я почти не нервничала перед встречей с фотографом — слишком устала от различного рода потрясений. Я перебрала много разных вариантов интерьера и выбрала фотосъемку в студии со скандинавскими мотивами, от которой так и веяло благополучием, комфортом и умением наслаждаться жизнью. Надеюсь, мой любимый стиль хюгге поможет мне расслабиться. Этот день помню отлично: обстановка в коричневых и пастельных тонах, я в великолепном длинном бежевом платье, которое ни разу еще не выходило в свет.

Мы договорились с фотографом, что я приеду чуть раньше, чтобы освоиться в студии, затем мы познакомимся с ним и немного поговорим, и только потом приступим к съемке. Я поставила его в известность о том, что «проблемная». Мужчина заверил, что уже работал с людьми с ограниченными возможностями, и для него нет ничего необычного в этом.

Добираться до студии пришлось на арендованном авто. Водитель помог мне занять пассажирское место, загрузил коляску в багажник и мы тронулись в путь. Я спрашиваю разрешения открыть окно и ловлю лицом теплый ветер, который приятно щекочет кожу и треплет мои волосы. Погода стоит отличная. И все это было веским поводом радоваться и жить дальше.

Фотостудия великолепна и сразу покорила мое сердце. Стильно и со вкусом оформлена, не зря я заплатила за нее такие деньги. Если все получится, то мой блог будет самым изящным. Водитель — перевозчик колясочников любезно проводил меня в здание, усадил на диванчик и оставил поблизости коляску. На большинстве фотографий я буду сидеть в инвалидном кресле. Я твердо решила показать всему миру, что инвалидность — это не конец жизни. Еще важно, поверить в это самой. Но я знаю, что впереди у меня еще много счастливых дней — знаю и верю.

Глажу твердую обложку книги, которую прихватила с собой для моральной поддержки и прочитала несколько строк. Это великолепный роман Эльчина Сафарли о девушке, узнавшей о своей неизлечимой болезни и нашедшей в себе силы достойно и счастливо прожить остаток жизни. Его купил для меня Саша. И напрасно я его ругала за то, что он приобрел печатный вариант. Сейчас как нельзя лучше меня успокаивал шелест страниц.

Мое душевное состояние не смотря ни на что было спокойным, я полностью готова к съемке.

Познакомилюсь фотографом. Его зовут Игорь и ему 45 лет. Лысеющий мужчина в очках. Располагает к себе сразу с первых минут. Даю команду начинать. Игорь сразу же фотографирует меня с книжкой в руках. Затем он же помогает мне пересесть в кресло, и делает серию снимков. Позирую непринужденно. Для меня это полная неожиданность, ведь думала, буду краснеть и зажиматься. Я приняла себя такой, какая есть, полюбила заново, так почему меня должны опасаться или презирать другие люди? Незаметно прошел час.

— Игорь, спасибо, все было замечательно. Я приглашу Вас в следующий раз на уличную фотосъемку. Мне будут еще нужны фотографии для моего блога.

— Буду рад. Алена, вот честно и без прикрас — Вы прекрасная модель. У Вас скандинавский тип внешности: светлые волосы, белая кожа и голубые глаза. В Вас есть особый шарм, говорю, как профессионал своего дела. Ваша внешность вполне может украсить какой-нибудь европейский журнал. Я восхищен Вашей смелостью, и верю, что у Вас все получится. С удовольствием помогу, чем смогу.

— Вы очень добры ко мне. Столько комплиментов я не получала за всю свою жизнь, — смущаюсь я.

— Я бы за Вами охотно приударил, — подмигнул он, а я предпочла сделать вид, что не услышала этой фразы.

Игорь был не обязан, но все же помог мне добраться до машины и загрузить в багажник инвалидное кресло. Он клятвенно пообещал, что пришлет фотографии через несколько дней на мою электронную почту. Я ехала домой с ощущением, что день прожит не зря. Нужно больше общаться с людьми, не ждать и не бояться от них подвоха. Все-таки добрых и милых людей на свете больше, чем злых. Люди, вроде Людмилы или того парня, который кинул мне монету в кофе — антагонисты. Их роль проста — сделать нас лучше для того, чтобы мы двигались к своей цели, используя всевозможные способы.

Я не бросила своих учеников, и даже с рождением своего блога не перестала вести занятия дистанционно. На перевод текстов оставалось все меньше времени, но я никогда не бросаю дела на полпути. Работала по ночам, пока глаза не начинали слипаться от усталости.

Я поймала себя на мысли, что почти совсем не думаю о Саше. Отпустила прошлое и закрыла сердце на огромный амбарный замок. Бог ему судья. У меня теперь другая жизнь, и нет в ней места мужчинам.

На днях получила электронное письмо от Игоря, где он еще раз пожелал мне удачи и приглашал в кинотеатр. Снимки были восхитительны. Я долго листала их, не зная, какое фото выбрать для первой публикации в сети. Неужели, выгляжу так на самом деле или это Игорь большой профессионал? Этот мой взгляд, излучающий уверенность в себе, его ни с чем не спутаешь. Я не жалкая инвалидка, как назвала меня Сашина жена, а самодостаточная девушка с ограниченными возможностями.

Я долго писала пост-знакомство, анализируя каждое слово. Под своей фотографией в сети Инстаграм я рассказывала о том, как узнала, что больна рассеянным склерозом. Писала о себе, что люблю, чем занимаюсь по жизни и какие у меня планы на будущее. Приглашала единомышленников подписаться на мой блог и оставить комментарий для обратной связи.

Моя фотография в инвалидном кресле за сутки собрала кучу «лайков». Были и комментарии от друзей и знакомых: «Алена это штука?» «Что случилось?» «Выглядишь супер, но почему в инвалидной коляске? Ты попала в аварию?». Не смотря на мое признание о неизлечимой болезни, люди продолжали строить доводы. Я приготовилась дать ответ каждому, но так, чтобы никого не обидеть при этом.

На телефон тоже обрушился шквал звонков и сообщений, люди бросились узнавать все мельчайшие детали моей разбившейся на осколки жизни. Мои знакомые желали из первых уст узнать обо мне, чтобы потом обсудить мое незавидное положение с нашими общими знакомыми. Они задают слишком неприятные и откровенные вопросы. Между искренней заботой и обычным любопытством существует тонкая грань, и все те, кто мне написал, радостно ее перешагнули.

Не обошлось и без поражений. Некоторые друзья перестали со мной общаться вовсе, чтобы ненароком не обидеть меня. Им не комфортно общаться с человеком, который «не ровня им». Мне кажется, что уже никто и ничто не сможет меня обидеть. Я обросла толстой бегемочьей шкурой и стойко переживу любое испытание.

А некоторые даже обиделись, что я не сообщила им лично о своей беде, ведь они считали нас близкими друзьями. Можно подумать, что человек, попавший в неприятное положение, торопится составлять списки, чтобы определить, насколько близок тот или иной человек, чтобы немедленно донести до него информацию.

Каждый день ко мне приходили все новые и новые подписчики. Некоторые из интереса, чтобы подсмотреть за жизнью ограниченного в своих возможностях человека. Подписывались люди, которых тоже не обошла участь сия, то есть борьба с РС. Многие делали комплименты моей внешности, два раза звали замуж. И я поняла, что блог — это моя стихия. Моя виртуальная жизнь стала намного красочней и интересней настоящей. Я полностью погрузилась в Инстаграм. Искала и публиковала качественный материал — контент. Меня читали, уважали, жалели, делали различные предложения, даже коммерческие. С моими любимыми подписчиками мы обсуждали фильм, книги, хобби, в общем — находили миллион разных тем.

Три раза в неделю я посещала тренажерный зал, где я боролась с проблемой свисающей стопы. Свою болезнь я ни в коем случае не запускала, а наоборот делала все возможное, чтобы нокаутировать ее в ремиссию. Жаждала поскорее слезть с гормональной терапии, отказаться от ПИТРС — препараты, изменяющие течение рассеянного склероза. Мои старания в области фитнеса не прошли даром, и теперь я могла встать и сделать несколько шагов с опорой.

Каждое утро на ясную голову я медитирую. Мне нравится этот процесс погружения в себя, хотя бы 10–15 минут. При медитации я четко представляю перед собой картину здоровой себя, ведь от этого никому не будет худо, не правда ли? Обычно, когда я нахожусь в прострации, возникают такие образы: светит солнце, я катаюсь на роликах или совершаю пробежку в большом, почему-то незнакомом мне городе, катаюсь на лошади в поле, где пахнет травой. Иногда вижу особняк — мой дом. После «общения с Вселенной» чувствую себя великолепно и с легким чувством берусь за текущие дела, словно они приближают меня к заветной цели. Раньше, то есть до болезни, я считала, что медитация — ерунда и пустая трата времени. Я ошибалась — заявляю вам со всей ответственностью.

Жизнь потихоньку налаживалась. Я полностью абстрагировалась от плохих новостей, чтобы не жить в постоянном страхе. У меня создался свой мирок, в котором не было места людям извне. Была только я, мое одиночество и мои виртуальные друзья. Но в один день все снова перевернулось.

Глава 7

Как обычно перед сном я проверяла свой Инстаграм. Было интересно, кто поставил лайки и сколько человек просмотрели мои истории, которые я научилась снимать на телефон. С радостью обнаруживала все новых и новых подписчиков — ведь это означало, что у меня на страничке уютно и тепло. Я улыбалась, просматривая фотографии незнакомых, но таких близких по духу мне людей, и случайно наткнулась взглядом на знакомое лицо. Дрожащими пальцами открываю профиль и смотрю публикации. В основном картинки с плоским юмором, но было и два фото, на которых мужчина вполне узнаваем. Моей страничкой интересовался человек с ником «abram_alex89».

Саша жив и здоров, пользуется Инстаграм как ни в чем не бывало и не печалится о том, есть ли еда сегодня на завтрак и обед у его деток.

Открываю вкладку запросы на переписку и вижу сообщение от него: «Привет, Алена! Вижу, что у тебя все хорошо. 5.000 подписчиков и куча поклонников. Помнишь еще меня? Как видишь, я освоил интернет и выбрался, как ты выражалась, из 90-х. Помнишь, как мы лежали на снегу в горах и смотрели на синее небо, обсуждали тогда идею прыгнуть тандемом с парашютом. Еще не забыла, как мы ездили смотреть участок для нашего дома? Я все помню. Напиши мне, я скучаю».

Руки дрожат, в горле ком, мешающий дышать. Еще совсем недавно я мечтала увидеть его, порывисто обнять, отругать за то, что не давал о себе знать столько времени! Потом уткнуться мокрым от слез носом в его шею, ощутить знакомый запах парфюма и провести рукой по коротким черным волосам. Но сейчас жуткая обида на этого человека не позволяла мне написать ответ. Он с легкостью бросил своих детей, жену, меня, может быть, еще каких-нибудь женщин, и с такой же непринужденностью написал мне спустя год. Как только у меня все более ли менее наладилось, и я научилась жить без него, он появляется снова!

Не отвечать. Лучше всего заблокировать его — так надежней. Выполняю необходимые манипуляции, чтобы Саша не мог больше просматривать мой профиль. Блокировать его телефонный номер бесполезно — очевидно, что он просто сменил номер. Глупо было накручивать себя и переживать за него. Такие люди, как Саша не пропадут в этом мире.

Ложусь в кровать и долго не могу уснуть. Правильно ли я поступила, лишив себя шанса на встречу? Мечты сбываются, стоит только расхотеть — кисло улыбаюсь я. Весь этот год я визуализировала себя рядом с ним, представляла, как мы снова вместе — счастливые и влюбленные. И вот, пожалуйста — получите, что просили. Только нужно ли мне все это? Мной сейчас руководит страх, который загнал меня в угол, нашептывая, что я никому не нужна в «таком виде». Если я опять свяжусь с Сашкой, то есть риск повторить весь этот кошмар с его уходом снова. Разве это пойдет мне на пользу? Однозначно, что нет. Тогда и думать нечего, чтобы вернуть его обратно.

Разные мысли и воспоминания еще несколько часов мучили меня, и, наконец, я забылась сном. Но и там не было покоя. В моих снах был Саша и я. А еще его дети — мальчики, почти погодки. Все вместе мы гуляли в парке аттракционов, нам было здорово и очень весело. Я чувствовала к его детям огромную нежность и любовь. Знаю, что во сне нами распоряжается наше подсознание. Неужели, я действительно способна любить чужих детей?

Утром проснулась разбитой. Не хотелось даже выходить из дома, поэтому заняла себя работой, благо ее у меня было предостаточно. Из задумчивости меня вывел телефон, который оповестил о том, что в мессенджер поступило сообщение. Отрываю глаза от ноутбука и читаю послание: «Ты не ответила мне. И почему-то заблокировала. Если не хочешь встречаться, давай просто поговорим. Как ты?»

Это снова Саша. Он добрался до Watsapp, и, конечно же, зарегистрировался с нового номера. Жизнь должника-алиментщика сложна и полна приключений, кто бы в этом сомневался! Игнорирую смс, продолжая заниматься своей рутинной работой.

На расстоянии легко держаться холодной, но стоит только увидеться С ТЕМ САМЫМ человеком, как все полузабытые эмоции находят на тебя с новой силой. Так случилось и со мной, когда я обнаружила Александра — такого милого и родного возле своей двери. Можно протянуть руку, потрогать его и убедиться, что все это происходит в реальности.

Он еще не успел позвонить в звонок, чтобы оповестить о своем приходе, и просто маялся на лестничной клетке. Для меня его присутствие было глубокой неожиданностью. Первой спасительной мыслью было заехать обратно в квартиру и запереться на все замки, затаиться, как мышь и не дышать. Он уйдет. А я спокойно поеду по своим делам. Мое сердце колотилось, в голове шумело, психическое состояние оставляло желать лучшего.

Не успела даже рта раскрыть, как Саша ринулся ко мне, присел на корточки у моих больных ног и трогательно обнял их. Нас никто случайно не снимает? Отличный бы кадр получился. Но никому до нас не было дела, мы же не звезды Голливуда, чтобы охотиться на нас с фотоаппаратом.

— Как же я рад тебя видеть! Дай мне шанс все исправить, Алена, — я уже и забыла, как страстно он умеет шептать мое имя.

Пробирает до костей. Молчу, не зная, что сказать, и прогонять не осмеливаюсь. Однажды я уже прогнала его, и потом горько жалела об этом.

— Что тебе нужно? — в моем голосе непроходимый лед.

— Хотел тебя увидеть.

— Мужчины любят встречаться со своими бывшими любовницами, — усмехаюсь я, — любят освежать свои воспоминания. Это хорошо влияет на их самооценку.

— Я очень рад тебя видеть, Алена.

— А вот я вовсе не рада. Что дальше? Ты зайдешь ко мне, и мы подзаймемся любовью, чтобы вспомнить, так сказать, былое? Как видишь, я не в том состоянии — совершенно не привлекательна и не вызываю эротические желания. Могу заинтересовать теперь только разве что извращенцев, — слова брызжут из меня, словно яд.

— Ты так ничего и не поняла, — грустно констатирует Саша.

— А что понял ты?

— Что люблю тебя.

Я рассмеялась — громко, некрасиво, на весь подъезд. И смех этот был издевательским, недолгим, застрял в горле сразу, как только я посмотрела в его чудесные карие глаза.

Он кладет голову на мои колени, а я инстинктивно глажу его по волосам. Отмечаю, что у него начала пробиваться седина. Время идет, а мы только и делаем, что его теряем, тратим драгоценные дни на ерунду. Я уже не холодна, как якутский снег, и во мне просыпаются былые чувства. С одной стороны я рада, что еще могу чувствовать что-то теплое, но с другой, было страшно. Зачем он пришел? Зачем ему «проблемная» девушка, когда вокруг столько здоровых и сексуальных? Он все еще любит меня? Мне же не десять лет, чтобы поверить в подобное. Кто любит, тот не пропадет, не бросит и не убежит при малейших сложностях в отношениях. Возможно, ему нужна моя помощь, и единственный шанс узнать это — пригласить его в квартиру.

— Хорошо, заходи, поговорим на кухне.

Он взялся за ручки моей коляски и хотел развернуть ее, но я завопила:

— Не трогай! Я сама.

— Извини. Я тебя обидел?

Оставляю вопрос без ответа и жестом приглашаю его пройти на кухню. Запираю дверной замок и замечаю, что руки ходят ходуном, как у запойного пьяницы.

— Чай, кофе не предлагаю. Думаю, что разговор выйдет коротким. Чего же ты от меня хочешь, Саша?

— Хотел узнать, как ты?

— Зачем? Когда ты в последний раз видел своих детей и интересовался ими?

— Ах, вот оно что! Ты знаешь… — понимающе кивает он, — поэтому так холодна со мной. Откуда? Вышла на Милку? Что эта сука тебе наболтала?

— Ну, если отбросить все матерные словечки и оскорбления, она сказала, что ты человек с низкой социальной ответственностью, — небрежно пожимаю плечами.

— Я не верю, что ее дети мои. Милка шлюха и спала со многими мужиками, — процедил Саша.

— Как это? Она ведь твоя жена.

— Это она так сказала? — усмехается Саша, — тогда и ты можешь называть себя моей женой — гражданской, мы ведь тоже жили вместе, пока ты меня не прогнала.

— Вернемся к повествованию о твоих детях, — перебиваю его.

— Несколько лет мы жили под одной крышей, Милка рожала детей, которых я сдуру признавал — думал мои. Потом узнал, что эта стерва трахалась с другими мужиками. Сразу ушел. Вот и вся история. Делали пацанов все вместе, а платить должен только я?

— Что ты такое говоришь?! Какой цинизм! — поражаюсь его словам, — если ты сомневаешься в своем отцовстве, то можно было провести экспертизу. Это не так дорого стоит, деньги у тебя были, но ты предпочел скрываться. Скажи мне, Саша, это благородно с твоей стороны? Я уже молчу про то, что ты бросил меня.

— Я тебя не бросал! Ты сама меня выгнала, — возмутился Александр.

— А ты и рад был поскорее уйти, чтобы избавиться от тяжкого бремени, — говорю и отворачиваюсь, чтобы он не заметил накатившиеся на глаза слезы.

— Не говори того, чего не знаешь! Я любил тебя, Алена, если хочешь знать, и до сих пор люблю, — он снова сел у моих ног и взял меня за руки.

— Дай мне шанс все исправить. Я чувствую, что ты тоже все еще любишь меня. Вижу по твоим глазам. Ничто не мешает нам снова быть вместе.

Я молчу, пристально глядя в его глаза. Врет?

— Как же я скучал по твоим голубым глазкам и пухлым губкам. Прости, если сможешь, — целует мои ладони и доверительно заглядывает в глаза.

— Что, даже согласен, как преданная собачка всю жизнь просидеть у моих ног? — не могу удержать себя от сарказма.

— Если нужно, то буду сидеть, — кивает он. — Лишь бы быть рядом с тобой. Можешь, унижать меня словами, сколько хочешь, я это заслужил.

— Тебе лучше уйти, Саша…

— Не прогоняй меня, прошу тебя! Позволь остаться хотя бы ненадолго, побыть с тобой рядом, просто подержать за руку. Мне так не хватало твоего ангельского голоса. Прости меня.

— Если еще раз скажешь эту фразу, то точно выгоню. Как же мне надоело, что все вокруг только и делают, что извиняются! Бояться задеть меня неосторожной фразой, тщательно подбирают слова в общении со мной, на каждом шагу просят прощения, как будто я какая-то малахольная девица с тонкой душеной организацией! Да я через столько всего прошла, что обросла уже третьим слоем толстой шкуры!

— Я был не прав. Ты очень сильная девушка. А еще самая красивая! Видел твои фотки в интернете. И пишешь интересно.

Боже мой! Я и мечтать и не могла о таком: Саша здесь рядом со мной, хочет вернуться, признает меня красивой и талантливой. Сон? Нет — явь. Вон как сердце выпрыгивает из грудной клетки, а руки чувствуют тепло его рук.

— Я хочу быть с тобой.

— Я не сексуальна, — парирую.

— Ты всегда будешь для меня желанной, Алена.

— Я тебе не верю. Ты лживый.

— Поверь мне.

— Докажи, сделай что-нибудь хорошее, — бросаю ему вызов.

— К примеру?

— Переведи прямо сегодня СВОИМ детям двести тысяч. Вижу, что у тебя теперь навороченный смартфон, — киваю я на Сашин iPhone последней модели, — думаю, теперь ты умеешь пользоваться мобильными приложениями для перевода денежных средств.

— Они не мои дети, — Саша качает головой.

— Твои! Так написано в их свидетельствах о рождении. Если сделаешь это — получишь шанс.

— У меня нет сейчас столько денег, — прячет глаза.

— Сколько есть?

— Около пятидесяти.

— Переводи сейчас же при мне. Все!

Саша вздыхает, но по собственному опыту знает, что со мной спорить бесполезно, берет в руки телефон, заходит в приложение мобильный банк и отправляет на счет Мальковой Людмилы пятьдесят тысяч с пометкой «Детям». Через несколько минут на его телефон поступает звонок от бывшей жены. Саша морщится и сбрасывает вызов несколько раз.

— Возьми трубку, — требую, — пообщайся со своей вежливой благоверной.

Саша отвечает и несколько секунд слушает бурную женскую речь, затем молча кладет трубку.

— Хм… Даже спасибо сказала. Не ожидала Милка такой щедрости от меня. А все благодаря тебе.

— Я это сделала не ради нее, а ради твоих детей, — поясняю я.

— Ты удивительная. Сейчас такие девушки меркантильные, строят отношения исключительно на деньгах, дорогих подарках и путешествиях. Ты добрая, искренняя и надежная. Очень сожалею, что поддался на провокацию и ушел тогда от тебя. Прос… — вовремя осекся и, чтобы больше не наболтать лишнего, поцеловал меня.

Я уже и забыла, какими сладкими могут быть Сашкины поцелуи. Вся моя обида и злость на него куда-то испарились.

— Можно? — спрашивает и, дождавшись моего кивка, достает меня из кресла, поднимает на руки и бережно несет в спальню.

Обвиваю его крепкую шею руками и наслаждаюсь запахом любимого человека. Мне так нравится находиться в его сильных руках. Новое, ни с чем сравнимое чувство, когда тебя несут на руках, как ценный приз. Он кладет меня на кровать и ложится рядом, перебирает мои волосы и шепчет на ушко, что я самая красивая и желанная для него. Я наслаждаюсь близостью желанного мужчины, и все остальное отступает на второй план. Сейчас есть только мы. Невероятно, но я забыла на время о своей болезни, как будто вернулась в прошлое, где я здорова и счастлива. Не могу и не хочу его отталкивать. Объятия и поцелуи сейчас для меня жизненно необходимы.

Саша покрывает поцелуями мою шею и грудь. Избавляет от одежды. Я немного стесняюсь своего обнаженного тела, но таю под взглядом Саши, который выражает неподдельное желание, и отгоняю дурацкие мысли прочь. Наши тела знают друг друга лучше, чем мы сами, поэтому наша близость напоминает хорошо отлаженный механизм.

Когда все закончилось, говорить не хотелось, но слова сами лились из меня рекой.

— Признайся, что струсил тогда.

— Ален, ты была в таком жутком состоянии, что я не знал, что мне делать. Мне казалось, ты сошла с ума.

— Так оно и было, — горько усмехаюсь, вспоминая свою жутчайшую депрессию.

— Все позади. Теперь я рядом. Мы поправим твое здоровье, — говорит возбужденно и крепко сжимает мою руку.

— Спасибо, Саш.

— Я узнал, что в Греции есть реабилитационный центр, где врачи за две недели поставят тебя на ноги.

— Ты можешь себе представить, во сколько обойдется лечение?! — не могу сдержать эмоций я.

— Успокойся. Мы найдем деньги, родная. Я приложу максимум усилий, чтобы избавить тебя от инвалидного кресла. Просто позволь мне быть рядом. Я все устрою, доверься мне.

Его слова вселяют надежду. Теперь-то я чувствую, что он искренен со мной и действительно верит в успех этого предприятия. Невероятно! За что мне такой подарок судьбы? Я хорошо себя вела в последнее время, и Фортуна дала мне еще один шанс? Помогли медитации и аффирмации? Я действительно во все это верю, потому без веры выжить в этом мире очень проблематично. Есть еще вера в Бога, но я думаю, что у Умника на небесах есть много других забот помимо моих проблем со здоровьем, поэтому лучше рассчитывать на себя в таких вопросах.

— Почему ты не пришел раньше? — с болью в сердце спрашиваю я.

— Честно? Боялся, что ты до сих пор в жутком состоянии, или даже хуже. Но когда увидел твою страничку в Инстаграме, то понял, каким дураком был.

Молчу. Все слова сказаны. Сегодня он уйдет и скорее всего больше не вернется. Потешил свое самолюбие, и хватит.

— Саш, скоро мама с работы вернется. Если ты сейчас же не уйдешь, я буду вынуждена вас познакомить.

— Только не это, — смеется трусишка, — как вспомню свою бывшую тещу — Милкину мать, так вздрогну. Бывшая вся в мать. Обе на деньгах помешаны, за копейку удавятся.

— Ну, моя мама помешана на идее медицинского характера. Она очень добрая, и зовут ее Наталья Анатольевна.

— Не сомневаюсь, ведь у нее такая добрая дочка, — Сашка нежно гладит меня по щеке.

— А вообще, тебе должно быть стыдно, что ты, прожив со мной целый год, так и не удосужился познакомиться с моей мамой! — говорю с упреком.

— Мне стыдно. Но нам было не до этого, если помнишь — мы были заняты друг другом и никого не хотели впускать в свою идиллию.

— Я помню, Саш, все помню. Такие вещи трудно забыть, — вздыхаю я.

— Не останешься на ужин? — спрашиваю, когда он начинает торопливо одеваться.

— В следующий раз обязательно останусь, но сейчас нужно на работу. Я сегодня в ночную смену.

— Когда тебя ждать? — сама себя презираю за этот вопрос, в который вкладываю весь свой страх. Боюсь, что Сашка снова оставит меня с разбитым сердцем.

— Я тебе позвоню, ладно? — чмокает меня в щеку.

— Ты бы меня еще в лоб поцеловал, как покойницу.

Сашкины глаза смеются. Здорово, что это веселит его, возможно, он вспоминает меня прежней. Частенько раньше я отвешивала ему ядовитые или полные сарказма комментарии. «Моя злючка» — говорил он ласково.

Он страстно целует меня в губы и уходит. Со мной остается только его запах, который витает по всей квартире. Мама, конечно, застукает меня с блаженной улыбкой на губах и непременно обо всем догадается. Да я и не собиралась молчать, в общем-то. Думаю, что она только порадуется за нас.

Глава 8

Последующие события развивались столь стремительно, что я была не в силах остановить все хоть на минуту. И если бы знала, что время так жестоко, и отпущено нам с Сашей всего ничего, то усилием воли остановила бы несущиеся мгновения.

Любимый не обманул, и все свободное время проводил со мной, был самым нежным и ласковым на свете. О таких отношениях можно только мечтать. Он смотрел на меня с такой большой заботой и любовью, что я не могла уличить его в обмане.

Чтобы Саша перестал терзать себя мыслями о чужих детях, я настояла на ДНК тесте. Платила за процедуру сама, Саша же добывал биоматериал. Для этого ему пришлось съездить к Людмиле, выслушать в свой адрес много нелестных эпитетов и дать ей еще денег. Его бывшая находилась в странном состоянии — постоянно морщилась, злилась и терла запястья.

— Какого хрена тебе нужно? — подбоченясь, уточнила Людмила у гостя.

— Я пришел к детям.

— Ой, вспомнил, надо же, папаша года! — хохотнула она, — гони бабки и проваливай.

— Отойди, хочу увидеть Никитку и Артема, — сердито поджал губы мужчина.

Я купила для его мальчиков робота и машинки, и Саша сказал, что они очень обрадовались новым игрушкам. Незаметно от Люды, любимый взял образцы слюны у детей и упаковал их в пробирки.

— Так я не пойму, ты деньги-то принес? Мама заболела, паралич ее разбил, — всхлипнула девушка, выдавливая из себя скупую слезу.

— На вот, возьми, — Саша протянул ей несколько зеленых шелестящих купюр.

Мила быстро убрала деньги в карман, слезы на лице моментально высохли и на губах заиграла шальная улыбка. Саша прекрасно помнил, в каких отношениях она состояла с матерью. Жили как кошка с собакой, постоянно устраивали склоки, как будто искренне ненавидели друг друга.

— Может, останешься? — безо всякой надежды в голосе предложила Людмила, расстегнув верхнюю пуговицу на его рубашке.

— Меня ждут, — ответил он, перехватив ее руку.

— Кто? Инвалидка? Ты треклятый извращенец! Что нормальные бабы, вроде меня, тебя уже не привлекают? — взорвалась девушка.

— Не называй ТАК Алену, — процедил сквозь зубы Саша, схватив ее за шею, — ты ничего не знаешь о ней, подлая, мерзкая дрянь.

— Пошел на хер отсюда! Не то с лестницы спущу, урод! — прокричала Мила, высвободившись из захвата и отойдя от бывшего мужа на безопасное расстояние.

Спустя неделю мы узнали, что пятилетний Никита приходится Сашке родным сыном, а вот трехлетний Артем имеет совсем другое ДНК. По моей просьбе, Саша не стал оспаривать отцовство Темы в суде. Мне было жаль малыша. Вряд ли можно найти его биологического отца, чтобы призвать к ответственности. Каждую неделю мальчики получали игрушки и пакеты с едой, которую им привозил папа. Дети не виноваты в ошибках взрослых. Дети вообще никогда ни в чем не виноваты!

Всякий раз Милка закатывала Саше скандал, после того, конечно, как получала от него деньги, иначе рисковала остаться ни с чем.

— Мерзавец! Зачем я вообще встретила тебя? Сколько у меня было мужиков нормальных, а я на тебя, проходимец, запала. Ну что мне нужно сделать, чтобы ты остался? Ноги себе переломать, чтоб на твою калеку стать похожей? А?! — в гневе металась по квартире Людмила.

— Дура ты, — сплюнул Сашка, — ты никогда не станешь похожей на Алену, никогда! В тебе нет ничего святого — ни дети, ни мать. Ты помешанная на деньгах злобная баба! А у Алены светлая душа. И да, я знаю, что Артем не мой сын. Слышишь?

— Откуда? — ахнула Милка.

— Неважно. Главное то, что по просьбе Алены я не отказался от него и принял пацана, как родного. Так что ты ей в ноги должна кланяться, а не оскорблять!

— Да пошли вы оба в ж…! Проживу и без вас. Трахайтесь, рожайте своих детей, а к моим не приближайтесь! — как всегда последнее слово было за Милой.

Сашка работал практически без выходных. Он заболел идеей отправить меня на лечение в Грецию, поэтому проводил много времени на работе. Днем возился со мной, водил меня по квартире и учил заново ходить. Я, конечно, быстро уставала, но кое-какие успехи все же делала. Рядом со мной теперь сильное мужское плечо и я верила, что вдвоем мы справимся с моей треклятой болезнью. У меня есть стимул — моя любовь. Я изменилась, и никогда больше не прогоню этого мужчину, пойму его, если он устанет от меня в скором времени, но сделаю все, чтобы этого не произошло.

С тех пор, как я узнала, что он служит охранником в казино, потеряла свой сон. Там, где правят азартные игры — ничего хорошего не жди. Я несколько раз умоляла Александра бросить эту работу, но он оставался непреклонен. Объяснялся тем, что почти понял алгоритм игры и вскоре сможет выиграть большую сумму денег для нас. Мне все это категорически не нравилось, но переубедить любимого не представлялось никакой возможности. Так и жила, вздрагивая ночью от каждого шороха.

Маме поступило выгодное коммерческое предложение, но она колебалась из-за меня. Я настояла на том, чтобы она непременно соглашалась и ехала в долгосрочную командировку в Европу. Вместе с командой ученых они будут разрабатывать лекарство от онкологии. Теперь мы общаемся с ней по Skype, видя друг друга через экран. У мамы счастливые глаза, и разве я имела право портить ей настроение своим самоедством? У нее теперь есть Сергей Евгеньевич — доктор наук. Она помолодела — и внешне, и душой, и я так за нее рада.

Спустя пару недель Саша поехал к детям и застал в квартире бесчувственную Милу. Не теряя ни минуты, вызвал скорую помощь, и девушку забрали в больницу. Дети были изрядно напуганы, и Саша с трудом успокоил их. Он собрал вещи и привез мальчиков к нам домой, предварительно позвонив мне и спросив разрешения. Я была не против маленьких гостей и пока их ждала, напекла шоколадных панкейков. Сначала они стеснялись меня, с опаской косились на мое кресло, но потом привыкли.

Передозировка наркотиков — сказал врач в больнице. Милу с трудом вытащили с того света. Сашка настоял на ее лечении от наркозависимости. Пока Мила находилась в наркологической клинике, дети моего любимого мужчины жили у нас. Это было счастливое время для меня! Мальчишки такие тихие, умные и развитые не по годам. У меня совсем не было опыта общения с детьми, поэтому я занималась с ними тем, что умею очень хорошо — учила их английскому. Они быстро все схватывали, буквально на лету. Новый язык казался им волшебством, секретным кодом, которым они теперь смогут общаться между собой втайне от мамы. Я выяснила, что Людмила много чего запрещала своим детям и практически не занималась ими. Они привыкли играть друг с другом, поэтому их практически не было слышно, когда я занималась своими делами.

Сердце обливалось кровью, когда я видела, как Никита и Тема набрасывались на конфеты и торопливо рассовывали их по карманам. Они не верили в то, что шоколадное лакомство будет лежать так просто в вазе на столе, и его обязательно кто-то съест.

— Вот что я вам скажу, дети, сейчас мы вместе пойдем в магазин и купим там разных конфет, — улыбаюсь я.

— А можно купить чупа-чупс и шоколадное яйцо? — застенчиво спросил старший Никитка.

— Ну конечно можно! Только, чур, не бежать, держаться рядом со мной, тетя на колесиках не такая быстрая, как вы, — подмигиваю им.

Через месяц Милу выписали из клиники. Мне так жаль было расставаться с мальчиками! Они тоже привязались к «тете на колесиках», но их мать настоятельно требовала вернуть детей. Отныне Саша посещал квартиру, где жили дети очень часто. Он не шибко верил в Милкино выздоровление и боялся, что она опять начнет чудить. Но пока все шло хорошо. Она бледной тенью ходила по квартире, но детьми занималась. В холодильнике всегда была домашняя еда, у мальчишек новые игрушки и книжки. На Сашку больше не кричала. Когда он приходил к детям, запиралась у себя в спальне и плакала. Однажды вышла зареванной и попросила у моего мужчины прощения. Сашка простил, он не мог иначе. Они долго говорили в тот день, вспоминали прошлое — ту малую часть хорошего, что было в их жизни. А о плохом он поведал мне позже.

Они познакомились в студенческом общежитии. Саша сразу приметил черноволосую девушку с угольно-черными глазами. Ее называли Цыганочкой. Может, и правда в Милкином роду были цыгане, кто знает? Она об этом умалчивала. Мила не сразу ответила на ухаживания симпатичного студента третьекурсника. Ей казалось, что она достойна большего, например, сына каких-нибудь богатых родителей, чтобы обязательно с собственной машиной и квартирой. А у Сашки ничего — гол, как сокол. Только дядя, говорят, у него имеется какой-то крутой. Затем она увидела Сашку на вечернике в обнимку со своей лучшей подругой, ревность взяла над ней верх, Милка тотчас передумала и пригласила его к себе в комнату. Они стали встречаться, гулять в парке, ходить на студенческие дискотеки. Оба влюбились без памяти.

— Саш, тебе нужно познакомиться с моей мамой, она настаивает, — надула губки Мила.

— Хорошо, поедем завтра в твою Рязань, — тяжело вздохнул он.

Пятиэтажный панельный дом стоял на отшибе, в серой прихожей пахнет пылью и травами, на кухне стерильная чистота. Ирина Борисовна приняла потенциального зятя настороженно, пока они сидели за столом, молчала и прожигала его взглядом. Саше было неуютно, хотелось встать и уйти, но воспитанность не позволяла поступить столь некрасиво. Он откашлялся и вежливо поинтересовался:

— Как Ваше здоровье?

— Не скоро хатку освобожу, и не надейся. Вас обоих переживу еще, — сухо ответила женщина.

— Простите, мне не нужна Ваша квартира, — смутился парень.

— Ну, и какие у тебя планы по поводу моей дочери? Поматросить и бросить? — прищурила черные глаза будущая теща.

— Мы поженимся, как только окончим институт, — заверил Саша.

— Мама, мы никуда не торопимся! — вклинилась в разговор Мила.

— Он поторопит, — Ирина Борисовна ткнула пальцем в Милкин живот.

— Кто?! — в изумлении открыла рот дочь.

— Ребенок.

— Мила, ты беременна? — забеспокоился Александр.

— Все уже давно предрешено. У вас родится мальчик, ваша жизнь будет бурной, но короткой. Еще вопросы есть?

У Саши создалось ощущение, что это не знакомство с мамой невесты, а поход к гадалке. Ох, как он ненавидел разные пророчества! С трудом сдерживая в себе ярость, он с шумом отодвинул стул и быстрым шагом вышел из квартиры вон. Он не собирался терпеть неуважительное отношение к себе. Милка с отчаянным криком выбежала за ним следом.

— Не слушай ее! Она полоумная, вечно фигню всякую людям несет. Ее за это ненавидят. Сааааш, вернись!

— И не подумаю, — бросил он в ответ.

Саша никогда больше не бывал в Рязани. Его собственные родители жили в Подмосковье. Точнее остался один отец — старенький худой мужчина. Сашка поздний ребенок в семье, появился на свет, когда его родителям было уже по 45 лет. Ребенок-неожиданность. Мама умерла, когда он был еще подростком. Папа потихоньку начал сдавать, выпивать, у него появились странности. К примеру, он никогда не покупал продукты, а приносил их с мусорки, куда выносили просроченную еду из магазина. Саша привозил ему свежие продукты, но Геннадий Александрович все равно обретался на задворках супермаркета. Несколько раз его прогоняли оттуда бомжи, но пожилой мужчина все равно возвращался. Иногда он не узнавал своего сына, чаще обвинял, что из-за его рождения умерла мама — роды в таком возрасте тяжелый удар по женскому здоровью. Геннадий Александрович старательно взращивал в сыне чувство вины и значительно преуспел в этом. Саша все реже и реже встречался с отцом, и о его смерти узнал от соседей. Оказывается, отец пролежал мертвым три дня, прежде чем его обнаружили.

Пророчества Ирины Борисовны вскоре начали сбываться — Мила забеременела. Сашка настаивал на аборте, она же рьяно сопротивлялась.

— Не стану выковыривать ребенка!

— Зачем нам он сейчас? Мы не потянем, ведь скоро экзамены. Где я, по-твоему, должен искать работу?

— У тебя же за плечами армия — иди работать по контракту. Нам квартиру дадут, как военным, — мечтала Мила.

— Нет. Я получаю высшее образование не за тем, чтобы снова надеть военную форму. Есть идея получше…

Саша с блеском сдал выпускные экзамены и устроился на работу в страховую компанию, где за пять лет сделал неплохую карьеру. У них появилась машина, квартира, деньги — все, что нужно для комфортной семейной жизни. Правда, ему частенько приходилось бывать в командировках, но ему это даже нравилось — смена обстановки. Единственное, что огорчало Александра — это отсутствие любви в их семье. Многие пары живут так — страсть давно угасла, люди приспособились друг к другу, притерлись. Нет больше необходимости завоевывать друг друга. Скучно, грустно, но живут же люди. И Саша так жил.

Иногда Милка была такой невыносимой, особенно, когда забеременела вторым ребенком. Практически каждый вечер она поднимала свою излюбленную тему.

— Саша, когда пойдем в загс? Я хочу быть твоей официальной женой.

— Зачем? — сухо поинтересовался он, загородившись от сожительницы ноутбуком.

— Зачем люди женятся? Мы должны зарегистрировать брак. Вдруг с тобой что-то случится. Помнишь, мама…

— Еще одно слово о пророчестве твоей матери, и я уйду, поняла? Не верю во весь этот бред. Просто я ей не понравился, вот она и сделала гадость, предсказав мне якобы недолгую жизнь. И вообще, скорее всего твоя мамочка имела в виду нашу супружескую жизнь — она будет короткой. Потому что я устал от тебя! Ты каждый день выносишь мне мозг про свадьбу. Я на тебе не женюсь!!! Я вообще ни на ком никогда не женюсь! — сорвался Саша на крик.

— Потому что боишься того, что предсказания мамы сбудутся, — выплюнула правду Люда, а Саша едва сдержался, чтобы ее не ударить.

Однажды он вернулся из командировки и в точности, как в заезженных анекдотах, застал в своей супружеской постели голого мужика. Не смотря на наличие двух детей, Милка умудрялась гулять. Испуганный мужик сбежал сразу, прихватив свои вещи и Сашкин одеколон с полки. Саша не тронул ни жену, ни ее любовника, потому что считал, что он выше всего этого.

— Если бы ты меня любил, я никогда бы не пошла на измену! Если б женился на мне, признал своей законной женой, — упрекала его растрепанная обманщица.

— Конечно, мужик всегда виноват в том, что ему наставляют рога, — хмыкнул Саша, собирая свои вещи в новенький чемодан.

— Прости меня, прости, — плакала Милка, цепляясь за рукав его кожаной куртки.

Саша только отмахивался от нее, как от назойливой мухи.

— Я никогда не видела любви в своей жизни! Моя родная мать меня никогда не любила, отца вообще не знала. Меня вообще никто никогда не любил. Я просто хотела почувствовать себя любимой… Прости!!!

— Ты не там ищешь любовь, — устало произнес Александр, — у тебя есть, по крайней мере, два человека, которые безумно любят тебя, не смотря ни на что — это твои дети.

Абсолютно без всяких эмоций Саша собрал вещи и вышел из квартиры. Мила выскочила следом.

— Не уходи, прошу тебя, Саааааш! Хочешь, на колени встану перед тобой, чтобы ты меня простил?

Однажды он уже простил ей поцелуй с однокурсником — больше не хотел.

— Не унижайся, это тебе не поможет, — холодно ответил он и быстрым шагом спустился по ступенькам.

— А как же дети? — в пустоту спросила она.

С тех пор она его ждала, искала, бегала от одного мужчины к другому, тщетно стараясь забыть бывшего любимого. Мучил так же острый денежный вопрос. Ее запросы росли, хотелось и красиво одеться, и детям что-нибудь купить. Мила подала на алименты, но ответчика так и не нашли. Он затерялся от них в большом городе. Может, вообще покинул область, кто его знает? Не удалось так же выйти на его родного дядю. Кто-то посетовал ей кинуть клич в социальные сети, написать о том, что мужчина бесследно исчез.

И я единственная, кто позвонил по ее объявлению.

Глава 9

Мне грустно и одиноко в пустой квартире. Саша пропадает на работе вот уже несколько дней. Мое беспокойство за него нарастает. Я не могу нормально есть и спать, жду, когда все это закончится. Умоляю его оставить эту опасную аферу с казино. Уверяю, что мне нормально живется в инвалидном кресле, и не нужно так рисковать ради моего желания встать на ноги. Главное, что сопутствующие симптомы не беспокоят больше. Все нормально, ну и что, что не могу ходить? Я же не единственная в этом мире, кому отказали ноги. Но Саша меня не слушал, он настаивал на лечении в Греции и верил в его успех.

Однажды он вернулся под утро. Глаза лихорадочно блестят, на лице сияет улыбка.

— Я это сделал!

— Что? — поднимаюсь в постели на локтях и близоруко щурюсь.

— Я сорвал куш. У нас теперь есть деньги на твое лечение, Аленка! Мы тебя вылечим и станцуем джигу прямо на берегу моря.

Не знаю, что сказать, мне очень страшно. Порывисто обнимаю Сашку и утыкаюсь носом в его гладко выбритую щеку.

— Ну зачем было рисковать? Я очень за тебя переживала.

— А зря. Я все продумал. Сегодня же свяжусь с клиникой и куплю билет на ближайший авиарейс в Грецию. ТЫ БУДЕШЬ ХОДИТЬ!

Плачу, нет, рыдаю взахлеб. Неужели все позади? Или все только наоборот начинается? Не хочу никуда уезжать без него, прошу, чтобы немедленно уволился из казино. Твердо обещает к моему возвращению оттуда уйти. Обнимаемся, никак не можем наговориться в этот тихий предрассветный час. О том, чтобы лечь спать не возникает и мысли. Оба слишком возбуждены и взбудоражены открывшимися перспективами. Мечтаем о том, как я, вернувшись из Греции, спущусь с трапа на своих ногах — грациозно, с прямой спиной, как балерина. Длинные светлые волосы будут развиваться на ветру, на мне будет короткое красное платье, которые не скроет красивые и здоровые ноги.

— Алена, я должен тебе в кое-чем признаться, — говорит Сашка, трепетно сжимая мою ладонь.

— В любви? — шучу я, а сама предчувствую что-то нехорошее.

— И это тоже, конечно. Но дело в другом…

— Так в чем же? Не томи, говори, Саш.

— В общем, я ни дня не проработал страховым брокером. Прости за обман.

— Как же ты зарабатывал на жизнь, когда мы познакомились? — удивляюсь я.

— Я всегда работал на дядю — брата моего отца. Он глава группы, специализирующейся на кражах и грабеже, и сколоченная им еще в лихих 90-х годах. Ему под 70 лет, а он все держится на плаву. Я исчез год назад, потому что находился под следствием. Меня поймали на организации грабежа крупного супермаркета, держали в СИЗО больше года, поэтому тебе не звонил, не писал и не объявлялся. Легавые не смогли ничего доказать и прямо в зале суда меня выпустили. Ну, там дядя вмешался, конечно, отмазал. Теперь, когда ты знаешь правду, умоляю тебя: не прогоняй меня! Я со всеми этими противозаконными делишками завязал, от дяди отделился, и я реально хочу начать новую жизнь с тобой. Прошу, поверь мне.

Я устало прикрываю веки и чертыхаюсь. Вот только воровской романтики не хватало в моей истории! И что мне теперь делать с этой информацией, скажите на милость? Саша — грабитель. Глупо и по-детски брать сейчас с него слово, что он «больше так никогда не будет делать». У него есть своя голова на плечах, так пусть пользуется ею.

— Скажи, хоть что-нибудь, — жалостливо просит он.

— Пойдем спать, Саша. Сегодня выдался слишком тяжелый день.

Наступает день моего отлета. Сашка отпрашивается с работы и везет меня в аэропорт. Конечно, с нами едет и моя инвалидная коляска — без нее пока никуда. В Греции меня встретят работники реабилитационного центра, которые уже ждут моего приезда. Саша все проплатил наперед. Не могу избавиться от нехорошего предчувствия, тело бешено трясет, как в гриппозной лихорадке. Еще немного и со мной случится паническая атака. Пару раз у меня была уже эта страшная штука: ощущение близкой смерти, ужаса, невозможность говорить и дышать. Теперь, как огня боюсь этого состояния, и чтобы отвлечься начинаю тихо петь детскую песенку.

— Ты чего, Ален? — улыбается Сашка, — хотя продолжай, мне очень нравится, как ты поешь. У тебя такой приятный голос, как у русалки из сказок. Никогда не думала стать певицей?

— Нет, у меня страх перед публикой.

— Моя любимая вся соткана из фобий и страха, — беззлобно констатирует он, — но это ничего, мы справимся с любым твоим тараканом, даже самым вредным.

— Сааааш, а давай я никуда не полечу, а? У меня плохое предчувствие, — никак не могу унять дрожь во всем теле. Кажется, у меня даже поднялась температура на нервной почве.

— Аленка, все будет хорошо, настройся на позитивную волну, — сжал мою руку Саша.

— Что-то случится, — задумчиво говорю я, — может, мой самолет рухнет?

— Перестань, любимая! На земле аварии случаются чаще, чем в воздухе. Твой самолет очень хорошей авиакомпании — не переживай! Все будет так, как мы задумали: вернешься и величественно, как королева, сойдешь с трапа на своих ногах.

Еще долго обнимаемся в аэропорту, пока не объявляют посадку на рейс. Обходительный сотрудник помогает мне занять свое место. Уныло смотрю в окно, и молюсь — пусть все будет хорошо.

Мой полет составлял всего три часа. Мне же показалось — вечность. Самолет мягко приземлился в аэропорту Афин. Пассажиры по традиции аплодируют пилоту и двигаются на выход. Сижу в ожидании помощи и размышляю: что меня здесь ждет? Мне помогут встать на ноги? Во всяком случае, я приложу максимум усилий, чтобы Сашкины деньги не пропали даром. Я отправляю ему смс, что благополучно долетела. Впереди еще примерно 300 километров до Салоников — города, где собственно располагается мой реабилитационный центр.

Первое впечатление от этой страны было не очень приятным. Дело в том, что кто-то взял мою коляску и увез ее в неизвестном направлении, подумав, что она общественная. Как же я пожалела, что не придала ей каких-то индивидуальных черт! Можно было, например, заказать диски на колеса со своей фотографией или с каким-нибудь принтом. Обязательно сделаю это в следующий раз!

Сашка ответил, что утрата кресла — знак судьбы. Значит, лечение мне поможет, и оно больше не понадобится. Но я куда более реалистично смотрю на вещи, поэтому жутко расстроилась.

Сотрудник авиакомпании в прямом смысле слова передал меня из рук в руки работнику клиники. Конечно, долго извинялись за неприятную ситуацию, но мне-то что теперь от их извинений. Медработник сказал, что в центре мне выдадут новую коляску и чтобы я не волновалась. Он неплохо говорил по-русски, и это радовало.

На комфортабельном микроавтобусе мы выехали в Салоники. На улице начало октября, погода отличная — градусов 19 тепла. В Москве сейчас сыро и дождь — все жители давно переоделись в пальто и утеплились шарфами. А здесь люди ходили в легких кофтах. Пляжный сезон был еще открыт, но водичка в море была бодрящей, если верить интернет прогнозу.

Долгий, изнурительный путь и, наконец, мы на месте. Клиника мне очень понравилась с первого взгляда, сотрудники вежливые, обходительные, много русскоговорящих. Лечащий врач доктор Янис Кесиди подробно расспросил меня о болезни, завел карту и составил план мероприятий. Он все время так доброжелательно улыбался, что у меня не возникало сомнений — я попала в руки к хорошим специалистам своего дела.

Территория медцентра зеленая и облагороженная. Личные апартаменты превзошли все ожидания — здесь было все, что нужно для комфорта человеку с ограниченными возможностями. Уютно, со вкусом и ничего лишнего. Кнопка вызова персонала, как и полагается, расположена низко, чтобы сидящий человек мог дотянуться до нее рукой и нажать, если ему потребуется помощь.

Климат в Греции мягкий, средиземноморский, воздух пропитан морской солью — не надышаться. Я находилась в раю. Делаю несколько классных снимков и отправляю Саше. В ответ он желает мне огромной удачи, пишет, что любит и верит, что у нас все получится.

Впереди меня ждали две недели реабилитации. Послушно выполняю все предписания. Весь день у меня расписан почти по минутам. В свободное время медитирую на пляже, мысленно говорю с морем, а море мне отвечает.

С Сашкой общаемся преимущественно по сообщениям, и он пишет, что еще не ушел из казино. В который раз с болью в сердце прошу покинуть азартное заведение. Не спокойно на душе, когда думаю об этом мрачном месте, где нет часов, чтобы клиенты не ориентировались во времени и играли часами напролет, а то и сутками.

В клинике я познакомилась со многими замечательными людьми, все они проходили реабилитацию после тяжелых заболеваний. Были и страдающие таким же диагнозом, как у меня. Мужчины, женщины, дети — болезни не щадят никого!

Здесь вкусная еда, тихие вечера и потрясающей красоты рассветы. Мне было жалко тратить время на сон, хотелось как можно дольше насладиться этим райским уголком. Спала от силы шесть часов, и мне хватало. Чувствовала себя абсолютно бодрой по утрам. С чашкой зеленого чая встречала рассвет и по привычке медитировала. Потом в отличном расположении духа отправлялась на процедуры и занятия в тренажерном зале.

Особенно меня привела в восторг ходьба в экзоскелете. Это специальное медицинское оборудование крепится к нижней части тела пациента и выполнят те функции, которые утратил больной. Сложно описать свои ощущения, когда встаешь из инвалидного кресла и чувствуешь движение. Сначала — страшно. Паникуешь, представляешь, что там происходит внизу? Но когда получается сделать хотя бы один шаг — даже неумелый, появляется вдохновляющее чувство. Я хожу! Пол мягкий — упасть не страшно. Рядом два реабилитолога, они придут на помощь при первом же затруднении.

Здесь шикарный бассейн с чистейшей теплой водой, парафиновые бочки, ванночки и всевозможные тренажеры. Даже уезжать не хочется отсюда! Две недели пролетели слишком быстро, но дома меня ждет Сашка. Последнюю ночь перед отлетом я не спала и подводила итоги своей поездки. Я могла ходить с опорой. Для кого-то может это мелочи, но только не для меня. Это огромный шаг вперед. Прорыв! Я рассчитываю на то, что смогу спуститься с трапа самолета самостоятельно, конечно, изящно не выйдет — придется держаться за перила и смотреть в оба, чтобы не упасть. Но платье с открытыми ногами я любимому обеспечу, пусть полюбуется! Лишь бы встретил. Из-за его вечной занятости нам не удавалось нормально пообщаться вот уже несколько дней. Мне не нравилась тишина, в которой жил мой телефон. Хоть бы встретил…

Каким-то чудом нашли и вернули мою коляску. Так что я теперь при собственном транспорте. Обязательно по приезду в Москву закажу новые диски и стильно украшу свой «трон» на колесах. Одному Богу известно, сколько мне еще в нем кататься.

Собираю свои немногочисленные вещи и выкатываюсь в холл. Сотрудник реабилитационного центра отвезет меня в аэропорт. Я сяду на самолет и полечу к любимому, сойду с трапа на своих ногах, жаль он этого не увидит, потому что в этот момент будет находиться в зале прилета. Но я ему подробно расскажу, что чувствовала в этот момент. Прощай Греция, я обязательно вернусь сюда снова и уйду уже отсюда на ногах!

Три часа, проведенные в воздухе были для меня мучительными. Мне не терпелось скорее увидеть Сашку. Самолет то и дело попадал в воздушные ямы, заставляя мое сердце трепыхаться и проваливаться в желудок. Меня слегка тошнило, было трудно дышать. Я попыталась погрузиться в медитацию, но ничего не получилось.

Наконец, все позади. Безо всяких происшествий наш самолет сел в аэропорту. Сразу набираю Сашкин номер. Недоступен. Абонент недоступен. Не могу поверить, что он забыл про меня! Он так ждал этого дня, а теперь не смог приехать? Из-за своей чертовой работы? Происходит что-то неладное — я это чувствую. Как же так? Как мне добираться домой? Мои глаза полные отчаяния. Стюардесса обеспокоенно интересуется — все ли у меня в порядке? Нет, не в порядке, хочется ответить мне, но вежливо говорю: «Спасибо, все хорошо». С помощью посторонних людей выкатываюсь из здания аэропорта и верчу головой в поисках Сашкиной машины. Вдруг у него просто разрядился телефон, и он все-таки приехал за мной? Всякое бывает.

Моросит мелкий октябрьский дождик, и я чувствую, что нелепо смотрюсь в своем легком коротком платье. Так расстроилась, что забыла о нашей мечте и спускалась с трапа, оперевшись о плечо стюардессы. Итак, Сашка забыл о моем прилете. Мне предстояло добираться домой самостоятельно. Таксисты не хотели везти девчонку с инвалидной коляской и запрашивали втридорога. Наконец, один из них сжалился и согласился меня отвезти, помог мне забраться в машину, погрузил кресло и сумку в багажник и тронулся с места. Тишину в салоне нарушали работающие дворники, которые очищали лобовое стекло от дождевых капель. На душе паршиво — хоть плачь. Волосы мокрые, успела изрядно промокнуть, пока договаривалась с таксистами.

Квартира встретила меня гнетущей тишиной. Такое чувство, что она все время моего отъезда пустовала. На книжной полке пыль толщиной с пол пальца, пустой холодильник и холодная заправленная кровать.

Еще несколько раз я набирала Сашкин номер. Тщетно. Так и умом можно тронуться. Разбираю вещи, навожу относительный порядок в доме, разбираю бумаги в столе и просто жду. Скоро он придет, будет долго извиняться о том, что забыл или не смог встретить. Я чертовски обижена, но скажу, что все в порядке. Отругаю его за телефон, который он как всегда забыл зарядить, а потом брошусь в его объятия и зареву. Ведь я так скучала! Где тебя носит, Саша?

Удручающая тишина давит на уши. Включаю телевизор, чтобы избавиться от нее. Сколько же времени я не смотрела в голубой экран? Кажется, полгода. Не вникая, слушаю политические новости. Я устала, почти не спала и дремлю прямо в неудобном кресле. Сон тревожный, никак не могу скинуть с себя сонное оцепенение.

Среди ночи с трудом открываю глаза и вижу на экране жуткую сцену ограбления казино. Не понимаю — я все еще во сне или уже проснулась? Два человека погибли на месте и один ранен. Вооруженные грабители скрылись в неизвестном направлении, прихватив с собой огромную сумму денег. Двое погибли: охранник и посетитель, которые оказали преступникам сопротивление.

Я все еще ничего не понимаю, а вот сердце окаменело и ухнуло куда-то вниз. Анализирую, сопоставляю факты и не желаю верить в страшную догадку. Это не то казино — нет, нет! Мало ли в Москве игровых заведений? То самое — подсказывает любящее сердце, которое, как известно, не обманешь. Когда же это случилось? Вчера ночью. 25 октября 2018 года навсегда останется в моем сердце.

Глава 10

Если быть предельно откровенной, я не знаю, как пережить потерю близкого человека. Наверное, здесь поможет только время. Понадобится год, а, может, и пять лет, чтобы боль притупилась. Нужно время, чтобы избавиться от тупого ножа, который пытается распилить твое одеревеневшее сердце на куски. Ты не знаешь, как жить дальше и не видишь смысла в завтрашнем дне. Мысли черны и печальны, тебя ничего не радует. Ты не выносишь слова утешения, тебя уже от них тошнит. Кажется, что ты разучилась смеяться и улыбаться. Намерено окружаешь себя мрачными вещами, не выносишь ярких цветов и не включаешь телевизор. Воздвигаешь надежную защитную стену от внешнего мира и живешь в своей тишине, с плотно закрытыми занавесками и запертой дверью. Каждый день бессмыслен и наполнен пустотой. Во сне еще хуже. Туда приходит он, нежно гладит по голове и требует: «Живи!»

Большую часть времени я провожу в церкви, здесь мне спокойнее. Когда служба заканчивается, помогаю по мере своих возможностей уборкой — протираю иконы, убираю огарки свечей, либо провожу время в тихих беседах о вере с батюшкой.

Я не забыла про Сашкиных детей и ежемесячно отправляю Людмиле посильную сумму денег. Ведь Никита и Артем — единственное, что осталось на этом свете от моего любимого. Им нужна моя помощь. Я бы хотела увидеть мальчиков, но кто же мне позволит? Мила на похоронах Сашки отсутствовала. Я вообще не видела ее с того дня, как мы встретились впервые у метро. Как она перенесла смерть близкого человека? Я очень хотела бы с ней поговорить, но боялась.

Зато на похороны пришел Сашкин дядя. Я сразу узнала мрачного седовласого человека, одетого по моде 90-х годов. Так вот ради кого Сашка одевался в старые бандитские вещи, подумала я — он хотел быть похожим на своего могущественного, как ему казалось, дядю. На самом деле, это старый мужчина мог бы с гордостью носить звание «шпана обыкновенная». Эх, Саша, Саша….

В один ничем не примечательный день я решила разобрать Сашкины вещи. Он принес с собой чемодан, но так и не разобрал его, не сложил свои вещи в шкаф, где я освободила для него полочку. Он словно не желал «бросать якорь» в одном месте и всегда был готов к побегу. Фирменные рубашки, разнокалиберные джинсы, носки и белье — вот и все, что осталось у меня от него. Я переложила вещи в большой пакет — отдам в церковь. На всякий случай проверила карманы во всех вещах, и в джинсах, которые лежали на самом дне, обнаружила ключи и клочок бумаги. На листе был написан московский адрес. Чья эта квартира? Неужели… его? Ведь где-то же он жил до того, как переехал ко мне. Решение пришло мгновенно — поеду туда. Если квартира его, у меня есть шанс познакомиться с личным Сашкиным пространством, чтобы узнать что-нибудь о нем. Если квартира чужая — извинюсь и верну ключи.

Вызываю перевозку и мчусь по адресу. Слава богу, в этом доме работает лифт, и я без проблем поднимаюсь на коляске на нужный этаж. Возле двери с табличкой 110 останавливаюсь, до звонка не дотянуться, поэтому просто стучу в дверь. Тишина. Замок низкий, не нужно прибегать ни к чьей помощи. Дрожащими руками открываю и вслушиваюсь. Никого. Пахнет качественным ремонтом, который недавно закончили. Заезжаю в квартиру и запираю дверь изнутри. Просторная трешка, и только одна комната жилая. В ней спартанская обстановка: кровать, телевизор на стене, шкаф и массивный стол. Хочу найти хоть какую-нибудь подсказку, поэтому решаюсь обследовать ящики стола. В самом верхнем обнаруживаю различные документы и принимаюсь их изучать. Голова ни к месту разболелась, тру пальцами виски и вникаю в напечатанный текст. Из него следует то, что квартира принадлежит Сашке, но в случае его смерти, он завещает ее детям — Абрамовым Артему и Никите. На мое имя Крапивина Алена Николаевна открыт банковский счет с очень приличной суммой денег. С моими скромными запросами мне и жизни не хватит, чтобы их потратить. Среди прочих бумаг, на самом дне нахожу листок, сложенный вчетверо. Сердце бешено стучит, предчувствуя, что, наконец, я нашла то, что всей душой мечтала найти. Письмо.

«Здравствуй, моя дорогая девочка. Если ты нашла это письмо и держишь его в руках, то вероятно меня уже нет в живых. Не хотел ничего писать — слишком это все сентиментально и не в моем стиле. Но подумал, что ты должна знать кое-что. Я знал, что ввязываюсь в опасную авантюру, но все равно пошел на этот риск, ведь он оправданный. Все ради тебя, моя Алена. На твоем счету есть деньги, пожалуйста, пользуйся ими по своему усмотрению. Но обещай, что вылечишься, ради моей памяти, сделай это. Живи за нас двоих. Буду рад, если ты встретишь настоящего мужчину, который сделает тебя счастливой. Не плачь обо мне. Помни, я всегда буду рядом, хотя я тебя недостоин, я не самый лучший мужик в мире — безответственный, трусливый. Так что ты немного потеряла, поверь. Прости меня, если сможешь. Почему я погиб? Скорее всего, меня попросту убрали свинцом в голову, как ненужного свидетеля. Хотя мой дядя утверждал, что со мной ничего не случится. Мы проиграли. Но я это предвидел, конечно же, ставки были высоки. Ничего не бойся. Я уплатил цену своей жизнью. Буду счастлив уничтожить это письмо, когда все благополучно закончится. PS. Ну и написал я тут, сам от себя подобного не ожидал. Романтичный вор.»

Всю ночь я просидела в полупустой Сашкиной квартире и бездумно смотрела в окно. На душе пустота. Как он мог? Деньги… Люди готовы на многое ради этих проклятых лакмусовых бумажек, с головой окунаются в риск и не боятся расстаться с жизнью. Почему я была так слепа и сразу не догадалась, ЧЕМ занимается Саша? Как ему удалось меня провести? Он ходил «на дело», живя в моей квартире, приносил домой ворованные деньги, расплачивался ими за ужин в ресторане, а я ничего не подозревала. Благодарю Бога за то, что он оказался хотя бы не киллер и не убийца. Я не оправдываю его. Просто любила, не смотря ни на что…

«Живи за нас двоих»… А нужна ли мне эта жизнь без тебя? У меня ни ребенка, ни котенка — ничего от тебя не осталось. Что ж, думаю, кое-что все же смогу сделать для тебя, Саша.

Однажды платеж для Никитки и Артема не прошел по банку, и я позвонила Миле, чтобы уточнить ее новые реквизиты, но не могла связаться с ней больше недели. Нужно ехать к ней! Может, теперь она не столь агрессивна, как раньше?

На свой страх и риск я отправилась по месту проживания Сашкиных деток, у меня остался их адрес. На звонок никто не отозвался, квартира явно пустовала. Зря я сюда приехала. Возможно, они сменили место жительство или уехали в Рязань. На всякий случай постучала в дверь соседям, чья квартира находилась на той же лестничной клетке. До звонка мне было не достать, хотя я могла бы встать на ноги, опираясь на стенку, но все реже и реже использовала свои скудные возможности. В моей душе было черное горе, которое затмило все беспокойство о себе. Дверь открыла маленькая худая старушка.

— Здравствуйте! А Вы не знаете случайно, где Людмила Малькова? Они переехали отсюда? — спрашиваю я.

— Здравствуй, Милка-то? Переехала, на тот свет, прости Господи, — бабушка торопливо перекрестилась.

— Как это случилось? Где ее дети?

— От наркоты проклятой скончалась. У нее деньги завелись, судя по всему такие огромные, что она плотно подсела на иголку. Ни свет, ни заря наркоши — друзья ейные здесь околачивались. Достали, падлюки. Всех угощала, дура баба, прости Господи, — старушка опять перекрестилась, — и откуда только деньги брались у нее? Сам ж Милка не работала ни дня. Все на Сашкиной шее сидела, пока тот не сбёг от нее.

— А где же дети? — задала я самый животрепещущий вопрос.

— Так забрали их сразу.

— Куда?!

— В детдом, куда же еще? Кому ж они нужны сиротки? Сашку еще раньше убили, игорное заведение он охранял от бандюков и доохранялся — они же его и замочили. Эх, была какая семья, и что стало! — пригорюнилась старушка.

Это я виновата в смерти Милы! Это я снабжала ее деньгами, даже не подумав своим скудным умишком, что она будет тратить их не на детей, а покупать себе наркотики! Что же испытали бедные малыши, живя с мамой наркоманкой? Она кормила их? Покупала игрушки? Что сейчас с ними? Детский дом ломает психику напрочь. У меня была знакомая в прошлой жизни — воспитанница детского дома. И она подробно рассказывала, как ей приходилось выживать там. Бедные, бедные малыши… Я должна их отыскать и помочь, и это самое малое, что я могу для этой семьи.

Я нашла это место — серое здание на окраине города, где жили Сашкины дети. Теперь я постоянно сюда езжу, раз в неделю, чаще не разрешают. Говорят, что мальчики сильно плачут после моего отъезда. Приношу Артемке и Никите игрушки и одежду, разные вкусности. Они каждый раз просят забрать их оттуда. Но кто же мне, одинокому инвалиду, отдаст двух детей? Заведующая детского дома к моей просьбе отнеслась категорично:

— Забудь об этом! Абрамовы будут расти в детском доме. Ты их не потянешь. А если и потянешь, то подумай, что с ними будет, если еще и ты умрешь? Посмотри на себя, дорогая, тебя же горе сожрало. Одни глаза торчат — лицо белое кожа да кости. Черное не снимаешь… Езжай домой и не приезжай больше сюда, не давай пацанятам ложную надежду. Чем быстрее они свыкнутся с мыслью, что теперь их дом здесь — тем лучше для них!

Мне нечего сказать, она права. Печаль не оставила на мне живого места — болело все.

У меня были деньги. Сашка позаботился обо всем. А теперь его нет — жестоко поплатился своей жизнью, и мою под откос пустил. Забрал надежду на счастливый исход. Наверное, я действительно скоро умру. Зачем мне такая жизнь? Что в ней хорошего? Мама хочет вернуться из Европы, чтобы поддержать меня здесь, но я говорю, что ее место там — рядом с делом всей ее жизни и с любимым мужчиной. Я сильная и справлюсь со всем сама. Пусть хоть кто-то в нашей семье будет по-настоящему счастлив.

Я часто бываю на кладбище у Сашкиной могилы. До сих пор не знаю, любил ли он меня на самом деле или просто хотел помочь? Он был романтик до глубины души, добряк и жутко боялся ответственности за других. Бегство — вот для него наилучший выход. Зачем ты, Саша, только согласился на сотрудничество с криминальными элементами? Мы были бы счастливы вместе и возможно сейчас гуляли в обнимку по парку, кормили булочками голубей на площади и пили бы свежевыжатый фреш на веранде «Версаля». А теперь мне дозволено лишь ставить свечи за твой упокой и носить розы на твою могилу. Теперь ты там, рядом с Милкой. Как вы, не ссоритесь больше? Она, наверное, как всегда поливает тебя грязью? Или уже исправилась? Говорят, на том свете люди быстро осознают свои ошибки. Скоро я приду к вам — я это чувствую. Недолго мне осталось. Примите?

Стая ворон, громко каркнув, резко сорвалась с дерева, напугав меня. Мне стало не по себе. Поспешно покидаю обитель мертвых и возвращаюсь к себе домой. Нет, нет, я не хочу умирать! Там темное ничто. Душа попадет в бесконечность, из которого не будет уже выхода. Сейчас я могу видеть солнце, но, умерев, лишусь такой возможности. Солнце, я хочу встать под твои теплые лучи. В Москве сыро и уныло, но есть одно тихое место, где оно светит чаще…

Связываюсь по телефону с греческой реабилитационной клиникой, они с радостью готовы меня принять. Заказываю билеты на ближайший рейс, и на следующей неделе я покидаю Москву. Сашкиных денег хватит, чтобы прожить там несколько месяцев, а то и год, больше мне и не надо.

Глава 11

Греция завоевала мое сердце, пленила мою душу и заколдовала. Еду знакомым маршрутом и получаю поистине эстетическое наслаждение. Открываю окно в автомобиле и впускаю в салон теплый и свежий запах моря. Эта страна по-своему прекрасна. Все-таки чертовски правильное решение — вернуться сюда.

Дорога из Афин в Салоники на сей раз не показалась мне изнурительной. Меня тепло встретили в реабилитационном центре и поселили в комфортабельной палате с видом на морское побережье. Готова сидеть здесь, у окна, часами и наслаждаться прекрасным видом, смотреть на голубую лазурь и мечтать о том, что не исполнится никогда. Да, никогда, мне не вернуть Сашку. В моих снах он приходит ко мне часто, но я-то знаю, что сны — это всего лишь проделки нашего подсознания. Я не могу забыть любимого, и память услужливо преподносит мне его по ночам.

Теперь мое утро начинается в четыре или пять — дольше спать не могу. Опять подсела на антидепрессанты, без них уже не получается жить. Чего же я хочу теперь? Какой смысл моего существования? Эти вопросы задаю себе каждый день по сотне раз. А нет больше никакого глубокого смысла, нет того самого, ради чего хотелось бы жить. Существует только здесь и сейчас, нет прошлого, нет будущего — только настоящее. Мне сейчас хорошо сидеть и любоваться закатом — и ладно. Через полчаса я поужинаю морепродуктами, наслаждаясь их вкусом — прекрасно. Закрою глаза от усталости и лягу спать — и это тоже нормально. Я не думаю о том, что будет завтра или через неделю. Это не имеет никакого значения. Главное то, что происходит в сию минуту.

Мой блог в Инстаграме тоже стал серым и унылым, но меня радовали мои подписчики, которые остались со мной и поддерживали меня в трудное время. Я тоже делала для них все возможное: помогала советами и добрыми словами, организовывала сборы денежных средств на лечение тяжелобольных и нуждающимся. У меня появилась мысль организовать собственный фонд помощи инвалидам, и я обязательно этим займусь после прохождения реабилитации.

Завтраки в нашей клинике всегда роскошны, греки знают толк во вкусной еде. Сегодня стол сервирован кофе, несладким греческим йогуртом, тостами с кусочками сыра феты и слоеным пирогом с сыром. Сегодня я не ела в одиночестве, компанию мне составила молодая девушка с рыжими вьющимися волосами. Она, как и я, передвигалась на инвалидной коляске.

— Меня зовут Джулия, а тебя? — с детской непосредственностью представилась она.

Я удивилась, но виду не подала. Отпила глоток кофе и дружелюбно посмотрела на коллегу по несчастью.

— Алена.

— Да чего уж там, — махнула рукой девушка, — все удивляются моему имени. Русская я. Мамулька моя совсем помешалась на Джулии Робертс, помнишь, в 1999 фильм «Красотка» вышел? Я родилась в 2001 и угадай, в честь кого меня назвали? — захихикала Джулия.

Я вежливо улыбнулась и отметила:

— Красивое имя. И ты чем-то похожа на голливудскую красавицу.

— Рыжиной, — хмыкнула моя новая знакомая, — больше ничем. Но, поверь, меня это мало заботит. Я такая, какая есть. Похожа на себя и немного на мамулю. Знаешь, ведь говорят, если хочешь быть кем-то особенным — будь собой, — подмигнула девушка, — Ты надолго сюда?

— Пока не знаю. Все будет зависеть от успехов, — пожимаю плечами.

— А что это у тебя такое кислое лицо? Чай оказался с лимоном? — прыснула Джулия, и я невольно поддалась ее хорошему настроению.

— А у меня вечером свидание, — похвасталась Джулия.

— Здорово, — сдержанно порадовалась за девушку и поинтересовалась:

— С кем-то из пациентов колясочников?

— Нет, нет, — замахала она руками, — обычный мужчина. Познакомились вчера на набережной, а сегодня он пригласил меня в гости на свою виллу.

— Ого, будь осторожнее!

— Зачем мне быть осторожной? Думаешь, если я не хожу, меня легко обидеть? Знаешь, совершенно не обращаю внимания на свои недостатки, и при желании превращаю их в достоинства, — гордо сказала Джулия, выпрямившись в кресле и, слегка понизив голос, доверительно сообщила:

— Например, меня можно постоянно носить на руках.

Мы обе засмеялись. Я искренне рада, что познакомилась с такой неунывающей девчонкой. Побольше бы таких солнечных людей вокруг, глядишь, и жизнь наладится.

После завтрака у меня процедуры и занятия, которыми я занимаюсь без энтузиазма. Доктор Янис чувствует мое состояние и ненавязчиво предлагает психологическую помощь. Пожимаю плечами — мне все равно. Покорно иду на сеанс психотерапии, хуже уже не будет.

Психоаналитик — молодая женщина по имени Деметра с иссиня-черными волосами и добрыми карими глазами сразу вошла в мое доверие. Я всегда ориентируюсь на первое впечатление от человека, и, как правило, интуиция меня никогда не подводит. Мы долго говорим, пытаясь выяснить причину развития у меня рассеянного склероза. Деметра предполагала, что это может быть психосоматическое расстройство. Мы долго копаемся в моем прошлом, и добираемся до детства. Неожиданно я вспоминаю и рассказываю доктору историю, которую предпочла давным-давно забыть.

Мне было семь лет. Я часто гуляла одна на площадке возле дома, где были горки и качели — это была моя территория. С соседнего дома на «мою» площадку иногда приводили мальчика лет шести, у которого был синдром Дауна. Я боялась его, презирала и брезговала им. Всем известно, что то, чего мы боимся — мы ненавидим. Однажды он забрался на горку, где сидела я. Мне не понравилось, что этот странный мальчик вторгся в мое личное пространство, и я разозлилась. Женщина, которая с ним гуляла, ненадолго отвернулась, и я столкнула его вниз. Испугалась, конечно, когда увидела, что он лежит на земле, громко плачет и держится за окровавленную голову. Его няня или мать подумала, что он свалился сам, подбежала к нему и позвала людей на помощь, ко мне у нее претензий не было. Когда мальчика увезли в больницу, я побежала домой и в слезах рассказала маме о том, что наделала. Чувство глубокого стыда овладело мною, мне было искренне жаль этого бедного мальчика. Мама рассказала, что это особенные дети — солнечные, они никому не желают зла, несмотря на то, что отличаются от других детей внешним видом. Их нельзя ненавидеть и презирать, а нужно помогать им по мере возможности и относиться к ним, как к равным себе.

После серьезного разговора с мамой мы сходили в магазин и выбрали игрушку для этого мальчика — синий вертолет. Я решила попросить у него прощения за содеянное и подружиться с ним, но так и не встретила его больше в нашем дворе. Через несколько месяцев я случайно услышала мамину беседу с разговорчивой соседкой. Тетя Лина рассказывала, что мальчик с синдромом Дауна недавно умер, у него развилась какая-то сложная инфекционная болезнь. Я стала сама не своя после этой новости. Мне казалось, что это я виновата в его смерти. Я толкнула его с горки, презирала его и из-за этого он умер. Я была ребенком и мало что понимала, начала заниматься самоедством, не ела, ни пила, отставала в учебе. Мама спохватилась и отвела меня к психологу, которая долго и упорно работала со мной. Возможно, даже применяла гипноз, точно уже не пойму. И хотя об этом случае я предпочла забыть, психологическая травма все же успела нанести мне урон. Всю жизнь я искала в себе изъяны. Если с парнем не сложились отношения — виновата я. Папа умер — тоже моя вина. Я всегда и везде брала вину на себя и оттого презирала себя еще больше. К тому же, у меня развился синдром отличницы — стремилась быть лучшей всегда и во всем. Это здорово выматывало.

После общения с психоаналитиком чувствую себя гораздо лучше. Обязательно буду ходить к Деметре на психологические сеансы. Будто камень с души свалился, когда я рассказала ей о своем детстве. Она убедила меня сходить на море, чтобы позагорать на солнышке. Купальный сезон уже начался и нужно пользоваться моментом. Купальник есть, взяла его для плавания в бассейне, так что причин для лишения себя пляжного удовольствия я не нашла.

На следующий день к морю меня сопровождал любезный сотрудник клиники. Я попросила его отвести коляску подальше и оставить меня на какое-то время под большим тентом. Разделась до купальника, удивляясь тому, какое же у меня белое тело, прямо как у альбиноса. Я явно выделяюсь среди других отдыхающих отсутствием загара. Нужно срочно спасать положение. Подвигаюсь к краю лежака и подставляю ноги солнечным лучам.

Купаться не планировала, не на четвереньках же ползти в воду. Обо мне скверно подумают в таком случае — решат, что я наклюкалась с самого утра и возжелала освежиться в море. Эта мысль заставляет меня улыбаться некоторое время.

— Привет!

— Добрый день, — удивленно отвечаю.

— Так и подумал, что ты русская, — доброжелательно улыбается мужчина.

Мои брови удивленно подпрыгивают вверх, красавчик явно перепутал меня с кем-то. Пристально рассматриваю пляжного мачо — темноволосый, в белых шортах и рубашке поло, в модных солнечных очках и сияющей белозубой улыбкой, которая прямо-таки не сходит с его лица.

— Верно, я русская, — напряженно соглашаюсь.

— Хочешь выпить? — молодой человек протягивает мне коктейль, украшенный долькой грейпфрута.

— Простите, не пью алкоголь с утра.

— Напиток безалкогольный и отлично освежает, — он ставит бокал на мой лежак и присаживается рядом, — ты не будешь против, если я здесь посижу?

Вместо ответа пожимаю плечами. Просто любопытно, что ему понадобилось от меня? Многие отдыхающие, если быть точнее — лица женского пола, глазеют на парня, как на диковинку и явно не прочь завязать с ним тесное знакомство.

— Одна отдыхаешь?

— Да, — коротко отвечаю и решаюсь попробовать угощение. Надеюсь, мужчина не специализируется на пляжных отравлениях. Но напиток действительно освежающий.

— Ты всегда такая разговорчивая? Мне аж как-то не по себе.

— Нет, только с незнакомцами.

— Меня зовут Марк. Представься сама, и будем знакомы. И можешь болтать, сколько душе угодно.

— Знаешь, как-то совсем нет желания болтать. Можешь поискать себе другую компанию, — излишне холодно отвечаю я и возвращаю ему стакан.

— А меня твоя компания устраивает. Терпеть не могу, когда женщины много болтают. У меня начинает болеть голова, приходится отключаться и делать вид, что внимательно слушаю. Так как тебя зовут? Уже минут пять болтаем, а я до сих пор не знаю твоего имени.

Он игнорирует протянутый мною коктейль и рассматривает меня сквозь темные очки. Пожимаю плечами и ставлю стакан на лежак.

— Алена, — процедила я.

Вот какого черта ему надо от меня? Ищет себе спутницу в постель? Да, это же очевидно. Смешно, что он подошел именно ко мне — унылому инвалиду, который потерял смысл жизни и совершенно не готов искать приключения. У парня явно нелады с интуицией.

— Красивое имя, прости за банальность, — Марк снял очки и внимательно посмотрел в мои бесстрастные глаза, — у тебя что-то случилось, Алена? Твои глаза холодны, как лед. Мне даже жутко в них смотреть.

— Так отвернись, — парирую я.

Он хмурится, на лбу появляется смешная морщинка. Ему чуть больше тридцати, глаза зеленые, удивительно яркие, улыбка белоснежная, а тело такое, что позавидует любой спортсмен. И все-таки, почему я? Под его взглядом почему-то краснею, еще чуть-чуть и стану единого цвета с купальником.

— Не смотри так на меня, пожалуйста! Мне неловко, — заливаюсь краской и подтягиваю ноги к груди.

— Ты красива, но несчастна. Почему? — допытывается мужчина. Ему явно хочется общения, а мне тишины.

Молчу, отворачиваюсь, хватаюсь за коктейль, как за спасательный круг.

— Хорошо, не буду лезть к тебе в загадочную русскую душу, — сдается он.

— У тебя душа другой национальности? — во мне проснулся профессиональный интерес, — улавливаю какой-то акцент, не пойму.

— Я из Финляндии.

— Прекрасно, у вас замечательная страна.

— Так значит, с утра ты не пьешь алкогольные напитки. Как насчет вечера? Приглашаю тебя в ресторан. Как на это смотришь?

— Отрицательно. Все никак не возьму в толк, почему ты подошел именно ко мне?

— Что за низкая самооценка, Ален? Понравилась, вот и подошел. Заметил твои длинные белые ноги и не смог пройти мимо. Устраивает ответ?

— Не устраивает — наглая ложь. Ответил таким пренебрежительным тоном, только что глаза не закатил, — фыркаю я.

— Сказал чистую правду. Дело твое — верить или нет, — Марк встал.

— Что ж, я согласна, — быстро ответила я, — только ты жестоко просчитался. Сам потом поймешь почему.

— Ты о чем? — нахмурился он.

— Неважно. Где и во сколько?

Меня разобрала злость. Самоуверенный, наглый парень, особо не скрываясь, ищет себе девушку на ночь среди отдыхающих. Не то, чтобы я возомнила себя пуританкой или еще того хуже — мужененавистницей, просто не люблю, когда ведут себя подобным образом. Думает, раз он красавец писаный, то любая дева падет к его ногам, а с него лишь небольшие траты за ужин в ресторане. Мне захотелось проучить богатого выскочку. Заявлюсь в ресторан в инвалидном кресле и посмеюсь, когда увижу выражение его наглого лица. Уверена, он тут же уйдет, не продержится и пяти минут, найдет срочные дела и умотает. А я останусь, выпью бокал вина под сочувственные взгляды посетителей и уберусь к себе — в свою комфортабельную палату с видом на море. Буду всматриваться в морскую даль и вспоминать о далеком и родном Сашке. А потом, если вдруг случайно Марк встретит меня на пляже, то обойдет десятой дорогой. Грустный, но жизненный сценарий.

Марк уходит с пляжа намного раньше, чем медработник приблизится ко мне с инвалидным креслом, бережно пересадит меня в него и медленно отвезет обратно в клинику.

Вечером собираюсь в ресторан. Выбираю из своего скудного гардероба короткое черное платье с воздушными прозрачными рукавами воланами и удивляюсь: как оно здесь оказалось? Совершенно не помню того часа, когда собирала чемодан, выходит, что я напихала в него все, что только попадало под руку. Подкручиваю плойкой концы длинных светлых волос, наношу вечерний макияж, капельку духов на шею и запястье. Зачем я это делаю? Хочу понравиться Марку? Или себе? Новый знакомый вряд ли оценит мои старания, сбежит тотчас, когда увидит, в какой карете прибыла принцесса. Что ж, к этому более чем я готова. Меня совершенно не обидит его поведение — выработался стойкий иммунитет.

Джулия отбыла на свидание с новым знакомым, весело помахав мне ручкой в холле. Она такая жизнерадостная. Я видела, как симпатичный грек несет ее на руках к своему авто, ее рыжие волосы свешиваются вниз, платье чуть приподнято, руками она обнимает мужчину и что-то весело ему рассказывает на ухо. Джулия красивая, и ее совершенно не смущают кое-какие трудности со здоровьем. Во всяком случае, препятствием для любви инвалидность она не считает. Она знает, что нравится мужчинам, и беззастенчиво пользуется этим. Так почему же я должна отказаться от всего? Во имя чего? Я молода, и впереди вся жизнь. Как-то не улыбается провести ее остаток в одиночестве. Сашки больше нет, и никогда не будет. Есть только светлая память о нем. Я не забуду его, но буду жить дальше, пробуя не отвергать людей, которые встречаются на пути. Да, определенно Деметра промыла мне мозги, улыбаюсь я своим новым, таким непривычным мыслям.

Вызываю такси, сразу предупредив оператора, что багажник должен быть вместительным, и называю адрес ресторана. Это совсем близко. Но почему-то не хочу передвигаться по улице в инвалидном кресле «расфуфыренной». Такое странное дурацкое чувство свербит в мозгу, что мне кажется, будто прохожие подумают: «Ноги не ходят, а сама туда же еще — на свидание собралась!» По идее мне должно быть все равно, что там подумают окружающие — не для них я живу, а для себя. Когда-нибудь, надеюсь очень скоро, я справлюсь с этим и перестану лезть в головы к людям, чтобы искать крупицы их мыслей обо мне.

Прибывший на машине с шашечками грек любезно помогает мне сесть в машину, складывает кресло и кладет его в багажник. Возле ресторана проделывает все тоже самое, только в обратной последовательности. Не скуплюсь на чаевые, люблю поднимать настроение другим людям, пусть даже посредством денег. Для кого-то чаевые повод купить новую игрушку своему ребенку или подарок любимой женщине. А это значит, число счастливых людей на Земле увеличится. Плюсик к моей карме, как любят говорить люди.

Глубоко вздыхаю, цепляю на лицо улыбку, которая, подозреваю, вышла чересчур кислой и заезжаю в пафосный с виду ресторан. Конечно, разве Марк мог выбрать какую-то дешевую забегаловку? Бедняжка старается произвести лучшее первое впечатление. Какая оказия, что дама досталась, эээ… не ходячей. Даже танец не сможет подарить, при котором можно официально пощупать ее прелести пониже спины.

«Хватит себя унижать!»

Проснулся мой внутренний голос и грозно приказал мне заткнуться. Дожили — говорю сама с собой. Нервно хихикаю и откидываю прядку волос со лба. Администратор с доброжелательной улыбкой открывает передо мной дверь, и я оказываюсь в просторном зале. Вопреки ожиданиям ресторан вовсе не помпезный, а чрезвычайно уютный. Глаза ищут и тут же находят Марка, который сидит у окна, вперившись взглядом в свой смартфон. Жаль, что он пропустит мое эффектное появление. Но, как оказалось, сожалела я зря. Едва пересекла пол зала, как он поднял голову и посмотрел прямо на меня. Взгляд его ничего не выражал, то есть ни удивления, ни отвращения, ни страха. Зеленые глаза все утаили в себе. Марк встал из-за стола и двинулся мне навстречу. На лице заиграла любезная улыбка.

— Привет! Не ожидал? — весело спрашиваю я.

— Как же — ждал! И да, меня радует, что ты в хорошем настроении. Весело, правда?

— Ага, — подтверждаю я, — ну что, у тебя уже нашлись неотложные дела? — мило улыбаюсь, непроизвольно сжимая пальцами ручки коляски.

— Конечно. Например, выпить с тобой вина. Чертовски неотложное, видишь ли, дело.

Марк отодвинул стул и жестом пригласил меня к столу. Я ухмыльнулась. Забавно и любопытно, но Марк держится молодцом. Что же будет дальше? Наверное, инсценирует срочный звонок, извинится, может быть, даже заплатит за ужин, который я буду поглощать в одиночестве.

— Прекрасно выглядишь, — говорит он, отключая свой телефон.

— Серьезно? — с сарказмом уточняю, окинув неприязненным взглядом свою коляску.

— Как ты относишься к греческой кухне? Я тут заказал на свой выбор, ничего?

— Обожаю греков, они классно готовят.

— Прошу заранее прощения за свой вопрос: тебе можно немного выпить? — самым корректным образом уточняет Марк.

— Не только можно, но и нужно, — развязно отвечаю, — наливай!

Я веду себя скверно, как будто хочу сразу оттолкнуть его от себя, произвести неприятное впечатление. Все жду, когда же его показушная деликатность кончится и он, сославшись на дела, уйдет. Марк выключил свой смартфон, значит, не хочет, чтобы его отвлекали. К чему этот ужин? Разве я могла понравиться такому красавцу? Только, если он чертов извращенец какой-то. Но честно сказать — не похож. Марк очень милый, либо хочет казаться таким.

Я нервничаю, и качаю туфелькой с острым мыском под столом.

— Боюсь, моя нога не выдержит и сломается, если твоя туфелька еще раз соприкоснется с ней, — говорит Марк.

Мне стало стыдно:

— Прости. Марк, чем ты занимаешься в Греции? Работа, отдых?

Усилием воли заставляю себя не нервничать. Вряд ли этот мужчина станет меня унижать или проявлять агрессию. Моя натренированная интуиция стала безошибочно определять плохих и хороших людей практически с первого взгляда. Можно быть спокойной, но почему-то у меня это плохо получалось. Официант принес вино и греческий салат.

— И работаю, и отдыхаю. Люблю сочетать приятное с полезным. А ты, я так понимаю, проходишь реабилитацию? — уточняет Марк, не прикоснувшись к закуске и наблюдая, как я орудую вилкой и ножом.

— Честно? Просто живу, наслаждаюсь морем, пальмами, оливками, легким бризом и красивыми закатами. Живу сегодняшним днем, и плевать, что будет завтра.

— Ты не надеешься вылечиться, — мрачно констатирует он.

— Зачем? Мне и так не плохо, — напускаю на себя равнодушие и делаю глоток красного вина, — ммм, вкусное!

— Не обманывай себя, Алена.

— Нет, правда, все окей, Марк! Расскажи о себе, чем занимаешься?

— Боюсь, что мой рассказ покажется тебе скучным. Я крупный интернет инвестор, создаю мультивалютные роботы, может, слышала? Они же биржевые торговые роботы. Скуки ради веду блог, подписчиков там всего ничего — четыре миллиона.

— Ого! Сколько?! Да у некоторых популярных актеров намного меньше читателей, чем у тебя, — оживляюсь я.

Да уж! Я отдыхаю в сторонке со своими 50 тысячами. Хочу его расспросить, чем он привлек столько народу, но стесняюсь.

— И как же тебя найти, король Инстаграма? Стану твоим четыре миллиона первым подписчиком.

— Очень просто, по хештегу Марк Оксанен. Это моя фамилия, если что. Звучит, наверное, немного вычурно для русского уха.

— Нормально звучит. А я Алена Крапивина.

— Дай-ка угадаю, какой у тебя ник в сети? Ммм, наверное, Алена Крапива.

— И как ты только догадался? — притворно огорчаюсь я.

Ужин проходит в спокойной обстановке. Марк ни словом, ни делом ни разу не намекнул о моей несостоятельности. Мужчина словно не замечал того, что я сижу напротив него в инвалидном кресле. Лишь только один момент я не учла, когда собиралась в ресторан — как я буду посещать туалет. Я покосилась в сторону, где был расположен санузел, и вздохнула — моя коляска там не проедет, слишком узкое пространство. Придется терпеть и желательно не ерзать.

— Что случилось? Что испортило твое настроение? — забеспокоился Марк и проследил за моим взглядом.

— Тебе нужно в туалет, — проявил он чудеса сообразительности.

— Да, неплохо было бы. Но ничего не выйдет — там слишком узкий проход.

— Это не проблема, — сказал Марк.

Он встал и приблизился ко мне, обдав ароматом дорогого парфюма.

— Я тебя отнесу.

Он легко подхватил меня на руки, и для удобства мне пришлось обвить руками его шею. От Марка так хорошо пахло, что мне захотелось уткнуться носом в его щеку, но я мужественно сдержала свои низменные порывы. Мужчина нес меня, как ценный груз. Смело вошел в женский туалет и аккуратно поставил меня на ноги.

— Дальше справишься сама?

— Конечно, Марк, мне тяжело ходить, но уж устроиться на унитазе у меня как-нибудь хватит сноровки, — вспыхнула я.

— Я буду за дверью, если что — позови.

Захлопываю перед ним дверь и глубоко вдыхаю. Спокойно, Алена, это что сейчас было? Кто-то размяк в мужских объятиях и напридумал себе черте что? Вернись на землю, детка, писай и уматывай отсюда в свой реабилитационный центр. Лечись, встань на ноги, отпусти прошлое, а уж потом будешь думать о мужиках. Быстро, быстро же ты забыла о Сашке! Встретила первого попавшегося красавчика, и голова пошла кругом. Это так средиземноморский воздух на тебя действует или пример Джулии? Думаешь, ты нужна такому парню, как Марк? Оцени трезво свои шансы — у тебя их нет.

Неприятные мысли вихрем носились в голове, в которой приятно шумело от выпитого вина. Что плохого в том, что я немного поговорю с Марком? Он приятный собеседник. Возможно, даже удастся узнать, как он раскрутил свой блог. И ничего более. Ни для каких постелей я не гожусь — это же очевидно.

Открываю дверь и выхожу, держась рукой за стенку.

— Алена, я тебе помогу, — он снова бережно подхватывает меня на руки и несет обратно в зал.

На этот раз шею не обвиваю — у меня мокрые после мытья руки, не хочу причинять ему дискомфорт. Короткое платье задралось и мне немного стыдно перед посетителями за свои оголенные ноги.

— Надеюсь, я не тяжелая, — смущенно улыбаюсь.

— Знаешь, раньше мне как-то не приходилось носить женщин на руках, поэтому сравнить не с чем. Думаю, что легкая.

— Марк, спасибо тебе за занимательную беседу и вкусный ужин, но мне пора возвращаться.

— Я могу тебя отвезти?

— Я хотела бы немного прогуляться в одиночестве. Здесь недалеко, всего лишь три квартала.

— И все же я настаиваю, хочу прогуляться вместе с тобой, — мягко сказал он и попросил официанта нас рассчитать.

Я предложила поделить счет пополам, чем разъярила Марка.

— Ты издеваешься?! — рыкнул он, злобно сверкнув зелеными очами.

Я вжала голову в плечи и больше с ним не спорила. Хочет платить — пусть платит, хочет проводить — пусть идет, лишь бы молнии взглядом больше не метал. Ух, дьявол!

— Иди рядом и только попробуй хоть пальцем притронуться к моему креслу, — пригрозила я.

— Как пожелаешь.

Шли молча. Мне было неловко, даже стыдно. Хотя это Марку должно быть стыдно прогуливаться с девушкой на инвалидной коляске. Наверное, он чувствует себя не в своей тарелке и уже сожалеет, что вызвался провожатым.

— Если ты сейчас думаешь о том, что меня обуревают какие-то чувства, вроде смущения, то ты глубоко заблуждаешься. Молчу, потому что мне хорошо. Не хочу портить классный момент пустой болтовней, — рассеял мои сомнения Марк. Я робко улыбнулась в ответ.

Незаметно мы пришли к моему временному пристанищу. Что я буду делать через неделю, когда курс лечения закончится? Уже думала об этом, и решила снять себе жилье. Поживу в Салониках до самой осени. Все равно меня в Москве никто не ждет. Разве что тоска. Но я не хотела бы с ней больше встречаться. Поэтому решено — остаюсь! Буду прикладывать к больной душеньке море и пляж. Глядишь, вылечу душеньку, и ноженьки пойдут. Но это так — мечты. Еще совсем недавно у меня не было никаких желаний. А тут, надо же, появились! И дело вовсе не в Марке. Сомневаюсь, что мы вообще встретимся еще хоть раз.

— Вот мы и пришли, — стараясь скрыть грусть в голосе, говорю я.

— Спокойной ночи тебе, Алена.

Я киваю и поднимаюсь по пандусу к входной двери. Вот и все, Алена, вот и все… А ты что хотела? Думала, Марк тебя поцелует на прощание? Возьмет номер телефона? Человеку было скучно в этот вечер, разве ты не поняла? Ты нудная Алена, с тобой не интересно…

— До завтра! — услышала я за спиной голос Марка и невольно улыбнулась.

Глава 12

Впервые за последнее время я пропустила восход солнца. Спала, как ленивая кошка до самого завтрака. Сегодня по плану у меня занятия в зале, поэтому облачаюсь в спортивную одежду: обтягивающие леггинсы и короткий топ. Волосы убираю назад и фиксирую повязкой на лбу, локоны еще со вчерашнего держат форму спиральки. Сую ноги в удобные кроссовки — готова! Съезжаю в кресле в зал и ищу глазами реабилитолога. Он почему-то, смущенно улыбаясь, говорит, что я хорошо выгляжу. Такая мелочь, как комплимент, значительно поднимает мне настроение, и я полностью выкладываюсь в упражнениях. Одно из моих любимых иппотерапия — тренажер, на котором скачешь, как на лошадке. Весело, забавно, как в детстве. Обожаю лошадей всем сердцем! Будучи в подростковом возрасте мы с папой часто устраивали конные прогулки, и нет ничего круче этих светлых воспоминаний.

Недалеко от меня занимается Джулия и щебечет мне о своем свидании:

— Алена, он такой классный, местный, зовут Аристотель. Так, не смейся, это нормальное греческое имя.

— Не буду, просто непривычно.

— У него Аристо друг Христос. Вот, какое имя странно звучит.

— Продолжай, пожалуйста, — закрываю я кулаком рот, чтобы не рассмеяться.

— Мой работает гинекологом в частной клинике. Так, перестань, ехидно скалиться, я все вижу. В общем, мы просто разговаривали и пили вино.

— Очень рада, что твое свидание прошло благополучно.

— Сегодня опять пригласил. Уже с утра голову ломаю, что надеть. Думаю, этот вечер закончится в постели, — широко улыбнулась Джулия.

Я закатываю глаза и продолжаю заниматься. В самый разгар занятий меня кто-то окликает. Поворачиваюсь на голос и вижу грека в сопровождении… Марка. Чувствую, как кровь приливает к лицу, краснею, как девочка, которую застали за чем-то непотребным, прерываю упражнения и встаю, опираясь рукой на тренажер. Марк доброжелательно кивает греку и подходит ко мне.

— Привет!

— Привет. А ты случайно не заблудился? Здесь занятия для инвалидов, для здоровых людей фитнес через дорогу.

Воспринимаю его появление в штыки. Я не готова к встрече, поэтому и злюсь. Не накрашенная, потная от физических усилий и в спортивной одежде. С каких-то пор мне не все равно, как я выгляжу. Ох уж этот Марк, внос сумятицу в мою жизнь.

— Я к тебе. Есть предложение, — весело говорит Марк.

Он подпер плечом тренажер и рассматривает меня, и от этого взгляда я краснею, и делаюсь еще злее.

— Я сейчас занята. Если это возможно, поговорим позже?

— Ладно, извини, не хотел тебя смущать. Навещал здесь знакомого, спросил о тебе, ответили, что ты здесь занимаешься. Я подожду тебя в холле.

— Марк, не раньше, чем через полчаса, — говорю, а сама надеюсь, что он уйдет, найдутся дела поважнее меня.

— Совершенно не тороплюсь, — заверяет он и, наконец, удаляется.

Вот скажите на милость, чего я так переполошилась? Почему мне важно выглядеть прилично перед Марком? Сама себя не узнаю.

— Кто это был? — восхищенно спрашивает Джулия.

— Просто знакомый.

Девушка показывает мне два больших пальца на обеих руках, оттопыренных верх. Супер!

— Он милашка, и повежливее с ним, пожалуйста. Ты была похожа на Горгону, когда с ним разговаривала, — прыснула со смеху подруга.

Поднимаюсь к себе в номер, наскоро принимаю душ, расчесываюсь, подкрашиваю ресницы тушью. Алена, ты смешна в своих потугах понравиться ему. Думаешь, что твои женские штучки помогут тебе заинтересовать такого парня? Ехидный голос продолжает меня изводить ценными замечаниями. Все понимаю умом, но поступаю иначе. Влечет к нему со страшной силой, просто не могу отказать себе в удовольствии немного с ним пообщаться. От Марка так и веет добродетелью. Он, как человек-солнце появляется и окутывает теплом, от него моментально заражаешься оптимизмом и энергией. Марк красив, как Супермен, богат, успешен, интеллектуал и душа компании. Одного не пойму, что он узрел во мне? Может, сегодня он даст вразумительный ответ на этот вопрос.

Я спускаюсь вниз. Руки подрагивают, здорово мешая мне управлять своим транспортом. Марк сидит на диване, закинув ногу на ногу, и совершенно равнодушно смотрит по сторонам. Происходящее вокруг мало его занимает, да и собственно глазеть было не на что — одни больные. Увидев меня, он сменил позу и улыбнулся:

— Прогуляемся?

— Хорошо.

Выбираемся на улицу, медленно бредем к набережной. Не лезу к нему с вопросами, придет время, сам скажет, с чем пожаловал.

— Сегодня отличный день, ты не находишь? Самое то для прогулки по морю.

— Я не ослышалась?

— Нет, все верно поняла. Приглашаю тебя покататься на яхте. Как на это смотришь?

— Марк, я не знаю, — предложение застает меня врасплох. — Я же на коляске, какая яхта?

— Нет никаких проблем, донесу тебя, куда нужно. Твое кресло тебе не пригодится, — заверяет он.

— Это, конечно, интересно, но я буду чувствовать себя беспомощной. А я не люблю так.

— Не бойся, я тебя не брошу, ни при каких обстоятельствах, — обещает Марк.

— Я тебе верю. Хотя мне и страшно, честно тебе скажу. Но тебе я доверяю.

— Отрадно это слышать.

Мы вернулись к медклинике и оставили там мое кресло. На руках Марк вынес меня на улицу и усадил в свой автомобиль. У него спортивная машина ярко-красного цвета, и он так чудесно смотрится за рулем этого шикарного авто. Ловлю восхищенный взгляд Джулии и приветливо машу ей рукой. В ответ она мне подмигивает.

— А теперь пристегнись. С непривычки будет немного страшно, — предупреждает мужчина и заводит мотор.

— Oh, my Got! — с перепугу я перешла на английский и крепко схватилась за поручень.

Тачка взревела и рванула с места. Спустя минут десять безостановочной езды, лавирования в потоке машин и моего дикого страха, и мы в Морском порту. Мне показалось, что после поездки я обрела чувствительность ног — так сильно упиралась ими в пол. Мне даже подумалось, что я смогу выйти из машины самостоятельно, главное поскорее это сделать, до сих пор не могу дышать нормально из-за страха и притока адреналина. Но Марк не позволил мне совершить этот маневр и вытащил меня из адской тачки на руках.

На берегу моря пришвартованы белоснежные яхты, деловито снуют рабочие, пахнет рыбой и солью. Мое белое платье развевается на ветру, как флаг, когда Марк несет меня к яхте. На ней огромными красивыми голубыми буквами нанесено «Елена».

— А вот и мое судно. Названо в честь мамы — Елена прекрасная, русская женщина, моя дорогая матушка.

— А папа у нас кто? — не скрывая интереса, интересуюсь я.

— Папа финн, и вовсе не прекрасный.

Марк вносит меня на палубу и бережно опускает на кресло рядом со штурвалом.

— Марк, неужели ты сам ее поведешь? — догадываюсь я.

— Да. Обожаю управлять этой посудиной. Это совершенно другой кайф, не такой, когда ты гоняешь на спорткаре или мотоцикле. Здесь нужно нежно держать штурвал и наслаждаться прелестным видом. Сейчас ты сама все поймешь.

Мне волнительно. На яхте мы с Марком только вдвоем. Боюсь ли я его? Нет. Даже смешно от пришедшей на ум глупой мыслишки, что он бросит якорь где-нибудь в пустынном месте и покусится на честь инвалида. Такой, как Марк может пожелать любую женщина, и она только сочтет за честь разделить с ним постель. Я сама попала под обаяние этого молодого человека. Я забыла все: что жизнь потеряла смысл после потери Сашки, что я неизлечимо больна. Эти две проблемы отошли на второй план. Я смотрела на Марка, который управлял яхтой, и ловила каждое его слово. У него небольшая щетина — легкая французская небритость, как говорят. Темные волосы, слегка вьющиеся, красивые зеленые глаза. Должно быть, его мама истинная красавица.

— Не смотри на меня так, это смущает, — улыбнулся Марк.

— Прости, увлеклась немного, — тряхнула я волосами.

— Хочешь шампанское?

— Не откажусь.

Шампанское томилось в ведерке со льдом. Марк принес бокалы и откупорил игристое.

— За приятную прогулку. Благодарю, что согласилась.

— Встречная благодарность за то, что пригласил. Честно говоря, я впервые в открытом море. Больно осознавать, сколько моментов упущено в жизни и столько всего прекрасного прошло мимо меня.

— Что за скептицизм? У тебя все впереди.

— Все так говорят, — пожимаю плечами, допиваю шампанское и вздрагиваю. — Прохладно, однако.

— Замерзла? Возьми мою куртку, — он накидывает мне на плечи свою кожаную куртку. Она пахнет Марком. И этот запах заставляет меня блаженствовать.

— Скоро кинем якорь и немного порыбачим. Ты как?

— Я только за.

Яхта «Елена» мерно покачивается на волнах. Марк достает удочки и обучает меня основам рыбалки в отрытом море. Подумать только, какое это оказывается увлекательное занятие! Нам даже удалось выловить какую-то крупную рыбку, которую мы пожарили на гриле в рубке. Точнее, обедом занимался Марк, а я пила шампанское и украдкой на него посматривала. Вот он чистит рыбку, ловко орудуя складным ножом, потом фарширует нашу добычу и отправляет на противень жариться. Спустя несколько минут оттуда доносится умопомрачительный запах, от которого выделяется обильная слюна. Ловлю себя на мысли, что Марк — образец идеального мужчины. Стыжусь своих мыслей, но ничего поделать не могу. Его близость возбуждает, волнует, сбивает дыхание и путает мысли. Хочу остаться здесь с ним, на этой яхте, и больше не вспоминать, кто я и кем была раньше. От взглядов, которыми меня изредка одаривает Марк, бросает в жар. Я налегаю на шампанское, хотя понимаю, что выпила итак уже достаточно.

Клянусь, шеф-повар нашего реабилитационного центра и в подметки не годится Марку. Его рыба получилась изумительно вкусной, я разве что пальцы не облизала, когда доела свою порцию.

— Скажи, пожалуйста, а есть ли что-то на свете, чего ты не умеешь делать, Марк?

— О да, конечно есть. Я не умею строить отношения с девушками. Вы все такие сильные, независимые и самодостаточные.

— Тебе что попадались одни феминистки? — улыбаюсь я.

— Угу. А мне хочется видеть рядом с собой слабую женщину, чтобы дать ей опору. Хочу, чтобы она безоговорочно приняла мою власть и подчинилась мне.

— Ого! Как все серьезно, Марк. То есть в твоем понимании, женщина — это существо без права голоса?

— Не утрируй, я этого не говорил. Женщина обязана подчиняться своему мужчине в любом вопросе.

— Тебя возбуждает покорность, — киваю я. Господи, это не я сказала, а шампанское. Разговор приобретает опасный оборот.

— Именно.

— Понятно, — отвечаю я и слегка отстраняюсь от мужчины. Мы сидим на белоснежном, как сама яхта, диване в рубке, бок о бок. Я чувствую его вкусный запах, и у меня кружится голова.

— Я тебя напугал своей откровенностью? — дотронулся до моей руки Марк.

— Нет, что ты, все в порядке.

— Алена, я же вижу, что ты стала напоминать своим видом трогательного воробушка, который боится, что его вот-вот схватит хищная птица. Черт возьми, и меня это, представь себе, заводит, — голос на последней фразе становится с хрипотцой, и это доказывает, что Марк говорит чистую правду.

Нахожу в себе силы посмотреть ему в глаза, и тут же отворачиваюсь, видя в них хищный блеск. Я боюсь Марка, меня трясет от его присутствия, а запах будоражит самые потаенные фантазии. Не говоря ни слова, он приподнимает мой подбородок пальцами и слегка прикасается губами к моим губам.

— Поцелуй меня, — требует он.

И я, как по команде, размыкаю губы и впиваюсь в его рот самым страстным поцелуем, на который только способна. Его руки скользят по моим бедрам, затем нащупывают резинку трусиков и тянут вниз.

— Нет!

Я ударила Марка по руке и резко отпрянула от него. Разум постепенно возвращался, и это радовало. Не говоря ни слова, он встал с дивана и поднялся на палубу. Какое свинство! Ведь мне не остается больше ничего, как сидеть и ждать, когда Марк остынет и снизойдет до помощи. Зачем я только согласилась на это путешествие? Наверное, любой другой женщине было ясно, что мужчина потребует секс, но только не мне. Я же привыкла идеализировать людей. А потом еще и удивляюсь: почему они не соответствуют моим ожиданиям? Отвратительная черта характера.

Я почувствовала, как яхта снова поплыла. Мы возвращаемся в Морской порт. Конечно, Марк посчитал прогулку оконченной. Что ж, случайные знакомства они такие, чаще приносят одни разочарования, чем удовлетворение.

— Минут через пятнадцать высадимся на острове. У тебя купальник с собой? — как ни в чем ни бывало спросил Марк.

Я перестала трястись и кивнула.

— Переоденься, там вода чистейшая. Искупаемся.

Он снова поднялся на палубу, а я потянулась к своей сумке. Поведение Марка обезоружило меня, и обида на него прошла. Я переоделась в купальник и аккуратно поднялась с дивана. Не хочу унизительно ждать помощи, поднимусь сама, мне кажется, что я смогу. Иду мелкими шажками, держась за стенку. Один, два, три шага, отдыхаю, четыре, пять…

— Алена, ты что делаешь? — возмутился Марк.

— Хожу, — пожимаю плечами и делаю еще шаг, а потом падаю. У него хорошая реакция, ловит и прижимает к себе.

— Больше так не делай, я в ответе за тебя здесь, на этой яхте. Если ты свернешь себе шею или упадешь за борт к рыбкам, виноват буду я. Поняла?

— Поняла.

Вот чего он злится? У меня же почти получилось! Но Марка мои успехи не волновали. Он просунул руки под сгиб моего колена и поднял меня. И вместо того, чтобы наслаждаться своими королевскими привилегиями, я думала: «А не слишком ли откровенен мой купальник?»

На острове Марк может возобновить тот опасный разговор или опять потребует его поцеловать, а сдержаться в этом вопросе мне очень трудно.

Мужчина пришвартовался недалеко от каменистого берега, добираться до острова нужно вплавь, дальше на яхте нельзя, есть риск сесть на мель. Хорошо, что плавала я, как рыбка. Моя неспособность ходить на плавание не распространялась. Мы спустились по лестнице в море и поплыли. Водичка прохладная, бодрит и освежает.

— Марк, смотри здесь рыбки! — обрадовалась я.

Вода кристально-чистая, виден берег и мелкие рыбешки, которые сновали мимо нас.

— Сейчас будет пилинг, — предупредил Марк.

— Ай, они и правда кусаются. Плывем скорей на берег!

Мы выплыли на берег и растянулись на больших камешках, нагретых солнцем.

— Трусиха.

— Кто я?

— Ага, мелких рыбешек испугалась.

— Марк, — осенило меня, — а как я могла почувствовать их укусы? У меня же чувствительность ног очень слабая. Ущипни — не почувствую.

Вместо рассуждений, он протянул руку и ущипнул меня за бедро.

— В этих местах я все прекрасно чувствую.

Марк засмеялся и проверил чувствительность моих икр.

— Очень слабо ощущаю. Странно. Но рыбки кусались очень больно.

— Сила самовнушения. Если бы я ничего не сказал про пилинг, ты бы ничего не почувствовала.

— Может быть… Марк… Ты не в обиде на меня? Ну, насчет того, что случилось на яхте?

— А что случилось? Я уважаю твое мнение и принял его за истину. Я не маньяк и не насильник, не собираюсь брать тебя силой или делать с тобой какие-нибудь ужасы. Что там себе напридумала? Что я больной извращенец, которого заводят, прости, пожалуйста, инвалиды? Я намеренно избегаю этого слова, но в данном контексте просто не могу не применить его. Ведь ты сама думаешь о себе именно в таких выражениях. Любишь глумиться над собой, мысленно называть себя инвалидом. Знаешь, Алена, я вижу перед собой только красивую девушку, ты абсолютно нормальна, хоть и кичишься постоянно своей якобы не нормальностью.

— Раз уж пошел такой откровенный разговор, но будь добр объясни, зачем ты меня пригласил? Ты, Марк, со своей внешностью и деньгами можешь заполучить любую женщину, но почему-то тратишь свое драгоценное время на меня. Если ты не извращенец, как ты утверждаешь, то зачем тебе тогда показываться со мной на людях. Я не понимаю. Я не классическая красотка, как видишь, ни пухлых накаченных губ, ни попы-ореха, лицо без хирургического вмешательства — совершенно не идеальная. Абсолютно не твой типаж.

— С чего ты взяла, что мой типаж инстаграмные отфотошопленные красотки? С удивительной точностью ты сейчас описала этих дивных див, прости за тавтологию. Я сыт по горло этими курочками, у которых на уме одни бьюти-хуюти, правильное питание, SMM-продвижение, шмотки, веганство. Ты хоть раз общалась с подобным экземпляром? Поверь, дело не из легких. За всю нашу прогулку ты не сделала ни единого фото, хотя тоже блогер. Постеснялась? Вряд ли. Ты просто наслаждалась моментом. А они так не умеют. Будь со мной сейчас инстадива, я бы безостановочно фотографировал бы ее в разных ракурсах, сделал бы сотни кадров, стер бы до крови палец, прежде чем она выбрала бы более ли менее удачный. Но со мной нормальная девушка, и вместо всех этих лишних телодвижений я лежу и греюсь на камнях. Теперь ты немного понимаешь мои мотивы?

— В некоторой мере, — уклончиво отвечаю я и тут же спрашиваю, — ты осуждаешь женщин блогерш?

— Да, если им кроме дутых губ и накаченных ягодиц больше нечего донести до аудитории.

— Как блогер, ты сам должен знать, что обнаженные части тела используются для того, чтобы привлечь максимальное внимание к посту, — вступилась я за «блогинь».

— Да, но, когда ниже, под голым фото, написано: «Всем привет! Удачного дня!» — заставляет задуматься об истинном положении дел.

Я улыбнулась. Марк был абсолютно прав. В наше время многие девушки показывают себя в соцсетях на откровенных снимках только ради того, чтобы набрать лайки и потешить свой нарциссизм. Либо пребывают в активном поиске отношений и показывают, что называются, «товар лицом».

— Но скажи, чем же я лучше их?

— Хотя бы тем, что не встанешь во время секса и не уйдешь.

— Что??!

— Я пошутил, видела бы ты свое лицо. Не злись, это неудачная шутка.

— Ты такой замечательный любовник, что во время секса девушки от тебя молча уходят? — не упустила возможности его укусить.

— Было один раз, — засмеялся Марк, — но как оказалось, ей нужно было срочно отлучиться в туалет.

— Может, сменим тему?

— Хочешь, пройдемся по острову?

— Если тебе не сложно будет меня таскать на руках, — пожимаю плечами.

— Я уже начинаю к этому привыкать, — признается он.

Остров небольшой и сказочно красивый. Даже если попробовать описать природу, все равно у меня не выйдет передать всей полноты картины. Неожиданно пошел теплый тропический ливень. Мы с Марком спрятались под пальмой и прижались друг к другу.

— Замерзла? Он сейчас закончится, — Марк обнял меня покрепче, прижимая телом к стволу пальмы. Хоть и листья были широкие, но все равно на нас подтекало.

— Поцелуй меня, — опять этот требовательный властный тон, от которого мурашки бегут по коже. Мне повторять дважды не надо, обнимаю его за талию и целую в губы, трусь щекой об его небритость. Животом ощущаю его эрекцию и дико смущаюсь. Все как во сне: ливень, колючая пальма, которую я чувствую спиной, сказочный остров, Греция… Боюсь упасть из-за слабости ног, но это пустое — Марк крепко меня держит в своих объятиях. Целуемся долго, страстно, вкусно.

— Я хочу тебя. Скажи «да», — шепчет Марк.

На мне тонкий купальник. Стоит лишь отодвинуть трусики в сторону и … Неожиданно ливень закончился, тучи рассеялись, и тут же вышло солнце.

— Марк, — шепчу я, гладя его по мокрым волосам, — больше нет нужды прятаться под пальмой, дождь кончился.

— Вернемся на яхту? — Марк старательно держал себя в руках, но я не могла не заметить его сильнейшее возбуждение.

— Пожалуй. Не мешало бы немного согреться. Мой купальник промок насквозь, — пожаловалась я, а Марк широко улыбнулся.

— Из-за дождя. А ты что себе вообразил?

Марк хмыкнул и оставил вопрос без ответа. Слава богу, на острове он меня не бросил, безропотно понес в воду на руках и выпустил на глубину, как русалку. Я поплыла к яхте, разглядывая дно моря через прозрачную воду. Вдруг какая-нибудь живность захочет цапнуть мою бесчувственную ногу. Марк помог мне подняться на борт, спустил в рубку и дал теплый плед.

— Только сначала купальник мокрый сними. Я отвернусь.

Я вздохнула. Делать нечего, придется раздеваться для своего же блага. Купальник я сняла, а вот платье надеть не успела, потому что Марк резко обернулся. Быстро закуталась в плед и поджала под себя ноги. Ситуация двоякая. Сижу нагишом в компании мужчины, и если мы в скором времени не отплывем, то я за себя не ручаюсь.

Марк хмыкнул и стянул с себя мокрые плавки. Я вздохнула еще раз, увидев его крепкие ягодицы, и смущенно отвернулась. Он не стал расхаживать передо мной в неглиже, а надел свои белоснежные «Calvin Klein», легкие штаны и рубашку поло.

— Так и будешь сидеть голенькой под одеялом? — игриво поинтересовался он.

— Ты не позволил мне одеться, — возмутилась я.

— Разве? Я отобрал у тебя одежду?

— Ты повернулся!

— Я и не знал, что ты такая стеснительная. Ладно, одевайся, буду наверху.

Дождавшись, когда Марк уйдет, я быстро облачилась в платье, сунула ноги в балетки и принялась ждать. Сначала хотела повторить свой маневр с самостоятельным хождением, но представила перекошенное от ярости красивое лицо Марка и передумала. Опять разорется, лучше посижу здесь. Он не заставил себя долго ждать и вернулся за мной. Перенес мое размякшее тельце в кресло рядом со штурвалом и плотнее закутал в одеяло. Яхта плыла по спокойному морю, укачивала. Я сама не заметила, как задремала.

— Просыпайся, соня, мы входим в Морской порт, — нежно потрепал меня за ухо Марк.

— Марк, прости, — ахнула я, — как это невежливо с моей стороны — заснуть в твоем обществе.

— Слышу ехидные нотки в твоем голосе. Будешь надо мной подтрунивать — отшлепаю.

— Чего? — вытаращила от изумления глаза.

— Не переигрывай, ты отлично поняла, о чем я.

— Не посмеешь, — отвернулась я. У меня даже лицо начало гореть от стыда. Никто мне еще не грозил подобным.

— А ты еще раз намекни, что тебе скучно со мной или я плохой любовник — проверим, — подмигнул Марк, ловко вворачивая яхту между двумя другими плавсредствами.

— Я не знаю, какой ты любовник — хороший или плохой, но с тобой не соскучишься — это истина.

— Спасибо и на этом.

— Раз уж наша прогулка подошла к концу, позволь сказать тебе спасибо, — встаю с кресла и опираюсь на штурвал.

— Можешь, просто поцеловать.

— Не могу, здесь люди, глазеют на нас, — делаю «большие глаза».

— Поцелуй меня!

Дрожь пробирает все тело от звука этого властного требования. Забываю о людях, которые якобы на нас смотрят, и приникаю к губам Марка. Они немного соленые от морской воды.

— Маааарк? — жалобно зову я.

— Ммм? — отвечает он, нехотя отстраняясь.

— А у нас осталось еще шампанское? Мне для храбрости надо. Я боюсь твою бешеную тачку.

Марк рассмеялся и сходил в кокпит за бутылкой игристого.

— Можно я попью прям с горлышка?

— Хорошие манеры.

— Мне так хочется.

— Пей, чего уж там.

— Я не алкоголичка, — оправдываюсь я, делая огромный глоток напитка.

— Угу. Ну, что избавилась от страха перед поездкой?

— Еще не совсем.

Марк закатывает глаза и принимается за уборку. Стою, опершись на штурвал, и пью шампанское из горлышка. Я всю жизнь влюбляюсь в людей: талантливых актеров, героя книги, харизматичного коллегу, лечащего врача или просто в симпатичного парня, живущего по соседству. Чтобы хорошо себя чувствовать, мне непременно нужно находиться в состоянии влюбленности. Моя любовь чаще кратковременна, быстро проходит и приходит следующая. Я обожаю любоваться и восхищаться красивыми людьми. В Марке, несомненно, было чем полюбоваться. Несмотря на красивую внешность, в нем чувствовался стержень, сила вол и упорство. Этот человек добьется в жизни всего, чего захочет. Уже добился! Я завидую этому качеству, и тоже хочу быть такой непробиваемой.

— Ты готова? Не налегай на шампанское, у тебя еще сегодня занятия. Твой врач предупредил, что стребует с тебя по полной программе за прогул.

— К черту врачей, поехали. Теперь да, я готова.

Марк взял меня на руки, а я с удовольствием обвила его шею. Сегодняшний день станет моим счастливым воспоминанием, давно мне не было так хорошо. Банальность, которая как нельзя лучше отражала мое состояние души. Мне хорошо. Я больше не страшусь его спортивной тачки, улыбаюсь, когда Марк маневрирует, резко перестраиваясь из одной полосы в другую. Нахожу его руку и сжимаю, в ответ он кладет ладонь на мое колено.

— Ты часом не перепутал мою ногу с рычагом переключения скорости? — ехидно интересуюсь я и стряхиваю его руку.

Марк ухмыляется и берется за руль двумя руками. Мы уже почти на месте. Душой хочется, чтобы это поездка не кончалась. Так и смотрела бы на его мужественный профиль часами. Глупо отрицать то, что я влюбилась. У меня это дело быстро происходит. Я не боюсь любви, не боюсь страданий, которые якобы она приносит. Я не боюсь ничего. Даже того, что Марк исчезнет и эта встреча станет последней. Он сделал меня счастливой хоть ненадолго и за это я ему благодарна.

Марк резко и шумно тормозит тачку возле реабилитационного центра, и несколько прохожих в ужасе шарахнулись в сторону.

— Тебе привезти кресло к машине или предпочитаешь, чтобы отнес тебя на руках?

— Спрашиваешь, — хмыкаю я, — конечно, на руках. Я не упущу такой шанс. Пусть обзавидуются, глядя на то, какой шикарный мужик таскает меня на руках.

— Ммм, да ты тщеславна.

— Есть немного, — не стала спорить я.

Марк несет меня в здание, и я замечаю в холле Джулию, беседующую с греком из медперсонала. Увидев меня, она приветливо машет рукой. Прежде чем посадить меня в кресло, Марк ставит меня на пол, крепко сжимает в объятиях, и я уже догадываюсь, что сейчас прозвучит властное: «Поцелуй меня» и опережаю его:

— Только не здесь, прошу тебя.

— Ладно, — нехотя соглашается он, наклоняется ко мне и слегка прикусывает ухо.

— До встречи. Веди себя хорошо и слушайся врачей, — наказывает он.

— Не маленькая, — обижаюсь я, потирая прикушенную мочку уха.

Жду, когда Марк сядет в машину и уедет. Провожаю его блуждающей улыбкой идиота. Джулия прощается со своим собеседником и подкатывается ко мне.

— Сгораю от нетерпения узнать, как прошло свидание, расскажи мне все. Какой он шикарный, Алена! Он русский, да? Хотя не похоже. Наши русские, конечно, парни хоть куда, но до зарубежных малость не дотягивают.

— Марк финн. Хотя мама русская, говорит, что красавица.

— А он, похоже, весь в маман. Смазливый донельзя, на какого-то актера похож. Ты где его нашла?

— Он меня сам нашел. На пляже.

— Класс! Надо почаще там тусоваться, может, и себе найду приличного красавчика.

— А как же твой доктор?

— А что доктор? Доктор замечательно, ждет меня сегодня на своей вилле, ванную арома-свечками декорирует, — хихикнула Джулия, — поехали ужинать, Алена. Кстати, от тебя за версту несет шампанским. Может, после еды продолжим? У меня припасена бутылочка греческого игристого.

— Хорошая мысль! — одобряю я.

После вкусного ужина мы Джулией сидим в ее палате, на широкой кровати и распиваем из чайных кружек шампанское.

— Лишь бы Янис не зашел и не застукал нас с поличным, — рассмеялась моя новая подруга, — во время лечения ни-ни спиртное — табу.

— Плевала я на их запреты. Можно подумать, что у меня долгая жизнь впереди, чтобы я во всем себе отказывала.

— Вот это по-нашему! Слушай, подруга, а у твоего Марка нет случайно такого же симпатичного друга? Хотя, что с них взять, красивых-то? — махнула рукой Джулия, — с лица воду не пить. Знаешь, мой богатый опыт говорит о том, что самые классные любовники — это страшненькие мужчинки. Да-да. Вот они по полной выкладываются для своей партнерши. А эти красавчики только и делают, что ждут от девушки удовольствия, чаще всего какого-нибудь извращенного.

Я пригубила шампанское и с любопытством уставилась на болтающую без умолку Джулию.

— Богатый опыт у нее, смотри, девица девятнадцати лет от роду, — рассмеялась я.

— Да, — с вызовом подтвердила молодая девушка, — всякие разные мужчины у меня были, даже один кекс, которого инвалиды возбуждают. Еле ноги унесла от него, точнее свои колеса. Представляешь, заставлял меня ползать голой вокруг него и просить еду. Урод… Встречаются же такие дегенераты! Но я не отчаиваюсь и постоянно ищу классные отношения. Надеюсь, что кто-нибудь полюбит меня такой — не ходячей. Но это пустячки, скажу я тебе. Главное, что сами ноги у нас на месте. В постели наши проблемы с ходьбой ничтожны, — подмигнула она мне, — в постели все равны.

Джулия улыбнулась и проверила телефон.

— Аристотель написал, что приедет за мной через полчаса. Поможешь мне уложить волосы?

Я расчесываю волнистые рыжие волосы Джулии и любуюсь ею. У нее красивые черты лица и беззлобный характер. Она обжигалась по жизни, но упорно продолжает борьбу за свое место под солнцем. Я верю, что она найдет достойного мужчину.

— Так что у тебя с Марком? — спрашивает Джулия, старательно крася ресницы тушью и смешно открыв при этом рот.

— Если я скажу, что любовь, это будет звучать смешно. Отношения? Тоже мимо. Наверное, просто общение. Ему интересно пообщаться с девушкой, которая не выкладывает свою обнаженную попку в Инстаграм. Может, даже спортивный интерес у него, хочет уложить тихоню в постель. Кто его знает? С моей стороны все куда сложнее. Совсем недавно я думала, что моя жизнь кончена, но Марк внес в нее свои коррективы. Знакомство на пляже переросло в нечто большее — я чувствую душевный трепет, когда думаю или говорю о нем. Мне это приятно, но страшно втягиваться. Не моего поля он ягода.

— Вот ерунду не говори! — возмутилась Джулия, — ты настоящая красотка. Твои грустные голубые глаза сразу выделяются из общего образа. Я вообще редко знакомлюсь с женщинами, не верю особо в женскую дружбу, а тут захотелось тебя узнать поближе. Все стеснялась спросить, что у тебя случилось? Из-за болезни так расстроена?

— Я недавно пережила смерть человека, которого любила.

— Одни уходят, другие приходят — это жизнь! Не нужно себя погружать во мрак существования, еще успеем. Мы, с диагнозом рассеянный склероз — настоящие борцы. Болезнь — это испытание на прочность. Если мы победим эту болезнь, значит, справимся и со всем остальным. Знаешь, а я тебя немного понимаю. Я была подростком, когда впервые влюбилась. Представляешь, что с парнем стало? Из окна шагнул. Говорят, несчастная любовь была у него. На меня он даже не взглянул ни разу, но все равно мне было очень больно. Чертовы самоубийцы! Они безжалостно и эгоистично травмируют психику других людей. Моя жизнь уже никогда не будет прежней, так и представляю его последний короткий полет, и содрогаюсь от ужаса. Но никогда, слышишь, никогда у меня не возникало мысли убить себя! Я слишком люблю жизнь. И себя тоже люблю! Нет причин утверждать обратное.

Я предпочла умолчать о том факте, что когда-то сама, поддавшись отчаянию, хотела выйти в окно. Стыдно. Девятнадцатилетняя девчонка рассуждает, как настоящий мудрец, и мне было стыдно перед ней откровенничать.

— Ну и ну! — покачала головой Джулия, — настроение совсем испортилось от таких разговоров! Давай выпьем еще, ведь у меня впереди романтическая ночь. Аристотель — жгучий брюнет и милашка, надеюсь, он не подкачает. Уж он, как гинеколог, обязан знать строение женских органов и уметь доставить удовольствие!

Джулия уехала на свидание, а я осталась в одиночестве. Если бы Марк попросил мой номер, я бы сейчас, наверное, смотрела на телефон и ждала от него звонка или сообщения. Но он этого не делал, и мне оставалось лишь прокручивать в памяти моменты этого дня, от которых теплело на душе. Пожалуй, я сегодня много выпила пора спать.

Глава 13

Хмурое утро, чего нельзя сказать о моем прекрасном настроении. С утра я самостоятельно на своих ногах добралась до санузла и чистила зубы, державшись одной рукой за раковину! Мне хотелось закрепить успех, и я прошлась по своей комнате. Боже, я хожу! Согнувшись в три погибели, судорожно хватаясь за разные предметы мебели и стенку, но хожу! Завтракаю у себя, переодеваюсь в спортивную одежду и отправляюсь потеть в зал. Мой добрый реабилитолог Янис за вчерашний прогул дал мне двойную нагрузку. Я его успокоила тем, что не особо сачковала, а плавала в море. Доктор Кесиди одобрил мое времяпровождение и заверил, что морская вода в Греции поставит на ноги кого угодно.

— Ну, раз так, сегодня снова пойду на пляж, — улыбнулась я.

— Я бы не советовал по такой погоде купаться. Сегодня прохладно, да и дождь вот-вот начнется.

Меня впихнули в экзоскелет. И если раньше я побаивалась эту штуковину, то сегодня страха не было никакого. Я ходила в нем прямо, как работ, смотрела только вперед, а не себе под ноги, разговаривала с врачами и даже жестикулировала. Это было так ново для меня. Немного заспанная Джулия, которая тоже пришла на занятия, хлопала в ладоши, чем заметно смущала меня.

— Аленка! Ты такая умница! У меня не получается так идеально ходить в этой штуке. Ты сейчас смахиваешь на персонажа из «Звездных войн», — хихикнула она.

— Посмотрим, на кого ты будешь похожа, когда тебя сюда сунут, — подмигнула я подруге и еще раз прошлась вдоль зала. Неужели, я смогу когда-нибудь ходить самой и без поддержки? За эти годы болезни, мне кажется, что я уже разучилась это делать. А ведь раньше ходьба была такой естественной потребностью, как прием пищи или разговор.

Доктор Янис хвалит меня за успехи и обещает, что еще недолго мне осталось прохлаждаться в инвалидном кресле.

— It does not matter how slowly you go so long as you do not stop. Не важно, насколько медленно ты двигаешься, главное, что ты не останавливаешься, — говорит мой лечащий врач. И я с ним полностью согласна.

Скоро я выйду на прогулку со скандинавскими палками. Только представьте себе ситуацию: я иду по улице, в руках две палки, на которые я буду опираться, и шагать вперед в прекрасное будущее. Зрелище малопривлекательное для многих и ассоциируется со стариками, но только не для меня. Это прорыв. Сначала с палками, потом без них. Сначала медленная ходьба, а потом станцую вальс в Вене. Я никому никогда не говорила, чтобы не показаться смешной, о том, что мечтаю попасть на фестиваль в Вене. Столица Австрии славится своими музыкальными мероприятиями и балами. Тысячи людей со всего мира едут в Вену, чтобы насладиться атмосферой грандиозного праздника. Мечты должны безумными, иначе это не мечты, а планы на завтрашний день.

После тренировки мы с Джулией спускаемся в столовую, чтобы попить кофе. У нее горят глаза, девушке явно не терпится поделиться со мной впечатлениями от романтической ночи.

— Я вся внимание, — говорю ей, отхлебывая ароматный кофе со сливками.

— Аристо великолепен! Этой ночью мне показалось, что он не обычный врач, а греческий бог. Он любил меня всю ночь, представляешь? Я так хочу спать.

— Я за тебя рада, дорогая. Это здорово, что ты нашла мужчину, который тебе по душе.

Джулия тряхнула пышными рыжими волосами.

— Обожаю, когда меня носят на руках. Знаешь, подруга, даже если я смогу когда-нибудь ходить, все равно буду сидеть в кресле и притворяться больной, чтоб мужики таскали меня на руках. Чувствую себя королевой! Так и вижу вокруг завистливые взгляды женщин. Их-то никто не носит! — засмеялась девушка.

— Скажешь тоже. В основном, на нас смотрят с жалостью, просто мы привыкли этого не замечать. Раньше меня это заботило и тяготило, сейчас абсолютно все равно.

— Главное, что мужички чувствуют к нам не только жалость, но и вожделение, — подмигнула Джулия, — кстати, есть новости от Марка?

— Кажется, сейчас будут, — отвечаю я, глядя на то, как вышеупомянутый симпатичный объект паркует свою машину на стоянке у клиники.

Окна в столовой панорамные, и Марк без труда смог рассмотреть двух девушек в инвалидных креслах, которые хихикают за чашкой кофе. Он поднял руку вверх в знак приветствия. Улыбаюсь и отвечаю тем же. «Выйдешь?» — показывает жестами он. Жестами же зову его присоединиться к нам. Марк ставит тачку на сигнализацию, заходит в медцентр, кивает администратору за стойкой и входит в столовую.

— Еще кофе, девочки?

В автомате берет три чашки капуччино и подсаживается к нам.

— О чем сплетничаем? — спрашивает он.

— О тебе, конечно же, — отвечает Джулия, а я краснею. Не хочу, чтобы он счел меня болтуньей, которая делится всеми подробностями своих отношений с подругой.

— О новом парне Джулии. Его зовут Аристотель, — вступаю я в разговор, — кстати, Марк, эту рыжую бестию зовут Джулия.

— Приятно познакомиться, — отвечает девушка и подает ему руку, он ласково жмет ее маленькую ладошку.

— Я тоже хочу послушать про Аристотеля, — делает Марк заинтересованное лицо.

— Ну, уж нет, это дамские разговоры, — покраснела на этот раз Джулия. Не знала, что ее так легко смутить.

— Судя по цвету твоего лица, рассказать есть о чем, и весьма в пикантных подробностях, — подтрунивает над ней Марк.

— Марк, не смущай мою подругу.

— Окей, не буду! Какие у вас планы на вечер, девушки?

— Отсыпаться, — зевнула Джулия, а я пожала плечами.

— Алена, ты не занята сегодня? Можно тебя пригласить в ресторан?

— Можно. Но только, если пообещаешь мне один медленный танец, — пошутила я.

— Конечно, — удивленно приподнял бровь Марк, — если ты хочешь, то нет проблем.

Мы договорились о времени, котором заедет за мной Марк. У Джулии я одолжила золотистого цвета платье с длинным разрезом впереди. Не знаю почему, но мне хотелось сегодня блистать. Впереди платье было декольтированное. Раньше я часто выбирала такие откровенные наряды для выхода. Пора вспомнить, каково это — чувствовать себя сексуальной. Джулия уложила мои волосы в вечернюю прическу и водрузила на голову диадему.

— Выглядишь, как королева. Все ради того, чтобы произвести впечатление на Марка? Он шикарный мужчина, вне всякого сомнения. Обычно таких, как он, притягивают девушки совершенно иного формата. Мы с тобой слишком простые для такой птицы высокого полета. Но я рада, что Марк обратил внимание на тебя. Значит не такой уж он избалованный деньгами тип. Пусть у вас все получится!

— Я не строю планов относительно Марка, но и упускать его тоже не хочу. Я отталкивала раньше мужчин, и сожалела потом об этом. Решала за них, нужно ли им встречаться со мной или это тяжкий труд. Как самый строгий судья выносила приговор, что отношения со мной невозможны. Пусть Марк сам выбирает, легкой жизни со мной ему никто не обещает.

— Правильно! Хотя свидания с таким красавчиком здорово должны поднимать самооценку.

— Я и не жалуюсь на ее низкий уровень, — подмигнула я Джулии и самой себе в зеркале, — прошли эти времена.

— Хочешь, спросим руны, выйдет ли у вас что-то с Марком? — неожиданно предлагает рыжеволосая бестия.

— Ты занимаешься гаданием на скандинавских рунах? А не боишься? Ведь за все придется заплатить…

— Уже заплатила, — вскидывает голову Джулия и постукивает указательным пальцем по подлокотнику инвалидного сидения.

Она берет в руки черный мешочек, несколько минут молча перемешивает его содержимое и закрывает глаза. Как выяснилось позже, она визуализировала нас с Марком. Затем Джулия достает из мешка черный камешек и выкладывает его на раскрытую ладонь.

— Что это значит? — спрашиваю из чистого женского любопытства, рассматривая красивый золотистый узор в виде буквы R.

— Эта руна называется Райдо — символ движения, путешествий, олицетворение жизненного пути человека. У тебя, Алена, достаточно преимуществ, чтобы сделать жизнь такой, какой тебе хочется. Мечта, которую тебе хочется воплотить в жизнь, вполне реальна, но нужно приложить немного усилий для ее реализации. Ты идешь по верному пути и скоро найдешь свое предназначение и смысл жизни. Тебе удалось достичь духовной гармонии. Если твоя цель — деньги, то ты заработаешь их в нужном количестве. Они уже рядом, но стоит немного постараться, чтобы их получить.

— И ни слова о любви и отношениях, — разочарованно протягиваю я. Услышанное от Джулии слишком нереальное предсказание. Какие путешествия и движение вперед, когда я не стою крепко на ногах? Моему скептицизму не было предела.

— Почему? Есть толкование. Твои текущие отношения имеют шанс выйти на новый уровень, либо любовь где-то уже маячит на горизонте. В общем, это будет что-то новое после длительного ожидания. Райдо связана с символом лошади. Говорят, что если отпустить вожжи, то лошадь сама найдет правильный путь.

— Мне нравится предсказание с лошадью, потому что я их очень люблю. То есть, правильно ли я поняла: пусть все идет своим чередом, так?

— Именно.

Я сидела на диване в холле, ослепительно красивая, как отметил доктор Янис, и ждала Марка. Он опаздывал, и у меня закралась предательская мысль, что мужчина вовсе не приедет. Чувствовала себя глупо примерно полчаса, но потом услышала резкий визг тормозов.

— Ух! В пробке застрял, мчался к тебе на всех парах, — объяснился Марк, — выглядишь замечательно, принцесса.

Он подхватил меня на руки и понес в свою машину. От меня не укрылся тот факт, что мужчина слишком рассеян, угрюм и витает где-то в облаках.

— У тебя все нормально? — интересуюсь я, когда мне надоедает слушать тишину в салоне.

— Да.

— В чем кроется причина твоей мрачной задумчивости? — допытываюсь до него, закинув ногу на ногу. Разрез на платье доходил почти до самого бедра. Но Марка мои телодвижения не впечатлили, и я обиделась.

— Все хорошо, — твердит Марк, хмурясь.

— Скажи хотя бы, что причина твоего хренового настроения не во мне? Либо вези меня обратно, — требую я.

— Дело действительно не в тебе. Мы поужинаем, как договаривались. Я сейчас успокоюсь.

Под рев двигателя и кислое выражение лица Марка мы добрались до ресторана, в котором ужинали в первую встречу.

— Марк, я хочу зайти в ресторан сама, если можно, взяв тебя под руку, — излагаю свою просьбу я.

Мужчина кивает и подает мне согнутую в локте руку. Он выглядит восхитительно: белая рубашка с длинным рукавом, зеленый галстук с золотой запонкой, черный элегантный костюм. Мне показалось, он приехал ко мне прямехонько с важной встречи. Может, проблемы в бизнесе его так гнетут?

Мы шли медленно, я с трудом переступала ногами, обутыми в туфельки на небольшом каблуке, вцепившись мертвой хваткой в руку Марка, и облегченно вздохнула, когда он отодвинул передо мной стул и, наконец, можно было присесть. Марк сел напротив и сделал заказ, не читая меню. Я его тоже не открыла и попросила заказать что-то на свой вкус, раз он так хорошо знаком со здешней кухней. Едва официант подал приборы, как возле нашего стола материализовалась эффектная черноволосая девушка.

— Так и знала, что найду тебя здесь! — заявила она, — можно? — и не дожидаясь ответной реакции, придвинула третий стул к нашему столику.

— Зоя, зачем ты здесь? Кажется, мы все решили, — от хмурости Марка не осталось и следа, теперь его лицо выражало глупую детскую растерянность.

— Ничего мы не решили. Кто эта девушка? Так быстро нашел мне замену? — Зоя осмотрела меня ненавистным взглядом и, похоже, осталась недовольной увиденным.

— Блондинка… С каких пор, дорогой, тебя привлекают пустоголовые дамочки?

— С каких пор цвет волос влияет на интеллектуальные качества? — вмешалась я в разговор и пристально посмотрела на брюнетку.

У Зои длинные прямые волосы цвета вороного крыла, пухлые губы, длинные ресницы, аристократичный нос, широкие брови, и красивая, как у спортсменки, фигура. Вот, пожалуй, тот самый формат, который нравится Марку, подумалось мне. Он выглядел таким жалким в присутствии своей бывшей или, может, даже настоящей возлюбленной.

— Пожалуйста, Зоя, не устраивай здесь сцен, и не нападай на Алену.

— Ах, Алена. Что ж, а я Зоя, как ты уже слышала. Мы с Марком любим друг друга, и еще час назад мы кувыркались в постели на его вилле, а потом он сбежал. Теперь понимаю — куда и зачем. Только вот верность привычкам сыграла с ним злую штуку, я знала, где его искать. Что ж, некоторые привычки все же поменялись — на этот раз блондинка. Но я тебя прощаю Марк! Забудем старые обиды. Позабавился с этой девочкой и будет. Мы созданы друг для друга, и ты это знаешь.

Зоин монолог я слушала, не опуская глаз. Мне — то стыдиться нечего. Не я на весь ресторан рассказываю, что час назад занималась сексом с мужчиной.

— Зоя, прошу тебя. Уходи.

— Пусть уйдет она, — требовательно просит девушка, кладя руку на сжатый кулак своего возлюбленного.

Как она не замечает того, что мужчина сейчас взорвется? Да он же держит себя в руках из последних сил! Заиграла медленная музыка, и Марк вскочил с места.

— Ты хотела танцевать? Пошли! — обратился он ко мне, и буквально силой вытащил меня из-за стола.

От неожиданности я покачнулась, но устояла на ногах. Мы отошли подальше от столика, где осталась сидеть Зоя, и принялись вяло топтаться на месте.

— Прости, пожалуйста, Ален.

— Марк, ты не обязан мне ничего объяснять. Хоть Зоя и сомневается в моих умственных способностях, но я не далеко не дура и все поняла.

— Я думал, между нами все кончено, когда Зоя вернулась к своему бывшему, но она прилетела сюда из Америки. Ко мне. Мне тяжело об этом говорить тебе, но я ее люблю.

Я кинула очередной взгляд на злющую, но такую красивую Зою. Конечно, она заслуживает любви Марка. Девушка выглядит дорого даже в простом однотонном платье цвета фуксии, которое подчеркивает все прелести ее фигуры. Она ухожена, она уверена в себе и в ней нет изъянов. Такой я вижу Зою.

— Нет никаких проблем, сейчас вызову такси и уеду.

— Ты на меня не сильно обиделась?

— Нет причин для обид. Благодарю за то, что хотя бы потрудился объяснить ситуацию. Я не держу на тебя зла.

— Спасибо тебе за понимание. Знаешь, знакомство с тобой — это лучшее, что случалось со мной за последние месяцы. Ты очень светлый человечек, пусть у тебя все будет хорошо.

— И я желаю тебе счастья…с Зоей, — проглотив комок в горле, я усиленно держу лицо.

— Спасибо, что не устраиваешь сцен, терпеть не могу женские истерики со слезами и битьем столовых предметов, — поморщился Марк.

— Не беспокойся, будь счастлив, — сказала я и, резко высвободившись из рук Марка, пошла к выходу.

Сгусток эмоций, катающийся по всему телу, дал мне силы с достоинством покинуть ресторан — не упасть, не завыть от обиды. Один, два, три, четыре, пять шагов — преодолеваю их, как на автопилоте. Вдыхаю свежий уличный воздух и устало опускаюсь на лавочку. Все, сил больше нет, я исчерпала их лимит. Ног не чувствую. Придется просить таксиста посадить меня в машину. Хоть бы не подумал, что я в стельку пьяная, хоть какая мне разница…

Главное, что я вышла из этой неприятной ситуации с достоинством, хоть и проиграла. Реветь не хочу и не буду. Вызываю такси, по телефону объясняя диспетчеру, что я инвалид и мне потребуется помощь.

Вот тебе и руны, обещавшие новый уровень отношений… Все равно не верю ни в никакие гадания и пророчества. У меня есть цель и мечта — я буду жить ради этого. Будущее принадлежит только тем, кто верит в красоту своей мечты. А мужчины… Они приходят и уходят. Вскоре эта мелкая проблема станет для меня лишь смутным воспоминанием, так зачем разводить слезную драму, если я однажды забуду о ней?

Глава 14

Совсем недавно я наткнулась на одну цитату и взяла себе за правило повторять ее вслух каждое утро. «Каждый день по-своему ценен. Прошлое остается позади, а будущее — всего лишь плод воображения, поэтому сегодняшний день — это все, чем ты владеешь. Так распорядись этим днем мудро».

Прошел месяц моего интенсивного лечения в греческой клинике, и я уже могла похвастаться своими результатами. Смело, но неуклюже хожу со скандинавскими палками, могу дойти самостоятельно до пляжа, хотя и перевожу дух на каждой лавочке, но все равно встаю и иду дальше.

В мельчайших подробностях помню тот день, когда решилась выйти одна с палками в руках из здания клиники. В палате стояла неимоверная духота, и мне захотелось глотнуть свежего воздуха. До этого я занималась уже ходьбой в зале под пристальным вниманием реабилитологов. Но одно дело зал, с его мягким полом, и другое — улица. Не растеряться бы, не упасть…

Медленно переступаю ногами, обутыми в кеды, прохожу мимо администратора, который с удивлением проводил меня глазами и выхожу на улицу. Голова немного кружится, но скорее от эмоций, нежели от нехватки сил. Я иду! Иду мимо деревьев, зеленых кустарников, улыбаюсь и щурюсь яркому солнцу. Походка у меня старушечья, но это ничего — я же учусь заново ходить! Обхожу здание кругом и сажусь на скамейку. Внутри все ликует и поет — я это сделала!

Доктор Янис Кесиди заявил, что я самая упорная пациентка в клинике и достигла хороших результатов благодаря своей силе воли. Он каждый раз смущает меня своим заинтересованным взглядом. Моя щуплая фигура набрала массу, благодаря белковой диете, на которую меня посадил спортивный тренер — мясо, молочные продукты, никаких быстрых углеводов и скрупулезный расчет калорий на один прием пищи. Это дало отличные результаты: ноги больше не выглядели тонкими прямыми палками, а округлились в нужных местах, ягодицы из рыхлых превратились в упругие, и мне пришлось покупать новые джинсы.

Джулия покинула клинику сразу же после курса реабилитации и отправилась прямехонько на виллу к своему возлюбленному Аристотелю. Я искренне рада за подругу, а вот она навещала меня с грустной миной.

— Что у тебя случилось? — спрашиваю я.

— Алена, я залетела от Аристо. Он еще не в курсе, но я-то знаю, что он категорически против детей. Я боюсь, что он своими собственными руками сделает мне аборт. Вообще, с моей болезнью чудо чудное родить и выносить здорового ребенка. Думаю, он будет давить на этот факт.

— Ну, а ты сама чего хочешь?

— Спрашиваешь… Конечно, я хочу семью и детей. И боюсь, дико боюсь. Буду тянуть до последнего, потом расскажу ему.

— Джулия, будь осторожна. Тебе нужно обследоваться, посетить врача и сдать анализы. Пожалуйста, относись повнимательнее к своему здоровью.

— Не нуди, — сморщила она свой носик, — скажи лучше, долго здесь собираешься находиться? Ты ведь уже ходишь, так почему же не покидаешь клинику? Ведь пребывание здесь стоит кучу денег.

— Сложный вопрос. Мне кажется, что как только я покину спасительные стены нашего реабилитационного центра, то со мной случится что-нибудь неприятное, и я опять сяду в коляску. Я не знаю, откуда это все взялось, но здесь мне спокойно. Знаешь, — улыбнулась я, — доктор Янис признался мне в любви, теперь по вечерам у меня нескучная компания. На данном этапе мы обсуждаем древнегреческий эпос.

— Да ладно?! В постели прямо обсуждаете?

— Нет, перестань, до этого дело не дошло. Янис хороший мужчина, но я не хочу с ним никаких личных отношений. Мне очень неудобно ему отказывать, тоже оттягиваю, как могу, этот момент.

— Все никак не можешь забыть Марка, — закатила глаза Джулия.

— Нет, Марк — это пройденный этап в жизни. Я ведь не успела к нему привязаться, и потом, у нас ничего не было, имею в виду близости. В моем сердце тот, кого уже нет на этом свете.

— Ален, хуже некуда страдать по мертвым. Отпусти его, пойми, что ему там больно от того, что ты тут страдаешь. Отпусти, не мучай ни себя, ни его. Не дури, прими ухаживания доктора Яниса. Греки — отличные спутники жизни. Темпераментные, щедрые, общительные и обаятельные. Они искренние. Если греку захотелось громко крикнуть посреди улицы — он это сделает и плевать ему на прохожих. Если грек захочет смеяться, он выразит свои эмоции прилюдно и попутно заразит всех окружающих оптимизмом.

— А еще они жуткие бабники, — добавила я, — даже если находятся рядом со своей девушкой, то все равно считают своим долгом проводить томным взглядом проходящую мимо красотку.

— Да ты права, никак не могу к этому привыкнуть. Всегда бешусь, когда Аристо глазеет на других девчонок, меня не стесняясь. Но я не заметила в докторе Кесиди донжуанских черт, честно говоря.

— Да не люблю я Яниса, и никогда не смогу полюбить! Вот в чем дело! Он совершенно не тот мужчина, по которому можно сходить с ума.

— А тебе обязательно нужны отношения со страстью. Янис — тихая гавань и стабильность. А тебе страсти-мордасти подавай, — рассуждает Джулия.

— Такой уж я человек.

— Хочешь, Аристо познакомит тебя со своим другом Христосом? Он симпатичный, работает стоматологом. Не миллионер, конечно, но и не оборванец.

— Нет! Не надо мне никакого Христоса, прошу тебя, — взмолилась я.

— Ладно, как скажешь. Так что ты решила? Вернешься обратно в Москву?

— Останусь здесь до конца лета. Пляжный сезон в самом разгаре, хожу к морю каждый день и наслаждаюсь. Что ни говори, но жизнь на морском побережье хороша.

— Не проще ли снять жилье? С ценами нашей клиники можно вылететь в трубу, если жить здесь на постоянной основе.

— Знаешь, так я и поступлю. Пора делать следующий шаг, и стать самостоятельной, — встаю и целую Джулию в щеку.

Благодаря Сашке могу позволить себе снять виллу на берегу моря. Выходит кругленькая сумма денег, но расстаюсь с ними без сожаления. Я чувствую, что если вернусь в Москву, то погасну. Здесь в Салониках, у меня горит огонек в душе. Теплое море лечит мои больные раны, а ноги с каждым днем ходят все увереннее. Я пробую выходить на прогулку уже без скандинавских палок, то есть вообще без всякой поддержки. Страшно, но надо. Лучше сделать и пожалеть, чем не сделать — и тоже пожалеть.

Янис расстроен, когда я собираю вещи. Просит разрешения отвезти меня на мое новое место, но я не хочу, чтобы он знал, где я живу. Выходка детская, но ничего не могу с собой поделать. Я его не хочу! Свое инвалидное кресло с легкостью оставляю в медцентре, может, кому-то оно пригодится больше чем мне. Ни за что в него больше не сяду! Хорошо, что на диски свою фотку не присобачила, а ведь собиралась.

Первый мой вечер, плавно переходящий в ночь на вилле. Пью мартини из высокого бокала, ем оливки и смотрю телевизор. Здесь только греческие каналы. Не понимаю ни слова, но все равно упорно пялюсь в экран. Джулия бы сказала, что я бесцельно провожу время, а могла бы провести его куда интересней в мужском обществе. Она помешана на мужчинах, моя маленькая подружка. Я всегда считала секс второстепенным в отношениях. Для меня важна душевная гармония с избранником. Любовь — это союз двух душ, а не тел. Так вот, с доктором Янисом я никакой гармонии и в помине не ощущала. Так зачем встречаться с кем-то только ради того, чтобы не быть одной? Глупо, не правда ли?

Ночь проходит спокойно. Утром собираюсь к морю. Кладу в сумку книги, купальник и полотенце, и выхожу на улицу, на которой настроены одни виллы — роскошные и попроще. Я иду медленно, прихрамываю, ищу взглядом спасительные лавочки и заметно нервничаю, если не вижу их в поле зрения. Возле одной роскошной виллы замечаю машину Марка, а потом и его самого. Марк улыбается и держит за талию Зою. Она ему что-то говорит, за что получает шлепок пониже спины. Зоя притворно злится и надувает пухлые губы. Марк наклоняется и властно требует: «Поцелуй меня!» Я не слышу этих слов, но я знаю, что он сказал именно так. Девушка тянется губами к его лицу, но тут Марк замечает меня и отстраняется от нее.

— Алена! Глазам своим не верю — ты ходишь! — изумляется Марк.

Зоя хмурится и поворачивается лицом в мою сторону, окидывает меня презрительным взглядом и жмется телом к своему мужчине, давая понять, что он целиком и полностью принадлежит ей одной.

— Привет, Марк! Здравствуй, Зоя. Врачи сделали чудо — поставили меня на ноги, — прохожу мимо, даже не думая останавливаться возле влюбленной парочки. Пусть себе воркуют, но только не при мне.

— Подожди, подожди! Ты как здесь оказалась? — кричит мне вдогонку Марк.

— Здесь живу, — оборачиваюсь и махаю рукой в сторону арендованной виллы.

— Супер! Так мы теперь соседи. Может, мы с Зоей как-нибудь зайдем к тебе в гости?

— Вряд ли.

Зоя шипит на Марка рассерженной кошкой, а я иду дальше. Встреча никак не повлияла на мое эмоциональное состояние, а вот ноги стали ватными. Да что ж такое! Нужно срочно куда-нибудь сесть, иначе упаду. Что за черт? Нет, я рада за Марка, просто чудесно, что у него все сложилось с Зоей… Кому я это говорю вообще? Да где же здесь лавочки?

Нахожу лавку и сажусь, думая о том, что одно из моих безумных желаний только что воплотилось в жизнь. Да, я мечтала о том, чтобы Марк посмотрел на меня другими глазами, увидел во мне красивую девушку, которая ходит. Господи, я жила этой мечтой последние несколько недель, стискивая зубы в спортзале и заставляя себя ходить. Но почему я не ощущаю праздника и торжества? Казалось бы, мечта сбылась — радуйся! Но счастье почему-то ко мне не шло.

В этот раз провожу время в воде дольше обычного. Плаваю, пока ноги не сводит судорогой. Не утонуть бы! Немного пугаюсь и быстро выбираюсь на берег, где меня уже ожидает… Зоя. На ней длинный цветастый сарафан, широкополая шляпа и солнечные очки на пол лица.

— Марк мне все рассказал про вас, Крапива. Не бойся, я не буду выяснять отношения.

— Я и не боюсь, — хмыкаю я, кутаясь в большое полотенце.

— Знаю, что у вас ничего не было, точнее не успело произойти. Ты пошла по верному пути, не кидаясь сразу в его постель. Моя любовь не любит легкодоступных дамочек, — смерила меня высокомерным взглядом Зоя.

— Ты пришла сюда за тем, чтобы обсудить каких дамочек предпочитает Марк? — язвительно интересуюсь я.

— Нет. Причина другая. Могу ли я попросить тебя не рассказывать Марку о нашей встрече?

— Можешь не беспокоиться, мы не поддерживаем никакой связи, — заверяю я.

— Отлично. Дело вот в чем, Марк сказал мне, что ты еще месяц назад ездила в инвалидной коляске. Я ему не поверила, обозвала лгуном, но потом посмотрела твой Инстаграм и убедилась в том, что любимый говорит правду. Значит, врачи в этой клинике творят чудеса. Странно вообще, что тогда в ресторане я не заметила твоего… эм… недостатка. Ты так резво убежала оттуда. Я тебя напугала, да?

— Я не понимаю, чего ты от меня хочешь?

— Подожди, не перебивай, я сейчас все расскажу. Давай присядем.

Зоя изящно устроилась прямо на песке и вытянула вперед крепкие ноги, тряхнула черными волосами и начала рассказ.

— У нас с Марком очень запутанные отношения. Когда мы с ним познакомились, я на тот момент встречалась с Артемом Калачевым — одним из лучших бойцов ММА, который впоследствии стал чемпионом.

— ММА — Mixed Martial Arts — смешанные единоборства?

— Поразительное знание, но больше не перебивай, а то потеряю нить разговора, — пригрозила Зоя.

— Артем привел меня в спорт, и я достигла там кое-каких успехов. Папенька с детства тренировал меня по различным методикам, девочка я на редкость способная. Меня заметили, пригласили сниматься в фильме, где требовались навыки моего бойцовского мастерства ну и, конечно, красота, куда ж без нее. Кинематограф поглотил меня полностью. Это моя стезя! Все было прекрасно, пока в моей жизни не появился романтичный Марк, и я ушла к нему от Артема, — рассказывала Зоя, то хмурясь, то улыбаясь.

— Я влюбилась в него по уши, все закрутилось, но, оказалось, что Артем не желает мириться с моим уходом и вознамерился вернуть меня обратно. У него это получилось. Долго рассказывать, как это у него вышло, не буду вдаваться в подробности. Факт остается фактом — я вернулась к нему, мы купили собственный дом, но я не смогла забыть Марка. Недавно Калачев получил в бою травму, достаточно серьезную. Теперь он парализованный, хотя может, нет, но лежит точно — что-то с позвоночником. Я хотела пристроить его в эту высококлассную клинику, где лечилась ты.

— Санта-Барбара какая-то, — вздохнула я, — ну, а от меня чего ты хочешь? Клинику я действительно рекомендую, там специалисты высшего ранга, больше ничем помочь не могу.

— Побудь рядом с Артемом, поддержи его, помоги ему выздороветь своим положительным примером. Я не сущая стерва, какой ты меня, могу себе представить, вообразила! Мне его искренне жаль! Но люблю-то я Марка и ничего не могу с этим поделать. Я не могу сидеть денно и нощно у кровати Артема, а хочу быть с любимым мужчиной и наслаждаться жизнью. Помоги мне, пожалуйста!

— Как ты себе это представляешь? — нахмурилась я.

— Очень просто. Вернись в клинику, как будто на лечение. Все расходы — твои и Артема я полностью оплачу.

— Деньгами Марка? — не удержалась я от шпильки.

— Своими. Марк не должен ничего знать про моего бывшего. Это моя огромная просьба. Если хочешь, можешь забрать Артема себе, когда он встанет на ноги. Он, кстати, редкий красавец, только нос сломан в двух местах, но это его ничуть не портит.

— Что ты о себе возомнила? — моментально взорвалась я, — распоряжаешься людьми, как вещами! Оставь меня в покое, ненормальная! Не нужны мне твои царские подачки. Хочешь помочь своему травмированному бойцу — найми ему профессиональную сиделку!

Я отвернулась от Зои и принялась лихорадочно собирать вещи в сумку. Идиотка какая-то!

— Теперь я понимаю, что в тебе нашел Марк. Знаешь, Крапива, а ведь у тебя почти получилось. Если бы не его великая любовь ко мне, вы могли бы поладить и стать парой. Я видела, как он переживал из-за тебя, страдал, что обидел хорошую девочку. Ладно, прости меня, подруга, я погорячилась.

— Я тебе не подруга!

— Окей, я наговорила кучу глупостей. Ошиблась в тебе, с кем не бывает. От чистого сердца прошу: помоги Артему. У него здесь не будет никакой поддержки. Глеб — его родной брат занят бизнесом. Меня он возненавидел, а я чувствую перед ним глубокую вину. Я хочу ему помочь, потому что он хороший человек.

— Зоя, катись к черту, — вздохнула я.

Есть такие люди, которые с легкостью находят в других слабые стороны характера и умело давят на эти рычаги в своих интересах. Зоя прекрасно понимала, что я не смогу отказать в помощи больному человеку, понимала скорее интуитивно, чем знала наверняка. С пляжа я ушла, оставив ее наедине со своими мыслями.

Целую неделю меня никто не беспокоил, и я уже вздохнула с облегчением, подумав, что видимо что-то не срослось с Зойкиным планом. В субботний вечер я как раз наслаждалась чтением хорошей книги и не сразу услышала звонок домофона. Я никого не ждала и страшно удивилась незваному гостю. Может, хозяйка виллы пожаловала? Включаю камеру наружного наблюдения и вижу недовольное лицо Зои. «А вот не впущу!» — мстительно думаю я, но немного понаблюдав за ней, все же неохотно отозвалась:

— Сейчас выйду.

— Впусти меня в дом. Не хочу, чтобы Марк видел, что я к тебе ходила, — вместо приветствия говорит Зоя.

— Нехорошо иметь секреты от любимого человека, — язвительно проговорила я, распахивая перед ней калитку.

— Маленькие можно, даже нужно. Маленькие секреты маленьких женщин. У тебя есть коньяк?

— Перебьешься. Если опять пришла, чтобы уговаривать меня стать сиделкой при твоем бывшем, то лучше дальше порога не заходи — разговор будет коротким, — предупреждаю я.

— Зачем так грубо, Крапива? Но ты мне нравишься почему-то. Смелая такая. Мало кто решается говорить со мной в таком тоне. А ведь я могу и по-плохому с тобой, но не буду.

— А вот я тебе не могу ответить тем же, в смысле взаимной симпатией. Но так и быть, вином напою. Крепкие алкогольные напитки не держу у себя в доме — здоровье не позволяет их пить.

— Ах да, точно. Забыла, что ты страдаешь хроническим заболеванием, но я пришла обсуждать не твою болезненность. В понедельник в вашу клинику привезут Артема, я договорилась обо всем с его братом. Прошу тебя, нет, умоляю быть там в этот день и убедиться, что он согласился на лечение! У Калачева скверный характер, он может послать всех врачей в известное место, устроить дебош, или еще чего похуже — запросто! Ты вхожа в этот центр, легко найдешь повод для своего появления.

— Зачем мне это?

— Ради Марка. Сделай это ради него.

— Ты сама себя слышишь, Зоя? По твоему плану Марк вообще не должен быть в курсе, что известный ему боец в Салониках.

— Ну чего ты тогда хочешь за эту мелкую услугу? — устало проговорила она, — хочешь, пристрою тебя в кинематограф? В массовку для начала. Там дальше, как покажешь себя. Может, вырвешь себе роль второго плана. У тебя деловая хватка и простецкая внешность, можно вылепить из тебя кого угодно.

— Не хочу.

— Денег? — приподняла изящную бровь она.

— Их у меня достаточно.

— Но что тогда?!

— Ты уступишь мне Марка на одну ночь, — неожиданно выпалила я.

Глава 15

— Что?! Да как ты посмела просить меня об этом?! — мгновенно вскипела Зоя, — больше ничего не хочешь? Может, под белы рученьки отвести тебя к нему в загс? Твоя наглость просто зашкаливает, Крапива!

Спокойно выслушиваю Зоину тираду и отвечаю:

— Ну, ты же привыкла играть судьбами других людей. Тебе это ничего не будет стоить, всего лишь одна ночь. Зато у твоего бывшего появится верный и надежный друг, который поможет ему встать на ноги — это я тебе гарантирую.

— Нет! Марк Оксанен мой! Я не хочу его делить ни с кем, — отрезала возмущенная Зоя.

— Значит, разговор окончен. Выкручивайся сама. Мне до твоего Артема нет никакого дела.

— Сучка… Какая же ты стерва! Бездушная, эгоистическая, и нет в тебе ни капли сострадания. Ладно, я уступлю тебе Марка на одну ночь. Делай с ним, что захочешь, но когда наступит утро, исчезни из его жизни навсегда!

Я не верю своим ушам! Мой блеф сработал на ура, и Зоя повелась. Мне просто хотелось ее позлить, а тут такие пироги. И что же мне теперь делать? Вот значит какая у нее любовь к Марку — самая что ни на есть настоящая! Она готова поделиться им с другой девицей ради собственной выгоды!

— Ты своими собственными руками должна организовать наше свидание, — мое требование предполагало добить девушку, но она отреагировала спокойно.

— Хорошо. Будет по-твоему. Но у меня есть встречная просьба — ты будешь ублажать Артема, если он захочет тебя, конечно.

Я криво усмехнулась. Если я дам ей сейчас слово, что отдамся спортсмену, то вовсе не обязана буду его держать. Разберусь потом как-нибудь с этим. Главное, доиграть свою партию до конца.

— Договорились, — я подняла бокал с вином и сделала глоток.

— Ненавижу тебя, Крапива! — в сердцах признается Зоя.

— Взаимно.

— Зачем тебе Марк?

— Понравился, — пожимаю плечами, — ты так резко появилась в нашей истории и испортила мне всю игру. Хочу съесть свой лакомый кусочек.

— Ты не разочаруешься.

— Совсем-совсем не ревнуешь? — прищурилась я.

— Я однозначно лучше тебя. Зачем мне к тебе ревновать? Посмотри на себя. Длинная и тощая блондинка, хотя ты немного изменилась в теле, но это тебе не поможет! Ну трахнет тебя Марк и что, думаешь, сразу разорвет со мной отношения? Как бы не так! Напротив, он поймет, что я самая лучшая и достойная партия! Ты глубоко просчиталась, девочка, если надеешься на это.

— Нет, не надеюсь. У меня же теперь другая важная миссия — окучивать твоего травмированного бойца, — саркастически напоминаю ей.

Пора прекращать абсурдный разговор. Выпроваживаю Зою восвояси, но перед уходом она берет с меня честное слово, что в понедельник я буду в клинике и передам ей сведения о Калачеве.

А вот и понедельник. Бездельники вроде меня совершенно не страшатся этого слова. С самого утра я направляю свои стопы к доктору Янису. Снова придется давать ему ложную надежду, вздохнула я, но иного выхода нет. Он как всегда встретил меня с распростертыми объятиями.

— Как я рад тебя видеть, Алена!

— Здравствуй, Янис. У меня есть жалобы — ноги болят.

— Наверное, слишком много ходишь! Нужно больше отдыхать, ты еще очень слаба. Хочешь снова походить к нам на занятия?

— Хочу. Может, выпьем кофе в столовой? — Яниса удивило и обрадовало одновременно мое предложение, но он быстро сник.

— Сейчас привезут русского, важную персону — бойца UFC с травмой позвоночника. Я должен оказать ему честь и принять его лично.

— Хорошо, я никуда не тороплюсь, посижу в холле, подожду тебя.

— Правда? — обрадовался доктор, — постараюсь сделать все быстро.

Я взяла себе кофе в автомате и устроилась на диванчике в просторном коридоре. Администратор не задавал лишних вопросов и лишь дружелюбно посматривал в мою сторону. Меня здесь почему-то любили. Наверное, потому что вбухала в этот медцентр целое состояние. Но и результат был превосходным. Хромота моя постепенно исчезнет, когда мышцы окрепнут. Главное, что от инвалидной коляски избавилась, хотя я успела к ней привыкнуть даже, и первое время мне ее жутко недоставало. Но отставим лирику в сторону.

Внезапно работники клиники забегали, засуетились, и я поняла, что привезли важного пациента. Молодой мужчина в костюме и врачи в медицинской одежде везли каталку с парнем, который, казалось, дремал. Но приглядевшись, я поняла, что он сквозь ресницы разглядывает обстановку и окруживших его людей. Парень большой — настоящий титан и гора мышц. Казалось, он попал на медицинскую перевозку случайно, лежал, скрестив руки бугристые руки на груди.

Когда ему надоедает прикидываться спящим, мускулистый рассматривает окружающих в открытую. От меня сразу же отвернулся, презрительно окинув взглядом стройные ноги. Конечно же, он принял меня за здоровую, ведь в сидячем положении я ничем не отличаюсь от других девушек. На мужчине в инвалидной коляске спортсмен задержал взгляд и посмурнел. Я догадалась, что он представил себя на месте этого мужчины.

Доктора хлопотали вокруг Артема. (А это был именно он). Насупившись, парень ничего не говорил, и за него держал слово брат. Я услышала номер палаты, в которую определили важную персону — это ведь моя бывшая палата! Что ж ему повезло, оттуда открывается прекрасный вид на море даже с кровати, но вряд ли сейчас оно интересует отрешенного от всех и вся Артема.

Зря Зойка переживала, парень ведет себя тихо, но, как оказалось, выводы мои были преждевременными. Спустя несколько минут из моей бывшей палаты донесся отчаянный волчий вой. Медперсонал тотчас сбежался туда и окружил нового пациента. Воспользовавшись суматохой, в комнату Артема проникла и я. Парень лежал на ортопедической кровати и, откинув голову назад, завывал, как волк, спятивший в полнолуние. Рядом метался его брат.

— Он просто валяет дурака. Сейчас успокоится, — объяснил мужчина, жутко краснея.

— Артем, давай прекращай.

— Чем тебе не нравится ария одинокого белого волка? — уточнил Калачев.

— Брат, перестань, тут уйма народу, а ты ведешь себя, как младенец. Перед девушками-то не стыдно?

— Зачем ты меня сюда привез? — неожиданно четко и зло проговорил Калачев.

В его голубых глазах плескалась злость и ненависть на весь мир. И козлом отпущения, конечно же, он выбрал самого близкого человека. Все это было до боли мне знакомо.

— Мне не нравится эта комната, разыщи другую. Здесь воняет бабскими духами.

Черт, это ведь я забыла здесь флакон «Молекулы», у которого потерялась крышка! Поэтому действительно в помещение пахло моими духами. Но это дорогой и классный запах, что не так этому вредному качку? Странно вообще, что их не выбросили при уборке. Очень неловкая ситуация, надо признать. Кто-то подсуетился и распахнул окно.

— Эта палата — самая лучшая в клинике, — не выдержала я.

Врачи передо мной расступились, и Артем уставился на меня жутким взглядом.

— Это кто? Моя сиделка? Не могли подобрать кого-то посексуальнее? — парень обдал меня холодом своих глаз. Такими льдинами можно и заморозить. Я попятилась, пока не уперлась спиной в стену.

— Алена пациентка нашего медцентра, — вмешался Янис, с нежностью посмотрев на меня.

Артем поджал губы и отвернулся.

— Оставьте меня в покое. Я хочу спать. Вот еще что, никаких сиделок мне не нужно, я ясно выразился?

Доктора закивали и поспешили уйти. Брат заботливо подложил под шею Артема подушку-валик. Я забрала свои духи и тоже удалилась, почувствовав лопатками, как парень прожигает меня презрительным взглядом. Будет очень сложно наладить с ним контакт. Мне хорошо знакома эта стадия — отрицание проблемы. Пройдет много времени, прежде чем он смирится и начнет интенсивное лечение. Но чем скорее это произойдет, тем больше у него шансов выздороветь.

С чувством преисполненного долга покидаю клинику, так и не попив с доктором Янисом кофе. Вечером жду Зою, она приедет выслушать мой отчет, а потом организует нашу с Марком встречу. Что я ему скажу? Что мое желание насолить его девушке зашло слишком далеко? Я не собиралась с ним спать, но хотела, чтобы Зоя думала именно так — что у нас будет секс. Хорошо понимаю, что решила не только самоутвердиться за ее счет, но и причинить ей боль. Она привыкла играть судьбами других людей, причинять им страдания, так пусть на своей шкуре испытает каково это. Вместе с тем, я чувствовала к ней необъяснимую симпатию и восхищение. Дьявольщина!

Нужно все отменить! Пожелать Зое счастья и сказать, что мне ничего не нужно взамен, и я помогу Артему бескорыстно. Парень мне понравился, не смотря на свою показушную вредность и выходку с арией волка. Смотрю на него и будто вижу себя, узнавшую о своей болезни два года назад.

— Зоя, мне не нужна встреча с Марком, — вместо приветствия говорю девушке.

Она села на диван, вытянув вперед красивые мускулистые ноги, и отпила зеленый чай, приготовленный мною специально для нее.

— Ты больная? Я уже обо всем с ним договорилась! Привезу тебя сегодня вечером к нам на виллу, а сама уйду на всю ночь, так что дерзай. Только в спальню не лезь — там моя территория. Внизу полно диванов, сделайте это где-нибудь там, да хоть на полу, только не на моей кровати.

Поражаюсь Зойкиному спокойствию — я бы так не смогла.

— А теперь рассказывай, как там Артем.

Я в деталях передаю все, что видела сегодня в клинике.

— Так я и думала, — мрачнеет она, — он в ужасном состоянии. Ария белого волка?! У него никогда не было вокальных данных. Он что, спятил?

— Выглядит человеком, который находится абсолютно в здравом уме. Ему трудно осознать и принять свое положение, он настроен на худшее — инвалидность или даже смерть. Не смотри так на меня, всех тяжело и внезапно заболевших посещают подобные мысли. Это пройдет.

— Что же делать?

— Сходи к нему, поддержи своего чемпиона. Он чувствует себя брошенным и покинутым.

— Он не захочет меня видеть, — отрезала Зоя. — Но не будем об этом. Я помогу ему на расстоянии. Продолжай в том же духе, войди к нему в доверие и помоги ему, черт возьми! Не сиди, сложа руки!

— Знаешь, мне иногда кажется, что на самом деле ты любишь не Марка, а Артема.

— Тебя это не касается, делай свое дело. Я сама разберусь, кого мне любить, — грубо ответила Зоя, тем самым убедив меня в том, что я недалека от истины.

Она встала, поправила поясок на синем костюме, состоящем из коротких шорт и блузки, и сказала:

— Будь готова к восьми, Крапива, я за тобой заеду и сдам на руки Марку. Пока.

Глава 16

— Серьезно?! Решила соблазнить Марка в джинсах и футболке? Где же твое платье с разрезом до пупа? Высокого же ты о себе мнения, Алена Крапива, — изумляется Зоя, критически осматривая меня с ног до головы.

Моя заклятая подруга не могла дождаться восьми часов вечера и примчалась ко мне раньше времени. Конечно, я не успела переодеться, но почему бы и не пойти в домашнем виде? Коварных планов у меня в помине не было, поэтому наряд может быть любым. Так пусть будут джинсы.

— А я сразу до нижнего белья разденусь, — заговорщически подмигиваю ей, — оно у меня красивое — кружевное, полупрозрачное.

— Избавь меня от интимных подробностей, меня сейчас стошнит, — скривилась Зойка, — если готова, то садись в машину. Тут ехать десять метров, но я сказала, что мы с тобой пьянствовали в таверне и решили продолжить вечеринку на нашей вилле. Я сейчас поссорюсь с Марком, не встревай, поняла? Иначе он меня не отпустит и все провалится к чертям собачьим. Сделаю вид, что на него обиделась и свалю на всю ночь. Даю карты тебе в руки.

Господи, на что я подписалась? Где моя спокойная размеренная жизнь? Зачем я связалась с сумасшедшей Зойкой и стала играть по ее правилам? Зачем мне вообще ее злить и соперничать с ней? Наше соседство не дает нам покоя. А, может, это Марк своим существованием не дает мне покоя, и я готова на многое, чтобы снова к нему приблизиться?

— У тебя ужасная походка, — бестактно заявляет Зойка, когда мы идем к красному припаркованному в переулке «мерсу».

— Меня мало заботит эстетический вид моей ходьбы. Поверь, в инвалидном кресле я смотрелась куда жальче.

— Жаль, я этого не видела.

Зоя проезжает несколько десятков метров и останавливает машину, мы выбираемся наружу и идем в дом. Сердце колотится в безумном припадке. Сейчас я увижу Марка…

— Алена! Рад тебя видеть, — улыбается Марк, разводя руки в стороны, будто желая меня обнять.

— Привет, — скромно здороваюсь я.

— Никак не привыкну, что ты ходишь. Так и стоит перед глазами картина с принцессой на передвижном троне, которую я с удовольствием носил на руках.

— А ничего, что я все слышу? — ядовито интересуется Зоя, — меня-то ты ни разу не таскал на руках.

— Потому что ты тяжелая, спортсменка моя ненаглядная. Ты уже забыла, как твою персону несколько раз не допускали к соревнованиям, потому что ты не проходила по весу в своей категории, а?

— Чего?! Ты назвал меня жирной?! — рассвирепела девушка.

— Алена, проходи в комнату, располагайся. Сейчас принесу нам выпить. Какой напиток вы пили до этого? — любезничал со мной Марк, будто не замечая, что у его девушки разве что пар из ноздрей не валил.

— Текилу, — ляпнула я.

— When life gives you lemons, drink tequila. Когда жизнь преподносит тебе лимоны, пей текилу, — рассмеялся Марк, — так просто, вспомнил поговорку.

Зоя скривилась, как будто надкусила этот самый лимон, о котором шла речь. Марк вышел в другую комнату, девушка последовала за ним. Слово за слово, и влюбленные сцепились в словесной перепалке, которая грозила перейти в битье стаканов. Я благоразумно молчала. Милые бранятся, только тешатся. Ничего у Зойки не выйдет, злорадно думаю я, посижу немного и отправлюсь восвояси.

Но спустя минут двадцать из комнаты вылетела раскрасневшаяся Зоя, саркастично пожелала нам счастливо оставаться и умотала в неизвестном направлении.

— Вот какая муха ее укусила? Все ж нормально было, — развел руками Марк, появившись в дверном проеме с бутылкой в руке.

— Девушки не любят, когда мужчины говорят вслух об их весе, — пожимаю плечами, — это тебе так, на будущее.

— Да она сама заколебала меня своим весом, постоянно ходит и ноет, что толстая, сидит на бесконечных диетах, сушит тело, а потом опять срывается и метет все подряд. Просила даже холодильник на замок запереть от нее.

— Ты указал на ее недостаток при мне, и это очень обидно, — подавив смешок, объяснила я.

— Виноват, исправлюсь, — рассмеялся Марк, — вот что значит женская солидарность! И когда вы только успели спеться? Но я рад этому. У Зойки здесь никого нет, кроме меня, а я не всегда бываю свободен. У нее начинает рвать крышу, ищет приключений на свою роскошную задницу. Только представь, она хотела принять участие в каких-то подпольных боях. Она — Зоя Ковец, лучшая из лучших в UFC!

— Зоя боец смешанных единоборств? — как будто впервые слышу я.

— Да, ее папик с детства тренирует по разным методикам — джиу-джитсу, капоэйра. Я даже не смогу перечислить все техники, которыми она владеет.

— И невольно возникает вопрос: тебе не страшно с ней ссориться?

— Зойка — спортсменка, она никогда не станет драться с человеком, который слабее ее, — рассмеялся Марк, — поэтому не боюсь. Хотя это унизительно — признать себя слабее женщины, честно скажу тебе.

— Мне, наверное, пора?

— Останься, — возмутился Марк, — ты впервые в моем доме, я хочу тебя угостить. По текиле?

Я забыла о своем обещании не употреблять крепкие спиртные напитки и кивнула. Спустя несколько минут на столике появилась бутылка мексиканской водки, лимон, лайм, соль, разная закуска.

— Зоя скоро вернется. Максимум час ей потребуется, чтоб остынуть. Она отходчивая. Подождем ее здесь, — говорит Марк, наполняя напитком маленькие стопки.

— Зоя немного вспыльчива, — поддерживаю разговор размытой фразой, стараясь унять дрожь рук.

— Дай руку, — неожиданно просит Марк, — нет, не эту, левую. Прижми большой палец к указательному, — он капает в образовавшуюся ложбинку сок лимона и кладет щепотку соли.

— Это нужно слизывать до или после?

— Сначала соль, потом текила.

— Ухх, обожгла горло, как жидкий огонь! — вздрагиваю всем телом, махнув свою стопку.

— Лаймом закуси, — Марк подносит к моему рту кусочек зеленого цитруса, — ну как?

— Чертовски вкусно, — не смею солгать я.

— Алена, ты трезва и не пила с Зойкой в кабаке, — уличает он меня во лжи, — так где же вы были?

— Мы сидели у меня, не пили, просто разговаривали. Затем Зоя пригласила меня к тебе, то есть к вам, в гости, я согласилась, потому что мне скучно. Это все.

— Что затевает Зойка? — пристально смотрит мне в глаза Марк.

— У меня нет сведений о ее грядущих планах. Я к ней в подруги не набивалась, если что.

— Я чувствую, что она что-то придумала. Никак не могу раскусить. И скандал этот на ровном месте затеяла. Ей нужно было куда-то уехать, — догадался Марк.

— Я ничего не знаю.

— Знаешь! Потому-то ты и здесь. Она ломанулась к Артему, не так ли? Он здесь, в Греции? Прилетел за ней? Что ж… Грубо сработано. Вычислил вас на раз-два. Зоя не учла одного — ты не умеешь лгать. Твои глаза тебя выдают, расскажи мне правду.

— Пусть мои глаза и расскажут, раз они такие честные, — с вызовом отвечаю я. Втянули меня в свои семейные разборки, крайней сделали.

— Я хочу знать. Только один вопрос. Она поехала к Калачеву?

— Нет!

— Я не верю, — качает мужчина головой, а я пожимаю плечами.

— Повторим? — Марк снова разлил текилу по стопкам. На этот раз выпили не по правилам.

— А тебя, значит, моя драгоценная Заинька определила в жертву для меня, чтобы я не погнался за ней? Как же ты на это согласилась, Алена? Ты вроде девушка не глупая, все сразу должна была понять. Что она тебе наобещала?

— Свою крепкую дружбу.

— Ну-ну, дружить с Зоей занятие очень опасное. Ты не боишься? — Марк придвинулся ко мне слишком близко.

— Не боюсь, — отвечаю и с вызовом смотрю в его глаза.

Я уже успела забыть, какие они красивые, совсем как тихое болото, которое, ясное дело, с чертями, и затягивает тебя в свою трясину все глубже и глубже. Я могла бы сейчас расставить все точки над i, но вместо этого пускаюсь в философские рассуждения, видимо текила уже ударила в голову.

— Мой жизненный путь — это квест, который нашпигован всякими испытаниями и трудностями. Я не боюсь проходить его, ведь в конце — я верю — меня ждет суперприз. Все люди, появившиеся в моей жизни не случайны. Стало быть, Зоя тоже сыграет свою роль в истории. Мне импонирует одна мысль, которая звучит так: каждый человек является дверью, открывающий путь в новые миры…

— Интересная философия. А какая роль отведена мне в твоем квесте?

— Ты сыграл роль героя спасителя и простого олигарха. Я почти поверила в то, что на свете существуют порядочные богачи. Ты появился тогда, когда нужно — ни днем раньше, ни днем позже. И своими успехами я обязана именно тебе, как бы странно это не звучало. Для того, чтобы почувствовать себя ровней тебе и Зое за кратчайший срок я встала на ноги. Это была мощная мотивация, которая сработала успешно. И вот я здесь, пришла и уйду на своих ногах.

— И даже не отблагодаришь простого олигарха хотя бы поцелуем?

— Нет.

— Почему?

— Ты стал жалким, Марк. Раньше ты не выпрашивал поцелуи — ты требовал! И от твоего властного голоса тело сводило сладкой судорогой. Сейчас я вижу перед собой влюбленного и несчастного мужчину. Увы, таким ты мне не нравишься!

— А ты изменилась!

— Разве что загар прилип качественно, — съязвила я.

— Зойка, будь она неладна, сделала из меня тряпку. Когда я увидел ее впервые на ринге, в знаменитой клетке — восьмиугольнике, она уделала свою соперницу за тридцать секунд. У нее длинные, крепкие ноги и дьявольски красивое лицо. Это дикое сочетание красоты и силы — я не мог устоять. Отбил ее у действующего чемпиона ММА, рискуя быть серьезно покалеченным, а то и трупом, — мрачно ухмыляется Марк.

— Но она того стоила! Я долго таскался за ней, бросал к ее восхитительным ногам все, что она пожелает — машины, драгоценности, платья за 500 баксов за штуку, пока девушка не сдалась. С ней было очень сложно. Зоя говорила, что любит меня, но я понимал, что я не тот человек, который ей нужен. Я не спортсмен и не силен духом. Все что мог ей предложить — это любовь и деньги. А ей было мало. Она мечтала, чтобы кто-нибудь укротил и обуздал ее дикий нрав, я же был с ней слишком ласков — не умею по-другому. И тогда Зоя снова вернулась к Артему, который умел справляться с ней куда лучше, чем я. Я принял поражение и уехал из США сюда, чтобы забыть ее навсегда. Что было дальше, знаешь сама.

— А ты никогда не спрашивал у нее, почему она приехала сюда?

— Спрашивал, конечно. Отвечает одно и тоже: осознала, что любит меня. Калачев не отступится от нее, я чувствую, что он где-то рядом. По Зойкиному поведению это вижу. Она словно мечется меж двух огней. Я устал от всего этого, но не могу ее прогнать. Мне нравится, когда она доминирует в постели, никогда не встречал таких раскованных сексуальных женщин. Я позволяю ей делать с собой разные вещи, которые другому мужчине покажутся унизительными. Может быть, зря? Прости, что говорю тебе все это, но мне больше не с кем поделиться, некому выговориться.

— Говори, Марк…

— Все называют Danger — Опасность. Когда она выходит на ринг, то заплетает свои длинные черные волосы в две косы. Зою Ковец боятся и уважаю, и мне безумно льстит, что я сплю с ней в одной постели.

Мы пили текилу и говорили, говорили и пили. Впервые с Марком мы честны и откровенны друг перед другом. После его душевных излияний, я рассказала о своих отношениях с Сашкой, о своей болезни. Незаметно вечер перетек в ночь, мы чересчур пьяные лежим на полу и смотрим в стеклянный потолок на веранде, через который отражаются звезды. Под моей головой сильная рука Марка и мне безумно хорошо.

— Иногда разговоры по душам приносят больше удовольствия, чем секс. Спасибо тебе, Алена.

— За то, что не воспользовалась ситуацией и не соблазнила тебя? Брось, Марк! Секс — это ведь не главное удовольствие в жизни.

— Что ты говоришь? — изумляется финн, — Может, ты асексуальна? — он приподнялся на локтях и с подозрением на меня уставился.

— Я? Вовсе нет! — мое самолюбие было уязвлено до крайности.

— Так докажи это!

— Хм… У тебя есть медленная музыка?

Не вставая с пола, Марк дотянулся до пульта и включил одну из моих любимых песен. Это Ignis «Rompasso». Я принялась двигаться в танце, забыв о больных ногах. Алкоголь не только раскрепостил меня, но и на время позволил почувствовать себя здоровой. Завтра будет плохо, но сегодня-то хорошо!

Я встала перед Марком и принялась извиваться, как змейка, пристально смотря в его расширенные от удивления глаза. Делая плавные движения, снимаю футболку, и остаюсь в кружевном красном бюстгальтере. Мне не стыдно — текила искоренила во мне это жалкое чувство. Мои соски твердеют и просвечиваются через тонкую ткань. Вкладываю в танец всю свою страсть и артистизм, как будто это последний танец в моей жизни. Поворачиваюсь к Марку спиной и, призывно смотря на него через правое плечо, плавно снимаю джинсы. Рукой взбиваю распущенные волосы и продолжаю двигаться. Песня начинается сначала. Чувствую себя легкой, невесомой, соблазнительной. Горящие глаза Марка ревностно следят за каждым моим движением. Еще немного безумства и я устаю, валюсь рядом с ним на пол и весело смеюсь. Марк подминает меня под себя и впивается в рот поцелуем. Руки его шарят по моему полуобнаженному телу, он стаскивает с плеча лямку бюстгальтера, и поцелуй переносится на мою обнаженную грудь. Выгибаюсь и закусываю губу. Нужно остановиться, пока не поздно…

Кое-как выпроставшись из-под его тела, переворачиваю Марка на спину и сажусь на него сверху.

— Хватит, Марк. Мы не должны этого делать, — говорю ему, проникновенно глядя в его лихорадочно сверкающие глаза.

— Я хочу тебя! — отвечает он, прижимая меня к своему твердому естеству.

— Зоя скоро вернется. Она тебе и не помышляла изменять. Нет нужды мстить ей той же монетой.

— Но я хочу тебя не из мести Зое, а просто потому, что мне нравится твое тело. Ты так классно танцевала, с такой душой, что я подумал, что тоже тебе небезразличен.

— Так и есть. Но я никогда не буду третьей в чужих отношениях. Никогда! У меня есть гордость, можешь себе представить?

— Алена…

— Тссс — прикладываю палец к его губам и, опустившись вниз, покрываю поцелуями его грудь, а затем резко встаю и одеваюсь.

— Что ты делаешь? — жалобно стонет Марк, — не оставляй меня в таком состоянии.

— Справишься. Уже почти рассвело. Скоро вернется твоя Опасность, все будет хорошо. Верь ей, Марк.

— Я верю тебе.

— Марк, только один вопрос остался невыясненным. Почему ты не удивился тогда в ресторане при первой встрече тому, что я приехала в инвалидном кресле?

— Потому что я наблюдал за тобой с самого начала, как только тебя привезли на пляж.

Я опускаю ресницы и улыбаюсь.

— Прощай…

— Не уходи… Аленка, стой.

Выхожу из дома, и наблюдаю самый красивейший рассвет в своей жизни. И я безумно счастлива в этот момент потому, что поняла, что навсегда освободилась от прежних чувств к Марку. Это чувство безграничной свободы, наверное, то же самое чувствуют люди, которых только что выпустили из длительного тюремного заточения.

Глава 17

Несмотря на весь страх, я горжусь собой — такой, какова я есть. Потому что, наконец, мне стало понятно, что я — не отброс общества, а глубоко чувствующий человек в жестоком мире.

(Гленнон Дойл Мелтон)

Через два дня я снова наведываюсь в реабилитационную клинику. Сначала хотела послать к черту наш с Зойкой договор, но совесть почему-то не позволила. Я разыскала Яниса и окольными путями расспросила его о новом пациенте.

— Крэйзи русский! — воскликнул врач, — он постоянно воет, как голодный волк. Стоит кому-то из медперсонала к нему зайти, как он поднимает вой. Мы не сможем ему помочь, пока он нас к себе не подпускает. На снимках компрессионный перелом позвоночника поясничного отдела. Это не слишком серьезно, есть 90 % шанс на скорое восстановление, но этот русский не верит нам, обвиняя во лжи, утверждает, что мы все здесь подкуплены. Может, ты поговоришь с ним? Вы русские — загадочные души. Быть может, найдете общий язык.

— Хорошо, Янис, я загляну к вашему проблемному пациенту, — обещаю я.

— Как насчет кофе? — кричит мне вслед, но я предпочитаю сделать вид, что не расслышала.

Стучу в дверь своей бывшей палаты. Тихо, и едва слышно работает телевизор.

— Можно? Только не надо выть, я пришла не лечить тебя, — предупреждаю заранее.

— Да? — заинтересовался Артем, отрывая взгляд от экрана, — а зачем тогда?

— Просто поговорить. Хочешь, почитаю тебе свой дневник? Я всегда его ношу с собой в сумке.

— Меня не интересуют твои девичьи секреты.

— Можно, я присяду? Не могу долго стоять — ноги слабые.

— Садись, — пожимает он плечами и демонстративно отворачивается к экрану телевизора, по которому транслировали бой.

Сидя в кресле, пользуюсь случаем и рассматриваю парня. На вид ему лет 25–26, русые короткие волосы, пронзительные голубые глаза, правильной формы нос, с кривой, конечно же, перегородкой, и точеный подбородок. Черт, да Зойкин чемпион действительно красавец! Если бы кому-то пришло в голову исследовать лицо Артема по древнегреческому принципу золотого сечения, к которому так стремятся многие звезды, то результат был бы ошеломительным. Черты лица у Калачева правильные, один царский подбородок сведет с ума любую женщину.

Молчу, пока он снова не переводит на меня взгляд.

— Я весь внимание.

— Ты сейчас должен быть там? — киваю я на экран.

Артем сжимает руки в кулаки так сильно, что белеют костяшки пальцев, а потом резко ударяет кулаком в стену. Я вздрагиваю, стена, к счастью, не пострадала.

— Я рассчитаюсь с этим ублюдком, который запрещенным ударом уложил меня на лопатки и сломал позвоночник. Я отправлю его в нокаут, и сделаю так, чтобы на больничной койке оказался он, а не я, — зло говорит Артем.

— Конечно, рассчитаешься, — спокойно отвечаю, — но сперва тебе нужно выйти отсюда на своих ногах. Доктор Кесиди сказал, что ты не желаешь лечиться, зачем тогда сюда приехал? Можешь не отвечать. Знаю, что тебе сейчас все равно, где лежать, душой ты находишься в другом месте — в восьмиугольнике. У всех нас, кто сюда попал, есть только один шанс на выздоровление. И ни врач, ни медсестра, ни реабилитолог тебе не смогут помочь, пока ты сам не захочешь восстановиться. Два года я жила в инвалидном кресле, пока не сказала себе: «С меня хватит! Это мое тело и только я одна могу помочь себе выздороветь».

— Твой дневник такой же нудный, как и твои высокие речи?

— И это мне знакомо, — с грустью улыбаюсь, — я так же не воспринимала рациональные идеи, которые мне подкидывали со стороны. Все казалось утопией. Я могла бы встать на ноги еще год назад, но, как и ты, предпочитала лежать и плевать в потолок, целыми днями грустить о том, что любимый человек меня бросил, я никому не нужна и будущего у меня тоже нет.

— Откуда ты знаешь, что меня бросили?

— Это же очевидно.

Артем промолчал, насупившись, продолжая краем глаза следить за боем.

— Ты выступаешь под эгидой UFC?

— Не выступаю, а выступал, — поправил он, — но я больше никогда не вернусь в клетку. На чем основан твой интерес и знания о боях?

— Друзья из моей прошлой жизни за бокалом пива делали ставки, кто одержит победу в очередном бою: Хабиб Нурмагомедов или Конор Макгрегор, — пожала я плечами.

— Я победил их обоих, — слегка улыбнувшись, сказал Артем.

— Ты скоро восстановишься. Полежишь немного в гипсе, не умрешь. Потом ношение корсета и усиленные занятия физкультурой. Через год сможешь вернуться на ринг, если не будешь глупить и перестанешь себя жалеть.

— Уходи, я устал, — вид у него действительно был изнеможенный.

— Понимаю, — я встаю и иду к выходу.

— Подожди! Как тебя зовут?

— Меня зовут Алена Крапива.

Артем кивнул и прикрыл глаза. Я выхожу за дверь, ободряюще улыбнувшись мужчине напоследок. Иду по коридору и сталкиваюсь нос к носу с Янисом.

— О, ты была у русского пациента? Говорила с ним? Или ничего не вышло из этой затеи?

— Беседовала. Надеюсь, скоро позволит себя лечить, не так уж он и безнадежен.

— Благодарю. И приглашаю на ужин сегодня вечером. Во сколько за тобой заехать?

— Не нужно за мной заезжать, — вздохнула я, — извини, Янис, мне очень льстит твое внимание, но я не ищу сейчас отношений.

— Нет проблем. Я все понял! Всегда рад тебя видеть здесь, — быстро проговорил доктор и скрылся в одной из палат.

Я вернулась домой и занялась приготовлением греческого салата. В клинике мне не нужно было думать о еде, а здесь приходится проводить некоторое время на кухне. Хотя, что там мне одной надо? Я неприхотлива в еде и всеядна.

Прихватив салатницу, иду к телевизору, скоро начнется сериал на английском языке. Если не слышать английскую речь и не практиковаться, так недолго и забыть ее. За этим занятием меня застает звонок домофона. Включаю камеру и вижу, конечно же, Зою Ковец. Больше никому не придет в голову меня беспокоить.

Я ее не встречаю, сама знает дорогу. Ковыряюсь вилкой в салате и слежу за сюжетом.

— Привет! Совсем не рада меня видеть? — своим обычным надменным тоном спрашивает моя названная подружка.

— Неа, — охотно признаюсь я, не отвлекаясь от экрана.

Зойка плюхается рядом и отбирает у меня вилку.

— Все время хочу есть! — заявляет она.

Наглость — второе счастье. Вне всякого сомнения, Зоя Ковец была таким частым гостем на моей вилле, что стала чувствовать себя здесь, как дома. Пора прикрывать эту лавочку.

— Ты что хотела Зоя? Доедай мой салат и уматывай.

— Что значит уматывай? Расскажи мне, как прошла ваша ночь с Марком. Тебе понравилось?

— Очень.

— Наши отношения значительно ухудшились после этой памятной ночи, — пожаловалась Зоя, — ты добилась своего, Марк отвернулся от меня.

— Только потому, что подозревает тебя, сама знаешь, в чем.

— В ту ночь я дралась на ринге. Хозяин этого подпольного заведения заработал на мне кучу денег. Еще бы! Чуть ли не весь город сбежался посмотреть на известную Опасность. Я побила всех девушек, которые не побоялись со мной выйти, с каждой представляла, что это ты! — мрачно усмехнулась Зоя.

— За что мне выпала такая честь? — присвистнула я, — обычно во время секса представляют других мужчин или женщин, но чтобы во время боя… Это что-то новенькое.

— Это никакая не честь — это ненависть. Я тебя ненавижу, потому что ты в это время объезжала моего любимого мужчину!

— Зоя, вот скажи мне, ты реально дура? На кой черт мне надо спать с Марком? Ты за кого меня принимаешь? — злюсь я.

— Так у вас ничего не было? — оживляется она, и мне, смотря на ее сияющее лицо, опять хочется лгать.

— Не было, и не будет. Мы просто напились и проговорили полночи. Рассказывал мне, как вы познакомились. Успокойся уже, несчастная страдалица, — закатываю глаза и отбираю у нее вилку обратно. А то еще, чего доброго, воткнет мне эту самую вилку куда-нибудь… промеж глаз.

— Гребаная ты стерва! Столько переживаний мне тут устроила на пустом месте! Меня два дня тошнило от мысли, что Марк трахался с тобой в нашем доме. Не разрешала ему прикасаться к себе. Теперь-то я понимаю, как ужасна и невыносима мысль об измене. Ты внесла в мою жизнь неизведанные мною доселе эмоции. Но спасибо тебе не говорю, уж больно отравительное это чувство — ревность.

— Ради этого все и затевалось. Цени любовь Марка, и в будущем не делай ему больно. Он не заслуживает такого обращения с собой, Опасность.

— Разберусь с Марком как-нибудь сама. Ладно, Крапива, я тебе верю, потому что у тебя нет причин лгать. Ну и, само собой, Марк все отрицает. Ладно, рассказывай мне об Артеме! Что-нибудь узнала нового?

— У твоего бывшего бойфренда перелом позвоночника, сейчас лежит в гипсе. Чуть позже его снимут и наденут корсет.

— Меня не интересуют методы его лечения. Я знаю от Глеба, его братца, что травма не серьезная, — отмахнулась она.

— Не серьезная? Ты реально думаешь, что вероятность при таких травмах стать инвалидом на всю жизнь — это не серьезно? — вскипела я, — его душевное состояние только способствует этому! Парень чувствует себя выброшенным на обочину жизни. Лежит и смотрит весь день канал «Матч». И ни один близкий человек не пришел, чтобы его поддержать.

— Это ты мне в укор что ли ставишь? Ты знаешь, что я не могу быть рядом с Калачевым. Для этого я и заключила с тобой договор. Свою часть я выполнила, заметь, вот и ты постарайся. Дуй завтра с самого утра в клинику и поддержи Артема! Кстати, он любит осетинские пироги с сыром.

— Ты что пекла бывшему пироги? Не могу в это поверить! — хихикаю я, представляя Зойку, хозяйничавшую на кухне. На ней фартук в клеточку и волосы в муке. Не сдерживаю себя и громко смеюсь.

— Иди ты к черту! Честно говоря, драться у меня получается лучше, чем изготовлять кулинарные шедевры, — улыбается Зоя. Вот, такой она нравится мне больше.

— Ладно, подкормлю твоего чемпиона домашней едой, хотя в клинике прекрасный повар, готовит, как в ресторане. И может статься так, что твой Артем пошлет меня на три буквы вместе с пирогами.

— Не пошлет. Он любит девчонок твоего типажа — высоких, стройных, беловолосых. Черт, я уже ревную. Жалко мне отдавать такого парня, но и себе его оставить не могу.

— Заткнись, Зоя, меня бесят твои речи на эту тему. Заведи себе гарем в таком случае, если хочешь нескольких мужчин сразу.

— Марк, хоть и мягкосердечный, но не позволит. А так, я бы с огромным удовольствием насчет двойного проникновения, — подмигнула мне Зойка.

— Циничная стерва и извращенка! — поражаюсь я. — И что в тебе только мужики находят?

— Попахивает завистью, — говорит Ковец, — ладно, некогда мне тут с тобой трепаться. Устрою сегодня развлекалочку с Марком и выбью из него все мысли об измене, — похрустела она костяшками пальцев.

— Что значит выбьешь? — ужасаюсь я.

— А то и значит — отхлестаю его стеком или, может быть, плеткой.

— Зачем ты мне говоришь такие вещи?!

— Чтобы ты усвоила, что Марк — мой личный раб, а я его Госпожа. И ему нравится играть со мной в подчинение, нравится выполнять мои команды, например, лизать ноги или кое-что другое. Видела бы ты сейчас свое лицо, Крапива, — расхохоталась Зоя.

— Да вы оба психи… Откуда вы только взялись на мою голову? Артем — тоже твой личный раб? — язвительно интересуюсь я.

— Нет, он нет, — серьезно ответила Ковец, — Калачев само воплощение мужественности и гордого самолюбия. Эти игры не для него.

— И на том спасибо. А то у меня появилась мыслишка послать вашу шайку извращенцев куда подальше и больше никогда не отпирать тебе калитку. На будущее — никогда ничего не рассказывай мне об унижениях Марка. Не хочу знать подробности вашей противоестественной сексуальной жизни.

— Очень даже естественной. Кое-где раньше был матриархат, женщины имели власть над мужчинами и нередко применяли по отношению к ним грубую силу. Оттуда все и пошло. Неприятно? Понимаю. Ты-то думала он нормальный чувак — богатый, красивый, ласковый… Тяжело разочаровываться в людях.

— Я привыкла. Но ты-то что знаешь о разочаровании?

— Ты права — ничего. Ладно, пока Крапива-оптимистка.

Глава 18

С утра пораньше на моей кухне творится что-то невообразимое. Не имею ни малейшего представления, как готовить осетинские пироги, поэтому в духовку отправляется самый обычный пирог с сыром. Как будто я и правда задалась целью окрутить бедного парня. Это все Зойкино влияние, надо избавляться от ее гнета. Пирог вкусно пахнет, так что думаю, мне не придется краснеть перед чемпионом ММА.

Подъезжаю к клинике на такси и иду прямиком в палату, где лежит Артем.

— Привет чемпион! — скалюсь я как можно доброжелательнее.

На мое приветствие Калачев не отвечает, а вот его лицо стало еще кислее, чем было в прошлый раз.

— Круглые сутки смотришь «Матч»? Отвлекись ненадолго, принесла тебе поесть.

— Вот уж спасибо, но здесь меня кормят, как на убой.

— Это пирог с сыром, — заговорщически произнесла я.

— Да ты что, — не впечатлился боец.

Может, Зойка меня надурила, и нужно было притащить сюда кусок жареного на гриле мяса вместо пирога? Я выкладываю пирог на тумбу и чуть приоткрываю бумагу, по палате поплыл вкусный запах. Артем покосился на мое приношение, но ничего не сказал.

— Подать кусочек? — полюбопытствовала я.

— Съешь сама.

— Ну, уж нет, для тебя старалась.

Он никак не отреагировал на мое заявление.

— Хочешь, почитаю тебе? Только здесь написано на английском языке, — верчу в руке свой ежедневник, который никогда не покидает мою сумочку.

Ответа не последовало.

— Молчание — знак согласия, — оптимистично говорю я и начинаю читать Артему свой дневник, который вела исключительно на английском языке. Начинался он со слов: «Welcome to my mad world! Добро пожаловать в мой безумный мир!».

Я читала ему о своей беззаботной жизни, о жестокой болезни, которая чуть было не угробила меня, о жизни с высоты инвалидного кресла, о казино, где погиб Саша, о маленьких детях, которые попали в детский дом. Когда я дошла до строк про Никитку и Тему слезы навернулись на мои глаза. Как они там? Я не забыла о них. Ежемесячно отправляю директору детского дома огромную сумму денег. Она уверяет, что малыши ни в чем не нуждаются. Когда я вернусь в Москву, то первым делом посещу интернат, и не дай она врет — жестокая кара настигнет эту женщину, клянусь!

— Тебе бы сценарии к сериалам писать, Алена Крапива, — пристально посмотрел на меня Артем, — и хотя мой английский далек от идеала, кое-что я все же понял.

Я украдкой смахнула слезу и подняла голову.

— Я и к своей-то жизни не могу написать достойного сценария. Попробуешь пирог, пока еще теплый? — спрашиваю, ни на что не надеясь, но Артем едва заметно кивнул.

— Есть лежа, опасное занятие, но, так и быть, я рискну.

Я поднесла кусочек к его рту и улыбнулась.

— Рисковый ты парень. Больше не поешь арию одинокого волка?

— Мои вокальные данные здесь не оценили по достоинству, так зачем мне стараться понапрасну. Нет, больше не пою, — тень улыбки легла на его красивое лицо.

Артем медленно прожевал порцию и попросил еще. На радостях скормила ему целый кусок.

— Я понял, что зря отказался от завтрака, когда почуял запах твоего пирога. За это спасибо. Но я так и не понял, для чего это все? И только попробуй сказать что-нибудь про жалость.

— Что тебя жалеть-то? Здоровый бугай, встанешь через месяцок на ноги, куда ты денешься, не на всю жизнь прикован к кровати. Просто тянет меня в свою бывшую палату, ничего не могу поделать.

— Так возвращайся, я с радостью уступлю тебе место.

— Ну уж нет. Пока что я чувствую себя довольно неплохо на арендованной вилле.

— Крапива?

— Ммм?

— Кто тебя ко мне послал?

А он довольно проницательный парень, либо я плохая актриса. Вот что мне ему ответить? Правду? Я всегда выбираю правду, но это не тот случай. Интуиция подсказывает мне, что про Зойку сейчас лучше смолчать.

— Никто. Может быть, ты мне просто понравился?

Усмехается, не веря ни единому слову.

— Я нахожусь не в той форме, чтобы крутить романы. Поэтому уходи, Алена Крапива. Уходи и больше не возвращайся.

— А вот это очень обидно, когда тебя прогоняют взашей, — заметила я, — теперь буду знать, что испытывали мои близкие, слыша от меня подобные фразы.

Я поднимаюсь и молча ухожу. Они с Зойкой два сапога пара. Оба надменные, грубые, одним словом бойцы ММА. Все, я больше сюда ни ногой! Пусть она сама таскает своему покалеченному чемпиону пироги. Пошли к черту! Сама не заметила, как пулей пронеслась мимо доктора Яниса, и остановилась только тогда, когда услышала грозный окрик: Алена!!

— А?

— Ты уже бегаешь? Если бы все выздоравливали так быстро, как ты, наша клиника бы обанкротилась, — доброжелательно улыбнулся мужчина.

— Здравствуй, Янис. Я правда бежала?

— Неуклюже, но очень быстро, — подтвердил он, — я восхищаюсь тобой. Ты снова была у русского? Ты определенно положительно на него влияешь. Он… вы…

— Продолжай, не мнись, что ты хотел спросить? У нас с ним роман? Нет, конечно. Забежала просто на минуту, больше к нему не стану приходить, грубиян он и задавала.

А вечером я полезла в сумку за своим дневником, чтобы написать в нем несколько заметок, пришедших мне в голову днем, и не обнаружила его на месте. Прокрутив в памяти минуты, проведенные в палате Артема, пришла к выводу, что оставила его там на тумбочке! Когда я кормила его пирогом, блокнот лежал возле кровати, потом мы немного повздорили, я разозлилась и убежала, схватив только сумку, а дневник преспокойно остался лежать на месте. Черт, черт! Там все же все написано, и про Зою, и про Марка, и про нашу встречу с Артемом. Я покраснела, вспомнив о том, что подробно записала о нашей ночи, проведенной с Марком. Дневник — моя новая привычка. Я записывала все, что происходит со мной, чтобы заново переживать эти моменты. Иногда увлекалась и фантазировала, писала то, чего никогда не было. Так, например, появилась запись о фестивале в Вене, на котором мы появились вместе с Марком. Что ж… Завтра я просто заберу свою вещь, и что подумает обо мне Артем — неважно. Куда сложнее с Зоей. Ее секреты станут известны бывшему парню, а все благодаря мне. И одному богу известно, что предпримет в отношении меня Опасность. Есть малюсенькая надежда на то, что Артем не дотянется до дневника сам либо попросту его проигнорирует.

На этот раз Зойка не почтила меня своим присутствием, а достала меня по телефону.

— Я даже не спрашиваю, откуда у тебя мой номер, у Вас безграничные возможности, Зоя Ковец. У Артема была, пирог скормила, других новостей нет, — выпалила в трубку, естественно умолчав о своей оплошности.

— Хорошо, Крапива. Да мы обязательно скоро встретимся. Тут Марк тебе привет шлет. Ты ему тоже? Ну ладно давай пока, а то мы тут эээ…заняты кое-чем интересным с Марком в спальне.

Зойкина ревность не знает границ. Это что только сейчас было? Она позвонила мне, чтобы сообщить о том, что занимается в данный момент с Марком сексом? Поистине девчачья выходка! Интересно, сколько ей лет? На вид 27–28. А ведет себя, как ребенок. Знаете, мне кажется, что Опасность не любит Марка — ей просто нравится помыкать им и купаться в роскоши. Марк готов бросить мир к ее ногам, а Зойку так и тянет к Калачеву, от которого грубостью и прохладой веет за версту. Пусть она сама разбирается в своих чувствах, а я умываю руки.

На следующий день, прямо с самого утра я отправилась в клинику. Моему появлению здесь уже никто не удивлялся.

— Я за своим блокнотом, — предварительно постучавшись, заглянула я в палату номер 51.

Артем лежал без движения, телевизор выключен, в палате гнетущая тишина, что несказанно удивило меня.

— Заходи. Я ждал.

Робко протискиваюсь в комнату, беру в руки свой дневник и прижимаю его к груди, как младенца.

— Ты, наверное, будешь ругаться, но я читал его. Для начала хочу извиниться перед тобой за то, что неверно истолковал твои намерения. Все оказалось куда проще, чем я думал — тебя послала Опасность. Или будешь отрицать?

— Нет смысла лгать, когда тебе бросают правду в лицо.

— Присядь, я хочу с тобой поговорить. В кое-то веки у меня есть настроение на разговоры.

Я кивнула и села в кресло, закинув ногу на ногу. На мне, как обычно, джинсы, футболка и текстильные кеды. Когда я купила эту футболку с изображением головы красного быка и надписью «CHICAGO BULLS»? Ах да, мне ее подарил Сашка. У него была такая же, как у истинного фаната баскетбольной команды.

— И как только я мог принять тебя за одну из поклонниц? — усмехается Артем, откровенно разглядывая меня, — обычно за мной охотятся девки в коротких юбках, а не в джинсах-бойфрендах. Пока не забыл, скажу: у тебя хороший слог. Я зачитался прям. Пиши сценарии к фильмам, мой тебе бесплатный совет.

— Мне льстит твоя похвала. Ближе к делу, Артем, ты знаешь кто и я зачем я здесь. Что дальше?

— А дальше все будет так, как вы затеяли с Зоей, — пожимает плечами Калачев.

— То есть? — не поняла я.

— Можешь начинать меня соблазнять. Только в джинсах и кедах у тебя ничего не выйдет, снимай их скорей, а вот твоя футболка мне нравится. Неоднократно имел возможность насладиться вживую игрой «Красных быков». А еще ты без лифчика, я прав?

Я покраснела, как маков цвет.

— Ты издеваешься надо мной? — рыкнула я, как мне показалось грозно.

— Это Зойка издевается надо мной, послав мне тебя — чудо писательское.

— Не устраивает моя компания, могу передать Зое, что ты хочешь ее видеть, — обиделась я.

— Нет! Не хочу, — слишком поспешно отрицает он.

— Я даже знаю причину такого решения. Ты не хочешь, чтобы она видела тебя, гору мышц, в таком плачевном состоянии, — язвительно проговорила я, заметив, как Артем при этом сцепил зубы.

— Не поэтому, — возразил Калачев, — она мне не нужна больше. Пусть остается там, где находится сейчас — в постели этого смазливого финна Оксанена.

— Так ей и передать?

— Ничего не передавай. И не говори, что я все знаю, просто продолжай свою игру. Кстати, я самостоятельно оплатил счет за свою реабилитацию в клинике, и мне не нужны деньги ее любовника.

— Она уверяла, что будет платить с собственного кармана.

— Ага, как же! Все, что она зарабатывает, тут же спускает на ветер. У нас в Лос-Анджелесе есть общий дом, мы приобрели недвижимость на заработанные в UFC средства. Это единственное ее удачное вложение капитала.

— Хм, мне вот интересно, как вы теперь будете делить этот дом?

— Алена Крапива, ты уклоняешься от темы, собираешься меня соблазнять или как?

— Или как!

— Так и знал, что я — малоприятное и антивозбуждающее зрелище — прикованный к кровати мужчина инвалид.

— Что ты несешь? Ты скоро поправишься и станешь здоровее меня, — возмутилась я.

— Представляешь, сегодня ночью я почти не спал, читал твою печальную историю и, знаешь, чего мне хотелось постоянно? Тебя крепко обнять и погладить по блондинистой головке, как маленькую. Сделай одолжение — приляг рядом.

Сама не зная, зачем я это делаю, скинула кеды и забралась на широкую постель с ногами. Артем вытянул руку и сграбастал меня в охапку, затем прижал к себе.

— Одна маленькая девочка, которая называет себя Никто, влюбилась в богатенького красавца, который предпочел ей другую — более успешную, более достойную, более красивую. Но вместо того, чтобы выкинуть мерзавца из головы, Никто мечтает о том, как танцует вальс в его объятиях, — тихо говорит Артем, перебирая мои волосы.

— Но потом эта добрая девочка знакомится ближе с его избранницей и разочаровывается в богатом красавце. И, наконец, поступает благоразумно — влюбляется в другого, более надежного мужчину. И перестает считать себя Никем.

— Такой себе из тебя сказочник, чемпион. Дерешься ты лучше, чем сочиняешь.

Артем рассмеялся и прижал меня к своей широкой груди. А мне стало стыдно за то, что он читал мои откровения. Я действительно называла себя в мемуарах Никто. Кто я? Никто.

— Крапива она и есть крапива.

В таком виде нас и застукал доктор Янис. Я смутилась, выбралась из объятий Артема и пересела в кресло. Мне стало неловко: отшила грека, а сама времени даром не теряю — забралась в постель к другому мужчине. Но Янис Кесиди повел себя невозмутимо. Он вежливо попросил меня выйти, так как Калачева ожидал сеанс массажа.

— Алена! Надеюсь, я тебя еще увижу?

— Надейся, чемпион, — легкомысленно подмигиваю ему и скрываюсь за дверью.

Глава 19

Я не хотела больше приходить в клинику, но ноги сами несли меня туда. На сей раз, чемпиона посетила вечером, чтобы у нас выдалась возможность поговорить чуть подольше. Вечером пациенты обычно маялись от безделья, так как все занятия и процедуры были назначены на первую половину дня. Артем бездельем не страдал, а мужественно лежал, пялясь то в потолок, то в телефон. Собственно и деваться ему было некуда, если свой позвоночник дорог.

— О, Крапива пришла! А я уж думал, что не увижу тебя больше. Слушай, будь другом, помоги мне встать. Хочу сходить в туалет самостоятельно, не могу видеть больше эту гребаную утку. Мерзко себя чувствую, когда приходится делать в нее дела.

— Артем, ты сумасшедший? — округлила я глаза, — потерпи еще немного и встанешь на ноги. Сидеть нельзя будет еще какое-то время, но стоять и ползать на четвереньках сколько угодно.

— Я не собираюсь ползать на четвереньках! — рявкнул Калачев, — Я хочу встать и сходить в чертов унитаз! Как нормальный человек!

— Рано. Позвонки еще не срослись. Ты хочешь все испортить? Остаться калекой на всю жизнь? Что ж, вставай и иди, но я в этом участвовать не буду, — отвернулась я, скрестив руки на груди.

— Тогда дай эту долбанную утку и выйди отсюда! — покраснел он от злости.

Я вышла из палаты, слыша, как он отчаянно матерится по-русски и почему-то с американским акцентом. Позвала санитарку, чтобы она забрала судно и только потом, когда его унесли, зашла обратно.

— Благодарю за тактичность, — сказал уже успокоившийся Артем.

— Артем, милый, я через все это прошла. Кому, как не мне понять то, что ты чувствуешь?

— И то верно. Полежишь немного со мной? Чувствую себя скверно.

Я избавилась от босоножек и легла рядом с парнем. Когда мне еще выпадет такая возможность полежать с мировой знаменитостью? Не такой уж он плохиш, каким пытается себя выставить перед публикой.

— А где твоя футболка? Сегодня в платье нарядилась. Все для меня?

— Конечно, — не стала разуверять парня. Пусть думает так, как ему нравится, мне не жалко.

— Ценю. Прелестные блондинки в моей постели большая редкость, особенно теперь, — фыркнул он.

— Сам говорил, что у тебя армия поклонниц.

— А я из всего стада выбрал самую паршивую овцу.

— Ты про Ковец?

— Про нее. И не говори мне ничего, и не рассказывай. Предпочитаю ничего о ней не знать.

— Не буду.

— Поцелуй меня.

— Что?! — на миг мне показалось, что эту фразу произнес Марк.

— Ты слышала.

— Артем, нет, — отрицательно качнула головой, потом немного подумала и чмокнула его в щеку.

— Спасибо, что не в лоб, — язвительно поблагодарил меня Калачев.

Я усмехнулась, вспомнив, как однажды выпалила эту фразу Сашке. Я тогда сильно обижалась на него за то, что он мною пренебрегал. Чтобы не обидеть Артема, я села на кровати, поджав под себя ноги, обняла его рукой за крепкую шею и, наклонившись, поцеловала в губы. У него мягкие, теплые губы, которые тут же впились в меня, невинный поцелуй неожиданно перерос в страстный. Чемпион явно скучал по женской ласке. Охох…

— Не отстраняйся, пожалуйста. Мне сейчас это очень важно, — прошептал боец.

Я позволила себя целовать, и сама не заметила, как увлеклась этим приятным занятием. Очнувшись, обнаружила себя сидящей на парне верхом, с задранным на поясе платьем. Руки Артема скользили по моим ягодицам и пытались содрать с меня трусики.

— Стоп! — командую я, — твой один поцелуй перешел в банальщину. Я не собираюсь отдаваться тебе здесь, на этой койке.

— А где собираешься?

— Нигде, — вспыхиваю я, слезаю с парня и поправляю платье. — Мне пора. И впредь держи себя в руках, пожалуйста. Если тебе хочется секса, могу вызвать тебе шлюху. Эта клиника на редкость благосклонно относится к любым видам реабилитации, если это идет на пользу пациенту.

— Если бы мне нужна была шлюха, я бы не вел с тобой душещипательные беседы, — мрачно отозвался парень. — Ты сама заявляла, что я тебе понравился. Так в чем же дело? Отчего же ты бежишь от меня, как от огня. Напрашивается только один ответ — ты мною брезгуешь.

— Глупости не говори! Скажу тебе честно: я не уверена, что у вас с Зоей все кончено на самом деле. У меня есть сомнения насчет того, что как только у нас с тобой сложатся какие-либо отношения, она придет и все разрушит.

— Я не позволю. Я не Оксанен, чтобы ползать у нее в ногах. Этого не будет никогда. А теперь вернись обратно в постель, мне понравилось, как ты целуешься.

— Что ж, охотно хочу тебе поверить.

Следующие три недели я почти не вылезала из палаты Артема. Доктор Кесиди поначалу взбрыкнул и запретил мне посещения, надо полагать из ревности, но энная сумма денег, полученная в конверте от Артема, решили этот щепетильный вопрос. Я принимала живое участие в реабилитации спортсмена, читала ему книги, делала массаж, помогала принимать душ, смотрела вместе с ним бои без правил и Формулу-1. Мы стали по-настоящему близки, но дальше поцелуев дело не заходило. Между нами образовался какой-то непреодолимый барьер — я не могла заняться с ним сексом в клинике и все тут. Артем обижался, но потом смирился и с нетерпением ожидал своего выхода из реабилитационного центра. Секс со мной стал его мощным стимулом, а я и не возражала, так как помнила, что совсем недавно чувства к одному мужчине помогли мне начать ходить. Но все это в прошлом! Артем мечтал, что целые сутки после выписки мы проведем у меня на вилле, в постели. Ждал этого дня, как подросток первого секса.

В один замечательный летний день я пришла в клинику раньше, чем меня ожидали, и безумно удивилась, когда обнаружила в палате своего парня эффектную гостью.

— Привет, подруга! Что, наконец, набралась смелости и пришла? — съязвила я, с удовольствием разглядывая бледное лицо Зои.

Затем перевела взгляд на Артема и увидела на нем маску напускного безразличия. Похоже, Опасность получила от ворот поворот, а я пропустила все самое интересное! Несмотря на раннее утро, Зоя была хорошо одета и при макияже. Значит, готовилась. И я догадалась, зачем она здесь.

— Крапива! И я рада тебя видеть, — неискренне улыбнулась Зоя. — Мы тут с Артемом говорили об…

— Меня это не касается, — оборвала я ее на полуслове, скинула обувь и забралась к Артему на кровать, как делала это десятки раз прежде.

— Я хотела бы остаться с вами друзьями, с вами обоими. Я поняла, что у вас отношения, ни в коем случае не буду вам мешать, — неуверенно заявила она, напряженно наблюдая, как ее бывший притягивает меня к себе и целует в краешек губ.

— Зоя, к чему эта дружба? Насчет дома в Лос-Анджелесе мы уже решили — первый этаж мой, второй — твой. Хочешь, приводи туда Оксанена и живи с ним, мне все равно, — равнодушно сказал Артем, поглаживая мои волосы.

— Что-то вы быстро снюхались, а Крапива? А еще скромницу из себя строила, утверждала, что тебе не нужен Артем, и ты из врожденного альтруизма ему поможешь. И что я вижу? Ты в его постели, — торжественно заключила она. Всем своим видом она показывала, как недовольна мною.

— Это моя палата и моя бывшая постель, и как видишь, меня так и тянет сюда.

— И мой бывший мужчина! — напомнила она. — Что ж, во всяком случае, мне не нужно больше беспокоиться, что ты уведешь у меня Марка.

— У тебя никогда не было повода усомниться на этот счет. Марк весь твой, — парировала я.

— Хотя, кто его знает, как выяснилось, что ты не разборчива в связях и охотно пользуешься чужими мужчинами.

Может, напомнить ей о том, как она сама предлагала мне Артема? Но не стану опускаться до ее уровня.

— Я не чужой мужчина Алене, — вмешался Артем, — так что попридержи язык.

— И все-таки, можно я буду иногда тебя навещать? — посмотрела она на Калачева преданными щенячьими глазами.

— Если Алена не будет против, — сдержанно ответил он.

— Буду! — заявляю я, воинственно взглянув на раскрасневшуюся Зою, и спокойно выдерживаю ее взгляд.

Ковец сверкает своими блестящими от гнева глазищами и снова обращается к Артему.

— Не ей это решать, а тебе! Ты хочешь меня видеть?

— А ты сама, как думаешь? После того, как я получил травму, ты попросту сбежала к своему любовнику! — взорвался Калачев.

— Но я тебя не бросила на произвол судьбы и пристроила в эту клинику. Даже девушку тебе нашла, — кивнула она на меня, а я нехорошо ухмыльнулась.

Я для нее пешка, а она значит королева. Ну-ну. Только вот обратно Артема она не получит! Я об этом позабочусь.

— Гениальная Опасность как всегда все продумала. Только не учла одного, что я влюблюсь в эту девушку. Можешь, проваливать отсюда, дорогая, на все четыре стороны.

Что я сейчас только услышала? Артем в меня влюблен? У меня даже лицо загорелось от такой новости.

— Сволочь неблагодарная! Сукин ты сын, Артем, — злобно проговорила Зойка и рассерженной фурией вылетела из помещения.

Я посмотрела на руки Калачева и увидела, что они дрожат. Оказывается, он не такой спокойный на самом деле, каким старался выглядеть. Артем отлично владеет эмоциями, и только тремор рук выдал, что разговор с бывшей пассией ему был небезразличен.

— Я хочу, как можно скорее покинуть эту клинику, — раздраженно сказал он мне.

— На следующей неделе снимут гипс. Осталось всего несколько дней, — сказала я и принялась целовать его так сильно, чтобы он поскорее забыл о встрече с Опасностью.

Вероятно, он соврал, что любит меня, чтобы сделать больно Зойке. Во всяком случае, разговоров про любовь Артем больше не заводил.

Глава 20

Наконец, это знаменательный и долгожданный день наступил. С утра Артему сняли гипс с поясницы и разрешили пройтись. Какой же он высокий, оказывается! Чувствую себя рядом с ним мелкой и тщедушной. Врачи на сутки разрешили спортсмену покинуть медицинский центр, но потом ждали его обратно, реабилитация будет продолжаться. Ему необходимы занятия физкультурой и плаванием, чтобы поскорее восстановить свой организм и вернуться в спорт.

Я думала, что ничто не испортит этот день, но как вышло, ошибалась. Зоя знала, что сегодня Артему снимут гипс и не упустила возможности порадоваться за бывшего возлюбленного, примчавшись в клинику.

— А куда это вы собрались? — захлопала Зоя длинными ресницами, застав нас с Артемом в холле. На ней сегодня были надеты джинсы и футболка, ну прямо моя сестра-близнец!

— Мы отправляемся ко мне на виллу, — мрачно поясняю я. Понимаю, что Зойкино появление здесь не принесет ничего хорошего, учитывая итоги нашей последней встречи.

— Можно мне с вами? Хочу отметить этот шаг к выздоровлению Артема. Я на машине, так что могу быть вам полезной, — она старалась быть милой, но меня-то не обманешь.

— Мы уже вызвали такси, — процедила я.

— Как всегда будете час его ждать, а Артем уже на ногах еле стоит. Садитесь, я довезу вас.

— Ладно, пусть отвезет, — сдался Артем, который действительно скверно себя чувствовал.

Я помогла ему добраться до Зойкиного красного «мерседеса», мужчина тут же со стоном лег на заднее сиденье. Сама я села впереди.

— Марк знает, что ты здесь? — интересуюсь я.

— Допустим, — уклончиво ответила Опасность. — Я вчера ему рассказала о том, что вы любовники.

— Ты поторопилась, — паскудно улыбнулась я, — пока еще нет, но раз Зоя Ковец так решила, значит, мы ими станем в скором времени. Почему бы даже и не сегодня.

Зоя сверкнула глазами и едва не поцеловала своей машиной задний бампер резко остановившегося перед нами автомобиля.

— Гребаные греки! — заорала она и ударила по клаксону, — понакупят прав, сволочи!

— Успокойся, Зоя, он остановился, чтобы пропустить пешехода. Будь внимательнее, пожалуйста, — делаю я ей замечание, а она словно и не слышит меня.

— Через неделю мы улетаем с Марком в Лос-Анджелес, — говорит Зоя, ища взглядом лицо Артема в зеркале заднего вида, видимо, надеясь увидеть его реакцию на сказанное.

— Очень за вас рада, и не скажу, что буду скучать. Не люблю врать.

— В связи с этим Марк приглашает вас обоих на яхту в знак примирения, — доканчивает Зоя, продолжая вглядываться в зеркало и пропустив мой сарказм мимо ушей.

Я обернулась и увидела белого, как полотно Артема.

— Ты как себя чувствуешь? — обеспокоилась я, — может, вернемся обратно в клинику? Зоя, тормози! Ты не видишь, что Артему плохо?!

— Все нормально, езжай, — махнул рукой мужчина.

— Почти приехали. Так что вы ответите на приглашение Марка? — даже не дрогнула Зоя.

Вопрос я проигнорировала, так как мне не нравилось состояние чемпиона. То ли ему плохо из-за болей, то ли слова Зои так на него повлияли, кто ж его поймет? Выясню все, как только избавлюсь от Опасности. А пока я оборачивалась каждые пол минуты, чтобы оценить самочувствие своего парня.

Красный «Мерседес» резко остановился возле моей арендованной виллы. Не хочу думать о том, что срок аренды подходит к концу, и мне нужно решать: что делать дальше? Возвращаться в Москву? А как же…?

«Отпусти вожжи, лошадь сама найдет правильный путь» — вспоминаю я совет.

Помогаю Артему вылезти из навороченной тачки и, обняв его, сопровождаю в мое временное пристанище.

— Спасибо, Зоя, — без всякой признательности в голосе на ходу бросаю я.

— Так что насчет совместной прогулки по морю? Марк желает убедиться, что у вас серьезные отношения и хочет помириться с тобой, Артем. Что мне ему передать?

— Передай, что он может пойти на хер, вместе со своей яхтой, — резко ответил Калачев.

Зоя проводила нас злобным взглядом, села в свою машину и, подняв столб пыли, наконец, умчалась. Вот фурия! Ведет себя так, будто у дитя малого отобрали игрушку, коих у него безмерное количество.

Мы зашли в дом, Артем сразу же прилег на огромный, разложенный к его приходу диван, и с блаженством на лице произнес:

— Сутки. Целые сутки мы будем здесь вдвоем! Никто не будет постоянно заглядывать к нам, мешать своим присутствием, звонить, дергать. Это рай!

— Никто, кроме Зои. Но я ее не впущу сюда, у меня уже есть опыт обороны от этой сумасшедшей женщины.

— Иди сюда, — поманил меня пальцем он.

— Сначала тебя покормлю.

— Нет, сначала любовь, потом все остальное. Я слишком долго ждал этого момента. Заранее прошу прощения, если разочарую. У меня давно не было секса.

У меня тоже давно не было того, чем занимаются мужчины и женщины наедине, и сейчас мне просто необходимо урвать кусочек женского счастья, иначе я просто зачахну.

Я улыбаюсь, включаю тихую музыку для фона, медленно снимаю футболку, джинсы, распускаю по плечам убранные в хвост волосы. Артем наблюдает за моими действиями, подложив руку под голову и слегка прищурившись.

— Иди же ко мне. И если сейчас ты найдешь какую-нибудь отговорку, клянусь, я тебя изнасилую. Иди сюда, позволь мне любить тебя, Алена.

В одних трусиках от «Victoria Secret» я медленно подхожу к мужчине, который тут же хватает меня, как добычу, и забрасывает на себя. Целует нежно, страстно, долго. Попутно раздевает сам себя. Все, больше ничего нам не мешает. Я сижу на нем сверху, чтобы не напрягать его спину. Мои волосы свисают Артему на лицо, он собирает их в кулак и держит их на затылке. Он большой, мужественный, устрашающий, одним словом, боец. Артем старается быть нежным со мной, но укоренившиеся привычки все равно лезут наружу.

В эту ответственную минуту мой телефон, лежащий рядом на подлокотнике дивана, начинает отчаянно вибрировать. На экране высвечивается Зойкино фото, которое я откопала в интернете. Не самое удачное фото, надо сказать фото — Зоя выглядит на нем так скверно, будто с веселого бодуна. Артем рычит и, размахнувшись рукой, сбрасывает мой телефон на пол. Судя по хрусту, экран моего iPhone треснул — такой сокрушительной силы был удар.

— Прости, — шепчет он, целуя меня в шею, — меньше всего хочу сейчас видеть ЭТО лицо.

— Ерунда, — вздыхаю я, сосредоточившись на своих ощущениях.

Телефон издавал звуки вибрации откуда-то из-под дивана еще несколько раз, но никто не обращал на него внимание. Мы были поглощены друг другом, впитывали и смаковали наши чувства — ненасытно, страстно, долго. У моего мужчины красивое тренированное тело с серьезной мускулатурой и тонкой талией. Вся правая рука Артема в татуировках, так называемый рукав из тату, рассматриваю каждый рисунок и провожу по нему пальцем от кисти до плеча. Любуюсь им, и даю клятву самой себе, что никогда не отдам его Зойке. Эта стерва не заслуживает чемпиона!

Бесит, что в такой интимный момент я думаю о ней. Она словно третья лишняя незримо вселилась в нашу постель и не хочет отсюда выбираться. Надеюсь, у Артема, который сейчас лежит на мне, совершенно другие мысли и эмоции, касающиеся только меня. Забыв про боли в спине, мужчина двигался во мне, утоляя свою жажду и потребность в любви. Стараюсь не замечать его грубых движений — он просто изголодался и не контролирует себя.

Вскоре Артем вырубился от усталости, а я заварила себе чашечку кофе и включила ноутбук. Зашла в Инстаграм и увидела, что в Директе висит новое сообщение. Некий господин по имени Марк Оксанен с четырьмя миллионами подписчиков приглашал меня и моего друга покататься на яхте. Что же они задумали вместе с Зоей? Артем категорично настроен против Марка и утверждает, что ничего путного из этого не выйдет.

Уважаемый Марк! Вынуждена отклонить Ваше приглашение, так как мой парень против всяческого общения с Вашей персоной, и Вам известно по какой причине.

С каких пор мы с тобой на Вы, уважаемая Алена Крапива? Хочу расставить все точки над i с твоим новым другом. Нам ведь больше нечего делить.

Я поговорю с Артемом, но не надейся зря. Покажи Зое тот остров, ей должно понравиться.

Непременно покажу. Как только тебе удастся уговорить своего парня, напиши мне. Хочешь, прорекламирую твой профиль у себя?

Что нужно взамен?

Читай сообщение выше. Вторая фраза.

Ух! Не хило, если 4 миллиона подписчиков Марка узнают о моем профиле от него! Даже дух захватило от такой заманчивой перспективы. Итак, намечается еще одна сделка, и если бы я знала, что нас ожидает на этой прогулке, то ни за что не стала бы заключать договоренность с Марком — слишком дешево я уплатила.

Когда Артем проснулся, я аккуратно завела разговор о предложении от «наших друзей».

— Ален, ты действительно хочешь выйти с ними в море? — эта мысль не вызывала у него восторга.

— У Зои и Марка нет причин желать нам зла, — пожимаю плечами, — они оба от нас отказались сами, мы их не предавали, поэтому, если у кого и есть повод обижаться, так это у нас с тобой.

— Мне неприятно видеть бывшую со своим любовником, — честно признается Артем. — И потом, меня не покидает чувство, что Опасность что-то затевает. Я слишком хорошо ее знаю, как правило, одна ее мысль еще безумнее второй.

— И все же я считаю, что вам с Марком нужно встретиться до того, как вы поселитесь в одном доме в Лос-Анджелесе.

Артем помрачнел и обещал подумать.

— А теперь возвращайся в кровать. Я еще не насытился тобою, — велит он.

Хмыкаю, но все же поддаюсь ему, предупреждая:

— Только будь со мной поласковее, пожалуйста. Не выношу грубый секс.

Глава 21

Все умирает на земле и в море,

Но человек суровей осужден:

Он должен знать о смертном приговоре,

Подписанном, когда он был рожден.

Но, сознавая жизни быстротечность,

Он так живет — наперекор всему,

Как будто жить рассчитывает вечность

И этот мир принадлежит ему.

(Самуил Маршак)

Две недели спустя. Белоснежная «Елена» лениво покачивается на пристани, ожидая гостей на свой борт. В Морском порту тишина, нарушаемая лишь криками чаек. На небе ни облачка, безветренная погода исключительно располагала к прогулкам по воде.

Мы с Артемом приехали сюда на такси и теперь ждали опаздывающих хозяев этого прекрасного судна.

— Нехорошо заставлять двух больных людей маяться на пристани, — укорила я приближающуюся влюбленную парочку.

— Извините нас, ради бога, — смутился Марк, поддерживая за талию Зою, — моя девушка никак не могла определиться с нарядом. Собиралась будто на аудиенцию к английской королеве Елизавете II.

Она как всегда безупречно выглядит: в «морском» коротком платье, белых балетках, волосы убраны в тугой узел на затылке, чтобы ветер не смог навести беспорядок в ее прическе, неброский макияж. Я же в джинсовых шортах и коротком топе с длинным рукавом, чтобы не обгореть, с распущенными волосами, которые теперь усиленно трепал ветер и вообще без косметики. Вынуждена признать, что Зоя подготовилась к прогулке лучше, чем я.

— Привет, Артем! — подал руку Марк, — рад приветствовать тебя на моей яхте.

— Прибереги свои любезности для девушек, — резко ответил он, и руки не подал.

— Артем, а давайте вы не будете ссориться, — вмешалась я, примирительно погладив по плечу своего парня.

— Думаю, мы отлично проведем время все вместе. Ну что на борт? — подала голос, молчавшая до этого времени Зойка.

Разбившись по парам и взявшись за руки, мы вошли на «Елену» и сразу же устроились в кокпите, потому что здесь уютно, свежий воздух, и именно отсюда происходит управление яхтой. У Марка с собой объемная сумка, из которой он аккуратно выложил на стол напитки и еду. Зоя села на диван и закурила.

— Не знала, что спортсменки курят, — покосилась я на нее, сервируя стол.

Она не ответила на мое замечание, следила глазами, то за Артемом, задумчиво стоявшим у ограждения, то за Марком, который суетился и готовил яхту к отплыву.

— У Артема все еще болит спина, хотя он это тщательно скрывает. Ему нельзя сидеть — только стоять или лежать, — объясняю я Зое.

— Думаю, алкоголь поможет нам сегодня забыть о своих болях, обидах, несчастьях и разочарованиях, — продекламировала Опасность, — выпьем, Крапива? За наших мужчин!

— Только чур мне ликер, — отозвалась я, заметив черную пузатую бутылку, — Ооо, это «Бейлис».

— Артем, ты не подойдешь к нам? — позвала Зоя, — в порядке исключения, мы разрешаем тебе лежать за столом, а не сидеть, с учетом твоих проблем со здоровьем.

Мой мужчина кисло улыбнулся, приблизился к столу, устроился на диване в полулежачем положении и по-хозяйски обнял меня. Ковец протянула ему стакан виски со льдом.

— Это поможет тебе расслабиться.

Яхта поплыла. Я немного понаблюдала, как удаляется берег, все дальше и дальше. Разговор не клеился, каждый был занят исключительно своими мыслями. Мужчины напряжены присутствием друг друга и ведут себя на редкость недружелюбно. Пора завершать этот спектакль!

— Марк, Артем, порадуйте своих девушек примирением. Сядьте рядом и выпейте. Делить вам с некоторых пор больше некого, так ведь, Зоя? Пусть все старые обиды останутся в прошлом. Жизнь коротка, и не нужно тратить ее на мелкие неурядицы и бессмысленные ссоры. Сегодня хороший день, и пусть это восхитительное утро запомнится нам как яркое и приятное приключение. Пожмите друг другу руки, я знаю, вы к этому готовы, иначе бы мы здесь не собрались. Марк, начинай первый.

— Я не буду задвигать здесь ораторские речи, это мне ни к чему. Артем, предлагаю мир. Я рад, что у вас с Аленой все так удачно сложилось. На следующей неделе мы с Зоей улетаем в Лос-Анджелес. Если ты не желаешь меня видеть в вашем доме, просто скажи об этом. У меня есть квартира в Санта-Монике, мы съедем туда.

— Артем, будь справедливым! — вмешалась Зоя, — дом в Брентвуде — это и мой дом тоже! У Марка квартира-студия, нам там будет тесно.

— Что ты предлагаете? — поинтересовался Артем.

— Вы с Аленой займете первый этаж, а мы с Зоей второй, — пожал плечами Марк.

— Минуточку, — опешила я, — мы сейчас находимся в Греции, а обсуждаете вы свой быт в США. А теперь, внимание, вопрос: я-то тут при чем?

— Марк, ты сейчас сморозил глупость. Артем не предложил своей девушке полететь с ним в Лос-Анджелес, — съехидничала Зоя.

— Даже если бы и предложил, я бы никуда не полетела — нет желания. Американской визы у меня тоже нет. Так что, ребят, не берите меня в расчет.

— Алена, скоро моя реабилитация завершится, — наконец, взял слово Артем. — Я благодарен тебе за колоссальную поддержку, без тебя я бы все еще лежал в постели и бог знает, когда бы встал вообще. Ты мой ангел-хранитель.

— Не утруждай себя, пожалуйста, объяснениями. Ты не предложил мне уехать с тобой, меня это не могло обидеть никоим образом, потому что ничего такого я не планировала. Через две недели я вернусь в Москву, у меня там важные дела.

— Да подожди ты, дослушай. Меня бы очень обрадовало, если бы ты согласилась поехать со мной в Лос-Анджелес. Я как раз собирался тебе сказать, но не успел. Ален, все нормально? Почему ты молчишь?

Я попыталась стряхнуть с себя сонное оцепление, которое внезапно окутало меня, но ничего не вышло. Голос Артема доносился до меня будто сквозь вату.

— Ален, милая, тебе плохо? — с беспокойством заглянул мне в лицо Артем.

— Да, странно себя чувствую, все расплывается перед глазами.

— Я провожу ее в каюту, пусть полежит немного, отдохнет, — тотчас вызвалась Зоя.

— Укачало что ли? — удивился Марк, — странно как-то.

Пол качается подо мной. Понимаю, что Зоя практически несет меня на себе. Мне плохо? Но почему? Моя болезнь внезапно ударила по организму? Вот я уже в кровати, борюсь с круговертью и пытаюсь потрогать свои ноги. Руки слабые, тело ватное. Что за чертовщина?

— Спи спокойно, подруга, — тихо говорит Опасность и уходит.

Я хочу ее остановить, что-то крикнуть, но вместо этого погружаюсь во тьму. Что со мной? Мне так страшно…

— Ну как она? — в один голос спросили встревоженные мужчины.

— Заснула, — отвечает Зоя, — девчонка явно слабачка, унесло с двух бокалов ликера. Еще и укачало.

— Странно, когда мы с ней дрейфовали в последний раз, она была более крепкая, — удивился Марк, и тут же прикусил язык, поймав на себе рассерженный взгляд бойца ММА.

— Что ты сказал? — напыжился Калачев.

Он резко встал с дивана и угрожающе навис над Марком.

— Ты спал с ней?!

— Перестаньте! — закричала Зоя, — хватит обсуждать, кто кого трахал! Мы не за этим здесь собрались!

— Пусть он ответит! — сжал кулаки Артем.

— Нет, у нас не было ничего. Мы просто дрейфовали по морю, — поспешил ответить Марк.

— Хватит, заткнитесь вы оба! Я не хочу ничего про нее слышать! Давайте успокоимся и выпьем, — разозлилась Зоя.

— Я дальше не поплыву, — заявил Марк, останавливая яхту, — финита ля комедия. Сейчас повернем обратно. Дурацкая затея вышла, Зоя. Мы никогда не сможешь заключить с ним мир. Он же псих! Наверняка получил травму не только позвоночника, но и мозгов.

— А вот это ты зря сказал, — угрожающим тоном протянул Артем, пытаясь ухватить Марка за рубашку.

— Прошу вас, давайте поговорим спокойно. Марк, Артем… послушайте меня. Мы вернемся в Лос-Анджелес втроем. Алене не место в нашей уютной компании. Мы — знаменитости. Марк — бизнесмен и миллионер, Артем — чемпион смешанных единоборств, я — успешная актриса. А кто такая Алена Крапива? Чего она добилась в жизни? Чем может похвастать? Никто. Алена — никто, пустое место. Если она будет присутствовать в нашей жизни, мы никогда не сможем жить спокойно, — слова сочились из Зои словно яд.

— Артем, я не верю, что ты всерьез увлекся ею. Молчишь, поджав губы. Ну, а ты Марк, как считаешь?

— Я ничего не имею против Алены, — пожал плечами мужчина, — в любом случае, решать Артему — полетит она или нет. Я бы мог помочь с оформлением Визы.

— Да как ты не поймешь, Марк! Она не нужна ему, он мне назло с ней спит. Алена — корень зла и нужно от нее избавляться! — твердила Зоя.

— Мне проще избавиться от тебя, сука, выкинуть за борт и вздохнуть спокойно, — процедил Артем, схватив Зою за шею. Она в ужасе схватилась за его татуированную руку, пытаясь сделать хоть вдох.

— Отпусти ее!! — потребовал Марк.

— А то что?

Марк кинулся на Артема, тот отшвырнул Зойку, которая ударилась ребрами об штурвал. Завязалась нешуточная потасовка. Марк и Артем готовы были разорвать друг друга, Зойка носилась рядом и пыталась их угомонить, но тщетно. Мужчины словно два петуха сцепились ни на жизнь, а на смерть. Вот они уже борются возле ограждения. Удушающим приемом Артем схватил Марка и сбросил его вниз. Но хозяин яхты крепко держал своего соперника, поэтому Калачев оказался в воде вместе с ним. Борьба продолжилась в море.

— Идиоты!!! — истошно заорала Зоя и прыгнула следом за мужчинами.

Марк уже топил Артема, крепко держа его за голову. Девушка с трудом оттащила Марка от бывшего парня.

— Прекратите! Придурки! Хватит! — кричала она и неистово молотила кулаком по мощным мужским телам. Это сработало, кулак у Опасности довольно тяжелый. У Марка налилась кровью скула, Артем жадно глотал воздух, получив под дых. Оба, наконец, пришли в чувство.

— Нужно подняться на борт. Где трап? — сказала Зоя.

— А никто не додумался, прежде чем учинять драку, спустить трап, — огорошил Марк, отплевываясь морской водой.

— Как же нам теперь подняться? — запаниковала Зоя, — как спустить чертову лестницу?

— Бл… Почему борт яхты такой высокий? — выругавшись, нахмурился Артем.

— Потому что это яхта! — оскалился Марк.

— Сука! Это ты все подстроил! — взревел Артем и снова набросился на своего соперника. Мужчины схватились и принялись топить друг друга в воде. Зое снова пришлось использовать свой мощный кулак.

— Берегите силы, психи! — кричала она, разнимая их.

Кое-как оттащила Марка подальше, обняла его за шею и всхлипнула.

— Хватит, прошу вас. Придумайте же что-нибудь.

Они впервые видели плачущую Зою, и это возымело действие — здравый смысл вернулся к ним.

— Эй, яхтсмен, какие есть идеи? — успокоившись, крикнул Артем.

— Попробуем подкинуть Зою вверх, как пловцы в синхронном плавании, она зацепится за борт, поднимется и спустит нам лестницу, — предложил Марк.

Превозмогая ненависть друг к другу, Марк и Артем взялись за руки и попытались подкинуть Зойку верх. Но ничего у них не вышло — она была слишком тяжелой. По Марку девушка также не сумела вскарабкаться, только топила его. Артем естественно не предлагал свою больную спину.

— Нужно докричаться до Алены. Она проснется и поможет нам, — решительно сказал Артем, стараясь не делать лишних движений, чтобы экономить силы. Бог знает, сколько времени им придется болтаться в воде.

— Нет, должны быть еще какие-то способы, — возразила Зоя.

— Чем этот плох?

— Она не проснется, — мрачно заявила Опасность.

— ЧТО?! Ты что сделала с ней?

— Не надо делать круглые глаза. С ней все в порядке, просто она не скоро проснется. Мы скорее утоним, чем она встанет.

— Твою мать, Зоя!!! Что происходит? — взревел Артем.

— Успокойся. Я накачала ее снотворным, — хладнокровно заявляет Ковец, — в «Бейлисе» были таблетки.

— Зачем?! — опешил Марк.

— Чтобы она не мешала, не путалась под моими ногами. Мне не мешала! Понимаете? Вы только и делаете, что говорите о Крапиве. Даже драку затеяли из-за нее! Я с трудом выношу ее присутствие, и не могу даже спокойно дышать, когда она рядом.

— Зоя, ты сумасшедшая, — простонал Марк, — чем тебе мешает Алена?

— Меня бесит, что эта гадкая стерва прикидывается доброй и милой девочкой.

— Вот и плавай теперь, пока не утонишь, дура! Хотя я тебя утоплю сам, — сказал Артем и силой нажал на Зойкины плечи.

Снова завязалась серьезная борьба, на этот раз между двумя бойцами ММА. Вместо того, чтобы искать пути спасения, они тратили последние силы на выяснение отношений и личную неприязнь. Зое удалось освободиться от захвата парня. Нырнув под воду, она отплыла от него на несколько метров.

Прошло около получаса, а ныряльщики так и не нашли выход из сложившейся ситуации. Эмоции мешали им трезво думать головой. Марк терял силы, Зоя плавала вокруг яхты, ища за что зацепиться, Артем истошно звал Алену. Надежда на спасение угасала с каждой минутой.

— Не зови ее, не надо. Даже если она чудом проснется, то не сможет выйти. Я заперла ее в каюте, — дрожащим то ли от холода, то ли от испуга голосом призналась Зоя.

— Что ж, ты никогда не блистала умом, а ревность и вовсе лишила тебя разума, — усмехнулся Калачев. — Никому и никогда не понять логику твоих поступков, Опасность. Это помогает тебе в бою. Но, бл, как ты могла поступить так с моей девушкой?!

— Мы погибнем, — заявил Марк, — погибнем из-за тебя, Зоя.

— Простите меня! Пожалуйста, простите, — всхлипнула девушка. — Я раскаиваюсь в своем поступке.

— Смотрите, там плывет катер!

И они все трое принялись кричать и махать руками, отчаянно призывая на помощь.

— Эй, вы! Сюда! На помощь! Помогите нам! Сюда!

Но катер проплыл мимо, а люди на его борту, которые приняли их за бесшабашных ныряльщиков, весело помахали им и, не снижая скорости, унеслись по морю, поднимая брызги.

Им стало жутко. Вокруг только синяя водная гладь, берега не видно, рядом огромная яхта, на которую им не попасть без трапа, с запертой в каюте спящей девушкой. Что будет, когда она проснется? Они могли бы продержаться несколько часов, веря в свое чудесное спасение, но Зоя заперла Алену, а вынести дверь такой хрупкой девушке не под силу.

«Вот и все, это конец — страшный конец! Все утратило всякий смысл. Даже деньги Марка тут бессильны. От моря невозможно откупиться деньгами. Скоро оно затянет Марка на свое глубокое дно, следом пойду я, после утонет Зоя. У Алены есть небольшой шанс спастись. Может, яхту вскоре обнаружат» — рассуждал сам с собой Артем. «Пусть хотя бы она спасется. Господи, даруй ей жизнь».

— Не могу поверить, — простонал Марк, — это какой-то дурной сон, — Зоя, скажи, что мы сейчас тоже под снотворным, или под наркотой, да хоть под чем угодно, признайся ради бога, что у нас коллективные галлюцинации, лишь бы весь этот кошмар не был правдой!

— Прости, Марк, но это дикая реальность. Боженька, спаси нас! Я поверю в тебя, если мы спасемся. Я заглажу свою вину перед Аленой, попрошу прощения за то, что причинила ей столько зла! Я была не права.

— Ты вообще ее не знала, Зоя. Как можно ненавидеть Алену? Она — сущий ангел. Она помогает людям бескорыстно. Знаете, если мы все погибнем здесь, заплачут только об Алене. Она помогла стольким людям — не счесть! Эти несчастные буду плакать о ней, искренне горевать. Никто из нас троих не сделал ничего полезного кому-то, кто бы непритворно пустил по нам слезу. Никто, кроме близких родственников, которым по статусу положено горевать, не заплачет. Так в чем тогда смысл жизни, скажите? — обратился к поникшим товарищам по несчастью Артем.

Они подавленно молчали.

— Ты права, Зоя, Алене не место рядом с нами, потому что мы не заслуживаем ее. Я — подонок, каких свет не видывал. Финн тоже не ангел, делает бабки на доверчивых лохах. Зойка — стервозная шлюха. И только она одна добрая и доверчивая, словно не из нашего мира, пропитанного страхом и жестокостью. Алена столько всего испытала на своей шкуре, но не обозлилась, не отрастила зубы, чтобы кусать каждого, кто посмеет ее обидеть.

И здесь они не стали спорить. Раз молчат, значит, плохо дело, решил Артем.

— Когда мы окажемся там, — теряющий силы и надежду спортсмен ткнул посиневшим пальцем в небо, — то наша жизнь будет оценена не по тому, сколько денег и машин мы заработали, а по тому, как мы повлияли на чью-то жизнь…

…Я пошевелилась и попробовала открыть свинцовые глаза. Сон не выпускает меня из своих крепких объятий, будто душит меня. Тревога нарастает. Я понимаю одно: что мне нужно во что бы то ни стало проснуться. Размыкаю тяжелые веки и вглядываюсь в мутную пелену. Ничего не понимаю. Где это я?

— Алена, Алена… — доносится откуда-то издалека, и мне кажется, что этот голос нереальный.

Кому он принадлежит? Шум в ушах. Нужно встать. Оглядеться, понять, где я? Проснуться, желательно умыться холодной водой — ресницы так и норовят сомкнуться. Только бешеный адреналин мешает мне снова погрузиться в спячку. Что-то происходит, я чувствую. Опасность словно витает в воздухе. Дежавю. Это было, уже было! Пытаюсь вспомнить, где и когда я могла чувствовать себя так же скверно? В ночь, когда узнала об убийстве Сашки. Я так же уснула в кресле и не могла проснуться. А потом давящее чувство страшной безысходности. Сейчас почти все то же самое. Мозг работает, но тело подводит, ужасно клонит в сон. Нечеловеческим усилием воли я сажусь в кровати и осматриваюсь. Яхта. Я в каюте, одна. Рядом на тумбочке пластиковая бутылка с водой, тянусь к ней, но падаю кулем на пол, приходится дальше ползти к ней на четвереньках. Наконец, бутылка у меня в руках, лью воду себе на лицо и пью. Немного лучше. Нужно позвать Артема. Кричу, как мне кажется, громко, но никто не реагирует. Куда они все подевались? Нужно приложить все силы и дойти до двери, доползти, если потребуется.

Пересекаю каюту крадущейся пантерой, и, наконец, оказываюсь у двери, толкаю ее, но она не поддается. Нужно давить сильнее. Хватаюсь за ручку, подтягиваюсь за нее и встаю на ноги, упираюсь плечом в дверь и со всей силы толкаю ее. Ни черта! Либо я вконец обессилела, либо она заперта. Прищурившись, разглядываю замочную скважину, так и есть — заперто на замок! Что вообще происходит?! Кому понадобилось меня запирать? Зоя, Марк? Они что-то задумали против Артема и для этого изолировали меня? Можно строить догадки бесконечно, но выбираться-то отсюда нужно. Может, кому-то требуется сейчас помощь. Цепким взглядом осматриваю каюту — ни окон, чтобы вылезти, ни тяжелых предметов, чтобы выбить дверь или хотя бы пробить в ней брешь, ни острых инструментов, чтобы поковыряться в замке. Ничего. Только бы паническая атака не началась, я до жути боюсь закрытых помещений. Нужно собраться, взять волю в кулак, смогу.

В отчаянии откидываюсь на пол и смотрю в потолок. Глубоко дышу, считаю цифры, чтобы успокоиться, и тут замечаю люк. Он высоко, но если приложить максимум усилий, то можно попробовать до него добраться. Встаю в полный рост на кровати и без труда дотягиваюсь до люка, открываю его, впуская свежий морской воздух. Несколько секунд дышу им, потом хватаюсь за стенки люка и пробую подтянуться. Моя физическая подготовка оставляет желать лучшего, мрачно думаю я, делая попытки поднять свое же тело. Не получается. Господи, чем же меня опоили? Я слаба, тело ватное, сердце бешено стучит, выбрасывая в кровь порции адреналина. Этот гормон заставляет меня бороться, а не сидеть, опустив руки.

— Артем! Артем! Ты где? — громко кричу в открытое окошко. — Слышите, хоть кто-нибудь? Откройте меня!

— Алена! — не поверил своим ушам Артем, который, то уходил под воду, то снова выныривал. — Алена! Спаси нас! Мы в воде! Спусти нам лестницу!

— Я не могу выбраться из каюты! — кричу в ответ, разобрав только некоторые слова: спаси, в воде, лестница.

Раздаются громкие всплески и отчаявшиеся Зоины крики.

— Марк тонет!

Я, наконец, понимаю, что произошло нечто страшное и начинаю действовать быстро. Сообщение о том, что жизни Марка угрожает опасность, придает мне силы. Спускаюсь с кровати и берусь обеими руками за тумбу. В любой другой ситуации, мне было бы не под силу в одиночку поднять ее и пронести хотя бы метр, но только не сейчас. Двигаю ее по полу, а затем рывком поднимаю на кровать, становлюсь на нее, держась руками за люк, и высовываю голову наружу. Моим глазам предстает картина словно из триллера: изможденный Артем, Зоя, которая рыдает и держит над водой ослабевшую голову Марка, у него закрыты глаза.

— Держитесь! Еще немного! Я сейчас спущу вам лестницу.

Отталкиваюсь ногами от тумбы, которая тут же с грохотом падает на пол, и вылезаю из люка. Скатываюсь вниз и больно ушибаю колено, по ноге течет струйка крови — досадная мелочь. Не теряя ни секунды, устремляюсь к трапу и спускаю лестницу вниз.

— Поднимайтесь!

Первым на борт поднимается Артем, который ни говоря ни слова прижимает меня к себе. Он холодный и мокрый. Целую его синие губы и заставляю снять мокрую одежду.

— Помоги поднять Марка, — кричит Зоя.

Кое-как мужчина смог подняться по лестнице сам и завалился на пол. С него натекла приличная лужа воды.

— Снимайте всю мокрую одежду. Сейчас принесу сухое, — командую я.

Я метнулась в каюту капитана и выудила из шкафа сухую мужскую одежду и три пледа. Возвращаюсь и вижу трясущуюся всем телом Зою. Оставляю им два комплекта одежды, два одеяла, и увожу Артема в рубку. Включаю чайник и готовлю ему горячий чай.

— Пей маленькими глотками, тебе необходимо согреться. Я не спрашиваю, как вы там оказались — уже все поняла.

— Я… люблю… тебя, — трясется он.

Вместо ответа я крепко сжимаю мужчину в объятиях, затем отпаиваю его чаем и глажу по голове, как маленького.

— Все позади. Все кончилось.

Глава 22

Всю неделю мы с Артемом без зазрения совести пользуемся гостеприимством Марка, потому что моя аренда благополучно закончилась. Настал тот жизненный этап, когда нужно решать: что же делать дальше? Я настаивала на своем возвращении в Москву, но мужчины и даже Зоя ничего не хотели об этом слышать.

— Ты — наш ангел-хранитель, наша спасительница. Если бы не твое мужество, плавали бы мы сейчас в море и кормили собою рыб, — передернулась от ужасной перспективы Зоя.

— Туристическую Визу тебе сделаю за неделю, у меня есть такие возможности, — кивает Марк.

— Я тебя люблю, и хочу, чтобы ты всегда была рядом, — добавляет Артем.

Ну что тут возразишь против таких железных аргументов? Ничего не мешает мне посмотреть Америку и в частности шикарный Лос-Анджелес. Обязательно первым делом посещу Голливуд — легендарный район, где снимают фильмы.

Я никому еще не говорила о том, что начала писать сценарий к фильму про ковбоев Дикого Запада. Вот так получилось, что полушуточный дружеский совет Артема я восприняла всерьез и решила проверить собственные возможности. У меня абсолютно не было уверенности, что сценарий попадет в нужные руки и по нему когда-либо снимут фильм. Просто это увлекательное занятие на самом деле.

После того страшного происшествия на яхте, Зою как будто подменили, она стала относиться ко мне по-другому. Нет, руки не целовала и не благодарила за спасение, просто стала более открытой и дружелюбной по отношению ко мне. Спустя неделю после морской прогулки у нас состоялся откровенный разговор наедине.

— Всего один вопрос меня мучает: зачем ты это сделала? — спрашиваю я.

Зоя молчит некоторое время, подыскивая нужные слова.

— Ревность — дикое первобытное чувство. Оно толкает нас не необдуманные, глупейшие поступки. До встречи с тобой я не знала, что такое настоящая ревность, у меня никогда не было ни одной достойной соперницы. Я всегда знала, что лучше всех. А потом появилась ты: болезная, вся из себя добрая и гордая.

— С чего ты взяла, что я достойная соперница? — усмехаюсь я.

— И Марк, и Артем считают тебя ангелочком, эдакая все понимающая, всех прощающая и святая девушка с красивой внешностью. А я на твоем фоне дьяволица и сущая стерва, и место мое в аду.

— Что ты такое говоришь… Разве мужчины не предпочитают стерв?

— Так-то оно так, но с нашими мужчинами вышло все по-другому. Они оба предпочитали тебя! Меня это бесило, выводило из колеи, я понимала, что теряю контроль над обоими. Я хотела восстановить свой статус-кво. Ты мне мешала. И я очень жалею о своем поступке. Нет, не потому что мы попали в серьезную передрягу, а просто потому, что ты не заслуживаешь такого с собой обращения. Я думала, что ты будешь требовать от меня прощения, заставишь меня унижаться, чтобы я стояла перед тобой на коленях, ведь я виновата… Но этого не произошло. Ты вела себя так, будто ничего не случилось.

— Не помню, говорила тебе или нет, но у меня создался иммунитет против обид.

— А вообще, нельзя прощать такие вещи. Это тебе на будущее.

— Я это запомню.

Отныне мы разговариваем спокойно — без сарказма и взаимных упреков, как старые добрые подруги. Она больше не называет меня Крапивой, а я ее Опасностью.

— Что ты там пишешь? — заинтересовалась Зоя, наблюдая, как я строчу английскими буквами на белых листах.

— Вестерн.

— Да ладно?! Этот Дикий, Дикий Запад. Но почему именно вестерн?

— Мой папа обожал их. Мы с ним вместе пересмотрели практически все фильмы этого жанра.

— Дай-ка взгляну.

Я, смущаясь, подаю ей белые листы, все-таки она первый человек, кто проявил интерес к моему творчеству. Зоя читает, лицо ее не выражает ровным счетом ничего. Я ерзаю на месте, с нетерпением ожидая Зойкиной реакции.

— Вау! Как человек, близкий к киноиндустрии скажу тебе честно: получается здорово! Я встречала сценарии гораздо хуже этого. А тут… как будто писал профи. Думаю, стоит кое-кому показать твои листочки, но это по приезду в Лос-Анджелес.

— Да ну, Зой. Не думаю, что кто-то всерьез заинтересуется моим … баловством.

— А я и не обещаю тебе повышенный интерес к твоему труду, просто говорю, что стоит показать. Так что не тешь себя ложными надеждами.

Я пожимаю плечами, мол, делай, что хочешь и продолжаю свою работу. Может, Зоя просто захотела сделать мне приятное, раз уж мы теперь подруги № 1.

— Только нужно будет набрать текст на компьютере и сбросить его на электронный носитель. Рукописные версии сценариев давно уже безбожно устарели.

— Понимаю, но у меня нет сейчас ноутбука под рукой, вот и работаю карандашом.

— Можешь, использовать мой «Макбук», он все равно лежит без дела, — милостиво разрешила подруга.

— Спасибо! — от души благодарю я.

— Слушай, интересненький сюжетец у тебя вырисовывается. Значит, сначала в их злодейской ковбойской компании пятеро: простак Алекс, богач Леон, убийца Адам, очаровашка Грегори и соответственно их хромая кобыла, то есть Королевна — Ханна. Разбойничая по городам и весям, они стали известны, как «Знаменитая четверка», потому что чудака Алекса быстро слили — по глупости нарвался на пулю в живот. Их стало четверо, и, конечно, все трое были влюблены в предводительшу своей шайки. Дай угадаю, кого же предпочла в итоге прекрасная хромая Ханна? Наверняка, это лучезарный Грег!

— Твоей проницательности можно только позавидовать.

— Слушай, а персонажа бордель-маман Закиру ты случайно не с меня писала? — осеняет Зою.

Вместо ответа я расхохоталась, а Зойка запустила в меня исписанными листами.

— Между прочим, в Диком Западе проститутки были самыми богатыми и влиятельными людьми, — говорю ей, уворачиваясь.

— Да ладно? Почему это?

— Обычные женщины времен золотой лихорадки были бесправны. У жен не было никакого права на собственность, они сами являлись собственностью своего мужа. Им разрешали трудиться на ограниченном списке работ с неприлично низкой зарплатой. Владелицы же публичных домов обладали шикарной недвижимостью, высоким доходом и привилегированными правами. Проституткам можно было все, за что презирали обычную даму: танцевать в салуне, пить алкоголь, общаться с мужчинами любой расы, наносить макияж и пользоваться духами.

— Вот как?

— Ага, а еще проститутки всегда имели при себе шестизарядный «Кольт» и неплохо стреляли из него, так что посетителям борделей приходилось следить за своими манерами.

— Я так поняла, что ковбой — это обычный погонщик скота? — с неподдельным интересом расспрашивает меня Зоя.

— Да, самая что ни на есть ковбойская работа. Они перегоняли скот из одного города в другой для продажи. Дневали и ночевали в поле, иногда пару недель не переодевались. В 19 веке ни один уважающий себя американский мужчина не выходил в люди в джинсах, их надевали только для грязной работы. За две сотни лет многое изменилось.

— Да уж, что бы мы делали сейчас без джинс. Особенно ты, которая вообще из них не вылезает.

Я не реагирую на колкое замечание. Главное, комфорт, не правда ли?

— Знаешь, чего в твоем сценарии не хватает? Индейцев-команчей, которые вели жестокую войну против белых.

— На самом деле, это американцы вели против них войну, сильно преувеличивая угрозу, исходящую от них. Я против жестокости, не хочу и не буду писать про насилие.

Зоя немного помолчала, вчитываясь в текст, а затем спросила:

— Если Закира мой прототип, значит, если провести аналогию других персонажей, то можно выявить кого-то еще? Давай попробую. Ну, Ханна — это, разумеется, ты. Кстати, почему она хромает?

— Лошадь наступила в детстве на ногу.

— Какая жалость… Едем дальше. Алекс напоминает мне твоего бывшего, которого прихлопнули в казино. Охотник за головами Адам похож на Артема — такой же грубый и неотесанный. Богач Леон, сделавший свое состояние на добыче золота, чем-то схож с Марком. А вот кто такой Грегори? Красивый, благородный, готовый на безрассудные поступки ради своей Королевы. Разве есть на свете такие мужчины, романтичная ты моя дева?

— Грег — придуман мною «от и до». Вряд ли такой мужчина вообще существует, и я когда-либо его встречу, — пожимаю плечами.

— Понятно. То есть этот персонаж — мужчина твоей мечты, так?

— Возможно, — не стала отрицать я.

— Мне даже интересно стало сыграть твою Закиру. Бойкая она баба — прям, как я. Но у меня наклевывается рыбка пожирнее…

— Расскажи, — интересуюсь я, — тебе предложили роль?

— Да, и знаешь, кто напарник?

— Понятия не имею.

— Генри Гаррисон. Он сейчас как раз на пике популярности. Значит, и я укреплю свои позиции на кинематографическом поприще.

— Кто он, этот Генри Гаррисон?

— Ты что, серьезно не смотрела ни единого фильма с его участием? И даже не слышала о нем?

Я отрицательно мотнула головой, а Зойка закатила глаза.

— Обещаю, что исправлюсь. Как только будет время, непременно взгляну на твоего звездного коллегу, — даю слово, и естественно, через час забываю о своем клятвенном обещании.

Последние дни нашего пребывания в Греции проходят в относительном спокойствии. Артем проводит много времени в клинике на занятиях и массаже, Марк в разъездах по работе, Зоя откровенно бездельничает и «сидит» на телефоне. Из обрывков разговора становится ясно, что на роль, которая ей приглянулась, претендует много актрис и если Ковец в ближайшее время не появится на кастинге, то упустит свой шанс. Девушка нервничает и хочет поскорее вернуться в США. Моя Виза будет готова на днях, и мне нужно лишь только нанести «визит вежливости» в Американское посольство.

— Мне нужно кое с кем попрощаться, — говорю я Зое, — скоро вернусь.

Она буркает что-то в ответ и снова набирает очередной номер. Мой путь лежит к вилле, где теперь живет моя дражайшая подруга Джулия. Я о ней не забыла, мы переписывались в сети почти каждый день, так что все новости мне были известны. Рыжеволосая девушка встретила меня с широкой улыбкой на лице, она заметно поправилась и беременность ей к лицу, Джулия просто светится счастьем, как маленькое рыжее солнышко.

— Как же я рада за тебя! — говорю и крепко обнимаю сидящую в коляске красотку.

— А я за тебя! Ничего себе — в Америку летишь.

— Да, никогда бы не могла подумать, что моя жизнь повернется в эту сторону. Но на то она и жизнь — непредсказуемая штука — не знаешь, за каким поворотом найдешь свое счастье. Я счастлива. Я любима и люблю, лечу в замечательную страну, мои ноги ходят, и болезнь крепко спит. Что еще можно пожелать?

— Может, ребенка тебе не хватает для полного счастья? — улыбается Джулия, поглаживая свой животик.

— Знаешь, я не считаю, что единственная цель в жизни женщины — это деторождение. Может быть, когда-нибудь я стану матерью, но не сейчас. Ближайшие годы я хочу посвятить творчеству и помощи людям, страдающим хроническими заболеваниями. Подумываю организовать свой собственный фонд.

— Никогда раньше не встречала таких сердобольных людей, как ты, — всхлипнула Джулия, — не обращай внимания, я теперь почти постоянно плачу, беременные гормоны, чтоб их!

— Да брось, нас много таких неравнодушных к чужим страданиям, просто мы не кричим о своих заслугах на каждом углу.

— Наверное, так и есть. Желаю тебе огромной удачи, покори Америку, детка. Там открываются супервозможности. Ну, а мое место здесь, рядом с Аристо. Будешь еще в Греции, навести меня обязательно.

— О нет, я не собираюсь покорять Америку, я не влюблена в нее, — улыбаюсь я, — лечу в Штаты в качестве туриста. И у меня совсем другая любовь.

— И какая же, позволь полюбопытствовать?

— Великобритания. Я обожаю эту страну: величественный Лондон, он же туманный Альбион, чопорные дамы и манерные аристократы, ритуальные чаепития и зеленые лужайки, игра в регби, архитектура Англии, Биг Бен, Тауэр и Букингемский дворец. Я мечтаю попасть на оживленные улицы Лондона и увидеть все собственными глазами. Могу говорить об этой великой стране часами, но вряд ли тебе интересно, вообще мало кто понимает мою безграничную любовь к Соединенному Королевству.

— Лучше синица в руках, чем журавль в небе, довольствуйся Америкой, Аленка, и не чуди, — отмахнулась Джулия.

— Мечтать-то мне никто не запретит, — пожимаю плечами и загадочно улыбаюсь, — когда-нибудь я побываю в стране, язык которой знаю лучше, чем некоторые британцы.

— Держись за своего бойца ММА и не спускай с него глаз, а то эта драная кошка Зойка снова затащит его к себе в койку. Не нравится мне вся эта ситуация, я имею в виду, что будете жить все вместе в одном доме. Любовный четырехугольник какой-то!

— Мне тоже не нравится, но иных вариантов нет. Я доверяю Артему целиком и полностью. Мне кажется, он не способен на предательство. Что ж… Поживем — увидим. До свидания, Джулия! В следующий раз встретимся уже втроем: ты, я и твой малыш, — улыбаюсь и глажу ее маленький животик.

— Удачи тебе дорогая подруга! Я верю, что ты добьешься охренительных высот. Нужные люди тебе в этом помогут. Знай, что я горжусь тобой, крошка. Ты все делаешь правильно.

Глава 23

Жизнь — либо дерзкое приключение, либо ничто. Быть готовым к переменам и оставаться свободной личностью, несмотря на тяжелые обстоятельства, — эта та сила, которую ничто не сможет сокрушить.

(Хелен Келлер)

Мое знакомство с Америкой состоялось чересчур обыденно, без всякого налета романтизма, восторженных взвизгов и радостных слез. Я не ощутила душевного трепета, который наверняка должен возникнуть у русского человека при въезде в Лос-Анджелес (сокращенно LA). После перелета из Салоников в штат Калифорния длиной в 17 часов у меня ни осталось никаких сил.

Лос-Анджелес у многих людей вызывает ассоциации с красавчиками с белозубой улыбкой, которые носятся по городу на спортивных тачках, с красной ковровой дорожкой в старом кинотеатре «Кодак», где проходит церемония вручения премии «Оскар», с роковыми блондинками, блистающими в кино. Лос-Анджелес — город контрастов. Здесь шикарные особняки соседствуют с трущобами, где бедняки разводят кур прямо во дворе своего дома, а мимо проносятся машины класса люкс. Здесь удачливые люди утром едут в свой собственный офис в Даунтун, а по ночам там разгуливает бесчисленное количество маргиналов. LA сочетает в себе и одноэтажную Америку, и небоскребы, и богатые виллы, и малопривлекательные районы.

В состав города Ангелов, хотя городом LA назвать трудно, скорее городская агломерация, в которую входит 88 районов, очень сильно отличающихся друг от друга. Это престижные «звездные» Беверли-Хиллз, Голливуд, пляжные Малибу и Санта-Моника, Венис — маленькая Венеция, развлекательный Лас-Вегас. И неблагополучные: Скид Роу, Вестмонд и многие другие, где очень высокий уровень преступности.

Двухэтажный особняк Артема и Зои располагается в сердце Брентвуда — района богачей. Меня, как закоренелую россиянку поразила квадратура этого шикарного дома, зеленая лужайка и собственный бассейн во дворе. Но мои друзья считали свои апартаменты весьма скромными, что породило во мне зерно недоверия к ним. Шутить изволят? Что тогда есть шикарный особняк?

На «нашем» с Артемом первом этаже была спальня, ванная с туалетом, гардеробная, гостиная и столовая. Один только этаж тянул на четрыхкомнатную квартиру в Москве! Наверху было почти все то же самое, только из спальни на улицу выходила просторная лоджия, на которой Зойка постоянно курила, закутавшись в белый махровый халат, какие обычно предлагают в гостиницах.

Мне пришелся по душе климат Калифорнии. Здесь не бывает снега, и редко идут дожди. Солнце светит примерно 300 дней в году, и роскошная погода даже зимой.

Первое время меня везде сопровождал Артем. Мы исходили все окрестности Брентвуда, и вскоре мне этого стало мало. Во мне проснулся турист, который поставил перед собой цель посетить все достопримечательности страны, но мне и месяца не хватит, чтобы побывать во всех достойных внимания местах. Здесь просто огромные расстояния, которые я преодолевала на метро, иногда заказывала Uber такси, если путь был достаточно близкий. Я посетила то самое место, где располагается знаменитая надпись HOLLYWOOD и запечатлела себя на фоне известных холмов для своей страницы в Инстаграм. Артем предложил мне совершить экскурсию в Лас-Вегас, но я отказалась, ссылаясь на стойкую неприязнь к игровым заведениям.

Мы побывали в Беверли-Хиллз — роскошном городе на западе округа Лос-Анджелес. Здесь можно пройтись по бутикам и насладиться отменной ресторанной кухней. Беверли-Хиллз просто рай для шопоголиков! Витрины искрятся от ювелирных изделий, выставленных на продажу, платья на манекенах поражают своей изысканностью, а парфюмерия и аксессуары призывают оставить в кассе магазина целое состояние. Вещи здесь оригинальные, брендовые, соответственно и цены очень высокие. На автостоянках длинным рядом выставлены шикарные иномарки. Здесь каждый метр пропитан шиком и роскошью. Конечно, я чувствовала себя в Беверли-Хиллз не в своей тарелке. Неужели, есть люди, для кого это все обыденно? В местном баре я впервые попробовала «Гиннесс» — вкусное черное бархатное ирландское пиво с кремовой пенкой. Говорят, что его качество проверяется монеткой, которую нужно бросить в стакан, и чем медленнее она осядет на дно, тем качественней напиток.

Меня поражали астрономические суммы, которые тратились на еду и коммунальные услуги за содержание дома. В приходящие счета были включены такие пункты, о которых среднестатистический россиянин даже не подозревает. Определенно, жизнь в Америке была дорогой. Здесь нужно работать в поте лица, чтобы иметь возможность оплачивать ежемесячные счета, а не праздно шататься, как я. К слову, сценарий я свой дописала, как и велела Зойка набрала печатный текст, скинула на флеш-карту и отдала материалы ей. Но пока на этот счет она молчала, из чего делаю вывод, что затея с треском провалилась. Не нужны американцам тексты неизвестных писательниц, у них этого добра валом.

Мой милый чемпион нашел для меня врача, у которого я теперь наблюдаюсь. Америка — передовая страна и методы лечения у них тоже самые что ни есть передовые. Я прошла обследование, и к моему удивлению, американские врачи признаков болезни рассеянного склероза у меня не обнаружили! Доктор только разводил руками и говорил о том, что болезнь не изучена до конца и вообще чудеса в жизни случаются чаще, чем мы себе можем представить. Огромную роль в моем выздоровлении сыграли сеансы с психотерапевтом Деметрой. Она помогла избавиться от гнетущего груза вины, преследующего меня с детства. Так что, к счастью, лечить меня больше не нужно, только показываться иногда, чтобы в случае чего мне была оказана квалифицированная помощь. Но я глубоко верила в то, что помощь американских врачей не понадобится.

Артем снова начать пропадать в зале, и теперь по экскурсиям я ездила самостоятельно. Он почти восстановился и теперь готовился снова выступать в боях, но не ранее чем через полгода его допустят на ринг. Зоя целыми днями была на съемках, приходила уставшая и без сил валилась спать. Она счастлива, что получила роль в шикарном проекте, «выгрызла ее зубами» — утверждает Ковец.

Марк занимался расширением своего бизнеса и вовсю сотрудничал с американскими партнерами. Иногда мы все встречались за ужином, который, разумеется, готовила я. В основном, это были русские блюда, от которых они уже успели отвыкнуть. Иногда наши тихие уютные вечера заканчивались грандиозным скандалом, как вот, например, сегодня.

— Артем, передай мне томатный соус, спасибо, — елейным голосом благодарит Зоя, принимая пиалу из рук мужчины и будто случайно касаясь его руки.

Артем вздрагивает от прикосновения и отводит от бывшей пассии глаза.

— Наконец-то начались съемки с Генри Гаррисоном, по сюжету мы с ним только что встретились, — щебечет она. — Я играю роль его боевой подруги. Артем, хочешь познакомиться с Гаррисоном? А ты, Марк?

Марк старается не заострять внимание на излишнюю любезность Зои со своим бывшим бойфрендом, но все равно злится и ревнует. Ведь Зоя сначала спросила Артема, а уж потом только обратилась к своему любимому. Он понимает, что их связывают общие воспоминания, общий дом и общие планы на будущее.

— Зачем мне твой смазливый Генри? Я же не педик! — грубо отвечает Марк и раздраженно бросает вилку на стол.

После ужина мы пьем кофе, удобно расположившись на полу гостиной. Зоя постоянно напоминает Артему о каких-то мелочах, которые присутствовали в их совместной жизни, заводит с ним темы о спорте, в котором мы с Марком совершенно не разбираемся, оттого и маемся, упираясь бессмысленным взглядом в экран телевизора.

— Все, вы обсудили всех своих знакомых, и теперь мы можем идти спать, Зоя? — ядовито интересуется Марк.

— Марк, что ты начинаешь? — хмурится девушка.

— Это ты, Зоя, начинаешь все сначала. Я чувствую себя полным идиотом, потому что приехал сюда. Этого следовало ожидать, — горько усмехается Марк.

— Пойдем, — обращается ко мне Артем, — пусть они ссорятся без свидетелей. За каждой ссорой следует бурное примирение. Не будем им мешать.

— А тебя, Калачев, предупреждаю: если хоть на шаг приблизишься к Зойке, я забуду о нашем бессрочном договоре мира, — пригрозил Марк.

— У меня есть Алена, и советую тебе так же не приближаться к ней даже на пушечный выстрел, — моментально набычился Артем, словно соперник помахал у него перед носом красной тряпкой.

— Господи, да перестаньте вы на пустом месте затевать разборки, — не выдерживаю я, — Марк, ты хочешь запретить Зое разговаривать с Артемом? Чтобы они делали вид, что не знакомы только для твоего спокойствия? Не нужно ревновать к прошлому! От хороших не уходят, к плохим не возвращаются. Она сейчас с тобой. Она каждый день общается с множеством мужчин, но ты взъелся именно на Артема! У Зои Ковец куча фанатов, которые мечтают о ней по ночам, но тебя это не волнует. Все свелось к ее прошлым отношениям, и твое поведение здорово смахивает на личную неприязнь к Артему.

— Меня вообще удивляет, что ты спокойно смотришь на то, как эти двое флиртуют у нас на глазах! — злится Марк.

— Ты видишь то, чего нет на самом деле, Марк. Твое воображение работает против тебя.

— Воображение?! С какой планеты ты упала, Алена, если не замечаешь очевидного? Живешь в пресловутых розовых очках. Не удивлюсь, если однажды вернусь раньше времени и застану Зою в постели с ним!

— Все! С меня хватит! — Зоя резко поднимается и выходит, громко хлопая дверью и бросая на ходу:

— Да пошел ты на хер! Придурок!

Артем с безумными глазами подходит вплотную к Марку, но я становлюсь между ними.

— Что, Оксанен, хочешь померяться со мной силой или просто языком болтаешь?

— Я не собираюсь прятаться за зонтиком, когда мне ссут в лицо, — напыщенно отвечает Марк, пытаясь схватить Артема за грудки.

— Никакой драки не будет. Расходитесь, — требую я, — Артем, пожалуйста, ради меня.

Злой боец несколько секунд пристально разглядывает своего соперника, словно решая для себя, как поступить — подпортить финну физиономию или погасить конфликт. И все-таки уходит, намеренно задев Марка плечом.

— Жду тебя в постели, Алена, — цедит он, даже не посмотрев на меня. Я-то в чем виновата, спрашивается?

— Марк, это перебор! — возмущаюсь я, когда мы с бизнесменом остаемся наедине в комнате.

— Дай бог, чтобы я ошибался. Но мне кажется, что ты еще вспомнишь однажды этот вечер…

Знакомство со знаменитым Генри Гаррисоном выпало на мою долю. Стыдно признаться, но я не могу назвать ни единого фильма с его участием. Скорбно признавать тот факт, что за последние два года я не смотрела ни-че-го. Носилась со своей болезнью, как курица с яйцом и упускала лучшие моменты жизни. Согласитесь, что это здорово — включить вечером классный фильм и абстрагироваться от реальности. Некоторые фильмы с глубоким смыслом заставляют ценить нашу реальность.

Так вот я почему-то забыла, что кроме книг существуют фильмы и сериалы. И теперь мне предстояло воочию увидеть, как снимают кино. Зоя Ковец пригласила меня на съемочную площадку, куда мы отправились на ее машине. По этому случаю я изменила своему повседневному стилю одежды, состоящему из джинс с футболкой, и приоделась, как подобает россиянке, то есть ярко, стильно и вызывающе — красное платье в мелкий горох с открытыми плечами и широким поясом и красные же туфельки на высоком каблуке. Волосы оставила пребывать в «творческом беспорядке». Плюсом к моему «луку» шла маленькая желтая сумочка. О, я стала центром внимания среди съемочной группы, потому что Зоя наверняка предупредила, что я ее русская подруга! Мне предлагали чай, водку, и даже сняться в массовке. В наличии у них водки я как-то усомнилась. Вот ведь распространенный стереотип, что русские не могут прожить ни дня без этого крепкого напитка! Насчет массовки тоже маловероятно, насколько я знаю, существует база актеров, откуда выискивают и приглашают людей поучаствовать в съемках. Бытует мнение, что в любой кофейне или службе такси Лос-Анджелеса работают будущие звезды Голливуда. Они постоянно ходят на кастинги, и занимаются подработкой, чтобы как-то прокормить себя в дорогущем городе.

Американцев несколько удивило мое идеальное произношение. Они признались, что сочли бы меня британкой, если бы не знали точно, что я из Москвы. Мое имя Алена было ужасным сложным для них, и они попросили разрешения называть меня Хелен. С этого дня я стала представляться именно так: Хелен.

Честно признаться, наблюдать за съемками фильма было немного скучновато. Режиссер постоянно прикрикивал, останавливал съемку, ругался с операторами и актерами. Впервые вижу, что Зоя не огрызается в ответ, а молча работает над ошибками, с каждым дублем оттачивая свое боевое мастерство. Видимо, и правда на съемочной площадке режиссер является как царем, так и богом, если его слушались и уважали все без исключения.

Сегодня они снимали бой главного героя, которого играет Генри Гаррисон и его подруги в роли Зои с какими-то невообразимо страшными чудовищами, которых спускали к ним сверху на веревках, как марионеток. Брутальный герой на самом деле орудует обрезанным мечом, чтобы никого не поранить, ведь в «драке» участвуют и живые люди, но кинозрители этого не увидят — секреты кинопроизводства, так сказать. Я любовалась боевыми навыками Зои. Впервые вижу ее в деле, и понимаю, почему в нее влюбился Марк. Она прекрасна. Зоя — брутальная вамп, воплощение эротики и сексуальности. Я всерьез ею восхищаюсь.

Фантастика — не мой жанр в принципе, и о моей любви к вестернам не знает только ленивый. В вестернах оживают пафосные ковбои в шляпах, которые залихватски крутят пальцами револьвер, стреляют от бедра и на каждом шагу нарываются на неприятности и хитроумно справляются с ними. В них живут шерифы, безжалостные охотники за головами, колоритные бордель-маман, лошади. Салуны, почтовые дилижансы, ранчо — это мир Дикого Запада, который так полюбился мне. Как бы меня не привлекал 19 век, я счастлива, что живу в мире современном и изученном, ибо он открывает для нас огромные возможности и перспективы.

Но, кажется, я отвлеклась. После нескольких часов съемок мне представили изможденного Генри Гаррисона, который был в гриме и костюме, и едва ли я смогла рассмотреть его лицо или обменяться с ним ничего не значащими фразами, как его тут же украли. Вот и все знакомство, разочарованно думаю я. Говорят, что он настоящий красавчик, а я его и рассмотреть-то не смогла из-за маски на лице. Какая жалость!

Впрочем, о Генри Гаррисоне я успела позабыть, когда меня пригласили испить кофе с режиссером, которого зовут Андрей Сахаров. Это имя ввергло меня в девичий трепет. Даже самый отдаленный житель глухой тайги смотрел хотя бы один фильм, который снимался под началом этого талантливого человека. Один сериал про ходячих зомби чего стоит! Как выяснилось, именно Андрею Зоя показала мой сценарий к фильму про ковбоев. Мы устроились в каком-то трейлере с пластиковыми стаканчиками с горячим кофе в руках. Было жарко и нервно. Сейчас он разнесет в пух и прах мое творение, подумалось мне, уйду отсюда с позором. Ну, Зоя, ну удружила, к самому Сахарову обратилась, подсунула талантливому режиссеру мой дилетантский текст!

— Я прочитал Ваш сценарий, — перешел к сути дела Сахаров, — конечно, у меня есть масса замечаний, но об этом после. В целом, Ваша задумка мне понравилась, у Вас свежий, так сказать, незамыленный взгляд. Приглашаю Вас к сотрудничеству с компанией NВО. Мы снимем сериал по Вашему сценарию, который Вы для нас напишете. Скажем, серии 3–4 будет достаточно. Согласна?

Я потеряла дар речи. Андрей говорил на отличном английском, хотя знал русский, так как жил какое-то время в Москве. Это было так давно, что он теперь стал выглядеть как настоящий американец.

— Я… конечно, согласна. Простите, все очень неожиданно, — я даже вспотела, услышав неожиданное предложение. Одно дело мечтать, а другое получить желанное в реальности.

— Что ж, отлично. Детали контракта обсудим позже. Хорошего Вам дня, Хелен!

Нужно обязательно отметить красным фломастером этот день календаря, ведь сегодня родилась Хелен Крапивина, сценарист сериала про Дикий Запад под названием «Знаменитая четверка». Это просто невероятно! Я покидала съемочную площадку в смешанных чувствах, мне казалось — это сон!

А позже мы устроили в честь моей неслыханной удачи пенную вечеринку возле бассейна. Слава богу, этим вечером никому не приспичило ругаться. Друзья были рады за меня, поздравляли и желали успехов на кинематографическом поприще.

Глава 24

Ясно пойми, что желаешь заявить миру.

Чувствуй это, ощущай вкус этого, влюбись в мечту, верь, что она уже здесь. Проинформируй Вселенную о своем намерении, действуй и мысли так, словно с тобой это уже бывало. Медитируй, контактируй с беспредельной интуицией. Делай решительные, радостные, движимые энтузиазмом шаги.

(Джен Синсеро)

Теперь у меня не было времени шататься по Лос-Анджелесу. После подписания договора о сотрудничестве с кинокомпанией NВО я, засучив рукава, принялась за любимое дело. Первым делом купила себе ноутбук, все-таки пользоваться своей вещью куда приятнее, чем чужой. Сценарий — это мой ребенок. Сколько же сил нужно вложить, чтобы создать своих героев, придать им индивидуальные черты характера и внешности! Еще нужно учесть пожелания режиссера, многое переделать и исправить. Я писала день и ночь, прерываясь лишь для того, чтобы немного поспать, и не замечала, что творится в нашем доме, полностью погрузившись в творческий процесс. А творилось тут нечто невразумительное! Зоя вела себя так, будто Марк ей осточертел. Кажется, они так и не помирились после последней ссоры и спали по разным углам.

И однажды Марк попросту не выдержал, собрал чемодан и громогласно объявил о своем отъезде. Зоя восприняла новость хладнокровно, слегка повела плечиком и сказала:

— Что ж, выбор за тобой, прощай! Уходя уходи, Марк, и не надейся, что я вернусь к тебе снова.

— Переживу как-нибудь, не в первый раз, но действительно в последний…

Перед отъездом Марк зашел ко мне, чтобы попрощаться. Он выглядел скверно.

— Алена, я больше так не могу! Я устал от этой ревности и превратился в комок оголенных нервов. Не могу спать, есть, работать. Я вымотан до предела этими странными отношениями. У нас с Зоей ничего не получается. Она, то говорит, что любит, то игнорирует меня. Знаешь, теперь я жалею, что когда-то вмешался в их отношения, зря я… Если однажды ты почувствуешь тоже самое — езжай в Санта-Монику. Вот ключи от моей квартиры-студии и адрес. Там тебе будет хорошо, я уверен.

— Марк…

Его изумрудные глаза печальны. Так выглядит человек, который навсегда теряет свою любовь. Не знаю, как поддержать его, слова здесь бессильны. Просто обнимаю его крепко и по-дружески целую в щеку.

— Есть ли жизнь после любви? — спрашивает он, доверительно заглядывая мне в глаза.

— Есть, определенно есть, — утверждаю я, проведя рукой по его волнистой шевелюре.

— До свидания, Алена Крапива. Давай мне иногда знать, что у тебя все в порядке.

Я киваю и еле сдерживаю слезы. Марк стал мне по-настоящему близким человеком. Как же это несправедливо — мы приехали сюда все вместе, но теперь он улетает, а я остаюсь. Хотя, мое пребывание здесь тоже будет недолгим. Сдам готовый сценарий, получу причитающийся мне гонорар и вернусь в Москву. Если позволят средства, то слетаю в Швейцарию к маме, так хочется ее увидеть, столько всего рассказать!

В тот вечер Зоя вела себя непосредственно. Ее как будто вовсе не расстроил отъезд Марка, напротив, она пребывала в хорошем настроении. И все последующие дни Зоя порхала, как бабочка. Меня покоробило ее безразличие к финну, так было за него обидно.

— У тебя с кем-то роман? — полюбопытствовала я.

— Да, намечается, — загадочно отвечает Зоя, протирая вымытую мной посуду бумажным полотенцем.

— С Генри Гаррисоном? — закидываю я камешек.

— О, нет, он не в моем вкусе, — смеется девушка, — слишком худосочный, его бы откормить мясом, чтобы набрал массу, может и сгодился бы.

— Посмотрите-ка на эту царственную особу, звезда Голливуда не в ее вкусе, — фыркаю я.

— Моя слабость — спортсмены. Только им под силу укротить мой дикий нрав.

Уж не намек ли это? Наши отношения с Артемом в последнее время охладели. Мне казалось, виной тому моя постоянная занятость, да и он появлялся дома лишь поздним вечером. Так или иначе, но чемпиона ждал серьезный разговор. Заканчиваю мыть посуду и иду в комнату. Несколько часов беспрерывной работы проходят, как один миг. Мой появившийся дома бойфренд нетерпеливо зовет меня в постель.

— Будь со мной честен, если наши отношения исчерпали себя или ты хочешь что-то поменять в своей жизни, просто скажи мне. Окей? — прошу я его, оторвавшись от экрана ноутбука.

— С чего подобные просьбы? От Оксанена что ли заразилась излишней подозрительностью? — удивляется Артем. — Иди-ка лучше сюда, в мягкую кроватку ко мне под бочок, хватит там строчить.

— Полчаса еще, мне нужно придумать, как ковбою выбраться из передряги.

— Тяжелый случай. Пусть он всех застрелит и дело с концом, — зевнул мужчина.

— И то верно. В любой непонятной ситуации мочи всех подряд, — хихикнула я и, быстро выключив ноутбук, нырнула к милому под одеяло. Завтра что-нибудь придумаю и вытащу ковбоя, пусть пока посидит, подумает о своем скверном поведении.

Пока что Артем был со мной искренен, так подсказывало мне шестое чувство. Научиться бы еще доверять Зое, вздохнула я, закрывая глаза. Вот от кого можно ожидать подвох.

Приближался мой 28-й день рождения, и я твердо решила не говорить о нем никому, чтобы спокойно поработать в этот обычный для меня день, но Зойка все равно как-то прознала и накануне 20 октября вручила мне билет на концерт одной из моих любимых американских групп «Maroon 5».

— Это тебе, подарок на день рождения, заранее, — улыбается Зоя.

— О, спасибо, конечно! Я действительно люблю Адама Левина и его группу, но билет всего один, а мне бы хотелось пойти на концерт с Артемом, — расстраиваюсь я.

— Он предпочитает шастать на спортивные игры или бои, в концертный зал ты его за уши не затащишь, — пожимает плечами Зоя.

— Ладно, поеду одна. Когда еще выпадет такая возможность послушать вживую хорошую музыку, — вздыхаю я.

Итак, в канун дня своего рождения я иду на концерт группы «Maroon 5» в Лос-Анджелесе. Звучит нереально, но с некоторых пор я перестала удивляться удаче и подаркам, которые сыпались на меня, как из рога изобилия. Еще немного и я останусь здесь навсегда! Но это я так — шучу. Я нахожусь в США по туристической Визе, и срок моего нахождения в стране не должен превышать 180 дней в год. У меня осталось в запасе чуть больше четырех месяцев.

Тысячи людей ждали выхода легендарной группы на сцену, чтобы получить заряд бодрости и драйва. Солист не подвел. От него исходил такой невероятный магнетизм, что публика просто дрожала от восторга. И я, конечно, поддалась всеобщему ажиотажу! Даже не снимала видео на телефон, как делали это многие. Когда солист объявил о завершении концерта, яркая девушка, которая стояла рядом со мной громко возмутилась: «Он обязательно должен снять футболку! Так не честно, зачем мы тогда пришли?» Футболку Адам так и не снял, но меня данный факт ничуть не огорчил, ибо не за голым татуированным торсом солиста я сюда пришла, а за хорошей музыкой. А вот девушка заметно расстроилась.

Возвращалась я домой под хорошим впечатлением. На часах пробило полночь. Свет в доме не горел, видимо ни Артема, ни Зои нет дома либо они уже крепко спали. Надеюсь, не вместе — мелькнула предательская мысль. Что ж, мой день рождения только начался, но они ничем мне не обязаны. Завтра что-нибудь придумаю, а вообще что-то у меня нет желания его праздновать.

Совершенно спокойно захожу в дом, выпиваю стакан молока и иду к себе, попутно заглянув в гостиную. На столике недопитое шампанское и открытый виски, кто-то здесь пьянствовал. Интересно, где Артем? Набираю его номер и слушаю протяжные гудки, а потом вдруг улавливаю ухом мелодию, которая едва слышно доносится со второго этажа, и тут же замолкает. Поднимаюсь на второй этаж и медленно подхожу к спальне Зои. Предчувствие подсказывает, что туда лучше не заходить. Но я должна увидеть все собственными глазами! Толкаю дверь, дрожащей рукой нахожу выключатель и щелкаю кнопку. Загорается свет, и передо мной предстает довольная Зоя, а за ее спиной робко маячит Артем.

— С Днем рождения!!! — кричат они хором.

У Артема в руках огромный торт, который выполнен в стиле Дикого Запада: ковбой с револьвером на бедре из мастики, держащий под уздцы коричневую лошадь, рядом с ним светлая девушка в длинном платье, чем-то похожая меня. «КОРОЛЕВА ВЕСТЕРНА, С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ!» — гласила надпись на торте. Зоя держит в руках огромную коробку, перехваченную красным бантом.

— О Господи, что это? — смеюсь я, все еще не веря, что меня попросту разыграли.

— Это тебе! — подруга вручает мне подарок, — открывай, что ты стоишь, как неродная?

Непослушными пальцами развязываю бант, открываю коробку и вытаскиваю на свет: ковбойскую шляпу, черный платок, белую блузку, кожаные черные бриджи и ковбойские сапоги. И напоследок кобуру, из которой торчал револьвер.

— Он что настоящий?!

— Муляж. Будешь «косплеить» свою героиню, — подмигивает мне Артем.

— Чего? — не поняла я.

— Ну, когда снимут сериал по твоему сценарию, он станет популярным, героев начнут «косплеить» — то есть перевоплощаться в них, одеваться в такие же костюмы, как у персонажей, использовать их атрибутику.

— Поняла, спасибо за разъяснение! Вы не будете против, если я переоденусь в этот шикарный наряд прямо сейчас? Так хочется примерить.

— Конечно! Это же твой день рождения, — они меня обняли с обеих сторон и расцеловали в обе щеки.

— Господи, Зоя, где ты взяла эту одежду? — любуюсь на себя в зеркало, — я словно девушка из прошлого.

— Нравится?

— Еще бы!

— Ну что, теперь праздновать? — спрашивает Артем, откупоривая бутылку шампанского.

— Не поздновато ли? — усомнилась я.

— В самый раз! — хором отвечают они.

Это был один из лучших моих дней рождения. Зоя где-то откопала диск с музыкой кантри, под которую мы с ней лихо отплясывали. Под утро мы разрезали торт и ели его большими кусками, запивая виски и шампанским. Мне казалось, что эти люди на самом деле дорожат нашей дружбой, но, увы, мне действительно только показалось.

Глава 25

Все хорошее когда-нибудь кончается. К сожалению, так не бывает, чтобы всегда все шло идеально. Ноябрь радовал хорошей погодой и солнцем. Столбик термометра днем показывал +15, но по утрам приходилось надевать утепленную куртку. Я снова бегала, вдоль тротуара до парка и обратно в семь утра. Сонные американцы провожали меня глазами, стоя в пробке на светофорах. Бегала я медленно, часто останавливалась, чтобы перевести дух, но все равно пробегала намеченный мною маршрут. Самодисциплина, понимаете ли. Болезнь пока меня не беспокоила, я о ней вспоминала все реже и реже, и уж тем более ее не боялась. Сценарий к сериалу для NBO был написан на ¾, и я могла позволить себе немного расслабиться.

Один замечательный день мы с Артемом и Зоей посвятили посещению развлекательного парка Диснейленд. Он расположен в городе Анахайме штата Калифорния.

Французский социолог Бодрийяр Жан писал об этом парке так: «Диснейленд — прекрасная модель всех запутанных порядков симулякров. Это прежде всего игра иллюзии и воображения: Пираты, Пограничная территория, Мир будущего и т. д. Это воображаемый мир, как считают, должен обеспечить успех действа. Но, что притягивает людей гораздо больше — это социальный микрокосм, миниатюризированная и религиозная Америка со всеми ее преимуществами и недостатками. Вы паркуетесь снаружи, становитесь в очередь внутри и остаетесь один на один на выходе. В этом воображаемом мире единственной фантасмагорией является свойственная толпе теплота и притягательность, а так же чрезмерное количество гаджетов, призванных создавать и поддерживать этот эффект».

Согласна, что Диснейленд — это иллюзия и воображаемый мир, но какой же он потрясающий! Заходя в парк, мы сразу окунулись в атмосферу ожившей сказки и праздника. Повсюду мультяшные герои, причудливой формы здания и радужные краски. На головах доброй половины посетителей Диснейленда надеты ушки-ободки Микки и Минни. Мы с Зоей тоже приобрели себе этот забавный аксессуар — ведь ничто девчачье нам не чуждо, а Артем откровенно над нами посмеивался.

Фотографируемся на фоне знаменитого диснеевского замка рядом с монументом его основателя Уолта Диснея и идем на аттракционы. Конечно же, первым делом мы отправились в тематическую зону, которая оформлена в стиле Дикого Запада. Она полностью копирует те славные времена Золотой лихорадки: ковбои и ковбойские шоу, индейцы, музыка кантри, салуны, горная железная дорога и почтовый дилижанс. Затем посетили «Главную улицу США» с ее магазинами, ресторанами, кафе и даже пожарным депо. «Мир приключений» — путешествие по Азии, Африке и Южной Америке. И напоследок «Новый Орлеан», где расположен знаменитый аттракцион «Пираты Карибского моря». Проплывая через подземные пещеры, мы стали свидетелями приключений Джека Воробья и его отвязной команды.

Наше странное трио привлекало внимание других посетителей парка. Впав в ребячество, мы с Зоей держали Артема за руки по обе стороны. Часто он наклонялся ко мне и нежно целовал в губы. Зойка притворно обижалась и подставляла моему парню щеку для дружеского поцелуя. На один из аттракционов они отправились вдвоем, и вышли оттуда чересчур смущенные и напуганные. У меня иногда проскакивала мысль, что «химия» между ними все еще существует. Вон, какими блестящими глазами моя дорогая подружка смотрит на него. И Артем тоже не оставлял Зою без внимания, все время отпускал в ее сторону шуточки «ниже пояса».

Время в Диснейпарке проходит незаметно, и с наступлением темноты он преобразился, засветится множеством огней. Даю себе обещание, что обязательно вернусь сюда с Темкой и Никиткой. Я постоянно думаю об этих мальчика, и они тоже должны знать, что в мире есть столько всего прекрасного.

А через неделю после чудесного путешествия, я застаю в Зоиной постели Артема. Все получилось до тошноты прозаично. Я уехала в киностудию на чтение готового сценария, но по пути мне позвонили и сообщили об отмене мероприятия. Пришлось возвращаться назад. Я немного побродила по экомаркету, купила продукты и отправилась домой. Первое, что услышала, когда вошла в прихожую — это громкие стоны. Сначала хотела взять сумку и тихо уйти, судя по всему у нашей Зоиньки гости. Но потом разобрала в потоке какофонии голос Артема, который кричал, что ему безумно хорошо. Не знаю, откуда у меня взялось столько мужества и отваги, но я поднялась, зашла в Зоину спальню и молча села в кресло. Зоя оседлала моего, то есть НАШЕГО мужчину и ритмично двигалась на нем, царапая его плечи в кровь. Он сжимал ее ягодицы и ласкал ртом грудь. Отворачиваюсь к окну, едва сдерживая тошноту — как же противно!

Через несколько минут, когда у них все закончилось, на меня уставились две пары глаз: безумные Артема и торжествующие Зои.

— Это тебе за Марка, — объявила она, даже не подумав прикрыть оголенную грудь.

Я кивнула — ответ принят.

— Когда-нибудь тебе дадут «Оскар» за лучшую женскую роль. Ты очень умело притворялась моей подругой.

— Ну, а ты что скажешь? — перевожу взгляд на Артема.

— Прости я… Чтобы я сейчас не сказал, будет звучать глупо, — с досадой отводит он глаза, не в силах выдержать мой проникновенный взгляд. Зоя утешает его поглаживанием по татуированной руке.

Я еще раз посмотрела в глаза теперь уже бывшей подруги и молча удалилась. Не собираюсь устраивать скандал, рыдать, бить посуду, таскать Зою за волосы (да и вряд ли она позволит) и отвешивать пощечины неверному мужчине. Хотя, знаете ли, очень хотелось! И Марку хотелось сообщить, что он чертовски был прав, но сдержалась. Я знала, что он позовет себя мне к себе в Грецию, чтобы предложить свою помощь и утешение, а я не хотела этого. Сама как-нибудь справлюсь! Пришло время завершить эту историю, которая начиналась, как четырехугольник. Потом нас стало трое. И наконец, оставлю их вдвоем — так будет правильно.

Собираю вещи, надеваю куртку и вызываю такси до Санта-Моники. Пусть мне придется заплатить круглую сумму денег, но не желаю больше ни минуты находиться в этом доме.

Апартаменты Марка Оксанена в Санта-Монике пришлись мне по вкусу. Неожиданно уютная маленькая квартира-студия на втором этаже. Здесь была всего одна комната — спальня совмещена с кухней, а туалет с душем. Никакой роскоши, все более чем скромно — в самый раз для меня. Ведь я здесь не задержусь! Как только мой сценарий одобрят и примут в киностудии, уеду отсюда без сожаления. Фактически я осталась без поддержки в чужой стране. Что мне тут делать одной?

Устраиваюсь на широкой постели и обнимаю подушку. Теперь можно безопасно поплакать, здесь никто не увидит моей слабости. Как же горько, черт побери! Мое теперешнее состояние напоминает мне детство, когда в рот капали живую вакцину от полиомиелита. Эти горькие и противные капли застревали в горле, вызывая тошноту. До последнего верила ему, и как оказалось, зря! Видимо их узы настолько крепки, что никому и никогда не удастся их разрубить. Если бы я знала… То собственно что? Я в Америке только благодаря Марку, Зое и Артему — прекрасно отдаю себе в этом отчет. Без них я бы сейчас прозябала в Москве. Что ни говори, а эти известные люди многое для меня сделали. Но и не скажу, что я переполнена чувством глубокой благодарности к ним. Словно, все идет так, как должно быть.

Я не первая, кому изменили, и не я последняя. Измену можно пережить, но простить — никогда! Это не тот случай, когда «бес попутал», здесь все было тщательно спланировано. Обидно, больно, неприятно, но не смертельно. Жизнь продолжается! Хотя я снова чувствую себя Никем, наверное, потому что в очередной раз об меня вытерли ноги. Гадкое чувство. Но я-то переживу. Я сама себе напоминаю отбившуюся от стада овцу, которая несколько лет скиталась по горам и обросла такой толстой шкурой, что волки не смогли прокусить ее и попросту выгнали эту овцу с гор.

Через несколько дней состоялась первое чтение моего сценария к сериалу «Знаменитая четверка». Я выступала в аудитории перед небольшой группой лиц, которые при помощи мимики одобряли каждое произнесенное мной слово. Обожаю позитивных американцев! На мне деловой костюм темно-синего цвета и туфли на высоченном каблуке, волосы убраны в высокую прическу, на лице очки в золотой оправе. Мне нравилось читать американцам, а американцам нравилось смотреть на меня. Когда я закончила они дружно зааплодировали, кто-то крикнул: «Amazing!»

Забавное существо человек! Похоже, мы любим похвалу так таковую. Как детишки — мороженое. Комплекс неполноценности это, вот что. Похвала тешит наши комплексы. И очень глупо.

(Аркадий и Борис Стругацие)

Итак, мое творение одобрили вышестоящие редакторы, только нужно будет внести несколько пустяковых правок. Работы меньше чем на неделю. И потом: «Goodbye America»! Спасибо тебе за все! Неизвестную россиянку укажут в титрах после сериала — автор сценария Helen Krapivina. Вот и вся слава, хотя на большее я и не рассчитывала в принципе.

Быстрым шагом иду по длинному коридору офиса и понимаю, что заблудилась, пропустила нужный коридор, резко разворачиваюсь на каблуках и плечом к плечу сталкиваюсь с каким-то мужчиной в сливовом пиджаке. Ох, черт, как больно! Врезалась словно в каменную статую, думаю я, потирая плечо. Хорошо, что столкнулись не лбами, иначе я бы уже лежала без сознания.

— Вы в порядке? — спрашивает меня мужчина, — простите меня.

— Да нет, это Вы извините, я задумалась.

Собеседник показался мне смутно знакомым: высокий, крепко сложенный, голубоглазый. Скорее всего, он актер. Если бы я безбожно не отстала от кино, пропуская все новинки, то наверняка узнала бы его. Вот мимо Леонардо Ди Каприо и Бреда Питта ни за что бы не прошла мимо, но к сожалению здесь они мне не встретились.

Не останавливаясь, я понеслась к лифту, думая о том, что здесь, в киностудии, каждый второй звезда, если не первый. Наверное, мужчина обиделся, что его не признали, не поздоровались, не попросили автограф. Я заметила его отражение в зеркале — он растерянно смотрел мне вслед. Кто же он такой?

Неделя прошла спокойно, но в субботу в мое личное пространство кто-то пытался вторгнуться. Настойчиво тренькал дверной звонок, но я не спешила открывать, раздумывая, кто это мог быть? Сосед пришел за солью? Смешно… Это не Россия, а Америка. Размышляю дальше. Марк в Греции. Артем не знает адреса. Зоя? А вот не впущу! Не могу и не хочу ее видеть. Мы с ней в расчете.

— Ален, открой, это я Артем, — крикнул мужчина, сотрясая мощным кулаком дверь.

Стою рядом с дверью и молчу.

— Пожалуйста, я знаю, что ты дома. У тебя свет горит, с улицы видно. Давай не будем устраивать светопреставление для соседей, а то услышат русскую речь и вызовут полицию.

— Зачем ты пришел? — спрашиваю через дверь.

— Просто поговорить. И… у меня кое-что для тебя есть. Клянусь, что не буду навязываться и умолять меня простить и все такое. Я знаю, что прощения мне нет. Открой… пожалуйста.

Я немного подумала и щелкнула замком. Артем переминался с ноги на ногу, а рядом с ним сидела собака. Нет, большой щенок черно-белого окраса, похожий на плюшевого мишку, который, наклонив голову, смотрел на меня глубоко посаженными маленькими глазками.

— О боже, кто это? — забыв об обиде, я присела на корточки рядом со щенком:

— Привет! Как тебя зовут большой малыш? Не укусишь, если поглажу? — я медленно поднесла к нему руку и дотронулась до мягкой шерсти. Щенок смотрел на меня умными глазами, как бы решая для себя, цапнуть меня за руку или обойдусь. Не укусил…

— Заходите, — оттаиваю я.

Артем вошел, прикрыл за собой дверь и спустил собаку с поводка, но она осталась стоять на месте, демонстрируя свою воспитанность.

— Алена, я знаю, что ты не простишь меня никогда, да и не заслуживаю я твоего прощения. Я хочу подарить тебе этого щенка — это американская акита, самые верные и преданные псы. Пусть она станет тебе настоящим верным другом.

— Это девочка?

— Да. У нее уже есть кличка — Ника, но если хочешь, можешь назвать ее по-другому. Она привыкнет со временем.

— Нет, пусть остается Никой. Мне нравится. Сколько ей?

— Ей четыре месяца. У нее есть все прививки и проведена начальная дрессировка. Ника тихая и послушная. Только тебе нужно будет сразу дать ей понять, кто из вас двоих главный, акиты очень любят доминировать.

— У меня нет никакого опыта дружбы с собаками. Я в растерянности…

— Пожалуйста, возьми ее к себе. В память обо всем хорошем, что между нами было. Может, ты слышала историю о Хатико? Этот невероятно преданный пес породы японской акиты-ину приходил 7 лет к станции, где раньше встречал своего хозяина. Хозяин умер, а пес продолжал ходить туда, сидел и ждал его… Эта история потрясла весь мир, по ней даже сняли фильм с Ричардом Гиром. Ника никогда тебя не предаст…

Историю о Хатико я, конечно, знала. У меня сразу заблестели от слез глаза, когда Артем напомнил мне о ней. Я посмотрела на Нику, наверное, это любовь с первого взгляда. «Малышка» весила уже килограммов 20 навскидку. Как мы поместимся здесь? Хотя она дама компактная и не занимает много места. Как потом мне ее перевозить в Москву? Полет очень долгий, выдержит ли она? Но и отказаться от этого славного медвежонка с умными глазами я не в силах. С ней я не буду чувствовать себя такой одинокой.

— Спасибо тебе за собаку, Артем. Прошу, не приходи больше. Как ты узнал адрес?

— Пришлось перед Оксаненом унижаться, — морщится он, как от зубной боли, вспоминая неприятный разговор с Марком.

— Понятно. Значит, он знает….

— Знает. И пребывает в бешенстве. Твой телефон отключен, никто не может до тебя дозвониться. Финн угрожает прилететь сюда.

— Только этого не хватало. Я с ним поговорю. Обещаю, что ни я, ни Марк больше вас не побеспокоим. Живите спокойно. Я не стану держать на вас зла, но для этого нам нужно расстаться навсегда, понимаешь? Больше никогда не встречаться! Еще раз благодарю за щенка.

Я провела по спинке Ники рукой, а она завиляла белым хвостом, который был завит в два кольца и доставал ей до середины позвоночника. Какая она милая! Порода американская акита — впервые слышу о такой. У нее на морде черная маска, маленькие ушки, крепкая шея и красивые мощные лапы.

— Всего хорошего тебе, Алена. И… знай, ты была по-своему дорога мне. Бог свидетель, я пытался стать лучше, благодаря тебе, но у меня ничего не вышло. Если тебе потребуется какая-то помощь, ты всегда можешь на меня рассчитывать.

Как только я проводила Артема, который почему-то не торопился уходить, а бестолково топтался в прихожей, то сразу ринулась к ноутбуку. В интернете нашла несколько объемных статей про американских акит, и спустя час знала об этих собаках почти все. Мда, теперь мне не будет скучно! На полке осталась лежать родословная моей девочки и сертификат о прививках.

— Ну, иди сюда, подруга! — подозвала я щенка к себе. Ника тут же подошла ко мне, важно перебирая лапами, и устроилась рядом с моими ногами.

Я гладила ее мягкую плюшевую шерсть и рассказывала о себе. Ника внимательно слушала, а потом, утомившись, заснула. А я вспоминаю, что так и не написала сообщение Марку. А ну как, правда, прилетит в Лос-Анджелес и устроит разбор полетов? Не хочу во всем этом участвовать. Я устала от этой невыносимой дружбы, и с тоской вспоминала, как приятно и легко было общаться с простоватой Джулией. А здесь сплошные скандалы, интриги, расследования. Звездная жизнь не тривиальна, скажу я вам. У них много денег, возможностей, есть мировая известность, но они все равно несчастны. Почему? Да потому что они такие же люди, как и мы — с такими же нормальными эмоциями, как ревность, зависть, страх, недоверие. Эти чувства частенько подгаживают жизнь человека.

Глава 26

С появлением собаки моя жизнь кардинально изменилась к лучшему. Я больше не чувствовала себя девушкой по имени Никто. Теперь я что-то да значу, ведь я — это все, что у Ники есть на свете.

Ровно в 6 утра к моей руке робко прикасался влажный нос, затем шершавый язык, который принимался вылизывать мои пальцы.

— Ника, ну не надо, — вяло сопротивляюсь я, одергиваю руку, — еще десять минут посплю и пойдем гулять.

Она выжидает пару минут, а затем стаскивает с меня одеяло. Если и этот приемчик не срабатывает, то эта вертихвостка начинает с упоением покусывать мои пальцы на ногах.

— Ай-яй, все встаю, да перестань ты уже кусаться. Встаю!

Мы идем на кухню, где Ника завтракает — медленно, аккуратно, никогда не роняя корм на пол. Затем сопровождает меня в душ. Она не любит, когда я закрываюсь в душевой кабинете, и мне приходится оставлять дверь открытой. Ника никогда не скулит и не лает без причины. Послушно ждет меня дома, если я ухожу, но чаще мы выходим на улицу с ней вдвоем.

Съемки сериала по моему сценарию уже стартовали, меня даже пригласили понаблюдать за съемочным процессом, но я благоразумно отказалась. Наверняка, я и режиссер по-разному видим придуманных мною героев, не хочу лишний раз расстраиваться. Я свою работу выполнила и теперь могу отойти в сторону. Но неожиданно кинокомпания сделала мне еще одно предложение — поучаствовать в написании сценария для другого фильма. Но там предполагалась командная работа, а я не знала, смогу ли я работать «толпой». В принципе от меня требовалось только писать остроумные диалоги для молодой девушки, и я согласилась.

Я стала выглядеть как типичная американка, которые носят только удобную повседневную одежду: джинсы, кроссовки, куртки, толстовки. Но всегда безупречной оставалась моя прическа — длинные светлые волосы, завитые в крупные локоны. Мои волосы доставали мне почти до пояса, и я жутко гордилась ими, и тряслась над ними, тратя немалые деньги на всякие шампуни, бальзамы, маски, масла. Из косметики пользовалась только тушью для ресниц и блеском для губ, мне лень было наносить макияж каждый день.

Мы гуляем с Никой на собачьей площадке достаточно далеко от дома, здесь есть, где порезвиться крупному щенку. Иногда сюда приводят других собак, с которыми Ника с удовольствием дурачится. У нее хорошо развита интуиция — она безошибочно знает, к какой собаке можно подойти, а к которой не стоит. Она кладет лапу на своего сородича и если за этим не последует агрессии, Ника начинает свою игру.

Сегодня у Ники выдалось по-настоящему счастливое утро, ведь на площадку привели американскую акиту — взрослого черно-белого кобеля. Она вертелась перед ним и так и этак, чтобы меланхоличный собрат обратил на нее царское внимание. Даже мои команды пропускала мимо ушей, за что получила хорошую выволочку. Этих собак нельзя бить и ругать, но показать, кто здесь самый главный и сильный — легко! Достаточно прижать щенка к полу или земле, и крепко держать. Я крайне редко демонстрирую свою силу, только когда перестает слушаться. Акиты очень обидчивые, поэтому, немного пожурив Нику, я отпускаю ее.

Кобель, который заинтересовал мою взбалмошную подругу тоже очень красивый и сразу видно, что воспитанный. Он выполнял команды хозяина без всяких вкусняшек, а за обычную словесную похвалу. Я присмотрелась к мужчине и почему-то ощутила легкое волнение. Он заметил мой взгляд и тут же подошел поближе, мило улыбнулся и заговорил:

— Доброе утро, мисс! Как поживаете?

— Доброе утро! Спасибо, хорошо, — отвечаю, чуть напрягшись. Как же я не люблю болтать с незнакомцами!

— Какого возраста Ваша собака?

— Нике 5 месяцев.

— Мой Рой когда-то тоже был таким, — мечтательно улыбается мужчина.

На нем кепка, длинный козырек которой закрывает глаза и не оставляет мне ни малейшего шанса полностью рассмотреть его лицо. Взгляд сам собой приклеился к его ямочке посередине подбородка, туда я и смотрела, пока беседовала с мужчиной. Безупречный британский акцент выдавал его с головой. Он не американец, хотя какая мне разница?

— Сколько сейчас ему? — любопытствую только из вежливости. Меня тронуло, как он мило улыбался, вспоминая о щенячьем возрасте своего друга.

— Рою уже 6 лет.

Я замолкаю и наблюдаю за тем, как бегают и резвятся наши собаки. А мужчина исподтишка наблюдает за мной, словно чего-то ждет от меня. Он одет как обычный горожанин — джинсы, кроссовки, жилет. Мужчина, как мужчина, но у меня появилось чувство, что где-то я видела его раньше. Не могу вспомнить, а спросить стесняюсь.

— Собаки такие классные существа, — тихо говорю я, — ты просто делаешь вид, что случилось что-то хорошее, и они сразу же начинают веселиться вместе с тобой, хотя абсолютно не понимают причины веселья. Они просто готовы разделить с тобой радость не смотря ни на что, как настоящие и преданные друзья.

— Вы правы мисс, они удивительные.

Напряжение, которое по неизвестной причине сковало мое тело, не спадает, и мне очень не нравится моя собственная реакция — с чего бы мне так волноваться?

Чтобы избежать неловкой ситуации, я позвала Нику и нацепила на нее поводок.

— Уже уходите? — безразличным тоном уточнил незнакомец.

— Да. Нам пора.

— До свидания, мисс.

— Хорошего дня, мистер.

Обменявшись обязательными любезностями, мы ушли, хотя мне пришлось практически силой тащить Нику домой. Она рвалась на площадку к своему новому другу Рою, и я почувствовала себя жуткой стервой — не позволила своей девочке вдоволь наиграться с ним. Я обернулась и посмотрела, как мужчина в кепке дрессирует свою собаку. И чего я сбежала от него, как от маньяка? Вполне приличный, и это нормально, что в Америке люди заводят беседы и доброжелательно улыбаются, если оказались рядом с тобой на улице или в магазине. Кстати, они постоянно удивляются, почему русские такие угрюмые и никогда не улыбаются незнакомцам? Мы действительно не привыкли расточать улыбки незнакомым людям, но уж если дружба завяжется, то держите нас семеро! Всегда поможем, чем сможем, последние деньги и штаны отдадим — для друга ничего не жаль.

Я покормила Нику и чтобы загладить свою вину, насыпала ей печенюшек, к которым она питает гастрономическую слабость. Пока она лакомится, связываюсь с координатором проекта и сажусь за работу. Писать остроумные диалоги для глупенькой девицы было занятием утомительным, и к вечеру я заскучала. На улице солнечно, так и тянет подышать свежим воздухом. Хлопаю крышкой ноутбука и нацепляю на обрадованную Нику поводок. Она обожает прогулки.

— Сегодня будем бегать, — сообщаю ей, демонстрируя новенькие ролики. Сколько же лет я не каталась на них? Даже забыла, какое это удовольствие. В последнее время у меня были другие колеса, но не будем об этом. Болезнь отступила, дала мне второй шанс, и теперь я сделаю все, как надо.

На улице переобуваюсь, кладу кроссовки в рюкзак и разгоняюсь на тротуаре. Ника бежит впереди. На мне белые обтягивающие джинсы и вязаный белый свитер. Я же россиянка, черт возьми! Я обязана выглядеть эффектно! Возле киоска останавливаюсь и покупаю рожок клубничного мороженого. Несемся дальше, едва поспеваю за своей гонщицей, но позволяю ей самостоятельно выбирать направление движения. Так, мы оказались на улице, где живут богачи в своих двухуровневых квартирах. Впереди по узкому тротуару навстречу нам идет высокий мужчина с собакой, неумолимо приближается и…

— Ника стой!!!

Но поздно… Она увидела своего четвероногого сородича и ринулась к нему во весь опор. Я тоже узнала красавца Роя и его загадочного хозяина.

— Стоять!

Бросаю поводок, но все равно не успеваю затормозить и врезаюсь прямо в остановившегося мужчину, размазав мороженое по его черной модной куртке с надписью «NASA».

— Простите, пожалуйста. Ника увидела Вашего Роя и забыла обо всем на свете, опять проигнорировала мою команду, — судорожно извиняюсь.

— Это Вы, мисс? Ничего, пустяки, — он достает из кармана белоснежный платок и протягивает мне, — Вы тоже испачкали свой белоснежный свитер.

Я в некотором шоке опускаю глаза на маленькое пятнышко, которое украшало мою грудь, и перевожу взгляд на его куртку, которая выглядела куда более катастрофично. Недолго думая, беру платок и аккуратно промокаю тканью розовые потеки на дорогой куртке мистера.

— Простите, еще раз, — не знаю, куда теперь деть испорченный платок и мну его в руках.

Сейчас он был в шапке со спортивной эмблемой, и теперь я могла видеть его пронзительные глаза и выразительные скулы. Теряю равновесие, но собеседник подает мне сильную руку, в которую я тут же цепляюсь и роняю платок на землю. И опять жуткое волнение, руки дрожат, как у алкоголика. Странная реакция. Наклоняюсь за вещицей мистера, весьма соблазнительно согнувшись перед ним. Я не специально, честное слово!

Наши собаки сидят копилкой и таращатся друг на друга маленькими глазками. Большой медведь и маленькая медведица очень похожи между собой.

— Как Вас зовут? — вежливо спрашивает он.

— Хелен. А Вас?

— Генри.

— Очень приятно. Надеюсь, Вы не расстроены из-за куртки? — ловлю себя на том, что продолжаю держаться за его сильную руку и неловко отстраняюсь.

— Пустяки, не беспокойтесь, мисс. Мне тоже приятно, наконец, с Вами познакомиться, — улыбается он краешком красиво очерченных губ.

— Мы уже встречались? — удивляюсь я.

— Да, сегодня на собачьей площадке, — изящно приподняв бровь, отвечает Генри.

— Ах, это, да помню, конечно. Нам пора, увидимся, — напоминание об утренней встрече произвело на меня неожиданный эффект — мне снова захотелось сбежать.

— Всего доброго, мисс Хелен.

— Приятного вечера, мистер.

Отпад, он назвал меня мисс Хелен, как будто я какой-то подросток! Ника потрусила за Роем, но я была непреклонна, схватила и натянула поводок, оттащив ее противоположную сторону. Мужской платок так и остался у меня в руках, сую его в карман, жалко выбрасывать.

— Сегодня и завтра ты без печенек, поняла? Наказана. И не надо делать грустные глаза. Из-за тебя я попала в неприятность, испачкала человека. Ладно, побежали дальше. Только не торопись!

Вечером чищу Нике зубы пастой для собак и вычесываю ее толстую шубу, попутно читаю лекцию.

— Ну, и что ты нашла в Рое, он же гораздо старше тебя? В отцы годится, можно сказать. Ты еще молодая, не знаешь того, что за мужчинами нельзя бегать и всячески демонстрировать свою заинтересованность. Хотя у вас, собак, свои правила. Знаешь, его хозяин такой вежливый и обходительный. Он англичанин, его зовут Генри. У них в Англии целая династия королей была по имени Генрих Тюдор. Очень занимательная история у этой великолепной страны.

— Мне так стыдно теперь перед ним. Ника, он очень красив и неприлично сексуален… Помнишь, я тебе рассказывала про ковбоя Грегори из моего сценария? Так вот, он — точное описание Грега, и внешность, и поведение — все соответствует. Бывают же такие совпадения… Рядом с Генри веду себя, как девчонка — руки дрожат и потеют, сердце стучит и ноги подкашиваются. И это не признаки моей болезни, это что-то другое… Я как-то говорила Зойке, что такого мужчины, как Грегори — не существует. Кажется, я ошибалась…

Я немного помолчала, страшась озвучить вслух свои мысли. Пытаюсь переключиться с Генри на своего выдуманного героя — ковбоя Грега. Без моей искренней любви персонаж не получился бы таким ярким. Грегори покорит весь мир — я уверена. Только бы с актером не подкачали. Американцам ничего не стоит взять на роль чернокожего, хотя в тексте четко прописана европейская внешность героя. Показательная толерантность американцев прет отовсюду.

— Интересно, кого из актеров взяли для «Знаменитой четверки»? — продолжаю беседу с ожидаемо хранившей молчание Никой.

— Может, стоило присутствовать на кастинге? Хотя, я думаю, что они пригласили меня посмотреть на каст актеров для проформы, мое слово все равно не будет решающим. Пусть тогда сами разбираются. Ну что, спать? И да, забудь про Роя, ты еще маленькая.

«А ты забудь про Генри…» — даю и себе хороший мысленный совет.

— Но кто он такой, черт возьми? Футболист? Банковский клерк? Певец? Музыкант?

Я привыкла болтать с Никой, она отличный собеседник — не перебивает, не вставляет едкие замечания, а покорно со всем соглашается. Ну не красота ли?

— Ладно, так и быть, ложись сегодня со мной. Только, пожалуйста, не придави мне ноги, как в прошлую ночь. Они итак у меня словно хрустальные.

Снова утро. Опять Ника будит меня своими методами, улыбаюсь и глажу ее по голове. У нее в зубах ошейник и поводок, дама собралась на прогулку.

— Подожди, дай хоть кофе выпить, — ворчу я.

Ника терпеливо ждет, пока я пью кофе и просматриваю новостной портал через ноутбук. Кстати, жизнь с выключенным телефоном мне нравится. Никто, абсолютно никто не может нарушить мой покой, мешать и отвлекать от работы. Да и я меньше времени прокрастинирую в Инстаграме, а занимаюсь делом. Блог мой живет своей жизнью и нет нужды просиживать в нем по несколько часов кряду.

Сегодня дождливо. Борюсь с соблазном остаться дома, да и Ника обидится, если не поведу ее на прогулку. Одеваюсь во все черное, натягиваю на голову капюшон куртки, выходим с моим питомцем из дома. Ника бежит в сторону собачьей площадки. Здесь сегодня пусто, мало кому придет охота гулять в такую погоду. Моя медведица вяло носится по территории, а потом дает мне понять, что она устала, и мы идем домой. Дома мою ей лапы, после чего она заваливается в кровать и тотчас засыпает. Завистливо вздыхаю, глядя на нее, и принимаюсь за работу, осталось совсем немного.

Ближе к вечеру погода наладилась и земля немного просохла. Это вообще первый дождь в Лос-Анджелесе, который я застала. Близится католический праздник Рождество, которому американцы уделяют гораздо больше внимания, чем наступлению Нового года. Город готовился к волшебству, засиял гирляндами, на дверях появились венки омелы, а в окнах Санта-Клаусы. Судя по всему, я встречу здесь Новый 2020 год, и не одна — вдвоем с Никой. Я бы давно уехала, если бы не подвизалась писать новый сценарий. А может, просто обманываю себя, и в Америке мне нравится. Я здесь другая. И эта новая девушка по имени Хелен мне нравилась куда больше, чем депрессивная московская Алена.

На вечерней прогулке, на площадке для собак Нику поджидал огромный сюрприз в виде красавчика Роя. На сей раз он первый кинулся к ней, а моя глупышка от него убежала. Хм, кажется, она освоила мой урок под названием «Как общаться с мужчинами». А еще говорят, что собаки ничего не понимают! Вздор, они беспредельно умны.

— Мисс Хелен, добрый вечер, рад с Вами встретиться вновь.

Я услышала приятный голос и вздрогнула. Пульс участился, мне кажется, даже Генри слышит его сумасшедший темп.

— Здравствуйте, Генри. Как поживаете? — стараюсь укрыться за маской вежливости и не выдавать своих истинных чувств. Почему он не представился по всей форме с фамилией? Я ведь тоже не назвала свою, так что нет смысла ждать от него иного. Так и будет называть меня мисс Хелен, как ребенка. Впрочем, мисс Крапивина звучит гораздо хуже, пусть уж лучше так.

— Хорошо, — улыбается он, — Хелен, я хотел бы пригласить Вас сегодня вечером в бар на две пинты пива. Не откажете мне?

Да! Да! Конечно, не откажу. Согласна на все — хотелось закричать мне. Ну, и идиотка! Кстати, здесь принято приглашать по-скромному в бар, никаких помпезных ресторанов и пускания пыли в глаза американки и британки не позволяют своим мужчинам.

— Спасибо за приглашение, Генри, но… — пытаюсь найти достойную причину для отказа, но в голову ничего не приходит, — мне не с кем оставить Нику.

— О, собака сможет немного побыть одной, — на его лице расцвела восхитительная улыбка, — хотите, оставим их вдвоем с Роем?

— Ну, нет, рано ей еще оставаться с взрослыми мужчинами наедине, — улыбнулась я шутке.

— Почему вы отказываетесь? Вы меня боитесь? — он делает брови домиком, становясь таким жалостливо-милым, что мне тут же хочется свалиться в его объятия.

— Конечно, нет! Вы очень симпатичный, с чего мне Вас бояться? — боже, что говорю? Чуть ли не в любви признаюсь! А все эти домики-брови.

— Приятно слышать это от Вас. Куда и через сколько за Вами заехать?

Я посмотрела в его чудесные глаза и поняла, что влипла в них, как муха в черничное варенье. Называю адрес и прошу не менее полутора часов на сборы.

— И небольшой нюанс, будьте готовы сегодня прокатиться на мотоцикле, — добавил он.

Я похолодела. Боже, только не мотоцикл! В спортивной тачке можно хоть пристегнуться ремнем, но как зафиксировать себя на мотоцикле, чтобы не слететь с него при первом же повороте? Здесь только полагаться на саму себя — крепко держаться. Божечки, на что я подписалась? Мне никогда не хватит духу признаться постороннему человеку, что я жутко боюсь этих быстрых железных коней. Придется смириться, закрыть глаза, цепко держаться и как-нибудь вытерпеть поездку.

Как одеться в бар, чтобы не выглядеть смешно? Платье — не подходит. Джины и толстовка — слишком повседневно. Я достаю черные узкие джинсы, черную укороченную водолазку под горло, ботинки со шнуровкой и кожаную куртку. Выгляжу, как подруга байкера. Надеюсь, Генри не будет смеяться над моим прикидом, но что-то мне подсказывает, что он слишком воспитан и тактичен для подобного поведения.

В открытую створку окна раздалось характерное урчание мотора подъезжающего мотоцикла. Я спряталась за занавеску и выглянула на улицу. Мотоцикл остановился, с его сиденья слез широкоплечий мужчина, одетый в джинсы и кожаную куртку. На голове черно-красный шлем, который он снял одним неспешным движением. Это англичанин. Сердце часто-часто забилось в моей бедной грудной клетке.

Поспешно выхожу из квартиры, наказав Нике:

— Ложись спать без меня! Скоро приду.

На деревянных ногах подхожу к мотолюбителю, не забывая доброжелательно улыбаться.

— Добрый вечер, Хелен! Отлично выглядишь, — приветствует меня Генри и протягивает мне черный шлем, — надень, пожалуйста.

От его голоса по позвоночнику проскочила молния. Беру шлем и грациозно, как мне кажется, водружаю его на голову. Надеюсь, он не сильно подпортит мою прическу, над которой я билась не менее сорока минут, укладывая локоны. Но безопасность превыше всего! Седлаю красно-черный мотоцикл Ducati. Не зная, куда деть руки, завожу их назад и за что-то цепляюсь. Генри улыбается и просит обнять его за талию. У меня перехватывает дыхание, когда мои руки обхватывают стальной живот англичанина. Да он весь состоит из твердых мышц! Мне уже ничего не страшно. Генри заводит мотор, оглашая окрестности сильным ревом.

— Надеюсь, я не сильно сжимаю тебя? — спрашиваю, стараюсь перекричать шум двигателя.

Он улыбается, опускает свой шлем и трогается с места. Я прижимаюсь к его широкой спине грудью и закрываю глаза. Невероятно, но вместо страха я наслаждаюсь поездкой, и даже немного расстраиваюсь, когда Генри тормозит мотоцикл возле бара.

— Ты испугалась? — с беспокойством спрашивает он.

— Нисколечко, — улыбаюсь я.

Со шлемами в руках мы вошли в помещение, где его тут же начали приветствовать какие-то люди. Да, похоже, его здесь все знают! Мы устроились за лучшим столиком в уголке и взяли себе по пинте темного ирландского пива «Гиннесс». Некоторые мужчины оценивающе на меня уставились. Быстро поправляю прическу, чтобы выглядеть, как подобает приличной девушке. Почему-то в этом баре выпивают одни мужчины, им не хватает только футболок с надписью «Без баб». В помещении жарко, снимаю куртку и ловлю взгляд Генри на своем животе.

— Что? У меня некрасивый пупок? — озабоченно спрашиваю я.

— Нет, у тебя красивый пупок, — смущается он.

Я замечаю, что на нас нацелил объектив какой-то мужик. Генри тут же улыбнулся и помахал ему рукой. Это типа, как у нас в России клубные фотографы снимают своих посетителей, а потом выставляют фото на сайте «Геометрия»?

— Это кто? — интересуюсь я, чтобы потом поискать фотку в интернете.

— Папарацци, наверное, — пожимает плечами он.

— Зачем он нас сфотографировал? — недоумеваю я, косясь на наглого мужика.

— Наверное, для того, чтобы потом выложить фото в интернет, — спокойствию Генри можно только позавидовать.

— Генри, чем ты занимаешься? — подозрительно прищурившись, спрашиваю я.

— Я актер, — гордо извещает он.

— Серьезно? Известный?

— Видимо, нет, раз ты спрашиваешь, — притворно печально отвечает он.

Мне становится неловко. Черт, я действительно плохо знакома с современным кинематографом. А еще туда же — сценарии пишу.

— А ты, мисс Хелен, откуда и чем занимаешься?

— Я из России, здесь, можно сказать, проездом. Закончу писать сценарий для NВО и улечу обратно в Москву.

— Почему не хочешь остаться здесь работать?

— Если бы это была Великобритания, то да, я бы осталась здесь на всю жизнь, — вздыхаю я.

— Моя Родина, — тепло улыбается мистер, — чем тебя увлекла моя страна?

— Всем. Моя любовь к ней безгранична. Как говорил граф Дракула: «Благодаря книгам я познакомился с вашей великой Англией; а знать ее — значит ее любить».

— Я нахожу много сходства между нами. Какие животные тебе нравятся, кроме крупных собак? — спрашивает мужчина.

— Вообще-то я без ума от лошадей. Вот посмотри, — показываю ему экран своего смартфона, на заставке которого красуется белая лошадка. — То, что я люблю больших собак выяснилось совсем недавно. Щенка акиты мне подарили со словами: «Ника никогда тебя не предаст, в отличие от некоторых людей».

— Кажется, начинаю понимать, — кивает Генри, прикладываясь к тюльпановидному стакану с пивом, над которым высилась кремовая шапочка.

После глотка у него над губой образовались усы из пены, которые мне тут же захотелось… слизать… Отвлекаюсь от своих скабрезных мыслей и пытаюсь вникнуть в суть разговора.

— Всегда хотел познакомиться с русской, говорят, что вы очень красивые, загадочные и неулыбчивые. С первым аспектом я полностью согласен — передо мной настоящая красавица. И загадочная, да, в тебе есть загадка. «Проездом написала сценарий»… Я впервые слышу о таком. Обычно, люди занимаются этим годами, но никак не проездом. И улыбаться ты умеешь очень по-американски.

— Главное, что не умею уходить по-английски, хотя признаться, очень хочется это сделать. Этот мужик уже достал пялиться на нас. Он просто не отводит от нас глаз.

— Не обращай внимания, — даже не взглянул в его сторону Генри.

— Ты уже привык?

— Еще бы. Меня постоянно фотографирует на улице, в баре, в аэропорту. Где бы я ни появился, везде отыщется чувак с фотоаппаратом. Я потом вижу эти снимки в интернете, и ужасаюсь.

— Я бы так не смогла, — искренне сочувствую ему.

— Тоже раньше так думал, потом привык, — пожимает он широкими плечами. Верхняя пуговица на его черной рубашке едва держится, и образовавшийся зазор на его груди так и притягивает к себе взгляд. Хелен, хватит на него облизываться — строго одергиваю себя, но все равно снова и снова пялюсь на эту злосчастную пуговицу.

— Кого я вижу, Генри Гаррисон! — воскликнула какая-то смуглая девушка, материализуясь возле нашего столика.

— Привет, Мари. Как поживаешь?

Меня словно током бьет. Минуточку… Генри Гаррисон?! И как только раньше я не догадалась, что мой спутник тот самый Гаррисон?! Я настолько невнимательна и глупа, что упустила такой важный момент. Мне захотелось немедленно бежать отсюда. Что я тут делаю с ним? Он — известный на весь мир кинокрасавчик! Его имя у всех на слуху, даже у меня по недоразумению не видевшей ни одной картины с его участием, потому что Зоя о нем прожужжала все уши. Но почему Генри мне не признался, что мы уже встречались на съемочной площадке, когда он героически бился с чудищами обрезанным мечом бок о бок с моей горе-подругой Зоей Ковец? Тоже не узнал? Едва ли… Значит, он просто потешается надо мной.

Эта самая Мари пожирает меня ревнивым взглядом и напропалую флиртует с Генри. Меня он представил ей, как «знакомая сценаристка Хелен». Я оставила их наедине, сходила в туалет, взяла еще две пинты «Гиннесса» и вернулась к Гаррисону, который уже скучал в одиночестве. Решительно не знаю, как теперь с ним себя вести. Одно дело выпивать в пабе с обычным парнем, и другое — с Голливудской звездой.

— Я подумал, что ты уже научилась уходить по-английски, не прощаясь, — заулыбался он. Он вообще постоянно улыбался — красиво так, по-голливудски.

— Не хотела вам мешать, — боже, куда деть свою идиотскую ревность?

— Мари просто официантка в этом баре. А я здесь обычный завсегдатай, — эротично приподнятая бровь Генри выбивает у меня почву из-под ног.

— Ну не такой уж и обычный! — возражаю я, — Генри, в тебя влюблены тысячи женщин из разных стран! Это так, навскидку.

— Как видишь — зря. Я самый обычный мужик — люблю пиво, много и вкусно поесть. А еще, о ужас, геймер, или еще более точнее определение — гик! Я провожу очень много времени за компьютерными и настольными играми. Обожаю комиксы. Ну, и в довесок к сказанному, сумасшедший болельщик сборной Англии по регби.

— Поразительно, сколько достоинств может умещаться в одном человеке! — без тени ехидства говорю я.

В нем нет ни капли превосходства, зазнайства или раздутого самомнения. Наверное, поэтому до меня долго доходило, что он звезда Голливуда, а не простой англичанин, затесавшийся в Америке. Он мило и обходительно общался с простой официанткой. Генри вообще со всеми любезен.

— Не бойся, я не жду от тебя восторгов, экстазов и ажиотажа по поводу моей персоны. Я из обычной большой семьи, учился в частной школе, даже образование толком не получил — все бросил ради карьеры актера. Кстати, актерского образования у меня тоже нет, — признается мистер Гаррисон.

— Это все не важно, главное, что тебя многие, очень многие женщины считают идеальным мужчиной!

— Серьезно? Я поражен. Эти самые женщины считают, что я одеваюсь, как бедный водопроводчик, — усмехается Генри, — ношу одежду годами.

— Так это же здорово. Зачем выбрасывать вещи хорошего качества на помойку после одного единственного выхода в них на улицу? Даже Меган из Королевской семьи выходила в свет в одном и том же пальто несколько раз.

— За что на нее вылили ушат помоев, — поморщился актер.

— Нелегко быть известной личностью, — вынуждена согласиться я.

— Я прекрасно осознаю тот факт, что существуют другие люди, которые красивее меня, лучше играют, да и вообще удачливее. Не считаю себя идеалом.

— Кого же ты считаешь идеалом, неужели, Тома Круза или Дэвида Бэкхэма? — ляпнула я, даже не подозревая, что попала в самое яблочко.

— Кажется, ты знаешь обо мне больше, чем некоторые.

— Невероятно! — только и смогла ответить я. — Назвала эти имена наобум, честное слово.

— Бывает. Почему ты изменилась в лице и стала неразговорчивой? Что мне нужно предпринять, чтобы вернулась прежняя Хелен? — ласково спрашивает мистер Знаменитость.

— Генри, мне нужно привыкнуть к мысли, что ты не обычный парень.

— Хорошо, я понимаю. Кстати, а чем ты занимаешься в России?

— Преподаю английский язык.

— У тебя отличное знание языка и идеальное произношение, так приятно поговорить с образованным человеком.

— Генри, мы можем отсюда уйти? Мне не по себе от того, что эти мужчины пялятся на мой зад. Я знаю, что ничего особенного у меня там сзади нет, поэтому это более чем странно.

— Конечно, если хочешь, то мы уедем отсюда, — соглашается он.

— Если можно, то домой.

— Хорошо.

Обратно ехали объездным путем, видимо, Генри просто захотелось покататься по городу. Я не возражала, ведь мне было так приятно держаться за звездную талию. Пока мы мчались, я вспомнила, что видела Гаррисона в киностудии. Мы уже два раза встречались в разных местах, а познакомились только на собачьей площадке. Неслучайная случайность.

— Генри, я теперь вспомнила, что мы уже встречались, — говорю я, когда он заглушает мотор возле моего дома.

— Вот как? — иронично приподнимает он бровь.

— Да, сначала нас представили друг другу на съемках, потом я налетела на тебя в киностудии, затем еще раз налетела уже с мороженым… Все это выглядит, как жалкие попытки познакомиться со звездой. Я не сталкерша, честное слово.

— Я сначала тоже так подумал, — улыбается он.

— И почему разуверился?

— Потому что немного разбираюсь в девушках. Сумасшедшие фанаты давно бы уже полезли ко мне в трусы, прости за пошлую откровенность. Их интересует только это — что у меня в штанах.

— Но ты интересный человек, с тобой приятно общаться, — изумляюсь я.

— Именно это я и хотел услышать. Что интересен именно я, а не мой звездный член.

Я не выдержала и захихикала.

— Не смейся. Это чистая правда. Очумелые фанатки создают группы в интернете под названием «Мокрые стринги» или «Я схожу с ума по Гаррисону» и сутками напролет обсуждают в интернете мои половые способности. Чего я только о себе не читал! Признаться — это очень противно, когда незнакомые тебе женщины обсуждают друг с другом, что бы они сделали с Генри Гаррисоном в постели! Меня считают грязным извращенцем, который меняет подруг, как перчатки, не брезгует сексом на одну ночь и имеет свою коллекцию «сабмиссивов».

Я морщусь от услышанного, каждый фантазирует в меру своей распущенности, а Генри своим холостяцким образом жизни только постегивает фанов на новые домыслы.

— Неужели тебе не нравится быть кумиром миллионов? — интересуюсь я.

— Быть чьим-то кумиром — это круто на самом деле. Но люди часто переходят дозволенные границы. Считаю это издержкой профессии, и стараюсь меньше обращать на это внимания.

С ним можно болтать всю ночь напролет. Я заметила, что в процессе общения с мистером Звездой мой ум рефлексирует и мне постоянно приходится анализировать собственные мысли. Этот интересный человек нравится мне все больше и больше, общение с ним доставляет неподдельное удовольствие. Но пора прощаться.

— Мне на самом деле было приятно с тобой пообщаться. Передавай привет Рою.

— Всенепременно, а ты Нике.

— Кажется, она нашла себе отца в лице твоего Роя.

— А мне кажется, что она просто влюбилась в моего песеля, — поддел меня мистер Гаррисон.

— Она еще щенок! — возмущаюсь я.

— Молодая леди, — парирует он.

— Все, я пошла, мистер Гаррисон, — отворачиваюсь, чтобы спрятать от него радостную улыбку.

— Спокойной ночи, Хелен. — пожелал Генри и завел двигатель. Я помахала ему рукой вслед.

Дома анализирую прошедший вечер. Генри невероятный мужчина. Я впервые близко знакомлюсь с мировой известностью и понимаю, что он на самом деле простой парень. Гоняет по городу на мото, выпивает в ничем не примечательном пабе, одевается в простую удобную одежду. Разве такое бывает? О нем мечтают миллионы женщин, а он спокойно выпивает в баре с невзрачной русской (это я о себе, если что) и болтает с полноватой чернокожей официанткой. Я бы никогда не поверила, что такое возможно, если бы не видела все собственными глазами.

Глава 27

А на следующий день, он пришел ко мне вместе с Роем. Как выяснилось, узнал у соседей номер моей квартиры, в нашем доме их всего четыре. За автограф соседка — молодая американка без колебаний выдала мое местожительство. Подозреваю, что и рассказала бы всю мою подноготную очаровательному мистеру Гаррисону, если бы только была знакома с моей биографией. Я встречаю его в коротких джинсовых шортах, в растянутой до неприличия майке и с косой, небрежно заплетенной и брошенной через плечо.

— Хелен, у меня к тебе необычная просьба, — немного смущаясь, говорит Генри, когда с любезностями было покончено, — можно оставить Роя у тебя на два дня? Мне срочно нужно вылететь на съемки в Канаду, а мой четвероногий друг приболел, ветеринар сказал, что ему нужен сейчас покой. Он плохо переносит полет, поэтому можно я оставлю его у тебя? — опять складывает брови домиком.

Эффект получился такой ошеломительный, что я готова выполнить любую его просьбу сиюминутно: написать для него сценарий, завести себе еще пару акит или вообще раздеться догола… Ну и придет же дурная мысль в голову! Тру пальцем свой лоб, чтобы избавиться от пошлых мыслей.

— Ника будет в восторге от такой перспективы. Слава богу, она еще мала, и можно не переживать, что твой медведь заделает моей медведице маленьких медвежат, — несу какую-то ахинею, потому что не могу толком собраться с мыслями.

— Рой в этом плане не промах, — смеется Генри.

— Есть с кого брать пример.

Я знала, о чем говорила. Полночи я провела в интернете, изучая прошлое мистера Гаррисона, и сама себя ненавижу за это. В сети достаточно фото и информации о его романах.

— У него поклонниц больше, чем у меня. Точнее у нас их одинаковое количество, внимания от фанатов достается нам в соотношении 1:1.

— Верю, он настоящий императорский пес, — я протягиваю руку и провожу ею по толстой шее пса. Неожиданно он лизнул мои пальцы, чем вызвал улыбку у своего хозяина.

— Видишь, он тебя уже любит. Хвали его побольше, и увидишь хороший результат.

— Я от него в восторге! Знаешь, недаром ведь говорят, что со временем пес и хозяин перенимают друг у друга черты характера и становятся похожими. Вы очень похожи с Роем.

— Спасибо за добрые слова и помощь, Хелен! Мне нужно ехать в аэропорт. Ну, не скучай, Рой. Мы скоро увидимся, — Гаррисон потрепал за холку своего обожаемого питомца. В глазах у обоих стояла невыносимая печаль от предстоящей разлуки.

— Эй, мужики, вы чего? — пытаюсь разрядить обстановку, — Рой, ты отлично проведешь время в компании двух леди, и соскучиться не успеешь по своему хозяину.

— Хелен, можно я тебе буду звонить по видеосвязи, чтобы увидеть Роя и убедиться, что с ним в порядке?

Нет, нет, только не делай брови домиком! А, поздно…

— Конечно. Сейчас напишу тебе номер. Вот держи, и имей в виду, что только ради твоей привязанности к Рою я включаю телефон, который жил в спящем режиме более месяца, — протягиваю ему лист с накарябанными цифрами.

— Спасибо тебе! — Генри поймал мою руку и поцеловал, чем смутил меня до крайности.

— Хорошей тебе поездки. Ни о чем не переживай. Мне без разницы, за сколькими собаками ухаживать, — соврала я, с ужасом представляя, как буду расчесывать шубу Роя и купать его. Он весил, наверное, килограммов пятьдесят! Очень мощно смотрелся рядом с Никой, и отлично подходил своему хозяину — большой мужчина и большая собака. Похоже, мистер Гаррисон даже не подозревает, что привез своего пса в однушку. Как мы тут поместимся? Но два дня уж как-нибудь выдюжим! Отказать милашке Генри не представляется возможным.

— Я впервые его не беру с собой. Он обидится, возможно, впадет в депрессию, — расстраивается Генри.

— Ха, ты не еще не знаешь русских, мы очень веселые и не дадим ему взгрустнуть. Достанем балалайку и научим Роя танцевать на задних лапах, как российского медведя.

Генри улыбнулся моей устаревшей шутке. Ну вот, так лучше! Чтобы еще бы такого веселенького вспомнить? А то в моем мозгу только непотребные картинки. Стыдно, мисс Хелен, очень стыдно!

— Благодарю за оказанное доверие. Будь уверен, я не подведу тебя, мистер Гаррисон.

— Спасибо! Я буду звонить.

Звездный мужчина ушел, а Рой развалился на коврике возле двери и закрыл глаза. Пес явно грустил.

— Рой, ты чего нос повесил? Скоро на прогулку пойдем, — подмигнула я ему.

Но на прогулку мы так и не вышли — Рой не сдвинулся с места. Блин, будет скверно, если он два дня так и пролежит тут. Что же придумать? Как расшевелить медведеподобного песика? Я предлагала ему любимые Никины печеньки, игры, еду, игрушки. Все тщетно! Ника легла рядом с гостем и положила ему свою голову на лапы, Рой в ответ лизнул ее в ухо. Так они и пролежали там вдвоем всю ночь.

А утром пес с удовольствием позавтракал кормом, который оставил для него Генри, и дал себя пристегнуть к поводку. Мы вышли на прогулку. Я боялась, что Рой рванет куда-нибудь, и я не смогу его удержать, но звездный пес на редкость послушный или даже апатичный. Рядом с ним моя вечно веселая Ника выглядела чуть пришибленной, потому что пыталась копировать поведение старшего друга. Иду по улице с двумя поводками, как многодетная мать.

На всякий случай я взяла с собой телефон, если вдруг Генри приспичит позвонить. Так и вышло. Звонок по видеосвязи застал меня на площадке для собак, где два веселых питомца выполняли нехитрые упражнения.

— Привет Генри! — включаю фронтальную камеру, приветливо машу ему рукой и перевожу объектив на собак, — смотри, у нас все хорошо! Рой умный мальчик.

Печальные глаза Гаррисона засветились от счастья — с его любимцем все хорошо!

— Спасибо, мисс Хелен. Теперь вижу, что у него все в порядке. Мне нужно идти.

— Удачи, Генри.

Моя фамилия казалась ему труднопроизносимой, поэтому вместо мисс Крапивина, он называл меня мисс Хелен. Московская Алена испугалась бы заводить дружбу со знаменитым англичанином, но американской Хелен было «море по колено и горы по плечу». Неужели можно настолько измениться за полгода? Фантастика. Все проблемы у нас в голове. Как только ты освободишь голову от всякого мусора и хлама, сразу заживешь спокойно.

Несколько раз звонил Марк, но вызовы так и остались непринятыми. Я понимала, что поступаю некрасиво — живу в его квартире и не желаю с ним разговаривать. Меньше всего мне хотелось бы сегодня обсуждать Зою и Артема. На данном этапе жизни я счастлива без них всех. Эти люди в прошлом, все мосты сожжены. Влюбленность к Марку тоже давно уже исчезла. А Артема я и вовсе не любила. Чтобы понять, настоящая это любовь или нет — нужно расстаться. Так вот, расставшись с ним, я поняла, что не вернулась бы к нему ни за что! Мы разные, как два полюса Земли. Чувства вспыхнули и перегорели. Так бывает у многих…

Уютный поздний вечер в компании собак. Мне нравится наблюдать за Роем и Никой. Моя маленькая медведица развлекает его, заводит различные игры и дерзко ставит ему на спину лапы. Рой ей все спускает с «рук». Говорят, что животные копируют поведение своих хозяев, означает ли это, что мистер Гаррисон такой же флегматичный джентльмен? Делаю несколько снимков наших акит и отправляю по Viber Генри, пусть тоже полюбуется этой ванильной парочкой.

«Они прекрасны» — незамедлительно приходит ответ.

«Скучаю» — следующее его сообщение сдобрено грустным эмодзи.

«Возвращайся скорее. Ему тебя не хватает, но он мужественно тебя ждет».

В ответ он присылает мне свое улыбающееся и немного уставшее лицо. Мистер Гаррисон сделал для меня селфи? Я аж подскочила на месте. Или все-таки для Роя? На всякий случай показываю псу его папу, но он не понимает, чего я от него хочу. Значит, все-таки для меня… Эта мысль такая сладкая и подсуживает на самые смелые фантазии. Будь на моем месте его одержимые фанатки, они бы не преминули возможности послать ему в ответ свои голые прелести. Но я не видела ни единого фильма с его участием, и хорошо понимаю, что в жизни он совсем другой, не такой — каким его лепят режиссеры и сценаристы. Черт, я даже горжусь тем, что не видела раньше Звездного мистера на экране! Вместо обнаженки отправляю актеру зевающего Роя и подписываю фото: «Пора спать. Спокойной ночи».

«Сладких вам снов» — и куча милых смайлов.

Да он просто бог флирта, хихикаю я, отключая телефон. Не хочу никаких ночных звонков. Нечего тут приличных собак беспокоить понапрасну. Стелю Рою постельное место рядом с лежанкой Ники. Хоть бы эти двое не успели привыкнуть друг к другу, иначе как их потом разлучать?

Еще один день пролетел незаметно. Я полностью вжилась в роль главаря двух собак. Я буду скучать по нему, думаю, глядя на меланхоличного кобеля. Его самое любимое занятие — сон. Видимо, привык коротать время за отдыхом, пока его хозяин занят важными делами. Рой бесшумный и не доставлял совершенно никаких неудобств, кроме того, положительно влиял на Нику. Она стала спокойнее и прекратила грызть столешницу. (Прости за испорченную мебель, Марк!)

Завтра прилетает Генри, и чует мое сердце, что прямо с самолета он примчится сюда, чтобы поскорее забрать своего любимца. И как всегда я не ошиблась.

Следующим утром жарю кружевные блинчики по особому рецепту на случай того, если мистер Гаррисон приедет голодным. Рой заинтересовался запахом блинов, и я скормила ему целых пять штук. Ника предпочла погрызть печеньки, должно быть, блюдет фигуру.

Я ждала мистера Гаррисона вплоть до самого вечера, не в силах заниматься чем-то полезным. Ника с Роем катались по полу, хватая друг друга за лапы, когда в дверь позвонили. Сердце забилось чаще, чем обычно. Прощай, спокойная жизнь! И чего ты так бесишься? Подумаешь, звезда Голливуда в гости пожаловала — дело житейское, как утверждал Карлсон.

Открываю дверь и вижу огромную коробку с тортом, а потом оттуда выглядывает веселое лицо мистера Гаррисона. Рой тут же подскочил к хозяину и встал на задние лапы, поравнявшись с ним в росте. Хорошо, что он не проделывал этот трюк со мной, иначе я бы лежала на полу поверженная. Я не стала им мешать и отозвала Нику, чтобы тоже не путалась под ногами, пусть немного понежатся друг с другом. Отнесла торт на кухню и поставила чайник. Надеюсь, Звезду устроит «Английский завтрак»? Достаю красивые чашки по такому случаю и завариваю чай.

— Мистер Гаррисон, проходите на кухню. Хватит вам топтаться в прихожей.

Повеселевший Рой не отходил от Генри ни на шаг и вместе с ним прошествовал на кухню, попутно облизывая его ладони.

— Как прошел полет?

— Нормально. Только и думал о том, как приеду сюда, зайду и обниму Роя. Разлука тяжело далась нам обоим. Он сильно грустил?

— Минут десять назад носился по квартире за Никой. Она научила его скверному поведению.

— Ничего, дело поправимое. Рой — послушный пес, все вернется на круги своя.

— Моей красотке явно не хватает муштры, может, возьмешь ее к себе на воспитание?

— Она еще щенок. Не требуй от нее многого. Ты хочешь себе собаку компаньона или для охраны?

— Конечно, компаньона, друга…

— Тогда просто люби свою питомицу. Не жалей для нее ласки и приятных слов, — посоветовал Генри.

— Любишь сладкое? — спрашиваю, наблюдая, как он уписывает уже второй кусок торта. Вспоминаю, что забыла выложить блинчики на стол, ведь я так старалась, готовила! Исправляю оплошность и ставлю тарелку с аппетитными блинами перед Генри.

— Я люблю и сладкое, и соленое, и алкогольное. Все в больших количествах. Это что? — он не знает, что такое — русские блины, и с опаской пробует угощение, потом одобрительно кивает и ест один за другим. Я с умилением на него смотрю, как заботливая бабушка на внука.

— Как твой сценарий?

— Немилосердно заброшен, так как я подрабатывала нянькой одного милого пса, — стараюсь меньше пялиться на жующего Генри, чтобы понапрасну не смущать человека.

— Хелен…

— А? — смотрю прямо в его глаза, и ощущаю себя мороженым, которое тает под лучами солнца.

— А я не только о Рое думал, когда сюда ехал.

Внезапно Генри потянулся ко мне и поцеловал. От неожиданности я уронила ложку в горячий чай, который обдал мою руку кипятком. Трясу рукой и совершенно не чувствую боли, обвиваю его шею и жарко отвечаю ему. У него мягкие и нежные губы, от которых исходит тепло.

Наш затянувшийся поцелуй немилосердно прерывает звонок Google Pixel Генри. Он выпускает меня из своих стальных объятий и отвечает невидимому собеседнику. Мне становится неловко, быстро покидаю зону из кухни и подхожу к полке, делая вид, что ищу спрей от ожогов. Рука покраснела. Вот теперь очень больно, анестезия от поцелуя Знаменитости перестала действовать.

Мистер Гаррисон подкрадывается ко мне сзади и неуклюже, совершенно по-медвежьему обнимает. Между нами какая-то химия, сладкий любовный коктейль, состоящий из одних гормонов, иначе и не скажешь. Настоящая страсть — это когда ты не задумываешься о том, переспать или не переспать, не взвешиваешь все за и против, а просто делаешь то, что велит тебе твое сердце.

Пол куда-то плывет. Мне трудно дышать, словно воздух исчез в мгновение ока. Грудь стесняет, и из нее вырывается стон — мой стон. Я слышу его будто издалека. Пальцы Генри проскальзывают под ткань футболки и дотрагиваются до моих сосков. Они отвердевают, набухают навстречу околдовывающим движениям чувственных пальцев. Сзади я чувствую его эрекцию. Генри что-то шепчет мне на ухо, но я не в состоянии разобрать слова. Он — огонь, а я сухая травинка, которую он поджег одним только своим поцелуем. Хочу сгореть вместе с ним. Я желаю его столь же сильно, как высохшее поле жаждет дождя.

Исступленно целуемся и перемещаемся на кровать. Генри накрывает меня своим телом и целует шею, грудь, плечи. Судорожно срывает одежду с себя, обнажая восхитительные мускулы. Лихорадочно трогаю его тело — его всего, не зная, за что ухватиться. Мне нравится в нем все! Завитки темных волос на смуглой груди, волевой колючий подбородок и губы — четко очерченные и плотно сжатые, губы которые так приятно чувствовать в любой своей точки тела.

Рывком он входит в меня, доводя до безумия. Целую его, куда придется. Наши стоны разрывают необычайную тишину позднего вечера. За его глаза, переполненные страстью, я готова отдать целое состояние. Как в слаженном танго подстраиваюсь под него, двигаясь навстречу, впиваюсь ногтями в широкие плечи, стискиваю ногами его напряженные ягодицы, чтобы теснее ощутить его в себе, стать частью его — слиться воедино, как море с океаном.

Когда все закончилось, я нашла в себе силы открыть помутневшие глаза и тотчас увидела две любопытные морды, которые сидели по соседству.

— Генриии, — тихо зову я.

— Ммм?

— Посмотри туда.

Он поднимает голову и тут же роняет ее обратно на подушку, заливаясь хохотом.

— Они все видели! — укоризненно говорю я, — мы вели себя слишком громко и странно, напугав собак.

— Рой не впервые становится свидетелем этого действа, прости, пожалуйста, и не обижайся. Он понимает, что его папе очень и очень хорошо в такой момент.

— Да ладно, я ж понимаю, что ты не из монастыря в киноиндустрию прибыл. Давай оденемся, а то мне стыдно перед собаками. Чему я учу леди Нику? Какой пример подаю приличной аките? — хихикнула я, нисколечко не жалея о том, что произошло. Наоборот, меня переполняло безумное счастье.

— Очень даже положительный пример. Месяца через два-три она уже сможет подарить тебе своих щенков.

— Ну, уж нет, как ты представляешь мое возвращение в Россию с выводком американских акит?

— Поделим щенков поровну.

— Прошу не покушаться на честь леди Ники. Ищите себе другую невесту, — отрезала я.

— Ты очаровала меня еще тогда, при первой встречи, — неожиданно прерывает наш шутливый разговор мистер Гаррисон своим признанием, — я все время смотрел на твои длинные ноги, обутые в красные туфли — они мешали мне сосредоточиться на процессе съемки, и приковывали к себе взгляды всех мужчин. Я видел, какие они бросали на тебя заинтересованные взгляды и почему-то злился. Я мысленно называл тебя Red Shoe — Красная туфелька. Потом мы встретились в киностудии, ты меня не узнала, а я не решился напомнить о нашем знакомстве. Увидев, тебя в третий раз с твоей собакой, я точно знал, что приглашу тебя на свидание. Если бы я не встречал тебя ранее, то никогда бы не осмелился подойти на улице. Здесь запросто могут обвинить в сексуальных домогательствах. Поэтому рисково.

— Мне так неловко за то, что я не узнала звезду Голливуда сразу, — оправдываюсь я.

— Может, это и к лучшему. Мне даже нравится, что меня приняли за обыкновенного парня.

— Ну, нет, я точно знала, что ты особенный. Наверное, потому что англичанин.

— Разве англичане особенные люди?

— Для меня да.

— У тебя такие красивые волосы, — восхищается Генри, перебирая мои шелковистые в пряди в руках, — от них исходит такой классный возбуждающий запах.

Меня прямо распирает от гордости за мои волосы, самый лучший комплимент на свете.

— Мне нужно идти, простишь меня? — спустя несколько минут говорит Генри, нежно целуя меня в шею.

Голос у него, то ли уставший от любовной гонки, то ли грустный.

— Конечно.

— Завтра с раннего утра опять съемки. Все неделю работа в режиме нон-стоп. Зато потом целая неделя свободы.

— Всего доброго, мистер Гаррисон, — встав на цыпочки, нежно целую мужскую колючую щеку.

Провожаю их с Роем до двери и зябко кутаюсь в плед. В квартире стало неожиданно холодно, как будто Генри забрал все тепло с собой.

— Спокойной ночи, мисс Хелен, — еще один страстный поцелуй и большой мужчина с большой собакой уходят в непроглядную прохладную ночь.

Глава 28

За неделю до Рождества я заканчиваю написание сценария и отправляю его электронной почтой руководителю. Скрещиваю пальцы и надеюсь, примут, как есть и не попросят переделывать. Это не мой проект, и зачем я только на него согласилась? Я еще не растратила предыдущий гонорар, и уже возжелала нового. Деньги портят людей однозначно. Приеду в Москву и сразу же займусь открытием фонда помощи инвалидам. Пока можно подумать о его названии.

Генри не появлялся несколько дней, хотя звонил и писал сообщения регулярно. Он намекнул, что у него ко мне есть серьезный разговор. И мне почему-то страшно.

Как только мистер Гаррисон расправился с делами, то пригласил меня в бильярдную. Приехала я сюда в одиночестве на такси. Худшие подозрения терзали меня с самого начала этого вечера, и, конечно, интуиция меня не подвела. Он встретил меня и первым делом аккуратно снял с моего хвоста резинку.

— Носи волосы распущенными при мне, ладно? — просит он и сует резинку к себе в карман. Тьфу ты, у меня дома таких еще сто штук.

— Как тебе будет угодно, — саркастически отвечаю я, закладывая длинные пряди за ухо.

Мы встаем возле стола, покрытого зеленым сукном, и начинаем игру.

— С кем будешь встречать Рождество? — ненавязчиво интересуется он, делая первый ход.

— С подругой, — отвечаю я, нацеливаясь на шар, бью его кием и, конечно же, промазываю.

— С Зои? — Зойку в Америке тоже звали иначе.

— Нет, я про Нику.

— То есть одна? — он немного подумал и предложил:

— Не хочешь присоединиться ко мне и моей семье?

— Генри, нет, — отрицательно качаю головой.

К счастью, настаивать он не стал. Видимо понимал, насколько эта ситуация будет нелепой. Кто я ему, чтобы знакомиться с его семьей? «Знакомая сценаристка Хелен», как он представил меня Мари, а на большее я и не претендую. Англичане очень уважают традиции, и вряд ли буду рады видеть в доме постороннего человека.

— Хорошо, значит, проведем несколько дней вместе после Рождества.

Пожимаю плечами и снова прицеливаюсь, промах. Да, хреновый с меня «бильярдист». Приходится выгибаться перед столом в неудобные позы, но, кажется, этот факт раздражал только меня. Все остальные посетители, включая Генри Гаррисона, затаив дыхание, смотрели на мою откляченную задницу. Мне даже не по себе от столь пристального внимания к моей скромной пятой точке. На мне сегодня белое трикотажное платье-футляр с красным ремешком и красные туфли, так полюбившиеся Генри при нашей первой встрече.

— Хелен, — сказал он так выразительно, что я поняла — пришел час «серьезного разговора».

— Слушаю тебя, Генри.

Мы расположились за уютным столиком, бутылка мартини уже полупустая. Или наполовину полная, если рассуждать, как оптимист.

— Для дальнейшего развития отношений мы должны подписать договор. Вообще, я заключаю контракт с девушками еще до секса, но с тобой я утратил всякий здравый смысл.

— О каком контракте идет речь? — напряглась я.

— Ничего особенного, стандартные пункты. Конечно, я дам тебе копию для прочтения.

— Давай прямо сейчас, я прочту при тебе, — предлагаю я.

— Нет. Хочу, чтобы ты изучила его в одиночестве и приняла правильное решение, — взгляд у него такой, будто смотрит прямо в душу.

— Да что ж там такое?! Генри, ты меня пугаешь. Ты напоминаешь мне одного небезызвестного персонажа — мистера Грея. Он тоже требовал от своей девушки подписать дебильный договор.

— О нет, ничего такого, — немного расслабился и улыбнулся мистер Звезда, — в основном меня интересует конфиденциальность. Ты можешь мне пообещать, что о наших отношениях никто не узнает?

— Генри, как я могу тебе это пообещать, если нас видят вместе? Во всяком случае, от меня точно не узнает никто, я не из болтливых.

— Никаких интервью журналистам, никаких фото в Инстаграм и любые другие социальные сети, вообще ничего такого, чтобы могло навредить моему имиджу. Ты можешь мне это обещать?

— Конечно!

— Тогда подпиши этот договор, — безапелляционно заявляет Генри и подает мне тощую папку.

— Подписать, не читая? — изумлюсь я.

— Ну я же сказал тебе, о чем он, — напускает туману Гаррисон.

— Нет уж, меня на мякине не проведешь. Сначала изучу, потом поставлю подпись, — а он хитер, надо признать. Была бы я чуть глупее, подмахнула бы контракт после первой томной улыбки, адресованной мне, не задумываясь о последствиях.

Спустя некоторое время мы уже под крепким градусом. Генри не только напился сам, но и напоил меня. Вот тебе и мартини… Кажется, сплетни про его пристрастие к алкоголю небеспочвенны. Договор перекочевал ко мне сумку, и мне не терпелось, наконец, добраться до него.

Возвращаемся в Санта-Монику на такси и страстно лобызаемся на заднем сидении. Руки Генри свободно путешествует по моим ногам и нагло проникает под платье.

— Напился — веди себя прилично, — закатываю глаза и шлепаю его по руке, косясь на апатичного таксиста.

Я была уверена, что Генри отвезет меня домой. Ведь контракт не подписан, и Звезда не может быть расслабленным вместе со мной. Вдруг коварная я растреплю все журналюгам. Конечно, ему проще подстраховаться подписью своей любовницы о том, что никому и никогда ни под какими пытками она не признается о том, какой Генри Гаррисон в постели, иначе придется выплатить громадную неустойку.

Неожиданно выяснилось, что мы свернули не туда и направляемся прямехонько в звездную обитель. Надеюсь, папарацци не дежурят возле его квартиры, иначе нас рассекретят раньше, чем я подпишу этот чертов контракт. Мы входим в холостяцкую обитель чудом никем не замеченные и не сфотографированные. Я с трудом передвигаю ногами — на этих красных туфлях слишком большой каблук. Генри меня галантно поддерживает, у него шаловливо блестят глаза, и я считаю его самым красивым мужчиной на свете.

Навстречу выбежал обрадованный Рой. Я присела перед ним на корточки и погладила его по медвежьей голове. Мне вдруг вспомнился стих Сергея Есенина «Собаке Качалова», и я, изменив кличку с Джима на Рой, с выражением продекламировала:

Дай, Рой, на счастье лапу мне,

Такую лапу не видала я сроду.

Давай с тобой полаем при луне

На тихую, бесшумную погоду.

Дай, Рой, на счастье лапу мне.

Пожалуйста, голубчик, не лижись.

Пойми со мной хоть самое простое.

Ведь ты не знаешь, что такое жизнь,

Не знаешь ты, что жить на свете стоит.

Хозяин твой и мил и знаменит,

И у него гостей бывает в доме много,

И каждый, улыбаясь, норовит

Тебя по шерсти бархатной потрогать.

Ты по-собачьи дьявольски красив,

С такой милою доверчивой приятцей.

И никого ни капли не спросив,

Как пьяный друг, ты лезешь целоваться…

На глазах у обалдевшего мистера Гаррисона я обнимаю его собаку и наглаживаю его толстую шкурку.

— Вот почему такие вещи, как поэзия Серебряного века, приходят в голову только по пьяни? — удивляюсь я. — Хотя лучше читать стихи, чем нести всякий романтический бред.

— Не приставай к Рою, он не понимает по-русски, — смеется Генри. — Это был русский стих, про собаку, да? Я тоже не понял ни слова, но почему-то впечатлен. Кажется, это грустный стих.

— Сейчас попробую перевести его для тебя. Это наш русский поэт написал — хулиган Есенин.

Я перевожу стихотворение на английский язык. Мистеру Гаррисону оно очень нравится, хоть и рифма безнадежно испортилась. Генри наливает нам еще выпить. Сидим на полу, на бежевом пушистом ковре и поглаживаем Роя. Наши руки встречаются, и от движения его нежных пальцев ползут мурашки по коже.

— Ну, до чего же ты милое создание, когда пьян, — едва сдерживаюсь, чтобы не потрепать его за щеки, как годовалого ребенка.

— Это ты, мисс Хелен, пьяна.

— Нет, я просто счастлива. Почему ты выбрал профессию актера? — интересуюсь я.

— Потому что мне это нравится. Началось все со школьного театра, где ставили пьесы. Я понял, что единственное, что у меня хорошо получается — это актерская игра. В самом начале своей карьеры я жил на чемоданах, практически без средств к существованию, ходил на кастинги и жил у друзей. Потом мне повезло — взяли в один сериал, благодаря которому я стал более ли менее известен. Роль, конечно, досталась не главная, и мне приходилось делать неприятные вещи, например, раздеваться догола для съемки постельных сцен, а их было немало. Это очень некомфортно. Но это не значит, что так будет продолжаться всегда. Теперь я сам решаю — раздеваться или мне нет. Знаешь, это абсолютная правда, что на одну удачную карьеру приходится тысяча сломанных судеб. Мне уже 35 и в моей биографии полно белых пятен, о которых я предпочел бы забыть. Мне повезло, я стал тем, кто есть. К своей славе я проложил долгий трудный путь и приложил немало усилий. Мои родные и близкие считали, что я занимаюсь ерундой, пока однажды не посетили съемочную площадку. Работа актером — это титанический труд, без преувеличения.

— Ты звезда, — восхищенно протягиваю я.

— А что такое, по-твоему, звезда? — два голубых глаза-озерца с хитрецой уставились на меня.

— Это люди, которые затягивают нас в экран. Мы смотрим на них, любуемся, хотим быть на них похожими. Или даже видим в них тех, кем хотели бы быть.

Генри ухмыльнулся.

— Многие деятели кино презирают свое работу, великолепно понимая, что играют всякую дрянь. Проклинают свою работу сценаристы, режиссеры, актеры и даже техники, и только большие боссы Голливуда всегда пребывают в отличном настроении. Им важно не искусство, им важна огромная касса после того, как фильм прокатится по миру. Кинематография — это бизнес, в котором крутятся огромные деньги. Выстреливает гораздо меньше фильмов, чем снимается. Но мне не на что жаловаться. На данном этапе я сам выбираю, в каких картинах мне сниматься.

— Твоя роль вытянет любой сюжет, — замечаю я.

— Многие так считают… Но они слишком приукрашают меня, идеализируют. Потом вдруг появляются фото в интернете, где я запечатлен под градусом. И начинается обсуждение и осуждение: «Гаррисон много пьет». Все мое окружение так же попадает под прицел фотокамеры. Все девушки, с которыми я когда-либо общался, неизменно подвергались публичной порке. Обсуждается все: ее внешность, недостатки, манера поведения и стиль одежды, происхождение. Это сложно. Несколько моих отношений заканчивались именно из-за этого — девушка не выдерживала пристального к себе внимания и обрывала связь. Я, как могу, держу в тайне личную жизнь, но иногда журналисты прибивают в ней брешь. Так и живем, мисс Хелен.

— Ты влюблялся ранее в актрис? — спрашиваю, мысленно обругав себя за бесцеремонные бестактные вопросы.

— Нет, никогда. Даже в юности не развешивал постеры со знаменитостями, — спокойно отвечает он, — они, как бы это сказать — ненастоящие. Практически все делали пластические операции на лицо или тело. Очень многие известные экранные мисс предлагали мне отношения для взаимного пиара. В начале своей карьеры у меня была парочка таких романов на публику. Мы подписывали контракт и появлялись вместе на людях, иногда был секс. Ничего хорошего, скажу я тебе, в этом нет. А вообще, мне кажется, что любви между мужчиной и женщиной не существует, и это все выдумки писателей романистов.

— Очень даже существует, — возражаю я, — просто тебе тяжело найти своего человека. Ты просто берешь то, что находится рядом с тобой. Разве не так? Они тебе улыбаются, ты принимаешь от них сигнал и действуешь. Тебе ранее приходилось завоевывать женщин?

— В юности. Когда я был неизвестный, безденежный симпатяга. Но ты права, Хелен, я не подхожу к женщинам и никогда не знакомлюсь с ними по своей инициативе. Они сами ищут со мной встреч. Как же мне это все надоело! Я хочу настоящую женщину, пусть не идеальную, хочу создать большую семью, такую же, как создали мои родители. А ты, Хелен, хотела бы огромную дружную семью?

— Когда ты возвращаешься к своей родне в Великобританию? — спрашиваю, избегая ответа на щекотливый вопрос. Вряд ли мне позволит здоровье родить более двух детей, но не буду же я об этом рассказывать Генри.

— Послезавтра. Может, все-таки полетишь со мной?

— Нет, даже не будем это обсуждать.

— Как скажешь… Иди ко мне…

Он зарывается лицом в мои волосы и крепко сжимает мою талию.

— А как же договор? — напоминаю я, слегка отстранившись от него.

— Черт с ним… Хочу тебя сейчас, Хелен. Ты такая сексуальная. Стоит мне лишь подумать о тебе, как в штанах возникает эрекция. И представь себе, что я чувствую, когда ты рядом. Я хочу сжать тебя до хруста костей и трахать всю ночь. Позволишь?

Я в ступоре от его откровенно-пошлых слов, но легко поддаюсь, когда мистер Вселенная берет меня руки и несет куда-то наверх. У него огромная двухуровневая квартира. Еще в коридоре мы принимаемся безудержно целоваться, ураганом врываемся в спальню, и чуть было не падаем на пол — нас переполняет похоть, страсть, желание. Мы срываем одежду друг с друга, покрываем голые тела поцелуями и только тогда замечаем внимательно наблюдающего за всем происходящим безумием Роя. Генри закрывает дверь в спальню прямо перед его носом.

— Прости, друг… — извиняется при этом Генри, — но сегодня ночью постель занята.

— Он обиделся.

— Ничего. Он меня понимает, — страстно шепчет мистер Гаррисон, задирая мое платье.

— Кажется, мы перебрали со спиртным, — смотрю вверх и наблюдаю, как кружится над головой потолок, — у меня голова кружится.

— У меня тоже, но вовсе не от алкоголя.

— Не надо было нам пьянствовать, мы могли бы общаться и на трезвую голову, — укоряю его, наблюдая, как он бережно вешает снятое с меня платье на стул.

— Все, — говорит он властно, — ни слова больше, Красная туфелька.

Голос какой-то незнакомый, словно надтреснутый, будто не у меня одной проблемы с дыханием. Эти слова заставили струну, в которую я превратилась, завибрировать, задрожать. Делаю жадный вдох, и с этим вдохом ноздри заполняет его невероятный запах: хорошей парфюмерии, немного мужского пота и чего-то еще, присущего только ему одному.

Он очень нежный и требовательный любовник. И только с ним я поняла, что значит отдаваться по-настоящему…

Утро было невеселым. Бодрый мистер Гаррисон варил кофе, а я боролась с тошнотой и головной болью. Я забыла, что мне нельзя много пить и теперь мучилась. Посмотрев на Генри, который в одних трусах хозяйничал на кухне, я покраснела, потому что вспомнила, чем мы занимались ночью. Я — типичный пример декаданса, определенно качусь по наклонной. Это Америка так развращает. Ну и мистер Гаррисон тоже хорош со своими экспериментами. Я повторно покраснела, припомнив еще некоторые пикантные детали. Мне становится жарко в халате, который выделил мне звездный Генри.

— Мисс Хелен, тебе нехорошо? — спрашивает мужчина, ставя передо мной чашку кофе, омлет и стакан клубничного смузи.

Я повела носом, пахнет так вкусно, даже тошнота отступила. Сбрасываю с себя халат и остаюсь в одних трусиках и красных туфлях, к которым один известный мужчина воспылал необъяснимой любовью.

— Мне лучше не бывает, мистер Гаррисон. Особенно после такой ночи, — смущаюсь своего поступка под его пристальным взглядом, съеживаюсь и утыкаюсь носом в чашку. Но теперь, как говорится, поздно пить Боржоми — буду завтракать стоя в неглиже.

Генри заулыбался, отобрал у меня чашку и прижал к столу. И прямо на этом самом столе мы повторили кое-что из того, что уже проходили ночью…

Спустя час я засобиралась домой. От квартиры Генри Гаррисона до «моей студии» было рукой подать, по местным меркам, конечно же. Он вызвался меня провожать, то было само по себе явлением удивительным, если близко знать британцев. Вышли мы пешком, игнорируя машину, стоящую в гараже, и прихватили с собой Роя. Идем по улице, как едва знакомые люди, и перебрасываемся редкими фразами. Мне кажется, что я смотрюсь нелепо, шастая ранним утром по американским улочкам в платье и красных вечерних туфлях.

Вдруг откуда ни возьмись появляется бойкий парнишка и спрашивает у меня:

— Вы новая девушка мистера Гаррисона?

— Я няня его собаки, — не задумываясь, отвечаю я.

Генри едва сдерживает смех, а мальчишка недоуменно смотрит нам в след. Но, кажется, он успел все-таки сделать пару снимков. Представляю свое лицо на фото: с отсутствием косметики и с отпечатками бурной ночи, и заблаговременно ужасаюсь.

Я переживаю за Нику, как она там одна? Наверное, испытала стресс. Гаррисон ждет меня внизу, мы договорились выгулять собак вместе. Я поднимаюсь к себе и отпираю замок. Ника бросилась ко мне с такой радостью, будто я пришла освобождать ее из сорокалетнего тюремного заключения.

Быстро переодеваюсь в безуспешных попытках отбиться от прыгающей Ники, надеваю на нее поводок и вывожу на улицу. Вчетвером мы идет на собачью площадку, а за нами опять плетется тот парень.

— Меня напрягает этот охотник за сенсациями, — жалуюсь я.

— Не обращай внимания, — как всегда апатично отвечает Генри.

Мы весело проводим время, играя с собаками, но держимся в стороне друг от друга. Не хочу давать лишний повод для сплетен, и даже не подозреваю, что скоро стану предметом обсуждения фанатами мистера Гаррисона. Фотки с нашей прогулки с собаками разлетятся по всему интернету и плотно осядут в фангруппах, посвященных моему Инглишмену. Особенно их возмутит моя куртка «NASA», точно такая же, как у Генри, которую я недавно обляпала мороженым. Я ж не виновата, что этот космический бренд захватил весь мир, и тоже прикупила себе классную вещицу. Тем более в Штатах трендовые вещички стоят гораздо дешевле, чем в России.

На прогулке мы пялимся друг на друга голодными глазами, как будто ночью крепко спали, а не занимались любовью.

— Подпишешь договор? — ласково интересуется он.

— Как только прочту, сразу дам ответ.

После прогулки я изучаю подсунутый мне контракт и напрягаюсь уже с самой первой строчки: «Договор об отношениях Генри Гаррисона и Алены Крапивиной».

Цепким взглядом пробегаю по черным строчкам, которые предательски пляшут перед глазами. Я волнуюсь. Ох, непростой этот договор, точно не простой…

«Стороны договорились, что настоящая любовная связь будет подвержена испытательному сроку в течение 2 (двух) месяцев и, в зависимости от степени достигнутой совместимости, должна стать постоянной…»

«Стороны договорились сохранять моменты относительно своей любовной связи втайне от третьих лиц…»

«Запрещается публиковать совместные снимки в интернет, Instagram и другие социальные сети, давать интервью журналистам касательно отношений, которые регламентирует данный договор. В случае разглашения конфиденциальной информации одной из Сторон Договора другой Стороне был материальный/моральный или иной ущерб, виновная Сторона обязуется возместить такой ущерб пострадавшей Стороне в полном объеме, в порядке, согласованном Сторонами отдельно…» И далее прописана сумма 1.000.000 долларов.

Ну ничего себе! Читаю дальше, понимая, что напоследок припасены самые настоящие сюрпризы.

«Запрещается фотографировать друг друга спящими, обнаженными и выпившими алкоголь…»

«В отношениях Сторон недопустимо повышение голоса, оскорбления, использование нецензурных выражений, рукоприкладства, если эти действия не являются элементами заранее оговоренной ролевой игры..»

С этим, допустим, согласна. Хотя какие к черту ролевые игры? Монашка и сатанист? Директор и подчиненная? Бред какой-то…

«Женская Сторона обязуется заниматься сексом не менее 3 (трех) раз в неделю. Так же обязуется предотвратить возможность наступления беременности при занятиях сексом. В случае ее возникновения и нежелания прервать ее, предоставить Генри Гаррисону полную свободу действий: расстаться с Аленой Крапивиной без дальнейших обязательств или стать отцом ребенку…»

Даже комментировать этот пункт не хочу.

«Добровольно соглашается не отказывать в сексуальных экспериментах»…

Фантазия услужливо преподносит картины, от которых кровь стынет в жилах: подвешивание к потолку, стеки, плетки, наручники и прочая БДСМ-атрибутика.

Ну все, с меня довольно! Пошел он к черту со своим контрактом! Швыряю тощую папку в угол комнаты и сверлю ее взглядом. Ника непонимающе на меня уставилась своими глубоко посажанными глазками, а потом приносит мне ее обратно.

— И как это понимать? — спрашиваю я ее, — хочешь, чтобы я ЭТО подписала? Там разве что не написано — передаю свое тело добровольно в длительное пользование мистеру Генри Гаррисону. А так… все пункты предусмотрел, звездный говнюк.

Чтобы немного успокоиться, варю себе кофе, еще раз открываю папку и дочитываю договор без лишних эмоций до конца. Итак, чтобы находиться рядом со звездным телом, мне нужно подписать унизительный контракт. НИ ЗА ЧТО! Я нахожусь в своем уме, чтобы добровольно соглашаться сдавать свое тело в аренду, пусть и прекрасному, Гаррисону.

— Ты прочла контракт? — прилетает сообщение в Viber.

— Да!

— Подпишешь?

— Нет!

— Хелен, прошу тебя, подпиши этот чертов договор! — прямо через телефон чувствую, как он нервничает.

Что ж, я тоже отнюдь не спокойна, а очень зла. Глупо, наверное, ожидать, что Селебрити заводят обычные отношения. Полагаю, что половина из них свихнувшиеся на почве своей знаменитости люди. Их не привлекают обычные человеческие отношения и обычный секс. Им нужны извращения, чтобы чувствовать себя особенными. Кто знает, как бы изменилась я сама, если бы вдруг внезапно стала известной личностью? Чувство вседозволенности портит людей.

Игнорирую послание. Генри не выдерживает моего молчания и перезванивает.

— Хелен, только не бросай трубку. Выслушай. Приглашаю тебя на конную прогулку, в спокойной обстановке все обсудим.

— Хорошо, — сразу соглашаюсь я. Разговора ведь, в самом деле, не избежать. А с конной прогулкой Генри попал мне в самое сердце. Разве я могу отказаться от общения с моими любимыми лошадьми?

Что надеть? Ох уж эта извечная женская проблема. Останавливаю свой выбор на зауженных брюках кремового цвета и белой блузке, поверх которой накидываю коричневое полупальто, кстати пришлись и новые коричневые ботфорты. Немного подумав, добавила к образу коричневую шляпу, которая симпатично легла поверх моих длинных локонов, завитыми в спиральки. Ну вот, я готова.

Глава 29

Мистер Гаррисон прибыл за мной на серебристом минивэне. За рулем сидел плечистый мужчина, которого я тут же вспомнила. Он был вместе с Генри, когда я столкнулась с ним плечом к плечу в киностудии. Амбал был представлен мне, как мистер Брайан, охранник и водитель, и жутко меня смущал своим сканирующим взглядом, он как будто проводил обыск в моей голове. Хорошо, что ранее наши встречи со Звездой проходили без него, подумалось мне, иначе мне было бы не по себе.

— Добрый вечер. Прекрасно выглядишь, мисс Хелен. Ты так ответственно подошла к выбору прогулочного наряда, что я сейчас чувствую себя неловко рядом с тобой, словно бедный сантехник, который набивается в женихи принцессе.

— Глупости не болтай, — улыбнулась я.

В салоне сидит Рой и скучающим взглядом смотрит в окно.

— Привет, дружок! А твоя подружка Ника осталась дома смотреть «Национальную географию», — говорю я Рою, усаживаясь рядом с медведеподобным песиком.

— Может, сядешь рядом со мной? — меня просверлил гипнотический взгляд, — Нет? Ладно, тогда в тесноте да не в обиде, — Генри втиснулся между мной и своей собакой. Рой не сдвинулся ни на миллиметр. Императорская собака, что тут говорить. Чтобы нам не было так тесно, мистер Гаррисон пересадил меня к себе на колени и крепко обнял меня своими руками потомственного аристократа.

— От тебя вкусно пахнет.

— Куда мы едем? — интересуюсь я, стараясь дышать ровно. Черт, его близость так волнует меня.

— Здесь недалеко есть конюшня. Там живут лошади, которые снимаются в фильмах. Я тебя с ними познакомлю.

Пока мы ехали, Генри несколько раз предпринял попытку меня поцеловать, но я ловко уворачивалась от него. Никаких чмоков, решила я, пока не прояснится ситуация с договором.

Минивэн пробрался через лесной массив и остановился. Впереди показалась конюшня. Навстречу нам выбежали две собаки породы колли и их смуглый хозяин. Мужчины пожали друг другу руки. Мистер Брайан к моему счастью остался ожидать нас в машине.

— Хелен, это Пауло. Он ухаживает за лошадьми.

— Очень приятно, — доброжелательно посмотрела я на испанца. О его национальной принадлежности я узнала от Генри по дороге сюда.

— Вы когда-нибудь катались на лошади? — спросил он меня.

— Да, у меня есть небольшой опыт общения с лошадками, — улыбаюсь я, вспоминая, как мы с папой совершали на конные прогулки.

— Что ж, прекрасно, тогда идемте, я покажу вам их.

Нас провели в чистую конюшню и показали всех лошадей. Мне позволили выбрать любую из пятнадцати.

— Вот эту, белую, — говорю я, останавливаясь возле роскошной белогривой красавицы, которая смотрела на меня доверчивыми выпуклыми глазами.

— Хороший выбор. Это Эльза, у нее очень спокойный нрав, — одобрил Пауло и вывел кобылу из стойла.

Генри взял для себя черного коня Гектора, с которым ему раньше уже доводилось иметь дело, и мы отправились на прогулку. Солнце уже клонилось к закату. Мы неспешно брели на лошадях по тропе через поле, позади нас трусил Рой. Никто не желал брать на себя смелость начинать неприятный разговор.

— Почему ты отказываешься принять условия? — наконец, спросил Гаррисон.

— Генри, ты смеешься надо мной? Они унизительные.

— Впервые слышу подобное. Обычно…

— Дамы подписывали его на радостях, не читая, — докончила я за него.

— Ну, почему, — смущается он, — хорошо, ты права, мои предыдущие пассии особо не вникали в условия.

— Там есть чудесный пункт 5.5, кажется. «Женская сторона обязуется не заводить разговора о женитьбе».

— Мне так спокойнее, — оправдывается Генри.

— Конечно, — киваю я, — но там еще и политические, и религиозные темы запрещены. А еще других актеров нельзя с тобой обсуждать.

— Во избежание дурацких споров.

— С Вами, мистер Гаррисон, удобнее всего молчать в тряпочку и без пререканий оказывать сексуальные услуги.

— Зачем ты так? — сдвигает он густые брови к переносице.

Актеры играют и в жизни, просто по привычке. Но я уже привыкла к его выразительной мимике, пусть тренируется на здоровье.

— Генри, зачем тебе регулировать подобные вопросы письменным договором? Не проще ли обсудить это все с девушкой? Рассказать ей честно, что тебе нравится, чего ты ждешь от отношений, что для тебя неприемлемо и так далее?

— Для меня проще подписать контракт, чтобы не было потом никаких недомолвок. Заключив со мной договор об отношениях, девушка автоматически становится знаменитой после нашего совместного выхода в свет. У нее тут же мчится в гору карьера, и спустя какое-то время она забывает, благодаря кому она все это получила.

— Ты хочешь сказать, что тебя бросали, как только «выбивались в люди»?

— И нередко. Не так уж я и хорош, как ты говоришь. Многие даже говорят, что нудный и скучный до безобразности. А еще у меня неровные зубы и…

— Хватит! Ты чудесный мужчина. Идеальных людей не существует. Каждый, кто смотрится в зеркало, всегда найдет в себе изъяны. И я… В общем, я рада, что мы здесь, катаемся на лошадях. Эльза прекрасна. Ты доставил мне истинное удовольствие.

Мы так ничего и не решили по поводу контракта. Черт, как же не хочется портить такую классную прогулку!

— Подожди минутку, ладно? Подержи Гектора.

Генри слез со своей лошади и протянул мне поводья. Искренне надеюсь, что черный конь никуда не рванет. Я тоже спешилась, стала между лошадьми и проводила удивленным взглядом скрывшегося среди пышных кустов мистера Гаррисона. Рой последовал за своим хозяином. Куда их интересно понесло?

Вернулся он с крупной алой розой в руке и с кровью на щеке. Вид у него такой героический, будто он только что участвовал в исторической битве за цветок.

— Давно приметил тут цветочный сад. Это тебе! — протягивает мне наикрасивейшую розочку с рваным стеблем.

— Генри, у тебя на лице кровь.

— Пустяки, пришлось ее зубами отгрызать, — отмахнулся он.

— Ты спер для меня розу и для этого тебе пришлось грызть ее зубами? — опешила я.

— Да, моими неровными зубами, хоть на что-то сгодились, — съязвил мужчина, как будто это я придумала глупость про его зубы.

— Кстати, у меня во рту теперь очень горько, — жалуется он, непрозрачно намекая, что неплохо было бы получить благодарность в виде сладкого поцелуя.

Неожиданно для самой себя я кинулась к нему, порывисто обняла, потом спохватилась, достала из поясной сумки влажную салфетку и вытерла кровь с его лица. Веду себя как средневековая барышня, которой сир рыцарь притащил полевой цветок, но ничего не могу с собой поделать — так потряс меня мистер Голливудская Знаменитость.

Осыпаю его лицо мелкими поцелуями, трусь щекой об колючую щеку, и снова вытираю выступившие капли крови. Наконец, прекращаю суетиться и целую его по-настоящему так, как он любит. Наши языки пустились в свой собственный чувственный танец.

— Твой поступок впечатлил меня, мистер Гаррисон. Это очень мило, — говорю ему в губы.

— Наконец-то мы вернулись к тому, с чего начали — к поцелуям, — заявляет он, притягивая меня к себе, — готов еще пустить себе немного крови, чтобы ты и впредь доброжелательно ко мне относилась.

— Не надо больше крови. Но о большем и не мечтай.

— Ну вот, стоит только обрадоваться, как снова облом. Поехали дальше? Намеченный маршрут еще не пройден до конца.

Я оседлала лошадь и натянула поводья. Неудобно держать розу, но я ухитрялась подносить ее к лицу, вдыхать аромат и украдкой улыбаться.

— Стой, Хелен. Останови Эльзу на минутку, — просит голубоглазый Селебрити.

— Зачем?

— Сейчас узнаешь, — с загадочным выражением лица отвечает он.

Мы с Эльзой застыли на месте и выжидающе уставились на Генри, который достал из кармана куртки телефон и навел на нас объектив фотокамеры. Я опустила пониже шляпу и закрыла лицо розой.

— Сфоткал? Покажешь, что получилось? — давно мечтала сделать фото с лошадкой, но не было подходящего случая.

— Да. А теперь зайди в Инстаграм на мою страницу.

Ничего не понимаю, но делаю, как велит Генри. Открываю Инстаграм, ищу страницу Гаррисона. Благо она у меня уже в закладках, долго рыться не пришлось.

— Дальше что?

— Истории смотри, которые 24 часа держатся.

— Генри, нет! — нажимаю на красный кружок и зажимаю рот ладонью.

Он залил эту фотографию для своей 20-ти миллионной аудитории и подписал по-английски: «Она прекрасна!»

Фото нереальное, будто кадр из фильма. Я верхом на белой лошади на фоне заходящего за горизонт пламенеющего солнца, белые волосы под шляпой, слегка побеспокоенные ветром, в руке красная роза, скрывающая сияющую улыбку. Зачем он это сделал?

— Твой Гугл Пиксель делает отличные снимки, — говорю я для того, чтобы что-то сказать.

Руки дрожат. Эмоции просто зашкаливают. Невероятно приятно получать такие сюрпризы, совсем не ожидая от мужчины ничего подобного. Зачем он это сделал? А как же образ холостяка, предназначенный для поклонниц?

— Думаю, многие оценят и согласятся со мной, что ты прекрасна. О, уже оценили. Мой менеджер настоятельно рекомендует мне удалить снимок, но я этого не сделаю. Пусть катится к черту! Хочу, чтобы они тоже восхищались тобой. Твоими волосами, твоим телом, твоим умением держаться в седле. Ты — моя!

— А ты — мой. Так ведь в клятве говорится? Я поражена твоими поступками. Спасибо тебе! Ты сделал меня наисчастливейшей женщиной на свете.

Сохраняю эту восхитительную фотографию в свою галерею. Мне тоже хочется сделать для него что-нибудь в крайней степени сумасшедшее. В объятиях друг друга провожаем багровый закат, и, держась за руки, возвращаемся к конюшне. Наши лошади идут бок о бок — черная и белая, как день и ночь.

Эмоционально прощаемся с лошадками и конюхом Пауло. Садимся в минивэн, и машина мчит нас обратно в город в сгустившихся сумерках.

— Выпьем немного вина? Хотел устроить пикник на природе, но не рассчитал, что так рано стемнеет, — здесь сыр и хлеб.

— Это я экспериментировал, когда нервничал сегодня днем, ожидая твоей реакции на контракт.

— Что? Ты испек этот хлеб собственноручно?! Генри, ты не устаешь меня удивлять. С тобой не останешься голодной. Ты просто чудо и кладезь талантов, — кажется, я и в самом деле от него в полнейшем восторге и экстазе.

— Я просто проверял исправность нового духового шкафа, — смущается мужчина.

— Невероятно, — откусываю кусочек, — очень вкусно.

— Вот если подпишешь договор, сможешь наслаждаться моими талантами сколько угодно. Но я готов дать тебе время на обдумывание, — поймав мой рассерженный взгляд, добавил Генри, — вернусь из Англии после Рождества, и мы поговорим об этом.

— А пока пусть мистер Брайан отвезет нас в русский бар. Можно? Я покажу, где он находится.

Мы с мистером Гаррисоном заходим в бар, где отдыхают в основном русские мигранты, и озираемся по сторонам. Бармен стоит за стойкой, протирает салфеткой бокалы и смотрит их на свет. Забавно, как не придешь — вечно эти бармены бокалы протирают, словно нет более интересного занятия. Мистера Брайана и Роя Генри отправил домой спать.

Фантастика — здесь никто не узнает моего спутника, что ни на штуку развеселило меня. Многие русские живут на своей волне и совершенно не интересуются тем, что неподалеку тусуется Голливудская звезда. Я уже была здесь с Артемом, именно он показал мне это местечко. Берем пива, но я не за этим сюда пришла.

— Жди меня здесь, я скоро приду, — киваю я на вывеску «Tatoo» прибитую к невзрачной двери.

— Ты куда?

— Хочу набить татуировку, — с вызовом отвечаю я.

— Да ладно, зачем тебе портить свое шикарное тело? — ужасается мистер Знаменитость.

— Хочу маленькую, почти незаметную. Жди меня здесь и желательно ни с кем не флиртуй, — шутливо наказываю я.

Я захожу за дверь и прошу мастера сделать мне татуировку в верхней части левой груди. Процедура займет больше часа, ответил он по-русски. Генри соскучился и пришел за мной уже через десять минут после моего ухода. Мы болтаем с ним через ширму, пока мастер, сам весь в татуировках, водит по мне иголкой.

— Генри, а у тебя есть Оскар? — морщусь от боли, но стараюсь, чтобы голос не выдавал меня.

— Неа. Я и не стремлюсь его заполучить. Я занимаюсь любимым делом — и это лучшая награда.

— Один умный человек сказал: «Найди себе работу по душе, и тебе не придется работать ни единого дня в своей жизни».

— Это верно. Расскажи, мне о России. Я ничего не знаю о твоей стране. Какие вы?

— Хм… Ну мы очень добрые и гостеприимные. Природа у нас прекрасная — сегодня цветут цветы, а завтра их может посыпать снегом. Хочешь, анекдот в тему расскажу? Однажды в Россию приехала делегация дружественно настроенных японцев. Особо пристальный интерес у них вызвали школы и детские сады. Гости наперебой восхищались российской малышней, и на конференции заявили, что в России им понравились именно дети. «А наши стройка, асфальтовые дороги, новые дома, автомобили?» — приставали журналисты. «Все, что выделаете руками — это ужасно. Но дети, дети у вас получаются просто замечательные» — честно ответил глава делегации.

— Это очень смешная история, — оценил Генри минутку юмора, — я много слышал о пристрастиях русских к…

— Только попробуй сказать про водку, — предостерегла я, — это ложь, что мы самая пьющая нация и уже с самого утра накачиваемся водкой, которую закусываем соленым огурцом.

— Прости, думал, это правда.

— Стереотип. А еще у нас в России очень грамотные программисты, и им ничего не стоит хакнуть Пентагон, — хвастаюсь я.

— Мы любим шумные посиделки, шашлыки на природе, печем блины и веселимся на Масленицу, не отмечаем Хэллоуин и любим Новый год. Зимой мы едем в горы Домбая кататься на лыжах, а летом в Сочи позагорать на пляже Черного моря.

Мы еще немного поболтали о жизни россиян, немного об Англии и об Америке. В каждой стране есть хорошие люди и плохие, бандиты и добропорядочные граждане, бедные и богатые. Любая страна прекрасна, особенно, если она твоя Родина.

— Спасибо большое, мне нравится, — фраза предназначалась тату-мастеру.

— Ты покажешь мне? — заинтригованный Генри вытянул шею, чтобы подсмотреть, но я безжалостно застегнула пуговицы на блузке.

— Обязательно покажу, но позже. Имей терпение, мистер Гаррисон.

— Можно мне щедро заплатить мастеру за его работу? Вижу, что ты осталась довольна.

— Плати, если тебе так хочется.

— Perfect! Ты не феминистка! — воскликнул Генри. — Я уже привык к тому, что англичанки и американские женщины постоянно борются за свои права и обижаются, когда за них платят, и в ресторанах всегда делят счет поровну. Не может быть и речи о том, чтобы они позволили платить за себя.

— Не страдаю подобной ерундой. Если мужчина в состоянии заплатить, то почему бы и нет? Это мелочь, элемент ухаживания. Речь ведь не идет о дорогих покупках, типа машины или драгоценностей. Я не понимаю ваших женщин. Ладно, за политические права борются и за уравнивание зарплаты, но у них-то дело дошло до абсурда. Предложили тебе место в транспорте — болезненные штыки, придержали тебе дверь — волна негодования, подали пальто — вообще тушите свет! Так нельзя, они теряют свою женственность. У нас таких в России называют гром-баба, коня на скаку остановит, в горящую избу войдет.

— Очень рад, что ты не относишь себя к плеяде феминисток. Теперь понимаю, почему многие мои соотечественники берут в жены именно русских девушек.

— Мои соотечественницы иногда перегибают палку в подчинении мужчине. Есть у нас одна звездная пара — рэпер и бывшая модель. Он весело проводит время в гуляньях, она сидит дома без права выхода на улицу без мужа, рожает безостановочно детей и постит в Инстаграм счастливые семейные фоточки. Придуманное счастье — так бы я подписала такое фото. Я не борюсь за права женщин, они смогут сами о себе позаботиться. Есть другая категория граждан, нуждающаяся в моей помощи — это инвалиды. Я помогаю им, потому что не понаслышке знаю, каково это быть беспомощным человеком.

— Расскажи подробнее, что с тобой случилось? — делает грустное лицо мистер Гаррисон.

— Не сегодня, Генри. Не то настроение.

— Хорошо, как скажешь, — он на редкость покладистый мужчина.

Мы выбираемся из бара и просто бредем по улице, держимся за руки и обсуждаем красоту чернильной ночи Калифорнии. Мы целуемся возле какого-то симпатичного здания, забывая о том, какие сильные чувства у нас обоих вызывают поцелуи. Его «недобритость» меня заводит, вожу языком по его щетине — не могу остановиться.

— Ты меня лижешь, мисс Хелен.

— Не только тебе одному этим заниматься, — отвечаю я и густо краснею.

Накал страстей достигает своего апогея, и мы забредаем в первый попавшийся отель. Получив ключи у администратора, поднимаемся в номер и заваливаемся на широкую постель. Генри бережно расстегивает мою блузку и видит красивую свежую надпись на моей левой груди «Henry».

— Ты сделала татуировку моего имени! — поражается он и нежно целует меня в покрасневшую кожу.

— Да. Это моя ответочка на твои сегодняшние подвиги. Теперь ты всегда будешь в моем сердце, Генри, — торжественно объявляю я.

— Хелен… Это чудовищно приятно. Никогда не думал, что… Я просто в шоке!

— Ничего не говори! Люби меня, просто люби, как умеешь. Не старайся быть лучше, чем ты есть. Я полюбила не твою красивую оболочку, а твой внутренний мир. И он прекрасен. Люби, меня Генри… Люби, как можешь.

И до утра мы не размыкали объятий. Когда сил уже не было, мы просто соприкасались друг с другом телами и молчали — наслаждались. Мне одной было известно, что сегодняшняя ночь — последняя. Мне было легче, а может наоборот — сложнее. Я знала, что если не сделаю этого в ближайшие дни, то не решусь никогда. Я должна покинуть Калифорнию. Любовь — это наркотик. Ты подсаживаешься на него за считанные дни, и потом уже не можешь без него жить. И когда отношения исчерпывают себя, ты все равно жаждешь ощутить былые чувства, пытаешься реанимировать их всеми известными тебе, порой жалкими, способами — но ничего не выходит. Не возникает больше нужного эффекта, и от этого тебе становится паршиво. Я не хочу так. Я хочу закончить все именно на этой ноте. Вот мой выбор.

Из отеля мы выходим рано утром, садимся в такси и едем в Санта-Монику. Генри всю дорогу сжимает мою руку и о чем-то думает. Мне кажется, что он уже понял, что сегодня мы расстаемся навсегда.

Возле своего временного дома я наблюдаю красный «мерседес» и сжимаю от ярости кулаки. Мы с Генри выходим из машины, и я делаю вид, что никого не замечаю. Она выходит к нам навстречу с той самой подарочной коробкой в руках.

— Зои? Доброе утро! — удивляется неожиданной встрече с коллегой Генри.

И только я сохраняю невозмутимое выражение лица, хотя внутри у меня все бушевало. Зачем она здесь? Ранним утром! Вывод напрашивается один: она видела мое фото на странице Генри и узнала меня. Она приехала, чтобы все разрушить.

— О, привет, Гаррисон. Так вы теперь вместе? Шустрая ты, Крапива, — прищурилась Зоя, словно уличив меня во лжи.

— Что тебе нужно? — грубо спрашиваю я, с силой сжимая руку ни в чем не повинного Генри.

— Коробку вот тебе привезла.

— Мне не нужны ваши подарки. Оставь ее себе. Можешь наряжаться в вещички по праздникам, если влезешь в них, конечно.

Зоя моментально вспыхивает, она ненавидит любые намеки на свой лишний вес.

— Как тебе удалось затащить в постель к себе отъявленного гуляку и бабника Генри?! Слушай, Крапива, а ты часом не ведьма? Я начинаю тебя опасаться. Ты идешь по головам напролом. Чего ты добиваешься в жизни?

— Тебя это больше не касается, ПОДРУГА!

— Вы можете говорить по-английски? — не выдерживает англичанин.

— Прости, Генри, — я перехожу на английский, — уходи Зоя, мне неприятно тебя видеть. Ты получила, что хотела, точнее КОГО хотела. Я тебе больше не помеха.

— Лучше спасибо скажи, что избавила тебя от отношений с Артемом, которые тебя тяготили.

— Ты ничего не знала о наших отношениях. Все было хорошо, пока ты не влезла в них в своих грязных сапогах и не растоптала все, что мы создали!

— Отдай мне собаку, которую он тебе подарил, — цедит Зоя, но в то же время мило улыбается Гаррисону, чтобы он ничего не понял. Двуличная стерва!

— Нет, никогда. Нику я тебе точно не отдам.

— Тогда я заберу у тебя ВСЕ! Берегись, Крапива. Отныне я твой самый страшный кошмар, — Зоя специально говорит по-русски, что Гаррисон не разобрал ни слова, ведь ей еще с ним работать, незачем ведь показывать свое истинное лицо.

— Я тебя не боюсь, хоть ты и ходячая Опасность, но только не для меня, — с вызовом отвечаю я.

— Это мы еще посмотрим, — обещает она и бросает коробку мне под ноги. Я безучастно смотрю, как оттуда сыплется одежда, в которой я праздновала свой день счастливый рождения. Перешагиваю через все это великолепие и порывисто обнимаю Генри. Зоя садится в свой автомобиль и уматывает.

— Вы поссорились с Зои? Все будет хорошо, — говорит он, гладя меня по волосам.

Ничего не будет, хочется сказать мне, Зоя из тех, кто умеет отравлять жизнь. Она выучила меня «от и до», и она не остановится. Я хочу уехать, забыть все — и плохое, и хорошее, стать прежней Аленой. Но что-то подсказывает мне, что после всего этого я уже никогда не стану прежней.

— Я люблю тебя, Генри! Ты — лучшее, что когда-либо было со мной. Теперь ты навсегда останешься в моем сердце. Твое имя у меня на груди. Прости за излишний пафос и романтическую ахинею, которую я несу. Мне просто физически требуется тебе это сказать, потому что я это чувствую на самом деле, а не говорю все ради красивого словца.

— Хелен, ты говоришь так, будто мы расстаемся, — растерянно произносит Генри.

— Да, мистер Гаррисон, мы расстаемся, — подтверждаю я. — Поставим точку в наших отношениях здесь и сейчас, пока все не зашло слишком далеко.

— О чем ты говоришь? Но почему? — искренне недоумевает он, — все же было прекрасно. Я тебя не понимаю, Хелен.

— Ты не обязан ничего понимать. Давай будем думать так, что просто я этого хочу. Типа моя блажь. Эти загадочные русские, сам знаешь…

— Но ты не такая! — брови домиком наносят мне удар ниже пояса.

Луч солнца неожиданно пробился сквозь серый утренний туман и осветил несчастное лицо Генри. Он решительно не понимал, почему я его отвергаю, после всего того, что было у нас. Да что там… я сама себя не понимала. Мне казалось, что принятое мною решение — верное, и другого пути быть не может.

«Хватит решать за других людей, Алена! Перестань просчитывать мужчину на сто шагов вперед. Наслаждайся тем, что у тебя есть сейчас» — звучит у меня в голове голос психотерапевта Деметры, который я отгоняю прочь.

Я сейчас слишком зла из-за очередной выходки Зои и следовало бы отложить такой серьезный разговор. Но меня уже понесло…

— У нас нет будущего. Я тебе не подхожу по всем параметрам. Ты достоин лучшей партии, чем я. Ты меня плохо знаешь, да я и сама не хочу, чтобы ты знал о моем прошлом. Запомни меня такой: дерзкой, пьяной от твоей любви и достаточно красивой, чтобы стоять с тобой рядом.

— Я не верю, что ты говоришь это всерьез! Ты просто выносишь мне мозг! — нервничает и хватается за голову Генри.

— Прости! Пожалуйста, уходи. Я улетаю обратно в Москву — таково мое окончательное и бесповоротное решение.

Еще несколько минут, и я передумаю, прыгну на него, обовью ногами и руками и никогда не отпущу!

Он рассержен, как лев, и чтобы не наделать глупостей предпринимает попытку уйти. На полпути возвращается, сгребает меня в охапку и яростно до звездочек в глазах целует.

— Не знаю, что ты там себе надумала, но я тебя никуда не отпущу, — с придыханием говорит Генри.

Его глаза… Он весь такой родной, заботливый. Но он никогда не будет моим, даже если я подпишу этот ненавистный договор, наступив пяткой на чувство собственного достоинства. Нужно бежать, пока я окончательно не вросла в него.

Закрываю глаза — только бы не заплакать, не опозориться, нужно держать лицо до конца. Люблю его до чертиков, а он ничего так и не сказал о своей любви, потому что в нее не верит. Вот если бы он сказал… Да ладно, что теперь об этом. Вкладываю в прощальный поцелуй всю свою страсть и ухожу, не оборачиваясь. The end.

Глава 30

Как часто вы сожалеете о своих поступках? Я — постоянно. До сих пор не могу поверить, что я это сделала! Это ж насколько нужно быть неуверенной в себе, чтобы оборвать связь с таким чудесным мужчиной?! Я листала фото, которые попали в интернет, благодаря вездесущим папарацци. Вот мы с ним в баре, смотрим друг на друга томным взглядом. Вот мы уже идем с собаками и весело переглядываемся, видя, как наши питомцы шалят. А вот и целуемся посреди улицы, а потом заходим в отель… Чееерт! На меня в Инстаграм стали подписываться тысячи людей. Журналисты нарыли на меня все, что только было возможно! Поистине их возможности безграничны. Но я не хотела подобной сомнительной славы. Очередная подружка Генри Гаррисона русская сценаристка «Королева вестерна», скривилась я, читая статью. Откуда они это взяли? Ах да, фотография с моего дня рождения, где я ковбойской одежде и с праздничным тортом в руках с надписью «Королеве вестерна». С легкой Зойкиной руки меня теперь окрестили Королевой вестерна. Что ж, мне это даже нравится. Я посмотрела более ста фильмов этого жанра и могу ли я по этому праву называться Королевой? Под моими публикациями в блоге появились сотни комментариев на разных языках. Кто-то писал хорошее, а кто-то буйствовал. ТЫ КОРОЛЕВА СИРЫХ И УБОГИХ — читаю я очередной злобный комментарий в свой адрес и трясущимися руками закрываю страницу. Они меня ненавидят! Они считают меня недостойной ЕГО. Все, хватит! Скоро они забудут обо мне. Увидят Генри с очередной подружкой и забудут о Королеве сирых и убогих… Надо же, как меня задел этот «комплимент».

Поглаживаю татуировку с его именем и размышляю. Генри улетает сегодня вечером. И если я не прощусь с ним, то не увижу больше никогда. Выясняю, во сколько отправляется рейс в Лондон, беру куртку и еду в аэропорт. Хотя бы просто увидеть его издалека, если уж не решусь подойти.

Приезжаю раньше времени и торчу в зале ожидания, лихорадочно соображая, что я ему скажу. На ум шли убогие романтичные мысли, но я не хотела пускаться в банальщину. Жду, пристально рассматривая каждого прохожего, как будто смогу пропустить появление Генри. Я узнаю его издалека, из тысячной толпы, в любой одежде…

Он проходит через автоматическую дверь, немного заросший, в очках, с сумкой на плече, в руках поводок с Роем. Я хотела броситься к нему навстречу, но увидела, что Генри замешкался и кого-то ждет. Следом в зал вошла Зоя, тоже с сумкой. Она взяла мистера Гаррисона под руку и последовала вместе с ним к регистрационной стойке. Я резко отвернулась и натянула капюшон на голову.

Нет, нет, кто угодно, но только не она!!! Зоя угрожала, что отберет у меня все и рьяно взялась за дело! Она летит с Генри в Англию, к нему домой, к его родителям! Ей больше не нужен Артем — наигралась. Зое нужно только то, что дорого мне. Как ей удалось соблазнить его за один день? Как?! Или между ними уже что-то было? Лживая стерва, ненавижу!

Мне хочется выть от жуткой несправедливости! Пусть с ним летит любая другая, но только не Зоя Ковец. Прислонившись лбом к холодной стене, я зло смахиваю горячие слезы. Прекрати реветь, как девчонка! Да — обидно, но не смертельно. Представляю Зою и Генри в одной постели и реву еще пуще прежнего. Это чудовищно! Почему он выбрал ее?? Подвернулась, а он не устоял? Был слишком зол на меня? Да какая теперь, к черту, разница? Они вместе — вот факт. Ее не стыдно будет представить родителям — красивая, известная, достойная, небрезгливая.

Перед тем, как уйти, оборачиваюсь на них еще раз. Они идут вместе, свободная рука мистера Гаррисона у нее на лопатках, едва касается. Но на людях он всегда ведет себя отстраненно. Что ж… у журналистов появилась еще одна пища, которую можно смаковать. У Генри репутация бабника, поэтому никого не удивит, что сегодня он с одной, а завтра с другой. Знаменитость! Хм… Я теперь тоже известная личность в Америке. Бойтесь, опасайтесь своих желаний, ведь очень часто они сбываются тогда, когда вам этого совсем не нужно!

Вот и попрощались. Приезжаю домой и собираю вещи, их накопилось великое множество — не могла отказать себе в удовольствии покупать качественные брендовые вещички. Внутри у меня все клокочет от злости, но не на Генри, а на Зою. Я просто ненавижу ее! Нужно было оставить ее плавать в море рыбам на корм! Прекрати, Алена. Успокойся. Ника крутится возле меня и лижет руки, она чувствует мое жуткое состояние и пытается хоть как-то помочь.

— Моя любимая девочка. Послезавтра ранним утром самолет. Все будет хорошо. Мы уедем с тобой в Россию. Надеюсь, ты не испугаешься снега и мороза? Сейчас там настоящая пушистая и холодная зима. Думаю, ты привыкнешь, и благодаря твоей толстой шкурке тебе будет тепло. Все будет отлично… У меня столько планов и идей на будущее! Мы их все воплотим в жизнь, вот увидишь. Завтра Рождество, но это не мой праздник. Наш русский праздник 31 декабря — Новый год. А православное Рождество 7 января. Все, давай спать. Только, кажется, мне понадобится снотворное. Не бойся, я проснусь. Ложись рядом, вот так, — я запиваю две таблетки водой, обнимаю Нику и закрываю глаза.

Наутро выключаю телефон и не захожу в соцсети. Не хочу никакого беспокойства из внешнего мира. Весь день просто лежу с Никой — разбитая, уничтоженная, не в силах встать и что-то делать. Бедной собаке приходится делать свои дела в лоток. Она все чувствует и прощает мне доставленные неудобства. Я в бредовом полусне. Слышу звонок, но не могу понять — реальный он или снится. Кое-как встаю и шлепаю босиком в прихожую. Чертовы таблетки! Не могу согнать сон. В глазке мутно, никого не могу рассмотреть, и зачем-то отпираю дверь, даже не спросив: кто там? Я в трусиках и короткой футболке, делаю шаг вперед, но кто-то хватает меня в охапку и вталкивает обратно в квартиру. Однако, не успеваю испугаться, потому что понимаю, кто мне приехал.

— Привет! Зачем ты здесь?

— Я приехал к тебе, за тобой… Ты не рада меня видеть?

— Марк…

— Это кто? Ты завела себе собаку? — удивляется финн, увидев мирно лежащую на кровати Нику.

— Это мой компаньон Ника. И завтра мы улетаем в Москву.

— Ты ни разу мне не позвонила, не ответила на сообщение. Чем я тебя обидел, скажи? Ведь я не виноват, что Зоя так поступила с тобой. Знаешь, а я излечился от этой патологической страсти, — гордо говорит Оксанен. — Ну а ты как? Почему ты такая бледная? Что произошло? — он попытался меня обнять, но я отстранилась от него.

— Ничего. Тебе не нужно было сюда приезжать, олигарх.

— Но почему ты меня отталкиваешь? Я понял, что хочу быть с тобой, поэтому я здесь. У меня был трудный перелет с несколькими пересадками… почему ты так холодна со мной? Я рассчитывал совсем на другой прием.

Марк схватил меня и силой поцеловал. Я вырываюсь, толкаю его и колочу по спине кулаками. Ника занервничала и начала громко лаять.

— Тише, Ника, тише.

Марк не унимается и пытается стащить с меня футболку. В него словно вселился демон.

— Что ты делаешь, Марк?!! — кричу я, пытаясь достучаться до его разума.

Ника спрыгивает с кровати, оскаливает зубы и намеревается напасть на мужчину.

— Фу, Ника, нельзя! — встаю перед ней так, чтобы закрыть Марка. Она может запросто накинуться на него и покусать, потому что чувствует угрозу.

Он все-таки стаскивает с меня футболку, но замечает на груди татуировку «Henry» на груди и резко все прекращает.

— Генри? Там написано — Генри! Чье это имя? — бесится Марк, бросая в меня мою же футболку. Я молчу в ответ, не хочу ему ничего рассказывать.

— Как это по-русски будет — Гена? У тебя появился другой — вот в чем дело, — понимающе кивает он. — Да угомони ты своего собакена! Достала уже!

— Да, Марк, я люблю другого! Даже хорошо, что ты здесь, и я могу тебе вернуть ключи от квартиры. Спасибо за приют, — я швыряю ему связку ключей и начинаю одеваться — футболка, джинсы, толстовка, куртка, кроссовки.

Я не обязана ничего ему объяснять.

— Куда ты собралась? — Марк сбавил обороты, — сегодня же праздник, оставайся здесь до утра. Не бойся, я не буду тебя насиловать. Ты же знаешь, что я не маньяк. Я весь полет думал о тебе… Как мы встретимся, что скажем друг другу, а тут такие новости — какой-то Генка нарисовался! Просто стало неприятно, даже оскорбительно от такого «горячего» приема.

Я продолжаю сборы, не реагируя на психованного Марка. Он поймал меня за руку и заглянул в глаза:

— Прости меня! Хочешь, мы просто выпьем и поговорим. Что у тебя случилось? На тебе лица нет.

По-прежнему храню молчание, освобождаю свою руку и наливаю Марку выпить. Хватит с меня алкоголя.

— У тебя даже пожрать нечего, — возмущается финн, сунув нос в холодильник, — я тебя не узнаю! Ты же прекрасно готовила. Благодаря тебе, мы не умерли с голодухи первый месяц жизни в Брентвуде. Зойка — хреновая хозяйка.

Упоминание этого имени резануло меня по нервам, как ультразвук. Чем они сейчас занимаются? Она помогает его маме готовить праздничную индейку с клюквенным соусом, а он смотрит с папой и братьями регби либо играет в компьютерные игры?

— Порежь хоть колбасы, — возвращает меня в действительность ворчливый голос голодного Марка.

— Кто такой этот Генри и когда ты успела в него втюхаться по уши? Господи, да я же ревную! С удовольствием набил бы ему морду сейчас. Этот неизвестный мне Хренли спутал все мои планы, — сокрушается Оксанен, — я так понимаю у вас с ним все серьезно, раз татушку набила на груди? Это типа он в твоем сердце?

— Отвяжись, — рявкаю я, а Ника поддерживает меня коротким лаем.

Не собираюсь я ничего ему рассказывать. Марк изменился, стал дерзкий, напористый, циничный. Таким он мне решительно не нравился.

— Кстати, что Калачев от тебя хотел, выяснял адрес, унижался бедняга. Я вдоволь над ним поиздевался, прежде чем сдал твои явки и пароли. Взял реванш, так сказать.

— Он просто подарил мне Нику. Не отзывайся о нем плохо, Артем порядочный и…

— О да! — язвительно перебивает Марк. — Самый порядочный из нас четверых забил до смерти одного парнишку. Просто по пьяни. Просто потому, что тот не захотел выпить с величайшим бойцом ММА…

— Я тебе не верю. Ты лжешь! Нет, он не мог! — мое лицо горит от ужаса, боюсь к нему прикоснуться и обжечься.

— Мог. Убийство сошло ему с рук — откупился. У Калачева богатый папенька, который здоровается за руку с Президентом Российской Федерации. Мне Зойка много чего про него рассказывала.

— Не хочу знать!

— Он покалечил много народу, твой порядочный сукин сын Артем.

— Хватит, Марк! Прошу тебя…

— Ладно, поберегу твое нежное девичье сердечко, — хмыкает Марк, залпом выпивая приличную порцию виски.

— И все же было в нем что-то хорошее, я не могла так жестоко обмануться!

— Может, и было, но я об этом ничего не знаю, — пожимает плечами Марк. — По мне так он херанутый на всю голову тип, который только и умеет, что кулаками махать.

У меня внутри все горит от страха. Чтобы не свихнуться от кошмарных мыслей, просто меняю тему:

— Ты собираешься навестить Зойку? Тогда имей в виду, что ее нет в Калифорнии, точнее вообще в стране нет.

— Мне не интересно, где черти носят Ковец. Сказал же, что к тебе приехал, — недовольно проворчал Марк, — но я уже понял, что мне тут ничего не светит. Прошу прощения, если обидел, просто я устал. Свалял дурака, приперевшись в Лос-Анджелес. Пойдем, что ли прогуляемся по пляжу?

— Нет, я не хочу. Я, пожалуй, лягу.

Как была — в кроссовках, толстовке и джинсах я завалилась в кровать и свернулась калачиком. Олигарх посидел несколько минут, потом вздохнул, снял обувь и улегся рядом. Я тихо всхлипнула.

— Я не умею сопли бабам вытирать, но попробую, — предупредил Марк и обнял меня.

— Он козел и не стоит твоих слез. Что еще обычно говорят в таких случаях? Он тебя бросил, поэтому ты плачешь?

Отрицательно качаю головой.

— Тогда что?

— Зоя, — шепчу я, — она угрожала, что отберет у меня все. Требовала мою собаку, но я отказалась, тогда она, — судорожно сглатываю, — увела у меня Генри Гаррисона.

— Этого смазливого киношного красавчика? — присвистнул финн.

— Ты его совсем не знаешь! Он особенный… и красота тут ни при чем, — вступилась я за Генри.

— Верно, и знать не хочу. Какая же она сука, твою мать! Где были, черт возьми, мои глаза, когда я с ней связался?! Я знал, что она ненавидит тебя, видел, чувствовал. Она всегда тебе завидовала, восхищалась тобою, хотела походить на тебя. Одевалась, как ты, говорила теми же фразами, представляешь, даже благотворительностью занялась! Смехота… Но ей это мало помогло. Она все равно была и останется беспринципной стервой Зоей Ковец, более известной в широких кругах, как Опасность.

— Странные у нас с ней сложились отношения. Я хотела быть похожей на нее, она — на меня. И никто не хотел оставаться собою, — задумчиво говорю я.

— Чем тебе помочь? Хочешь, отобьем этого мистера, мать его, Гаррисона назад? Оставим Зойку у разбитого корыта.

— Не хочу.

— Чего же ты тогда хочешь? — озадачился Оксанен.

— Просто покинуть Штаты. А еще в Вену хочу на фестиваль танцев.

— Глупенькая ты, Аленка, и в то же время умная баба. Такую встретишь на своем пути и хрен забудешь. Все готов к твоим ногам бросить, но тебе этого не нужно — ни денег, ни славы. Что же тебе нужно от жизни, а?

— Любви.

— Я знал ответ, но зачем-то все равно спросил. Точно меня уже не полюбишь? Смотри, я могу с тобой и в Москву, и в Вену, да хоть к черту на кулички. Ты только скажи.

— Вот ведь парадокс, когда-то я была бы счастлива услышать эти слова от тебя.

— Но вмешался мистер Гаррисон и все пошло по пиз… Прости, я не это хотел сказать.

— Генри здесь ни при чем. Ты изменился, стал такой напыщенный, как птица фрегат.

— Я таким всегда был. Ты этого не замечала, потому что смотришь на людей сердцем, а не глазами. Любой человек, который проходит сквозь твое сердце автоматически становится добрым и милым. Теперь, когда со всех сброшены маски, снимай свою, Алена. Кто ты?

— Та, кого ты видишь сейчас перед собой: слабая, разбитая и уставшая от ваших многочисленных масок женщина, — вздохнула я. — Обними меня крепче, Марк, и скажи, что все будет хорошо.

— Все будет хорошо, детка…

Сама не заметила, как погрузилась в безмятежный сон.

Ранним утром звонит будильник. Пора собираться в аэропорт. Марк тихо сопит, на улице еще темно. Я выпросталась из-под его руки и встала с постели. Ника тут же проснулась и навострила уши.

— Мы уезжаем, — шепчу я, застегивая на крепкой собачьей шее поводок. Надеваю куртку, беру собранную сумку и тихо выхожу из квартиры. Напоследок бросаю взгляд без сожаления на спящего в одежде Марка и одними губами говорю: «Прощай, олигарх!»

На время полета мне пришлось посадить Нику в специальную клетку для перевозки крупных собак и сдать в багажный отсек. Весь полет просидела, как на иголках, безостановочно думая, как она там? Хватило ли ей корма? Не слишком ли низкая там температура? Сильно ли она испугалась?

12 часов полета без пересадок и мы будем в Москве. На душе всякие разные чувства, мысли хаотично скачут одна от другой. Хочет напиться вдрызг, забыться, да что угодно, лишь бы ничего не чувствовать! Тоскливо смотрю в иллюминатор, скорее бы прилететь. Держись, моя девочка, моя славная акита. Прощай, Америка! Прощай, Генри Гаррисон!

Эпилог

Апрель 2020 года.

Просыпаюсь одна на широкой массивной кровати, подхожу к окну и распахиваю шторы. Яркое солнце слепит глаза. Такое чувство, что я очень долго спала — несколько лет. Мысль пугает меня. Вдруг все это сон? Подхожу к столу, открываю самый верхний ящик и вижу купленные билеты в Вену. В этот уикенд мы летим в Австрию на фестиваль танцев и это — не сон! Вот и наступило время для осуществления моей мечты, ради которой я некогда жила. От этой мысли по спине пробежал приятный холодок.

Накидываю легкий халат и спускаюсь вниз по ступенькам. Из кухни доносится ошеломительный запах — Генрих опять готовит свои шедевральные маффины из овощей, ветчины и яиц. Подхожу к нему сзади и крепко обнимаю, утыкаясь носом в широкую спину.

— Почему не разбудил? — спрашиваю я.

— Ты так сладко спала.

— Какое прекрасное утро, Генрих!

— Да, оно чудесное. Опять называешь меня Генрих?

— Разве ты против?

— Конечно, нет, — отвечает мистер Гаррисон и целует меня в щеку, — все, что угодно, только не Гарри.

— А где дети?

— С собаками во дворе.

Выхожу во двор, прихватив с собой кружку, и, отхлебывая маленькими глотками чай, наблюдаю, как по зеленой лужайке носятся дети вперемешку с собаками. Не могу поверить, что все это — не сон, а моя прекрасная реальность, моя светлая мечта.

Мы уютно располагаемся на террасе и зовем детей завтракать. Любовно смотрю на свою чудесную семью и вспоминаю события, предшествующие моему безоговорочному счастью.

Чуть больше месяца назад 8 марта с самого утра на меня обрушился шквал телефонных звонков. Первой позвонила Джулия из солнечной Греции и радостным голосом сообщила, что полчаса назад родила здорового мальчика.

— Как здорово! Поздравляю тебя, подруга! — улыбаюсь я, пытаясь попасть ногой в домашние штаны.

— Он чудесный, похож на Аристо. Я так счастлива! Ты тоже давай с материнством-то не затягивай.

Я протяжно вздыхаю. Ну, почему эта тема самая излюбленная у тех, кто уже родил? Нет, я не «чайлдфри», не подумайте, просто рождение ребенка отнимает много сил и здоровья. Может быть, когда-то я порадую своего любимого мужчину сыном, если он захочет. Кстати, о любимых мужчинах…

На вторую линию пробивался Он. Я прощаюсь с новоиспеченной мамой и отвечаю за звонок.

— Доброе утро! Почему так рано? У вас же сейчас в Лондоне только 7 утра, — потягиваюсь я, подхожу к окну и смотрю на улицу. Интересно, почему там так много мужчин с цветами? Господи, сегодня же Женский день. Только у нас в России его празднуют так масштабно — с дополнительным выходным и забегами в цветочную лавку. Эх, останусь я сегодня без единого тюльпанчика.

— Алло, Генри, ты меня слышишь? Почему так шумно у тебя? Где ты? В аэропорту? Что ты там делаешь? Чтооооо? Как это ты в Шереметьево? Скажи, что ты пошутил. Не шутка? Господи! Никуда не уходи оттуда, я скоро за тобой приеду.

Бестолково мечусь по комнате, роняя все вокруг. Генри в столице! В голове просто не укладывается эта мысль. Он решил сделать сюрприз! Мой iPhone снова подал признаки жизни.

— Алло! Адрес? Кутузовский проспект дом…, да, да. Ты уже в такси? Хорошо, я тебя жду.

Господи, он уже едет сюда! Я сейчас умру от переизбытка эмоций. Нужно срочно успокоиться, налить кофе, спокойно выпить его и все будет отлично.

— Ника, у нас сегодня будет гость. Сама увидишь, кто это. Только не прыгай от радости и счастья, ладно? Как бы самой тут не начать прыгать, ведь ОН здесь, в России!

Господи, за что хвататься? То ли бежать стрелки рисовать, то ли бросаться готовить что-нибудь вкусное. Сюрприз, так сюрприз.

Пока пью кофе, вспоминаю первые месяцы своей жизни по возвращении в Россию. Как только вернулась, сразу же вплотную занялась фондом помощи инвалидам, пришлось немного побегать по различным инстанциям, но дело того стоило — скоро состоится торжественное открытие.

Мама вернулась из Швейцарии вместе с Сергеем Евгеньевичем. Они разработали препарат, начисто уничтожающий клетки рака и готовы запатентовать его в России. Теперь не нужно собирать для онкобольных с миру по нитке 150 миллионов, лекарство будет доступно всем. Я так горжусь своей мамой!

Как так вышло, что мы с Генри снова вместе? А вот так обстояло дело.

В Новогоднюю ночь он прислал мне на Viber трогательный стих собственного сочинения. Я проревела полночи и ответила ему — тоже стихотворением, которое позаимствовала у одного известного русского классика. (но Генри об этом знать не обязательно, правда?) В общем, завязалась серьезная переписка, из которой выяснилось, что никакого романа у мистера Гаррисона с мисс Ковец нет и не было. Оказалось, что съемки фильма срочным образом перенесли в Лондонскую киностудию, к которым приступили сразу же после празднования Рождества. Зоя разругалась с Артемом в пух и прах в очередной раз, собрала сумку и улетела туда заранее, остановившись в Лондоне у своей знакомой. Так вышло, что они просто попали на один рейс.

«Что же ты тогда руки свои у нее на спине держал?» — ехидно интересуюсь я, правда, мысленно. И словно подслушав мои мысли, Гаррисон признался, что всегда интересовался такими, как Зоя — сумасшедшими стервами, но потом, встретив меня, понял, почему его романы были столь короткими.

Я ему верю и неважно, по какой причине он столь любезно обходился в аэропорту с Зоей. Я доверяю ему и ничего не хочу себя накручивать.

Кстати, о дружбе. Эта штучка многое рассказала обо мне Генри, но вместо того, чтобы отвернуться от меня, эффект от ее рассказов был прямо противоположный. Мистер Гаррисон все более укреплялся в мысли, что я именно тот человек — кто ему нужен. У него уже давно сложился образ женщины, с которой он хотел бы связать жизнь, как бы пафосно это не звучало. Удивительно, но я подходила по всем параметрам его вкуса.

Все это время мы переписывались и перезванивались. И вот он едет сюда, чтобы доказать мне, что намерения у него самые что ни есть серьезные.

А как же тот злополучный контракт? Генри его порвал и забыл о дурацких условиях раз и навсегда.

«Я чуть не потерял тебя из-за этого договора, который составил мой идиот менеджер, прости меня, Хелен! Наши отношения с самого начала не были похожи ни одни, которые у меня складывались с другими женщинами. Мне нужно было догадаться сразу, что условия контракта обидят тебя. Ты особенная, и я чуть было все не испортил» — как-то написал мне любимый.

Вздрагиваю от звонка в дверь, который выводит меня из задумчивости. Ника тут же несется в прихожую и громко лает. И… получает собачий ответ. Господи, он прилетел вместе с Роем! Конечно, они же всегда вместе — неразлучные друзья. Спешу открыть дверь и впустить в дом драгоценных гостей. Мне неловко, вроде и ждала его с нетерпением, а все равно выгляжу необъяснимо холодной. Но Генри быстро растопил лед, которым я была покрыта, своими горячими поцелуями. Мы целовались с такой силой, что искры плясали у нас перед глазами.

— Генри, проходи, куда тебя посадить? Чем угостить? Это невероятно, что ты здесь, без предупреждения… Я бы встретила тебя. Вдруг тебя бы узнали? Не могу ручаться за твоих российских поклонников, и сдается мне, легко ты от них бы не отделался.

Он в кепке с козырьком и с отращенной бородой, эдакий канадский дровосек. Конспиратор, мой ненаглядный. Рядом апатичный Рой, из пасти которого торчит большой букет розовых тюльпанов.

— Это тебе! — весело говорит Генри, выдергивая из пасти пса букет, — спасибо, дружище, что подержал. — Я заметил, что ваши мужчины идут по городу с цветами и очень удивился этому, но потом вспомнил, что сегодня Женский день. Решил сделать тебе приятное.

— Очень мило с твоей стороны, — принимаю букет и вдыхаю весенний аромат тюльпанов.

— И я не боюсь твоих соотечественников, — улыбается мистер Гаррисон, — Мне ничего не стоит сфотографироваться с ними и дать автографы. Даже приятно, что на Родине моей дорогой Хелен меня знают и любят.

— Тогда тебе еще предстоит увидеть русскую любовь.

— Я уже ее видел, — говорит он, тянется к моей рубашке, расстегивает пару пуговиц и проверяет татуировку — на месте.

Я улыбаюсь и обнимаю его крепко-крепко. Как же я скучала, если бы ты знал! Подросшая за два с половиной месяца Ника с обожанием глазеет на невозмутительного как всегда Роя.

— Проходите! Что мы стоим в тесной прихожей?

— Я читал советы иностранцам, которые решили посетить Россию, и там написано: при входе в русское жилье обязательно снимите обувь, — рассказывает мистер Гаррисон, разуваясь.

— О Господи, не читай больше подобный бред. В моей квартире ты можешь вести себя так, как привык.

— Кстати, Рою тоже нужно вымыть лапы.

— У меня здесь не стерильная операционная. Чувствуйте себя, как дома.

Спустя час накормленные Генри и Рой оккупировали диван в гостиной. Я прилегла рядом и обняла своего мужчину. Поймала себя на мысли, что могу любоваться им бесконечно и с любого ракурса. Он одинаково красив хоть сбоку, хоть сверху, и даже с Космоса можно увидеть его выразительное лицо.

— Я рада, что ты здесь. Мне было так одиноко. Никак не могу привыкнуть к Москве, вроде ж родина моя, а все равно грустно здесь. Может, потому что ты был далеко.

— Хелен, я прилетел за тобой. Поедешь со мной в Соединенное Королевство? Только хочу сказать тебе сразу: со мной будет сложно, я буду постоянно в разъездах, на съемках. Ты сможешь так жить?

— Генри…

— Прежде чем отказывать мне, прошу, подумай. Я не тороплю тебя с ответом. Только тебе придется выйти за меня замуж, — приподнял он обе брови вверх. — И никакого брачного договора — я обещаю!

— Господи, Генри, это самое романтичное предложение руки и сердца, которое я когда-либо слышала. Требую дать твоим бровям «Оскар».

Мистер Гаррисон заулыбался и ткнулся губами в мою шею.

— Прости, я не романтик, ты же знаешь. Мы с Роем пробудем здесь неделю, а потом улетим вместе с тобой и Никой в Англию.

— Чем я буду там заниматься? — вырывается у меня, — у меня здесь фонд. А там что?

— Ты можешь управлять средствами фонда прямо из Англии. Это не проблема. И потом, Британской киноиндустрии требуются хорошие сценаристы фильмов, можешь писать вестерны — на них всегда хороший спрос. У тебя уже есть положительный опыт, и можно попробовать выйти на новый уровень работы. Подумай об этом, Хелен, — он ласково проводит рукой по моей шее и целует за ухом. Тянусь к его губам и слегка прикусываю их. Невинные игры перешли в более серьезные моменты, и я, отстранившись, шепчу:

— Генри, у меня есть спальня.

— Ооо, да здесь у тебя покруче квартира, чем в Санта-Монике.

— Это Россия, мистер Гаррисон. Здесь я могу себе позволить шикарные апартаменты, — смеюсь я.

Мы перебираемся в спальню, оставляя наших четвероногих друзей наедине. Спустя несколько часов безумства, к нам в дверь поскреблись собачьи когти.

— Собакам скучно, пора выходить, — улыбаюсь я, глядя на красивое лицо разомлевшего мистера Гаррисона. Он обнимает меня руками и ногами, словно давая понять, что никому не отдаст, и я всецело принадлежу ему. Не смотря на подозрительный хруст своих костей, я была не против такого собственничества.

— Давай хотя бы их впустим? — полупридушенно пищу я.

Генри кивает, не раскрывая глаз, и отпускает меня из железных объятий. Я грациозно встаю с постели, подхожу на цыпочках к двери и толкаю ее. Оборачиваюсь и вижу открытый глаз мистера Гаррисона.

— Подглядываешь за мной? — погрозила ему пальцем.

— Не смог удержаться от того, чтобы еще раз посмотреть на твою аппетитную фигуру.

Я смущаюсь и ныряю обратно в постель, зарываясь под одеяло. Сильная рука Генри тут же подминает меня под себя. В комнату, мягко ступая лапами, осторожно заходят собаки. Ника ложится у кровати с моей стороны, а Рой располагается возле хозяина.

Это была одна из самых теплых и уютных моих ночей в Москве.

На следующее утро на правах хозяйки я предложила мистеру Гаррисону несколько прогулок по городу, но он вежливо отказался. А вот на торжественное открытие моего фонда помощи он вызвался сопровождать меня по собственной инициативе.

— Там будет пресса, — закусываю губу, — они растрезвонят о нас на всю страну.

— Пусть. Это благородное дело. Хочу быть рядом с тобой в такой ответственный момент, — сжимает мою руку и целует пальцы мой любимый мужчина, — я тобой горжусь, Хелен.

Мне отрадно это слышать. Волнуюсь до безумия, но надежность, которой так веет от Генри, меня успокаивает. Я много думала о том, как назову свой благотворительный фонд, и остановилась на «Помоги мне», в английском варианте — «Save me». По-моему, неплохо, особенно, если фонд будет международным.

Генри выглядит безупречно. Смокинг, белая рубашка, галстук, дорогие часы и жемчужная улыбка. От «канадской» бороды он избавился, и теперь я могла любоваться на его точеный гладкий подбородок, с ямочкой посередине. Чтобы соответствовать такому красавцу, разоряюсь на дорогое сногсшибательное красное платье. Вот, теперь ему не стыдно будет показаться со мной на людях. Завершаю образ крупными локонами и красной помадой, надеваю кое-что из золотых украшений, а вообще лишняя помпезность здесь ни к чему! Мы идем не на красную ковровую дорожку Голливуда, а всего лишь открываем фонд помощи инвалидам.

Я арендовала помещение и наняла штат сотрудников, состоящий всего из двух человек — бухгалтера и делопроизводителя. Думала, буду сама здесь управлять, но в связи с последними событиями, все меняется. Придется брать еще одного ответственного человека.

В сопровождении Генри Гаррисона я вхожу туда, где меня ждет небольшая группа людей. Они как по команде раскрыли рты, когда увидели, кто сюда пожаловал. И я их не винила, так как прекрасно понимала, что чувствуют сейчас эти люди. Генри шикарно и доброжелательно всем улыбался. Репортеры первые пришли в себя и защелкали затворами своих фотоаппаратов — скучное мероприятие неожиданно приобрело для них возможность добыть ценный материал для своей редакции. Я толкнула заготовленную заранее речь, и с официальной частью было покончено. Далее следовал фуршет, и все происходящее на нем вызывало у меня улыбку. Дамы, то бишь мой бухгалтер и секретарша не отходили от моего мистера Гаррисона, зазывно ему улыбались, просили автографы и хвалили его актерское мастерство напропалую. О том, с какой целью мы здесь собрались, было напрочь забыто. Журналисты атаковали Генри, и мне пришлось буквально вырывать его из их цепких лап.

— Уходим, мистер Гаррисон.

— Наконец-то, — выдохнул он.

В арендованном по такому случаю лимузине мы катаемся по ночному городу и пьем шампанское. Если бы не Генри, я конечно бы, обошлась без проката авто, но мне захотелось немножко перед ним пофорсить. Мы опустили ширму, которая скрыла нас от водителя, и принялись целоваться. Преизбыток эмоций довел нас до того, что мы занялись любовью прямо в машине, полураздетыми и трясущимися, как в лихорадке.

Пришли в себя только, когда лимузин остановился, и водитель тактично связался с нами по внутренней связи. Поправляю дорогущее помятое платье, испорченную прическу и выбираюсь наружу. У Генри криво сидит галстук и от рубашки отлетела одна пуговица. Выглядели мы очень колоритно — эдакие два любовничка и, слава богу, что не нарвались на соседей. Но я счастлива, счастлива с ним по-настоящему!

С разрешения Генри я публикую наш совместный снимок с церемонии открытия в свой Инстаграм, а наутро просыпаюсь знаменитой. Второй раз в жизни. Но на этот раз у меня совсем другие эмоции. Теперь это не фото, сделанные исподтишка и слитые в сеть, а совместное посещение мероприятия. По звездным меркам это говорило о том, что у нас все серьезно. Да, Генри теперь мой мужчина! Как же жить с этим счастьем-то? Его так много, оно льется через край, и я вся пропитана счастьем насквозь, как сахарным сиропом.

В мой фонд стали поступать немалые средства, и я уже отдала первые распоряжения бухгалтеру, насчет того, кому в первую очередь оказать помощь. В реабилитации нуждались молодые люди, больные рассеянным склерозом. Им и будут направлены деньги.

Не обошлось и без потрясений. Меценатом моего фонда стала Зоя Ковец, которая перечислила неплохую сумму денег.

— Зачем ей это, как думаешь? — спрашиваю у Генри, отрывая взгляд от ноутбука. Он лежит рядышком без футболки, отвлекая меня своими чудесными формами.

— Думаю, что она осознала всю вину, которую понесла перед тобой и хочет получить от тебя прощение, — пожимает плечами мистер Гаррисон.

— Я не верю ей, Опасность опять что-то задумала.

— Я же тебе рассказывал, что она хорошо о тебе отзывалась.

— Это какая-то очередная игра. Я больше не куплюсь на ее уловки с дружбой.

— Как знать, Хелен, может, она действительно изменилась. Дай ей последний шанс.

— Только потому, что ты просишь.

— Хелен, принеси мне, пожалуйста, воды.

Я сую ноги в домашние тапки и иду на кухню, но тут же бегу обратно и зову Генри:

— Дорогой, иди сюда.

— Что случилось?

— Иди, иди, посмотри, — хихикаю я.

Генри прошлепал босиком по коридору и замер на месте, увидев Роя, который недвусмысленно стоял позади Ники. Медленно ползущая вверх бровь и Генри выдает:

— Кажется, у нас ожидается пополнение в семействе.

— И когда она только успела, ну быть готовой к оплодотворению. Я не заметила у нее признаков.

— Очень часто так бывает. Как думаешь, им нужна помощь или сами справятся?

— Думаю, что сами. Природа знает свое дело. Пошли Генри. Или тебе все еще хочется водички?

— Нет, пошли обратно в спальню.

Мистер Гаррисон заталкивает меня в комнату и прижимает к стене. На нем только одни джинсы. Босой и без футболки. Желание переполняет меня, собирается в комок где-то внизу живота, а потом течет через край. Хотите верьте, хотите нет, но это — любовь! Любовь — это где двое могут выпустить своих истинных «я». Звезда Голливуда остается за дверьми этой спальни, и со мной остается наедине чуткий, добрый и любящий мужчина.

— Я люблю тебя, — едва слышно говорит он.

— Что ты сказал? — у меня аж во рту пересохло от такой новости. Генри впервые признался мне в любви! Ох уж эти англичане — сначала предлагают брак, а только потом говорят о любви.

— Я без ума от тебя, мистер Гаррисон. Я люблю тебя, Генрих. Я очень сильно тебя люблю! — чеканю каждое слово, чтобы он тоже прочувствовал этот важный момент.

Серьезный разговор я оставила на потом. Когда наше желание было удовлетворено, а питомцы разошлись по разным углам, я приникла к Генри и тихо произнесла.

— Есть еще кое-что, не знаю, поймешь ли ты меня… Как вообще к этому отнесешься.

— Говори, — насторожился мистер Гаррисон.

— Я немного рассказывала тебе о детях, которые мне небезразличны, — осторожно начинаю я, — месяц назад я подала документы на опекунство, ни на что не надеясь, но неожиданно мне позвонили вчера из детского дома и сообщили, что готовы отдать мне Никитку и Тему. Думаю, репортеры постарались на славу и пропиарили меня на всю Россию-матушку. Что же мне делать теперь? — закусываю губу и жалобно смотрю на любимого мужчину.

— Оформлять опекунство. Я же знаю, что ты не простишь себе, если оставишь их здесь.

— Ты прав — не прощу. Но я же понимаю, что тебе не нужны чужие дети. Ты очень хороший и порядочный человек, но не до такой же степени, чтобы воспитывать их в своем доме!

— Хорошего же ты обо мне мнения, — обиделся Генри.

— Прости, я несу полную чушь, — понуро опускаю голову. Черт возьми, сейчас решается мое будущее. Кого бы я выбрала, если бы передо мной был бы поставлен выбор: Генри или детей? Но я не хотела об этом даже думать…

— Есть другой выход, — немного размыслив, сказал Генри. — В Великобритании есть закрытые частные школы, их можно устроить туда. Лучшего образования и придумать для них нельзя. Мы будем видеться с ними только на каникулах — дважды в год — таковы правила. В 18 лет они покинут школу одними из самых образованных британцев в стране. Школа дает огромные возможности в дальнейшем обучении. Эти ребята скажут тебе спасибо.

Я полностью разделяю точку зрения любимого, я и сама уже думала об этих школах. Обучение будет стоить дорого, но я найду деньги для малышни.

— Генри, ты прелесть! Спасибо тебе за понимание. Ты просто не представляешь, какой счастливой женщиной ты меня сделал. Мне кажется, что я вот-вот проснусь! Проснусь в инвалидном кресле и пойму, что все это неправда. Что я буду тогда делать?

— Это правда, и, по-моему, я не единожды тебе сегодня это доказал.

Это точно. После его «доказательств» у меня до сих пор дрожат колени. Я не верила ранее, что бывают такие сильные чувства. Это только в кино пары все время ожесточенно занимаются сексом — в жизни совсем по-другому. Но мистер Гаррисон доказал мне, что жизнь часто бывает похожей на кино, если найти своего человека.

Итак, спустя несколько дней формальности улажены, билеты куплены, багаж упакован. Считанные часы до отлета в Лондон. Никитка и Артем играют с собаками. Их детские личики светятся счастьем.

Самолет уносит нас в страну, которую я знаю только по книгам. Туманный Альбион, какой же ты? Надеюсь, примешь нас как дорогих гостей?

У Генри роскошный особняк в самом центре Лондона и приличная территория, покрытая зеленой травой. Мы с мистером Гаррисоном сидим на веранде, наслаждаемся свежезаваренным чаем и ловим редкие лучики солнца. Рядом носятся дети и очумевшие от счастья собаки. Мой обожаемый мужчина очень добр и любезен к детям, из него выйдет прекрасный отец. Ну а пока мы ждем, когда у Ники появятся на свет щенки, и мы станем счастливыми обладателями семейства акит.

— Я люблю тебя, миссис Гаррисон! — говорит он нежно и проникновенно.

— А я люблю тебя, мистер Гаррисон.

Счастье есть, просто вы боитесь его искать!

Пожалуй, закончу эту книгу мудрыми словами Робина Шарма: «Ты обретешь свое счастье и возможность полностью реализовать себя в жизни только тогда, когда искренне, до глубины души, посвятишь свои лучшие качества достижению той цели, которая изменит жизнь других людей к лучшему».

Content

Оксана Резникова
Королева вестерна

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Эпилог