Улукбек Кожомжарович Чиналиев

Особенности формирования гражданского общества в Кыргызской Республике

Раздел I. Политологическая теория гражданского общества

Все современные государства, в том числе и Кыргызская Республика, главным, основополагающим принципом своего общественного устройства провозгласили демократию, хотя, естественно, реализуется он в каждом конкретном случае в разных объемах, а кое-где демократия носит скорее декларативный характер. Утверждение демократии предполагает личную, индивидуальную свободу всех граждан, их социальную активность, гарантирование им политических прав и свобод, в том числе права на участие в формировании органов государственной власти, контроль за их деятельностью, влияние на принятие общих для всех решений на основе всеобщего, равного избирательного права и осуществление этого права в процедурах референдумов, выборов и др. Демократия дает отдельной личности определенную меру свободы, право действовать по собственному усмотрению в личной жизни, свободу политического выбора. Демократия – это также духовное состояние людей, характер их представлений о самих себе, о своих правах, возможностях и обязанностях. Демократическая настроенность граждан, высокий уровень гражданской культуры – одно из важнейших условий демократичности общества.

Наиболее полно принципы демократии реализуются в правовом государстве.

Идея правового государства развилась из идеи господства закона в жизни народа, общества, социальных групп, личности, а также в деятельности государства и всех его должностных лиц. Еще Платон предупреждал о необходимости соблюдения законов, ибо государству, где закон не имеет силы и находится под чьей-либо властью, грозит гибель. Аналогичные взгляды высказывал и Аристотель: «Закон должен властвовать над всем».

Идеи верховенства закона в деятельности государства, его должностных лиц и всех граждан развивали Ш. Монтескье, Дж. Локк, И. Кант, Г. Гегель, К. Маркс.

Сам термин «правовое государство» утвердился в немецкой юридической литературе в начале XIX в. (К.-Т. Велькер, И. Аретин, Р. фон Моль и др.). В России в числе сторонников теории правового государства были Б. Чичерин, П. Новгородцев, В. Гессен, Б. Кистяковский и др.

Современная теория и практика правового государства позволяет выделить его отличительные признаки [1]:

• суверенитет народа. Именно народ является источником власти, а государственный суверенитет носит представительный характер;

• верховенство закона. Законы правового государства опираются на Конституцию страны и обладают наивысшей силой по сравнению со всеми иными нормативными актами, издаваемыми государственными органами, они не могут быть отменены или изменены ни правительственными распоряжениями, ни ведомственными актами, ни решениями партий или органов местного самоуправления;

• всеобщность права, связанность правом самого государства и его органов. Издавшее закон государство не вправе его нарушать;

• взаимная ответственность государства и личности, правовое равенство, формальная независимость друг от друга субъектов права. Конфликты между субъектами права подлежат разрешению только судом;

• разделение властей. Чтобы избежать деспотизма, власть должна быть рассредоточена между законодательной, исполнительной и судебной ветвями, их взаимоотношения регулируются системой сдержек и противовесов;

• незыблемость и неотчуждаемость прав и свобод. Современная юридическая и политологическая наука различает прирожденные естественные права (право на жизнь, на достойный уровень жизни, на личную неприкосновенность и т. п.), социальные права (на труд, отдых, образование, медицинское обслуживание, социальное обеспечение в старости и по болезни и т. п.), политические права (право слова, голоса, на участие в общественной, политической и государственной жизни и т. п.) [2].

Правовое государство исходит из того, что права и свободы человека и гражданина неотчуждаемы и принадлежат ему от рождения; права и свободы предоставляются в равной степени всем и каждому: осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц. Соблюдение прав и свобод должно гарантироваться и контролироваться соответствующим гибким механизмом.

На основании вышесказанного можно сделать вывод, что не каждое государство является правовым, ибо в каждом конкретном случае не в одинаковой мере реализуются принципы демократии. Решающей социально-экономической предпосылкой правового государства, непременным условием его формирования является наличие в нем развитого гражданского общества как естественного фундамента политической демократии.

Понятие гражданского общества является сравнительно новым для общественных наук, хотя отдельные представления о его сущности своими корнями уходят в античные времена. Именно тогда от латинского слова «цивис» (гражданин) было образовано понятие «цивистас» (общество). Однако в те времена в общественно-политической мысли понятия «государство» и «общество» не различались. Лишь в эпоху Просвещения в органической связи с идеей правового государства формируются представления о гражданском обществе. Современная политология различает три периода формирования теоретических представлений о гражданском обществе: «естественно-правовой»; период легитимации; рационалистический период [3].

В «естественно-правовой» период (с античности до конца XVIII в.) происходит первый синтез идеи гражданского общества, сущность которого определяется концепциями естественного права и общественного договора. Согласно этим концепциям гражданское состояние приходит на смену «естественному состоянию», в котором господствовали культ силы и борьба «всех против всех». На первый план в этих концепциях выдвигается требование неотъемлемых прав и свобод человека, присущих его естественной природе. Это право на жизнь, собственность, волеизъявление и т. п. Н. Макиавелли в своем труде «Государь» писал: «Он (государь) должен побуждать граждан спокойно предаваться торговле, земледелию и ремеслам, чтобы одни благоустраивали свои владения, не боясь, что эти владения у них отберут, другие – открывали торговлю, не опасаясь, что их разорят налогами; более того, он должен располагать наградами для тех, кто заботится об украшении города или государства» [4].

«Естественно-правовой» период развития идеи гражданского общества связан, помимо Н. Макиавелли, с именами Платона, Аристотеля, Цицерона, Ф. Бэкона, Г. Гроция, Т. Гоббса, Дж. Локка, Б. Спинозы. Ж.-Ж. Руссо, П. Гольбаха, Д. Дидро, Ш. Монтескье, Т. Томазия и др. По своей сути их представления, несмотря на отдельные попытки реалистического анализа, носили в основном утопический характер.

В конце XVIII – первой четверти XIX в. в социально-политической мысли происходит второй синтез идеи гражданского общества, период легитимации. На первый план выдвигается проблема взаимодействия гражданского общества и государства, расширяются и укрепляются требования политической свободы, независимости граждан и их объединений от произвола государства, его бюрократического аппарата.

Дихотомия «естественное состояние – гражданское состояние (общество)» уже в конце XVIII в. сменяется дихотомией «гражданское общество – государство». Этот период связан с именами В. Гумбольдта, Ф. Гизо, А. Смита, И. Канта, А. Токвиля и др. Например, В. Гумбольдт в работе «Опыт установления границ деятельности государства» выделяет три основных различия между государством и гражданским обществом: во-первых, система общественных учреждений, формируемых «снизу» самими индивидами, и система государственных институтов; во-вторых, «естественное и общее право» и позитивное право, издаваемое государством; в-третьих, «человек» и «гражданин». Он приходит к выводу, что «государственный строй не есть самоцель, он лишь средство для развития человека» [5].

Наиболее полное обоснование проблема разграничения государства и гражданского общества получила у Г. Гегеля. Под гражданским обществом он подразумевал независимую от государства совокупность отдельных индивидов, классов, групп и институтов, взаимосвязь которых регулируется гражданским правом. Он показал, что гражданское общество сформировалось в результате исторической трансформации всей общественной жизни, длительного диалектического движения от семьи к государству. Социум, образовавшийся в результате этого генезиса, включает частнособственнические отношения, рыночную экономику, социальные группы, институты, обеспечивающие жизнеспособность общества и реализацию гражданских прав. Свой анализ гражданского общества великий философ основывает на двух фундаментальных принципах: индивиды руководствуются только своими частными интересами, и между ними образуется общественная связь, при которой каждый зависит от каждого. По существу, под гражданским обществом Гегель понимал экономическую структуру буржуазных отношений. Что касается взаимоотношений государства и гражданского общества, то он признавал примат государства. Оно, по его мнению, как более организованная органическая целостность выступает как бы гарантом действительной свободы гражданского общества и представляет общество в его единстве.

В результате теоретических исследований в легитимационный период сложилось представление о гражданском обществе как неполитической сфере социума, противостоящей государству или сосуществующей с ним. Эта сфера включает также такие институты и организации, как предпринимательство, торговля, семья и родственные объединения, различные общественные союзы и ассоциации. В конце XIX – начале XX в. понимание гражданского общества трансформируется в сферу социальной реальности, характеризующуюся особыми качествами.

Реализация третьего синтеза идеи гражданского общества начинается в конце 20-х гг. XX в. Она вызвана развитием научно-технического прогресса, дальнейшей рационализацией общественной жизни, переходом к расширению свобод в сфере культуры, стилей жизни и т. д. Постепенно появляются идейные условия для трансформации дихотомии «гражданское общество – государство» в более сложные конструкции. Идея гражданского общества из плоскости теоретических интерпретаций переходит в практическое воплощение в форме гражданской рациональности – систему устойчивых, общепринятых представлений об этом обществе, как правило, уже реально существующем.

На этой стадии усиливаются такие признаки и факторы, как рационально-критическое отношение к социальной действительности, идейный плюрализм, сосуществование различных установок и жизненных стратегий людей и др. В последние десятилетия XX в. наметилась также тенденция постепенного отказа некоторых исследователей от сугубо рационалистической интерпретации гражданского общества. Гражданское общество все чаще стало рассматриваться в более широком контексте – в контексте взаимодействия личности и официальных структур государства, жизненного и системного миров. В этой связи встает проблема отчуждения человека, колонизации жизненного пространства людей со стороны государства и др.

К концу XX в., по мнению некоторых политологов, наметился переход к четвертому синтезу идеи гражданского общества, который должен углубить и расширить наши представления о нем. При этом избегают высказываться о путях или хотя бы направлении расширения и углубления наших представлений, однако подразумевается, что на смену рационалистической теории, утверждающей господство разума в сфере научно-технического и индустриального развития, должны прийти иные идеи [6].

Современные представления о сущности гражданского общества исходят из наличия нескольких подходов к его пониманию – формационного, цивилизационного, концепции модернизации и постсовременности. В обобщенном виде все эти подходы можно свести к двум главным моментам [7].

Первый рассматривает гражданское общество как сферу, отличную от государства. Это разделение сопровождается различными оценками. Так, у Гегеля гражданское общество находится где-то рядом, а не внутри государства, «посредине между семьей и государством», и если семья и гражданское общество представляют частные интересы, то общий интерес представляет собой более высокую ступень, нежели институты гражданского общества [8].

Но существует и другая тенденция – возвышение гражданского общества над государством. Она особенно ярко выражена у Т. Пейна, для которого государство есть просто необходимое зло, и чем меньше будет сфера его воздействия, тем лучше.

Обе названные позиции являются крайностями, хотя само по себе разделение государства и гражданского общества, даже их определенное противопоставление, в познавательном плане является полезным. Но в реальной жизни государство и гражданское общество остаются достаточно тесно связанными. Заметим в этой связи, что в европейской истории гражданское общество и государство взаимно создавали друг друга. И не только гражданское общество осуществляет контроль над государством, но и государство умеряет частные или корпоративные интересы отдельных институтов гражданского общества. И та, и другая функции равно необходимы. В реальной жизни имеют место три диалектико противоречивых варианта взаимоотношений гражданского общества и государства.

Первый: гражданское общество подавляется государством. Как следствие, возникает тоталитарный режим.

Второй: существует неустойчивое равновесие между гражданским обществом и государством, и тогда возникают авторитарные режимы различной степени жесткости.

Третий: государство выполняет волю гражданского общества, действует в рамках права как правовое государство. Тогда возникает и действует демократический режим.

Второй момент определяет различие между узким и широким пониманием гражданского общества. В узком понимании идея гражданского общества основывается на ценностях личной независимости, обеспечения прав человека, прежде всего его собственности. В этой концепции гражданское общество предстает носителем сугубо индивидуального, частного интереса, который противостоит общественному. Аналогичным образом, как уже отмечалось, оценивал гражданское общество Гегель, хотя он и признавал объективный, правомерный характер частных интересов отдельных граждан.

Подобный подход воспринял и К. Маркс, который утверждал, что в гражданском обществе человек «рассматривает других как средство, низводит себя самого до роли средства и становится игрушкой чуждых сил» [9]. У Маркса гражданское общество сводится то к совокупности производственных отношений, то к организации семьи, сословий, классов и выступает источником отчуждения человека от других людей и самого себя. У него гражданское общество полностью деполитизировано и является символом буржуазного общества, отражает частный интерес, в то время как государство отражает политический интерес. Что касается взаимоотношений между государством и гражданским обществом, то марксизм их практически не исследовал, поскольку декларировал построение коммунистического общества, где государства не будет. Отсюда следовали и выводы об исторической исчерпаемости и обреченности буржуазной демократии как отвечающей интересам лишь сравнительно узкой группы частных собственников. Маркс и его последователи считали также, что в коммунистическом обществе не будет господства и власти как таковой. А раз нет власти, то отпадает необходимость и во власти народа, т. е. демократии. Поэтому понятно, что гражданское общество как таковое в марксистской доктрине фактически не исследовалось. Это мы видим и у В. Ленина, который вообще не пользовался понятиями «правовое государство», «гражданское общество». На практике, в условиях «реального» социализма, государство полностью поглотило гражданское общество, что привело к утверждению тоталитаризма.

Однако широкое понимание гражданского общества соотносит его не только с индивидуалистической, либеральной тенденцией, но и с тем, что принадлежит коллективистским, групповым традициям. Историки и политологи отмечают в этой связи, что фактическое становление гражданского общества в Европе происходило через разного рода коллективистские структуры, которые постепенно формировали естественную среду политической демократии снизу.

Следует отметить, что определение гражданского общества как частной сферы социума, независимой как от государства, так и общественных структур (узкий подход), не получило широкого распространения в научной литературе. Более распространенной является точка зрения, согласно которой гражданское общество рассматривается как общественная сфера (широкий подход), занимающая промежуточное место между личностью и государством, как коммуникативный процесс между гражданином и государством.

Современная политология полагает, что разделение и даже противопоставление узкого и широкого подходов к пониманию сущности гражданского общества, противопоставление частной жизни автономных субъектов и гражданской, общественной жизни, не является продуктивным, каждый из названных подходов страдает определенной односторонностью. Частное и общественное не антиподы, а два соотносящихся между собой аспекта одного и того же общества. Они объединяются понятием «социальное», выражающим целостность общества и взаимосвязь всех его частей и элементов. В то же время рассматривать гражданское общество как исключительно внегосударственное образование означает искусственно сужать пространство его жизнедеятельности, лишать его реальных рычагов воздействия на общественные дела, которыми обладает государственная власть. Но нельзя и ограничивать круг связей гражданского общества лишь его взаимоотношениями с государством.

Преодолеть недостатки рассмотренных выше подходов, их внутренние противоречия позволяет, как нам представляется, институциональный подход к исследованию современного гражданского общества. В основе институционального подхода лежит представление о цикличности общественного развития и изначальной дуалистичности социального мира. Гражданское общество в его конкретно историческом состоянии выступает, с одной стороны, результатом процесса системообразования и жизнесозидания, совершаемого эволюционным путем и при активном участии разнообразных субъектов. Представление о цикличности общественного развития позволяет предполагать, что в процессе развития гражданское общество проходит этапы возникновения, формирования, расцвета и упадка. С другой стороны, гражданское общество является одновременно системой и жизненным миром.

Между системным и жизненным мирами социальной реальности существует множество связей и противоречий, определяющих степень и характер их взаимопроникновения. И тот, и другой мир стремятся изначально расширить сферу своего влияния, что ведет зачастую к нарушению социальной стабильности и различным аномалиям. Гражданское общество возникает из потребности в динамическом равновесии между системным и жизненным мирами. С самого начала оно выступает как связующее звено между ними, которое служит сдерживающим фактором на пути экспансионистских или тоталитаристских устремлений и тенденций системного мира (в том числе усиления бюрократических начал в государстве) и экстремистских ориентаций (своеволия, анархии, насилия и произвола), порождаемых неконтролируемыми и необузданными интересами жизненного мира.

Проведенный анализ научных подходов к пониманию сущности гражданского общества позволяет подойти к определению гражданского общества, хотя надо отметить, что современные дефиниции не отличаются надлежащей четкостью. Так, К. Гаджиев полагает, что гражданское общество – это «система независимых от государства общественных институтов и отношения, которые призваны обеспечить условия для самореализации отдельных индивидов и коллективов, реализации частных интересов и потребностей» [10]. По его мнению, гражданское общество имеет сложную структуру и включает экономические, духовные, нравственные, религиозные, этнические, семейные и другие отношения и институты (семью, церковь, политические партии, профсоюзы, ассоциации по интересам, частные школы и др.), не опосредованные государством. Как видим, в этом определении акцент делается на независимости гражданского общества от государства.

Примерно так же, как систему отношений и институтов, характеризует гражданское общество А. Кочетков [11]. Однако он не ограничивается противопоставлением государства и гражданского общества, а считает, что отношения и институты гражданского общества, «определяя государственную политику, выражают волю граждан общества». Конечно, отношения и институты гражданского общества выражают волю граждан, но что касается влияния на государство, на государственную политику, то, как уже говорилось выше, это возможно лишь при демократических режимах.

Белорусский политолог В. Мельник [12] подчеркивая, что в гражданском обществе постоянно расширяется область свободного волеизъявления людей, а компетенция государственного вмешательства в их деятельность ограничена и строго определена, делает упор на размежевании гражданского общества и государства. При этом сущность гражданского общества он сводит преимущественно к свободному волеизъявлению людей.

Украинский политолог В. Бебик [13] также акцентирует внимание на размежевании государства и гражданского общества, причем в этой дихотомии государство играет ведущую роль, поскольку оно «гарантирует и охраняет гражданское общество». Что же касается самого гражданского общества, то оно представляется как совокупность всех граждан, их свободных объединений и ассоциаций, связанных с общественными отношениями и характеризующимися высоким уровнем общественного сознания и политической культуры. Указанные объединения и ассоциации граждан находятся за пределами государства, его директивного регулирования и регламентирования.

Наиболее обобщающее определение гражданского общества предложили авторы «Общей и прикладной политологии» [14]. Гражданское общество, утверждают они, это исторически сложившаяся форма сбалансированного и динамического взаимодействия между системной и жизненной сферами современного социального сообщества, а также способ автономного и одновременного существования (и сосуществования) различных субъектов в обоих мирах с учетом единства их частных и общественных интересов. Однако это определение, по нашему мнению, нельзя признать универсальным, ибо в нем обходятся многие характеристики, присущие гражданскому обществу, упор делается на взаимодействие гражданского общества и государства, а сущность гражданского общества остается вне пределов внимания авторов.

Чтобы понять сущность гражданского общества, необходимо, как нам представляется, выяснить его генезис, внутреннюю структуру, условия, обеспечивающие его формирование.

По мнению большинства политологов, возникновение гражданского общества детерминировано разделением прав человека и прав гражданина, что произошло в Европе ориентировочно в XIII в., тогда же сложились элементы и ценности гражданского общества. К ним относились такие представления о нормах индивидуального существования, как: требование личной безопасности; свобода от господства с чьей-либо стороны; равенство всех перед законом; право на частную собственность; право на частную жизнь; договорные отношения между индивидами, равно как между индивидом и группой; признание индивидуальных различий, уважение к другому человеку [15]. Несущими, структурообразующими элементами в этом наборе были личность и собственность. Они соответствовали основным интересам нового европейского человека. При этом личность признавалась наиболее важным условием существования как гражданского общества, так и правового государства. Естественно, личность наделялась правом на реализацию как экономических, так и культурных, духовных и политических потенций, осуществляя которые, личность через гражданское общество обеспечивает воссоздание социальной жизни.

Механизм реализации интересов личности был групповой, что не могло не наложить отпечаток как на всю систему ценностей, так и на институты, обеспечивающие реализацию этих интересов. Исторически сложилось так, что на первоначальном этапе этот механизм формировался в особых группах – гильдиях.

Первые гильдии появились в Европе около 1100 г. Основными принципами, скреплявшими их, были солидарность, взаимопомощь, чувство профессиональной и групповой чести, общее понимание справедливости. Примерно в то же время по всей Европе наблюдается мощный рост городов. По сравнению с гильдиями города формировали более сложные структуры самоуправления: магистраты, ополчения, милицию, суды, взимались налоги. Особо крупные города чеканили собственную монету.

Между городами и гильдиями было много общего. Общими их принципами были самоуправление, взаимопомощь, клятва, объединявшая их членов, определенные правовые гарантии.

Сходные формы общежития (города, профессиональные объединения наподобие гильдий, различного рода корпорации и др.) имели место и в неевропейских традиционных обществах (Китай, Индия, исламские страны), но только в Европе и в ее дочерних ответвлениях (Америка, Австралия и др.) сложилось то, что мы называем гражданским обществом. По-видимому, отмечает В. Хорос (16], это произошло потому, что в рамках западного ареала происходило уникальное взаимодействие, взаимоналожение нескольких исторических тенденций и культурных традиций. Во-первых, наследие античности, которое так или иначе сохранялось в средневековой Европе и было вновь востребовано в эпоху Возрождения. Опыт античного полиса и римское право с его краеугольным понятием частной собственности создали определенные предпосылки для возникновения структур гражданского общества. Во-вторых, воздействие христианства. В нем, по сравнению с другими мировыми религиями, идея свободы человека, личности получила наиболее полное выражение («человек создан по образу и подобию Бога»). В-третьих, некоторые традиции германских племен (народные собрания, выборность вождей, судей). Наложение этих традиций друг на друга создавало необходимые предпосылки для постепенного складывания элементов гражданского общества.

В этом контексте имели также большое значение Возрождение с его культом свободной человеческой личности и Реформация. Разумеется, все сказанное не означает, что процесс оформления гражданского общества в Европе шел все время по восходящей. Гильдии периодически демонстрировали склонность к монополизму, нередко власть в городах (например, в Италии в эпоху Возрождения) захватывали всякого рода олигархии. Тем не менее есть основания говорить в целом о непрерывности гражданской традиции европейских сообществ. Например, Реформация обозначила возврат к ценностям малых групп и социальных образований – общин верующих, городских коммун, и не случайно немецкие города стали главными проводниками ее идей.

Горожане-протестанты стали ведущей силой и в раннебуржуазных революциях, в ходе которых (прежде всего в английской) законодательно закреплялись индивидуальные права граждан, принцип верховенства закона и равенства всех, в том числе и представителей государственной власти, лишь перед ним. Точно так же протестантские общины с их началами выборности и самоуправления во многом способствовали становлению буржуазной демократии.

Эта преемственность политико-правовых и культурных традиций в Западной Европе и привела в конце концов к кристаллизации того, что принято называть гражданским обществом. Бывшие гильдии трансформировались в профсоюзы, кооперативы, промышленные корпорации. «Город-государство» стал моделью для национального государства. Институты городского самоуправления открыли дорогу современным мэриям и муниципалитетам. Из средневекового суда, в котором приговор выносился лицами, равными по своему общественному положению подсудимому, вырос суд присяжных.

Таким образом, гражданское общество – это продукт буржуазной эпохи, и формировалось оно преимущественно снизу, спонтанно, как результат раскрепощения индивидов, их превращения из подданных государства в свободных граждан-собственников, готовых взять на себя хозяйственную и политическую ответственность.

Вместе с тем, говоря о генезисе гражданского общества как о продукте исторического развития человечества, нельзя не обратить внимание на наличие в современной западноевропейской политологии скептического взгляда на проблему гражданского общества. Он сводится к тому, что гражданское общество в подлинном смысле существовало на Западе лишь на раннеиндустриальном этапе. Затем личные интересы все более вступали в противоречие с общественными, становились доминирующими. Гражданское общество уступило дорогу «массовому обществу», в котором связи между индивидами все больше превращались в безличные и формальные. Поэтому само понятие гражданского общества на Западе сегодня является не более чем воспоминанием. Отстаивая такую точку зрения, венгерский социолог А. Селигмен [17] полагает, что концепция гражданского общества как таковая разрабатывалась в западной мысли в конце XVII–XVIII вв., она была результатом роста процесса индивидуализации в европейском обществе и попыткой как-то примирить, синтезировать личностное и общественное. Но эти устои гражданского общества подрывались с двух сторон: со стороны либеральной тенденции, которая утверждала примат индивида над обществом, и со стороны социализма. Оба эти направления отражали реальные процессы размывания гражданского общества. Вместо гражданского общества утверждалась система, в которой не достигается подлинная кооперация индивидов и которая не в состоянии снять нарастающее отчуждение человека от общества. Идеал гражданского общества сегодня более актуален в странах «третьего мира» и в посткоммунистических государствах, где гражданское общество еще только создается.

Такой подход к пониманию проблемы гражданского общества и его генезиса имеет право на существование. Действительно, трудно отрицать наличие даже в странах развитой демократии индивидуализма и все усиливающегося отчуждения индивида от общества. При этом, кроме прочего, надо учитывать высокий уровень защиты прав и свобод государством. Однако разделить точку зрения А. Селигмена мы не можем. Думается, прав В. Мельник, утверждающий, что становление гражданского общества есть, в сущности, бесконечный процесс совершенствования всех без исключения сторон жизнедеятельности людей. Как и правовое государство, реально оно возникает лишь на индустриальной стадии развития производства. В отличие от традиционных общественных форм, облик которых определяется аграрным, сельскохозяйственным типом производства и крестьянским, деревенским укладом жизни, гражданское общество заявляет о себе ростом городов, расширением и усложнением инфраструктуры городского хозяйства, доминированием городских форм жизнедеятельности людей. Его появление знаменует формирование одновременно нового типа личности, нового типа коллективности и нового типа отношений между личностью, обществом и государством [18].

Подобной точки зрения придерживаются и авторы коллективной монографии «Гражданское общество. Мировой опыт и проблемы России» [19]. Они отмечают, что определяющим для гражданского общества являются не взаимодействие индивидов, их единение и сотрудничество в сравнительно малых обществах с развитым самоуправлением, а его отношения с государством, воздействие на него. И как раз здесь гражданское общество на Западе добилось наиболее значительных успехов (в частности, в формировании демократического государства) не только в XVIII в., но и в последующие эпохи вплоть до нашего времени. Другое дело, что как научное понятие гражданское общество вплоть до недавнего времени (70-е годы XX в.) не фигурировало в западной литературе, и это можно в значительной мере объяснить как раз тем, что гражданское общество давно уже стало реальностью в западном мире, реальностью, которая представляется естественной и не нуждающейся в теоретическом осмыслении.

В последние годы в западной литературе отмечается повышение интереса к проблеме гражданского общества. По-видимому, это связано с началом перехода человечества в новый этап своей эволюции, связанной не только с развитием научно-технической революции, но и с возрастанием значения демократии и гуманизма. Развитие гражданского общества – это, по сути, расширение практики самоуправления во всех сферах общественной жизни, повышение роли личности в политике.

Основным элементом гражданского общества выступает личность, а также ее ассоциативные связи и отношения с другими людьми. В гражданском обществе люди, их группы и организации обладают реальной, гарантированной государством возможностью свободно объединяться для достижения общих хозяйственных, политических, научных, культурных и иных целей. В отличие от коллективности традиционного общества, которая поддерживается обычаем, преданием, традицией и т. п., сложившейся в развитых странах ассоциативный тип коллективности обеспечивается осознанием принадлежности людей к общей культуре, единства их интересов и устремлений, рациональности выбранных средств и методов достижения цели деятельности. Такой тип коллективности предполагает самостоятельность человека, его независимость от внешней опеки, способность рассчитывать на собственные силы. В ходе становления и развития гражданского общества произошла замена архаичных, традиционных форм регулирования жизнедеятельности людей рациональными, установленными самими гражданами и гарантированными государством институтами и нормами. Развитие структур общественной самодеятельности граждан стимулировало появление оснований для правовой регламентации общественных отношений. Гражданское общество, таким образом, стало формой организации общественной жизни, основанной на соблюдении индивидами, их объединениями и государством сознательно установленных взаимных прав и обязанностей.

Свободная и независимая личность в гражданском обществе вступает в соответствующие отношения с другими людьми, прежде всего в экономические, политические и духовные. Следовательно, гражданское общество в структурном отношении можно представить в виде диалектической совокупности трех сфер – экономической, политической и духовной.

Экономическая сфера – это прежде всего отношения собственности. Политическая сфера – это отношения, которые возникают в связи с удовлетворением политических интересов и свобод путем участия в разного рода партиях, движениях, гражданских инициативах, ассоциациях. Духовная сфера – это отражение процессов функционирования и развития гражданского общества в общественном и индивидуальном сознании в виде научных теорий, концепций и в форме будничного сознания, жизненного опыта, традиций. Гражданское общество представляет собой систему обеспечения жизнедеятельности социальной, социокультурной и духовной сфер, их воссоздания и передачи ценностей от поколения к поколению. Интересы и потребности выражаются через посредство таких институтов гражданского общества, как семья, система образования, церковь, научные, профессиональные и другие объединения, ассоциации, организации, политические партии (кроме правящей), независимые средства массовой информации и др.

В политологии имеются и несколько иные подходы к пониманию структуры гражданского общества. Например, российский политолог Ю. Ирхин полагает, что для гражданского общества характерно как наличие множественных горизонтальных связей, так и существование нескольких их уровней или слоев [20]. Основу гражданского общества, по его мнению, составляют экономические отношения, основанные на многообразии форм собственности при соблюдении интересов личности и общества в целом. Экономический плюрализм создает необходимые предпосылки для преодоления существующего отчуждения человека от средств производства. Гражданское общество только тогда проявляет свою жизнеспособность, когда его члены обладают конкретной собственностью или правом на использование и распоряжение собственностью, произведенным ими общественным продуктом по своему усмотрению. Владение собственностью может быть частным или коллективным, но при условии, что каждый индивид действительно является собственником. Наличие собственности служит основополагающим условием свободы личности в любом обществе.

Следующий уровень – это социокультурные отношения, включающие семейно-родственные, этнические, религиозные и другие устойчивые связи. Гражданское общество основывается на многообразной, разветвленной социальной структуре, отражающей все богатство и разнообразие интересов множества социальных групп и слоев, их представителей. Причем это многообразие находится в динамике, образуя и прерывая вертикальные и горизонтальные связи.

Верхний слой гражданского общества – это отношения, связанные с индивидуальным выбором, политическими и культурными предпочтениями, ценностными ориентациями. Этот слой составляют различные группы по интересам, политические партии, движения, клубы, группы давления и т. п. Тем самым обеспечивается культурно-политический плюрализм, предполагающий отрицание идеологических стереотипов, обеспечивающий свободное волеизъявление всех граждан. Именно этот слой гражданского общества включает в себя наиболее социально активные институты, тесно соприкасающиеся с государственно-политической системой.

Развитое гражданское общество является неотъемлемым элементом социума. Поскольку в каждом социуме существует множество субъектов общественной жизни, со всеми ими оно вступает в сложные, порой противоречивые отношения. Гражданское общество воздействует на общественные дела, в том числе и на государственную власть. В правовых государствах с демократическим режимом гражданское общество обеспечивает равновесие между жизненным и системным мирами и выступает как бы посредником между индивидом и государством, обеспечивает индивиду социальную защиту, создает условия для его самореализации, удовлетворения разнообразных интересов и потребностей. В этом и состоит главное предназначение гражданского общества.

Как вытекает из всего сказанного, гражданское общество возникло на определенном этапе развития человечества, в силу объективной необходимости, при наличии определенных условий. Эти условия включают как общецивилизационные (общий уровень развития человеческой цивилизации), так и внутригосударственные особенности. Развиваясь в русле общечеловеческого прогресса, каждое государство имеет свои, присущие ему социально-политические условия, которые определяют темпы и уровень формирования гражданского общества и его институтов.

Формирование гражданского общества в каждом государстве предполагает наличие определенного ряда общих условий, обеспечивающих установление характерных для гражданского общества взаимоотношений государства, социальных групп и личностей. К таким условиям политологи, например В. Мельник [21], относят:

в экономической сфере – равноправие всех форм собственности, многоукладную рыночную экономику, открывающую возможности для деловой активности и предприимчивости, для свободной и творческой трудовой деятельности граждан. Различные формы собственности и разнообразные способы хозяйствования, находясь в сравнительно равных условиях и конкурируя друг с другом, составляют экономические предпосылки гражданского общества;

в политической сфере – реальные гарантии прав и свобод человека и гражданина, обеспечивающие всем равный доступ к участию в государственных и общественных делах. В качестве основополагающих для гражданского общества признаются также такие ценности, как верховенство права, разделение властей, свободные, равные, прямые и тайные выборы, многопартийность, местное самоуправление, свободное функционирование средств массовой информации;

в социальной сфере – равноправие различных социальных классов, групп, слоев и общностей, справедливость, солидарность и партнерство в отношениях между ними, наличие широкого слоя независимых от государства собственников. Устойчивое социальное положение и образ жизни данных субъектов общественных отношений создает предпосылки стабильного функционирования общества в целом;

в духовной сфере – свободное самоопределение человека в его мировоззрении, идейных позициях и духовных устремлениях, плюрализм идеологий, мнений и идей, критическое отношение к действительности, рационализм, толерантность, гуманизм. Признание данных установок и принципов в качестве непреложных общественных ценностей является необходимой предпосылкой формирования развитого гражданского общества.

Исключительно важной предпосылкой формирования гражданского общества является закрепление с согласия всех социальных сил основополагающих общественных ценностей в Конституции и законодательстве страны. Речь в данном случае идет об объединяющей роли Конституции в жизни общества, и если Конституция отражает интересы лишь какой-либо части общества в ущерб другим, то она перестает служить задачам общественной консолидации, постоянно провоцирует социальные коллизии, и каждая смена субъекта политической власти влечет за собой переделку Основного Закона, что неизменно ведет к усилению противостояния, порождает хаос.

В развитых странах мира во второй половине XX в. сформировался определенный тип гражданского общества, для которого характерны приоритет частной собственности и частнособственнических интересов, наличие значительного среднего класса, высокий уровень жизни, политический плюрализм и большое количество разнообразных общественно-политических организаций, своеобразный социально-психологический и политический менталитет и др. Это общество находится в постоянном сложном, противоречивом, диалектическом единстве с государством. В рамках развитого гражданского общества западного типа сложился своеобразный тип личности, раскованной, внутренне свободной, независимой и инициативной.

Что же касается новых государств, возникших на постсоветском пространстве, то представляется очевидным вывод о сложном и длительном характере становления здесь гражданского общества. Эти страны переживают переходный период, в них причудливо переплетаются некоторые свойства и черты как тоталитарного, так и авторитарного и демократического режимов. В силу этих обстоятельств возникают серьезные трудности, связанные с завершением разгосударствления и приватизации, утверждением примата частной собственности, ограничением вмешательства государства в отношения собственности и в экономическую жизнь, с формированием достаточно широкого слоя свободных, экономически независимых граждан, осознавших себя полноправными субъектами общественно-политической жизни, с формированием правового государства, утверждением принципов демократии во всех сферах государственной и общественной жизни, обеспечением всем гражданам всей полноты политических прав и свобод, в том числе юридического равенства, государством, с ликвидацией пережитков тоталитаризма, советской коллективности и государственного патернализма, с повышением уровня жизни и др.

Завершая рассмотрение политологической теории гражданского общества, считаем необходимым сделать три примечания. Первое сводится к мысли известного немецкого социолога Р. Дарендорфа о том, что «в идеале гражданских обществ никто не строит, они развиваются самостоятельно» [22]. Однако это не означает, что новые демократии, возникшие на постсоветском пространстве, могут ждать, пока все случится само собой. Необходима, по его словам, какая-то намеренность, для начала необходимо строить независимые организации и институты как промежуточное звено между правительством и индивидом.

Второе примечание касается предупреждения абсолютизации гражданского общества. Оно далеко не совершенно и не всегда безопасно. Выдвигая подчас чрезмерные или необоснованные требования к государству, гражданское общество всегда будет раздражать правительство, которое по этой причине будет призывать к порядку, стремясь покончить с «хаосом», даже применяя силу.

Третье примечание состоит в том, что гражданское общество как объективная реальность всегда остается незавершенным, ибо его суть в открытости, свободе. Поэтому даже применительно к странам развитой демократии политологи избегают оценивать сформировавшееся там гражданское общество с позиций завершенности. Гражданское общество постоянно находится в движении, развитии.

Однако, несмотря на наличие внутренних противоречий, развитое гражданское общество обеспечивает общественный консенсус, согласие между различными социальными субъектами относительно основополагающих общественных ценностей. Вот почему каждое государство, вставшее на путь демократии, стремится создать условия, обеспечивающие формирование гражданского общества.

Раздел II. Создание в Кыргызской Республике предпосылок и условий для формирования гражданского общества

В своем социально-экономическом и политическом развитии Кыргызстан в силу объективных причин в течение длительного времени значительно отставал от многих других стран.

Начиная со второй половины XIX в. кыргызские территории входили в состав Российской империи, которая, по определению многих политологов, относилась к числу стран так называемой запоздавшей модернизации. Здесь элементы гражданского общества стали заметно вырисовываться лишь к концу XIX в. в результате отмены крепостного права и реформы 60-х годов. Однако кыргызские территории оставались в стороне от этих процессов. Кыргызское население в своем большинстве продолжало вести кочевой и полукочевой образ жизни, главным его занятием оставалось скотоводство. Промышленность не получила должного развития и оставалась кустарной и полукустарной. Интеллигенция была малочисленной и преимущественно инонациональной. Возникшие в начале XX в. отдельные самодеятельные организации были немногочисленными, аморфными и в значительной степени несли на себе религиозный отпечаток. Среди кыргызов были живучими родоплеменные пережитки и традиции.

Октябрь 1917 г. разрушил наметившуюся в России традицию гражданского общества. В новом, советском социуме создавался новый социальный порядок, фактически исключавший формирование гражданского общества.

Как уже отмечалось выше, реальное основание гражданского общества – развитая рыночная экономика. В советском социуме она была не просто неразвитой, а в принципе исключалась. С развитием советского социума, по мере усложнения его структуры и углубления разделения труда, усиливались потребности как в рыночных связях обмена, так и в становлении товарного производства. Однако при сохранении нормативного порядка (плановая экономика) эти потребности так или иначе подавлялись или устранялись. А если обменные связи между предприятиями, отраслями, ведомствами имели место, то эти операции создавали явление т. н. бюрократического рынка. Но подобные явления ни в коей мере нельзя оценивать как рождение экономического основания гражданского общества, ибо здесь имел место обмен без товарного производства. Можно было уловить лишь некоторые сдвиги в экономическом основании советского социума, например, в декларировании автономности предприятий, их переходе на хозрасчет в последние годы советской власти.

Важной предпосылкой формирования гражданского общества является наличие свободных, экономически независимых граждан, обладающих и свободно распоряжающихся частной собственностью.

В СССР экономическую основу государства составляла социалистическая собственность на средства производства, она существовала в форме государственной (общенародной) и колхозно-кооперативной собственности [1]. Государственная собственность объявлялась общим достоянием всего советского народа. Ее составляли земля, ее недра, воды, леса, основные средства производства в промышленности, строительстве и сельском хозяйстве, средства транспорта и связи, имущество созданных государством торговых, коммунальных и других предприятий, основной городской жилищный фонд. Граждане, фактически создавшие и приумножавшие эту собственность, были отчуждены от нее. Распоряжалось ею, по определению, государство, но фактически ею управляли соответствующие ведомства через свой бюрократический аппарат. Отчуждены были граждане и от колхозно-кооперативной собственности, которой управляла хозяйственная бюрократия. И на государственных предприятиях, и в колхозах и совхозах граждане были простыми наемными работниками, не имеющими никакого отношения к управлению производством и, что очень важно, к распоряжению результатами труда.

Конституция СССР и соответственно конституции союзных республик допускали существование личной собственности, основу которой должны были составлять трудовые доходы граждан [2].

Однако, провозгласив право личной собственности и ее охрану государством, то же государство всячески ограничивало личную собственность, устанавливало всевозможные препоны (например, ограничивались размеры приусадебных участков, жилых и дачных построек, количество животных в сельском домашнем хозяйстве, количество автомобилей в личной собственности и т. п.). Таким образом, в СССР изначально не мог существовать свободный, экономически независимый от государства собственник.

Своеобразной в советском социуме была политическая сфера, она напрочь делала невозможным формирование политических основ гражданского общества. Своеобразным было социалистическое, а в позднейшей формулировке – общенародное государство. Советское государство было лишено своей автономной логики, полностью подчинялось партии и не было разделено внутри себя на отдельные ветви власти. В то же время государство носило тотальный, всеохватывающий характер, оно подчинило себе все и всех и выступало в виде некоего монстра, отделенного от общества.

Что касается общественных объединений, то они замыкались на единолично правящей коммунистической партии. Будучи подчиненными партии и огосударствленными, они действовали как механизмы, направленные против становления политических условий гражданского общества. Они не развязывали инициативу, а наоборот, подавляли политическую активность граждан. К сказанному необходимо добавить, что в условиях засилья насаждавшейся сверху идеологии не могло быть и речи о плюрализме идеологий как одном из условий формирования гражданского общества. Малейшие отклонения от «единственно верной» идеологии жестоко преследовались. Поэтому не приходится говорить о раскрепощении сознания человека, укреплении его чувства собственного достоинства и т. п.

Своеобразной была ситуация со средствами массовой информации, которые, по определению В. Ленина, должны были быть не только коллективным пропагандистом и агитатором, но и коллективным организатором, заниматься коммунистическим воспитанием масс и проводить в жизнь политику партии и государства. Все средства массовой информации в СССР были либо партийными, либо государственными. И хотя формально существовали органы печати профсоюзов (газета «Труд») и некоторых других общественных организаций (например, ДОСААФ), все они работали под руководством партийных органов. Любой печатный орган мог быть учрежден лишь по разрешению ЦК КПСС. Государственными, т. е. подчиненными партии, были радио и телевидение. Все издания, газеты и журналы, радио- и телепередачи подлежали государственной цензуре. Лишь в ходе перестройки с цензурой было покончено. Выполняя волю партии и государства, средства массовой информации активно включались во всевозможные партийно-государственные кампании, шельмовали «отщепенцев», в прямом смысле занимались оболваниванием масс. Они тенденциозно подавали информацию, искривляли се в выгодном для партии и государства плане. Естественно, такие средства массовой информации не могли содействовать развитию общественной активности, формированию гражданского общества.

Отдельного рассмотрения требует проблема личности как основы гражданского общества. В советском социуме сложился довольно своеобразный тип личности. По инициативе И. Сталина она была провозглашена «винтиком», который целиком идентифицировал себя с массой, хотя между нормативными «винтиками» периода «оттепели», а тем более перестройки имелись существенные отличия. Личная невыраженность индивида-винтика означала, что он способен на восприятие любой ценностной ориентации, обеспечивающей ему определенный статус в социальной массе. Если добавить к этому низкий уровень политического сознания и политической культуры (при всеобщей грамотности и сравнительно высоком уровне образования), отсутствие надлежащей, объективной информации, идеологическую заангажированность средств массовой информации, то понятно, что такой индивид не мог составить основу гражданского общества. Поэтому вряд ли можно согласиться с утверждением авторов коллективной монографии «Гражданское общество. Мировой опыт и проблемы России» [3] о том, что на уровне такой единицы советского массовидного образования, как индивид, в советском обществе был сделан наиболее заметный сдвиг в направлении к гражданскому обществу.

Все сказанное выше о советском социуме относительно отсутствия в нем необходимых условий для формирования гражданского общества, естественно, относится и к Кыргызстану как составной части бывшего СССР. Однако это утверждение следует сопроводить двумя замечаниями. Первое состоит в том, что, как уже отмечалось, за годы советской власти в Кыргызстане было сделано довольно много для развития экономики, науки, образования, культуры, здравоохранения, что не могло не сказаться на количественном росте рабочего класса, формировании национальной интеллигенции, на материальном и моральном состоянии граждан, формировании определенного типа общественного сознания. Кыргызское общество свое будущее видело в рамках той политической системы, которая утверждалась в СССР.

Второе замечание касается определенной удаленности республики от политического центра. Речь, естественно, идет не о географической, а о политической удаленности. В СССР сложилось так, что все важнейшие политические и общественные процессы и движения возникали в центре (Москва, в определенной мере Ленинград), а зачастую и ограничивались центром. К окраинным республикам, к которым относился и Кыргызстан, доходили лишь отголоски правозащитных, диссидентских и других движений. Здесь даже в годы перестройки позиции правящей партийно-государственной номенклатуры оставались весьма сильными, местная элита твердо придерживалась ортодоксальных партийных установок, что создавало дополнительные трудности для подъема общественного сознания и развития общественной самодеятельности. Определенные подвижки наметились лишь в конце 80-х гг., а в полной мере обозначились после обретения Кыргызстаном независимости.

В постсоветский период в Российской Федерации и некоторых других бывших советских республиках некоторые авторы из числа ностальгирующих по советским временам пытаются доказать, что в рамках советской общественно-политической системы, в частности, в периоды «оттепели» и перестройки, уже были заметны ростки гражданского общества, и если бы, по их мнению, развитие советского социума продолжалось линейно, без катаклизмов демократических преобразований, в конечном итоге гражданское общество сформировалось бы, хотя оно имело бы «социалистические» особенности.

Мы не разделяем такую точку зрения, хотя теоретически допускаем, что советский социум в процессе своего развития мог бы породить альтернативные ему силы и тем самым проявить способность к самопреобразованию. Но эту возможность надо считать маловероятной или вообще исключенной, о чем свидетельствуют три неудачные попытки самопреобразования (нэп, «оттепель», перестройка) и полная неспособность КПСС – ведущей и руководящей силы советского общества – к самореформированию в ходе перестройки. Исходя из этого, мы должны согласиться с М. Чешковым [4], который полагает, что зарождавшиеся в недрах советского социума агенты гражданского общества не способны были стать альтернативой советскому типу социальной организации. Это означает также, что зарождение гражданского общества не может происходить на базе советской организации, зарождение гражданского общества может быть лишь продуктом распада советского социума или, вернее, его саморазложения. Однако, добавляет М. Чешков, из этого вовсе не следует, что самораспад советского общества сам по себе генерирует рождение гражданского общества. Распад советского общества свидетельствует лишь об исторической исчерпанности этого типа социальной организации, о (по Н. Бердяеву) конечности и запредельности российского коммунизма. Поэтому на постсоветском пространстве речь может идти не о возрождении или восстановлении гражданского общества, а о становлении этого типа социальной организации.

В постсоветских государствах гражданское общество стало формироваться лишь в результате начала радикальных форм в экономической и политической сферах после обретения ими независимости. Здесь, по мнению политологов, формируется переходный тип гражданского общества, имеющего определенные особенности [5]. В обобщенном виде эти особенности можно свести к следующему.

Первое. Зарождение элементов, компонентов и оснований гражданского общества во всех постсоветских государствах происходит более или менее синхронно, что объясняется как единством советского наследия, так и общностью задач, которые ставит и решает каждый социум.

Второе. Новая социальная организация на постсоветских пространствах зарождается не в порядке естественно-исторического развития (как это имело место на Западе), а привносится извне и накладывается на традиционные (советские и досоветские) формы организации социумов.

Третье. Становление субъектов, институтов, отношений нового типа социальной организации идет крайне неравномерно. Становление его оснований (рынок) и условий (система представительной демократии) не коррелируется жестко с процессом образования социальных субъектов и их организаций.

Четвертое. Для постсоветских социумов характерна асимметрия во взаимосвязи «государство – гражданское общество»: становление первого обгоняет становление второго и фактически обуславливает его рождение. В этих социумах нет того параллелизма в становлении обеих частей этой связки, который был характерен для Европы XVI–XIX вв. [6].

Таким образом, становление гражданского общества в постсоветских странах идет сложно и противоречиво, о чем свидетельствует и опыт Кыргызской Республики.

Встав на путь строительства собственной государственности и создания новой социальной организации общества, Кыргызстан встретился с большими трудностями. В наследие от предыдущего строя новое государство получило разорванную плановую экономику, находившуюся в глубоком кризисе. Население республики было отчуждено и от собственности, и от власти. Общественная самодеятельность и самоорганизация не были развиты. Общественное и политическое сознание находилось на чрезвычайно низком уровне. Граждане не ощущали себя субъектами общественной жизни.

Естественно, при формировании нового типа социальной организации не могло быть и речи об использовании советского опыта, ведь он, как сказано выше, напрочь отрицал возможность и даже необходимость формирования гражданского общества. Не могло быть и речи о возврате к кыргызской традиционности, отягощенной родоплеменными пережитками и традициями. Речь шла о формировании принципиально новой для Кыргызстана организации социума, базирующейся на принципиально новой основе. Но эту основу, обеспечивающую формирование гражданского общества, предстояло еще создать.

Прежде всего нужна была структурная перестройка всего народного хозяйства на началах рыночных отношений, разгосударствления и приватизации государственной собственности, что ограничивало бы вмешательство государства в экономическую жизнь, способствовало повышению эффективности производства и формированию нового слоя собственников, экономически свободных и независимых от государства.

Молодое кыргызское государство энергично приступило к реализации этих задач. Еще до обретения независимости и в первые годы после 31 августа 1991 г. кыргызский парламент принял ряд актов, направленных на перестройку экономических отношений. К ним, в частности, относятся Программа стабилизации народного хозяйства республики и перехода к рыночной экономике, законы «Об общих началах разгосударствления, приватизации и предпринимательства», «О предпринимательской деятельности», «О крестьянском хозяйстве», «О земельной реформе», «О сельскохозяйственной кооперации», «О банках и банковской деятельности», «Об общих началах внешнеэкономической деятельности» и др. Ряд указов по регулированию экономических отношений был издан президентом.

Однако благие пожелания реформаторов не привели к быстрым результатам. Принимаемые законы и другие акты в большой мере носили отпечаток советской традиционности, были половинчатыми, а их реализация сопровождалась многими ошибками, когда, например, поспешно приватизировались и дробились высокорентабельные предприятия. Несмотря на существенную финансовую помощь от Международного валютного фонда, Всемирного банка, Международной ассоциации развития и других международных организаций, политика разгосударствления и приватизации не привела к ожидаемому быстрому оживлению в экономике. Более того, к 1995 г. объем ВВП сократился вдвое по сравнению с 1990 г. [7] И хотя в последующие годы тенденцию падения ВВП удалось остановить и даже обеспечить некоторый его рост, к уровню 1990 г. экономика еще далеко не приблизилась.

Драматическая ситуация складывалась в аграрном секторе экономики. Уже в 1991 г. после соответствующего указа президента началось форсированное разрушение колхозов и совхозов, земля дробилась небольшими участками от 0,5 до 5 га, общественный скот и сельскохозяйственная техника были розданы крестьянам, что привело к резкому сокращению валовой продукции. В апреле 1992 г. президент издал новый указ, предписывавший вновь объединить крестьянские хозяйства в колхозы. Выполнить это решение не удалось, в экономике стали преобладать мелкие фермерские хозяйства, продемонстрировавшие в первые годы чрезвычайно низкую эффективность. В результате всех этих процессов только с 1993 по 1995 г. производство зерна сократилось на 38,6 %, резко сократилось поголовье крупного рогатого скота, свиней, овец и коз, количество птицы [8]. Лишь с 1996 г. положение в сельском хозяйстве начало улучшаться, однако последствия допущенных ошибок и просчетов сказываются до сих пор.

Все же политика реформ в экономике привела к заметным изменениям. В результате разгосударствления и приватизации в республике на 1 апреля 2000 г. из 17 730 хозяйствующих субъектов оставалось 2491 государственное, 1741 с коммунальной формой собственности и 13 498 частных, т. е. 76 % [9]. Существенные изменения произошли в структуре занятости населения. За период с 1992 по 1997 г. численность населения, занятого на государственных предприятиях, сократилась в 2,5 раза, а в акционерных обществах возросла в 3,3 раза. За тот же период численность колхозников сократилась с 173,2 тыс. до 42,7 тыс. человек, а численность занятых в фермерских (крестьянских) и личных хозяйствах возросла с 304,2 тыс. до 687,4 тыс. человек. Численность занимающихся индивидуальной предпринимательской деятельностью возросла с 10,5 тыс. до 215,3 тыс. человек. В 1999 г. доля частного сектора в производстве ВВП оценивалась в 85 % против 33,5 % в 1991 г. [10] Все это привело к уменьшению зависимости населения от государства и определенному преодолению патерналистских настроений, способствовало формированию слоя экономически независимых граждан.

Вместе с тем было бы неоправданным чрезмерно обольщаться достигнутыми результатами. Доля государственной собственности, используемой для производства товаров и услуг, остается еще весьма значительной, далек от завершения процесс разгосударствления и приватизации предприятий базовых отраслей промышленности. Медленно решаются такие вопросы, как формирование рыночных отношений собственности в крупной промышленности, создание условий для свободного перераспределения собственности, защита прав собственников, развитие и свободное функционирование рынка ценных бумаг и т. д. Пока еще мало оправдываются надежды на то, что новые собственники смогут хозяйствовать более эффективно. Поэтому результаты реформирования экономики оцениваются в Кыргызстане неоднозначно. Например, академик Т. Койчуев в одной из своих публикаций отмечает: «1991–1998 годы были годами постсоветского слома институциональной экономической системы социализма и заодно, к великому сожалению, разрушения созданного производственного потенциала» [11].

Все же не будем закрывать глаза на тот факт, что начиная с 1996 г. в Кыргызстане отмечается рост ВВП, даже в 1998 г., в условиях международного и регионального финансовых кризисов, имелся хотя и небольшой, но рост ВВП, он составил 2,1 % по отношению к уровню 1997 г. [12] Эти факты вселяют определенный оптимизм при оценке перспектив развития кыргызской экономики, создания благоприятных условий для формирования экономических основ гражданского общества.

Кардинальные перемены произошли в политической жизни Кыргызстана.

Конституция независимого государства установила, что Кыргызская Республика – это суверенная демократическая республика, построенная на началах правового, светского государства. Носителем суверенитета и единственным источником государственной власти Конституция провозгласила народ [13]. Власть в Кыргызстане разделена между законодательной, исполнительной и судебной ветвями.

Все органы государственной власти и местное самоуправление в Кыргызстане формируются в соответствии с демократическими процедурами, установленными Конституцией и законодательством. Президент, депутаты парламента и местных кенешей избираются и периодически, в установленные Конституцией сроки, переизбираются на основе всеобщего, равного, прямого избирательного права при тайном голосовании. Гражданин Кыргызской Республики может избирать, быть избранным независимо от происхождения, пола, расы, национальности, должностного и имущественного положения, вероисповедания, политических и религиозных убеждений, а также других обстоятельств [14]. Правом выдвижения кандидатов наделен широкий круг субъектов, в том числе граждане путем самовыдвижения. Количество кандидатов не ограничивается, что создает условия для проведения выборов на альтернативной основе. Все кандидаты наделяются равными правами. За ходом выборов могут наблюдать представители средств массовой информации, наблюдатели, в том числе международные.

В Кыргызской Республике на конституционном уровне в соответствии с общепризнанными принципами и нормами международного права решен вопрос о правах и свободах. Права и свободы человека и права и свободы гражданина разделены. Конституция установила, что «Основные права и свободы человека принадлежат каждому от рождения. Они признаются в качестве абсолютных, неотчуждаемых и защищаемых законом и судом от посягательств со стороны кого бы то ни было» [15]. Гражданам Кыргызской Республики, их объединениям дозволено любое действие и деятельность, кроме запрещенной и ограниченной Конституцией и законами. Государство взяло на себя полную, безусловную и незамедлительную защиту прав и свобод граждан и гарантирует судебную защиту всех прав и свобод, закрепленных Конституцией и законами [16].

Конституция Кыргызской Республики содержит общепринятый набор прав и свобод человека и гражданина. Особо, в контексте рассматриваемой проблемы, выделим право собственности – «Собственность неприкосновенна. Никто не может быть произвольно лишен своей собственности, и ее изъятие помимо воли собственника допускается по решению суда» [17], право участия граждан в управлении государством непосредственно и через своих представителей [18], а также такие права, как право на свободное выражение и распространение мыслей, идей и мнений, свободу печати, передачи и распространения информации, на объединения, на собрания, митинги и демонстрации, на свободу частной жизни, личную и семейную тайну, экономическую свободу, свободное использование способностей и имущества для любой экономической деятельности и др. [19]. Гарантом прав и свобод человека и гражданина является президент.

В дополнение и развитие конституционных норм о правах и свободах в Кыргызстане проделана значительная законотворческая работа, призванная законодательно регулировать общественные отношения, разрешать возникающие конфликты. Речь идет прежде всего о принятии соответствующих кодексов, среди которых особо выделим Гражданский кодекс, призванный регулировать отношения в сфере собственности. Его функциональные принципы базируются на нормах международного права [20].

Вместе с тем анализ установленных Конституцией прав и свобод побуждает нас обратить внимание на некоторую их неполноту и определенную недосказанность. Так, по нашему мнению, следует отметить несколько ограниченное толкование понятия «труд». В Конституции речь о труде идет в трех статьях: в ст. 16 говорится о свободе труда, свободном выборе рода деятельности и профессии; в ст. 28 – о праве на охрану труда и в ст. 29 – о праве граждан на вознаграждение за труд не ниже установленного государством прожиточного минимума. Думается, что эти важные сами по себе нормы следовало бы предварить нормой о праве на труд, как это сделано, например, в Конституциях Болгарии, Молдовы, Польши, Узбекистана, Украины и других государств, где право на труд представлено как право на получение труда. Норму о свободе вероисповедания, духовной и культовой свободы дополнить нормой о свободе мировоззрения, норму о браке и семье дополнить нормой о равноправии супругов и др.

Вызывает недоумение смешение в Конституции прав и свобод человека и гражданина. Вообще, строго говоря, между этими понятиями четкой разграничительной черты нет, даже больше того, в конституционном праве нередко понятия «человек» и «гражданин» подменяются одним понятием – «личность». Но коль скоро в данном случае законодатель встал на путь разграничения прав и свобод человека и гражданина, то надо было бы этого принципа последовательно придерживаться. А раз так, то такие, например, права, как право на свободу вероисповедания, свободное выражение мыслей, идей и мнений, свобода печати, право на объединения и др., скорее отражают социальную сущность индивида, т. е. относятся к категории прав и свобод гражданина. В Конституции же они представлены как права и свободы человека.

Однако отметим, что названные упущения и недоработки не являются, по нашему мнению, принципиальными. Принципиальным является то, что в Кыргызской Республике в достаточно полном объеме, на конституционном уровне определены права и свободы человека и гражданина, установлены их гарантии, что создает необходимые предпосылки для повышения общественной активности граждан, вовлечения их в сферу общественно-политических отношений.

Важным признаком политической жизни современного Кыргызстана является также утверждение в нем многопартийности, создание множества общественных организаций, наличие политической оппозиции, которая играет заметную роль в общественно-политической жизни, и др.

Таким образом, в Кыргызстане созданы политические условия для формирования гражданского общества. По оценкам западных экспертов, республика в политическом плане добилась самой большой в Центральной Азии демократизации политической жизни, продвинулась далеко вперед и максимально приблизилась к западным стандартам демократии.

Вместе с тем надо отметить, что, несмотря на значительный прогресс в политической сфере, принципы демократии, особенно на личностном уровне, утверждаются слабо. Анализ общественной практики показывает, что большинство граждан еще не ощущают себя полноценными участниками общественных отношений, права и свободы которых не только провозглашены, но и надлежащим образом защищены. Отчуждение от государства и государственной власти не преодолено. Значительная часть населения демонстрирует политическую пассивность, общество в целом еще не избавилось от наследия советского тоталитаризма, дают себя знать пережитки традиционализма и трайбализма, клановости. Еще сильны пережитки советской коллективности. Не преодолено недоверие к суду, который должен превратиться в орган, обеспечивающий законность и правопорядок, незыблемо стоящий на защите законных прав и свобод человека и гражданина.

Важным условием формирования гражданского общества является утверждение идеологического плюрализма, раскрепощение сознания человека.

Современная политологическая мысль и политическая практика различают несколько видов политической идеологии, наиболее влиятельными из них считаются коммунизм, социал-демократизм, либерализм, консерватизм, национализм, фашизм. Каждая из них имеет свою теоретическую базу, свои представления об образе действительности, свою иерархию ценностей и свои подходы к изменениям или сохранению существующего состояния дел в обществе.

В СССР насаждался коммунизм, базирующийся на марксизме-ленинизме, который стал официальной идеологией государства. Однако логика и практика мирового развития, мировая демократическая политическая мысль отвергают догмы и практику коммунизма, как не приемлют они и праворадикальные идеологии национализма и фашизма.

Кыргызское государство отказалось от практики насаждения какой-либо идеологии, как и от признания преимуществ и монополии какой-либо из них. Признав в конституционном порядке, что никто не может подвергаться какой-либо дискриминации по мотивам политических убеждений [21], государство тем самым признало право на существование любой политической идеологии, кроме, естественно, античеловеческих. Таким образом, в Кыргызстане в законодательном порядке созданы условия для утверждения идеологического плюрализма.

Среди наличествующих в кыргызском обществе идеологий первое, но далеко не главенствующее место занимает коммунизм. Это связано с традицией, насаждавшейся в течение нескольких десятилетий и укоренившейся в сознании некоторой части людей, а также с определенной верой в «светлое будущее», которое обещали коммунистические вожди. Однако было бы ошибочным полагать, что сторонники коммунистической идеологии разделяют ее теоретические основы, многие о них и не задумываются. Они ностальгируют не по идеям, которые большинству, по сути, и незнакомы, а по некоторым достижениям советской системы в социальной сфере. Сторонники коммунистической идеологии сознательно закрывают глаза на имевшие место пороки социалистической системы, даже на массовый политический террор, они верят, что в ходе реформирования (в духе лозунгов перестройки) советскому общественному строю можно было придать облик «социализма с человеческим лицом». Как известно, советский общественно-политический строй показал неспособность к реформированию, идеология перестройки обанкротилась. К тому же надо отметить, что «социализм с человеческим лицом» означает, по сути, отказ от идеологии коммунизма и переход к идеологии социал-демократизма (демократического социализма). Что же касается перспектив коммунистической идеологии, то можно полагать, что по мере дальнейшего развития и углубления демократических процессов, а также заметного улучшения материального положения населения сфера ее распространения будет сужаться. Об этом убедительно свидетельствует опыт развитых, процветающих стран, где идеология коммунизма не получила сколько-нибудь заметного развития.

В западных социумах заметное распространение приобрели социал-демократизм, либерализм и консерватизм [22].

В Кыргызской Республике имеются предпосылки для распространения указанных идеологий, поскольку идет социальная стратификация общества, формируется слой собственников (мелких, средних, крупных). Однако имеющиеся предпосылки не ведут автоматически к идеологической стратификации кыргызского общества. Идеологии социал-демократизма, либерализма и консерватизма на национальной основе разрабатываются слабо, их приверженцы немногочисленны, что затрудняет их институализацию, ни одна из них не имеет ярких представителей, способных вести за собой людей. Все это предопределяет идеологическую невыраженность кыргызского общества.

Определенное распространение в мире получила идеология национализма, которую обычно связывают с борьбой за создание государств-наций. В Кыргызстане идеология национализма получила некоторое распространение первоначально как своеобразное отторжение советского имперского тоталитаризма, когда суверенитет республики носил декларативный характер, потребности кыргызской нации игнорировались, сфера применения кыргызского языка постоянно сужалась, национальные духовные традиции подменялись классовой моралью и т. д. С обретением независимости и образованием кыргызского государства главные цели идеологии национализма в значительной степени реализованы. Однако процессы национального возрождения, расширения сферы употребления кыргызского языка, укрепления государственности и на государственном, и на личностном уровне идут медленно и противоречиво. Все это создает соответствующую базу для развития идеологии национализма.

Важным условием формирования гражданского общества является наличие независимых средств массовой информации, которые наряду с официальными выполняют такие общественные функции, как информационная, воспитательная, образовательная, регулятивная, критики и контроля, артикуляции различных общественных интересов [23]. Наличие независимых средств массовой информации свидетельствует о высоком уровне развития демократии, о реальном утверждении свободы слова. Хотя, заметим, с помощью средств массовой информации можно довольно успешно манипулировать общественным сознанием.

В Кыргызстане еще в годы перестройки ликвидирована цензура, в соответствии с Законом «О средствах массовой информации» [24] созданы все условия для печати, радио, телевидения, в том числе и независимых. Однако реальная ситуация сложна и неоднозначна.

По данным социологических исследований, первое место в рейтинге популярности среди средств массовой информации занимает телевидение, регулярно смотрят телепередачи 93 % респондентов, телевидение остается пользующимся наибольшим доверием (64 %) источником информации [25]. Однако заметим, что самым популярным телеканалом остается российский канал ОРТ. Вообще кыргызский телеэфир почти полностью отдан российским телеканалам. Так, Кыргызское общественное общеобразовательное телевидение, кроме своих передач, транслирует передачи российского телеканала «ТВ Центр». Независимое Бишкекское телевидение показывает передачи российского канала «ТВ-6», ВОССТ в основном транслирует передачи российского НТВ, коммерческий канал «Пирамида» – передачи российских каналов ACT и RenTV. В Кыргызстане работает и государственная телерадиокорпорация, но даже она значительную часть своего времени отводит трансляции зарубежных телесериалов, развлекательных программ. Кыргызское телевидение, и государственное, и независимое, будучи по содержанию передач преимущественно иностранным, оказывает незначительное влияние на процессы национального возрождения, пропаганду национальной культуры и кыргызского языка, привитие населению национальной идеологии, повышение уровня общественного сознания.

Несколько иная ситуация с кыргызской печатью, которая занимает второе место в рейтинге популярности. Газеты регулярно читают 74 % взрослого населения, однако доверяют газетам лишь 50 % респондентов [26]. Наибольшим доверием и популярностью пользуются независимые газеты, среди которых по уровню популярности (от 12 до 15 %) выделяются «Вечерний Бишкек», «Асаба», «Дело №» и др. «Асаба» является ведущей оппозиционной газетой, острой оппозиционной направленностью отличается «Республика». Что касается правительственных и проправительственных газет – «Кыргыз Туусу», «Аалам», «Слово Кыргызстана» и др., – рейтинг их популярности сравнительно невысок, от 2 до 4 %. Население отдает предпочтение независимым средствам информации. Недоверие к официальной печати, сложившееся в советские времена, дает о себе знать и сейчас, хотя правительственные органы печати стремятся придерживаться объективных оценок. Кыргызская печать играет заметную роль в информировании населения, формировании общественного мнения, повышении общественной активности граждан.

Радио регулярно слушают 57 % населения [27]. Кыргызское государственное радио в рейтинге популярности занимает невыразительное место с 6 %, в его передачах, транслируемых по всей республике, преобладают новости, информация об экономической и общественно-политической ситуации в стране, о политике президента и правительства, о национально-культурных традициях, исторических событиях и др. Однако большинство населения республики предпочитает получать информацию о новостях по телевизору (82,4 %), из газет (59,1 %), и только 48,8 % – по радио. Что касается собственно радиопередач, то слушатели отдают предпочтение музыкально-развлекательным программам, на что делают основной упор наиболее популярные радиостанции «Европа-плюс», «Русское радио», «Кыргызстан обондору». Их передачи не несут общественно-политическую и тем более национальную нагрузку.

Из сказанного можно сделать вывод, что кыргызские средства массовой информации, за исключением газет, мало озабочены общественно-политическими проблемами, их влияние на общественную жизнь, на формирование гражданского общества остается незначительным.

Основным элементом гражданского общества, как уже отмечалось выше, выступает экономически свободная, в определенном смысле независимая от государства личность, а также ее ассоциативные связи и отношения с другими людьми. Однако не каждая личность, даже экономически независимая, может стать полноценным элементом гражданского общества, субъектом политических отношений. Чтобы стать такой, она, кроме прочего, должна обладать высоким уровнем политической культуры, быть политически активной.

Социологические исследования показывают, что по сравнению с советскими временами в Кыргызстане уровень политической культуры и политической активности населения возрос многократно. Оценивая итоги прошедших десяти лет независимости, президент А. Акаев отмечал: «Произошла глубокая трансформация общественного сознания» [28]. В то же время надо отметить, что раскрепощение сознания человека, преодоление его отчуждения от политической жизни, повышение политической культуры идут медленно, трудно и противоречиво.

Современная политология вслед за американскими учеными С. Вербой и Г. Алмондом выделяет три типа политической культуры: патриархальный, подданнический и активистский (гражданский), и на их основе – три смешанных типа [29]. В кыргызском обществе, по нашим оценкам, имеются носители различных типов политической культуры.

Прежде всего надо иметь в виду, что значительная часть кыргызского населения все еще находится в плену марксистско-ленинских догм, отягощенных практикой тоталитаризма и демагогией застоя. Надо также учитывать, что Кыргызстан – преимущественно сельскохозяйственная страна, сельское население составляет более 60 %. В его среде остаются живучими пережитки традиционализма, а политические интересы не выходят за рамки семьи, рода.

На политическую и экономическую жизнь республики продолжает влиять клановая структура традиционного кыргызского общества, сложившаяся еще в родоплеменные времена. Наиболее влиятельными являются родовые группировки сары-багыш, бугу и солто [30]. Их по политологической типологизации с определенной натяжкой можно отнести к патриархальной политической культуре. Они не только оказывают своим представителям всевозможную поддержку, в том числе в занятии государственных должностей, но и формируют свои представления о политической жизни, определяют собственную шкалу общественно-политических ценностей, со своих клановых позиций оценивают существующие политические отношения, навязывают своим членам политические установки и стереотипы поведения.

Определенное негативное влияние на формирование политической культуры кыргызского населения оказывают граждане, скептически относящиеся к национальным ценностям – к идее независимости и государственности кыргызской нации, к кыргызскому языку, национальной культуре, национальным традициям и т. д. Корни такого скептицизма (национального нигилизма) следует искать в советских временах, когда под лозунгом укрепления дружбы народов в противовес национальным насаждались т. н. интернационалистские ценности, сводившиеся к искусственному возвеличиванию русского языка, советской (по сути русской) науки, культуры, разрабатывались советские традиции и обряды и т. п. Впрочем, после распада СССР национальные нигилисты сменили свои ориентиры, сейчас они больше ориентируются на Западную Европу, США, Японию.

Заметное распространение в Кыргызстане получили идеи подданнической политической культуры, которая отличается сильной ориентацией социальных субъектов на политическую систему и результаты деятельности властей, но слабым участием в обеспечении функционирования этой системы. Носители политической культуры этого типа могут относиться к существующим политическим институтам и отрицательно, но они не склонны принимать участие в политической деятельности.

Естественно, в Кыргызской Республике имеются носители активистской, или гражданской политической культуры. Им присущи значительный интерес к политической системе и результатам ее функционирования, активная ориентация на личное участие в политической жизни общества. Но относятся они к власти по-разному. Часть носителей активистской политической культуры активно поддерживает власть и считает необходимым не только подчиняться ее решениям, но и принимать участие в процессах выработки, принятия и выполнения этих решений. Другая часть, оппозиционно настроенная по отношению к власти, считает необходимым активно бороться против существующей власти и ее решений.

Наличие в кыргызском обществе носителей различных типов политической культуры нельзя оценивать как какое-то негативное явление. Все это обусловлено объективными историческими причинами и является закономерным. Но здесь важно учитывать преобладающий тип политической культуры и общий уровень политической культуры населения. Если руководствоваться таким подходом, то следует признать, что в кыргызском обществе, по нашим оценкам, значительная часть населения критически относится к существующей политической системе, с большой долей скептицизма оценивает результаты ее функционирования, но не склонна принимать активное участие в общественно-политической деятельности, что предопределяет в целом низкий уровень политической культуры населения. Это отрицательно сказывается на формировании гражданского общества.

И наконец, еще одно условие, обеспечивающее формирование гражданского общества, состоит в повышении уровня материальной жизни населения. Его значение состоит в том, что трудно ожидать от людей общественной активности, когда они больше всего озабочены своими повседневными проблемами материального характера, думают лишь о том, как выжить, накормить, одеть и обуть своих детей, как обустроить свое жилище, обогреть его и т. д.

В СССР люди жили бедно, хотя определенный прожиточный минимум им был гарантирован. Но уже в последние годы советской власти в связи с экономическим кризисом материальное положение населения резко ухудшилось. Сказались инфляция, повышение цен на важнейшие товары, особенно на продукты питания. Структурная перестройка экономически усугубила эти процессы, прилавки магазинов опустели, появилась и стала расти безработица.

Для Кыргызстана особенно трудной стала первая половина 90-х гг., резко снизилось производство товаров массового потребления, продуктов питания. Например, если в 1990 г. в республике было произведено и частично переработано 113 тыс. тонн мяса, то в 1996 г. выработка мяса упала до 4 тыс. тонн. Производство цельномолочной продукции за этот период сократилось с 257 тыс. тонн до 9 тыс. тонн. Сократилось производство сахара, хлеба [31]. Денежные доходы населения, по данным официальной статистики, сократились в 1,5 раза. В эти же годы заметно сократилось число больничных коек, а количество заболеваний увеличилось. Уменьшилась среднесуточная калорийность питания. Конечно, в связи с приватизацией и развитием предпринимательства появились богатые люди, но они составляли сравнительно небольшой слой.

Со второй половины 90-х гг. ситуация в экономике и социальной сфере стала несколько улучшаться, но разительных перемен не произошло. Например, по уровню средней заработной платы Кыргызстан занимает восьмое место среди стран СНГ, причем наметилась тенденция к ее дальнейшему уменьшению [32]. По некоторым оценкам, примерно половина населения республики может причислить себя к бедным, нуждающимся.

Кыргызское государство предпринимает меры по преодолению бедности, социальной поддержке незащищенных слоев населения. Общим направлением этой работы является адресная персонифицированная поддержка людей, не имеющих возможности зарабатывать собственным трудом. Кыргызская бедность во многом связана с проблемами перехода от одного типа общественного устройства х другому, с трудностями адаптации людей к рыночным условиям, усугубляемым, по словам президента А. Акаева, «несовершенством и неэффективностью государственной власти в создании благоприятной среды для жизни и экономической деятельности людей» [33].

Бедность, а применительно к заметному слою населения и нищета неблагоприятно влияют на развитие общественной активности граждан, отрицательно сказываются на формировании гражданского общества. Естественно, ситуация изменится, если преобразования в экономической и социальной сфере будут продолжены и углублены.

Оценивая в целом состояние дел по созданию условий, обеспечивающих формирование гражданского общества, следует признать, что Кыргызская Республика значительно отошла от ситуации, характерной для советского Кыргызстана. Однако многие кардинальные вопросы, связанные с созданием новой социальной организации общества, еще не решены или решаются слишком медленно. Причины этого следует искать как в отсутствии у кыргызов длительной гражданской традиции, основанной на новых для населения принципах, так и в недостаточном внимании к этой важной проблеме со стороны государства и общественных институтов, которые являются молодыми. Все это предопределяет низкие темпы формирования гражданского общества.

Раздел III. Развитие общественной самодеятельности в Кыргызской Республике

Основу гражданского общества, как уже отмечалось, составляет свободная, независимая личность. Однако личность-одиночка, даже активная, наделенная всей полнотой прав и свобод, не способна оказывать сколько-нибудь заметное влияние на общественные отношения и политические процессы. Для нормального функционирования гражданского общества важны ассоциативные связи личности с другими людьми, вхождение ее в различные общественные объединения. Благодаря таким объединениям личность может не только удовлетворять свои интересы, потребности, но и выявлять свою волю, влиять на общественную жизнь, в том числе и на государство. Через общественные объединения обеспечивается повышение политической активности граждан, развитие общественной самодеятельности. Наличие развитой сети общественных объединений (организаций) является одним из условий формирования гражданского общества и в то же время показателем его реального существования.

Общественными объединениями признаются политические партии, профессиональные союзы, женские, молодежные, детские и ветеранские организации, общества инвалидов, научные, технические, культурно-просветительные, спортивные общества, творческие союзы, фонды, ассоциации, другие добровольные формирования граждан. Общественные организации имеют внутреннюю структуру, фиксированное индивидуальное и иногда коллективное членство, руководящие органы и четко обозначенные цели и задачи, закрепленные в их уставах. Наряду с общественными организациями paзличают массовые общественные движения, которые также участвуют в общественной жизни, однако они структурно не оформлены, не имеют фиксированного членства, их деятельность, как правило, имеет временный характер и направлена на выполнение определенных частных задач, после решения которых они либо распадаются, либо трансформируются в иные организации, том числе и в политические партии.

Номенклатура общественных организаций довольно разнообразна, поэтому они трудно поддаются типологизации, хотя имеются определенные общепринятые признаки, по которым их относят к тому или иному типу. Так, политические партии обычно выделяют в отдельную, самостоятельную группу организаций. Важным признаком, по которому определяют тип общественной организации, является сфера их деятельности – экономика, культура, просвещение, медицина, спорт и т. д. Различают их по социальным, демографическим, национальным признакам. Но особенно важной является типологизация общественных организаций по их отношению к политической жизни общества. Одни из них стремятся влиять на политические отношения, другие – нет.

Политический характер носят те общественные организации (их еще называют общественно-политическими), которые стремятся изменить существующие политические условия или закрепить их путем оказания влияния на институты власти либо же путем борьбы за власть. Политическая функция таких организаций состоит в оказании давления на властные структуры с целью реализации интересов своих участников. В западной политологии такие общественно-политические организации называют группами давления или группами интересов. Они применяют различные формы и методы политического давления: пропагандистские кампании, сбор подписей под требованиями, пикеты, забастовки, митинги, шествия, неповиновение властям и др. Во многих странах широко практикуется такая форма давления на законодателей, как лоббизм. Обычно общественные организации, вступающие в борьбу за власть, со временем превращаются в политические партии.

Деятельность общественных организаций, не участвующих в борьбе за власть, не ставящих своей целью изменение или укрепление политических отношений и не стремящихся оказывать какое-либо давление на власть, носит неполитический характер.

Однако критерии наличия или отсутствия политических черт в деятельности различных общественных организаций весьма условны. Каждое общественное объединение, независимо от его типа, ставит перед собой определенные цели и задачи, и очень часто достижение поставленных целей или выполнение задач зависит от позиции властных структур, к которым общественное объединение вынуждено обращаться и ставить определенные требования. Уже их постановкой общественное объединение оказывает на власть определенное давление. Другое дело, что уровень такого давления, а также фермы и методы его осуществления в каждом конкретном случае бывают разными. Поэтому, очевидно, для разграничения общественных организаций по их отношению к политике надо учитывать меру давления, его постоянный или разовый характер.

Общественные организации в той или иной форме участвуют в общественной жизни и в силу этого обстоятельства выполняют определенные функции. К числу основных, общих для всех общественных организаций функций относятся:

1. Функция выявления и удовлетворения интересов и потребностей членов объединения. Эти интересы первоначально могут выступать в весьма неопределенной, личностной и эмоционально окрашенной форме. Общественные организации преобразуют такие расплывчатые взгляды и мнения в четкие требования, программы данного объединения, способствуя тем самым артикуляции интересов своих членов. В определенной степени общественные организации решают и задачу агрегации интересов, что особенно важно в условиях неразвитой партийной системы.

2. Функция социальной интеграции и мобилизации. Она предполагает объединение членов общественной организации и ее сторонников вокруг целей данного формирования. Эта функция может иметь и более широкий контекст. Привлекая внимание общественности к острым проблемам, выдвигая свои варианты их решения, общественная организация добивается общественной поддержки своих начинаний.

3. Функция социализации. Привлекая своих членов к решению общественно значимых проблем, общественные организации способствуют формированию их активной жизненной позиции, повышению политической культуры, привлечению к участию в управлении общественными и государственными делами.

4. Репрезентативная функция, или функция представительства и защиты интересов своих членов. Общественные организации не только способствуют осознанию и выражению специфических интересов и потребностей своих членов, но и берут на себя обязательство представительства их интересов, доведения их до сведения государственных органов, правящих элит, оказания на государственные и иные институты давления с целью удовлетворения соответствующих требований.

5. Функция моделирования новых общественно-политических структур, поиск и испытание нетрадиционных форм социальных связей. Добровольные объединения в силу своего общественного, самодеятельного характера выступают как незаменимый канал проведения социальных экспериментов, поиска и осуществления новых самоуправленческих форм социальной активности населения [1].

Чтобы общественные организации могли выполнять декларированные ими задачи и играть сколько-нибудь заметную роль в общественно-политической жизни, они должны обладать соответствующими правами. Обычно такие права закрепляются в их уставах. Уставы в установленном порядке регистрируются соответствующими государственными органами. Следовательно, общественное объединение фактически вправе само определять свои права, в том числе и политические. Это означает, что в демократическом обществе государство признает любые общественные объединения граждан, не противоречащие действующему законодательству. Кроме того, законодательство обычно оговаривает ряд конкретных политических прав, необходимых общественным объединениям для выполнения своих функций. Вместе с тем законодательство не допускает создания общественных организаций, цели которых несовместимы с интересами общества, моральными нормами и общечеловеческими ценностями.

Общественные объединения возникают спонтанно, в результате свободного волеизъявления граждан на основе общности интересов. Однако общественно-политическая практика знает немало случаев, когда общественные организации создавались под воздействием внешнего толчка либо по решению соответствующих органов и организаций, как это часто имело место в СССР.

Свидетельства об объединениях людей с общими взглядами на природу, общество, литературу, искусство можно найти уже в древних обществах. Еще в античные времена существовали разнообразные объединения (например, многочисленные философские школы в Древней Греции), которые в определенной мере влияли на общественно-политическое развитие. В Средневековье возникали рыцарские ордена, литературные и художественные течения, разнообразные тайные организации. В новые и новейшие времена, в современных условиях с расширением демократии и повышением общей культуры населения количество разнообразных общественных организаций возрастает, повышается их роль в общественно-политической жизни. В странах новой демократии, возникших на постсоветском пространстве, произошел всплеск общественной активности граждан, что привело к значительному росту количества общественных организаций, расширению их номенклатуры.

В Кыргызстане из-за социально-политической и экономической отсталости его территорий и своеобразного уклада жизни населения более-менее организационно оформленные общественные объединения возникают лишь в начале XX в., в связи с общим общественно-политическим подъемом в Российской империи. К 1917 г. в Оше сформировался Союз мусульманских депутатов, а в Пишпеке – Киргизский общественный комитет [2]. В 1917 г. в Ошском уезде создается «Союз рабочих и чайрикеров», в Пишпеке – «Союз рабочих и ремесленников», в мае 1917 г. формируется революционно-демократический союз бедноты «Букара» [3].

Однако надлежащее развитие и организационное оформление общественная самодеятельность получила лишь в годы советской власти. Коммунистическая партия рассматривала общественные организации как средство усиления своего влияния на массы, вовлечения их в общественную деятельность под руководством и контролем той же партии. Право граждан на создание общественных организаций было закреплено в Конституции. Конституция Киргизской ССР содержала отдельную статью, касающуюся общественных организаций. В ней говорилось: «В соответствии с целями коммунистического строительства граждане Киргизской ССР имеют право объединяться в общественные организации, способствующие развитию политической активности и самодеятельности, удовлетворению их многообразных интересов. Общественным организациям гарантируются условия для успешного выполнения ими своих уставных задач». Конституция определяла, что общественные организации «участвуют в управлении государственными и общественными делами, в решении политических, хозяйственных и социально-культурных вопросов» и гарантировала оказание им помощи и поддержки со стороны государства, в частности, в создании необходимых материальных условий [4]. В годы советской власти сеть общественных организаций была довольно развитой.

Вместе с тем, положительно оценивая факт развития сети общественных организаций в советском Кыргызстане, считаем необходимым сделать ряд оговорок. Прежде всего следует отметить, что в республике, как и в целом в СССР, отсутствовало законодательство об общественных объединениях. Поэтому, например, механизмы и процедуры их создания законодательно не были урегулированы, как не были определены их права, ответственность и т. п. Все вопросы, касающиеся общественных организаций, решались партийными органами. Лишь по их решению или, в крайнем случае, по согласованию с ними могло быть создано любое общественное объединение. Довольно часто общественные организации вообще создавались по инициативе и во исполнение решений высших партийных органов. Например, в соответствии с постановлениями ЦК КПСС были созданы общество «Знание» (первоначальное название – Общество по распространению политических и научных знаний), Общество охраны памятников истории и культуры, Общество книголюбов, Общество борьбы за трезвость и др. Уставы общественных организаций никем не регистрировались, но в обязательном порядке согласовывались с партийными органами. Партийные органы постоянно вмешивались во внутренние дела общественных организаций. Проведение съезда (конференции) общественной организации согласовывалось с соответствующим партийным органом, как предварительно согласовывался с ними и персональный состав избираемых руководящих органов. Издание любой печатной продукции (книги, брошюры, плаката и т. п.) могло осуществляться только с разрешения Главлита. Любая общественная инициатива подлежала предварительному согласованию с соответствующими партийными органами. Заметим, что факт подконтрольности общественных организаций партийным органам воспринимался как нечто само собой разумеющееся. Например, председатель Киргизсовпрофа Э. Абакиров на страницах газеты «Советская Киргизия» с удовлетворением отмечал, что ЦК Компартии Киргизии рассмотрел вопрос о работе Наукатского райкома партии по руководству профсоюзами и обязал его усилить эту работу [5].

В советские времена количество штатных работников общественных организаций, размеры их должностных окладов и размеры членских взносов устанавливались Советом Министров республики на основании заключения Министерства финансов. Приобретать любые материалы, необходимые для деятельности общественной организации (например, канцелярские принадлежности), можно было в торговой сети по безналичному расчету, а что касается мебели, типографской бумаги, оргтехники, автотранспорта, оборудования и материалов для производственной деятельности и др., то эти вопросы решались только через Госплан и Госснаб, поскольку рынок как таковой в СССР отсутствовал. Однако в условиях общего дефицита заявки общественных организаций зачастую игнорировались (определенное исключение делалось для профсоюзов и общества «Знание»).

Еще одной особенностью, определявшей деятельность общественных организаций, являлась их привязка к соответствующим государственным органам, с которыми они должны были согласовывать все вопросы своей деятельности. А первичные организации, создаваемые в организациях, учреждениях, на предприятиях, в учебных заведениях, в обязательном порядке должны были согласовывать свою деятельность с администрацией и первичной партийной организацией.

Таким образом, существовавшие в Киргизской ССР общественные организации носили своеобразный характер. Они были огосударствлены, находились под полным контролем КПСС и являлись придатком административно-бюрократической системы.

Своеобразно реализовывались и функции общественных организаций. Так, перед общественными организациями не ставилась задача изучения интересов и потребностей своих реальных и потенциальных членов, ведь изначально считалось, что интересы трудящихся выражает КПСС и в дополнительном их изучении не было никакой нужды. В определенной мере общественные организации удовлетворяли интересы и потребности своих членов, но только в том случае, если речь шла о личных интересах, связанных с особенностями профессиональной деятельности или индивидуальными склонностями (например, спорт, техническое творчество, охота и рыболовство и т. п.). Своеобразно реализовывалась функция социальной интеграции и мобилизации. Общественные организации призваны были объединять своих членов прежде всего не вокруг своих собственных целей и задач, а вокруг КПСС, мобилизовать их на выполнение планов партии, служить «приводными ремнями». Функция социализации реализовывалась лишь применительно к членам руководящих органов, штатным работникам и немногочисленному активу, а основная масса их членов, за редким исключением, в деятельность общественных организаций не была вовлечена. Функцию представительства в полной мере не выполняли даже профсоюзы, не говоря уже о других организациях. Естественно, о каком-либо давлении на властные структуры не могло быть и речи. Лишь в последние годы перестройки некоторые общественные объединения (например экономические) могли позволить себе такую роскошь, как давление на власть. В условиях тоталитарной системы общественные организации не могли осуществлять и функцию моделирования новых общественно-политических структур. Зато всем общественным организациям было вменено в обязанность заниматься коммунистическим воспитанием своих членов, активно участвовать в мероприятиях, проводимых партией, способствовать претворению в жизнь решений партии.

Ситуация стала меняться лишь в годы перестройки. В связи с процессами демократизации возросла общественная и политическая активность населения, стало заметно увеличиваться количество общественных объединений, причем новые объединения зачастую не только не были связаны с КПСС, но иногда даже альтернативны ей (Демократическое движение Кыргызстана, объединения застройщиков и др.), а существовавшие общественные организации в силу объективных причин стали менять характер своей деятельности. Возникла необходимость в законодательном регулировании вопросов, связанных с созданием и деятельностью общественных объединений. На основании союзного Закона «Об общественных объединениях» Верховный Совет Киргизской ССР 1 февраля 1991 г. принял Закон «Об общественных объединениях» [6].

Действие Закона «Об общественных объединениях» распространялось на политические партии, массовые движения, профессиональные союзы, добровольные общественные организации, творческие союзы, землячества, фонды, ассоциации и другие объединения граждан. Позже кыргызский парламент принял отдельные законы о политических партиях и профессиональных союзах.

Закон от 1 февраля 1991 г. определил сущность понятия «общественное объединение», их типы, цели, принципы их создания и деятельности, гарантии со стороны государства, порядок регистрации Министерством юстиции республики, требования к уставу, права общественных объединений, в том числе права собственности, производственной и хозяйственной деятельности, основания ответственности и др.

Оценивая в целом положительно факт принятия Закона «Об общественных объединениях», считаем необходимым высказать ряд касающихся его замечаний. Речь идет о правах общественных объединений. Закон установил, что общественные объединения имеют право:

• участвовать в выборах органов государственной власти соответствующих уровней;

• осуществлять в лице своих республиканских органов законодательную инициативу;

• через своих народных депутатов участвовать в формировании органов государственной власти и управления;

• представлять и защищать интересы своих членов (участников) в государственных и общественных органах;

• свободно пропагандировать свои цели и идеи;

• учреждать органы печати и другие средства массовой информации, а также пользоваться в установленном порядке государственными органами печати и другими средствами массовой информации;

• в установленном законом порядке организовывать митинги, демонстрации, собрания и другие массовые мероприятия;

• иметь в собственности здания, сооружения, жилищные фонды, оборудование, инвентарь, денежные средства, акции, ценные бумаги и иное имущество, издательства, другие предприятия, благотворительные заведения и др.;

• осуществлять производственную и хозяйственную деятельность;

• осуществлять издательскую деятельность.

Некоторые из этих норм, по нашему мнению, требуют, по крайней мере, уточнения.

Первое уточнение касается участия общественных организаций в выборах органов государственной власти. Из текста Закона не ясно, о каком именно участии идет речь. Конституция на этот счет содержит норму, касающуюся участия в выборах лишь политических партий [7], а не общественных объединений в целом. Об участии общественных объединений в выборах имеется норма в Кодексе о выборах в Кыргызской Республике, она устанавливает, что общественные объединения вправе в допускаемых законом формах и законными методами лишь вести агитацию за участие в выборах, обсуждать предвыборные программы кандидатов, их политические, деловые, личные качества, а также предвыборные программы политических партий, вести агитацию «за» или «против» любого кандидата, списка кандидатов [8]. Однако согласимся, что участие в выборах и право вести агитацию – это разные вещи.

Второе уточнение касается права законодательной инициативы. Перечень субъектов, наделенных правом законодательной инициативы, установлен Конституцией [9], однако в этом перечне нет общественных объединений. А поскольку Конституция обладает высшей юридической силой, то выходит, что норма Закона «Об общественных объединениях», касающаяся права законодательной инициативы, не имеет юридической силы.

Третье уточнение касается права общественных объединений через своих народных депутатов участвовать в формировании органов государственной власти и управления. Но поскольку, как мы уже выяснили, общественные объединения не обладают правом выдвигать кандидатов в депутаты, то «своих» народных депутатов у них попросту нет, а поэтому они не могут участвовать в формировании властных структур. Следовательно, и эта норма Закона не имеет юридической силы.

Указанные нормы Закона «Об общественных объединениях» появились на волне всплеска романтической демократии, имевшего место в последние годы перестройки н в первые годы независимости. Но затем общественно-политическая обстановка в стране стабилизировалась, законотворчество вошло в более спокойное русло, а декларированные нормы «ранней демократии» остались, и не ясно, продолжают они действовать или нет. Отметим, что Закон, принятый 1 февраля 1991 г., в ноябре 1997 г. подвергался редакционной переработке, но соответствующие уточнения, отражающие политические реалии, в него внесены не были.

В целом же надо отметить, что принятие Закона «Об общественных объединениях» сыграло положительную роль в развитии общественной самодеятельности в Кыргызской Республике. Основные его положения подтверждены в Конституции, принятой 5 мая 1993 г. Конституция установила, что в Кыргызской Республике могут создаваться политические партии, профессиональные союзы и другие общественные объединения. Основополагающим принципом их создания является свободное волеизъявление граждан и общность интересов. Конституция возложила на государство обеспечение соблюдения прав и законных интересов общественных объединений [10]. Возможность создания общественных объединений непосредственно связана с конституционными правами граждан на личную свободу и свободное развитие своей личности, на свободное выражение и распространение мыслей, идей и мнений, на свободу литературного, художественного, научного и технического творчества, на свободу печати, передачи и распространения информации, с правом на объединения, с правом собираться мирно, свободно проводить митинги и демонстрации и др. [11].

Законодательное, а затем и конституционное закрепление норм, касающихся общественных объединений, способствовало определенному формированию общественной самодеятельности, приданию ей законных обоснований. Это было тем более важным, что количество общественных объединений стало стремительно расти и за годы независимости увеличилось в несколько раз. По данным Министерства юстиции, по состоянию на 1 января 1999 г. в республике было зарегистрировано 1085 общественных объединений, а в 2000 г. их количество составило более 2000 [12], среди них – политические партии, профессиональные союзы, женские и молодежные объединения, организации ветеранов войны, труда, участников боевых действий в Афганистане, участников ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС, творческие союзы, ассоциации и союзы по видам профессиональной деятельности, национально-культурные общества, спортивные общества и федерации, объединения социальной направленности, благотворительные фонды, объединения по содействию развитию науки, образования, искусства и культуры, фермерские, экологические, правозащитные и другие объединения.

Общественные объединения в Кыргызской Республике стали фактом общественной жизни, они в большей или меньшей степени реализуют присущие им функции, в определенной мере оказывают воздействие на общественные процессы, содействуют развитию общественной самодеятельности. Однако, анализируя сеть общественных объединений в республике, необходимо, по нашему мнению, отметить наличие некоего водораздела между т. н. традиционными и «новыми» объединениями.

Традиционные общественные объединения создавались в условиях советской административно-бюрократической системы. Нередко они получали существенную финансовую помощь от государства, например, в виде взносов коллективных членов, а такими членами были государственные организации, учреждения, предприятия, а также колхозы. Государственные и партийные органы были для общественных объединений своеобразной опорой. Но уже в последние годы перестройки статус общественных объединений изменился. Изменилось отношение к ним и со стороны рядовых граждан. Если раньше они часто безропотно платили взносы даже организациям, членами которых они не состояли (например, ДОСААФ, Общества Красного Креста и Полумесяца, спасения на водах, борьбы за трезвость, охраны памятников истории и культуры, спортивные общества и др.), то уже в годы перестройки они от такой «повинности» избавились. Отказ коллективных и индивидуальных членов от уплаты взносов резко ударил по финансовой базе многих общественных объединений. Сказался и переход на рельсы рыночных отношений.

В этих условиях многие общественные объединения не смогли пересмотреть свое предназначение, формы и методы своей деятельности, не смогли обеспечить себе поддержку населения. Значительная их часть либо фактически распалась, либо влачит жалкое существование.

Это подтверждает опыт наиболее массового общественного объединения – профсоюзов.

В советские времена профсоюзы в соответствии с установками партии были «школой хозяйствования, школой управления производством, школой коммунизма» и призваны были прежде всего бороться за повышение эффективности производства, организовывать социалистическое соревнование, а также осуществлять контроль за соблюдением правил охраны труда, управлять делами социального страхования, способствовать повышению материального и культурного уровня советского народа и т. п. В одной из книг, изданных в годы советской власти, подчеркивалось: «Профсоюзные организации призваны оказывать повседневную помощь каждому рабочему, бригаде, цеху и коллективу предприятия в досрочном выполнении государственных планов, добиваясь создания участникам соревнования необходимых условий для высокопроизводительного труда» [13].

После развала СССР, обретения Кыргызстаном независимости и начавшегося политического и социально-экономического переустройства большинство декларированных задач профсоюзов отпало. На первый план вышла задача социальной защиты трудящихся. Тем более что в условиях углублявшегося экономического кризиса предприятия закрывались, росло количество безработных, выплата заработной платы, нищенской по мировым стандартам, задерживалась на несколько месяцев, страну поразила инфляция, цены росли, уровень жизни населения стремительно снижался. Но в этих условиях профсоюзы растерялись и просто не знали, как защищать трудящихся, ведь подобного опыта у них не было. Наступил кризис профсоюзов. Среди определенных кругов стали зреть поползновения на профсоюзную собственность (санатории, профилактории, оздоровительные центры, туристические базы и др.). Общественность стала все чаще высказывать предложения об устранении профсоюзов от управления делами социального страхования, т. е. от распоряжения огромными суммами денег.

В этой ситуации профсоюзы решили заняться вопросами социального партнерства. С 1992 г. по их инициативе стали заключаться ежегодные генеральные соглашения по социально-экономическим и трудовым вопросам между Федерацией профсоюзов и правительством. С 1997 г. к заключению этого соглашения присоединилась Ассоциация работодателей. Однако контроль за соблюдением генеральных соглашений либо вообще не осуществляется, либо носит формальный характер. Так, в апреле 1997 г. по решению правительства была создана республиканская трехсторонняя комиссия по регулированию социально-экономических и трудовых отношений, но в течение первого года существования этой комиссии не было ни одного ее заседания [14]. К тому же отметим, что общегосударственные установления генеральных соглашений мало влияют на решение социальных проблем конкретного рабочего, служащего, пенсионера, безработного. Поэтому общественный резонанс от заключения генеральных соглашений чрезвычайно низкий.

Федерация профсоюзов в отдельных конкретных случаях решила самостоятельно бороться за социальные права граждан. Например, в 1997 г. она обратилась в Бишкекский городской департамент по антимонопольной политике с предложением создать комиссию по проверке обоснованности повышения тарифов на проезд в городском пассажирском транспорте. Но это предложение осталось без ответа [15].

Федерация профсоюзов, как заявил в интервью газете «Эркин Too» ее бывший председатель С. Саспеков, не намерена будоражить людей, провоцировать недовольство масс. В то же время она пока еще не нашла достаточно эффективных рычагов давления на властные структуры. Вся деятельность профсоюзов сводится преимущественно к констатации бедственного положения населения, к встречам руководства федерации с членами правительства, к заявлениям и обращениям, публикуемым в прессе. А чтобы как-то приукрасить свою деятельность и хоть в какой-то мере оправдаться в глазах простых граждан, руководители Федерации профсоюзов часто ссылаются на свое активное участие в создании законов по социальным вопросам. В этой связи отметим, что профсоюзы как общественная организация не наделены правом законодательной инициативы, хотя это не исключает возможности обращаться к парламенту и его комитетам с соответствующими предложениями.

В течение ряда лет кыргызские профсоюзы в своей деятельности руководствовались Законом «Об общественных объединениях». Это, естественно, сковывало их, поскольку в указанном законе вопросы представительства и защиты законных интересов граждан отражены весьма слабо. 16 октября 1998 г. Жогорку Кенеш принял Закон «О профессиональных союзах» [16], что должно содействовать повышению социальной роли профсоюзов. Закон установил организационные основы профсоюзного движения, декларировал независимость профсоюзов, определил права профсоюзов, в том числе по защите трудовых прав работников, расторжению по их инициативе трудового договора, по участию в заключении коллективных договоров, социальной защите граждан, участию в управлении средствами социального страхования, осуществлению контроля за соблюдением законодательства о труде, участию в приватизации государственного имущества, права на организацию и проведение собраний, митингов, уличных шествий, демонстраций, забастовок и других коллективных акций.

Принятие Закона о профсоюзах надо оценивать как положительный факт, однако он не решает да и не может решить главные проблемы профсоюзного движения. Дело в том, что еще в советские времена авторитет профсоюзов был невысок. Советские профсоюзы, вопреки демократическим заклинаниям их руководителей, никогда не были защитниками простых тружеников, а прислуживали административно-бюрократической системе. С ее распадом профсоюзы утратили главный стержень, который в тех условиях определял их существование. К тому же численность профсоюзов стала резко сокращаться. Люди, занимающиеся индивидуальной трудовой деятельностью, утратили связь с профсоюзами. На частных предприятиях профсоюзные организации, как правило, не создаются. Профсоюзы в лице своего бюрократического аппарата не смогли наладить связь с массами, интересы которых они призваны защищать. Поэтому прогнозировать будущее профсоюзов представляется затруднительным.

Аналогично складывалась ситуация с обществом «Знание». По официальным данным, в советском Кыргызстане членами общества были более 23 тыс. человек [17]. Главной их задачей было разъяснение решений и политики КПСС, коммунистическое воспитание трудящихся. По существу, организации общества были своеобразным придатком отделов агитации и пропаганды соответствующих партийных комитетов и работали под их руководством.

В лекционной пропаганде, проводимой обществом «Знание», было много формализма и догматизма, но в то же время она в значительной степени удовлетворяла познавательные интересы населения, способствовала повышению его общей культуры.

С обретением Кыргызстаном независимости положение общества «Знание» резко изменилось. Исчезла партийная опора и опека, государство отказалось материально поддерживать его деятельность, из-за отсутствия денежных средств устранились от финансирования лекционной пропаганды профсоюзы. Где-то исчез «всеобщий» интерес к лекциям со стороны населения, который в советские времена «стимулировался» партийными организациями. Где-то исчез многочисленный лекторский актив. Наступил организационный и финансовый кризис общества «Знание», большинство его организаций просто распалось.

В сложное положение попали общественные организации, обладающие привлекательной собственностью. Например, в пользовании Общества охотников и рыболовов находятся природные парки, заказники, заповедники, охотничьи угодья. Общество проводило и проводит значительную работу по охране и восстановлению природы, защите природных ареалов. Еще не так давно оно занималось пчеловодством, свиноводством. Однако имеющиеся в его владении угодья раздаются государственным и коммерческим организациям, приватизируются, что сокращает его материальную базу. Так, были приватизированы охотничьи угодья «Жаламыш» и «Иссык-Ата», природный парк «Ала-Арча», Чон-Кеминские охотничьи угодья [18]. Тем самым подрываются основы самого существования Общества, сокращаются масштабы его деятельности, что ведет к уменьшению количества его членов, снижению его авторитета.

Отрицательно сказывается на общественных организациях и не всегда продуманная налоговая политика. Например, Кыргызское общество слепых и глухих в соответствии со своими уставными задачами занимается удовлетворением социальных нужд инвалидов, их трудовой реабилитацией, культурным обслуживанием, расходует денежные средства на содержание и развитие производственной базы, охрану труда на своих предприятиях, на правовое и информационное обеспечение реабилитационных мероприятий, развитие социальной инфраструктуры и т. д. Необходимые для этого расходы покрываются за счет доходов от производственной деятельности. В 1998 г. предприятия Общества изготовили продукции на 8 млн 400 тыс. сомов, но 3 млн 700 тыс. сомов (44 %) перечислены в бюджет государства в виде разнообразных налогов [19]. Такая налоговая политика не способствует развитию деятельности Общества. Кстати, отметим, что Общество слепых и глухих, проводя значительную работу по социальной защите и трудовой реабилитации инвалидов, лишено финансовой поддержки со стороны государства.

Все приведенные выше факты, а они являются достаточно типичными, подтверждают мысль об определенном кризисе традиционных общественных организаций. Этот кризис, как отмечают исследователи, связан не только с неготовностью общественных объединений адаптироваться к новым реальностям, но в значительной степени и с формализацией их деятельности, бюрократизацией управленческих структур, отрывом аппарата от рядовых членов [20].

По мере демократизации общества и трансформации политической системы в Кыргызстане, как и в других постсоветских странах, произошли существенные изменения в системе общественных объединений. Причем эти изменения нашли свое выражение не столько в обновлении существовавших общественных структур, сколько в создании новых самостоятельных организаций и движений. В отличие от традиционных объединений они смогли лучше приспособиться к изменившимся общественным условиям и избежать многих организационных, финансовых и других трудностей. По нашему мнению, это обусловлено рядом причин, а именно:

1) новые общественные формирования в отличие от большинства традиционных, создаваемых по указаниям партийных и государственных органов, не связаны с бюрократическими структурами, а возникли на волне подъема общественного сознания, что изначально обеспечивало им общественную поддержку;

2) многие общественные объединения, особенно возникшие в 1990–1991 гг., были по своей направленности альтернативны КПСС и органам советской власти, что в условиях всплеска антикоммунизма снискало благожелательное отношение к ним со стороны многих демократически настроенных граждан;

3) новые общественные объединения отражают и выражают интересы в потребности граждан; в отличие от традиционных организаций, ориентированных в советские времена на выполнение эфемерных задач типа сплочения граждан вокруг КПСС, они в более полной мере настроены на реализацию присущих общественным организациям функций;

4) новые общественные объединения смогли предложить своим членам новые формы и методы деятельности, в отличие от традиционных объединений они не глушат общественную инициативу, а наоборот – всемерно содействуют ее развитию;

5) новые общественные объединения в отличие от традиционных смогли лучше приспособиться к работе в условиях рыночных отношений, даже строить свою деятельность на их основе.

В силу указанных обстоятельств новые общественные формирования по сравнению с традиционными стали более весомым фактом общественной жизни в Кыргызстане, важным компонентом и показателем общественной самодеятельности.

В качестве примера одного из новых общественных объединений можно сослаться на опыт организации «Молодые юристы Кыргызстана». В 1997 г. организация возникла как объединение студентов-юристов Кыргызско-Российского славянского университета, в 1998 г. в ее состав вошли студенты других вузов, а в феврале 2000 г. – и молодые юристы-практики. Объединение имеет общепринятую организационную структуру, в ее состав входят четыре филиала – в Ошской, Джалал-Абадской, Нарынской и Иссык-Кульской областях. В составе объединения действуют три комитета: информационный – занимается поиском и обработкой информации, формированием базы данных, необходимых для деятельности объединения, обеспечивает связь с другими организациями и учреждениями; организационный – занимается разработкой и реализацией соответствующих проектов; общественный – занимается организацией досуга членов объединения. Объединение «Молодые юристы Кыргызстана» организует проведение лекций, семинаров, тренингов и других мероприятий с целью повышения профессионального уровня молодых юристов, создает библиотечный фонд по правовым вопросам, принимает участие в обсуждении законопроектов, организует исследовательские работы в области права, поддерживает связи с другими объединениями юристов, в том числе международными.

Одним из социально значимых проектов, реализованных объединением, является создание Бюро по правовой и социальной помощи беженцам, которое консультирует беженцев по правовым вопросам, оказывает им материальную помощь на основе гуманитарной помощи, получаемой от своих заграничных партнеров. В составе Бюро имеется Судебная группа, которая проводит досудебную подготовку для беженцев, обращающихся в суд, соответствующих материалов, осуществляет законное представительство интересов беженцев в гражданском судопроизводстве. В сотрудничестве с Управлением верховного комиссара по делам беженцев ООН «Молодые юристы Кыргызстана» реализуют проект «Образование детей беженцев». В рамках этого проекта детям беженцев оказана гуманитарная помощь в виде канцелярских товаров, книг и учебников, одежды, обуви, медикаментов.

Объединение в августе 1999 г. организовало Среднеазиатскую конференцию студентов-юристов, которая включала курсы по избирательному праву, курс гражданского образования, дебаты по международному праву. Конференция включала лекции, тренинги, ролевые игры, ознакомление с работой Жогорку Кенеша, Конституционного, Верховного и Высшего Арбитражного судов. Во время предвыборной кампании по выборам Президента в 2000 г. «Молодые юристы» приняли участие в работе горячей линии и консультационного центра по избирательному праву в Чуйской и Ошской областях.

Разнообразной и общественно значимой является деятельность общественного центра «Мир без границ», созданного в 1995 г. Он работает преимущественно в молодежной среде и проводит лекции, семинары, конференции, дискуссии, тренинги, конкурсы, деловые игры по вопросам демократии, прав человека, рыночной экономики, организации самоуправления студентов и учащихся, принимает участие в выборных кампаниях и гражданских акциях протеста, в правозащитной и другой деятельности. Особенно интересной нам представляется деятельность центра по практической организации самоуправления студентов и учащихся старших классов (в Кыргызском национальном университете и в средней школе № 73 г. Бишкек). По проекту, поддержанному Фондом «Сорос-Кыргызстан», центр разработал методические материалы по развитию школьного самоуправления. Социально значимой является пропаганда среди учащихся правовых знаний. Например, центром проведена серия семинаров для старшеклассников бишкекских школ на тему: «Правовая ответственность несовершеннолетних», им в ряде школ организованы дискуссионные клубы. Заслуживает одобрения и деятельность группы (50 чел.) общественных защитников (школьных адвокатов) для представления н защиты интересов учащихся как в самой школе, так и за ее пределами.

Значительную и общественно значимую работу проводят ветеранские, чернобыльские, национально-культурные, экологические; правозащитные и другие общественные формирования.

Все сказанное подтверждает тезис о том, что в Кыргызской Республике в условиях независимости и развития демократии произошел своеобразный всплеск самодеятельной активности граждан. Особый интерес представляют т. н. новые общественные формирования, созданные вне рамок официальных структур и опирающиеся лишь на инициативу самих граждан. Вместе с тем государство, не вмешиваясь в процессы создания и деятельности общественных объединений, не может быть безразличным к развитию общественной самодеятельности, поскольку она является важнейшей составляющей формирования развитого гражданского общества. Важным элементом внимания государства к общественным формированиям является принятие законов об общественных объединениях, о профессиональных союзах и о политических партиях. Правовая институализация общественных объединений свидетельствует о признании их государством в качестве особого политико-правового института, занимающего важное место в политической системе общества.

В то же время было бы неоправданным преувеличивать роль и место общественных организаций в политической системе Кыргызстана. Большинство из них малочисленны, замыкаются часто на решении хотя и важных для них, но частных задач, все еще мало вовлекают в общественную деятельность основную массу своих членов и поэтому мало влияют на развитие общественной инициативы, повышение общественного сознания. Это одна из причин того, что общественное сознание в Кыргызстане формируется очень медленно, подавляющая масса населения замыкается на решении собственных проблем, мало интересуется общественной жизнью, не проявляет инициативы. Все это отрицательно сказывается на формировании гражданского общества.

Раздел IV. Особенности формирования партийной системы в Кыргызской Республике

Непременным атрибутом гражданского общества является развитая партийная система. В западноевропейской политологии даже утвердился тезис о том, что без наличия политических партии, альтернативных политических движений демократическая природа власти вообще невозможна. Партии участвуют в политической жизни на всех стадиях политического процесса, они в большой мере определяют характер этого процесса, его стабильность и цивилизованность, стратегию и тактику борьбы за власть.

Политические партии возникли тогда, когда, во-первых, в результате стратификации общества в нем выделились социальные общности – классы, социальные слои, группы, особенно «третье сословие», имеющие свои специфические интересы, потребности, и когда, во-вторых, произошло разделение прав и свобод человека и прав и свобод гражданина. Важным стимулом стало также распространение избирательных прав, которое вынуждало к расширению объема влияния. Подлинная история политических партий как особых, отличающихся высокой степенью институционализма политических движений, датируется концом XVIII и в особенности XIX в. Сегодня, по подсчетам политологов, в более чем 190 государствах мира число политических партий приблизилось к одной тысяче, хотя еще в конце 70-х гг. XX в. их было в два раза меньше [1].

На протяжении длительного времени в политической теории существовала устойчивая традиция антипартизма. В ее основе лежали представления о государстве как выразителе народного суверенитета и общей воли, а партии воспринимались как носители «частных интересов», источник кризисов и раскола общества. Только постепенно, по мере развития парламентских, конституционных основ буржуазной государственности партии укрепили свой политический и правовой статус. В конце XIX – начале XX в. проблематика политических партий выделилась в качестве отдельного направления политической науки. Наибольшую известность получили работы по этой тематике М. Вебера, М. Дюверже, Г. Брюдо, К. фон Бойме; Дж. Брайса, Дж. Лапаламбары, Р. Михелъса, М. Острогорского, Дж. Сарторы, которых считают основоположниками современной партологии.

Главными признаками политических партий являются:

• наличие социальной базы, т. е. связь партии с определенным классом, социальным слоем, группой или их совокупностью;

• наличие определенных мировоззренческих установок и идеологических принципов, вокруг которых объединяются члены партии;

• наличие формализованной организационной структуры (членство, организации, руководящие органы, партийный аппарат и т. д.);

• установка на достижение определенных целей на переустройство общества в соответствии с идеологическими установками;

• установка на достижение политической власти и действия по ее практическому воплощению;

• поиск поддержки со стороны народа во время выборов и других политических акций.

Определяющим признаком партии как политического института является борьба за власть, ибо только с помощью власти она может реализовать свои цели. Именно этим политическая партия в первую очередь отличается от других общественных объединений, которые также участвуют в политической жизни, но не добиваются прямого контроля над властью.

Таким образом, партия в демократическом обществе – это добровольное объединение граждан, выражающее интересы определенных социальных слоев и групп, объединенных на принципах общности идеологических установок, и имеющее целью овладение властью или влияние на нее для решения определенных задач.

Для более полного понимания роли партий в общественной и государственной жизни политология оперирует понятием функции партии. Однако единое мнение по этому вопросу не сложилось. Так, американские авторы в соответствии со сложившейся в США политической практикой главную роль политических партий сводят к участию в выборах и формировании властных структур [2]. Некоторые российские политологи, не отрицая роли партий в избирательных кампаниях, считают, что партии осуществляют четыре функции: определение цели, формирование общественного мнения, отбор кандидатов и обеспечение деятельности депутатов [3]. Однако другие российские авторы, в частности, Ю. Ирхин, прибегают к более разностороннему анализу функций политических партий [4]. На сходных позициях стоят украинские [5] и белорусские исследователи [6].

Функции политических партий можно классифицировать по трем группам.

Первая группа функций характеризует связи партии с представляемыми ею социальными группами. В ней выделяют функции представительства, интеграции, идеологическую функцию.

Основополагающей является функция представительства интересов. Партия выступает выразителем интересов социальных классов, слоев и групп, аккумулируя их на основе согласования и трансформируя в более системные, удобные для оперирования пакеты предложений. Реализуется эта функция путем завоевания власти либо оказания давления на нее.

Функция политической интеграции направлена на сплочение, консолидацию тех социально-политических сил, на которые партия опирается. Партии играют роль социального индикатора и интегрирующего фактора для тех или иных социальных слоев и групп, которые видят в конкретной партии выразителя своих политических потребностей и интересов, с ней они связывают свои надежды на решение определенных общественных задач, с ней они идентифицируют себя в отношении к различным проблемам, существующим в обществе, с ней они ассоциируют свой политический выбор и поддерживают ее во время выборов и других политических акций.

Идеологическая функция партий состоит в выявлении, обосновании и выражении интересов людей, объединенных в данной партии, а также являющихся ее сторонниками. Результатом реализации данной функции является идейно-политическая платформа партии, которая фиксируется в программе, решениях руководящих органов, тиражируется в средствах массовой информации, пропагандируется в выступлениях ее лидеров, рядовых членов. Вторая группа функций характеризует роль партий в политической системе. Она включает функции: коммуникативную; разработки и осуществления политического курса; формирования и подбора политических элит, социализации; борьбы за политическое руководство.

Коммуникативная функция состоит в обеспечении необходимой связи между теми, кто осуществляет политическое руководство, и теми, на кого оно распространяется, т. е. практически на всех граждан. Партия как бы выполняет роль канала формирования и выражения идей, целей, задач и т. п., который направлен как вверх – к вершине властной пирамиды, так и вниз – к самым низшим социальным слоям. Другими словами, политическая партия выступает в роли посредника между государством и гражданским обществом.

Функция разработки и осуществления политического курса выражается в определении целей и политических ориентиров развития политической системы и общества в целом. Объем и эффективность выполнения этой функции зависят от положения партии в политической системе. Наибольшими возможностями в этом плане обладают правящие партии. Оппозиционные партии пристально следят за деятельностью власти, отмечают любые промахи и неудачи, вскрывают их причины, вырабатывают и пропагандируют альтернативные подходы к решению возникающих проблем, а через парламентские и другие формы борьбы способны оказывать определенное воздействие на выработку и принятие политических решений. В однопартийных системах складывается монополия одной партии, которая узурпирует властно-политические полномочия, становится над государством, устанавливает контроль над ним, а через него и над гражданским обществом, диктует им свою политическую волю.

Функция формирования и подбора политических элит состоит в том, что партии служат главным механизмом, через который готовятся и подбираются кадры на политические должности, причем отбор кандидатов внутри партии часто является более решающим этапом, нежели последующие выборы. С помощью партии осуществляется политическая социализация их членов и сторонников, их воспитание и идентификация в определенном политико-идеологическом направлении.

Функция борьбы за политическое руководство или удержание и упрочение своего руководящего положения – одна из главных в деятельности партий. В демократических обществах она реализуется главным образом в форме участия в выборах и через стремление завоевания парламентского большинства.

Третья группа функций касается внутрипартийной жизни, она определяет структуру партии, характер членства, обеспечивает единство партийных рядов, партийную дисциплину, регулирует отношения между руководящими органами и организациями н др. Внутрипартийные функции, как правило, определяются уставом партии.

Мир политических партий чрезвычайно многолик, каждая из них индивидуально неповторима. Вместе с тем существуют определенные общие если не для всех, то для большинства партий признаки, критерии, по которым их можно классифицировать на определенные типы.

Политология оперирует довольно широким набором критериев, по которым относят партию к тому или иному типу. Нам представляется, что наиболее полный набор таких критериев предложил украинский политолог В. Якушик [7]. Он выделил 40 показателей, характеризующих политические партии, и свел их в четыре блока:

• теоретико-идеологическая основа и политическая платформа партии;

• социальная база партии;

• специфика генезиса (процесса возникновения) и организационных структур партии;

• статус и роль партии в политической системе и в обществе в целом.

Не прибегая к глубокому анализу всех критериев, определяющих принадлежность партии к тому или иному типу, выделим важнейшие:

• уровень прогрессивности (политического темперамента). По этому критерию обычно выделяют левые, центристские и правые партии. По традиции, сторонников прогрессивных общественных перемен относят к левым, а консерваторов и реакционеров – к правым;

• характер политической идеологии партии. Различают партии, придерживающиеся коммунистической, социал-демократической, либеральной, консервативной, националистической и фашистской идеологии;

• отношение к существующему в стране общественно-политическому строю. По этому критерию различают революционные, реформистские, консервативные и реакционные партии;

• отношение к государственной власти (поддержка, лояльность, оппозиция);

• отношение к государственности своего народа;

• отношение к частной собственности на средства производства и на землю;

• позиция партии в вопросах межнациональных отношений;

• отношение к религии;

• характер членства в партии;

• соотношение применяемых партией форм и методов политической деятельности;

• мера влияния партии в обществе и др.

В демократических странах обычно действует множество или несколько политических партий. Они вступают в определенные отношения друг с другом, с государством и другими политическими институтами. В подобном взаимодействии партии образуют партийную систему. Следовательно, партийная система – это совокупность взаимосвязанных между собой партий, стремящихся к получению, удержанию и осуществлению власти.

Партийная система в каждой стране формируется под воздействием множества факторов – расстановки социально-классовых сил, степени политической зрелости общества, уровня политического сознания и культуры населения, количества партии, их типов и роли в политический жизни, исторических традиций, национального состава населения, религиозной ситуации и др. Существенное воздействие на формирование партийной системы оказывает действующее законодательство, прежде всего законы о выборах. В соответствии с этим формируются различные типы партийных систем. В зависимости от характера политического режима можно говорить о демократических, авторитарных и тоталитарных партийных системах; учитывая характер отношений между партиями и государством, различают конкурентные и неконкурентные, альтернативные и неальтернативные партийные системы. Политологи, придерживающиеся классового подхода, выделяют социалистические и буржуазные партийные системы. Но наибольшее распространение получило деление партийных систем на однопартийные, двухпартийные и многопартийные, исходя при этом не из чисто арифметического показателя, а из того, сколько партий играют заметную, существенную роль в политической жизни страны.

Однопартийной считается не только система, в которой существует лишь одна партия, как это бывает при тоталитарных режимах, но и система, в которой присутствуют несколько партий, но лишь одна из них является ведущей, а другие – партии-сателлиты (такая партийная система называется гегемонистской), а также если в стране имеется несколько партий, но лишь одна в течение длительного периода обеспечивает себе победу на выборах в конкурентной борьбе с другими партиями (система доминирования). Опыт функционирования однопартийных систем в XX в. показал их неэффективность и антидемократичность. Такие системы постепенно сходят с политической арены как дискредитировавшие себя.

Двухпартийная система предполагает наличие в стране двух сильных партий, каждая из которых способна к самостоятельному принятию и осуществлению власти, но не исключает существования других, менее влиятельных партий. Они также участвуют в политическом процессе, но реально претендовать на победу не в состоянии.

Наряду с классической системой бипартизма выделяют ее модифицированный вариант – систему «двух партий с половиной». Здесь также конкурируют между собой две крупные партии, но ни одна из них не имеет абсолютного большинства в парламенте и для формирования правительства должна войти в коалицию с третьей партией.

Бипартизм считается наиболее оптимальной партийной системой, он позволяет обеспечить относительную стабильность власти, упрощает процесс артикуляции и агрегации интересов. Вместе с тем двухпартийность подвергается критике за то, что она отстраняет от участия в принятии решений мелкие, не слишком авторитетные партии, выражающие интересы меньшинства.

Для постсоветских государств типичным является наличие многопартийных систем, что является отражением своеобразной вспышки политической свободы как реакции на существовавшие в советское время запреты на политическую деятельность, а также свидетельствует о недостаточной политической структурированности посттоталитарных обществ.

Многопартийная система имеет несколько разновидностей. Так, система ограниченного плюрализма предполагает наличие множества партий, среди них лишь несколько мощных, они представлены в парламенте, а отдельные из них представлены в правительстве. Система поляризованного плюрализма предполагает также наличие множества партий, но мощными являются крайние правые и левые. При такой системе правительство обычно формируется партиями центра, между центром и право-левой оппозицией существует острое идеологическое противостояние. При атомизированной системе также существует множество партий, но они маловлиятельны, и их количество значения не имеет. Отдельные из них могут быть представлены в парламенте, но правительство формируется либо на внепартийной основе, либо на принципах коалиции.

В каждой стране формирование партийной системы имеет свои особенности. В Кыргызстане даже в начале XX в. из-за экономической отсталости и сохранения сильных патриархально-родовых пережитков база для политических движений была весьма слабой. Сказывалось влияние религии и регионализма. Все же и здесь в связи с ухудшением социально-экономического положения, вызванного Первой мировой войной, и под влиянием нарастающего революционного движения в России усиливается общественно-политическая активность населения, создаются политические группы, организации, а затем и партии.

К числу первых национальных политических организаций и движений, возникших после событий в России в феврале и октябре 1917 г., относились «Алаш», «Шуро-и-Исламия», «Туран», «Букара». Партия «Алаш» объединяла националистически настроенную казахско-кыргызскую интеллигенцию. Партия «Шуро-и-Исламия» состояла из представителей духовенства и тесно связанной с ним феодальной кыргызско-узбекской верхушкой юга Кыргызстана. Партия «Туран» состояла из учащихся старших классов, учителей, переводчиков, представителей торговой буржуазии. Революционно-демократический союз «Бухара» выражал интересы бедноты, он распространял влияние на Северный Кыргызстан и к осени 1917 г. насчитывал более 7 тысяч членов [8].

Все кыргызские партии, за исключением «Бухары», были малочисленными, аморфными образованиями. Больше всего их роль проявилась в организации так называемого басмаческого движения. В них сильны были пантюркские настроения. После победы большевиков в Гражданской войне и упрочения в Туркестане советской власти все они были разгромлены и прекратили существование.

В апреле-июне 1917 г. в Сулюкте, Пишпеке, Оше, Кызыл-Кие возникли социал-демократические группы [9]. Характерной их особенностью, во-первых, было то, что их члены не всегда достаточно полно понимали теоретические н практические тонкости политической борьбы, ее конечные цели, во-вторых, указанные группы, как правило, были инонациональными, представителей кыргызской национальности там были буквально единицы, в-третьих, в состав этих групп входили преимущественно представители интеллигенции, рабочая прослойка в них была незначительной или вообще отсутствовала. Для коренных жителей идеи социал-демократии были чуждыми.

Большевистские ячейки в Кыргызстане стали организационно оформляться после установления советской власти, в ходе и после завершения Гражданской войны. Постепенно, по указке высших партийных органов стали формироваться организационные структуры, которые сосредоточивали в своих руках всю полноту власти, партия стала единственной, правящей. Однако кыргызская партийная организация не была самостоятельной, во всей политической, организационной, кадровой работе она полностью подчинялась Средазбюро и ЦК ВКП(б), проводила в жизнь их установки и решения, которые далеко не всегда учитывали местные условия.

Такая ситуация вызывала со стороны некоторых видных партийных и государственных деятелей Кыргызстана определенное противодействие. В 1925 г. группа «тридцати» обратилась к ЦК ВКП(б), Средазбюро ВКП(б) и другим партийным органам с письмом, в котором констатировалось обострение групповой и родовой борьбы за место в партгосаппарате, игнорирование представителей коренной национальности, ужесточение централизации, сосредоточение власти в руках обкома партии, что подрывало авторитет и парализовало власть советских органов, вскрывались ошибки в хозяйственной, национальной политике и др. Реакция на письмо была вполне в духе тех времен: часть членов «тридцатки» была исключена из партии и отправлена на рядовую работу, часть изгнана из республики.

По некоторым данным, расправа над «тридцаткой» не уничтожила ее идей, последние стали приобретать откровенно оппозиционную направленность, возродились попытки соединить идеи социализма и пантюркизма. Сторонники этих идей якобы решили создать нелегальную Социалистическую Туранскую партию. Весной 1933 г. руководящее ядро СТП было арестовано и подвергнуто репрессиям. Надо отметить, что среди историков нет единого мнения, существовала ли СТП организационно или она явилась плодом вымысла следователей НКВД, что тоже было вполне возможным. Несомненным является только одно – жестокая расправа над группой местных лидеров [10].

Современная кыргызская историческая и политическая наука, как уже отмечалось, в целом положительно оценивает результаты правления коммунистов. Однако КПСС была своеобразным политическим образованием, называть ее партией в прямом смысле этого слова можно лишь с большой долей условности. Своеобразной была и партийная система СССР, ее можно характеризовать как тоталитарную, однопартийную, неконкурентную и неальтернативную.

Такая жесткая партийная система существовала в СССР в течение многих десятилетий, вплоть до перестройки. В ходе перестройки под натиском вышедших из-под контроля партии общественных процессов по инициативе М. Горбачева, бывшего в то время Генеральным секретарем ЦК КПСС, была предпринята попытка реформировать партию [11], однако она в лице партноменклатуры оказалась неспособной к самореформированию и оказала сопротивление демократическим преобразованиям. Все это привело к росту среди масс антипартийных, антикоммунистических настроений. В этой обстановке демократическим силам удалось довольно легко добиться отмены ст. 6 Конституции СССР, устанавливавшей руководящую роль КПСС. А после поражения в августе 1991 г. путча деятельность КПСС вообще была запрещена.

В Кыргызстане закон, отменявший ст. 6 Конституции Киргизской ССР, был принят Верховным Советом республики 12 апреля 1990 г. [12]. Он ограничил общественно-политическую роль партии и установил, что Коммунистическая партия Киргизии и другие общественно-политические и иные общественные организации участвуют в выработке государственной политики, в управлении государственными и общественными делами через своих представителей, избранных в Советы народных депутатов, и в других формах. Тем самым был сделан шаг по пути превращения КПСС в партию парламентского типа. Закон фактически разрешил многопартийность, поскольку предусмотрел деятельность не только Коммунистической партии, но и «других общественно-политических организаций».

В Советском Кыргызстане формально не запрещалось создание других, помимо коммунистической, партий. Правда, Конституция и законодательство республики не содержали и норм, разрешающих их создание. Закон от 12 апреля 1990 г. предусмотрел в этом плане некоторые либеральные послабления. Лишь Конституция, принятая 5 мая 1993 г., установила, что в Кыргызской Республике на основе свободного волеизъявления и общности интересов могут создаваться политические партии. Конституция предусмотрела, что «политические партии могут участвовать в государственных делах только в формах: выдвижения своих кандидатов для избрания в Жогорку Кенеш, на государственные должности и в органы местного самоуправления; формирования фракций в представительных органах» [13]. Одновременно Конституция запретила:

• слияние государственных и партийных институтов, а также подчинение государственной деятельности партийным программам и решениям;

• образование и деятельность партийных организаций в государственных учреждениях и организациях. Государственные служащие вправе осуществлять партийную деятельность вне связи со своей служебной деятельностью;

• членство в партиях и выступления в поддержку какой-либо политической партии военнослужащих, работников органов внутренних дел, национальной безопасности, юстиции, прокуратуры и судов;

• создание политических партий на религиозной основе;

• деятельность в Кыргызской Республике политических партий других государств.

Так в Кыргызской Республике были заложены конституционные основы многопартийности. Но еще задолго до этого многопартийность стала складываться стихийно, на волне подъема национально-демократического движения.

Во второй половине 80-х гг. в ряде мест России, в других союзных республиках европейской части СССР, в Прибалтике и Закавказье сформировались сильные, охватившие широкие слои населения различные политические организации, народные фронты, движения, ставившие перед собой достаточно широкие цели: от национального возрождения и демократизации общества до экономического и политического суверенитета. Эти объединения и движения становились в оппозицию существующим официальным партийно-государственным структурам. Демократическая оппозиция еще больше укрепила свои позиции в результате победы многих ее представителей на выборах народных депутатов СССР (1989 г.) и союзных республик (1990 г.).

Общедемократические процессы, происходившие в стране, а также революции в странах Восточной Европы, разрушившие существовавший там коммунистический строй и положившие конец мировому социалистическому лагерю, сыграли огромную роль в пробуждении национального сознания и формировании национально-демократических движений в Кыргызстане. Здесь уже в 1989–1990 гг. на политическую арену вышли такие политические формирования, как Ассоциация избирателей Кыргызстана, общество «Мемориал», ядром которого стали активисты действовавшего еще с 1987 г. политклуба «Демос», и др. [14].

Важным фактором усиления и организационного оформления национально-демократического движения в Кыргызстане стало обострение жилищной и земельной проблемы, в первую очередь в горсудах Бишкеке и Оше. Для решения проблем, связанных со строительством домов на захваченных, а затем «узаконенных» земельных участках, в Бишкеке была создана организация «Ашар», а в Оше – «Ош аймагы». Вскоре эти молодежные организации наряду с земельными стали поднимать и другие вопросы, они выступали за возрождение национальной экономики, культуры, языка. В конце января и начале февраля 1990 г. в Бишкеке состоялись митинги молодежи и студентов, участники которых требовали улучшения жилищных условий, а вместе с тем поднимали другие социальные, экономические и, хотя и робко, политические проблемы. Митинги и выступления молодежи положили начало образованию новых политических структур. Возникли объединения национально-демократического характера «Асаба», «Атуулук-демилге», которые впоследствии вместе с «Ашар» составили базу крупного объединения – Демократического движения «Кыргызстан» (ДДК). Идеи этого объединения – возрождение национальной экономики, культуры, традиций – были активно поддержаны на местах [15].

В мае 1991 г. состоялся учредительный съезд Демократического движения «Кыргызстан», в общей сложности в него вошли более 30 организаций. Социальную базу ДДК составляла в основном студенческая и рабочая молодежь.

Важно отметить, что ДДК с самого начала встало на антикоммунистические позиции. В его программе отмечалось, что «под знаменем интернационализма, пропаганды слияния наций проводилась политика русификации кыргызского народа. Коммунистическая партия, основываясь на неверных идеологических постулатах, как-то: централизованное плановое хозяйство, однопартийная система, диктатура пролетариата, общественная собственность на средства производства и др., привела к накоплению острых кризисных ситуаций в экономике, межнациональных отношениях и в социальном положении людей. Проявлением этого кризиса в нашей республике явилась Ошская трагедия, в клубке которой сплелись экономические и межнациональные противоречия».

В политическом плане ДДК выдвинуло идеи правового, демократического, суверенного, независимого кыргызского государства, возрождения кыргызского народа, его национального духа и самобытности. В области национальных отношений ДЦК выступило за предоставление равных возможностей представителям всех национальностей, проживающих в Кыргызстане. Наряду с этим ДДК заявляло об «экономическом, социальном и культурном ущемлении интересов коренной национальности со стороны государственных органов» [16].

Идеи и программные установки ДДК нашли широкую поддержку среди различных слоев кыргызской общественности, а само Движение стало базой для формирования ряда политических партий – «Эркин Кыргызстан», «Асаба», «Ата-Мекен», а также партии, сохранившей прежнее название – ДДК. Таким образом, ДДК стало основой для формирования в Кыргызстане многопартийности. Новые партии стояли на позициях утверждения независимости Кыргызстана, демократизации общественной жизни, возрождения кыргызского народа, его самобытной культуры и национальных традиций, повышения статуса родного языка, наполнения реальным содержанием тезиса о правах и свободах человека и гражданина.

Наиболее «урожайным» для партийной жизни Кыргызстана оказался 1991 г. В ноябре этого года Министерством юстиции республики были зарегистрированы 65 партий и движений. Однако вскоре выяснилось, что многие из них малочисленны, организационно не оформлены, без какой-либо серьезной социальной базы, с весьма ограниченным контингентом сторонников, а программы многих партий были расплывчатыми и совпадали. В результате естественных процессов (распад, самоликвидация и др.) к началу 1994 г. в Кыргызстане насчитывалось 8 политических партий. Все же процесс создания политических партий продолжался, к началу 1999 г. их было 18, а к началу 2000 г. их количество превышало 30.

Первоначально политические партия Кыргызстана в своей деятельности руководствовались Законом от 1 февраля 1991 г. «Об общественных объединениях» [17]. Однако многолетняя практика его применения показала, что он не в полной мере отражает особенности политических партий как специфических общественных формирований. К тому же обнаружилось, что некоторые его нормы применительно к партиям не коррелируются с другими законодательными актами, например, с Кодексом о выборах в Кыргызской Республике. Поэтому после длительных проволочек Законодательное собрание 12 июня 1999 г. приняло Закон «О политических партиях» [18].

Закон от 12 июня 1999 г. содержит определение понятия политической партии, целей и принципов их создания и деятельности, устанавливает права членов партии, требования к уставу и др. Особенно важными являются нормы, устанавливающие права политических партий и гарантии их деятельности. Политические партии имеют право:

• свободно распространять информацию о своих целях и деятельности, учреждать средства массовой информации, в установленном законом порядке проводить митинги, демонстрации, собрания и другие массовые мероприятия;

• объединяться в политические блоки, союзы, объединения;

• участвовать в выборах президента, в Жогорку Кенеш и другие выборные государственные органы;

• демократическим путем влиять на выработку решений государственных органов;

• осуществлять другие функции, предусмотренные законами Кыргызской Республики.

Государство гарантирует политическим партиям соблюдение их прав и законных интересов. Вмешательство государственных органов и должностных лиц в деятельность политических партий не допускается, за исключением случаев, предусмотренных законом. Вместе с тем закон установил ответственность политических партий за нарушение законодательства.

Таким образом, в Кыргызской Республике на законодательном уровне созданы необходимые условия для развития партийного строительства, полноценного участия партий в общественно-политической жизни государства.

На политической арене современного Кыргызстана присутствует весь спектр политических партий. Здесь имеются и левые, и центристские, и правые партии, хотя далеко не все они четко обозначают в своих документах свою сущность по этому критерию. Однозначно о своей левой ориентации заявили Партия коммунистов, Коммунистическая партия, «Ар-Намыс». Левоцентристской ориентации придерживаются «Эркин Кыргызстан», «Ата-Мекен», Республиканская народная партия, «Манас-Эл», Народная партия (Партия обездоленных), «Моя страна» и некоторые другие. Центристские позиции занимают Социал-демократическая партия, партия «Демократическое движение Кыргызстана», Аграрная партия, Аграрно-трудовая партия. Демократическая партия женщин, Партия защиты интересов работников промышленности, сельского хозяйства и малообеспеченных семей, Партия ветеранов войны в Афганистане и участников других локальных конфликтов, Партия кооператоров, Крестьянская (фермерская) партия, «Адилет», Молодежная партия, Партия пенсионеров и некоторые другие. Считается, что правые позиции занимает национально-радикальная партия «Асаба».

К этой классификации, которая носит несколько условный характер, нужны некоторые пояснения. Так, обычно к левым партиям относят сторонников прогрессивных общественных перемен. А поскольку практически все кыргызские партии высказываются за перемены (проведение рыночных реформ, утверждение принципов демократии, наполнение реальным содержанием конституционных норм о правах и свободах человека и гражданина, национальное возрождение, социальная защита населения и др.), то всем им в определенной мере присуши элементы левизны. Что же касается Партии коммунистов и Коммунистической партии, то, поддерживая в целом идею формирования правового государства и программу социально-экономических преобразований, выступая с лозунгами социальной защиты трудящихся, они в значительной мере отстаивают идеи возврата к прошлому, к социализму «с человеческим лицом», к советскому общественно-политическому строю, т. е. им в большой мере присущи элементы консерватизма. К числу правых относят «Асабу». Однако она наряду с другими партиями выступает за радикальные преобразования во всех сферах общественно-политической и экономической жизни.

Важнейшим критерием, характеризующим политические партии, является их идеология. Однако следует заметить, что ряд кыргызских партий фактически не определился со своей идеологической платформой, в своих программных документах обходит этот вопрос молчанием. Все же с определенной долей условности можно определить, что Партия коммунистов и Коммунистическая партия исповедуют коммунистическую идеологию. Принципы социал-демократии разделяют «Ата-Мекен» (ее лидеры называют свою партию социалистической), Аграрно-трудовая партия, Народная партия, «Моя страна» и др., а либерально-демократические ценности – «Эркин Кыргызстан», Республиканская народная партия, Аграрная партия, «Манас-Эл», Партия экономического возрождения и др. Национал-радикальную идеологию исповедуют члены и сторонники «Асабы», но ее элементы присутствуют также в программах Народной партия и Партии трудящегося народа.

По отношению к существующему общественно-политическому строю все кыргызские партии можно считать реформистскими, поскольку они стремятся к улучшению жизни путем проведения реформ. А что касается отношения к власти, то их условно можно разделить на три группы. Первую группу составляют партии, поддерживающие нынешнюю власть и ее политику. Это Социал-демократическая партия. Аграрная партия, Партия единства, Демократическая партия женщин, Манас-Эл, Партия защиты, Партия горожан Бишкека и др. Вторую группу составляют партии, лояльно относящиеся к существующей власти и ее политике, но избегающие открытой и однозначной поддержки. Это Партия экономического возрождения, «Адилет», «Ата-Мекен», «Асаба». Третью группу составляют оппозиционные партии: Партия коммунистов, Коммунистическая партия, Аграрно-трудовая партия. Народная партия, «Ар-Намыс», «Эркиндик» и др.

Однако, как это ни покажется странным, некоторые кыргызские партии в своих программных документах четко не определяют свое отношение к существующей власти и ее политике. Еще одно замечание касается оппозиционных партий. Политическая оппозиция в Кыргызстане неоднородна. Часть оппозиционных партий критикует политику существующей власти за слишком медленные реформы, поскольку они не приносят ощутимых и быстрых улучшений в социально-экономической сфере. Другая часть считает, что экономические реформы проводятся слишком поспешно, не всегда продуманно, поэтому имеет место резкое ухудшение материального положения широких слоев населения. Третьи огульно критикуют власть за ухудшение экономического положения страны, обнищание населения. Хотя надо отметить, что некоторые партии, например, «Эркиндик», придерживаются конструктивной оппозиции. Все эти расхождения не позволяют оппозиционным партиям консолидироваться, выступать единым блоком.

Ряд партий из числа и поддерживающих нынешнюю власть, и т. н. лояльных, н оппозиционных имеют своих представителей в парламенте, но ни одна из них не имеет большинства, поэтому правительство формируется на внепартийной основе. Хотя одну из них, Социал-демократическую, считают партией власти, поскольку она состоит преимущественно из чиновников администрации президента, аппарата правительства, местных администраций. Она имеет в парламенте больше мест, чем любая иная партия, ее представители обычно голосуют за законопроекты, представленные президентом или правительством.

Все кыргызские партии стоят на государственнических позициях. Однако в этом вопросе имеются некоторые нюансы. Так, Партия коммунистов, выступая за «реальный суверенитет», вместе с тем считает необходимым иметь единые вооруженные силы СНГ с единым командованием, что, естественно, ведет к ограничению национальной независимости. Она также выступает за сохранение какой-то эфемерной «основы будущего могучего союза советских государств», не указывая при этом, где возьмутся «советские государства». Коммунистическая партия ратует за создание социалистического общества на основе развития и углубления в рамках СНГ интеграционных процессов в экономической, политической и военной областях.

Кыргызстан – многонациональная страна. Но большинство партий свою позицию в вопросах межнациональных отношений не определила. Лишь некоторые из них высказываются за межнациональное согласие, против дискриминации по национальному признаку и национальной нетерпимости, против бытового национализма. В программах отдельных партий наличествует тезис о «чистоте национального генофонда». Партия народного единства и согласия, объединяющая в своих рядах в основном представителей узбекской национальности юга республики, выступает за пропорциональное представительство во всех органах власти представителей всех наций и народностей, проживающих на территории республики.

Все кыргызские партии являются светскими, очевидно, из-за этого в большинстве случаев они не обозначают свое отношение к религии. Все же отдельные из них заявили о приверженности свободе вероисповедания, выступают против религиозной нетерпимости, поддерживают отделение религии от государства.

Важным критерием, характеризующим политические партии, является их социальная база. Но примерно половина кыргызских партий в своих документах вообще не указывает, на какие социальные слои они опираются, чьи интересы представляют. Другие партии ограничиваются общими указаниями. Так, партия «Кайран Эл» «выражает интересы всего народа», «Эркин Кыргызстан» объединяет «все политические силы, стоящие на позициях радикальных демократических преобразований», «Асаба» – патриотов, «Ата-Мекен» – граждан, ставящих целью демократизацию общественной жизни, Социал-демократическая партия – представителей всех групп и слоев населения и т. д. Демократическая партия женщин и «Эл-Эне» опираются на женщин, Молодежная партия и Партия пенсионеров – на соответствующие возрастные группы. Ряд партий строится по профессиональному признаку – Аграрная партия, Аграрно-трудовая партия, Крестьянская (фермерская) партия, Партия кооператоров. К тому же надо отметить, что нередко декларируемая партиями их социальная база подчас настолько сложна и многообразна, что вообще не поддается серьезному анализу. Например, трудно представить, как могут сочетаться политические, экономические, социальные и другие интересы рабочих, ученых, фермеров и журналистов, предпринимателей и студентов и т. п. Все это говорит о том, что партии не уделяют должного внимания формированию социальной базы, что в конечном итоге отрицательно сказывается на их общественном статусе, на роли в общественно-политической жизни.

Важным критерием политических партий является способ их внутренней организации. Большинство кыргызских партий четко определили характер членства, условия приема в партию, права и обязанности членов партии, внутреннюю структуру и т. п. Однако не обошлось здесь и без некоторых нюансов. Так, уставы «Ата-Мекен», «Эркин Кыргызстан», Республиканской народной, Социал-демократической партии, Партии ветеранов войны в Афганистане допускают создание внутри них фракций; уставы Аграрной и Аграрно-трудовой партий предполагают как индивидуальное, так и коллективное членство. Устав Партии экономического возрождения не требует от будущих членов партии заявления о вступлении в партию. Устав «Ата-Мекен» провозглашает весьма обширную автономию партийных организаций. Устав «Манас-Эл» вопреки нормам Закона «О политических партиях» допускает членство в партии граждан любой страны. «Асаба», «Манас-Эл», Партия горожан Бишкека вопреки нормам того же закона принимают в свои ряды с 16 лет. Странно, но Министерство юстиции, регистрируя уставы «Ата-Мекен», «Асабы», «Манас-Эл» и Партии горожан Бишкека, согласилось с нарушениями Закона.

Естественно, положение партий в политической системе Кыргызстана неодинаково, не все они пользуются ощутимой поддержкой электората и играют заметную роль в политической жизни. Об этом свидетельствуют, например, результаты парламентских выборов в 2000 г., впервые проводившихся по смешанной системе. Из 28 партий, зарегистрированных на момент выборов, своих кандидатов по единому республиканскому избирательному округу выставили 2 избирательных блока (в их состав в общей сложности входили 5 партий) и 9 партий, 14 партий по разным причинам уклонились от участия в выборах по единому избирательному округу. Преодолеть 5-процентный барьер смогли один блок и 5 партий. По одномандатным избирательным округам смогли провести своих кандидатов 7 партий. Таким образом, в Законодательном собрании в общей сложности представлены: блок «Союз демократических сил» (Социал-демократическая партия, Партия единства Кыргызстана, Партия экономического возрождения) – 9 депутатов, Партия коммунистов – 6 депутатов, «Ата-Мекен» и «Моя страна» – по 3 депутата, Демократическая партия женщин, «Эркин Кыргызстан», Партия ветеранов войны в Афганистане и Народная партия – по 2 депутата, Аграрно-трудовая партия – 1 депутат. «Партийные депутаты» (30 чел.) составляют половину от общего состава Законодательного собрания.

Представленный анализ политических партий Кыргызстана позволяет сделать некоторые обобщенные выводы.

Первый. В Кыргызстане очень много политических партий, но почти все они малочисленные, что свидетельствует как о недостаточной структурированности кыргызского общества, так и о недостаточном внимании партий формированию социальной базы.

Второй. Политическая ориентация кыргызских партий выражена недостаточно четко. Пожалуй, лишь в одном вопросе позиции партий обозначены достаточно четко – их приверженность идее независимости кыргызского государства и принципы демократии, хотя последние понимаются неоднозначно. А что касается, например, отношения к формам государственного устройства (президентская, смешанная или парламентская республика), то партии этот вопрос, как правило, обходят молчанием.

Третий. Идеологическая платформа большинства партий невыразительна. Обычно кыргызские партии вообще не определяют свои идеологические позиции.

Четвертый. Оценки внутриполитической обстановки в стране совпадают. Все партии критически оценивают состояние экономики и материальное положение населения, но, как правило, даже в тактическом плане не определяют свои позиции в вопросе о перспективах и путях улучшения положения в социально-экономической сфере.

Пятый. Политические партии играют незначительную роль в жизни страны. А если подходить строго, то большинство кыргызских партий пока еще нельзя назвать политическими партиями в полном значении этого термина. Это, скорее, не партии, а группы интересов. Поэтому не приходится говорить о полноценном выполнении партиями их функций.

Из-за отсутствия мощной социальной базы, малочисленности своего состава, оторванности от масс функция представительства интересов реализуется неполно. Политическая деятельность партий зачастую сводится к разнообразным заявлениям, в которых либо одобряются, поддерживаются, либо критикуются, отвергаются действия власти. При этом складывается впечатление, что эти заявления делаются не с целью добиться каких-то результатов, а с целью заявить о себе, «засветиться». То же касается и функции политической интеграции. Воздействие партий на общественное мнение и поведение граждан остается невыразительным. Социологические опросы показывают, что в лучшем случае лишь 2–3 % избирателей связывают свои надежды на решение общественно значимых проблем с какой-либо партией. Поскольку большинство партий не имеет четких идеологических установок, то планомерную и последовательную работу с целью убедить в своей правоте как можно больше граждан они не ведут и, следовательно, идеологическую функцию если и реализуют, то ограниченно и примитивно.

Что касается места и роли партий в политической системе кыргызского общества, то более-менее серьезно в этом плане можно говорить лишь о Социал-демократической партии, и то не потому, что она сумела рекрутировать в свои ряды многих государственных чиновников, а потому, что сама была создана этими чиновниками! Своеобразно реализуется функция борьбы за завоевание политической власти. Опыт показывает, что даже наличие в парламенте депутатов какой-либо партии не гарантирует, что эти депутаты в своей деятельности руководствуются программными установками своей партии.

Все сказанное отрицательно сказывается на формировании партийной системы Кыргызстана.

В формировании кыргызской партийной системы можно выделить три этапа.

Первый этап – допартийный, неформальный, он охватывает последние годы перестройки. В это время возникают первые общественно-политические движения, ставшие впоследствии базой политических партий. Главной их политической установкой был антикоммунизм. Люди зачастую включались в общественно-политические движения не потому, что разделяли идеи и лозунги этого движения, а потому что они были против монопартийности, всесилия КПСС, засилья официальной идеологии. Наиболее ярко особенности этого этапа проявились в создании Демократического движения «Кыргызстан».

Второй этап – начало многопартийности – хронологически охватывает время с середины 1990 г. и заканчивается осенью 1991 г. В это время отменяется ст. 6 Конституции СССР и соответствующая статья Конституции Киргизской ССР. Компартия Киргизии постепенно сводится до уровня одной из общественно-политических организаций, она теряет монополию на власть, а затем ее деятельность запрещается.

Этому этапу в значительной мере присущ партийно-политический романтизм. В связи с падением авторитета, а затем и запрещением КПСС возник определенный политический вакуум, который стал заполняться с известной поспешностью. Новые политики как бы боялись опоздать к разделу политического пирога, поэтому политические партии, как правило, создавались без достаточно сильной социальной базы, четких программ и представлений о тактике политической борьбы за политические цели, которые не отличались достаточной определенностью и не всегда понимались однозначно. Программы новых партий зачастую носили декларативный, популистский характер. При этом многие новые политики в создании партии видели не средство достижения определенных политических целей, а, скорее, цель.

Третий этап – формирование реальной многопартийности, он начался осенью 1991 г. и продолжается поныне. Это этап поисков наиболее оптимального формата партийной системы, ее стабилизации. Продолжается процесс создания новых партий, партии стремятся организационно, идеологически, стратегически и тактически самоопределиться, найти свое место, свою «нишу» в политической системе общества. Происходит «естественный отбор» политических партий.

Исходя из сказанного выше, партийную систему современного Кыргызстана следует признать многопартийной. А если ее оценивать с точки зрения зрелости, то она атомизированная. Действительно, здесь имеется много партий, но их количество особой роли не играет, ибо они не оказывают сколько-нибудь заметного влияния на политику государства. Часть партий представлена в парламенте, но каждая из них располагает столь малым количеством мандатов, что оказывать существенное влияние на законотворческий процесс не может. Правительство формируется на внепартийной основе, ни одна партия не в состоянии оказывать хоть какое-нибудь влияние на его состав и политику.

Среди кыргызских политиков и политологов нередко можно услышать рассуждения о том, что формирование партийной системы Кыргызстана слишком затягивается, что нужны некие меры, в т. ч. на законодательном и административном уровне, которые способствовали бы ускорению формирования зрелой партийной системы.

Мы не разделяем такую точку зрения. Естественно, какие-то меры, в т. ч. и законодательные, как это, например, имеет место в Российской Федерации, можно бы предпринимать. Но это было бы искусственным ускорением процессов, которое вряд ли привело бы к желаемым результатам. Формирование партийной системы должно происходить естественным путем. Ведь никто не может, например, установить, сколько политических партий должно быть в стране, какими должны быть их политическая ориентация, идеология, стратегия и тактика борьбы за достижение политических целей, да и какие цели они должны преследовать. Надо учитывать и тот факт, что Кыргызстан является преимущественно аграрной страной. Хотя ее промышленность довольно развита, две трети населения живет в сельской местности и прямо или косвенно связано с сельским хозяйством. А мировой опыт показывает, что политические движения возникают и приобретают силу в значительной степени с развитием промышленности и ростом городов. Сельское население никогда не составляло активную социальную базу политических партий. И тот факт, что в Кыргызстане имеется несколько аграрных партий, свидетельствует не о росте политической активности сельского населения, а о притязаниях на политическую власть сельской верхушки.

Говоря об отсутствии мощной базы для политического движения, следует иметь в виду и чрезвычайно медленное формирование среднего класса, который обычно составляет базу для социал-демократических и либеральных течений.

На медленном росте мощных политических партий и формировании партийной системы сказывается и отсутствие у кыргызов длительной традиции политической борьбы, недостаточный уровень политической культуры.

Анализируя причины низких темпов партийного строительства в Кыргызстане, некоторые историки и политологи называют в их ряду полиэтнический состав населения. Мы не склонны преуменьшать значение этого фактора, хотя не считаться с ним нельзя. В то же время отметим, что большинство современных государств полиэтничны (США, Германия, Франция и др.), но говорить о том, что в них недостаточно зрелые партийные системы, было бы необоснованным.

Есть еще один вопрос, касающийся политических партий и сказывающийся на их деятельности. Речь идет о поддержке партий со стороны государства. В некоторых странах (например, в Германии) политические партии, преодолевшие на парламентских выборах избирательный барьер, пользуются финансовой поддержкой государства, размер которой зависит от количества мест, принадлежащих партии в парламенте. Естественно, такую «роскошь» могут себе позволить лишь богатые государства. Современный Кыргызстан позволить себе это не может. Однако поддержка партий не обязательно должна иметь денежное выражение. Речь может идти, например, о выделении партиям, в первую очередь парламентским, определенного, гарантированного времени на государственном радио и телевидении, о бесплатном предоставлении государственных помещений для проведения массовых мероприятий, о налоговых льготах на издательскую деятельность и т. п. Кстати, отметим, что кыргызское государство в какой-то мере стремится содействовать повышению роли политических партий. Об этом свидетельствует хотя бы введение смешанной избирательной системы.

Если же оценивать перспективы формирования зрелой партийной системы в Кыргызстане, то мы на них смотрим со взвешенным оптимизмом. В этой связи отметим, что в республике идет становление демократической политической системы, неотъемлемым компонентом которой являются политические партии. В связи с продолжением и углублением экономических реформ создаются необходимые предпосылки для формирования достаточно мощного среднего класса, вследствие чего кыргызское общество будет структурировано не по принципу «богатые – бедные», а по более сложным параметрам. Ноше социальные слои (страты), осознавая себя субъектами политических отношений, вынуждены будут для осуществления связи с государством, влияния на его политику не только согласиться с существованием определенных политических партий, но и всемерно поддерживать их. Неуклонно, хотя и медленно повышается уровень политического сознания населения. Все это создает необходимые предпосылки для формирования мощных, авторитетных политических партий и зрелой партийной системы.

В связи с этим возникает вопрос: формированию какой партийной системы следует отдать предпочтение? Мировая практика показывает, что достаточно эффективным является бипартизм. Однако анализ партийной ситуации в Кыргызстане говорит, что двухпартийная система ему не грозит. Скорее всего, в обозримом будущем в нем утвердится система ограниченного плюрализма, которая также показала свою жизненность и достаточно высокую эффективность. Однако заметим, что формирование такой многопартийной системы произойдет не так быстро, как это хотелось бы некоторым политикам.

Резюме

Гражданское общество – неотъемлемый атрибут демократических режимов, любого демократического государства. В советском Кыргызстане условия для формирования такого типа общественных отношений не просто отсутствовали, отвергалась сама идея гражданского общества. Лишь с обретением независимости и началом радикальных преобразований в политической и экономической сферах в Кыргызской Республике начали складываться предпосылки и условия для формирования гражданского общества. Значительные усилия в этом направлении предпринимались и предпринимаются государством. Именно благодаря ему в республике:

• осуществлена, хотя и не до конца, структурная перестройка экономики на началах разгосударствления и приватизации государственной собственности и внедрения рыночных отношений, что ограничивает вмешательство государства в экономическую жизнь, отношения собственности;

• произошли изменения в структуре занятости населения, уменьшилась его экономическая зависимость от государства, формируется слой экономически независимых собственников;

• с учетом принципов и норм международного права, мирового демократического опыта решен вопрос о правах и свободах человека и гражданина, которые гарантируются государством, заложены основы правового государства;

• созданы условия для утверждения идеологического плюрализма, для деятельности независимых средств массовой информации;

• утверждается многопартийность, создано множество разнообразных общественных объединений, что содействует ускорению процессов стратификации кыргызского общества, повышению политической культуры населения;

• развивается общественная активность населения, все большее его количество ощущает себя полноценными субъектами общественно-политических отношений;

• на основе наметившейся тенденции в улучшении дел в экономике принимаются меры по повышению материального уровня жизни населения;

• созданы правовые (законодательные) основания формирования институтов и отношений гражданского общества.

Все это позволяет сделать вывод о положительном развитии процессов формирования гражданского общества, о развитии и укреплении его взаимоотношений с государством, что подтвердил и президент А. Акаев в своем послании народу Кыргызстана и Жогорку Кенешу в ноябре 2000 г.: «Мы смогли сформировать у людей активную гражданскую позицию, основанную на чувстве личной сопричастности к происходящим общественно-историческим процессам и глубоком понимании той истины, что именно народ является единственным источником государственной власти республики».

Вместе с тем анализ политической реальности в Кыргызстане показывает, что пока можно говорить лишь о создании основ гражданского общества. Для подтверждения этого тезиса представляется целесообразным взглянуть на взаимоотношения гражданского общества и государства в современном Кыргызстане. Конечно, Кыргызстан отошел от тоталитарного режима, когда гражданское общество подавляется государством, хотя наследие тоталитаризма ни в экономической, ни в политической сфере, ни, что особенно важно, в массовом сознании до конца не преодолено. Но представляется преждевременным говорить о возвышении гражданского общества, когда государство выполняет его волю, что присуще демократическим режимам. Таким образом, остается говорить о некоем неустойчивом равновесии между гражданским обществом и государством, что присуще авторитарным режимам. Эта оценка подтверждает высказанную ранее мысль об утверждении в Кыргызстане на данном этапе авторитаризма мягкой степени жесткости.

Для продолжения и укрепления позитивных тенденций в формировании развитого гражданского общества в Кыргызстане нам представляется целесообразным и необходимым осуществить ряд мер. Прежде всего это касается завершения структурной перестройки экономики на началах рыночной экономики, ускорения процессов формирования слой свободных и независимых собственников, «среднего класса». Чрезвычайно важным является преодоление традиционного для кыргызского общества отчуждения населения от общественно-политической жизни, повышение политической культуры и политической активности, развитие инициативы и самостоятельности, предприимчивости, обеспечение всем гражданам достойного уровня жизни, что, в свою очередь, будет содействовать укреплению чувства личного достоинства, веры в свои силы, преодолению пассивности, формированию способности и готовности самостоятельно ставить и решать политические задачи. Важным также является дальнейшее развитие и укрепление демократии на всех уровнях общественной и политической жизни, расширение прав и свобод граждан, укрепление их гарантий, создание благоприятных условий для становления цивилизованной конструктивной оппозиции, налаживание диалога с ней.

Решение этих задач зависит в первую очередь от государства, ибо, в конечном счете, лишь крепкое государство через соответствующие экономические, политические, административные и другие рычаги способно обеспечить установление и поддержание надлежащего порядка, создание условий, необходимых для формирования развитого гражданского общества. Заметную роль могут и должны сыграть политические партии, общественные объединения, средства массовой информации, другие субъекты общественных отношений и, естественно, сами индивиды, ибо без их воли, устремленности и настойчивости нельзя решить ни одну общественную задачу.

Опыт экономических, политических и социальных преобразований, осуществленных за годы независимости, подтверждает, что кыргызское государство и кыргызское общество способны справиться с этими задачами.

Примечания

К разделу I.

1. Мельник В.А. Политология. – Минск, 1997. – С. 174–179; Политология I. Науч. ред. Н.П. Денисюк, Я.С. Яскевич. – Минск, 1997. – С. 198–200.

2. Теория права и государства / Под ред. Г.Н. Манова. – М., 1996. – С. 217.

3. Общая и прикладная политология / Под общ. ред. В.И. Жукова, Б.И. Краснова. – М, 1997. – С. 428.

4. Макиавелли Н. Государь. Соч. – Москва-Харьков, 1998. – C.112.

5. Цит. по: Ирхин Ю.В. Политология. М, 1996. – С.197.

6. Общая и прикладная политология… – C.431.

7. Гражданское общество. Мировой опыт и проблемы России / Отв. ред. В.Т. Хорос. – М. 1998. – С. 8–10.

8. Гегель Г.В.Ф. Философия права. Соч. – М. 1934. – Т. 7. – С. 211.

9. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. – T. I. – C. 390–391.

10. Гаджиев К.С. Политическая наука. – М., 1995. — С. 74.

11. Кочетков А.Л. На пути к гражданскому обществу. М. 1992. – С. 31.

12. Мельник В.А. Указ. произв. С. 180–181.

13. Бебик В.М. Полiтологiя: теорiя, методологiа, практика. – К, 1997. – С. 120.

14. Общая и прикладная политология… – С. 441.

15. Гражданское общество… – С. 11.

16. Там же. – С. 4.

17. Там же. – С. 4.

18. Мельник В.А. Указ. произв. – С. 181.

19. Гражданское общество… – С. 17–18.

20. Ирхин Ю.В. Указ. произв. – С.200.

21. Мельник В.А. Указ. произв. – С. 185.

22. Дарендорф Р. Дорога к свободе: демократизация и ее проблемы в Восточной Европе // Вопросы философии. – 1990. № 9. С. 69–15.

К разделу II.

1. Конституция Киргизской ССР. – С. 10.

2. Там же. – Ст. 13.

3. Гражданское общество. Мировой опыт и проблемы России / Отв. ред. В.Т. Хорос. – М., 1998. – С.55.

4. Там же. – С. 56–57.

5. Ирхин Ю.В. Политология. Изд. 2-е. – М., 1996. – С. 199.

6. Гражданское общество… – С.25.

7. См.: Чиналиев В. У. Внешнеэкономические связи Кыргызстана. М., 2000. – С. 40.

8. Социально-экономическое развитие Кыргызской Республики. 1993–1997. – Бишкек, 1998. – С. 51–52.

9. Кыргызстан на рубеже веков: цифры и факты. 1990–2000 гг. Бишкек, 2000. – С. 9.

10. Книга нашего выбора. Информационно-методические материалы. Вып. 2. – Бишкек-Ош, 2000. – С. 56.

11. Койчуев Т. Кыргызская Республика на пороге XXI века // Общество и экономика. –1999. – № 7–8. – С. 14.

12. Книга нашего выбора… – С. 70.

13. Конституция Кыргызской Республики. – Ст. 1.

14. Кодекс о выборах в Кыргызской Республике. – Ст. 3.

15. Конституция Кыргызской Республики. – Ст. 15.

16. Там же – Ст. 38.

17. Там же – Ст. 19.

18. Там же – Ст.23.

19. Там же – Ст. 16.

20. Чиналиева И.У. Принципы гражданского процессуального права Кыргызстана. – Бишкек, 1998.

21. Конституция Кыргызской Республики. – Ст. 15.

22. Бiгоус А.О. Полiтiко-правовi системи: cвim i Украiна. – К., 1997. – С. 19.

23. Государство, демократия, парламентаризм. – Краснодар, 1997. – С. 180.

24. О средствах массовой информации. Закон Кыргызской Республики.2 июля 1992 г. // Эркин Too. 1992. 4 августа.

25. Кыргызстан-2000: взгляд избирателя. Результаты 4-го этапа опроса общественного мнения. – Бишкек, 2000. – С. 9.

26. Там же. – С.10.

27. Там же. – С. 12.

28. Книга нашего выбора. – С. 32.

29. Мельник В.А. Политология. – 2-е изд. – Минск, С. 237–238.

30. Постсоветская Центральная Азия. Потери и обретения – М., 1998. – С. 296–297.

31. Кыргызстан на рубеже веков… – С. 4.

32. Книга нашего выбора… – С. 69.

33. Там же. – С. 35.

К разделу III.

1. Политология: Курс лекций / Н.П. Денисюк, Т.Г. Соловей, Л.В. Старовойтова и др. – 2-е изд. – Минск, 1997. – С. 227–228.

2. У истоков кыргызской национальной государственности / Ред.: Т.К. Койчуев, В.М. Плоских, Т.У. Усубалиев. – Бишкек, 1996. – С. 95.

3. История кыргызов и Кыргызстана / Отв. ред. Т.К. Койчуев. – Бишкек, 1998. – С. 160–161.

4. Конституция Киргизской ССР. – Ст. 7, 45, 49.

5. Советская Киргизия. – 1988, 10 августа.

6. Об общественных объединениях. Закон Республики Кыргызстан. 1 февраля 1991 г. // Ведомости Верховного Совета Республики Кыргызстан. – 1991, № З.

7. Конституция Кыргызской Республики. – Ст. 8.

8. Кодекс о выборах в Кыргызской Республике. – Ст. 30.

9. Конституция Кыргызской Республики. – Ст. 64.

10. Там же. – Ст. 8.

11. Там же. – Ст. 16.

12. Кыргызстан на рубеже веков: цифры и факты. 1990–2000 гг. – Бишкек 2000. – С. 15.

13. Мусин X. Профсоюзы Советского Кыргызстана. Исторический очерк. – М, 1962.

14. Слово Кыргызстана. – 1998. 11 июня.

15. Слово Кыргызстана. – 1998. 3, 4 февраля.

16. О профессиональных союзах. Закон Кыргызской Республики. 16 октября 1998 г. // Ведомости Жогорку Кенеша Кыргызской Республики. – 1998.

17. Усманов М. Знания – народу // Агитатор и пропагандист. – 1987. № 9. – С.26.

18. Вечерний Бишкек – 1998. – 29 февраля.

19. Слово Кыргызстана. – 1999. – 2 апреля.

20. Политология: Курс лекций / Н.П. Денисюк, Т.Г. Соловей, Л.В. Старовойтова и др. – 2-е изд., испр. и доп. – Минск, 1997. – С. 230.

К разделу IV.

1. Ирхин Ю. В. Политология. – Изд. 2-е – М., 1996. – С. 202.

2. Технология политической власти. Зарубежный опыт / В.Н. Иванов, В.Я. Матвиенко и др. – К., 1994 – С. 133–134.

3. Общая и прикладная политология / Под ред. В.И. Жукова, Б.И. Краснова. – М., 1997. – С. 462.

4. Ирхин Ю.В. Указ. произв. – С. 211–212.

5. Бебик В.М. Полiтологiя: теорiя, методологiя, практика. – К., 1997. – С. 122; Бiлоус А.О. Полiтико-правовi системы: свiт i Украiна. – К., 1996 – С. 26; Полiтичнi партii Украiни / За ред. В.М. Якушика. – К., 1996. – С. 8–10.

6. Мельник В.А. Политология. Изд. 2-е – Минск, 1997. – С. 189–191; Политология: курс лекций / Н.П. Денисюк, Т.Г. Соловей и др. – Изд. 2. – Минск. 1997. – С. 207.

7. Полiтичнi партii Украiни… – С. 16–26.

8. Койчуев Т., Мокрынин В., Плоских В. Кыргызы и их предки. – Бишкек, 1994. – С. 59.

9. История кыргызов и Кыргызстана / Отв. ред. Т.Койчуев. – Бишкек, 1998. – С. 159.

10. Койчуев Т., Мокрынин В., Плоских В. Указ. произв. – С. 73.

11. Горбачев М.С. О ходе реализации решений XXVII съезда КПСС и задачах по углублению перестройки. Доклад на XIX Всесоюзной конференции КПСС. 28 июня 1988 г. – М., 1988. – С. 79–82.

12. О внесении изменений и дополнений в Конституцию (основной закон) Киргизской ССР. Закон Киргизской ССР. 12 апреля 1990 г. // Ведомости Верховного Совета Киргизской ССР. – 1990. – № 8.

13. Конституция Кыргызской Республики – Ст. 8.

14. Чотонов У. Суверенный Кыргызстан: выбор исторического пути. Бишкек, 1995. С. 35.

15. Эркин Тоо. – 1997. 30 июля.

16. Там же.

17. Об общественных объединениях. Закон Республики Кыргызстан. 1 февраля 1991 г. // Ведомости Верховного Совета Республики Кыргызстан. – 1991. – № 3.

18. О политических партиях. Закон Кыргызской Республики. 12 июня 1999 г. // Ведомости Жогорку Кенеша. Закон Республики. – 1999. – № 7.

19. Слово Кыргызстана. 2000. – 16 ноября.

Content

Улукбек Кожомжарович Чиналиев
Особенности формирования гражданского общества в Кыргызской Республике

Раздел I. Политологическая теория гражданского общества

Раздел II. Создание в Кыргызской Республике предпосылок и условий для формирования гражданского общества

Раздел III. Развитие общественной самодеятельности в Кыргызской Республике

Раздел IV. Особенности формирования партийной системы в Кыргызской Республике

Резюме

Примечания