Ася Александровна Плошкина

Заводное сердце

Девочка из ниоткуда

Часть первая

Цареградская гимназия

Глава 1

Новая ученица

Варя вылетела в гулкий коридор и, на ходу завязывая накрахмаленные ленты форменного фартука, устремилась к лестнице. Темно-зеленый ковер пружинил под ногами, проглатывая шаги, не то бы стук Вариных каблуков поднял на уши всю гимназию. Девушка схватилась за перила и полетела вниз, почти не касаясь ступенек.

Опять опоздала! Второй раз за день. Хорошенькое получилось знакомство, ничего не скажешь. Теперь ей точно грозит самый строгий выговор – и это если ее вообще оставят в школе. Интересно, хоть кому-то удавалось вылететь из гимназии в первый же день?

Девушка перескочила через последние три ступеньки и оказалась в коридоре второго этажа.

– Сударыня, это совершенно недопустимо!

Варя споткнулась о кромку ковра и, с трудом удержав равновесие, замерла. Перед ней, сжимая в руке карманный хронометр, стоял Гордей Иванович Полозов, инспектор Цареградской девичьей гимназии. И без того крошечные темные глаза сощурились, скользнув по сбившемуся набок переднику ученицы, по растрепанным жемчужно-серебристым локонам и пунцовым щекам.

– Г-гордей Иванович, – пробормотала Варя, поспешно опускаясь в неуклюжем реверансе. – Я…

– Недопустимо, слышите? – Инспектор поджал губы и опустил хронометр в карман сюртука. – Вы являетесь в школу с непростительным опозданием, скачете по лестнице, позволяете себе выходить из комнаты в таком… неподобающем виде. Я полагал, вы обучены хотя бы элементарным манерам.

– Я прошу прощения, – не поднимая глаз, прошептала Варя. – Этого больше не повторится, я обещаю…

– Хочу напомнить, что ваши документы для поступления еще не оформлены. И я уже начинаю жалеть о том, что принял вас, – с нажимом произнес инспектор.

Варя втянула голову в плечи. Ей вспомнился холодный Цареград, дымно-серым полотном налипший на окна паромобиля, который вез ее к воротам гимназии. Грузные особняки, влажно блестящие булыжники мостовых, устремленные в осеннее небо опоры воздушных путей и причальных площадок. Зашторенные окна, равнодушные взгляды прохожих. Если в школу ее не примут, куда же ей идти?

– Сейчас я закрою глаза на ваше поведение, – инспектор продолжал сверлить Варю неприязненным взглядом. – Но в следующий раз не посмотрю, что за вас просила директриса. Пойдемте скорее. Вы опоздали дважды, на этот раз – на урок.

Варя шумно выдохнула и раскрыла рот, чтобы поблагодарить инспектора, но тот, повернувшись к ней спиной, уже шагал по коридору, на ходу бросая короткие замечания:

– За этой дверью – танцевальный класс, здесь – мастерские…

Варя семенила следом, изо всех сил стараясь не отстать. Ей казалось, что она несется на сверхскоростном поезде, а за стеклами мелькают дубовые двери, медные таблички и сводчатые окна с узорными решетками.

Девушка представила себе, как вращаются выкрашенные красным тяговые дышла паровоза, как стучат на стыках рельс его огромные колеса, как вырывается из дымовой трубы грозовая туча. Настоящий поезд Варя видела только на кадрах кинохроники, когда папа устроил для нее настоящий синематограф прямо в гостиной. И пообещал, что они обязательно отправятся в путь совсем скоро.

– …на втором этаже – учебные классы. Обеденный зал, рекреация и оранжерея – на первом. А прямо над нами – жилые комнаты. Вы запоминаете? – Инспектор остановился и, сощурившись, посмотрел на Варю.

– Да, но… – Девушка встряхнула головой, отгоняя непрошеные мысли. – Я толком не успела…

– Превосходно, – процедил Полозов. – Мы пришли.

Перед Варей возвышалась створчатая дверь с медной табличкой.

– Лекарственная и косметическая химия? – Она вопросительно посмотрела на Полозова.

– И чему вас только учили в Европейском Конгломерате? – Фыркнув, инспектор открыл дверь.

Варя оказалась в просторной комнате с большими окнами и деревянными панелями на стенах. За длинными лабораторными столами сидели десять юных девушек. На вид им было четырнадцать-пятнадцать лет, и Варю охватило радостное волнение – наконец-то она в компании сверстниц! Возможно, с кем-нибудь она даже сумеет подружиться.

Ученицы были одеты в одинаковые – такие же, как у самой Вари, – кобальтово-синие платья с белыми фартуками и нарукавниками. На столах громоздились колбы, мензурки, тигли и другая лабораторная посуда. Сине-рыжим пламенем полыхали спиртовые горелки. За учительским столом, на возвышении, Варя увидела подтянутую пожилую даму с длинным носом и плотно сжатыми губами. Дама держала в руках маленький венчик, а на столе перед ней что-то клокотало и пенилось на водяной бане. «Приготовление простейшей эмульсии» – было написано на грифельной доске за спиной учительницы.

При появлении гостей гимназистки разом подняли головы от тетрадей и склянок, а строгая дама уменьшила огонь в горелке и вопросительно изогнула бровь.

– Аграфена Васильевна, мое почтение, – поклонился Полозов.

– Здравствуйте, господин инспектор! – Ученицы спорхнули с высоких стульев и почти одновременно присели в реверансе. Варя невольно восхитилась тем, как слаженно и грациозно они это проделали.

– Сударыни, – покровительственно проговорил Полозов, – позвольте представить вам новую ученицу, Варвару Чударину.

Все взгляды обратились к Варе. Кто-то смотрел на нее с любопытством, кто-то – с недоверием, кто-то – с ухмылкой. Девушка поняла, что краснеет, и опустила глаза.

– Аграфена Васильевна, – в голосе инспектора зазвучали насмешливые нотки. – Полагаю, вам достался непростой случай. Барышня училась за границей и вряд ли может похвастаться обширными знаниями.

Учительница одарила новенькую оценивающим взглядом поверх очков.

– Вы знакомы с моим предметом, милочка? – Колючий голос заставил Варю поежиться. Она беспомощно оглядела класс.

– Боюсь, что нет.

Раздалось сдавленное хихиканье.

– Что ж, – процедила Аграфена Васильевна. – Барышни, кто из вас растолкует этой девице, в чем состоит исключительная важность наших уроков? Венценосцева?

– С удовольствием, – вперед выступила высокая, очень прямая золотоволосая девушка. – Одна из важнейших обязанностей светской дамы, жены и матери – поддержание собственной красоты, а также – здоровья своих домочадцев. А потому нам необходимо овладеть искусством составления мазей, порошков, бальзамов и микстур. Например, на прошлой неделе мы учились дистилляции, чтобы самостоятельно приготовить цветочную воду. А сегодня варим крем для лица. Красота немыслима без здоровой кожи.

– Спасибо, Злата, – учительница расплылась в теплой улыбке, которая казалась совсем не подходящей к ее строгому лицу. – А вам, барышня, – взглянув на Варю, она вновь посуровела, – предстоит многое наверстать. Надеюсь, вы будете усердно учиться и хотя бы постараетесь догнать остальных.

Варя принялась разглядывать мыски своих туфель.

– Что же вы стоите? – Инспектор вскинул брови. – Вам стоит начать занятия сию же минуту. Присаживайтесь на свободное место… Надеюсь, кто-то из барышень поделится с вами бумагой и письменным прибором. На этот раз. Но впредь вам стоит являться на урок подготовленной.

– И опрятной, – добавила учительница, смерив новенькую неодобрительным взглядом.

В классе снова хихикнули. Не поднимая головы и не помня себя от стыда, Варя просеменила по проходу и кое-как угнездилась на высоком стуле. Сквозь дрожащий перед глазами туман она заметила, что какая-то девушка с толстыми русыми косами пододвинула к ней несколько тетрадных листов и изрядно обкусанный карандаш. Следом перед Варей появилась книга в синей обложке – «Космецевтическая химия для продолжающих. Лабораторный практикум». Варя кивнула своей спасительнице и принялась переворачивать страницы, не различая толком, что на них написано.

– Ну что ж… – Гордей Иванович закатил глаза и развел руками в извиняющемся жесте. – Больше не буду вас задерживать.

В последний раз полоснув по Варе скользким недоверчивым взглядом, он поклонился и вышел из класса.

– Нет, вы видели ее прическу?

– А платье? Настоящая неряха!

В небольшой столовой, неярко освещенной газовыми лампами, не умолкали разговоры. За длинным накрытым к ужину столом сидели десять гимназисток в синих форменных платьях. Фартуки они сняли, а волосы распустили и украсили одинаковыми пышными бантами. Во главе стола восседала классная дама – полная розоволицая с неряшливым пучком каштановых волос на макушке Еда оставалась нетронутой – появление новенькой лишило девушек аппетита.

– По-моему она довольно хорошенькая.

– Хорошенькая? Пф! Да она похожа на лягушонка.

– И цвет глаз такой чудной! Не то синий, не то лиловый…

– Откуда она все-таки взялась?

– Говорят, она всю жизнь прожила где-то в Конгломерате. У ее отца несколько заводов и собственные рудники! Она очень, очень богата!

– Богата? Тогда почему я о ней ничего не знаю? – усмехнулась Злата Венценосцева, небрежно отбросив с плеча медовый локон.

– А я слышала, – подхватила щупленькая кудрявая девушка по правую руку от Златы, – что ее отец нарушил закон и скрывается от Европейской полиции.

– Ты все путаешь, Рина! – откликнулась вторая Златина соседка, черноволосая и черноглазая. – Он спустил почти все свое состояние на покер и… ну, вы понимаете, – она понизила голос, – падших женщин.

Несколько гимназисток ахнули и прикрыли рот ладонью, другие осуждающе покачали головой.

– Барышни! – покраснела классная дама. – Ну что же вы! Тильда, милая, как тебе не совестно такое выдумывать?

– Прошу прощения, Амелия Никитична! – Девушка сладко улыбнулась. И тут же добавила, поворачиваясь к подругам: – Мы точно знаем, что умом новенькая не блещет. Аграфена оставила ее после урока переписывать учебник. Сказала, что больше ей ничего не доверишь…

Дверь тихонько скрипнула, и на пороге показалась виновница переполоха. Бледное заостренное личико, широко поставленные глаза глубокого аметистового цвета, тонкие губы. Синее форменное платье оказалось Варе не по размеру, и на талии она прихватила его широкой атласной лентой. Тщательно расчесанные волосы лежали на плечах мягкими серебристыми волнами. Кончики пальцев были перепачканы синими чернилами. Заметив это, Варя поспешно спрятала руки за спину.

На мгновение ее взгляд задержался на дальней стене. Над столом висели таблички в золоченых рамках. «Победа Прогресса неизбежна!» – гласила одна из них. «Наука – превыше всего», – утверждала вторая. А третья несла на себе совсем зловещие слова: «Незаменимых нет». Варя поежилась и, оглядев все собрание, испуганно прошептала:

– Прошу прощения. Неужели я снова опоздала?

– Нет, вы как раз вовремя, милая, – подбодрила ее классная дама. – Присаживайтесь скорее, пока ваш ужин не остыл.

Под любопытными взглядами Варя прошла к своему месту в самом конце стола. По правую руку от нее оказалась длинноволосая неряшливая девушка с птичьими, навыкате, глазами – она клевала носом и даже не заметила новенькую. Соседка слева – маленькая, с двумя толстыми русыми косами – наоборот, приветливо улыбнулась Варе. Кажется, именно она поделилась с девушкой учебником и бумагой на уроке химии.

– Смотрите! – прыснули с другого конца стола. – Будет теперь подружка у Букашки и Мокрицы.

– Мокрице все равно, она уже спит, – рассмеялась Злата. Затем скатала хлебный мякиш в плотный шарик и запустила прямо в задремавшую одноклассницу. Та вздрогнула, замотала головой, разлепила веки и принялась растерянно озираться.

Варя широко раскрыла глаза. Но сказать ничего не решилась. Вдруг она чего-то не понимает и это просто шутка?

– Душечки, – пропела Тильда, накручивая на палец тяжелую черную прядь. – Здесь зябко, вам не кажется? Может быть, позовем, чтобы разожгли камин?

– Да, да! – поддержали ее со всех сторон. – Амелия Никитична, можно?

Классная дама грузно поднялась из-за стола и дернула один из деревянных рычагов над камином. Где-то очень далеко, в недрах дома, задребезжал колокольчик. Пару минут спустя в дверь тихонько постучали. Дождавшись разрешения, внутрь протиснулся высокий, очень щуплый мальчишка лет пятнадцати, с соломенными, торчащими во все стороны волосами и россыпью веснушек на впалых щеках. Одет он был в рубаху с косым воротом, темную безрукавку и потрепанные мешковатые штаны.

– Изволили вызывать, барыня? – Мальчишка посмотрел на Амелию Никитичну, стараясь не встречаться взглядом с гимназистками.

– Да, Захар. Камин…

– Почему так долго? Мы здесь скоро окоченеем! – Злата демонстративно поежилась.

– Так, это, – смутился мальчишка. – Как звонок прозвенел, я сразу бегом сюда.

– Быстрее надо бегать, – бросила Рина.

Мальчишка начал стремительно краснеть. Он поджал губы и, больше ни на кого не глядя, зашагал к камину. Когда он проходил мимо стола, девушки, сидевшие вокруг Златы, как по команде, сморщились и зажали носы.

– Чем это пахнет? – процедила Тильда.

– Как, ты не знаешь? – Злата картинно приподняла брови. – Так пахнут маленькие немытые оборванцы.

Подружки поддержали ее дружным хихиканьем. Мальчишка – он уже сидел перед камином, подкладывая в него дрова из поленницы, – не обернулся, но его уши запылали ярче любого пламени. Варя в недоумении посмотрела на классную даму – неужели она ничего не сделает? Но Амелия Никитична увлеченно поедала сладкий картофель и даже головы к насмешницам не повернула.

В камине затрещал огонь, и столовая озарилась рыжеватым светом.

– Пожалуйте, – буркнул мальчишка, поднимаясь на ноги. Уставившись в пол, он зашагал обратно к двери.

Варя оглядела соседок. Почему все молчат? Нужно же сказать…

– Спасибо большое, Захар! Стало так уютно! – Девушка несмело улыбнулась.

Наступила тишина. Все взгляды – подозрительные, негодующие, жалостные – обратились к новенькой. Мальчишка дернулся, как будто его ударили, и обернулся, чтобы посмотреть на девушку – исподлобья, точно дикий волчонок. Улыбка на Варином лице потускнела – все вели себя так, словно она совершила что-то недопустимое.

– Ты не в своем уме? – прошипела ей Тильда. – С ним нельзя разговаривать.

– Но почему? Я сказала спасибо, что в этом плохого?

Над столом пронесся общий вздох. Варя поймала на себе тревожный, предостерегающий взгляд Захара и окончательно сникла.

– Потому что он прислуга, – снисходительно улыбнулась Злата. – Грязный трубочист. Мальчик на побегушках. Чернорабочий. Теперь понятно?

Захар шумно выдохнул, вмиг сделался пунцовым и вылетел из столовой, а Варя беспомощно посмотрела ему вслед.

– Ничего, – голос Златы был похож на патоку. – Ты только приехала, тебе простительно ошибаться. Думаю, ты быстро освоишься. А мы поможем. Правда, душечки?

Варя почти не притронулась к еде – только крошила хлеб и перекатывала из стороны в сторону вареный горошек. Тоска маленькой скользкой змейкой скрутила желудок, и девушке казалось, что, если она съест хоть крошку, ее непременно стошнит.

Говорить Варе тоже не хотелось, и она молча рассматривала отблески огня на серебряных, до сияния начищенных приборах. Мимо проплывали обрывки чужих разговоров. Злата без умолку говорила о том, какое платье ей сошьют к зимнему механическому балу и сколько молодых офицеров и студентов изобретательского факультета умоляют отдать им хотя бы один вальс или мазурку.

Варе хотелось уйти, спрятаться, завернуться в одеяло и просидеть в этом коконе так долго, как только можно. «Может быть, я просто устала? – стараясь унять тревогу, говорила она себе. – Завтра я начну сначала, все будет по-другому. Лучше».

С этой мыслью сразу после ужина она поднялась прямиком к себе в спальню.

– Не хочешь поболтать с нами немного? Время еще есть, – голос Златы звучал тепло и приветливо, сложно было поверить, что четверть часа назад она с презрением шипела на мальчишку-трубочиста.

– Мы будем в гостиной, – кивнула Тильда. – Приходи!

– Простите, – на Варином лице мелькнула виноватая улыбка. – Я слишком устала. Целый день в дороге. Хочу разобрать вещи и лечь пораньше.

Дошагав до нужной двери, Варя повернула круглую латунную ручку и вошла в комнату. Широкое окно, кровать под балдахином, секретер из темного дерева, пушистый ковер. На прикроватном столике – свежие цветы, на стене – прямоугольное зеркало в полный рост. Возле гардероба громоздится дорожный сундук, как снежной шапкой, укрытый коробками и картонками. На кровати комом лежит впопыхах сброшенное платье из темно-лилового сукна, рядом темнеют шляпка с вуалью и пара перчаток.

Насладиться одиночеством Варя не успела – в дверь деликатно постучали, и на пороге показалась горничная в черном платье и переднике.

– Здравствуйте, барышня! – Она опустилась в глубоком реверансе. – Меня прислали помочь вам переодеться и разложить вещи.

– Переодеться? – Варя вздрогнула.

– Да, – девушка шагнула к Варе.

Но та отпрянула, прижав руку к груди:

– Нет! Не нужно!

Горничная округлила глаза и застыла в нерешительности.

– Вам нечего беспокоиться, я всем барышням помогаю.

– Благодарю вас, я справлюсь сама, – сквозь тонкую ткань платья Варя нащупала тяжелый зубчатый медальон и сжала его покрепче.

– Как пожелаете, – смущенная горничная, поклонившись, вышла из комнаты.

Не отнимая руку от груди и все еще дрожа, Варя на несколько мгновений застыла посреди комнаты. Столько всего случилось с ней за последние недели… События – темные, смутные – обступали девушку угрюмым кольцом.

«Найти ее! Эта тварь прячется где-то в доме!» – снова и снова звучало в Вариной голове. «Вы нарушили закон! Никто и ничто не укроется от Блюстителей Прогресса!» – мысли рассекал резкий металлический голос. И, словно назло первому, другой, взволнованный и вкрадчивый, голос шептал: «Не открывайте никому вашу тайну. Будьте осторожны. И может быть, вы спасетесь».

Варя подошла к окну. В укрытое темнотой стекло ударялись мелкие дождевые капли, редкие прохожие прятались под блестящими черными зонтами. Подобрав платье, девушка забралась на широкий подоконник и прижалась носом к стеклу.

Варя чувствовала, что сейчас ей полагается заплакать – во второй раз за свою недолгую жизнь. Она и рада была разреветься, но слезы никак не приходили. Может быть, она уже выплакала их все, когда лишилась самого дорогого, что у нее было?

– Папа… – Варя провела пальцем по стеклу вслед стекающей дождевой капле. – Если бы только я успела попрощаться…

Глава 2

Беглецы

– Приведите! – Великий Магистр, прошелестев полами строгой темно-лиловой мантии, опустился в кресло. Его высокую худую фигуру обступил прохладный полумрак. Глухие стены башни почти не пропускали дневной свет. Лишь под сводчатым потолком бледно светились крохотные окошки.

Безликая тень у дверей согнулась в поклоне и исчезла так же бесшумно, как и появилась. К ногам Магистра упала полоска света. Невидимый гость сделал несколько робких шагов к возвышению, на котором стояло магистерское кресло.

– С чем вы пришли ко мне сегодня, профессор Тихомиров? – Голос Магистра, низкий и тягучий, наполнил сводчатую залу. – Хотите меня порадовать? Я же вижу, вы так и светитесь от радости.

– В-ваше П-превосходительство, – вперед вышел маленький лысоватый человечек в белом халате. Остатки пегих волос торчали во все стороны, а глубоко посаженные глазки прятались за круглыми стеклами очков. – С прискорбием я вынужден…

– Довольно! – отрезал Магистр. – Сколько можно слушать ваше жалкое блеяние? Вы пришли рассказать мне об очередном провале. Ведь так?

– Г-господин Магистр…

– И что на этот раз? Неужели вам мало тех денег, которые Ложа выделяет на ваши разработки? Почему раз за разом я слышу дурные вести?

– Ваше Превосходительство, – профессор глубоко вздохнул и промокнул лысину платком. – Я работаю с мертвой материей, она не обладает ни волей, ни разумом, ни малейшей жизненной искрой. Ведь вам нужны не пустоголовые механические куклы. То, что вы требуете от меня… я боюсь, эта задача лежит за гранью науки.

– Неужели? – Магистр вскинул бровь. – Однако князю Кручинину это удалось. А ведь он всего лишь инженер. Да, весьма одаренный. Но инженер. Не знаток живой материи, медицины или пробирочного искусства. В отличие от вас, дорогой профессор.

– Прошу простить мне мое несогласие, – Тихомиров зажмурился. – Но князь, очевидно, открыл какой-то секрет. Мастерство…

– Кручинин работал один, – отчеканил Магистр. – У него нет способностей к Мастерству. А значит, от вас я могу требовать тех же результатов.

– Но каких?! Каких результатов? – Голос профессора в отчаянном порыве взметнулся к сводам башни. – Мы ведь даже… – Взглянув на Магистра, он осекся, опустил глаза и продолжил сдавленным полушепотом: – Никто из нас не видел творение Кручинина. Вдруг это существо уже мертво? Вдруг это нелепая или даже опасная химера, урод, не способный мыслить?

– В доме Кручинина обнаружили подпольную алхимическую лабораторию. Обнаружили жилую комнату с горящим камином и раскрытой книгой, в спешке брошенной на пол. Как вы считаете, Иван Андреевич, – Магистр подпер рукой подбородок, – мертвец может жечь камин? А может ли неразумная тварь любить книги о воздушных путешествиях? И наконец, может ли эта невообразимая, чудовищная химера, о которой вы говорите, остаться незамеченной в Цареграде?

– Нет, но…

– Это существо достаточно разумно, чтобы сбежать. И чтобы скрываться от меня и Блюстителей. Успешно скрываться, как я вынужден с прискорбием заметить. Прибавьте к этому силу и послушание – и вы получите то, чего я жду от вас.

– Я не обладаю нужными знаниями… – покачал головой профессор.

– Разве у вас нет доступа к тайным архивам Библиотеки Прогресса? Или вы не знаете, что там хранится множество редких книг, в том числе и тех, что мы изъяли у пленных Мастеров?

– Ваше Превосходительство, я всего лишь…

– Вы порядком утомили меня, Иван Андреевич… – Магистр приподнял голову и взглянул на своего гостя. – Почему мне снова и снова приходится напоминать вам, чем вы рискуете? Ваша семья…

– Прошу вас! – воскликнул профессор.

– Любимая жена и две прелестные дочери…

– Господин Магистр!

– Сейчас дела у них идут отлично – полный достаток, лучшие учителя, наряды по последней моде. Но кто же знает…

– Умоляю, – прошептал Тихомиров.

– …что случится с ними завтра?

– Я все сделаю! – с жаром воскликнул профессор.

– Пока вы создали лишь безмозглую механическую прислугу, – в голосе Магистра зазвучала сталь. – И я до сих пор не получил свое войско.

– Вы его получите, – Тихомиров сглотнул подступивший к горлу ком. – Так скоро, как только возможно.

– Я надеюсь. Вы ведь не хотите закончить так же, как князь Кручинин?

Его пленник, согнувшись в поклоне, попятился к двери.

Следующим утром на перемене Злата и ее подружки отвели Варю в рекреационную комнату, усадили рядом с собой и подробнейшим образом рассказали ей о том, какие уроки действительно важны, а на какие не стоит тратить свое драгоценное время; с кем из одноклассниц обязательно нужно подружиться и кого принято «травить».

Все это совершенно не вязалось с тем, как Варя представляла себе гимназию. Девушки, которых «травили», сидели за учебниками в другом конце комнаты и бросали на новенькую такие сердитые взгляды, что она отводила глаза и начинала беспокойно ерзать на диване. Крохотная Букашка Алиса Веснянская – та, которая поделилась с Варей бумагой и карандашом, – была, по мнению Златы, недостаточно богатой; Пухля Фани Левушкина – недостаточно стройной, а Мокрица Кира Филинова – и вовсе отставала по всем предметам.

Поначалу Варю засыпали вопросами, но она отвечала кратко и уклончиво, так что Злата и Тильда, многозначительно переглянувшись, вынуждены были отступить.

Вдруг за окном послышались треск и шипение, и все замерли, прислушиваясь.

– Тихо! – подняла палец Рина. – Это громоглас. Сейчас объявят что-то важное.

И действительно, через минуту треск прекратился и уверенный мужской голос произнес:

– Вниманию жителей Цареграда! Царь и самодержец всей Гардарики, Павлентий Первый, вместе с Великим Магистром, почитают своим долгом сообщить вам, что нынче утром доблестная Черноморская флотилия Военно-морского флота Гардарики с успехом отразила очередную вероломную атаку Османского Халифата. Противник понес существенные потери, разгромлены полторы дюжины вражеских судов. Жители Гардарики могут спать спокойно, границы нашего государства под надежной защитой.

– Ура! – Многие гимназистки принялись хлопать в ладоши и парами кружиться по рекреации. – Скорей бы уже победить эту Османию.

Громоглас зашипел и умолк. Варя уже знала, что эти большие медные воронки развешаны на стенах домов почти в каждом переулке. Несколько раз в день громогласы сообщали новости – урожаи, сводки с фронта, производство стали.

– Барышни, милые, – в рекреацию заглянула Амелия Никитична, – поторопитесь, через минуту дадут звонок на урок.

– Сейчас будет этикет, а перед обедом – танцы, – сообщила Тильда, взяв Варю под руку. – Я перепишу для тебя расписание.

– Танцы? – заволновалась Варя.

– Да. Ведет – ты не поверишь – Регина Верхолетова. Мы ее просто обожаем. Она тебе обязательно понравится, вот увидишь.

Учительница танцев и правда очаровала Варю. Невысокая, смуглая, с густыми каштановыми локонами, она вошла в просторный зеркальный класс, едва заметно прихрамывая.

– Барышни! – Она подарила ученицам нежную улыбку, и те, улыбнувшись в ответ, присели в реверансе. Светло-зеленые кошачьи глаза Регины остановились на Варе, и в них вспыхнули задорные искорки:

– А вот и наша маленькая чужестранка, Варвара Чударина.

Варя застенчиво улыбнулась.

– Имя такое же очаровательное, как и вы сами.

Краем глаза Варя заметила, как помрачнела Злата и тихонько фыркнула одна из ее подружек.

– Вы и сами знаете, что через год или два начнете выезжать в свет. – Регина прошлась по начищенному паркету, шурша подолом алого платья. – К этому важному моменту и готовит вас гимназия. Значит, наши с вами уроки не менее важны, чем химия или механика. Ведь правда? – Она лукаво подмигнула.

Гимназистки ответили ей улыбками и хихиканьем.

– Тогда не будем терять время. Разбейтесь по парам.

Регина подошла к фортепиано в углу комнаты, сдернула чехол, и Варя едва не вскрикнула от удивления. За инструментом уже сидела молодая девушка с очень прямой спиной и тугим узлом светлых волос.

– Мадлен! Чем вы нас сегодня порадуете? – Регина вытащила из кармана латунный ключик, вставила его прямо в спину пианистке и несколько раз повернула по часовой стрелке. Девушка даже не думала возражать. Опустив руки на инструмент, она забегала пальцами по клавишам. Комнату наполнили воздушные звуки вальса, ученицы парами закружились по паркету. Варя не могла оторвать зачарованного взгляда от механической куклы. Она выглядела совсем как живая – нежный румянец на щеках, тонкие белые пальцы, скользящие по клавишам, блестящие синие глаза. Она даже покачивалась в такт музыке и нажимала ногой на педали. Под банкеткой вращал шестернями солидный механизм, и, заглядевшись на него, Варя не сразу поняла, что осталась без пары и в одиночестве стоит посреди класса.

– Как мне повезло! – засмеялась Регина.

Она ухватила Варю за руку и потянула ее в круг танцующих. Обняв ученицу за талию, она прошла с ней два тура вальса. Двигалась Регина на удивление легко и уверенно – казалось, хромота ей ничуть не мешает. Варя побледнела от волнения – танцевать она почти не училась. Но та, другая девочка – из прошлой жизни – очень любила танцы.

– Прелесть, – Регина отпустила Варю. – Немного практики – и вы всех затмите.

Новенькая смущенно улыбнулась, отошла в сторонку и опустилась на жесткий деревянный стул, стараясь не думать о том, что вальсировать ее учил папа.

К девушке присоединилась запыхавшаяся Тильда:

– Вместо ноги у нее стальной протез. Если не знать, ни за что не догадаешься.

– Протез? – Варя округлила глаза и с сомнением посмотрела на Регину. Она кружила по залу с одной из учениц.

– Упала из-под купола цирка, представляешь? Во время своего знаменитого номера с гигантским часовым механизмом. Ужасно жалко, – вздохнула Тильда, – на нее даже из-за границы приезжали посмотреть. Не знаю, как она с этим смирилась.

– Г-гигантским часовым…

– Ты не видела фотокарточек? Я поищу в старых журналах. Ужасно огромная машина. Очень, очень эффектное выступление! – оживилась Тильда. – Никто не знает, что тогда произошло. Может, она просто оступилась. Или, – она понизила голос, – это дело рук соперницы. Или сбой в работе механизма…

Девушка не договорила. С улицы прогремел выстрел, а за ним еще один. Патрульный цеппелин, дымя сизыми облаками, пролетел мимо окна – так близко, что можно было разглядеть швы на пузатом аэростате, – и взмыл над крышами. На несколько мгновений гимназистки замерли, сделавшись похожими на фигурки из музыкальных шкатулок. А потом бросились к широким окнам и жадно припали к забрызганному дождевыми каплями стеклу. Разглядеть ничего не удавалось – дома в переулке стояли слишком тесно. Но выстрелы, кажется, прозвучали со стороны Оплота.

– Кто-то напал на Хранителей? – Рина ахнула и прижала ладони к раскрытому рту.

Послышались крики и топот. Злата рывком распахнула окно и крикнула пробегавшему мимо мальчишке:

– Эй! Остановись! Что там случилось?

Мальчишка подпрыгнул от неожиданности. Увидев гимназисток, он спешно стянул с головы картуз и, поклонившись, прокричал в ответ:

– Говорят, барышни, Мастеров поймали. На Большом мосту.

– Вы слышали? – Злата повернулась к остальным. – Побежали смотреть!

Упрашивать никого не пришлось – сорвавшись с места, шумная стайка вслед за Златой бросилась вон из класса. Варя успела заметить, что Регина даже не думает протестовать и смотрит ученицам вслед с легкой улыбкой.

Гимназистки ринулись вниз по лестнице, где их тщетно попыталась задержать Амелия Никитична. Пересекли холл и, не обращая никакого внимания на строгие окрики швейцара, высыпали на улицу.

Шумно вращая огромными винтами, над крышами пролетел еще один цеппелин. Девушки распахнули кованые ворота, шлепая по мелким лужицам, пробежали по коротенькому переулку и оказались на набережной. Проскочив под воздушными рельсами, по которым неспешно катились городские пароваи, гимназистки устремились прямиком к белому шпилю Оплота. Из соседних улиц тоже выбегали люди, почти из каждого окна выглядывали испуганные лица. Со всех сторон нарастал гул множества голосов. Гимназисткам не терпелось как можно скорее попасть на мост – вдруг толпа помешает увидеть самое интересное?

Оказавшись у гранитного парапета, Варя поскользнулась на мокрой после дождя мостовой и взмахнула руками, стараясь удержать равновесие.

– Барышня! – Кто-то ухватил девушку за локоть, не давая упасть.

– Захар? – Варя узнала мальчишку-истопника. Соломенные волосы торчат во все стороны, нос перепачкан сажей.

– Вы целы? Я уж испугался, что сейчас в Царь-реку свалитесь.

– Спасибо! Я ужасно… – Варя задумалась. – Неуклюжая, вот.

– Мокро же. А вы бегаете. Да еще в этих… – Мальчишка посмотрел на Варины ноги, обутые в атласные танцевальные туфли на тонкой подошве. – Тоже на мост хотите попасть?

Варя кивнула:

– Я не знаю, что там, но… Может быть, пойдем вместе?

– Ну что вы, барышня?! Вы – и со мной?

– А почему нет?

Захар смутился и неуверенно протянул Варе руку. Увидел, что ладонь перепачкана, отдернул ее и тщательно вытер о мешковатые брюки.

– Простите, барышня, – пробормотал он.

– Это всего лишь… Сажа, да? Так она называется? – Варя улыбнулась и сама взяла Захара под руку. – Она ведь не ядовитая?

– Была бы ядовитая, – мальчишка немного повеселел, – половина Цареграда бы перемерла – копоти ведь здесь тьма-тьмущая. Пойдемте скорее, не то разглядеть ничего не сможем.

Вливаясь в пестрый поток горожан, они двинулись по набережной. Захар был на голову выше Вари, шагал широко и порывисто, и если бы девушка не держалась за его локоть, то осталась бы далеко позади. Когда они наконец добрались до Большого каменного моста, перед ними встала почти непроницаемая человеческая стена.

– Ого! – присвистнул Захар. – Давно не видел такой кучи народа. Держитесь, не то задавят.

Покрепче сжав Варину руку, мальчишка ловко ввинтился в разношерстную толпу. Кого здесь только не было: и фабричный люд в серых рабочих комбинезонах, и лавочники в ярких рубахах, и студенты на высоких моноциклах с привязанными к сиденью книгами. Попадались и нарумяненные дамы в шелковых платьях и причудливых шляпках. Одной рукой они придерживали тявкающих механических собачек, а другой прижимали к лицу надушенные носовые платки, не забывая морщить нос и брезгливо поглядывать по сторонам. Шум творился невообразимый – со всех сторон неслись выкрики, причитания и ругань. Захар, худой и верткий, уверенно двигался сквозь эту толчею, увлекая за собой Варю.

Над мостом нависал Оплот – высокая белокаменная башня, похожая на горный пик или наконечник стрелы. Грузное прокопченное небо наваливалось на острый шпиль свинцовым брюхом, так что казалось, не будь Оплота, оно рухнуло бы на Цареград. Толстые стены башни – вспомнила Варя – скрывают Храм Науки и Ложу Хранителей. Над высоким охраняемым входом высечен девиз: «Победа Прогресса неизбежна».

Захар проскользнул сквозь толпу, и вот они с Варей оказались впереди всех, будто заняли лучшие места в партере. Дальше пройти было нельзя – народ оттесняли городовые в синей форме. Четыре тяжелых бронированных цеппелина кружили над мостом, щетинясь многоствольными скорострельными пушками – митральезами.

– Я все думаю, – Захар почесал в затылке, – и как эти махины исхитряются так быстро летать? Может, дело в форме киля? Или они там, в изобретательском Альянсе, все-таки довели до ума газотурбинный двигатель?

Варя удивленно заморгала:

– Если честно, у меня ни одной догадки.

– Вы уж простите, барышня, лишнее болтаю, – спохватился Захар. – Пойду, пожалуй. Ни к чему, чтобы ваши подруги меня видели рядом с вами.

– Они мне… – начала Варя.

Но мальчишка уже юркнул куда-то в сторону и пропал из виду. Толпа за Вариной спиной оживилась и мощной волной хлынула вперед, так что девушка с трудом устояла на ногах.

– Ведут! – закричали со всех сторон. – Поймали! Глядите, вот они!

По мосту со стороны Оплота двигалась дюжина вооруженных мужчин в черных кожаных мундирах. На груди у каждого матовым блеском светились эмблемы Прогресса – три вертикальные линии, объединенные в стрелу, указывающую наверх. Над эмблемой была вырезана буква «Б» – Блюстители. Четверо мундиров под руки тащили к причальной площадке пленников – юношу и девушку. Остальные, держа на изготовку револьверы, полукольцом обступали преступников. Варя поежилась. Ради двух щуплых подростков собрали такой внушительный отряд – что же они натворили?

– Вы уже слышали? – Словно читая мысли, к Варе обратился монументальный господин в сюртуке и цилиндре. – Пробрались прямо в Ложу и пытались заложить бомбу.

– Бомбу?

– И притом весьма мощную, – со знанием дела кивнул господин. – Я полагаю, что это месть. За казнь этого еретика… Как его там? Кручинина.

Варя вздрогнула и, ничего не ответив, впилась взглядом в пленников.

Чуть впереди вели невысокую крепкую девушку. Ее короткие черные волосы торчали во все стороны острыми перьями, а быстрые глаза вглядывались в толпу, скользя с одного лица на другое. Поверх просторной рубашки – кожаный корсет с массивными заклепками, на ногах – шнурованные сапоги, пышная юбка даже не прикрывает колени. Запястья обхватывают тяжеловесные наручи. Позади нее шел юноша – высокий, кареглазый, с медно-рыжими волосами до плеч. Он был одет в потрепанный кожаный бушлат с поднятым воротником и медными пуговицами. На макушке красовались громоздкие окуляры с узорами на стеклах.

– Держите их крепче! – крикнул кто-то. – И в казематы!

– Чего миндальничать? – раздалось с другой стороны. – На лобное место – и дело с концом.

Толпа всколыхнулась и забурлила в знак согласия. Варя огляделась – кажется, она единственная надеялась, что пленники каким-то чудом сумеют спастись. Один из цеппелинов навис над процессией и сбросил швартовочные тросы – гайдропы. Причальная команда не без усилий закрепила их вокруг балясин мостового ограждения. Небольшая шлюпка плавно опустилась на лебедке и чиркнула дном по булыжникам мостовой.

Черноволосую девушку грубо подтолкнули вперед – теперь Варя видела ее совсем близко. Следом к шлюпке подвели юношу, и – странное дело – за спиной у него как будто засеребрились тонкие, почти прозрачные нити. Ветвясь и изгибаясь, они рисовали в воздухе остов огромных крыльев. Варя крепко зажмурилась, а когда снова открыла глаза, видение исчезло.

Перед тем как залезть в шлюпку, пленница задержала взгляд на Барином лице. Уголки ее губ неожиданно вздернулись кверху, и девушка весело подмигнула.

В следующую секунду ее конвоир с криком отшатнулся – из его плеча торчала короткая стрела с синим оперением. Получив свободу, девушка молниеносным движением выхватила из наручей маленькую колбочку и с силой метнула ее себе под ноги. Раздался оглушительный хлопок, и на том месте, где стояли пленники, взорвалось густое облако сине-фиолетового дыма.

– Что это?!

– Помогите!

По мосту пополз едкий лиловый туман – Варя закашлялась, из глаз потекли слезы. Послышались крики и просьбы о помощи, кому-то стало дурно, но разглядеть ничего не получалось. Порыв речного ветра всколыхнул ядовитый воздух, дымка стала рассеиваться, и началась паника.

– Разойдись! Дорогу!

Одни, самые любопытные, работая локтями, прокладывали себе путь вперед. Другие, напротив, спешили обратно на набережную. Городовые принялись было палить по умирающим языкам синего пламени, а Блюстители в черных мундирах заметались по мосту, перекрикиваясь и отдавая приказы. Толпу попытались удержать – вдруг преступники укрылись в этой спасительной сутолоке? Но людской поток уже хлынул на набережную и, разбившись на множество мелких ручейков, бежал по переулкам.

– Глядите! Там, наверху! – заверещала перепуганная дама в розовом платье.

Варя запрокинула голову и увидела, как взметнулись в хмурое небо две маленькие фигурки, окруженные широко распахнутыми крыльями. Еще мгновение – и они исчезли за плотной облачной завесой.

Глава 3

Урок истории

После обеда – еда осталась нетронутой, потому что за столом не смолкали разговоры, – гимназистки поднялись на урок истории. Учитель – монументальный и седовласый, с тонкими подкрученными усиками – расхаживал по классу, заложив руки за спину. Он рассказывал о Новом Времени в истории Гардарики, но расслышать его удавалось с трудом – стучали и щелкали круглые клавиши пишущих машинок.

– Уже устаревшие, – пожаловалась Рина, звякнув кареткой. – Громадные, с места не сдвинешь. И этот ужасный шум! – Она закатила глаза.

– Никак не пойму, почему их нельзя заменить? – поддержала Злата. – Хотя бы на новенькую «Миниатюр» – она легкая и совсем не стучит. К тому же можно выбрать цвет – у меня дома «утренняя роза».

– Барышни, побеседовать вы сможете во время рекреации, – учитель бросил на девушек недовольный взгляд.

– Простите, Аристарх Васильевич, – Злата изобразила на лице виноватое выражение.

– Вернемся к уроку, – учитель прочистил горло и продолжил свое шествие по классу. – Как вы все уже знаете, четверть века назад наша страна вступила в новую эпоху – Эпоху Прогресса…

«Стремительное развитие науки, техники, промышленности. – Варя торопливо стучала по клавишам, записывая слова учителя. – Добыча металла, новые плавильни и фабрики. Тысячи рабочих мест. В Цареградском университете открыт изобретательский факультет. Телеграф, разностная машина, новые локомотивы…»

– Невозможно не упомянуть образование! – Аристарх Васильевич остановился у доски и распечатал коробку мела. – По всей Гардарике открылись и продолжают открываться новые школы, – слово «школы» он написал на доске и подчеркнул размашистой линий. – Училища. Университеты! Какая судьба ждала бы раньше обычного крестьянского мальчика? Тяжелый труд от зари до зари, нищета и голод, бесконечные налоги и подати разжиревшим помещикам. А теперь? Теперь этот же самый мальчик может стать… да хоть главным цареградским инженером! Если, конечно, он достаточно одарен и готов усердно учиться…

– Еще чего! – прыснула Тильда. – Всякую рвань – в Альянс изобретателей!

Варя бросила на нее недоумевающий взгляд и подумала о Захаре – вдруг у него тоже есть какой-нибудь талант, который позволит ему учиться, вместо того чтобы всю жизнь топить печи и чистить трубы?

– Но, увы, не все рады переменам, – учитель помрачнел. – Кое-кто хотел бы отбросить Гардарику назад, в темные времена, в невежество, техническую отсталость и военную немощь. Группа опаснейших преступников, мракобесов и еретиков. – Аристарх Васильевич сделал несколько глотков из стакана с водой. – Они устроили чудовищный взрыв в Манеже во время Политехнической выставки. Две сотни человек погибли! Две сотни! Они отравили Государя вместе с его старшим сыном и едва не совершили переворот. Я до сих пор помню этот день… – Учитель промокнул глаза платком и помолчал немного, прежде чем заговорить снова:

– Мастера – так они себя называют – говорят, что у них есть дар. Что они – особенные. Всемогущие. И даже, будто бы… Чародеи, – это слово Аристарх Васильевич выплюнул с отвращением.

По Вариному лбу пробежала тонкая морщинка. Изменники? Преступники? Убийцы? Девушка вспомнила о пленниках на мосту – меньше всего они были похожи на коварных злодеев и террористов. Что, если учитель не прав? Что, если Мастеров обвиняют по ошибке? Папа был как-то связан с Мастерами, а он бы не стал иметь дел с убийцами.

– Мастера ведут подрывную деятельность! Склоняют народ к восстанию! – На щеках учителя вспыхнули красные пятна. – Сегодня двое еретиков пытались заложить бомбу! В Оплот! Им удалось уйти, но я не сомневаюсь, что Блюстители Прогресса найдут их и подвергнут справедливому наказанию – казни.

– А правда, – одна из девушек осторожно подняла руку, – что раньше один из этих… Мастеров… даже был министром?

– Светозар Пламенев, – учитель поморщился. – Печальная страница нашей истории. Мракобесы просочились в научные круги, в Кабинет министров, в Императорский дворец! Они говорят, что с помощью своего дара смогли выйти за грань науки! Чушь! – Аристарх Васильевич брезгливо поморщился.

– Как же им удалось исчезнуть, улететь… На крыльях! – шепнули за Вариной спиной.

– Осторожнее с вопросами, сударыня, – отрезал учитель. – Только простолюдины верят этим дешевым ярмарочным фокусам. Они до сих пор выдумывают себе богов и пересказывают всякие бредни о волшебстве и чудесах.

– Невежды, – пожала плечами Злата, и в классе раздались смешки.

Варя погрузилась в свои мысли и очнулась, только когда речь зашла о войне с Османией. Аристарх Васильевич говорил о вероломстве, артиллерийских орудиях, броненосцах и заводах, работающих день и ночь.

– Мой кузен, Глеб Владыкин, – Злата раздулась от гордости, – закончил училище и принял присягу. Скоро он присоединится к Черноморской воздушной эскадре. Мы так гордимся!

Громкое шипение заставило Варю поднять глаза. По стеклянной трубке – она тянулась под самым потолком и одним концом уходила в стену – летел красный цилиндр. Пройдя над классной доской, труба делала плавный изгиб и спускалась прямо к учительскому столу. Цилиндр выскочил из трубы в специальный лоток, раздался звон колокольчика.

– Момент! – Аристарх Васильевич раскрыл капсулу и пробежал глазами лежавшую в ней записку. – Господин инспектор желает меня видеть по важному делу. Дочитайте до конца параграф, а после – сотрите с доски и спускайтесь в рекреацию. Доброго дня!

Гимназистки поднялись со своих мест и легким поклоном попрощались с учителем. Сверху к классной доске крепилась длинная суставчатая лапа с «клешней» на конце. Дежурная – крошечная Алиса Веснянская – просеменила к доске. Вставила в «клешню» влажную губку, опустила латунный рычаг на вделанной в стену панели и несколько раз провернула по часовой стрелке большой ключ. Лапа немедленно ожила и, сгибаясь по очереди во всех суставах, принялась стирать с доски сумбурные учительские записи. Она опускала губку вниз, а потом возвращалась наверх и по полозьям переезжала к следующему участку. «Бесполезное устройство, – решила Варя, – куда проще вытереть с доски самостоятельно».

– И почему пневмопочту не проведут в наши спальни? – Рина, поправив бант на вьющихся волосах, кивнула в сторону стеклянной трубы. – Разве справедливо, что письма мы должны забирать у этой мямли Амелии?

– Это чтобы вы вместо учебы не начали без конца и края отправлять глупые записки, – через плечо бросила стоявшая у доски Алиса.

В классе наступила тишина. Девушки оторвались от своих дел и выжидающе посмотрели на Злату и ее фрейлин – чем же они ответят маленькой выскочке?

– А ты почему так переживаешь, Букашечка? – Злата чарующе улыбнулась, но в глазах ее вспыхнули недобрые искорки. – Завидуешь?

Рина, Матильда и еще несколько девушек подобострастно захихикали.

С горящими щеками Алиса выскочила из-за кафедры. Даже бант на русой макушке угрожающе качнулся.

– У меня. Есть. Имя.

– Я знаю, – ухмыльнулась Злата. – Но буду называть тебя так, как мне вздумается. Букашка.

– Обидно, наверное, быть никому не нужной, – Алиса склонила голову набок. – Если не считать влюбленных кадетов. Но ты ведь не от них ждешь письма, так?

– Ты… – Злата побледнела. – Ты, кажется, забыла, кто ты и кто я. Ты сама если кому и нужна, то только своему папочке из Тмутаракани.

– Не смей! – зашипела Алиса. Она нависла над обидчицей и едва не дышала ей в лицо.

Злата приподняла бровь:

– А кто мне запретит?

Пронзительно-голубые глаза Алисы расширились от гнева. Костяшки пальцев побелели, а губы превратились в тонкую ниточку. Варя поняла, что еще чуть-чуть – и девушка бросится на Злату с кулаками. Та смотрела на Алису с вызовом, растянув губы в наглой самодовольной улыбке.

– Барышни! – Все головы повернулись к двери. На пороге стояла Амелия Никитична – выронив из рук дисциплинарный журнал, она в ужасе смотрела, как Алиса и Злата буравят друг друга ненавидящими взглядами. – Неужто вы собрались драться? Как можно! Вы же не какие-нибудь дикарки!

– Прошу заметить, – Злата скрестила руки на груди, – что я здесь вообще ни при чем. Подумаешь, немного пошутила.

Алиса задохнулась от возмущения, но сказать ничего не успела – классная дама замахала на нее руками:

– Все! Слышать ничего не хочу! Я очень, очень разочарована. Я не буду, конечно, рассказывать об этом инциденте господину инспектору и госпоже начальнице… – Было видно, что Амелия Никитична колеблется. – И надеюсь, что ничего подобного больше не повторится. Ведь правда?

Алиса сама начала перепалку, но что-то подсказывало Варе, что это скорее оборона, чем нападение.

– Я, между прочим, ни с кем и не ссорилась. Но все равно готова забыть наши разногласия. А ты? – Злата одарила Алису насмешливой полуулыбкой.

– Ну уж нет! – прошипела та и, развернувшись на каблуках, зашагала вон из класса. За ней потянулись Кира и Фани.

– Я попыталась, – развела руками Злата.

Варя облегченно выдохнула – Алисе наверняка было обидно до слез, но ее хотя бы не наказали.

– Все это так меня расстраивает, – запричитала Амелия Никитична. – А я ведь пришла сказать, что урок окончен и до четырех часов у вас свободное время. Можете позаниматься в библиотеке или отдохнуть в своих комнатах. Главное – не выходите за ворота гимназии! То, как вы поступили утром, – полное безрассудство, об этом я с вами еще непременно побеседую самым строгим образом…

Но ее уже никто не слушал – гимназистки толпились в дверях, хихикая и поторапливая друг друга.

– Ох, милая, – Амелия Никитична, увидев, что в классе осталась одна Варя, сокрушенно вздохнула. – Никак с ними не справлюсь. Прошу, передайте – пусть ведут себя потише. И хотя бы постараются обойтись без драк.

– Варя, пойдем с нами! – воскликнула Тильда после ужина. – Злате прислали «Кудряшку», новую модель. Подключается к портативному котлу, нагревается почти мгновенно и вращается со скоростью сто оборотов в минуту! – Девушка словно зачитывала рекламный буклет. – Локоны должны получиться просто невероятные! Хочешь, и тебе накрутим?

– Спасибо, – Варя поднялась из-за стола. – Но я бы, пожалуй, немного прогулялась.

– В такую погоду? – Злата вскинула брови. – Снова будет дождь. К тому же нам запретили выходить на улицу.

– Дождь мне очень нравится. И я не собираюсь никуда убегать – просто поброжу по саду.

– Как знаешь, – Злата пожала плечами.

Варя прошла через холл, накинула на плечи теплую пелерину и, обменявшись парой слов со старым швейцаром, шагнула на улицу. Было довольно холодно для середины сентября – девушка поежилась, сошла вниз по ступенькам и остановилась у ограды. Пустой переулок тонул в неприветливых сумерках, два газовых фонаря бросали на мостовую круги бледного света.

Варя обернулась, чтобы посмотреть на школу. Трехэтажное готическое здание из красного кирпича должно было получиться строгим, если бы не широкие арочные окна и круглый витраж под острой двускатной крышей. Днем Варе нравилось смотреть, как свет льется сквозь разноцветное стекло и ложится на парадную лестницу яркими пятнами.

Только вот обитатели школы ей совсем не нравились. Вместо серьезных знаний Варе подсунули рецепты бальзамов для лица, вместо дружбы – интриги и разговоры о балах. Девушка начинала бояться, что настоящая дружба существует только на страницах папиных книг.

Но больше всего Варю пугала неизвестность. Кто знает, что ее ждет? Может быть, она проведет в гимназии год или закончит ее вместе с остальными девушками. А дальше? Скрываться, вздрагивать от каждого шороха? Что может быть хуже, чем жизнь, которая тебе не принадлежит?

Варя задрала голову, надеясь разглядеть луну и звезды, но в цареградском небе не было ничего, кроме плотной завесы прокопченных облаков. Через улицу на крыше дома вспыхнул голубым светом прямоугольник размером с простыню. На полотне возник орел с двумя головами – герб Гардарики. В одной лапе он сжимал книгу, а в другой – гаечный ключ. Символы знаний и труда, науки и технологий. Этот экран – визиохолст – показывал особенно важные новости. Изображения для него печатали на специальных слайдах, которые заряжали в большие проекторы на крышах и фасадах домов. Орел исчез, и вместо него появилась надпись: «Внимание! Срочное сообщение! На свободе опасные преступники». Кадр вновь сменился, на экране показали портреты пленников, сбежавших днем с Большого моста. Изображения были довольно точными – опознать по ним беглецов не составило бы труда. «Ксандра Синецкая и Дарий Крылатов» – значилось под портретами. Новый кадр: «Обвиняются в измене и терроризме!» И еще один: «В случае обнаружения немедленно сообщите Блюстителям!» Снова возник герб, за ним – символ Прогресса, и наконец экран погас.

Варя нахмурилась – если эти объявления вспыхивают сейчас по всему городу, беглецам не укрыться. Оставалось надеяться, что Ксандра и Дарий успели покинуть Цареград.

Девушка услышала скрип колес и равномерное постукивание. Через несколько домов над переулками вздыбилась воздушная эстакада – она тянулась к набережной, чтобы дальше пересечь Царь-реку. Рельсы лежали на высоченных сваях, и в темноте казалось, что железная дорога парит в воздухе. Варя ожидала увидеть городской паровай с ярко освещенными окнами и бархатными сиденьями, но по эстакаде с трудом взбиралась ручная дрезина. Она тащила за собой вагонетку, в которой теснились человек десять заводских рабочих. Мужчины, женщины и даже несколько мальчишек, едва ли не младше самой Вари, покачивались в такт вращению колес. Девушка сощурилась, вглядываясь в усталые, перепачканные копотью лица.

Словно в ответ на множество вопросов, теснившихся в Вариной голове, порыв ветра бросил ей под ноги измятый бумажный квадратик. «Одним – каторжный труд, другим – механическую оперу. Справедливо?» – вопрошала листовка. Девушка повертела бумагу, разглядывая рисунок, изображающий мускулистого рабочего с решительным лицом и тяжелым молотом в руке. «Они склоняют народ к восстанию!..» – зазвучал у нее в голове голос учителя.

– Немедленно бросьте эту мерзость! – Рядом возникла Амелия Никитична. – Уважающая себя барышня даже в руки это не возьмет! – Классная дама выхватила у Вари листовку и, разорвав ее на мелкие кусочки, бросила на землю.

– Но что это? Кто их печатает?

– Даже в голову не берите! Все это лживые бредни, и только. Вам уже пора быть в спальне, пойдемте скорее!

Классная дама заторопилась обратно к лестнице, освещенной приветливым желтым светом. Варя вздохнула и нехотя пошла следом.

Глава 4

Долгих лет Его Величеству

– Значит, им удалось сбежать?

Магистр стоял в полутьме длинной сводчатой галереи.

– К моему прискорбию, – его собеседник почтительно поклонился, в голосе не было и намека на испуг или сожаление. Среднего роста, подтянутый, с ног до головы одетый в черное – этот человек был единственным, кто не вел себя в присутствии Магистра как трусливый провинившийся мальчишка.

– Как это произошло?

– Их должны были поднять на цеппелин, но они применили отвлекающий маневр – довольно эффектный, должен заметить, – и, воспользовавшись общим замешательством, попросту улетели.

– Улетели?

– Воспарили. Взмыли в небеса, – по землистому, невыразительному лицу пробежала кривая усмешка.

– Значит, Дарий Крылатов унаследовал семейный дар, – задумчиво произнес Магистр. – Жаль, что птичка упорхнула, – ее перышки пригодились бы в экспериментах Тихомирова.

– Разумеется, я брошу лучших Блюстителей на то, чтобы обнаружить этого Икара.

– Не стоит, господин Н., – качнул головой Магистр. – Вы же знаете, беглецы уже очень далеко. Вероятнее всего – в Вышеграде. Искать их бесполезно. Рано или поздно они проявят себя, а у Блюстителей есть работа поважнее. То, что создал Кручинин, до сих пор не найдено.

– Я так же раздосадован, как и вы, – господин Н. словно не замечал угрожающего взгляда. – Елисей Романович хорошо спрятал свое творение. Но я все выясню. Вы же знаете, Ваше Превосходительство, это в моих интересах…

– Прежде всего – в моих, – с нажимом произнес Магистр. – Но вы, как Вершитель Прогресса, не останетесь без награды.

– Благодарю, что выбрали меня, – господин Н. прижал руку к груди и поклонился. Перчаток на нем не было, и Магистр невольно засмотрелся на гладкие шарнирные суставы и тонкие стальные тросы сухожилий. От плеча до кончиков пальцев – совершенный биомеханический протез, с которым Вершитель Прогресса управлялся едва ли не лучше, чем с родной рукой.

– Я знал, что не ошибусь. Своей безукоризненной службой вы год за годом подтверждаете правильность моего выбора.

– Должен ли я сообщить Государю о происшествии на мосту? – помолчав немного, произнес Вершитель. В его голосе прозвучали насмешливые нотки.

– Нет, у Государя много других дел. Он как раз получил редкий подарок… но не знает, что он от меня.

– Долгих лет Его Величеству, – господин Н. вновь поклонился и зашагал прочь по подземному коридору. Сюртук плотно сидел на его крепкой спине, сквозь дорогую ткань проступала линия позвоночника с мощными остистыми отростками. Такой хребет скорее мог принадлежать зверю или механоиду, но никак не человеку.

Магистр прошел по галерее – тайному ходу между Башней советника и Императорским дворцом. За одним из поворотов показалась кованая винтовая лестница, Магистр поднялся по крутым ступенькам, волоча за собой полы мантии.

Совсем близко послышалось пение – не слишком чистое, если сказать правду. Магистр ухмыльнулся, толкнул неприметную дверь и оказался в светлой гостиной. Огромные окна в обрамлении тяжелых штор, пышный ковер ягодного цвета, диваны и кресла с гнутыми ножками. В центре ковра громоздилась заколоченная коробка в человеческий рост. Повсюду лежали книги и журналы: «Подробнейшее руководство к разностной машине Бэббиджа», «Магазин натуральной истории, физики и химии», тома «Циклопедии».

– Господин наставник! Я уже собирался явиться к вам сам!

На портретах Императора Павлентия Первого изображали напыщенным усатым молодцем в орденах и аксельбантах. Но те, кто видел его настоящего, не могли поверить, что этому румяному златокудрому мальчишке скоро исполнится двадцать пять и что он – правитель Гардарики.

– Механическая опера! – Император едва не приплясывал от нетерпения. – Это чудо что такое! Все эти механоиды – они ну просто как живые, с десяти шагов от нас с вами не отличишь! Как бы ни брюзжали консерваторы, за таким театром – будущее!

– Я знал, что вам понравится, Государь, – Магистр снисходительно улыбнулся и сел в глубокое кресло. – А что ваша прелестная супруга?

– О, Маринетта под большим впечатлением, – Павлентий разрумянился сильнее обычного. – Какое же все-таки чудо эта опера! Я непременно хочу поехать еще раз!

– Если это ваша царская воля, кто я такой, чтобы спорить?

– Вы опять смеетесь надо мной! – смутился Павлентий. – Только умоляю, не говорите, что пришли ко мне с какими-нибудь скучными отчетами и донесениями! Я слишком воодушевлен, чтобы возиться с этими бумажками. – На лице Императора появилось по-детски жалобное выражение.

– Можете быть спокойны, Ваше Величество, никаких бумажек при мне нет.

– Вы меня осчастливили! Я как раз собирался осмотреть новый автоматон! – Павлентий шагнул к стоявшему посреди гостиной ящику. – Прислали сегодня утром. Это мальчик-художник, который после полного завода рисует мой портрет! Вы только вообразите!

– Вот как!

– Скажу вам по секрету, – Павлентий рухнул в соседнее кресло и наклонился к Магистру: – В моих планах усовершенствовать его. Сегодня он может рисовать картинки, а завтра – почему бы и нет – работать на конвейере!

Магистр громко расхохотался, запрокинув голову.

– Я знаю, знаю, – Император заерзал в кресле.

– Ваше Величество, я не раз объяснял вам, что ваши идеи утопичны и, хуже того, опасны. Что станут делать фабричные рабочие, если вы замените их машинами? Неужели вы думаете, они скажут вам спасибо?

– Они смогут пойти учиться, – Император упрямо вскинул голову. – На инженеров, наладчиков, механиков. Кто-то ведь должен обслуживать машины, и эта работа куда сложнее и почетнее…

– Вы ошибаетесь, Государь. Оказавшись на улице, они станут сбиваться в стаи. Будут глотать спирт и звереть. Затем начнутся грабежи, беспорядки, убийства. И наконец, – он сделал длинную паузу: – Восстание.

Павлентий нахмурился и ненадолго замолчал.

– Но послушайте! – Он вскочил и прошелся по комнате. – Почему вы так не верите в людей? С какой стати им грабить и пьянствовать? Разве вы не хотите увидеть общество, в котором каждый будет образован, накормлен и снабжен всем необходимым? Общество, в котором машина выполняет тяжелую работу, а человек занимается тем, для чего был рожден, – умственным трудом?

– Поймите, – в голосе Магистра прозвучала нежность почти отеческая. – Общество не готово к таким переменам. Для этого необходима, может быть, сотня лет.

– Но…

– Какой же вы, в сущности, идеалист! Совсем как ваш отец… – Магистр взглядом указал на портрет покойного Императора, висевший напротив. – Самое важное – это выбрать, кому вы будете верить. Государь допустил слишком страшную ошибку…

Павлентий посмотрел на картину и сник, в одно мгновение растеряв всю восторженность.

– Я многого не понимаю, – пробормотал он, потирая лоб. – Должно быть, мелю чушь…

– Вы просто слишком чисты! Слишком болезненно воспринимаете все несовершенства мира. – Магистр усадил Павлентия обратно в кресло. – Не тревожьтесь, пощадите себя. Оставьте мне ваши заботы.

– Пожалуй, вы правы, – Император слабо улыбнулся.

– Возвращайтесь к своим занятиям, – Магистр кивнул на стопки книг и коробку с автоматоном-художником. – А я, с вашего разрешения, удалюсь и не буду больше вас беспокоить.

– Спасибо вам, наставник! – К Павлентию начала возвращаться прежняя беззаботность. – Без вас я бы пропал!

Магистр улыбнулся одним уголком губ, надавил на стенную панель, и та, скользнув в сторону, открыла проход к винтовой лестнице.

– Постойте! – воскликнул Император. – Нет ли важных известий? Я слышал, утром на мосту была стрельба…

– Ничего, что стоило бы вашего внимания, Государь. Городовая служба проводила регулярные учения. Все завершилось благополучно. – Магистр почтительно поклонился и исчез в потайном проходе.

Глава 5

Вышеград

– Вы хоть понимаете, что натворили?! Чудовищная безответственность! Вы вдвоем подвергли риску нас всех. Весь город!

Мужской голос рвался из-за закрытых створчатых дверей, гневными волнами растекаясь по коридору. Девушка – высокая, тонкая, с темно-карими глазами и медно-рыжими косами, затейливо уложенными вокруг головы, – прижалась спиной к стене, стараясь не пропустить ни слова.

– Позвольте нам объяснить… – возразил второй голос – звонкий, девчоночий. – Мы…

– Не позволю, Ксандра! – отрезал скрытый за дверью мужчина. – Вы совершили преступление. Без позволения, обманом покинули город. И отправились – куда? Прямиком в Цареград, в лапы Магистру. Вы осознаете, что могли погибнуть? Или, хуже того, попасть в казематы. Уж ты-то, Дарий, лучше других должен понимать, что это значит для любого из Мастеров. И особенно для тебя и твоей сестры. Прости, что приходится говорить об этом, но я, честное слово, не знаю, какими еще словами могу на тебя повлиять.

Рыжеволосая девушка за дверью подобралась, сощурила глаза и вытянула вперед заостренное лицо, боясь упустить хотя бы слово. Она стала похожа на притаившегося в траве хорька.

– Но мы ведь здесь, – голос Дария дрожал от волнения. – Мы целы. За нами даже не было погони…

– Даже?! – рявкнул мужчина. – Даже не было погони?! Нет, я отказываюсь верить, что у вас хватает глупости такое говорить. Я всегда знал, что вы своенравны и неуправляемы, но сегодняшнее происшествие… Объясните хотя бы зачем? Что вы хотели найти в Оплоте?

– Мы хотели освободить… – после паузы начала Ксандра. Но голос ее зазвучал глухо, словно сквозь толстое стекло.

Девушка в коридоре нахмурилась и нетерпеливо пошевелила пальцами. На долю мгновения в ее руке засеребрилась – и тут же исчезла – тонкая полоса.

– …по нашим расчетам, его держат в Оплоте, но…

Теперь до рыжеволосой доносились только обрывки фраз – неясные, далекие. Она тряхнула головой и шагнула поближе к дверям, но снова отступила в тень. Нет, нельзя. Вон как дрожит Основа – вход в зал наверняка исчерчен охранными формулами. Ступишь чуть ближе – и сразу выдашь себя с головой. Хватит того, что Дария наверняка посадят под замок или даже заберут остограф. Как бы все-таки узнать, о чем они там говорят?

– Заходи, Дара. Нечего прятаться, – густой низкий голос заставил девушку вздрогнуть и покраснеть. – Я же вижу, ты очень хочешь послушать. К тому же я уверен, без тебя эта выходка не обошлась.

Высокая расписная дверь щелкнула, приотворилась, и Дара, глубоко вздохнув, боком просочилась внутрь.

В кабинете – обычно ярко освещенном – теперь мерцали несколько лучезаров. В их свете гостья увидела медноволосого – такого же, как и она сама, – худого юношу. Девушка рядом с ним – темноглазая, взволнованная – щетинилась торчащими во все стороны черными прядками. Они вымученно кивнули Даре и снова повернули бледные лица к высокому молодому мужчине с ярко-голубыми глазами. Он стоял, опершись на большой письменный стол и сложив руки на груди. Очень светлые, почти белые, волосы мужчины волнами лежали на его плечах; пурпурный, расшитый золотом камзол бросал на строгое лицо красные отсветы.

– Это глупо, Дара. Подслушивать. Неужели ты думаешь, что кто-то может спрятаться у моего кабинета и остаться незамеченным?

– Я… – Девушка опустила голову. – Простите, Мирон Васильевич, я волновалась за брата.

– Вот как? Твоего брата ждет наказание. Но его даже сравнить нельзя с тем, на что способны Блюстители. Так вот ответь мне, Дара, – он впился холодным взглядом в лицо девушки, – почему ты не волновалась с утра, когда твой брат исчез из города? И почему не пришла ко мне и ничего не сказала?

Девушка, услышав это, отпрянула.

– Но я же… Я не доносительница какая-нибудь! – бросила она с вызовом.

Мирон приподнял светлую бровь:

– Это, разумеется, похвально. Но как Первый вышеградский советник и Хранитель знаний я отвечаю за то, чтобы вы сносно учились и не наделали глупостей. Я полагал, что худо-бедно справляюсь с этой задачей. Оказалось, я ошибался.

Дарий перехватил виноватый взгляд сестры и потупился. Ксандра шумно втянула воздух, готовясь возразить, но вместо этого цокнула языком и принялась с оживленным интересом разглядывать стены, расписанные золотыми цветами. Сердцевины цветов напоминали зубчатые колеса, а листья – будто выкованные из тонкого металла – казалось, еле слышно позвякивали.

– И все-таки кое-чем я могу гордиться, – продолжал Мирон. Он оттолкнулся от стола и, расправив плечи, принялся расхаживать перед беглецами. – Я вижу, что в вас много доброты, много сочувствия. Это важнее формул и искусства владения ключами и аспектами…

Дара приосанилась, Ксандра смотрела на учителя с любопытством.

– Именно поэтому я и не рассказывал вам о Варе Чудариной. Знал, что вы не успокоитесь, пока не выкинете что-то безрассудное вроде сегодняшней вылазки. Понятия не имею, как вы обо всем узнали, но… Остановитесь. Да, остановитесь, – повторил Мирон, глядя, как вспыхивает возмущение на лицах его подопечных. – Мы слишком мало знаем об этой девушке. Ее… Ее отец нарушил законы – законы своего города, какими бы абсурдными они ни казались, и законы Вышеграда. Он замешан в краже очень ценного манускрипта. Будь он Мастером, его бы изгнали навсегда.

– Но Варя в этом не виновата! – воскликнул Дарий. – Если вы сами не хотите ей помочь, почему не разрешите нам? Здесь она будет в безопасности…

– Зато мы – нет, – отрезал Мирон. – Всем нам, каждому жителю Вышеграда, придется забыть о безопасности, если здесь появится эта девушка.

– Но почему? – Чуть раскосые темные глаза Ксандры враждебно поблескивали. – Я перечитала почти все, что нашла в алхимической секции об Эссенции Вита…

– Ты хочешь поспорить с решением Вече?

– Нет, но и согласиться с ним не могу, – мотнула головой девушка. – Ведь нигде не сказано, что синтетическая форма может быть опасна.

– Потому что никто о ней ничего не знает, Ксандра Синецкая. До недавнего времени синтетической формы просто не существовало. Мы не знаем, сколько ее. Не знаем плотности и свойств. Не знаем, чего ждать. Эта девушка. Несет. Угрозу. Всем нам, – с нажимом произнес Мирон.

– Биоинженерия не запрещена до конца, так почему же… – начал Дарий. И тут же осекся под тяжелым взглядом учителя.

– Я не буду повторять. Не заставляйте меня жалеть об этом разговоре, о том, что был с вами честен и попытался все объяснить, вместо того чтобы просто назначить вам наказание.

– То есть мы бросим ее там?! Одну? А что, если ее найдет Магистр? – Дара, не в силах больше молчать, шагнула к брату.

Мирон вздохнул, прикрыл веки и потер переносицу кончиками пальцев.

– Мы сделали даже больше, чем могли, – сказал он после недолгого молчания. – Сейчас она в безопасности. Остальное – не в наших силах. Нас осталось слишком мало, чтобы так рисковать.

– Но постойте…

– Разговор окончен. – Мирон сцепил руки за спиной и окинул троицу хмурым взглядом. – Дарий, Ксандра, вам запрещено покидать Башню Знаний. И теперь я буду тщательно следить за тем, какие книги вы берете в библиотеке.

В ответ раздался долгий разочарованный стон.

– Совсем забыл. Старшие пока ничего не знают о вашей безумной эскападе, иначе здесь собрался бы целый совет. Но, когда им все станет известно, они захотят удостовериться, что я достаточно строго вас наказал. Поэтому завтра вы втроем отправитесь на поляну налаживать солнцецветы. Без Мастерства.

– Как это без Мастерства? – нахмурила лоб Дара.

– Очень просто. Руками. Будет повод вспомнить первые ступени. Да, Ксандра, и ты тоже.

Девушка фыркнула, закатила глаза и пробормотала что-то про алхимию, тонкое искусство и примитивные железки.

– Ключи и остографы сдадите мне, чтобы не было лишних соблазнов. И скажите спасибо, что забираю их не навсегда. Можете идти.

Друзья обменялись тяжелыми взглядами и направились к выходу.

– Забудьте о Варваре Чудариной, – требовательный голос Мирона настиг Мастеров уже в дверях. – Она – не наша забота.

Часы над Вышеградской Ратушей пробили одиннадцать вечера. Густая прохладная ночь дрожала сотнями, тысячами разноцветных огоньков. Мерцали высоко над землей воздушные галереи и переходы, горели уличные фонари, светились окна домов и башен.

– Нет, не забудем, – буркнул Дарий, отойдя от кабинета на достаточное расстояние. – От Мирона я не ожидал. Думал, что уж он-то должен помочь.

Пустой коридор гулким эхом отвечал на каждый шаг.

– Может, он и прав. Блюстители могли вас убить. Нет, сначала пытать, выведать все секреты, и только потом… даже представлять не хочу. – Дара закусила губу. – О чем вы думали?!

– О чем мы думали? – Ксандра задохнулась от возмущения. – Ты прекрасно знаешь, о чем! И еще вчера не очень-то возражала, даже рвалась лететь с нами. А сейчас что? Послушала Мирошу и переметнулась на его сторону?

– Вы сказали, что все рассчитали! Что Блюстители вас даже не заметят!

– Значит, мы ошиблись, – процедила Ксандра. – Но хотя бы попытались что-то сделать, а не отсиживались тут, на уроках.

– Хватит! – прошипел Дарий. – Это уже не важно.

Девушки замолчали. Вся троица потеснилась к резному стрельчатому окну, чтобы дать дорогу уборочному механизму. Шумно пыхтя и вращая четырьмя щетками, он проскользил мимо друзей по коридору и скрылся за углом, оставляя позади себя облака разноцветного пара.

– Ты прав, – Дара вздохнула. – Получается, это все? Мы сдаемся?

– Ни в коем случае, – покачал головой юноша. – Варе нужна наша помощь. Она там совсем одна.

– Но мы даже не знаем, где это – там.

– Если Мирон прав, и в ней правда так много Эссенции Вита, мы должны ее почувствовать. Старшие смогли, значит, сможем и мы.

Дара оживилась:

– У нее должны быть просто огромные способности к Мастерству! Значит, скоро она их использует, попытается изменить Основу…

– …и тогда мы ее найдем, – закончил за сестру Дарий.

Глава 6

Механическая птица

Почти целую ночь Варя проворочалась без сна. Стоило ей задремать, как она вновь и вновь слышала резкие окрики, хлопанье дверей и топот множества ног в тяжелых ботинках.

– Именем Государя, откройте! Вы противитесь закону!

Этот голос – оглушительный, торжествующий – в Барином сне множился и эхом звучал из каждой комнаты. В один миг уют и дремотный покой осеннего утра взорвались криками и грохотом, дом – такой родной и надежный – теперь кишел черными чудовищами. Они были повсюду – рылись в шкафах, переворачивали мебель, сбрасывали книги с полок.

– Папа! – завопила Варя. – Папочка!

Но даже во сне вместо своего голоса она слышала только сипение. Даже во сне она задрожала от холода, хотя в нежно-голубой спальне по-прежнему горел камин.

– Что вы себе позволяете?! Покиньте мой дом немедленно! – Папин голос доносился откуда-то издалека и дрожал от ярости и отчаяния. Через мгновение он превратился в страшный, наполненный болью стон.

Варя вскочила на ноги. Раскрытая книга соскользнула с колен и упала на белый ковер. Голубые стены, книжные полки, камин и кровать под белым балдахином – задрожали и начали вращаться, словно запирая Варю в чудовищной карусели.

– Найти ее! – раздалось снизу. – Эта тварь прячется где-то в доме!

Все звуки слились в оглушительную какофонию. Треск, топот, резкие окрики. «Манускрипта нет!.. Алхимическая лаборатория в подвале… Вы изменник! Враг Прогресса! Признайтесь во всем! Говорите, где вы прячете…» И вдруг среди всего этого один за другим прогремели три выстрела.

Мир рассыпался на тысячи осколков. Варе казалось, что и сама она разлетается во все стороны мельчайшим стеклянным крошевом. Ее нет, ничего больше нет и не будет никогда.

– Обыскать верхние комнаты!

За дверью раздались шаги. Кто-то бежал по коридору к Вариной комнате. Девушка попятилась к окну. Спальню начал заполнять грязно-серый туман, часы на стене застыли, словно скованные трескучим морозом. Мерному тиканью пришли на смену гулкие скачущие удары сердца.

В этот момент в комнате появились двое. Нет, не те, что бежали по коридору, не те, что крушили дом. Дверь оставалась заперта, но двое незнакомцев уже тянули Варю за руки, что-то шептали ей, подталкивали в глубь спальни. «Креатура нова» – угадывалось в их напевных шепотах. Очертания предметов таяли, Варе казалось, что она теряет вес, наполняется воздухом и теперь сможет вылететь через окно. Но вместо этого прямо перед ней распахнулась стена. Разъехалась в разные стороны, шурша большими серыми камнями. За стеной открывался длинный, заполненный темнотой проход.

– Папа, папа… Как же папа, что с ним! – повторяла Варя.

Но незнакомцы уже тянули ее за собой, в пустоту и холод.

– Ему уже нельзя помочь, Варя Чударина. Пойдем с нами, – в чужом голосе звучала глубокая, неподдельная печаль.

В следующий миг темнота за Вариной спиной захлопнулась. Девушка проснулась и села в постели.

Ночь за окном превратилась в серую хмарь. Рядом с переулком не было ни портов, ни фабрик, ни вокзалов, и сонную тишину нарушало лишь усталое дребезжание вагонетки по воздушным рельсам. Хронометр показывал пять утра – через час зазвонит будильник, и в маленьком окошке циферблата выскочит табличка «утренний туалет».

Варя закрыла ладонями влажное от слез лицо и просидела так несколько минут. Один и тот же сон почти каждую ночь. Девушка откинулась назад, но, едва коснувшись подушки, поморщилась – ткань была насквозь мокрой.

Варя натянула халат и выглянула в окно. Захар подметал школьный двор, прутья растрепанной метлы скребли по каменным плитам. Мальчишка поднял глаза, и Варя, приветливо улыбаясь, помахала ему рукой. Но Захар почему-то нахмурился и, бросив на девушку предостерегающий взгляд, вернулся к работе. «Что же за место такое, – подумала Варя, – где нельзя даже улыбнуться хорошему человеку?»

Когда девушка спустилась на урок микромеханики, все ученицы уже сидели на своих местах за тремя длинными столами. Перед каждой из них возвышался пузатый лакированный ларчик. Амелия Никитична примостилась в углу класса с раскрытым на коленях журналом.

– Варя, милочка, вы приболели? – встрепенулась классная дама. – Я так и подумала, когда вы не спустились к завтраку.

– Выглядишь ужасно, – заявила Злата. Кажется, испытания «Кудряшки» прошли на «ура» – голову девушки украшали тугие золотистые локоны. Она была похожа на новенькую, только что из коробки, фарфоровую куклу.

– Круги под глазами – жуткие, – вставила Тильда, которая тоже обзавелась впечатляющими кудрями.

– И правда, Варенька, – Амелия Никитична подошла к девушке и потрогала ей лоб. – Я телеграфирую доктору.

Варя замотала головой:

– Я немного не выспалась, вот и все. Пропускать урок точно не стоит.

Этого занятия Варя ждала со смешанными чувствами. Поначалу микромеханика внушала ей надежду, что в гимназии она сможет научиться чему-то стóящему, а не только составлять бальзамы и танцевать мазурку. Девушка уже успела внимательно прочитать учебник, и ей не терпелось собрать какой-нибудь сложный механизм.

Но потом Варя узнала, что преподает микромеханику Гордей Иванович Полозов. С самой первой встречи, несколько дней назад, этот человек внушал ей необъяснимую тревогу. В школьном коридоре господин инспектор одаривал Варю таким взглядом, что ей хотелось, не оглядываясь, бежать в свою спальню, запереться на все замки и, с головой зарывшись в одеяло, сидеть так, пока не пробьет три часа пополудни, и Гордей Иванович не уедет домой или в клуб. А еще Варе казалось, что господина Полозова она уже где-то видела – длинный тонкий нос, тусклые глазки, лысина, прикрытая жидкими русыми прядями. Но вот где именно – девушка вспомнить не могла.

– Что ж, если вы уверены… – вздохнула классная дама.

Варя хотела пройти к дальнему столу, за которым сидели Алиса, Кира и Фани. Но Злата окликнула ее:

– Ты должна сидеть с нами! Лиза найдет себе другое место. Ведь правда? – Она улыбнулась неприметной девушке по правую руку от себя, и та, нехотя собрав свои тетради, перешла за второй стол.

В этот момент дверь распахнулась, и Гордей Иванович вошел в класс. Времени на споры не осталось, Варя юркнула на Лизино место, раскрыла учебник и приготовилась слушать.

– Доброе утро, сударыни!

Ученицы сделали реверанс.

– На прошлом уроке перед нами стояла задача изготовить элемент музыкальной шкатулки – вращающуюся танцовщицу. В целом я доволен работами, худо-бедно, но ваши танцовщицы действительно вращались. Почти у всех, – он бросил ледяной взгляд на Киру Филинову – та снова успела задремать, но теперь встрепенулась и пристыженно опустила глаза в стол. – А сегодня, – продолжал учитель, – мы перейдем к созданию устройства, о котором говорили на прошлом уроке, – механической птицы.

По классу прокатился взволнованный шепот.

– Само собой, птица не будет летать. Но вам вполне по силам сделать так, чтобы она раскрывала крылья, поворачивала голову, щелкала клювом. Конструировать летательные аппараты – работа инженеров Альянса. А задача светской дамы – развлечь себя и своих гостей. Не на пяльцах же вам вышивать, – инспектор усмехнулся, и гимназистки поддержали его осторожным хихиканьем.

– Неужели совсем нельзя сделать так, чтобы она летала? – вздохнула Варя.

И по внезапно наступившей тишине поняла, что говорит вслух.

– Ах да, – протянул Полозов, расчертив желтоватое лицо усмешкой. – Я и забыл, что в классе есть отстающие. Скажите мне, сударыня, приходилось ли вам раньше заниматься механикой?

– Боюсь, что нет, – пробормотала Варя, поднимаясь с места. От волнения она принялась теребить ленту в косе.

– Так я и думал, – скривился Полозов. – И с теорией вы тоже не знакомы.

– Я читала учебник, – Варя кивнула на толстенный том в коричневой обложке: «Занимательная микромеханика для барышень».

– Это был не вопрос, а утверждение, – Полозов бросил на девушку неприязненный взгляд. – Но если вы считаете, что, полистав разок книгу, овладели нужными знаниями…

Злата прыснула в кулачок, Рина и Тильда насмешливо переглянулись.

– …может быть, вы для начала перечислите мне простейшие механизмы? – Гордей Иванович сложил руки за спиной и смотрел прямо на Варю.

– Да, конечно, – Варя облизнула губы и принялась по очереди загибать пальцы. – Наклонная плоскость, рычаг, винт, колесо, поршень, блоки…

– Довольно, – оборвал ее Полозов. – Назовите мне детали часового механизма.

Это было несложно – Варя проводила за книгами все свободное время, а «Занимательная микромеханика» показалась ей и правда занимательной.

– Переводной рычаг, – затараторила она, – заводное колесо, барабанное колесо, заводная пружина, барабан, центральное колесо, триб центрального колеса, триб анкерного колеса, баланс со спиралью…

– Зубрить вы умеете, – поморщился Полозов. – Скажите мне лучше, какие пружины обычно используются в небольших заводных механизмах, например в игрушках или карманных часах?

– Ленточные спиральные пружины, – мгновенно ответила Варя.

– Почему именно они?

– Они занимают мало места, и для того, чтобы их завести, нужно меньше оборотов ключа.

– Тогда почему еще не вышли из использования обычные проволочные пружины?

– Они просты в изготовлении и не так часто ломаются.

– Что ж… – Гордей Иванович прошелся по классу. – Может быть, вы ответите мне еще на один вопрос?

– Да, господин учитель, – Варя вытянулась в струнку.

– Если вы так много знаете, отчего же спрашиваете такие глупости?

Девушка опустила голову и сминала в ладонях длинный белый передник.

– Садитесь, Чударина, – бросил инспектор после паузы. – Летающие механизмы вам не под силу. Начнете с азов. А что до остальных, – он обвел класс недовольным взглядом. – Я посмотрел ваши эскизы – посредственные, должен сказать, – и внес правки. Можете забрать бумаги с моего стола и начинать работу. Все необходимое у вас есть.

Разом щелкнули десять замков, и ученицы распахнули аккуратные деревянные ларчики, стоявшие на партах. Варя открыла свою шкатулку и ахнула. Самую большую, центральную, ячейку занимала коллекция всевозможных механических деталей: шестеренок, стержней, гвоздиков, пружин и цепочек. В других ячейках лежали бусины, камешки, перья, лоскутки, мотки проволоки и тонкие металлические пластины самых разных форм и размеров. И конечно, не обошлось без набора миниатюрных инструментов: отверток, киянок, ключей и пинцетов.

Пока Варя разглядывала все это великолепие, остальные гимназистки подобрали волосы, зажгли газовые настольные светильники и надели многостекольные часовые лупы. Злата поставила перед собой эскиз с красными карандашными пометками и уже начала скручивать проволочный каркас для будущей птицы. Варя хотела сделать так же, но над ней внезапно нависла фигура в темном сюртуке.

– Не пытайтесь сегодня ничего собрать, это пустая трата времени, – процедил Гордей Иванович. – Берите альбом, чертежные инструменты и начинайте зарисовывать каждую деталь, которая есть у вас в наборе. В разных плоскостях. Для начала с вас хватит и этого.

Варя сникла, но спорить не осмелилась. Она заточила карандаш, взяла линейку, вытащила наугад несколько деталек и принялась делать аккуратные наброски. Рядом вовсю кипела работа – многие уже закончили возиться с каркасом и одно за другим укладывали в рамку зубчатые колеса.

– Я же говорил вам, Левушкина, и даже на эскизе обозначил, что вот этот анкер у вас на рабочей оси лишний. Зачем вы так упорно пытаетесь его приладить? – Полозов расхаживал вдоль столов, придирчиво рассматривал зарождавшиеся механизмы.

Объявили перерыв в четверть часа, и ученицы высыпали в коридор. Варя осталась одна, если не считать задремавшую на своем стуле Амелию Никитичну. Ей уже порядком надоело вырисовывать в альбоме зубчики, кулачки и пружины, но девушка решила во что бы то ни стало закончить задание – может быть, тогда Гордей Иванович увидит, что ей можно доверить что-то посложнее.

Варя перевернула страницу, но вместо очередной шестеренки руки сами начали вычерчивать эскиз механической птицы. Варя увидела свою пташку так ясно, словно она уже сидела перед ней на столе.

Взмахивала легкими крылышками, устремлялась под потолок и описывала круги по комнате. Один эскиз, за ним второй, третий – и птица начала оживать на бумаге. Распрямлялась тугая пружина, вращались, сцепившись зубьями, шестеренки, поднимались и опускались стальные спицы крыльев. Зажав карандаш в зубах, Варя рывком перевернула страницу, как вдруг…

– Откуда вы это срисовали?! – Девушку окатил порыв ледяного ветра.

Она подпрыгнула на месте и попыталась прикрыть эскизы.

– Почему вы молчите, Чударина? Извольте, пожалуйста, отвечать!

Варя вскочила на ноги и встретилась взглядом с Полозовым. Вокруг него стояли почти все ученицы из Вариного класса – видимо, она так увлеклась, что не заметила, как закончился перерыв.

– Это мои чертежи. Я сама нарисовала.

– Не лгите, – в голосе инспектора звучало предупреждение. – Вы взяли это из книг или, что гораздо хуже, воспользовались чужими работами.

– Я говорю правду! – вспыхнула Варя и тут же осеклась, потому что лицо Полозова исказила презрительная гримаса.

– Вы забываетесь, сударыня! – процедил он. – Хотя… Если вы настаиваете, что начертили это сами, значит, вам не составит особого труда собрать работающий механизм.

– Но я же никогда… – У Вари на щеках вспыхнули алые пятна.

– Немедленно принимайтесь за работу! – взвизгнул Полозов. – А в конце урока я посмотрю, во что выльются ваши попытки.

Варя беспомощно оглядела класс. Амелия Никитична уткнулась в классный журнал, одноклассницы тоже опустили глаза. Но только не Злата – она наслаждалась моментом, не скрывая злорадную усмешку.

– Перерыв давно закончился, – рявкнул Полозов. – Почему вы до сих пор не заняты делом? Амелия Никитична, приструните, наконец, этих девиц и проставьте всем опоздание. Пусть родители знают об их поведении.

Девушки мигом разбежались по местам. Варя рухнула на жесткий стул и уставилась в свои злополучные эскизы. И кто только тянул ее все это нарисовать? Ей ведь дали задание, а она выставила себя в самом глупом свете. Теперь весь класс будет смеяться, а учитель посчитает ее ни на что не годной врушкой.

– Я не вижу, чтобы вы работали, Чударина, – ледяным тоном произнес Полозов. И Варя схватилась за коробку с инструментами.

Смутно представляя, что сейчас будет делать, девушка надела часовую лупу, кое-как настроила ее и принялась выбирать подходящие детали. А дальше случилось странное – перед глазами во всех подробностях возникла фигурка птицы, будто сотканная из серебристых нитей. Там были и остов, и механизм, и перья, и круглые бусины глаз. Варя взялась за миниатюрный часовой пинцет и одно за другим стала вкладывать колеса в специальную рамку. Руки двигались сами по себе – точно и проворно.

Когда механизм был готов – отчего-то Варя даже не потрудилась проверить, работает ли он, – настала очередь каркаса. Девушка выбрала самую тонкую проволоку и скрутила ее в невесомую птичью тушку. Следом появились большие крылья и забавные проволочные ножки. Механизм угнездился внутри игрушки. Открыв бутылочку с клеем, Варя кое-как облепила птицу перламутровыми перьями из шкатулки и для верности закрепила их шелковыми нитками. Заняли свое место глаза-бусины и клюв, наскоро вырезанный из бумаги и раскрашенный карандашом.

Варя отодвинулась, чтобы как следует рассмотреть птицу, и ее азарт мигом улетучился. Игрушка выглядела до ужаса нелепо. Маленькая, неказистая, перья торчат в разные стороны. Хуже не придумаешь! Может быть, еще есть время переделать…

– Ну-с, посмотрим, что вы там сумели изобразить, – к ее столу, постукивая широкими каблуками и заложив руки за спину, приближался Гордей Иванович. Когда он увидел птицу, на его лице появилась издевательская ухмылка. – Я весьма тронут, что вы позаботились, так сказать, об эстетической составляющей, но главное на наших уроках – это работающий механизм. Сударыни, подойдите, нас ожидает интереснейшее зрелище.

Девушек не нужно было просить дважды – они повскакивали со своих мест и сгрудились вокруг Вари.

– Что же вы медлите? – Учитель поднял брови. – Урок скоро закончится и мое терпение – тоже.

Варя сглотнула, дрожащими перепачканными пальцами повернула заводную головку, торчащую сквозь перья. До упора – пока не скрутилась пружина. Поставила птицу на раскрытую ладонь и замерла. Внутри игрушки что-то негромко щелкнуло, она дернулась и, к Вариному ужасу, осталась на месте.

По лицу Полозова расползлась торжествующая улыбка. Но он не успел сказать ни слова, потому что птица вдруг пришла в движение – взмахнула крыльями раз, другой, спружинила проволочными лапками и… оторвалась от Вариной ладони.

По классу прокатился изумленный вздох. Игрушка полетела через комнату, трепеща крылышками, как колибри.

Варя ахнула, прикрыла рот ладонью и вперилась взглядом в птицу, боясь даже моргнуть. Девушке стало казаться, что она сама, своей рукой, поднимает и опускает птичьи крылья, не дает ей упасть.

– Ой, разобьется сейчас! – раздалось в классе.

Игрушка летела к дальней стене все быстрее и быстрее. В последний момент Варя зажмурилась, представив, что дергает птицу за невидимую нить. За спиной у девушки кто-то взвизгнул.

– Глядите, глядите, она повернула!

Варя открыла глаза и увидела, что птица, описав плавную дугу вдоль стен, возвращается обратно. Девушка заморгала и хотела потереть глаза, но вспомнила, что руки у нее перепачканы клеем. К неописуемому удивлению всех присутствующих, игрушка долетела до Вариного стола, а потом защелкала, затарахтела и, потеряв пару перьев, упала прямо в руки своей создательницы.

Несколько мгновений в классе стояла полная тишина. Но затем все ученицы заговорили разом:

– Мне не почудилось? Она летала! Сделала круг!

– Варя, расскажи, как тебе удалось?

– Да, в чем секрет? Не томи же!

– Подумаешь, – фыркнула Злата. – Ничего особенного! Центр тяжести сместился. Или поток воздуха…

Но ее никто не слушал. Одноклассницы обступили Варю плотным кольцом и засыпали ее вопросами. Каждая старалась вытянуть шею так, чтобы получше разглядеть диковинную игрушку.

– Я не знаю, – Варя смущенно заправила за ухо волнистую жемчужную прядь. – Я, честное слово, не знаю, как так получилось. Может быть, Злата права, и это все центр тяжести…

– Но она же летала! Ни у кого из нас так не получится! – воскликнула Алиса, и несколько девушек дружно загудели в знак согласия.

– Тебе обязательно нужно участвовать в выставке, – подала голос Фани Левушкина.

– Да, да, непременно нужно участвовать! – послышалось со всех сторон.

Варя подняла взгляд на Гордея Ивановича. За летящей птицей он наблюдал едва ли не с ужасом – глаза выпучены, губы плотно сжаты, – а сейчас нахмурился и потер висок, стараясь привести мысли в порядок.

– И впрямь удивительно, – наконец выдавил инспектор. – Я бы попросил оставить мне птицу – хочу как следует ее рассмотреть.

– Конечно, – смутилась Варя. – Но боюсь, в ней ничего особенного нет. Мне просто повезло.

– Должен признать, что у вас способности к механике. Вам стоит попробовать свои силы на нашей школьной выставке механических достижений.

Краем глаза Варя увидела, что Злата поджала губы, а Матильда закатила глаза.

– Выставка?

– Именно. В конце ноября ученицы демонстрируют свои работы. Приезжают их семьи и, разумеется, попечительский совет, – Полозов произнес это с придыханием. – Лучших ждут подарки и грамоты, а если произведете совсем уж неизгладимое впечатление, вам составят протекцию при поступлении на факультет изобретательских искусств.

– Мне это пока не по силам, – вздохнула Варя.

– Подумайте. В прошлом году барышни выставляли довольно примитивные механизмы – простейшие детские игрушки с ручным приводом и тому подобные глупости. Надеюсь, в этот раз экспонаты будут поинтереснее. Попечительский совет ценит работы, которые услаждают эстетический вкус и помогают сделать жизнь высшего света комфортнее. Прототип всем известных щипцов для волос – кажется, «Кудряшка» – зародился именно в этой мастерской несколько лет назад. Так же, как и самопишущий автоматон для открыток и благодарственных писем.

– Постараюсь что-нибудь придумать, – задумчиво произнесла Варя. – Хотя победить у меня вряд ли получится…

– Как знать, – пожал плечами Полозов. – Но работать вы должны сами, без моей помощи. В этом весь смысл, – инспектор повернулся к остальным ученицам, давая Варе понять, что беседа окончена. – Кто-нибудь еще успел закончить?

Оказалось, что с заданием справились только Злата и Алиса. У первой птица каталась по столу на больших колесах со спицами, а у второй сидела на жердочке и раскрывала крылья. Больше никто не уложился в срок, и Гордей Иванович, скривившись, велел им прийти в мастерскую в свободное время и закончить птицу к следующему уроку.

Пока Полозов распекал девушек, Варя сидела, подперев подбородок, и размышляла. Не могла же она освоить практическую механику по учебнику! Теперь все будут ждать, что она сделает еще какую-нибудь диковинку и поучаствует в выставке. Девушка тяжело вздохнула и посмотрела на Гордея Ивановича.

Он уселся за стол и, надев круглые очки в золотой оправе, хмуро рассматривал Барину птицу.

Неужели… Нет, этого не может быть! Стоило девушке увидеть Полозова в очках, как перед глазами возник дагеротип из папиного кабинета. Он стоял на столе, в толстой рамке из красного дерева. На карточке были изображены двое юношей в парадных мантиях и шапочках выпускников. Один из них – высокий, статный, с широкой улыбкой на красивом лице, – был Вариным папой. А другой – щуплый, сердитый, с круглыми очками на переносице…

Варя сглотнула. Папа всегда держал эту карточку на видном месте и рассказывал, что невысокий студент рядом с ним – его близкий друг и однокурсник Гордей. И что теперь он учитель в женской гимназии.

«Если это папин друг, – просияла Варя, – нужно все ему рассказать. Он наверняка поможет!»

Девушка заерзала на стуле с нерешительной улыбкой. Пусть Гордей Иванович очень строгий – так что к нему даже подойти страшно, – но это не значит, что он плохой человек. Как бы улучить момент и поговорить с ним?

«…Будьте крайне осторожны, не доверяйте никому вашу тайну. Никому! Нельзя допустить, чтобы вас раскрыли…»

Варя поникла, вспоминая сказанные ей слова. Неужели даже другу семьи нельзя ничего сказать? Глаза защипало, и, чтобы слез никто не увидел, девушка уткнулась носом в учебник. Раз она дала обещание, нарушить его нельзя. Иначе те, кто спас ее, окажутся в опасности. А может быть, и она сама – тоже. Варя вздохнула и прижала руку к груди, ощущая под пальцами баюкающий мерный стук.

Глава 7

Шаги за дверью

Следующим утром Гордей Иванович явился в гимназию в скверном расположении духа. Ему не давал покоя урок микромеханики. На первый взгляд, ничего удивительного – новая ученица оказалась намного способнее остальных. Но чутье подсказывало Полозову, что Варвара Чударина еще принесет ему неприятности. Много неприятностей.

Инспектор взбежал по лестнице, на ходу снимая перчатки и высокий цилиндр. Прошел в административное крыло и толкнул дверь в приемную. Но не успел он войти, как навстречу бросился взволнованный секретарь.

– Гордей Иванович, простите, я не мог отказать, – затараторил молодой человек, и на его бледном лице выступили красные пятна. – Я говорил, что вы еще не прибыли и нужно подождать вас в приемной. Но он и слушать меня не стал!

– Он там? – холодно осведомился инспектор, кивая на приоткрытую дверь своего кабинета. – Этот человек представился? Где его карточка?

– Он отказался назвать свое имя. Наотрез, – выдавил из себя секретарь. – Сказал, будет говорить только с вами. Я не решился возражать – на него посмотришь, и сразу не по себе делается.

– Уйдите с дороги. Какой мне от вас прок, если по моему кабинету ходят посторонние? – Полозов, бесцеремонно отодвинув секретаря, направился к приоткрытой двери. – Сударь, извольте немедленно объясниться! Кто вы такой и по какому праву…

– Не волнуйтесь так, Гордей Иванович, – раздался сухой бесцветный голос. – От волнения можно наговорить много такого, о чем потом пожалеете. Лучше присядьте – у меня мало времени.

В кресле для посетителей, спиной ко входу, сидел мужчина. Даже не видя его лица, Полозов побледнел и, мелко дрожа, просеменил к столу. Только усевшись в кресло – слишком монументальное для него, – инспектор решился посмотреть на своего гостя.

Средних лет, невысокий, крепкого телосложения. Черный сюртук с воротником-стойкой застегнут на все пуговицы. На коленях – цилиндр и одна черная перчатка, вторая так и осталась на руке своего хозяина. Лицо у незнакомца тусклое, невыразительное – такое, что, встретив в толпе, даже не задержишься на нем взглядом.

– Нужно ли мне объяснять, кто я? – Посетитель, развалившись в кресле, насмешливо посмотрел на Полозова.

Несколько секунд инспектор морщил лоб, разглядывая незнакомца. И вдруг подскочил так, словно под ним разожгли угольную топку.

– Как же я сразу… – выдохнул он. – Простите покорнейше, я и подумать не мог, что когда-нибудь удостоюсь чести…

– Блюстители Прогресса не ждут приглашений и не извещают о своих визитах заранее. Сядьте, Гордей Иванович!

– Если позволите, я останусь стоять, мое положение перед вами недостаточно…

– Как знаете, – махнул рукой посетитель. – Я здесь по поручению нашего досточтимого Магистра. Давайте обойдемся без возражений и вопросов.

Полозов кивнул и вытянул шею, как прилежный школьник на уроке.

– До нас дошли тревожные звоночки. Одна эмм… птичка принесла из этих стен любопытные новости. Под вашим крылом с недавних пор учится юная особа, чье поведение и способности кажутся Блюстителям крайне подозрительными. Крайне. Подозрительными, – с нажимом повторил гость. – Мы настойчиво просим вас, Гордей Иванович, обратить на эту особу пристальное внимание. Вам все понятно?

Полозов стоял возле стола, подавшись вперед и обеими руками сжимая поля своего цилиндра. Дослушав, он медленно кивнул.

– Приятно иметь с вами дело, Гордей Иванович, – визитер отодвинул кресло и встал, но, прежде чем повернуться к инспектору спиной, бросил взгляд на высокое окно. – Занятное транспортное средство, вы не находите?

– П-простите? – растерялся было Полозов. – А-а-а, вы о самоходном экипаже директрисы? Да, весьма занятный.

За кованой оградой гимназии, рядом с начищенным до блеска паромобилем инспектора, громоздился поистине диковинный механизм. Круглая, начищенная до блеска кабина с панорамным окном, вместо колес – восемь суставчатых лап. Машина напоминала паука, покрытого стальной броней и увеличенного в несколько тысяч раз.

– Ни колес, ни парового котла, – господин Н. словно разговаривал сам с собой. – Чистая механика. Повернул ключ – и езжай хоть на другой конец Цареграда. Наши изобретатели на такое не способны. Откуда взялась эта машина? А, Гордей Иванович?

– Н-н-н… – Инспектор побледнел и начал заикаться. – Насколько я знаю, ее прислали баронессе в подарок из-за границы.

– И сразу после этого в школе появилась новая ученица, – вскинул брови господин Н. – Любопытно.

– Но…

– До чего же я забывчив! Это вам, – незваный гость извлек из внутреннего кармана сюртука гладкий черный предмет, размером не больше футляра для очков. – Пневмопочта. Поместите ваше послание в эту капсулу, и оно окажется у нас в кратчайшие сроки.

– Прошу прощения за дерзость, – проблеял Полозов, дрожащей рукой принимая капсулу. – Но не соблаговолите ли вы сообщить номер для отправки? До сих пор мне не приходилось…

– Номер? – Посетитель поднял брови. – Гордей Иванович, пóлно вам, не нужно никакого номера.

– А как же…

– Не волнуйтесь. Мы все получим.

Полозов так и замер с футляром в руках.

– Всего доброго, милейший Гордей Иванович! – Дойдя до двери, посетитель остановился. – Ах да. Я подумал, вам будет интересно. Великий Магистр знает о вашем горячем желании вступить в Альянс. И даже считает, что ваш ум пришелся бы там весьма кстати. Если, конечно… – Визитер сделал долгую паузу. – Вы хорошо себя проявите.

Инспектор застыл в почтительном поклоне, но гость, больше не глядя на него, вышел из кабинета.

– Позвольте проводить вас! – Опомнившись, Полозов кинулся следом. Но, едва выскочив из приемной, вздрогнул и отступил, притаившись за полураскрытой дверью. Навстречу безликому черному человеку по коридору плыла Регина Верхолетова, как и обычно, окруженная шуршанием алого платья и тяжелым приторным ароматом духов. Поравнявшись, Блюститель и учительница танцев несколько мгновений смотрели друг на друга – так настойчиво, словно желали разгадать чужие мысли. Но вот губы Регины шевельнулись, выпуская облачко неразличимого шепота. Черный господин улыбнулся, склонил голову в знак прощания и устремился к лестнице.

Закончив с ужином, Варя сразу поднялась в спальню. После всех происшествий ей хотелось побыть наедине со своими мыслями. Девушка заплела две косы, облачилась в длинную белую рубашку и, нырнув под одеяло, тут же погрузилась в приятную дрему. Ей снилось, что она со смехом сбегает по высокой лестнице, и внизу ее ждет папа – невредимый, с улыбкой на счастливом лице. А может, вовсе не ее он ждет, а ту, другую девочку? Лестница волновалась, убегала из-под Вариных ног, и вот, соскочив с последней ступеньки, девушка мыском домашней туфли коснулась… воды! Миг – и эта вода, темная, равнодушная, вязкая, окружила Варю. Не стало ни витражного окна, ни отполированных перил, ни папиного смеющегося лица. Только темнота – извечная непроницаемая. Вслед за ней пришел нутряной страх – Варя пыталась сделать вдох и не могла. Барахталась, искала опору, проблеск… И вот темнота наконец отступала – со звоном разбитого стекла, с журчанием воды, с дуновением холодного ветра. В этот момент Варя всегда просыпалась. Напуганная и разочарованная она видела этот сон не меньше сотни раз, но ей никак не удавалось узнать, что же было там, по другую сторону темноты.

Когда Варя ни с того ни с сего проснулась, за окном все еще было темно. Только вспыхивал на соседней крыше визиохолст. «Павлентий Первый, Государь и самодержец Гардарики, спешит сообщить, что давеча он имел счастье посетить первое представление механической оперы и пришел в неописуемый восторг…» Варя потерла глаза. Хронометр показывал без четверти полночь, в гимназии наверняка уже все спят. Внутри у девушки зашевелилась тревога. Что-то разбудило ее. И это не просто пугающий сон, а что-то вполне осязаемое.

Вот оно. За дверью скрипнули половицы, потом еще раз и еще. Варя побледнела и села в кровати. На мгновение ей стало не по себе, но страх скоро уступил место любопытству – вдруг кто-то из девочек ходит во сне?

Варя вылезла из постели, приоткрыла дверь и выглянула в коридор. Высокая худая фигура кралась вдоль стены, стараясь не попадать в бледные пятна ночного света, льющегося из окон. Незнакомец, чуть откинувшись назад, нес в руках что-то большое, округлое и, кажется, тяжелое. Варе становилось все любопытнее. Она метнулась к платяному шкафу, накинула синий стеганый халат и сунула ноги в домашние туфли. А потом выскользнула в коридор и, не дыша, двинулась за темной фигурой.

Вместе они миновали парадную лестницу, перешли на сторону младшего отделения. В конце коридора неизвестный опустил на пол свою ношу, открыл неприметную дверь и встревоженно обернулся – не идет ли за ним кто. Варя прижалась к стене и задержала дыхание. Загадочный ночной путешественник ничего не заметил, поднял с пола объемистый сверток и исчез за дверью.

После минутного колебания – может, стоит все же вернуться в постель? – девушка приблизилась к двери и надавила на ручку. Варя была уверена, что за этой дверкой может скрываться только кладовка или, скажем, шкаф со швабрами. Но, выждав, когда глаза привыкнут к темноте, девушка поняла, что стоит на крошечном лестничном пролете. Наверху она увидела очертания заколоченной чердачной двери. А вниз, прижимаясь к стене, вели узкие ступеньки. Никакого сравнения с парадной, укрытой коврами, лестницей, по которой обычно ходили гимназистки и учителя. Окон здесь не было, и Варя, вцепившись в хлипкие перила, двинулась вниз – туда, где уже затихали осторожные шаги.

Два пролета спустя девушка оказалась в темном и душном коридоре. Впереди скрипнула дверь. Варя поспешила на звук и оказалась… в просторном холле второго этажа. Вот в тяжелых рамах висят чертежи паровозов и самоходных экипажей, вот стоят на маленьком столике белые цветы, а вот и двустворчатая дверь с латунной табличкой: «Механические мастерские».

Варя охнула. Невозможно было поверить, что нашелся смельчак, готовый ночью пробраться во владения инспектора. А вдруг это сам Полозов? Девушка улыбнулась – нет, Гордей Иванович наверняка уже спит у себя дома, а если бы ему вздумалось наведаться в школу посреди ночи, он точно не крался бы по черной лестнице.

Под дверью кабинета появилась узкая полоска света – кто-то зажег газовые лампы. Раздалось тихое позвякивание, потом стук, шорох, и снова все стихло. Варя медленно надавила на ручку, тихонько – как только могла – приотворила дверь и заглянула внутрь.

Посреди слабо освещенного кабинета стоял юноша в кожаном фартуке с карманами для инструментов. Половину лица закрывали массивные окуляры. На столе перед незнакомцем – на том самом месте, где утром Варя смастерила механическую птицу, – громоздилось что-то медное и пузатое, похожее на портативный паровой котел. Сжимая в руке сварочную горелку с вентилями и манометром, юноша приваривал к котлу изогнутую трубу. Шипел газ, поступавший по трубке из большого баллона, во все стороны пучками рассыпались белые искры.

Захар! Даже с лицом, наполовину скрытым очками, не узнать его было невозможно. Варя тихонько вскрикнула, прижав ладони ко рту. Юноша вздрогнул и поднял голову, обратив на девушку непроницаемые круглые стекла. Рот его сначала плотно сжался, а потом раскрылся в гримасе неподдельного ужаса.

Захар попятился, задел внушительный ящик с деталями, зацепился ногой за стул и, беспомощно взмахнув руками, рухнул на пол.

Шум получился… невообразимый!

Повсюду были рассыпаны металлические пластины, цилиндры, зубчатые колеса всевозможных калибров и мастей. Горелку мальчишка так и не выпустил из рук, но газовый баллон с глухим стуком завалился на пузатый бок.

– Я помогу, сейчас! – Варя забежала в кабинет. – Прости, прости меня, пожалуйста! Я не хотела, чтобы так получилось!

Захар уже вскочил на ноги, поставил баллон на место и поспешно закрутил вентили.

– Вам нельзя здесь быть! – Он водрузил окуляры на соломенную макушку. – Пожалуйста, возвращайтесь к себе.

– И бросить тебя здесь одного? – возмутилась Варя. Она уже перевернула ящик и складывала в него разбросанные детали. – Нет, даже не проси.

– Этот шум всех на ноги поднял как пить дать! – В голосе Захара звучало отчаяние. Он стянул кожаные краги, опустился рядом с Варей на колени, и теперь они оба ползали по полу, подбирая самые мелкие рычаги и пружинки. – Сейчас сюда придут, и мне очень, очень не поздоровится.

– Я скажу, что это моя вина, – просияла Варя. – Я прокралась сюда, чтобы поработать над изобретением для… выставки! А ты услышал шум и прибежал на помощь.

Захар даже глаза выпучил от удивления. Несколько мгновений он не знал, что сказать, а потом поднялся на ноги и замотал головой:

– Нет, барышня, так не пойдет. Вы, наверное, невесть что про меня думаете, но только я не трус какой-нибудь. Я виноват, мне и отвечать.

– Постой! – Варя наморщила лоб. Захар тоже замер, и с минуту они оба прислушивались – не доносятся ли из-за двери топот и голоса. Но в коридоре было на удивление тихо.

– Неужели никто не услышал? – Варя перешла на шепот: – Нужно торопиться! – Она потянулась за последней шестеренкой и бросила ее в ящик.

Захар огляделся по сторонам, не зная, за что ухватиться. Потом вспомнил про газовый баллон и потащил его в кладовку. Варя поставила на место упавший стул и взялась за тяжеленный, набитый деталями ящик.

– И не думайте даже! – возмутился Захар, отбирая у девушки короб.

– Значит, я возьму вот этот… это ведь паровой котел?

– Должен был быть, – нахмурился мальчишка. – Я сам все отнесу. Вам в спальню нужно возвращаться – хватятся еще.

– Можно я помогу? Пожалуйста! – Варя коснулась руки Захара, но тот вздрогнул и отшатнулся:

– Подшутить хотите? Разведать все, а потом взять да и рассказать этому вашему инспектору?

– Зачем? – изумилась Варя – Разве кто-то станет так поступать?

– Запросто, – буркнул Захар, глядя в сторону. – Подруги ваши.

– Они мне не подруги! – отрезала Варя. А потом обняла пузатый котел с торчащей из него трубой и твердым шагом направилась к двери.

Осторожно высунув носы из мастерской, заговорщики выскользнули в коридор, а оттуда нырнули в дверку для прислуги. Долго крались полутемными застенками, поднимались по узкой лестнице и наконец оказались на третьем этаже. Миновали младшую половину и, прижимаясь к стене, пробрались мимо спален старших девочек. К Вариному удивлению, у дальней стены обнаружилась еще одна дверь. Оглянувшись в последний раз на пустой и тихий коридор, девушка вслед за Захаром шагнула через высокий порожек.

Снова лестница – узкая и пыльная. Варя вопросительно посмотрела на своего спутника.

– Там я живу, – Захар взглядом указал наверх, туда, где шаткие деревянные ступеньки упирались в перекошенную, кое-как сколоченную дверь. – Спасибо вам, барышня. Дальше идти необязательно.

– Может быть, ты позволишь мне подняться? Я помогу донести…

– Не на что вам там смотреть, – буркнул Захар.

– А я не смотреть иду. Я хочу помочь.

Мальчишка покосился на Варю. Помолчав немного, он наконец выдавил:

– Ладно, воля ваша. Пойдемте.

Поднявшись по скрипучей лестнице, Варя и Захар оказались на чердаке, в крошечной комнате, освещенной единственной масляной лампой. Не комната даже – скорее клетушка под крышей: там помещались только узкая кровать с соломенным матрасом, стул и таз с водой.

– У тебя… очень чисто, – выдавила из себя Варя. На чердаке было довольно холодно, и она посильнее запахнула халат.

– Ага, конечно, – вспыхнул Захар. – Я ведь говорил, неподходящее это для вас место.

– Нет-нет! – запротестовала Варя. – Я не это хотела сказать. – Она поставила на пол баллон и сдула со лба светлую прядь. – Если это не слишком большая тайна, расскажи мне, пожалуйста, зачем ты ходил ночью в мастерскую? Я умею хранить секреты.

Захар посмотрел на девушку, сощурившись. Закусил губу, вздохнул и махнул рукой:

– Ладно. Отчего-то я вам верю. Только об этом на словах не расскажешь, показывать нужно.

Он в три шага пересек комнатку и отодвинул стул. Одна из досок в деревянной перегородке держалась на честном слове, Захар качнул ее в сторону, и Варя увидела лазейку. Потоптавшись немного, она протиснулась между необтесанными досками. Захватив лампу, мальчишка пролез следом.

Комната за стеной оказалась завалена всяким хламом до самого потолка. Сломанные стулья и кресла, коробки, сундуки, пыльные мешки, груды ветхого тряпья. Посреди этого хаоса возвышался колоссальных размеров платяной шкаф. Темное дерево местами истерлось и пожелтело, резная дверца болталась на единственной петле.

Девушка с недоумением посмотрела на Захара.

– И чего только не найдешь за шкафом! – Он лукаво подмигнул Варе, открыл дверцу и… Шагнул внутрь.

Глава 8

Штуковины

Повернувшись, мальчишка протянул руку своей растерянной спутнице:

– Не бойтесь, барышня. Я вам дурного не сделаю.

Стараясь унять волнение, Варя схватилась за шершавую ладонь и нырнула в темное, душное нутро шкафа. Прошло несколько долгих мгновений, что-то скрипнуло, и в лицо повеяло прохладой.

– Осторожно, не упадите! – Захар потянул гостью за собой. Варя нащупала ногой край и шагнула вниз, в пустоту.

Рядом вспыхнул огонек масляной лампы, и девушка обнаружила, что стоит в небольшой комнате с низким скошенным потолком и единственным чердачным окошком. У дальней стены громоздились стопками книги, сбоку стояли два стула и несколько больших коробок, из которых торчали пучки труб, чертежи и гаечные ключи. А посреди комнаты, укрытые ветхой простыней, высились неведомые сооружения.

– Вот, – смущенно произнес Захар. – Это и есть мой секрет.

Варя, раскрыв рот, оглядывалась по сторонам.

– Тут раньше держали всякий ненужный хлам, – добавил мальчишка. – А я потихоньку все расчистил – что-то перетащил в подвал и дворницкую, кое-что починил. И теперь собираю здесь свои штуковины.

– Штуковины?

Захар спохватился, что все еще держит девушку за руку. Он покраснел и отдернул ладонь. Варя вспомнила, что ей тоже следовало бы смутиться, – пошла в комнату к малознакомому юноше, да еще и посреди ночи…

– Ага… В общем… – Мальчишка совершенно забыл, о чем собирался сказать. – Так чего же вы стоите? Присядьте сперва, а я вам все покажу.

Дождавшись, пока гостья усядется, он приподнял край простыни и выкатил из-под нее первую штуковину. К небольшому паровому котлу на изогнутой металлической лапе крепилась обыкновенная дворницкая метла. В топке под котлом уютно устроились черные угольки.

– «Подметайка»! – гордо объявил Захар, перехватив Варин изумленный взгляд. – Незаменимый помощник каждой хозяйки.

Он опустился на колени, набросал в топку щепок и, чиркнув каминной спичкой, дождался, пока разгорится огонь. «Подметайка», кажется, одолжила все свои детали у разных механизмов, и Варя засомневалась, что она заработает.

– Вода в котле должна закипеть. А пока вот, посмотрите!

Мальчишка вскочил на ноги, и из-под простыни показался новый прибор.

– Аппарат для мытья посуды «Сверкай-тарелка»!

Грязная тарелка устанавливалась в специальную ячейку, которая нажатием рычага опускалась в корыто с водой. Там по ней несколько раз елозила щетка, закрепленная на металлической клешне с двумя шарнирами. После этого чистую тарелку можно было вынимать. Закончив демонстрацию, Захар немного смутился:

– Хорошо бы ее доработать. Чтобы сама все делала и не приходилось торчать рядом и на рычаг жать.

Следующей штуковиной оказалась машина для выпекания хлеба «Хрусти-булка». Винт, спрятанный внутри большой кастрюли, приводился в движение паром и, по словам Захара, замешивал тесто. Потом нужно было подождать, пока оно подойдет, разжечь дополнительную топку под кастрюлей и накрыть всю конструкцию большой крышкой – чтобы тепло распределялось равномерно.

– Хлеб все равно пригорает со дна, – сокрушался Захар, – а в сердцевинке бывает сыроват. Зато каша в ней отменная получается.

Тут о себе напомнила «Подметайка». Она зашипела, из короткого патрубка повалил черный дым. Машина дернулась и, к огромному Вариному удивлению, покатилась по комнате, бойко орудуя метлой. Пыль и мелкий мусор разлетались во все стороны, и за «подметайкой» тянулась полоска относительно чистого пола.

– Если открыть дверцу топки, сор будет попадать туда, – сообщил Захар. – Но глаз с нее спускать нельзя – выпадет уголек или искра стрельнет – и все, пожар.

«Подметайка» доехала до стены, потолкалась там и поехала обратно, поднимая вокруг себя клубы пыли. Варя лишилась дара речи.

– Не понравилось? – Улыбка сползла с веснушчатого Захарова лица.

– Ну что ты! Это… Видишь, я даже слов не нахожу. Неужели ты это все сам сделал?

– А кто ж еще? – покраснел мальчишка.

– Тогда ты очень способный изобретатель, – Варя посерьезнела. – А что ты хотел сделать сегодня? До того, как я тебе помешала…

– Ах, это, – Захар, поначалу порозовевший от удовольствия, вмиг помрачнел и отвел глаза. – Все хочу для моей мамы сделать такой аппарат, который бы сам белье стирал и сам выжимал. Она у меня прачка. Целый день спину не разгибает. На руки посмотреть страшно… Да и других забот полно. Это все, – Захар обвел рукой комнатку, – я для нее делаю. Только до ума ничего довести не могу.

– Неправда! – Варя вскочила со стула. – У тебя талант, тебе обязательно нужно учиться. На факультет изобретательских искусств…

– На факультет? – изумился Захар. – Да что вы такое говорите, барышня? Кто же меня туда возьмет, если я и школы не закончил? И где достать такие деньги?

– Но… – пролепетала Варя. – Нам ведь говорили… Доступное образование для всех и каждого, любой имеет возможности…

– Ах, это… – Мальчишка горько усмехнулся. – Так оно и есть доступное. Три класса общественной гимназии. Читать учат, писать, ну и арифметике немного. А дальше – только работать идти. Чтобы доучиться, денег нужно столько, сколько мы с матерью за всю жизнь не скопим.

– Как же так? – опешила Варя. – И неужели нельзя ничего придумать?

– Да что тут придумаешь? – пожал плечами Захар. – Мне работать нужно. Для начала маме хочу помочь, чтобы ей полегче было. А потом… – Он мечтательно закатил глаза. – Вот бы открыть лавочку и свои штуковины там продавать!

– Захар… – Варя опустилась на стул. – Вам с мамой, наверное, очень тяжело. Мне хочется чем-то помочь. Позволь мне…

– Нет! – отстранился мальчишка. – Благодарю вас, барышня, но чужих денег мы не возьмем, если вы об этом. Все сами.

– Да какая я барышня, – поморщилась Варя. – Не называй меня так, пожалуйста.

– Не положено, – нахмурился Захар.

– А я настаиваю, – девушка посмотрела на него с укоризной. – Я ничуть не лучше тебя или кого-то еще. Все эти господа, барины… Просто дикость какая-то!

– Так устроено, – пожал плечами мальчишка. – Но, раз уж вы ябедничать не побежали, значит, и правда – не барышня.

Захар сунул руки в карманы и широко улыбнулся. Варя в притворной обиде закатила глаза, но уголки ее губ тоже поползли кверху. А потом ей в голову пришла мысль – такая простая и очевидная, что Варя удивилась – как это она сразу об этом не подумала.

– Захар, послушай… – Она потянула отчаянно краснеющего мальчишку за рукав, и тому волей-неволей пришлось опуститься на соседний стул. – Ты ведь знаешь про выставку?

– Про ваши эти… научные достижения? – фыркнул Захар.

– И ты знаешь, что на выставку приезжает попечительский совет? И что самые способные ученицы получают награды? А кому-то даже помогают поступить в Цареградский университет.

– Да уж, слыхал, – насупился Захар. – Зачем он им нужен, этот университет? Для вида только…

– Да… Но я не об этом, – Варя облизнула пересохшие губы. – Послушай, что я хочу сказать. Не перебивай и не спорь, хорошо?

Мальчишка нахмурил брови и покосился на девушку, как настороженный зверек.

– Тебе нужно поучаствовать в выставке! – выпалила Варя и тут же замахала на Захара руками. – Я же сказала, не перебивай! Я знаю, что тебе ни за что не разрешат. Но… Я ведь могу участвовать. С твоим изобретением. Дослушай сперва! – Захар снова попытался возразить, но нехотя замолчал. – За любую твою штуковину дадут первое место, я уверена. И вот тут-то я и признаюсь, что работа вовсе не моя, что это творение талантливого молодого изобретателя Захара…

– Колесникова, – проговорил мальчишка. – Но я все-таки в толк не возьму…

– Ты сможешь учиться! Закончить школу и поступить в университет! Может быть, даже войти в Альянс изобретателей. Захар, твои машины могут принести людям пользу – ты ведь не станешь тратить время на всякие глупости вроде механических пианисток и щипцов «Кудряшка».

От волнения Варя опять вскочила с места, на щеках ее выступил румянец. Захар смотрел с сомнением:

– Узнают же… Вас засмеют, а меня и вовсе… – Он замолчал, и Варя поежилась, догадываясь, что речь идет о чем-то страшном.

– Не узнают. Потому что мы до самой выставки никому не скажем.

Захар сдвинул брови, потер шею и обвел задумчивым взглядом свою мастерскую. Его худое лицо осветилось надеждой:

– Варя, вы… Ты и правда думаешь, что получится?

Девушка закивала.

– Только это ведь не шутки совсем, – мальчишка вновь помрачнел. – Если им не понравится… Если меня решат наказать… Ты, говорят, недавно приехала и не знаешь, что тут за порядки…

– Нет, кое-что все-таки знаю, – пробормотала Варя.

«Никто и ничто не укроется от Блюстителей Прогресса!» – вновь прогремел в ее голове злорадный голос. Треск. Топот. Звон разбитого стекла. Папин надсадный крик…

Захар внимательно смотрел в Варино заострившееся лицо. Вздохнул, поднялся с места.

– Иногда выдумываю себе, – сказал он, – что не прячусь здесь ночами, не шныряю по коридорам, не ворую детали, – мальчишка поморщился, – из кабинета микромеханики. А работаю в настоящей мастерской – светлой, просторной. И там у меня и токарная машина, и шлифовочная, и инструменты какие хочешь, и даже гидравлический пресс…

– Ты заслуживаешь работать в такой мастерской…

– В казематах вообще никаких мастерских нет, – Захар сунул руки в карманы и отвернулся.

По чердаку пробежал сквозняк – неуютный, как внезапно наступившее молчание. Варя села, съежилась и поджала под себя ноги в мягких домашних туфлях.

– Я знаю, что вы… Что ты мне добра хочешь, – Захар не глядел на девушку. – Но я так не могу. У моей мамы, знаешь, никого больше нет, кроме меня…

– Я понимаю. Прости, я сначала говорю, потом думаю. Расстроила тебя… – Голос у Вари будто вылинял.

Ей хотелось пообещать Захару, что все получится, что ему ничто не угрожает. Сказать, что он обязательно должен попытаться, ведь с таким талантом чистить трубы – преступление. Но Варя молчала и даже глаза боялась поднять на мальчишку. Она представила, как полдюжины мужчин с одинаковыми лицами, в одинаковых черных мундирах поднимаются в Захарову каморку и тащат его вниз по скрипучей лесенке.

– Ты хотела помочь, – пожал плечами мальчишка. И, немного повеселев, добавил: – Кажется, ты первая, кто хочет мне помочь. Спасибо.

– Если бы было за что… – начала Варя. И тут ее речь превратилась в короткий звонкий визг. – И-и-и!

– Вы чего, сударыня?! Что стряслось?! – Захар побледнел и принялся испуганно озираться. – Тише, тише только!

Девушка прижала одну ладонь ко рту, а второй показала на стоящую в дальнем углу коробку.

– Там… Там, кажется, что-то шевелится…

– Да ну что вы… – покачал головой Захар. – Должно быть, помере…

В большом деревянном коробе, доверху набитом инструментами и ломом, что-то звякнуло.

– А и правда, – согласился мальчишка после минутной паузы. – Сейчас гляну. Неужели мышь? Если так, с меня три шкуры сдерут – ведь недавно только всех мышей извели, и снова они…

Захар в два шага оказался у ящика и едва ли не с головой нырнул в его недра. Слова потонули в металлическом грохоте и бряцании. На пол полетели два разводных ключа, стальной отвод трубы, ржавый фрагмент жестяного листа, деревянный брусок, пыльная тряпка…

– Ага, вот он, поганец! – объявил Захар, поднимаясь на ноги. – Завод, видать, не кончился, вот и дрыгается. Счастье, что не мышь!

Варя настороженно вытянула шею. На ладони у мальчишки сидел… механический жук! Восемь тоненьких суставчатых лапок, круглая блестящая спинка. А на том месте, где у жука полагалось быть голове, громоздилась небольшая воронка из желтого металла.

– Что это такое?

– Это Ухач, – Захар подошел поближе. – Да не пугайся. Там внутри фонограф и катушка. Чтобы записывать разные звуки. Ну, то есть он должен был записывать, да только…

Варя прищурилась, рассматривая Ухача. Тонкий и необычный механизм ничем не уступал поделкам, которые гимназистки мастерили на уроках, хоть и был, как и все остальные штуковины Захара, собран из разных не совсем подходящих друг другу деталей.

– Записывать звуки?

– Не то чтобы просто звуки…

– И потом их проигрывать? Как громоглас?

– Да, но… – На щеках Захара пятнами проступал румянец.

– А зачем… – Варя нахмурилась. – Зачем ему ножки? И почему он такой маленький?

– Эм… – протянул мальчишка. И тут же умолк.

– Захар… – На Варино лицо легла тень неприятной догадки. – Ты сделал Ухача, чтобы… Подслушивать?

Наступило молчание. Захар шумно вздохнул, отвернулся и, пожевывая нижнюю губу, смотрел в стену. Ухач дернул передними лапками и едва не свалился на пол.

– Да тише ты! – шикнул мальчишка. – Вот же пружина бесконечная!

А потом, повернувшись к Варе, выпалил:

– Не подслушивал я ничего! Что здесь подслушивать? Глупую девчачью болтовню? Больно надо!

– Но зачем же тогда…

– Учиться я хочу, ясно? – огрызнулся Захар. – А кто меня на уроки пустит? Инспектор ваш, что ли? Господин Полозов? Ага, как же! Сначала думал под дверью стоять, но, если он меня заметит, в тот же день вышвырнет. Или городовым сдаст.

– И ты… – Уголки Вариных губ дрогнули и поползли наверх.

– Ну я и сделал Ухача, – мальчишка приосанился. – Решил, что буду запускать его перед уроком в класс – пусть бегает под партами и выслушивает.

– Получилось? – Варя едва сдерживала смех, когда представила, как Ухач перебирает лапками, пробегая мимо ничего не подозревающих Полозова и девочек.

– Да если бы! – покачал головой Захар. – Катушка маленькая – и на пять минут не хватает. Да и страшно, что заметят Ухача. Никто, конечно, на меня и не подумает – решат, что кто-то из барышень шалит. Но жалко будет вот так ни за что с ним распрощаться.

– Ни за что?

– На этих ваших уроках, вот честное слово, одни глупости! – фыркнул мальчишка. – Давным-давно я это все знаю. Если б чему серьезному учили – так нет! Сплошные безделицы. Только время зря тратить!

– Тут не могу не согласиться, – заулыбалась Варя. – Я от этих уроков ждала большего. Но там довольно скучно. Не то что здесь! – Она обвела глазами чердак. – Вот у тебя бы я поучилась!

– У меня?! – Брови Захара взлетели так высоко, что едва не затерялись среди его непослушных соломенных волос. – Шутите?

– Совсем нет, – девушка качнула головой, от чего ее косы, словно две перламутровые змеи, скользнули по плечам. – Думаю, ты мог бы научить меня чему-то действительно полезному.

Мальчишка помолчал, пристально рассматривая Варю.

– Ну уж нет! – Захар сложил руки на груди. В его глазах заплясали озорные искорки. – Не обманешь. В механизмах ты и сама разбираешься. Ага! – добавил мальчишка, заметив Варино удивление. – Тут слухи быстро расходятся. Даже до чердаков добираются и подвалов. Так что не выдумывай – учиться она у меня собралась.

– Да что там… Я совсем не разбираюсь, мне просто повезло, я и сама не знаю толком, как…

– Нет-нет, не надо скромничать! – замахал руками мальчишка. – Еще как разбираешься. Птицу летающую сделала. И темноты не боишься, и страаашных пыыыльных чердаков, и чумааазых трубочистов, и… – Захар понизил голос и растягивал слова.

– Хватит! – Варя вспыхнула и рассмеялась. – Никакой ты не…

– Жалко только, что девчонка, – юноша сунул руки в карманы, бросил на Варю лукавый заговорщический взгляд и улыбнулся наконец во весь рот открытой, теплой улыбкой.

– Уж извините! – Варя картинно вздернула нос, делая вид, что обиделась. – Здесь все-таки женская гимназия, кого ты еще ожидал увидеть?

Захар откинул голову назад и расхохотался – так громко, что девушка даже испугалась, не услышал бы кто. Потом они разговаривали. Они проговорили несколько часов. Сначала о выставке, потом об изобретениях Захара и его планах, а потом и вовсе болтали о всякой чепухе. Даже похихикали немного над учителями, над Златой и ее фрейлинами. О Варе разговора не получилось – она молчала, отшучивалась и уходила от ответов, хотя больше всего на свете ей хотелось бы сейчас рассказать всю правду.

Варя влетела в спальню с улыбкой. Уже начало светать, издалека доносился грохот паромобилей, а в грязно-сером небе тонули редкие цеппелины. Спать оставалось всего пару часов, и девушка, зевая, нырнула под остывшее одеяло.

Утроилась поудобнее, запустила одну руку под тяжелую перьевую подушку, а второй сквозь ткань сорочки нащупала зубцы медальона. «У меня есть друг!» – вздохнула Варя. И почувствовала, как ее укрывает теплая дрема.

Глава 9

Кто есть кто

Неделя пролетела быстро. На уроках математики гимназистки учились строить логарифмические таблицы с помощью огромной, в полкомнаты размером, разностной машины Бэббиджа. В танцевальном классе разучивали мазурку. После обеда, запахнувшись в пелерины, долго гуляли по саду. И наконец, переводили с франкийского главы из учебника этикета.

Была пятница, во время ужина за столом не смолкали сразу несколько разговоров. Злата, Рина и Матильда – Варя поддалась на уговоры и села к ним поближе – обсуждали то зимний бал, то выставку, то загадочного Глеба Владыкина, который, если верить всеобщему мнению, был «невероятным душкой». В дальнем конце стола говорили о механической опере. А напротив Вари Алиса и Фани, раскрыв учебники, готовились к завтрашнему уроку биологии.

– Сердце человека состоит из четырех камер – двух желудочков и двух предсердий. Клапаны сердца – двухстворчатые и трехстворчатые… – Варя уже готова была задремать под это мерное жужжание. – Попытки создать механическое сердце предпринимаются давно. Но пока не увенчались успехом, – Алиса перевернула страницу.

– А я где-то читала, – возразила Фани, – что одному изобретателю это почти удалось. Князю Елисею Кручинину.

– Думай, что говоришь! – оборвала ее Злата. – Механическое сердце? Этому изменнику? Чушь какая!

Варя вздрогнула и уронила вилку, Рина скосила на нее подозрительный взгляд.

– Еще неизвестно, изменник он или нет, – отчеканила Алиса. – Не было справедливого открытого суда, а значит, и виновность не доказана.

После долгой удивленной паузы все заговорили разом. Со всех сторон летели возмущенные возгласы. Амелия Никитична пыталась призвать учениц к порядку, но тщетно – разгорался скандал.

– Что ты хочешь этим сказать, Букашка? – прошипела Злата. – Хранители лгут? Казнили бедного, ни в чем не повинного человека? Ты уверена, что хочешь заявить об этом во всеуслышание? – Тон ее сделался угрожающим, и остальные девушки притихли, уставившись себе в тарелки.

– Мы очень мало знаем, – Алиса не отвела взгляда, только вспыхнули мочки ее ушей. – Значит, и судить не должны.

Варя переводила взгляд с одной девушки на другую. Незнакомое обжигающее чувство разгоралось в ее груди, заполняло каждую артерию.

– Еще как можем! – вскрикнула Злата. – Сколько людей погибло на том дирижабле?

– Полсотни, – нехотя пробубнила Алиса. – Но жена и дочь князя тоже были там, так что…

– Тем более! А шашни с Мастерами? Алхимия, запрещенные опыты? Вдруг он и правда создал чудовище… – Злата скривилась. – Таких, как он, нужно наказывать. Хорошо, что его казнили.

Варя приказывала себе молчать, приклеиться к стулу, не краснеть и даже дышать как можно тише. Но с каждым Златиным словом эти приказы теряли силу. Девушке казалось, что внутри нее кто-то поджег фитиль, и, когда он растаял, Варю обдало волной жара.

– Не смей так говорить! – Она вскочила, опрокинув тяжелый стул. Он больно задел девушку по ноге, но она этого не заметила.

Злата вздрогнула и округлила глаза.

– Человека казнили! Его больше нет! Это не игры и не шутки!

Варин голос, дрожа и срываясь, звенел в сонной тишине особняка. С каждым словом он набирал силу, заставляя всех, кто сидел в столовой, замереть, втянув головы в плечи.

– Ты его даже не знаешь! Ты понятия не имеешь! Решать, кого казнить, а кого – нет… Да кто ты такая?!

Злата сильно побледнела и не могла выговорить ни слова. Остальные гимназистки застыли, раскрыв рты. За приоткрытой дверью скрипнула половица.

Казалось, что Варя с каждой секундой становится все выше и выше. Ее глаза напоминали лиловые грозовые тучи, руки сжались в кулаки.

– Просто пустышка, вот ты кто! Самовлюбленная, злобная пустышка! Одна гниль внутри! Кто дал тебе право унижать других? Смеяться, придумывать обидные клички? А остальные? Вы, все! – Варя перевела дыхание и обвела гневным взглядом своих одноклассниц. – Почему вы молчите? Почему позволяете ей так себя вести? Вам не стыдно? – Варин голос дрогнул, по щекам покатились слезы.

На девушку смотрели десять пар глаз, она переводила взгляд с одного лица на другое, и все они казались ей безмолвными равнодушными масками. Варя всхлипнула, сделала несколько шагов назад, развернулась на каблуках и бросилась вон из столовой.

У дверей и на лестнице собрались младшие девочки, классные дамы и несколько учителей. Но Варя увидела лишь калейдоскоп размытых лиц и, не задерживаясь ни на одном из них, полетела вверх по ступенькам. Не заметила она и Гордея Ивановича, который стоял на площадке второго этажа, сложив руки на груди и поджав тонкие губы.

Добравшись до своей комнаты, Варя заперлась и, рыдая, рухнула на кровать. Что же она натворила?! Что с ней сделают, если догадаются, кто она? Но, может быть… убежать, прямо сейчас?

Варя кинулась к шкафу. Вытянув оттуда небольшой саквояж, она прижала пальцы к вискам, пытаясь вспомнить все, что может ей понадобиться. Смена белья, деньги, вуаль – самая густая, что есть…

Когда все необходимое было уложено, Варя сорвала с плечиков свое самое простое платье и, пыхтя, принялась запихивать его в пузатый саквояж. Едва она защелкнула замок, как в дверь тихонько постучали.

Варя ахнула. Опоздала! Им все известно. Про князя Кручинина, про Мастеров и про нее саму. Теперь легко догадаться, кто она. Что она за существо.

Снова стук – на этот раз более настойчивый. Варя попятилась. За ней пришли, и бежать ей некуда. В воображении тут же возникли черные фигуры, сырые коридоры казематов, сверкающая сталь хирургического ножа. Девушка прижала руку к груди и впилась пальцами в зубчатый медальон.

– Варя, это я, Алиса! – раздалось из-за двери. – Со мной Кира и Фани. И больше никого. Открой, пожалуйста! Нам очень нужно с тобой поговорить.

Варя выдохнула и открыла глаза. Алиса? Там, за дверью? Не Блюстители Прогресса, не Великий Магистр, а девочка с двумя косичками?

– Да, впусти нас, пожалуйста! – на этот раз заговорила Фани.

– Мы на твоей стороне, – поддержала ее Кира, обычно очень молчаливая.

Варя задвинула саквояж под кровать, медленно подошла к двери и прижалась к ней ухом. Тишина. Непохоже, чтобы там пряталась толпа Блюстителей. Глубоко вздохнув, Варя щелкнула замком и выглянула в щелочку.

– Вот и правильно, – улыбнулась Алиса. – Мы не обидим.

Варя пропустила одноклассниц в комнату и затворила за ними дверь.

Повисло молчание, гостьи неловко переминались с ноги на ногу, не зная, как начать разговор.

– Хотите присесть? Правда, угостить мне вас нечем… – едва слышно пробормотала Варя. Ей все еще было трудно дышать.

– Мы же только с ужина, – Алиса засмеялась, мигом разрушив напряженную обстановку. Гостьи вздохнули с облегчением и расселись кто на стул, кто в кресло, кто на кровать.

– Ты нас очень удивила! – воскликнула Алиса. – Мы, конечно, сразу поняли, что ты… Эм… Какая-то другая. Но сегодня… – Девушка посмотрела на Варю с уважением.

– Мы хотели сказать спасибо, – Фани подалась вперед. – Ты единственная, кто за нас заступился.

– А еще мы хотим, чтобы ты знала – в этой школе у тебя есть три подруги, – прошелестела Кира, убирая за ухо длинную прядь. Алиса и Фани одобрительно закивали.

– С-спасибо, – на Варином лице появилась бледная, неуверенная улыбка.

– Но как ты поставила на место этих мерзавок! – воскликнула Алиса. – Венценосцева едва ли не в обмороке! Требовала врача и нюхательную соль. Ее дрессированные собачки причитают и машут на нее салфетками. Тот еще цирк!

– С ними, кажется, еще никто так не разговаривал! – улыбнулась Фани.

– А почему? – удивилась Варя. – Вы же учитесь здесь… с шести лет, правильно? Они всегда так себя вели? И никто их не осадил?

– Никто, – Кира покачала головой. – Они ведь из влиятельных семей. Красивые. И получают отличные оценки.

– Одни хотят быть на них похожими, другие их боятся. Вот и все причины, – Алиса закатила глаза. – Но хватит об этих змеюках. Слишком много чести!

– Пожалуй, – согласилась Варя. И, помолчав немного, робко спросила: – А что теперь со мной будет? Меня накажут? Исключат?

– Исключат? – удивилась Алиса. – Нет, конечно! В худшем случае – сделают выговор. Полозов, конечно, рвал и метал. Визжал, что это неслыханно и таких невоспитанных девиц он в жизни не видел. Но потом успокоился – ты ведь не из Гардарики и плохо знаешь, что у нас принято, а что нет.

– Амелия Никитична сказала, что ты переживаешь из-за разлуки с родными. Здесь для тебя все новое и непривычное, вот нервы и расшатались. Хочет вызвать врача, чтобы прописал тебе успокоительные капли.

– Не стану я пить никаких капель! – Варя притворно возмутилась, стараясь скрыть облегчение. Никто не догадался! Блюстители не запрут ее в темницу. Она в безопасности!

– Мы вот еще что хотели сказать, – Алиса внезапно помрачнела. – Венценосцева это так не оставит.

Я не знаю, что она сделает, но таких подлых натур еще свет не видывал. Будь внимательной, старайся не говорить лишнего… Особенно про князя Кручинина, – заметив, как побледнела Варя, Алиса замотала головой и поспешила добавить: – Нет-нет, мы думаем так же, как и ты, но в Цареграде очень жестокие порядки. Один донос – и появятся Блюстители. – Алиса понизила голос: – А они так просто не отстанут.

– Я постараюсь быть осторожнее.

– Ох! – Фани взглянула на хронометр и вскочила с кресла. – Нас сейчас хватятся!

– Еще успеем наговориться, – подмигнула Алиса. – Раз мы теперь официально друзья.

– Конечно, успеем! – Варя благодарно улыбнулась.

У дверей девушки обнялись на прощание, а потом разошлись по спальням. От всех переживаний Варя едва стояла на ногах. Побросав одежду на пол, она рухнула в постель и тут же уснула.

Полозов приехал домой в одиннадцатом часу и заперся в кабинете. Из головы у него не выходило происшествие в столовой. Интуиция не обманула инспектора – с Варварой Чудариной и впрямь было что-то не так. Вернее, с ней все было не так: ее туманное происхождение, фальшивая биография, странные способности. И эта внезапная вспышка…

После опроса девочек стало понятно, что новенькая вышла из себя, когда заговорили о Елисее Кручинине. С чего бы вдруг?

Инспектор уселся за необъятный письменный стол. В нижнем ящике лежал старый дагеротип в тонкой рамке. Полозов посмотрел на карточку с ненавистью. «Ты всегда и во всем меня обходил, – подумал он. – Учеба, деньги, внимание женщин. Даже Альянс! По какому праву именно тебе выпала такая честь? Но теперь это все неважно, – лицо инспектора исказила злорадная ухмылка. – Где ты теперь, Елисей? И где я…»

Полозов откинулся на спинку кресла, и перед глазами ярко вспыхнуло воспоминание – еще свежее, не истершееся от времени.

Раскрывается тяжелая дверь, на пороге – князь Кручинин. Подтянутый, в свежей рубашке и новом шелковом жилете. Волнистые каштановые волосы зачесаны назад, лицо румяное, светло-серые глаза лучатся радостью.

– Гордей! – Князь кидается к гостю и сжимает его в объятиях. – Это ты! Как же я рад…

– И я… Не знаю, сможешь ли ты простить меня за то, что оставил тебя одного в таком страшном горе, но я совершенно не имел возможности вырваться… – Полозов отстраняется, с недоверием глядя на князя. Шесть месяцев назад погибли его жена и единственная дочь, Полина. Рухнул новый сверхскоростной дирижабль «Аргест», который Кручинин спроектировал сам. Это крушение унесло жизни пятидесяти человек, князя судили, с позором изгнали из Альянса. Он все потерял – семью, репутацию, положение в обществе. Гордей Иванович знал, что первое время Кручинин не выходил из дома, проводя время в компании с крепким алкоголем. Неделями не брился, спал в одежде, разговаривал с большим портретом, на котором были изображены его жена и дочь. Так что Полозов ожидал увидеть все что угодно, но не счастливого, помолодевшего мужчину. Полгода – недостаточный срок для того, чтобы оплакать свою разрушенную жизнь.

– Я тебя не виню, Гордей! Проходи в дом, что же ты стоишь! Побеседуем в кабинете. Я велю подать кофе.

– Ты хорошо справляешься с горем, – сквозь зубы цедит Полозов, оказавшись в просторной комнате, заставленной книжными шкафами. На стене висит фотокарточка. Хрупкая девочка лет двенадцати, с длинными светлыми волосами, сжимает в руке фарфоровую куклу, похожую на хозяйку почти как две капли воды.

– Справляюсь с горем… – Князь словно взвешивает на кончике языка каждое слово. – Разве с горем можно справиться? Оно всегда будет со мной. Всегда будет лежать внутри меня неподъемной тяжестью. Ты понимаешь, о чем я? – Кручинин прикладывает к груди красивую длиннопалую ладонь. Взгляд – тревожный, ищущий – мечется по комнате, иногда задерживаясь на лице Полозова.

– Д-да, я понимаю.

– По моей вине погибли люди. Моя семья, самое дорогое, что у меня было. Они все мертвы из-за моей ошибки… – с надрывом в голосе говорит князь. – Если бы не моя глупость, моя оплошность… Сейчас они были бы живы. Если справиться с горем означает забыть об этой потере… принять ее, я боюсь, это невозможно.

– Эту ошибку мог совершить каждый, – Полозов чеканит подготовленную фразу. Его слова кажутся неживыми, бесцветными. – Строго говоря, это даже не твоя вина. В отчете ведь было сказано, что…

– Моя. Я не хочу от нее прятаться. Мне каждый день снятся люди, которых я убил. Снятся Полли и Марианна… – Князь замолкает и смотрит куда-то в сторону. На долю секунды Полозову кажется, что он вот-вот потеряет самообладание, может быть, даже заплачет. Но тот встряхивает головой и продолжает: – Я больше не гоню эти мысли и видения. Они – часть меня, часть моей жизни. Заставить их уйти, замолчать? Я долго пытался, но понял, что мне это не под силу.

– И все же мне кажется, что ты немного… Воспрял духом? Выглядишь лучше. Ты занял себя делами? Работаешь над чем-то интересным?

Пару мгновений князь молчит и смотрит на друга долгим изучающим взглядом. Словно пытается решить – можно ли тому доверять. И наконец объявляет:

– Тебе я могу признаться. В моей жизни появился новый смысл. Я получил чудесный, удивительный дар!

Полозов слышит быстрый топот над головой.

– Вот как? – спрашивает он, все больше настораживаясь. – Ты расскажешь мне?

– Я не могу, – вздыхает Кручинин. – Пока слишком рано, и ты мне просто не поверишь… Но, обещаю, ты узнаешь первым! Когда придет время.

– Признаться, Елисей, ты меня немного пугаешь. То, о чем ты говоришь, не противоречит законам Гардарики?

– Ну что ты! – смеется князь. – Я распоряжусь насчет кофе. Будь как дома!

Едва Кручинин исчезает за дверью, Гордей Иванович подходит к столу и без всяких колебаний рассматривает лежащие на нем бумаги. Счета, бухгалтерия, старые чертежи – все в полном беспорядке. Он наугад вытягивает несколько листов и замирает, раскрыв рот.

Эскизы механического сердца. Трубки, камеры, клапаны, шестерни и пружины. Внизу, под рисунком, стоит дата: чертеж был сделан после трагедии – тогда, когда князю полагалось умирать от горя. К тому же Ложа Хранителей еще два года назад запретила Кручинину работу над проектом.

На следующем листе нарисован необычный предмет. На первый взгляд, простое зубчатое колесо. Но отверстия в нем нет, и поверхность украшена рисунком – треугольник внутри квадрата. Если присмотреться, в центре механического сердца – такой же символ. Что это? Ключ?

Гордей Иванович прислушивается к звукам дома – пока все тихо. Обходит стол и выдвигает ящики. Сначала попадаются только счета и неразборчивые заметки. Но вдруг Полозов отпрыгивает, словно увидел ядовитое насекомое. Лист пожелтевшей бумаги, а на нем… Двенадцать собранных в кольцо сосудов, и в каждом из них – человеческие фигурки, деревья, львы, драконы и жуткие неведомые твари. Пространство внутри кольца исчерчено линиями и концентрическими кругами, в переплетении которых притаились звезды, полумесяцы и загадочные символы. Алхимическая свадьба! Полозов даже перестает дышать. Цикл преобразования вещества, который, если верить легендам, позволяет создать философский эликсир. Преступить законы природы, оживить то, что мертво, сотворить самое невероятное чудовище…

Чудовище. Креатура. Мелкая дробь шагов на верхнем этаже. В доме, где не осталось никого, кроме хозяина и пары слуг. Полозов складывает все бумаги во внутренний карман. Сердце у него колотится и сбивается с ритма – нет, не от испуга, а от странной, безудержной радости.

Глава 10

Нижний город

Одна за другой летели недели. Каждый день, кроме воскресенья, был наполнен уроками: микромеханикой, биологией, языками, математикой, косметической химией, танцами. В перерывах между занятиями Варя подолгу просиживала в библиотеке или гуляла по саду с Алисой, Фани и Кирой – за это время они успели подружиться.

Почти каждый вечер, после того как Амелия Никитична обходила спальни, Варя выскальзывала в коридор и бегом бежала к черной лестнице. На чердаке уже ждал Захар – они вместе ныряли в платяной шкаф и оказывались в потайной мастерской. Мальчик показывал Варе, как продвигается работа над новыми штуковинами – особенно над «Чудо-стиркой», автоматизированной прачечной машиной.

Однажды – это было в октябре – старших гимназисток построили парами и повели на прогулку по Бульварному кольцу. У Вари до сих пор не было шанса погулять по Цареграду, и она с интересом рассматривала фасады особняков, вывески и помпезные экипажи. Небо – как всегда, низкое и сумрачное – пересекали цеппелины. Патрульные – с жестким аэростатом и газовым прожектором на киле – напоминали больших циклопов.

Маневренные частные дирижабли швартовались к специальным площадкам у окон и балконов верхних этажей. По трапам спускались дамы в мантильях и напыщенные усатые кавалеры.

– Когда я возьму первый приз на выставке, папа подарит мне такой же, – объявила Злата. После ссоры она не обмолвилась с Варей ни словом и вообще делала вид, что той не существует.

Над улицами тянулись гирлянды из картонных осенних листьев и бумажных фонариков, то тут, то там стояли крошечные домики, в которых можно было купить варенье, жареные каштаны или засахаренные яблоки. Город показался бы Варе красивым и праздничным, если бы не гарь и копоть, валившая из сотни труб. Каминные трубы, трубы паромобилей и городских пароваев, заводские трубы – все они немилосердно чадили, исторгая дым и сажу. Дышалось тяжело, а Варины белые манжеты смело можно было нести в прачечную уже к середине прогулки.

Прачечная. Варя в который раз сунула руку в карман и нащупала сложенный вдвое листок бумаги. На нем был записан адрес – девушка подсмотрела его в толстенном «Руководстве по отыскиванию жилищ»: Фабричная улица, семь, квартира двенадцать, Катерина Андреевна Колесникова. Захар, конечно, будет в ярости, но Варе очень хотелось хоть чем-то помочь ему и его маме. К тому же друг ведь может и не узнать!

– Прекраснейшие дамы и почтеннейшие господа! – прогремело где-то впереди. – Подождите, не спешите, наш спектакль посетите! Только сегодня! Свежайшее представление о том, как алхимики бомбу собирали да сами на ней и взорвались…

Варя вытянула шею и увидела яркую декорацию с прорезанным в ней прямоугольным окошком, в котором уже приплясывали две марионетки. Рядом крутился скоморох в бубенчатом колпаке. Вокруг пестрого шатра образовалась толпа, и гимназистки начали протискиваться в первые ряды, не желая пропустить представление.

Варя поняла, что такого шанса ей больше не представится. Она шагнула назад, и толпа сомкнулась, отделяя ее от девочек и Амелии Никитичны. Убедившись, что никто не заметил ее маневра, Варя перебежала улицу, едва не угодила под колеса тяжелого самоходного экипажа и повернула в первый попавшийся переулок.

Нырнув ненадолго в торговые ряды, Варя вышла оттуда с увесистой корзинкой, в которой лежали хлеб, сыр, солонина и яблоки. А еще лечебная мазь «Белоручка» и упаковка душистого мыла «Сияние» («ваши воротнички будут белее снега!»).

Стараясь держаться подальше от парапета и не смотреть на ленивую темную воду Царь-реки, Варя прошла по мосту. Мимо по специальным рельсам прогрохотал почтовый механоид. Прогрохотал и исчез среди аккуратных особняков. Интересно, подумала Варя, вспоминая равнодушное лицо из блестящего желтого металла, где теперь работают обычные почтальоны?

– Простите, сударь! Вы не подскажете мне дорогу? – Варя окликнула франтоватого господина в цилиндре и с напомаженными усами и протянула ему листок с адресом.

– Хм… – Мужчина нахмурился и смерил гимназистку подозрительным взглядом. – Вы уверены? Нижний город – не самое подходящее место для вас.

Варя растерялась:

– Но мне очень нужно туда попасть…

– Как знаете, – пожал плечами господин. – Вам нужно идти вдоль набережной, а оттуда…

Девушка петляла короткими улочками и переулками, и чем дальше она шла, тем мрачнее делалось вокруг. Грязно-серые фасады домов надвигались на Варю, будто желая раздавить ее, под ногами все чаще попадались зола и мусор, темные дворы дышали зловонием и таили угрозу. Булыжники мостовой сменились прогнившими досками, Варины ботинки то и дело увязали в грязи. Навстречу девушке шагали перепачканные копотью работяги, изможденные женщины, увешанные грязными баулами, тощие оборванные мальчишки. Варя с недоумением смотрела по сторонам. Как же так – ведь за квартал отсюда тарахтят новехонькие интроциклы и разодетые дамы шуршат по чистой мостовой подолами шелковых платьев.

Наконец Варя нырнула в темную арку и оказалась в тесном неприветливом дворе. Со всех сторон на девушку смотрели маленькие закопченные окошки, и она невольно поежилась, прижимая к себе корзину. Ветер трепал налепленные на грязные стены листы. На одном из них Варя разглядела незнакомый символ – солнце и полумесяц, заключенные в зубчатое колесо. Внутри символа красовалась литера «М», перечеркнутая горизонтальной линией. Знак рассекала тройная стрела Прогресса. «Увидел Мастера? Сообщи Блюстителям и получи вознаграждение!» – кричали большие черные буквы.

Разглядеть плакат как следует Варя не успела. Дверь подъезда распахнулась, и навстречу ей выбежала невысокая женщина с усталым конопатым лицом. Одета она была в истрепанное зеленое платье и две пухлые шали, перекрещенные на груди. Цветастый платок на голове, а в руках, красных и распухших, – большущий и, по виду, тяжелый мешок. Варя замерла, вглядываясь в доброе лицо с запавшими серыми глазами, – кажется, это и есть мама Захара. Увидев девушку, она замедлила шаг и уже раскрыла рот, готовясь что-то сказать, но Варя кинулась ей навстречу и сунула в руки корзину:

– Это вам, возьмите!

– Что ты, деточка, не нужно… – смутилась женщина.

– Возьмите, пожалуйста! – Варя начала краснеть, и, несмотря на протесты Катерины Андреевны, поставила корзину на землю у ее ног. Потом повернулась и зашагала прочь, постепенно прибавляя шаг.

– Барышня, милая, постойте! – донеслось ей вслед. – Куда вы!

Спектакль как раз закончился, когда Варя прибежала на бульвар. Ее пропажу заметила только Алиса, но виду не подала. Зато вечером на чердаке девушку уже поджидал рассерженный Захар.

– Ведь я же просил! – воскликнул он, едва Варя переступила порог. – Нам с мамой не нужна помощь! Мы сами можем о себе позаботиться!

– Это не я! – выпалила Варя и тут же покраснела, сообразив, какую сказала глупость.

– Ага, как же! – фыркнул Захар. – Наверное, это была какая-то другая барышня в гимназической форме и с лиловыми глазищами.

– Ну, хорошо, – Варя выпрямилась. – Да, я была у твоей мамы. Мне хотелось помочь ей, совсем чуть-чуть. Это ведь мелочь!

– Для кого мелочь, а для кого и нет, – пробурчал Захар. – Говорю же, мы сами справимся.

– Но помощь иногда нужна всем! Особенно тем, кто привык всегда справляться сам. И если я тебе помогла – это не значит, что ты стал слабее.

Захар немного помолчал, уставившись в маленькое чердачное окошко, на которое уже налипла ночная мгла.

– Вообще-то, – мальчишка покраснел, – я хотел сказать спасибо. Мама так обрадовалась… Она хоть поужинала по-человечески. И все эти кремы-бальзамы – говорит, от них уже гораздо лучше.

– Я так рада!

– Знаешь… – помолчав, добавил Захар. – Я весь вечер вспоминаю мамино счастливое лицо. Давно ее такой не видел. Очень давно.

Он взъерошил и без того растрепанные соломенные волосы, оглядел мастерскую, тряхнул головой, будто решаясь на что-то.

– Я всего лишь трубочист, что я могу… Работаю здесь целыми днями, терплю это все, а приношу только жалкие гроши. Даже на хороший ужин – и то не хватит. Все мечтаю – ты знаешь уже, – что открою однажды лавочку со своими штуковинами. Дурак! – Захар горько усмехнулся. – Ведь знаю же, что чушь это все. А все равно выдумываю. Лавка своя! Нет, мне таких денег не накопить.

Варя молчала, беспомощно переминаясь с ноги на ногу.

– А на фабрику пойти – так там, говорят, еще и поменьше платят. И смена – от зари до позднего вечера. Меня ведь даже помощником механика никто не возьмет. Может, кочегаром или самым младшим ковшевым. Но вот если бы…

– Если бы что? – оживилась Варя.

– Если бы я выучился… – Захар прошелся по комнате. – Если бы хоть школу закончил… Мог бы и приличную должность получить. Машины обслуживать или даже… – В голосе мальчишки зазвучала надежда: – Самому изобретать! Не в Альянсе, конечно, – кто ж меня туда возьмет…

– Возьмут, если увидят, что ты умеешь!

– …но хоть в маленькой какой мастерской. Вот тогда бы мама не уставала больше. Не болела, не плакала. Не стирала бы руками эти проклятые сорочки и простыни! – Захар сжал руки в кулаки. – Ела бы яблоки и сыр, когда захочется. Носила платья почти как у важных дам. Может, даже ездила на паромобиле… И я. Я бы какие угодно штуковины мог собирать. Из хороших деталей – а не из тех, что на свалке нашел или выменял на блошке на такой же мусор…

– Ты хочешь сказать… – Варя шагнула к другу, не решаясь поверить в то, что он вот-вот произнесет.

– Да. Я буду участвовать в этой вашей выставке. Я знаю, что меня могут наказать. Очень… – Он сглотнул. – Очень сильно наказать. Но иначе мне никак не выучиться. И не помочь маме. Я не хочу чистить трубы и бросать уголь в топку, пока все легкие себе не сожгу…

– Тебя не накажут! – выпалила Варя. – Я не дам тебя наказать. Если что-то пойдет не так, я возьму вину на себя. И не спорь! Скажу, что это я все придумала. Что заставила тебя, забрала твое изобретение…

– Вот еще! – Мальчишка фыркнул и смерил хрупкую Варину фигурку насмешливым взглядом. – Заставила она меня. Кто поверит? Да и не позволю я такого… Никогда не лгал и дальше не буду.

– Я все-таки очень верю, что это не понадобится. То есть немного солгать, конечно, придется, – девушка принялась теребить светлую прядь. – В самом начале выставки. Но только самую малость.

– А если они… Ну, попечители эти или как их там. Если они разозлятся? Что тебе будет?

– Ничего не будет! – Варя махнула рукой и постаралась придать своему голосу беспечность, хотя холодный и скользкий червячок страха все-таки пробрался в ее мысли. – Может быть, сделают выговор. Лишат десерта. Запретят ходить на прогулки. Ну или даже исключат…

– Исключат? – Захар округлил светло-серые глаза.

– Ну и что с того? – хорохорилась Варя. – Это ведь не единственная гимназия.

– Отчаянная ты, – немного помолчав, сказал мальчишка. – Спасибо.

– Благодарить пока не за что. Давай лучше подумаем, что приготовим к выставке. Времени у нас осталось не очень много – надеюсь, Гордей Иванович не раскричится, когда я скажу, что все-таки хочу участвовать.

– Когда она там? В конце ноября? – засуетился Захар. – Нужно выставить «Подметайку» – она у меня получилась лучше всего. Нет! Что, если попробовать «Чудо-стирку» до ума довести? Может, и успею. – Юноша расхаживал по комнатке, иногда останавливаясь, чтобы почесать в затылке или, закусив губу, устремить взгляд куда-то в сторону. Мысли у него в голове взрывались снопом разноцветных искр.

– «Чудо-стирка» – лучше всего! – поддержала его Варя. – Ты точно всех заткнешь за пояс. И поможешь маме. И может быть, тебе дадут патент и станут выпускать множество таких машин…

– Да уж прям… – смутился Захар. – Есть, правда, еще кое-что. Я на кладбище машин землеройку видел, все хотел починить… Но это слишком долгое дело, не успею. И деталей нет.

– Землеройку?

– Да. Субтеррину, – рассеянно произнес мальчишка. И вдруг удивленно поднял брови. – Ой, что это у вас? Шестерня? Затейливая, никогда таких не видел!

Варя вздрогнула. Она не заметила, как вытянула из ворота рубашки медальон на длинной цепочке и принялась вертеть его в пальцах. Тяжелое зубчатое колесо с объемным геометрическим узором – треугольник, спрятанный внутри квадрата. По бокам к колесу крепились острые узорчатые крылышки.

– Это так… – Варя спрятала медальон. – Подарок… От очень важного человека.

Захар смутился и отвел взгляд. Некоторое время они стояли в неуютном молчании. Но вот мальчишка вынырнул из своих мыслей:

– Ты прости, что я на тебя из-за мамы накричал. Это неправильно…

– Ничего, – улыбнулась Варя. – Скоро все изменится, и моя помощь будет уже не нужна.

– Хорошо бы… – мечтательно протянул Захар.

– Постой! – Девушка подняла руку и прислушалась к звукам, доносящимся снаружи. Будто бы скрипнули ступеньки на узкой чердачной лестнице. Скрипнули – и снова затихли. – Почудилось! – Варино лицо осветилось беззаботной улыбкой. – А теперь мне хочется посмотреть, как движется работа над «Чудо-стиркой». Покажешь?

Глава 11

Выставка механических достижений

Гордей Иванович и правда был не слишком рад, когда Варя пришла к нему и сказала, что все-таки примет участие в выставке.

– У вас остался месяц, Чударина! Что вы успеете сделать за это время? Птицу, которая развалится прямо на глазах у комиссии? Другие ученицы готовятся с начала сентября. Вы хотите опозорить меня перед попечителями?

– Нет, господин инспектор, – Варя опустила глаза.

На уроках Полозов едва разговаривал с ней – цедил слова, почти не смотрел на ее задания. Так, словно с трудом выносил Варино присутствие. И сейчас, когда она осталась с учителем один на один, ей показалось, что сдерживаться ему стало еще труднее.

– Тогда как это понимать? Сегодня не буду участвовать, завтра буду. Это не увеселительный пикник, Чударина. – Полозов сдвинул очки на кончик носа и посмотрел на Варю поверх стекол.

– Я знаю! И мне нужно было сразу согласиться, но я сомневалась, что справлюсь, и…

– А сейчас уже не сомневаетесь? – усмехнулся Полозов. Девушке показалось, что она уменьшается в росте, становится совсем маленькой и беспомощной. Вот-вот разучится даже говорить – не то что конструировать механизмы.

– Сейчас думаю, что у меня может получиться, – прошелестела Варя.

– Думаете?! – Инспектор фыркнул, встал из-за стола и принялся хлопать ящиками, собирать книги и тетради. – Я уже объяснял вам, что выставка механических достижений – крайне важное событие для нашей гимназии. Это не какие-то там шалости для младшего отделения. Если вы осрамитесь, наша начальница, совет попечителей, – учебники один за другим шлепались в общую стопку, – родители учениц и остальные учителя – все они будут очень, очень недовольны. Это вам понятно?

– Да, понятно. Пожалуйста, позвольте мне участвовать!

– И что же вы намерены представить? – Не поворачиваясь к Варе, Полозов повернул вентиль в углу кабинета, и дюжина газовых светильников вмиг поблекла. Оставшись в неприветливом полумраке, Варя передернула плечами и следом за учителем засеменила к двери:

– Я работаю над…

– А впрочем, не важно, – перебил ее Полозов. – По правилам, вы должны работать сами, без моего участия. Я впишу вас в список участниц, если вы так в себе уверены. Но помните, Чударина, – уже в дверях он повернулся к Варе и посмотрел на нее так, словно хотел взглядом пригвоздить к стене, – что вы будете учиться под моим началом еще полтора года. Это приличный срок, и я советую вам хорошо подготовиться к выставке. Очень хорошо. Я ясно выразился?

– Спасибо! Я вас не подведу, честное слово! – Варя бочком протиснулась мимо учителя в коридор и сделала неуклюжий реверанс.

– Ну, разумеется, – Полозов осклабился и, в последний раз одарив девушку долгим пристальным взглядом, зашагал к административному крылу.

Оставшиеся до выставки четыре недели побежали так быстро, что Варе казалось, будто кто-то подкрутил стрелки на всех школьных хронометрах. Просидеть в классе от завтрака до обеда, а потом с обеда до вечернего чая с каждым днем становилось для Вари все сложнее. Ей никак не удавалось поймать свои быстрые мысли, собрать их вместе и заставить замереть перед раскрытым учебником. При первой же возможности они разбегались и стремглав летели на чердак, в потайную мастерскую, где Захар ночами пыхтел над «Чудо-стиркой».

Машина обзавелась паровым котлом с топкой и дымоотводом, потом над большой лоханью Захар закрепил новую «мешалку» и начал сооружать механический пресс для выжимания чистого белья. Каждый раз, как Варя появлялась на чердаке – ей с трудом удавалось дождаться, когда же на хронометрах выскочит табличка «сон», и коридоры наполнятся гулкой тишиной, – «Чудо-стирка» выглядела уже немного по-новому. Обрастала новыми деталями, становилась все более складной.

Чем меньше времени оставалось до выставки, тем сильнее нарастало волнение. Тревожные мысли мешали Варе заснуть, а для уроков в голове совсем не оставалось места. Захар – вечно сонный и рассеянный – работал вполсилы и то и дело получал за это нагоняй то от швейцара, то от кухарки, то от Гордея Ивановича.

Всю ночь перед выставкой Варя с Захаром не выходили из секретной мастерской. Проводили последние испытания стирального аппарата, натирали до блеска каждую деталь, таскали воду и в который раз повторяли, что и когда станут делать.

Рано утром, пока все в гимназии спят, Захар перевезет «Чудо-стирку» на второй этаж, в зал торжеств. Дальше мальчику нужно будет разогреть воду в котле и погасить огонь, оставив раскаленные угольки тлеть в топке. Варе же предстояло самое сложное – представить машину и показать, как она работает. Так, словно собрала ее сама.

И уже потом, когда «Чудо-стирка» впечатлит попечительский совет, – Варя не сомневалась, что так оно и будет, – девушка должна объявить, что автор изобретения – вовсе не она. А талантливый юный инженер Захар Колесников.

– Варя, ты точно знаешь, что мы… поступаем правильно? – Захар провожал Варю к ее комнате. Мальчишка старался скрыть волнение, но по его бледному лицу и лихорадочно горящим глазам было понятно, что он места себе не находит.

– Конечно, правильно. – Варя остановилась на ступеньках и посмотрела на друга: – Мне тоже немного страшно. Но ты только представь – еще до обеда ты будешь держать в руках диплом победителя! А завтра, может быть, уже начнешь собирать вещи, чтобы ехать в школу. Надеюсь, ты меня не забудешь, и хотя бы изредка я буду получать от тебя пневмопочту.

– Вот уж не знаю, – Захар закатил глаза и сложил руки на груди. – Я ведь тогда буду по уши занят…

– Ну вот ты и повеселел, – заулыбалась Варя.

– Спасибо, – лицо мальчишки приняло самое серьезное выражение, – за все. Жаль, мне правильных слов не подобрать…

– Пока рано благодарить, – смутилась девушка. – И нам нужно поторопиться – времени осталось совсем мало.

– Мне бы еще дымоход почистить… – Захар поморщился и почесал в затылке. – В инспекторском кабинете, видите ли, камин дымит. Если не почищу, Полозов проходу не даст.

Захар махнул рукой и заспешил к чердачной лестнице.

Варя вернулась в свою спальню и даже прилегла на кровать, чтобы вздремнуть хотя бы часок. Но сон не шел – по всему телу от макушки до кончиков пальцев бежала мелкая дрожь. Что-то темное, вязкое прокралось в Варины мысли. Кажется, это густое грозовое облако называлось предчувствием. Очень плохим предчувствием.

Проворочавшись без сна полчаса, Варя поднялась с постели и, хотя до начала выставки оставалось еще немало времени, начала собираться. Умылась, постояла немного у раскрытого шкафа и выбрала скромное дымчато-серое платье с пуговками на вороте и широкой оборкой по подолу. Светлые волосы подобрала в высокую прическу и украсила черной лентой, в уши вдела серебряные серьги с россыпью мерцающих камней. Развернула бумагу со своей речью, но не смогла прочесть ни слова – буквы слились в бессвязную вереницу. Постояла у окна, глядя, как тает над городом грязный розово-серый рассвет, уступая место блеклому ноябрьскому дню, как штрихуют небо неспешные цеппелины, а ветер гоняет по мостовым истлевшие листья и обрывки газет.

Не в силах больше оставаться на месте, Варя выглянула из спальни. Никого. Ее одноклассницы наверняка еще сидят в своих комнатах, готовятся к выставке и встрече с родителями. Снизу, из большого парадного холла, доносились звуки суетливых шагов, звон посуды и сердитые окрики Полозова – шли приготовления к торжеству. Не зная толком, что сейчас будет делать, Варя побрела по коридору, дошла до лестницы и медленно, считая ступеньки, спустилась на второй этаж. Может быть, пойти в библиотеку и подождать там? Или прогуляться в оранжерее. Или… – Девушка повернулась и сделала пару шагов к залу торжеств – туда, где за закрытыми дверями вместе с остальными изобретениями стояла накрытая простыней «Чудо-стирка». Взглянуть бы на нее в последний раз перед выставкой, убедиться, что все в порядке. Правда, по правилам, это запрещено, да и зал может быть заперт – чтобы с работами наверняка ничего не случилось. Варя постояла немного в нерешительности, не зная, как поступить. И в тот момент, когда она уже уверилась, что лучше не искать себе неприятностей и отправиться в библиотеку, дверь в зал торжеств тихонько приоткрылась.

Злата, одетая в небесно-голубое шелковое платье, выскользнула в коридор. На ее лице, обрамленном безупречными локонами, блуждала рассеянная улыбка. Но не успела она сделать и дюжины шагов, как встретилась взглядом с Варей – удивленной и настороженной.

– Ты что здесь делаешь?! – выпалила Злата своим обычным капризно-требовательным тоном. – В зал запрещено заходить до выставки!

– Правда? – Варя сложила руки на груди. Грозовое предчувствие в ее мыслях становилось все плотнее. – Это я у тебя должна спросить.

– Не твое дело, Чударина! Еще не хватало перед тобой отчитываться.

Злата скорчила раздосадованную гримасу и, задрав подбородок, попыталась пройти мимо Вари к лестнице. Но та, удивляясь своему напору, ухватила обидчицу за локоть:

– Передо мной ты можешь и не отчитываться. А вот если я позову Гордея Ивановича, придется все объяснить.

– Никого ты не позовешь! – усмехнулась Злата. – Отпусти!

– Нет, позову, – Варя покрепче сжала пальцы. Ее снова, как тогда, в столовой, накрывала волна ярости.

С полминуты девушки молчали, испепеляя друг друга ненавидящими взглядами. Когда Злата поняла, что Варя не станет отступать, ее красивое фарфоровое лицо скривилось от злобы:

– Имей в виду, Чударина, если ты испортишь… Если ты только посмеешь испортить мне сегодняшний день, лучше тебе в гимназии больше не появляться. Я тебя в покое не оставлю. Будем травить тебя всем классом, пока…

– Я? – Варя опешила. – Я ничего тебе не порчу.

– Мой отец, – зашипела Злата. – Мои родители специально приехали в Цареград. На один день. Посмотреть, как я выиграю выставку. Я готовилась целых три месяца. Я не могу их разочаровать.

– Но зачем?! Ты ведь и так поступишь в любой университет – какой только захочешь…

– Не нужен мне никакой университет! – Злата перешла на звенящий, срывающийся шепот: – Сегодня вечером – торжественный ужин в мою честь. Отец пригласил друзей и уже заказал мне подарок. Если меня кто-то обойдет… И кто – никому не известная выскочка – это будет ка-та-стро-фа! Родители приезжают раз в полгода не для того, чтобы увидеть, как я провалюсь!

«Я думала, они приезжают, чтобы увидеть тебя!» – чуть не выпалила Варя. Но вовремя прикусила язык.

С первого этажа послышались громкие голоса и смех – приехали первые гости. Злата замолчала, прислушиваясь. Варя смотрела на ее побледневшие щеки, на плотно сжатые губы и глаза, ярко-голубые, в которых неожиданно увидела… страх? Девушка вспомнила, что никогда не видела, чтобы Злата получала письма от родителей. Каждое воскресенье, за завтраком, Амелия Никитична появлялась в столовой с корзинкой, в которой лежали конверты – большие и маленькие, пухлые или совсем тоненькие, белые, коричневые, нежно-голубые. Часть из них прилетала к секретарю школы по пневмопроводу. Другие доставляли в гимназию почтовые механоиды, и такие конверты были покрыты марками и наспех поставленными синими штемпелями.

В воскресенье завтрак всегда длился на полчаса дольше, чем в другие дни, – потому что счастливицы, получившие письмо от родителей, тут же забывали о еде, об учебниках и подругах и погружались в чтение. Варя с тоской ждала этого момента – ей самой письма никогда не приходили. Да и от кого? Только и оставалось, что смотреть, как Алиса с нежной улыбкой на лице читает длинные обстоятельные послания, которые прилетали от ее папы из другой губернии. Как оживляется вечно сонная Кира Филинова. И даже Рина с Тильдой на долгую четверть часа перестают болтать, жадно вчитываясь в ровные строчки.

Но Злата… Один или два раза Амелия Никитична протягивала Злате помятые открытки с пейзажами и видами европейских городов. На обратной стороне открыток было всего несколько слов, написанных размашистым почерком. Девушка за секунду пробегала их глазами, убирала в карман платья и с безразличным видом возвращалась к еде.

– Если я не возьму первый приз, – повторила Злата, – это будет позор. Мои родители… – Она прикусила губу, отвернулась и на несколько мгновений подняла к потолку влажно блестящие глаза.

– Послушай… – помолчав немного, проговорила Варя. Вся ярость вмиг схлынула, и голос девушки звучал мягко и немного печально: – Может быть, я могу чем-то помочь…

Она толком не знала, что сказать, поэтому сделала шаг вперед и осторожно взяла Злату за прохладную ладонь. Та вздрогнула и с минуту глядела на свою руку, растерянно хлопая влажными ресницами. И вдруг подняла на Варю сощуренные, искрящиеся ненавистью глаза.

– Ты решила меня пожалеть? – процедила Злата и отдернула кисть. – Кем ты себя возомнила?!

– Нет, ты не так поняла, – пролепетала Варя. – Я не хотела тебя обидеть…

– Да кто ты, вообще, такая? Думаешь, можно вот так появиться неизвестно откуда и все у меня украсть? Я всегда была первой по микромеханике. И по другим предметам тоже. Я должна выиграть первый приз!

– Но есть те, кому этот приз гораздо нужнее! – Варя снова начала сердиться.

– Это кому же? – усмехнулась Злата. – Твоему дружку трубочисту?

И, прежде чем Варя успела хоть что-то ответить, проскользнула мимо нее и бегом устремилась к лестнице. Мелькнул голубой шелковый шлейф – и коридор вновь опустел.

Мысли метались в Вариной голове, как сотни перепуганных рыбок. Злата все знает! Откуда? Неужели она следила, шпионила? Нет, сейчас это уже не важно. Что будет, если она расскажет Гордею Ивановичу? Что будет с «Чудо-стиркой», с Захаром? Захар! Нужно сейчас же его предупредить. Может быть, вместе они смогут что-то придумать. Например, поймают Венценосцеву и запихнут ее в шкаф со швабрами до конца выставки…

– Варя, это ты? – На ступеньках показалась Алиса, празднично одетая и причесанная. – Что случилось?

Варя вздрогнула и попыталась собрать губы в подобие улыбки.

– Я просто гуляла. Не могу сидеть на месте, когда волнуюсь.

– А-а-а, – протянула Алиса. За ней по лестнице спускались Рина, Тильда и остальные девушки. Завидев Варю, все они приглушали разговоры и смотрели на нее с любопытством. – Гости уже приехали. Амелия Никитична позвала всех вниз. Пойдем!

– Сейчас! Еще минутку. Только повторю свою речь в последний раз. – Варя вытащила из кармана сложенный листок и помахала им в воздухе.

– Хорошо! – улыбнулась Алиса. – Но долго не копайся. Там фуршет!

Когда девушки, унося с собой смех и гвалт, скрылись из виду, Варя прикрыла глаза и несколько раз глубоко вздохнула. Что же делать со Златой? Нельзя позволить ей обо всем рассказать. Особенно – до выставки. А после – если даже она и расскажет, что с того? Варя ведь и сама собиралась раскрыть свой секрет перед всеми. В этом-то и смысл. Машину сделал Захар, а она просто представила его изобретение. Может быть, бояться нечего?

Варя спустилась по широким ступенькам и остановилась на площадке между первым и вторым этажами.

В просторном холле у подножия лестницы уже прохаживались дамы в праздничных платьях и усатые господа в сюртуках или парадных мундирах. Прямо через начищенный паркет проложили узкие рельсы, по которым теперь курсировали два высоких столика с напитками и закусками. Почти все старшие ученицы – даже те, кто не участвовал в выставке, – встречали своих родителей. Школьная форма была забыта, и счастливые гимназистки щеголяли в новых нарядах из репса и шелка. Кружева, цветы, ленты, бахрома – девушки стали похожи на экзотических птиц или бабочек.

Варя старалась не смотреть на них – потому что иначе сразу начинала представлять, каким бы удивительным стало это утро, если бы папа был здесь. Если бы он был жив.

– Сударыня! С вами все в порядке? Вы очень побледнели! – Варю окликнул приятный мужской голос. На нижней ступеньке стоял незнакомый юноша лет семнадцати. Блестящие синие глаза под широкими бровями, нос с горбинкой, тонкие губы. Незнакомец был одет в голубой мундир с красным воротом, темные волосы собраны в низкий хвост. – Может быть, вам помочь?

– Нет-нет, все хорошо, – замотала головой Варя. – Я просто задумалась…

– Вы позволите мне подняться? – Не дожидаясь ответа, юноша взлетел по лестнице и остановился рядом с Варей. Девушка доставала ему только до плеча. – Может быть, поделитесь со мной своими мыслями?

– В основном, это были мысли о выставке. Я немного волнуюсь…

– О, так вы тоже участвуете? – заулыбался юноша. – И что же вы представите?

– Пока не могу сказать, – Варя почувствовала, что краснеет.

– Вы ведь понимаете, что теперь мне не будет покоя? Пока не увижу ваше изобретение. Наверняка это что-то исключительное!

– Не знаю. Не уверена… Спасибо… – Варя окончательно смутилась и никак не могла подобрать нужных слов.

– Видите, с вами я забыл обо всех приличиях и даже не представился, – юноша поклонился и, взяв Варину руку, коснулся ее губами. – Глеб Андреевич Владыкин, младший лейтенант двадцать четвертой воздушной эскадры.

На груди у него красовался серебряный значок – цеппелин с цифрой «двадцать четыре».

– Варвара Чударина, – девушка сделала реверанс. – Я о вас много слышала.

– От кого же? От моей кузины Златы?

– Да, – Варя нахмурилась. – От нее.

– Видимо, вы с ней не очень ладите? – Губы юноши сложились в лукавую полуулыбку.

– Можно сказать и так, – Варя отвернулась и поскребла ноготком лакированную поверхность перил.

– Значит, у нас с вами уже есть много общего, – рассмеялся юноша.

Варя тоже не удержалась от смеха. Тревога выпустила ее из своих цепких объятий и даже отступила на несколько шагов – словно была не в силах подойти к тому, кто смеется. Да еще и так беззаботно.

Но тут из холла раздался резкий голос Полозова:

– Дамы и господа! Наши почетные гости! Позвольте пригласить вас в торжественный зал для открытия научной выставки!

Варя увидела, что холл полон людей, – прибыли члены попечительского совета и учителя. Девушка сразу заметила Регину, одетую в роскошный алый наряд. Появилась и начальница гимназии – баронесса фон Штерн – кругленькая, пожилая женщина в накладных буклях и розовых шелках. Она редко выходила из своего кабинета, а то и вовсе проводила дни в загородном имении.

– Братец, вы совсем про меня забыли! – Варя обернулась и встретилась взглядом со Златой. Та одарила ее презрительной ухмылкой.

– А вы не говорили мне, что в вашем классе есть новенькая. Иначе я бы давно приехал познакомиться.

– Да как-то из головы вылетело, – улыбка Златы теперь напоминала оскал. – Пойдемте скорее в зал, для нашей семьи оставили хорошие места.

– Боюсь, я вынужден вас оставить, – юноша с улыбкой поклонился Варе. – Семейный долг требует. Но я очень надеюсь увидеть вас за ужином. И может быть, – он наклонился к Вариному уху и перешел на шепот: – Поздравить с победой.

– Не буду вас задерживать. Семейный долг – это очень серьезно, – краем глаза девушка заметила, что Злата даже покраснела от возмущения.

– Пойдемте же, – она вцепилась Глебу в локоть и буквально потащила его наверх.

Варя огляделась по сторонам – гимназистки, их родители и другие важные гости спешили на второй этаж. Подобрав шуршащие юбки, Варя поспешила следом.

Глава 12

Чудо-стирка

После долгих вступительных речей началась демонстрация изобретений. «Чудо-стирка», накрытая белоснежной простыней, возвышалась над остальными экспонатами и собирала заинтересованные взгляды. Варя сидела в третьем ряду вместе с другими гимназистками и комкала в пальцах ткань своего платья. Тревожное предчувствие, быстро перебирая лапками, ползло по ее позвоночнику. Что, если она все сделает не так? Что, если Захара из-за нее накажут? Что, если попечительский совет решит, что куклы и музыкальные шкатулки – интереснее прачечной машины? А теперь еще Злата… Вдруг она все испортит? И зачем, зачем она приходила в зал перед выставкой? Варя обхватила себя за плечи и принялась с остервенением жевать нижнюю губу. С ее стороны было очень безответственно втягивать Захара в такую авантюру. Может быть, еще не поздно все остановить? Извиниться и сказать, что изобретение нужно доработать. Конечно, на нее будут смотреть как на умалишенную, но зато Захар не пострадает…

– Дыши! – Алиса осторожно тронула подругу за плечо. – Ты вся белая!

– Ф-ф-ф, – выдохнула Варя.

– Во-о-т, так гораздо лучше. Не волнуйся, ничего страшного не будет. Все эти господа из попечительского совета – старые напыщенные снобы, – Алиса хихикнула, – но, по крайней мере, они не людоеды.

Варя посмотрела на подругу с благодарностью. Чтобы хоть как-то отвлечься от тревожных мыслей, она прикрыла глаза и начала повторять свою речь – снова и снова. «Уважаемые гости… уважаемые учителя… рада представить… имеет чрезвычайно важное значение… если наладить массовое производство…» Разжечь огонь, закрыть заслонку, положить белье, опустить рычаг, не забывать следить за давлением. Не так уж и сложно, если вдуматься.

Участницы, одна за другой, представили свои изобретения. Злата показала куклу – ползающего из стороны в сторону пупса. Тильда принесла цветок, который раскрывал и закрывал лепестки, показывая спрятанное внутри зеркальце. Алиса собрала будильник, который в назначенный час не просто звонил, но еще и убегал от хозяина на крохотных ножках.

– И последней свою работу представит наша новая ученица, Варвара Чударина! – Услышав свое имя, Варя побледнела и осталась сидеть на месте. Полозов смотрел на нее, сердито сдвинув брови. – Сударыня, не заставляйте нас ждать.

Все взгляды повернулись к Варе – словно прожекторы патрульных цеппелинов. На непослушных ногах девушка поднялась и зашагала к «Чудо-стирке». В полной тишине она выкатила машину в центр пустого пространства перед рядами стульев. Из трех огромных окон лился холодный ноябрьский свет – он словно стирал все краски, превращая картинку перед Вариными глазами в расплывчатую черно-белую фотокарточку. Девушка глубоко вздохнула и произнесла:

– Уважаемые гости, уважаемые учителя! Сегодня я хотела бы представить на ваш суд свое первое изобретение. Оно посвящено… стирке.

– Стирке? Она сказала стирке? Я не ослышалась? – Зрители начали переглядываться, послышались удивленные возгласы и смешки.

– Да, именно стирке. – Варя изо всех сил старалась, чтобы ее голос звучал как можно тверже: – Нам посчастливилось жить в эпоху Прогресса, но огромное множество женщин до сих пор стирает белье вручную. Стирка отнимает время, силы и здоровье…

– Но, милая, – из первого ряда на Варю уставилась высокая пожилая дама в пенсне. – Это ведь их работа.

В зале одобрительно загудели, а Варя почувствовала, что в ее голове вместо мыслей и планов остается только густой серый туман.

– Все так, сударыня, – пролепетала девушка. – Но ведь эти женщины могли бы заниматься чем-то более важным и полезным…

– Прачки? – воскликнула пожилая дама, и за ее спиной поднялась волна смеха. – Ох, дитя мое, вы просто очаровательно наивны!

Варя больно закусила губу и со всей силы сжала руки в замок. Она даже не успела показать машину, как над ней уже посмеялись. Полный провал. Что же будет с Захаром – он ведь так надеется на эту выставку, надеется на Варю. Девушка знала, что сейчас ее друг, одетый в свою лучшую рубашку, стоит под дверью зала и слушает каждое слово.

– Думаю, барышня Чударина хочет сказать, – Глеб Владыкин поднялся из четвертого ряда и послал Варе ободряющую улыбку, – что машина может справиться с этой задачей лучше человека. В этом ведь и есть суть Прогресса.

– Да, именно это я и пыталась… – Варя с благодарностью посмотрела на юношу и не без удовольствия заметила, как раздулись и покраснели Злата и ее подружки.

– Что ж, раз так, продолжайте, – благосклонно кивнула пожилая дама.

– Конечно, сейчас, – Варин план стремительно рушился, нужные слова вылетели из головы, она не успела сказать и половины того, что задумала, забыла раздать комиссии чертежи. – Надеюсь, мое изобретение все скажет за меня. Рада представить вам «Чудо-стирку», первую и уникальную в своем роде прачечную машину!

Варя сдернула простыню, и Захарово изобретение предстало перед публикой. Начищенный до блеска паровой котел, поршень, вал, трансмиссия – все это нужно для того, чтобы привести в движение большую латунную «мешалку». Та, в свою очередь, вращает белье в огромной лохани – так долго, что должны без следа исчезнуть любые пятна. Когда все будет готово, останется только прокрутить до упора гладкую деревянную ручку – и заработают валики специального пресса для отжимания. После них белье – почти сухое – можно развешивать.

– Вот это громадина!

– До чего нелепая конструкция!

В зале все заговорили разом, ничуть не стесняясь Вари.

– Для начала нужно разогреть воду в котле, – девушка старалась перекричать весь этот гомон. Закатав узкие рукава, она опустилась на колени возле топки и подбросила на угли несколько щепок и колышков. Чиркнула каминная спичка, и под паровым котлом занялось пламя.

– Дорогая, вам стоило позвать кого-нибудь из прислуги, – с укоризной сказал пожилой господин во фраке и наградной ленте.

– Но я, наоборот, хочу показать, что с моей машиной легко можно справиться самостоятельно! – Варя поднялась и попробовала отряхнуть от золы руки и платье.

Пожилой господин поджал губы и сложил руки на груди, показывая, что считает Варино поведение недопустимым.

– Пока нагревается котел, – Варин голос начал дрожать, несмолкающий шум голосов не давал ей сосредоточиться. – Пока он нагревается… можно положить белье в лохань с мыльным раствором. Я попросила на кухне перепачканный передник. И салфетки. – Варя подняла с пола небольшую корзину с бельем, опрокинула ее содержимое в лохань и поболтала руками в мыльном растворе.

– Поглядите на эту замарашку! – прыснула Матильда.

– Зато она нашла свое призвание. – Злата лучезарно улыбнулась.

Некоторые гимназистки и их родители захихикали над этой шуткой. Даже Алиса и Фани смотрели с недоумением, а у Гордея Ивановича не сходила с лица какая-то странная, самодовольная ухмылка. Варя почувствовала, что ее лицо и шею заливает густой румянец, а кровь в ушах шумит так, словно там работают отбойными молотками.

За двойными стенками медного котла вовсю бурлил кипяток. В трубах шипел нетерпеливый пар, а из широкого дымоотвода вываливались сизые клубы. Женщины в первых рядах закашлялись.

– Сударыня, поторопитесь, иначе мы умрем от удушья!

– Простите, я сейчас! – Варя бросила взгляд на манометр, с силой крутанула вал, потом еще раз, и еще. Наконец, подгоняемый силой пара, он пришел в движение. В дело включилась трансмиссия – и вот уже «мешалка» начала вращаться в лохани с водой, набирая силу с каждым оборотом.

Получилось! Варя готова была прыгать от радости. До этого момента все шло не слишком гладко, но теперь… Теперь, когда машина заработала, бояться больше нечего. Девушка повернулась к залу и встретилась взглядом со Златой. Та сощурила блестящие голубые глаза и смотрела на нее с победоносной улыбкой. Она насмехалась, торжествовала. У Вари вмиг похолодели кончики пальцев, а голова стала пустой и легкой – будто все мысли рухнули вниз и раскатились по полу. Что-то не так. Сейчас случится что-то, о чем она, Варя, еще не знает…

– Паровой котел двойного действия, – облизнув губы, дрожащим голосом начала рассказывать девушка. – Т-такая конструкция обеспечивает непрерывное в-возвратно-поступательное движение механизма… Ой, что это?!

«Мешалка» вращалась все быстрее и быстрее – так что вода из лохани начала выплескиваться на пол. Варя отскочила в сторону, поднимая мокрый подол, – нет, так быть не должно, они с Захаром тысячу раз все проверили! Девушка кинулась к машине и дернула на себя аварийный рычаг. Раздался треск, и деревянная рукоятка осталась лежать в Вариных руках, в то время как взбесившаяся мешалка и не думала останавливаться. Она, кажется, только прибавляла ходу. Пол вокруг был залит водой, во все стороны летели горячие брызги и мыльная пена. Зрители из первых рядов повскакивали со своих мест, опрокинув стулья.

– Остановите ее, сейчас же остановите!

Варя потянулась к вентилю – если выпустить пар, машина должна остановиться. Но не тут-то было!

«Чудо-стирка» затряслась, зазвенела и, не устояв на месте, запрыгала по гладкому паркету прямо к почетным гостям. Пытаясь удержать ее, Варя обожгла руку и чуть не получила по носу «мешалкой». Белье из лохани разбросало по залу, так что мокрый фартук приземлился на широкое лицо баронессы, а скатерть повисла на стульях. «Мешалка» уже кружилась параллельно полу, да так быстро, что Варя с ужасом поняла – она вот-вот оторвется.

– Берегитесь!

Зал наполнился криками, началась настоящая паника. Многие гости попадали на пол, закрывая голову руками, другие начали ломиться в дверь.

Раздался хруст, в тот же момент Варю с силой толкнули в спину, и девушка поняла, что падает. Удар, резкая боль в плече, а следом – звон разбитого стекла, крики, грохот. Спустя несколько мгновений кто-то рывком поднял Варю на ноги, и, обернувшись, она увидела Глеба Владыкина.

– Вы целы? – Он обхватил девушку за плечи. – Простите, что пришлось вас толкнуть, но иначе эта взбесившаяся машина угодила бы вам в голову…

Варя помотала головой, приходя в себя, и медленно обвела взглядом зал. Вокруг царил хаос – стулья перевернуты, на полу блестят лужи, в провале разбитого окна, перебирая занавески, гуляет осенний ветер. Зрители – испуганные, промокшие – поднимались на ноги, отряхивались и бросали на горе-изобретательницу гневные взгляды. На Варю было жалко смотреть – прическа сползла набок, по плечам в беспорядке рассыпались светлые пряди, платье мокрое, с черными разводами от золы. От «Чудо-стирки» остался только паровой котел – и тот угрожающе шипел.

– Ox! – только и успела сказать Варя, как стрелка на манометре достигла жирной красной отметки, раздался хлопок, и по полу, и без того мокрому, потекла горячая вода.

– Что вы тут учинили? – закричали со всех сторон.

– Куда смотрят учителя? Это возмутительно!

– Уважаемые гости, я приношу глубочайшие извинения и хочу сказать, что не имею никакого отношения… Эта девица самовольно и безответственно… – Инспектор, подняв руки, пытался успокоить толпу.

Варя сжалась в комок и начала затравленно озираться. В плотном кольце рассерженных лиц возникло бледное веснушчатое лицо Захара – он пробирался сквозь толпу и явно намеревался что-то сказать.

– Только молчи, – выдохнула Варя. – Молчи, пожалуйста!

И вот, когда хуже уже быть не могло, в зале прозвенел звонкий голосок Златы:

– Наш изобретатель пожаловал собственной персоной, – все замолчали и посмотрели на девушку. Она стояла чуть в стороне, скрестив руки на груди и торжествующе улыбаясь.

– Что? – переспросил инспектор.

– Как? Разве вы не знаете? – Злата изогнула бровь.

– Барышня Венценосцева! Будьте добры говорить по существу! – рявкнул Полозов.

Варя умоляюще посмотрела на Злату, но та ответила ей холодным насмешливым взглядом.

– Это вот он, – девушка указала на Захара, – сделал эту машину-убийцу. Хотел обманом получить патент и поступить на факультет изобретательских искусств. – Злата фыркнула и закатила глаза. – А Чударина ему помогала. Они давно это придумали.

Полозов медленно перевел взгляд на Варю:

– Это правда?

«Нет, это неправда! Она все лжет!» – чуть не закричала девушка. Но ей стало трудно дышать, и слова застряли в горле сиплым комком.

– Я спрашиваю, это правда? – Полозов угрожающе навис над Варей.

– Господин инспектор, – Захар выступил вперед. – Это моя машина. Я ее собрал, и я уговорил барышню показать ее на выставке. Я во всем виноват, с меня и спрашивайте, – голос у мальчишки дрожал, на побледневших щеках выступили красные пятна. Но он держался очень прямо, расправив плечи и не отводя взгляда.

– Не слушайте его! – воскликнула Варя. – Он пытается меня защитить. Это я все придумала, и я уговорила Захара, хотя он был против. Пожалуйста, не наказывайте его!

– Гордей Иванович, прежде чем вы вынесете вердикт… – пропела Злата. – У этого оборванца на чердаке потайная мастерская… Если можно назвать мастерской такую дыру. И он таскает из вашего кабинета детали и инструменты.

– Что-о-о?! – завизжал Полозов. – Ну нет, с меня довольно! Я немедленно вызываю городовых! Немедленно, вы слышите?! Место вора – в тюрьме! И я позабочусь, чтобы ты оказался там как можно скорее, щенок! – Инспектор вплотную приблизился к еле живому Захару и тыкал ему в лицо кривоватым пальцем.

– Гордей Иванович, прошу вас! – Варя кинулась к Полозову и схватила его за рукав. – Захар ни в чем не виноват! Это я брала ваши инструменты! Не нужно городовых, пожалуйста!

– А с вами, сударыня, – зашипел инспектор, оборачиваясь к Варе, – у меня давно назрел серьезный разговор. Уверяю вас, он будет очень долгим и очень неприятным. В мой кабинет, оба! – Полозов одной рукой ухватил Захара за ухо, а другой крепко сжал Варин локоть и сквозь толпу потащил заговорщиков к выходу.

Глава 13

Вверх по каминной трубе

Оказавшись в кабинете, Полозов бесцеремонно швырнул Варю в кресло для посетителей, а Захара затолкал в архив – крошечную кладовку без окон, где хранились старые журналы и ведомости.

– Посидишь здесь, пока не приедут городовые! – Он запер дверь на ключ, оставив мальчишку одного в темноте.

– Гордей Иванович, прошу вас, отпустите Захара… – Варя привстала с кресла.

– Сидеть! – взвизгнул инспектор. – И не смейте указывать мне, что делать! Константин Андреевич, вы уже телеграфировали в городовую службу?

– Д-да, господин инспектор, – на пороге возник секретарь. – Пару минут назад.

– Доложите, как приедут. А пока – никого не впускать! – Полозов рывком захлопнул двери и лязгнул щеколдой. Потом он пригладил разметавшиеся по лбу жидкие пряди и направился к Варе: – Варвара.

Чударина, – отчеканил инспектор. – И откуда же вы к нам пожаловали?

– Но вам ведь известно, – опешила Варя, – что я приехала…

– Не лгите, – Полозов предупреждающе покачал головой. – Я наблюдал за вами, и вы – не та, за кого себя выдаете.

– Я… – Девушка задрожала. – Я не понимаю, о чем вы говорите.

Инспектор остановился напротив Вари и вперил в нее долгий пристальный взгляд. Все в этой девице казалось ему странно знакомым. Лицо, повадки и даже имя – Полозов не мог отделаться от мучительного ощущения дежавю. Потом обнаружились необычные способности к механике, и вот сегодня – это возмутительное бунтарство. Мозаика почти сложилась, и не хватало последнего, самого главного кусочка. Ответ на поверхности, нужно только вытянуть его из своей памяти.

Полозов прикрыл глаза и потер веки. Мысли перенесли его в пасмурный зимний день. В Дворцовом парке – толпа зевак и репортеров, повсюду флажки и гирлянды. Воздушная станция – ее построили специально к этому дню – полна народу. Девочка в шубке и муфте, с рассыпанными по плечам светлыми волосами протягивает отцу красивую фарфоровую куклу.

– Возьми, папа. Пусть побудет с тобой.

– Поля, ты оставляешь мне свою любимицу? – Мужчина опускается перед дочерью на одно колено. – Ты уверена?

– Да, папа. Варенька сказала мне по секрету, что очень боится летать. Я не хочу, чтобы ей было страшно.

– Раз так, я обязательно о ней позабочусь, – мужчина старается выглядеть серьезным, но уголки его губ приподнимаются в доброй улыбке. – Мы будем ждать, когда ты вернешься. – Он бережно берет в руки куклу. Она очень похожа на свою хозяйку, только глаза у нее насыщенно-лилового цвета, а волосы почти серебряные.

– Все-таки жалко, что ты не летишь с нами, – вздыхает девочка.

– Так надо, Полюшка. Я должен остаться и руководить полетом отсюда. Со мной остается Гордей Иванович, он будет мне помогать, – мужчина оборачивается и подмигивает. – В следующий раз мы обязательно полетим все вместе. А сейчас беги – мама тебя заждалась. «Аргест» вот-вот взлетит! – Князь Кручинин прижимает дочку к себе и еще что-то шепчет ей на прощание. Воспоминание тает, и Полозов вновь оказывается в своем кабинете.

– Чудесный дар… – По желтому лицу инспектора, словно трещина, поползла зловещая усмешка. – Вот оно что…

Варя сжалась в комок, потому что в тусклых маленьких глазках Полозова засветилась совершенно неуместная радость.

– Признаться, я удивлен. Очень, очень удивлен, что моему полубезумному другу Елисею Кручинину и впрямь это удалось. Создать живую тварь. Скажу честно, милая Варенька, я полагал, что алхимики могут сотворить разве что уродца-гомункула, который проживет пару дней и умрет в страшных корчах. Но тут появляетесь вы… Расскажите мне, будьте добры, как же вашему папеньке это удалось? И как вы себя ощущаете, зная, что вас сотворили неизвестно из чего во время каких-то жутких ритуалов?

– Что вы такое говорите? – прошептала Варя пересохшими губами.

– А, так вас не посвятили в тайну вашего… гхм, рождения? Как это похоже на Елисея – замалчивать неприятные известия. Ну а механическое сердце? Уж о нем-то вы не можете не знать.

Механическое сердце!

Варе показалось, что на нее набросили глухую темную пелену. Она услышала толчки пульса в ушах и собственное прерывистое дыхание. Все краски померкли, только плясало перед глазами уродливое, словно отраженное в кривом зеркале, лицо Полозова.

– Откуда… – выдохнула девушка. – Откуда вы…

– О, милая моя, – хохотнул инспектор. – Ваш папенька, можно сказать, преподнес мне все на блюдечке. Весьма, весьма опрометчиво с его стороны.

Полозов прошелся по комнате легкой уверенной походкой. Он едва не приплясывал, и Варя подумала, что лучше бы он злился, кричал, срывался на визг, махал руками и грозил самым страшным наказанием.

– Впрочем, он всегда был таким доверчивым… – Полозов остановился напротив окна и мечтательно посмотрел на крыши домов и мелькающие в небе цеппелины. – Но не мне об этом жалеть. Иначе я не смог бы подобраться к этому злосчастному дирижаблю.

Варя вздрогнула. В одно мгновение она все поняла и затравленно посмотрела на инспектора.

– Вы… это вы сделали?

– Честно говоря, машина была не самая выдающаяся. Но зато сколько шумихи! Конечно, это ведь великий Елисей Кручинин! И его очередное великое, – Полозов скривился, – изобретение. И такие посредственности проникают в Альянс! Как им достается слава? Деньги? Любящие женщины?

– Не смейте так говорить о моем отце! – Варя перешла на звенящий шепот. Она почувствовала, как трясутся у нее руки и сжимается челюсть – Вы убийца! Вы…

– Это он во всем виноват! Из-за него перенесли вылет! – Полозов развернулся на каблуках. – Я все устроил идеально! Взрыв… – Глаза у Вари округлились. – Должен был прогреметь еще на станции, в пустом дирижабле! Разве я мог знать, что запуск перенесут? Каково это, как вы думаете, винить себя в гибели полсотни человек?! Я раскаялся, уверяю вас, горько раскаялся… Прошел почти год, и этот год был пыткой для меня! – Голос у инспектора дрожал и срывался, лицо скрутила гримаса отчаяния и злости. Он перевел дыхание и наклонился к Варе так близко, что едва не касался кончика ее носа. – Но всего этого не случилось бы, если бы не ваш отец!

– Вы чудовище! – вспыхнула Варя. – В вас нет ничего человеческого! Вы же были ему другом!

– Нет, милая! – рассмеялся Полозов. – Это вы – чудовище. Химера, гомункул, ожившая кукла или черт знает что еще! Какая-то креатура нова – «сотворенная вновь», – инспектор презрительно фыркнул.

– Ничего вы не знаете, – процедила Варя, крепко прижимая руку к груди.

– Побольше, чем вы! – Инспектор усмехнулся, увидев, как вытянулось лицо девушки, как вспыхнули болью и обидой ее глаза. – Ваш любимый папа ничего вам не объяснил, духу не хватило. А теперь – будьте паинькой – покажите мне ключ. Я должен убедиться.

– Нет никакого ключа! – Варя вскинула подбородок и посмотрела в глаза инспектору.

Все ее силы уходили на то, чтобы напустить на себя бесстрашный и невозмутимый вид. Сердце с каждым мгновением все сильнее колотилось о ребра. Потом вдруг щелкнуло и… пропустило удар. Грудь сдавило внезапной болью.

– Не ломайте комедию, – прошипел Полозов, нависая над Варей так низко, что она могла разглядеть трещинки на его сухой коже и тонкие ветвистые сосуды в белках лихорадочно блестящих глаз. – Зубчатое колесо с квадратом, треугольником и парой крыльев. Покажите сейчас же!

– Не покажу! – Варя посмотрела на инспектора с вызовом. Ей стало трудно дышать.

– Или я возьму сам!

– Нет! – Девушка вспыхнула, и с минуту они с Полозовым смотрели друг на друга в упор, не отводя взгляда. Боль между ребрами – тягучая, ноющая – становилась все сильнее. В груди то и дело что-то щелкало, лязгало.

– Что ж… – Инспектор выпрямился и посмотрел на Варю сверху вниз. – Вы все равно его отдадите. Вас ищет Магистр. Хочет разобрать по частям, изучить, как подопытную мышь. Может, и меня допустят до эксперимента – я бы многое отдал. Научный интерес, ничего личного… О, да вы вся дрожите! С моей стороны было неучтиво оставить вас в мокром платье. Но увы, времени на смену туалета нет. Разве что… Константин Андреевич! – крикнул Полозов. – Пусть принесут что-то из теплой одежды. И поскорее – барышня вот-вот уедет.

Варя и правда дрожала так, что кресло под ней ходило ходуном. Девушка обняла себя, впиваясь ногтями в плечи.

– А теперь… – Полозов вытянул из внутреннего кармана гладкий черный предмет. – Видите вот это? Особая капсула для связи с Блюстителями. Сейчас я вложу в нее письмо и отправлю пневмопочтой. Скоро Магистр узнает, что я нашел химеру Елисея Кручинина. Поверьте, для этого человека не существует барьеров.

Варя шумно втянула воздух – не то вздох, не то всхлип. Инспектор криво усмехнулся, сел за стол и быстро нацарапал что-то на листе бумаги. Потом вложил письмо в капсулу, опустил его в пневмоприемник и нажал рычаг отправки на приборной пластине.

Варя обреченно ждала, что сейчас капсула со свистом понесется вниз по трубе и исчезнет за стенами гимназии, чтобы как можно скорее оказаться под землей, в городских почтовых путях. Но этого не произошло. Щелчок, треск – и капсула осталась на месте. Полозов нажимал на рычаг снова и снова, но письмо по-прежнему лежало в приемнике.

– Да что же такое?! Константин Андреевич, почему не работает почта? И где, в конце концов, городовые?! – Инспектор стукнул кулаком по медной панели и бросился к двери.

– Не могу знать, господин инспектор, еще с утра все работало! – На пороге показался бледный секретарь. – Городовые должны быть с минуты на минуту, а вот тут, – он протянул сложенную одежду, – передали для барышни.

– Это ничего не меняет. Отправлю из кабинета баронессы! Нельзя заставлять ждать Великого Магистра. Да и ваш папенька очень обрадуется, когда узнает, что вы благополучно угодили в руки Блюстителей.

– Мой… папа? – произнесла Варя одними губами. – Но как же…

Стремительный стук сердца разливался по всей груди пульсирующей требовательной болью. Девушка едва слышно застонала.

– Я и забыл, как плохо вы осведомлены, – с издевкой произнес Полозов. – Газеты написали о казни, и вы поверили. В газетах – всегда только правда, ведь так?

У Вари перед глазами все поплыло. Свело от холода пальцы. Ее отец жив? Как это может быть? Или этот человек лжет, играет с ней, хочет насладиться ее горем?

– Гордей Иванович, прошу вас, только скажите мне…

– Не сходите с места, Чударина! Возьмите, это ваше, – он швырнул Варе одежду, вышел из кабинета и запер за собой дверь.

Когда стих в отдалении стук его каблуков, в архиве что-то зашуршало.

– Захар! Это ты? – Варя не без труда поднялась с кресла и подергала дверь.

– Я, – отозвался мальчишка. – Плохо наше дело, да?

– Прости меня, – Варя прижалась щекой к двери и всхлипнула. – Если бы я могла тебя вытащить…

– Не выйдет. Без ключа никак не отпереть. А выломать – слишком крепкая.

Без ключа… Не совсем понимая, что делает, и забыв на время о боли, Варя приложила ладонь к замочной скважине и закрыла глаза. Она представила себе замок, будто бы висящий в воздухе отдельно от двери. Даже не сам замок, а его чертеж, нарисованный серебристыми линиями. Ригель, пружина, рычаг, защелка… Вот она, Варя, берется за цилиндр, проворачивает его, и все детали механизма приходят в движение. Раздается громкий щелчок… Девушка открыла глаза и, к огромному своему удивлению, увидела, что дверь больше не заперта.

– Как же… – Из темноты показалось вытянувшееся лицо Захара. – Вот уж не думал, что ты так умеешь. Шпилька, булавка?

– Я не знаю, как это вышло. – Варя в растерянности посмотрела на свою ладонь. – Должно быть, замок сломан.

– Варя, – Захар взял подругу за руку и посмотрел ей в глаза. – Я все слышал, о чем вы тут говорили. Ты уж прости…

Девушка закусила губу и отвела взгляд.

– …я мало что понял, да и поверить в такое невозможно. Но одно знаю наверняка. Тебе нужно бежать, иначе я даже не знаю, что тебе грозит. И твой папа…

– Папа… – Варя обреченно опустилась прямо на ковер. – Вдруг он действительно жив? Я ведь не ослышалась? Он правда это сказал?

– Правда, – Захар присел рядом и положил свою ладонь на Варину. – Знаешь, что я думаю? Отца твоего непременно нужно найти. Но нам этого ни за что не сделать, если мы останемся здесь. Выбираться нужно. Ох! Варя, что с тобой?

Захар только и успел, что приобнять девушку за плечи, прежде чем она повалилась на бок.

– Варя! Что случилось? Бледная такая… – бормотал мальчишка, бережно укладывая подругу на ковер. – Тебе плохо?

– Дышать не могу, – Варя жадно хватала ртом воздух.

– Это все ваши глупые корсеты? Может быть… – Захар вспыхнул. – Нужно ослабить! Сейчас не время падать в обмороки! Блюстители скоро приедут!

– Ты ведь все слышал? – Варя скривилась от боли. – И про сердце тоже?

– И про сердце, – Захар опустил глаза. – Не знаю, как такое может быть…

– Помоги… – С этими словами девушка ухватилась за высокий воротник платья и начала расстегивать пуговки. Мелкие, не меньше дюжины, они с трудом поддавались Вариным дрожащим пальцам. Захар не знал, куда спрятать глаза. На его побледневших было щеках вновь расплывались красные пятна.

Но, когда последняя пуговица была побеждена, мальчишка уже не мог отвести взгляд от того, что увидел. По центру Вариной груди – прямо над верхней кромкой шелкового корсета – темным пятнышком выделялся диск из желтого металла. Размер – не больше средней монеты, зубчатый край, объемный рисунок посередине. Квадрат с заключенным в нем треугольником.

– Ох, неужели…

С трудом приподняв голову, Варя сняла медальон и протянула его другу. Захар посмотрел на свою ладонь. В нее холодной тяжестью легла узорчатая шестерня, по бокам украшенная парой легких резных крылышек. Мальчишка даже залюбовался этой необычной вещицей.

– Пожалуйста… По часовой стрелке, четырнадцать раз… – Варя закрыла глаза.

Захар встрепенулся:

– Но как… Что это значит…

Девушка не отвечала. Еще раз взглянув на нее – дрожащую и смертельно бледную, Захар обо всем догадался. Влажными от волнения пальцами он приложил медальон к Вариной груди. Линии совпали, два металлических диска стали единым целым.

Раздался щелчок, медальон погрузился внутрь – словно нажали клавишу фортепьяно.

– Ой! – только и успел сказать мальчишка, отдергивая руку.

Зубчатые края дисков вспыхнули нежным фиолетовым светом. Девушка слегка поморщилась.

– Что теперь? – с тревогой спросил Захар.

Тишина.

– Ты сказала, повернуть? К-как ключ?

Варя не ответила. Она лежала очень тихо – так, что Захар, не услышав даже ее дыхания, на мгновение подумал о самом страшном.

Набрав в грудь побольше воздуха, он осторожно взялся за края тоненьких крылышек, сложил их вместе и медленно повернул медальон по часовой стрелке. Раздался стрекот – словно кто-то заводил самый обычный механический хронометр. Сжималась пружина, терлись друг о друга зубчатые колеса. Мальчишка посмотрел в Варино лицо и, убедившись, что девушке не стало хуже, повернул ключ еще раз. И снова – до тех пор, пока не насчитал четырнадцать оборотов.

Лиловое свечение рассеялось. Варя глубоко вздохнула и, опершись о руку Захара, села на ковре. По ее щекам растекался нежный розовый румянец. Темные лиловые глаза мягко заблестели. Казалось, что девушка только что встала после долгого сна.

Захар не мог отвести от подруги взгляд. Только что на его глазах произошло что-то такое, о чем никогда не напишет ни один учебник, ни один научный журнал. Что-то, что называется забытым и почти запретным словом «чудо». И он сам, Захар, своей рукой прикоснулся к этому чуду и теперь никак не мог справиться с волнением. Сердце у мальчишки быстро-быстро стучало, кончики пальцев подрагивали.

Тем временем Варя уверенным привычным движением потянула за крылышки медальона, вытянула его наружу и снова повесила на шею. Принялась застегивать пуговки, но, остановившись на третьей, бросила взгляд на растерянного Захара и густо покраснела.

– Спасибо, – пробормотала она, не решаясь поднять глаза. – Обычно я сама…

Мальчишка тоже отвел взгляд. Румянец будто передался ему по воздуху, и теперь щеки у него были того же цвета, что и у Вари, – темно-красного, почти свекольного.

– Да пожалуйста, что уж там… Рад помочь.

Девушка кивнула и отвернулась, чтобы застегнуть остальные пуговицы. Захар встал, обошел кабинет, приложил ухо к двери. Постоял немного и направился к окну.

– Пока не приехали, – сообщил он, выглядывая из-за занавески. – Но наверняка вот-вот будут. Нужно уходить.

Варя уже справилась с платьем и поднялась на ноги. В ее глазах плескалось отчаяние.

– Но как же мы выберемся?

– Я, пока сидел в этой каморке, кое-что удумал. Но боюсь… – Захар с сомнением посмотрел на подругу. – Тебе будет нелегко.

– Я справлюсь. – Варя тряхнула головой. – Правда. Со мной уже все хорошо!

Захар кивнул и протянул девушке руку. В несколько шагов они оказались у огромного, облицованного мрамором камина. Ссутулившись, мальчишка шагнул через низенькую решетку, прикрыл нос рукавом и засунул голову в дымоход. Варя смотрела на него во все глаза.

– Подожди здесь. Я постараюсь управиться быстрее.

Захар поднял руки, уперся длинными ногами в стенку камина и одним сильным рывком втянул себя в дымоход.

Варя подбежала к камину. Разглядеть ей почти ничего не удалось – только мелькала наверху Захарова белая рубашка.

– Осторожнее!

– Я и не такое проделывал, – отозвался запыхавшийся мальчишка.

Варя прошлась по комнате, кусая губы и сжимая руки у груди. Вспомнила про теплые вещи и надела сначала вязаный жакет, а следом – пелерину с широкими рукавами и капюшоном. С улицы раздалось тарахтение моторов и грохот колес. Побледнев, Варя кинулась к окну и увидела у ворот два внушительных паромобиля. Хлопнули дверцы, из первой машины высыпали человек пять вооруженных городовых. А вот из второй – черной, блестящей, лишенной боковых окон – не спеша вышли трое мужчин, одетых в кожаные мундиры с эмблемой Прогресса.

Варя попятилась. Через минуту они все будут здесь. Захара увезут в сыскной участок, а ее посадят в черную машину, отберут ключ и повезут туда, откуда живым никто не выбирается.

– Захар! – позвала девушка. – Они уже здесь!

В это же мгновение из каминной трубы вывалился конец грязной засаленной веревки.

– Обвяжи вокруг пояса, и покрепче! – крикнул Захар, прежде чем Варя успела как следует удивиться.

– Но как же…

– Делай, как я говорю! Скорее!

Варя шагнула в камин, обернула веревку вокруг талии и дрожащими пальцами завязала ее на два узла. В это время за дверью послышался топот.

– Они здесь, оба, – Варя узнала подобострастный голос Полозова. – Прошу вас, господа…

Веревка дернулась, задрожала, и Варины ноги оторвались от пола. В замочной скважине повернулся ключ, и на пороге возникли Блюстители. За их спинами сгрудились городовые. Мгновение – и они заметили Варю, стоящую в камине и обвязанную веревкой.

– Захар! – взвизгнула девушка. – Быстрее!

– Держите! Она убегает! – заверещал Полозов, и в ту же секунду вся толпа стремительно хлынула в комнату. Варя впилась руками в веревку, ее потянуло наверх, и беглянка оказалась прямо в каминной трубе.

– Стой, мерзавка! – Чья-то рука ухватила ее за длинный подол – Варя нырнула вниз. Еще мгновение – и она бы упала. Но веревка снова натянулась, и девушку мощным рывком втянуло в дымоход.

– Аргх! – раздалось снизу. – На крышу, скорее! Лестница в конце коридора!

У Вари защипало глаза, в горле застрял едкий комок. Было очень трудно дышать, и она зашлась в долгом кашле.

– Помогай! – крикнул Захар.

Варя уперлась ногами в кирпичную стенку и, цепляясь каблуками за шершавую поверхность, немного подтянула себя наверх. Захар потянул за веревку, и девушка поднялась еще чуть-чуть.

– Давай одновременно! – Голос мальчишки звучал очень глухо. – И… раз!

Шаг за шагом Варя продвигалась вверх по трубе. Кладка была неровной, кое-где кирпичи выступали вперед, и девушка мысленно благодарила того, кто допустил эту небрежность при строительстве. Иначе по отвесной стене, покрытой налетом сажи и копоти, взобраться было бы невозможно. Дышать получалось с трудом – першило в носу и в горле, из глаз катились слезы. Варя старалась вдыхать пореже, но тогда у нее кружилась голова. Захару тоже приходилось нелегко, даже несмотря на то, что ноша ему досталась хрупкая. К счастью, квадратик неба над головой становился все ближе.

– Немного осталось! – задыхаясь, выкрикнул Захар.

Последний рывок – и Варя вынырнула из трубы. Мальчишка схватил ее за руку, и она выкатилась на черепичную крышу.

«Тр-р-реск!» – подол платья зацепился за металлический край трубы, широкая оборка повисла грязными лохмотьями. Но Варя этого даже не заметила – она жадно вдыхала осенний воздух и вытирала рукавом влажные глаза.

– Цела? – Захар, красный и запыхавшийся, помог подруге отвязать от пояса веревку, второй конец которой крепился вокруг трубы. Тут же лежали ведра и две щетки, похожие на большие растрепанные ершики. Мальчишку с ног до головы покрывала сажа, и Варя подумала, что и сама, наверное, выглядит не лучше.

– Они уже на крыше! Держите их, скорее!

Вытянув шею, Варя посмотрела вниз. Во дворе гимназии собралась толпа – школьницы, учителя, гости. Задрав головы, все они наблюдали за беглецами. Впереди всех стоял Полозов, а рядом с ним – три господина в черном, похожие, как близнецы. Руки сложены на груди, лица с черными окулярами вместо глаз.

Что-то громко стукнуло. С противоположной стороны крыши распахнулось чердачное окошко, и из него показалась голова городового. Замерев, Варя и Захар наблюдали, как он подтянулся, встал на подоконник и, ухватившись за козырек, влез на крышу. Сделал неуверенный шаг, пошатнулся, но, расставив руки в стороны, все-таки сумел удержать равновесие.

– Главное – не смотри вниз. – Захар схватил Варю за руку и потянул за собой. Очень осторожно, выверяя каждый шаг, они двинулись вперед по черепичному скату с растущими из него трубами. Из окна показался второй городовой, потом третий – и все они цепочкой направились вслед за беглецами.

– Идем туда, где оранжерея, – прошептал Захар. – Там пониже, и можно перемахнуть на крышу дворницкой.

– П-перемахнуть?

– Там до ограды недалеко. Авось выберемся.

Городовые наступали беглецам на пятки. Толпа внизу подбадривала их криками. Варя чувствовала, как ее сердце колотится о ребра. Она хотела прибавить шаг, но наступила на порванную оборку платья и споткнулась. Кусок черепицы вылетел у нее из-под каблука, соскользнул вниз и разбился на мелкие кусочки.

– Эй! – Захар до хруста сжал Варину руку.

Вдвоем они прошли еще полдюжины шагов и остановились у края крыши, в торце здания. Внизу начиналась резко скошенная кровля оранжереи. Совсем рядом стояла низенькая дворницкая.

– Я не спрыгну! – воскликнула Варя. – Не получится!

– Полезу первым и помогу. – Захар присел, уцепился за край. По одной свесил ноги и повис над оранжерейной крышей. Мгновение – мальчишка разжал пальцы и благополучно приземлился на черепичный скат.

– Теперь ты! Поторопись!

Варя оглянулась назад – городовые совсем близко. Девушка сделала все в точности как Захар, только сил у нее оставалось мало, и она сразу рухнула вниз.

– Держу! – подхватил ее мальчишка. – А теперь бегом! И вниз не смотри – только вперед.

Прежде чем Варя успела опомниться, Захар разбежался и через три упругих размашистых шага взлетел в воздух. Девушка взвизгнула и зажмурилась, а когда открыла глаза, ее друг уже стоял на крыше дворницкой и махал ей рукой.

– Давай скорее! Не бойся!

Варя попятилась – нет, ни за что она не станет этого делать! Расстояние между ней и Захаром казалось пропастью.

– Допрыгалась? – услышала Варя за своей спиной. Ей даже оборачиваться не нужно было, чтобы понять – городовым осталось только руку протянуть, чтобы до нее добраться. Значит, папу она больше не увидит. И даже не узнает, жив ли он на самом деле. И не сможет помочь ему выбраться, не сможет рассказать, кто его предал. Варя посмотрела вниз и встретилась взглядом с Полозовым. Он едва не подскакивал, сухое лицо расползлось в торжествующей улыбке.

И Варя прыгнула. Ее оглушили взволнованные крики, а потом она с силой ударилась коленками обо что-то твердое.

– Руку, руку хватай! – крикнул Захар, и Варя поняла, что съезжает по деревянной крыше, отчаянно цепляясь пальцами за кровельные доски. Ладони обожгло, девушка тихонько взвыла. – Говорю же, держись! – Рука Захара обхватила ее запястье. – Теперь забор, видишь?

Дворницкая стояла почти вплотную к высокой кованой ограде, оставалось сделать всего несколько шагов.

– Они же сейчас убегут! – взревел Полозов, но его голос потонул в звуке выстрелов. В руках Блюстителей появились «перечницы» – многоствольные пистолеты с барабанным механизмом. Что-то засвистело над Вариным ухом, и девушка инстинктивно пригнулась, не понимая, что это почти бесполезно, – они с Захаром были как на ладони.

– Скорее, к забору! – заметался мальчишка. – Ты первая!.. Нет, лучше я и потом тебя подхвачу. Бегом!

Дальше все произошло на удивление легко. В два прыжка друзья оказались у ограды, и Захар непринужденным, отточенным движением перемахнул на другую сторону. «Перечницы» трещали, не переставая. Варя уцепилась за кованые завитки, неуклюже переставила ноги и спрыгнула вниз, на мостовую. Затрещало платье, и обрывок ткани повис на ограде. Приземлившись, девушка бросилась бежать по переулку, но Захар дернул ее за руку:

– Ума лишилась? Там же Оплот! В другую сторону надо!

Из ворот гимназии уже выбегали Блюстители. Ноги у всех троих двигались как-то странно, будто вместо суставов в них были спрятаны шарниры и пружины. Варя поняла, что убежать не получится. К тому же у Блюстителей есть паромобили…

Ее взгляд упал на самоходный экипаж баронессы, о котором болтали в гимназии последние пару месяцев. Большая круглая кабина, восемь паучьих лап, огромное четырехстекольное окно.

– Куда ты? – крикнул Захар, увидев, что подруга со всех ног побежала к арахномобилю. – Стой!

Но Варя уже схватилась за ручку и потянула ее на себя. Дверца сопротивлялась какую-то долю секунды, а потом открылась сама по себе. Девушка забралась в обитую синим бархатом кабину.

– Что же ты творишь?! – Рядом возник запыхавшийся Захар. – Ты хоть представляешь, что с нами сделают?!

– С нами в любом случае не сделают ничего хорошего! – огрызнулась Варя, падая в высокое кресло. – Закрой дверь!

Крики, топот и выстрелы как будто исчезли, стоило Захару влезть в кабину и с силой захлопнуть за собой дверцу.

– И что теперь? Тут же ключ нужен, ты не видишь?!

На широкой деревянной панели в два ряда выстроились латунные кнопки и рычаги. С левой стороны, прямо перед Варей, торчал штурвал. А посередине блестела маленькая круглая створка, за которой обнаружилась замочная скважина в форме паука.

– Хитро придумано! – присвистнул Захар. – Тут шпилькой не обойдешься.

– Никакими шпильками я ничего не вскрывала, – рассеянно произнесла Варя. А сама подумала, что паук, если внимательно посмотреть, чем-то похож на букву «М». Даже четыре буквы «М», соединенные вместе. «М» – Магистр. «М» – Мастера. Девушка провела кончиком пальца по замочной скважине, пытаясь представить, как она устроена. Но паук ни с того ни с сего повернулся по часовой стрелке. А потом еще раз. После трех оборотов внутри арахномобиля что-то затрещало, и кабина плавно поднялась – гигантское насекомое распрямляло длинные членистые ноги.

– Ого! – Захар схватился за подлокотники кресла.

Пули забарабанили о стальной корпус, кто-то пытался открыть двери, но они не поддавались. Варя рванула на себя большой рычаг между креслами, и экипаж тронулся с места. Девушка ожидала, что сейчас будет трясти, но кабина плавно покачивалась на рессорах, пока мощные ноги несли ее вниз по переулку.

– Руль, руль держи! – воскликнул Захар, и Варя ухватилась за изогнутые латунные рукоятки. Сделала она это очень вовремя – улочка заканчивалась крутым поворотом, и механомобиль еще чуть-чуть – и впечатался бы в грязно-розовую стену впереди стоящего дома.

И-и-и-и-эх! Паучьи лапы оттолкнулись от стены, кабина накренилась, но экипаж все же вписался в поворот и, проскочив под воздушными путями, выбежал на набережную. Прямо под бдительное око Оплота.

– Гонятся! – В круглом боковом зеркальце Захар увидел два бронемобиля. Они пыхтели сизым дымом и постепенно набирали ход. – Как тут увеличивать скорость? – Мальчишка оглядел приборную панель и наугад поднял самый большой рычаг. Механомобиль дернулся и ускорил шаг. Варя вцепилась в штурвал с такой силой, что у нее побелели костяшки пальцев. Совершив еще один головокружительный поворот прямо перед гранитным парапетом Царь-реки, машина понеслась по улицам города.

Не разбирая дороги, Варя дергала руль то в одну сторону, то в другую, арахномобиль метался по бульварам и переулкам, заставляя горожан в ужасе бросаться врассыпную. Другие экипажи, возмущенно гудя клаксонами и паровыми гудками, прижимались к стенам домов, сталкивались друг с другом и даже врезались в фонарные столбы. Вскоре обнаружилось, что арахномобиль способен попросту вскарабкаться на крышу другой машины и как ни в чем не бывало соскочить обратно на мостовую. Кабину нещадно качало, и Варя с Захаром сильно пожалели, что перед поездкой забыли застегнуть массивные кожаные ремни.

Первое время бронемобили старались не отставать и даже обрушивали на паучиный экипаж град выстрелов из «перечниц». Все они отскакивали от блестящего корпуса, не оставляя на нем даже вмятины.

– Отстали! Не видно их! – наконец сообщил Захар, не отрывавший взгляда от бокового зеркала.

Варя не смогла даже кивнуть – она слилась со штурвалом и думала только о том, как вписаться в очередной поворот и не раздавить при этом какого-нибудь несчастного цареградца.

– Мы не можем без конца так петлять! – Захар наклонился прямо к Вариному уху. – Веди паучище к окраинам. Я покажу!

Вскоре нарядные бульвары и чистые улочки закончились. Задрожали под ногами механомобиля деревянные настилы рабочих кварталов, надвинулись на него обветшалые серые дома. А потом и эти угрюмые закоулки остались позади. Варя с Захаром оказались среди глухих кирпичных стен и высоких заборов. Исполинские трубы исторгали в небо клубы грязного дыма, земля сотрясалась в такт вращению фабричных механизмов.

– Скоро будем у реки, – сообщил Захар.

И действительно, из вентиляционной решетки потянуло сыростью, и арахномобиль выскочил на безлюдную набережную, за которой раскинулись плавучие доки.

– Нам придется бросить паучище, – с сожалением заявил Захар, поглаживая приборную панель и ручки бархатного кресла. – Слишком уж приметный.

– Прямо здесь? – Продолжая вести машину вдоль реки, Варя обвела глазами неприветливый пейзаж.

– Да. И я даже думаю, нам нельзя вот так просто оставить его на виду.

– Его могут найти и проследить наш путь.

– Ara. A еще я не хочу, чтобы он достался этим черноглазым, – поморщился мальчишка.

– И как же нам поступить?

– Река, – подумав, сказал Захар. – В реке его никто не найдет.

– Это значит…

Мальчишка вздохнул:

– Я бы чего только не отдал, чтобы рассмотреть его как следует! Но не судьба. Там вон доки заканчиваются, и никто нас не увидит. Давай туда! – Он показал в ту сторону, где набережная превращалась в необъятную свалку и нагромождение полуразрушенных складов.

Варя потянула на себя рычаг ручного тормоза, и арахномобиль послушно застыл, повернувшись окном к каменному парапету.

Друзья посидели молча, думая каждый о своем. Захар выдохнул и решительно произнес:

– Пора.

Беглецы нехотя вылезли из кабины – такой уютной и надежной, – и Варя, обменявшись с другом печальными взглядами, опустила ручной тормоз.

Машина безропотно засеменила к воде, взбалтывая стальными лапами вязкую грязь. Достигнув реки, арахномобиль без труда вскарабкался на высокий парапет и, перешагнув через него, рухнул в воду.

– Прощай, паучище. – Захар снял засаленный картуз и прижал его к груди. – И спасибо тебе.

Раздался шумный плеск, и друзья, переглянувшись, побрели прочь от реки.

Часть вторая

Маски и тени

Глава 1

«Пехотинец-эпсилон»

Яркий свет просочился под черную повязку. Вместо кромешной темноты профессор Тихомиров увидел мыски своих туфель на мозаичном полу. В полной тишине он сделал дюжину робких шагов и замер.

– Кто ты, гость, решившийся потревожить Хранителей Прогресса?

– П-профессор Иван Андреевич Тихомиров, – пробормотал мужчина, поворачиваясь на голос – ровный и бесстрастный.

– Зачем ты явился сюда?

– Я был приглашен, – профессор почувствовал, как по его шее, зажатой в тесный воротник новой сорочки, стекают капельки пота, – для демонстрации почтеннейшим Хранителям моего нового изобретения.

– Опустись на колени, – приказал голос, и профессор рухнул на мраморный пол. – Подними правую ладонь. Клянешься ли ты, что все, что увидят здесь твои глаза и услышат твои уши, навсегда останется тайной, известной только тебе и Хранителям?

– Клянусь!

– Знаешь ли ты, какая кара ждет тебя, если ты нарушишь эту клятву?

– Да, – просипел профессор, стараясь не думать о подземельях и пыточных камерах Цитадели.

– Хранители принимают твою клятву, – голос зазвучал совсем рядом, чья-то рука сдернула шелковую повязку, и в глаза Тихомирову ударил холодный белый свет.

– Поднимись с колен.

Профессор качнулся и, упираясь руками в пол, кое-как встал на ноги.

– Победа Прогресса неизбежна! – грянул слаженный хор голосов. – Наука – превыше всего! Незаменимых нет.

Надев круглые очки, Тихомиров беспомощно озирался, но видел только темный амфитеатр, полный сумрачных фигур. Сам профессор стоял посередине Ложи, со всех сторон освещенный огромными газовыми фонарями. Как на арене, куда в любой момент могут выпустить разъяренного льва.

– Не медлите, профессор. – Лицо Магистра выделялось в полумраке – он сидел на возвышении, чуть впереди остальных Хранителей. – Наше время небезгранично. И ваше – тоже.

Над рядами кресел, под самым потолком, шумно отмерял секунды огромный хронометр. Циферблат был сделан из толстого стекла, и казалось, что исполинский механизм – шестерни, пружины и рычаги – парит в воздухе.

– Время, да… – пробормотал профессор, засмотревшись на часы. Затем он сглотнул, оправил сюртук на плотном животе и, прочистив горло, заговорил: – Д-досточтимый Магистр! Почтенные Хранители… Представляю на ваш суд результат многолетних трудов. Для защиты наших границ от Османии…

– Для защиты? – усмехнулся Магистр. – Мы не обороняемся. Мы – наступаем. Я полагал, что в этом зале все понимают… Я верно говорю, полковник Владыкин?

– Так точно, Ваше Превосходительство. – За спиной Магистра, на последнем ряду амфитеатра, угадывалась широкоплечая фигура в красном мундире с эполетами.

– Так или иначе… – Тихомиров растерянно кивнул полковнику. – Смею надеяться, что моя разработка принесет Гардарике долгожданные победы…

«А мне – долгожданную свободу», – про себя добавил профессор.

Он обернулся к выходу, где ждал его знака один из младших Хранителей. Распахнулись двери, и в зал, тяжело ступая, вошел механический человек, закованный в стальную броню. Пальцы сжимали мощную многоствольную винтовку, за широкой спиной дымился паровой ранец с рычагами и окошками.

– «Пехотинец-эпсилон», новейший полуавтономный боевой механоид! – объявил профессор Тихомиров.

Солдат добрался до середины освещенного круга и неожиданно перешел на бег. Исполинская конструкция гремела, лязгала и дребезжала металлическими деталями. Задрожали стекла светильников, казалось, что вот-вот провалится красивый мозаичный пол. Сделав круг по залу, солдат опустился на одно колено и взял оружие на изготовку. Целился он прямо в Хранителей, затаившихся в темноте.

– Что это?! – Зал всколыхнулся, зазвенел криками – только Магистр не двигался с места, даже не поменял своей расслабленной позы.

– Это только демонстрация! Прошу вас… Оно не заряжено! – Профессор Тихомиров побледнел и замахал руками.

Длинные стволы проворачивались вхолостую. «Пехотинец» грузно лег на пол и пополз, скрежеща по мрамору медным животом. Снова поднялся на ноги и несколько раз ударил невидимого противника – кулаком и прикладом винтовки. А потом дернулся и замер, обратив свое бесстрастное лицо на Великого Магистра.

В ложе воцарилась тревожная тишина, которую нарушало лишь пыхтение парового ранца. Профессор Тихомиров прикрыл глаза и сцепил пальцы в молитвенном жесте. На его круглой лысине блестели капельки пота. Наконец Магистр подался чуть вперед и заговорил:

– Своей выходкой, Иван Андреевич, вы проявили чудовищную непочтительность к Хранителям Прогресса. Надеюсь, вы это осознаете. – Низкий голос Магистра звучал ровно, в нем не было ни единой ноты гнева или возмущения. Но профессор прекрасно знал, что скрывается за этим спокойствием.

– Я не имел намерения оскорбить… – пятясь к выходу, просипел несчастный.

Хранители, переговариваясь, начали рассаживаться по своим местам.

– Еще бы вы имели такие намерения, – усмехнулся Магистр. – Но речь сейчас не об этом. Ваш механоид…

Все голоса разом стихли.

– Да, почтеннейший Магистр, – затараторил профессор. – Принцип работы…

– Я вижу, вы воспользовались технологией Дементия Сумарокова. Паровой ранец в качестве источника энергии. И перфокарты, которые задают цепочку действий.

– Да, все верно! Я…

– Должен признать, вы продвинулись дальше, чем Сумароков. Его механоморты недолговечны и без Мастерства способны только открывать двери и махать шваброй. К тому же с этим обезумевшим кукольником невозможно сотрудничать.

– Ваше Превосходительство, – по лицу профессора пробежала слабая тень улыбки. – Я не заслуживаю столь высокой оценки.

– Не заслуживаете, – отрезал Магистр, и несмелая радость схлынула с лица Тихомирова. – Ваш пехотинец ни на что не годен. Разве что передать его в Альянс – пусть разработают механических горничных с похожим принципом работы. Для чего на поле боя нужна эта неуклюжая махина? Она ничего не видит и после нескольких минут бессмысленной беготни замрет в ожидании новой перфокарты.

– Но в моих планах, – воскликнул профессор, – продлить работу механоида! Сделать его полностью автономным! Я хочу снабдить его рецепторами, которые могут реагировать на противника!

– Вы слишком долго кормите меня обещаниями, Иван Андреевич, – отчеканил Магистр. – Мне нужна мощная и разумная армия. Машины, которые беспрекословно выполняют приказы. Мне все равно, как вы этого добьетесь, – в вашем распоряжении деньги, ассистенты из числа изобретателей Альянса, новейшие машины. И сырье, которым вы почему-то пренебрегаете. Казематы полны изменников, диссидентов и прочей швали, а вы все возитесь со своими железками! – Магистр ударил ладонью по столику, стоявший перед ним бокал вина со звоном покатился вниз и разбился на множество осколков.

По залу прокатился шумный вздох – Магистра редко видели таким рассерженным.

– Но позвольте, – отпрянул профессор. – То, о чем вы говорите… Это преступление! Речь о человеческих жизнях, я не могу на это пойти!

– Что ж… – Магистр оглядел Ложу, задержал меланхоличный взгляд на хронометре под потолком и снова повернулся к Тихомирову. – Видите ли, дорогой Иван Андреевич. Думаю, во всем этом есть моя вина – я не посвятил вас в свои планы, не поделился своим видением мира. Заставил работать вслепую. Это неправильно.

– Неправильно? – насторожился профессор.

– Именно так. И я говорю это всем, кто сейчас присутствует в ложе. Мы не должны забывать, куда мы идем, к чему стремимся. Вы видите этот хронометр, Иван Андреевич? Посмотрите на него.

Тихомиров повернулся к часам и с минуту смотрел на то, как вращаются, проступая из темноты, тяжелые шестерни, покачивается баланс, щелкает анкерное колесо.

– Это зрелище завораживает, не так ли? – продолжал Магистр. – Безупречный механизм. Сложный и одновременно удивительный в своей элегантности. Взгляните, как слаженно он работает. Каждая деталь – на своем месте. Шестерни, рычаги, пружина – созданы для того, чтобы выполнять именно ту работу, которую они выполняют. Разве это не восхитительно?

– Да, разумеется, – энергично закивал Тихомиров. С каждой секундой ему все больше делалось не по себе.

– Именно о таком мире я мечтаю, профессор. Уже четверть века я веду Гардарику к Прогрессу. К настоящему Прогрессу – а не к той смеси из лженауки и фарса, которая именовалась прогрессом раньше. И я считаю, что достиг определенных успехов. А вы как считаете, Иван Андреевич, – Магистр подался вперед, свет и тени расчертили узкое лицо, сделав его похожим на театральную маску, – я достиг успехов?

Профессор вздрогнул, выпучил глаза и закашлялся:

– Акхм… Ваше Превосходительство, вы…

– Вот и я так считаю, – бросил Магистр. – Мы строим заводы и железные дороги, запускаем в воздух цеппелины. Даем работу тысячам людей. Открываем университеты. Альянс изобретателей, что ни день, отправляет мне на утверждение проекты новых устройств. Не так важно, каким целям они служат: укреплению военной мощи, перемещению в пространстве или комфорту. Важно, что весь этот круговорот: научные исследования, разработки, производство – нужен для того, чтобы у каждого… У каждого, – с нажимом повторил Магистр, – было свое место. Чтобы каждый, как колесо часового механизма, выполнял свою работу. У Хранителей в этой Ложе – своя работа, у инженеров Альянса – своя, у рабочего на фабрике – своя. Детали нельзя поменять местами. Промежуточное колесо не может стать анкерным. Даже самая маленькая шестерня – важна для работы целого механизма. Или… ее придется заменить.

Повисла тишина, которую нарушало только тиканье хронометра и редкие шорохи.

– Очень… Точная метафора, – выдавил из себя профессор, чтобы хоть что-то ответить. Все взгляды были обращены на него.

– Всего этого не достичь без усилий, – Магистр откинулся на спинку кресла. – Иногда – в основном от изменников и мракобесов – я слышу слова «диктатура», «террор», «насилие». Они мне не нравятся. Я предпочитаю слово «вдохновение». Я вдохновляю народ Гардарики следовать идеям Прогресса. Вдохновляю вас создать для меня бойца. Не спорю, – он поднял ладони, – что механизм работает не идеально. Но он работает. И я хочу довести его до совершенства. Больше того. Я хочу, чтобы весь мир – а не только Гардарика – превратился в хорошо отлаженную машину. Только тогда наступит порядок. Всеобщий. Порядок.

Тихомиров сглотнул и затравленно посмотрел на Магистра, не решаясь подать голос.

– Теперь вам понятно, профессор, почему я так настойчиво прошу вас об услуге? Почему мне нужен боец, первая частица моей будущей армии? Подумайте только: совсем немного давления – и мир будет таким, каким мы хотим его видеть.

– Да, Ваше Превосходительство, – начал профессор. – Теперь мне все…

Но договорить он не успел. Распахнулись двери, и в зал влетел секретарь Ложи. Бледный и перепуганный, он нес в одной руке черную пневмокапсулу, а в другой – узкую полоску желтой бумаги, похожую на телеграмму.

– Досточтимый Магистр! – задохнулся молодой человек. – Я бы не решился вас беспокоить! Но срочные письма… Не терпят отлагательств! От господина Н. и… – Он понизил голос: – известной вам особы.

– Подайте сюда! – процедил Магистр.

Он пробежал глазами оба послания, и его лицо исказила судорога.

– Все вон! – рявкнул Магистр. – Заседание окончено!

Хранители Прогресса повскакивали со своих мест и ринулись к выходу из Ложи. В дверях образовалась сутолока.

– Я сказал, вон отсюда! – гаркнул Магистр. – А вы! – Он нашел взглядом секретаря. – Доставьте ко мне Вершителя, немедленно!

Как только Ложа опустела, Магистр спустился со своего возвышения и, заложив руки за спину, прошелся по залу. Механоид смотрел в пустоту равнодушными стеклянными глазами, из ранца за его спиной валил черный дым. Магистр с ненавистью заглянул в медное лицо, навалился на «Пехотинца» и со всей силы толкнул его. Солдат покачнулся и с чудовищным грохотом упал, оставив на мраморном полу глубокие трещины.

Глава 2

Тени и закоулки

– Куда мы идем? – Варя оглянулась по сторонам. Набережная, доки и фабричные трубы остались позади, теперь беглецов окружали угрюмые дома с множеством закопченных окошек. Улочки погружались в грязно-синие сумерки, и девушке казалось, что из каждой подворотни за ней следит по паре внимательных глаз.

– Ясное дело, ко мне домой, – ответил шагавший чуть впереди Захар. – Не здесь же нам оставаться. В таком виде нас любой встречный городовой примет за попрошаек и заберет в отделение.

Варя вздохнула – ее платье превратилось в грязные лохмотья, руки и лицо покрывала сажа, волосы растрепались. Захар выглядел не лучше, к тому же мальчишка изрядно продрог – поверх рубахи на нем был надет только мешковатый пиджак с чужого плеча. Не самый подходящий наряд для поздней осени.

– А ты уверен… – Варя замолчала, потому что проходивший мимо мужчина проводил их с Захаром долгим и пристальным взглядом. – Что там безопасно? Что нас не станут там искать?

– Ты хочешь сказать… – Захар остановился, по его лицу медленно расползалась гримаса ужаса, в глазах вспыхнула страшная догадка. – Какой дурак! – Он с силой ударил себя ладонью по лбу. – Они же первым делом домой ко мне поедут! А там мама! Скорее бежим!

Мальчишка сорвался с места и, разбрасывая во все стороны влажные комья грязи, побежал по улице.

– Захар, стой… – пискнула Варя и, подобрав юбки, кинулась за другом.

Через несколько кварталов друзья оказались в знакомом переулке. Нырнули в арку и попали в тесный, плохо освещенный двор. Со всех сторон на них смотрели слепые окна, колыхалось на веревке серое от копоти белье. Варин взгляд остановился на большой черной машине, притаившейся в темноте.

– Это же… – выдохнула девушка.

Лицо Захара окаменело и поблекло. Он мгновенно узнал паромобиль Блюстителей и поднял голову, блуждая взглядом по окнам третьего этажа. В одном из них метались высокие тени, потом послышался сдавленный женский крик. Мальчишка дернулся, но тут дверь подъезда распахнулась с протяжным жалобным писком, и на пороге показались три Блюстителя. Они тащили под руки женщину с бледным перепуганным лицом. Женщина была одета в домашнее платье, длинные русые волосы растрепаны, на плечи кое-как наброшена пуховая шаль.

Захар рванулся было вперед, но Варя, удивляясь своей силе, схватила его за локоть и потащила в глубь двора, где стояли нагроможденные друг на друга ящики и бочки с подгнивающим мусором.

– Ммм! – промычал мальчишка – Варя зажала ему рот.

– Не надо! – прошептала она. – Ты сделаешь только хуже. Если нас поймают, мы ничем уже не поможем…

Женщину подтащили к паромобилю.

– Оставьте меня, отпустите! – задыхаясь, выкрикнула она. – Я ничего дурного не делала! И сын мой не делал…

Дверца машины открылась, и маму Захара, не говоря ни слова, втолкнули на заднее сиденье. Блюстители обвели взглядом двор и, не заметив беглецов, нырнули в паромобиль. Зафырчал мощный мотор, из трубы вырвался столб едкого дыма, и машина, круто развернувшись, исчезла в темной арке.

– Мама! – Мальчишка вывернулся из Вариных рук. Спотыкаясь, он побежал вперед, пересек двор и, оказавшись на улице, снова крикнул – надсадно, отчаянно: – Мама! Пустите! Мама!

Но паромобиль уже исчез, оставив после себя только запах гари и затихающий грохот колес. Захар сжал кулаки и заскулил:

– Твари! Ненавижу! Куда они ее увезли?!

– Послушай… – Варя подошла к другу и хотела взять его за руку. Девушка почувствовала, как волна горя, захлестнувшая Захара, накрывает и ее саму. Она содрогнулась, по грязным щекам, оставляя две белые дорожки, покатились слезы.

Но мальчишка застыл, словно ледяное изваяние. А потом медленно повернулся к Варе, и она увидела сжатые зубы, сощуренные колючие глаза и дрожащие ноздри.

– Это ты во всем виновата, – прошипел Захар. – Если бы не ты, ничего бы этого не было.

– Захар…

– Уйди от меня! – Мальчишка брезгливо поморщился. – Все твои выходки… Фантазии богатой скучающей девицы! Выставку выиграть! В университет поступить! Ха! А я, дурак, повелся…

Захара было не узнать. На бледном лице проступили красные пятна, рот скривился в уродливой гримасе.

– Из-за тебя мою маму забрали эти переделанные уроды! Ты хоть знаешь, что теперь с ней будет! Ты знаешь, что те, кого вот так увозят, больше не возвращаются?! Никогда! – Захар перешел на крик и замахал руками.

– Я не хотела… Я не думала, что так получится… – Варя попятилась, выставив вперед ладони.

– Не хотела она! Не думала! – передразнивая девушку, пропищал Захар. – Вы вообще ни о ком, кроме себя, не думаете! Что теперь будет?! И зачем, зачем я только с тобой связался!

– Не надо так говорить, – прошептала Варя. По ее щекам бежали слезы. – Нам нужно быть вместе, чтобы найти наших родителей, иначе…

– Дура! – завопил Захар. – Как ты не понимаешь! Никого мы не найдем! Не хочу тебя знать, уходи!

– Но я не справлюсь без тебя… Куда же я пойду?!

– А мне какое дело? – отчеканил Захар. – Расхлебывай сама.

Мальчишка круто развернулся и побежал по переулку.

– Постой! – Варя взвизгнула и рванулась следом. Но вскоре выбилась из сил и, тяжело дыша, привалилась к стене. Девушка всхлипнула, до крови закусила губу и смотрела, как ее друг, даже не обернувшись, исчезает за ближайшим поворотом.

«Внимание! Внимание! Внимание! Сбежали государственные преступники!» – на ближайшей крыше вспыхнул визиохолст. Полотно заполнили портреты – Варя с ужасом узнала на них себя и Захара. «Варвара Чударина и Захар Колесников. Опасны и непредсказуемы! Если вы их видели, немедленно обратитесь к Блюстителям!» – надписи всплывали одна за другой. Снова показали фотокарточки беглецов, им на смену пришла эмблема Прогресса, и визиохолст, наконец, погас.

Варя набросила на голову капюшон и огляделась. Теперь любой встречный для нее опасен – узнать девушку не составит никакого труда. Варя уже успела кое-как оттереть лицо и руки, а спасительная темнота хотя бы отчасти скрывала ее жалкий наряд. Но беглянка все равно ловила на себе жалостливые и брезгливые взгляды.

Стараясь держаться подальше от света фонарей она брела по улицам Цареграда Неведомо как Варя оказалась в Верхнем городе – катились по мостовой отполированные паромобили пестрели вывесками дорогие ресторации и салоны, а над бульварами светилось множество разноцветных фонариков. Здесь было многолюдно и Варя нырнула в крохотную улочку, а оттуда по мосту направилась в ремесленные и торговые кварталы.

Теперь ее окружали мастерские и лавки – в них продавали хлеб, игрушки, ткани, мыло, разнообразные механические приборы. В другой раз Варя с удовольствием полюбовалась бы на ярко подсвеченные витрины, но сейчас она думала только о том, как спрятаться в этом холодном и неприветливом городе.

Над головой, шумно вращая винтами, пролетел патрульный цеппелин. Мощный прожектор шарил по улицам и стенам домов, а из гондолы едва не вываливались мужчины в дальномерных окулярах. У Вари скрутило желудок. Опустив голову и стараясь вести себя непринужденно, девушка свернула в темный переулок Нижнего города. Улицы здесь вели под уклон, постепенно спускаясь к промышленным кварталам, свалкам и докам.

К городу подступала ночь, и Варю затопила холодная волна отчаяния. Она вошла в ближайшую темную арку, сползла вниз по стене и закрыла глаза.

Захар бы обязательно придумал что делать. Он вырос в Цареграде и знал здесь каждую улочку. Но теперь его не было рядом. Вспомнив о том, как он кричал, какими страшными словами бросался, девушка заплакала. Самое ужасное – что он прав. Если бы не она, Варя, с мамой Захара все было бы в порядке, и ему самому не пришлось бы бежать.

Варины рассуждения прервал резкий сигнал громогласа: «Опасные преступники, – объявил ровный голос, – Варвара Чударина и Захар Колесников. Разыскиваются… Сообщите Блюстителям…» Варя вздрогнула, вытерла слезы и поднялась с холодной земли. Здесь нельзя оставаться. Нужно найти дешевую гостиницу, чтобы укрыться в ней хотя бы на ночь. Но чем заплатить… Варя на мгновение задумалась и вынула из ушей изящные серьги, украшенные аметистами и кусочками горного хрусталя. Девушка понятия не имела, сколько они могут стоить, но, может быть, хозяин гостиницы примет их в качестве оплаты. Только бы он ничего не заподозрил!

Варя добрела до Среднего города, немного попетляла по улицам и наконец решилась спросить дорогу. Она увидела впереди двух миловидных пожилых дам и, глубоко вздохнув, направилась к ним.

– Пожалуйста, простите за беспокойство… – начала Варя.

Дамы разом подняли брови, переглянулись, и на их лицах появилась смесь недоумения и брезгливости.

– На, возьми, – одна из женщин порылась в сумочке, вытащила оттуда монетку и сунула ее Варе в руку. – И не приставай больше к честным людям.

Прежде чем девушка успела хоть что-то сказать, дамы зашагали прочь.

– Развелось побирушек, – фыркнула одна из них.

– Работать не хотят, бездельники, – поддакнула другая.

У Вари даже дыхание перехватило от обиды и возмущения. Ее, дочь выдающегося ученого, приняли за нищенку! Впрочем, неудивительно – девушка с тоской оглядела свой наряд. Зато теперь в ее ладони лежала монета! Варя разжала кулак и увидела, что дама дала ей рубль. У девушки тут же заурчало в животе – она вспомнила, что с утра ничего не ела. В сотне шагов светилась газовыми лампочками круглая вывеска: «Пироги и сдобы». Не помня себя от радости, Варя поспешила туда.

– Украла небось, – хозяин булочной, полный и краснолицый, с подозрением посмотрел на монетку в Вариной ладони.

– Нет! – вспыхнула девушка.

– А, ладно! – махнул рукой пекарь. – Мне-то что за дело.

Варя вышла из булочной, сжимая в руках горячую ароматную сдобу, посыпанную сахаром и корицей. Хотелось немедленно впиться в нее зубами, но девушка, немного подумав, откусила маленький кусочек, а остальное сунула под теплый жакет. «Лучше съем ее перед сном, в гостинице, – подумала Варя. – С горячим чаем».

Она снова побрела по цареградским улицам в поисках места для ночлега. Несколько раз беглянка натыкалась на патрульные отряды. Дыхание перехватывало от страха, но служители Прогресса равнодушно скользили взглядами по Вариному лицу и шли дальше.

Несмотря на подбитую мехом пелерину, девушке становилось все холоднее, и она с тоской подумала о том, что Захар, наверное, совсем продрог. Варя закусила губу, стараясь унять нарастающее отчаяние.

Под ногой что-то зашуршало, и девушка подняла с земли клочок бумаги. «Справедливо?» – листовку расчертила надвое жирная надпись. На верхней половине в облака взмывал остроносый цеппелин, и из гондолы, придерживая шляпку, выглядывала улыбчивая дама. Внизу была нарисована совсем другая женщина – в простом платье с фартуком, в тяжелых окулярах, с замотанным тряпицей лицом. Она толкала перед собой огромный ковш с расплавленной сталью, а вокруг рассыпались горячие искры.

Варя рассматривала листовку, когда на другой стороне улицы возникла высокая фигура в черном плаще. Лицо скрывал широкий капюшон, но Варя сразу поняла, что незнакомец смотрит прямо на нее – пристально, изучающе. Ноги сделались свинцовыми и приросли к земле. В горле пересохло, пальцы заледенели. Незнакомец поднял руку и шагнул к Варе. Девушка начала отступать, бормоча что-то бессвязное. А потом, разом стряхнув оцепенение, понеслась прочь.

В лицо ей ударил колючий воздух, разодранное платье путалось вокруг щиколоток. Одна за другой мелькали перед глазами плохо освещенные улицы и подворотни. Варя не разбирала дороги; пугая случайных прохожих, она бросалась то в одну сторону, то в другую.

– Подожди! Куда ты?! – Варя услышала женский голос, но не поняла, кому он принадлежит. Она нырнула в ближайшую арку, пометалась по темному двору и, толкнув скрипучую дверь, ввалилась в тесный и дурно пахнущий подъезд. Варя взлетела по ступенькам и, только оказавшись у чердачной лестницы, осмелилась перевести дух. Наверху темнела квадратная дверка.

Здесь ее вряд ли станут искать, решила девушка. Она выждала пару минут, чутко вслушиваясь в звуки старого дома, а потом вскарабкалась по лесенке и с силой надавила на дверку. К Вариной радости, она поддалась и с обиженным скрежетом откинулась в сторону. На девушку пахнуло тоской и затхлостью – пустой черный квадрат зиял над головой, как перевернутая бездна. Варя вжала голову в плечи. Немного поколебавшись, она зацепилась за край и втянула себя в пугающую темноту.

Как только глаза привыкли к полумраку, Варя увидела, что стоит на пыльном заброшенном чердаке. Скрипучий дощатый пол, в дальнем углу – матрас с торчащей из него соломой, рядом – груда тряпья. Крохотное закопченное окошко почти не пропускает свет, повсюду мусор и пустые бутылки. Что-то прошмыгнуло мимо Вариной ноги. Она отпрыгнула и зажала рот руками, чтобы не закричать.

Невидимое существо пискнуло, зашебуршило и наконец исчезло. Всего лишь мышка! Опасливо поглядывая по сторонам, Варя закрыла крышку люка. Опустилась на соломенный матрас, подтянула коленки к груди и закрыла глаза. Ночь придется провести здесь, на грязном сыром чердаке. «Лучше, чем на улице, – уговаривала себя Варя. – И найти меня будет не так просто. А что дальше? Нужно бежать из Цареграда, но Блюстители наверняка охраняют все ворота». Девушка задрожала и поплотнее закуталась в пелерину. Ей было не так уж холодно, но тоска и страх не хуже промозглого ветра умеют забираться под самую теплую одежду, проникать под кожу и обхватывать сердце морозными пальцами.

Внутренний карман топорщился. Варя просияла. Она выпрямилась, сунула руку за пазуху и извлекла оттуда посыпанную сахаром булочку, еще теплую. В носу защекотало от запаха корицы, желудок болезненно сжался. Варя вцепилась в лакомство с такой силой, словно боялась, что оно может исчезнуть. Любые невзгоды можно перенести, если в животе тепло от свежей булочки.

Девушка скрестила ноги, прислонилась к стене и уже приготовилась начать роскошную трапезу, как снизу послышались шаги. Варя вздрогнула и вперилась взглядом в темноту. Скрипнула чердачная лесенка, шаги звучали все ближе. Варя вспомнила незнакомца в черном плаще, и ей показалось, что в комнате разом стало холоднее. Задыхаясь, она отползла назад и уперлась лопатками в холодную стену. На улице грохотали патрульные машины, надрывались громогласы и вспыхивали визиохолсты с Вариным портретом. Но все это казалось теперь сущим пустяком по сравнению с тем, что притаилось за дверью. Шаги ненадолго замерли, кто-то с силой толкнул крышку люка, и она раскрылась, ударившись о дощатый пол.

Глава 3

Сын полковника Владыкина

Полковник Владыкин провел в Оплоте несколько долгих часов, прежде чем решился снова войти в Ложу. Он видел, как по лестнице, ведущей к высоким створчатым дверям, спустился и снова поднялся Вершитель Прогресса в глухом черном сюртуке. Как Блюстители сволокли вниз желтолицего школьного учителя и спустя две четверти часа втащили его обратно, почти бездыханного от ужаса.

Полковник жадно прислушивался и ловил обрывки разговоров. «Сбежала… Магистр в ярости… Начать поиски… Исключительная важность…» Владыкин мерил шагами черный мраморный пол Храма Науки, покручивал кончики усов и время от времени поднимал глаза на мерцающую под далеким потолком планетарную модель.

Что бы там ни стряслось у Магистра, он, полковник, не имеет к этому отношения. Лучше всего ему немедленно уйти из Оплота и никому не рассказывать о том, что он видел и слышал. Но что, если…

Мужчина глубоко вздохнул и направился к секретарю Ложи.

– Полковник Владыкин, вы в своем уме?! – увидев его, рявкнул Магистр. – Кто разрешил вам войти? Вы давно должны были покинуть Оплот!

– Ваше Превосходительство, – на негнущихся ногах полковник дошел до середины ложи и отвесил почтительный поклон. – Я невольно услышал о ваших затруднениях и подумал, что могу быть полезен.

– Неслыханное самомнение! – засмеялся Магистр. – И чем же?

– Вашему Превосходительству известно, что я командую эскадрой быстролетных цеппелинов, – голос полковника дрожал, все мысли заволокло туманом, но слова вылетали изо рта будто сами по себе. – Сбежавших преступников эффективнее всего искать с воздуха. Позвольте мне возглавить воздушные патрульные отряды!

– Надеетесь заработать генеральские погоны, Андрей Демьянович?

– Ваше Превосходительство! – От неожиданного вопроса Владыкин побледнел и замялся. – Я пекусь только о порядке и спокойствии в Гардарике…

– Почему бы и нет? – пожал плечами Магистр.

– Π-простите? – Лоб полковника покрывала испарина, он сделал осторожный шаг назад, готовясь к тому, что сейчас его вышвырнут из ложи, как того учителя.

– Все равно меня окружают одни бестолочи – вдруг вы не из их числа?

– Я правильно понял, Ваше Превосходительство, вы…

– Я уже начинаю сомневаться в своем решении, – закатил глаза Магистр. – Да, Андрей Демьянович, воздушные отряды теперь под вашим командованием, действуйте.

На мгновение Ложу заполнила тишина. Полковник вперил в Магистра глуповатый взгляд, но нетерпеливый перестук пальцев по подлокотнику кресла вывел его из оцепенения.

– Это такая честь! – Мужчина попятился к двери, кланяясь на каждом шагу. – Я оправдаю ваше доверие, не сомневайтесь…

– Я и не сомневаюсь, – отрезал Магистр. – В противном случае генеральский мундир вам уже не понадобится.

Полковник побледнел и вытянулся в струну. Его челюсти сжались, на скулах выступили желваки.

– Позвольте приступить к обязанностям! – отчеканил он.

– И не забудьте о вашем сыне Глебе, – Магистр многозначительно посмотрел на Владыкина. – Он, кажется, присутствовал при побеге.

Оказавшись в своем особняке, полковник расстегнул мундир, налил в пузатый стакан коньяка и развалился на диване. Руки до сих пор дрожали, и золотистая жидкость билась об стекло, как штормовое море.

– Отец… – Глеб, побледневший и настороженный, появился на пороге гостиной: – Вы уже приехали?

– А как, по-твоему, приехал я или нет?

– Я… – вспыхнул Глеб. – Я чем-то провинился?

– Не догадываешься?

– Н-нет…

Полковник с минуту сверлил его презрительным взглядом:

– Видел, что сегодня на холстах?

Глеб опустил глаза и кивнул.

– Ты был там. И мог ее задержать.

– Понимаете, я…

– Не понимаю, – отрезал полковник. – И не хочу понимать. Ты позволил врагам Прогресса сбежать. Даже не попытался ничего сделать. Стоял там, как дурак, комплименты отвешивал. Тьфу!

– Я просто не ожидал! Что эта девушка… Преступница. Она даже не числилась в розыске, как я мог знать?

– «Как я мог знать?» – передразнил Владыкин-старший. – Ты мой сын! Носишь мою фамилию! Ты обязан быть на два шага впереди остальных!

– Отец, я стараюсь…

– Ха! Оставь при себе эти байки. Он старается! Каково мне, по-твоему, было, когда Великий Магистр сказал, что мой сын меня опозорил?! Черт возьми, ты же давал присягу! Как ты собираешься воевать, если не справился даже со щуплой девицей? На что ты вообще способен?!

Полковник все больше распалялся. С каждым его словом Глеб опускал голову ниже и ниже.

– Простите, отец, – едва слышно проговорил он. – Я… я вас подвел.

– Знаешь что? – Полковник сделал глоток и причмокнул губами. – Ты мне надоел. Неудачник. Твоя мать была бестолковой, но ты – еще хуже…

На резких скулах Глеба выступили алые пятна.

– Я думал, что после пьяной драки с капитаном ума у тебя прибавится. Безродную девку полез защищать! Тоже мне, рыцарь! Не надо было вмешиваться – пусть бы тебя вышибли из училища.

– Я всегда буду вам благодарен, – пробормотал Глеб. – Но разве защищать того, кто слабее…

– За шесть лет ты только и научился, что строить глазки девицам. И сегодня в очередной раз это показал.

– Я очень сожалею, – потухшим голосом сказал юноша, – что разочаровал вас. Но я готов исправить свои ошибки, скажите только, как!

– Сейчас перед тобой сидит новый командующий воздушными полицейскими отрядами, – в голосе полковника зазвучало торжество. – Я буду руководить поисками этой… Как ее?

– Варвары Чудариной, – пробормотал Глеб.

Владыкин-старший неприятно усмехнулся:

– Я смотрю, она тебе приглянулась. – Глеб почувствовал, что лицо пылает, как в лихорадке. – Впрочем, не важно. Эту пташку Магистр скоро посадит в клетку. С моей помощью.

– Такая честь, отец! – Глеб говорил с воодушевлением, хотя в сердце зашевелилась необъяснимая тревога.

– Да, – лениво произнес полковник. – Светят генеральские погоны. Старика Дубинина давно пора отправить в отставку, а мне – занять его место.

– Несомненно… Вы давно заслужили эту должность.

Владыкин ухмыльнулся, налил себе еще коньяка и сделал глоток. Задумался на мгновение и, словно вспомнив что-то, помрачнел:

– Магистр в порошок меня сотрет, если не поймаю девчонку. Он слов на ветер не бросает.

– Позвольте помочь! – Глеб с надеждой поднял глаза. – Я многое могу сделать. Поговорить с кузиной Златой, она всю осень проучилась вместе с Ва… с преступницей.

– Тебе бы только лясы точить, – поморщился полковник. – Но прок, может, и будет.

– Я соберу отряд из младших офицеров, мы прочешем улицы! Или, если позволите, на маневренном цеппелине… – Глеб говорил все громче и вдохновеннее, стараясь отогнать странную непрошеную тоску.

– Не заслужил, – отрезал полковник. – Только на своих двоих. Интроцикл можешь взять.

– Я оправдаю доверие! – Глеб склонил голову. – Обещаю, вы сможете мной гордиться!

– Гордиться? Посмотрим, – скривился Владыкин. – Вряд ли из твоей затеи что-то получится. Но попытаться можешь. И только посмей снова меня опозорить!

Глеб побледнел, молча поклонился и вышел из комнаты. Как только юноша оказался за дверью, кулаки его сжались, синие глаза сверкнули. Он во что бы то ни стало должен найти Варвару Чударину и сделать это раньше всех остальных. Может быть, тогда он заслужит одобрение отца и покажет ему, на что способен.

Глава 4

Разговор при свечах

Варя прижалась к стене и замерла, только пальцы шарили по полу в поисках чего-нибудь, чем можно защититься. Чердачная дверца с треском открылась, и над полом показалась огромная голова. Разглядеть ее толком не удавалось – слишком мало света было в комнате. Голова принялась вертеться из стороны в сторону и втягивать носом воздух – словно почуяла, что на чердаке кто-то есть.

– Э-эй! – прозвучало тихо и чуть хрипло. – Есть здесь кто-нибудь?

Варя зажмурилась. Темная фигура подалась вперед и начала расти. С каждым мгновением она становилась все больше и больше, и вот девушке уже показалось, что огромная черная тень заполнила собой весь чердак…

– Это я, – услышала Варя. По ее оцепеневшему телу волнами побежало тепло. С груди будто сняли тяжелую каменную плиту. Девушка шумно выдохнула и поднялась на ноги.

– Захар? – прошептала она, вглядываясь в темноту.

– Уф! – отозвался гость. – Ты здесь! А я уж думал…

Мальчишка вскарабкался наверх и отряхнул мешковатые штаны. Теперь на его лицо и долговязую фигуру падал слабый свет.

– Я так рада! – Варя закрыла глаза, несколько раз глубоко вздохнула и шагнула к другу. Протянула руки, чтобы обнять его, но замерла в нерешительности. Вдруг он все еще злится? Конечно, злится, ведь его мама в опасности. – Как ты меня нашел?

– Сам не знаю. Слонялся по улицам, искал, где бы переночевать. Смотрю – барышня бежит, на тебя похожа. Дай, думаю, проверю…

– Даже не верится, – выдохнула Варя. – В таком большом городе… Я уже думала, мы вряд ли увидимся.

Захар помолчал, разглядывая Варино лицо. Потом отвел глаза и, словно нехотя, произнес:

– Зря я тебя обидел. Прости, я голову потерял. Ты ведь хотела как лучше…

Варя покачала головой:

– Я знаю, каково тебе сейчас. Ты все еще на меня сердишься, и это даже правильно. Можешь сердиться, сколько тебе нужно.

Мальчишка закусил губу.

– По правде сказать, да. Сержусь, – вздохнул он. – Но мы друзья, а друзей бросать нельзя. Даже если очень на них злишься.

– Твоя мама… – Варя опустила глаза. – Это я виновата. Втянула тебя… Я не хотела, чтобы вы с мамой пострадали. Даже не думала. Но мы… – Варино лицо осветилось надеждой и решимостью: – Мы обязательно что-нибудь придумаем. Мы ее найдем, я обещаю!

Захар сунул руки в карманы и отвел взгляд. Когда он посмотрел на Варю, той показалось, что друг за несколько часов стал старше – на много-много лет. Или это сумрак исчертил резкими морщинами его лицо?

– Как, Варя? – Мальчишка горько усмехнулся. Не дождавшись ответа, потер переносицу и качнул головой. – Я не хочу сейчас об этом.

– П-прости, – девушка совсем сникла. И, помолчав немного, добавила: – Хорошо, что ты вернулся.

Захар кивнул и обвел взглядом чердак.

– H-да, – протянул он. – Та еще дыра. «Подметайку» бы сюда…

– Она бы не помешала. Захар… – Варя заглянула другу в глаза. – Мне очень жаль «Чудо-стирку».

– Да, еще это… – Мальчишка мрачнел с каждой минутой. – Никак в толк не возьму, что с ней случилось. Я ведь все проверил, каждую деталь…

Варя вздохнула:

– Я не успела тебе сказать.

– Что еще?!

– Перед выставкой я ходила к залу торжеств. И встретила там Злату Венценосцеву.

– И ты думаешь…

– Я почти уверена, что она испортила твою машину. Не знаю как. Но она все знала про наш план. И очень боялась, что проиграет тебе.

– Вот же мерзавка! – воскликнул Захар. И следом разразился потоком таких ругательств, что Варя приоткрыла от изумления рот да так и стояла, не решаясь вставить слово.

Мальчишка взъерошил волосы, прошелся туда-сюда по тесному чердаку, с силой ударил кулаком по ветхой стене и затих.

– Не могу представить, как тебе обидно, – пробормотала Варя. – Все твои изобретения…

– По правде сказать, – протянул Захар. – Не все.

– Как это?

Мальчишка опустил руку в карман штанов и вытянул оттуда что-то темное и очень маленькое. Варя шагнула поближе и с трудом различила в ладони друга…

– Ухач! – Девушка ахнула, разглядывая миниатюрный фонограф на четырех парах механических ножек. – Когда ты успел его забрать?

– Перед выставкой, – Захар с нежностью погладил воронку, шарниры и блестящее медное брюшко, в котором притаились игла и катушка для записи. – Думал, возьму с собой, чтобы маме потом дать послушать, как я… – Он зло усмехнулся. – Как я выиграю.

– Захар…

– Ничего, – мальчишка встряхнул головой и положил ухача обратно в карман. – Ума не приложу, зачем он мне теперь. Авось пригодится. И, да… Я тут кое-что принес.

Он сунул руку за пазуху и вытащил бумажный сверток. Пара минут возни – и в холодной пыльной мгле радостно вспыхнул огонек. Варя охнула, а мальчишка поднес горящую спичку к фитилю толстой свечи и, накапав немного воска, поставил ее прямо на пол. Чердак будто преобразился – пылающий огонь даже самое неказистое жилище может сделать уютнее.

– Главное – ничего не подпалить, – сказал Захар, зажигая вторую свечу.

– Кажется, стало теплее, – повела плечами Варя. – А откуда у тебя…

Девушка только сейчас заметила, что вместо куцего пиджачка на ее друге надет бушлат из грубой коричневой кожи. Он был на пару размеров больше чем нужно и к тому же изрядно потрепан. Из кармана торчала шапка-ушанка с оторванными завязками.

– А, это, – смутился Захар. – Чего только народ не выбрасывает! Совсем с ума посходили – отличная же вещь! Мехом подбита – уйму денег, наверное, стоит… Постой! – Мальчишка принюхался. – Мне чудится или здесь пахнет съестным?

– И как же я забыла?! – Варя всплеснула руками и вытащила сдобу.

Комнатка наполнилась сладкими запахами, и Захар почувствовал, как во рту скапливается слюна.

– Держи! – Варя надломила булку и бóльшую часть протянула другу.

– Нет уж, так не годится! – возмутился мальчишка. Он отделил от своей половины кусочек и вернул его Варе. – Вот теперь поровну.

Друзья уселись на старый матрас и в полной тишине принялись за еду. Рядом, весело подмигивая, горели четыре свечи, пальцы стали липкими от сахарной посыпки, и Варе показалось, что это самый чудесный ужин в ее жизни.

Когда с булкой было покончено – друзья ели ее так долго, словно им подали трапезу из трех блюд, – Захар облизнул пальцы и проговорил:

– Совсем другое дело. Маловато, конечно. Но мне, бывало, и этого не перепадает.

Варя кивнула и посмотрела на огонь:

– Мы как будто путешественники. Остановились на привал и сидим у костра.

– Оно почти так и есть. Только путешествуем не по своей воле. Послушай…

– М?

– Я все хотел спросить, – Захар замялся. – То, что этот сморчок говорил тогда в кабинете… Выходит, это все правда? И механическое сердце, и все остальное?

– Ты ведь и сам видел, – смутилась девушка.

– Кхм, да… – Захар скосил глаза на Варину грудь и тут же густо покраснел.

Ненадолго воцарилась тишина.

– Но как же оно… Как оно устроено? Разве такое вообще бывает? Кто его сделал? Ох! – выдохнул мальчишка, увидев растерянность на лице подруги. – Чересчур много вопросов, да?

– Нет. То есть… Я не знаю, – прошелестела Варя. – Я никогда об этом не говорила. Механическое сердце заводится ключом – это ты уже знаешь. И работает точно так же, как и обычное, – сжимается и разжимается, чтобы кровь текла по сосудам. Сердце сделал для меня папа, – девушка ненадолго задумалась, – потому что мое собственное было нездорово. Наверное.

Варя нахмурилась и замолчала. Захар смотрел на подругу с благоговейным ужасом.

– Если честно, Полозов оказался прав. Папа не был честен со мной. Неужели он не понимал, как это страшно? Не знать о себе ничего? Не понимать, кто ты, откуда взялась? – Варин голос взлетел вверх и зазвенел обиженными нотками. Она подняла глаза на друга и пару мгновений смотрела на него так, словно это он не сказал ей правду, словно это от него она так хотела получить все ответы.

– Совсем ничего? – Захар округлил глаза.

– Первое, что помню, – это вода. Много-много темной прохладной воды. Она была повсюду. Я дремала, потом открывала глаза и снова видела вокруг только воду, – Варя поежилась. – Еще помню, что пыталась вздохнуть, но не могла. Помню, что было очень больно. И страшно. Я пыталась вырваться, но натыкалась на что-то твердое, гладкое. Стекло?

– Странно, – пробормотал Захар.

– Иногда думаю, что это мог быть просто сон. Он часто мне снится, – пожала плечами Варя. – А дальше я увидела яркий свет и папино лицо. Дышать все еще было очень тяжело, и я почти сразу заснула. Может быть, тогда у меня и появилось, – она приложила руку к груди, – мое сердце. Когда я проснулась, уже в своей кровати, за окном шел снег. Это было пятнадцатого января.

– Пятнадцатого января, – Захар сдвинул брови к переносице. – А какого года?

– Этого, – прошептала Варя.

– Как же?! – Захар выпучил глаза. – Сейчас ведь ноябрь, выходит, даже года не прошло?

– Да. Всего год назад никакой Вари Чудариной вообще не существовало, а теперь есть я. Так ведь не бывает! Мне становится жутко, когда я обо всем этом думаю.

– А раньше? Неужели ничего не помнишь?

Варя покачала головой:

– Почти ничего. Иногда мне снятся сны – размытые, как будто я рассматриваю их сквозь мутное стекло. Целое поле одуванчиков, стрекочут велосипедные колеса, солнце светит в лицо, а где-то впереди смеется папа. Еще я вижу светловолосую женщину, очень красивую. Она улыбается и что-то говорит, но слов не разобрать. Только мне кажется, что эти сны – не мои. Они принадлежат какой-то другой девочке.

– Другой?

– Когда папа пришел в мою спальню, он назвал меня Полиной. Обнимал, плакал и просил прощения. Мне было тогда очень страшно. Я не могла ничего вспомнить и сказать почти ничего не могла – слова путались в голове. Через несколько недель, когда мне стало получше и мы немного привыкли друг к другу, папа сказал, что я – не она. Не Полина, не его дочь. И, раз так, мне нужно дать новое имя. Так я стала Варей.

Девушка не сводила застывшего взгляда с пламени свечи. Каждое слово – тяжелое, почти неподъемное, – давалось ей с трудом. Секреты не любят, чтобы их раскрывали.

– Мы проговорили тогда весь вечер. Папа рассказал о Полине. Она умерла, когда ей было двенадцать. И папа очень мечтал ее вернуть. В кабинете я увидела ее портрет – мы и правда похожи. Папа сказал, что я – его чудесный дар, и он всегда будет меня оберегать. – К горлу подступил комок, глаза защипало. Варя зажмурилась и несколько раз глубоко вздохнула. Когда она продолжила, голос дрожал: – А потом папа стал учить меня. Математике, литературе, языкам, танцам. Мне нельзя было выходить из дома, но оказалось, что путешествовать можно прямо из библиотеки. Там было так много чудесных книг! Мне особенно нравились те, в которых говорилось о приключениях, о морских путешествиях, о полетах… Я решила, что прочту их все. Но не успела.

Варя надолго замолчала. Захар не знал, будет ли она рассказывать дальше, но не решался нарушить тишину.

– Они пришли в начале сентября. Ворвались в дом, стали выламывать двери и крушить все вокруг. Папа часто говорил, что есть люди, которых мне нужно бояться. Они способны на все что угодно, даже… – Варя осеклась. – Мы хотели уехать из Цареграда, из Гардарики. Туда, где о нас ничего не знают.

– Его увезли? – прошептал Захар. – Так же, как мою маму?

Варя кивнула.

– Мне помогли сбежать. Я даже не поняла, как они появились в моей спальне. До сих пор не уверена, что это мне не приснилось, но они без ключей открывали замки и перемещали предметы, не касаясь их руками!

Захар издал звук, похожий на кряканье, но спрашивать ничего не стал.

– Потом я попала в гимназию – тогда всем казалось, что это безопасное место, и меня ни за что не станут там искать. – Варя горько усмехнулась и подняла на друга большие влажные глаза. – А дальше ты все знаешь.

– Экхм, – откашлялся Захар. Ни одного слова, как назло, не приходило на ум.

– Наверное, это очень непросто – услышать такое, – проговорила Варя, – Кто угодно растеряется.

– Да. То есть нет… Я поверить не могу, что это все взаправду!

– Я бы тоже на твоем месте не поверила.

– А кто-то еще…

– Нет, я рассказала только тебе. Наверное, нужно было сделать это раньше – получилось, что я тебя обманула.

– Но твой отец… Неужели и правда князь Кручинин?

Варя кивнула:

– Ты о нем слышал?

– Спрашиваешь! – фыркнул мальчишка. – О нем все знают. Он же главный цареградский инженер!

– Был, – выдохнула Варя.

Захар сник и виновато посмотрел на подругу.

– А все этот вездесущий Магистр со своими шавками. Ходят в черных мундирах, рыскают повсюду. Говорят, они гибриды – под одеждой у них механические протезы. Летают на своих патрульных цеппелинах. Тех самых, которые князь… твой отец разрабатывал. Вот же подлость!

– Он не хотел их строить, – вздохнула Варя. – Спроектировал механическое сердце и мечтал, что поможет вылечить множество людей. Но Хранители не одобрили проект – решили, что это слишком дорого.

– Дорого, – фыркнул Захар. – Дворцы и театры им строить не дорого! Двуличные твари! И еще этот Полозов… Гнусный предатель! Просто взял и ни за что убил стольких людей! А свалил все на невиновного!

От возмущения мальчишка захлебнулся воздухом.

– Папа! – Варя так и подскочила на месте. – Он ведь и правда считал, что виноват. Что из-за него все погибли. Говорил, что никогда себя не простит. А на самом деле…

– На самом деле его предали, – мрачно кивнул Захар.

– Папа думал, что Гордей Иванович – его друг. Верил ему!

– Гордей Иванович! Много чести! – Захар вскочил на ноги и сжал кулаки. В широко раскрытых глазах отражались рыжие огоньки, придавая юноше яростный и решительный вид. – Его даже червяком не назовешь – червяк никому ничего плохого не делает. А этот… Тьфу! И чего им всем от тебя надо?

Варя подняла на друга удивленные глаза.

– Может быть, они боятся и хотят… избавиться от меня, – голос у девушки дрогнул. – А может – ты ведь слышал, что сказал Полозов, – им нужно понять, как я устроена. Я для них – не человек, а научная загадка. А что, если, – Варя отвела взгляд, – мне и правда не место здесь, среди настоящих людей? Что, если я – ошибка?

– Никакая ты не ошибка! – воскликнул Захар, да так, что Варя подпрыгнула от неожиданности. – Даже если бы ты вся состояла из стали и пара, ты все равно была бы в тысячу раз человечнее, чем эти магистерские прихвостни!

– Ты говоришь почти как мой папа. Я очень по нему скучаю, – Варя обняла худые коленки и положила на них подбородок. – Если папа и правда жив… Больше всего на свете я хочу, чтобы он снова был на свободе. Вместе со мной.

– Так и будет! – Захар наклонился вперед, стараясь заглянуть подруге в глаза. – И моя мама тоже вернется. Мы их вытащим!

– Из казематов никому не удавалось сбежать. Вдруг это невозможно?

– Девчонка с механическим сердцем – это тоже невозможно, – улыбнулся Захар. – Однако же!..

Варя с минуту рассматривала открытое лицо друга, и уголки ее губ тоже поползли наверх, складываясь в широкую улыбку.

– Спасибо, – на несколько мгновений Варе показалось, что не было ни выставки, ни побега, и они с Захаром сидят сейчас в их секретной мастерской и работают над «Чудо-стиркой». Все-таки какая же это драгоценность – разговоры по душам! Тихие, уединенные, озаренные золотистым сиянием свечей. Когда слова не растворяются в воздухе, а добираются до самого сердца. Когда даже взгляд или легкая улыбка могут сказать больше, чем целая вереница напыщенных фраз.

– Было бы за что. Я правду говорю, – отмахнулся Захар. – К тому же мы сбежали от Блюстителей! Кому еще такое под силу? Проникнуть в казематы – конечно, посложнее будет, но если все как следует продумать… – Мальчишка широко и протяжно зевнул. – О чем я говорил? Ах да, побег. Нам нужна стратегия…

– Для начала нам нужно поспать, – Варя легонько коснулась его предплечья.

– Это точно. Денек выдался еще тот, – Захар с тоской оглядел комнату. – Мне прямо совестно, что тебе придется здесь ночевать.

– Не страшно! – Варин голос звучал неестественно бодро. – Главное – что мы не на улице.

– Ложись вот здесь, на матрасе, а я и на полу могу.

– Даже не думай! Мы оба поместимся.

– Но так не полагается! – вспыхнул Захар. – Ты же барышня!

– И?

– Есть правила, – смутился мальчишка. – Вас в гимназии должны были учить. Этикеты всякие или как их там…

– Ах, ты об этом. Если честно, мне совсем не хочется, чтобы ты из-за какого-то глупого этикета застудил себе спину и подхватил воспаление легких.

Захар опешил, но спорить больше не стал, и вскоре они оба уже лежали на матрасе, завернувшись каждый в свою теплую одежду.

– Послушай, – мальчишка немного поерзал, стараясь улечься поудобнее и не задеть Варю плечом. – Получается, твой папа – он… один из Мастеров?

– Не знаю, – ответила девушка, кутаясь в пелерину.

Захар случайно коснулся Вариной кисти. Он тут же отдернул руку, но щеками его теперь можно было обогреть всю комнату. Варя как будто ничего не заметила – она лежала, рассматривая серый дощатый потолок, и не проронила ни слова.

– Так вот, – через несколько минут продолжил мальчишка. – Ведь тебя спасли именно Мастера, да? Только они способны предметы двигать и прочую небывальщину вытворять.

– Да, – немного поколебавшись, ответила Варя. – Так они себя назвали.

Захар оживился:

– Ого! Так, может быть, они смогут нам помочь?

– Нет, – Варин голос прозвучал неожиданно резко и холодно. – Я тоже на это надеялась. Но если бы они хотели помочь, они пришли бы сегодня утром, когда Полозов запер меня в кабинете. Думаю, они не собирались дальше мне помогать. Не нужно на них надеяться.

– Вот как, – только и нашелся что ответить Захар. А потом набрал в грудь побольше воздуха и задал вопрос, который вертелся у него на языке с самого утра: – Варя, а ты сама? Я же видел, как ты открыла дверь без ключа, как запустила механомобиль – только дотронулась, и все… Выходит, ты тоже Мастерица? А раз так…

– Не знаю, – оборвала его Варя. – Не хочу об этом думать. Мне нужно поспать, да и тебе тоже. Спокойной ночи.

Она повернулась спиной к растерянному Захару и, подтянув колени к груди, закрыла глаза.

Глава 5

Заботы Великого Магистра

– Вы мне как отец, и я бы никогда не посмел спорить, но речь идет о выдающемся ученом! Сколько пользы он мог бы принести Гардарике! – Император Павлентий, бурно жестикулируя, расхаживал по комнате.

– Елисей Кручинин – изменник, Ваше Величество, – Магистр склонил голову и улыбнулся одним уголком губ. – Его заслуги меркнут рядом с преступлением, которое он совершил.

– Пусть так. Но смерти он не заслужил! – воскликнул Император, и на его щеках вспыхнул лихорадочный румянец. – Тюремное заключение, может быть, даже ссылка и каторга. Но не казнь!

– Глаза Фемиды, если вы помните, закрыты повязкой. Закон одинаково неумолим ко всем. Одно послабление, только одно – и Гардарика погрузится в хаос. – Магистр со скучающим видом посмотрел в окно.

– Как же так! Неужто ничего нельзя… Постойте. Я ведь Император, а значит… – Он встряхнул золотистыми кудрями. – Я требую помилования для князя Кручинина!

– На каком же основании, мой Государь? – приподнял бровь Магистр.

– На таком, что Елисей Романович – один из наших лучших изобретателей. Нет, самый лучший! Цирковые механизмы, поезда, летательные аппараты… И искусственное сердце, над которым он работал.

– Ваш Елисей Романович вступил в сговор с Мастерами и создал неведомую науке химеру, которую сейчас ищут по всему Цареграду. Она опасна и непредсказуема. Что прикажете с этим делать?

– Но… – Император замер в нерешительности. – Вы ведь непременно ее поймаете? И тогда можно смягчить наказание. Кручинин – благородный человек, он оступился! И сейчас искупает свою вину в казематах.

– Вы забываете об «Аргесте». Крушение случилось по вине князя. Припоминаете, сколько было жертв? Ложа не стала настаивать на суде и тюремном заключении. Но князь вслед за первым преступлением совершил второе.

– Не может ли быть чего-то, о чем мы не знаем? Что, если инженеры ошиблись в отчетах? – Павлентий наморщил лоб. – Я читал те бумаги, но до сих пор не могу поверить, чтобы Кручинин пропустил такой дефект. Он всегда очень ответственно…

– Кручинин – спесивый выскочка, – ощерился Магистр. – Такие, как он, ставят себя выше всех остальных. Их талант – всего лишь досадная погрешность, ниточка, которая выбивается из общего полотна. Символ Прогресса – если вы помните – летящая вверх стрела, и в основании ее – три одинаковые линии. Одинаковые. Наша сила – в равенстве. В том, чтобы идти единым отрядом. Иначе можно не мечтать о порядке и равновесии. Все скованы одной цепью, незаменимых нет.

Павлентий застыл в замешательстве.

– Наставник, этот девиз… если честно, мне он никогда…

– Ваше Величество, – вкрадчиво произнес Магистр. Он поднялся с кресла и, глядя на Государя сверху вниз, положил ему ладонь на плечо. – Ваш покойный отец наделал много ошибок и заплатил за них страшную цену. Его убили. Гильдия Мастеров – именно те, кто считал себя лучше и способнее других. Ваше счастье – что вы не можете этого помнить. Но вы остались совершенно одни. Кто-то должен был о вас позаботиться, и это пришлось сделать мне. Я вырастил вас и надеюсь, что сумел воспитать мудрого и – самое главное – осторожного правителя.

– Простите меня, – Павлентий склонил голову и уткнулся лбом в плечо Магистра. – Это все моя горячность. Мне очень жаль князя, я всегда им восхищался… Но, если вы считаете по-другому, я полагаюсь на вас. У меня ведь нет совершенно никакого опыта.

– Ничего, – улыбнулся Магистр. – Все придет со временем. Я с вами, чтобы не позволить вам оступиться.

Когда Магистр вернулся к себе в резиденцию, сумеречный Цареград уже вспыхнул тысячами белых огней. В камине подрагивало пламя, и комната сжалась до островка золотистого света. Тени спрятали большую, с синим балдахином кровать, письменный стол и полки с сотнями книг. Магистр расстегнул верхние пуговицы мантии и устроился в глубоком кресле. Он прикрыл глаза и, проваливаясь в полудрему, увидел смеющуюся девочку с каштановыми кудряшками и влажными карими глазами. Ноздри тронул свежий аромат ландышей – и тут же растаял, потому что в дверь боязливо постучали.

– Что еще? – Магистр нехотя разлепил веки.

На пороге показался один из младших Хранителей.

– Я бы не посмел беспокоить, но к вам с личным, – он понизил голос, – визитом.

– Пригласите, – бросил Магистр. Он поднялся с кресла и, заложив руки за спину, посмотрел на огонь.

– Как будет угодно, – Хранитель поклонился и исчез в дверном проеме.

– Ваше Превосходительство… – произнес женский голос – глубокий, с красивыми переливами.

Магистр обернулся и увидел перед собой Регину, одетую в алый бархат и кокетливую шляпку с лентами и перьями. На плечах лежали темные локоны, в зеленых глазах приплясывали отсветы пламени. Женщина, опустив голову, присела в глубоком реверансе. Несколько мгновений лицо Магистра оставалось бесстрастным, но вот он шагнул к гостье, приподнял ее подбородок и заглянул ей в глаза:

– Мне тебя не хватало.

– Значит, время для визита я выбрала верно, – улыбнулась Регина.

Магистр притянул женщину к себе и коснулся поцелуем ее губ.

– Почему мы не можем видеться чаще? Умение ждать не относится к моим добродетелям.

– Этой ночью мы вместе. – Магистр усадил Регину в кресло, а сам повернулся к камину и кочергой пошевелил дрова.

Гостья скучающим взглядом обвела комнату, вынула шпильки и, отложив шляпку в сторону, заговорила:

– Ты слишком много взвалил на себя. Я беспокоюсь…

– Царь пока не готов взять правление в свои руки.

– Царь никогда не будет готов, – фыркнула Регина. – Разве не в этом твой замысел?

– Какая дерзость! – рассмеялся Магистр, и на красивом лице его гостьи появилась самодовольная улыбка.

– Часть твоих забот может взять господин Н. Например, Кручинина и его… эм, детище.

– Господин Н. работает над решением этой проблемы.

– Только результатов не видно, – поджала губы Регина. – Он упустил девчонку. Он даже не узнал бы, что она в гимназии, если бы не я. Именно я ее нашла, а не твой хваленый Вершитель. Ты переоцениваешь его. Никогда не понимала, почему ему досталась такая должность.

Магистр выпрямился, но его взгляд так и продолжал блуждать по дрожащим языкам пламени.

– Господин Н. – самый опасный человек в Гардарике. После меня, разумеется.

Регина насторожилась.

– Для него не существует барьеров. Не существует страхов. Слабостей. Если он верит во что-то, он пойдет до конца. Поверь, для нас лучше, чтобы господин Н. смотрел с нами в одном направлении.

– Если бы я тебя не знала, подумала бы, что ты его боишься.

– Я ценю его. И думал, что ты тоже.

Если бы Магистр не стоял к Регине спиной, он бы увидел, как обострились ее черты, какой тяжестью налился взгляд.

– Я не доверяю господину Н., – проговорила Регина, немного помолчав. – После того падения я потеряла все. Всю свою прежнюю жизнь! А Вершитель – наоборот – получил новую. Новое тело, огромную власть… Кем он был, пока не полез за мной на часовой механизм? Никому не известным калекой. И кто он сейчас!

– Ты осталась жива.

– Какая разница! Я все равно упала! – усмехнулась Регина. В ее голосе прозвучала горечь. – И Кручинин…

– Это дело особой важности. Требуется время.

– Девчонка существует, она один в один как его дочь. Мертвая дочь. Значит, его вина доказана. Почему он еще жив?

– Он мне нужен. Пока.

– Он не Мастер, у него нет знаний, которые ты так ищешь.

– Он создал живое, разумное существо. Создал из ничего.

– Манускрипт уже в Вышеграде. Ты сам об этом говорил. Без манускрипта этот предатель – просто пустое место. А ты церемонишься с ним, как будто…

– Регина, – предостерегающе произнес Магистр.

– Он не заслуживает особого отношения! Любого другого на его месте…

– Регина…

– Ты не хочешь подумать обо мне. О том, что я чувствую, зная, что этот человек до сих пор не поплатился за все, что сделал! – Женщина вскочила с места.

– Он в казематах. И расплачивается за свои ошибки сполна.

– Этого недостаточно! Твоя сестра… Ты сам говорил, что она погибла по вине таких, как Кручинин. Говорил, что больше не допустишь такого. Что построишь мир, в котором каждая шестеренка знает свое…

– Довольно! – Магистр обернулся. От его взгляда по спине гостьи пробежал озноб. – Ты забываешь, с кем говоришь. Осторожнее. У моего терпения тоже есть предел.

– Я думала, что говорю с любимым мужчиной, – помолчав, прошептала Регина.

– Ты знаешь, как я отношусь к тебе, – голос Магистра звучал уже мягче. – Никому, кроме тебя, не сошли бы с рук такие слова.

– Кручинин лишил меня почти всего, что мне было дорого. – Регина опустила голову. – Славы. Обожания. Будущего. Он лишил меня цирка, лишил возможности летать под куполом и слышать рукоплескание толпы. Из-за его часовой машины я превратилась в неповоротливую калеку, и теперь только и могу, что учить танцам глупых девиц! Ты же знаешь, что он со мной сделал!

Женщина подняла лицо и посмотрела на Магистра влажными зелеными глазами. Ухватившись за алый бархат платья, она потянула подол наверх, обнажая стальные трубки, шарниры и пружины, из которых состояла ее правая голень.

– Регина, – Магистр перехватил тонкое запястье и прижал женщину к себе. – Твоя боль – это моя боль. И Кручинин заплатит за каждую слезу, которую тебе пришлось пролить, – он провел рукой по мягким волосам, по дрожащим от беззвучных рыданий плечам, по прямой спине.

– И ведь никто, – Регина всхлипнула, – никто, кроме меня, не считает его виноватым. Ему даже не пытались предъявить обвинения! Не нашли никаких дефектов… Чушь! Кручинин спроектировал этот чертов механизм!

– Послушай.

– Столько времени прошло, – женщина уткнулась лицом в грудь Магистра. – Мне давно пора смириться. Но я все время вспоминаю тот вечер. Вспоминаю каждый свой шаг, каждый поворот и прыжок. Я не могла оступиться! Значит, дело в машине. И я не успокоюсь, пока Кручинин не ответит…

– Он ответит, если ты этого хочешь, – мягко произнес Магистр. – Если это принесет тебе покой.

– Прости меня, – прошептала Регина.

– Осталось совсем немного. Как только я заполучу то, что мне нужно, ты сама выберешь, что сделать с Кручининым. Обещаю.

Регина помолчала. Рыдания начали понемногу стихать. Наконец женщина подняла на Магистра бледное заплаканное лицо и улыбнулась:

– Этого стоит ждать.

– Я никогда не устану тобой любоваться, – Магистр с нежностью провел ладонью по влажным щекам Регины, убрал за ухо блестящую прядь. – Но я больше не хочу ничего слышать о Кручинине. Я сыт сполна разговорами о нем.

– У нас так мало времени, а я трачу его на ссоры и слезы, – виновато вздохнула женщина.

– Тсс! – Магистр приложил палец к губам Регины и, взяв ее за руку, нырнул в темную глубину комнаты.

Глава 6

Дверь открывается

Скрипнула рассохшаяся деревянная дверца, и в проеме показалась растрепанная голова Захара.

– Уф, – выдохнул он, влезая на чердак. – Никогда не думал, что в Цареграде столько ищеек. На каждом углу.

– Не стоило тебе выходить. Это опасно! – Варя подняла на друга взволнованные глаза. Она сидела в углу, прислонившись к едва теплой стене и кутаясь в пелерину.

– Голод – еще опаснее. От него, знаешь ли, и помереть можно.

Захар положил рядом с девушкой шуршащий газетный сверток. Она приподняла бумажный край и увидела свежий хлеб, бутылку молока и два яблока.

– Как тебе удалось?

– Помог бакалейщику коробки в лавку перетаскать. Шел мимо, смотрю – грузовоз подъехал. Сразу понял, что сейчас работа для меня найдется.

– Ты не должен был… Мне так стыдно, я совершенно ничего не умею.

– А вот и нет. С механомобилем вчера отлично управлялась. А сегодня, – мальчишка оглядел комнату, из которой исчезли и пыль, и мусор, – чистоту навела не хуже «Подметайки». Неужели в гимназии научили? – В глазах Захара зажглись веселые искорки.

– Не такая уж я и белоручка! – надулась Варя.

– Да знаю я, знаю! Не обижайся. Давай есть, с ночи ни крошки во рту не было. В животе так бурчит, что скоро все Блюстители сбегутся.

– Тебе удалось что-то узнать? – Варя отломила кусок хлеба и протянула другу.

– Что там узнаешь? Портреты наши без конца показывают, даже в газетах напечатали. Как будто есть только две новости – мы с тобой и этот, как его… Механический бал в Грандъ-театре. Про него тоже кричат с каждого столба.

За грязным окошком раздался нарастающий шум, и вскоре промелькнула огромная тень патрульного цеппелина. Друзья замолчали и плотнее прижались к стене.

– Что же мы будем делать дальше? – прошептала Варя, когда шум затих.

– Я думал сегодня пойти на Червонную площадь. Поглядеть на Цитадель – сколько там стражей, когда сменяется караул. Если твоего отца и мою маму держат там, в казематах, нужно сперва как следует осмотреться.

– Я пойду с тобой!

– Ума лишилась?! Да тебя схватит первый же городовой.

– Значит, пойдем, когда стемнеет, – Варя упрямо мотнула головой.

– Там толпа народу! И гуляки, и торговцы, и даже важная публика попадается. Тебя же вмиг узнают!

– Может, и нет. В толпе легче затеряться. Надвинуть капюшон пониже, не привлекать внимания. Никто не ожидает, что у нас хватит смелости выйти.

Захар набрал побольше воздуха, собираясь возразить, но тут же задумался.

– А вообще, знаешь, – мальчишка почесал в лохматом затылке. – Не так уж это и глупо. Стоит рискнуть.

Когда ноябрьские сумерки налипли на чердачное окошко, друзья по очереди спустились по грязной лестнице и выскользнули во двор.

Варя набросила капюшон и шла, уставившись себе под ноги. Блюстителей на пестрых улочках Среднего города и правда было много. Они стояли у дверей магазинчиков, выхватывали из толпы случайных прохожих, показывали передовицы «Цареградских Ведомостей» и «Гласа Прогресса», задавали вопросы. Друзьям то и дело приходилось нырять в темные безлюдные проулки или замирать у ярких витрин, делая вид, что рассматривают товар.

– Эта пекарня… – Варя остановилась и кивнула на противоположную сторону улицы. – Странно, вчера здесь было открыто.

– А… – протянул Захар, глядя на темные безжизненные окна, на запертую и опечатанную дверь. – Булочника сегодня увезли эти, в черных мундирах. Не знаю, что он натворил.

– Продал мне сдобу, – упавшим голосом произнесла Варя.

Захар раскрыл рот:

– И как они только…

– Может, кто-то меня узнал?

– Н-да. Все даже хуже, чем я думал.

Друзья погрузились в тревожное молчание и, стараясь не смотреть на опустевшую пекарню, двинулись дальше. Через два квартала впереди вспыхнули яркие огни Верхнего города. С Бульварного кольца на боковые улочки выплескивался грохот экипажей, пыхтение паровых машин и гул вращающихся винтов.

– До площади пойдем переулками, – Захар свернул в тихую, хорошо освещенную улочку. По обе стороны плотными рядами выстроились аккуратные двухэтажные особняки.

– Может, лучше напрямую? – Варя встревоженно оглянулась. – У меня нехорошее предчувствие.

– Еще бы оно было хорошее… – мальчишка осекся. Впереди показалась темная фигура. Лица не разглядеть, и двигался незнакомец как-то странно – словно перекатывался из стороны в сторону.

– Пойдем-ка отсюда. Что бы это ни было, оно мне не нравится.

Захар покрепче сжал Варину руку и зашагал обратно, к шумному бульвару.

Стараясь успеть за ним, Варя почти бежала. В лицо подул промозглый ноябрьский ветер, и капюшон слетел с головы. Захар ускорил шаг, до поворота оставалось совсем немного.

– Сударыня! – проскрипело у друзей за спиной.

Варя замерла.

– Идем скорее, не останавливайся! – Захар с силой дернул ее за руку.

– Помогите старому человеку! – Голос незнакомца скрежетал, как несмазанные петли.

Варя обернулась. В дюжине шагов стоял сгорбленный старик, с ног до головы укутанный в лохмотья, похожие на старые одеяла. Лицо, исчерченное резкими тенями, казалось ветхим и безжизненным.

– Мне бы только пару монет, – старик вытянул вперед дрожащую руку. – Я уже не помню, когда ел в последний раз.

– Идем же! – прикрикнул Захар.

Но Варя вырвалась, смерила друга негодующим взглядом и направилась к старику.

– Вот, возьмите, – она пошарила в карманах и вытянула несколько медяков. – Это все, что есть.

Варя опустила монетки в протянутую ладонь. Она ожидала увидеть сморщенную пергаментную кожу, но рука, видневшаяся из лохмотьев, принадлежала молодому мужчине. Девушку словно окатило холодной водой, в ушах гулко застучало.

– Спасибо вам, сударыня, – с каждым словом сухой старческий голос наполнялся силой. – Я вижу, у вас очень доброе сердце.

Незнакомец резко выпрямился, сбросил с себя груду рваного тряпья и, прежде чем Варя успела сообразить, что происходит, схватил ее за руку. На месте нищего старика стоял высокий крепкий мужчина в черном сюртуке. Невыразительное лицо, равнодушный взгляд блекло-голубых глаз.

– Не надо! – Варя дернулась, но пальцы мужчины крепко сжимали ее запястье.

– Блюстители Прогресса! – торжественно проговорил незнакомец. – Вы арестованы.

На долю секунды Варя застыла в нерешительности, а потом вцепилась ногтями в руку агента.

– Отпустите! – прошипела она. – Я ни в чем не виновата! Захар!

Никто не ответил. Варя обернулась и увидела, как по пустому переулку пробежала длинная тень. Пробежала – и исчезла за поворотом.

– Боюсь, ваш спутник не поможет, – сказал Блюститель. – Следуйте за мной, я доставлю вас к Великому Магистру.

– Пожалуйста! Я не делала ничего плохого и мой отец тоже. Это ошибка…

– Вы обвиняетесь в государственной измене и препятствии Прогрессу.

– Посмотрите на меня! – Варя уперлась каблуками в булыжники мостовой, но агент с такой силой тянул ее вперед, что девушка поняла – он скорее оторвет ей руку, чем позволит остановиться. – Разве я похожа на преступницу?

– Всем Блюстителям дан приказ задержать вас и немедленно доставить к Магистру, – отчеканил мужчина, не повернув к Варе головы и не сбавляя шага.

Впереди показался угрюмый черный паромобиль. «Интересно, – подумала девушка, – мне хотя бы позволят увидеть папу?»

Краем глаза она уловила смутное движение, и в тот же миг перед Блюстителем возникла долговязая фигура. Мужчина замер, и на его голову тут же обрушилось что-то длинное и, по виду, тяжелое. Агент взвыл, покачнулся и, обхватив голову руками, привалился к ближайшей стене.

– Ну, что ты стоишь?! – Захар протянул Варе руку. – Бежим!

На мостовую с металлическим звоном рухнула ржавая лопата с толстым черенком. Прежде чем Варя успела что-то ответить, она уже бежала вслед за мальчишкой по безлюдной улице.

– Вам все равно не спрятаться! – просипел агент.

Нырнув в ближайший проулок, беглецы услышали у себя за спиной хлопок, и в небо взметнулся сноп красных искр.

– Сигнальный пистолет! – с досадой воскликнул Захар. – Сейчас набегут…

Друзья едва успели юркнуть в арку, как по переулку прогрохотала черная машина, а потом еще одна.

– Вниманию жителей Цареграда! – Над крышами разнесся зычный мужской голос, усиленный рупором. – На свободе опасные преступники! Возвращайтесь домой и не открывайте двери никому, кроме Блюстителей…

Остальные слова разобрать не удалось. Отовсюду раздавались крики, гудки клаксонов, топот множества ног. Хлопали двери и ставни, закрывались лавки и закусочные.

– Может, в ту сторону? – Варя показала на проход между домами. – Там, кажется, что-то есть!

Стараясь держаться в тени, друзья пересекли аккуратный дворик с лавочками и клумбами, обогнули с торца один из старинных особняков, спустились по каменной лесенке и уперлись в деревянную дверь – низенькую и потемневшую от времени.

– Ее же тысячу лет никто не открывал! – досадливо воскликнул Захар. – Погляди: ни ручки, ни замка.

Варя почти не слушала его. Она смотрела на дверь как кладоискатель, который уверен, что нашел сокровище. Девушка осторожно коснулась шершавой поверхности и провела кончиками пальцев по древесным линиям и узорам. Она ждала, что дверь отзовется на ее прикосновения, что замок станет видимым и осязаемым, как это было в кабинете Полозова. Но ничего не произошло, дверь осталась стоять на месте, глухая и непроницаемая.

– Я не знаю, что ты задумала, – прошипел Захар. – Но нам нужно отсюда убираться. И поскорее.

Совсем рядом послышалось шуршание шин. Точнее, одной шины – потому что в переулок медленно, словно принюхиваясь, вкатился интроцикл. Внутри единственного большого колеса восседал незнакомец в массивных окулярах. Свет газовой фары скользнул по стенам домов.

Варя облизнула губы и умоляюще взглянула на дверь. Под пальцами у девушки что-то блеснуло. Тонкая, едва заметная серебристая линия.

– Ты видел? – встрепенулась Варя.

– Что? – Захар в недоумении уставился на дверь.

Девушка снова коснулась дерева, и рядом с первой линией проступила вторая.

– Там что-то нарисовано? Может, протереть как следует? Только скорее бы!

Мальчишка оглянулся на интроцикл – тот медленно катил по переулку, приближаясь к друзьям.

– Это не грязь.

Варя провела ладонью по двери. На мгновение ей показалось, что она сдернула тонкое, почти неосязаемое покрывало, – теперь на темной древесине проступал символ. Солнце и месяц, заключенные в зубчатое колесо, а посередине – перечеркнутая буква «М».

– Я видел такие плакаты, – выдохнул Захар. – «Увидел Мастера? Сообщи Блюстителям!» Это же…

– Да. Знак Мастеров.

Мальчишка раскрыл рот и переводил растерянный взгляд с Вари на дверь и обратно. По улице пробежали несколько взволнованных горожан, потом городовые в синих мундирах. Интроцикл остановился совсем близко. Незнакомец огляделся, но не увидел беглецов – угол дома скрывал их от посторонних глаз.

Немного поколебавшись, Варя подняла руку и ударила кулаком в дверь. Раз, потом другой. В ответ – тишина. Ни звука, ни шороха.

– Там никого нет! – Захар схватил подругу за запястье и потянул в сторону. – Нам нужно уходить!

– Подожди, – Варя с надеждой смотрела на дверь. – Они неспроста оставили знак.

– Они нам не помогут, ты же сама говорила! – В голосе мальчишки звучало отчаяние.

От интроцикла отделилась высокая темная фигура и не торопясь двинулась по улице.

Девушка снова постучала, но ответа не было.

– Я… – Уголки губ дернулись вниз. – Наверное, ты прав.

– Пошли, – Захар, пригибаясь и оглядываясь, повел ее за собой. – Обойдем с другой стороны.

Варя обиженно взглянула на дверь, набросила капюшон и нехотя пошла за мальчишкой. Но не успела сделать и пары шагов, как за дверью послышались шорох и скрип. Откуда-то из глубины зазвучал надтреснутый старческий голос:

– Пьер, кто там? Кто пришел?

Варя приложила к двери ухо, но услышала только невнятное шуршание.

– Пьер?

– Это Варя, Варя Чударина, – девушка приблизила губы к двери. – Мой отец…

– Открой, Пьер.

Лязгнул замок, скрипнули несмазанные петли, и дверь, качнувшись, провалилась в темноту.

– Э-э-эй! Есть тут кто? – Захар выглянул из-за Вариного плеча.

Несколько мгновений ничего не происходило, но вот из мрака выплыл болезненно-бледный юноша с белокурыми волосами до плеч. Одет он был старомодно – в выцветший голубой сюртук, панталоны с чулками и кружевную рубашку. Варя заглянула в его глаза – холодные, подернутые белесой пеленой – и отпрянула, едва не рухнув на Захара.

– Не пугайтесь, Пьер неразговорчив, – голос доносился откуда-то снизу. – Проводи их сюда, Пьер.

Юноша скользнул по гостям равнодушным взглядом и отступил в глубь коридора, приглашая их пройти. Друзья встревоженно переглянулись.

– Может, не надо? – одними губами произнес Захар. Весь его вид говорил о том, что он бы куда с большим удовольствием убегал сейчас от толпы Блюстителей.

– Пойдем! – Варя бросила взгляд через плечо друга – туда, где высокий незнакомец озирался по сторонам, словно почуяв добычу. – Выбора уже нет.

Друзья шагнули в темноту. Дверь захлопнулась, но знак Мастеров на внешней ее стороне исчез – невидимый порыв ветра сдул его, как горстку пепла.

Глава 7

В казематах

Скрипнула металлическая дверь, и Гордей Иванович, передернув плечами, вошел в камеру. Глухие каменные стены, на полу – бледные полосы света, пробивающегося сквозь зарешеченное окошко. Полозов уже решил, что камера пуста, но вот в дальнем углу что-то шевельнулось.

– Кто… Кто это? – едва слышно прохрипел незнакомый голос.

Прищурившись, Полозов разглядел узкую койку, а на ней – смутные очертания человека, укрытого каким-то тряпьем.

– Я ничего… – Мужчина закашлялся. – Я ничего не стану говорить.

– Послушайте, – инспектор облизнул губы и посмотрел на дверь, – думаю, я здесь по ошибке. Я должен был встретиться с другим человеком.

Неужели Магистр ошибся? Ведь именно он приказал доставить Полозова сюда. Инспектор съежился, вспоминая их последний разговор. Бесстрастное лицо Магистра, его глубокий ровный голос и размеренную походку.

– Вы же понимаете, Гордей Иванович, что предали наше доверие? – говорил Магистр. – Нужно ли мне объяснять, какие последствия вас ждут?

Слова эти звучали глухо и страшно, Полозов никак не мог вспомнить, что он отвечал. Из горла вырывалось только сиплое бульканье. Вроде бы он ползал на коленях по холодному мраморному полу, хватался за магистерскую сутану, плакал и умолял. Инспектор был уверен, что Магистр вот-вот отдаст приказ Блюстителям, и те затолкают его в паромобиль и запрут в казематах. Или еще хуже – в подземельях Цитадели, о которых ходили чудовищные слухи.

– Только скажите – и я сделаю все что угодно…

– В этом я не сомневаюсь, – скривился Магистр. – С вашей-то моральной гибкостью.

Полозов задрожал, не зная, считать ли эти слова угрозой или похвалой.

– Да, кое-что вы можете сделать. Помните вашего друга, Елисея Кручинина?

И вот теперь Полозов стоит посреди холодной тюремной камеры, и от того, что он сделает и что скажет, будет зависеть уже не карьера, не должность в Альянсе, а жизнь. Его жизнь.

Пленник со стоном приподнялся и встал на ноги. Сделал несколько шагов и вытянул шею, вглядываясь в лицо своего гостя.

– Гордей? – проговорил он. – Неужели это ты?

Полоса света скользнула по фигуре незнакомца, и Полозов отпрянул. Перед ним стоял сгорбленный человек с худым серым лицом и запавшими глазами. Всклокоченные темные волосы спускались ниже плеч, щеки и подбородок покрывала неряшливая борода. Левая рука мужчины безжизненно лежала на перевязи.

– Елисей… – Полозов старался выглядеть спокойным, но лицо не подчинялось ему, превращаясь в гримасу отвращения и ужаса. – Как же так?

– Значит, это все-таки ты. Я думал, что брежу, – князь Кручинин провел ладонью по лбу. Он шагнул к гостю, поднял здоровую руку, но тут же опустил ее и покачал головой. – Не стану мучить тебя дружескими приветствиями.

Поколебавшись, Гордей Иванович одеревеневшими руками приобнял князя и похлопал его по плечу:

– Что они с тобой сделали?!

– Это меньшее, на что они способны.

– Но… Ты благородный человек, как они смеют?!

– Поначалу со мной и обращались как с благородным человеком. А потом поняли, что я не отдам то, что они требуют… Постой! Как тебя пропустили?

– Видишь ли…

– Тебе что-то нужно, – князь сощурился. – Это они тебя прислали. Для чего?

Этот вопрос прозвучал слишком быстро. Полозов замялся, снял очки и начал протирать платком круглые стекла.

– Елисей, – он поднял глаза и встретил требовательный взгляд князя. – Пожалуйста, выслушай меня. Ты в ужасном положении, я не могу этого видеть. Я хочу помочь, но тебе придется пойти на… компромисс.

– Компромисс? – Князь приподнял брови. – Так ты называешь сделку с совестью?

– Не то чтобы… Может быть, мы присядем? Я вижу, тебе тяжело. – Полозов беспомощно огляделся, но в камере не было ничего, кроме узкой койки.

– Благодарю. Но я останусь стоять.

Полозов опустил глаза. Тревога прохладными пальцами впилась в его внутренности. Сердце застучало чаще. Ничего не получится, Кручинин не согласится на сделку. А Магистр ни за что не простит еще одного промаха…

– Я знаю про Варю, – выпалил Полозов, стараясь не смотреть на князя. – Да, знаю. Она… Я понятия не имею как, но она оказалась в моей гимназии. Я с самого начала заподозрил… Она так похожа на Полину!

– Они тоже знают? Магистр и Блюстители?

Гордея Ивановича кольнула досада. Князь не плакал, не кричал, не метался – напротив, был очень сдержан, даже холоден.

– Да, – Полозов отвел глаза и затараторил, надеясь, что Кручинин не сможет его перебить. – Наверное, это Регина. Ходят слухи, что она и Магистр… Словом, за школой следили, а потом приехали Блюстители…

– Варя у них? Она здесь? – Голос князя дрогнул.

– Нет. Она сбежала… к счастью. Но ее ищут уже два дня. Цеппелины, патрульные отряды… Твоя… твоя дочь не сможет долго скрываться, ее поймают, и тогда… Ты ведь и сам знаешь, что будет.

Бледные губы князя сжались в тонкую линию. Он прикрыл глаза и проговорил тусклым, безжизненным голосом:

– Придется все им рассказать.

– Боюсь, что этого мало. Варя нужна им как…

– Опытный образец, – князь с болью взглянул на Гордея Ивановича. – Что же от меня требуется?

– Еще один эм… образец, – Полозов втянул голову в плечи, проклиная себя за робость.

– Вот как… – задумался Кручинин. – Ты ведь понимаешь, что это значит?

– Думаю, да.

– Магистру нужна армия. Тысячи и тысячи совершенных бойцов. Они выполнят любой приказ, не сбегут, не станут задавать вопросов.

– Но послушай, – осторожно произнес Полозов. – Все это – для защиты наших границ. Османия…

– Для защиты? Ты многого не знаешь, – отрезал князь. – Создать и оживить еще одно существо, чтобы отдать его в лапы Магистра – нет, мне даже мысль об этом противна.

Он отвернулся и проковылял к дальней стене, давая понять, что разговор окончен. Гордей Иванович нахмурился. Он совсем не так представлял себе эту встречу. Князь Кручинин – самодовольный баловень и всеобщий любимец – заперт в сырой камере без окон, болен, измучен, одет в грязные лохмотья. Полозов ожидал увидеть перед собой сломленного человека, который станет умолять о помощи. Думал, что ощутит торжество, превосходство. А теперь стоит, переминаясь с ноги на ногу и не зная, как подобрать слова. Всё как раньше, когда они учились в университете, – князь и его никчемный подпевала, безродный сирота, которого из жалости усыновил граф Полозов.

– Зря ты упрямишься, – процедил Гордей Иванович. – Снова играешь в благородство. Все равно они получат что хотят. А так ты хотя бы сможешь спастись.

– Я сказал, что презираю Магистра и не хочу с ним сотрудничать, – глухо проговорил князь, опираясь здоровой рукой о стену. – Но не сказал, что не буду этого делать.

Полозов на мгновение замер, губы его нервно дрогнули и сложились в тонкую ухмылку:

– Что ж. Очень верное решение. Я готов со своей стороны предложить любую помощь…

– Не сомневаюсь, – в голосе князя прозвучала насмешка. – Но у меня есть условия.

– Что? Условия? – Полозов опешил. – О чем ты говоришь? Боюсь, ты не в том положении…

– Первое, – продолжал князь. – Если я создам новое существо – голема, гомункула, химеру или как еще вы это называете, – мне и Варе позволят уехать из Гардарики. В тот же день.

– Но…

– Второе. Мне нужна лаборатория. Моя лаборатория – такая, как была в моем доме.

– Само собой, у тебя будет все необходимое оборудование!

– И третье. Пока я не закончу, никто не должен вмешиваться в мою работу. Я знаю, что ко мне приставят надсмотрщиков. Может быть, даже тебя. Но я буду все делать сам, помощь мне не нужна.

– Елисей, я не уверен…

– Только так, и никак иначе, передай им. Я сделаю сильного, совершенного солдата – именно такой нужен Магистру. Зачем ему маленькая перепуганная девочка?

Кручинин обернулся и, поморщившись, расправил плечи. Гордей Иванович впился ногтями в ладони. Больше всего ему хотелось закричать, броситься на князя и молотить кулаками по его лицу до тех пор, пока с него не слетит это спесивое выражение. Если бы только его собственная жизнь не зависела от этого разговора…

– Хорошо, – проговорил он, радуясь тому, что полумрак скрывает его лицо. – Я все передам.

Думаю, что тебе пойдут навстречу – эти требования вполне разумны.

– Спасибо, – князь шагнул к Полозову и посмотрел ему в глаза долгим, испытующим взглядом. – Я очень ценю то, что ты делаешь. Знаю, тебе не оставили выбора… Но я верю, что ты искренне хочешь мне помочь. Ты единственный, кто у меня остался. Из моей прошлой жизни. Я не ошибаюсь в тебе?

– Нет, – Полозов выдавил из себя подобие улыбки. – Я по-прежнему твой друг.

Глава 8

Механоморты

– Осторожно, ступеньки! – подал голос Захар.

Варя оступилась и, стараясь вернуть равновесие, схватилась за плечо Пьера. Оно показалось девушке твердым, почти каменным. И очень холодным. Юноша не дернулся, не повернул головы – он зажег газовый фонарь и, двигаясь как механический солдатик, зашагал вниз по лестнице. За спиной его громоздилось что-то темное и бесформенное.

Варя встревоженно посмотрела на друга. Мальчишка ответил ей многозначительным взглядом – казалось, он еле сдерживается, чтобы не распахнуть дверь и не вылететь из этого жуткого места быстрее самого стремительного цеппелина.

– Что же вы медлите? – вновь заговорил блеклый голос, – Я вам друг, сударыня. Не стоит бояться.

Глубоко вздохнув, Варя начала спускаться по ступенькам, и Захар нехотя пошел за ней.

Поначалу казалось, что крутая лестница ведет в самые недра земли. Но, миновав дюжину ступенек, друзья увидели впереди тусклый свет и вскоре вынырнули из темного коридора. Теперь они стояли в захламленной комнате с низким потолком и старым закоптелым камином. На полу лежал пыльный ковер, стены были увешаны книжными полками и потемневшими от времени картинами. Пахло сыростью, гнилью и еще чем-то удушливо-едким.

– Добро пожаловать! – Посреди комнаты в громоздком кресле полулежал дряхлый старик с длинными желтоватыми волосами. Он выглядел таким пыльным и бесцветным, что друзья не сразу его заметили, а услышав голос, так и подскочили на месте. – Неужели у меня такой пугающий вид? Признаться, в зеркало я давно не заглядывал.

– Здравствуйте, – Варя наконец справилась с волнением. – Позвольте представиться! Я…

– Я знаю, кто вы, милая. А вот ваш спутник мне не знаком.

– Захар Колесников, – мальчик выступил вперед. – Я Варин друг, мы в гимназии познакомились. Простите, что мы вот так ворвались.

– Одаренной помогает заурядец? – Смерив Захара долгим взглядом бесцветных глаз, старик потер подбородок. – Весьма любопытно.

– Заурядец? – переспросила Варя, краем глаза заметив, как нахмурился друг.

– И он посвящен во все тайны?

Мальчишка шумно выдохнул, всем своим видом давая понять, что этот разговор ему совсем не нравится.

– Да. Если бы не Захар, мне бы не удалось сбежать.

– Простите мою неучтивость, – проскрипел хозяин. – Я не представился. Дементий Сумароков, второй советник Гильдии Мастеров.

Варя наморщила лоб – имя показалось ей смутно знакомым. Возможно, она слышала его от отца.

– Настоящий Мастер?! – присвистнул Захар, забыв о всякой вежливости. – Значит, вы и правда умеете делать… ну, всякие там… – Мальчишка замялся, подбирая слово. – Чудеса.

– Чудеса? – Дементий приподнял бровь. – Нет, молодой человек, никаких чудес не существует. Мастера работают с тонкими материями, с сутью и основой всех вещей, с механизмами… А впрочем, об этом позже, – старик закашлялся. – Сейчас у нас есть другие дела.

Захар чуть не взвыл от досады. Он так хотел узнать, что там Мастера делают с механизмами!

– За нами охотятся, – подала голос Варя. – Блюстители по всему городу. И мой отец… Он в казематах, и неизвестно, что с ним. – Девушка сжала руки у груди. – Вы поможете нам, господин Сумароков?

– Присядьте вот здесь, – старик указал на старый потертый диван напротив себя. – И давайте, пожалуй, выпьем чаю.

– Что?! – одновременно воскликнули друзья.

– Но, господин Сумароков, у нас нет времени. – Варя бросила Захару предупреждающий взгляд. – Там, в переулке, мы еле убежали от Блюстителей, – девушка взвешивала каждое слово. Ей пришла в голову страшная мысль: что, если Дементий помутился рассудком от старости и одиночества?

– Время! – Мастер покачал дряхлой головой. – Для вас, юных, оно течет по-другому. Но здесь вы в безопасности. Составьте компанию старику, у меня так давно не было гостей…

Варя и Захар совестливо отвели глаза, немного помялись и вместе сели на низкий диван, из которого тут же поднялось облако пыли.

– Другое дело, – Сумароков растянул бесцветные губы в подобие улыбки. – С этой беготней у вас вряд ли было время поесть. Пьер, подойди сюда.

Юноша вынырнул из боковой двери и чеканным шагом направился к Сумарокову. За ним тонкой лентой тянулся голубоватый дымок. В горле у Захара что-то булькнуло. Мальчишка выпучил глаза и, проследив за его взглядом, Варя поняла почему.

За плечами Пьера клокотал большой медный котел с трубками, поршнями и пружинами.

– Паровой рюкзак… – выдохнул Захар. – У человека?

Варя читала в «Паровом магазине» о новых слугах-механоидах, которые работают на портативных заплечных котлах. Хозяин с помощью числового кода задает алгоритм действия: например протереть пыль или открывать дверь после дверного звонка, – пар приводит в движение механический скелет, и слуга выполняет то, что ему приказали. Правда, пользы от таких механоидов мало – так, очередная безделица. Но зачем паровая энергия человеку? Может быть, Пьер – гибрид, только более сложный, чем Блюстители?

Внутри самой Вари тоже вращал шестернями затейливый механизм, но к Пьеру она не почувствовала никакой симпатии. Наоборот, с каждой минутой девушке становилось все страшнее. Она поежилась, мысленно подсчитывая шаги до двери.

– Да, Пьер – особенный юноша, – голос Сумарокова похрустывал, как смятая бумага. – Вижу, у вас много вопросов. Но всему свое время. Пьер, пусть Жюли подаст нашим гостям чаю. И поскорей – они измучены и голодны. А я должен отправить письмо.

Юноша кивнул, в его светло-голубых, подернутых пеленой глазах не промелькнуло ни единой мысли.

– Не хочу показаться невежливой, – Варя проводила Пьера внимательным взглядом. – Но, господин Сумароков, нам очень нужна помощь…

– Елисей Кручинин удивил меня, – старик будто не услышал Вариных слов. – Признаться, когда он пришел ко мне, я никак не ожидал, что у него все-таки получится.

Варя округлила глаза:

– Пришел? К вам? Вы знакомы с моим отцом?

– О да, мы знакомы, – белесые глаза Сумарокова вперились в Варю цепким, изучающим взглядом. – И теперь я вижу сам. Ему удалось. А ведь Кручинин – даже не Мастер.

Мыслям становилось тесно в Вариной голове. Ее папа приходил к этому старику – зачем? Что может их связывать?

Скрипнула дверь, и в гостиной появилась бледная девушка, одетая в старомодное розовое платье и чепец с пожелтевшими от времени кружевами. Она несла поднос с дымящимся чайником, чашками и вазочкой печенья. Глядя прямо перед собой мутными глазами, девушка заскользила по комнате – словно катилась на скрытых под платьем колесах. За хрупкими плечами громоздился клокочущий паровой котел. Но грудь, стянутая корсетом, вздымалась в такт дыханию, а на тонких запястьях едва заметно пульсировали голубоватые жилки. Как только горничная оказалась рядом с Варей и Захаром, в глазах у них защипало от резкого удушливого запаха.

– Пахнет как в анатомическом театре, – шепнул мальчишка. – Я был однажды.

Горничная, не моргнув глазом, подняла горячий чайник и наполнила чашки золотистым напитком.

– Благодарю, Жюли, – проговорил Сумароков, укоризненно глядя на гостей.

– Спасибо, – спохватилась Варя. Есть ей не хотелось, но, чтобы не обидеть хозяина, она отхлебнула из тяжелой чашки со сколотым краем. Захар сделал то же самое – пусть старик увидит, что он не какой-нибудь неотесанный «заурядец» и тоже понимает толк в этикете. На вкус чай оказался отвратительным – Варя не на шутку испугалась, что сейчас ее вывернет наизнанку.

– Тухлятина какая-то, – пробормотал Захар и вернул чашку на стол. Ему захотелось взять печенье, чтобы перебить гадкое послевкусие, но кто знает – вдруг сладости окажутся такими же неаппетитными.

Сумароков, кажется, ничего не заметил. Перед ним снова появился Пьер – на этот раз с письменными принадлежностями. На подлокотники кресла он водрузил переносной столик, аккуратно разложил перед стариком пожелтевшие листы бумаги и подал ему заправленное перо. Раскрытую пневмокапсулу юноша оставил у себя, выжидая, пока Сумароков закончит с письмом.

Сердце у Вари застучало быстрее – она нашла глазами пневмопровод и вспомнила о Полозове с его угрозами. Вдруг этот престарелый Мастер, вместо того чтобы помочь, отправит письмо Блюстителям? Или даже самому Магистру. В который раз в голове у Вари промелькнула мысль о том, что нужно попрощаться с Сумароковым и выбираться из его странного дома.

– Вы так побледнели, милая! Неудивительно – вам пришлось пережить столько предательства… Но я на вашей стороне. Это сообщение – для Гильдии. Я прошу их как можно скорее явиться сюда, чтобы перенести вас в Вышеград.

– Куда? – одновременно переспросили Варя и Захар.

– Бедное дитя… Вам совсем ничего не сказали. Просто бросили здесь одну, без всякой помощи. Вышеград – это город Мастеров, можно сказать, наша столица. Там вы будете в безопасности.

– Но где он находится? – О столице Мастеров Варе еще не приходилось слышать.

– Довольно далеко отсюда.

– И Магистр о нем не знает? – с подозрением спросил Захар.

– Разумеется, знает, – Сумароков растянул губы в неприятной усмешке.

– Тогда как же…

– Вышеград недосягаем для… Кхм, тех, кто не посвящен в его тайны.

В своем воображении Захар нарисовал мрачный город, погруженный глубоко под землю. Даже глубже, чем исторгают жар подземные сталеплавильни и ползут вагоны, груженные углем и рудой. А Варе, наоборот, представился сказочный замок, затерянный в глухом непроходимом лесу где-нибудь за Большим Хребтом.

– А почему, – проговорил Захар, глядя, как Дементий волочит по бумаге немощную руку с зажатым в ней пером. – Почему вы не используете какие-нибудь особенные мастерские приспособления? Я думал…

– Вы думали, что я взмахну рукой, и перо само забегает по бумаге? – холодно улыбнулся старик. – Может быть, в другой раз я порадую вас этим скучным фокусом. А сейчас я порядком устал от Мастерства и хочу закончить письмо так, как считаю нужным. Вы позволите?

Захар смутился. Он и правда надеялся, что увидит в доме Сумарокова чудесные механизмы и предметы, сотворенные из воздуха. Но, не считая Пьера и Жюли, с которых мальчишка не спускал глаз, жилище старика выглядело непримечательным, если не сказать унылым.

Стараясь унять волнение, Варя принялась разглядывать потемневшие от времени картины и корешки книг, спрятанные под толстым слоем пыли. Она задержалась взглядом на большом портрете в тяжелой позолоченной раме. Сквозь разрушенные слои краски проступало узкое бледное лицо – чужое и одновременно смутно знакомое.

– Но, если мы с Захаром уедем в Вышеград… что же будет с папой? Мастера смогут его спасти?

– Вы с Захаром? – Старик дрожащими пальцами уложил исписанный лист в капсулу и передал ее Пьеру. – Ах да, конечно. Заурядец тоже поедет, если вы настаиваете. Хотя обычно это не допускается.

Захар насупился.

– Настаиваю. – Варя не сводила встревоженного взгляда с капсулы. Пневмоприемник мгновенно проглотил послание, и по стеклянной трубе оно с шипением унеслось под пол. – Только мой папа…

– Сударыня, вы собираетесь присутствовать на балу?

– На балу? – опешила Варя.

– Он же совсем из ума выжил, – прошептал Захар.

– Механический оперный бал в Грандъ-театре. Сейчас же только и разговоров, что о нем. Ну и о вас, моя милая, – старик попытался улыбнуться.

– Господин Сумароков, – осторожно проговорила Варя. – Меня ищут по всему Цареграду. Как я могу пойти на бал? И зачем…

– Это ведь бал-маскарад… – сказал старик. – Но, впрочем, вы правы. Балы – не место для юных неискушенных особ. Там их подстерегает столько соблазнов! Забавно, правда? Женщина способна стать изобретательницей или литейщицей, но при этом по-прежнему не может распоряжаться своей честью. Жюли очень хотела пойти, но я запретил ей, как она ни просила.

Жюли стояла возле кресла Сумарокова, сложив руки на поясе. Ни одна мысль не всколыхнулась в водянистых глазах девушки. Сложно было поверить, что ее волнует поход на бал. Что ее вообще хоть что-нибудь волнует.

– Я могу ее понять… Там будет весь цвет Цареграда. Все эти безмозглые напыщенные заурядцы, которые считают себя выдающимися изобретателями. Члены Альянса и Ложи Хранителей. Начальник казематов. Как его там? Спесивцев.

– Начальник казематов? – встрепенулась Варя.

– Поговаривают, что появится сам Магистр со своей пассией. И королевская чета. И господин Н. – куда же без этой стальной крысы… Кстати, – Сумароков посмотрел на Варю, в его тусклых старческих глазах снова появилось осмысленное выражение. – Вы ведь знаете, милая, что князя Кручинина переводят из казематов?

– Куда?! – Варя приподнялась с места.

– В подземелья Башни Советника, я полагаю. А может, в Оплот. Я знаю только, что он пошел на сделку с Магистром.

– На сделку?! – прошептала девушка. – Зачем?

– Чтобы спасти вас. Зачем же еще?

Варя прикрыла глаза и несколько раз глубоко вздохнула. Мысли кружились в ее голове в такт серебряным шестерням и поршням.

Пьер вновь возник возле старика. Он неуклюже опустился на одно колено, наклонил голову и убрал светлые волосы, обнажая худую шею. Прежде чем Варя и Захар успели как следует удивиться, юноша протянул Сумарокову внушительный стеклянный шприц, заполненный зеленой студенистой жидкостью.

– Ах да, мальчик мой. Я совсем позабыл. Разум все чаще покидает меня… Жюли! Здесь слишком темно. Мне нужно больше света.

Горничная заскользила по комнате, расставляя газовые светильники на столиках и полках. Один из них Жюли водрузила на столик перед Сумароковым. Старик прицелился и быстрым, удивительно точным движением вонзил длинную иглу между шейными позвонками Пьера. Варя вздрогнула, словно сама ощутила укол. Что-то внутри нее встрепенулось, задрожало. Тревога ползала под кожей сотней назойливых букашек. Хотелось вскочить и мерить шагами комнату. Взбежать по темной лестнице и, толкнув дверь, вырваться в переулок, чтобы глотнуть ночного воздуха. Все что угодно – лишь бы не видеть, как опускается поршень шприца, и мерцающая жидкость исчезает в теле юноши.

Когда все было закончено, Пьер как ни в чем не бывало поднялся на ноги и, забрав у старика пустой шприц, прошагал в соседнюю комнату. Его впалые щеки подернулись легким румянцем.

– Не смотрите так, милая, – Сумароков снова откинулся на подушки. – Да, моя версия Эссенции Вита несовершенна, Пьер чувствует себя не так хорошо, как вы… Но, я надеюсь, мне удастся это исправить.

Эссенция Вита? Варя старалась унять дробный перестук механического сердца.

Жюли, не торопясь, поставила последний светильник на пыльную каминную полку. Призрачный свет коснулся старого портрета в золоченой раме. Сырость и время не успели до конца уничтожить картину, и теперь из темноты на Варю взглянуло красивое узкое лицо, обрамленное белокурыми локонами. Лицо Пьера.

Варя прикрыла рот ладонью, чтобы не крикнуть. Портрет провисел здесь много лет, но юноша будто совсем не изменился. Даже голубой камзол и рубашка с пышным жабо остались теми же. Только на портрете в ярко-синих глазах юноши плясали веселые искорки, а уголки губ застыли в лукавой полуулыбке. Он выглядел радостным и таким… живым.

Варя скосила глаза на Захара. Мальчишка впился пальцами в колени и не отрывал взгляда от портрета.

– Господин Сумароков, – девушка облизнула пересохшие губы. – Мы очень благодарны вам, но думаю, нам пора идти. Не хотим злоупотреблять вашим гостеприимством…

– Ничего подобного! – отмахнулся старик. – Оставайтесь – здесь вы будете в хорошей компании.

Варя услышала чеканный стук каблуков, шарканье старых туфель и скрип колес. Медленно и тягуче открылись двери в соседние комнаты, и на пол легли бесформенные тени.

– Мне нужно спасти папу! – Варя вскочила, а следом за ней, задев низенький столик, сорвался с места Захар. Звякнула посуда, и на ковер тонкой струйкой потек остывший чай.

– Разумеется. Но что решает какая-то четверть часа? Задержитесь, прошу. Мы все вас просим.

Гостиная наполнялась едким, удушливым запахом, в воздухе сгущался голубоватый дымок. Рядом с Дементием Сумароковым возникли Пьер и Жюли – они застыли, повернув к гостям равнодушные землистые лица.

Варя обернулась и увидела двоих незнакомцев – молодого длинноволосого мужчину и нескладную девушку с толстой русой косой. Как и остальные, они были одеты в ветхую старомодную одежду, а за их плечами точно так же пыхтели паровые котлы. Варя отпрянула и едва не рухнула на друга.

– Алекс и Марта, – проскрипел Сумароков. – Весьма интересные молодые люди. Думаю, вы поладите. С остальными я познакомлю вас позже – боюсь, сейчас им нездоровится.

Вариной руки коснулась дрожащая влажная ладонь Захара. Мальчишка попятился к лестнице, увлекая подругу за собой.

– Очень приятно познакомиться, – хрипло проговорил он, – да только время позднее, нам бы лучше вернуться…

– Куда? – Сумароков поднял бровь, его пальцы – длинные, обтянутые желтой кожей – мелко зашевелились, словно перебирая невидимые струны. – Где вы собираетесь прятаться от Блюстителей? Вас схватят за первым же поворотом.

Захар помотал головой и решительно повернулся к выходу. Но не успел он сделать и пары шагов, как оказался лицом к лицу с Пьером. «И как он так быстро…» – про себя ужаснулся мальчишка. Сильные пальцы схватили его за плечо и рывком развернули к Сумарокову.

– Как невоспитанно, – прокаркал старик. – Ладно бы заурядец… Но вы, Варенька, вам должно быть стыдно!

Пьер покрепче ухватил Захара и заломил ему руки за спину.

– Эй! – крикнул мальчишка, морщась от боли. – Это что еще такое! Отпусти сейчас же!

Он со всей силы лягнул Пьера ногой, угодив ему прямо по коленной чашечке. Захар надеялся, что хрупкий, изнеженный юноша в кружевной рубашке закричит, схватится за колено и начнет скакать по комнате на одной ноге. Но ничего такого не произошло – Пьер молчал и не двигался с места. С тем же успехом мальчишка мог бы пинать фонарный столб.

– Вам некуда спешить. Пожалуй, заурядец отправится к Блюстителям – они должны прибыть с минуты на минуту. А насчет вас, милая, я еще не решил.

Варю будто заковали в дюжину стальных обручей, которые не давали ей ни двинуться, ни заговорить, ни даже вздохнуть. Она прикрыла глаза, а когда распахнула их, то поначалу решила, что бредит.

Комната преобразилась. Мебель, ковры, картины – все потускнело, провалилось в темноту. Остались только линии и контуры. Гостиная была похожа на детальный архитектурный эскиз, сделанный серебряными чернилами. Варя увидела подрамники портретов, потолочные балки, спрятанные за побелкой и лепниной. Различила каждый камень под вздувшимися обоями.

Стараясь не шевелиться, девушка скосила глаза на Захара. Кожа у мальчишки стала прозрачной, под ней ветвились сосуды, сыпали искрами нервные волокна, трепетали легкие. А там, где всего мгновение назад стоял Пьер, теперь мерцал стальной остов. Трубки, пружины и шарниры – словно чертеж на страницах «Юного механика». Мерно вздымались поршни, вращались маховые колеса, и весь механизм, спрятанный под мертвой плотью, приходил в движение. Жюли, Алекс и Марта выглядели точно так же, но самое удивительное – от всех четверых тянулись тонкие серебристые струны, которые Дементий Сумароков сжимал в сухих пальцах.

Варя протянула руку и коснулась одной из этих призрачных нитей. Что-то дрогнуло, завибрировало, и в следующее мгновение правая рука Пьера нелепо взметнулась вверх. Захар вырвался из цепких объятий и, тяжело дыша, отпрыгнул в сторону.

– Этого следовало ожидать, – прохрипел Сумароков. – Теперь, милая, я точно оставлю вас здесь. Думаю, вы сможете помочь мне в некоторых… опытах. То, что спрятано внутри вас, пригодилось бы моим механомортам. Особенно – моему Пьеру.

Варя вздрогнула, и комната выплыла из темноты, обступая девушку темными стенами, сыростью и клокотанием паровых котлов. Исчезли мерцающие линии, границы и контуры. Раскрывая бескровные губы и вытянув вперед руки, марионетки Сумарокова со всех сторон наступали на Варю и Захара. Друзья не успели опомниться, как оказались в плотном кольце.

Мраморно-белые пальцы Пьера потянулись к Вариному лицу. В его глазах стояла мутная пелена, рот кривился, но вместо слов из горла доносились только хрипы. Варе казалось, что, если эти мертвые пальцы коснутся ее кожи, она и сама превратится в безжизненную послушную куклу. Она попятилась и уперлась лопатками в спину Захара.

– Приготовься, – шепнул мальчишка, – перемахнем через диван – и в дальнюю комнату. Кажется, оттуда есть выход.

«А если нет?» – хотела спросить Варя. Но не успела.

Что-то грохнуло, затрещало, будто совсем рядом сдвинулась огромная каменная глыба. И Варя с Захаром, и механоморты, и сам Сумароков – замерли, уставившись в глубь комнаты. Дальняя стена задрожала, картины, одна за другой, попадали на пол, выцветшие обои лопнули от пола до потолка, обнажая каменную кладку. И крупные серые камни, тяжело вращаясь, начали расползаться в стороны.

У Вари закружилась голова – перед глазами вновь возникли серебристые линии, и теперь они ломались, изгибались, менялись местами, словно повинуясь чьей-то кисти. Прямо посреди стены появился небольшой полукруглый проход. Тряска прекратилась, на пол перестала валиться каменная крошка и куски штукатурки. По узкому, заполненному темнотой туннелю прошелестел влажный ветер, и в комнате возникла фигура в черном плаще, с надвинутым на лицо глубоким капюшоном.

– Сумароков, ты совсем лишился разума? – проговорил звонкий насмешливый голосок. – Немедленно усмири своих дохлых кукол!

В следующее мгновение гость сбросил капюшон, и по плечам рассыпались две медно-рыжие косы. Варя увидела высокий белый лоб, резкие скулы и огромные карие глаза с длинными ресницами. Из широкого рукава высунулась хрупкая девичья кисть, и в ней засеребрился тонкий жезл с наконечником в виде стального писчего пера.

Глава 9

Стальной дракон

Глеб Владыкин остановил интроцикл у подножия высокой лестницы, сдернул тяжелые окуляры и, не дожидаясь, пока замолчит двигатель, взбежал по ступенькам. Швейцар-механоид с равнодушным бронзовым лицом распахнул перед юношей тяжелые двери.

Часы на фронтоне показывали половину двенадцатого ночи, но цареградская библиотека работала круглые сутки. Наука и знание – превыше всего, а значит, любой может получить доступ к книгам и документам тогда, когда ему хочется. Любой, кто одет достаточно хорошо, умеет читать и платит библиотечные взносы.

Глеб проскочил через золотистый холл, устланный восточными коврами, и, бросив пальто в механические руки гардеробщика, взлетел на второй этаж. Внутри у него все клокотало.

Когда заголосил сигнал тревоги, Глеб ехал к бульвару и тут же свернул в переулки, надеясь первым отыскать девчонку. Он видел, как парочка беглецов пересекает улицу, как прячется в тени старого особняка. А потом они просто исчезли! Испарились. Глеб почти час провел в этом злосчастном переулке, но так ничего и не нашел. Преступники будто прошли сквозь глухую стену – единственная дверь оказалась заложена кирпичом.

Если отец узнает…

«Жалкий неудачник, ни на что не способный слюнтяй, бездарный увалень, слабак…» – Глеб вжал голову в плечи, как будто ругательства уже сыпались ему на голову.

Но, пока юноша, чертыхаясь, осматривал темный переулок, он подумал, что хватит уже носиться по всему Цареграду, пытаясь ухватить химеру за хвост. Действовать нужно хитрее.

Картотека всегда напоминала Глебу необъятную пасеку с бесчисленными домиками-ульями, возле которых копошатся студенты, профессора и другая образованная публика. Торопливые шаги юноши эхом отскакивали от мраморного пола и поднимались к далекому потолку, украшенному сложной лепниной. Редкие посетители – в основном, молодые мужчины в университетских мундирах – поднимали глаза на пришельца и тут же возвращались к своим делам.

Глеб остановился между шкафами с литерой «К» на табличке. После недолгих поисков он выдвинул ящик, помеченный буквосочетанием «Кру» и вытащил оттуда целую стопку карточек. Наспех заполнил формуляры и вручил их библиографу за стойкой.

– Будьте добры, все, что есть по Елисею Кручинину, – отчеканил Глеб. – Монографии, газетные статьи, документы – все.

Библиограф, плотный приземистый мужчина средних лет, поправил очки и внимательно посмотрел на юношу. От его взгляда не укрылся лихорадочный румянец на щеках, темные пряди, выбившиеся из хвоста, расстегнутые пуговицы на мундире.

– Что-то срочное, сударь?

– Да, очень! – Глеб забарабанил пальцами по стойке. – Не могли бы вы поторопиться?

Библиограф вздохнул и, забрав пачку формуляров, подошел к большой деревянной панели с множеством клавиш, ручек, колес и рычагов. Карточки отправились в прорезь, после этого библиограф пробежал пальцами по клавиатуре и опустил рычаг. Раздалось нарастающее гудение – Глеб знал, что сейчас несколько манипуляторов сортировочной машины шарят по необъятным полкам.

– Вам все же придется немного подождать. Материалов довольно много, а «Библиоктопус» работает не так быстро, как хотелось бы. Хотя определенно быстрее, чем люди, – мужчина улыбнулся так, словно «Библиоктопус» был его личным изобретением.

– Машина надежнее человека, – Глеб процитировал недавнюю передовицу «Вестника Прогресса» и нахмурился.

– Безусловно! – с жаром воскликнул библиограф. – Никакого сравнения.

Вас ведь тоже скоро заменят каким-нибудь новейшим механоидом, хотел сказать Глеб. Как только научат его принимать формуляры и нажимать на клавиши. И вы не сможете найти работу – ни библиотекарем, ни секретарем, ни даже швейцаром. Изобретатели Альянса вдохновенно создают механическую прислугу, поговаривают даже, что скоро машины смогут выполнять работу мелких чиновников. Но на заводах и фабриках по-прежнему работают только люди, и библиографу в атласном жилете и круглых очках, вполне возможно, придется однажды надеть рабочий комбинезон.

Все это казалось Глебу неправильным. Машины могли бы выполнять тяжелый физический труд, а не разносить шампанское в ресторанах. Об этом же постоянно писал в «Светоче» Поль Правдолюбов. Его идеи – об автоматизированном производстве, сельскохозяйственных машинах, институтском образовании для крестьян и рабочих – постоянно высмеивали на балах, в клубах и гостиных. Неудивительно, что сам Правдолюбов никогда не показывается на публике и живет затворником.

– Вот и ваш заказ! – Транспортерная лента пришла в движение, из-за шторки выехала большая картонная коробка.

– Благодарю, – Глеб направился в читальный зал с зелеными лампами на длинных дубовых столах и опустился на свое любимое место. Юноша проводил здесь много часов, изучая чертежи летательных аппаратов, инженерные руководства, учебники по военному делу и тактике воздушного боя.

На стол легла толстая подшивка газет за разные годы. Глеб перевернул желтые страницы и прочел первый заголовок: «Механическое сердце: смелая разработка Альянса». С фотографии смотрел молодой мужчина в белом халате. Казалось, еще мгновение назад он о чем-то увлеченно рассказывал и замер, чтобы корреспондент смог сделать снимок.

Благородное лицо, светлый взгляд, безупречная осанка. Неужели этот человек – удивился Глеб – враг Прогресса, государственный преступник? И как он связан с Варварой Чудариной? В кармане у юноши лежало письмо, которое он получил от Златы Венценосцевой утром. Четырнадцать мелко исписанных листов – подробнейшая хроника Вариной жизни в школе. Как она отличилась на микромеханике, как завела дружбу «со всякими отбросами», как пряталась на чердаке с мальчишкой-трубочистом. Но самое любопытное – прежде спокойная и молчаливая, девушка сорвалась на крик, когда речь зашла о казненном Елисее Кручинине.

«Антинаучные опыты князя Кручинина!» – кричала следующая передовица. В статье говорилось об аресте ученого, о его связи с еретиками и о подпольной алхимической лаборатории в его доме. На этот раз князь был запечатлен выходящим из бронемобиля, в окружении Блюстителей. Губы плотно сжаты, в глазах – тревога. Глеб взглянул на дату – шестое сентября. Тогда о Кручинине писали все газеты, его имя выкрикивали громогласы, визиохолсты показывали его портрет. Князя обсуждали в гостиных и на базарах, в трактирах и университетских аудиториях. Слыханное ли дело – человек Прогресса связался с шайкой Мастеров и проводит алхимические опыты. Через две недели князя казнили по решению Ложи Хранителей – тихо и буднично. В газетах появились только скупые сводки – дата и время расстрела.

Поговаривали, что Кручинин просто сошел с ума после крушения цеппелина. Глеб перевернул страницу и надолго застыл, рассматривая обломки двигателя и вчитываясь в имена погибших. Как же могло случиться, что опытный изобретатель допустил такую чудовищную ошибку?

Другая статья – «Князь Кручинин убил жену и дочь» – начиналась с большой фотографии. Красивая светловолосая женщина с мягкой улыбкой, а рядом – девочка лет двенадцати. Широко поставленные глаза, белокурые локоны, тонкие губы…

– Да это же… – пробормотал Глеб. – Не может быть!

«Марианна и Полина Кручинины», – гласила надпись под фото, но юноша готов был поклясться, что видит на снимке Варю, только помладше на пару лет.

Глеб почесал подбородок и всмотрелся в фотографию. Полина сжимала в руках куклу – светловолосую и большеглазую, почти точную свою копию. И эта игрушка была похожа на Варю еще больше, чем сама Полина. Будто кто-то превратил куклу в настоящую девочку. Глеб даже вспомнил древний миф о Галатее, ожившем каменном изваянии. Но тут же отругал себя за нелепые мысли. Мифы, легенды, сказки – просто история человеческих заблуждений, к ним нельзя относиться серьезно. По правде сказать, даже читать их не стоит, и уж тем более – держать у себя дома книги «со всякими нелепыми выдумками». Блюстителям это может не понравиться.

Снова зашелестели страницы. «Альянс встретил нового изобретателя», – говорилось в названии. Статью, если верить дате, опубликовали почти пятнадцать лет назад. К ней прилагалось множество нечетких фотокарточек. Среди размытых лиц Глеб узнал князя Кручинина. Совсем юного, смеющегося, счастливого. Рядом с ним стоял щуплый угрюмый юноша в круглых очках – Глеб нахмурил брови, стараясь вспомнить, где видел его лицо. «Среди многочисленных претендентов был выбран князь Елисей Кручинин, одаренный выпускник инженерного факультета. Благодаря своей дипломной работе – цирковому часоходному механизму, – он обошел многих однокурсников. В том числе Гордея Полозова, который четыре года подряд признавался лучшим учеником…»

– Полозов, Гордей Иванович. Неправда ли, совсем не изменился? – услышав незнакомый голос, Глеб вздрогнул и положил руку на эфес сабли.

– Полно вам, лейтенант Владыкин. Я не собираюсь на вас нападать. Тем более в библиотеке, в этом Храме Прогресса. Это было бы святотатством.

Глеб обернулся и увидел невысокого подтянутого мужчину в глухом черном сюртуке. Незнакомец смотрел с насмешливым любопытством.

– Сударь, с кем имею честь? – Глеб медленно поднялся с места.

– Обычно я не представляюсь.

– Честному человеку незачем скрывать свое имя! – Юноша вскинул голову. – Пожалуйста, назовитесь. Кто вы и почему наблюдаете за мной исподтишка?

– Такая у меня работа, Глеб Андреевич, – незнакомец развел руками, затянутыми в черные перчатки. – А вашу дерзость я вам, пожалуй, прощу – вы мне симпатичны.

– Но я ведь должен знать, с кем говорю…

– С машиной Прогресса, огромным грохочущим механизмом. Он не прекращает работы ни днем ни ночью и ширится с каждым часом. У него много лиц, и я – всего лишь одно из них. Чаще всего меня называют господином Н.

– Господин Н.? – растерялся юноша.

– Может быть, это первая буква моего имени? Или фамилии. А может, «Н» значит «Никто», – мужчина бросил на Глеба насмешливый взгляд. – Но все это – пустые разговоры. Вы же военный, человек дела. Так давайте не будем тратить время, – маслянистый голос Вершителя сделался жестким. Он отодвинул соседний с Глебом стул и уселся на него, положив ногу на ногу.

Юноша опустился на место, не сводя с господина Н. встревоженного взгляда.

– Изучаете материалы дела? – Мужчина кивнул на газетную подшивку. – Похвально. Вы куда смышленее, чем ваш… Чем те, кто, высунув языки, носятся по Цареграду, стараясь выслужиться. Знание – это мощное оружие. Оно стóит всех полицейских цеппелинов и патрульных бригад.

– Благодарю.

– Почему вы хотите поймать дочь Кручинина?

Юноша так и подскочил на месте.

– Да-да! Это долгая история. Ведь вы и сами почти догадались. Так зачем вам все это нужно?

– Я помогаю отцу. Он командует поисками, и я вызвался…

– Командует, разумеется, – ухмыльнулся господин Н. – Но вы так и не ответили на вопрос.

– Какой? – Юноша непонимающе мотнул головой.

– Зачем. Вам. Это. Нужно. Не вас же назначили командовать.

– Мой отец… – замялся Глеб. – От этого зависит его карьера. И может быть, даже жизнь.

– Бросьте. Никому не нужна его жизнь, – отмахнулся господин Н. – Он метит в генералы – это правда.

Юноша постарался выдержать цепкий неприятный взгляд, но не сумел и, сморгнув, принялся зачем-то рассматривать ряды зеленых светильников на столах.

– Что будете делать, если вам удастся выйти на след Вари Чудариной? А вам удастся, я почти не сомневаюсь.

– Я сообщу отцу. И передам преступницу ему, как и положено, – удивился Глеб. Человек в черном мундире все больше ставил его в тупик.

– Ну, разумеется, – кивнул господин Н. – Замечательный сын, послушный мальчик… Отец вас похвалит, я не сомневаюсь. Может быть, даже скажет, что вы не так никчемны, как он о вас думал.

Глеб вспыхнул и попытался вскочить с места, но Вершитель усадил его обратно одним властным движением.

– Кто вам дал право так говорить о моем отце?

– Вы ведь совсем не хотите, чтобы ее поймали? – Господин Н. прищурился. – Варю Чударину.

– Я… Что? Нет, как вы могли подумать?! – Юноша не знал, куда спрятать взгляд. Ему хотелось приложить ладони к пылающим щекам, чтобы хоть немного остудить их. В последние два дня Глеб старался думать о Варе как о задании, которое нужно выполнить, не задавая вопросов. Но теперь он вспомнил бледное личико, худые плечи, встревоженные глаза удивительного лилового цвета, и сердце под ярко-синим сукном мундира забилось чуть сильнее, чем это было допустимо.

– Между нами, я совсем не считаю Варвару Чударину преступницей, – господин Н. наклонился к юноше и понизил голос: – Эти шумные розыски – просто буря в стакане воды. Что такого страшного могла сделать Магистру хрупкая девушка? – Он пожал плечами, поднялся с места и протянул Глебу черную блестящую пневмокапсулу. – Подумайте об этом, когда узнаете, где прячется наша беглянка.

– Но… – Юноша растерянно повертел капсулу в руках.

– Надеюсь, вы никому не расскажете об этом разговоре? Иначе мне придется самому себя задержать.

– Если вы просите меня сохранить это в тайне, я, разумеется…

Но Вершитель, не дослушав юношу, направился к двери. Глеб нахмурился. Но тут его взгляд упал на массивный наручный хронометр с двумя циферблатами, компасом и турбийоном. Второй час! Юноша поспешно собрал материалы, вернул их задремавшему библиографу и, выскочив в ноябрьскую ночь, завел интроцикл.

Господин Н. зажег настенный светильник и, расстегнув на сюртуке верхние пуговицы, опустился в кресло. Сверкающие полы, глубокие полукруглые складки штор, ровные ряды книг в застекленных стеллажах – квартира выглядела так, словно Вершитель только сегодня переехал, а его багаж еще не успели доставить. Ни одной личной вещи: фотокарточки на стене, кардигана, наспех брошенного на спинку стула, раскрытой книги, недопитой чашки кофе.

Вершитель Прогресса прикрыл глаза, слушая сердцебиение города. Вот дрогнули оконные стекла – глубоко под землей простучал по рельсам грузовоз с рудой или углем. Через два квартала грохотали, чеканя детали, механизмы на машиностроительном заводе. Горячий пар с шипением вздымался по медным трубам внутри стен, а над крышами стрекотали винты патрульных цеппелинов. Господин Н. улыбнулся – он любил эту механическую какофонию. Машины – вот что по-настоящему имеет значение. Если они служат человеку.

Мужчина прошел через гостиную и оказался в спальне – голые стены, безупречно застеленная кровать. Он прислушался и, надавив на стеновую панель, шагнул в открывшуюся пустоту.

Свет единственной лампы выхватывал из темноты узкую лежанку, полки, гнущиеся под тяжестью книг, большое прямоугольное зеркало и стол, заваленный бумагами. Казалось, что каморка принадлежит авиаконструктору или механику-протезисту, – стены покрывали чертежи крыльев, разнообразных летающих механизмов, механических рук и ног. Попадались и довольно странные рисунки с крылатыми механоидами, а на столе, среди груды исписанных листов, лежали чертежи механического сердца, размашисто подписанные: «Прототип. Е. Р. Кручинин».

Рядом с зеркалом висела большая афиша – бумага на ней пожелтела от времени, краски поблекли. Девушка в коротком красном платье балансирует на огромном зубчатом колесе. «Регина Верхолетова, всемирно известная часоходка! Только один вечер в цареградском цирке!»

Господин Н. стянул перчатки и провел механическими пальцами по бумаге. Тридцатое ноября, пятнадцать лет назад. День его перерождения. Вершитель до сих пор помнил, как обманом пробрался на представление, как прятался под трибунами, чтобы хоть одним глазом посмотреть на знаменитую танцовщицу. Регина покачнулась и, не сумев удержать равновесие, с надсадным криком сорвалась вниз. Между ней и шестернями исполинского механизма протянулась широкая алая лента – пояс платья зажало тяжелыми зубцами. Эта красная линия дрожала и пульсировала, удерживая танцовщицу над ареной. Толпа всколыхнулась, взорвалась стонами, вздохами и криками. Но секунды одна за другой исчезали в вечности, а девушка, вцепившись в алый шелк побелевшими пальцами, все парила над этим многоглазым алчным человеческим морем. Никто не пытался помочь. Никто, кроме худого светловолосого юноши с неуклюжим крюком вместо правой руки. Господин Н. прикрыл глаза, и под его ногами снова закачался далекий крут арены, а между пальцами предательски заскользил алый шелк. Падение, жаркая пронзительная боль… И темнота.

После были яркие прожекторы Палаты метаморфоз, долгие недели без движения и властный, вкрадчивый голос. Он то пугал, то вселял надежду. Он говорил о новом начале, о благодарности, о служении и Прогрессе. Спустя много месяцев, проведенных на больничной койке, тот юноша – прежде искалеченный и разбитый – вышел из Цитадели уверенной, пружинящей походкой. Его правую руку покрывала перчатка, а грудь обтягивал черный мундир Блюстителя. Чтобы обрести силу, порой приходится падать.

К зеркалу был приколот рисунок – механоид с распростертыми стальными крыльями, странно изогнутыми ногами и длинным суставчатым хвостом. Поршни, пружины, колеса, пластины из стали. Но на лице, укрытом равнодушной маской, – человеческие глаза с застывшим в них выражением превосходства.

Господин Н. расстегнул рубашку и, освободившись от нее, повернулся к зеркалу спиной. Развел в стороны руки, перебирая воздух механическими пальцами. Повел плечами, наслаждаясь плавным движением титановых позвонков под своей кожей. Механизмы сделали его тело сильным и послушным, но в нем оставалось слишком много слабой, уязвимой плоти. Пока еще оставалось.

Мужчина повернул голову и через плечо бросил взгляд на свое отражение. Спину расчертили темные линии. Одни повторяли контур остистых отростков, лопаток и ребер. Другие рисовали на бледной коже несуществующие заклепки, поршни и колеса – словно заменяющие мышцы, сосуды и нервы. Левая рука стремилась стать точной копией механизированной правой. А от середины спины к плечам и предплечьям веером расходились нарисованные спицы. Стоило господину Н. развести руки – и в зеркале расправил крылья механический зверь.

Тому, кто однажды упал, захочется снова взлететь. Тому, кого угостили маленьким кусочком силы, захочется забрать ее всю. Крылатый механоид на рисунке смотрел на господина Н. с одобрением. «Стальной дракон» – было написано в углу листка. А разве может стальной дракон обойтись человеческим сердцем?

Глава 10

Мастерица пера и ключа

Варя переводила растерянный взгляд с Дементия Сумарокова на рыжеволосую девушку. Несколько мгновений они оба сверлили друг друга ненавидящими взглядами.

– Надо же, кто почтил меня присутствием! – ухмыльнулся старик. – Дара Крылатова. Пташка подросла… В последний раз, когда я видел тебя, ты была не такой грозной.

– Я сказала тебе, Сумароков, останови своих марионеток! – Мастерица перехватила длинное писчее перо и покрепче сжала его в пальцах.

– Марионеток?! – Старик подался вперед. – Ты в моем доме, девочка. Неужели родители не научили тебя этикету?

– Ты отлично знаешь, что случилось с моими родителями, – гостья сощурила темные, навыкате глаза.

– Ах да! Трагическая потеря для всей Гильдии. Вот что бывает с теми, кто слишком горд, чтобы делиться своим даром.

– Ты предатель, – прошипела Дара. – Спятивший магистерский прихвостень.

– Если вы настаиваете, сударыня… – Старик поднял руки в шутливо-примирительном жесте. – Так о чем же вы хотели побеседовать? Вы же не просто так явились ко мне поздним вечером, да еще и без приглашения. Перечертили стену…

– Я не собираюсь с тобой разговаривать. Я пришла за Варварой Чудариной.

Варя вздрогнула и широко раскрыла глаза. Сумароков оскалился, желтая пергаментная кожа, казалось, вот-вот потрескается и лопнет.

– У ее отца долг передо мной. Без меня, без моего манускрипта он не создал бы Эссенцию Вита. А без Эссенции, – старик бросил на Варю тяжелый взгляд. – В самом лучшем случае ее ждало бы то же, что и Пьера.

Девушку бросило в холод. Она еще раз взглянула на механомортов, застывших в ожидании приказа. Бледная кожа, пустые обезмысленные глаза.

– Твой манускрипт?! – взвилась Дара. – Ты похитил его из Вышеграда! А Варя…

– Она никуда не пойдет.

– Почему же, пойду! – дрожащим голосом проговорила Варя. – Мы оба пойдем.

Она сделала шаг к Мастерице, но Пьер и Жюли тут же преградили ей путь. Дара подняла перо и быстрыми легкими движениями начертила что-то в воздухе. Прямо перед Вариным носом возникла стена, будто сплетенная из серебристых линий. Она казалась всего лишь небрежным наброском, но механомортов, едва они коснулись преграды, отбросило назад.

– Это все, чему тебя научили в Гильдии? – прохрипел Сумароков. – Жалкие фокусы для заурядцев! До чего же вы беспомощные!

Механоморты рванулись к Даре. Она крутанула перо кончиками пальцев, и на его месте возник… гаечный ключ. Тонкий, серебристый, покрытый узорами, он больше напоминал игрушку, чем настоящий инструмент. Но Мастерица повернула им в воздухе, и Жюли со скрежетом рухнула на пол, странно изогнув шею. Из ее приоткрытых губ потекла густая зеленая жидкость.

– Ах ты, мерзавка! – Старик хрипло взревел и, ухватившись за подлокотники кресла, тяжело поднялся на ноги.

Еще один слуга, Алекс, затрясся, согнулся пополам и сполз на пол, глухо стукнувшись о паркет тяжелым медным котлом.

– Может, хватит прятаться за своими механомортами? – усмехнулась Дара. – Или ты слишком стар, чтобы справиться со мной без них? Ты…

– Осторожно! – пискнула Варя. Но было уже поздно.

Пьер оказался за спиной Мастерицы, одной рукой ухватил ее за горло и приподнял над землей. Дара побледнела и судорожно открывала рот. Мерцающая стена, защищавшая Варю и Захара, начала таять.

– Это свойство юности – думать, что именно ты можешь справиться там, где другие потерпели неудачу. Но пятерки, которые ты получаешь в своей вышеградской школе, еще не означают, что ты хоть на что-то способна в реальном ми…

Старик замолк на полуслове – через всю комнату пролетел тяжелый заварочный чайник и, задев висок Сумарокова, разбился об камин за его спиной. Дементий схватился за голову, прикрыл глаза и начал оседать в кресло.

– Захар… – только и успела выдохнуть Варя. Вид у мальчишки был крайне решительный – губы сжаты, глаза гневно сощурены. Он завел назад руку с серебряным подносом и готовился метнуть его в Пьера.

Но делать этого не пришлось – механоморт отступил назад и обмяк. Дара отпрыгнула в сторону, ее ключ описал дугу в воздухе. Тут же раздался хлопок, и Пьера окутало облако шипящего пара. Он повалился на пол, из лопнувшего котла полился кипяток, несколько дымящихся голубых угольков выкатились на ковер.

– Варя, пойдем отсюда скорее! – Дара уже оказалась у прохода в стене и махала рукой.

Но девушка застыла, не отрывая взгляда от неподвижных марионеток.

– Варя!

– Подожди, я хочу… – Она закрыла глаза, потом снова открыла, но комната осталась прежней.

– Что ты делаешь?!

Варя переступила с ноги на ногу. И Дара, и Захар смотрели на нее с недоумением и тревогой. Но ей необходимо было еще раз увидеть схематический мир, который открылся ей несколько минут назад. Ведь она успела разглядеть все, кроме самого главного.

– Я не увидела себя. Я хочу посмотреть! Что, если я, – голос упал до едва различимого шепота. – Что, если я тоже…

Варя снова и снова перебирала свои воспоминания, словно фотографические открытки в большом наборе. На последней карточке – еще влажной от чернил – сверкала глазами рыжеволосая Мастерица с пером в руке. На других мелькали цареградские улицы и школьные коридоры, появлялись и исчезали лица Захара, Златы и Полозова. Варя увидела свою спальню в папином доме и самого папу – то веселого, то встревоженного. Книги, граммофонные пластинки, вечерний чай с печеньем, грохот паромобилей за окном. Долгие разговоры, уроки танцев, смех… И наконец на двух последних карточках – бьющий по глазам свет лабораторной лампы и вода – теплая, сонная, непроницаемая. Все. На дне коробки с открытками ничего не осталось. Варю охватывало отчаяние. Должно же быть хоть что-то, хоть смутное видение из ее другой, прошлой жизни. Детские игры, сказки и колыбельные перед сном. Но что, если там, дальше, и правда ничего нет? Что, если дальше нет и ее, Вари? Только мертвая пустота и тихое шуршание шестеренок.

– Не понимаю, о чем ты, – после секундного молчания выпалила Мастерица. И от того, как неубедительно это прозвучало, у Вари закружилась голова. – Нам нужно уходить, быстро! Я не для того притащилась из Вышеграда, чтобы бросить тебя в этом подвале. У меня и так будут большие неприятности!

Она подлетела к Варе и, схватив ее за локоть, потащила к проходу.

– Подожди! – Та уперлась каблуками в пол.

– Что еще?!

Варя обернулась и махнула рукой растерянному Захару.

– Ах, это! – Мастерица закатила глаза. – Ладно, заурядца тоже возьмем с собой. Только скорее!

Все трое нырнули в арку. В руках у Дары вспыхнул лиловый огонек – за стенками круглого сосуда словно плескалось жидкое пламя.

– К-куда мы идем?

– Для начала – в безопасное место. – Дара двинулась вперед по проходу, но, увидев сомнение на Барином лице, добавила: – Я хочу помочь. Я из Гильдии Мастеров. Пойдемте же!

Варя и Захар переглянулись и зашагали следом.

– Где же они раньше были со своей помощью, – пробормотал мальчишка.

Дара повернулась и метнула в него рассерженный взгляд.

– Я подоспела, как только смогла, – процедила она. – Нас, знаешь ли, не так много осталось. И не тебе нас судить, заурядец.

Захар вспыхнул и уже раскрыл рот, чтобы начать перепалку, но сзади что-то зашевелилось. Стены дрогнули, с потолка посыпалась каменная крошка. Тяжелые серые камни с рокотом поворачивались и менялись местами. Дара едва заметно вращала зажатым в руке инструментом, и проход закрывался, словно прореха, которую ловко стягивают нитью. Вскоре за спинами беглецов появилась глухая стена – пути назад не было.

– Ого… – выдохнул Захар.

– Ты думал, я оставлю путь открытым? Чтобы сумасшедший старик со своими мертвецами пошел за нами по пятам? К тому же перетворенное лучше вернуть в изначальный вид, чтобы не нарушать равновесие.

– Мертвецами?!

– Разумеется, – Дара смерила мальчишку насмешливым взглядом. – Разве они похожи на живых людей?

– Но как же тогда… – прошептала Варя.

– Сумароков спятил, – голос Мастерицы дребезжал от злобы. – Его изгнали из Вышеграда. За то, что он сделал со своим сыном и с остальными… Я даже знать не хочу, как ему это удалось.

«У князя Кручинина тоже раньше была дочь, – дрожь разливалась по Вариному телу. – И он приходил к Сумарокову за каким-то манускриптом. Интересно, механоморты помнят хоть что-то из своей прежней жизни?»

Мертвецы. Это слово прозвучало минуту назад, но его эхо все еще звучало в сыром воздухе тоннеля. Варя обхватила собственное запястье, и в первое мгновение оно показалось ей ледяным. Таким же, каким, наверное, было запястье Пьера. Но вот пальцы нащупали теплую дрожащую вену. Варя шумно выдохнула.

– Хватит болтовни. – Дара повернулась спиной и, освещая дорогу диковинной лампой, быстро зашагала по проходу. – Когда доберемся до места, я постараюсь все рассказать. Не отставайте!

Узкий туннель закончился тупиком, и Мастерица, взмахнув стальным пером, снова перечертила стену. За ней открылся длинный проход.

– Сюда почти невозможно попасть, если ты не Мастер, – через плечо бросила Дара. – Все входы спрятаны.

Беглецы петляли темными переходами, поворачивая то в одну сторону, то в другую. Варя не смотрела по сторонам. Девушку опутало холодное оцепенение, она уставилась себе под ноги и шагала след в след за Захаром – чтобы не отстать и не споткнуться.

Мальчишка, видя Варин застывший взгляд, начинал беспокоиться не на шутку. Идти становилось труднее, от усталости и голода у друзей кружилась голова. Захар вспомнил, что в последний раз ел еще днем, а сейчас, наверное, уже глухая ночь. Он покачал головой, исподлобья посмотрев на Дару.

Но Мастерица шагала уверенно, не останавливаясь и не задумываясь у развилок. Две толстые рыжие косы прыгали по спине в такт быстрым шагам. Лампа озаряла мрачные стены нежным фиолетовым сиянием.

Наконец откуда-то потянуло свежим воздухом, и тоннель повел путников наверх. Вскоре все трое остановились возле массивной деревянной двери. На ней не было ни ручки, ни замочной скважины, но Дара провела по темному дереву кончиками пальцев – и дверь со скрежетом открылась.

– Почти пришли.

Друзья оказались в длинной низенькой комнате. Вдоль стены тянулись ряды окованных железом бочонков, и тускло поблескивали донышки бутылок.

– Это же винный погреб, – прошипел Захар. – Мы вломились в чей-то дом!

– Не вломились, а зашли в гости, – отрезала Дара. – Дом будет пустовать до весны, и здесь нас никто не станет искать. К тому же мы ненадолго.

– Я-то думал, у Мастеров есть свой штаб. А на деле вы просто прячетесь по чужим…

– Захар… – прошептала Варя.

– Не трудись, – фыркнула Мастерица. – Что с него взять?

Мальчишка насупился и больше ничего не сказал. Беглецы прошмыгнули в просторную кухню с большой дровяной плитой и керамической мойкой, а оттуда вынырнули в темный коридор. Крадучись, поднялись по укрытой коврами лестнице.

– Добрались, – объявила Дара, пропуская своих спутников в небольшую гостиную.

Задернутые шторы, холодный камин, на мебели и картинах – белые простыни. Варя нахохлилась, стараясь посильнее зарыться в свою пелерину, – отопление давно не включали, сейчас уже почти декабрь, и дом успел выстыть насквозь.

– Ах да, прости, – Мастерица повращала запястьем, в воздухе вокруг ее гаечного ключа замерцали серебристые шестеренки. Они вращались, цепляясь зубчиками, словно передавая по цепочке какой-то импульс. Варя заморгала, и видение исчезло. Но по всему дому недовольно загудели разбуженные трубы.

– Сейчас станет теплее, – Дара сдернула чехлы с дивана и кресел, – и светлее.

Лиловый фонарь погас, вместо него в комнате зажглись несколько газовых рожков. «Победа Прогресса неизбежна», – Варя прочла развешанные по стенам лозунги. – «Незаменимых нет».

– Запустилось паровое отопление? – Захар ошеломленно оглядывался по сторонам. – Но как же это? Где-то должен быть рычаг…

– Рычаг есть всегда, – улыбнулась Мастерица, пряча ключ. – Если знаешь, где искать.

Мальчишка сдвинул брови, но ничего не ответил.

– Не знаю как вы, а я бы не отказалась передохнуть. – Дара расстегнула черный шерстяной плащ, бросила его на спинку дивана и опустилась на блестящий розовый шелк.

Варя и Захар смогли как следует разглядеть свою спасительницу. Две растрепанные медно-рыжие косы спускались ниже пояса и кудрявились на кончиках, вытянутое лицо с влажными темными глазами обрамляли несколько вьющихся прядей. Мастерица была одета в глухое темное платье с кожаным корсетом и асимметричной многоярусной юбкой. Бедра обхватывал кожаный пояс с подсумками, карманами и скобами. Еще одна сумка болталась на длинном ремне, и даже в складках юбки притаились несколько карманов.

– Все важное всегда должно быть с собой, – заявила Дара, перехватив удивленные взгляды. – Особенно если приходится надолго уезжать из дома. Вы так и собираетесь стоять?

Захар стянул бушлат и рухнул в кресло.

– Уф, – мальчишка развалился, вытянул ноги и даже прикрыл глаза от удовольствия. – Еще бы вздремнуть хоть на пару часов.

– Спи, если хочешь. А мы с Варей пока поговорим. Тебя ведь это все равно не касается.

– Вот оно как! – Захар выпрямился. – Может, мне, барышни, вообще уйти? Раз я больше не нужен.

– Иди-иди, – продолжала Мастерица. – Не очень-то и…

– Ну все, хватит! – воскликнула Варя. – Захар – мой друг. Все, что ты хочешь мне рассказать, – рассказывай нам обоим. И пожалуйста, будь немного повежливее. Иначе нам придется уйти и отказаться от твоей помощи.

Захар вздрогнул и посмотрел на подругу с удивлением и благодарностью.

– Как скажешь, – встретив Варин решительный взгляд, Мастерица скорчила гримасу, но возражать не стала. – Я знаю, тебе пришлось тяжело.

– Это точно, – буркнула девушка.

– Мне не сразу удалось тебя найти. К тому же ты очень уж быстро бегаешь…

– Быстро бегаю? – Варя нахмурилась. В памяти всплыла черная фигура, от которой она, не помня себя, бежала по цареградским улицам. – Но откуда мне было знать?! Я подумала…

– Знаю-знаю! Что я из Блюстителей. Моя вина – не нужно было пугать тебя этим балахоном.

Но я тоже не могу просто так разгуливать по улицам. Ходячие жестянки многих Мастеров знают в лицо, а мы с братом – так и вообще на особом счету.

– Кажется, я видела твоего брата. Я так радовалась, когда ему удалось сбежать! Дарий Крылатов, ведь так его зовут? Вы с ним очень похожи.

– Мы двойняшки, – улыбнулась Дара. – Но он родился на шесть минут раньше и считается старшим.

– А почему вы на особом счету?

– Ну, видишь ли… Этот заурядец, провозгласивший себя Магистром, – глаза Мастерицы сузились от гнева, – давно мечтает заполучить наши кры…

Дара замолчала, потому что где-то совсем рядом зазвонил колокольчик.

Варя вздрогнула, вцепилась в подлокотники. Захар вскочил с места и уставился на дверь.

– Не бойтесь, это у меня! – Мастерица запустила руку в одну из поясных сумок и вытащила оттуда гладкий блестящий латунный шар размером с крупное яблоко. Едва заметные борозды разделяли шар на сегменты.

Звон доносился изнутри шара. Одна из ячеек раскрылась, выпуская полоску исписанной бумаги. Следом выкатился механизм из нескольких колес, валиков и писчего пера. Стальной наконечник, тоненько поскрипывая, прыгал по бумаге, оставляя на ней размашистые буквы.

– Так, что у нас тут… – пробормотала Дара, разворачивая длинную ленту. – Хм… Понятно. Это от Дария, – пояснила она. – Нужно как можно скорее возвращаться. Старшие Мастера скоро поймут, что я сбежала.

Варя и Захар слушали ее вполуха – подавшись вперед, они рассматривали диковинный прибор.

– Аааа, – Дара улыбнулась и поставила шар на вытянутую ладонь, чтобы его было лучше видно. – Это сферум, умный шар. Такой есть почти у всех Мастеров.

Захар, немного поколебавшись, подвинулся поближе и с жадностью посмотрел на механизм в руках Мастерицы.

– Тут есть дальнограф, чтобы отправлять и получать сообщения – дальнограммы, – продолжила Дара. – И карта, на которой всегда видно, где сейчас находится Вышеград…

– Что значит – «сейчас находится»? – почесал в затылке Захар. – Разве может город находиться в разных местах?

– …но я пока не могу вам ее показать, – Дара не удостоила мальчика ответом. – Это стратегическая тайна. А теперь – улыбайтесь!

Жужжание объектива, щелчок, вспышка – и вот уже Дара держит кончиками пальцев карточку, на которой медленно проступают перепуганные лица Вари и Захара.

– Так быстро?! – Варя взяла черно-белый снимок и повертела его в руках. – Просто удивительно!

– Знать бы, как это работает, – протянул Захар, заглядывая через плечо подруге. – И что еще есть в этом… сферуме.

Он с любопытством посмотрел на Дару, но та загадочно улыбнулась и спрятала карточку в соседний отсек умного шара – мальчишке удалось разглядеть, что там хранится целая коллекция фотоснимков.

– Оставлю фотограмму себе, на память. Вы тут такие красавцы – просто чудо, как хороши, – хмыкнула Мастерица. – Сферум – незаменимая вещь.

Обычно Мастера делают его сами и настраивают так, как им нужно. Можно встроить арифмометр, календарь или катушечный фонограф – для голосовых записей.

– Но… – Захар с сомнением посмотрел на сферум. – Как оно все туда умещается? Один только фотоаппарат едва ли не больше самого шара.

– Пара формул, немного механомагии… Ничего сложного, – пожала плечами Дара.

– Магии? Так и знал, что вы волшебники.

– И да и нет, – Мастерица спрятала сферум. – Мы не гадаем на кофейной гуще и не бубним бессмысленную абракадабру. Но мы можем делать то, что никому больше не подвластно.

– И все-таки кто вы? – спросила Варя.

Несколько мгновений в комнате стояла тишина – только пар шипел в трубах да где-то вдалеке трещали винты патрульного цеппелина. Мастерица смотрела на Варю, чуть сощурив карие глаза и о чем-то раздумывая.

– Нет, – сказала она. – Не могу сказать.

– То есть как?! – опешила Варя. – Почему?

– Это тайна, – Дара мотнула головой. – Есть правила. Мне и так достанется за то, что я сюда прилетела. Если я к тому же выболтаю наши секреты… Даже думать не хочу. Ручной настройкой солнцецветов точно не обойдусь.

В голове у Вари толпилось столько вопросов, что она не знала, какой из них задать первым. Почему Дару накажут? Что это значит – «прилетела»? И какие еще солнцецветы? Захар тоже едва сдерживался, чтобы не начать расспрашивать.

– Но кто же мне все расскажет?! – выпалила Варя. – И когда?

– Может, кто-нибудь другой, – Дара отвела взгляд. – Потом, позже. Но точно не я. Мне нельзя.

– Нельзя?! – По Вариному телу – от кончиков пальцев до макушки – пробежала дрожь. Девушка повторяла про себя, что Дара не виновата, что она такая же школьница и вряд ли могла хоть чем-то помочь. Но злые, обидные слова, не слушая никаких доводов, уже срывались с губ: – А бросить меня одну, и даже ничего не объяснить – можно?! Это – по правилам? За это у вас не наказывают?!

– Бросить?! – Мастерица тоже сорвалась на крик и вскочила с дивана. – Мы защитили тебя, как могли. Спрятали в школе. Может, это и не лучшее убежище, но мы и так очень рисковали!

– Но вы могли хотя бы сказать мне, почему меня ищут! Что с моим папой! Кто вы такие? И кто… – Варя набрала в грудь воздуха. – Кто я такая?

С минуту девушки, не отрываясь, смотрели друг на друга. Дара первой отвела взгляд:

– Я не могу. Не могу, и все.

В ее голосе уже не было прежней уверенности, и Варя, помолчав немного, проговорила:

– Представь, каково это – не знать, кто ты такая! Не помнить, откуда ты взялась и что с тобой было раньше. Скажи мне хотя бы – я ведь не человек? Я… – такая же, как механоморты Сумарокова?

– Варя, нет! Что ты! – Мастерица округлила и без того большие глаза. – Ты совсем не такая, как они. Как тебе такое в голову пришло?!

– Вот и я скажу! – выпалил Захар. Все это время он переводил растерянный взгляд с одной девушки на другую, но, услышав последнюю Варину фразу, так и подскочил на месте: – С чего ты, вообще, взяла, что ты и эти… Тьфу!

Варя глубоко вздохнула – да так, что от воздуха закружилась голова.

– Что мне еще оставалось думать? Я ничего о себе не знаю. Совсем ничего! И если я не механоморт, то кто же я тогда?

Дара покачала головой:

– Так и знала. Конечно, это должна была сделать совсем не я. Да и обстановка не слишком торжественная – не то что в Вышеграде.

– Пожалуйста…

– Хорошо, я скажу все, что знаю, – выдохнула Мастерица. – Я попробую. Но предупреждаю сразу – рассказчица из меня так себе.

Глава 11

Эссенция Вита

– Я начну с самого простого, ладно? – Дождавшись кивка от Вари и Захара, Дара продолжила: – Мастера. Для нас мир не такой, как для заурядцев… Ой! То есть для обычных людей. Мы видим основу, структуру любого предмета. Улавливаем механизм любого движения. Не знаю, как поточнее объяснить. Будто все вокруг – просто схема или чертеж. Макет, который в любой момент можно подправить или дополнить.

Дара замолчала, чтобы перевести дыхание. На нее выжидающе смотрели две пары глаз.

– Тонкий мир – мы называем его Основой, – он словно находится, – Мастерица пошевелила пальцами, подбирая нужное слово: – За ширмой. Если что-то изменить в тонком мире, видимый глазу мир тоже изменится. Это и есть Мастерство. Если владеешь чаротектурой, можешь перечертить почти любой предмет. Или начертить заново…

– В доме у этого сумасшедшего старика, – наморщил лоб Захар, – когда мы прошли сквозь стену – это и есть чаротектура?

– Именно. Опытные Мастера могут легко перечертить целый дом. Или возвести новый, на ровном месте.

– Ого…

– А механомагия – она вся про механизмы. Позволяет видоизменять их, перенастраивать, договариваться, чтобы они делали то, что тебе нужно. Варя, помнишь, как ты смастерила ту птицу на уроке? Как открыла замок? – Мастерица подмигнула. – Механизмы тебя слушаются, и это неудивительно, если вспомнить, кто ты такая.

– Откуда ты знаешь?!

– Мы видим, когда кто-то пытается изменить Основу. Даже если этот кто-то очень далеко.

– Ох…

– Ты тоже этому научишься, когда пройдешь посвящение.

– Посвящение?

– В вышеградской школе. После него все изменится. У тебя будут инструменты, и ты сможешь научиться…

– Инструменты? Как у тебя? – Варя с любопытством посмотрела на тонкий блестящий жезл, прикрепленный к поясу Мастерицы.

– Это остограф, – пояснила Дара. – Видишь, у него на конце – перо. С его помощью чаротекторы могут перечерчивать Основу. Есть еще метаключ, – перо исчезло, словно ввинтилось внутрь серебряного жезла, и на его месте вырос тонкий гаечный ключ. – Он управляет механизмами – видимыми и невидимыми.

– Это как? – вытянул шею Захар.

– Например, – Дара повернула ключ в воздухе, словно откручивала невидимую глазу гайку. Варя увидела, как закружились в воздухе серебристые шестеренки. Из соседней комнаты донеслась нежная переливчатая мелодия. Захар так и подпрыгнул на месте, а Мастерица засмеялась, горделиво вскинув голову.

– Это механическое пианино, – пояснила она. – Могу настроить его на любую мелодию. Могу сделать так, чтобы оно прикатилось сюда и сделало круг по комнате. Хочешь?

Мальчишка нахмурился и неопределенно пожал плечами. Сказать этой зазнайке, что он с удовольствием посмотрел бы на ее фокусы? Вот уж нет.

– Как хочешь, – фыркнула Дара, и музыка тут же смолкла.

– Получается, вы можете все?

– Если бы! Мы никак не можем изменять живое. Вернее, теоретически это возможно, но… Нам запрещено даже пытаться. Это часть Свода Законов. Есть, конечно, алхимики – они чувствуют сущность любого вещества, могут ее выделять, смешивать с другими аспектами… – Дара подняла глаза к потолку и стала растягивать слова, словно копируя чью-то манеру. – Да что там, ведь среди них и биоинженеры есть. Умеют создавать живых…

Мастерица посмотрела на Варю и осеклась.

– Что создавать? – встрепенулась та.

– Живых существ, – помолчав, ответила Дара. – Но биоинженерия – под жестким контролем.

Разрешение на такие эксперименты сложно получить. Были Мастера, которые считали, что законы им не указ, но их наказали.

– Это где же их создают? – усмехнулся Захар. – В колбах выращивают?

– Можно и в колбе. Но получится совсем маленький гомункул. А для кого-то побольше нужна алхимическая печь – атанор.

Мальчишка открыл рот, чтобы задать следующий вопрос, но Мастерица ему помешала:

– Это не обычная печь, конечно же! Атанор – сложное устройство. Оно похоже на…

– Большую стеклянную капсулу, – выдохнула Варя.

Перед глазами у нее всколыхнулась темная вода, и ладони словно коснулись прохладной стены.

Дара кивнула.

– Из чего же они их делают? – не унимался Захар. – Гомункулов этих. И кстати, кто это такие – гомункулы?

Мастерица с трудом удержалась от того, чтобы не съехидничать.

– Гомункулы – это маленькие человечки. Они могут выполнять несложные поручения. А из чего их создают – не скажу.

– Что же, они и правда живые? – ужаснулся мальчишка. – Бегают, говорят – вот совсем как мы?

– Не как мы, конечно. Но да, бегают и говорят.

– А людей, – прошептала Варя, – алхимики тоже умеют создавать?

– Есть много правил! Нельзя сотворить кого хочешь. К тому же кое-что просто невозможно… Было раньше.

– Но как же я?

– Точно никто не знает, – Дара облизнула губы. – Разве что Старшие Мастера. В Вышеграде хранился манускрипт – очень редкий. Там было описано… много чего, но самое главное – как искусственно создать Эссенцию Вита.

– Эссенцию Вита? Сумароков говорил о ней.

– Еще бы, – процедила Дара. – Старик на ней помешался.

– Но что это такое?

Мастерица покосилась на Захара и, вздохнув, продолжила:

– В двух словах не объяснить. Эссенция Вита есть во всем живом, она – сама жизнь. Источник жизни. Она в нашей крови, в каждой нашей клетке. Считается, что именно Эссенция делает Мастера – Мастером. И чем ее больше, тем выше способности. Без нее гомункулы, которых создают алхимики, живут всего пару недель – не больше. А механоморты Сумарокова… Ты и сама видела. Разве такое можно назвать жизнью?

– Нет, – Варя поежилась. – А мой отец? Он тоже Мастер? Алхимик?

Дара покачала головой:

– Среди обычных людей тоже бывают талантливые изобретатели – у нас постоянно спорят, смогли бы они научиться Мастерству, если бы родились, например, в Вышеграде, или нет. Думаю, твой отец – как раз из таких. У него есть дар, искра.

Увидев, что Варя хмурит лоб, Мастерица продолжила:

– В Вышеграде думают, что князь Кручинин забрал у Сумарокова манускрипт. И сумел получить первую синтетическую Эссенцию Вита. Не знаю, как ему это удалось, – даже одаренные Мастера такого не умеют. Наверное, желание и надежда иногда могут сделать больше, чем врожденный талант и верные расчеты. И вот ты сидишь передо мной, Варя Чударина. Креатура нова. Живая и удивительная. Дарий и Ксандра обзавидуются, когда узнают, что я все-таки тебя нашла! И Чеслав тоже!

Дара широко улыбнулась, и уголки Вариных губ тоже дернулись вверх.

– Значит, Эссенция, которую создал папа, внутри меня?

– Да, и ее очень-очень много! Эссенцию сложно измерить, но даже я чувствую, что ты особенная.

– Как это?

– Думаю, у тебя большие способности к Мастерству. Ты уже видишь Основу и можешь изменять ее. Сама. Без обучения! Из тебя получится отличная Мастерица!

Несколько минут Варя не произносила ни слова. На ее лице зажигалась и гасла рассеянная улыбка. Девушка пыталась сложить вместе все, что услышала от Дары, привыкнуть к этим новым знаниям.

– Можно взглянуть? – Мастерица выдернула Варю из ее раздумий.

– На что? – удивилась девушка. И тут же заметила, что теребит в пальцах медальон. – А-а-а, ты про ключ?

Помедлив мгновение, Варя через голову стянула витую цепочку и протянула медальон Даре. Та взяла его бережно, словно бабочку или хрупкий цветок.

– Четыре элемента, три начала, – проговорила она, касаясь выпуклого узора – переплетенных вместе треугольника и квадрата. – Материя, оживленная Эссенцией Вита, – кончиком пальца Дара провела по зубцам шестерни и тонкой резьбе крыльев. – Поместить Эссенцию в механическое сердце – необычное решение. Но, как оказалось, верное.

– В сердце?! – Варя приложила руку к груди. Тонкие ребра едва заметно вздрагивали в такт ударам.

– Конечно. Все связано: механика и алхимия, инженерия и Мастерство. Держи, – Дара вернула медальон. – И больше никогда никому не отдавай. Если потеряешь – новый смогут сделать только в Вышеграде.

Варя кивнула, надела ключ на шею и спрятала за воротом платья.

– Значит, есть тонкий мир…

– Ты ведь и сама его видишь! – улыбнулась Мастерица.

– Повсюду?

– Думаю, да. Но точно никто не знает. Может быть, и за гранью небесного свода тоже вращает шестернями огромный механизм.

– Удивительно…

– Я надеюсь, – Дара сощурилась и перевела взгляд на притихшего, растерянного Захара, – что вы никому не расскажете об этом разговоре. Меня и так накажут за мою вылазку.

– Думаешь, если я не Мастер, значит, и ума у меня ни на грош? – насупился Захар. – Я секреты хранить умею, уж поверь.

– Мы никому не скажем, – подхватила Варя. – А почему тебя должны наказать? Разве ты сделала что-то плохое?

– Нет. То есть да… А, не важно! – Дара тряхнула рыжими косами. – Сейчас уже… ох! Третий час ночи. У меня мысли заплетаются и путается язык…

Варя тихонько хихикнула, и даже Захар не удержался от легкой улыбки, но тут же стер ее с лица и сделал вид, что рассматривает лепнину под потолком.

– Я совсем забыла! – Дара обхватила лицо руками. – Вы же тысячу лет ничего не ели! У меня здесь есть… Сейчас, одну минутку!

Она порылась в сумке и вынула бумажный сверток.

– Пирог! – Варя с наслаждением втянула носом воздух и даже прикрыла глаза.

– Яблочный, – подхватил Захар, чувствуя, как сжимается желудок.

– Так и есть. Но он с секретом. Его пекут на алхикухне и что-то такое туда кладут… Съедаешь один кусочек – и сыт почти целый день.

Дара положила пирог на низенький столик и развернула бумагу. В другой раз Варя, может быть, и засомневалась бы – стоит ли есть пирог, приготовленный неизвестно из чего. Но сейчас она так хотела есть, что, при виде нежной корочки и пропитанных корицей яблочных долек, совершенно потеряла бдительность. Варя взяла один кусок себе, другой протянула Захару, и друзья одновременно впились зубами в мягкий ароматный бисквит.

– Эй, обжоры, подождите! – засмеялась Мастерица. – А чай? Варя, и чему тебя только учили в этой школе для богатых и глупых девочек?

Варя слегка покраснела, а Захар ухмыльнулся. Но рот у мальчишки был набит пирогом, и вместо слов получилось только невнятное мычание.

Друзья так увлеченно ели, что даже не услышали, как прямо под ними ожила кухня. Как заработала плита, что-то застучало, забряцало, зашипело – и вдруг в комнату вкатилась тележка с большим медным чайником и тремя чашками.

Захар едва не подавился пирогом. Варя прищурилась – вокруг тележки таяли серебристые линии. Крылья? Пропеллер? Как иначе Мастерице удалось втащить ее на второй этаж.

– Пейте-пейте, – Дара уже разливала чай. – Горячее вам не помешает. Если честно, вид у вас так себе, – она бросила пристальный взгляд на оборванную одежду, растрепанные волосы, следы сажи за ушами.

Варя заметила, что руки у Мастерицы подрагивали, а под глазами пролегли темные круги. Схватка с Сумароковым не прошла незамеченной, как бы Дара ни старалась это скрыть.

– Уж извините, – Захар спрятал перепачканные манжеты в рукава пиджака и осторожно, словно боясь дотронуться до тележки, взял себе чаю.

– Не бойся, зубов я ей не начертила, – хмыкнула Дара. – Пока.

Друзья смогли съесть только по одному кусочку пирога.

Захар с жадностью посмотрел на то, что осталось в свертке, но понял, что больше не проглотит ни крошки.

– Вот теперь я бы точно поспал, – зевнул мальчишка, откинувшись на спинку кресла.

В гостиной стало очень тепло – по трубам с еле слышным гудением поднимался горячий пар. Захар прикрыл глаза – только на одно мгновение – и на него словно набросили тяжелое атласное одеяло. Свет погас, а голоса девочек все отдалялись и отдалялись, пока не стихли совсем.

Глава 12

В полет?

– Смотри-ка, и правда заснул, – прошептала Мастерица.

– И я бы не отказалась, – Варя на носочках подошла к другу и укрыла его своей пелериной. – Но у меня столько мыслей в голове, что вряд ли получится.

– Погоди, еще рано спать, – Дара поднялась на ноги и взглянула на хронометр. – Думаю, к полудню мы сможем долететь до Вышеграда. Там и вздремнем.

Варя опешила.

– В Вышеград? Сейчас? Но на чем же мы полетим? И… мой папа. Я думала, ты поможешь спасти его из тюрьмы. И маму Захара – ее тоже забрали Блюстители.

– Тебе нельзя здесь оставаться, – мотнула головой Мастерица. – В одиночку ты своему отцу все равно не поможешь. А в Вышеграде – кто знает – вдруг получится что-нибудь придумать?

– Я никуда не поеду, пока папа в руках этих людей, – Варя сложила руки на груди и метнула в Мастерицу взгляд, полный негодования. – Прошло слишком много времени. Не хочу тебя обижать, но я уже не очень-то верю, что Мастера помогут.

– Ты просто не понимаешь…

– Чего не понимаю?

– Не знаю, как тебе сказать, – пробормотала Мастерица.

– О чем? – Варя не на шутку заволновалась. – Что случилось? Что-то с моим папой? Почему Мастера не могут ему помочь?

Дара вздохнула и еле слышно прошептала:

– Потому что нас осталось очень мало, вот почему. Во много раз меньше, чем магистерских Блюстителей. Их годами учат убивать, а мы… У нас есть принципы, правила. Мы не хотим и не умеем причинять вред.

Варя опустилась на краешек кресла:

– Теперь понятно, почему Мастера за мной не вернулись…

– Есть еще кое-что, – Дара принялась с остервенением теребить один из ремешков на своей юбке. – Они думают, что ты можешь быть опасна.

– Но почему?! – воскликнула Варя.

– Тcсс!

Мастерица приложила палец к губам. Захар вздрогнул и поморщился во сне.

– Почему? – повторила Варя уже шепотом.

– Я уже говорила. В тебе синтетическая Эссенция Вита. И ее очень много. Таких, как ты, не было и нет, и никто не знает, что с тобой делать.

– То есть Мастера меня… Боятся? – опешила Варя. – И не хотят помогать? Но зачем тогда ты зовешь меня в Вышеград?

– Они передумают! – Дара подняла глаза. – Когда увидят тебя и поймут, что ты такая же, как мы, они обязательно помогут! Мы втроем – я, Дарий и Ксандра – за тебя. И еще Чеслав, механик. Мы почти убедили Мирона – это наш Хранитель знаний. А он сможет убедить остальных!

– Но папа…

– Твой отец хотел, чтобы ты спаслась. Разве нет?

Эти слова застали Варю врасплох.

– Я думала, что мы уедем вместе. Как и хотели с самого начала. А теперь…

Дара увидела, что Варины губы мелко дрожат, а пальцы комкают изодранный подол. Прежде чем Мастерица успела что-то сказать, Варя всхлипнула, и ее глаза заволокло слезами.

– Я ведь считала, что он умер, что его казнили. Даже не надеялась, что мы еще увидимся. Я… Я так по нему соскучилась…

Варя опустила голову, по ее щекам поползли теплые ручейки. Аккуратный нос мгновенно покраснел, веки припухли. Девушка сунула руку в карман платья, но, не найдя там платка, попыталась вытереть лицо рукавом.

Мастерица неловко переминалась с ноги на ногу. Нужные слова никак не находились. Дара вздохнула, подошла к плачущей девушке и погладила ее по руке. Получилось довольно неуклюже, но Варя, продолжая рыдать, обняла Мастерицу и уткнулась ей в плечо.

– Мне очень его не хватает… – прошептала она.

Дара попыталась было увернуться от этих объятий, но внутри нее словно развязался туго стянутый узел.

– Я знаю, – она ласково похлопала Варю по дрожащей спине. – Знаю.

Голос Мастерицы зазвучал непривычно нежно, и Варя совсем размякла. Столько дней она сдерживалась, пыталась храбриться, искать решения, подбадривать себя и Захара. И теперь вместе со слезами девушка выплескивала все свое отчаяние, всю усталость и страхи. Дара больше не казалась ей заносчивой. Совсем наоборот! Ведь Мастерица понимает ее как никто другой! Варя затихла, пораженная внезапной догадкой.

– Твои родители? – Она подняла заплаканное лицо.

– Да… Но это, если честно, долгая история… – Дара подняла глаза к потолку и заморгала, стараясь спрятать слезы.

– Ты можешь рассказать, если хочешь. Это все Сумароков, да? Он их предал…

– Не сейчас, – отрезала Дара.

– Прости меня, – Варя закусила губу и отстранилась. – Не знаю, что на меня нашло… Обычно я почти не плачу.

– Чтобы вызволить князя Кручинина, тебе понадобится помощь. А помощь ты найдешь только у нас, в Вышеграде.

Мастерица взяла плащ и уже приготовилась набросить его на плечи.

– А мама Захара? Ты ничего про нее не ответила… Подожди! Ты уходишь?!

– Не я, а мы. Я устала повторять, что тебе нельзя оставаться в Цареграде. – Мастерица закатила глаза. – Почему никто не предупредил меня, что будет так сложно?

– Ох! Ты уж прости, что от меня столько хлопот, – съязвила Варя. – Но я…

Она поймала себя на мысли, что Мастерица может быть права – в одиночку, и даже вместе с Захаром, она ничем папе не поможет. Но если удастся уговорить остальных Мастеров…

– Ладно, – нехотя произнесла Варя. – Значит, Вышеград.

– Наконец-то! – фыркнула Дара, застегивая плащ. – Пойдем скорее. Нам пора лететь.

– Сейчас, только разбужу Захара! – Варя кинулась к другу, который все это время крепко спал, развалившись в кресле.

– Ш-ш-ш! – замахала руками Мастерица. – Тише! Не надо никого будить!

Варя остолбенела:

– Но ты же сама сказала, что нужно торопиться!

– Конечно. Нам с тобой. При чем тут этот заурядец?

Варя заморгала и несколько мгновений смотрела на Мастерицу, ничего не понимая. Потом перевела взгляд на мирно спящего Захара, и осознание накрыло ее холодной волной.

– Не смей его так называть!

– Варя…

– Ты думаешь, что я оставлю своего единственного друга? Неужели у Мастеров так принято?

В глубине души Варя порадовалась, что можно говорить шепотом, – иначе бы ее голос дрожал и срывался. В груди разворачивало кольца что-то огромное, шипящее, ярко-красное.

– Вот это ты зря! – вспыхнула Дара. – Тебе сильно досталось, это понятно, но будь, пожалуйста, повежливее, иначе…

– Иначе что? – перебила ее Варя. Она вскинула подбородок и, хотя была на полголовы ниже Мастерицы, умудрилась посмотреть на нее сверху вниз. – Бросишь меня и улетишь в свой Вышеград? Этим меня уже не напугать.

Дара отшатнулась, словно Варя только что запустила в нее чем-то тяжелым.

– Все не так просто! В другой раз мы могли бы начертить маленький цеппелин или паролет, но сейчас все границы патрулируют Блюстители. С земли, с воздуха, с воды.

– Это я знаю.

– Есть способ забрать тебя отсюда. Но только тебя одну. По-другому у меня не получится.

– Почему же? Что это за способ?

Дара с шумом выпустила из ноздрей воздух:

– Все нужно объяснять. Смотри сама.

«Куда смотреть? – хотела возмутиться Варя. – Я ничего не…» Но тут за спиной Мастерицы засеребрились тонкие линии. Они множились, крепли, наливались светом, сплетались в причудливую сеть – и наконец Дара повела плечами, расправляя огромные крылья.

– Ох… – завороженно прошептала Варя. – Разве такое бывает?

Крылья доставали почти до пола, тонкий каркас покрывало множество серебристых пластинок – не то оперение, не то чешуя. Они мягко светились, и Варя подумала, что крылья – не просто чертеж, набросок из тонкого мира. Они существуют на самом деле, и даже Захар, если бы он не спал, мог бы их увидеть.

– Еще как бывает, – хмыкнула Мастерица.

– Неужели у всех Мастеров есть крылья?

– Разумеется, нет! Это наш семейный дар.

Варя вспомнила рыжеволосого юношу, которого видела на Большом каменном мосту, возле Оплота. Вспомнила, как стремительно он взмыл в небо, сжав в объятиях свою спутницу.

– Теперь ты видишь, почему я могу забрать только тебя одну?

Варя наконец смогла оторвать взгляд от крыльев:

– Понимаю. Но я… – Девушка глубоко вздохнула и зажмурилась, прежде чем продолжить. – Я с тобой не полечу, прости. Я не могу оставить Захара.

– Ну нет уж! – Дара уперла руки в бока и покачала головой. Крылья за ее спиной тоже качнулись. – Я пообещала привезти тебя в Вышеград, а значит, так и будет.

– Я не могу, – тихо повторила Варя. – Мне очень хочется полететь с тобой… Учиться в вышеградской школе, пройти посвящение. Честное слово. Здесь так страшно, и потом… – Она неожиданно улыбнулась. – Я еще никогда в жизни не летала. Но не уговаривай меня – друга я не оставлю.

Дара сощурилась:

– Ты совершаешь ошибку.

– Может быть. Но я уже решила.

Варя расправила плечи и глубоко вздохнула. На душе стало легко и спокойно – как бывает всякий раз, когда совершаешь правильный поступок и знаешь об этом.

– Мне сказали, что здесь, в Цареграде, я найду маленькую напуганную девочку, – задумчиво произнесла Дара. – Кажется, меня обманули.

Ответить Варя не успела – Захар пошевелился, забурчал что-то себе под нос и открыл глаза.

– Ого! – Увидев Дару, он мгновенно выпрямился и потер лицо. – Это что еще такое?!

– Ты о чем? – вскинула брови Мастерица. Крылья за ее спиной исчезли.

– Так вот же… – Захар встряхнул головой. – Теперь и впрямь ничего. Видать, приснилось. Долго я спал?

– Нет, совсем чуть-чуть, – улыбнулась Варя.

– А о чем вы говорили? – прищурился мальчишка.

Дара фыркнула:

– Всего лишь пытались придумать, как быть дальше.

– Я же не виноват, что заснул! – Захар поморщился, разминая затекшую шею. – И что же вы там напридумывали?

– Решили послушать, что ты скажешь, – ухмыльнулась Мастерица.

– Я? – Мальчишка сделал вид, что ничего не заметил. – Я считаю, нужно субтеррину до ума довести, да и вломиться на ней прямо в казематы.

– Это какую еще субтеррину? – насторожилась Дара.

– Да, есть одна. На кладбище машин.

– А-а-а… Это та свалка, за доками? И куда ты там собрался вломиться на сломанной субтеррине? Она и с места не сдвинется.

– Что это «на сломанной»? – надулся Захар. – Я ее почти починил.

– Ты? – Дара вскинула брови.

– Я, – мальчишка кивнул, довольный тем, что смог сбить хоть немного спеси с этой самодовольной зазнайки. – Думаешь, вру?

– Я ничего не думаю. Потому что…

– Послушайте! – перебила ее Варя. – Кажется, я знаю, что нам делать.

Дара и Захар мигом прекратили спор.

Варя замялась, слушая, как гудят за стенами трубы и посвистывает газ в светильниках.

– Думаю, нам нужно пойти на бал.

Дара и Захар обменялись встревоженными взглядами.

– Ээээ, – начал мальчишка. – Я вот что подумал. Может, тебе тоже поспать? Хоть немного? Если долго не спишь, мысли в голове путаются.

– Нет же! – воскликнула Варя. Глаза у нее заблестели, по щекам расползался румянец.

– Какой бал? – вмешалась Дара. – Тот, про который вопят из ваших кричалок? И афиши по всему городу?

– Да, зимний механический бал.

– Механическое недоразумение, – Мастерица закатила глаза. – Я понимаю, в твоей школе тебе наверняка все уши прожужжали этим балом, но сейчас не время для танцев.

– Да, – поддержал ее Захар. – К тому же там будет целая толпа народу! Слышала, что сказал этот сумасшедший старик? Все придут – и Магистр, и Хранители, и начальник казематов…

– Вот именно! – с жаром воскликнула Варя. – Там соберутся все!

– Что ж в этом хорошего? – округлил глаза мальчишка.

– Она переутомилась, – вздохнула Дара. – Или простуду подхватила – вон как щеки горят.

– Угу, – кивнул Захар.

– Я все слышу!

– Прилечь ей не мешает – это точно.

– И еще чаю. Горячего.

– Нет, не нужно мне никакого чая!

– Пойди поищи пару подушек и теплое одеяло. А я позабочусь об остальном, – скомандовала Дара, и Захар, как ни странно, уже повернулся к двери.

– Послушайте же меня! – Варя сорвалась на крик и даже топнула ногой так, что паркетные доски взвизгнули от обиды.

Дара и Захар вздрогнули и замолчали.

– Наконец-то! – выдохнула Варя. – Теперь мне можно договорить? – Дождавшись кивка, она продолжила: – Дементий Сумароков сказал, что папу держали в казематах, но теперь перевели – не то в Оплот, не то в Башню Советника.

– У него в подземельях тайные лаборатории, – помрачнела Дара. – Там держат пленных Мастеров и ученых-заурядцев. Пытаются заставить их делать для Магистра военные машины или даже… – Она сглотнула. – Некоторые сдаются. Получается, твой отец…

Варя поникла:

– Сумароков говорил, что папа пошел на какую-то сделку. Из-за меня. Я не знаю, что он пообещал, но нужно торопиться, ведь нельзя, чтобы Магистр получил то, что хочет.

– Это будет ужасно, – произнесла Дара сдавленным голосом. – Больше всего Магистр хочет армию. Такую, которую можно создать прямо в лаборатории и заставить во всем ему подчиняться. Ему нужно, чтобы во всем мире было так, как в Гардарике, и даже еще хуже, – чтобы дымили заводы, повсюду шныряла полиция и все боялись даже подумать что-нибудь не то.

– Мой папа может создать для Магистра армию. Ведь он уже создал… Меня, – выдохнула Варя. – Значит, нам нужно торопиться!

– Я вернусь в Вышеград, расскажу о сделке. Надеюсь, Старшие Мастера смогут что-то придумать. А до этого…

– До этого нужно хотя бы узнать, где держат моего папу. И маму Захара. На балу будет Вершитель Прогресса, и начальник казематов, и даже Магистр. Вдруг мы сможем узнать что-то важное?

– Мысль, может, и неплохая, но ты не забыла, что ваши лица показывают на всех холстах Цареграда? – встряла Мастерица.

– И правда. Но ведь это… – Варино лицо посветлело, губы растянулись в счастливой улыбке. – Это же бал-маскарад!

– Значит, можно одеться так, что вас никто не узнает.

– Именно!

– Что ж, придумано хитро, – Мастерица взглянула на Варю с уважением. – Конечно, затея невероятно рискованная, но я бы непременно попробовала.

– Так, может…

– Мне нужно возвращаться в Вышеград, – Дара покачала головой и вытащила сферум. Шарик раскрылся, выпустив на свободу дальнограф, который тут же принялся отстукивать сложный ритм. – Но это ненадолго. Скоро я снова буду здесь, и на этот раз не одна. Если, конечно, мне позволят присоединиться к отряду. Но пусть только попробуют не позволить!

– Это что же… – встрепенулся Захар. – Мне нужно будет танцевать? И вообще вести себя как все эти напыщенные франты в галстуках и перчатках?

– Получается, что так, – улыбнулась Варя. – Мы ведь должны быть очень осторожны…

– Очень! – подхватила Мастерица, на секунду оторвавшись от сферума.

– …и не привлекать внимания. Придется делать то же, что и остальные – то есть танцевать и вести себя как напыщенные франты.

Дара прыснула, а Захар схватился за голову.

– Лучше перечистить дюжину дымоходов, – застонал он. – Нет, две дюжины. Три!

– Я тебя научу. Честное слово, это легче, чем чистить дымоходы.

– Еще чего! – Мальчишка покраснел и отвернулся. Он представил, как девушка показывает ему шаги, а он все время путается и наступает ей на ноги. И – только не это! – нужно ведь будет обнимать Варю за талию!

– Вы не забыли, что бал – уже завтра? Даже сегодня, если быть точной. Поздновато начинать уроки танцев, – заметила Мастерица, пряча сферум в сумку.

– В самом деле, – пробормотала Варя, на пальцах посчитав, сколько дней прошло после побега. – Сегодня наступила зима.

– Маскарад, говоришь? – спохватился Захар. – А где мы возьмем костюмы? Сейчас мы разве что за оборванцев можем сойти.

Он оглядел сначала себя, потом подругу – лохмотья, заплатки, пятна от сажи.

– Не знаю, – честно призналась Варя. – Я еще не успела об этом подумать.

– Костюмы, танцы, пустая болтовня, – фыркнула Дара. – У меня такое ощущение, что я уже попала на этот ваш нелепый бал. Ложитесь спать, вот что. Если, конечно, не хотите упасть без сил прямо там.

– Да, только…

– Ложитесь спать, – с нажимом повторила Мастерица, округлив глаза. Сейчас она напоминала сердитую рыжую сову. – Здесь три спальни. Перины, подушки и одеяла – в избытке.

– Я все-таки не понимаю, – нахмурилась Варя.

– Ты слышала поговорку про то, что утро вечера мудренее?

– Нет… – растерялась девушка.

– За поговорки можно и в участок угодить, – пробубнил Захар. – Недоказанные утверждения, не имеющие никакого отношения к чистой науке. Ты разве не знаешь?

– Это значит, – Дара смерила мальчишку презрительным взглядом, – что утром гораздо легче найти решение. А иногда, – Мастерица подмигнула, – оно даже находится само собой.

– Раз ты говоришь…

– Мне пора, – объявила Дара, в который раз посмотрев на хронометр. – Нужно уйти, пока не рассвело. Постарайтесь узнать что-нибудь важное, но, пожалуйста, будьте осторожны! Надеюсь, мы скоро увидимся!

Она вытащила из-под плаща метаключ, повернулась к окну, и створки с треском распахнулись ей навстречу. В комнату хлынула промозглая ночь, вместо звезд усеянная сотнями бледных фонарей. Мастерица легко вскочила на подоконник и, кивнув на прощание, шагнула в пустоту. Доля мгновения – и, окруженная трепещущей черной тканью, Дара взметнулась в небо. Когда друзья, не дыша от страха, подбежали к окну, они увидели в небе только маленькую бледную точку – и та вскоре скрылась за тяжелыми облаками.

Глава 13

Перед балом

Когда Магистр открыл глаза, сквозь плотные шторы едва-едва пробивался блеклый рассвет. Мужчина несколько минут всматривался в зыбкие очертания комнаты. Который сейчас час? Четыре утра? Пять?

Магистр сел и, часто дыша, провел пальцами по влажным волосам. Что-то снилось ему тревожное, пугающее, но что – вспомнить не удавалось. Магистр умылся и, не зажигая света, облачился в темно-лиловую мантию с узкими рукавами и воротником-стойкой. Застегнув последнюю из длинного ряда пуговиц – обычно это делал слуга, – Магистр подошел к окну и, приоткрыв штору, взглянул на город.

Зубчатая стена Цитадели, за ней Червонная площадь, резные башни Музея Истории Гардарики, чуть дальше торговые ряды. За высокими шпилями Арсенала можно было разглядеть зеленую крышу Манежа, и Магистр скривился, вспомнив, как смотрел на нее много лет назад, из другого окна. Как яростные языки синего пламени сорвали кровельные пластины, швырнули их в небо и разбросали вокруг тлеющие обломки.

Политехническая выставка. Лучшие достижения Цареградских инженеров в двенадцати павильонах по всему городу. Разумеется, впереди всех – Гильдия Мастеров со своими передовыми разработками и с самодовольством таких размеров, что для него впору строить отдельный павильон. Проклятые Мастера – Магистр сжал портьеру длинными пальцами – и эти их несбыточные идеи о совершенном мире. Миру не нужно совершенство, ему нужен порядок. Бдительное око, от которого не укроется ни одна поломка, и твердая рука, способная вовремя подтянуть нужную гайку или без сожалений заменить колесо, не подходящее к остальным по размеру.

Ему было двенадцать, когда Гильдия Мастеров объявила, что на Политехнической выставке представит первую и единственную в мире модель самоуправляемой фабрики. Дюжины машин, которые работают без участия человека. Штампуют, чеканят, обтачивают, раскатывают, сортируют. Сами – как единый слаженный механизм. Куда же денутся тысячи рабочих? Если верить Павлентию и его идеалистическим бредням, они должны заполнить институтские скамьи, но тогда у всех этих людей появится время думать. Разве это нужно государству?

Модель выставили в Манеже, и за день до открытия прошел слух, что Мастера покажут не только уменьшенную в тысячу раз фабрику, но и новое топливо, какого прежде не видели ни в Гардарике, ни во всем мире. Как же ему хотелось взглянуть на это чудо! Магистр увидел себя худощавым мальчишкой с всклокоченными волосами и тяжелым взглядом. Вот он сидит за столом в собственной мастерской в графском особняке и пытается довести до ума тяжелый боевой цеппелин размером с небольшую дыню. Но руки отказываются работать, а мысли в голове путаются от высокой температуры.

– Как жалко, что ты заболел!

– Софи! – Он хрипит и хватается за горло – болит нестерпимо. Младшая сестра стоит в дверях, одетая в светлое домашнее платье.

– Тсс! Не надо разговаривать, если тебе больно, – девочка подходит ближе. – Что ты изобретаешь? Опять боевой цеппелин?

– Угу.

Софи с минуту рассматривает маленькие бойницы в гондоле, стволы митральез и обшитый стальными пластинами баллон.

– Ох… – Она напускает на себя печальный вид и качает головой, разбрасывая по плечам каштановые кудряшки. – Значит, Китти снова не на чем будет кататься.

– Для твоих кукол я уже сделал целый поезд. И еще смастерю пассажирский дирижабль! – сипит мальчик. – Они будут летать по всему дому и пугать горничных!

– Обещаешь? – смеется Софи.

– Да!

– А я обещаю, что завтра расскажу тебе все, что увижу в Манеже. Все-все запомню и расскажу. Каждую мелочь. Честное слово, птенчик, ты как будто сам там побываешь. Ты ведь знаешь, память у меня очень хорошая.

Девочка обнимает брата за шею, и ему кажется, что жар на мгновение отступает, что проходит колючая боль в горле. От Софи пахнет хлопком, печеньем с корицей и ландышами.

Магистр отошел от окна – вместо предрассветного города он снова видел взрыв. Красно-синее зарево, облака дыма и пыли. От Манежа в тот день не осталось ничего; все, кто был внутри, – погибли. Софи и ее гувернантка приехали одними из первых – маленькая графиня очень боялась пропустить начало.

Говорили, что взрыв случился из-за хваленого алхимического топлива. Суд признал, что виной всему – трагическая ошибка, но Магистр готов был поклясться, что Мастера просто не удосужились как следует испытать свое изобретение. Им не пришло в голову, что их расчеты неверны, а идеи опасны.

Манеж отстроили заново, но Мастерам доверяли все меньше. По стране, словно плесень, поползли толки – Гильдия готовит переворот. Когда неизвестный яд унес жизнь Императора, никто даже не сомневался, что убийца – Мастер и главный королевский советник Светозар Пламенев.

За дверью скрипнули половицы. Кто-то стоял у входа, но постучать не решался – только дышал часто, испуганно.

– Если у вас какие-то бумаги, – проговорил Магистр, растягивая слова. – Просуньте их под дверь и не тревожьте меня.

По начищенному полу тут же скользнул плотный белый конверт, торопливые шаги удалялись в сторону лестницы.

– Так… – Магистр подобрал письмо и опустился в кресло. – В четвертом часу утра князь Кручинин переведен на новое место и уже начал работу с чертежами… Оборудование, которое он запросил, будет доставлено не позднее второго декабря…

Магистр расправил плечи и улыбнулся. Осталось подождать совсем немного – и он получит желаемое. Как и всегда.

– Маринетта, милая, какое счастье, что ты зашла! – Павлентий бросил перо и вскочил из-за стола. – Я думал, что не увижу тебя до бала.

В кабинет вошла белокурая женщина. Большие голубые глаза, румянец на щеках, полные губы – могло показаться, что они с Императором родные брат и сестра. Гостья несла в руках не то книгу, не то журнал и не могла скрыть беспокойства.

– Доброе утро, мой дорогой! – Женщина присела в реверансе, придерживая легкое белое платье. Она говорила с едва заметным акцентом.

– Любовь моя, я же просил – без этих церемоний! – Павлентий с укоризной посмотрел на Маринетту, а потом обнял ее и закружил по комнате.

Женщина засмеялась и прикрыла глаза – не то от страха, не то от удовольствия.

– Буду кружить тебя, пока ты не пообещаешь, что перестанешь быть такой чопорной!

– Обещаю! – Маринетта задыхалась от смеха. – Только отпусти!

– Запомни, ты обещала. – Павлентий поставил жену на ноги. – Больше не потерплю от тебя этих глупых реверансов.

Продолжая смеяться, Маринетта хотела поправить прическу, но вскоре бросила это безнадежное занятие – несколько шпилек вылетели, и светлые волосы в полном беспорядке упали на плечи.

– Как же вам не стыдно! – Женщина попыталась напустить на себя обиженный вид, но не удержалась и снова захихикала. – На кого я теперь похожа?!

– На мою прелестную супругу, на кого же еще? – Павлентий запрыгнул на край письменного стола и поболтал в воздухе ногами.

– Станут говорить, что королева – самая настоящая… Как это слово?

– Красавица? Все и так об этом говорят.

– Да нет же! – зарделась Маринетта. – Неряха!

– Пусть себе говорят. В эту неряху я влюблен без памяти, – Павлентий притянул жену к себе. – Что ты принесла?

Улыбка сползла с лица женщины. Она посмотрела на журнал в своих руках, словно пытаясь вспомнить, откуда он тут взялся.

– Ты вредишь самому себе. И этот псевдоним… Что будет, если кто-то узнает? Я очень за тебя беспокоюсь!

– О чем это ты? – Павлентий с нежностью посмотрел на Маринетту, но краем глаза уже заметил обложку журнала «Светоч», и улыбка на его лице стала вымученной.

– Ты ведь знаешь, – женщина вздохнула и раскрыла журнал на середине.

«Всеобщее образование. Разве не в этом суть Прогресса?» – гласило название статьи. Под ним мелкими буквами было напечатано имя автора – Поль Правдолюбов.

Император не выдержал долгого укоризненного взгляда, скрестил руки на груди и посмотрел в окно, откуда открывался вид на арсенал, зубчатую стену из красного кирпича и Башню Советника.

– Боюсь, мне не хватит времени читать все глупые статьи, которые появляются в цареградской прессе.

– Поль… – Маринетта накрыла его ладонь своей.

С минуту Император молчал, рассматривая встревоженное лицо жены.

– Что мне еще остается?! – наконец воскликнул он. – Только такой нелепый, детский бунт. Я не решусь сказать об этом открыто – кто, если не я, виноват в том, что Гардарика живет в нищете и отсталости? Я сам все это допустил. Я царь, который ничем не правит и только и может, что кропать язвительные статейки, а потом со страхом ждать, что Наставник, – в голосе Павлентия зазвучала горечь, – посмотрит на него с неодобрением. Как на провинившегося мальчишку.

– Милый, – Маринетта попыталась обнять мужа, но тот отстранился и подошел к большому портрету своего отца.

– Быть не на своем месте – вот что гадко. Мой брат стал бы прекрасным правителем, его готовили к этому. Его, а не меня. Посадить меня на трон – не очень умно. Разве Магистр похож на неумного человека?

Маринетта нахмурилась:

– Ты ведь знаешь, он мне не нравится. Но он очень-очень умен.

– Лучше бы он себя провозгласил Императором, раз так хочет править. Для меня это было бы не так унизительно.

– Поль, я не совсем понимаю, – по лицу женщины пробежала тень.

– Самое отвратительное, – Павлентий проглотил подступивший к горлу комок. – Он ведь заботился обо мне, когда я остался один. И я чувствую себя виноватым каждый раз, когда думаю о нем плохо.

– Ты говоришь так, будто он твой отец.

– А как иначе? Магистр вырастил меня. Без него я ничего не могу… Я не готов править страной, не готов принимать решения и отвечать за них. Наверное, я никогда не буду готов. И мне кажется, Магистр даже рад этому. Рад, что я бездействую, что прячусь здесь, что окружаю себя книгами, игрушками и бесплотными фантазиями. Я боюсь его. Раньше я думал, что люблю его, но разве вина, страх и беспомощность – это любовь?

Маринетта покачала головой:

– Он всего лишь твой советник. Назначь другого.

– О, это будет комедия! – усмехнулся Император. – Воображаю, как он рассмеется мне в лицо, когда услышит, что я хочу его отстранить. Нет, я этого не вынесу. К тому же никто не поддержит меня. Даже не воспримет всерьез!

Женщина осторожно взяла мужа за руку. Бывают моменты, когда ни одного подходящего слова не найдешь – как ни старайся. Тогда молчание звучит полнее, чем любые, самые горячие утешения.

– Я совсем на него не похож. – На золотоволосого румяного Павлентия с портрета смотрел чернобровый мужчина с резкими скулами, тяжелым подбородком и сосредоточенным взглядом. – Разве такому правителю нужен был какой-то Магистр? Иногда я думаю, что в его смерти виноваты совсем не Мастера. Маринетта приложила ладони ко рту:

– Ты думаешь, что это Магистр?

– Мастера не стали бы никого убивать. Зачем? Им не нужна была власть над Гардарикой. Они изобретатели, а не диктаторы. И вместе с моим отцом могли бы привести нас к настоящему Прогрессу… Но прошло слишком много времени. Если убийца Магистр, он не стал бы оставлять следов. К тому же все это может быть только моим вымыслом. Нет ни одного доказательства.

– Нужно их найти! Пусть этого человека судят!

– Без приказа Магистра меня не пустят даже на порог! – Павлентий усмехнулся. – Блюстители мне не подчиняются. Я должен спрашивать разрешения! В собственной крепости!

– Но есть же Царский полк…

– Устроить у дверей башни побоище с Блюстителями? Потерять верных людей?

– Ты думаешь, до этого дойдет? – ужаснулась Маринетта.

– Совсем рядом, в подвалах его башни, происходит что-то чудовищное. Я стараюсь не думать об этом, потому что я трус! – В голосе Павлентия звучало отчаяние.

– Магистр – лжец, – сощурилась Маринетта, – велел всем газетам написать, что этого молодого князя… Кручинина? Что его казнили. Но он ведь жив, ты сам говорил, его держат в казематах.

– Уже нет, – вздохнул Павлентий. – Сегодня ночью к Башне Советника приехал паромобиль – мне не спалось, я читал у окна. Я не разглядел, кого на нем привезли, но кажется, это был князь.

– Я знаю, ты очень хочешь ему помочь…

– Да, хочу… Наставник думает, что мне ничего не известно. Он заставил всех поверить, что Кручинин создал в своей лаборатории чудовище. Но я знаю, что его творение – это девочка, которую все ищут, – Варвара Чударина.

– И что же ты будешь делать?

– Мне пришла в голову одна мысль, – Павлентий старался не смотреть на жену, – довольно нелепая, если честно. Только и остается, что действовать издалека.

– Это очень опасно?

– Не знаю, хватит ли мне духу. Но здесь еще остались верные мне люди.

– Я думаю, – Маринетта вздохнула и взяла мужа за руку, – стоит попытаться. Раз для тебя это так важно.

– Правда?

– Знаю, тебе страшно. Кажется, что без него… без этого человека ты ничего не можешь. Но это не так.

– Я боюсь, что, если попытаюсь что-то изменить, станет еще хуже, – Павлентий перешел на шепот.

– Хуже?! Я не знаю толком, что творится за этими стенами, – Маринетта посмотрела в окно. – Но если все, что ты рассказывал мне, – правда… Хуже быть не может.

– Значит, я не имею права бездействовать…

– Я верю в тебя, – Маринетта обняла мужа за шею и заглянула ему в глаза. – Я с тобой – что бы ты ни решил.

– Спасибо, – Павлентий прикрыл веки и коснулся своим лбом лба супруги.

Когда легкие шаги Маринетты затихли в коридоре, Император сел за стол и, дернув латунный рычажок, проговорил в небольшую воронку:

– Господин секретарь, я жду вас в кабинете. Мне нужно передать на визиохолсты важное объявление.

Глава 14

Почтовый механоид

Варя проснулась совершенно разбитой. Голова кружится, шею не повернуть, страшно ноет под лопаткой. Кое-как оторвавшись от неудобного дивана, девушка поискала глазами друга.

Захар растянулся на полу, набросав туда ворох подушек и одеял. Вчера ночью друзья единогласно решили спать прямо в гостиной. Во-первых, рядом лестница – значит, проще будет убежать, если заявится недруг. А во-вторых, Варе и Захару было совсем уж неловко занимать чужую спальню.

– Раз мы гости, – сказал мальчишка, – значит, жить будем в гостиной.

Они немного поспорили, кто будет спать на полу, а кто – на диване, но Захар был непреклонен. Бросил на пол шелковую подушку, улегся прямо на ковер и закрыл ладонями уши – мол, слышать ничего больше не желаю.

Варя размяла затекшую спину и посмотрела на каминные часы. Полдень! До бала осталось всего ничего, а у них с Захаром ни костюмов, ни денег – только пара мелких монет. Дара велела не беспокоиться, но ей легко говорить!

Варя собралась уже растолкать спящего друга, но снаружи раздался звон дверного колокольчика, и Захар мигом вскочил на ноги:

– Кто? Где мы? Бежим, кто-то пришел!

Соломенные волосы торчат во все стороны, глаза опухли после сна, на правой щеке – вмятины от подушки. В другой раз Варя при виде мальчишки не сдержала бы улыбки, но сейчас ей и самой было не до смеха.

– Ты помнишь, как мы сюда пришли? Через погреб. А дальше? – Захар натянул ботинки, схватил верхнюю одежду, сунул в карман сверток с остатками пирога и в два прыжка оказался рядом с Варей: – Давай же, пошли!

Непослушными пальцами Варя начала шнуровать сапожки, с тоской думая о том, что снова придется бежать. А ведь Мастерица говорила, что здесь безопасно!

Тук-тук-тук!

Варя замерла с незавязанным шнурком. Если это Блюстители, зачем им вообще стучать, да еще так долго? Они могут сломать дверь без всяких церемоний.

– Скорее! – взвыл мальчишка. – Что ты там копаешься?! – Он сделал крут по комнате, остановился у окна и высунул нос в щелочку между темными шторами. – Смотри-ка, – он потер шею. – Там какой-то механоид.

Варя тут же оказалась рядом:

– Какой еще механоид?

– Почтовый. Вон, у двери стоит.

Варя чуть отодвинула штору – у входа и правда стоял механический человек, облаченный в медный пластинчатый корпус. Ниже коленей – колеса, за спиной – массивный паровой ранец. Одной рукой механоид прижимал к боку две объемистые картонные коробки, а другой наносил ритмичные удары по двери. Тук-тук-тук. Пауза – почтальон отъехал назад и снова вернулся. Тук-тук-тук.

– Чего ему надо? – прошептал Захар.

– Видишь, он что-то принес.

– Нам?

– Наверное, посылку отправили по ошибке, – покачала головой Варя. – Не знали, что хозяева уехали.

– И что теперь делать?

Тук-тук-тук – продолжал стучать механоид. Несколько прохожих подняли любопытные взгляды на окна дома.

– Вот же остолопы! – отпрянул Захар. – Инженеры эти ваши, из Альянса. Сделать сделали, а до ума не довели. Эта жестянка ничего не соображает, программа – примитивная. Так и будет теперь колотить.

– Придется открыть, – вздохнула Варя.

– Ага! Пусть нас кто-нибудь увидит и побежит докладывать Блюстителям.

– Мы на секундочку. Заберем посылку – и все. Нельзя же чтобы он целый час тут стоял.

– Опасно… – протянул мальчишка без особой уверенности в голосе.

Друзья бесшумно сошли по лестнице. Захар успел прихватить где-то настольный светильник и теперь сжимал его на манер двуручного меча. Варя подняла брови в немом вопросе, но мальчишка упрямо вздернул подбородок и встал у подруги за спиной. Дверь снова задрожала, и Варя, глубоко вздохнув, повернула ручку замка.

Высунув нос наружу, девушка встретилась взглядом с неподвижными стеклянными глазами механоида. Не обращая на нее внимания, почтальон снова занес тяжелую шарнирную руку и обрушил на приоткрытую дверь новую серию ударов.

– Ой! – Варя юркнула обратно и схватилась за ушибленное плечо. – Что это с ним?

– Он же тебя не видит!

Прежде чем механоид успел постучать снова, мальчишка ухватил его за холодную ладонь и трижды пожал ее. Внутри почтальона что-то щелкнуло, он протянул вперед коробки, и из недр его груди донесся металлический голос:

– Срочная посылка! Графине Землицкой! Срочная посылка! Графине Землицкой! Срочная…

Механоид не размыкал губ, голос доносился из его груди и звучал так, словно кто-то разговаривает, надев на голову жестяное ведро.

– Новая модель! – подскочил Захар. – Голос на катушку записали!

– Посылка графине…

Мальчишка выхватил груз из рук почтальона и, дождавшись, пока он покатится прочь по утопленным в брусчатке рельсам, захлопнул дверь.

– Какая еще графиня Землицкая? – пробормотал он, уставившись на посылку. Две продолговатые белые коробки, перевязанные широкой лентой. Не слишком тяжелые, внутри что-то шуршит – кажется, бумага.

– Может быть, это хозяйка дома? – предположила Варя. – Давай поставим посылку здесь и не будем трогать.

– Не будем? – разочарованно протянул мальчишка, опуская коробки на пол. – Погоди! Что это тут?

На пол упала пустая белая карточка. Варя подняла ее, и на ровной поверхности вдруг проступил знакомый символ: полумесяц и солнце, закованные в зубчатое колесо, посередине – перечеркнутая буква «М».

Варя подняла глаза и увидела мерцающий тонкий мир – Дара называла его Основой. Стены, лестница и мебель потускнели, как старый пыльный фотоснимок, и девушка будто очутилась внутри большого чертежа. Захар шевельнулся и, кажется, что-то сказал, но слова звучали тяжело и глухо, словно прошли сквозь толщу воды. Зато Варя отлично слышала, как вращает шестеренками ее собственное сердце, как в подвале работают поршни и золотники паровой машины, как сжимается и разжимается пружина больших напольных часов.

– Эй!

Варя вздрогнула и поняла, что так и стоит у входной двери, уставившись на совершенно чистую белую карточку.

– Что это с тобой? – Захар заглянул подруге в лицо.

– Посылка, – Варя подняла на мальчишку глаза. – Думаю, она для нас.

– А-а-а… – протянул Захар после секундного раздумья. Ему хотелось задать множество вопросов, но еще больше хотелось узнать, что лежит в коробках. – Будем открывать тут или вернемся в комнату?

Вскоре друзья уже сидели на ковре в гостиной, поставив загадочную посылку перед собой. Варя аккуратно сняла крышку и приподняла тонкую шуршащую бумагу. Внутри первой коробки обнаружилось облако мерцающей черной ткани. Озадаченно переглянувшись с Захаром, девушка ухватила краешек материи, и оказалось, что это… подол бального платья! Варя поднялась на ноги и приложила платье к себе. Пышное, с плотным корсажем, открытыми плечами и длинным шлейфом – оно было сшито из воздушного черного шелка и, кажется, идеально подходило девушке по размеру.

– Ого! – присвистнул Захар. Он не мог оторвать от подруги зачарованного взгляда. – Ты прямо королева!

– Ну, какая я королева… – покраснела Варя. Она развесила платье на спинке дивана, бережно расправив все оборки. – Такое красивое и… взрослое! Как я его надену?

Захар пошуршал бумагой, и в его ладони оказалась маленькая черная корона. Легкая, ажурная, с узором в виде шахматных фигур и круглыми черными жемчужинами на загнутых зубчиках. Такой же рисунок обнаружился на кружевной маске, закрывающей половину лица. Мальчишка со смущенной улыбкой протянул корону Варе.

– Это костюм черной королевы…

– Ага, – Захар широко улыбнулся. – Я же говорю.

– Не знаю, почему Дара так решила, – пробормотала Варя, примеряя шелковые туфельки на небольшом каблуке. – А что во второй коробке?

Захар уже отбросил крышку и вовсю рылся в ворохе упаковочной бумаги. Наконец он вытащил штаны и мундир из тонкой темно-серой кожи. К ним прилагался высокий цилиндр и затемненные окуляры.

– Никак не пойму, – подалась вперед Варя. – Чей это костюм?

В руках у мальчишки появилась веревка с ершом и гирей – инструменты были декоративными, но выглядели очень правдоподобно.

– Трубочист. Это костюм трубочиста.

– Дара не должна была… Подожди, мы что-нибудь придумаем… – вспыхнула Варя.

– О чем ты? – Мальчишка поднял на подругу сияющие глаза. – У меня прямо камень с плеч! Я все боялся, что придется надевать какой-нибудь там фрак или даже чулки и туфли на каблуках. Знаешь, такие, с пряжками, – он брезгливо поморщился.

– Значит, ты не обижаешься? – осторожно спросила Варя.

– Шутишь? – Захар с нежностью посмотрел на костюм, погладил ремни, пуговицы и заклепки. – Эх, вот бы мне раньше такой!

«Жители стольного Цареграда! – донеслось с улицы. – Сегодня в Грандъ-театре состоится Зимний Механический бал-маскарад! Роскошно-фантастическое представление с танцами и сюрпризами! Приглашается всякий горожанин в маске и достойном костюме! Двери откроются в семь часов пополудни. Четвертого же декабря, в полдень, Его Императорское Величество Павлентий Первый желает видеть у себя молодых и безвестных изобретателей, коли у них…»

– В достойном костюме! – фыркнул Захар. Громоглас продолжал рассыпать какие-то фразы, но друзья уже не слушали. – Как будто костюм хоть кого-то сделал достойнее, чем он есть!

– Наверное, в этом и есть суть маскарада, – пожала плечами Варя. – Тебя судят только по маске.

Глава 15

Маскарад

Варя еще ни разу не бывала на балах, но много читала о них в книгах.

Она знала, что там должно быть много света, что столы и стены украшают цветами и лентами, а гости приходят в нарядных костюмах и танцуют всю ночь напролет. На балу главных героев всегда ожидают увлекательные приключения, непредвиденные события и судьбоносные встречи – иначе зачем он вообще нужен?

Теперь Варя и сама поднялась по высокой парадной лестнице и вместе с Захаром вошла в распахнутые двери Большого зала.

– Вот это да… – выдохнул мальчишка, и Варя подумала, что не сможет подобрать более точных слов.

Зал был похож на исполинскую золотую пещеру со множеством створчатых дверей. Театральные ложи рядами поднимались к далекому потолку, расписанному картой звездного неба и изображениями летательных аппаратов. Паркет начистили до зеркального блеска, и в нем отражалось сияние многоярусной люстры. Варя даже не сразу сумела разглядеть, что под ногами у нее выложены сложные круговые узоры: розы ветров, часовые циферблаты, огромные зубчатые колеса. В дальнем конце зала возвышалась сцена с бархатным синим занавесом. «Добро пожаловать на Зимний Механический Бал!» – гласила надпись на растяжке.

– Вы слышали, что должен приехать сам Император? – Рядом с друзьями проплыла высокая дама в желто-черном полосатом платье. На голове две пружинки с шестеренками на концах, за спиной топорщатся сетчатые крылья из стальной проволоки. – Интересно, в каком он будет костюме?

– Ну что вы, – возразила ее спутница, одетая в восточный наряд, – куда интереснее, в каком костюме появится Великий Магистр!

Все пространство зала было заполнено людьми. Древнеримские тоги, арлекинские колпаки, крылья летучей мыши, расшитые куртки испанских тореро, необъятные кринолины в духе рококо, шлейфы, перья и ленты… Все это множилось в огромных зеркалах, и казалось, что людское море вокруг поистине бескрайнее. Чаще всего попадались гости, которые старались выглядеть так, словно только что вышли из мастерской: грубый комбинезон, закатанные рукава, кожаный фартук с карманами для инструментов, сложные окуляры. Многие были одеты в белые халаты, студенческие мундиры или кожаные авиаторские куртки.

– Гляди-ка! – прошептал Захар, указывая на высокую даму в серебристо-голубом платье. – Это что же, цеппелин?

Варя пригляделась – на голове женщины громоздилась модель длинного пассажирского дирижабля, а к талии крепилась конструкция, похожая на винт.

– Мне кажется, – улыбнулась девушка, – что нашим костюмам не хватает фантазии.

– Это потому, что мы не сами их выбирали, – фыркнул Захар.

– Хватит! – Варя не удержалась от смешка.

Друзья оказались около зеркала в монументальной раме. Из серебристой глубины на Варю взглянула незнакомка в ослепительном черном платье, высоких перчатках и ажурной маске. Длинные жемчужные волосы уложены в высокую прическу, на голове мерцает корона, кокетливо сдвинутая чуть набок. Варя придирчиво осмотрела свое отражение, стараясь понять, можно ли догадаться, кто прячется под маской черной королевы. Открытые плечи, высокие каблуки, прямая осанка и вздернутый подбородок. Не осталось и следа от нескладной школьницы с широким ртом и лягушачьими глазами. Незнакомка выглядела куда старше и увереннее самой Вари – так что девушка невольно позавидовала ей: почему нельзя навсегда остаться такой?

Захар тоже мало походил на себя обычного. Массивная куртка из темной кожи с искусственными потертостями, ремни, заклепки, тяжелые ботинки и цилиндр с большими коричневыми цифрами «001». Глаза спрятаны под большими затемненными окулярами, а с пояса свисает веревка с ершом и гирей. Захар выхаживал важно, широко расправив плечи, и в нем едва ли можно было узнать худенького добродушного мальчишку – казалось, что это очередной столичный баловень, который решил поразить всех своей оригинальностью и шутки ради оделся трубочистом.

Когда друзья подошли к зданию Грандъ-театра, неулыбчивые плечистые мужчины в парадных ливреях без колебаний распахнули перед ними дверь, хотя многих других гостей долго и придирчиво оглядывали с ног до головы. Были и те, кого внутрь не пустили за неимением «достойного костюма».

– Что мы будем делать дальше? – спросила Варя, оторвав взгляд от зеркала.

– Думаю, нужно вести себя как остальные – то есть расхаживать с надутым видом и смотреть по сторонам. Может быть, так нам удастся найти… ты знаешь кого, – мальчишка понизил голос.

– Только как же узнать хоть кого-то в такой толпе?

Она увидела знакомый вздернутый нос и пухлые губы, скривленные в недовольной гримасе. Каскад сверкающих золотистых волос, перламутровый венец с высокими зубьями, воздушное голубое платье. Лицо скрывала расшитая жемчугом маска, но Варя уже не сомневалась, что перед ней – Злата Венценосцева в костюме морской царевны. И к тому же не одна – Рина и Тильда были рядом и, судя по нарядам, изображали русалок.

Варя ахнула и, несмотря на удивленный возглас Захара, метнулась куда-то в сторону. Еще не хватало, чтобы их раскрыли! И кто? Опять эта высокомерная гадина. Ну уж нет!

Под потолком пронесся мелодичный звон, и все голоса разом стихли. Одна за одной погасли газовые лампочки. Варя обхватила Захаров локоть, и, если бы зал не укутала непроглядная темнота, все вокруг увидели бы трубочиста с пылающим лицом.

Зашуршал занавес, и перед гостями открылась ярко освещенная сцена. Декорация изображала большую мастерскую. По бокам полукругом стояли инструменты: фортепиано, виолончели, скрипки и барабаны. Духовые: флейты, тромбоны, фаготы – рядами крепились к металлическим рамкам с подведенными к ним гофрированными трубками. Что-то заскрипело, лязгнуло, и грянула шумная бодрая музыка. Варя вытянула шею, надеясь разглядеть музыкантов, но инструменты играли сами по себе!

Отзвучало бравурное вступление, и перед публикой появился высокий механоид, одетый в брюки и просторную белую рубашку. Он проехался по узким рельсам, опутавшим всю сцену, и повернул к залу гладкое золотисто-медное лицо. Его нижняя челюсть выдвинулась вперед, словно ящик платяного шкафа, и механоид запел:

Я инженер безвестный, не снискал еще наград,

Но вклад внести в науку я мечтаю.

И в мастерской я днями и ночами

Трудиться для Прогресса очень рад!

Трудиться очень рад!

Толпа в зале взорвалась аплодисментами. Металлический голос безупречно брал самые сложные ноты, но Варе и Захару стало не по себе – до того холодно и безжизненно он звучал. После недолгого проигрыша механоид снова запел. Он кружил по сцене, размахивал зажатым в руке гаечным ключом и рассказывал о том, как изобрел и создал новое устройство «Стальной цирюльник». К концу третьего куплета рядом с механоидом появилась неуклюжая многорукая машина. Под шумные возгласы механизм принялся щелкать в воздухе ножницами, махать расческами и разбрызгивать одеколон из стеклянных флаконов.

– Глупость какая, – не удержался Захар. – Кто по доброй воле решится пойти к такому парикмахеру?!

Музыка стала еще быстрее и громче, и на сцену выкатились не меньше дюжины механоидов в мешковатых костюмах, разноцветных платьях и париках. Они кружились, качались из стороны в сторону и дергали руками в жутковатом танце:

Нет лучшей доли, чем ученый в Цареграде!

Изобретать без устали!

И пользу людям приносить Прогресса ради! —

пропел хор металлических голосов.

Музыка рассыпалась последним торжественным аккордом, и механоиды, вскинув руки, провозгласили:

– Победа Прогресса неизбежна!

– Победа Прогресса неизбежна! – без колебаний откликнулась многоголосая живая толпа.

– Наука – превыше всего! – грянуло со сцены.

И снова сотни людей с восторгом повторили эти слова.

– Незаменимых нет! – Механоиды смотрели в темный зал одинаковыми стеклянными глазами.

Густой слаженный хор подхватил и этот лозунг, повторил его трижды и распался на множество отдельных голосов:

– Слава Прогрессу!

– Слава Великому Магистру!

– Ура!!!

Толпу затопило волной необъяснимого, пугающего восторга. Люди аплодировали, топали ногами, свистели, вскидывали руки. Варя задрожала так, что даже зубы у нее отстукивали мелкую дробь; больше всего ей бы хотелось сейчас развернуться и бежать не оглядываясь. В темноте она не видела лица Захара, но еще крепче сжала его руку.

Механоиды дружно поклонились и исчезли за кулисами. Передняя часть сцены со скрежетом опустилась вровень с полом, так что на возвышении остался только механический оркестр. Толпа ахнула, покачнулась – паркет под ногами вздрогнул и заходил ходуном, словно там, внизу, ожил гигантский механизм.

Варя едва не упала – пол начал медленно подниматься, и она вместе с Захаром и другими гостями оказалась на высокой круглой платформе.

– Дамы и господа! – объявил бесплотный мужской голос. – Зимний Механический бал объявляется открытым!

Зал вновь вспыхнул тысячами огней и наполнился множеством голосов. Механический оркестр заиграл первые торжественные звуки вальса. Вокруг Вари и Захара появились танцующие пары. Платформа начала неспешное вращение по часовой стрелке – так что казалось, будто гости не просто кружатся в вальсе, а летят над узорчатым полом.

– Вот намудрили! – Мальчишка соскочил вниз и помог спуститься Варе. – И такая толкотня… Здесь мы точно никого не найдем.

Распахнулись створчатые двери, часть гостей схлынула в соседние залы.

– Вон там, кажется, гостиная, – Варя указала на одну из дверей. – Там должно быть потише. Если бы я хотела обсудить что-то важное, я бы пошла туда.

Друзья направились к выходу. Им приходилось лавировать между танцующими парами и механоидами-разносчиками, которые сновали туда-сюда с полными подносами.

– Я их называю «подай-принеси», – сообщил Захар. – Интересно, у них есть какой-то алгоритм или они просто так мотаются из стороны в сторону?

– Не знаю, – Варя засмотрелась на проплывающий мимо поднос с высокими бокалами и нечаянно наступила на ногу одному из гостей.

– Ох, простите меня! Я такая неуклюжая! – Девушка покраснела и с испугом посмотрела на высокого темноволосого мужчину. Он был одет в костюм охотника – бархатная темно-зеленая куртка с вышивкой, шляпа-треуголка, мягкие сапоги. За спиной незнакомца висел арбалет, из прорезей широкой маски смотрели внимательные темные глаза.

– Ну что вы, сударыня, – низкий бархатный голос, тонкая учтивая улыбка. Мужчина чуть поклонился Варе, и она заметила в его волосах широкую серебристую прядь. – Прошу вас, наслаждайтесь вечером.

Девушка присела в реверансе, но незнакомец уже удалялся от нее. Варя видела, как он подошел к невысокой женщине в роскошном алом платье с множеством оборок. Ее волосы были заколоты высоким ажурным гребнем, на плечи спускалась черная мантилья. «Занятная пара, – подумала девушка, – охотник и испанская танцовщица».

– Пойдем! – махнул рукой Захар. – Пока ты еще на кого-нибудь не наступила.

Варя вспыхнула и поспешила за другом. Девушка не видела, что танцовщица в красном платье проводила ее долгим пристальным взглядом.

– Это она? – спросила женщина у своего спутника.

– Никаких сомнений, – усмехнулся охотник.

Глава 16

Перенастройка

Варя и Захар прошли через огромный зал, в центре которого вращалась сверкающая карусель, а под потолком по направляющим скользил механический цеппелин. Тут же поджидали желающих большие качели, тележки с румяными кренделями и вишневым пуншем, кривые зеркала и другие ярмарочные развлечения. Аттракционы были заполнены до отказа, со всех сторон доносились радостные крики и смех.

Варя остановилась, разглядывая гостей.

– Не думаю, что Магистр и всякие там начальники придут сюда кататься на игрушечных паромобилях, – прошептал Захар.

– Ты прав, – кивнула Варя, и друзья направились в соседнюю комнату.

Малахитовая гостиная встретила их тишиной и прохладой. Здесь горел приглушенный свет, негромко играло механическое пианино, едва слышно шелестели листьями веерные пальмы. Швейцар смерил друзей неприветливым взглядом, но ничего не сказал.

Немногочисленные гости тихо переговаривались между собой. Стараясь ни на кого не смотреть, Варя опустилась на один из пустующих диванов, схватила с подноса бокал с прозрачным золотистым напитком и принялась с увлеченным видом разглядывать малахитовую мозаику на стенах.

– Кажется, не всякого сюда пускают. Наверное, только тех, у кого костюмы – самые достойные. – Захар не удержался от ухмылки.

– Те, кого мы ищем, наверняка придут сюда. Нужно только подождать, – оглядываясь по сторонам, Варя рассеянно поднесла к губам бокал и сделала глоток. – Фу, гадость какая! Ужас просто! Как они это пьют? – Девушка скривилась и выплюнула терпкую кисловатую жидкость обратно в бокал.

– Прошу вас, господин Спесивцев, проходите! – донеслось от двери. Швейцар поклонился едва ли не до земли и с подобострастной улыбкой пропустил в комнату плотного краснолицего мужчину в помпезном костюме из бархата и парчи. Шляпа с пером, старомодная куртка, плащ на шнурке, высокие сапоги – кажется, вошедший изображал средневекового купца.

– Спесивцев? – встрепенулась Варя.

К мужчине присоединились несколько спутников: моряк, механик и дровосек с небольшим игрушечным топориком. Все они расселись в дальнем конце комнаты, и Варя уже начала беспокоиться, что они с Захаром ничего не услышат, но Спесивцев, оттянув тугой бархатный воротник, пророкотал на всю гостиную:

– Духота! Кто-нибудь принесет выпить или мне самому идти? Где эти чертовы тарахтелки?

Швейцар ринулся к выходу, но в этот момент в дверях показался механоид-разносчик с полным подносом: вина, тарталетки с икрой, пирожные.

– Наконец-то! – проворчал Спесивцев, хватая сразу три бокала. – Что за бал такой, если порядочный человек на нем не может как следует выпить?

Его спутники засмеялись. Язык у мужчины заплетался, и Варя подумала, что этот порядочный человек наверняка уже выпил сегодня, и притом немало.

Механоид сделал неспешный круг по комнате и, подскакивая на стыках рельс, укатился дальше, держа в руках полупустой поднос.

Мужчина в костюме моряка наклонился к Спесивцеву и заговорил. Варя подалась вперед, жадно хватая каждое слово.

– Мы все хотим спросить, Николай Аркадьевич. Ходят слухи, что Кручинина выпустили. Это правда?

– Выпустили?! Кручинина? – рявкнул начальник казематов, вытирая толстые губы. – Кто же выпустит этого изменника?

– Так он по-прежнему в казематах?

– Нет. Перевели по приказу Магистра.

– Интересно куда?

– Я бы сказал, – Спесивцев развалился на диване и самодовольно ухмыльнулся. – Но никак не могу. Государственная тайна.

– Так вам известно?

– Разумеется, мне известно! – возмутился начальник. – Место очень надежное, не сомневайтесь!

– Не понимаю, почему его до сих пор не казнят?

– Вы сейчас договоритесь, любезный. – Спесивцев покраснел еще больше, а его собеседник, одетый в костюм механика, отпрянул и поджал губы. – Так решил Великий Магистр. Кручинин зачем-то нужен ему, и это не вашего ума дело…

– Значит, это правда, – голос у Вари упал. – Папа согласился сотрудничать с Магистром.

– И этот тип знает, куда его перевели. Может, и моя мама тоже там.

– Только говорить он не станет. Государственная тайна!

Спесивцев поднял голову, поискал кого-то взглядом и, сдвинув брови, рыкнул:

– Где, черт возьми, вино?!

– Уже пьян, а все никак не угомонится, – поморщился Захар. – У нас сосед такой был. Напьется и своему языку вообще не хозяин. Лезет ко всем с разговорами…

– Что?

– Я говорю, с разговорами лезет. Его никто не спрашивает, а он все равно говорит и говорит!

– Пойдем скорее! – Варя поднялась с места и ринулась к двери. Захар догнал ее уже в ярмарочном зале, в гуще разношерстной толпы.

– Куда пойдем? Что ты удумала?

– Если Спесивцев выпьет много вина, он станет более разговорчивым. Правильно?

– Так часто бывает, – сдвинул брови Захар. – Но ты же не собираешься прикатить ему бочку?

– Нет, – улыбнулась Варя. – Это работа механоидов.

– А-а-а, – понимающе протянул мальчишка. – Перенастроить разносчика? Пусть носит вино только Спесивцеву, не сворачивая в другие залы? Но мы ведь даже не знаем, как они работают.

– И не узнаем, пока не посмотрим, – Варя была полна решимости. – Интересно, где здесь кухня?

Она впилась взглядом в одного из механоидов и пошла за ним по пятам. Покружив сначала по ярмарочному залу, а потом по большому, разносчик с опустевшим подносом выкатился в распахнутую дверь. Пересек холл, нырнул в неприметный коридор, а оттуда скатился вниз по пандусу. Друзья не отставали от разносчика ни на шаг и вскоре увидели, как он скрылся за дверью кухни. Оттуда доносились громкие голоса и аппетитные запахи.

– И что теперь? – шепотом спросил Захар.

– Не знаю, – растерялась Варя. – Наверное, нужно подождать.

– А если нас увидят?

– Скажем, что заблудились.

Дверь снова открылась, и оттуда один за другим выехали два механоида с тяжеленными подносами. Вино, пирожные, фрукты, багеты с икрой – гости ждали новой порции угощений.

Варя побежала за ними, стараясь придумать, что делать дальше. У них с Захаром нет времени, чтобы перенастроить разносчика. Нет инструментов, нет чертежей. Но Дара говорила, что с любым механизмом можно договориться. Она говорила, что у Вари есть способности к Мастерству. Значит, все должно получиться.

Механоиды повернули за угол и покатились к пандусу, еще чуть-чуть – и они окажутся в многолюдном холле. Варя стянула длинную черную перчатку, нагнала одного из разносчиков, наугад прикоснулась рукой к его спине. Все произошло очень быстро – цвета и звуки поблекли, вместо привычного мира девушка увидела Основу. Механоид будто сбросил начищенный каркас и предстал перед Варей набором движущихся деталей. Сложная система разноразмерных шестерней приводила в движение небольшие колесики, заставляя разносчика катиться по рельсам.

Девушка протянула руку, дотронулась до серебристой мерцающей пружины. Что-то щелкнуло, и механоид остановился.

– Кто-то идет! – рядом раздался встревоженный голос Захара.

Варя вздрогнула – совсем рядом и правда послышались легкие шаги и шелест длинных юбок. Бежать некуда – позади только пустой коридор и кухня. На верхней ступеньке показалась миниатюрная незнакомка в зеленом переливающемся платье с турнюром. Русые косы завернулись в два рогалика, за спиной подрагивали проволочные крылья. Глаза прикрывали огромные выпуклые окуляры с синими стеклами.

– Ага! – объявила стрекоза, сложив руки на груди. – Так я и думала.

Даже в смешной маске Варя без труда узнала Алису Веснянскую.

– Алиса… как ты здесь оказалась?

– Я? – Девушка уже спускалась по лестнице. – Все гимназистки, которым исполнилось пятнадцать, получают приглашение на Зимний бал. Ты разве забыла? Здесь и Фани, и Кира, и Злата со своими подпевалами. Почти все старшее отделение.

– Да уж, об этом…

– А ты? Ты что здесь делаешь?! – Алиса подняла окуляры на макушку, и Варя увидела, что глаза у подруги сердито сощурены. – После того как сбежала, ни о чем нас не предупредив.

– Я не могла! – воскликнула Варя. – Знаю, что поступила плохо, но мне нельзя было ни о чем рассказывать.

– Плохо? – Алиса поравнялась с Варей и сверлила ее взглядом. – Нет, ты поступила ужасно. Отвратительно. Подло. А я ведь думала, что мы друзья.

– Это все очень сложно. С меня взяли слово!

– Мы не знали, что думать! Боялись, что тебя все-таки поймают, – распалялась Алиса. – Выходит, ты совсем мне не доверяла? Это довольно обидно, если честно. Может быть, мы смогли бы тебе помочь.

– Вряд ли, – Варя спрятала глаза.

– Полозов устроил мне настоящий допрос и велел сообщить ему, если я узнаю, где ты. Угрожал даже исключить из гимназии!

– Он тоже здесь?

Варя побледнела. Захар переводил испуганный взгляд с одной девушки на другую.

– Это все, что тебя волнует? Нет, я его не видела.

– И ты не собираешься… Алиса поджала губы:

– Я бы ни за что не предала подругу, чем бы меня ни пугали. Но ты, похоже, не считаешь, что мы друзья.

Варя округлила глаза. Помолчав немного, она сложила руки на груди и воинственно вскинула подбородок:

– Делай как знаешь. Ты никогда не была на моем месте и не можешь понять, каково это.

– Конечно, я и забыла. Ты ведь у нас особенная. Удивительная и загадочная Варя Чударина. Видимо, ты была так увлечена собой, что больше ни о ком подумать не успела.

– Я не особенная! – прикрикнула Варя. – Но я должна была прятаться, чтобы остаться в живых. И, ты уж прости, мне было не до ваших чувств.

– Ах вот ты как! Мы ведь даже не знали, как себя вести, что говорить. Все твердят, что ты преступница.

– Ты тоже думаешь, что я преступница?

– Я уже не знаю, что думать, – Алиса покачала головой. – Я себе нашу встречу совсем не так представляла. Думала, ты сможешь все объяснить. Или хотя бы… Извинишься?

Варя поджала губы и отвела взгляд. Слова Алисы больно кольнули ее. Подруга говорила правду, а от правды часто хочется спрятаться в самую дальнюю, самую темную каморку.

– Мне очень жаль, – Варя отвернулась, чтобы подруга не увидела, как у нее подрагивает нижняя губа.

– Ты что творишь?! – проговорил Захар одними губами. Но Варя сделала вид, что не замечает его.

– Что ж, раз так, – Алиса смерила заговорщиков долгим обиженным взглядом. – Мне пора. Вижу, Варя, старые друзья не вписываются в твои новые планы.

Она сердито тряхнула головой и, подобрав подол платья, взбежала вверх по лестнице.

«Постой! – хотелось крикнуть Варе. – Не уходи, пожалуйста!» Но вместо этого она скрестила руки на груди и молча разглядывала позолоченные канделябры на стенах. Оказавшись на верхней ступеньке, Алиса в последний раз посмотрела вниз и уже раскрыла рот, чтобы что-то сказать. Но только выдохнула с шумом воздух, покачала головой и скрылась в просторном холле.

– Зачем ты так? – воскликнул Захар. – Вы же друзья!

– Не хочу об этом говорить! – огрызнулась Варя. – Ты забыл, зачем мы сюда пришли?!

Мальчишка насупился. Мимо прокатились два разносчика с пустыми подносами.

– Возвращаются на кухню, – кивнул Захар. – Сейчас поедут обратно, и тут их соберется целая толпа.

– Я и сама знаю.

– Хорошо. И что будем делать?

Мальчишка с тревогой взглянул на разносчика, которого Варя заставила остановиться. Сзади уже слышалось тарахтение колес, рельсы подрагивали.

Стараясь не думать об Алисе, Варя облизнула пересохшие губы и прикрыла глаза. Перед ней засеребрился громоздкий механизм. Девушка дотронулась до вала, провела кончиками пальцев по зубчатым колесам и цепочкам трансмиссий. Что-то повернулось, механоид пришел в движение и, набрав скорость, покатился вверх по пандусу.

– Получилось? – спросил Захар.

– Не знаю, – Варя, подобрав юбки, уже бежала по лестнице. – Сейчас посмотрим!

Друзья снова оказались в бальном зале, полном звуков, огней и ароматов. Механоид, вместо того чтобы сделать большой крут, сразу направился к двери.

– Ты смогла! – От восторга Захар мигом позабыл обиду. – Он едет прямо в малахитовую комнату!

Ярмарочный зал промелькнул, как картинка в калейдоскопе, и вот друзья уже стояли у двери гостиной, куда только что вкатился перенастроенный механоид.

– Сударыня? – Варя вздрогнула. Голос за спиной показался ей знакомым. – Простите, я не хотел вас напугать!

Глава 17

Белый король

Варя обернулась и увидела высокого юношу с собранными в хвост темными волосами. Он был одет в белый мундир и короткий белый плащ, по краю которого тянулся узор из шахматных фигур. На голове юноши красовалась корона, лицо закрывала маска.

– Вы не напугали, – Варя во все глаза разглядывала незнакомца.

– Я наблюдал за вами, и, должен признаться, вы очень меня заинтриговали. Ваш наряд! Никак не думал, что встречу здесь свою половину.

Незнакомец широко улыбнулся, и Варя, глядя на него, тоже не удержалась от улыбки.

– И правда. Вы же белый король!

– Так и есть, Ваше Величество, – подмигнул юноша. – Вы позволите пригласить вас на танец?

– Кхм, – подал голос Захар.

– Если, конечно, ваш кавалер не будет возражать? – Белый король коротко поклонился трубочисту, и Варя подумала, что это выглядит довольно забавно.

– Я не кавалер! – вспыхнул мальчишка.

– Простите, но мне нужно идти.

– Несколько туров вальса! Я не задержу вас надолго, – незнакомец протянул руку в белой перчатке.

Варя в нерешительности посмотрела на Захара: он нахмурился и нетерпеливо переступал с ноги на ногу. Тогда девушка заглянула в смеющиеся синие глаза незнакомца и неожиданно для себя произнесла:

– Да, с удовольствием.

Уцепившись за локоть юноши, Варя пошла за ним в бальный зал, но через дюжину шагов обернулась, чтобы посмотреть на друга. Захар остался стоять у дверей гостиной – он сложил руки на груди и провожал пару сердитым взглядом.

– Я сейчас вернусь, – сказала Варя одними губами. – Никуда не уходи.

Белый король что-то говорил девушке, но она почти не слушала. И почему она согласилась на приглашение? Мысли в голове путались и наскакивали друг на друга, к щекам хотелось приложить стакан с холодным пуншем, а ладони под тонкими перчатками стали влажными. Танцевать было очень страшно – вдруг она перепутает шаги или, того хуже, наступит своему кавалеру на ногу? Варя подумала, что еще не поздно отказаться и убежать – пусть это будет тысячу раз невежливо, но поймала себя на мысли, что убегать от этого юноши ей совсем не хочется.

– Прошу вас, сударыня, – белый король помог ей взобраться на круглую платформу в центре большого зала. И, прежде чем девушка успела опомниться, притянул ее к себе и обхватил за талию. Варе стало трудно дышать, по щекам, шее и груди расползался теплый румянец, звуки музыки смешивались со стуком собственного сердца.

Механический оркестр заиграл новый вальс, и юноша уверенно закружил Варю в танце.

– Вы раньше бывали на цареградских балах?

– Нет, никогда, – Варя подняла на него испуганные глаза. Она почти не дышала и так боялась сбиться с ритма, что про себя считала шаги.

– И как впечатления?

– Здесь очень интересно! Музыка, свет, все эти механизмы… – Девушка подумала, что бал ей действительно понравился. Если бы только она была гостьей, а не беглой преступницей!

– И маски, – юноша многозначительно посмотрел на Варю. – Кто же под ними прячется?

Девушка улыбнулась и отвела взгляд. Белый король напоминал ей кого-то знакомого, но кого – вспомнить не удавалось.

– Почему мне кажется, что мы с вами уже встречались?

– Что?

Вальс звучал легко и стремительно, и, повинуясь его ритму, белый король и черная королева сделали первый круг по танцевальной площадке.

– Я почти уверен, что где-то вас видел, – юноша прищурился и заглянул Варе в глаза.

Девушке стало не по себе, она поспешила отвести взгляд и оглянулась по сторонам. Лица, костюмы, огни, зеркала и позолота – все сливалось в длинную мерцающую ленту. Разглядеть удалось только одну пару – белокурую пастушку и Пьеро с длинными рукавами и черно-белыми помпонами на одежде. Женщина качнула головой и едва заметно шевельнула губами, словно хотела что-то сказать Варе.

– Молчите… Неужели я так и не узнаю, кто вы?

– В чем тогда смысл маскарада?

– А вы жестокая! – засмеялся юноша. – Вам уже говорили, что у вас нет сердца?

Варины глаза широко распахнулись, улыбка на губах растаяла. Но тут пол под ногами танцующих дрогнул, и платформа начала вращаться.

– Ох! – Девушка потеряла равновесие и не удержалась бы на ногах, если бы незнакомец не сжал ее в объятиях.

– Доверьтесь мне, – прошептал он Варе на ухо. Теперь, благодаря вращающейся платформе, пары двигались вдвое быстрее. У девушки закружилась голова, и в груди появилась веселая щекотка – она прикрыла глаза и тихонько засмеялась.

– Как на быстролетном цеппелине! – Белый король широко улыбнулся. – Хотите, я устрою вам полет?

На цеппелине? Сквозь опущенные ресницы Варя посмотрела на самодовольную улыбку незнакомца, на прищуренные синие глаза в прорезях маски, и в этот момент девушку словно швырнули в ледяной колодец. Этот юноша… Как можно быть такой глупой?! Это ведь Глеб Владыкин, двоюродный брат Златы!

– Вам нехорошо? – встревожился Глеб, замедляя шаги.

– Я вспомнила… – Варя высвободилась из объятий и медленно попятилась к лесенке, ведущей вниз с площадки.

Интересно, Глеб узнал ее? И что он будет делать, если все-таки узнал? Он ведь военный, лейтенант воздушной армии Гардарики. И точно не станет покрывать преступницу.

– Что вспомнили? – Юноша бросился вслед за Варей.

Платформа продолжала вращаться, и девушка никак не могла добраться до лестницы. У самых ступенек Глеб нагнал ее и успел схватить за руку:

– Я чем-то обидел вас? Пожалуйста, не уходите!

Варя подняла на него умоляющий взгляд.

– Мне нужно идти, – она с силой дернула руку и, легко соскочив с платформы, затерялась среди танцующих пар.

Глеб растерянно посмотрел на свою ладонь – в его пальцах осталась длинная черная перчатка. Юноша вспомнил тихий шелестящий голос незнакомки и ее глаза, похожие на два мерцающих аметиста. Где он мог видеть эту девушку? Наверняка она ровесница его кузины Златы, а значит…

– Черт возьми! – сквозь зубы процедил Глеб.

В памяти всплыла выставка в девичьей гимназии – встреча на лестнице, демонстрация изобретений, а потом взрыв и скандал. Последний раз он видел Варю Чударину, когда та запрыгнула в механомобиль школьной директрисы и вместе с мальчишкой-трубочистом укатила прочь. Если не считать мимолетной встречи в переулке, Глеб до сих пор не был уверен, что беглецы ему не привиделись. И конечно, Варин портрет не меньше тысячи раз мелькал в газетах и на визиохолстах.

Что за невезение! Глеб поморщился и на мгновение прикрыл глаза ладонью. Как можно быть таким идиотом?! Маска, необычный наряд – и вот он снова сбит с толку.

– Прошу прощения… Извините… – Юноша пробирался сквозь толпу, вытягивая шею и оглядываясь по сторонам. Вари нигде не было. Что, если она уже добралась до выхода? Глеб готов был зарычать от досады. Нет, преступницу нужно найти, прежде чем она снова сбежит. И прежде, – юноша содрогнулся, – чем отец узнает об этой истории. Если он сейчас упустит Варю Чударину, лучше бы ему вообще не возвращаться домой и прямиком отправиться на границу, где идет война.

Глава 18

Сердце без метафор

Оборачиваясь каждую минуту, Варя добралась до малахитовой гостиной. Захара нигде не было, зато механоид с полным подносом напитков преградил ей путь и первым влетел в комнату. Интересно, Спесивцев уже достаточно выпил? Нужно поскорее поговорить с ним, а потом уходить из театра. Варе казалось, что со всех сторон к ней липнут пристальные взгляды.

– Никуда я не пойду! Уберите руки! – Из раскрытой двери гостиной доносилось невнятное мычание.

Варя проскользнула внутрь. Швейцар и еще двое мужчин, пыхтя и тужась, пытались поднять с дивана начальника казематов. Спесивцев, красный и взмокший, шлепал толстыми губами, рычал и выкрикивал страшные проклятия.

– Вот черти! – рявкнул он. – Оставьте меня в п-покое! Я хочу здесь… Имею право!

– Разумеется, имеете, Николай Аркадьевич! Пойдемте, вам уже подали машину.

– В казематах сгною… – брызжа слюной, крикнул начальник. – Где эта жестянка с вином? Я требую вина!

Механоид катался по рельсам вдоль стены гостиной и даже не думал уезжать в соседние залы. Каждый раз, как он проезжал мимо Спесивцева, тот пытался ухватить с подноса очередной бокал, но руки уже не слушались его.

– Потом, потом! Все потом, Николай Аркадьевич.

Начальника подняли с дивана и, взвалив его на плечи, потащили к двери. Варя с тоской и отвращением смотрела, как он неуклюже перебирает по полу ногами. Носок сапога зацепился за маленький столик, тот опрокинулся, и целая гора пустых бокалов со звоном рухнула на пол.

– Не успела! – выдохнула Варя, когда Спесивцева уволокли из комнаты.

Где же Захар? И как она теперь признается другу, что все испортила?

Закусив губу, Варя побрела по залам театра. Захара нигде не было, и девушка уже начала не на шутку волноваться, что с ним что-то случилось. Карусели, свет, зеркала, разряженные гости – все это перестало казаться ей красивым и захватывающим. Духота, какофония звуков, калейдоскоп скалящихся лиц – Варя будто оказалась в тесном кольце, из которого никак нельзя было сбежать.

Она отошла в сторону и прислонилась к прохладной, облицованной мрамором стене. Прикрыла глаза, стараясь остановить нарастающую панику. Сейчас нельзя терять самообладания. Нужно сосредоточиться и…

– Никогда не любил эти столпотворения, – проговорил вкрадчивый мужской голос.

Варя увидела рядом с собой невысокого крепкого мужчину в черном сюртуке. На голове незнакомца возвышался цилиндр, узкая маска совсем не скрывала уставшего серого лица.

– Вам, я вижу, они тоже не по душе, – продолжал мужчина, лениво оглядывая толпу. – Неправда ли, куда лучше остаться дома и, скажем, посидеть у камина с книгой?

– Да, наверное, – осторожно произнесла Варя.

– Я бы ни за что не пришел сюда, но увы… – Незнакомец печально вздохнул. – Служебный долг требует.

– Служебный долг?

Варя подумала, что мужчина, должно быть, пьян.

– Но вы ведь и сами прекрасно понимаете. Думаю, ваш отец был бы не в восторге, узнай он, что вы здесь.

Несколько мгновений Варя молчала, снова и снова повторяя в уме то, что сейчас услышала.

– Вы…

Мужчина посмотрел на Варю с легкой снисходительной улыбкой, и она поняла, что попалась. Дверца клетки захлопнулась.

– Мне немного неловко, сударыня, ведь я знаю вас, а вы меня – нет. Но моего имени давно никто не слышал – боюсь, я и сам его позабыл. Можете называть меня господином Н.

Варя молчала, отказываясь поверить, что произошло то, чего она так боялась.

– Вы похожи на затравленного зверька, – продолжал Вершитель Прогресса. – Не надо так дрожать – вы же не думаете, что я подниму крик и прямо из бального зала потащу вас в казематы?

– Нет? – просипела Варя.

– О, все эти театральные эффекты – не для меня. Смотрите, я ведь даже не вооружен, – мужчина поднял руки, и девушка увидела, что его правая кисть полностью механическая.

– Так зачем же вы… Чего вы хотите?

– Как вы считаете, в чем смысл Прогресса?

– Не знаю, – растерялась Варя.

– Человек! – объявил господин Н. – Вот что следует совершенствовать. Не машины, а человека. Мы слишком хрупкие, слишком беспомощные. К чему нам все эти заводы, паролеты и вычислительные машины, если нас самих так легко сломать?

– Вы имеете в виду… – Варя бросила взгляд на механическую руку.

– Сначала – внутренняя работа. Отказаться от желаний, оборвать все мосты, – мужчина пошевелил в воздухе длинными стальными пальцами. – Но после этого находиться в слабом человеческом теле станет почти невыносимо. Признаться честно, Варенька, я вам завидую.

– Мне? Но почему?

– У вас с самого начала было то, чего мне так не хватает, – Вершитель многозначительно посмотрел на Варю.

Девушка приложила руку к груди и сквозь шелк платья нащупала зубчатый медальон. Сердце ударялось о ребра – гулко и часто.

– Князь Кручинин… Мой отец всегда хотел помогать людям. Искусственное сердце вылечило бы не одного больного. Есть много чертежей, вы можете взять их.

– Это всего лишь прототипы. Первая работающая модель – вот здесь, – господин Н. указал на Варю пальцем. – К тому же дело не в чертежах, не в шестернях и пружинах. Есть что-то другое – сила, которая заставляет ваше сердце биться, которая делает вас живой. Особенной. Оглядитесь вокруг – вы совершеннее любого, кто есть в этом зале.

Варя окинула взглядом гостей – танцующих, хохочущих, набивающих рот закусками.

– Это неправда. Не будет ничего хорошего, если кто-то начнет считать себя лучше остальных.

– Вы просто наивная идеалистка, Варенька, – такая же, как и князь Кручинин. Знаете, что отличает меня от Магистра? – прошептал господин Н., наклонившись к Вариному лицу. – Ваш отец меня совершенно не интересует. Мне ничего от него не нужно. Мне нужны только вы и механизм, спрятанный внутри вас. Вы понимаете, о чем я говорю?

Варю ударило страшной догадкой. Этот человек требует, чтобы она отдала ему свое сердце. Вот так просто, без всяких романтических метафор. И не для того, чтобы создать какую-то там армию – нет! Он хочет, чтобы человек превратился в совершенное и неуязвимое существо. Хочет сам в него превратиться, и сердце, вместе со спрятанной в нем Эссенцией Вита, – необходимое условие.

– Кажется, да. Вы отпустите папу, если я отдам вам то, что вы хотите, – Варя удивилась тому, как спокойно звучит ее голос. Все было так обыденно, словно речь шла о безделице, а не о ее, Вариной, жизни. Ни слез, ни криков, ни просьб – только слова, холодные и страшные.

– Вижу, что не ошибся в вас, – господин Н. бросил на Варю насмешливый взгляд. – Вы все схватываете на лету.

– Но тогда я… Меня просто не будет.

– Звучит пугающе, согласен. Но на самом деле ничего не изменится. Вы ведь и сами понимаете.

Варя застыла, разглядывая танцующие пары. Волновались подолы шелковых платьев, маски не скрывали восторженного румянца, а яркий свет огней, отраженный в десятках зеркал, заставлял глаза сиять почти так же ярко, как драгоценные камни. В этом сверкающем, хохочущем круговороте для нее, Вари, и правда не было места.

– Я знаю, многие пытались вас запугать. Они думали, что вы маленькая беспомощная девочка, – голос господина Н. вплетался в Варины мысли так, словно сам был одной из них. – Но я вижу, что это не так. Я вижу ваш разум, вашу силу. Я не хочу вас сломать – просто призываю обратиться к логике, сухой и беспристрастной. Князь Кручинин – в тюрьме. Захар Колесников вот-вот окажется там же, вместе со своей мамой. Алису Веснянскую допрашивают Блюстители. А Магистр скоро, очень скоро, получит армию, на которой он помешался. Знаете, что случится после?

Варя кивнула.

– Нет, вы не знаете, Варенька. Его безумие, его алчность разрастутся до необъятных размеров, и он утопит в этом безумии целые города. Тысячи, сотни тысяч людей. Вашего отца. Вашего друга. Всех, кто вам дорог. Признайтесь честно, вам нравится в Цареграде?

– Нет.

– И я вас понимаю. Но поверьте, если все будет так, как хочет Магистр, Цареград, какой он есть сейчас, покажется вам утопией, недостижимой мечтой. И я уже не смогу повернуть время вспять. Но пока мне это под силу.

Вершитель посмотрел на Варю. Девушка скользила взглядом по пестрой толпе, по золоченым канделябрам и механическим инструментам. Тонкие губы едва заметно шевелились, вторя беспокойным мыслям.

– С самого начала вам внушали, что вы представляете ценность, – вновь заговорил господин Н. – Что у вас есть способности, которых нет у других. Должно быть, это слегка опьяняет. Но спросите себя, кто вы без механического сердца? Что такого важного вы принесли в этот мир?

– Я… – Варя вздрогнула, словно от удара.

– Будь у меня такой драгоценный дар, я бы смог изменить все. Я показал бы каждому, что такое настоящий Прогресс. Я сделал бы человека сильным, совершенным, свободным. Я дал бы ему крылья, дал бы искру – такую яркую, что способности Мастеров покажутся всего лишь бледным ее отражением.

Вот оно что. Варя посмотрела в глаза господину Н. – в них больше не было ни безразличия, ни холодной насмешки. Этому человеку нужна Эссенция Вита. Без нее все рассказы о совершенном человеке останутся бесплотной идеей.

– Я вижу, вы немного заскучали. Вернемся к тому, что вам интересно, – усмехнулся Вершитель. – Ваш отец. Я могу защитить его. Как и вашего друга Захара вместе с его мамой.

– Вы обещаете? – Варя сжала медальон так сильно, что его зубчатые края до боли впились в пальцы. Господин Н. прав – она сама во всем виновата. В том, что арестовали папу; в том, что Захару пришлось бежать; в том, что он остался без мамы. Она почему-то решила, что может поставить себя на одну ступеньку с людьми – настоящими, живыми. Кто она такая? Всего лишь эксперимент, бледная копия человека. Она существует только благодаря механическому сердцу и загадочной жизненной силе, спрятанной в нем.

– Даю слово, – господин Н. поднял правую ладонь. – Я понимаю, это жестоко – требовать от вас ответа сию секунду. Выбор – это всегда ступенька. Вопрос только в том, куда она ведет – вверх или вниз? Подумайте о моих словах… Скажем, до конца бала.

Он коротко поклонился Варе, приподняв цилиндр, и зашагал прочь. Как только он исчез в разношерстной толпе, девушка спохватилась и побежала следом, по-прежнему не выпуская из пальцев медальон. Тут не о чем думать. Отец не должен жертвовать собой ради нее – он заслуживает того, чтобы быть живым, быть свободным и создавать множество удивительных изобретений. Один поворот ключа против часовой стрелки – и все закончится, легко и нестрашно.

Варины мысли были похожи на ленивые облака на небе. Они плыли неспешно, буднично и почему-то совсем не пугали.

– Вот и вы, Ваше шахматное Величество! – Прямо перед девушкой нарисовался Глеб Владыкин. – Разве это честно – вот так убегать?

– Я очень тороплюсь! – с досадой воскликнула Варя. – Мне нужно кое-кого найти.

Она попыталась обойти Глеба, но тот сделал шаг в сторону, перекрывая дорогу.

– Вы оставили мне перчатку, – юноша широко улыбнулся, но его улыбка показалась Варе натянутой. – Но я вам ее не отдам. Оставлю себе, на память.

– Хорошо, – кивнула девушка. – Только пропустите!

– Как скажете, – вздохнул Глеб, и уголки его губ поползли вниз. – Но можно я хотя бы задам вам один вопрос?

– Да, – насторожилась Варя.

Белый король осторожно взял ее за руку и прошептал прямо в ухо:

– Как поживает ваш друг-трубочист? Успел изобрести еще что-нибудь полезное?

Глава 19

В колесе

Варя вздрогнула, дернулась назад и попыталась освободить руку, но юноша до боли сжал ее запястье, не давая сделать и шага.

– Я не понимаю, о чем вы. Отпустите, мне больно!

– За дураков всех держите? – усмехнулся Глеб. – Думали, вас никто не узнает?

– И что теперь? – с вызовом спросила Варя, все еще пытаясь выдернуть руку. – Позовете Блюстителей?

– Может, и нет. – Юноша снова подумал о господине Н. и об отце. В конце концов это он, Глеб, вычислил и поймал преступницу. От своего отца он не дождется ни одобрения, ни благодарности. Тот получит повышение и еще больше раздуется от самодовольства. Как бы теперь доставить беглянку Вершителю? И сделать это незаметно.

– Зачем вам это? – прошипела Варя. – Гордитесь собой?

Глеб заглянул в Варины глаза, пылающие ненавистью, и по чти прорычал в ответ:

– Твой отец – изменник и враг Прогресса. Он не должен был делать то, что сделал. Ты всем мешаешь, может быть, ты вообще опасна!

– У вас в головах все перевернуто. Еще непонятно, кто из нас опасен! – Ярость затапливала Варю. – Вы все мне противны! Вы разрушили жизнь моего папы и мою жизнь тоже. И еще считаете себя правыми!

– Не смей так говорить! Зачем ты сюда пришла? Что ты хотела сделать? Взорвать, разрушить, убить кого-то?

Варя тихонько рассмеялась:

– Не ожидала, что ты такой дурак!

Глеб задохнулся от злобы. Все, больше он терпеть не станет. Черт с ним, с отцом и с господином Н.! Пусть все будет как будет.

– Вы перешли черту, – сказал юноша. И протянул руку к Вариной маске.

– Не делайте этого, – девушка покачала головой. – Не надо.

На мгновение Глеб замер, глядя на Варю с грустью и сочувствием. По его лицу – резкому и мужественному – пробежало сомнение. Но потом он качнул головой и с силой дернул тонкую кружевную маску. Ленты треснули, маска медленно упала на пол, и Варя осталась стоять посреди бального зала с открытым лицом.

Музыка продолжала играть, гости танцевали или просто прохаживались по залу. Несколько долгих мгновений никому не было дела до беглянки. И тут из толпы показалась Злата, окруженная облаком лазурно-голубого шелка. Она посмотрела сначала на Глеба, потом на Варю, и ее золотистые брови изогнулись резкой дугой.

Варя забыла, как дышать. Сейчас, вот уже через мгновение, на хорошеньком лице Златы вспыхнет торжествующая ухмылка, и она закричит на весь зал… Но Злата молчала. Она несколько раз хлопнула длинными ресницами, наморщила переносицу, закусила губу и, бросив на Варю задумчивый взгляд, повернулась к ней спиной! Обмахиваясь пышным веером из голубых перьев, она заскользила по паркету – так, словно ничего и не произошло.

Варя не могла поверить своим глазам. Еще несколько шагов – и Злата скрылась бы в толпе, но ей навстречу вынырнул грузный красноносый мужчина в бархатном камзоле, сапогах с отворотами и шляпе-треуголке.

– Сударыня, куда вы пропали? – Мужчина говорил немного в нос, растягивая слова. – Я как раз собирался представить вас генералу… О, я вижу, вы тут с друзьями?

Пират повернулся к Варе и Глебу и прищурил заплывшие глазки.

– Нет, папа, я просто прогуливалась, – голос у Златы заметно дрожал. Она попыталась взять мужчину под руку. – Пойдемте!

– Но как же? Я узнаю Глеба, и эта барышня тоже кажется мне знакомой… Она учится с вами в гимназии?

Мужчина приложил к глазам пенсне на длинной золотистой цепочке и заскользил взглядом по Вариному испуганному лицу.

– Да это же…

Злата побледнела, с сожалением посмотрела на Варю и, набрав в грудь побольше воздуха, заверещала что было сил:

– Преступница! Здесь преступница! Держите ее!

Отзвучали последние аккорды мазурки, и голос Златы прозвучал так, словно она кричала в рупор.

– Да, это же она! Ее ищут!

– Варвара Чударина!

– Изменница!

Гости прекратили танцевать и потянулись к центру зала, где стояли Варя и Глеб. Все вытягивали шеи, громко переговаривались, что-то кричали. Многие поснимали маски и окуляры, чтобы лучше разглядеть, что происходит. Девушка успела заметить танцовщицу в красном платье – на ее лице читалось торжество.

– Как она сюда попала?!

– Неслыханно!

– Где охрана?!

– Здесь должны быть городовые!

У Вари в глазах помутнело. Зал начал расплываться, лица вокруг превратились в скалящиеся морды.

Глеб растерянно озирался, должно быть ища глазами городовых. Он не выпускал Варину руку, и мысли девушки метались в поисках решения – как ей убежать? Выдернуть руку, ударить, укусить… Нет, все не то! А что, если… Девушка поняла, что другой возможности у нее не будет. Секунда ушла на то, чтобы решиться. Варя шагнула к ничего не подозревающему юноше и звонко чмокнула его в щеку.

– Ты… – Глеб бросил Варину руку, схватился за лицо и начал стремительно краснеть.

Не задерживаясь больше ни на мгновение, Варя подобрала подол платья и побежала к выходу.

Толпа шумно выдохнула, забурлила и подалась вперед, так, словно была единым существом. Озлобленным, алчным, готовым проглотить любого, кто на него не похож.

«Только бы успеть! – стучало в голове у Вари. – Только бы не схватили! Быстрее, быстрее!»

Она ускорила шаг. Каблуки туфель скользили по паркету, ноги путались в длинных юбках. Варя ждала, что люди вот-вот бросятся на нее, но они, наоборот, кидались врассыпную и сильнее вжимались в толпу. Словно девушка была ядовитым животным и могла покусать любого, кто к ней приблизится.

Варя уже почти добежала до дверей, когда в зале появились городовые в обычных синих мундирах. Они бежали со стороны сцены, на ходу вынимая короткие винтовки.

– Стойте! Не двигайтесь!

– Городовая служба!

– Мы будем стрелять!

Варя обернулась. Не меньше дюжины мужчин! Вооруженных! Сердце у девушки заколотилось так быстро, что ей стало страшно – лопнет пружина или клапан.

Раздался выстрел, пуля угодила в зеркало, совсем близко от Вари. Стекло со звоном рассыпалось, осколок рассек девушке скулу, еще один поранил плечо. Не обращая внимания на боль, Варя выскочила из двери и побежала к лестнице.

В зале раздались шумные возгласы, и звонкий девчоночий голос крикнул:

– Ей плохо! Помогите! Моей подруге плохо!

Варя затормозила, обернулась и неожиданно для себя увидела Алису – бледную и взволнованную. Она стояла в дверях, на пути городовых, размахивала руками и что-то громко говорила. На полу рядом с ней лежала Кира – маска слетела, глаза полуприкрыты. Фани опустилась на колени, приподняла голову подруги и обмахивала ее веером.

– Отойдите! Ей нужен воздух! – командным тоном объявила Алиса, толпа подалась назад, а двое городовых и Глеб бросились помогать Кире.

Варя не на шутку испугалась, что Кира упала в обморок или, еще того страшнее, в нее попала пуля. Но тут она встретилась взглядом с Алисой, и та одними губами произнесла:

– Беги!

Не успев толком понять, что произошло, Варя сорвалась с места, выскочила за дверь и полетела вниз по лестнице. Когда она выкатилась в просторный холл, сверху уже послышался топот ног, а потом воздух расчертили еще три пули.

– Стойте! Это приказ!

– Именем Императора!

Спрыгнув с последней ступеньки, Варя подвернула ногу – боль заставила ее на секунду остановиться, но девушка, прихрамывая, побежала дальше. Нельзя чтобы ее поймали. Только не сейчас, только не люди Магистра. Она должна сначала спасти отца – так или иначе. И Захар… Вдруг ему тоже нужна помощь?

В холле было не много людей, а Варя бежала так стремительно, что никто из них даже не бросился ей наперерез. Только швейцар в дверях расставил руки, загородив проход:

– Куда?! Не пущу!

Но девушка нагнулась, проскочила под его локтем и, толкнув тяжелую дверь, вылетела на улицу, под монументальную колоннаду театра.

Свободна! Морозный воздух сотней тонких иголок впился в Варины руки и плечи – короткую меховую горжетку она, конечно, оставила в гардеробе. В свете фонарей лениво кружились мелкие колючие хлопья снега.

«А ведь сегодня уже зима, – подумала Варя. – И первый снег пошел…»

Под ногами раскинулась широкая лестница – осталось только сбежать по ней и броситься в первый попавшийся переулок. А оттуда – в спасительный дом графини Землицкой, который стал Вариным убежищем. Вдруг Захар уже там, ждет ее?

Девушка, ускоряя шаг, двинулась вниз по ступенькам. И замерла, словно декабрьский морозец заставил ее покрыться ледяной коркой. У подножия лестницы стояли черные паромобили Блюстителей. Агенты в черных мундирах с эмблемами Прогресса на груди выстроились в плотный ряд, держа на изготовку многоствольные пушки.

– Уже уходите, сударыня? – раздался насмешливый голос. – Боюсь, мы не можем отпустить вас так рано.

Варя обернулась и увидела высокого мужчину в костюме охотника – она наступила ему на ногу в начале бала. Маски на нем не было. Бледная кожа, нос с горбинкой, черные, с проседью волосы и глаза – темные, безжалостные. Портрет этого человека Варя много раз видела в газетах и на визиохолстах, так что узнала его без колебаний.

– Мне жаль, что приходится знакомиться с вами при таких обстоятельствах, – продолжал Магистр, медленно спускаясь по лестнице. Чуть позади шел Глеб – бледный, собранный, с плотно поджатыми губами. – Но боюсь, тут уж ничего не поделаешь.

Гости вываливались из дверей, растекались между колоннами. Будет что рассказать завтра в клубах и салонах! Сам Магистр поймал опасную преступницу!

Варя сумела оторвать взгляд от колючих глаз Магистра – он словно пригвоздил ее к месту – и еще раз осмотрелась. Нет, шансов не было. Только если снова не случится какое-нибудь чудо…

– Не пытайтесь бежать. И не думайте, что кто-то вам поможет. – Магистр остановился тремя ступеньками выше, нависая над Варей, как безжалостная хищная птица.

И тут ночную улицу огласил рев двигателя. Все разом замолчали и вытянули шеи. Шум все нарастал, и вот на площадь перед Грандъ-театром вырвался блестящий интроцикл. Водителя разглядеть не удавалось – было понятно только, что на лице у него темные окуляры, а на голове – цилиндр. Ослепительно вспыхнули фары, интроцикл, не сбавляя хода, прокатился между скамейками, обогнул замерзший фонтан и направился прямо к оцеплению.

– Стоять!

– Блюстители!

Агенты закричали, вскинули пушки, прозвучала череда выстрелов. Интроцикл вильнул в сторону и разогнался еще сильнее. Один из черных мундиров едва успел броситься в сторону – колесо с сидящим внутри него незнакомцем вырвалось вперед и легко взлетело по ступенькам.

– Садись скорее! – Мальчишеский голос перекрикивал пыхтение двигателя. Интроцикл оказался рядом с Варей, и девушка с изумлением увидела Захара. Не раздумывая долго, она ухватилась за протянутую руку и нырнула внутрь большого колеса.

Машина с ревом полетела ко входу в театр – Варя только и успела, что прижаться к другу и крепко обхватить его за пояс.

Крики, гвалт, топот ног – гости и городовые разбегались в стороны, толкали друг друга, спотыкались и падали. Перед Вариными глазами пронеслось бледное, искаженное гневом лицо Магистра. Она зажмурилась и через мгновение почувствовала, что интроцикл тряхнуло. Раздался металлический стук, и вот они с Захаром оказались в холле театра.

Сзади кто-то бежал. Снова послышалась стрельба, а за ней – звон бьющегося стекла, треск и грохот. Девушка обернулась и увидела агентов в черных мундирах, а среди них – Глеба Владыкина. Он что-то кричал, размахивал руками, но слов Варя не разбирала.

– Держись крепче!

Захар затормозил, оттолкнулся ногой от пола, чтобы удержать равновесие и, круто развернув колесо, со всей силы надавил на педаль. Девушка тихо взвизгнула и спряталась за плечом друга. Навстречу неслись стены, зеркала и двери, в ушах стоял шум мотора. Варя почти перестала дышать, но тут колесо налетело на дверь, она с треском открылась, и интроцикл вывалился на улицу. Беглецы оказались в узком переулке позади театра. Служебный вход охраняли два черных мундира, но, прежде чем они успели опомниться, Захар выкрутил руль, и машина нырнула в густое переплетение цареградских улиц.

Часть третья

Башня Магистра

Глава 1

Голубая комната

Дзынь!

Оконное стекло на первом этаже осыпалось звонкими осколками, и булыжник исчез в черном проеме.

Глеб огляделся по сторонам – не зажегся ли свет в соседних особняках, не бежит ли сюда городовой или заспанный дворецкий? Все было тихо, и юноша, подтянувшись, вскарабкался на подоконник.

«Что, черт возьми, я делаю?!» – сбив локтем оставшиеся стекла, Глеб нырнул в пустой зияющий прямоугольник.

Под ногами хрустнули рассыпанные по ковру осколки. В комнату просачивались бледные отсветы уличных фонарей. Глеб обогнул диван, задел ногой низкий столик и едва не рухнул на заставленные книгами полки. На стенах висели картины – городские пейзажи, загородный дом в окружении цветущих деревьев, несколько портретов. Глеб ненадолго задержался возле изображения красивой светловолосой женщины, тряхнул головой и вышел из комнаты.

Его охватил азарт. Что, если Варя снова решила спрятаться на самом видном месте? Выходит, что он, Глеб, первым об этом догадался. И даже если он ошибается, в доме наверняка найдется то, что наведет на след преступницы.

Но в просторном холле царила густая, настороженная тишина. «Наверняка слышали звон стекла, – с досадой подумал юноша, – и успели спрятаться».

Глеб свернул в темный коридор и наткнулся на закрытую опечатанную дверь. Неужели та самая алхимическая лаборатория? Сердце у юноши застучало чаще. Он осмотрел пожелтевший лист бумаги: «Указом Его Превосходительства строжайше запрещено…» – печать и подпись Магистра. Нет, внутрь никак не проникнуть.

Стараясь ступать как можно тише, Глеб пошел к лестнице. На втором этаже он толкнул ближайшую дверь и оказался в кабинете. Сквозь раздвинутые шторы лился слабый свет ночной улицы. Юноша в растерянности побродил среди опрокинутых кресел и выпотрошенных книжных полок. Нечего было и надеяться, что Блюстители оставят здесь хоть одно письмо или черновик.

Глеб заглянул еще в несколько комнат, но с каждой новой дверью на него все больше накатывала неловкость. Здесь когда-то жили люди – обедали, смеялись, сидели по вечерам у горящего камина. А теперь вокруг пустота, перевернутая мебель, вывороченные наизнанку столы и ящики. И он сам, Глеб Владыкин, как будто бы причастен к тому, что огромная машина уничтожила этот хрупкий мир. Юноша постарался прогнать эти мысли – каким бы одаренным изобретателем ни был Кручинин, он нарушил закон. Он враг Прогресса. А значит, и Варя тоже.

Поднявшись на третий этаж, юноша толкнул невысокую белую дверку и вошел в светлую комнату с нежно-голубыми обоями. Кто-то разворотил постель, сорвал и бросил на пол белоснежный полог, вышвырнул из шкафа платья, побросал на пол книги и сломал большой игрушечный дом. Глеб чуть было не повернул обратно – внутри него натянулась тонкая пронзительная струна, – но заставил себя остаться.

Стараясь не смотреть на куклу с оторванной рукой, юноша наугад поднял с пола несколько книг. Учебник математики, географический атлас, «История Прогресса» в двух томах. А рядом – совсем неожиданные для цареградских домов – сборники сказок и приключенческие романы с крылатыми машинами на обложках. Глеб подумал о Варе, о ее встревоженном бледном личике и печальных глазах. И представил, как в этой самой комнате она спит под легким балдахином, наряжается перед большим овальным зеркалом и, сидя на подоконнике, одну за другой читает толстые книги. То есть читала. Спала. Наряжалась. В горле разрастался неприятный комок, который никак не удавалось проглотить.

Все, с него хватит – Глеб повернулся и вышел в коридор, – нельзя больше оставаться в этом доме. Вари здесь нет, и, может быть, это даже к лучшему.

Парадная дверь со стуком распахнулась, и гулкая тишина дома наполнилась топотом множества ног. Глеб юркнул обратно в спальню и прижался к стене.

– Поторопитесь, нужно успеть к рассвету, – снизу раздался зычный мужской голос: – Великий Магистр не хочет ждать. И смотрите осторожнее, не повредите ничего.

Шаги прогрохотали по первому этажу – кажется, в доме было не меньше десятка человек.

– Снимайте печать.

Хлопнула дверь, и шаги ненадолго исчезли где-то в глубине дома. «Лаборатория! – осенило Глеба. – Вот куда они идут!» Через некоторое время дом снова наполнился звуками, но на этот раз к тяжелым шагам прибавились шорохи, стук и скрежет. По полу волочили что-то тяжелое.

Юноша кинулся к окну и, встав так, чтобы его не было видно с улицы, принялся наблюдать. Несколько крупных мужчин медленно вынесли из дома огромный, выше человеческого роста, цилиндрический предмет из стекла и металла. Его бережно уложили в грузовой паромобиль и следом принялись выносить диковинные приборы со множеством вентилей и трубок. Наконец выволокли на мостовую пару сундуков и ящиков. Зафырчал мотор, паромобиль окутало клубами дыма, и, прогрохотав по сонной улице, он скрылся из вида.

Глеб постоял еще немного и, убедившись, что в доме все тихо, побежал вниз по лестнице. Алхимики – враги Прогресса, это не Наука, а мракобесие. Как же такое может быть, что сам Магистр…

Юноша добрался до гостиной, выглянул в окно и перемахнул через подоконник. Интроцикла у него больше не было, и Глеб пешком зашагал по улице. Он вспомнил, как стремительно исчезла, запрыгнув в большое колесо, Варя Чударина, и почему-то не почувствовал никакой злобы. Разве что зашевелилась в груди легкая обида. А на щеке снова запылал след от поцелуя. Лишь бы только отец не узнал…

При мысли об отце юноша съежился и втянул голову в плечи. Может, нанять таксомобиль и поехать к кому-нибудь из друзей? Или в гостиницу. Глеб похлопал по карманам, убедившись, что бумажник на месте. На мгновение он приободрился, но тут же снова ссутулил плечи. Нет, не прийти сейчас – значит рассердить отца еще больше. Юноша вздохнул и, подняв воротник, зашагал к ярко освещенному Бульварному кольцу.

Глава 2

Что сказал фонограф?

Тяжело дыша, Варя и Захар ввалились в темный холл. Прижавшись спинами к двери, они долго вслушивались в сонный шум города. Им казалось, что стены особняка сделаны из стекла, и они вдвоем – как на ладони – видны всякому, кто захочет их найти. Интроцикл они бросили в каком-то темном тупике и оставшийся путь проделали пешком.

– Ничего не слышно, – выдохнул мальчишка, приложив руку к бешено колотящемуся сердцу. – Оторвались.

– Спасибо, – прошептала Варя. – Я думала, что это точно конец.

– По правде сказать, я тоже. Как увидел этих, в мундирах…

Варя сползла на пол и, уронив лицо в ладони, затряслась от рыданий.

– Я все испортила, – всхлипывала она. – Всех подвела!

– Погоди! – Захар топтался на месте, не зная, что предпринять.

– Нас чуть не поймали! И наши родители – мы теперь ничего о них не узнаем!

– Тут такое дело… – Мальчишка присел рядом с Варей и хотел дотронуться до ее руки, но не решился.

– Алиса была права. Я вечно что-то затеваю, тороплюсь, но не думаю, как мои затеи отразятся на тех, кто рядом…

– Эй…

– И теперь из-за меня у нас ничего не получилось. Мы так рисковали – и все зря!

– Почему это? Кое-что получилось.

Варя подняла заплаканное лицо и увидела, что Захар широко улыбается.

– О чем ты?

– Смотри! – Мальчишка полез в карман, и в его ладони появился маленький механический паучок.

– Ухач! – выдохнула Варя. – Но как…

– Когда ты ушла, я немного подождал, а потом увидел этого типа – в черном сюртуке и с хитренькими глазками.

– Господин Н.

– Не знаю, какой еще Н. Но он что-то говорил тому, который был в костюме охотника. И я услышал фамилию твоего отца…

Варя ахнула:

– Человек в костюме охотника? Магистр?!

– …пошел следом, а они заперлись в какой-то комнате. Я крутился рядом, пытался подслушать, но ничего. Уже думал уйти, но вдруг вспомнил, – Захар кивнул на безжизненного Ухача. – Зря я его, что ли, с самой гимназии за собой таскаю? Ну и запустил его под дверь.

– Это же… Захар, это невероятно! – Варя подалась вперед и порывисто обняла мальчишку.

– Да что уж… – Захар неловко отстранился.

– Я бы ни за что не догадалась! А ты…

– Погоди радоваться. Мы еще не знаем, что он там подслушал. Так, сейчас…

Он повертел Ухача в руках, нажал на неприметный рычажок, блестящая спинка раскрылась. Внутри оказалась восковая катушка, изрезанная волнистыми линиями. Захар вытащил катушку, вставил ее другой стороной и, приставив к ней маленькую, почти невидимую иголочку, вновь захлопнул крышку.

– Уф! Ну, давай попробуем, – выдохнул мальчишка.

Пришел в движение механизм, спрятанный внутри брюшка. Катушка начала вращаться, и из воронки, заменявшей Ухачу голову, послышались шуршание и треск. А следом в дом прокрался голос – глубокий, настойчивый:

– Вы знаете, что она здесь? В костюме черной королевы.

Варя так и подпрыгнула – даже сквозь помехи она легко узнала Магистра.

– Разумеется, Ваше Превосходительство, – второй голос звучал гулко, но, вне всяких сомнений, принадлежал господину Н. – Креатура нова… Занятное создание, не правда ли?

– Обычная девчонка – признаться, я разочарован. Вы приняли меры?

– Само собой. Но стоит ли тратить на нее силы? Кручинин в лаборатории, в Башне Советника, уже работает по вашему приказу. Его алхимический скарб доставят сегодня ночью. Зачем нам эта девица?

– Кручинину не помешает немного вдохновения. Если его создание будет у нас, работа пойдет куда быстрее. К тому же обещание, которое я вам дал… Я все помню.

– Очень мудро, Ваше Превосходительство. А что насчет Катерины Колесниковой? Избавиться?

Захар вздрогнул и побледнел.

– Колесникова… Это мать того трубочиста?

– Да.

– Она мне нужна. Пока. Думаю, в Башне найдется лишняя камера…

Голос Магистра потонул в громком шипении. Затем игла соскочила с воскового цилиндра и наступила тишина.

– Все? – выдохнула Варя.

– Катушка видишь какая маленькая? Больше на нее не уместится, – пробормотал Захар. Помолчав немного, он обхватил взъерошенную голову и воскликнул: – Ты слышала, что он сказал?! Моя мама… от нее хотят… избавиться!

– Еще есть время! И теперь мы хотя бы знаем, где она, – Варя хотела обнять друга, взять за руку, но тот вскочил и принялся расхаживать из стороны в сторону.

– Знаем, знаем… А толку?! Башня Советника – ты понимаешь, где это?

– Н-нет…

– В Цитадели! – крикнул мальчишка, сжав кулаки. – Ни за что нам туда не попасть!

– Мастера… Дара сказала, они могут помочь…

– Не помогут они, как ты не поймешь! Они только и умеют что болтать и фокусы показывать! Хватит на них надеяться!

Лицо у Захара покраснело, на шее вспухли ветвистые синие жилки. Варя даже испугалась, что друг снова прогонит ее, скажет, что это она во всем виновата. Но мальчишка прикрыл глаза и, вздохнув несколько раз, тихо произнес:

– Нельзя просто сидеть здесь и ждать, когда кто-то придет и поможет. Я кое-что придумал еще в тот день, когда маму забрали.

– И молчал?!

– Понимаешь… По правде сказать, то, что я придумал, – почти невозможно. А если даже все получится, нас за такое, скорее всего, убьют.

– Говори же!

– Хорошо, – сдался Захар. – Но ты скажешь, что я сошел с ума.

Глава 3

Великое делание

Князь Кручинин оторвался от чертежей и растянул губы в подобие улыбки.

– Как идет работа? – Полозов стоял в дверях лаборатории и, задрав подбородок, оглядывал помещение хозяйским взглядом.

Низкий зал без окон, блестящие металлические столы уставлены странными приборами с трубками и вентилями – Полозов узнал только перегонный куб. Повсюду громоздятся колбы и реторты, пустые или заполненные разноцветными жидкостями. Вдоль стен выстроились книжные шкафы.

Двое инженеров Альянса при появлении Гордея Ивановича подняли тяжелые окуляры. Тут же замолчали токарные станки и сварочная машина, перестали лететь во все стороны искры и металлическая стружка.

– Превосходно. Быстрее, чем планировалось.

– Я хотел бы взглянуть.

Прошло всего несколько дней после освобождения из казематов, но здесь, в лаборатории, князь Кручинин явно чувствовал себя хозяином. Улыбчивый, небрежный, одетый в белоснежную выглаженную рубашку – он вел себя так, будто толпа соглядатаев не следила за каждым его шагом, а Блюстители не дежурили под запертой дверью. О месяцах, проведенных в казематах, напоминали только синяки и ссадины на худом гладко выбритом лице.

– Пожалуйста, – князь сделал приглашающий жест.

Полозов подошел к столу и оглядел бумаги. Сквозь скупую графику технических чертежей проступали механические руки и ноги, массивный позвоночник и легкие из множества металлических пластин.

– М-да, это впечатляет, – процедил Гордей Иванович, рассматривая сеть тонких трубок-сосудов, повторяющих контуры будущего механоида. – А это что такое?

Большие желтоватые листы покрывали незнакомые символы, закорючки и схемы. Что-то похожее Полозов видел в кабинете князя много месяцев назад. Крути, стрелы, колбы с томящимися в них драконами, птицами и змеями – все это вперемешку с длинными и подробными химическими реакциями. Химию Полозов помнил не слишком хорошо, но ему сразу стало понятно – в некоторых цепочках вместо привычных формул стоят незнакомые буквы и символы.

– Алхимия, – улыбнулся Кручинин. – Я здесь именно за этим.

– Я хотел бы знать все подробности! – потребовал Полозов.

– Видишь ли, это не так просто объяснить. Алхимики всегда шифровали свои трактаты, и разобраться может только посвященный. Я мог бы рассказать тебе – хоть это и займет много времени… Но ведь алхимия – только для врагов Прогресса. Ты уверен, что хочешь узнать?

– Я… – Полозов побледнел. – Нет, пожалуй…

Внутри у него все клокотало. Кручинин! Снова издевается, держит его за дурака. Опять приходится отступать, мямлить, соглашаться.

– Мудрое решение. В этих формулах зашифрована жизнь. Жизнь, созданная в колбах и машинах. Магистр ведь именно этого от меня хочет. Поверь, Гордей, мне нет смысла его обманывать.

Полозов не выдержал прямого открытого взгляда и принялся разглядывать темную громадину за спиной у князя. Завешенный полотном, этот предмет больше всего напоминал огромную пневмокапсулу.

– Алхимическая печь, – с готовностью сообщил Кручинин. – Атанор. В ней все и произойдет.

Гордей Иванович подошел к атанору и отогнул край полотна. Он ожидал, что увидит большую печь, сложенную из кирпича, с длинной трубой и полукруглым зевом. Но перед глазами у него блеснуло толстое голубое стекло, закованное в металлический каркас и оплетенное множеством трубок с вентилями и манометрами. Рядом с печью стоял чан, наполненный вязкой голубоватой массой. Глина? Над чаном парило едва заметное мерцание, в воздухе запахло чем-то едким и одновременно травянисто-пряным.

– Хм… – только и сказал Полозов. На языке вертелось множество вопросов, но не хватало еще, чтобы он выглядел перед Кручининым как глупый школяр, который забыл выучить урок.

– А вот там… – Князь указал в противоположный конец лаборатории: – Лучше сам взгляни. Уверен, тебе будет любопытно.

По его кивку инженеры бережно поставили на стол металлический ящик – по виду очень тяжелый.

– Что в нем? – насторожился Полозов.

– Самое важное, – князь покрутил мудреный замок и откинул крышку. – Только сегодня закончили.

Внутри лежало механическое сердце – именно такое, каким его и представлял себе Полозов, такое, каким его рисовал князь на своих чертежах. Множество лепестков из тонкого серебристого металла наслаивались друг на друга – они могли раскрываться и сжиматься снова, повторяя движения человеческого сердца. Тонкие гофрированные трубки оплетали механизм и уходили внутрь – к пружинам, зубчатым колесам и клапанам.

– Да, но оно огромное! – только и смог сказать Полозов.

И правда – размером сердце было не меньше человеческой головы.

– Так и нужно. Тот, кому оно достанется, будет очень… внушительным.

– Насколько? – Полозов окинул взглядом алхимическую печь.

– Магистр приказал создать для него воина. Я выполняю приказ.

– И как же это существо… как оно…

– Оживет?

– Да.

– Философский эликсир. Красная тинктура. Эссенция Вита.

– Я не понимаю.

– Ты знаешь о Великом Делании?

– Это что-то из оккультизма, колдовства?

– Из алхимии. Я начинаю Великое Делание и получаю… То, что называют философским камнем.

– А потом превращаешь свинец в золото? – едко усмехнулся Полозов. – Но это же просто россказни шарлатанов!

– Так и есть. Я сомневаюсь, что с помощью Эссенции можно получить золото. Но точно знаю, что она дает жизнь даже тому, что мертво.

– Ты говоришь о своей дочери? О Полине?

– Полины больше нет, – покачал головой князь. – Я говорю о будущей армии Гардарики.

– И где она? Эта Эссенция? – Полозов огляделся, задерживаясь взглядом на каждой колбе.

– Великое делание состоит из множества этапов, – Кручинин обвел рукой лабораторию: – Кристаллизация, выпаривание, сгущение… Эссенция еще не готова.

– И когда же? – Гордей Иванович все больше раздражался. – Когда ты сможешь оживить…

– Думаю, все должно произойти в новолуние.

– Нельзя ли поточнее? – фыркнул Полозов. – Я не захватил с собой лунный календарь.

– Через неделю, – князь сверился с хронометром.

– Так скоро?

– У меня есть причины торопиться. – Кручинин вмиг посерьезнел. – Гордей, я хотел сказать тебе… Спасибо.

– За что?! – Полозов не смог скрыть удивления.

– За Варю. Уверен, ты заботился о ней.

– Это мой долг. Заботиться об ученицах.

Гордей Иванович отвел взгляд. Он испугался, что Кручинин начнет расспрашивать о Варе, попытается выведать, где она. Но утром Магистр ясно дал понять, что эта тема – запрещенная. Нельзя говорить князю о Варином появлении на балу и тем более о побеге.

– Значит, осталось семь дней? – Полозов поспешил сменить тему.

Князь посмотрел на него с едва заметной усмешкой:

– Я вас не разочарую.

Глава 4

Спящая субтеррина

Варя поежилась и с тоской посмотрела на сизое сумеречное небо. На город наваливался вечер, еще чуть-чуть – и они с Захаром окажутся посреди кладбища машин в полной темноте.

– Ты уверен, что это здесь? И вообще, что именно мы ищем?

– Сейчас увидишь, – отмахнулся мальчишка. – Должна быть тут.

Вокруг громоздились целые пирамиды из сломанных машин. В основном – паромобили старых моделей, но Варя разглядела гондолу цеппелина, колеса, и дымовую трубу (которые, кажется, принадлежали паровозу), и помятое крыло неизвестного летательного аппарата. И это не говоря о множестве старых хронометров, ржавых паровых котлов, огромных зубчатых колес и всевозможных заводных игрушек. Из темноты на Варю глянуло застывшее белое лицо – и она уже готова была закричать, но поняла, что это всего лишь неисправный автоматон. Может быть, раньше он играл на фортепиано или писал письма, а теперь оказался на свалке среди ржавых пружин, шестерней и труб.

– Сейчас стемнеет, – Варя переступила с ноги на ногу. – Может, придем сюда завтра днем?

– Ага. Чтобы нас поймали, – скривился Захар. – И так целых четыре дня выйти боялись.

Девушка вспыхнула и отвернулась. Совсем близко грохотал завод, к его шуму примешивался гудок парохода. С реки тянуло промозглой сыростью. Доки, ангары, фабрики, складские помещения – рядом не было ни одного жилого дома. Соседние улицы почти не освещались, но со стороны завода то и дело доносился рев громогласа. Объявили об очередной победе на фронте. Напомнили, что на свободе двое опасных преступников, – Захар поморщился, в сотый раз услышав свое имя. Что-то пробубнили про урожай, деревенские школы и производство сапог.

– Какой еще урожай в декабре? – фыркнул мальчишка. – Может, старую катушку поставили? Пойдем, кажется, нам туда!

Друзья прошли по длинному «коридору» из наваленных друг на друга механизмов. Повернули в одну сторону, потом в другую. И Захар наконец объявил:

– Нашел! Это здесь.

Он подошел к бесформенной груде металла и один за другим оттащил в сторону несколько помятых листов жести. Варя охнула:

– Да это же…

– Ага. Субтеррина, – закончил за нее мальчишка.

Больше всего машина напоминала огромное глубоководное чудовище. Вместо носа – массивный заостренный бур, из задней части растут несколько длинных суставчатых клешней, вдоль корпуса сверху и снизу тянутся гусеничные колеса. В длину субтеррина оказалась не меньше тридцати шагов, а в высоту – Варя не смогла бы на нее взобраться, даже если бы встала Захару на плечи.

– Выглядит устрашающе. А что значит «СК-4»? – спросила девушка, вглядываясь в растрескавшуюся надпись на борту машины.

– «Стальной крот». Сейчас шахты роет шестая модель, а эту, четвертую, списали за ненадобностью.

Под городом – Варя читала в каком-то журнале – еще четверть века назад проложили сеть туннелей. Там грохотали тяжелые поезда, груженные углем, рудой и сталью. Там день и ночь работали станции и распределительные пункты пневмопочты.

– Так что ты задумал? Я все еще не понимаю.

– Нам ведь нужно попасть в Башню Советника? Так?

– Так.

– А она – в Цитадели.

– Да, но…

– Там, ясное дело, полно солдат – весь царский полк. Это на земле. И охранные цеппелины – в небе. Но под землей…

Захар загадочно улыбнулся.

– Ты хочешь, чтобы мы… – Варя переводила взгляд с «Крота» на мальчишку и обратно. – Чтобы мы прорыли туннель…

– Прямо к Цитадели! – закончил за нее Захар.

– Но это же сумасшествие!

– Так и наша затея – вытащить родителей из магистерских подземелий – тоже не очень-то разумная. А ничего лучше у нас все равно нет.

– Выглядит так, будто она безнадежно сломана, – Варя кивнула на землеройную машину.

– Еще чего – безнадежно! Я тут не один день провел. Еще до того, как мы с тобой сбежали. В последний раз у меня даже мотор запустился… Шуму было!

– Представляю себе, – пробормотала Варя.

– Работы, конечно, много. Деталей кое-каких не хватает – растащили, наверное. Я все мечтал, что она у меня заработает и я приеду прямо на «Царьмашстрой» и попрошусь к ним хотя бы младшим механиком. Или помощником младшего механика.

Мальчишка вздохнул и принялся ковырять ботинком землю.

– Жаль, что не вышло.

– Да что уж теперь. Это глупо. Все равно бы такого, как я, не взяли.

Варя помолчала. Она поняла, что любые слова сейчас будут лишними.

– Но теперь – самое время за нее взяться. Или так проникнем в Цитадель, или никак.

– Да… – Девушка с сомнением взглянула на субтеррину. Обвела взглядом помятый корпус, то тут, то там разъеденный ржавчиной. – Можно попробовать.

– Я уже много чего тут сделал. Клешни вот эти починил, ты бы видела, как они землю загребают! Котел новый поставил. Правда, нижние гусеницы никак не хотят вращаться – что-то с приводом.

– Как думаешь, сколько тебе понадобится времени? – осторожно спросила Варя. Вся эта затея не очень ее вдохновляла. Захар, конечно, талантливый изобретатель, но он всего лишь мальчишка и к тому же самоучка. Ему не справиться с такой сложной машиной.

– Если все хорошо пойдет, то недели две. Может, три.

– Три недели… – Девушка представила отца в темной камере – одинокого, беспомощного. Варино воображение рисовало жуткие картины – говорят, врагов Прогресса пытают… Получается, еще три недели ее папа будет оставаться там, в подземельях Башни? А вдруг… Вдруг он не… Все эти дни Варя запрещала себе думать о таком, но теперь страшные мысли, расталкивая друг друга, заполнили ее голову.

– Я понял, – Захар увидел, как вытянулось Варино лицо, – ты же не веришь, что у меня получится?

– Нет, нет! – Девушка быстро смахнула подступившие слезы. – Просто мне очень страшно, ведь мой папа там совсем один и неизвестно, что с ним творится.

– Как и моя мама, – отрезал мальчишка.

Варя смутилась:

– Я считаю, что ты справишься с этой машиной. Просто…

– Просто что?

– Просто нам нужен запасной план. Не всегда все получается так, как мы хотим.

– Ага. Ясно. – Захар сложил руки на груди. – Так я и знал.

– И что же ты знал, скажи, пожалуйста?

– Ты думаешь, я ни на что не способен. Конечно! Что может какой-то трубочист, когда есть Мастера – великие и всемогущие. Взмахнут своим ключиком – и все работает само собой!

– Так вот в чем дело! – Варя поняла, что эта мысль мучила друга с момента их встречи с Дарой. Вспомнила, как он хмурился и ехидничал. – Ты считаешь, что если есть Мастера…

– То такие, как я, никому не нужны! – зло выпалил мальчишка. – Зачем мне учиться, зачем выдумывать и собирать машины? Появятся твои любимые Мастера и сделают все быстрее и лучше. Да что там! Они могут наизобретать такого, до чего даже в Альянсе никто не додумается! Взять хотя бы этот их сферум.

– Захар…

– Потому что у них, видите ли, дар! А мы так, обычные никчемные людишки. Заурядцы!

– Пожалуйста, не перебивай меня.

– И что ты скажешь? Ты и сама такая же, как они. Думаешь, я не понимаю? Ты девочка с механическим сердцем и какой-то загадочной Эссенцией Вита внутри. Тебя уж точно не назовешь заурядной… Не то что меня! – Захар с силой пнул по какой-то жестянке, и она противно задребезжала.

– Я скажу, – начала Варя, терпеливо дослушав до конца, – что Мастера – не всемогущие. И они… Нет, дай мне договорить! Они сами по себе и не станут тратить свои способности на обычных людей. Но ты – совсем не такой.

– А какой? – спросил Захар с деланым равнодушием.

– Ты хочешь помогать. Хочешь сделать мир лучше. Все твои изобретения – они не для тебя, а для того, чтобы другим жилось легче. Например, чтобы женщины не надрывались на домашней работе.

– Ну а зачем еще изобретать? – смущенно пробормотал мальчишка.

– Незачем. Какой смысл в этих сферумах и прочих игрушках, какая от них польза? Изобретатель должен думать о тех, для кого изобретает, – так мой папа всегда говорил. Поэтому он и разозлил Магистра. Не хотел создавать оружие и поющих механоидов.

– Мерзко это все, – сжал кулаки Захар.

Друзья немного помолчали.

– Пока не стало совсем темно, – подала голос Варя, – давай посмотрим на твою субтеррину изнутри.

– Вон там сбоку лестница. Я тебе помогу.

Но подняться по ступенькам Варя не успела. Со стороны фабрики донесся глухой рев громогласа:

«Жителям Цареграда и любых волостей Гардарики! Его Императорское Величество Павлентий Первый желает видеть у себя юных и подающих надежды изобретателей, инженеров и механиков. Двенадцатого числа первого зимнего месяца, в полдень, все, кто считает себя достойными, могут явиться на прием в Императорский дворец и продемонстрировать свои изобретения. Его Величество выберет лучших для учебы в Цареградском университете».

Громоглас зашипел, а Варя так и застыла, поставив ногу на нижнюю ступеньку лестницы:

– Императорский дворец – это же…

– В Цитадели, – кивнул Захар. Он сдвинул брови и принялся кусать ноготь на большом пальце.

– Это значит, что пустят всех, кто принесет новое изобретение?

– Но у нас ничего нет!

– Ни за что не поверю, что у тебя в голове – ни одной задумки.

– Не меньше полусотни, – мальчишка вскинул голову. – Но двенадцатое число уже через… – Он принялся загибать пальцы: – Через неделю!

– Ты все успеешь. Мы больше не участвуем в конкурсе, все что нам нужно – попасть в Цитадель.

– И то верно. Я давно хотел сделать одну штуковину… – Захар уже загорелся новой идеей.

– Вот видишь! А субтеррина…

– На нее времени понадобится больше, – нехотя кивнул мальчишка. – Да и как мы курс проложим под землей? Ты права, запасной план куда лучше.

– Я постараюсь помочь! – Варю тоже охватило радостное и беззаботное настроение. Казалось, что, как только появился план, все сложности уже остались позади. – Расскажешь, что ты придумал?

– Лучше я покажу, – мечтательно произнес Захар. – Набросаю для тебя эскиз.

– Но это ведь будет не прибор для дома?

– Нет. С очередной «Чудо-стиркой» нас ни в какой дворец не пустят, это я уже понял.

– Тогда что? – Стало совсем темно, и друзья торопливо шагали к выходу со свалки, стараясь не налететь на очередную гору стального хлама. С неба повалились крупные снежные хлопья.

– Увидишь, – ответил мальчишка с довольной улыбкой.

Глава 5

Донос

Глеб постучал в дверь кабинета, но ему никто не ответил.

– Отец?

Снова тишина. Юноша переступил с ноги на ногу и повернул ручку. В комнате – никого. На столе в беспорядке лежат какие-то бумаги, несколько листов упало на пол.

Когда утром после бала Глеб вернулся домой, отец смерил его долгим презрительным взглядом и процедил:

– Я разочарован.

Вот и все. «Я разочарован». Два простых слова, но прозвучали они так, что Глеб подумал – лучше бы отец кричал, лучше бы обозвал идиотом или даже ударил. Все что угодно – только не это брезгливое равнодушие.

Больше они не разговаривали. Полковник вел себя так, словно Глеба не существует. Смотрел сквозь него, не слушал, когда сын хотел что-то сказать. Сначала юноша был даже рад этому, но через пару дней уже места себе не находил. Ему стало так страшно, будто его швырнули в холодный бушующий океан.

«Подожду здесь», – решил Глеб, остановившись посреди комнаты.

Ему было не по себе – словно он не в собственном доме, а на экзамене. Хотя нет, на экзаменах юноша чувствовал себя куда лучше, пусть и волновался перед началом. Учился он хорошо, и даже самые строгие преподаватели были им довольны.

Вспомнив об этом, Глеб разозлился. Ему уже семнадцать, он закончил военную академию и принял присягу. Он умеет управлять боевым цеппелином, делает сложнейшие маневры, может проложить маршрут и устранить на своем судне любую поломку. Совсем скоро он поедет на фронт и там будет защищать Гардарику от османской армии. Но отцу всего этого недостаточно. Что еще нужно сделать, чтобы дождаться его одобрения? Найти и поймать Варю Чударину? Но что, если и тогда ничего не изменится? В голове зазвучали слова господина Н.: «Отец вас похвалит, я не сомневаюсь. Может быть, даже скажет, что вы не так никчемны…»

Глеб принялся расхаживать по кабинету. Ему захотелось все высказать отцу прямо сейчас.

– Я знаю, что вы никогда не будете мной гордиться, – сам того не замечая, юноша репетировал возможный диалог. – Я устал ждать похвалы или хотя бы одного доброго слова. Поэтому уеду в самое ближайшее время – раньше, чем планировалось. И вряд ли вернусь. Прощайте.

Сердце у Глеба забилось чаще – да, так и нужно поступить. Уехать – самое верное решение, ведь он уже совершеннолетний. Только… Юноша опустил плечи. Одно дело – разговаривать с самим собой и совсем другое – сказать все это отцу. Да он рассмеется Глебу в лицо! Скажет, что он распустил сопли, как девчонка, что позорит семью, что бежит от трудностей.

Глеб остановился у окна. На подоконнике он увидел толстую картонную папку с потрепанными тесемками. «Кручинин, Елисей Романович» – было написано аккуратным, почти каллиграфическим почерком.

С утра к полковнику приходил человек – кажется, Блюститель в штатском – с какими-то бумагами. Должно быть, он и принес сюда дело князя.

Глеб открыл папку, прежде чем успел подумать, что отец ему за это сделает. Поначалу внутри ничего интересного не обнаружилось: подробная биографическая справка, копии документов и дипломов, фотокарточки князя за разные годы. «Родился… поступил… окончил… получил патент…» – Глеб рассеянно перелистывал страницы. Дальше к делу крепилась короткая справка о Марианне и Полине Кручининых – жене и дочери князя. Обе светловолосые и ясноглазые – юноша загляделся на их портреты и снова подумал о том, как они похожи на Варю. Или Варя – на них. Господин Н. сказал, что Варя – дочь князя Кручинина, но, как такое возможно, Глеб до сих пор не мог понять.

Из раздумий его вывели фотографии с места крушения цеппелина «Аргест». Под грудой обгоревших обломков виднелись человеческие тела – почти все пассажиры погибли. Вот что говорилось в коллективном отчете инженеров Альянса: «В четвертом отсеке воздушного судна, вероятнее всего, было заложено взрывное устройство с часовым механизмом. Об этом говорит характер повреждений корпуса. Очевидно, взрыв должен был произойти раньше – до погрузки пассажиров на борт. Но так как запуск был произведен раньше намеченного времени…» На бумаге стояла красная печать «Секретно!». А вот следующий отчет, сделанный днем позже, утверждал, что причина крушения – дефект расчалки в хвостовой части машины, а также недостаточный предпилотный осмотр.

«Странно, – встряхнул головой Глеб. – Кто-то заложил взрывчатку в „Аргест“, но в газетах об этом не писали ни слова. Только кричали, что князь Кручинин допустил ошибку…»

Но самая необычная находка ждала юношу в середине папки – перед фотографиями полутемной лаборатории и протоколами допросов.

«Его Превосходительству Великому Магистру Прогресса…» – так начиналось послание, исписанное мелким аккуратным почерком.

«Как человек, вхожий в дом князя Елисея Романовича Кручинина, и как его друг вынужден с прискорбием сообщить вам, что князь попал под влияние еретиков и мракобесов. В своем подвале он обустроил алхимическую лабораторию и там проводит незаконные эксперименты над живыми существами. Я своими глазами видел опасный манускрипт, в котором содержатся методики и формулы…»

Глеб торопился, перескакивал со строчки на строчку, выхватывая обрывки фраз.

«Показывал мне чертежи модели, разработку которой вы запретили… Вовлечен в преступный заговор… Враг Прогресса… Как бы это ни было больно для меня, прошу вас в скорейшем времени принять меры…»

Внизу стояла затейливая подпись. Глеб сумел разобрать заглавную букву «П» и спрятанные в завитушках «о», «л», «з». В голове у него что-то щелкнуло, и завертелись, цепляясь друг за друга зубчатыми краями, мысли-шестеренки.

Бомба, спрятанная в дирижабле. Взрыв. Донос. Получается…

– Ты что творишь, гаденыш?!

Услышав яростный рык отца, Глеб захлопнул папку и отскочил в сторону:

– Я только…

Но было уже поздно. Полковник Владыкин в три шага пересек кабинет и навис над сыном:

– Я спрашиваю, что ты творишь?! Убери руки от секретных документов!

От отца пахло спиртным и крепким табаком. Глаза сузились, щеки побагровели, и Глебу показалось, что он слышит скрежет зубов.

– Отец… я не знал, – пробормотал он. – Я ведь помогаю вам в этом деле и поэтому решил…

– Помогаешь?! – проревел полковник. – Ты? И сильно ты мне помог?

– Нет, но… – Глеб замялся и побледнел.

– Я отвечу за тебя. Ты не сделал ни-че-го. Только шлялся по балам и библиотекам. Ты для этого учился в академии?!

– Вы ведь даже не дали мне объяснить! Я уже несколько дней пытаюсь с вами поговорить!

– О чем мне с тобой разговаривать? – проскрежетал полковник. – Не нужны мне ни ты, ни твоя помощь. Не путайся под ногами!

Глеб замер. В груди вспыхнуло и стало расти во все стороны что-то большое, тяжелое и горячее. Кровь прилила к щекам, кулаки сами собой сжались. Вот он. Тот самый момент. Нужно прямо сейчас все высказать отцу. Объявить о своем отъезде, попрощаться и уйти, не оборачиваясь. Лишь бы только голос не дрожал…

– Посмотри на себя, – усмехнулся полковник, – стоишь, краснеешь, с ноги на ногу мнешься, как девица из пансиона. Что ты там себе напридумывал? Уехать? Катись куда хочешь, но про мои деньги можешь забыть.

– Мне не нужны ваши деньги, – выдавил Глеб, опустив голову. – Мне нужно уважение…

– Что-что? – Полковник вернулся к столу и уже снял крышку с тяжелого хрустального графина. – Ты, кажется, сказал «уважение»?

– Да, – прошептал юноша.

Несколько мгновений отец смотрел на него, выпучив глаза, а потом откинул голову назад и расхохотался.

– Считаешь, ты его заслужил? Да мне о тебе даже упоминать стыдно!

Глеб вспыхнул и отвернулся. Он хотел промолчать, хотел, чтобы эта мерзкая сцена наконец закончилась. Но неожиданно для себя проговорил – еле слышно, выдыхая слова:

– Вы сами себя позорите.

– Чтооо? – Полковник отшатнулся и, округлив глаза, уставился на сына так, словно видел его впервые. – Что ты несешь, щенок? Немедленно объяснись!

Юноша глубоко вздохнул и заставил себя посмотреть в глаза отцу:

– Вы сами себя позорите. Ради повышения вы готовы переступить через живого человека. Через двух людей… Которые не сделали никому ничего плохого.

– А-а-а! Ты о Кручинине? – усмехнулся полковник. – О Кручинине и его зверушке?

– Она никакая не зверушка! – крикнул Глеб, сильнее сжимая кулаки. Скулы у него напряглись, зубы сжались, а на щеках полыхал неровный румянец.

– Вот как ты заговорил. Эта девица тебя все-таки окрутила! Хотя что еще от тебя можно ожидать?

– Вы знали. С самого начала знали, что в цеппелине нашли бомбу, что на князя Кручинина написали донос. У него погибла семья, и поэтому он решился на эксперименты… Может быть, не совсем законные…

– Не совсем законные?! – заорал полковник, цветом лица сравнявшись с бордовым ковром. – Ты что, защищаешь еретика? Врага Прогресса? Да ты хоть представляешь, что будет, если кто-то об этом узнает?

– Я защищаю человека, – выпрямился Глеб. Его наполняла непривычная решимость. – Достойного человека, который много лет…

– Хватит! – Полковник Владыкин размахнулся и с силой ударил сына по лицу. Голова юноши дернулась вбок, из глаз брызнули слезы, а на щеке мгновенно запылал след отцовской ладони. – Закрой рот. Я не хочу из-за тебя попасть в казематы. Я делал и делаю то, что мне нужно, и плевать хотел на какого-то там князя и его дочурку.

– В таком случае я больше не останусь в вашем доме, – прошипел Глеб, прижимая руку к лицу.

– Убирайся. Катись куда хочешь – мне все равно, – отчеканил полковник.

Он развернулся, пересек комнату и, со стуком распахнув дверь, вылетел из кабинета.

Глеб отвернулся к окну, чтобы никто не видел, как по его щекам покатились крупные слезы. Он прижался лбом к холодному стеклу и долго стоял так, глядя как в бледном свете фонарей кружатся снежные хлопья.

Глава 6

Чай с императором

– Поторопитесь, вы не на прогулке! – гаркнул усатый стражник.

У Привратной башни Цитадели собралась небольшая группа. Юноша в студенческом мундире нес в руках аккуратную картонную коробку, двое других, пыхтя и поминутно останавливаясь, тащили увесистый деревянный ящик. Растрепанный светловолосый мальчишка лет пятнадцати толкал перед собой скрипучую тележку. На ней громоздился большой прямоугольный предмет, закрытый простыней. Колеса тележки противно тарахтели по брусчатке, и студенты то и дело косились на загадочный груз.

Шестеро стражников в зеленой форме Царского полка придирчиво осмотрели каждого гостя, заглянули в свертки и коробки, приподняли край простыни.

– А вы, сударыня? – Все повернулись к маленькой тихой девушке, замыкавшей процессию. Круглые очки в золотистой оправе, две каштановые косы, невзрачный наряд.

– Мы вместе, – юноша с тележкой выступил вперед. – Это наше общее изобретение.

Стражник равнодушно кивнул и шагнул в сторону, пропуская гостей.

– Ого! – прошептал мальчишка, взволнованно оглядываясь. – Мы в Цитадели! Поверить не могу.

– Надеюсь, они нас не узнали, – откликнулась девушка.

– С такой-то маскировкой? Да ни за что!

Варя улыбнулась. К этому дню они с Захаром готовились целую неделю. Мальчишка не вылезал с чердака, с утра до ночи прикручивая и приваривая детали. Он запретил Варе помогать – объявил, что все будет делать сам, и пробубнил что-то про Мастеров и «рыжую зазнайку».

Девушка бродила по дому и раздумывала, как бы сделать так, чтобы ее не узнали. Цитадель и Императорский дворец защищает целый полк, и каждый солдат не меньше сотни раз видел Варин портрет.

Сначала отыскались большие круглые очки. Потом Варя наткнулась на стопку модных журналов. Пролистала эскизы платьев и шляпок, выкройки, светские сплетни. И на последней странице обнаружила портрет красивой женщины с ярко-рыжими локонами. «Уникальное средство! – гласила подпись. – С индийской хной ваши волосы преобразятся! Все взгляды будут обращены на вас!» Варя с удивлением разглядывала картинку – до этого ей даже в голову не приходило, что волосы можно покрасить. Преобразиться? Это как раз то, что нужно.

За диковинным средством пришлось идти Захару – друзья решили, что он привлечет меньше внимания.

– Надеюсь, поможет, – девушка повертела в руках коробочку с незнакомыми затейливыми буквами. Внутри оказался зеленоватый порошок с терпким запахом.

– Да уж, я тоже. Зря, что ли, ходил? – буркнул мальчишка. – Ты бы видела, как на меня смотрели! Пришлось соврать, что это для сестры.

Варя заперлась в ванной комнате и провела там не меньше трех часов. Когда она, наконец, вышла и посмотрелась в зеркало, из серебристой глади на нее глянула незнакомка. Жемчужные волосы стали каштановыми, лицо, обрамленное темными прядями, вытянулось, и даже глаза как будто изменили цвет – теперь они казались васильковыми.

– Ну и штучки у вас, девчонок, – присвистнул Захар. – И чего только не придумаете!

Свое единственное платье Варя отстирала и, исколов себе все пальцы, зашила порванный подол. Получилось не очень аккуратно – до этого девушка не брала в руки иголку, но теперь, по крайней мере, она не будет выглядеть оборванкой.

Захар облачился в свой старый пиджак и простую белую сорочку от маскарадного костюма, кое-как зализал непослушные соломенные волосы.

– А что? – сказал он, водружая на нос очки. – Скромные изобретатели из провинции. Почему бы и нет?

За день до приема Захар позвал Варю для торжественной демонстрации новой штуковины.

– В общем, это такое устройство, – начал он, запинаясь, – с помощью которого можно… Хотя давай я лучше покажу.

Мальчишка сдернул простыню, и Варя увидела большую – в человеческий рост – прямоугольную плиту. С одной стороны в нее был вделан стеклянный экран, с другой – прикручен газовый баллон. Несколько труб от него уходили внутрь корпуса.

– Похоже на визиохолст.

– Это лучше, чем визиохолст. Я назвал эту штуковину «Проектор важных знаний» или «ПВЗ». Смотри!

Захар повернул вентиль на трубе, с силой крутанул зубчатое колесо. Что-то чиркнуло, зашипело, и экран вспыхнул холодным белым светом. На нем появились крупные строчки – кажется, страница научно-популярного журнала: «Что придет на смену пару?». В статье говорилось о разработке новых видов топлива. Буквы немного расплывались, но прочесть их было несложно.

– Вот это да! – воскликнула Варя.

– Подожди, это не все! – Захар повернул боковую ручку, и на экране возникла новая статья. Потом – чертеж из учебника механики.

– Я поняла! Такие проекторы можно установить в любом месте. И кто угодно сможет читать свежие статьи и книги.

– Не просто кто угодно, а те, кого ни за что не запишут в библиотеку. И те, у кого не хватит денег на подписку.

– Это замечательное устройство! И очень нужное!

Варя оглядела машину со всех сторон.

– Стараюсь, – мальчишка расплылся в счастливой улыбке. – Я жуть как переживал, что тебе не понравится.

– Как мне могло не понравиться?! Ты давно его придумал?

– Еще в гимназии сделал чертежи и даже модель собрал. А вот так, чтобы в полном размере, – это первый образец.

– Там, внутри, газовые лампы и что-то вроде увеличительного стекла?

– Ага! И статьи внутри можно менять. Хорошо бы, конечно, они были не на бумаге, а на какой-нибудь пленке или тонком стекле. Так было бы лучше видно. И не страшно, что сгорят. Но сейчас уже не до того… Как думаешь, сойдет для встречи с Императором?

– Я ничего о нем не знаю, но мне кажется, что ему твой проектор придется по вкусу. Еще возьмет – и отправит тебя на инженерный факультет…

Варя осеклась.

– Не отправит. И вообще, очень он мне нужен, этот факультет! – бодро объявил мальчишка. – Сейчас нужно маму вытащить.

Теперь друзья катили Захаров «ПВЗ» по Царской площади Цитадели. Впереди возвышалась башня из серебристо-серого камня. Бесцветное декабрьское небо грузно ложилось на плоскую крышу, от стен отходили широкие каменные лучи – если смотреть сверху, башня напоминала большое зубчатое колесо. Ничего похожего Варя и Захар не видели. Разве только Оплот – его как будто строил тот же архитектор.

– Вот она, – прошептал мальчишка, – Башня советника. Даже смотреть на нее страшно, да?

– Угу, – промычала Варя. До этого момента ей почти не было страшно – ведь они с Захаром придумали такой замечательный план, без всяких препятствий проникли в Цитадель… Осталось только попасть в башню, найти папу, а потом и маму Захара. Освободить их – Варя ведь уже не раз и не два открывала замки – и бежать, бежать отсюда, не оглядываясь. Помешать не успеют – кому придет в голову, что они решатся на такое?

Но, увидев башню, Варя заметно сникла. Окна-бойницы, единственный вход охраняют четверо Блюстителей. Девушка поспешно отвернулась.

– И как нам туда попасть? – понурился Захар.

– Думаю, здесь должны быть… – Варя оглянулась на конвой из шести офицеров. – Должны быть подземные переходы. Так строят любые крепости – если нападут враги, царь, его семья и советники успеют сбежать.

– Значит, мы сможем попасть в башню прямо из дворца? А от этих мы как отделаемся? – Захар тоже покосился на стражников.

Процессия обогнула Башню Советника, миновала угрюмое здание арсенала и нырнула в невысокую арку.

Впереди раскинулся белокаменный дворец с колоннами, барельефами и позолотой. К парадному входу вела высокая мраморная лестница, над крышей колыхался флаг Гардарики.

И студенты, и Варя с Захаром – все замерли, разглядывая каменные статуи и большие сверкающие окна.

– Красотища какая! – воскликнул мальчишка. – Вот уж не думал, что когда-нибудь сюда попаду. Хорошо, наверное, там живется…

На нижних ступеньках лестницы уже ждала разношерстная группа из трех юношей и одной рослой девушки в студенческом платье.

В окружении зеленых мундиров изобретатели вошли в высокую узорчатую дверь. Через просторный мраморный холл прошагали не задерживаясь. Ковры, золото, вазы с цветами, тяжелая хрустальная люстра – Захар только и успевал вертеть головой из стороны в сторону. Перед гостями распахнули одну из боковых дверей и повели их через длинную анфиладу комнат.

Библиотека, портретный зал, музыкальный зал, чайная комната – и вот они оказались в светлой гостиной с нежно-зелеными шторами на окнах. Под ногами пружинил брусничного цвета ковер, вдоль стен тянулись книжные полки, на столике и даже на шелковом диване громоздились стопки книг, журналов и газет.

– О, вот и вы! Наконец-то! – Из глубокого кресла поднялся улыбчивый светловолосый мужчина в темно-синем сюртуке и шейном платке, завязанном в пышный бант. – Мне сказали, что нужно принять вас в малом тронном зале, но я подумал – к чему эти условности? Здесь нам всем будет удобнее, ведь правда?

Гости начали переглядываться. Варя и сама думала, что увидит Императора в парадном мундире и наградной ленте. Или в мантии и с тяжелой короной на голове. Было очень трудно поверить, что этот румяный золотоволосый господин с бантом и есть правитель Гардарики.

– Ну что же вы стоите в дверях? Проходите! – Павлентий раскинул руки, словно желая обнять всех гостей разом.

– Ваше Императорское Величество!

– Это такая честь!

– Спасибо, что дали нам такую возможность…

Изобретатели опомнились, начали кланяться и тараторить. Варя сделала реверанс и пихнула в бок совершенно ошалевшего Захара – чтобы и он тоже поклонился.

– Оставьте эти церемонии, прошу вас! – Павлентий поморщился и замахал руками. – Лучше скорее садитесь и давайте будем разговаривать!

Гости, недоверчиво поглядывая на Императора, принялись рассаживаться по диванам и креслам. Места всем не хватило, и двое слуг в ливреях принесли несколько стульев.

Варя оказалась зажата между Захаром и высокой студенткой. Та водрузила на нос очки, выпрямила спину так, словно была привязана к палке, и то и дело бросала на друзей недовольные взгляды.

– Вот и славно! – воскликнул Павлентий, тоже усаживаясь в свое кресло. – Сейчас подадут чай.

Как только он это сказал, слуги вкатили в гостиную две тележки, заставленные чайниками, чашками и многоярусными блюдами с конфетами и пирожными. Поначалу никто не решался притронуться к угощению, и тогда Павлентий сам взял с тарелки большую фруктовую корзиночку и, откусив от нее, закатил глаза к потолку.

– Свежайшая! Испекли специально для вас. Ешьте, не смущайтесь!

Началось чаепитие. Император с интересом разглядывал каждого своего гостя, иногда задавая несколько вопросов: откуда они приехали, где учились. Почти все оказались студентами Цареградского университета, а юноша в голубом мундире через год собирался закончить военную академию.

– Я Петр Сорокин, – откашлявшись, начал Захар. – А это моя сестра Лиза. Мы из Медногорска, еще учимся в школе.

– О, получается, вы здесь самые юные! – обрадовался Павлентий. – И уже изобретатели. Добро пожаловать!

Девица рядом с Варей – ее звали Ритой Лисицыной – обиженно фыркнула. Мальчишка шумно выдохнул и рухнул обратно на диван.

– Фуф, – шепнул он подруге, набивая рот шоколадным эклером. – Оказывается, совсем не страшно. И даже угощают!

После чая слуги убрали столики, освободив место в середине комнаты. Началась демонстрация изобретений.

Двое студентов вытащили из ящика здоровенный паровой котел и долго рассказывали о новом золотнике, который они спроектировали. Юноша в военном мундире принес модельку цеппелина с оперением, которое позволит машине стать более маневренной. А Рита Лисицына гордо продемонстрировала миниатюрный ткацкий станок, который мог сам ткать тонкие разноцветные шарфики.

Павлентий кивал, улыбался, задавал вопросы и делал пометки в толстом блокноте.

Когда подошла очередь Вари и Захара, мальчишка медленно поднялся на ноги, вытер о штаны вспотевшие ладони и глубоко вздохнул.

– Я хочу представить устройство, которое я изобрел… Которое мы с сестрой изобрели, – начал он, запинаясь.

В отличие от остальных, Захар никогда не выступал перед публикой. К тому же для него и Вари демонстрация была только началом долгого и опасного приключения.

– Оно поможет любому, кто хочет узнавать научные новости. Я назвал его «Проектор важных знаний». Вот, извольте посмотреть.

Увидев, что остальные изобретатели перешептываются и переглядываются, мальчишка покраснел и закусил губу.

– Вы можете не волноваться! – ободряюще улыбнулся Император. – Вам, наверное, в новинку говорить перед аудиторией. Когда я впервые был на вашем месте, я чуть сознание от страха не потерял.

Варя посмотрела на Павлентия с благодарностью. Странно, но Император ей очень нравился. Он казался открытым и добродушным человеком. Правда, теперь девушке стало совсем непонятно, почему царь позволяет твориться таким ужасным вещам.

Захар немного осмелел, сдернул с проектора простыню и показал, как он работает.

– Это же восхитительно! – Павлентий вскочил с кресла. – Очень, очень разумное изобретение! И самое главное, оно, несомненно, принесет пользу. Знания должны быть доступны для всех – это мое непоколебимое мнение!

– С-спасибо, – пробормотал смущенный Захар.

– У вас талант к инженерии и механике. Признаться, я потрясен, Петр Сорокин. В столь юном возрасте! Вы сказали, вам пятнадцать? – Император обошел «ПВЗ» со всех сторон, провел пальцем по швам и стыкам, попытался заглянуть в экран.

– Да…

– Удивительно! И ваша сестра вам помогала? – Павлентий задержал взгляд на Барином лице.

– Еще как, – закивал раскрасневшийся мальчишка. А Варя, растерявшись, решила сделать реверанс. Ей стало не по себе из-за того, что приходится обманывать. Хоть это и не самая большая ложь за сегодня.

– Мое уважение, сударыня, – Павлентий на мгновение задумался, а потом тряхнул головой и хлопнул в ладоши. – Ну что ж, друзья. Признаться, вы все меня очень порадовали. Теперь мне нужно все хорошенько обдумать. Нашу встречу я объявляю оконченной. Спасибо вам за визит!

Створчатые двери раскрылись, на пороге возникли двое слуг и офицеры Царского полка. Начались поклоны, долгие и сбивчивые благодарности. Павлентий кивал, улыбался, пожимал молодым людям руки, но Варе стало ясно, что настроение у Императора изменилось. Улыбка казалась натянутой, брови чуть сдвинулись к переносице. К тому же он то и дело поглядывал на хронометр.

Варя потянула растерянного Захара за рукав, он накрыл проектор и покатил тележку к выходу. Друзья оказались в хвосте процессии.

– И это все? – прошептал мальчишка. – Думал, у нас будет больше времени.

– Я тоже. Нужно что-то придумать…

– Петр и Лизавета Сорокины, я попрошу вас остаться!

Варя вздрогнула и обернулась. Павлентий побледнел, улыбки на его лице больше не было. Остальные изобретатели посмотрели на Варю и Захара с недоумением и завистью. Но тут дверь за ними захлопнулась – и друзья остались наедине с Императором.

Павлентий молчал, переводя взгляд с Вари на Захара. Как только шум в коридоре стих, мужчина снова заговорил:

– Вы догадываетесь, почему я вас задержал?

– Нет, – помотала головой Варя. Но в ее мыслях уже зашевелилась страшная догадка.

– Не надо лукавить, – поджал губы Император. – Вы правда думали, что сможете обмануть меня своим маскарадом, Варя Чударина?

Несколько мгновений в комнате стояла тишина. Захар, опомнившись, схватил подругу за руку и рванулся к двери.

– Не утруждайтесь, она заперта. Снаружи ждет моя личная стража.

– Прошу вас, не надо! – зашептала Варя, пока Захар в отчаянии дергал ручку двери. – Я пришла за своим папой, я не хотела сделать ничего плохого!

– Ваш отец наказан за измену.

– Вы же знаете, – слова, которые Варя так долго копила, так долго хотела высказать, теперь сами просились наружу. – Вы должны знать, что в мире есть не только пар и машины! Искать, пробовать и ошибаться… Разве это преступление? Нельзя, чтобы все думали одинаково, делали одно и то же! Мой отец не причинил никому вреда…

– Остановитесь, – перебил ее Павлентий.

– …он просто нарушил глупые правила, которые вы почему-то называете Прогрессом!

– Вы забываетесь!

– Только Прогресс – это рост, а у вас выходит совсем наоборот!

– Хватит, Варя! – тихо, но отчетливо произнес Император. – Вы в своем уме? Говорить такое в этих стенах?

– Если я была резка, я прошу прощения, – девушка вскинула подбородок. – Но от своих слов я не отказываюсь. Прошу вас, освободите отца! И Катерину Колесникову, маму моего друга.

Павлентий привалился плечом к стене и потер переносицу. Лицо у него осунулось, со щек схлынул румянец, и теперь Император казался гораздо старше своих лет.

– Я не могу этого сделать.

Варя сжала кулаки:

– Нет, вы можете. Вы же Император…

Захар все это время не произнес ни слова и только смотрел на подругу с нескрываемым ужасом. Так разговаривать с царем… Что же она творит?!

– Уведите их! – распорядился Павлентий.

Щелкнул замок, двери распахнулись, и в комнату вошли четверо стражников, вооруженных саблями и пистолетами-перечницами.

– Неужели вы и правда так поступите? – выдохнула Варя.

– Это мой долг, – Павлентий посмотрел на нее с грустью. – Скоро вы всё поймете.

– Вы же… – Новая мысль щелкнула в голове у девушки. – Вы с самого начала знали. Вы специально заманили нас сюда. Вы…

Император не ответил ей. Он кивнул зеленым мундирам, которые ждали его команды, и отвернулся к окну.

Один из стражников грубо схватил Варю повыше локтя и поволок к дверям. Двое других уже тащили упирающегося Захара.

– Куда вы меня… Не надо! – шипел мальчишка.

Варя тоже попыталась выдернуть руку, но силы, конечно, были не равны.

– Надеюсь, я поступаю правильно, – прошептал Павлентий.

Друзья уже не могли его слышать – двери за ними с шумом закрылись, и четыре пары рук потащили их сквозь пустынный Императорский дворец.

Глава 7

За железной дверью

Дворцовая тишина, казалось, пристально смотрит на друзей сотней невидимых глаз. По сторонам мелькали гобелены в позолоченных рамах, тяжелые расписные вазы, хрустальные светильники и причудливые паркетные узоры. Варю и Захара вели уже знакомыми комнатами, но куда – друзьям оставалось только гадать.

Мальчишка поначалу упирался, сыпал ругательствами и даже пытался ударить стражников, но сник, когда из ножен показались сабли. Варя покорно шла вперед, опустив глаза. Кто услышит ее крики за тремя каменными стенами? Кто поможет?

Открылась неприметная боковая дверь, и пленники вместе со своим молчаливым конвоем пошли по узкому, плохо освещенному коридору. Здесь уже не было ни цветов, ни парчи и бархата – низкий потолок, истертый паркет под ногами и редкие светильники на стенах.

Вскоре впереди показалась еще одна дверь, а за ней длинная каменная лестница. Спустившись по ступенькам, друзья поняли, что оказались в просторной галерее со сводчатым потолком. Каждый шаг отражался от холодных стен и возвращался обратно гулким эхом.

– Мы под землей? – прошептала Варя.

Ей никто не ответил – конвоир только подтолкнул девушку в спину – мол, иди вперед и не задавай вопросов. Но вскоре друзьям и так стало понятно – они в подземелье, том самом, которое ведет к Башне Советника.

Вокруг тянулись одинаковые серые стены. Всю дорогу Варе казалось, что ее бросили в холодное предштормовое море. Вот она тонет, перед глазами беспросветная темнота, и хочется только сомкнуть веки, позволить тяжелой воде прижать ее ко дну. Но в следующую минуту какая-то светлая отчаянная мысль снова толкает девушку наверх, и она выныривает, жадно вдыхает воздух, молотит по воде руками. Неужели все потеряно? Или нет? Нужно найти способ выбраться, ведь у них с Захаром столько раз это получалось!

Варя подняла глаза на стражников. Мужчины то и дело оглядывались и бросали друг на друга короткие встревоженные взгляды.

Коридор незаметно пошел под уклон, сделал поворот и превратился в крутую лестницу. Только вела она не наверх, в Башню, а вниз. «Подземелья Магистра», – подумала Варя. Выходит, ее ведут туда. В камеру? Или прямо в лабораторию, чтобы… Но ведь где-то там, в катакомбах, ее папа. Может быть, она успеет его увидеть?

Варя задрожала. Ступеньки, одна за другой, исчезли под ногами и привели друзей в новый коридор. Стены выкрашены бледно-желтой краской, под потолком сияют газовые светильники.

– Кто идет? – Перед пленниками выросли двое Блюстителей. Один из них сразу вытащил из кобуры длинноствольный пистолет.

– Капитан Алексей Трофимов, личный полк Его Императорского Величества! – объявил стражник.

– Это я вижу, – усмехнулся агент. – Но что вы здесь делаете?

– Нам приказано доставить пленников в четвертую лабораторию.

В лабораторию? Сердце у Вари застучало быстрее.

– Кем приказано? Где ваши бумаги? Нам ничего не сообщили.

– Это приказ Его Величества Императора.

– Бумаги, – настойчиво повторил Блюститель, бросив на Варю и Захара заинтересованный взгляд. – С подписью Великого Магистра.

– Правитель Гардарики – не Великий Магистр, – невозмутимо ответил стражник. – Мы подчиняемся Его Величеству. Мне казалось, что и вы тоже. В противном случае это измена.

Блюститель поморщился:

– Вы находитесь в Башне Советника. Это личные владения Магистра. Список допущенных лиц строго ограничен…

– Император не входит в этот список?

Варя и Захар переглянулись. Происходило что-то странное.

– Вы – не Император, – отрезал Блюститель. – Нам нужно подтверждение. Или мне придется… – Он взвел курок и направил пистолет на Алексея Трофимова. Второй агент сделал то же самое.

Стражники потянулись к своему оружию, но Алексей поднял ладонь, останавливая их.

– Вы угрожаете личной охране Императора? – спросил он насмешливо.

– Кто они? – Агент кивнул на Варю и Захара. – Не очень-то похожи на преступников.

– Я не имею права вам говорить. Но вдруг это те самые беглецы, которых вы никак не можете задержать?

Брови агента приподнялись, во взгляде скользнула растерянность.

– Императору следовало оформить свой приказ письменно.

– Это срочно. Вы можете подняться во дворец Его Величества и узнать сами.

– Мы никуда не пойдем.

– Великий Магистр сейчас в кабинете Императора – по очень важному вопросу, – Алексей скосил глаза на пленников. – Попросите его составить письменный приказ. Думаю, он будет рад вашему рвению.

Блюстители переглянулись – Варя готова была поклясться, что видит, как мечутся между ними беспокойные мысли. Стражники терпеливо ждали. Гибриды – правая рука у каждого из них была механической – нерешительно опустили оружие.

– Проходите. Но сейчас я направлю Его Превосходительству пневмопочту, и если выяснится, что вы лжете…

Он многозначительно посмотрел на Алексея Трофимова, но тот выдержал его взгляд:

– Как вам будет угодно. Дайте пройти, вы достаточно нас задержали.

Блюстители отступили в сторону, и зеленые мундиры подтолкнули Варю с Захаром вперед. Но не успели они пройти и двадцати шагов, как трое из четверых стражников резко повернули и направились к агентам.

– Скорее, – прошептал Алексей, ухватив друзей за локти. – Времени у нас мало.

Сзади послышалась возня, чей-то негромкий вскрик, звуки падений и ударов.

– Что случилось?! – Варя попыталась обернуться.

– Тихо! – Капитан подтолкнул ее и ускорил шаг.

Друзьям ничего не оставалось, как идти за ним.

На пути стали попадаться двери – тяжелые, металлические, со сложными замками. Варе казалось, что она слышит голоса и шум.

– Стойте, – приказал капитан.

Друзья остановились перед очередной дверью с прикрученной к ней латунной цифрой «4». Трофимов принялся возиться с замками, раздался один щелчок, потом второй, третий. Наконец капитан повернул тяжелый вентиль, и дверь со скрипом качнулась вперед.

Сердце у Вари с силой заколотилось о ребра. Она уже знала, что увидит внутри. В коридор выплеснулась волна яркого света, капитан отступил, пропуская девушку вперед.

– Варя?! – раздался удивленный возглас. – Варя, неужели…

– Папа!

Девушка бросилась в раскрытую дверь. Князь Кручинин поднялся из-за стола и пошел ей навстречу, раскинув руки. Еще мгновение – Варя обхватила его за шею, прижалась всем телом и тихонько всхлипнула:

– Папа…

Князю показалось, что на него обрушилась теплая морская волна – ласковая и одновременно неукротимая. Он сомкнул объятия, прижался губами к Вариной макушке и провел ладонью по ее дрожащей спине.

– Варенька, – проговорил князь. – Это и правда ты? Варя… – Он отстранился и с тревогой заглянул дочери в глаза. – Постой… Как ты сюда попала? Что с тобой случилось? Они нашли тебя? Поймали? Но мне ведь дали слово…

Елисей Романович обернулся к двери, но увидел только растерянного мальчишку.

– Нет, папа, нет! – затрясла головой Варя. Нелепые круглые очки съехали набок, и девушка сняла их нетерпеливым движением. – Все хорошо. Я сама. Я искала тебя, и вот… Мне было так страшно!

Она снова шагнула к отцу и попыталась обнять, но тот обхватил голову руками:

– Что же ты наделала, Варя? Зачем?! Тебе нельзя было приходить!

– Что?! Что ты такое говоришь?

– У меня был план. Как спасти тебя… как спасти нас обоих. А теперь… Теперь все пропало!

– Почему, папа? Мы сможем уйти прямо сейчас. Все будет хорошо! Ведь правда?

– Варя… – Князь Кручинин опустился на стул и на мгновение закрыл лицо ладонями. – Ты не понимаешь… Тебе нужно уходить, немедленно.

– А как же ты?!

– Мне не позволят уйти. Во всяком случае, живым… Но ты еще можешь успеть.

Князь старался выглядеть спокойным и решительным, но голос его все-таки дрогнул. Где-то над головой – он был почти уверен, что слышит это, – бежали несколько пар ног. Бежали сюда, в лабораторию номер четыре.

– Я никуда без тебя не пойду! И Захар… – Варя обернулась к другу. – Его мама тоже здесь, мы не можем ее оставить.

– Послушай… – Князь приобнял Варю за плечи и попытался притянуть к себе. Но девушка вывернулась, отскочила назад и метнула в отца негодующий взгляд.

– Нет! Я не хочу ничего слушать! Я искала тебя, я только и думала, как тебя спасти, а теперь ты говоришь мне, что останешься здесь?!

– Варя, ты самое дорогое, что у меня есть, – князь посмотрел в лицо дочери. – Я не могу еще раз тебя потерять.

– Нет, я…

– И я обещаю, что помогу маме твоего друга. – Елисей Романович кивнул Захару. – Только уходите, скорее! Возвращайтесь тем же путем, бегите во дворец, прячьтесь…

– Пойдем… – Мальчишка выступил вперед и потянул Варю за локоть. На его простом конопатом лице появилось грустное, почти обреченное выражение. – Твой отец прав. Нам нельзя…

Коридор наполнился топотом и голосами. С каждым мгновением шум нарастал, к лаборатории направлялись несколько человек.

– Поздно, – прошептал князь.

Он прижал Варю к себе и начал отступать в глубь комнаты. Взял со штатива круглую колбу и засыпал в нее порошок из стеклянной банки. Жидкость в колбе помутнела и из бледно-розовой стала синей. Князь заткнул сосуд пробкой и спрятал в карман. Захар схватил со стола металлическую трубу и встал рядом.

Шаги зазвучали совсем близко, и в раскрытую дверь лаборатории вошли пятеро мужчин.

– Что ж, – господин Н. обвел взглядом комнату и усмехнулся. – Это правда.

Глава 8

Лаборатория номер четыре

Ему никто не ответил. Четверо Блюстителей спинами закрыли выход из лаборатории. Крепкие, широкоплечие, вооруженные саблями и пистолетами.

– Варенька, как вам не стыдно? – продолжал господин Н. – Так расстраивать отца. Вы наверняка спутали ему все карты. Правда, Елисей Романович?

Князь молчал. Варя посмотрела на господина Н. с ненавистью.

– Ну-ну. Поверьте, я меньшее из зол. Я пришел побеседовать. Пока нам не помешали.

Господин Н. небрежным движением выдвинул стул и уселся в проходе между столами, положив ногу на ногу.

– О чем? – процедил князь, покрепче сжимая колбу.

– Не с вами, милейший Елисей Романович. С вашей дочерью. Я ведь могу так ее называть?

– Что вы задумали? Я не позволю…

– А у вас есть выбор? – Господин Н. поднял бровь.

Князь встревоженно обернулся на огромный накрытый черной тканью цилиндр из стекла и металла. Алхимическая печь – атанор, – под ней слабо дымилась топка, рядом в больших ретортах клокотала зеленоватая жидкость.

– Чего вы хотите? – Варя вскинула подбородок.

– Не очень-то любезно с вашей стороны, но я человек непривередливый. Вы помните наш разговор на балу? Мое предложение в силе.

В Барином лице не осталось ни кровинки. Под холодным светом десятка ламп она казалась прозрачной, почти несуществующей.

– Какое предложение?! О чем он говорит, Варя?

– О, не сомневайтесь, оно очень щедрое. Самое щедрое из всех, что вам могут сделать в вашем теперешнем положении.

– Я больше не соглашусь ни на какие ваши уловки. От вас можно ждать только подлости…

– Зачем вы так, князь? Я был с вашей дочерью предельно честен. Ведь так?

Варя кивнула. В лаборатории стало тихо. Только раздавалось из атанора едва слышное «ш-ш-ш», похожее на мерное дыхание.

– Папа… – Девушка сглотнула подступивший к горлу комок. – Мы в ловушке, все. Но… Послушай, не перебивай меня! Я могу спасти тебя, Захара и его маму. Я знаю, как это сделать.

– Ты меня пугаешь… Что ты пообещала этому человеку?

Князь посмотрел в Варино лицо и отпрянул – столько в нем было решимости и бесстрашия. Это ли его дочь?

– Выбор – это ступенька. Прости, папа! – Варя порывисто обняла отца, вывернулась из его рук и побежала к господину H.

Тот расплылся в широкой маслянистой усмешке, привстал со стула и сделал быстрый знак своим спутникам. Но в этот момент князь Кручинин вытащил из-за спины колбу и швырнул ее на середину лаборатории.

– Прикрой лицо! – шепнул он Захару и сам прижал рукав к носу.

Брызнули мелкие осколки, и вдоль пола пополз густой синий пар. Блюстители закашлялись, стали тереть глаза. У Захара горло тоже сжалось от едкого газа, а по щекам покатились слезы.

Князь ухватил мальчишку за локоть и ринулся к Варе. Комната тонула в голубоватом тумане, четверо Блюстителей, опустившись на пол, хватали ртом воздух. Девушка едва стояла, Елисей Романович поднял ее на руки и, стараясь не дышать, побежал к выходу.

Не хватило всего пары шагов. Он почувствовал сильный удар по затылку. Вспыхнуло внутри головы, перед глазами встала пелена, нос защекотало от удушливых испарений. Князь рухнул на колени и, выпустив Варю из ослабевших рук, завалился на бок.

– Ваши бы способности, да в мирное русло… – В одной руке господин Н. держал многоствольную пушку – прикладом вперед. Другой – прижимал к лицу носовой платок.

– Что вы… – Князь дотронулся до своего затылка. Пальцы нащупали что-то липкое и горячее. Кровь.

– Папа! – Варя, закашлявшись, приподнялась на локте и попыталась встать, но две пары черных рук уже схватили ее и рывком поставили на ноги.

Едкий туман почти рассеялся, и, хотя голова у девушки еще кружилась, она увидела, что двое других Блюстителей держат Захара.

– Ваше счастье, господа, – господин Н. сковал запястья князя наручниками и посадил его спиной к стене, – что я честный человек. Пока еще – человек. И в отличие от вас, Елисей Романович, держу свое слово.

Князь мотнул головой и прохрипел что-то неразборчивое. Взгляд у него стал мутным, блуждающим. Ворот рубашки окрасился красным.

– Папа! – взвизгнула Варя. – Что вы с ним сделали?! Папочка!

Она дернулась со всей силы, но гибриды даже не подумали ослабить хватку.

– Не волнуйтесь, сударыня. С ним все будет в порядке. Не люблю убивать, это так примитивно…

– Развяжите его! И увезите отсюда. Вместе с Захаром и его мамой.

– Мне нравится ваш напор. Поверьте, все так и будет. После того как вы выполните свою часть договора. Ваше удивительное сердце в обмен на три никчемные жизни.

– Варя! – Захар попытался вырваться из рук Блюстителей. – Не нужно!

– Но откуда я узнаю, – Варя облизнула пересохшие губы, – что вы не обманете?

Ей хотелось задать еще много вопросов. Что с ней произойдет? Будет ли ей больно? Как все закончится?

В какой-то книге Варя читала, что смерть похожа на пустую темную комнату. Щелк – кто-то выключает свет, и ты остаешься один. А потом и вовсе исчезаешь, растворяешься в темноте. Папа рассказывал Варе, что раньше, до эпохи Прогресса, люди считали, что у них есть душа, которая после смерти улетает к сверкающим заоблачным королевствам. Или, наоборот, погружается в мрачные земные недра. Если верить в это, смерть уже не кажется такой страшной. Но у Вари поверить не получалось. Разве она человек? Разве может быть у нее душа? И станут ли ее ждать в облачном царстве, если даже здесь, на земле, никто ее не ждет?

– Еще немного – и я обижусь, – лицо господина Н. приняло строгое выражение. – Но довольно разговоров.

Блюстители подхватили девушку и швырнули на лабораторный стол.

– Варя! – зашелся криком Захар. – Что вы делаете?! Отпустите ее!

Мальчишка отчаянно сопротивлялся, шипел, сыпал проклятиями, пытался лягнуть агентов. Он покраснел, на лбу выступили капельки пота. Гибриды подтащили Захара к стулу и связали руки у него за спиной.

– Отойдите! Ненавижу вас! Тва…

Его крик перешел в бессвязное мычание – губы стянула тугая повязка.

– Вам повезло, Варенька. Найти такого преданного друга. – Господин Н. заложил руки за спину.

Блюстители пристегнули Варины руки к ножкам стола. Сквозь ткань платья девушка ощутила холодную сталь, по коже побежали мурашки. Захотелось кричать, брыкаться, требовать, чтобы ее отпустили, но решение, уже принятое и непоколебимое, заставляло ее молча стискивать зубы.

– Простите, мы вынуждены подождать одного моего знакомого. И лучше бы он поторопился, – господин Н. взглянул на циферблат карманного хронометра. – А пока… Мне нужен медальон.

Мужчина подошел к столу и посмотрел на Варю сверху вниз. В прищуренных темных глазах – ни единой искры сочувствия. Только любопытство.

Варя застонала – ее сердце, отчаянно трепещущее, словно сжала чья-то стальная рука. Раздался щелчок и еле слышный скрип.

– Вы позволите? – Господин Н., не дожидаясь ответа, потянулся к Вариной шее. Отогнул высокий воротничок платья и нащупал застежку медальона. Девушка почувствовала на коже холодные гладкие пальцы.

«Больше никогда никому не отдавай, – вспомнились Варе слова Мастерицы. – Если потеряешь – новый смогут сделать только в Вышеграде». Только какая теперь разница?

Застежка легко поддалась, господин Н. потянул за цепочку, и через мгновение медальон оказался в его руках. Узорчатый диск, украшенный парой тонких крыльев, пропускал свет и, казалось, сам излучал сияние.

– Занятно. Ключ от вашей жизни…

– Не смейте! – прохрипел князь Кручинин. Сознание возвращалось к нему, и он попытался подняться на ноги. – Я ведь сделал то, что обещал. Приказ Магистра…

– Неужели вы до сих пор не поняли, Елисей Романович? – Господин Н. вскинул белесые брови. – У нас с Магистром разные цели.

Щелкнул курок – на князя направили пистолеты. Он посмотрел в сторону атанора – нетерпеливо, умоляюще.

За дверью послышались шаги, и в лаборатории показался низенький лысоватый мужчина с кожаным саквояжем. За спиной у него маячили двое Блюстителей.

– Профессор Тихомиров! А мы уже заждались.

Профессор посмотрел на Захара и князя Кручинина. Потом увидел Варю, беспомощно лежащую на столе, и его маленькие глазки за стеклами очков расширились от ужаса.

– Я не могу, – Тихомиров попятился к выходу, но наткнулся на своих угрюмых провожатых. – Я…

– Можете, профессор, – с нажимом произнес господин Н. – Ваша жена и дочери. Немного грязной работы – и вы вчетвером будете свободны, сможете уехать куда пожелаете.

Губы профессора скривились. Он опустил глаза и, стараясь не смотреть на мальчишку и князя, засеменил к столу. Раскрыл саквояж, вытащил футляр из мягкой коричневой кожи. Все, кто находился в комнате, молча следили за каждым движением Тихомирова. Дрожащими пальцами он развернул футляр и придвинул к себе столик на колесиках.

Варе стало трудно дышать. Внутри футляра поблескивали медицинские инструменты: скальпели, ножницы, пилы и кусачки из нержавеющей стали. Девушка всхлипнула, завозилась на столе, но браслеты сжимали ее запястья, не давая подняться.

– Вы обещаете? Вы обещаете мне, что освободите папу? – Варя повернулась к господину Н. Ее голос дрожал и срывался.

– Разумеется. Начинайте, профессор Тихомиров.

Профессор медленно, словно руки не слушались его, натянул перчатки из плотной желтоватой резины. Потом взял скальпель и повернулся к Варе.

– Простите меня… Простите… Простите… – шептал он одними губами.

– Скорее! – скомандовал господин Н.

– Профессор Тихомиров! – надсадно закричал князь. – Не надо, прошу вас! Не делайте этого.

Профессор скривился, будто его ударили, и застыл со скальпелем в руке.

– Тик-так, профессор, – вкрадчиво произнес господин Н. – Здесь вот-вот будет наш старый знакомец, Великий Магистр Гардарики. Помните такого? Если мы не успеем до его прихода, помочь вам я уже не смогу.

Тихомиров прерывисто вздохнул и дрожащей рукой потянулся к пуговицам на Варином платье. Девушка дышала часто-часто – словно ей не хватало воздуха – и смотрела на профессора огромными испуганными глазами. «Не смотри, – повторяла она себе. – Просто закрой глаза, сейчас все закончится». Но взгляд снова и снова цеплялся за тонкое блестящее лезвие скальпеля. Профессор встретился с Варей взглядом. Его рука дрогнула и опустилась.

– Я… – Тихомиров повернулся к господину Н. – Я не могу. Не буду. Это немыслимо!

– Что немыслимо, профессор? – прозвучал густой низкий голос. – Чего вы не можете?

Глава 9

Враг прогресса

Тихомиров вздрогнул и обернулся, а вместе с ним и все остальные. В дверях лаборатории стоял Магистр. На бледном лице – ни тени удивления, темно-лиловая мантия с высоким воротом застегнута на все пуговицы, глаза смотрят холодно и спокойно.

– А вот и вы, Ваше Превосходительство, – господин Н., придерживая цилиндр, отвесил шутовской поклон. – Простите, мы начали без вас!

– Я вижу, – Магистр обвел взглядом комнату, ненадолго задержавшись на Варином обескровленном лице.

Коридор заполнился топотом, и через минуту позади Магистра стеной встали Блюстители – не меньше дюжины вооруженных крепких мужчин с равнодушными лицами. Один из них сделал шаг вперед и отчеканил:

– Ваше Превосходительство, прибыли по вашему приказу. Что здесь происходит?

– Ничего особенного, – меланхолично проговорил Магистр. – Полагаю, Вершитель Прогресса меня предал.

– О чем вы? Какое предательство? – Господин Н. притворно вскинул брови. – Всего лишь забираю то, что мне причитается.

– Механическое сердце?

– Вы и не собирались его отдавать, не так ли?

– О своем решении я сообщу вам позже. А сейчас вы покинете Башню и не покажетесь здесь до тех пор, пока я не прикажу вас позвать.

Стало тихо. Варя слышала только стук собственного сердца – рваный, стремительный. Захар перестал раскачиваться на стуле и шумно дышал сквозь сбившуюся повязку. Профессор Тихомиров в одно мгновение сделался таким маленьким и незаметным, что казалось, еще немного – и он просочится сквозь трещину в полу и исчезнет из лаборатории. Князь Кручинин сжался, словно готовясь к прыжку, и не сводил напряженного взгляда с Магистра. Блюстители, держащие его под прицелом, едва заметно переглянулись.

– Вы меня не слышали? – Магистр вскинул черную бровь. – Возможно, мне нужно распорядиться, чтобы вас проводили в госпитальный отсек этажом ниже? Если у вас повредился слух, там вам смогут помочь.

Господин Н., который до этого момента смотрел на Магистра с выжидающей полуулыбкой, ощерился:

– Вы не смеете так со мной говорить!

Лицо у Магистра на мгновение вытянулось:

– Успокойтесь, милейший господин Н. Вы, должно быть, помутились рассудком. Выгорели, так сказать, на службе государству…

– Хватит! Своим блефом вы никого не обманете!

– Какая вопиющая неблагодарность! – Магистр театрально поднял глаза к потолку. – И это после всего, что я для вас сделал!

– После того, что вы для меня сделали? – крикнул господин Н. – Вы для меня? Нет, вы умеете только брать.

– Отчего же? Вы сейчас были бы мертвы. Вам подарили новую жизнь, новое тело. Дали работу, деньги, власть.

– Изобретатели Альянса, – отчеканил господин Н., – разработали для меня протез. Хирурги из Палаты Метаморфоз заново собрали на операционном столе мой позвоночник. И я всегда буду им благодарен. Вот кто по-настоящему способствует Прогрессу и при этом остается в тени.

– Ты смешон, – Магистр приподнял уголок тонких губ. – Без меня все это было бы невозможно. Тебя бы просто отскребли в тот день от цирковой арены и отвезли умирать в городской госпиталь. Я приказал спасти тебе жизнь.

– Потому что решил, что из меня получится отличная комнатная собачка. Преданная, вечно благодарная. Как и остальные гибриды, которые тебе служат.

– Потому что увидел в тебе большой потенциал.

– Я отказался от прежней жизни, отказался от своего имени, от своего «я». Потому что верил, что Хранители Прогресса во главе с Магистром действительно принесут в Гардарику Прогресс. Помогут сделать человека сильнее, совершеннее. Будут развивать медицину и науку.

– Так и есть. И твоя правая рука – лучшее тому подтверждение.

– Ты давно выходил из своей башни? Вот это, – Вершитель пошевелил в воздухе механическими пальцами, – ничто по сравнению с тем, чего ты мог достичь. Если бы меньше упивался собой и своей властью. Правда в том, что такие, как ты, и есть главные враги Прогресса.

Господин Н. сделал шаг вперед, Блюстители за спиной Магистра вытащили пистолеты. Щелкнули взведенные курки.

– Не сейчас, – советник поднял узкую ладонь.

Они с господином Н. сверлили друг друга ненавидящими взглядами. Воздух в лаборатории вот-вот должен был завибрировать от напряжения.

– Больше того. Ты ненавидишь Прогресс. Ненавидишь всех, кто выделяется. Всех, кто знает и умеет чуть больше остальных. Всех, кто может думать своей головой и менять мир, не спрашивая твоего разрешения. Но вот в чем загвоздка: если вокруг будут только одинаковые пустоголовые марионетки, кто же тогда станет разрабатывать для тебя оружие и боевую технику? Кто поможет захватить Османию, а за ней и Европейский Конгломерат?! М? Разве не об этом ты мечтаешь?

– Так ловко меня раскусить! – Магистр поднял ладони и несколько раз негромко хлопнул, делая паузы между ударами. – Скажите, это было очень сложно? Я не скрываю, что хочу установить в Гардарике особый порядок. И не только в Гардарике, но и во всем мире. Вы ведь понимаете значение слова «порядок»? Оно происходит от слова «ряд». Единая цепь из одинаковых прочных звеньев. Каждый должен занимать свое место – то, которое я для него определю. Даже одна мятежная мысль может все разрушить, поэтому мне не нужны чересчур любопытные ученые. Или сумасшедшие Блюстители, одержимые бреднями о сверхчеловеке.

– Это не бредни! – прошипел господин Н. – Если бы не ваша алчность и мстительность…

– Человек ничтожен! – Магистр подался вперед и уверенным шагом двинулся на Вершителя. – Как вы не можете этого понять?! И ничтожное всех те, кто думают, что что-то из себя представляют. Ваши нелепые фантазии о новых существах, о людях, заключенных в крылатые механизмы… Это же просто смешно! И вы сами смешны. Как вы там себя называете… Стальной дракон?

Господин Н. захлебнулся воздухом. Побелев, с выпученными от злости глазами, он сорвался с места и кинулся на Магистра.

Ловкий стремительный прыжок, рука, занесенная для удара, – все произошло так быстро, словно Вершитель превратился в порыв яростного черного ветра.

Но в последнее мгновение Магистр уклонился от удара, сделал аккуратный шаг в сторону и вдруг оказался за спиной у своего противника. По комнате прокатился шумный вздох – кажется, никто не ожидал, что в высоком сухопаром мужчине таится такая легкость и даже грация.

– Я не отдавал приказа! – Не спуская с лица тонкой издевательской ухмылки, Магистр жестом остановил шестерых агентов, ринувшихся было к своему начальнику. – Даже не вздумайте испортить момент. Я давно так не веселился. К тому же дражайший господин Н. пока нужен мне живым.

– Ты находишь, что это весело? – оскалился Вершитель.

– А разве нет? И куда только подевалось твое самообладание? Неужели я задел тебя за живое?

– В городе зреет революция, и скоро тебе придет конец.

– Революция? – притворно удивился Магистр.

Господин Н. побежал вперед, замахнулся. Цилиндр слетел с его головы и покатился по полу. Взметнулись полы лиловой мантии, Магистр снова уклонился, но на его правой скуле вспыхнул красный росчерк. Удар должен был прийтись в подбородок и оставить Магистра без сознания.

– Ты переходишь все границы, – процедил Магистр, касаясь рассеченной скулы. – На этом нашу милую беседу пора заканчивать.

– Мне нечего терять, – усмехнулся господин Н., мельком взглянув на костяшки своей механической руки со следами крови. – А вот ты… Все окажется напрасным. Ложь, убийства, пытки, подкупы, интриги. Все, что ты натворил за эти двадцать лет. Как ты не понимаешь, птенчик… Твою сестру уже не вернуть!

– Хватит! – крикнул Магистр. В одно мгновение он стал похож на разъяренного дикого зверя. – Арестовать его!

Блюстители за его спиной вытащили пистолеты и без колебаний направили их на господина Н. Они проделали это так слаженно, словно были единым двенадцатируким организмом.

Черные мундиры двинулись на Вершителя, обступая его со всех сторон. Тот не вздрогнул, не пригнулся, не попытался бежать. Он поднял лицо, расчерченное кривой усмешкой, и посмотрел в глаза Магистру.

– Вы обвиняетесь… – торжественно начал советник. Но вот его брови поползли к переносице, через лоб пролегла вертикальная складка. – Что такое? Что это?

Через мгновение Варя почувствовала, как дрожит металлический стол под ее лопатками, как скребут по полу тяжелые ножки. Забренчала лабораторная посуда, попадали стоявшие у стены газовые баллоны, с полок рухнули книги. Вскоре вся комната уже сотрясалась от мощных толчков, а за стеной с каждой секундой нарастал грохот – будто дробила камни неведомая сила.

– Землетрясение! – воскликнул кто-то, – Сейчас все рухнет!

– Нет, – бледнея, выдавил из себя Магистр. – Это не землетрясение.

Грохот становился все сильнее, казалось, он раздается отовсюду.

В следующее мгновение дальнюю стену раскроила надвое змеистая трещина, потом еще одна и еще… Серые камни с рокотом обрушились, и в образовавшемся проеме показался массивный остроконечный бур, располосованный спиральными бороздами. В лабораторию, сминая все на своем пути и вздымая вокруг пыль и каменную крошку, вкатилась продолговатая машина на гусеничных колесах.

Субтеррина! На измятом, покрытом ржавчиной борту механизма Варя различила уже знакомую надпись «СК-4». Как такое может быть?! Подумать как следует девушка не успела – она по-прежнему была привязана к столу, а заостренный бур землеройки двигался прямо на нее.

Варя раскрыла рот, чтобы закричать, но получился только сдавленный хрип. Все вокруг начало расплываться, звуки слились в чудовищную какофонию. Сзади звенели крики, топало множество ног, что-то падало, звенело бьющееся стекло. «Стальной крот» гудел и скрежетал, все ближе подползая к Варе.

Вдруг машина начала замедлять ход, потом зашипела, фыркнула облаком сизого пара и остановилась.

– Что вы стоите?! – Варя услышала гневный крик Магистра. – Окружите машину! Это вторжение!

Блюстители сорвались с места и выстроились перед субтерриной плотным полукругом. Несколько секунд ничего не происходило – машина грозно оглядывала своих врагов, наставив на них острый бур.

И вот на крыше субтеррины, между верхними гусеницами, откинулась крышка люка.

– Приехали! – объявил веселый мальчишеский голос. – Я же говорил!

Глава 10

Второе сердце

Из открытого люка выскочил бледный рыжеволосый юноша. Он легко спрыгнул на пол – за плечами серебрились крылья, сплетенные из стальных перьев.

– Дар, перед кем ты рисуешься? – Следом из машины показалась девушка, увешанная ремнями, поясными сумками и тяжелым патронташем. Короткие черные волосы торчали во все стороны, на остром личике промелькнула ехидная улыбка.

«Мастера! – Варю окатило теплой волной. – Они здесь! Они все-таки пришли!»

– Это Мастера! – вторя Вариным мыслям, рявкнул Магистр. – Взять их живыми!

Но Блюстители не успели даже пошевелиться. Из ячейки на толстом кожаном браслете Ксандра вынула тонкую ампулу, разломила ее надвое и сдула с ладони мелкий пурпурный порошок.

Никаких взрывов или облаков разноцветного дыма. Но четверо Блюстителей, стоявших ближе всех к Мастерице, закричали и, бросив оружие, побежали прочь из лаборатории. Их лица искажал необъяснимый животный ужас.

– Вижу, нас уже ждут! – Из люка выскочили две темные фигуры. Варя и разглядеть их толком не успела, как за спиной у нее что-то щелкнуло. На запястьях разомкнулись стальные браслеты.

– Ты цела? Вставай скорее!

Рядом появилась Дара. Простое темное платье до колена, короткий плащ, окуляры на пол-лица. В руке бледно мерцает остограф.

– Почти… – Девушка ухватилась за протянутую ладонь и сползла со стола.

– Нужно увести тебя.

– Без папы – нет, – мотнула головой Варя. – И еще Захар.

– Вот ты заладила! – прикрикнула на нее Мастерица. – Обещали – значит, сделаем. Пойдем!

Князя Кручинина и Захара тоже освободили от наручников. Рядом с ними стоял крепкий юноша в кожаном плаще и массивных окулярах. Его простое открытое лицо было перепачкано копотью, каштановые волосы растрепаны, а в мускулистой руке, словно из ниоткуда, появился тяжелый гаечный ключ.

– Дара, справишься? – спросил юноша. – Я нужен тут.

Прогремели выстрелы – в лаборатории развернулось настоящее побоище. И Мастера одерживали верх. Один из Блюстителей, сморщившись, прижимал руку к плечу – Дарий выпустил из наручного арбалета короткую стрелу. Юноша даже не коснулся оружия, но еще одна стрела рассекла воздух и вонзилась в ногу второму агенту.

Ксандра положила на ладонь невзрачный серый камень. Он начал краснеть, вспухать алыми жилками и огненной сферой взметнулся в воздух. Шар становился все больше и вот уже должен был накрыть двоих Блюстителей с головой, но те сумели уклониться, отделавшись легкими ожогами. Началась стрельба. Дарий вытащил остограф – более массивный, чем у сестры, и сделанный из желтого металла – и стремительно расчерчивал на квадраты пространство впереди себя. Из ниоткуда появилась стена, и пули, одна за другой, отскочили от полупрозрачных камней.

Все происходило очень быстро. Механическая рука у одного из гибридов неестественно изогнулась. Выстрел – и пуля угодила в лодыжку другому агенту. Мастер в кожаном плаще ринулся вперед и ловко вращал тяжелым метаключом, словно настраивая невидимые механизмы.

– Справлюсь! – крикнула Дара ему в спину, а потом повернулась к Варе и подоспевшему князю Кручинину: – За мной, скорее. Попробуем выбраться.

Елисей Романович схватил Варю за руку, кивнул Захару, и все четверо побежали к выходу.

– Разве я позволил вам уйти? – Магистр заслонил дверной проем и сложил руки на груди.

– Я больше не ваш пленник, – князь сжал кулаки и заслонил собой Варю. – Вы проиграли, уйдите с пути.

Захар сцепил зубы и исподлобья посмотрел на Магистра, всем своим видом показывая, что тоже не останется в стороне.

– Останьтесь, Елисей Романович. Посмотрите, как мои люди разделаются с непрошеными гостями. Может быть, я сохраню вам жизнь. Ведь вы еще не выполнили свою часть договора.

– Договор?! Меня заставили силой и ложью. Вы жестокий и беспринципный диктатор. Вы обманом захватили власть – я думаю, даже убили царя…

Магистр шумно выдохнул. За спиной Варя услышала тихий смешок. Обернувшись, девушка встретилась взглядом с господином Н. Он стоял, прислонившись к стене и сложив руки на груди.

– Вы обманываете народ Гардарики, – продолжал князь, – заставляете тяжело работать и терпеть лишения – и все ради того, чтобы накопить вооружение и вероломно напасть на Европу, как вы уже напали на Османию. Да, любому думающему человеку давно известно, что это наступательная война, которая уже унесла множество жизней…

Варя задрожала. Ее охватила гордость за отца, девушке хотелось повторить каждое его слово.

– Не напомните, Елисей Романович, – губы Магистра растянулись в приторной улыбке, – сколько жизней унес ваш дирижабль?

Князь вздрогнул и опустил голову – словно получил тяжелую оплеуху.

– Я не отрицаю своей вины. Не пытаюсь прикрыть ее лживыми россказнями. И расплачиваюсь за свою ошибку.

– Папа! – Варя рванулась вперед, но князь удержал ее, так что она по-прежнему оставалась за его спиной. – Папа, я должна сказать…

Варя готова была взвыть от досады. Она ведь так и не рассказала! Папа не знает о том, что Полозов предал его, не знает, что не виноват в крушении «Аргеста»!

– Боюсь, недостаточно, – отрезал Магистр, не обращая внимания на девушку. – Но вы обязательно получите свое, князь. И очень скоро…

От одного взгляда на этого человека Варино горло сжимали цепкие ледяные пальцы. Хотелось бежать, прятаться, закрыть голову руками – лишь бы не смотреть в глубокие темные глаза, не видеть ироничного росчерка губ на бледном лице. Но сейчас девушка глубоко вздохнула и, вложив в слова всю свою силу, воскликнула:

– Он не виноват! – Варя удивилась тому, как громко прозвучал ее голос. Звонким, дрожащим эхом он прокатился по комнате, выплеснулся в коридор, заставил Блюстителей и Мастеров на несколько мгновений прекратить схватку и повернуть головы к выходу. – Мой папа не виноват. Это все Полозов!

Все взгляды обратились к Варе. По лицу князя Кручинина пробежала тень, Магистр смотрел на девушку так, словно она была мелким надоедливым насекомым, а господин Н. вскинул брови и беззвучно усмехнулся.

– Боюсь, сударыня, что сейчас не время для ваших детских выходок, – процедил Магистр.

– Но это правда! – не отступала Варя. – Полозов всегда завидовал папе и подстроил все так, чтобы дирижабль не смог взлететь. Но запуск перенесли, и взрыв случился в воздухе. Он сам мне все рассказал! Вы обвинили невиновного!

– Я тоже слышал! – Захар вышел вперед и встал рядом с подругой. – Все этот сморчок, Полозов.

Убил столько людей и до сих пор разгуливает на свободе.

– Полозов? – Магистр нахмурился. – Школьный инспектор?

– Гордей? – Князь Кручинин вышел из оцепенения и заглянул дочери в глаза. – Варя, ты уверена?

– Да! – Девушка облизнула пересохшие губы и сжала руку князя. – Ты не виноват! Ты с самого начала не был виноват. Полозов рассказал мне, потому что не думал, что я смогу сбежать…

– Я думал… Я ведь все это время думал, что убил… всех этих людей… – Елисей Романович смотрел перед собой невидящим взглядом. – А предатель был рядом со мной и притворялся моим другом… И донос. Я знал, кто его написал, но не хотел верить…

– Что ж… – На мгновение Варе показалось, что Магистр растерян, сбит с толку. Он перевел сердитый взгляд на господина Н. – Вы знали?

– Откуда? – ухмыльнулся Вершитель. – Расследование вы запретили, а я не провидец. Хотя, признаться, подозрения у меня были. Удивлен, что для вас это такая новость.

– Это ничего не меняет, – Магистр вскинул подбородок. – Вы совершили достаточно преступлений и останетесь здесь.

– Вы… – прохрипел князь. Его глаза потемнели, на лице – всегда спокойном и задумчивом – вздулись желваки. – Вы сделали меня виноватым в этой чудовищной трагедии. Заставили меня поверить. Заставили всех поверить… Растоптали мое имя. Но даже не потрудились провести расследование…

– Хватит! – отрезал Магистр. – Я уже сказал и не буду повторять…

– Вот именно, хватит! – Остограф замелькал в руках Дары, и каменные плиты под ногами Магистра начали расползаться в стороны. Мастерица перечерчивала пол. Провал все ширился, еще чуть-чуть – и советник рухнул бы в растущую пустоту…

Воздух рассек резкий свист, Дара закричала и повалилась на пол, выпустив из рук остограф. Ее ноги опутали длинные кожаные ремни с грузами на концах, а в следующую секунду над Мастерицей уже нависли двое Блюстителей. Дара зашипела, принялась молотить руками воздух, попыталась извернуться и лягнуть гибридов, но тщетно. Ей сковали запястья и оттащили в сторону.

Варя с ужасом поняла, что расстановка сил поменялась. Блюстители оттеснили Ксандру и Дария к провалу в стене – туда, откуда совсем недавно вынырнула субтеррина. Юношу окружили, и вскоре несколько ремней черными змеями опутали его тело. Он упал на колени, и подоспевший агент, схватив его за ворот, нанес ему несколько коротких и точных ударов в шею и грудь. Глаза у Дария в ту же секунду стали мутными, а лицо приняло бессмысленное выражение.

– Кто теперь поможет вам уйти, Елисей Романович? – усмехнулся Магистр. – Неужели вы думали, что мои Блюстители не справятся с кучкой детей?

– Чеслав, осторожно! – вскрикнула Ксандра.

Юноша в кожаном плаще, вращая ключом, заставил столик с инструментами покатиться по лаборатории. Он как раз успел сбить с ног одного Блюстителя, когда второй подошел к Мастеру со спины и обрушил на него град ударов.

Чеслав выпучил глаза и осел на пол. Его тут же связали и подтащили к Дарию.

– Что вы с ними сделали?! – воскликнула Варя.

– Ничего особенного, сударыня, – Магистр склонил голову набок. – Это особая техника, мы позаимствовали ее из восточных единоборств. Удары приходятся на некоторые важные точки и лишают Мастеров их способностей…

Глаза у Вари расширились. Ей не раз приходил в голову вопрос: как Блюстители умудряются сладить с Мастерами? Дара говорила ей, что Мастера не привыкли сражаться. Но они умеют управлять механизмами, изменять пространство или создавать вещества с удивительными свойствами. Разве есть способ их победить? Теперь оказалось, что есть. Очень страшный способ.

– …на время, разумеется. Скоро эти несчастные придут в себя, но, связанные и запертые в камере, все равно не смогут ничего сделать. Зато потом их умения мне очень пригодятся. Особенно крылья.

Магистр смерил победоносным взглядом Дария и его сестру.

– Как же, размечтался! – зло крикнула Ксандра.

Она оставалась свободной и дважды успела увернуться от стремительных и хлестких ремней. Сдаваться Мастерица не собиралась. Она сунула руку в один из подсумков и швырнула под ноги Блюстителям пузатый голубой пузырек. В лаборатории стало холоднее. По полу вокруг того места, где разбился пузырек, быстро ползла корка мерцающего синеватого льда. Через мгновение Блюстители застыли на месте с болезненно искривленными лицами. Лед сжимал их в холодных объятиях, обхватывал от лодыжек до шеи, превращая в искрящиеся изваяния.

Ксандра торжествующе улыбнулась, но через мгновение ее улыбка погасла. Один из гибридов успел выхватить массивный многоствольный пистолет, и в лаборатории прогремела череда выстрелов. Ксандра повалилась на бок и обхватила правую ногу чуть повыше колена. Ткань брюк пропитывалась кровью.

– Ксандра! – Варя побежала к Мастерице.

– Убегай! – она кивнула головой на пролом в стене. – Там тоннель, он приведет вас… Мы здесь справимся.

Варя в нерешительности шагнула к темнеющему впереди проходу. Потом обернулась, взглянула на папу, на раненых Мастеров, на Захара, который так и не нашел свою маму.

– Нет, я… – Девушка мотнула головой. – Я вас не оставлю.

– С ума сошла?! – прошипела Ксандра. – Я сказала, немедленно…

Но конец фразы Варя не услышала – его заглушали гулкие точки пульса в ушах. Перед глазами заплясал целый рой темных мушек. Из груди поднималась жгучая, раздирающая боль.

– А-а-а… – простонала девушка.

«Так уже было, – успела подумать она, – тогда, в кабинете Полозова. Завод кончился. И ключ… У меня больше нет ключа!»

Все чувства разом померкли, словно на них накинули темный полог. На секунду Варя оказалась в глухой непроницаемой пустоте. А потом эта пустота вспыхнула сотнями тонких серебристых линий.

Основа!

Лаборатория развернулась перед Варей подробным чертежом – объемным, с тщательно прорисованными деталями. Кто-то услужливо нанес на воображаемый кульман оси и направляющие, потолочные перекрытия, трубы, спрятанные за каменной кладкой. Если хорошо присмотреться, за стенами можно было увидеть сложную систему коридоров и лестниц. А еще – механизмы! Варя почти физически ощущала близость машин и могла перечислить все, что были в комнате: напольный хронометр, заглохшая субтеррина, паровая центрифуга для пробирок, смятые и раздавленные станки, прессы и газовые горелки. И собственное сердце – усталое, медлительное, то и дело пропускающее удары. Тугая пружина почти раскрутилась, сонные колеса вот-вот готовы были остановиться. Стенки едва сжимались, тонкие клапаны раскрывались и закрывались невпопад. Варя понимала, что ей осталось совсем немного. Без завода сердце скоро остановится, кровь в сосудах застынет. Если бы она, Варя, была полностью механической, она бы просто уснула. Но ее угораздило оказаться где-то посередине – и не кукла, и не человек.

Было еще кое-что… Варя уловила стук другого сердца. Механического сердца – почти такого же, как у нее самой, но больше во много раз. Сердце не торопилось, оно стучало ровно, будто его обладатель спокойно спал. Спал внутри исполинской алхимической печи – атанора, – пока тлели угли в топке, большие помпы нагнетали воздух, а по множеству изогнутых труб из пробирок бежали сложные растворы.

Мощный стальной скелет, тонкие трубки сосудов и легкие, состоящие из множества пластин. Варя поняла – существо в лаборатории живое. В груди у девушки что-то отозвалось мягким теплом.

«Кто ты?» – Варя не произнесла этих слов вслух, но сразу поняла, что существо ее услышало. Оно вздрогнуло, заворочалось, сердце застучало чуть быстрее.

– Я… Не знаю… – Ответ прозвучал как тихий печальный выдох.

– Тебе нужно проснуться, – подумав, произнесла девушка.

«Кто бы это ни был, он казался ей очень близким, почти родным. Он поможет, – сказала себе Варя. – Он последний, кто может помочь».

– Проснуться? – эхом повторило существо. – Я не знаю, что это. Я спал всегда и всегда буду спать.

– Сон – это только остановка. Перерыв между жизнью и жизнью. Он может быть долгим, очень долгим… Но главное – не упустить момент, когда нужно открыть глаза. Сейчас – как раз такой момент. Ты очень нужен мне!

– Между жизнью? – помолчав, выдохнуло существо. – Я живой?

– Да, – не колеблясь, ответила Варя. – Ты живой. И я живая. Даже если кто-то думает по-другому. И нам с тобой пора проснуться.

Существо ничего не ответило, но мир вокруг снова обретал краски и звуки.

– Варя! Варя, что с тобой?! – закричал князь Кручинин.

Пол под ногами качнулся, девушка начала оседать на пол, но ухватилась рукой за лабораторный столик и удержала равновесие. Варя поняла, что провалилась в забытье всего на долю секунды. Головокружение отступало, мысли становились ясными, по всему телу разливалась теплая уверенность – теперь все будет хорошо.

– Держите ее! – рявкнул Магистр. – Она пытается убежать!

Но Блюстители не успели сделать ни шагу в сторону Вари. В лаборатории прозвучали несколько глухих ударов – таких мощных, что вздрогнули стены. Все замерли, повернувшись к атанору. Магистр смотрел мрачно, почти обреченно, Захар – испуганно, а господин Н. – с любопытством. Но на папином лице Варя увидела надежду – несмело дрогнули уголки губ, в глазах зажегся нетерпеливый огонек.

Еще один яростный удар – и толстое затемненное стекло наконец треснуло. Мутная синеватая жидкость хлынула на пол, медные трубы, лопаясь одна за другой, шипели раскаленным паром. Чья-то рука с хрустом выламывала и бросала вниз крупные осколки, пока в стеклянной стене атанора не образовался большой проем.

Глава 11

Твое имя – Ярость

И из этого проема, медленно разворачивая могучие плечи, показалась исполинская фигура. На пол опустилась мощная ступня, потом вторая, и существо, выпрямив спину, окинуло лабораторию тяжелым взглядом мерцающих черных глаз.

Голова – слишком маленькая в сравнении с остальным телом – почти упиралась в потолок. Широкую грудь, вздыбленные буграми плечи, массивные, как стволы деревьев, ноги – будто вылепили из влажной синей глины. На шее, на пальцах, ступнях и коленях дрожали голубые жилки.

Исполин повел плечами. Скривившись, выдернул из-под ключиц несколько резиновых трубок. В полной тишине повернул голову, остановил взгляд на Варе и направился к ней, тяжело переступая глиняными ногами.

– Голем, – прошептал Магистр. – Он сотворил голема…

Существо уже было рядом. Когда между ним и Варей оставалось несколько шагов, голем остановился. Затаив дыхание, Варя смотрела, как ее накрывает тень от исполинской фигуры.

– Варя! – Князь двинулся к дочери.

– Подожди, папа. Он не навредит мне. Мы с ним почти… одинаковые. – Девушка смотрела на Голема без страха. И он, окинув Варю пристальным взглядом темных глаз, проговорил:

– Ты разбудила меня. Для чего?

Голос великана звучал хрипло – как у того, кто слишком долго молчал.

– Я прошу тебя помочь мне. Помочь нам всем.

– Я не стану подчиняться ничьим приказам, – пророкотал Голем.

– Поэтому я не приказываю тебе. Я прошу. Но ты всегда можешь выбрать, как тебе поступать.

С минуту Голем не произносил ни слова. Его взгляд – колючий, изучающий – остановился на Варе, словно стремился пронзить ее насквозь, понять все ее мысли, изучить все шестеренки, спрятанные в ее груди. «Что, если, – подумала девушка, – он тоже может видеть Основу?»

– Почему я должен вам помогать, – прохрипел великан.

– Потому что больше некому.

Варя вскинула подбородок и смотрела на Голема снизу вверх, не мигая, не отводя прямого открытого взгляда. В лаборатории стояла такая тишина, словно все, кто в ней находились, даже забыли, как дышать.

– Мне нужно имя, – проговорил великан.

– Имя?

– У тебя же оно есть. Я не безымянный слуга, – существо смотрело почтительно, но твердо, не намереваясь отступать. – Я проснулся. Я живой. Я хочу носить имя.

– Ты прав, – Варя склонила голову набок. – Тебя будут звать…

– Тсорн, – подал голос князь Кручинин. – На одном древнем языке это означает «ярость».

– Тебе нравится это имя? – спросила Варя.

– Тсорн… – Голем пробовал имя на вкус, – Ярость. Что ж… Я согласен. Я помогу вам.

Голем кивнул, словно скрепляя этим кивком свое обещание. Осмотрелся, раздумывая, с чего ему начать, и, тяжело ступая, двинулся на Блюстителей. Те из них, что остались в строю, растеряли все свое самообладание и пятились от глиняного исполина. Они в испуге поглядывали то на Магистра, то на господина Н., ожидая приказа. Но приказ неожиданно отдал князь Кручинин.

– Освободите Мастеров, – ледяным тоном произнес он.

– Вы все равно не сможете уйти, – подал голос Магистр. – Я вам не позво…

Исполинская рука отбросила его в сторону. Комната закружилась перед глазами советника, правая рука хрустнула и наполнилась обжигающей болью. Магистр взвыл, но уже через несколько мгновений поднялся на ноги. На бледный лоб упала широкая смоляная прядь, лицо скривилось от бессильной злобы.

Тсорн повернулся к Блюстителям, и те, не дожидаясь, пока он заведет руку для удара, сорвались с места. Господин H. с кривоватой ухмылкой смотрел, как двое Блюстителей кинулись снимать с пленников оковы. Угрожающий вид Тсорна заставил их забыть об уставе и присяге. Вершитель подобрал с пола свой цилиндр, неторопливо, словно вокруг не происходило ничего особенного, отряхнул его и водрузил на голову. В последний раз он посмотрел на своих подчиненных и направился к выходу из лаборатории. Никто, кроме Вари, даже не взглянул в его сторону, и, почувствовав на себе удивленный взгляд, господин Н. обернулся к девушке, коротко кивнул ей и, шутливо отсалютовав, исчез в дверном проеме.

«Ключ… – успела подумать Варя. – У него мой медальон…»

Впрочем, сейчас она чувствовала себя так, словно завод ее сердцу больше не нужен. Будто и не было головокружения, пелены перед глазами, яростной раздирающей боли в груди.

Мастера начали понемногу приходить в себя. Чеслав и Дара с братом подняли инструменты, Ксандра, пыхтя и кривясь, вытащила несколько колбочек и принялась возиться со своей раной.

– Вот уж не думал, что увижу в Цареграде голема, – Чеслав уважительно покосился на князя Кручинина.

Все вокруг пришло в движение. Топот, суматоха, короткие окрики и распоряжения. Первыми в широкий коридор высыпали Мастера, следом, испуганно оглядываясь, вышел Захар. Князь Кручинин держал Варю за руку, за их спинами грозно маячил Тсорн, одним своим видом заставляя Блюстителей застыть без движения. Магистр смотрел им вслед, и на его бледном лице не было ни намека на страх. Только досада и темная глухая ненависть.

– И что дальше? – спросил Захар, когда двери лаборатории остались позади. – Нужно найти мою маму. Кто-нибудь знает, где она?

Мастера переглянулись.

– Приблизительно, – ответил Дарий, когда стало понятно, что молчание слишком затянулось.

– А все остальные Мастера? – Варя обвела коридор встревоженным взглядом. – Где они нас ждут?

– Эм… – Чеслав посмотрел на друзей и прокашлялся. – Вообще-то, нигде. Мы сами по себе.

– То есть как? – насторожился Захар. – Больше никто…

– Не пришел, – договорил за него князь Кручинин. – Ведь так? Вышеград не станет помогать. Для них я тоже преступник, раз воспользовался их манускриптом.

– Это был очень важный манускрипт, – пробубнила Дара. – Никому не разрешалось его трогать.

– Я не украл его, а получил от Мастера.

– Да, от Дементия Сумарокова. Его изгнали, и он…

– Сейчас не время, – Дарий оборвал сестру. – Старшие Мастера не отказывались помогать. Дара рассказала им все, что узнала от Вари, и в Вышеграде собрали Вече.

– И каково решение?

– Мы не знаем, – вздохнул юноша.

– Они же тысячу лет будут заседать, – фыркнула Ксандра. – Пока все обсудят, рассмотрят со всех сторон. Им же нужно прийти к конс-е-е-енсусу, – Мастерица манерно растягивала слова. – А помощь могла понадобиться раньше… Я сразу поняла, что Варя не станет нас дожидаться. И получается, не ошиблась.

Остальные Мастера согласно загудели в ответ.

– Я правильно понимаю, – князь обвел взглядом всех четверых, – что вы нарушили правила и самовольно сбежали из Вышеграда, чтобы помочь мне и Варе?

– Выходит, что так, – немного помявшись, ответил Чеслав.

– И что делать дальше, вы не подумали? – нахмурился Захар.

Мастера обменялись смущенными взглядами.

– Иногда, если слишком долго думать, можно упустить самое главное, – пробормотала Дара. – А вы и сами не лучше. Пробрались в Цитадель. Вдвоем! Без всякой подмоги! На что вы рассчитывали?! Если бы мы не подоспели…

– Хватит! – Князь Кручинин прикрыл глаза и потер переносицу. – Пока мне ясно только одно – ни я, ни старшие Мастера совершенно не справились с воспитанием.

При этих словах Варя покраснела, Ксандра закатила глаза и скрестила руки на груди, а Дарий обменялся с сестрой сердитыми взглядами.

– Катерину Колесникову должны были перевести сюда, в башню. Я слышал об этом от Блюстителей, – продолжал князь. – И если я правильно запомнил план подземелья, нам нужно подняться на уровень выше. Вы же сможете справиться с замком?

– Пф! – усмехнулся Чеслав. – Спрашиваете!

– Уровень выше? – Дарий сощурился, просматривая Основу, и махнул правой рукой. – Значит, нам туда. По лестнице не пойдем. Попробуем начертить проход. Нужно найти его маму, – юноша кивнул в сторону Захара. – И прорываться к выходу из башни.

Захар решительно кивнул. Тсорн шумно выдохнул, словно говоря, что для него это будет несложно.

– Полное безумие, – вздохнул князь. – Но другого выхода все равно нет. Пойдемте!

Вокруг замелькали коридоры и лестницы. Помешать беглецам никто не пытался. Варя видела на полу тела Блюстителей и солдат Императорского полка – окровавленные и неподвижные. Девушка в ужасе отворачивалась – кажется, пока они были в лаборатории, здесь, в катакомбах, тоже развернулась настоящая битва.

– Стойте! – По коридору пронесся знакомый голос с визгливыми нотками. – Или мне придется ей навредить!

Глава 12

Лучшие друзья

Все разом остановились, повисло тревожное молчание. Варя обернулась и с удивлением узнала Полозова. За стеклами очков лихорадочно блестели темные глазки, в руке был крепко зажат револьвер, дуло которого упиралось в висок перепуганной женщины. В ее светло-серых глазах застыл ужас, русые волосы растрепались, сбился на шее цветастый платок.

Захар с тихим рыком рванулся вперед, но Чеслав вовремя ухватил его за плечи.

– Это моя мама, пусти! – завопил мальчишка.

– Не двигайтесь, я сказал! – проверещал Полозов. И взвел курок. – Я не шучу!

Голем двинулся было на Гордея Ивановича, и колени у того мелко задрожали.

– Не надо, Тсорн, оставь. Пожалуйста, – проговорил князь.

Великан нехотя остановился.

– Гордей… Что же ты творишь… – устало выдохнул Елисей Романович.

– Останавливаю сбежавших преступников! Магистр…

– Магистр, кажется, не возражал против нашего ухода, – на лице князя мелькнула тень усмешки. – И Блюстители тоже.

Полозов покосился на Голема. Тот взирал на него сверху вниз мерцающими глазами. Широкая грудь Тсорна равномерно вздымалась, на глиняных мышцах пульсировали голубоватые жилки.

– Ты солгал мне! – выпалил Полозов, облизнув тонкие губы и переступив с ноги на ногу. Катерина Андреевна, мама Захара, кажется, вот-вот готова была лишиться чувств, но мужчина с силой прижимал ее к себе. – Ты нарушил наш договор, создал этого монстра…

– Я сделал как раз то, чего от меня ждали, – князь сложил руки на груди. – А вот ты, Гордей… Я верил тебе, считал тебя другом.

– Мне… Мне пришлось! Ты не понимаешь! – Полозов нервно обернулся и, увлекая за собой маму Захара, сделал шаг назад.

– Пришлось? Что именно? Написать на меня донос? Подложить взрывное устройство в мой дирижабль?

– О чем ты? – Глаза Полозова расширились. – Что за чушь? Кто тебе сказал…

– Ты смешон, – горько усмехнулся князь. – Теперь я знаю обо всем, что ты сделал. О том, что ты предал меня, убил Марианну. И Полину… Убил всех, кто был на «Аргесте» в тот день.

– Я не хотел! – крикнул Полозов. – Я не хотел никого убивать, как вы не можете понять! Я думал просто…

– Просто разрушить мою карьеру? Погубить мое изобретение, свалив на меня вину? И все это только ради того, чтобы занять мое место в Альянсе… Теперь я знаю. Смерть моих близких на твоей совести – вот до чего довела твоя зависть.

– Это случайность! Трагическая случайность!

– Нет… – покачал головой князь. – Ты убийца, Гордей. Убийца и предатель. И после этого ты пришел в мой дом, чтобы насладиться моим горем. Ты написал донос. Отправил на смерть меня и Варю. По твоей милости я почти шесть месяцев провел в казематах. Ты хоть представляешь себе, что это такое?! – Голос князя нарастал с каждым сказанным словом.

– Я… – проблеял Полозов.

– Для большинства людей – я знаю это – чужой успех невыносим. Но ты всегда казался мне другим. Жаль, что я был так слеп. – Князь скривился, словно увидел насекомое. – Ты мне отвратителен. Даже смотреть на тебя противно. Отпусти эту женщину и уйди с дороги!

Полозов вздрогнул. Слова князя больно хлестнули его, и он отшатнулся, словно от настоящего удара. Где-то глубоко внутри – там, где должна быть душа, – открылась страшная пустота. Но ее тут же наполнила волна ослепляющей злобы.

– Нет! – крикнул он, перехватывая револьвер вспотевшей ладонью и рывком прижимая к себе маму Захара. – Не смей мне приказывать!

Палец Гордея Ивановича оказался на спусковом крючке. Раздался щелчок. Женщина вскрикнула, по коридору пронесся общий испуганный вздох. Полозов отнял револьвер от виска Катерины Ивановны и с удивлением уставился на оружие. Барабан застрекотал и начал вращаться – сначала не спеша, а затем все быстрее и быстрее. На каменный пол посыпались блестящие закругленные пули.

– Что это еще такое? – пробормотал Полозов.

– Вам ведь было сказано – отпустите женщину и отойдите.

Полозов вздрогнул и обернулся. За его спиной стоял высокий светловолосый мужчина в расшитом пурпурном камзоле нараспашку. В руке он сжимал длинный ключ и смотрел на инспектора так, что лицо у того вмиг стало серым, а лоб покрылся испариной.

– Мирон! – дружно выдохнули Дара, Ксандра и остальные Мастера.

– Кто вы такой? – прохрипел Полозов, изо всех сил стараясь не выдать своего страха. – И как сюда попали? Вы не имеете права здесь…

Катерина Андреевна, улучив момент, выскользнула из рук инспектора и бросилась к Захару.

– Мама! – воскликнул юноша. Худой и долговязый, он был уже на голову выше матери, но сейчас, сгорбившись и прижавшись к ее плечу, снова превратился в маленького мальчика.

– Захар… – Женщина, тихонько всхлипывая, обнимала сына, гладила его по всклокоченным волосам. – Что же это все…

– Я расскажу тебе, обязательно… Хоть ты и не поверишь.

– Прекрасно, – с легкой улыбкой провозгласил мужчина в камзоле. – Теперь никаких препятствий нет, и мы можем идти.

Дара первая бросилась вперед, бесцеремонно толкнув плечом разоруженного Полозова. За ней – остальные Мастера. Князь Кручинин немного замешкался, с сомнением глядя на незнакомца.

– Мирон Белецкий, – светловолосый Мастер, повернувшись к князю, отвесил церемонный поклон. – Первый вышеградский советник и Хранитель знаний. Я здесь для того, чтобы помочь вам, князь. И вам, дорогая Варвара.

Варя не могла отвести от Мирона Белецкого удивленного взгляда. Старинный камзол, длинные, очень светлые волосы, тонкие черты лица. Глаза – ярко-синие, широкая и открытая улыбка. Все Мастера, которых довелось встретить девушке здесь, в Цареграде, выглядели диковинкой. Но Первый вышеградский советник – нарядный и сияющий – показался ей совсем уж удивительным существом.

– Что ж, – Мирон быстрым любопытным взглядом окинул Голема, – прекрасно, что у нас теперь есть такая защита. Боюсь, она нам пригодится. Больше задерживаться нельзя. Идите за мной – я сделаю все, чтобы вывести вас отсюда.

Елисей Романович, поразмыслив секунду, приобнял Варю и стремительно зашагал по коридору вслед за остальными.

– Постойте… – проскулил кто-то. – Не уходите, прошу…

Князь обернулся и встретился взглядом с Полозовым. Гордей Иванович, безоружный и напуганный, трусливо жался к стене. Он поспешно отвел глаза и вжал голову в плечи.

– Что тебе нужно?

– Я не могу здесь остаться, – заблеял Полозов, делая робкий шаг вперед. – Здесь, в Цареграде. После всего… Ты же понимаешь, они… Я не знаю, что они со мной сделают…

Он покосился на пустой темный коридор, уходящий вниз, в подземелья Башни.

– И чего ты хочешь от меня? – приподнял брови князь.

– Помогите мне. Возьмите… – Полозов сглотнул и переступил с ноги на ногу. – Возьмите меня с собой, прошу!

Мастера удивленно переглянулись, кто-то из них громко фыркнул. На Варю волнами накатывали негодование, жалость, и даже темное, непривычное злорадство. Она подумала, что, если бы ей сейчас пришлось принимать решение, она бы ни за что не смогла сделать такой сложный выбор. Варя с надеждой посмотрела на папу.

– Князь Кручинин, – взволнованно произнес Мирон. – У нас больше нет времени.

– Елисей, прошу тебя! – дрожащим голосом сказал Полозов. – Не оставляй меня здесь! – Он сделал еще один шаг вперед.

Несколько мгновений князь смотрел на Полозова долгим печальным взглядом. Когда он увидел своего врага униженным, раздавленным и жалким – в его душе что-то дрогнуло, заметалось, принялось рваться из стороны в сторону.

– Мы ведь были друзьями… Я знаю, тебе хватит великодушия… – Тонкие губы Полозова скривились в подобие жалкой просительной улыбки.

– Друзьями?! – Князь вздрогнул, словно его разбудили после долгого и тревожного сна. Он горько усмехнулся и повернулся спиной к Гордею Ивановичу.

Сжав Варину руку, князь нагнал Мирона, и вместе они заспешили к высокой каменной лестнице, освещенной тусклыми рожками.

– Елисей! – крикнул ему в спину Полозов. – Что ты делаешь?!

Князь, не оборачиваясь, шел дальше. Мастера тоже не удостоили Полозова взглядом. Только Катерина Андреевна испуганно и недобро покосилась на него.

– Остановись! – Полозов надсадно завопил. Он изменился в лице, все его черты в одно мгновение сложились в желтую, искаженную злобой гримасу. – Это бесчеловечно, ты не смеешь!

Гордей Иванович сжал кулаки и рванулся было следом за беглецами. Но в то же мгновение понял, что в коридоре, и без того слабо освещенном, стало еще темнее. Инспектор поднял глаза – над ним грузно нависал глиняный исполин.

– Я… – прохрипел Полозов. Речь его превратилась в невнятное бульканье, он попятился, споткнулся, едва не упал. И побежал прочь, растворяясь в полутемном коридоре.

Глава 13

Незаменимые есть

Процессия быстро продвигалась вверх по подземелью.

– Мирон Васильевич! – Дара, тяжело дыша, нагнала учителя. – Вы все-таки пришли!

– А у меня были другие варианты? – Хранитель знаний, не оборачиваясь, шагал вперед. – Я отвечаю за вас. И раз уж я не справился с вашим воспитанием, значит, должен расхлебывать все ваши выходки, даже самые безумные.

Младшие Мастера виновато переглянулись.

– П-простите, – пробормотал Дарий.

– Это не выходка! – выпалила Ксандра. – Только так и можно было поступить! Вы же сами нас учили…

– Расскажете об этом на Вече. Если, конечно, мы туда когда-нибудь доберемся.

– Но…

– Тихо! – Мирон поднял руку и настороженно прислушался. – Здесь мы не пройдем, – объявил он через минуту. – Снаружи Блюстители. Их очень много.

В тоннеле стояла гулкая тишина, но лица у Мастеров разом напряглись, словно они увидели или услышали что-то страшное. Несколько секунд они переглядывались, и Дарий, перехватив тревожный взгляд Мирона, подошел к стене и повел перед ней остографом.

Варя уже знала, что будет дальше. Кладка с рокотом расползлась, образуя невысокий темный проход.

Князь Кручинин поднял брови, а мама Захара охнула и в испуге прижала руки ко рту.

– Где же это видано? – едва слышно прошептала женщина, поднимая глаза на сына.

– А, это у них обычное дело, – махнул рукой Захар. – Очень долго рассказывать, и сам толком не понимаю.

Первым в проход шагнул Мирон, за ним потянулись остальные. В ладони у Ксандры, заточенный в тонкий хрустальный сосуд, вспыхнул бледно-лиловый огонек. Его свет заполнил собой сырой туннель, по серым стенам заплясали дрожащие блики.

– Если мои расчеты верны, мы выйдем с обратной стороны Башни, – через плечо бросил Мирон. Его красивое узкое лицо в призрачном свете алхимического огня выглядело почти пугающим – черты сделались резкими, синие глаза сузились. – Возможно, у нас будет шанс остаться незамеченными. Но мне слабо в это верится, так что приготовьтесь.

Впереди вновь загрохотали стены, а за спинами беглецов уже не было никакого прохода – только камни. Последней шла Дара и, водя остографом из стороны в сторону, закрывала туннель.

– А нельзя сделать так, чтобы мы прошли под землей и оказались за стенами Цитадели? – подал голос Захар. И добавил, смутившись: – Ну, раз уж вы все равно такое умеете…

– Хороший вопрос, – Мирон оценивающе посмотрел на мальчишку. – Но не везде можно проложить путь. Под Цареградом – сеть технических тоннелей: одна ошибка – и мы угодим на пневмопочтовую станцию или в депо грузовых поездов. Они хорошо охраняются, и это слишком большой риск. К тому же Верхний город опоясывает река – как быть с ней?

Захар почесал в затылке, и Мирон продолжил:

– А самое главное – если мы примемся направо и налево перечерчивать подземную архитектуру, может обрушиться дом или даже часть города. В наших руках большая сила, и мы должны пользоваться ею очень осторожно. Должны выверять каждый свой шаг, а не лезть напролом. Да, – Хранитель знаний резко обернулся и метнул в Чеслава и Дария строгий взгляд, – я говорю о вашей выходке с субтерриной.

Мастера потупились.

– Мы не смогли больше ничего придумать, – буркнул Чеслав.

– Дара о ней рассказала.

– А я сама узнала от зауря… от Захара.

– Ну мы и решили… Действовать нужно было быстро.

– Знаю, – кивнул Мирон. – В этот раз все обошлось, но впредь будьте осторожнее. Вы владеете тонким, филигранным искусством, так используйте его по назначению! Среди нас и так достаточно тех, кого волнуют только собственные цели, – иногда это заканчивается трагедией.

Варя вспомнила о взрыве на Политехнической выставке. Но для расспросов сложно было выбрать более неподходящее время.

– Под улицами Цареграда и правда есть проходы, которые мы можем открывать и закрывать по своему желанию. Но ни один из этих проходов не ведет сюда, в Цитадель. Захар Колесников, я ответил на твой вопрос?

Мальчишка кивнул.

– Итак, – Мирон приложил ладонь к стене. – Мы больше не можем оставаться невидимыми. Там, снаружи, много механизмов и оружия, есть летательные аппараты. Блюстители Прогресса – я вижу их механизированные тела.

– Их так много, – фыркнул Чеслав, надвинув на нос окуляры с разрисованными стеклами и уставившись в стену. – Будто нас тут целая армия. До чего же они трусливые!

Мирон окинул взглядом свою маленькую команду.

– Делайте все, на что способны, и берегите себя. Вы все – ценны и неповторимы. Может быть, в Гардарике и нет незаменимых, – мужчина саркастически усмехнулся, – но для Мастеров страшна каждая потеря. А теперь пойдемте. Они пока не знают, откуда мы появимся, и, кажется, еще не поняли, что теперь с нами Голем. Нужно застать их врасплох.

По Вариному телу побежал холодок. Все, кто стоял вокруг, в мерцающем лиловом полумраке, сжались, словно тугие пружины, вот-вот готовые раскрыться. Только Тсорн оставался равнодушным, ледяная волна общего страха разбилась о него, как о нос боевого дредноута. Варе не нужно было оборачиваться, чтобы увидеть Голема. Она просто чувствовала его за своей спиной. Чувствовала так, словно они были одним целым, почти как двойняшки – очень разные и одновременно очень похожие друг на друга. Стук могучего сердца в груди Тсорна не давал ее, Вариному, сердцу окончательно сбиться с ритма. Ровное дыхание убаюкивало одичавший страх. И даже мысли у девушки и Голема стали общими.

«Не бойся. Я здесь. Я помогу».

Варя глубоко вздохнула, и в этот момент стена под ладонью Мирона распахнулась, словно огромная двустворчатая дверь, и в тоннель хлынул поток яркого света.

Глава 14

Восемнадцатый цеппелин

Шел снег – бессчетное множество белых хлопьев кружилось в воздухе, сплетаясь в плотную пелену. Варя поняла, что Мирон открыл проход с обратной стороны Башни Советника, а значит, не придется идти через дверь, которую надежно охраняют Блюстители. И может быть, ей, Варе, ее папе, Захару и Мастерам все-таки удастся ускользнуть. Без боя, без крови и жертв.

– Что-то не видать никого, – прошептал Захар, поводя плечами. – Вдруг они испугались?

Ему никто не ответил. Пушистый снег ласково касался кожи, где-то вдалеке сквозь дрожащее белое марево едва проглядывали башни Цитадели.

Но тут из снегопада вычертились темные силуэты застывших над площадью цеппелинов, а под ними – десятки человеческих фигур. На беглецов разом обрушился стрекот винтов, гул моторов, топот и крики.

– Там кто-то есть! – прогремел мужской голос.

Безликая толпа подалась вперед. Она состояла из Блюстителей, похожих на черное многоглавое чудовище, и военных в синих мундирах. Три громоздких остроносых цеппелина парили перед Башней, еще несколько описывали круги над стенами Цитадели.

Дара закрыла проход, пути назад уже не было.

– Варя, – князь Кручинин наклонился к дочери. В глазах у него была тревога. – Даже если так случится… Даже если…

– Не надо так говорить! С тобой ничего не случится, это несправедливо! – оборвала его Варя.

– Помолчи. Я хочу, чтобы ты знала, что ты для меня – самое большое сокровище. Не потому, что у тебя механическое сердце, не потому, что в твоей груди пульсирует Эссенция Вита. Для меня ты бесценна просто потому, что ты есть.

– И для меня, – сказал кто-то.

Варя подняла глаза и увидела Захара с бледной улыбкой на широком веснушчатом лице. Перехватив ее взгляд, мальчишка ярко покраснел и опустил голову.

– Что бы ты там себе ни надумала, ты – моя дочь, и я люблю тебя. Очень сильно.

Князь порывисто прижал Варю к себе, на мгновение укрыв ее от снега, страшных голосов и неизвестности.

– Это они! – раздалось совсем близко, и из-под белого покрывала выглянули дюжины и дюжины одинаковых черных мундиров. Дюжины одинаковых лиц – невыразительные, гладко выбритые, с равнодушными рыбьими глазами. Размыкая объятие, Варя подумала, что, если им поменять местами головы, не будет никакой разницы – все равно в каждой такой голове только уставы, приказы и беспрекословное подчинение. Незаменимых нет. Неужели Магистр не видит, что его мечта осуществилась, – у него уже есть армия, которую он так хотел получить?

– Не двигайтесь с места! – объявил зычный голос, и вперед выступил усатый широкоплечий мужчина в красном мундире. Увидев Варю, он торжествующе улыбнулся. – Вам все равно не уйти!

– Да? – усмехнулся Мирон. – А мы все-таки попробуем.

В следующее мгновение зимний воздух будто взорвался. Выстрелы, разноцветные слепящие вспышки, грохот, крики, летящая во все стороны каменная крошка. Варя коснулась лопатками холодной стены и с ужасом смотрела на разворачивающуюся битву.

Князь ринулся было к Мастерам, но Мирон бесцеремонно оттолкнул его в сторону.

– С ума сошли? – крикнул он. – Они ничего от вас не оставят. У вас даже оружия нет!

Елисей Романович попятился и встал рядом с дочерью. Чуть поодаль, за каменным лучом башни, он увидел Захара с его мамой. Мальчишка сильно побледнел, но, кажется, был готов в любой момент броситься в бой.

– Князь с девчонкой нужны живыми. И вот эти рыжие! – крикнул усатый мужчина. – Остальных можете убить.

В руках Мастеров замелькали инструменты. Гранитная брусчатка вокруг них с грохотом вздыбилась, образуя укрепление. В воздухе засеребрились прозрачные, почти невидимые глазу стены.

Первые Блюстители уже подобрались к Мастерам. Ксандра ловко увернулась от длинных хлестких ремней и опустила руку в один из своих подсумков. На ладонь девушке лег дрожащий зеленоватый сгусток. Он начал расти, как дрожжевое тесто, склизкими щупальцами потянулся к черным мундирам и в следующее мгновение сжал двоих из них в тугих объятиях, не давая даже пошевелиться.

Чеслав с особой грацией завращал тяжелым ключом. Со стороны могло показаться, что он просто красуется, выполняя диковинные пассы. Но через мгновение один из Блюстителей споткнулся и рухнул на землю, обхватив руками изогнутую механическую голень. Еще двое с удивлением смотрели на свои «перечницы», которые теперь наотрез отказались стрелять.

Дара и Дарий, распахнув за спиной серебристые, будто бы нарисованные крылья, метались по площади, как две яркие вспышки. Там, где они появлялись, из ничего возникли рвы и стены, защищавшие остальных Мастеров.

А Голем… Едва оказавшись на площади, он будто сделался в два раза больше. Его глаза начали светиться холодным зеленоватым огнем, жилки на глиняном теле запульсировали. С невообразимой для такого гиганта быстротой он перемещался по площади, нанося врагам тяжелые, сокрушительные удары. Блюстители выглядели в руках Голема беспомощными игрушками – так легко он отбрасывал их в стороны. Пули, градом полетевшие в исполина, если и попадали в цель, не причиняли Тсорну никакого вреда.

Варя смотрела на Голема как завороженная – каждое его движение отзывалось в девушке, его ярость и несокрушимая сила отражались в ее душе. Биение исполинского сердца поддерживало Барину жизнь, давало ей силы. Иногда великан исчезал за густой снежной пеленой, и в такие моменты девушку накрывала тревога, ей казалось, что незримая связь натягивается, как тонкий мерцающий трос.

– Папа… Неужели у них получится?

На лице князя затеплилась бледная растерянная улыбка.

Он не отрывал взгляда от Мирона. В правой руке Хранителя знаний появлялись то начерченная сабля, то револьвер, то пушка, выдающая очередь патронов – эфемерных, но, судя по крикам Блюстителей, вполне способных ранить. Остограф, который Мирон держал кончиками пальцев левой руки, двигался на манер дирижерской палочки. От инструмента расходились во все стороны тончайшие нити и цепочки зубчатых колес.

Умолкли несколько стрекочущих митральез на борту цеппелина, а одна из них, издав громкий хлопок, задымилась.

– Рванет сейчас! Вниз, все вниз!

Экипаж цеппелина сбросил раздвижную лестницу и, в несколько мгновений оказавшись на земле, побежал прочь.

За первым хлопком последовал второй – и вот машина, опутанная клубами черного дыма, грузно накренилась набок и рухнула на землю, окатив всю площадь чудовищным, невыносимым скрежетом.

Варя закрыла голову руками, так же поступили и все остальные.

«Победа!» – эта мысль заискрилась в голове разноцветными всполохами. Никаких сомнений быть не может. Мастера обрушили вражеский цеппелин! Сейчас Блюстители отступят и…

Но ни офицеры, ни черные мундиры даже и не думали отступать. На несколько мгновений по их рядам прокатилось замешательство, но вот они, обмениваясь короткими приказами, снова двинулись на Мастеров.

– Ну, за это вы еще ответите! – Усатый офицер, окинув взглядом разрушенный цеппелин, побагровел сильнее прежнего. – Никому не отступать, приказ Магистра! Упустим их – нам всем конец! Через минуту будет подкрепление!

Робкие Варины надежды, остатки ее сил и храбрости рухнули в бездонный колодец. Мастера – обессиленные, опустошенные всего за несколько минут сражения – тревожно переглядывались. Кто знает, сколько еще Блюстителей спрятано в магистерском рукаве? Сотни, тысячи? Вокруг – замкнутые укрепленные стены, над головами – зубастые от пушек цеппелины, и даже под землей – ветвистые туннели, каждый закоулок которых охраняют черные мундиры. Все бесполезно. Им ни за что не выбраться. Вся надежда – только на Тсорна. И разве что на чудо.

Со стороны Императорского дворца послышался слаженный топот множества ног. Голем застыл, прислушиваясь и сжав кулаки. Мирон что-то говорил Мастерам, размахивая руками и то и дело указывая взглядом на уцелевшие цеппелины, пришвартованные у Башни. Мастера кивали, но смотрели с сомнением. «Что они хотят сделать? – недоумевала Варя. Неужели захватить летательный аппарат? Это слишком рискованно…»

На другой стороне площади показался новый отряд Блюстителей, многоглазой тучей надвигаясь на Варю и Мастеров. Мирон тяжело покачал головой и что-то сказал Дарию.

– …в Вышеград, – донеслись до Вари обрывки его слов.

Юноша кивнул и побежал к ней, окруженный серебристым ореолом.

– Пойдем! – крикнул он. – Здесь мы уже…

Раздался хлопок, потом свист. Глаза у Дария широко раскрылись, словно от удивления. Юноша схватился за плечо и посмотрел на пальцы – они были испачканы кровью, из раны торчало красное оперение. Мастер задрожал и начал оседать на покрытую снегом землю.

– Дарий! – Дара рванулась к брату.

Но Мирон с силой удержал ее, крутанул остографом, и следующая стрела отскочила от начерченной стены.

– Это яд! – почти прорычал он, глядя на капсулу с длинной иглой.

Растерянность на лицах Мастеров сменилась отчаянием. Блюстители подошли совсем близко, все они были вооружены причудливыми револьверами, наверняка заряженными ядовитыми стрелами.

Над Привратной башней из снежного занавеса выскользнул еще один цеппелин – маленький, остроносый, покрытый блестящими стальными пластинами. И очень быстрый. Окруженный клубами сизого дыма, он стремительно приближался к площади, накрывая ее гулом моторов.

Стрельба прекратилась. Все, кто был внизу, задрали головы.

– Полковник Владыкин? – закричал худосочный офицер, подбегая к усатому краснолицему полковнику. Он понизил голос и что-то быстро заговорил, показывая наверх.

Владыкин?! Варя вздрогнула, жалея, что не смогла больше уловить ни слова. Полковник нахмурился и, пристально посмотрев на растущий с каждым мгновением цеппелин, рявкнул:

– По моему приказу. Обсудить хотите?

Гул становился все громче, теперь Варя не смогла бы ничего услышать, даже если бы ей крикнули прямо в ухо. Машина сделала небольшой крут над площадью и, повернув к Мастерам заостренный нос, начала снижаться. На корпусе красовалась большая цифра «восемнадцать», с гондолы петлями свисали швартовочные тросы – гайдропы. Вот стало видно большое смотровое стекло, и в ярко освещенной рубке за штурвалом показался темноволосый юноша в голубом мундире.

Варя тихонько вскрикнула. Даже с такого расстояния она узнала его. Это же Глеб, Глеб Владыкин! Снова он! Девушка стиснула зубы от негодования. Ему мало того, что он обманул Варю на балу, что их с Захаром чуть не поймали Блюстители? Теперь он явился сюда – совершенно точно не для того, чтобы помочь. Что еще от него можно ожидать, если его отец…

– Чего рты разинули?! – заголосил полковник, поворачиваясь к своей команде. Несмотря на мороз, его лицо сравнялось по цвету с красным мундиром. – Это подкрепление! Мой сын, лейтенант воздушной эскадры! Открыть огонь по изменникам!

Снежную пелену разорвало на тысячу лоскутков. Затрещали пушки и митральезы. Мастера – оглушенные, растерянные, сбились в маленькую плотную стайку и начали отступать к стенам башни. Дара и Чеслав поддерживали раненого Дария. Мирон, вращая остографом, раз за разом чертил впереди себя щиты и стены, которые заставляли пули с тихим шипением отскакивать в стороны. Но каждый новый барьер получался тоньше, эфемернее предыдущего, и всем вокруг стало понятно: еще пара минут – и у них не останется никакой защиты.

– Вы можете сдаться! – закричал полковник с самодовольной издевательской ухмылкой. – Необязательно умирать.

– Нельзя! – Тсорн утробно прогудел и бросился прямо в толпу Блюстителей. Они расступились, словно темная гнилая вода, и вновь сомкнулись за спиной великана. Голем оказался в плотном кольце. Загремели выстрелы, змеями замелькали в воздухе ремни-боласы, сковывая Тсорну мощные запястья.

Варе стало больно, почти физически. Она взвыла, сползая на землю по гладкой каменной стене.

– Варя! – Князь подхватил дочь, попытался поставить ее на ноги.

– Папа, это ведь конец, да? Ничего не получилось. Мы…

Через плечо князя Варя видела, что цеппелин номер восемнадцать продолжает кружить над площадью, с каждым кругом опускаясь все ниже. Но торчащие из пушечных портов стволы митральез оставались неподвижными – орудия не сделали ни одного выстрела.

Это не укрылось и от полковника Владыкина.

– Я велел открыть огонь! – закричал он. – Это касается всех!

Цеппелин летел всего в нескольких метрах над землей – так, что Варя без труда могла пересчитать заклепки на облаченном в сталь аэростате. Глеб махнул отцу рукой и накренил штурвал. Машина повернула к Мастерам правый бок, готовясь в любое мгновение осыпать врагов Прогресса градом пуль.

– Так держать, лейтенант!

Перед тем как зажмуриться, Варя увидела, что Захар крепко обнимает свою маму, Дара держит за руку смертельно побледневшего брата, а Мирон, тяжело вздохнув, опускает остограф. Защитные стены растаяли, Основа, вздрогнув в последний раз, застыла.

Но с воздуха по-прежнему не прозвучало ни одного выстрела. Сквозь полуопущенные веки Варя увидела наползающую на нее огромную тень. Направив нос прямо к земле, машина устремилась вниз и, прежде чем кто-то успел понять, что происходит, тяжело опустилась на гранитную брусчатку.

– Упал?! – Полковник Владыкин пытался перекричать скрежет металла. – Ты что творишь?! Под трибунал захотел?

Проскрипев по брусчатке несколько метров, цеппелин замер. И когда беглецы решились как следует оглядеться, им стало понятно, что тяжелая бронированная машина – намеренно или нет – закрыла их от толпы Блюстителей, от безжалостных пуль и красноперых ядовитых стрел.

– Ничего нельзя доверить! – Голос полковника доносился с другой стороны цеппелина. – Кретин! Руки поотрывать!

Варя заморгала, пытаясь понять, что же случилось. Глеб не справился с управлением? Цеппелин упал? Просто взял и упал на землю? Может, это дело рук кого-то из Мастеров? Но, переведя взгляд на лица друзей, девушка поняла, что они удивлены ничуть не меньше.

– Ну, чего встали! Обойти машину и взять их! Им некуда идти. А с тобой я сейчас… – Владыкина-старшего не было видно, но казалось, его сейчас разорвет от ярости.

В этот момент в правом, обращенном к Мастерам, борту цеппелина щелкнула низкая дверка. В проеме возникло бледное лицо Глеба.

– Сюда! Скорее! – Юноша проговорил это одними губами и махнул Варе рукой.

– Что?! – Мастера, Варя, князь Кручинин и Захар с мамой обменялись настороженными взглядами.

– Сюда, – повторил Глеб и замахал еще сильнее.

Варя сощурилась, стараясь понять, что же он задумал. Глеб хочет, чтобы они поднялись на борт. Но для чего? Что он сделает потом? Отвезет их прямиком к Магистру – лишь бы только выслужиться, получить награду. Неужели этот предатель думает, что Варя снова позволит себя обмануть, да еще так глупо?

Девушка бросила на Глеба свирепый взгляд, как бы стараясь сказать: «Нет, на этот раз ничего у тебя не получится!» Их глаза встретились, и Варя прочла на лице юноши что-то такое… Сожаление, мольбу, печаль и глубокую, затаенную нежность.

С удивлением она услышала собственный чуть хриплый голос:

– Пойдемте! Нам нужно успеть!

– Куда? – выдохнул князь.

Но девушка уже вырвалась из папиных объятий и шагала к цеппелину все быстрее и быстрее.

– Варя, что ты делаешь?! – Мирон попытался преградить ей дорогу.

– Это наш единственный шанс! Иначе нам никак не выбраться!

– Но ведь это ловушка! – возразил Чеслав. – Он военный, из воздушных отрядов. Разве можно ему верить?

– Варя, что ты творишь? – крикнул Захар. – Это же тот самый…

– Он один! – через плечо бросила девушка. – А нас – в девять раз больше! Чем мы рискуем?

Беглецы обменялись тревожными взглядами и поспешили за Варей. Чеслав и Мирон взвалили на плечи обессилевшего Дария. Захар вел под руку перепуганную маму, а Дара с Ксандрой замыкали процессию, готовые в любой момент отразить атаку.

Только бы успеть, только бы успеть! Варя ускорила шаг. Внутри нее росла и крепла уверенность, что она делает правильный выбор, хоть он и выглядит полным безумием.

Варю вела неведомая сила. Кажется, эта сила проснулась в ней еще в лаборатории номер четыре, когда девушка согласилась отдать господину Н. механическое сердце, когда почувствовала, как замедляют ход шестерни и клапаны в ее груди, когда, провалившись в небытие, сумела разбудить дремлющего Голема. Или раньше – когда она отказалась оставить Захара в Цареграде и, облачившись в черное, появилась на зимнем балу?

Со всех сторон послышался топот – Блюстители уже обогнули машину, но еще не успели понять, что беглецы вот-вот исчезнут с площади.

– Быстрее же! – Варя уже стояла у дверки, ведущей в гондолу цеппелина, когда Глеб протянул ей руку.

Хватаясь за прохладную ладонь, Варя успела заметить, что юноша мало похож на себя прежнего. Волосы собраны в неаккуратный хвост, под глазами – темные круги, губы искусаны. Небесно-голубой мундир с приколотой на груди серебристой эмблемой – распахнут, из-под него торчит неглаженая рубашка.

Князь, а за ним и все остальные тоже взошли на борт. Мастера окинули рубку критическим взглядом. Под выпуклым лобовым стеклом поблескивала приборная панель из красного дерева. Штурвал, похожий на два изогнутых рога, окружали рычаги, колеса и поворотные ручки. По стенкам из клепаных металлических пластин змеились трубы с вентилями, клапанами и манометрами. Позади, за приоткрытой низенькой дверкой, виднелась узкая незаправленная койка и дальше – технический отсек с внушительным паровым котлом.

– Кажется, успели, – выдохнул Глеб, захлопнув дверь и повернув до упора массивный вентиль.

– Ты что, управляешь машиной один? – вскинула брови Дара.

– Должен быть помощник. Но в этот раз… – Глеб замялся и отвел взгляд. – В этот раз пришлось одному.

– Зачем вы нам помогаете? – Мирон пристально посмотрел на юношу. – Вы офицер гардарийского флота. Вы давали присягу…

– С тех пор я слишком много узнал, – Глеб начал с силой тереть шею.

– Вы уверены в том, что делаете?

– Д-да, – юноша посмотрел на Варю грустным извиняющимся взглядом.

– Вы отвезете нас в Вышеград? Мы дадим координаты, – голос Мирона звучал требовательно, но в глазах читалась тревога.

– Разумеется! – чересчур бодро откликнулся Глеб.

Холодное и недоброе предчувствие закралось в Варины мысли.

– Их нет! – донеслось снаружи. – Куда…

– Нужно поднять машину в воздух! – засуетился Глеб. – Пока они не поняли, что вы здесь. Но я не знаю как. Мощности двигателя должно хватить, а вот подъемной силы…

– Мы поможем! – перебил его Мирон. – Сделаем все, что в наших силах.

Глеб рассеянно кивнул и зашагал к приборной панели. Поднял несколько рычагов, вдавил до упора большую медную кнопку. Пол под ногами беглецов заходил ходуном, стены загудели – под хвостом цеппелина проснулись двигатели, завращали лопастями два больших винта.

– Лейтенант Владыкин! – Голос полковника за толстым, задраенным корпусом цеппелина звучал глухо. – Что у вас происходит?

Варя с тревогой посмотрела на юношу. Он стоял к ней спиной, крепко ухватив штурвал, но даже не пытался потянуть его на себя. Мастера начали переглядываться и схватились за ключи и остографы. Ксандра потянулась к широкому патронташу с колбами.

– Где они? Где изменники?! – На дверь обрушились тяжелые удары. – Они там, на борту? Немедленно открой!

Спину Глеба буравили тяжелыми взглядами. Паника нарастала.

– Что ты задумал?! – Корпус сотрясался от ударов. Через смотровое стекло Варя увидела, что цеппелин окружен черной непоколебимой стеной Блюстителей. – Ты хоть понимаешь, что со мной сделают?!

Глеб застыл с низко опущенной головой. Костяшки его пальцев, сжимающих штурвал, побелели.

Мирон обхватил голову руками. Захватить управление цеппелином будет несложно, но его собьют, не дав вылететь из Цареграда!

– Я приказываю, лейтенант Владыкин! – Полковник перекрикивал нарастающий рев моторов. – Покиньте кабину и сдайте пленников. Их нужно передать Магистру. Особенно эту тварь…

Глеб повернулся и, положив руку на револьвер, двинулся к Варе. Глаза, темные, запавшие, подернулись пеленой – Глеб смотрел на девушку и одновременно сквозь нее. Варя отшатнулась, князь схватил ее за руку и попытался спрятать себе за спину.

В этот момент Глеб вдруг сделал шаг в сторону, крутанул вентиль на стене и рывком распахнул дверь – да так, что Владыкин-старший отскочил назад на пару шагов.

– Полковник… – Глеб отсалютовал отцу.

– Сын! – задыхаясь от злобы, прошипел Владыкин. – Какого черта ты опять меня позоришь?! Выполняй приказ, иначе…

Но юноша потянулся к груди, сорвал с мундира начищенный серебряный значок и, посмотрев на него в последний раз, швырнул в открытую дверь.

– Разве я вам сын? – процедил он, отступая на шаг. – Вы же сами сказали, что нет.

Полковник выпучил глаза, шумно втянул в себя воздух и кинулся было к сыну, но тот с силой захлопнул дверь и повернулся к беглецам. В полной тишине юноша прошел к панели управления и опустился на вращающийся стул.

– Что-о-о?! – снаружи донесся животный рык. – Ты, мелкий мерзавец! Чертов недомерок! Как ты посмел?! Я из-за тебя под трибунал пойду!

Глеб молчал, скулы у него напряглись.

– Преступников – сдать! Ты слышишь?! Это приказ, ты обязан подчиняться!

Юноша рванул штурвал на себя. Еще громче взревели моторы.

– Ты и до реки долететь не успеешь, как тебя собьют, идиот! С кем ты спутался?! Не позволю!

Из дымоотвода повалили грязно-серые облака. Цеппелин вздернул нос, пытаясь оторваться от земли. Мирон, Чеслав и Дара завращали ключами. Основа пришла в движение, завибрировала – и вот машина качнулась, приподнялась над площадью и начала набирать высоту.

По кабине прошел шумный вздох. На лицах вспыхивали несмелые улыбки.

– Трос! – завопили снаружи. – Трос держите! Не дайте им взлететь!

Что-то лязгнуло по корпусу гондолы. Глеб чертыхнулся и до упора потянул штурвал на себя. Цеппелин взмыл вверх, но через мгновение машину с силой тряхнуло – так что все, кто был на борту, попадали на пол.

– Они привязали нас! Зацепили трос за причальное кольцо! – Захар сумел подняться на ноги и, кусая губы, смотрел в боковое зеркало.

Цеппелин продолжал шумно вращать винтами, но не мог подняться выше чем на несколько метров – гайдроп надежно держал стальную махину на привязи. Нос дирижабля качнуло вниз. Сквозь смотровое стекло Варя увидела, как Блюстители и офицеры, добравшись до второго троса, вшестером тянут его к кольцам, вделанным прямо в гранитную брусчатку площади.

Еще немного – и вся эта черная толпа притянет цеппелин к земле, взломает дверь и хлынет в кабину. Глеб, ударив по штурвалу, взвыл от отчаяния.

Снаружи донесся крик, полный ужаса и ярости. Варя и почти все Мастера кинулись к окну. Тсорн сумел вырваться от Блюстителей и, добравшись до цеппелина, отшвырнул в сторону полковника Владыкина и несколько черных мундиров. Исполин прихрамывал, его тяжелый скелет в нескольких местах проглядывал наружу.

– Отойди! – прогремел он.

И, пока Владыкин-старший, мотая головой, приходил в себя, Голем в три прыжка оказался у натянутого троса и ухватил его огромными кулаками.

– Арррргх… – На груди и плечах Тсорна ярко вспыхнули голубые жилки. Под слоем глины задрожали толстые металлические сухожилия.

Стальные волокна троса одно за другим начали лопаться, и вот в руках у великана оказались две разорванные половины.

«Лети. Спасайся. Я останусь здесь», – Тсорн повернул голову к окну, его мерцающие глаза встретились с Вариными, блестящими от подступивших слез. Губы у великана не шевелились, но девушка слышала его слова внутри себя – так, словно он произнес их вслух.

– Не надо! – прокричала Варя, в отчаянии протягивая Голему руку. Но она уже понимала, что Тсорна нельзя поднять на цеппелин, нельзя забрать с собой – он слишком огромен. А значит…

«Я не боюсь, ведь я – ярость».

– Огонь открыть! – ревел полковник, поднявшись на ноги. – Он сейчас меня убьет! Схватите его! Машину задержать!

К Голему со всех сторон бежали Блюстители и оставшиеся офицеры. Вновь загремели выстрелы.

Но великан уже отпустил трос, и цеппелин взмыл над площадью.

– Не смотри, Варя, не надо! – Князь Кручинин тянул девушку за руку, оттаскивая от окна.

Там, внизу, могучее тело Тсорна разрывало множество пуль. Блюстители черной волной нахлынули на него и, скрутив ремнями, повалили на землю. Исполин рычал, пытаясь вырваться, отбросить врагов. Но их было слишком много, и последнее, что увидела Варя, – это многоголовая черная масса, сомкнувшаяся над Големом, как густая вязкая грязь.

«Я помог тебе, Варя?»

И нить, связывающая ее с Тсорном, оборвалась.

– Папа, он…

– Тише, тише, я знаю!

Варя задыхалась от слез в папиных объятиях. Снова вернулась мучительная давящая боль в груди. Сердце, все замедляясь, отстучало несколько сбивчивых ударов и замерло.

«У меня больше нет ключа…» – девушка в ужасе открыла рот, чтобы глотнуть побольше воздуха. Мир вокруг нее расплывался. И когда цеппелин, взмыв над стенами и башнями, устремился прочь из Цареграда, Варя, белая как летящий в стекло снег, закрыла глаза и обмякла в руках князя.

Глава 15

Добро пожаловать, Варя Чударина!

Варя проснулась от того, что чесался нос – просто нестерпимо. Она немного поворочалась и нехотя разлепила веки. Про нос девушка тут же забыла, потому что на нее со всех сторон смотрели дюжины механических птиц.

Они расселись на изогнутых ветвях среди диковинных цветов и листьев. Варя так и подпрыгнула. Она поняла, что сидит на высокой кровати, и вокруг нее раскинулась просторная ярко-голубая комната. Потолок вздымал над девушкой расписные лазурные своды; сквозь прикрытые ставни, рассеивая прозрачный полумрак, пробивался свет. А птиц, хоть они и выглядели совсем как настоящие, нарисовала чья-то искусная кисть.

Вдоль стен стояли платяной шкаф, сундук, стол, кресло и кульман – с виду совершенно обычные. На стуле рядом с кроватью кто-то аккуратно разложил белую рубашку и простую темную юбку.

Варя с удивлением оглядывалась по сторонам – где это она? Вроде бы совсем недавно… Глаза широко раскрылись. Она все вспомнила. Лабораторию номер четыре, Магистра, побег, битву у Башни Советника, полет на цеппелине и… Тсорна. Мысли в голове у Вари заметались. Папа, Мастера, Захар… Что с ними случилось? А как же… Девушка прижала руку к груди. Сердце билось негромко и размеренно. Оно не издавало ни скрипов, ни щелчков – все пружины и клапаны работали слаженно. Варя нахмурила лоб и закусила губу. Как же так?

Она откинула легкое пуховое одеяло и соскочила с кровати. Ноги коснулись мягкого пунцового ковра. Девушка посмотрела вниз и увидела длинную тонкую рубашку с вышитым воротом. Блестящие жемчужные волосы заплетены в свободные косы – на кончиках осталось совсем немного рыжеватой хны.

Варя покраснела. Выходит, кто-то ухаживал за ней, переодевал, причесывал. И видел ее совсем… Девушка тряхнула головой. Сколько же времени она здесь провела?

Оглянувшись, Варя направилась к окну. Потянула на себя створки, толкнула красные расписные ставни. В лицо ей ударил порыв свежего, но совсем не зимнего ветра. Перед глазами солнечной лазурью вспыхнуло небо – чистое и бескрайнее.

– Ох!

«Наверное, спальня устроена на самом верху очень высокой башни», – подумала Варя. Она встала на носочки и по пояс высунулась из окна, чтобы как следует осмотреться.

Сердце пропустило удар. Повсюду – куда ни повернись – расстилалось небо. Его прозрачный купол терялся далеко наверху, а под окном сияла на солнце крепкая стена из серебристо-белого камня. И эта стена тянулась далеко вниз до тех пор, пока не пропадала среди пушистых жемчужных облаков.

Варя отпрянула и прикрыла рот руками. На несколько мгновений она даже забыла, как дышать.

Но тут раздался тихий осторожный стук.

Девушка, стараясь унять биение сердца, повернулась к невысокой деревянной двери. Слова никак не хотели произноситься, ноги не слушались и отказывались сделать даже шаг.

Стук повторился, на этот раз настойчивее. Потом еще раз. Наконец дверь распахнулась и в комнату вошла Дара. Рука перевязана, на щеке заживает царапина.

– Ну? И почему не отвечаешь? Я слышала, как ты топочешь, – моя спальня прямо под твоей.

– Не знаю, – прохрипела Варя.

– С тобой все хорошо? – Мастерица смотрела обеспокоенно.

– Где я? – Девушка обрела голос, и слова ее почти превратились в крик.

– Зачем же так голосить? – поморщилась Дара. – Ты в Вышеграде, где же еще?

Помолчав немного, она вытащила из кармана платья крылатый медальон и, с улыбкой протянув его вперед, добавила: – Добро пожаловать, Варя Чударина!

Content

Ася Александровна Плошкина
Заводное сердце
Девочка из ниоткуда

Часть первая Цареградская гимназия

Глава 1 Новая ученица

Глава 2 Беглецы

Глава 3 Урок истории

Глава 4 Долгих лет Его Величеству

Глава 5 Вышеград

Глава 6 Механическая птица

Глава 7 Шаги за дверью

Глава 8 Штуковины

Глава 9 Кто есть кто

Глава 10 Нижний город

Глава 11 Выставка механических достижений

Глава 12 Чудо-стирка

Глава 13 Вверх по каминной трубе

Часть вторая Маски и тени

Глава 1 «Пехотинец-эпсилон»

Глава 2 Тени и закоулки

Глава 3 Сын полковника Владыкина

Глава 4 Разговор при свечах

Глава 5 Заботы Великого Магистра

Глава 6 Дверь открывается

Глава 7 В казематах

Глава 8 Механоморты

Глава 9 Стальной дракон

Глава 10 Мастерица пера и ключа

Глава 11 Эссенция Вита

Глава 12 В полет?

Глава 13 Перед балом

Глава 14 Почтовый механоид

Глава 15 Маскарад

Глава 16 Перенастройка

Глава 17 Белый король

Глава 18 Сердце без метафор

Глава 19 В колесе

Часть третья Башня Магистра

Глава 1 Голубая комната

Глава 2 Что сказал фонограф?

Глава 3 Великое делание

Глава 4 Спящая субтеррина

Глава 5 Донос

Глава 6 Чай с императором

Глава 7 За железной дверью

Глава 8 Лаборатория номер четыре

Глава 9 Враг прогресса

Глава 10 Второе сердце

Глава 11 Твое имя – Ярость

Глава 12 Лучшие друзья

Глава 13 Незаменимые есть

Глава 14 Восемнадцатый цеппелин

Глава 15 Добро пожаловать, Варя Чударина!