Дарья Аркадьевна Донцова

Глазастая, ушастая беда

© Донцова Д.А., 2020

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

Глава 1

– Ну почему после уборки, когда все разложено по местам, ничего невозможно найти?

Элеонора начала рыться в секретере и продолжила:

– А до наведения порядка, когда вещи были разбросаны, проблем не возникало! Отлично помню, что определила для визиток эту коробку. И что? Ваня! Почему ты молчишь, когда с тобой разговаривают?

Я постарался скрыть улыбку. Мне кажется, что сравнение женщины с прелестным цветком неверно. Дамы скорее похожи на афишу провинциального театра, единственного в городе. Репертуар у такой цитадели искусства весьма разнообразен. Утром – сказка для детей, днем – комедия, в полдник трагедия, а на ужин или драма, или эротическое шоу, или побег в койку с жалобой на головную боль. Настоящая женщина многолика и непредсказуема. Если приравнять слабый и сильный пол к техническим объектам, то мужчина – это тумблер. Щелкнули им один раз, и агрегат начинает гудеть, шипеть, отсчитывать деньги. А женщина… она кабина управления космического корабля: повсюду кнопки, рычаги, клавиши, мигает тьма лампочек, приборы издают разные пугающие звуки. Если перед такой панелью сядет плохо подготовленный пилот, то у него начнется паника. Ну на что нажать, за какую ручку потянуть, чтобы корабль взлетел? Вчера вы ткнули корявым пальцем в красную кнопку, и она вас послушалась, корабль облетел вокруг Земли. Но ежели вы и сегодня ткнули тем же пальцем в ту же кнопку, то добьетесь другого эффекта: кабина загудит, затрясется, и незадачливого космонавта катапультирует без кресла на улицу, где на него, ошалевшего от такого приключения, накинется стая злых бродячих собак.

– Ваня, где визитка Ольги Михайловны? – повысила голос Элеонора.

– Кто такая Ольга Михайловна? – в свою очередь спросил я.

– Та, чью карточку я ищу, – уточнила моя бывшая хозяйка.

Прекрасное объяснение! Мне сразу стало понятно, чем занимается вышеназванная дама, сколько ей лет и насколько она хороша собой.

– И зачем только я решила разобрать секретер! – причитала Нора.

– У меня раз в десять лет тоже возникает желание навести порядок в письменном столе, – признался я. – Беру большой пакет, вытряхиваю в него содержимое ящиков, протираю их дно, устилаю бумагой, и на этой стадии мне надоедают хозяйственные хлопоты.

Я замолчал.

– Ну а дальше-то что? – потребовала продолжения Нора. – Ваня! Говори!

– Пакет с вещами из стола получает прописку в моем кабинете за шторой. Стоит укромно, глаз не режет. А ящики заполняются другим содержимым, – пояснил я.

– А если тебе понадобится что-нибудь из старого запаса? – спросила Нора. – Тогда как?

Я смутился.

– Честно говоря, я не помню, что у меня там хранилось. Но, если вспомню про некую вещь, которая была в столе, просто залезу в пакет, пороюсь в нем и добуду ее.

Элеонора округлила глаза.

– Ты не выбрасываешь эти пакеты?

– Нет, а зачем? – удивился я. – Вдруг потребуется какая-то вещица.

– И где они стоят?

– За портьерами в кабинете, – повторил я, – их не видно.

– Типично мужское свинство, – рассмеялась Элеонора. – Голову на отсечение даю, что в детстве, когда Николетта из вредности запрещала няньке убирать твою спальню и с криком «Мальчишка обязан учиться аккуратности» неслась в твою комнату, чтобы закатить тебе скандал, ты, Ваня, понимая, что на метле летит маман, живо запихивал разбросанные игрушки под кровать, благо покрывало свисало до пола, и с невинным видом садился в кресло с книгой.

– Вы не ошиблись, – засмеялся я.

– Николетта заглядывала под койку? – прищурилась Элеонора.

– Нет, она меня ни разу не поймала, – ответил я.

– С моей бабушкой, царствие ей небесное, это не прошло бы, – сказала Нора, – она сразу под тахту заглядывала. Поэтому я…

Элеонора замерла, потом, воскликнув:

– Вспомнила! – ринулась к подоконнику, где на подставке, прикрытой салфеткой, сидел потрепанный плюшевый мишка.

Нора пересадила Топтыгина на подоконник и сдернула салфетку. Я увидел большую далеко не новую картонную коробку.

Нора подняла крышку.

– Бабуля всегда заглядывала под кровать, но ей в голову не приходило посмотреть, на чем сидит Роджер Варфоломеевич.

– Так зовут медведя? – уточнил я.

– Ага, – по-детски ответила Нора и стала копаться в содержимом коробки. – А еще бабушка говорила: «Порядок в столе – порядок в мыслях». Она требовала от внучек идеального содержания ящиков и поверхности стола. По этой причине свое барахло я хранила в коробке под Роджером Варфоломеевичем.

Я слушал Элеонору и понимал, что женщины еще более загадочны, чем я до сих пор считал. Ваш покорный слуга знаком с Норой много лет и наивно думал, что прекрасно знает характер владелицы детективного агентства. Не один год я исполнял обязанности ее секретаря, жил в одной квартире с ней, знаю, что она образованна, умна, воспитанна, не имеет привычки закатывать истерики. Нора не любит походы по магазинам, не болтает по телефону с подругами часами. Она прекрасный детектив, мой учитель, и уж поверьте, мне от нее никогда не доставались пряники. Если вспомнить известное выражение, то я получал только «угощение» кнутом. Но когда в моей жизни возникали сложные ситуации, первой на помощь терпящему бедствие секретарю всегда приходила Элеонора. Она выручала меня из беды, а потом щедро раздавала мне моральные оплеухи. Я думал, что она для меня открытая книга. И вдруг! Оказалось, что в романе есть непрочитанные главы. У железной леди есть медведь Роджер Варфоломеевич, он сидит на коробке со всяким барахлом. А я-то всегда изумлялся порядку в ящиках стола Элеоноры. У нее он такой, как в тумбочке у солдата перед проверкой казармы местным начальством.

– Отыскалась, – ликовала Нора, показывая мне визитку, – держи.

Я взял картонную карточку. Да уж! Некоторые люди любят красотищу! Не путайте с красотой. На ярко-розовом фоне золотыми буквами было написано: «Арманьяка. Избавлю от депрессии и любых проблем, открою будущее».

– Если это бутылка арманьяка, ближайшего родственника коньяка, то да, она может избавить человека от депрессии и многих проблем, – развеселился я, – а вот насчет предсказаний будущего я сомневаюсь.

– Ее так зовут, – объяснила Элеонора, – госпожа Арманьяка.

– Необычная фамилия, – отметил я.

Нора села в кресло.

– Вообще-то она Крынкина или Крыскина. Секундочку. – Элеонора нацепила на нос очки, взяла со стола планшетник и прочитала: – Экстрасенс, гадалка, предсказательница будущего, целительница, психолог, психотерапевт, коуч по самовоспитанию, астролог Арманьяка. По паспорту – Ольга Михайловна Булкина.

Я ухмыльнулся. Интересно, сия дама лечит зубы? Может, она и аппендицит может удалить?

– И почему я решила, что она Крынкина? Или Крыскина? – задумалась Нора. – Булкина…

– Может, потому, что в крынку наливают молоко, и многие любят его с булочкой употребить, – предположил я.

– А Крыскина откуда взялась? – дивилась Элеонора.

– Грызуны никогда не откажутся от булки, – сдерживая смех, пояснил я.

Нора постучала пальцем по столу.

– Ваня, у тебя сейчас много работы?

– Клиентов нет, – признался я.

Элеонора взяла телефон и через пару секунд заговорила:

– Ольга Михайловна, я обещала найти для вас лучшего детектива. Он готов побеседовать с вами. Иван Павлович загружен работой, но на мои просьбы всегда откликается. Господин Подушкин пообщается с вами и только тогда примет решение, возьмется ли он за ваше дело. Да, конечно, у него высшее образование, огромный опыт работы, собственное детективное агентство. Точную цифру не назову, но сыском он занимается более двадцати лет. Что?

В глазах Норы вспыхнул зловещий огонь. Я невольно втянул голову в плечи. В прежние годы я не часто видел такую реакцию хозяйки. Но если языки пламени начинали пляску, оставалось лишь надеяться на то, что огнемет направится не на секретаря, который совершил опрометчивый поступок, а плюнет огнем в другую сторону. Напалм сейчас определенно сожжет незнакомую мне Ольгу Михайловну, но я вспомнил годы службы у Элеоноры, поэтому и постарался спрятать голову.

– Уважаемая госпожа Булкина… – начала моя бывшая хозяйка.

Я мысленно пожалел гадалку. Чем спокойнее и ласковее говорит Нора, тем ужаснее ее гнев.

– Если вас не устраивает лучший сыщик России, сын великого, увы, покойного писателя Павла Подушкина и Николетты Адилье, которая сейчас замужем за олигархом из списка «Форбс», – завела Элеонора, – если вы полагаете, что я отправляю к вам пьянь подзаборную, которая явится в вашу квартирку в грязных калошах, то какого черта, любезная, вы обращаетесь ко мне за помощью? Оревуар!

Трубка упала на кипу бумаг. Я выпрямился.

– Что притих? – сердито спросила Элеонора. – Думаешь, что лишился клиентки? Ха! Она сейчас перезвонит, перестанет размахивать веером из пальцев и заплатит в два раза больше, чем собиралась.

– Но… – заикнулся я.

И тут зазвонил телефон.

Глава 2

– Иван Павлович, – вкрадчиво начала Ольга Михайловна, – я специально пригласила вас в этот непопулярный, почти никому не известный ресторан, не хочу, чтобы о нашей встрече кто-либо знал. И надеюсь, что вы будете держать язык за зубами.

Я молча кивнул.

Булкина спросила:

– В каких вы отношениях с Элеонорой Андреевной?

– Она мой учитель, я работал у нее секретарем, – сообщил я правду.

– А-а-а, – протянула дама, – ваш стаж детектива свидетельствует о том, что вы умеете хранить чужие секреты.

– Частный сыщик, не способный хранить тайны своих клиентов, долго на рынке сыскных услуг не продержится, – ответил я.

Булкина поставила локти на стол, и я сразу понял, что у нее в детстве не было няни или гувернантки, которая бы с укоризной говорила: «Ольга, девочка из приличной семьи никогда не позволит себе такую позу во время еды, даже если она трапезничает одна. Воспитанный человек не ковыряет пальцем в носу при посторонних, но и не проделывает это наедине с собой».

– То, что я вам расскажу, является закрытой информацией для членов моей семьи, – говорила тем временем Булкина. – Давайте по порядку. Убедительная просьба ничего не записывать. Выключите телефон.

Я взял со стола трубку, на которую показала Булкина, и демонстративно выполнил пожелание клиентки.

– Теперь слушайте, – велела она и завела обстоятельный рассказ.

То, что она умеет читать чужие мысли, маленькая Олечка поняла еще в детстве. У девочки был скандальный, истеричный отец, готовый по любому поводу сорваться на крик. Мама частенько становилась объектом его гнева, потому что умудрялась просить у мужа деньги в самый неподходящий для этого момент. А вот семилетняя Оленька всегда чувствовала, тепло или холод исходит от Михаила Ивановича. Если вокруг него царила арктическая стужа, то надо было засесть в своей комнате и не высовываться. Если же несло зноем, как в Африке, вот тут можно клянчить что хочешь, непременно это получишь. Сей талант очень помогал ей и в школе, и в институте. Один раз Оля пошла в цирк вместе со своей лучшей подругой Ларисой, паузы между номерами заполнял клоун. В какой-то момент он выкатил столик, поставил на него три коробки и объявил:

– Кто мне скажет, что в какой спрятано, тот получит роскошный приз.

– Та, что в середине, пустая, – крикнула Оля, которая сидела в пятом ряду, – в правой шоколадка, в левой… сейчас… сейчас… О! Там пропуск за кулисы. Вы после представления покажете победителю то, чего зритель не видит.

– Она подсадная, – заорали зрители.

После представления клоун нашел Олю в гардеробе и увел их с Ларисой за кулисы. Андрей Петрович, так его звали, познакомил Олечку с профессором-психологом, тот восхитился ее способностями и стал с ней заниматься.

Я молча слушал долгий рассказ, ожидая, когда Булкина доберется до сути дела. Плавное течение беседы прервал официант, который стал сервировать чай.

– Вы чернослив положили? – спросила моя собеседница.

– Конечно, он непременно входит в состав нашего фирменного напитка, – ответил парень.

– В прошлый раз его там не оказалось, – подчеркнула Ольга, – я опустошила чашку и поняла: что-то не так. Откройте крышку, хочу посмотреть.

Юноша безропотно выполнил просьбу, Булкина наклонилась над чайником. Мне стало смешно. Тот, кто придумал для Ольги Михайловны легенду ясновидящей от рождения, должен был предупредить ее, что роль прозорливицы, которая видит с пятого ряда кресел содержимое трех закрытых коробок, ей придется исполнять постоянно. Для провидицы вопрос «положили ли чернослив?» звучит весьма странно. Ее взгляд должен легко проникать сквозь фарфор и видеть, что внутри чайника.

Мне стало противно. Не люблю, когда обманывают людей, наживаются на чьем-то горе. В каких случаях доверчивый человек обращается к экстрасенсам всех мастей? Увы, чаще всего по печальному поводу: пропал родственник, и никто понятия не имеет, где он. Исчез ребенок, которого нерадивая мамаша оставила одного на улице. Невозможно пережить смерть любимого, очень хочется с ним поговорить. Наступило полное безденежье, нужен амулет, притягивающий богатство. Если вы счастливы, то навряд ли отправитесь выяснять свое будущее. К колдунам спешат, когда что-то в жизни идет не так. А еще мне не нравится, когда меня держат за идиота, полагают, что я поверю в экстрасенсорные способности собеседницы и приду в восторг от общения с бабой, которая меня насквозь видит.

Официант ушел, Булкина продолжала рассказ и медленно, словно передвигаясь на хромой лошади, наконец добралась до сути.

У Ольги была подруга Лариса Гранкина, та самая, с которой Булкина ходила в цирк, где произошла судьбоносная встреча с клоуном. Девушки почти одновременно вышли замуж. У Оли родился Сережа, у Лары появилась дочь Тата. Мужья не выдержали испытания младенцами, они вскоре ушли из семей и пропали. Алиментов молодые матери не получали. Надо было как-то выживать, выходить на работу. А что делать с детьми? Сдать в круглосуточные ясли? Нет, нет. Женщины понимали, что малышам лучше дома. Выход придумала, как всегда, Ольга.

– Давай поселимся вместе в моих четырехкомнатных апартаментах, – предложила она, – а твою маленькую квартирку сдадим. Получим стабильный доход. Я буду работать, у меня много клиентов, а у тебя нет профессии, поэтому занимайся детьми. Я приношу деньги, ты ведешь домашнее хозяйство.

Так и стали жить, Ольга потом еще раз вышла замуж и развелась, а к Ларисе через годы вдруг вернулся ее бывший супруг. Она собралась рожать второго ребенка, уехала назад в свою квартиру. Говорят, что в одну реку нельзя войти дважды и новый снаряд в воронку от первого не попадает. Красивые, но часто неверные слова. Через три месяца после появления на свет сына Лара в истерике позвонила подруге. Муж заявил ей:

– У тебя на меня времени совсем нет, да еще нормально поспать теперь не удается. Я устал.

И все, он хлопнул дверью. И снова Лора осталась без алиментов. Тата тогда уже пошла в первый класс. Лариса нашла работу, крохотного Сашу отдала в ясли. В восемь вечера младенца забирала Оля, она приносила мальчика домой, укладывала спать и уходила. Тата смотрела телевизор. Алик, так называли малыша дома, был спокойным, не капризным ребенком. Если братик начинал покряхтывать в своей кроватке, сестра давала ему потерянную во сне соску и опять садилась у телевизора. Никаких проблем не было. Прошло время, однажды Лариса, придя домой, услышала плач Таты. Девочка монотонно повторяла:

– Алик, проснись. Алик, проснись.

Мать кинулась на звук, нашла дочь в ванной, там же на полу прямо на кафельной плитке лежал мальчик. С одного взгляда Лара поняла, что сын мертв.

Ольга взяла чашку, сделала несколько глотков и продолжила:

– Это произошло летом. Мы с Сережей жили на даче. Мобильного телефона тогда не существовало, городского у нас не было. Чтобы кому-то позвонить, мы с сыном должны были сесть на автобус и доехать до маленького городка. Там в торговом центре стоял телефон-автомат. Но кому мне сообщать о себе новости? Родных нет, начальника тоже. Я экстрасенс, ясновидящая, астролог, работала с клиентами, из близких у меня была только Лара. А ее я предупредила:

– Лишний раз в городок не поеду. Автобус то ходит, то ломается. Туда доберусь, а обратно он не поедет. И Сережка всегда в магазине игрушки выпрашивает, усвистывают денежки. Если что случится, присылай телеграмму.

– Да что может произойти? – рассмеялась Лара. – Все у нас отлично, не волнуйся.

Ольга допила чай.

– Чернослив на месте, но на этот раз они про мед забыли. Несчастье случилось в августе. Девятого у Сережи был день рождения. Мы с ним утром поехали в магазин, купили ему подарок, пару тортов. Сын позвал деревенских друзей в гости. Я позвонила Ларе, она весело так воскликнула: «У нас все отлично, позови Сергуньку». Подруга поздравила мальчика, пообещала, что подарок от нее он получит в конце августа, когда в Москву вернется.

Булкина отвернулась к окну.

– Кто мог знать, что это наш последний разговор!

Глава 3

– Все в порядке? – спросил официант, подходя к столику.

– Нет, – резко ответила дама.

– Чернослив там точно есть, – сказал юноша.

– Насчет этого не спорю, – нахмурилась Ольга, – а где мед?

– При мне его клали! – заверил парень.

Ольга взяла пустой бокал, плеснула туда напиток и протянула парню.

– Попробуйте.

– Нам запрещено брать угощенье от гостей, – запротестовал официант.

– Управляющего сюда! – прошипела Ольга.

– Ой, ну зачем, – испугался парень, – сейчас выпью.

– Поздно решил, – побагровела Булкина.

Я молча наблюдал за тем, как развивались события. Вскоре Ольге Михайловне подали новый чайник с напитком, и к нему комплимент от заведения – блюдо с печеньем. Моя потенциальная клиентка сделала глоток из чашки и кивнула.

– Теперь порядок. Понимаете, Иван Павлович, если я плачу деньги за чай, то это должен быть именно чай, а не непонятно что. А вот если я прошу напиться бесплатно, тогда буду благодарить и кланяться даже за сырую воду. Ну да мы отвлеклись от основной темы. Вернулась я в Москву двадцать девятого августа. Сережа у меня был готов к школе, я купила ему все в торговом центре под Москвой. Там народу не было, а ассортимент обширный. И, конечно, я позвонила Ларе, но никто трубку не брал. Я занервничала, побежала к ней. Путь был недолог, мы жили в соседних домах. Поднимаюсь на ее этаж. Мама родная! Дверь опечатана. Я чуть в обморок не упала. Начала звонить соседям. Слева жила Нина, но ее дома не оказалось. Справа Вера Павловна, пожилая совсем, она теперь уже давно на том свете. Она открыла дверь. Я кричу:

– Тетя Вера!

Она в ответ:

– Вы кто, я плохо вижу!

Кое-как мы с ней потолковали. Но бабка ничего не поняла, у нее и с глазами, и со слухом была беда. Единственное, что она сообщила: к Ларисе приезжала милиция. Несколько дней опера туда-сюда ходили. И все умерли.

Я ничего не поняла. Кто умер? Милицейские?

– Нет, – говорит бабуля, – Лара и ее дети. Все покойные.

Представляете мое состояние?

Ольга Михайловна взяла печенье.

– Я упорная, поэтому помчалась в милицию и все выяснила. Но лучше бы мне правду никогда не знать!

Ольга содрогнулась.

– Побеседовала я со следователем. Он рассказал, что случилось. Алик заплакал, Тата подошла дать ему соску, увидела, что братик обкакался, решила его помыть. Благое намерение! Но, как известно, ими дорога в ад вымощена. Девочка раздела ребенка, ополоснула и уронила. Прямо на пол! Много ли крошке надо? Перелом основания черепа. Когда Лариса выяснила, что произошло, она стала бить дочь, ударила ее по голове, попала в висок. Тата рухнула навзничь. Понимаете? Лара решила, что убила дочь, и выпрыгнула из окна. Квартира была на пятом этаже. Шансов выжить ноль.

Собеседница умолкла, а меня охватило недоумение.

– Мальчик умер, девочка тоже, мать погибла, кто же рассказал следователю, что произошло?

– Алик и Тата остались живы, – объяснила Булкина, – девочка и сообщила все следователю. Злого умысла в ее действиях не было, она просто хотела помочь матери и не удержала ребенка. У вас есть дети?

– Я не состою в браке, – ответил я.

Ольга Михайловна улыбнулась.

– Если бы у меня была дочь, я могла бы открыть на вас охоту. Мужчина, который считает, что дети появляются на свет только в законном браке, нынче большая редкость. Вот такая печальная история. Лариса всегда отличалась импульсивностью и катастрофическим мышлением. Приходим мы на урок, учительница внезапно объявляет:

– Сегодня пишем сочинение.

Все спокойно берут листочки, Лару трясет, как мокрую курицу в проводах, она бледнеет, потеет, у нее дрожат пальцы, она лепечет:

– Я получу два! Мать меня убьет! О сочинении не предупредили. Я не справлюсь. Останусь на второй год!

Заведет себя так, что голову теряет, и, конечно, получает плохую оценку. Лариса хорошо себя чувствовала, только если ее жизнь шла согласно ею составленному расписанию. Любое отклонение вызывало у нее панику, истерику. До смешного доходило. Идем мы один раз с ней по улице, видим кинотеатр, я говорю:

– Ларка! Смотри, билеты есть, пошли на сеанс.

У нее на лице испуг.

– Нет, нет!

Я в изумлении спрашиваю:

– Почему?

Ответ был великолепен:

– Мы собрались в субботу в кино идти, а сегодня среда.

Я смеюсь:

– Лариска, вдруг в выходной мест не окажется и в очереди стоять придется. А сейчас в кассе никого, время есть. В субботу чем-нибудь другим займемся.

Но Лара тупо бубнит:

– Нет.

Я ее трясу:

– Объясни причину отказа.

Подруга в слезы:

– Неужели непонятно? Мы решили пойти в субботу. Я морально настроилась, все распланировала. Сегодня не готова идти в кино.

Ольга Михайловна открыла сумку.

– Скажи она мне: «Я не причесана, сниму шапку, а на голове шалаш», тогда никаких споров. Да масса причин есть для отказа: голова болит, неохота в душном зале сидеть, нет денег на билет. Это понятно. Но когда «морально не подготовилась», честное слово, это смешно. Ну и картина, которую тогда Лара увидела в ванной: голого Алика на полу, как она решила, мертвого, Тата рыдает, она ударила девочку, та рухнула как подкошенная не для слабонервных. И сильная духом женщина от такого спятить может. Это жуткий стресс. Добавьте к этому неспособность Лары противостоять даже незначительному изменению в жизни, и станет ясно, почему она покончила с собой. Тата осталась жива, Алик тоже. Ларе бы подождать приезда «Скорой», но она, как всегда, ударилась в панику и кинулась к окну, упала у входа в подъезд, а там были люди. Они сразу бросились в квартиру Лары. Дверь оказалась не заперта, в ванной нашли детей без сознания. Я потом хотела взять их к себе, ходила в опеку, но из-за того, что я состояла тогда на учете в туберкулезном диспансере, мне отказали.

– Это серьезная болезнь, – заметил я.

Ольга Михайловна махнула рукой.

– Случилась ошибка. Я ничем таким не болела. Явилась в опеку, а мне инспектор сказал:

– У вас есть сын, но нет мужа. Детей Гранкиной двое. Вы станете многодетной матерью. А материальное положение у вас шаткое, постоянной зарплаты нет. Сегодня есть клиенты, завтра их не будет. Сомневаюсь, что вам отдадут ребят. Но собирайте документы, можете попытаться.

И я стала бегать по инстанциям. В психоневрологическом и кожном диспансерах справку о том, что я на учете не состою, выдали без писка. А в туберкулезном вдруг заявили:

– Вы больны.

Глава 4

Ольга сдвинула брови.

– Мне пришлось несколько месяцев добиваться правды. Я с трудом выяснила, что в регистратуре допустили ошибку. Я Ольга Михайловна Булкина. А у них была больная Ольга Михайловна Булакина. Тот, кто оформлял карточку, букву «а» пропустил. И как вам это?

– Безобразие, – оценил я ситуацию.

– Еле-еле удалось их косяк исправить, – вздохнула собеседница, – но детей мне не отдали.

– Вы не подошли из-за материального положения, – догадался я. – Но, наверное, вы стали общаться с ними, когда они выросли.

– Алик умер в больнице, – опять вздохнула Булкина, – он там несколько месяцев лежал и все-таки не выжил. А Тату удочерили. Я пыталась узнать фамилию и адрес ее новых родителей, но не удалось.

– Грустная история, – сказал я, совершено не понимая, зачем Булкина мне ее рассказала.

Ольга вздернула подбородок.

– После смерти Ларисы дела мои пошли в гору. Появились клиенты с деньгами, со связями. Я открыла клинику оздоровления кармы и исправления кривой судьбы.

Я кивнул. Наверное, в Москве хватает идиотов, которые пытаются исправить свою судьбу с помощью магии, волшебной палочки, гадания на кофейной гуще, – конечно, получить высшее образование и найти достойную работу труднее.

– Клиентов много, – говорила тем временем Булкина, – мое материальное положение стабильно. У меня собственный дом. Все хорошо.

Она замолчала, я утомился слушать ее историю, поэтому решил поторопить события.

– Приятно слышать, что ваша судьба складывается удачно. Но зачем вам понадобился детектив?

Булкина оглянулась по сторонам и понизила голос:

– Алик мне пишет.

На секунду я растерялся, не понял, о ком идет речь, а потом сообразил.

– Алик? Покойный мальчик?

– Да, – подтвердила дама.

– Но он умер, – пробормотал я.

– Верно, – сказала Булкина, – но он шлет мне послания.

– Если я правильно вас понял, мальчик скончался в пеленочном возрасте, – продолжил я совершенно идиотскую беседу, – а там, где он находится сейчас, нет интернета.

– Что есть на том свете, никому точно неизвестно, – заявила Булкина.

Мне пришлось согласиться:

– Вы правы. Просто я хочу сказать, что умерший ребенок не может писать послания. Он не обучен грамоте…

Я умолк, право, не стоило объяснять Ольге, по какой причине давно умерший малыш не может писать ей на имейл.

– Я что, похожа на идиотку, которая верит в привидения? – взвилась Булкина.

Я не стал восклицать: «Но ведь экстрасенсы постоянно общаются с призраками!» – а поспешил ее заверить:

– Конечно, нет. Вас шантажирует мошенник. Чего он хочет?

– Угадайте с трех раз, – буркнула ясновидящая.

– Денег? – предположил я.

– В точку! – сказала Ольга Михайловна.

Я навострил уши.

– Чем он мотивирует просьбу о материальной помощи?

Булкина дернула плечом.

– Просто пишет: «Помогите сироте». Слава богу, я пока еще не сошла с ума. Понимаю, что ко мне обращается вымогатель.

Я отодвинул пустую чашку на край стола.

– В Cети многие сейчас занимаются поборами. Там орудуют мошенники самого омерзительного типа, они берут фото умершего от тяжелой болезни ребенка, создают фейковую страницу и просят выслать средства якобы на его лечение. В последнее время появилась масса бездельников, которые клянчат: «Пришлите мне один рубль на осуществление мечты, если каждый пользователь инстаграма отправит маленькую сумму, я смогу купить себе велосипед».

– Если каждый из тех, кто зарегистрирован в инстаграме, расстанется всего лишь с одним целковым, то мерзавец купит завод по производству великов плюс алмазные копи, – разозлилась Ольга. – Мой побирушка хочет купить квартиру в Москве. В Центральном округе. Небольшую, метров триста.

– У христарадника[1] волчий аппетит, – усмехнулся я. – Что у него на вас есть? Какой компромат?

– Ни-че-го! – по складам произнесла Ольга Михайловна. – Моя жизнь – открытая книга без страшных тайн. Мама и папа рано скончались, но у них была прекрасная репутация. В моей биографии было два законных супруга и несколько мужчин, с которыми я состояла в отношениях. Все они во время нашей связи были неженаты. Я не ловлю рыбу в чужом аквариуме. Сын мой тоже не имеет постыдных тайн, он моя гордость и радость. Отлично учился, стал прекрасным специалистом… Его очень ценят за рубежом, постоянно приглашают на симпозиумы. Найдите «Алика», оторвите ему обе руки, чтобы ему нечем было по клавиатуре стучать!

– Кто из посторонних знает о том, что случилось с Ларисой? – спросил я.

Ольга посмотрела на свой телефон, у которого беззвучно мигал экран.

– Из тех, кто жив, – только я.

– А ваш сын? – спросил я. – Он в курсе?

– В год трагедии Сергей был ребенком, – пояснила Ольга, – он в сентябре во второй класс пошел. Естественно, его не ставили в известность. У детей короткая память, мальчик быстро забыл совместные игры с Татой, из памяти ее вытеснил.

– Общие подруги с Ларисой? – предположил я.

– Лара тесно общалась только со мной, – ответила Булкина.

– От кого тогда компьютерный мошенник узнал, что у вас была подруга Лариса, а у нее произошла трагедия с детьми?

Ольга Михайловна сказала:

– Понятия не имею.

Глава 5

– Давно умерший младенец решил потребовать себе квартиру? – переспросил Борис. – На мой взгляд, это странно.

– У нее… – начал я, но меня прервал звонок в дверь.

Борис встал и поспешил в прихожую. Я погладил голову Демьянки, которую она положила мне на колено.

– Дорогая, я вижу взгляд, полный страданий. Кто-нибудь другой принял бы тебя за умирающую от голода псину. Но я-то отлично знаю, что ты получила утром полную миску мясных консервов наилучшего качества. Потом вы, милостивая государыня, занялись разбоем и стянули со стола сдобное печенье. Поэтому не стоит сейчас смотреть голодным взглядом на творение Бориса – творожный кекс, я уверен, что он вам не достанется.

– Вава! – долетел из коридора резкий голос Николетты. – Ты готов?

Я вздохнул. Готов? К чему?

– Надеюсь, ты не забыл, что мы сегодня идем в оперу? – продолжала маменька.

Не забыл? Конечно, забыл.

– Иван Павлович одевается, – лихо соврал Боря. – Соблаговолите чайку выпить?

– Ладно, – смилостивилась Николетта, – только руки помою!

Послышался стук каблуков, дверь в кабинет приоткрылась.

– Иван Павлович, – прошептал батлер, – коридор свободен.

Я молодым орлом полетел в свою спальню и со скоростью юного гиббона натянул на себя сорочку, пиджачную пару и предназначенные для похода в театр штиблеты. Ступни с трудом влезли в ботинки. Сначала я удивился: что случилось с обувью? Я уже не в том возрасте, когда раз в три месяца туфли становятся малы. Но потом сообразил: театр последний раз я посещал примерно год назад, ваш покорный слуга – не завзятый театрал. Башмаки стояли на распорках, но даже при надлежащем хранении кожа усыхает.

Я успел выйти в холл до того, как там появилась маменька. Едва я приблизился к вешалке, как входная дверь распахнулась и на пороге во всей своей красе возникла Ирэн Львовна, мать Олега Котина, моего соседа и друга.

– Ванечка! Ты красавец, – воскликнула она. – А где Ники?

– Здесь, – закричала маменька, влетая в прихожую. – Дорогая, ты сногсшибательна в этом наряде.

– Ой, спасибо за комплимент, – расцвела Ирэн, – право, это старенький костюм. Шанелька прошлых лет, память о поездке в Париж с Олежкой.

Я взял ключи от машины. Ирэн регулярно летает в столицу Франции, у нее там есть квартира. «Шанелька прошлых лет», скорей всего, сшита недавно на заказ лучшими мастерицами модного дома. Котина отлично знает, что хвастаться обновками от дорогих брендов – дурной тон, так себя ведут только нувориши. Ирэн никогда не щеголяет фирменными знаками, просит не пришивать их на виду, а еще лучше – вообще не притачивать. Те, кто разбирается, поймут и кем сшит, и сколько стоит наряд.

– Даму украшает скромная элегантность, – любит повторять Ирэн, – большие деньги о себе не кричат. Все в метро едут с эксклюзивными сумками от «Луи Виттон» стоимостью в приличную квартиру. Право, это смешно. Эти аксессуары приобретают, когда уже все есть. Если ты в восемь утра зеваешь в переполненном вагоне подземки, то даже мужчине станет понятно, что твоя сумка подделка. Обладательницы настоящих ридикюлей ездят в собственных автомобилях, а не втискиваются в вагон метро на станции «Ближние лесные чащи». Они даже про такой район не слышали, для них мир ограничен Рублево-Успенским и Новорижским шоссе.

Мне импонирует выражение про скромную элегантность, но есть нюанс. Облачившись в костюм от «Шанель» без опознавательных знаков, Ирэн украшает себя пудовыми бриллиантами, сапфирами и рубинами. Ее скромность распространяется только на одежду, драгоценности – особая статья. И обувь тоже. Сейчас на замшевых туфлях Котиной вместо пряжек блестят буквы GG, и мне понятно, что за лодочки заплатили немалую сумму.

– Вава! – окликнула меня Николетта. – Выползи из своих мечтаний, очнись! Мы едем в оперу! Ты недоволен?

– Я счастлив, – вздохнул я.

– Ты говоришь это с видом белки, которую переехал велосипед, – рассердилась маменька, – а то я не понимаю, что ты не желаешь сопровождать нас! Положи ключи!

– Мы пойдем пешком? – изумился я. – Театр находится поблизости?

Николетта повернулась к Котиной.

– Вот! Об этом я тебе и говорила! Слышу издевательства от Вавы по сто раз на дню!

Я опешил.

– Николетта! Я и в мыслях не имел насмехаться над тобой!

– Да? – подбоченилась маменька. – А вопрос про поход пешком?

– Я задал его, решив, что театр рядом, – отбивался я.

– Полагал, что мы пойдем по улице ногами? – продолжала негодовать Николетта.

– Дорогая, на руках нам точно не добраться, – хихикнула Ирэн, – не мучай Ванечку. Он, как все мужчины, мыслит, как пила.

– Как пила? – повторил я.

– Ну да, – кивнула Котина, – скажет, не подумав, и ни за что не признается, что сморозил глупость. Ни одна пила не признается: «Я тупая». Это чисто мужское качество.

Я открыл дверь. Конечно, не все представители сильного пола умны. И даже гениальный мужчина может ляпнуть нечто несуразное. Но только женщина способна сравнить человека с пилой, которая никогда не признается в своей тупости.

– Нам пора, – заявила Ирэн, – Володя уже заждался.

– Он тоже идет с нами? – вновь удивился я, услышав имя второго мужа маменьки.

– А кто, по-твоему, сидит за рулем? – снова нашла повод осерчать Николетта. – Я пока еще права не получила.

– У тебя есть шофер, – напомнил я.

– Его выгнали, – поморщилась Николетта, – он вонял! Супом! Котлетами! Печеньем. Едой! Нельзя пахнуть едой, когда хозяйка сидит на диете.

Последнюю фразу маменька произнесла, когда мы выходили на улицу, и я споткнулся о порог.

– Ты решила ограничить себя в питании? Это неразумно.

– У Николетты скоро будет не телосложение, а теловычитание, – хихикнула Ирэн, – а вот мне не мешает сбросить пару килограммчиков!

Обсуждая свой вес, дамы сели в машину на заднее сиденье. Я устроился на переднем рядом с водителем.

– Привет, Ваня, – поздоровался Владимир и шепотом продолжил: – Прими мои соболезнования по поводу похода в оперу.

– В принципе, я не прочь послушать хорошую музыку, – тихо ответил я.

– Мы едем на спектакль «Песнь коня Зигфрида», – уточнил Владимир.

– Не могу назвать себя фанатом оперного искусства, – признался я, – впервые слышу об этом произведении. Кто композитор? Пуччини? Верди? Моцарт? Россини? Беллини? Не дай Бог, Вагнер!

– Понятия не имею, – вздохнул отчим, – мы приехали.

– Театр и впрямь рядом, – пробормотал я.

Когда мы вошли в небольшое здание, Ирэн и Николетта ринулись к зеркалу. Мы с отчимом остались вдвоем.

– Ума не приложу, что Николетту сюда поволокло, – вздохнул Владимир, – театр смахивает на Дом культуры. Он, похоже, еще при советской власти построен.

– Вава! Ты пришел! – закричала Зюка, бросаясь ко мне. – Мальчик, я так рада, очень рада тебя видеть. Володя, чмоки-чмоки.

– Вава! – завопила справа Кока. – Котенок, и ты с нами. Володечка – поцелуйчик.

– Вава, – взвизгнула Мака, подскакивая к нам, – детонька, ты еще не замужем? Вова, не стой мрачной тумбой, улыбнись.

Я ухмыльнулся. Выйти замуж мне никак не удастся. Если судьба поступит со мной жестоко, то я буду вынужден в крайнем случае жениться.

– Вава! – запрыгала Нюка. – Ты, как всегда, похож на сладкий леденец на палочке! Володя, а ты чем недоволен?

– Шобла вся в сборе, – вздохнул отчим, когда очередная подруженция Николетты отбежала от нас, – у них очередное суаре. Нет бы в своей компании им веселиться! Зачем я здесь? Зачем? Зачем???

Мне стало жаль отчима. Владимир искренне любит Николетту, прощает ей все. Он богат, поэтому маменька теперь не находится на моем иждивении. Я очень благодарен отчиму за то, что он снял с меня груз финансового бремени. Отчим моложе жены, у нас с ним прекрасные отношения. В чем-то мы похожи. Владимир не любит гостей, он всегда старается зарыться в песок, когда Николетта устраивает очередное суаре. Как правило, он появляется в начале вечера, всем улыбается, раздает дамам комплименты, мужчинам рукопожатия, фланирует минут двадцать среди гостей, а потом испаряется. Хозяин дома сделал свое дело, всех поприветствовал, хозяин может уйти. Как-то раз мы с ним стояли вместе с Кокой, Макой и еще с кем-то, вели светскую беседу об искусстве, дамы активно обсуждали, являлся ли Моцарт геем или слухи о его нетрадиционной ориентации просто сплетни. Внезапно у нас с отчимом почти одновременно ожили мобильные.

– О! – воскликнул Владимир. – Непредвиденный поворот. Сейчас приеду.

– Так, так, – протянул я. – А полицию вызывали? Уже мчусь.

– Только не говорите, что едете на работу, – возмутилась Кока.

Владимир пожал плечами.

– Бизнес непредсказуем!

– Клиент попал в трудную ситуацию, – объяснил я.

Мы с отчимом слаженно ретировались с вечеринки и оказались во дворе.

– Я плачу мужику, который звонит мне в определенный час и вешает трубку, услышав, что ему ответили, – подмигнул мне Володя, – я не могу находиться в обществе Зюки, Коки, Люки и прочих более получаса.

– А мне звонит Борис, – признался я, – всегда стараюсь удрать с суаре побыстрее.

Но сегодня применить этот трюк – быстро улепетнуть – не удастся. Мы будем сидеть в зале, придется выключить телефоны.

– Три часа в опере, – простонал Владимир, – в окружении заклятых подруг жены я не выдержу.

– Уходи, – посоветовал я.

– Николетта обидится, – вздохнул отчим.

– Я останусь, прикрою тебя, – пообещал я.

– Спасибо, Ваня, за великодушное предложение, – сказал Владимир. – Но как удрать-то?

Меня осенило.

– Я знаю способ. Тут наверняка есть буфет. Вам очень дорог пиджак, который вы сегодня надели?

– Да нет, – удивился Володя.

– А рубашка? – допытывался я.

– Она отнюдь не сакральная, – ответил отчим.

– Выбирайте, что вам меньше жалко: сорочку или сюртук? – спросил я, входя в буфет. – О! Тут варят кофе! Прекрасно.

– Ваня, остановись, – попросил отчим, видя, что я направился к барной стойке. Но я уже заказал тройную порцию холодного кофе и, вернувшись к столику, за которым устроился Володя, спросил:

– Так как? Рубашка? Пиджак? Что вам дороже?

– Я равнодушен к одежде, – признался Володя.

– Вот и хорошо, – обрадовался я, выливая кофе на грудь отчиму, – и на пиджак немного попало, и рубашке конец!

Он открыл рот, потом закрыл.

– Вот вы где! – закричала Николетта, – ушли, не сказав куда! Уже в зал приглашают! Владимир!

– Да, дорогая? – ответил отчим.

– На кого ты похож! – пришла в негодование маменька.

– Вроде с утра в зеркале выглядел нормально, – ответил супруг.

– Ужас! – взвизгнула Николетта. – Что с твоим костюмом?

– Прости, это моя вина, – включился я в беседу, – случайно облил Володю кофе.

– Ни секунды не сомневалась, что это свинство – твоих рук дело, – зашипела маменька, – от тебя сплошные неприятности. Страданий, которые я перенесла, пытаясь слепить из тебя человека, хватило бы на сотню родителей.

– Не волнуйся, милая, я не простужусь, – прервал ее отчим, – сейчас все высохнет. Ваня, возьми ключи от машины, я вызову шофера с другим авто.

– Вы оба – мой позор, – отрезала маменька. – Владимир, в таком виде в зал идти нельзя. Немедленно уезжай домой. Сделай так, чтобы тебя никто не видел. Вава, ты идешь со мной! Живо!

Николетта схватила меня за руку и потащила за собой. На пороге буфета я обернулся. Владимир, который по-прежнему находился за столиком, помахал мне рукой. На его лице сияла счастливая улыбка.

Глава 6

Мне досталось место по правую руку от Николетты, с другой стороны устроилась старушка с биноклем. Прежде чем сесть, она осведомилась:

– Молодой человек, около вас свободное кресло. Ждете кого-то?

– Нет, – улыбнулся я, – тот, кому оно предназначалось, ушел.

Бабуля села в кресло, погас свет, и луч прожектора выхватил на сцене длинного мужчину в неопрятном свитере и джинсах.

– Это Петенька, – громко произнес женский голос.

Присутствующие зааплодировали. Николетта толкнула меня локтем в бок.

– Сообразил?

– Нет, – ответил я и хотел уточнить, что она имеет в виду.

– Перед нами Петя, – зашептала Николетта, – он написал эту оперу. Слушай внимательно, не приставай ко мне с разговорами. Это неприлично!

– Мадам, вы мешаете мне наслаждаться музыкой, – вознегодовала старушка.

Говорить маменьке, что я ее не трогал, она сама начала беседу, не стоило. Равно, как не стоит объяснять бабульке, что до оркестра пока дело не дошло. Я попытался сосредоточиться на словах неизвестного мне до сего дня Петра. А тот говорил и говорил, явно не собираясь замолкать. Я посмотрел на часы, прошло пятнадцать минут, а Петр все вещал:

– Вязкость мелодии нарочита, она символизирует глубинное несогласие психологического эго главной героини с ее внешним бессознательным уродством. Трансцендентность действия…

Я услышал мерное сопение, скосил глаза в сторону и увидел, что Николетта и Ирэн, сидевшая рядом с маменькой, мирно спят. Мои веки тоже стали слипаться. И тут бабулька подергала меня за рукав пиджака.

– Молодой человек, Петр не очень понятно говорит, что такое тран… сци… де… как-то так…

– Трансцендентность, – не открывая глаз, прошептал я, – то, что принципиально недоступно опытному познанию, выходит за пределы чувственного опыта. В широком смысле этот термин понимается как «потустороннее», то, что находится по другую сторону человеческого бытия. Противоположное трансцендентности – имманентное, находится по эту сторону бытия. Познанием трансцендентного занимаются религия и метафизика…

– А-а-а! – закричал кто-то.

Я вздрогнул, открыл глаза и понял: то, что я принял за вопль ужаса, было пением. На авансцене стояла весьма тучная особа и издавала ужасающие звуки. Но меня удивило не жуткое пение, иногда, тоскуя в «пробке», я включаю радио и слушаю песнопения разных современных артистов. Кое-кто поет прекрасно, но порой слышишь такое исполнение, что уши сворачиваются трубочкой.

Голос корпулентной тетушки, которая отчаянно пыталась взять высокие ноты, но, увы, терпела неудачу, меня не удивил. Меня смутил ее внешний вид.

– Молодой человек, что у нее на голове? – поинтересовалась бабуля. – Я не вижу!

– Корона, – ответил я и засомневался, – вроде.

– Венок, – уточнила Ирэн.

– Диадема, – возразила Николетта. – Мне кажется или она голая?

– Похоже, на певице нет одежды, – подтвердила Ирэн.

– А что у нее с фигурой? – спросила старушка. – Вроде… э… ну… Молодой человек, что на ней надето?

– Ничего, – отрезала Николетта.

Старушка решила поставить госпожу Адилье на место.

– Любезная, я спрашивала мнение мальчика.

– Это мой мальчик, – отбила подачу Николетта.

– Ох, простите, – смутилась пожилая дама, – мне одной некомфортно, вот я и подсела к вам. Не хотела помешать.

– Все в порядке, – успокоил я бабку.

– А где музыка? – поинтересовалась Ирэн.

– Это опера в капле, – заявила бабуся.

Николетта повернулась к ней.

– В капле?

– Да, да, – подтвердила старушка, – Жанна Николаевна.

– Мы не туда попали! – занервничала Николетта. – Кока сообщила другое название спектакля. Не «Жанна Николаевна».

– Кока, Зюка, Люка, Мака, Нюка и все здесь, – зашептал я, – мы определенно в нужном месте.

– Она совсем голая! – подпрыгнула Николетта.

Между моим плечом и рукой маменьки просунулась голова сидящего сзади.

– Молодые люди…

– Простите, не хотели вам помешать, – извинился я, – сейчас замолчим.

– Нет, нет, вы так интересно беседуете. Я как раз за вами сижу. Смотрела, смотрела на сцену, глазам своим не верила. Таки она голая?

– Как я, когда из ванны вылезаю, – заявила маменька и обернулась. – Дюка! Это ты! О-о-о! Сто лет не виделись! Я думала, ты с Маркушей в Лучано.

– Маркуша в Лучано с новой бабой, а я в Москве, – объяснила Дюка, – он подонок! Ушел от меня к модельке.

– Мразь! – припечатала неизвестного мне мужика маменька.

– Негодяй! – отрезала Ирэн. – Дюка, ты прелестна. Молода. У тебя все будет хорошо.

– Сволочь просто, – подключилась к беседе старушка, – Дюка, мой сын не женат.

– А кто у нас сын? – поинтересовалась Дюка.

– Продуктами торгует, – ответила бабуля.

– А-а-а, – разочарованно протянула Дюка. – На рынке?

Ирэн решила вернуть присутствующих к спектаклю:

– Опера называется «Песнь коня Зигфрида», а не «Жанна Николаевна».

– Слушаю вас, дорогая, – сказала старушка.

– Опера называется иначе, – повторила Котина, – не «Жанна Николаевна».

– Внимательно вас слушаю, – ответила бабуся.

Глава 7

И тут меня осенило.

– Вы Жанна Николаевна!

Пожилая дама посмотрела на меня.

– Да, любезный друг.

– У вас красивое имя, – пробормотал я.

– Это не название оперы, так бабку зовут, – свистящим шепотом объяснила кому-то за моей спиной Дюка, – да, певица голая. Да, совсем. Почему нет музыки? Никки, почему она воет без оркестра?

– Дорогая, откуда мне знать, – фыркнула маменька.

– Люка сказала, что мать автора сидит в первом ряду на седьмом месте, – объяснила Дюка. – Похоже, это ты! На твоем кресле эта цифра указана.

– Да никогда! Я что, по-твоему, старуха? – возмутилась Николетта. – Мой сын еще ребенок.

– Извини, извини, – зачастила Дюка, – Люка, как водится, все перепутала.

– Опера написана в капле, – снова произнесла загадочную фразу бабуля.

Меня опять осенило:

– А капелла! Пение без инструментального сопровождения.

– Ну да, – согласилась Жанна Николаевна, – ее автор – мой сын Петенька.

– Тот, у которого магазин на рынке? – не удержалась от ехидства Николетта.

– Да, да, – обрадовалась бабка, – у него тьма рынков, супермаркетов, банков, автосалонов, еще какой-то интернет у сыночка. Сто раз ему говорила: «Детка, не распыляйся!» Но он молодой, ему всего пятьдесят лет, поэтому ретивый. Теперь вот его в искусство потянуло, сам придумал, сам на свои деньги представление устроил.

Мои соседки замолчали, а я увидел, что теперь на сцене поют «в каплю» три голые тетки. За спиной послышалось шуршание.

– Петр Достоевский-Чайковский, так в программке написано, это ваш сын? – осведомилась Дюка. – Здесь указано: «Автор либретто, композитор, режиссер, исполнитель главной роли…» Погодите, погодите…

– Достоевский-Чайковский, – повторила Николетта, – впервые о нем слышу. Ирэн?

– Дорогая, я тоже в недоумении, – призналась Котина, – среди наших такого нет.

– На сцене одни голые тетки, – прошептала Дюка. – Кто из них Петя?

– Это мистика с фикцией, – пояснила Жанна Николаевна.

Ирэн, Николетта и Дюка повернулись ко мне. А я уже понял, что имеет в виду милая бабуля.

– Мистификация!

– Вот, сейчас! – обрадовалась Жанна Николаевна. – Смотрите!

Голые бабы на сцене подняли руки, одновременно сделали неуловимое движение. Их обнаженные тела распались и рухнули на сцену.

– Это костюмы! – рассмеялась Ирэн. – Имитация голого тела! Сейчас перед нами три мужика в плавках и масках. Правый и левый страшилища. В центре просто персик. И откуда мне ноги сего фрукта знакомы? Хм.

– Настоящая фамилия Петеньки – Чулакин, – сообщила бабуля, – Достоевский-Чайковский – это псевдоним для оперы.

– Чулакин, – хором ахнули дамы.

– Он сказочно богат, – протянула Николетта, – но чурается высшего общества.

– Петруччио, – захихикала Ирэн, – вот почему мне его ноги знакомы. Мда! Чего только в жизни не бывает.

– У тебя с ним что-то было? – поинтересовалась Дюка.

– У нас было все, – заявила Ирэн, – О, эта квартира на Большой Академической улице! Убогая однушка. Мы там диван сломали. А я на пыльном зеркале написала пальцем: «Ирэн». И тут приехал мой муж! Какая веселая драка у него с Петруччио завязалась. Я выкинула в окно портфель супруга. Ах, моя молодость! Мне восемнадцать, Петруччио сорок…

Мне пришлось закамуфлировать смех кашлем. Если Петру сейчас пятьдесят, а во время романа с Ирэн ему было сорок, то любовь у него с Котиной случилась десять лет назад. Давайте вспомним, что у дамы есть сын Олег, мой друг и ровесник. Или Ирэн вышла замуж и забеременела задолго до своего появления на свет, или произошла нестыковка в датах. Возможно, Петру исполнилось восемнадцать, а его Джульетте сорок?

– Ах, уж эти воспоминания, – мурлыкала Ирэн, – Дюка, солнышко, я ушла из большого секса. Утомилась. Надоело. А у Никки есть муж, он от нее никуда не сбежит.

– Пусть только попробует, – протянула маменька, – живым не вырвется. Я могу стать вдовой, но разведенкой – никогда. Не мой стиль!

– Значит, Дюка, нам с Никки Чулакин не нужен, Петруччио твой, – подвела итог Ирэн. – Жанночка, как вам Дюконька?

Старушка обернулась.

– А сколько тебе лет?

– Двадцать пять, – заявила дама.

– Почти как мне, – кокетливо подчеркнула мать олигарха, – станем подружками.

– У вас в ушах чудные подвески, – похвалила Ирэн серьги матери Петеньки, – очень похожи на те, которые преподнесли голливудской актрисе Элизабет Тейлор.

– Это они и есть, – ответила Жанна Николаевна, – Петюня подарил их мне на юбилей.

– Вава, – зашептала мне на ухо Дюка, – тебе же все равно где спать? Около Жанночки или на моем месте?

– Я готов поменяться, – согласился я.

– Ты душка! – взвизгнула Дюка.

Через пять минут после рокировки я очутился во втором ряду, смежил веки и задремал. Разбудил меня шквал аплодисментов.

– Браво, – кричала Дюка, – гениально! Автора!

– Потрясающе, – вторила ей Николетта, – композитора на сцену!

– Восхитительно! – подпрыгивала Ирэн. – О, эти ноги!

Маменька обернулась.

– Вава, езжай домой. Не сиди с унылым видом кота, проглотившего сырую мышь.

Объяснять Николетте, что кот всегда ест сырых грызунов, потому что у четырехлапого гурмана нет ни сковородки, ни плиты, я не стал, но напомнил:

– Мы приехали на машине Владимира.

– Думаешь, я не помню? – возмутилась Николетта. – В моем возрасте мозг работает как часы. Жека пригласила нас в ресторан, отметим с Петенькой его успех. Поедем в ее «Майбахе».

– Понятно, – сказал я и стал пробираться к выходу.

Раз Жанна Николаевна получила имя Жека, значит, она признана своей в светской тусовке. Но, если мне не изменяет память, одна Жека в цветнике уже есть. Николетта погорячилась. Ну ничего, Жанна Николаевна станет Жюкой, такой в оранжерее прекрасных дам еще нет.

Очень довольный тем, что могу в одиночестве вернуться домой, я приехал в свой переулок, поставил машину Владимира в паркинг и поднялся к себе.

– Иван Павлович! – обрадовался Борис. – Как опера?

– Исполнение «в каплю» не тронуло струн моей души, – ответил я, глядя на Демьянку, которая со всех лап бросилась встречать хозяина.

– В каплю? – повторил батлер. – Это как?

– Если заварите свой фирменный чай, расскажу о деталях похода, – пообещал я. – А как ваши успехи?

Борис переместился в зону кухни.

– Я рассуждал просто. Ольга Михайловна уверяла, что никто, кроме нее, не знает о том, что случилось много лет назад с Ларисой Гранкиной и ее детьми. Говоря «никто не знает», люди чаще всего заблуждаются. Они не лгут, искренне считают, что никому ничего не говорили, крепко прикусили язык, значит, тайна сохранена. Это самая распространенная ошибка. Считая, что информация скрыта от посторонних, человек, как правило, имеет в виду своих друзей-приятелей, родственников, коллег по работе. Он не учитывает тех, кто вовлечен в ситуацию со стороны органов закона и порядка, а их много, это оперативники, следователи, эксперты, и дела хранятся в архиве. Главное, чтобы бумаги не залило водой и крысы их не тронули. Мне повезло. Удалось кое-что узнать. Лариса Гранкина на самом деле покончила с собой. В факте суицида сомнений не было. Тут все чисто. В квартире обнаружили двоих детей. Мальчика восьми месяцев. Его сотрудник милиции, молодой, неопытный, посчитал мертвым. В общем-то, он поступил правильно, когда оставил его лежать на месте, попытайся он оказать помощь младенцу, мог бы лишить его жизни. Девочку, которая спала рядом…

– Спала? – перебил я.

– Именно так, – подтвердил Борис, – малышка лежала на полу около брата. Там же валялись мыло, полотенце, грязный подгузник. Есть фото оперативной съемки, можете посмотреть. Снимок подтверждает, что события развивались именно так, как описывала Булкина. Ребенок испачкался, сестренка решила его помыть, не удержала, уронила. И случилась трагедия. Увы, это вовсе не редкая ситуация, когда малыши гибнут из-за нерадивых родителей, неаккуратных бабушек, чересчур старательных старших детей. Но почему заснула Тата, которую на самом деле звали Наташей?

Глава 8

– Она долго плакала, мать все не шла, девочка устала, – перечислил я возможные причины.

Боря поставил передо мной чайник и чашку.

– Когда приехали эксперты, тот, кто должен был забрать труп малыша, обнаружил, что Алик жив. Он начал реанимацию, крошку доставили в больницу, там он провел много времени, оттуда переместился в интернат для детей с психоневрологическими проблемами. Какой точно недуг был у ребенка, понятия не имею. Подробностей пока не нашел. Александр Гранкин жил в приюте до четырнадцати лет, потом умер.

– Четырнадцать лет? – изумился я. – Булкина сказала, что малыш скончался в клинике.

– Причина смерти Алика – инсульт, – сказал батлер.

– У ребенка? – изумился я.

– Ольге могли соврать, – предположил Борис, – ну чтобы она отстала, перестала им звонить. К сожалению, инфаркт мозга случается даже у новорожденных, редко, но бывает. Алика в детстве уронили головой о кафельный пол. Мальчик после этого тяжело заболел. Я уверен, что инсульт связан с падением Алика.

– А что с девочкой? – спросил я.

– Пока я обнаружил только вершину айсберга, – признался Борис, – точно известно, что ее определили в детдом на улице Верховой, это в области.

– Вот те на, – удивился я. – В столице ей места не нашлось?

– Сам удивился, – сказал батлер, – но, поскольку это дело давнее, я подумал, вдруг тогда как-то иначе все было. Стал изучать вопрос. Ан нет, Тату с пропиской в Москве должны были отправить в столичный интернат. Но что оказалось? Наталья Гранкина на самом деле имела регистрацию в Кулешове по месту жительства матери. Она и дети были прописаны в селе. Алик очутился в столичной клинике, а потом в московском детдоме из-за травмы. Специализированные детские учреждения для таких больных тогда были только в столице.

– Как так? – спросил я. – Почему они прописаны за городом?

Боря взял мышку.

– Похоже, подруги проделали какую-то махинацию с жильем. Лариса продала свою московскую квартиру Ольге, уехала из Москвы, поселилась в деревне в избе, которая ей досталась по наследству.

– Продала? – повторил я. – Странно!

Борис посмотрел на меня.

– Иван Павлович, речь идет о том времени, когда никакого порядка на рынке жилья не было. Черт-те что тогда творилось, простите за выражение. Эпоха расцвета черных риелторов, обмана стариков, у которых не было родни, зато имелись столичные квадратные метры. И сейчас мошенники есть, а тогда они стадами бегали. Что-то Булкина с Гранкиной задумали. У Ольги было непрестижное жилье в пятиэтажке первой серии…

– Стойте, стойте, – пробормотал я, – если память мне не изменяет, Булкина говорила о наличии у нее четырехкомнатной квартиры. А вот у Ларисы была крошечная однушка. Женщины съехались жить на территории Ольги, а конуру Гранкиной сдавали.

– Учитывая вашу прекрасную память и отменный слух, а также запись беседы… – завел батлер. – Вы же ее сделали?

Я поднял руки.

– Каюсь, грешен. Клиентка велела мне положить телефон на стол и выключить. Но она не учла, что мобильных может быть и два, и три. А у меня в придачу в кармане был очень чуткий звукозаписывающий аппарат. Мобильный может подвести, а в диктофоне я всегда уверен. Обманул я Булкину. Некрасиво, конечно, но…

– Иван Павлович, – остановил меня Боря, – вам не надо оправдываться. Закончим работу и уничтожим запись. Выпейте лучше чаю, залейте бунтующую совесть. Вы слукавили во время беседы с Ольгой. Невелик грех, если учесть, что полученные сведения нужны для помощи ей же. А вот госпожа Булкина ввела вас в заблуждение. Что весьма глупо, так как затрудняет нашу работу. На Ольгу Михайловну в те годы была записана крохотная двушка. Возможно, вы посещали такие квартирки. Пятиэтажка без лифта и мусоропровода, ее двушка была на первом этаже. Вошли в дом, сделали пару шагов, слева дверь в квартиру. Открыли ее, попали в тесный коридорчик, примерно метр длиной. Это, так сказать, прихожая. Два шага вперед – и у вас выбор, куда направиться. Например, налево, там второй коридор, он еще меньше первого. В нем дверь в совмещенный санузел. Втискиваетесь в него, справа сидячая ванна. Впереди умывальник, руки моете и умываетесь, передвигая длинный кран, прикрепленный к душу над ванной. Рядом расположен унитаз, он похож на детский горшок, который водрузили на высокую подставку. Выходите из санузла задом, развернуться в нем трудно. Ежели вам не надо освежиться, то идете мимо двери в ванную. Еще шаг, и кухня. Пять квадратных метров. Или четыре с половиной. Двухконфорочная плита, крохотная мойка и такой же разделочный столик. Использовать в этом пространстве хозяйки пытались не то что каждый сантиметр, а даже миллиметр. В «апартаментах» две комнатушки, в «большой» тринадцать метров, в маленькой семь.

– Некомфортно, – пробормотал я.

– Высота потолка два пятьдесят пять, – добавил Борис, – эти дома первой серии называли хрущобами. Свое имя они получили, потому что строить халупы решил Никита Хрущев, руководитель Советского государства. У него были благие цели, генеральный секретарь ЦК КПСС хотел расселить коммуналки. Потребовалось много дешевого жилья, которое должны были быстро построить. Люди выезжали из общих квартир, очень радовались собственным квадратным метрам. Своя ванная, нет расписания на двери, когда какая семья моется по утрам и вечерам. На кухне нет скандалов, все горелки твои! Въезжали в эти дома с песнями и слезами радости. Но вскоре понимали, что жить в этих хоромах трудно. Если чихнешь, то из соседних квартир кричат: «Будь здоров!» Не было никаких подсобных помещений. Где хранить лыжи, санки летом, велосипеды зимой? Куда спрятать ненужную детскую коляску? Сейчас-то она без надобности, малыш подрос, а вдруг второй появится? Не покупать же новую, это дорого! Повезло тем, у кого были гаражи, весь хабар стаскивали туда. А «безлошадным» что делать? И народ превратил в чуланы балконы. На них же и белье сушили. При первой возможности люди пытались уехать из этих «дворцов».

– Понятно, – остановил я поток объяснений Бориса, – мне повезло, я родился в семье писателя, отец купил просторную кооперативную квартиру. Мои одноклассники жили в таких же. А у Ольги все было иначе.

– Ее отца расстреляли, – неожиданно заявил батлер.

– По приговору суда? – уточнил я. – Или он попал в уличную перестрелку?

– Михаила Ивановича арестовали как члена банды врачей.

– Банда врачей? Но дело врачей было возбуждено в тысяча девятьсот пятьдесят третьем году и быстро развалилось, потому что пятого марта умер Сталин.

– Ну это я так сказал: «банда врачей», – уточнил Боря, – все произошло, когда Ольге исполнился год. Семья тогда жила в приморском городке Марунинск. Михаил Иванович работал невропатологом в местной больнице, считался прекрасным доктором. Вскоре после рождения дочери на Михаила написали донос, дескать, он занимается подпольной частной практикой. Лечит людей с помощью капиталистического, чуждого советской стране метода под названием «гипноз».

Я потянулся за чайником.

– Надеюсь, вы шутите. Гипноз применялся в медицине с давних времен.

Борис показал на ноутбук.

– Здесь краткая информация. Могу поискать подробности. Пока я узнал лишь то, что Михаил Иванович вводил в состояние транса разных больных. Купировал таким образом панические атаки, разные страхи. Практиковал он не бесплатно. Больные понимали, что он лечит незаконно, но помалкивали, потому что до того, как прийти к Синяеву…

– Это фамилия отца Ольги? – перебил я батлера.

– Михаил Иванович Синяев, – кивнул Борис, – люди к нему обращались от безнадежности. Когда его арестовали, нашли у него обширный архив. Невропатолог заводил на клиентов карточки. Понятно, что стали опрашивать тех, кто прибегал к его помощи. Люди Синяева очень хвалили, говорили: «Никто не мог мне помочь, потом я случайно узнал про Синяева и выздоровел». Но, к сожалению, не всем так везло. Михаил Иванович взялся помочь женщине, которая до обморока боялась похода к стоматологу. Тряслась от ужаса, никогда не обращалась к дантисту. Понятно, что у нее развился кариес, потом пульпит, потребовалось удалить нерв. Бедняжка плакала от боли, но отказывалась от свидания с бормашиной. А потом в ее жизни появился Михаил Иванович, он загипнотизировал несчастную, отвез ее в клинику…

Борис оторвался от экрана.

– Иван Павлович, пока никаких подробностей я не знаю. Больная умерла в кресле дантиста. Выяснилось, что до нее у этого стоматолога погибли еще два человека, с ними тоже работал Синяев. Обоих врачей арестовали, стоматологу дали двенадцать лет, Михаила Ивановича расстреляли.

Я погладил Демьянку, которая положила голову мне на колено.

– Странная клиентка эта Булкина. Накормила меня ложью. Про квартиру нафантазировала. Про родителей сообщила, что они никогда ни в чем дурном не были замешаны. И вдруг такое!

Боря пошел в зону кухни.

– Возможно, она до сих пор не знает правды.

Глава 9

– Полагаете, что мать не рассказала девочке о судьбе ее отца? – предположил я.

– Екатерина Семеновна Синяева уехала с крошечной Олей в Москву. Где она жила, чем занималась, покрыто мраком. Есть информация, что, когда дочке исполнилось три года, у нее появился отчим. По странному совпадению он был полным тезкой родного отца – Михаил Иванович, но фамилия Воробьев. Он оформил брак с Екатериной и удочерил Ольгу.

Я взял ломтик сыра.

– Думаете, мать не открыла дочери правду?

– Вполне вероятно, – согласился батлер, – а вы бы решились рассказать ребенку, что ее отец расстрелян по обвинению в убийстве?

– Навряд ли, – после короткой паузы признался я.

– В маленьком городке шила в мешке не утаишь, – продолжал Борис, – а столица – идеальное место для того, кто решил исчезнуть.

– Мы отвлеклись от квартиры Гранкиной, – напомнил я.

– Верно, – согласился Борис, – возвращаемся. У Ольги Михайловны была неудобная двушка. А у Гранкиной – прекрасная четырехкомнатная квартира, которая ей досталась от покойного мужа.

Я почувствовал себя Ваней в стране лжецов.

– Покойного?

– Да, – подтвердил Боря. – Василий Петрович Гранкин, супруг Ларисы, сын академика. Он жил в прекрасных хоромах, они к нему перешли после того, как родители умерли. Василию на момент женитьбы на Ларисе пятьдесят стукнуло. А невесте только восемнадцать исполнилось. Она, наверное, происходила из необеспеченной семьи. Я не копался пока дотошно в ее биографии.

– Ольга говорила, что они с подругой ходили в один класс престижной школы, там богатые дети обучались, – вздохнул я. – Чем дольше вас слушаю, тем яснее понимаю: Булкина – та еще лгунья.

– Непременно пороюсь в биографии Ларисы, – пообещал Боря, – пока я узнал лишь самую малость. После школы она сразу выскочила замуж за Гранкина, а через год овдовела. По завещанию ей досталась отличная квартира, ну и еще что-то, наверное. У Василия Петровича никакой родни не было. Вдовий платок Лариса носила недолго, выскочила замуж во второй раз. И от этого супруга родила дочь Наташу. Ребенок не спас брак, он рухнул.

Я поморщился.

– Если верить Ольге Михайловне, что, как я понимаю, делать надо с оглядкой, то Лариса потом опять сошлась со вторым супругом. Алик – его сын.

Батлер пробежал пальцами по клавиатуре.

– Возможно, но мальчик записан как Гранкин, в графе «отец» у него прочерк.

– Мда, – крякнул я, – Ольга еще забыла мне сказать, что у Ларисы был первый муж. Впрочем, она могла считать эту информацию не важной.

– Примерно за год до смерти Лариса продала свою квартиру Ольге, – продолжал батлер, – сама, как я уже говорил, переехала в село. Но, может, обмен произошел только на бумаге? Лариса по-прежнему жила на старом месте, а Ольга в своей халупе? Просто на Булкину теперь были записаны две квартиры: неудобная малогабаритная двушка и роскошные апартаменты Гранкиной. Что они задумали? Ума не приложу!

– Был какой-то план, он не осуществился из-за смерти Ларисы, – предположил я. – Во время самоубийства матери Алику было семь месяцев?

– Восемь, – поправил Боря.

– А где его биологический отец? – поинтересовался я. – Куда он исчез?

– О нем в документах нет ни слова. Я нарыл пока обрывки информации, в четкую картину они не складываются, – смутился секретарь. – Иван Павлович, Ольгу Михайловну можно считать обеспеченной женщиной. У нее есть загородный коттедж. Но это не дворец, просто добротный дом вблизи Москвы. У нее просторная квартира в Центральном округе, новая иномарка. Судя по документам автоинспекции, Булкина меняет машины раз в три года. Она владелица не очень большого бизнеса, в ее клинике работают шесть специалистов, твердого заработка у них нет, они получат процент от суммы, которую клиент вносит в кассу. Ольга летает отдыхать за границу. У ее сына свое жилье, они с женой прописаны не у Булкиной. Деньги у Ольги есть, это не миллиарды, но у нее можно потребовать приличную сумму. Наша клиентка вполне могла стать объектом шантажа. Но при чем тут Алик? Почему деньги вымогают, используя образ несчастного ребенка? Какое отношение он имеет к гадалке-астрологу? Почему именно умерший малыш выбран для того, чтобы пугать Булкину? Пока ничего порочащего ее я не узнал. Два брака. Первый, с мужчиной по фамилии Кузнецов, быстро распался, – уточнил Боря. – От Кузнецова на свет появился сын Сергей. Второй союз с Булкиным тоже недолго продержался…

– Возможно, кто-то из бывших супругов решил, что пора ему Ольге отомстить за какую-то обиду, – предположил я.

– Нет, – возразил батлер, – они оба покойники. Первый погиб на дороге, второй умер от болезни. И скончались они давно.

– Кто из посторонних может знать о младенце, которого сестра уронила на пол? – пробормотал я. – Кто решил мстить Ольге Михайловне и почему? Чего добивается шантажист? Полагаю, заверения Булкиной об отсутствии в ее биографии порочащих поступков являются ложью. Есть нечто, чем даму можно шантажировать, но она не сообщила об этом мне, потому что боится признаться даже детективу.

– Глупо, – оценил поведение Ольги Борис. – Как можно вести поиск преступника, не зная полной картины? И вы правы, с какого боку тут Алик?

– Еще непонятный финт с квартирой Ларисы, – заметил я. – Почему она фиктивно продала ее подруге? Гранкина-то осталась жить на месте. Из окна своих апартаментов она и выпрыгнула.

– Надо спросить Булкину, – посоветовал Боря.

– Не думаю, что она скажет правду, – усомнился я.

– Нужно ей объяснить: если она хочет избавиться от компьютерного шантажиста, то должна быть откровенной, – нахмурился Боря, – и надо найти отца мальчика. Алик – его сын, мужик мог искать ребенка после смерти Ларисы. Обнаружил отпрыска в больнице в тяжелом состоянии, решил отомстить.

– Через столько лет? И Ольге Михайловне? Почему ей? – спросил я. – И Булкина в день смерти подруги была на даче далеко от Москвы. О происшедшем она узнала только в конце августа. Боря, договоритесь с Ольгой Михайловной о встрече, желательно на завтра. Возникла необходимость еще раз обсудить с ней кое-какие вопросы.

И тут раздался звонок в дверь.

– Мы кого-то ждем? – изумился Боря, вставая.

– Нет, – ответил я, – и находимся не в офисе, а в квартире. Сюда клиент не придет.

Батлер направился в холл, я остался в столовой, но услышал, как Борис осведомился:

– Кто там?

– Немедленно открой, – приказала Николетта, – незачем ктотамкать!

Батлер бегом вернулся в комнату.

– Госпожа Адилье на пороге.

– Я понял, – вздохнул я.

– Что прикажете делать? – осведомился батлер.

– А есть альтернатива? – вздохнул я.

– Всегда есть! – оптимистично заверил Борис.

И тут снова заверещал звонок.

– Что происходит! – закричала в домофон маменька. – Мы тут уже год стоим.

– Она не одна! – прошептал Борис.

– Открывайте, – сдался я.

Глава 10

– Ну наконец-то! – начала бурно возмущаться Николетта. – А я уже решила, что мне отказано от дома!

Борис прижал руку к груди.

– Простите великодушно, замок заело. И так и эдак его вертел, но он никак не открывался. Желаете чаю?

Маменька посмотрела на своих спутниц.

– Дюка, Жека?

– С удовольствием отведаю напиток при условии, что в него не положат сахар, – нараспев произнесла старушка. – Добрый день, Иван Павлович. Рада встрече с вами.

Я стал расшаркиваться.

– Счастлив видеть вас, Жанна Николаевна, в своем доме.

– Ванечка, а кофеек есть? – подала голос Дюка.

– Конечно, – кивнул я. – Борис, вроде вы испекли кекс?

– Два, шоколадный и ванильный, – ответил батлер, – если дамы попробуют творение моих недостойных рук, я буду счастлив.

Дюка кокетливо повела плечом.

– А я, толстуха, на диете!

Я принял условия игры.

– С такой фигурой, как у вас, можно ежедневно съедать по торту, это вам не навредит.

– Столовая по коридору прямо, – скомандовала маменька, которая терпеть не могла, когда не ей отведена главная роль в действии. – Вава, у нас к тебе предложение!

Я содрогнулся. Что задумали гостьи? Я прекрасно знаю, что мне с дамами трудно спорить. Они владеют разными методами получения того, чего хотят: ласковые речи, сердитые возгласы, рыдания, провокационные фразы типа: «Ты меня совсем не любишь». Если я бываю тверд, разыгрывается истерика: падение на диван, имитация инфаркта-инсульта, порой все вместе. Удивительно, но, даже внезапно упав в обморок, дама не лишается дара речи. Она без чувств, а язык болтает сам по себе. Трудно мужчине в таких обстоятельствах сохранить самообладание. Я, как правило, сдаюсь на стадии рыданий. Но если прелестница не обладает актерским талантом, фальшиво исполняет свою роль, вот тут я могу выстоять лишь до того момента, когда она трагическим шепотом говорит: «Ваня, я умираю. Если не выполнишь мою просьбу, заплачешь на моей могиле, да будет поздно». Несколько раз я, жестокий, подавив желание ответить как великий Станиславский: «Не верю», предлагал вызвать «Скорую». Я верю в реаниматологов, они могут кого угодно с того света на этот вернуть. И вот тут начиналось самое интригующее: погибающий на одре увядший цветок вскакивал и как танк давил вашего покорного слугу. Что он говорил в этот момент, повторить не могу. По моему убеждению, такие выражения не стоит даже мужику употреблять. Я опускаю уши и поспешно покидаю поле битвы, бормоча на ходу:

– Успокойся, дорогая, я все сделаю.

А теперь представьте, что с вами вступила в бой не одна амазонка, а три! Есть шанс уйти живым? Да, он есть. И я, чтобы не тратить свое драгоценное время на созерцание истерик и выслушивание оскорблений в свой адрес, выпалил:

– Согласен!

Николетта замерла на пороге столовой, потом прожгла меня огненным взглядом.

– Согласен? На что?

– На все! – быстро заявил я, надеясь свести к минимуму время незапланированного визита дам.

– Ванечка, вы прекрасный сын, – восхитилась Жанна Николаевна.

Николетта села за стол.

– Чаю нам, мы очень устали, перенервничали.

– Что случилось? – приуныл я, понимая, что визит коротким не будет.

Глава 11

– Пусть Жека говорит, – распорядилась маменька, которая определенно являлась предводительницей группы захвата.

Бабуля заулыбалась.

– Ванечка. Мой сын Петечка не женат. А пора бы ему остепениться. Возраст самый подходящий для брака – пятьдесят ему сравнялось.

– М-м-м, – протянул я, испытывая жалость и цеховую солидарность с незнакомым мне Петечкой.

– Мы с мальчиком живем раздельно. – чирикала старушка, – ранее существовали, как попугаи-неразлучники, в одной квартире. Я помогала сыну, всегда отвечала по домашнему телефону, если его кто-то разыскивал, советовала звонить на служебный. Потом Петюня решил перебраться на свежий воздух. Я пришла в восторг. Сад, огород – обожаю возиться в земле. У меня в прежние годы на шести сотках даже арбузы вызревали. А тут несколько га! Петюня возвел дом, мы туда перебрались, но вскоре сыночка вернулся в Москву, в усадьбу он два раза в неделю приезжает. Поймите меня правильно, я не брошена, со мной прислуга, шофер, садовники, рабочие, охрана. Я ухаживаю за садом, выращиваю свои овощи, курочек завела. Но! Поговорить мне не с кем. Болтать с домработницей нельзя, она быстро почувствует себя моей подругой, начнет лениться, хамить.

Я мерно кивал в такт словам гостьи. Браво, незнакомый Петюня, вы поступили умно. Отселили мать в загородный особняк, обеспечили ей шикарный быт и обрели наконец-то свободу.

– Я хочу внуков, – вела тем временем свою партию дама, – нельзя Петечке жить одному. Я не вечна. Вот уйду на небеса, и с кем он останется?

«Сам с собой», – мысленно ответил я. Ну почему всем женщинам непременно надо открыть сафари на неокольцованного парня? Почему им всегда хочется его стреножить, загнать в стойло, посадить несчастного на железную цепь под названием «Счастливая семейная жизнь»? По какой причине дамы не могут понять, что кое-кто из представителей сильного пола прекрасно себя чувствует в статусе холостяка?

На секунду перед моим мысленным взором развернулась такая картина. Вот я уселся в своем кабинете в кресло, налил себе немного арманьяка, открыл книгу, сделал глоток благородного напитка, опустил глаза на страницу, и… В комнату ворвалась женщина, топнула ногой и завела:

– Я погибаю у плиты! Варю обед! Паша обкакался! Маша рыдает, она хотела причесать Демьянку, а та не далась. Я от усталости падаю! А он сидит! И в ус не дует! Книжонку листает! Встань! Помоги мне немедленно!

Я поднимаюсь, иду по коридору, спотыкаюсь о разбросанные игрушки, в нос ударяет запах жирного супа, который я терпеть не могу, в гостиной дерутся дети… Я добираюсь до прихожей, хватаю Демьянку, у которой кто-то выдрал клок шерсти, тихонько открываю входную дверь и уношусь прочь. Куда я бегу? Да мне все равно, лишь бы подальше от семейного счастья, к которому я совершенно не готов.

– Ну и как тебе наш план? – вклинился в мои мысли голос маменьки.

– Он прекрасен, – автоматически ответил я.

– Вы согласны? – уточнила Дюка.

– Если человек одобряет твой план, то ясно, что он с ним спорить не станет, – отрезала Николетта. – Ну мы помчались.

Я очнулся, потряс головой и поинтересовался:

– Куда?

– Неужели не понятно? – ответила Николетта. – Жека, Дюка, вперед. Времени мало.

Дамы вскочили, ринулись в прихожую и исчезли. На отступление им понадобилось минуты две. Вот тут я опешил и спросил у Бориса, который закрыл дверь за веселой компанией:

– Почему они столь ретиво сбежали?

На лице батлера появилось удивление, он ответил:

– Вы дали согласие на участие в их проекте.

Я насторожился.

– В каком?

Борис медлил с ответом, а я сообразил, что моя манера отключаться и думать о своем во время беседы с Николеттой сегодня сыграла со мной злую шутку.

– Жанна Николаевна хочет женить Петю, чтобы нянчить внуков, – объяснил Борис, – а Николетта решила выдать за него Дюку.

– М-м-м, – промычал я, не понимая, какая роль отведена в этой истории мне.

– Дамы придумали сценарий, как охомутать олигарха. У него украдут Китти. Петр ее обожает, спать не ложится без того, чтобы ее не поцеловать.

– Ну и зачем Жанне нужна невестка, – перебил я батлера, – пусть поселит у себя Китти и нянчит ее.

– Китти – не девочка, – сказал Борис.

– Необычное имя для мальчика, – заметил я, – но суть дела от этого не меняется. Думаю, Жеке безразличен пол внуков.

– Китти – эскимосская нежная кошка, – уточнил Боря.

– Эскимосы живут в Гренландии, на Аляске и востоке Чукотки, – удивился я, – там суровые погодные условия. Я плохо осведомлен о быте народности, которая проживает на Крайнем Севере. Возможно, они держат в своих домах кошек. Мурлыки милы, пушисты, с ними тепло спать, они могут служить живыми грелками. Наличие домашних кошек у эскимосов меня не удивит. Но дикие? Как они выживают зимой на территории, где градусник порой показывает минус пятьдесят?

Борис сел за стол.

– Сам удивился. Я просто повторяю то, что говорила Жанна Николаевна. Чтобы привлечь внимание Пети к Дюке, придуман план экстраординарной гениальности.

Глава 12

Я рассмеялся.

– Боря, вы обогатили великий и могучий оригинальным выражением. Экстраординарная гениальность.

– Вся слава мимо меня, – улыбнулся батлер, – я процитировал госпожу Адилье. Китти украдут, Петр ударится в панику. Жека посоветует сыну обратиться к Ивану Павловичу. Вы придете на встречу со своей помощницей Дюкой, быстро найдете кошку и получите деньги. А Петя влюбится в Дюку и женится на ней.

– Действительно, экстраординарная гениальность, – развеселился я. – Но есть слабое звено: что, если служащие гостиницы, где Жека спрячет кису, случайно пересекутся с олигархом и выболтают ему, что Китти живет на их территории.

– Иван Павлович, Жанна Николаевна не может унести кису. В доме, где живет Петр, камеры висят повсюду, кроме второго этажа, где находятся комнаты хозяина: спальня, гостиная, кабинет, библиотека, ванная.

– И что? – не понял я.

– В особняке есть охрана, – продолжал Борис, – Петр не желает, чтобы кто-либо без приглашения проник в его дом. Его комнаты занимают один из трех этажей старого московского особняка. На первом никто не живет, на втором обитает Петр, на третьем расположились его секьюрити. Если Жанна Николаевна приедет в Москву даже ночью и тайком войдет в апартаменты сына – ключи у нее есть, – бодигарды мигом засекут ее и наябедничают хозяину, что кошку унесла его мать. Как же похитить мурлыку?

– Как? – эхом отозвался я.

– Украсть! – отрезал Борис. – Один герой пролезет в дом, возьмет кису, унесет ее к себе домой и будет прятать до того момента, как вы и Дюка «найдете» Китти.

– Вот она, экстраординарная гениальность, – воскликнул я, – дело за малым, осуществить задуманное. И кто он, этот герой, который стащит Китти?

Борис уставился на меня, а я на него. Повисла пауза.

– Кто? – повторил я.

– Вы, – сообщил батлер.

– В каком смысле? – спросил я.

– В прямом, – осторожно уточнил мой помощник, – роль супермена, он же человек-паук и спаситель всего сущего на Земле, отдана вам, Иван Павлович.

Я онемел.

– Вы согласились, – напомнил Боря, – и дамы помчались готовить операцию «Кража Китти». Боюсь, отказаться уже не получится. Их трое, нас двое. Я вас одного на это дело не отпущу.

– Так, так, – забормотал я, – при любом развитии событий надо сохранять трезвость мышления, холодную голову, спокойствие. Значит, я краду кошку?

– Да, – кивнул Боря.

– И куда я ее дену?

– Мы привезем Китти к нам, – объяснил батлер.

– Сюда? – подпрыгнул я. – Но у нас Демьянка.

Борис развел руками.

– Таков сценарий. Операция назначена на час ночи.

– Сегодня? – ужаснулся я.

– Да, – подтвердил помощник, – то есть это уже будет завтра.

– Но… как я смогу попасть в дом? Там камеры… меня сразу схватят, – ошалелым голосом завел я, – но отказаться нельзя. Если я не выполню обещанное, Николетта превратит мою жизнь в ад! В этом нет никаких сомнений!

Борис поставил передо мной чашку.

– Видеонаблюдение ведется на входе в дом и на первом этаже. На втором, в покоях Петра, камер нет. Сами секьюрити живут на третьем. Задача выкрасть Китти – не из простых. Но если представить, на что способны три разъяренные женщины… Я подумаю, как выбраться из сложного положения с наименьшими потерями. Сейчас предлагаю действовать так! Вы поедете к Вадиму Брагину…

– Это еще кто? – воскликнул я.

– В психоневрологическом интернате Алик жил с ним в одной комнате, – уточнил батлер, – мобильного телефона у Вадика нет, связаться с пареньком нельзя, но можно к нему приехать, надеюсь, инвалид дома. Если беседа не затянется, вы еще успеете потолковать с Ольгой Михайловной. К ней у нас накопилось немало вопросов. Я встаю рано, у меня сегодня было время пошарить в разных сетях до вашего пробуждения. У Сергея, сына Булкиной, до того, как его женой стала Татьяна, был недолгий брак со Светланой Фотиной. После непродолжительной семейной жизни они развелись. Думаю, со Светланой тоже не вредно обсудить кое-что, возможно, ей известны некие тайны бывшей свекрови. Когда вы вернетесь домой, я сообщу вам, как попасть во владения Петра и можно ли это сделать, не попав в лапы охраны.

Я встал.

– Хорошо, давайте адрес Брагина.

В кармане моего пиджака звякнул мобильный.

– Скинул его вам на ватсапп, – пояснил Борис.

Я направился к двери.

– Иван Павлович, – окликнул меня помощник.

Я остановился.

– Слушаю.

– Мы с вами не в одной переделке побывали, – произнес Боря, – несколько раз и вам, и мне казалось, что мы ног не унесем. Вспомните Раису Внукову.

По моей спине пробежал озноб.

– Лучше забыть о ней навсегда.

– Так неужели мы не сможем выкрасть маленькую милую кошечку? – продолжал Боря. – Справимся.

Едва он произнес последнее слово, как я наконец вздохнул полной грудью. Растерянность исчезла.

– Конечно, все у нас получится, – согласился я, – просто надо составить нормальный план действий. Не экстраординарной гениальности.

– Этим я и займусь сейчас, – пообещал Боря, – а вы подумайте, как можно заставить сидеть дома милых дам.

– Полагаете, что Николетта, Жека и Дюка хотят присутствовать при похищении кошки? – напрягся я.

– Совершенно в этом уверен, – сказал Боря, – они любят приключения.

– Попытаюсь что-нибудь придумать, – пообещал я и спустился в подземный гараж.

Вас, наверное, удивляет по какой причине я, абсолютно того не желая, отправлюсь сегодня ночью за Китти? Почему не сказал маменьке и ее фрейлинам: «Нет!»? Те, кто знаком со мной не первый день, отлично знают: если Николетте что-то пришло в голову, то оно оттуда никогда не вылетит. Не мытьем, так катаньем мать своего всегда добьется. В ее арсенале есть обширная палитра средств, с помощью которых она меня принудит подчиниться. Да, у меня нет сил сопротивляться ее напору. О таких, как госпожа Адилье, говорят: лучше отдаться, чем объяснять, почему не хочешь. Привычка пасовать перед матерью сформировалась у меня в детском возрасте. Любой ребенок, став взрослым, всю жизнь, до гробовой доски опирается на родительский опыт отношений. Или вы хотите стать такими, как ваши мать и отец. Или вы не хотите стать такими, как ваши мать и отец. Когда подросток, выбирая профессию, восклицает:

– Стану по примеру мамы врачом, хочу помогать людям, – это и есть зависимость от родителей.

Если паренек заявляет:

– Никогда не превращусь в алкоголика, как моя мамаша, – это тоже зависимость от родителей при выборе жизненного пути.

На судьбу и того и другого юнца оказала влияние атмосфера в семье, в которой он жил. По-другому не бывает. И так же ведут себя те, кто воспитывался в детдоме. Кто-то из них потом бросает своего младенца, потому что его самого кинули на произвол судьбы. А кто-то не бросает своего ребенка, именно потому, что его кинули на произвол судьбы. Вот и я не избежал той же участи. В детстве я видел, как мой отец, писатель Павел Подушкин, ловко избегает скандалов, в которые его пыталась втянуть Николетта.

– Зима подходит, – восклицала маменька, глядя в окно, за которым пели майские птицы, – а я еще не отдыхала. Мне надо в Карловы Вары.

– Конечно, дорогая, – кивал отец.

– Только не говори, что это дорого, – повышала тон жена.

– Деньги есть.

– Надо оплатить путевку сегодня.

– Конечно.

– Павел, почему ты разговариваешь таким тоном?

– Прости, дорогая, зуб болит, и еще мне надо успеть на редколлегию, – отвечал Павел Иванович, – поезжай в сберкассу, сними сколько требуется и покупай путевку.

– Ее еще необходимо достать, – гневалась маменька.

– Я все сделаю, пока ты снимешь деньги, в Литфонде найдется путевка в Чехословакию, – обещал отец и убегал.

Павлу Ивановичу не хотелось выслушивать упреки, крики, рыдания. Ему всегда было легче выполнить любой каприз супруги, чем объяснять Николетте невозможность исполнения ее прихоти. Кое-кто может позавидовать маменьке. Вон как ее супруг обожал! Нет, господа, Павел Иванович просто хотел жить спокойно, идя на поводу у Николетты, он не доказывал любовь к ней, а охранял свой покой. Я, его сын, сейчас поступаю так же.

Глава 13

– Вы ко мне? – приветливо улыбнулся молодой мужчина.

– Здравствуйте, Вадим, – завел я, – меня зовут Иван Павлович, извините, у вас нет телефона, поэтому я свалился, как снег на голову. Мне хочется поговорить с вами об Алике, мальчике, с которым…

– Дядя Ваня, – перебил меня Брагин, – как хорошо, что вы пришли! Заходите. Хотите кофе? У меня не бурда дешевая из пакетика, три в одном, кофе, сахар, сливки. Я такое не пью и никому не советую. Покупаю дорогой растворимый, в стеклянной банке, не в жестянке. Я прилично зарабатываю, поэтому беру только качественное. Смотрите какая у меня кухня! Здоровская, да? В комнате беспорядок, не хочу вас туда вести, там постель не убрана.

– Прекрасное жилье, – похвалил я маленькую квартирку, – очень уютное.

– Устраивайтесь поудобнее, – предложил Вадим, – садитесь. Сейчас угощу вас по-царски!

– Спасибо… – начал я, но парень снова перебил меня.

– Не стесняйтесь. Мне нравится гостей принимать. Зарплата нормальная, деньги есть. Не на пенсию по инвалидности живу, у меня отличная работа. Ответственная. Я вратарь.

– Вы спортсмен, – сказал я.

Вадим расхохотался.

– Какой вы юморной! Я служу на автобазе, ворота открываю, машины впускаю-выпускаю. Всех шоферов знаю, меня любят. Дядя Жора, когда возвращается, всегда мне молочку дарит: кефир, творог, сметану. Дядя Гоша ботинки купил. Тетя Лида конфетами снабжает. А тете Ане поклон до земли, она мне квартиру сделала, раньше я жил в коммуналке. До меня там вратарем работал дедушка, он ленился, уходил надолго. Шоферам было ни въехать, ни выехать. Его прогнали. А я этой работой дорожу, всегда на месте, даже в туалет не отбегаю, если припрет, кого-то вместо себя временно сажаю.

– С вами в интернате в одной комнате жил Алик, – начал я нужный разговор.

– Ага, – согласился Брагин, – он был хороший, но говорить не мог, только мычал, ходил еле-еле. И соображалка почти отказала. Я ему еду в комнату притаскивал, конфеты давал. Алик в детстве упал и поэтому таким стал. Меня Фонд из интерната забрал, потому что я умный. Алика не взяли, он умер. А я уехал в счастливую жизнь.

– К Алику кто-нибудь приходил? – задал я вопрос дня.

– Нет, – ответил Брагин, – в интернате Зоя Филипповна за всеми следила! Ему белье меняли, в баню водили, на занятия всякие в зал. Алик научился пирамидку складывать. Я его очень хвалил, а ему нравилось, что умным его считают. Я думаю, если кто глупей тебя, нельзя ему говорить: ты дурак. Обидно это и неправильно. Вот мне от самых лучших на свете папы и мамы достался ум, а Алику нет. Ему не повезло, я его всегда жалел.

Вадим замолчал.

– А кто ваши родители? – для поддержания беседы спросил я.

Брагин заулыбался.

– Я их не знал, не видел, они потерялись. Но были самыми лучшими, поэтому я у них получился умный и красивый.

Вадим понизил голос:

– А в интернате были и противные воспитатели. Про других нельзя говорить плохо. Но одна тетя, когда первый раз у нас появилась, зашла в нашу спальню и сказала: «Два идиота в одной комнате – это не опасно? Вдруг они подерутся, искалечат друг друга». Что вы по поводу ее слов думаете?

– Они отвратительны, – совершенно искренне ответил я, – разве можно называть человека идиотом, даже если он…

Я замолчал.

– Говорите, – попросил Вадим.

– …не способен передвигаться самостоятельно, – закончил я. – Алик все понимал, просто говорить не мог. А вас с ним вместе поселили, чтобы вы помогли ему в случае необходимости. Медсестра не сразу появится, а вы рядом, не подведете, выручите Алика.

– Вы говорите, как Зоя Филипповна, – засмеялся Брагин, – она мне объяснила давным-давно: «Вадюша, тебе лучше жить с Аликом. Вдруг что плохое случится, нянечки не успеют добежать, а ты поможешь другу».

– Зоя Филипповна – директор интерната? – спросил я.

– Она самая главная, добрая, умная, – расплылся в улыбке до ушей Брагин, – умерла только. Давно, когда меня Фонд забрал. Вот там все добрые!

И тут я уловил тихий храп, который вдруг донесся из коридора. Вадим его тоже услышал и весело сказал:

– Круто храпака задает! Собачку подобрал на улице, теперь она со мной живет.

Я встал.

– Спасибо, Вадим, очень приятно было с вами побеседовать.

– Уже уходите? – расстроился парень. – Давайте провожу вас до метро.

– Я на машине приехал, – объяснил я, – спасибо, Вадик. Голосисто ваша собачка храпит.

– Музыкальная она, – засмеялся Брагин, – еще и тявкает, сны ей снятся. Я ее люблю. Хотите, покажу?

Я отказался.

– Пусть отдыхает. У вас есть компьютер?

– Не-а, – смутился парень, – коплю на него.

Я встал. И тут мой взгляд упал на дорогой айфон, который лежал на невысоком холодильнике. Входя на кухню, я не заметил мобильный, а сейчас встал, повернулся, с высоты своих без малого двух метров роста увидел трубку и спросил:

– Можно завести почту в телефоне?

– Каком? – спросил Вадик.

Я показал на айфон.

Брагин восхитился.

– Суперский, да? Новый! Подарили мне! На день рождения.

– Весьма красивый и дорогой подарок, – похвалил я, – кто-то вас очень любит.

– На работе скинулись, – расцвел в улыбке хозяин квартиры, – сначала я испугался, когда мне его дали, чуть не заплакал. Зачем столько денег истратили? А они мне сказали: «Не переживай, Вадюша, нас много. С каждого по триста рублей всего собрали. Мы хорошо зарабатываем. Учись интернетом пользоваться». Но я пока не успел разобраться. Только вчера получил подарок. Вот какие у меня друзья, вот какой я счастливый, вот как мне в жизни свезло!

– У меня к вам просьба, – сказал я, доставая ключи, на которых вместо брелка висела визитница, – если кто-то будет искать Алика, позвоните мне.

– Положите карточку, – попросил парень, – на стол.

Я выполнил его просьбу, распрощался с Брагиным, спустился во двор, сел в машину и позвонил Борису.

– И как вам сосед Алика? – спросил тот.

– Понятно, что у паренька есть отклонения в развитии, – ответил я, – но он социализирован и выглядит счастливым. Все время улыбается. Зарабатывает деньги, открывая ворота на базе. Похоже, его там любят, подарили дорогой айфон, велели осваивать интернет. Он подобрал бродячую собаку, живет с ней. Ни одной жалобы от него я не услышал. Алик, по его словам, не умел разговаривать и ходить, в основном проводил время в кровати. Сомнительно, что это Брагин шантажирует Ольгу Михайловну. Боря, попробуйте найти телефон директора интерната, где жили Алик и Вадим. Я поехал к Фотиной.

Глава 14

– У меня ремонт, – сказала Светлана, выходя на лестничную клетку, – кухню переделываю. В соседнем доме кафе, маленькое, но приличное. Можем там поговорить.

– Прекрасная погода, – завел я, когда мы шли по улице, – солнце с утра светило, сейчас, правда…

Договорить я не успел. С неба хлынул дождь, нет, ливень. Светлана бросилась бежать, я скинул пиджак, догнал Фотину и набросил ей его на голову. Слава богу, до кафе было недалеко. Мы ворвались внутрь и синхронно рассмеялись.

– Прекрасная погода, – хохотала Светлана. – Иван Павлович, только ничего больше не хвалите. Ваш пиджак промок насквозь. Катя, Катя!

Из-за занавески вышла официантка.

– Света! Привет. Под ливень попала?

– Отличный вопрос, – хихикнула Фотина, – конечно, нет. Просто мы с Иваном Павловичем решили вплавь через реку перебраться.

Екатерина растерянно моргнула, потом улыбнулась.

– Да ладно, ты шутишь.

– Дай нам что-нибудь сухое и полотенца, – потребовала Фотина.

Минут через десять мы со Светой, облачившись в белые костюмы сотрудников кухни, сели за столик.

– Катя – моя лучшая подруга, – объяснила Светлана. – Они с родителями это кафе открыли. Прибыль маленькая, но есть. Я тут бесплатно столуюсь. Мне звонил ваш секретарь, сказал, что владелец детективного бюро хочет со мной побеседовать. Я очень удивлена. Никогда не видела живьем частного сыщика, разве только в кино. Но вы ни на Эркюля Пуаро, ни на мисс Марпл, героев моих любимых сериалов, совсем не похожи. Выглядите скорее как владелец банка.

– Смею вас заверить, что я ничего не понимаю в финансах и мигом превращу любой банк в банкрота, – улыбнулся я. – Заранее прошу извинения за свои вопросы. Сейчас в моем агентстве занимаются делом, в котором прозвучало ваше имя.

Фотина подняла правую руку.

– Клянусь говорить только правду. Самое большое мое преступление – украденная из шкафа мамы губная помада… э… думаю, я тогда училась во втором классе.

– Нет, нет, – сказал я, – речь пойдет о другом человеке. Знакома ли вам Ольга Михайловна Булкина?

Фотина сделала глоток кофе.

– Глагол «знакома» тут не подходит. Я вышла замуж за ее сына и стала объектом постоянного недовольства свекрови.

– Не повезло вам, – сказал я.

Светлана провела ладонью по скатерти.

– Опять неверное выражение, оно никак не отражает моих ощущений, как моральных, так и физических. Я с Сережей прожила очень мало времени. Замуж он меня позвал без совета с мамашей. Это был его бунт на корабле. Акт неподчинения капитану. На самом деле жена Сергею была не нужна, он просто хотел матери доказать, что он уже взрослый мальчик. Ольга Михайловна сына не ругала, а меня возненавидела.

– Чем вы не понравились свекрови? – искренне удивился я. – Симпатичная девушка, москвичка. Судя по речи, у вас хорошее образование. Вы не похожи на наркоманку, алкоголичку, сомневаюсь, что отбывали срок на зоне. Или я не прав?

– Перед вами патологически законопослушная женщина, – ответила Фотина, – я даже на работу никогда не опаздываю, хотя служу в таком месте, что и задержаться не грех. Я художник-иллюстратор, в основном работаю дома, могу спать хоть до полудня. Но всегда поднимаюсь в семь и в восемь уже у ноутбука. Под судом, следствием не была, приводов в полицию не имею. Я не скандальна, никогда не выясняла отношений с мужем. Мои родители прожили в любви и согласии много лет, пока не умерли. Дело не во мне. Сережа был очень зависим от матери. Во всех отношениях. А я Ольге Михайловне не подошла.

– Да почему? – спросил я.

Светлана аккуратно, двумя пальцами, взяла печенье из вазочки.

– Ольга Михайловна – необычная женщина. Она экстрасенс, гипнотизер, астролог, гадалка, раскидывает карты. У нее мозг по-особому работает. Честно скажу, в нашу первую встречу свекровь произвела на меня сильное впечатление. Она вела себя приветливо, сварила кофе, и он оказался на редкость вкусным. Мы поговорили минут пятнадцать о всякой ерунде. Учтите, что тогда мы с Сережей уже поженились, он только после регистрации отношений в загсе отважился меня Ольге Михайловне показать. После ничего не значащей беседы мать мужа спросила:

– Когда и где вы родились? И будет просто замечательно, если вы знаете точное время своего появления на свет.

Я удивилась, назвала дату и добавила:

– Дети, как правило, под утро рождаются, а меня мама родила ровно в полдень. Давайте расскажу о себе.

Свекровь махнула рукой.

– Вы пока вдвоем посидите, я скоро вернусь.

И ушла.

Я не поняла, что случилось, занервничала и спросила:

– Я обидела твою маму? Чем?

Смотрю, Сережа сидит красный, потный, ему явно не по себе, он еле выдавил:

– Нет, она сейчас придет и все расскажет.

Загадочно, да? Попробуйте печенье, очень вкусное.

Я последовал ее совету и спросил:

– И что сообщила вам Ольга Михайловна?

Светлана подобрала с тарелки крошки.

– Выложила полную информацию про меня: о характере, привычках. Кое-что угадала, потом спокойно так подвела итог: «Светлана, вы прекрасный человек, очень правильный, сильный. Я бы гордилась вами как дочерью. Но в невестки мне вы никак не годитесь. Зря не посоветовались перед походом в загс, счастья у вас никогда не будет. Не из-за вас, вы идеальны. Совместная жизнь развалится из-за характера мужа. Сережа несобранный, с ленцой, равнодушный. Я ему помогаю материально, он маменькин сынок. Вам это не по душе придется, захотите сделать из моего сына такого супруга, который вам нужен! А Сергей не способен стать другим».

Светлана взяла еще одно печенье.

– Слушаю я ее и ушам своим не верю. А Ольга Михайловна говорит, как пишет. Завершила Булкина беседу шоковым ударом. После того, как мне прямо и откровенно заявили: «Девушка, за каким чертом ты с моим сынулей расписалась, житья вам не будет», надо было встать и уйти, я решила не показывать бабе, какие неприятные эмоции испытываю, не хотела демонстрировать свою обиду. Просидела за столом еще около часа, делала вид, что ничуть не задета, не огорчена тем, что услышала. Когда я собралась уходить, Ольга Михайловна велела Сереже что-то принести, уж не помню, за чем она его отправила. Мы остались вдвоем, и гадалка тихонько так посоветовала:

– Светлана, в вашей судьбе скоро произойдут не самые приятные события. Я не могу назвать вам точное время их наступления. Для детального изучения этого вопроса мне необходимы несколько дней и ваше согласие узнать будущее.

Фотина поморщилась.

– Я не агрессивный человек, но она меня реально достала! Хотела ответить так, как Булкина заслуживала, высказать ей правду в лицо. Рот уже открыла и осеклась, сообразила: наору на нее, и тогда она меня победит. То-то Ольге Михайловне будет радость! Довела неугодную невестку до скандала. И кто будет виноват в разрыве наших с Сергеем отношений? Я! Не сумела найти контакт с его матерью, нахамила ей. Мне стал понятен план гадалки: перевалить на меня вину за крушение брака. И я этот план порушила. Глаза опустила, испуг изобразила:

– Ой! А что случится?

– Очень плохие известия получите, – уточнила гадалка, – примите мой совет: попросите родителей подарить вам квартиру. Вы сейчас мне не верите, полагаете, что я преследую свои цели. Все же послушайтесь! Иначе к плохим новостям присоединятся еще и другие проблемы. Можете остаться без жилья.

Светлана поморщилась.

– Оцените мое умение владеть собой и актерские способности. Мне хватило силы воли сказать гадалке или кто она там еще «спасибо» и уйти с поднятой головой. Через неделю моя мама сообщила:

– Светуня, мы с папой собрались поехать отдыхать, нашли пансионат, там предлагают пятиразовое питание, оздоровительные процедуры и на все дают скидку. Полистай буклет.

Я взяла его, посмотрела. Ну ничего особенного. Дом в лесу, пять номеров, мебель новая, занавески красивые, в ванной чисто. Номер стандартный: телевизор, холодильник, кровати. Оздоровительная программа: душ Шарко, бассейн, подводный массаж и что-то еще подобное, простое и невинное. Плюс игры, танцы, каждый вечер отдыхающих развлекает ведущий. Две недели по приемлемой цене. До санатория ехать примерно час от МКАДа. Мои родители были совсем не избалованы, типичные советские люди. Денег у них больших никогда не было. Они от этого предложения пришли в восторг. Единственное, что их удерживало от поездки, – мой день рождения. Заезд там был назначен на десятое июля, а я двенадцатого на свет появилась. Но я папе с мамой объяснила: «Отправляйтесь спокойно, я гостей соберу, погудим без вас. К вашему возвращению все убрать успею». Они посмеялись и купили путевки. В день отъезда утром со словами: «Открой в день рождения» папа дал мне запечатанный конверт. Вечером родители позвонили в полном восторге, говорили наперебой: номер роскошный, там был подарок – тарелка с фруктами и шоколадки. Ужин вкусный, с вином, а сейчас начнется викторина.

В день рождения я вскрыла письмо, а там дарственная на квартиру. И записка: «Доченька, прими наш подарок. Теперь мы твои жильцы». Мне сразу вспомнилась Булкина с ее предсказанием, так нехорошо стало, что я бросилась мамуле звонить. Она веселая такая ответила, я ее благодарить стала, папа трубку у мамы отнял:

– Хватит «спасибо» твердить. Скоро вернемся, обмоем твою собственность. А сейчас едем на экскурсию в пещеры. Весь день будем в недоступном для связи месте, не беспокойся.

И мама на заднем плане суфлирует:

– Поездка бесплатная, вернемся, все расскажем.

Светлана поежилась.

– Больше я отца не видела! Он погиб!

Глава 15

– Погиб? – удивился Борис. – Как?

Я пожал плечами.

– Светлана сказала, что не знает подробностей. На экскурсию поехало человек десять. Микроавтобус припарковался на шоссе, дальше все отправились пешком. Пока шли к пещере, пока там бродили, ничего не случилось. На обратной дороге вечером полил дождь. Произошло ДТП. Отец Светланы скончался на месте. Остальные, включая его жену, не получили ни царапины. Вдова вскоре заболела раком, долго лечилась, но не справилась с болезнью. Светлана считает, что маму подкосила кончина мужа.

– Выходит, Ольга Михайловна на самом деле видит будущее? – изумился Борис.

– Не верю я в такой талант, – возразил я, – это было совпадение.

– Пугающее какое-то совпадение, – содрогнулся Боря. – А что бывшая Сергея рассказала о его нынешней жене?

– Светлана никогда не видела Татьяну, поэтому ничего о ней сказать не может… – начал я и был прерван телефонным звонком.

На дисплее высветился незнакомый номер, голос мужчины я тоже не узнал.

– Иван Павлович Подушкин? – спросил он.

– Слушаю, – ответил я.

– Что вы делали у Вадима Брагина?

Ни вопрос, ни тон, которым его задали, мне не понравились.

– Представьтесь, пожалуйста, – сухо попросил я.

– Вы сегодня заходили к Брагину?

– С кем я беседую? – не сдался я.

– Отвечайте на вопрос!

– Только после того, как услышу ваш ответ.

– Я могу приехать, – пригрозил собеседник.

– Сделайте одолжение, – не испугался я, – не забудьте только прихватить ордер на обыск. Без него дверь не открою.

– Да ладно вам злиться, – пошел на попятную сотрудник полиции, – у нас тут труп, а на столе ваша визитка. И еще ключи.

– Простофиля! – воскликнул я. – Они мои!

– И как они очутились на столе у покойника? – осведомился полицейский.

Я прикрыл телефон рукой.

– Сколько у нас времени до старта операции «эскимосская нежная кошка»?

– Нам ночью ехать, – прошептал батлер.

Я опустил руку, которой прикрывал трубку.

– Мне нужна эта связка!

– Приезжайте. За час обернетесь?

– Надеюсь управиться раньше, – ответил я, отсоединился и встал. – Поздравьте рассеянного с улицы Бассейной. Забыл у Брагина ключи. Дал ему свою визитку, попросил позвонить, если вдруг что про Алика вспомнит. Но как я ключи-то оставил?

– У вас на них вместо брелка визитница висит, – сказал Боря, – наверное, вы вытащили карточку, положили все на стол, а потом ушли. Что случилось с Вадимом?

– Поеду узнаю, потом расскажу, – пообещал я и поспешил в паркинг.

Люди, не связанные с полицией, считают ужасной приметой, предвестницей беды легковую машину с синей полосой по бокам, припаркованную впритык к подъезду дома. «Полиция к кому-то прибыла», – думает гражданин, судорожно вспоминая, куда он положил свой паспорт, и надеясь, что парни в форме поднялись не к нему в квартиру. Но этот автомобиль не должен вас пугать. Скорей всего, кто-то из соседей подрался, буянил, может, тетя Таня приревновала своего дядю Васю к девушке Кате и оттаскала последнюю за волосы. Мурашки по спине должны бежать при виде других транспортных средств, и одно из них сейчас стояло у парадного. Минивэн белого цвета прикидывался «Скорой помощью» и имел на боку соответствующую надпись. От машины, на которой ездит усталый доктор с неулыбчивой медсестрой, эта отличалась отсутствием окон и мигалки на крыше. Да и зачем мертвецу куда-то торопиться? Он свое уже отбегал, поедет в морг без спешки.

Я опустил голову и решил быстро прошмыгнуть в подъезд, но мужчина примерно моих лет, который стоял чуть поодаль от двери, окликнул меня:

– Подушкин?

– Он самый, – ответил я. – Как вы меня узнали?

– Смешной вопрос в эпоху торжества интернета, – хмыкнул полицейский. – Прогуглил вас. Вы частный детектив. Зачем вам понадобился Вадим Брагин?

– Где мои ключи? – спросил я. – И как прикажете к вам обращаться?

– Геннадий Петрович Алферов, – представился собеседник, – связку отдам после ответов на мои вопросы.

– Брагин в детстве и отрочестве жил в интернате, его соседом был мальчик, который меня интересует, – решив не обращать внимания на глупый шантаж, честно ответил я. – Но Вадим ничего интересного мне не сообщил. Я оставил ему свою визитку на всякий случай, визитница висела на ключах вместо брелка.

– Ясно, – сказал Геннадий и вытащил сигареты. – Угостить?

– Не курю, – отказался я, – но лоялен по отношению к тем, кто занимается дымоглотством.

– Прикольное слово, – засмеялся Алферов, – дымоглотство. Надо запомнить.

– Брагин скончался? – уточнил я.

Геннадий издал тяжелый вздох.

– Инвалид! Небось алкаш.

Дверь дома открылась, показалась полная женщина в цветастом халате.

– Мальчики, а куда Вадика повезут? – спросила она.

– В морг, – зевнул Алферов.

– Без вас знаю, что не на рынок, – в секунду рассердилась незнакомка. – В какой?

– У шофера спросите, – посоветовал Алферов, – я трупами не занимаюсь. Допился до ручки мужик. Ненавижу алкашей. Хочешь тапки отбросить? Да на здоровье. Но зачем другим мешать? У меня работы по горло, а я тут из-за этого идиота время теряю.

Дверь опять открылась, из подъезда вышли двое парней с носилками, на которых лежал пластиковый мешок.

– А ну, стоять! – скомандовала женщина в халате.

Санитары замерли.

– Откройте, – велела она.

– Зачем? – возмутился Геннадий.

– Затем, что я знаю, какие они воры, – отрезала соседка покойного.

– Слышь, тетя, – окрысился один из тех, кто держал носилки, – ты языком не маши. А то можно и в обезьянник за оскорбление при исполнении загреметь.

– Вы не при исполнении, вы санитары, просто на работе, – фыркнула толстушка, – а вот я при исполнении.

С этими словами она вытащила из кармана удостоверение, открыла его, помахала перед носом Алферова и представилась:

– Таисия Максимовна Орехова. Встаньте, как положено, примите нормальный вид, поднимите свой окурок с тротуара.

Геннадий за секунды проделал что было велено.

– Молодой человек, – обратилась ко мне Таисия. – Не побоитесь молнию расстегнуть? На мешке. Предупреждаю, там покойник.

– Не испытываю страха при виде мертвецов, – признался я, – бояться нужно живых.

– С этим не поспоришь, – сказала Орехова, – действуй.

Я потянул за собачку, открылось лицо. Орехова достала из кармана халата перчатки, надела их, потом расстегнула на трупе рубашку, сняла с шеи цепочку с медальоном и вновь обратилась к Алферову:

– Не дешевая вещь! От Аллочки Вадику досталась. До похорон Вадюша украшения лишится. Воронье снимет: или перевозчики, или в морге.

– Это Вадим Брагин? – спросил я, показывая на мертвого мужчину.

Таисия окинула меня пристальным взглядом.

– Да. А что?

Я решил не заводить беседу при Геннадии.

– Смерть сильно меняет человека.

– Философ ты, однако, – заржал Алферов.

– Молодой человек, – обратилась ко мне Таисия, – как насчет того, чтобы руки помыть? Молнию без перчаток расстегивал.

Я склонил голову.

– Премного благодарен. Не хотел вас обременять, но руки ополоснуть нужно.

– Не побоишься зайти в квартиру к незнакомой женщине? – прищурилась Таисия.

Я улыбнулся.

– Если вы нападете на меня, то я сдамся без боя.

Глава 16

– Пошли! – распорядилась Орехова.

– Только заберу у Геннадия свои ключи, – сказал я и повернулся к Алферову. – Будьте добры, отдайте связку, пожалуйста.

Геннадий бросил быстрый взгляд на меня, потом на Таисию, вытащил из кармана ключи, продел указательный палец в колечко и вытянул руку.

– Частный сыщик, бери.

Я хотел взять ключи, но Алферов опустил палец, колечко соскользнуло, связка очутилась на асфальте.

– Слышь, клоун, подбери, – разозлилась Орехова.

– Его фигня, ему и подбирать, – отбрил Геннадий и почти бегом бросился прочь.

– Вот из-за таких гадов честных полицейских ненавидят, – сказала ему в спину Таисия.

Я взял ключи.

– Не стоит портить нервы из-за человека, у которого большие проблемы.

– С чего ты решил, что они у него есть? – удивилась Орехова.

– Тот, у кого мир на душе, не злится, не завидует, не унижает людей, – пояснил я, – а ежели такое желание присутствует, значит, все плохо у завистника.

– Шагай в подъезд, – распорядилась Таисия, – я не похожа, как ты, на идиота. Имею в виду князя Мышкина. Ты в курсе, кто он такой?

– Центральный персонаж романа Федора Достоевского «Идиот», – покорно ответил я.

– Что не так с Вадимом? – спросила Таисия, когда мы поднялись на четвертый этаж.

– Ничего, кроме того, что покойник не Брагин, – ответил я.

Орехова открыла дверь.

– Ванная слева, голубое полотенце на крючке – для рук. Приведи себя в порядок и ступай на кухню.

Когда я через минут пять вошел в кухню, там уже пахло выпечкой.

– Подогрела пирог с капустой, – объяснила хозяйка, – не магазинный – сама пекла. Есть чай, кофе, что тебе?

Я подумал, что сегодня уже выпил цистерну чая, и решил:

– Лучше кофе.

– Пожиже сварить или как себе? – осведомилась хозяйка.

– Себя человек не обидит, – улыбнулся я, – попробую, что вы любите.

Таисия взяла джезву.

– Теперь объясни, почему ты решил, что выносили не Вадика.

– Потому что сегодня утром я беседовал с Брагиным, и он выглядел иначе.

Орехова резко повернулась.

– Ты разговаривал с Вадимом?

Я попытался поместить свои ноги под небольшим столом.

– Вас в покойном ничего не изумило, и у него на шее висел медальон, который вы забрали. Легко сделать вывод: покойный является Брагиным. Но тогда возникает вопрос: с кем же общался я?

– У тебя не было фото того, к кому ты ехал? – предположила Орехова.

Я пустился в объяснения:

– Сейчас со снимками нет проблем. Мой помощник заходит в соцсети, и вот вам целый альбом, человек в разных видах: профиль, анфас, на море, дома, в офисе, в транспорте. Теперь люди сами о себе все выбалтывают, делают репортажи из супружеской спальни, ванной, на мой взгляд, это не этично, ну зачем демонстрировать любопытным не самые красивые ноги, животы или делиться интимными подробностями своей жизни.

Таисия поставила передо мной пол-литровую кружку с напитком цвета антрацита и села напротив.

– Брагин не владел речью. Интернетом пользоваться не умел, компьютера не имел. Он был глубоким инвалидом, мог себя минимально обслужить, ходил в туалет, умывался… ну, наверное, это и все. Еще ел самостоятельно.

– Как же он жил один? – изумился я. – На какие деньги?

– Мы с Аней, она в девятой квартире живет, покупали ему продукты, – вздохнула Таисия, – обе дружили с покойной матерью парня. Нельзя сказать, что Вадик совсем недоумком был. У него был интеллект, наверное, пятилетнего ребенка. Мы ему отключили газ, чтобы не зажег случайно, на окна решетки поставили, провели к себе от него звонки. Если что надо, он нас вызывал. Я работаю, Аня на пенсии. Она в основном за Вадиком приглядывала, потом устала. Мы решили нанять кого-нибудь, долго искали, люди приходили, видели Вадика и отказывались. Анюта и я к нему привыкли, а посторонним Брагин, конечно, не нравился. Стандартный разговор со всеми получался. «Он у вас что, сумасшедший?» – «Нет, с задержкой в развитии». – «Идиот?» – «Вадим на уровне детсадовца». – «Не, с таким даже за большие деньги работать не стану». И бегом на улицу. В последний год я объявления сама не знаю зачем выкладывала, ясно же, что не найдем няньку. И вдруг появился Коля, он не испугался, объяснил, что работает, но денег не хватает, ищет приработок. Ты, наверное, сообразил, где я служу?

Я молча кивнул.

– Я проверила Николая по своим каналам, – продолжала Таисия, – все было правдой. Прописан в Москве, сирота, дурного за ним не водится. Ну да я глубоко не копала. Не скрою, Коля понравился и Анне, и мне. Речь правильная, аккуратный, вежливый, внешность привлекательная, не морщился брезгливо при виде Вадика. Решили попробовать, взяли его на испытательный срок на три месяца. Приходить надо было каждый день на несколько часов. Через пару недель мы успокоились. И до сегодняшнего дня никаких проблем или происшествий не было. Почему он Вадиком прикинулся? Ума не приложу!

– У Брагина есть собака? – задал я вопрос, подозревая, какой ответ услышу.

– Естественно нет, кто о ней заботиться станет? – удивилась Таисия.

– Вы имеете ключи от квартиры покойного? – продолжил я.

– Ты меня удивляешь, – нахмурилась Орехова.

– Я спросил из чистой вежливости, – объяснил я, – ну не говорить же вам прямо: «Пойдемте во владения Брагина».

– Что ты хочешь там увидеть?

– Компьютер, – честно ответил я.

– Его нет, но давай проверим, – согласилась Орехова.

– Вы дружили с матерью Брагина? – полюбопытствовал я, когда мы вышли за дверь.

– Бедная Аллочка, – печально сказала Таисия, поднимаясь по лестнице, – она моя племянница, дочь сестры. С матерью у нее разорвались отношения после рождения Вадика. Ксения велела дочке оставить младенца в роддоме. Врачи сказали, что он никогда не станет нормальным ребенком. Алла отказалась, и Ксения ее выгнала.

– Мда, – вздохнул я.

– Дело давнее, – махнула рукой Орехова, – я тогда была замужем, квартира у нас небольшая. А дом, хоть и страшный с виду, кооперативный, не муниципальный, его строили для сотрудников организации, где я работаю. И муж там же служил, он считался особо ценным кадром. Хорошим человеком был мой Василий Петрович. Когда в нашем подъезде умерла Зина, одинокая женщина, без наследников, Вася приобрел ее однушку на мое имя. Трудное дело, но он смог добиться своего. Мы прилично зарабатывали, дачу построили, жили там почти весь год. Нас спрашивали: «Почему не уедете из трущобы?» А она только с виду жуткая. Квартиры хорошие, люди вокруг свои. Да и за городом мы жили все время. Короче, бывшие хоромы Зины достались Алле, мы ее там поселили. Своих детей у нас не получилось, племянница нам была вместо дочери. Первые лет семь проблем с ребенком много возникало, но они были решаемы. А потом Вадик вырос. Когда он раньше кричать начинал, мать бузотера в охапку – и в душ. А восьмилетнего она поднять уже не могла. И, честно говоря, постоянно дома с таким дитем одной можно с ума сойти. Мы с Аней, соседкой, ей помогали. Но Аллочка не могла на работу выйти. И в конце концов Вася пристроил Вадика в интернат, Аллочка устроилась туда же кастеляншей. Это может показаться странным, но она безумно любила сына.

Глава 17

Таисия спросила:

– Вам когда-либо встречались люди-горе?

– Те, у кого все из рук валится? – уточнил я. – У них постоянно бытовая техника ломается, электролампочки взрываются?..

Орехова остановила меня.

– С такими особями я знакома. По моей классификации это злостные неудачники. Люди-горе другие. Они сами не страдают, зато приносят беды окружающим. Если в вашей в принципе нормальной жизни все пошло наперекосяк, просто подумайте: не возник ли в близком окружении новый, очень добрый человек. Знаете отличительную черту людей-горе, по которой их можно быстро вычислить?

– Затрудняюсь ответить, – признался я.

Таисия пустилась в объяснения:

– Они невероятно заботливы по отношению к посторонним, собирают деньги для покупки лекарств больным, беседуют с теми, кто пал духом, читают книги слепым…

– Как волонтеры, – уточнил я.

Орехова подняла указательный палец.

– Справедливое замечание, но надо всегда выслушать человека до конца. Да, горе-люди похожи на волонтеров, но есть одно принципиальное отличие. Милосердный человек не забудет о своих детях, накормит, оденет, обует их, а потом станет помогать другим. А у горе-человека дома бардак, собственные малыши на пятидневке, до своей семьи ему дела нет, он весь истово отдается заботе о чужих людях. Бывают учителя, у которых сыновья-дочери – двоечники, врачи, которые у своего ребенка кашель не лечили, и он в пневмонию перерос, ученые, изобретающие нечто для облегчения жизни всего человечества и не видящие, что у дочери велосипед сломан… От таких надо держаться подальше. Когда Алла подружилась с Ириной Евгеньевной, директрисой интерната, я, дурочка, очень обрадовалась. Начальница благоволит к сотруднице, постоянно ей премии выписывает, Вадик в интернате на особом счету, мальчика поселили в комнате на двоих. Сосед у него смышленый добрый мальчик, дети подружились.

Я насторожился:

– Как звали приятеля Вадима?

– Не помню, – пробормотала Таисия, – у него вроде была тяжелая детская травма головы. Ирина Евгеньевна за него переживала. Мальчик тот умер, ему, наверное, лет четырнадцать тогда было.

– Кто такая Ирина Евгеньевна? – осведомился я.

– Я уже пояснила, директор приюта, – напомнила Таисия, – с виду добрая женщина, Аллочку жалела, да сама из горе-людей оказалась. У племянницы беда за бедой пошла. В интернат кто-то принес менингит!

– Ой-ой! – воскликнул я.

– Да, ужасная болезнь, – согласилась Таисия, – ее обычные-то дети, здоровые по всем параметрам, тяжело переносят. А в приюте кто ходить не может, кто не сидит, кто лежит. И вымерла у них половина состава воспитанников, если не больше. Мы Вадика тогда спешно забрали, да поздно, он успел подхватить заразу. Уже думали, что простимся с мальчиком, но Вася нашел прекрасную клинику. Вадика туда отправили, вылечили. Однако у него произошел регресс психики, пропали почти все навыки, которыми паренек до заразы владел. Не успели мы его домой забрать, новое горе – Алла свалилась с менингитом и быстро сгорела. Врач сказал, что она ослаблена, много работала, не отдыхала, мало и однообразно питалась. Молодой женщине сил не хватило на борьбу за жизнь. Мы с Васей остались с Вадиком. Супруг развил активность, к Вадюше каждый день специалисты ходили. В конце концов он выправился, достиг умственного уровня пятилетки.

Орехова опустила голову.

– Потом муж мой умер. Тяжелое было время. И материально, и физически. Но я выкарабкалась. А теперь и Вадика не стало. Одна я на всем белом свете. Не смотрите так, Иван Павлович. Да, Вадюша вырос, он был взрослым человеком с больным мозгом, но когда вечером я читала ему сказки, создавалось ощущение, что все по-старому, мальчик маленький, ему четыре годика, Аллочка и Вася живы. Вот сейчас уложу Вадюшу спать, прикрою одеяльцем, поцелую, вернусь к себе, сядем с мужем чай пить, телевизор поглядим – и на боковую. С Вадиком я чувствовала себя счастливой. А теперь и он меня покинул. Надеюсь, что в царствии небесном ему будет лучше, чем здесь. Там ему Господь разум вернет, он Аллу встретит, Васю, они меня там ждут. Простите, нервы вразнос пошли. И еще вы меня напугали известием о пребывании в квартире незнакомого человека. Давайте посмотрим, есть ли здесь ноутбук, но сюда не подведен интернет. Когда в дом тянули кабель, я эту квартиру не оплачивала. Зачем? Вадику никогда не освоить сложное устройство.

Я молча осматривал комнату, которая служила покойному спальней. Да уж, я выбрал не лучший повод осмотреть жилье Вадима.

Таисия замолчала, потом устало продолжила:

– Я сообразила наконец, голова сегодня плохо работает. Вы хотели осмотреть жилье Вадюши? Но я ничего странного и подозрительного не замечаю.

– У вас есть телефон Николая, который ухаживал за Вадимом? – спросил я.

– Мобильный, – уточнила Орехова, – записывайте.

– У Брагина, полагаю, сотового не было? – сказал я.

– Мы и городской у него сняли, какой смысл за него платить? Зачем он тому, кто говорить разучился? – задала свой вопрос Орехова. – Почему вы спрашиваете?

Я рассказал про новый айфон, который видел на холодильнике.

– Здесь нет вещей Коли, – заявила Таисия, – он же тут не жил, приходил всегда с небольшой сумкой. В нее легко мог войти планшетник и даже ноутбук.

– Можете назвать фамилию и отчество этого Коли? – спросил я.

– Кузнецов Николай Петрович, – тут же ответила Орехова, – минуточку.

Она вынула из кармана телефон и сказала:

– Я сделала фото его паспорта, сейчас найду.

И она начала перелистывать снимки.

– Непонятно…

– Что не так? – в секунду отреагировал я.

Таисия почесала щеку.

– Отлично помню, что Николай впервые появился у нас двадцать третьего августа. Это день смерти Васи. Утром я съездила на кладбище, оставила на могиле цветы. Я не часто снимки делаю, но щелкнула могилку мужа, красиво так ее убрала. Потом заказала в храме сорокоуст, вернулась домой, и тут раздался звонок по объявлению. Николай прибыл около восьми вечера. Я его паспорт сфотографировала, проверила. Все было ок. И смотри что сейчас? Снимок могилы Васи, обрати внимание на дату – двадцать третье. Следующее в альбоме изображение тапок, двадцать восьмого. Я зашла в магазин, увидела тапки, вроде такие Аня искала. Сбросила ей фото с вопросом: купить? А где снимок паспорта Николая? Испарился! Каким образом? Ответ найти просто. Я часто заглядывала к Вадюше, когда там помощник находился. Телефон всегда при мне. Войду в квартиру, положу трубку на стол в кухне. Николай, наверное, выждал момент и стер фотографии своего паспорта. Подождал, пока снимки накопятся, и уничтожил тот, что с его данными. Я не заметила, альбом регулярно не изучаю, зачем мне это?

Я посмотрел на трубку Таисии.

– Поведение Кузнецова – недобрый знак. Директора интерната звали Ириной Евгеньевной?

– Правильно запомнил, – похвалила меня Орехова.

– Но Николай называл мне другое имя, – вздохнул я, – Зоя Филипповна.

– Откуда ему директора знать? – пожала плечами Орехова. – Он прикидывался Вадимом, но не являлся им. Нес что в голову пришло, не боялся разоблачения, вы-то точно никакими сведениями о директоре приюта не располагаете. Чем он рисковал? Одного не могу понять: зачем ему устраивать этот спектакль? Какой смысл? Квартира Вадика Николаю никогда не достанется. Вадюша был недееспособный, завещания составить не мог, да и жилье официально мое. Хотел что-то украсть? Так нечего. В любом поступке должен быть какой-то смысл. А тут ничего не просматривается. Полагаю, вы хотите потолковать с Ириной Евгеньевной? У меня когда-то был ее домашний номер, но за ненадобностью я вычеркнула его из телефонной книжки. Если отправитесь к ней на встречу, помните: она человек-горе. Не ведитесь на сладкую речь дамочки. Полагаю, она способна утопить своего младенца, чтобы чужому помочь.

Глава 18

– Я предположить не мог, что в центре суматошной столицы можно найти столь тихое место, – удивился я, – странно, что парк, в котором расположен дом, не вырубили.

– Территория ранее принадлежала НИИ имени Ванина, – пояснил Борис, – там занимались изучением того, как травмы, болезни, полученные в детстве, влияют на развитие умственных способностей детей. В интернете я прочел, что у них была аппаратура, скромно названная «шапка гения». Они с ее помощью возвращали ум тем, кто его вследствие каких-то обстоятельств потерял.

– И получали положительный результат? – спросил я.

– Эти сведения закрыты, – вздохнул Боря.

– Вроде вы умеете их открывать, – засмеялся я.

Батлер стал оправдываться:

– Да, но не все. В данном случае у меня ничего не вышло. НИИ до сих пор работает, но теперь находится в Подмосковье. Тут у них ранее располагалась одна лаборатория, чем она занималась, неизвестно, во всех документах она именуется «отделение три». Дом, что сейчас перед нами, ранее был городской усадьбой купца Перинова, а потом отошел к НИИ. Заведовал отделением три академик Степан Михайлович Васильев, по образованию врач.

– И как этот особняк приобрел Петр? – удивился я.

– Тайна, покрытая мраком, – хмыкнул Борис, – известно лишь, что Петечка купил дом и землю с посадками вокруг. Произошла сделка двадцать лет назад. Тогда в Москве творились дивные дела с недвижимостью. У меня есть точнейшая инструкция от Жанны Николаевны. Нам надо оставить машину здесь, потом пешком дойти до стены дома, где нарушен узор. Мы окажемся в слепой зоне камер. И прямо там находятся окна во владения Петечки. Дело за малым. Проникнуть внутрь…

– И как это сделать? – остановил я инструктора.

– Все приготовлено, операция пройдет без сучка и задоринки, – пообещал Борис. – Вот, держите «ухо», сейчас я повешу на вас камеру. Сам останусь снаружи. Ну, пошли?

И почему все, что связано с Николеттой, как правило, приносит мне массу неудобств и моральный дискомфорт?

Я кивнул и тут же осведомился:

– А если меня все же поймает охрана?

– Жанна Николаевна клянется, что секьюрити следят только за входом в особняк, – заверил Борис, – во всех комнатах хозяина есть кнопки вызова бодигардов, но они примчатся, только если нажать на одну из них. Что происходит у барина, они не видят. Если же случится незадача, то бабуля поклялась нас выручить.

Я молча слушал Бориса. Женская клятва – это последнее, на что можно рассчитывать. Хорошо помню, как одна из дам моего сердца, умная, красивая, с чувством юмора, при более близком знакомстве оказалась любительницей коктейлей. Я сначала осторожно просил ее останавливаться на втором дайкири. Но после одной порции у моей Дульсинеи отказывали тормоза. В конце концов я заставил ее поклясться, что она более вообще не посмотрит в сторону бара. И вечером того же дня обнаружил нимфу в состоянии нестояния.

– Ты же поклялась, – укорил я ее.

– Ваня, – пробормотала она, – да, я клялась. Но моя клятва – как кефир. У нее есть срок давности, а он истек час назад.

– Не волнуйтесь, Иван Павлович, – продолжал Борис, – охране строго запрещено врываться на половину хозяина, если только тот не нажмет на вызов. Увидите какие-то кнопки, не притрагивайтесь к ним.

Мы медленно шли вдоль стены здания.

– Попали куда надо! – обрадовался батлер. – Вот тут узор из кирпичей явно нарушен.

Я задрал голову.

– Хоромы Петра на втором этаже?

– Верно, – подтвердил Борис.

– И как туда забраться? – задал я логичный вопрос. – Талантом человека-паука я не обладаю, альпинизмом никогда не занимался и желания не имел. Карабкаться в гору, держась за тонкую веревку? Увольте, лучше я останусь в кресле с книгой и фужером коньяка.

Борис показал на стену.

– Прямо у Петиного окна расположена пожарная лестница, очень удобная, можно даже сказать, комфортабельная. Впервые такую вижу! Широкие ступени, перила. Прямо вход во дворец, а не приспособление для отступления при пожаре.

Меня охватило беспокойство.

– Боря, все выглядит как-то неестественно. Секьюрити не имеют права ни просматривать, ни посещать владения Петра, они следят за входом в дом. А про пожарный трап они забыли? И он выглядит просто президентским. Тут что-то не так.

– Иван Павлович, Жанна Николаевна уверяла, что ни малейшей опасности для вас нет, – повторил уже сказанное Боря.

– И почему дамы настаивали, чтобы именно я стянул кошку? – размышлял я вслух.

Борис сказал:

– Они это объяснили: Петр похож на вас ростом и фигурой. Китти, как все эскимосские нежные, плохо видит. Кошка примет вас за хозяина и спокойно уедет с нами.

– Тут что-то не так, – повторил я, – явно есть некий подвох.

– Можем вернуться домой, – предложил Боря.

Перед моими глазами развернулась картина. Вот девяностолетний Иван Павлович, уже потерявший зеленую свежесть, но еще огурец-молодец, сидит в своем кабинете и ждет клиента. Дверь распахивается, влетает Николетта. Сколько ей годков? Не знаю. Да это и не важно. Главное другое. Маменька подбегает к столу, начинает стучать по нему кулачком и кричит:

– Немедленно езжай к Коке и выкинь ее зятя идиота из окна. Не вздумай отказаться. Помнишь, как ты подвел меня, трусливо удрав от дома Петечки! Я твой отвратительный поступок никогда не забуду.

– Иван Павлович, вам плохо?

Я потряс головой, прогоняя видение.

– Просто я решал одну проблему. Надеюсь не свалиться, когда буду перебираться на балкон. Ну я пошел!

Борис отошел подальше, а в моем ухе раздался голос:

– Давайте связь проверим: раз, два, три.

– Слышно отлично, – ответил я и направился к лестнице.

Взбираясь наверх, я опять дивился удобству «трапа». Ступеньки имели резиновые покрытия, на таких не поскользнешься. И моя не самая маленькая ступня полностью помещалась на них. Перила выглядели железными, но они были обиты каким-то мягким материалом, который «цеплялся» за ладони. Лестницу строил человек, который постарался свести к нулю все возможности падения. Вдобавок вся конструкция была зарешечена. Видели когда-нибудь в старых московских домах лифты, которые скользят в открытых шахтах внутри решетчатых стен? Вот в такой «клетке» поднимался я, и мое недоумение росло и ширилось. Размером со слона оно стало, когда я очутился наверху и увидел, что боковая часть балкона открывается, перелезать через ограждение не надо. Если учесть, что пожарными лестницами могут воспользоваться воры, то Петр сделал все, чтобы облегчить их нелегкую задачу.

Я очутился перед балконной дверью и только сейчас подумал: а как ее открыть? Нет сомнений в том, что она заперта. В ухе зазвучал голос Бориса:

– Иван Павлович, толкните створку, и она откроется.

– Предположение из области фантастики, но попытка не пытка, – пробормотал я и осторожно нажал ладонью на стекло.

Дверца приоткрылась.

– С ума сойти, – только и смог прошептать я, входя в темную комнату.

– Ура, – заликовал в моем ухе Борис, – Иван Павлович, вы гений, спортсмен и…

– Этот путь легко и младенец проделает, – остановил я поток незаслуженных похвал. – Где тут свет включается?

– Милый, наконец-то, – проворковало из темноты нежное сопрано.

Я чуть не упал и задал совершенно идиотский вопрос:

– Кто здесь?

Женщина мелодично засмеялась.

– Мы сегодня играем в незнакомых? Как тебя зовут, любимый?

– Иван Павлович, – вступил я в беседу, судорожно пытаясь сообразить, что делать.

– О-о-о! Иван Павлович! Ты старичок, но еще на все способен?

– А вас как величать? – осведомился я.

– А как тебе нравится? Какое имя ты больше всего любишь?

Вопрос застал меня врасплох, наверное, поэтому я не соврал:

– Никакое.

– О-о-о! – простонала невидимая собеседница. – Так я тебе не нужна? Позвать Кирюшу?

– Нет, – быстро ответил я, – обойдемся без него.

– О-о-о! Ты меня любишь?

Ну почему женщины обожают выяснять отношения в любой ситуации?

– Скажи, как ты меня любишь! – велела дама.

– Я очень хорошо к тебе отношусь, – пробормотал я и не соврал.

При первом знакомстве я всегда стараюсь найти в любом человеке только положительные черты. Я отношусь к незнакомцам как к будущим друзьям, а не как к потенциальным врагам.

– Хочешь сначала поужинать или сразу в постельку? – промурлыкало сопрано. – Иди скорей ко мне. Противный Петька в командировке. Его нет. Можем заниматься чем хотим, как хотим и сколько хотим. Зайчик! Найди меня.

Послышался стук босых пяток о пол, тихий скрип. Я попытался сгрести в кучу остатки мыслительных способностей. Значит, Петр отправился в поездку. Эта информация совпадает с той, что сообщила Жека. Но бабулька понятия не имела, что у сына есть любовница-изменщица. Она сейчас разлеглась в его спальне и ждет другого мужчину. Вот почему дверь балкона открыта. Мне надо спешно смыться, пока сластолюбивая красавица не сообразила, что беседует не с тем, с кем договорилась. И тут вспыхнул свет.

Глава 19

На мгновение я инстинктивно зажмурился, потом осторожно приоткрыл глаза, следом рот. Последний от удивления. Большая, метров сто, спальня напоминала мою собственную. Широкая деревянная кровать, тумбочка, письменный стол и книжные полки. Покрывало на ложе и подушки не помяты, никакого следа неверной дамы и в помине нет. Я не знал, что и думать.

– Котик, я ушла в ванную, – громко произнесло сопрано. – Как твое настроение?

– Прекрасное, – ответил я, чувствуя себя Алисой в Стране чудес.

– Мне заткнуться или продолжим? – сделала неожиданное предложение дама.

– А вы можете замолчать? – обрадовался я.

– Слушаю и повинуюсь любым твоим приказам, котик, – заверила невидимка.

– Тогда, пожалуйста, прекратим беседу, – попросил я, – и не выходите из ванной, пока я не позову.

– Конечно, котик, меня уже нет, – пропело сопрано.

Стало тихо.

– Боря, вы здесь? – шепотом осведомился я.

– Да, – так же тихо прозвучал ответ.

– Тут женщина, – сообщил я, – но ее не видно.

– Разберусь, – пообещал батлер, – идите в левую, а потом в правую дверь.

Я замер, ощутив давящую усталость. Левая правая дверь? Что имеет в виду батлер? Надо уточнить.

– Боря!

Тишина.

– Боря!!! Борис!!!

Но в ухе царила тишина.

– Фитнесом займемся? – спросил бодрый мужской голос. – Постоим в планке? Унылые булки взбодрим? Выпады сделаем?

– Это кто? – уже не вздрагивая, спросил я.

– Федор. Ну так как? По эскалатору походим перед сном? Или так баиньки завалимся?

– Что-то голова болит, – соврал я.

– Ложитесь, я массажик сделаю.

Я отказался от предложения.

– Спасибо, не хочется. У меня мигрень, и на этой почве память ослабла. Федор, вы знаете, где живет Китти?

– За левой дверью откройте правую дверь, – произнес уже знакомую фразу парень.

– И где она расположена?

– В противоположной от кровати стене слева дверь, надо ее открыть, а потом распахнуть правую. Китти там.

– Благодарствую, – обрадовался я.

– Простите, не понял, – занервничал тренер.

– Спасибо, – подыскал я нужное слово.

– Всегда к вашим услугам. Я не сплю. Очень рад, что могу в любое время дня и ночи угодить вам. Может, все-таки взбодрим унылые булки? У человека две главные мышцы в теле – сердечная и ягодичная. Если они натренированы – жить вам сто лет и поболе.

– Спасибо, не сейчас.

– Я ушел. Зовите, если буду нужен. Шеф!

– Да, Федор?

– Вы лучший! Нет никого равного Петру Владимировичу. Восхищаюсь вами.

Я постарался как можно правдоподобнее сыграть роль олигарха.

– Спасибо, друг мой. Завтра обязательно постоим в планке. А сейчас отправляйтесь на боковую.

– Простите, шеф, не понял.

– Отправляйтесь спать.

– Только Марину позову, постель расстелить.

– Хорошо, – согласился я, пошел к двери и был остановлен суровым голосом:

– Опять посреди ночи домой вернулись, нет на вас управы.

Я обернулся.

– Кто здесь?

– Вопрос на миллион. Марина.

– Добрый день, – машинально произнес я.

– Ау! Догулялись! Утро скоро! И не факт, что доброе утрецо настанет! Продажи упадут. Кризис придет. А он шляется. Мойтесь и ложитесь.

Марина продолжала ворчать, а я опять прирос ногами к полу. А вы бы как поступили, увидев, что покрывало само собой сдернулось с кровати, одеяло откинулось, подушки взбились…

По моей спине потек пот.

– Иван Павлович, – сказал знакомый голос, – не волнуйтесь.

– Вы кто? – прошептал я и услышал ответ в терцию:

– Марина.

– Боря.

– Где вы? – продолжал я.

– В спальне.

– У дома. Послушайте меня…

– Спать ляжете? Или не дадите мне отдохнуть?

– Спасибо, Марина, – выдавил я из себя, – вы свободны до завтра.

– До сегодня, – уточнила женщина, – завтра уж наступило. Надо ж так дошляться, что мозг через уши вытек.

Раздался стук каблуков.

– Я схожу с ума, – поставил я сам себе диагноз.

– Иван Павлович!

Я попятился.

– Кто здесь?

– Борис!

– Где вы?

– В ухе! Вашем! Иван Павлович, их нет.

– Кого? – не понял я.

– Слуг. У Петра deserted house.

– Дом десерт? – повторил я.

– Простите, прочитал по-английски. Безлюдный дом. Вернетесь в машину, я все объясню. Сейчас просто запомните, домом управляет компьютер. Слуг нет.

– Но я беседовал с людьми, – возразил я, – и они вполне адекватно мне отвечали. Любовница, тренер и горничная-ворчунья.

– Все растолкую, – пообещал Боря, – на втором этаже никого нет. Охрана вас не видит и не слышит. Идите в противоположный от кровати конец комнаты.

– Спасибо, Федор уже объяснил, – остановил я Борю и двинулся в указанном направлении.

Нужная дверь оказалась узкой, я распахнул ее, в темном помещении вспыхнул свет, он озарил двадцатиметровое пространство. Похоже, комната оборудована специально для кошки. Тут есть стенка, чтобы лазить, мягкие лежаки, игрушки, подставка с мисками. Впервые вижу спальню кошки. Порой судьба забрасывает меня в удивительные места.

– Китти, – тихо позвал я, – Китти!

По полу пробежал кто-то маленький. Я наклонился.

– Китти!

Раздался писк, ко мне бросилось странное существо, пушистое, с небольшими круглыми глазами, маленькими торчащими ушками и длинным хвостом. В одно мгновение оно вскарабкалось по моим брюкам, добралось до лица, облизало его и шмыгнуло ко мне за пазуху. Все это Китти проделала за пару секунд.

– Странные у эскимосов кошки, – пробормотал я и отправился в обратный путь.

Пока я спускался по лестнице и шел к машине, Китти сидела не шевелясь. Она лишь изредка слегка царапала меня своими лапками.

– Иван Павлович, вы гений, – похвалил меня Борис, сел за руль и стал объяснять. – Безлюдный дом – это последнее предложение для тех, кто может заплатить миллионы (не рублей) для того, чтобы в родном гнезде его никто не беспокоил. Полная автоматизация всего. Пока хозяина нет в доме, там работает штат обычной прислуги: горничные, повар, экономка. Не знаю, кто еще нужен. Перед тем как возвратиться домой, владелец набирает код, в помещении раздается сигнал, люди исчезают. Включаются виртуальные слуги. У каждого из них свой характер, манера разговора и поведения. Все это обсуждается с куратором проекта, и можно в любой момент поменять лакея, если он вам надоел.

– Фантастика, – оценил я услышанное.

– И стоит фантастических денег, – добавил Борис, – монтаж, обслуживание производит только страна-изготовитель. В России сейчас всего два таких дома.

– Мой ноутбук частенько зависает, – сказал я, – интересно, «глючит» ли дом? И что делать, если вредная Марина решит изображать любовницу?

Боря засмеялся, но ответить не успел, на нашем пути возник полицейский, который жестом велел остановиться.

Глава 20

Борис притормозил и открыл окно.

– Ваши документы! – потребовал парень в форме.

– Представьтесь, пожалуйста, – попросил батлер.

– Формы вам мало? – разозлился юнец.

– Ее можно купить, – высказал я свое мнение, – у вас должно быть служебное удостоверение.

– В машине оно, – надулся страж дорог.

– И где ваш автомобиль? – осведомился Боря.

– За углом, – неохотно ответил сотрудник ДПС.

– Мы подъедем к месту парковки вашего транспортного средства, – сказал батлер, – и вы покажете нам документы.

– За неповиновение вам штраф положен, – зашипел удалец-молодец, – я могу по оперативной необходимости вашу иномарку себе забрать.

– Если есть машина ДПС, то вы на это права не имеете, – возразил я. – Мы так и не услышали вашего имени и фамилии. И не знаем причины нашей остановки.

– От вас алкоголем пахнет, – решил взять меня на понт наглец. – Сейчас проверю.

– Только после того, как мы увидим удостоверение, подтверждающее вашу личность, и машину, – отрезал Борис.

– Зафигом вам мой автомобиль! – пришел в негодование паренек.

Я объяснил:

– Видите ли, друг мой, тормозить машину имеет право только сотрудник ДПС. Простой полицейский – нет. Если мы удостоверимся, что вы из ГИБДД, тогда продолжим беседу. А вот если перед нами сотрудник отделения, решивший подработать в темное время суток, останавливая машины в надежде, что за рулем окажется пьяница и можно будет получить мзду, то мы сообщим об этом вашему начальству. А может, вы просто купили форму в интернете?

– Скорей всего, так оно и есть. Вы один, – добавил Боря, – это странно.

– Сейчас кликну того, кто в машине отдыхает, тогда и потолкуем, – пригрозил нахал. – Штраф заплатите сразу? Или до утра за копейки сражаться будете?

Мы с Борей переглянулись, я понял, что он решил уехать, и кивнул.

– Отойдите от двери, – велел мой помощник.

– И не подумаю, – окончательно вышел из себя юнец.

Жажда наживы часто толкает человека на опрометчивые, глупые поступки. Боясь, что жертва умчится, парень схватился за ручку двери.

Борис нажал на гудок, но звук не отпугнул наглеца. Я решил вызвать настоящих сотрудников дорожной полиции, полез за телефоном. И вдруг раздался такой вой, что я на мгновение оглох. Мошенник, который весьма неумело пытался изобразить дорожного полицейского, отпрыгнул от нашего джипа, Боря нажал на газ, и мы помчались по пустой дороге. Вой не стихал, его источник находился рядом, или… Я сунул руку за пазуху и вытащил Китти. Тихий робкий зверек выглядел сейчас иначе, чем в доме Петра. На голове у него откуда ни возьмись появились большие круглые уши, глаза стали огромными, а прежде тщедушное тело раздулось. Из пасти зверушки вырывался звук, которому могла бы позавидовать сирена. Я посадил Китти на колени, стал гладить почему-то обезумевшую эскимосскую кошку и говорить:

– Успокойся, что тебя так напугало?

Боря протянул мне упаковку крекеров и крикнул, пытаясь перекрыть вой:

– Вдруг она печенье любит? Сомнительно, что представитель кошачьих придет в восторг от него, но ничего другого у нас нет.

Китти заметила, что я разрываю целлофан, и понизила силу звука. Окончательно он смолк, когда кошка аккуратно взяла из моих рук крекер и быстро его слопала. Это все заняло считаные секунды. Затем зверушка вскарабкалась мне на плечо, потерлась мордочкой о щеку и лизнула меня. Я дал ей еще один крекер. Китти юркнула за пазуху.

– Что у вас происходит? – полюбопытствовал батлер.

– Она меня поцеловала, – засмеялся я, – в знак благодарности за печенье. Сейчас залезла туда, где сидела раньше, грызет угощенье. Она или он не кошка! Лапы другие. И вы встречали кошек с таким голосом?

– Не могу похвастаться доскональным знанием животных, дома внимательно посмотрю энциклопедию, – пообещал Боря. – Иван Павлович, тоннель закрыт.

– Почему? – удивился я.

– Ремонтные работы, облицовку стен меняют, старый кафель снимают, новый кладут. Похоже, Москва охвачена эпидемией плиткоукладывания. Около нашего дома опять бордюры меняют.

– В столице полно проблем, – заметил я, – думаю, бордюры не главная беда города. И что делать будем?

– Покатим огородами, – вздохнул Борис, – шесть утра, народ пока еще массово на работу не мчится. Авось, обойдется без пробок.

Увы, он ошибся. К подъезду мы подъехали в половине восьмого, поднялись в квартиру, и лишь тогда в наши головы одновременно пришла одна мысль.

– Что делать с Китти? – спросил я.

– Сам хотел у вас осведомиться, – сказал Боря, – думал, что она размером с кошку, поэтому приготовил перевозку. А зверек маленький.

– Ну она прекрасно уместится в домике, который вы прихватили для транспортировки, – заметил я, вынимая непонятно кого из-за пазухи. – Смотрите, у нее опять крохотные уши и маленькие глазки. Они, похоже, от страха или гнева увеличиваются. Китти, ты хочешь поесть, попить?

– Забавно было бы услышать от нее сейчас «да», – засмеялся Боря.

В ту же секунду эскимосская нежная вздернула мордочку, сложила лапки на груди и пропела:

– Да-а-а-а! Да-а-а-а!

Я чуть не выронил животинку.

– Она разговаривает!

– В это невозможно поверить, – отрезал Борис, – некоторые твари издают звуки, похожие на человеческую речь. У одного из моих прежних хозяев жил кот. Он, когда хотел есть, говорил: «Ма-ма». Но это просто такое мяуканье, случайное совпадение.

Я опустил Китти на пол кухни, взял со стола овсяное печенье, присел около удивительного зверька, показал ему еду и спросил:

– Хочешь вкусненького? Да?

Китти вытянулась в струнку и подняла мордочку:

– Да-а-а-а!

Я протянул ей печенье.

– Держи. Заслужила.

– Я лишусь разума, если она сейчас скажет спасибо, – обомлел Борис.

– Да уж, – согласился я, – кошка, умеющая говорить спасибо, большая редкость.

Китти, успевшая уничтожить печенье, приподнялась на задних лапках и запела на разные лады:

– Сибо… сибо… сибо…

– Мы одновременно сходим с ума или она и правда пытается произнести «спасибо»? – прошептал батлер.

– Похоже на то, – еле слышно ответил я.

Дверь в столовую приоткрылась, в комнату, зевая, вошла Демьянка. Собака приблизилась к нам, уставилась на поющую Китти, некоторое время наблюдала за ней, потом посмотрела на меня. Я развел руками.

– Дёма, Китти у нас временно поживет. Не волнуйся.

Меня прервал звонок домофона. Борис вышел в коридор, я поспешил за ним.

– Кто там? – спросил батлер.

Из переговорного устройства доносился треск.

– Кто там? – повторил Борис.

Раздался странный, явно измененный голос:

– Ольга Михайловна – убийца. Наводит по заказу на людей порчу. Продолжишь с ней общаться – сдохнешь, как Галина Семеновна Крыгина.

Борис нажал кнопку, но дверь не открылась, он бросился в столовую. Я ринулся за ним, споткнулся о Демьянку, которая в ту секунду, почему-то опустив голову, выходила из комнаты. Раздумывать, по какой причине у псины столь странный вид, времени не было. Я подскочил к окну.

– Из подъезда никто не высовывался, отъехала темная иномарка, седан, номер я не заметил. Но в нее никто не садился, – отрапортовал помощник, – Иван Павлович, последите за подъездной створкой, сделайте, пожалуйста, фото, если кто-то появится.

Я кивнул, Боря убежал и крикнул из прихожей:

– Я открыл дверь, никого. Сейчас вернусь.

Я отошел от окна и, когда Борис вновь очутился в комнате и сообщил: «В подъезде никого нет», сказал:

– Глупая угроза. Неужели незнакомец полагает, что мы можем испугаться порчи?

– Многие люди верят в ведьм, колдунов, сглаз и во все тому подобное, – вздохнул Боря. – Один мой знакомый бизнесмен из списка «Форбс» перед общением с женщиной показывал ее фото экстрасенсу. Если тот говорил, что у нее отрицательная энергетика, мужик с ней не связывался.

Я поморщился.

– Боря! Присутствие в списке «Форбс» еще не свидетельствует об уме, скорее о таланте бизнесмена, но… А вы проверили подвал? Вход в него за лифтом.

– Дверь туда всегда заперта, – сказал батлер и понесся в прихожую, продолжая на ходу, – но вскрыть замок ерундовое дело.

Я опять занял место у окна. Батлер появился в квартире минут через пять.

– Дверь в подвал открыта, – мрачно сообщил он, – то ли человек стоял там, пока я подъезд осматривал, то ли из подвала есть где-то выход на улицу. Я обмишурился. Решил, что на минус первый этаж невозможно попасть.

Я прервал Борю:

– Не корите себя. Глупо поступили не вы, а тот, кто решил нас напугать. Своей угрозой он подтвердил, что мы идем в правильном направлении. Этот тип появился после моей беседы с Таисией. Следовательно, неизвестный считает, что она рассказала мне нечто очень важное, поэтому и пытается нас сбить с пути, он опасается, что мы узнаем от Ореховой что-то его компрометирующее. Найдите, пожалуйста, Ирину Евгеньевну Шубину, директора интерната, в котором жили Вадик и Алик. Что-то мне подсказывает – именно от встречи с ней нас пытаются удержать. И отыщите Галину Семеновну Крыгину. Думаю, это ложный след, но хочется узнать, что случилось с этой дамой. Спать не лягу, уже день настал. Если сейчас усну, проснусь в пять вечера. Лучше буду бодрствовать. Приму душ и вернусь.

Глава 21

Едва я вновь вошел в столовую, как Боря сообщил:

– Ирина Евгеньевна живет неподалеку от нас, в пяти минутах ходьбы. Она должна находиться дома, Шубина зимой сломала ногу и еле ходит. Она одинокая, ни семьи, ни детей нет. Был муж, но брак просуществовал недолго.

– Быстро вы добыли много сведений, – удивился я.

– Просто мне повезло, – пояснил батлер, – первым делом я полез в соцсети.

– Наверное, Шубиной хорошо за шестьдесят, – перебил его я.

– За семьдесят ей, – уточнил Боря, встал и пошел к плите.

– Тогда бесполезно искать ее в интернете, – сказал я.

Борис поставил передо мной тарелку с омлетом.

– Иван Павлович, когда в России только появились домашние компьютеры, ими пользовалась лишь молодежь. Родители затягивали пояса, но покупали отпрыскам вожделенные игрушки. Потом рынок наводнился планшетниками, «читалками», телефонами с выходом в Сеть, появилась возможность приобрести ноутбук за бюджетные деньги. И теперь более тридцати процентов активных пользователей – пенсионеры. Пожилые люди не так глупы, как считают некоторые представители юной поросли, думая, что они этой самой юной порослью навсегда и останутся. Да, человеку лет семидесяти трудно самому сообразить, куда и на что нажимать надо. Ему нужно все доходчиво и подробно объяснить. Если у бабушки-дедушки есть внук, который отмахивается от них, говорит: «Компьютер для молодых, ты ни фига в нем не разберешься», – то хорошо бы ему напомнить, как старики его, младенца, пестовали, он не появился на свет четырнадцатилетним, пришлось его терпеливо воспитывать. Теперь настал твой черед, парнишка, долги отдавать. Слава богу, большинство подростков другие. Они терпеливо объясняют старикам, как пользоваться интернетом. И что мы имеем сейчас? Пенсионеры освоили кулинарные сайты, изучают те, где рассказывают о разных хобби, занимаются цветоводством, шьют, вяжут, кое-кто зарабатывает, продавая свои работы, покупателей находят в соцсетях, люди пожилого возраста везде: в «Инстаграме», «ВКонтакте», «Одноклассниках», «Фейсбуке». Но у Ирины нигде нет аккаунта. Сообщение о ней разместило общество «Помоги соседу», благотворительная организация. Ее сотрудники публикуют фото человека, называют его имя, рассказывают, почему и в какой помощи он нуждается. Если кому-то бедолага понравится, этот человек заявляет о своей готовности совершить благое дело и получает адрес.

Я удивился.

– Эдак можно и преступника прислать.

– У этих несчастных ничего, кроме жизни, уже не отнимешь, – возразил Борис.

– А квартира? – не успокоился я. – Одинокие старушки часто хранят старинные драгоценности: серьги, которые жених подарил, кольца матери. Даже умирая с голоду, они не расстанутся с ними. Фонд поступает опрометчиво, так нельзя.

– Вы правы, – согласился Боря, – но одиноких больных стариков много, государство им помогает, есть патронажные сестры, однако им пенсионер должен дать денег на свои покупки. А благодетели бесплатно все приносят. И пока все хорошо складывалось. Ирина Евгеньевна очутилась в совсем сложном положении. К ней отказываются ходить все.

– Почему? – удивился я.

Боря стал вводить меня в курс дела.

– Набрав номер Фонда, я сообщил о желании помочь Шубиной. На том конце отреагировали вяло: «Ну, попробуйте». Сейчас дам вам послушать нашу беседу.

Помощник нажал на одну клавишу, из ноутбука раздался незнакомый, чуть хриплый голос:

– Ну, попробуйте. Должна вас предупредить, что с Шубиной общаться трудно. Характер у нее скверный.

– С пожилыми людьми всегда не просто, – поддакнул Боря.

– Старуха вас задержит часа на три.

– Я никуда не тороплюсь.

– Сначала она будет каяться в своих грехах.

– Это от одиночества.

– Потом зарыдает.

– Я ее успокою.

– Она не перестанет.

– Прихвачу валерьянку.

– Пить откажется.

– Уговорю.

– Начнет проситься жить у вас.

– Такую услугу я оказать не могу.

– Не говорите ей об этом. Соврите: «Конечно, непременно. Но сначала надо приготовить комнату» и убегайте.

– Некрасиво обманывать старушку.

– Она энергетический вампир.

– Простите, но я не верю в эту чушь.

– Но они существуют. Кто к ней хоть разок сходит, такую головную боль получает!

– Ничего, я с тещей двадцать лет живу в двухкомнатной малогабаритке, ко всему привык.

– Мое дело предупредить.

– Конечно. Спасибо. Я проявлю сострадание, милосердие и осторожность. Что ей лучше привезти?

– Все. По словам бабки, у нее ничего никогда нет.

– Все? Даже копченую колбасу?

– Она ее обожает. Абсолютно здоровая старуха, только ногу сломала. Купите что не жалко: чай, кофе, конфеты, молочку, сосиски, овощи. Я не знаю ваших возможностей. Если останется копеечка, прихватите книги Смоляковой, она их обожает.

– Понял. Меня впустят в квартиру?

– Мы Ирину предупредим. Когда рассчитываете к ней заглянуть?

– Я работаю. Могу после обеда, сегодня смена короткая.

– Отлично. Ирина из дома не выходит. Вы Иван Павлович Подушкин?

– Верно.

– Оставьте номер своего сотового, сброшу адрес.

Боря выключил ноутбук.

– Все. Сейчас сбегаю в супермаркет.

Через полчаса он вернулся, нагрузившись пакетами с продуктами. Еще он принес сумку с книгами Милады Смоляковой.

– Вы гений, – похвалил я Борю, – попытаюсь подробно расспросить Ирину Евгеньевну.

– Есть подозрение, что она вам не даст рта открыть, будет о себе вещать, – предупредил Борис и стал оглядываться.

– Что-то ищете? – осведомился я.

– Нет Демьянки и Китти, – протянул батлер, – нехорошее предчувствие змеей вползает в душу. Сейчас поищу кошку, если она только кошка.

– Время до визита к Шубиной есть, – воскликнул я, – осмотрю свою спальню, кабинет, санузел, гостевую комнату, кладовку. А вы идете на другую половину квартиры.

Минут через десять после того, как мы разделились, я услышал призыв Бори:

– Иван Павлович, можете подойти?

Я кинулся на зов. Борис стоял в гостиной у широкого дивана. На нем, свернувшись клубочком, спала Демьянка, а на ней уютно устроилась выводящая рулады Китти. Дёма тоже издавала сопение, но пальма первенства в исполнении арии «храпящий соловей» определенно принадлежала Китти.

– Похоже, они подружились, – сказал Борис.

– Вы правы, – согласился я, – «Мы такие разные, но мы вместе». Проблема дома для той, кого мы считаем кошкой, решена, она будет спать вместе с Дёмой.

Борис засмеялся.

– Подозреваю, что вам это обстоятельство радости не доставит.

– Почему? – не понял я.

– Потому что Дёма обожает делить с вами кровать, – объяснил Борис. – Вам придется приголубить еще и Китти.

– Ну уж нет, – отрезал я. – У Демьянки по всем комнатам расставлены ее собственные диваны. Пусть там почивают. И, скорей всего, кошка от нас вечером уедет.

Боря посмотрел на спящую парочку.

– Почему вы так решили?

Я вышел в коридор.

– Вы же помните, Жанна Николаевна пообещала, что сегодня Петр наймет нас с Дюкой для поисков своей любимицы. А мы ее мигом отыщем. Знакомство дамы с олигархом состоится, остальное – не моя забота…

Борис принес в холл продукты для Шубиной и завершил разговор о Китти словами:

– Очень надеюсь, что события будут развиваться именно так, как вы предполагаете.

Глава 22

– Вы из Фонда? – поинтересовалась Ирина Евгеньевна, впуская меня в квартиру. – Или вы священник?

За кого только меня не принимали люди! Одни думали, что я бухгалтер, другие подозревали, что я адвокат, нотариус, третьи пребывали в уверенности, что видят художника, музыканта. Одна тетушка досыта накормила меня весьма вкусным борщом, приговаривая:

– Ешь, милый, вам, дальнобойщикам, домашний супец редко достается.

Я давно перестал изумляться профессиям, которые мне приписывают, но Шубиной удалось меня удивить. Пришлось разочаровать хозяйку, которая, кстати, отнюдь не выглядела древней.

– Я не имею никакого отношения к церковнослужителям.

– Правда? – с разочарованием уточнила Ирина Евгеньевна.

– Самая истинная правда, – улыбнулся я. – Почему вы решили, что я священник?

– На вас костюм и рубашка как у попа, – ответила хозяйка дома, чем ввергла меня в еще большее изумление.

– Рубашка как у попа? Священники носят рясу.

– С полумесяцами, – уточнила Шубина.

Я постарался не рассмеяться. Символ христианства – крест, полумесяц – знак мусульманства. Но я и на муллу категорически не похож. Хотя приятно, что меня перепутали со священником. Они, как правило, образованны, у них правильная речь, они умеют слушать собеседника.

– Мне необходим поп, – воскликнула Ирина, – приведите его, пожалуйста, прямо сейчас!

Я понятия не имел, каким образом приглашают на дом священнослужителей, поэтому ответил:

– Сегодня навряд ли смогу выполнить вашу просьбу.

Ирина Евгеньевна застонала.

– Ну вот. И вы сейчас уйдете. А мне надо поговорить.

– Останусь и выслушаю вас, – пообещал я.

– Разложите продукты, заварите чай, помогите мне сесть за стол, и мы пообщаемся, – обрадовалась хозяйка.

На выполнение ее заданий ушло примерно полчаса. Наконец Ирина Евгеньевна оказалась в кресле за столом, я наполнил ее чашку чаем и предложил:

– Творожное колечко? Оно свежее.

– Обожаю пирожные! – воскликнула Шубина и зарыдала.

Следующие пятнадцать минут я нарезал круги по огромной квартире, путался в бесчисленных комнатах и коридорах, искал капли от стресса, полотенце, расческу, пудру, зеркало, губную помаду…

Наконец дама утешилась, и мы предприняли вторую попытку чаепития. Теперь я просто пододвинул к Ирине поближе тарелку с пирожными.

– Я несчастна от макушки до пяток, – заявила Шубина, – всю жизнь помогала обездоленным детям, душу в них вкладывала, дралась за каждого. И что? Замуж не вышла, матерью не стала, умираю в нищете.

Я окинул взглядом гостиную, где мы сейчас находились. В ней, наверное, метров тридцать. С потолка свисает хрустальная люстра, дизайн которой можно обозначить как «торт на богатой свадьбе». На столе старинный сервиз. Неудобно переворачивать чашку или тарелку, чтобы увидеть клеймо, но очень похоже, что посуду произвели на фирме «Мейсен». Покупка этого фарфора – совсем не дешевое удовольствие. На стенах висят картины неизвестных мне художников в бронзовых рамах, вокруг мебель красного дерева, ложки, сахарница на столе серебряные. Плед на диване из кашемира. Хозяйка облачена в новое платье, под воротничком камея, в ушах жемчужные серьги. И последняя деталь – на ее сломанной ноге удобная лангетка, ее можно снять, помыться и снова надеть. Скорей всего, Ирине Евгеньевне ее наложили не в районном травмпункте, а в платном медцентре. Пока я бегал по квартире, успел побывать и в кухне, где стоит итальянская мебель, и в уютной спаленке, на одной из стен которой висел самый современный телевизор. На бабушку, которая с трудом пытается выжить на пенсию, Шубина никак не походила. В квартире, в санузле царит идеальная чистота. Сама Ирина сейчас не способна наводить порядок. Значит, у нее есть домработница.

А хозяйка тем временем продолжала жаловаться на свое горькое одиночество и беспросветную нищету. Слезные речи прервал звонок домофона.

– Кто это? – изумилась Шубина, перестав причитать. – Узнайте, кто пришел, сообщите мне, а я решу, принять его или нет.

Я отметил, что Ирина Евгеньевна отдает приказ тоном женщины, которая привыкла командовать прислугой, и направился в прихожую. Беседа через домофон была короткой. Я вернулся в гостиную и отчитался:

– К вам еще один волонтер от Фонда.

– Странные люди, – поморщилась Шубина, – то месяц нет никого, то сразу двое. Впускайте.

Я опять потрусил в холл, решая, как мне быть в создавшемся положении. Приступить к нужной теме мне пока не удалось. Откланяться, оставить хозяйку с новым благодетелем и вернуться завтра? Или остаться, подождать, пока волонтер уйдет? Так и не приняв решения, я распахнул дверь. На лестнице с большой картонной коробкой в руках стоял парень лет двадцати пяти, может, чуть старше.

– Вы кто? – удивился он. – Мне сказали, что Ирина Евгеньевна живет одна.

– И не обманули, – заверил его я, – я пришел проведать Шубину.

– Отлично, что вы тут, – обрадовался гость. – Куда идти?

Я проводил молодого человека в гостиную. Тот поставил на стол коробку и вкрадчивым голосом спросил:

– Ирина Евгеньевна, узнаете меня?

Хозяйка взяла со стола очки, посадила их на нос, некоторое время внимательно рассматривала гостя, потом заявила:

– Впервые вас вижу.

– Нет, – очень серьезно возразил волонтер, – вы отлично меня знаете, я Вова Жуков. Теперь вспомнили?

Шубина буркнула:

– Конечно, нет.

– Задержка психического развития, сильное отставание от нормы, в два года я не умел сидеть, – сообщил гость, – такой вот диагноз был у Вовы, когда его в ваш интернат направили.

Ирина расплылась в улыбке.

– Так ты один из моих детей!

– Да, – подтвердил посетитель, – когда я умер, меня забрал Константин Алексеевич Митов.

На лице хозяйки появилась тревога. А я, весьма удивленный тем, что услышал, заметил:

– Для покойника вы прекрасно выглядите и весьма бодро разговариваете.

Ирина Евгеньевна выпрямилась и вздернула подбородок.

– Молодой человек, я понятия не имею, о ком вы говорите. Вам лучше уйти!

– Никогда, – уперся парень, – можете вызвать полицию, а я всю правду расскажу про вашего дружка Митова. Сколько он вам за меня заплатил?

Ирина Евгеньевна повернулась ко мне.

– Иван, немедленно вытурите этого нахала и явно психически больного человека! С чего он решил, что я помню всех, кто когда-либо жил в подведомственном мне интернате? Детей было много. Действуйте! Слышите? Не заставляйте меня повторять!

– …! – выругался гость и повернулся ко мне. – Вы ей кто? Родня?

– Нет, – возразил я, – пришел по делу.

– А-а-а, – протянул незнакомец, – помогаете этой… людей грабить? Откуда у нее все это? Картины, квартира, мебель? Замуж она не выходила, детей у нее нет. На зарплату директора интерната для больных, никому не нужных малышей столько не купишь. Откуда деньжищи?

– Иван, выгони негодяя! – зашипела Шубина. – Ты оглох? Не слышишь приказа?

– Она сначала сирот отдавала Митову, – чуть спокойнее произнес бывший воспитанник, – а он тех, кого не убил, продавал приемным родителям. А чем Шубина сейчас занимается? Людей шантажирует!

В квартире раздался такой громкий звонок, что я вздрогнул. Визитер замолчал. В наступившей тишине послышались тяжелые шаги, на пороге появилась коренастая фигура мужика в спортивном костюме.

– Разберись, – велела ему хозяйка, – живо!

Глава 23

Мужик вразвалочку направился ко мне. Меня никогда не отличало пустое геройство: эх-ма, выйду на битву с великаном, авось смогу его победить. Я всегда реально оценивал свои силы и был разумно труслив. Если в темном переулке увижу, как подонки пристают к женщине, непременно вмешаюсь, но не полезу в драку. Рукопашный бой – не моя стихия, я отлично понимаю, что меня в любом поединке непременно побьют. Я попытаюсь решить ситуацию мирным путем, вступлю в переговоры, отдам деньги, мобильный. А еще я знаю прекрасный способ переключить внимание хулигана с объекта, который он собрался ограбить, на него самого. Я тихо подойду к месту, где разворачиваются трагические события, и объявлю:

– Люди, я нашел на дороге кошелек, это не ваш случайно?

Главное, произнести фразу уверенно, без страха в голосе. Этот метод неоднократно применялся мной на практике в разных местах, один раз в мужском туалете, где здоровенный амбал собирался побить подростка, и реакция преступников всегда была одинаковой. Они мигом забывали о своей жертве, отпускали ее и спрашивали:

– Чего?

Я делал лицо полного идиота и продолжал:

– Иду мимо, портмоне лежит, поднял его, хотел в полицию отнести. Гляжу, вы вроде что-то ищете. Не кошелек потеряли? Вот он.

И я начинал махать своим дорогим бумажником, в котором были пара тысяч и кредитка.

– Это мое! – тут же лгал мерзавец и хватал добычу.

Жертва убегала, а я улыбался и говорил негодяю:

– Хорошо, что я вас нашел.

Некоторые хулиганы уходили сразу, но встречались и такие, кто цедил сквозь зубы:

– Спасибо.

Я же быстро выходил на людную улицу, блокировал банковскую карту, и конец истории. На всякий случай предупреждаю: не берите с меня пример. Да, пока все срабатывало, а вдруг в вашем случае не пройдет? Ведь попадаются люди, договориться с которыми невозможно. Мужик, который направился сейчас ко мне… Минуточку! Это женщина! Что совсем плохо!

Я схватил парня за руку.

– Спасибо за чай, мы уходим!

Крепко сбитая баба посторонилась. Я потащил упирающегося гостя в холл, вытолкнул его на лестницу, захлопнул дверь и сказал:

– Какие бы претензии у вас ни имелись к Ирине, надо объективно оценивать обстановку. С охранником еще можно договориться вербально. А с дамой, которая зарабатывает кулачным боем, лучше не заводить бесед, а тихо драпать вон.

– Трус! – покраснел парень. – Я вернусь и…

– Если хочешь отомстить обидчику, найди его врага и расскажи ему о причине своего желания побить того, кто тебе досадил, – посоветовал я. – Охранница-гренадер нас в окно выкинет. На том все и закончится.

– Ты кто? – спросил парень.

Я вынул визитку.

– А вас как зовут?

– Юра, – представился незнакомец. – Частный детектив? А сказали, что пришли от Фонда.

Я объяснил:

– Просто мне требовался повод, чтобы попасть в дом. Пришлось купить продукты.

В глазах Юрия заполыхал злой огонь.

– Ирка богатая, но жадная! Прикидывается нищей! Не стоило ей харчи переть.

– Вы использовали тот же предлог, – напомнил я.

– В коробке собачье дерьмо, – весело сообщил Юрий, – на радость Ирке! Вам она тоже нагадила?

– У меня с госпожой Шубиной не было ранее никаких контактов, – объяснил я, – сегодня я впервые ее увидел. Понял, что она не так бедна, как хочет выглядеть, а ее манера отдавать волонтеру Фонда приказы, как лакею, вовсе не привела меня в восторг. Давайте устроимся в машине или в кафе. Если вы ответите на мои вопросы, подумаем вместе, как вам лучше поступить. Сейчас, увы, закон на стороне Ирины Евгеньевны. Вы без предварительной договоренности пришли в ее квартиру, стали шуметь, оскорблять хозяйку. Победы можно достичь и мирным путем, без драки.

– В ресторан не пойду, – отказался Юрий, когда мы отъехали чуть подальше от дома Шубиной, – вон там парк, устроимся на скамейке.

– Прекрасная идея, – одобрил я.

Мы с Юрием сели на лавочку, и он начал рассказ.

Примерно полгода назад его мать, Розалия Львовна Шлаг, потеряла серьги, подарок покойного мужа. Она расстроилась, но виду не подала. На вопрос сына:

– Где твои украшения? – она ответила:

– Я снимала шапку в магазине, наверное, замочки расстегнулись, подвески выпали из ушей.

Мысль о том, что утрата двух сережек сразу случается крайне редко и чаще всего она происходит, когда владелица сама их где-то снимает, например, в спальне у любовника, в голову Юре не пришла. А если бы и пришла, то заподозрить шестидесятилетнюю мать, страстную садоводку и прекрасную кулинарку, в секс-приключениях сын никак не мог.

Юрий расстроился.

– Там бриллиантов на два карата было.

– Ну и ладно, – отмахнулась Розалия.

Еще через месяц у госпожи Шлаг пропало ожерелье. Расстегнулась застежка, украшение упало неведомо где. Вот эта история удивила сына, он знал, как Розалия берегла колье. Ну зачем она решила его надеть для встречи с подругой?

Услышав из уст своего сына сей вопрос, Розалия воскликнула:

– Я ждала случая выгулять колье, а повода все не было. Я уже не молода, так и умру, не поносив украшения. Решила доставить себе удовольствие.

Юра вздохнул, но ничего любимой матери не сказал. То, что дело неладно, он заподозрил недавно. Пошел ночью в туалет и услышал тихий плач Розалии, та умоляла кого-то:

– Очень прошу, не говорите ничего Юрию. Я найду деньги. Подождите.

Похоже, на том конце провода отказались ждать. Мама зарыдала, парень влетел в ее спальню и спросил:

– Что творится? Рассказывай немедленно!

Розалия Львовна закрыла лицо руками.

– Нет! Ты уйдешь!

– Куда? – оторопел сын.

– Не знаю, – зарыдала госпожа Шлаг, – сбежишь из дома! Разлюбишь меня!

Истерика закончилась обмороком. Перепуганный сын вызвал «Скорую», мать с гипертоническим кризом увезли в клинику.

Через неделю кардиолог попросил Юрия приехать и осведомился:

– В вашем окружении есть человек, которому очень нужны деньги? Родственник, подруга госпожи Шлаг?

– Нет, – ответил Юра, – я единственный ребенок, братьев, сестер у меня не было. Друзей мамы можно по пальцам пересчитать, все они нормально обеспечены. Почему вы интересуетесь?

– К больной подключены аппараты, – стал объяснять эскулап, – они фиксируют давление, сердцебиение. Нам удалось привести показатели в норму. Но! Раз в день, примерно в двадцать часов, у Розалии наблюдается резкий скачок, такой, что автоматически срабатывает вызов медсестры. Давление сто восемьдесят на сто двадцать. Пульс сто сорок. Я не мог понять, в чем дело. Розалия Львовна лежит в двухместной палате. Ее соседка – Елена Ивановна, врач-психиатр. Женщины нашли общий язык. Елена Ивановна видит, как Шлаг становится в восемь вечера плохо. Вчера она пришла ко мне и сообщила:

– Каждый день незадолго до отбоя Розалии кто-то звонит. Она выходит разговаривать в предбанник, туда, где туалет, беседует тихо. Но я кое-что слышу и поняла, что кто-то требует у Шлаг деньги. Она обещает их отдать, когда выйдет из больницы, возвращается в палату, ложится, и вскоре ей становится дурно. Думаю, давление у соседки повышается из-за общения по телефону. Заберите у нее мобильный и посмотрите, что произойдет в восемь вечера.

Кардиолог попросил Шлаг отдать ему свой телефон, придумал, что хочет проверить излучение, которое исходит от сотового. И что? В двадцать с минутами у Розалии слегка подскочило давление, но тут же пришло в норму. Медсестра ей не понадобилась. Возможно, Розалия Львовна ожидала неприятного разговора, от одной этой мысли ей стало нехорошо, но потом больная вспомнила, что трубки у нее нет, и успокоилась.

– Вам надо выяснить, кто нервирует вашу мать, и избавить ее от этого человека, – объяснил кардиолог.

Глава 24

Юра насел на маму, и та после долгих уговоров рассказала ему правду:

– Я тебя никогда не рожала. У меня были проблемы со здоровьем, они не позволили мне забеременеть.

Молодой человек ожидал чего угодно, но только не этого.

– Я не твой сын? – обомлел он. – А чей? У папы была любовница, это она меня родила?

– Нет, – ответила Розалия, – пожалуйста, выслушай меня, а уж потом решай, как поступишь.

Госпожа Шлаг рассказала Юре, что они с Давидом Моисеевичем очень хотели детей, но жена никак не могла забеременеть. А потом Давид пришел к ней с предложением:

– Розочка, мы можем получить прекрасного мальчика, ему четыре годика. Мотя Зильберштейн работает помощником у академика Константина Митова. Его лаборатория сейчас проводит испытания новых методов для улучшения мозговой деятельности детей с умственной неполноценностью.

– Испытания! – всплеснула руками Розалия. – Да еще на малышах! Неужели нашлась мать, которая согласилась предоставить свое дитя для опытов?

– Розочка, – стал вводить жену в детали Давид, – некоторые люди всех своих младенцев охотно продадут. Но Митов покупает сирот.

– Покупает? – ужаснулась жена. – За деньги?

– Уж не за кожуру апельсинов, – хмыкнул муж. – Объясняю суть. Порой на свет появляются дети с патологией. Они страдают потерей речи, не ходят, им никогда не научиться грамоте. Прости, дорогая, за некорректное сравнение, но они как живые покойники. Некоторые матери, узнав, кто у них родился, оставляют чадо в роддоме, потом оно попадает в особый интернат. Среди отказников есть перспективные малыши. Если им уделить должное внимание, пригласить опытных врачей, учителей, массажистов и еще тьму специалистов, ребенка можно поставить на ноги, социализировать, но это требует больших сил и денег. У приюта ни того ни другого нет. Поэтому те, кто мог бы вести более или менее нормальную жизнь, просто лежат в кроватках. Как правило, такие дети не доживают до семи-восьми лет. Митов отбирает двоих-троих из тех, кого можно реабилитировать, и… Понятия не имею, что он делает, не все его подопечные выживают, но кое-кто не умирает. Мотя объяснил, что примерно через год они выглядят и ведут себя так, словно появились на свет здоровыми. Метод Митова официально не разрешен, он пока находится в стадии эксперимента. Детей Константин Алексеевич, как я уже говорил, берет в специнтернате, но он не имеет законного права взять воспитанника, поработать с ним и вернуть, пусть даже и вполне нормальным. Поэтому ребенка оформляют как умершего. А Митов, получив нужный результат, более не нуждается в подопечном.

– Матерь божья! – ахнула Розалия.

– У крошек ужасные диагнозы, их смерть никого не удивляет, – вздохнул Давид Моисеевич, – прости, дорогая, я не владею всеми подробностями. Знаю только общую схему. Наверное, заведующая интернатом делится с теми, кто выписывает справки о смерти.

– А что происходит с ребятками, которые уже не нужны Митову? – дрожащим голосом осведомилась Розалия.

– Самый актуальный вопрос, – похвалил ее Давид, – профессор их продает.

– Бедные крошки, как рабы на рынке, – взвилась супруга.

– Солнышко, согласись, это лучше, чем умереть в интернате, остаться без шансов выжить, – возразил Давид, – деток забирают разные люди. Сейчас у Константина Алексеевича есть мальчик Владимир Жуков. До того как Митов его отобрал, он в два года сидеть не умел. Сейчас ему вот-вот исполнится четыре, он бойко говорит, поет, танцует. Профессор им очень гордится, пока Жуков его лучший результат. Мать Вова не помнит, потому что она от него в роддоме отказалась. Эксперимент Митова длится не один год. Первой группе детей сейчас по семь-восемь лет, те, кто выжил, обрели семьи, развиваются нормально. Но надо с детьми постоянно заниматься. Возможен ли обратный откат к умственной неполноценности? Никто не знает. Рискнем? Возьмем к себе Юрия Давидовича?

– Да, – твердо ответила жена, – мне нравится имя Юрий. Много денег надо заплатить?

– Ничего, заработаю, – заверил Давид, – я известный стоматолог, а зубы у людей болят во все времена. Без куска пирога не останемся.

Юра быстро освоился в семье. Через пару дней стал звать приемных родителей «мама» и «папа». Розалия, главный бухгалтер крупного предприятия, бросила работу и стала дотошно выполнять все предписания Митова. День матери и сына был расписан по минутам. Утром зарядка, обливание ледяной водой, калорийный завтрак, занятия с логопедом, затем с учителем, которого рекомендовал Константин Алексеевич, прогулка, обед, сон, спортивная тренировка, ужин, чтение книг, душ и баиньки. Розалия укладывала мальчика, садилась около него и пела сыну колыбельную. В субботу-воскресенье распорядок дня слегка менялся, вместо уроков шли в театр, Консерваторию, цирк, кино… В семь лет Юра отправился в школу, в первом классе он просидел до Нового года, потом его перевели во второй.

– На редкость талантливый, умный, усидчивый мальчик, – нахваливала ученика Шлаг педагог, – звезда класса.

Розалия довольно улыбалась. Знала бы училка, что у «звезды класса» в двухлетнем возрасте было клеймо умственно отсталого.

Юра с блеском окончил десятилетку, поступил в институт, получил диплом, работает в сфере компьютерных игр, прилично зарабатывает и обожает маму. Отца он, к сожалению, лишился, Давид Моисеевич не так давно скончался.

Так кто требовал денег от Розалии? Ирина Евгеньевна, директор интерната, где жил Вова Жуков до того, как его отобрал в свою экспериментальную группу Митов.

Шубина позвонила госпоже Шлаг, которая по-прежнему живет в квартире, некогда купленной Давидом Моисеевичем, и обстоятельно объяснила Розалии, что та должна платить ей энную сумму в месяц. Если она откажется, Юрий узнает, что не является родным сыном Розалии и Давида. Он – Вова Жуков, его биологическая мать – наркоманка, проститутка, отец неизвестен. Как молодой человек отнесется к этому известию? Да он проклянет Шлаг, которая его всю жизнь обманывала, сыном называла, а на самом деле она ему чужая баба. Мальчик-то Жуков. Русский он! А из него еврея сделали, он в синагогу ходит! Не простит Юрий Розалию, бросит ее! Уйдет навсегда, даже не оглянется на пороге.

Ирина Евгеньевна капитально запугала бедную госпожу Шлаг, та стала платить шантажистке деньги. Когда запас средств иссяк, Розалия Львовна рассталась с серьгами, ожерельем. И в конце концов больше у нее ничего ценного не осталось. А Шубина не унималась. Что случилось дальше – известно: Розалия попала в больницу.

Услышав этот рассказ, Юра стал целовать Розалию.

– Мамочка, почему ты мне сразу правду не сказала?

– Боялась, – рыдала та.

– Мамуля, я тебя люблю, – заверил Юрий, – и никогда в жизни тебя не брошу. Если решишь меня выгнать, я домой проситься буду, дверь царапать. Ну нельзя же быть такой глупышкой, платить мерзкой бабе!

– Ты не еврей! – прошептала Розалия. – Русский! А я тебя в синагогу водила, теперь сам туда ходишь.

– Никто понятия не имеет, какой национальности была тетка, которая меня на свет произвела! – отрезал Юра.

– Сыночек, приличная еврейская девочка никогда не станет вести безалаберный образ жизни, – пролепетала Розалия.

– Мамуля, встречаются и плохие еврейские девочки, – возразил Юра. – О чем мы сейчас спорим? Вова Жуков? Кто его так назвал? От ребенка отказались в роддоме. Таки мама, включите мозг! Разве можно было записать отказника – Йося Рубинштейн? Мама, куда уплыл ваш разум? Придется смириться с тем, что Юрочка, этот шлемазл, таки хороший еврейский мальчик. И прекратим дискуссию на реках Вавилонских. Я ваш единственный сын, вы моя единственная мать, а папа был единственным отцом. Ну понятно, обидно, что я не композитор. Но, Розалия Львовна, вы от меня никогда не избавитесь. Я ваша карма. Ох. Я ж иудей! А запел на индийский лад.

Розалия рассмеялась и… опять слегла с высоким давлением. На сей раз оно подскочило от радости, а Юра решил во что бы то ни стало отомстить мерзкой жабе по имени Ирина Евгеньевна. Найти ее не составило большого труда. Однокурсник и друг Юрия работает ну в очень серьезном месте, имеет доступ к разным базам. Никакой особенно оригинальной мести Юрий не придумал. Он насобирал в парке собачьего дерьма, сложил в коробку, заявился к Шубиной как представитель благотворительного фонда и наткнулся на меня.

Глава 25

Не успел я сесть в машину, как прилетело сообщение от Бориса.

«Иван Павлович, извините за то, что утруждаю вас. Скоро приедут Николетта, Жанна Николаевна и Дюка, не знаю настоящего имени последней. В ожидании их визита не могу отлучиться из дома. Госпожа Адилье сказала: «Скоро явимся». Время не определила. Поэтому я обращаюсь к вам с просьбой: купите, пожалуйста, для Китти в «Марквете» неподалеку от нашего дома корм для грызунов. Ветеринар, которому я отправил ее фото, затруднился определить, кто это. Но ему кажется, что на снимке некая разновидность белки».

Я сообщил, что выполню поручение, и вскоре вошел в лавку. Всеми закупками у нас занимается Борис, но и я иногда заглядываю в магазины. В продуктовые редко, а вот там, где торгуют товарами для собак, я частый гость. Мне нравится приносить Демьянке игрушки.

Я вошел в отдел и спросил у продавщицы:

– Какая еда для грызунов лучшая по качеству?

– А у вас кто? – уточнила милая блондинка за прилавком.

– Затрудняюсь ответить, – признался я.

– Не помните, кого купили? – пожалело юное создание старика с альцгеймером.

– Пока я не страдаю деменцией, – заверил я, – зверек приобретен не в магазине.

– А где вы его взяли? – проявила любопытство другая продавщица, брюнетка лет тридцати пяти.

Вопрос застал меня врасплох. Что ответить? «Украл из квартиры олигарха Петра»?

Я оперся о прилавок.

– Нашел на улице, пожалел, принес домой.

– Может, фото есть? – спросила блондинка.

– Сейчас будет, – пообещал я и вынул трубку.

Минут через пять обе продавщицы уставились в экран моего телефона.

– Кать! Это вообще кто? – спросила блондинка.

– Не знаю, Варя, – протянула брюнетка, – похоже, оно грызуноподобное.

– Надо позвать Еськина! – осенило Катю, и обе красавицы хором заорали: – Люсьен Иванович!

Из подсобного помещения вышел мужчина примерно моих лет, одетый в пиджачную пару и рубашку с галстуком.

– В чем дело? – строго спросил он. – Почему шумим так, словно нас асфальтовый каток давит?

Варя показала пальцем на мой мобильный.

– Вон у него что!

Люсьен Иванович подошел к прилавку и тоже взглянул на снимок.

– М-м-м! Молодой человек, где вы приобрели этого зверька?

– Он его на улице нашел, – не дала мне ответить Катя, – пожалел, помыл, полюбил.

Еськин побарабанил пальцами по прилавку.

– Жалость! Вот что нас губит. Если человек почувствовал сострадание к кому-либо, то он пропал. Дальше ему придется помыть объект своей сердобольности, полюбить, у себя поселить, кормить, поить, обувать, одевать, учить, деньгами снабжать, это на всю жизнь каторга. Молодой человек, найти оригинальное млекопитающее, если только оно им является, на улице можно только в одном случае!

– В каком? – хором осведомились девицы.

– Не знаю, – пожал плечами Люсьен Иванович, – понятия не имею, кого запечатлела камера.

– Вы же гуру по экзотам, – напомнила Катя.

Еськин отвернулся к полкам с товаром.

– Их тьма. Всегда есть шанс наткнуться на незнакомца, что сейчас и стряслось. Судя по морде, она или он грызун.

– Вроде Китти эскимосская кошка, и она умеет разговаривать, – добавил я.

– Лапы у нее не кошачьи, – возразил Люсьен Иванович. – И что эскимосская кошка вам поведала?

– Она отвечает на вопросы, – уточнил я, – говорит «спасибо». Умеет громко кричать.

Девицы дружно заржали. Еськин приподнял бровь, блондинка и брюнетка замолчали. Люсьен Иванович поставил на прилавок пакет.

– Молодой человек! Советую vip-элитный корм для грызунов неопределенного вида. Нынче народ из-за границы чего только не тащит, поэтому фирма «Миллс» выпускает особую еду. Дорого. Качественно, из натуральных продуктов. Возьмите на пробу маленький пакет весом семь кило. Кормите по норме номер три, вся информация содержится в прилагаемой брошюре. Оплата у нас на кассе.

Я вынул карточку, получил упаковку, вышел из отдела, где кроме меня не было покупателей, в коридор, подумал, что надо купить Демьянке очередную плюшевую лису, хотел вернуться и услышал голос Кати:

– Люсьен Иванович! Вы гений! Продали самый большой пакет жрачки для мышей. Его никто не брал.

– Вы меня разочаровали, – сердито произнес Еськин. – Кто у нас сейчас тут стоял?

– Дядечка, – ответила Катя.

– Он, похоже, с приветом, раз у него живет говорящая кошка, – уточнила Варя.

Девицы заржали. Раздался стук, наступила тишина.

– Пока кулаком не хлопнешь, вы не вразумитесь, – негодовал Люсьен Иванович. – Зачем вы тут стоите?

– Корма продаем, – дуэтом сообщили торговки.

– Наша задача – ублажать покупателя, убедить его взять побольше товара, – отчитывал персонал мужик, – а вы давай хохотать. Захочет ли обсмеянный вами клиент что-то приобрести? Ну пришел человек, кстати, хорошо одетый, чистый, в дорогой обуви. На дворе начало июля! Самая пора сумасшедшим всех мастей из укрытий на солнышко выползать. Сколько у нас сегодня покупателей было?

– Пятеро, – пропищала Катя.

– Кто покупки сделал? – не утихал начальник.

– Один, – вздохнула Варя, – за копейки резиновую собачку взял.

Еськин продолжал:

– И тут появился бедный сумасшедший, которому воспаленный мозг нарисовал картину: на тротуаре сидит лохматое нечто, вроде кошка, она с шизофреником беседует, спасибо ему говорит, поет арии. Екатерина, что надо делать при виде такого клиента?

– В психушку звонить, – отрапортовала Катя.

– Позвать Кольку, пусть он сумасшедшего выкинет на улицу, – озвучила свой вариант Варя, – боюсь придурочных, еще зарежет!

– О боги Олимпа! – простонал Люсьен Иванович. – Подарите мне терпение. Что для нас главное?

– Продажи, – заявили красавицы.

– А вы покупателя гоните.

– Так он того, ку-ку, – пояснила Катя.

– Тот, кто, по вашему выражению, «ку-ку», самый лучший наш друг, – прервал ее Люсьен Иванович, – он все купит. Значит! Улыбаетесь ему, беседуете нежно, хвалите его зверька: помесь мыши с курицей. Показываете самый дорогой товар, объясняете, что он для его урода прямо ах. И что мы имеем в сухом остатке? Мужчина купил пакет, ушел довольный, мы одним махом двух тараканов уконтрапупили. И кто они, сии прусаки?

– У нас таракашек нет, – протянула Варя.

– И корм скинули, и мужик доволен, он еще к нам придет! – воскликнула более сообразительная Катя.

– Именно так, – согласился Еськин, – учитесь торговать красиво.

Послышался звук шагов.

– Люсьен Иванович, – подобострастно засюсюкала Варя, – спасибо. Мы вас любим.

– А я вас нет, – признался Еськин, – вы глупы, а женщины, у которых бюст развит больше головного мозга, никогда не были объектом моего вожделения.

Стало тихо. Я направился к выходу, меня догнал голос Вари:

– Чего он сказал? Не поняла.

– Не парься, – велела Катя, – странный Люсьен, конечно, не пристает к нам, рук не распускает. Точно гей! Ну и ладно, нам какая разница, с кем он спит. Главное, зарплату платит! В следующий раз, когда психованный мужик придет, я перед ним тверк спляшу и впарю ему миску для воды, которая ее анализ делает, за нереальное бабло.

Глава 26

– Корм отличный, – похвалил меня Борис. – Хотите посмотреть, как Китти устроилась?

Я кивнул и пошел вслед за батлером в свой кабинет. А там на диване мирно похрапывала Демьянка.

– И как вам? – засмеялся Боря.

– Дёма лежит в стандартной позе, – улыбнулся я, – она очень любит именно здесь отдыхать от трудов праведных. А где Китти?

– Тут же, присмотритесь, – посоветовал помощник.

Я уставился на псину. Что у нее с шеей? Вроде с утра она была не такой толстой…

Часть подбородка Демьянки шевельнулась и передвинулась влево.

– Китти! – удивился я.

– Она опять спит на Демьянке, – кивнул Борис. – Все время ходила за собакой, они долго играли, перевернули вверх дном всю квартиру, гонялись друг за другом. Дёма от восторга начала лаять, Китти мигом в ответ загавкала.

– Невероятное существо, – изумился я.

И тут раздался звонок домофона. Я понял, что ко мне явились Николетта и компания. Признаюсь, мне совсем не хотелось отдавать умильную зверушку Пете, поэтому я сам не стал говорить о ее возвращении, стал ждать, когда сию тему поднимут гостьи. Но Николетта, Жека и Дюка не спешили заводить беседу о Китти, они почаевничали, потом потрепались на разные темы, спустя час Жанна Николаевна почему-то шепотом произнесла:

– Ванечка Павлович…

Меня охватило беспокойство. Мой опыт подсказывает: если женщина говорит ласково, то или ей от вас что-то надо, или она сотворила нечто такое, что придется долго разгребать.

– Ваня, – промурлыкала Николетта, чем ввергла меня в ужас.

Ваня? Не помню, когда маменька так ко мне в последний раз обращалась! У сына Николетты имя – Вава. Оно произносится с укором, негодованием, гневом, упреком. Ваня?! О господи! Что лихая троица натворила?

– Ванечка, – запела сладким голосом Дюка, – вы что-то сегодня очень бледный.

– И похудели с момента нашей последней встречи, – добавила Жанна Николаевна, – осунулись. Под глазами синяки.

– Ваняша, – медовым сопрано выводила Николетта, – ты, похоже, заболел. Надо заботиться о своем здоровье.

– Вы кого-то убили? – вырвался у меня вопрос. – И теперь нужно закопать труп, замести следы?

Дамы захихикали.

– Ванечка, – липким, как мармелад, фальцетом заговорила Жека, – Петя… э… ну… он…

Дюка взяла инициативу в свои руки.

– Жанна Николаевна позвонила сыну, спросила…

– «Солнышко, как дела?» – перебила потенциальную невестку будущая свекровь. – Мальчик ответил: «Все о’кей». Я продолжила: «А эскимосская кошечка? Она себя хорошо чувствует?» «Да она куда-то подевалась», – сообщил Петенька. Я обрадовалась, но вида не подала, наоборот, притворилась, что от беспокойства умираю.

– Как? Это ужасно! Петенька! Я знакома с владельцем детективного агентства. Оно номер один в Европе. Иван Павлович вместе со своей совладелицей найдут кисоньку за считаные часы.

А сыночек…

Жека взяла со стола салфетку и приложила к глазам. К беседе примкнула Николетта.

– Петр ответил: «Еще чего! Не нужен мне сыщик! Найдется пропажа. Куда-то заползла. Надоест ей прятаться, выйдет».

– Я попыталась вразумить мальчика: «По телевизору вчера сказали, что в Москве появился вор. Он крадет дорогих домашних животных». А Петя! Он даже не испугался! «Мама, не смотри зомбоящик, читай книги, даже твоя Смолякова лучше, чем центральные каналы телевидения».

Жанна Николаевна вздохнула.

– Но я-то хотела, чтобы сын нанял Ванечку, а тот бы привел Дюку! Поэтому настаивала: «Сыночек, я так люблю кисоньку!»

Жека потупилась.

– Я все записала! Случайно! Куда-то пальцем ткнула, получилась беседа с Петей.

– Включай, – велела Николетта.

Жанна положила на стол телефон, постучала пальцем по экрану, и мы с Борисом услышали диалог. Первые слова произнесла Жека:

– Сыночек, я так люблю кисоньку!

– О ком речь, мама? – поинтересовался мужской голос.

– Неужели не понятно?

– Нет.

– О твоей эскимосской красавице.

– Ты же ее никогда не видела.

– Ну да.

– Как можно любить того, с кем никогда не встречалась?

– Э… ты о ней много рассказывал.

– Мать! Я никогда долго не болтаю. Длинная речь утомляет.

– Ну… я чувствую, как ты переживаешь.

– Из-за чего?

– Кого. Кисонька не понятно куда делась.

– Да и фиг с ней! Другую куплю.

– Петенька! Как же так, она живая, любит тебя.

– Аха-ха!

– Вдруг ее обижают?

– Мама!

– Надо нанять сыщика.

– Мама, извини, я занят. Мне пора!

– А если ее похитили?

– Кошку?

– Ну не меня же! Бедную девочку, ей, наверное, сейчас плохо, страшно!

– Мама! У меня совещание.

– Вдруг за Китти выкуп потребуют?

– Вот тогда я и стану думать, как быть. Все. Я ушел.

Дюка встала.

– Ванечка, где у вас можно носик попудрить?

– Туалет для гостей в самом конце коридора, – объяснил я, – последняя дверь.

Борис встал.

– Я провожу вас.

– Ой, не надо, – кокетливо скосила глаза Дюка, – лучше сделайте вид, что не знаете про мой носик.

С этими словами красавица упорхнула за дверь.

– Ванечка, – защебетала Жанна Николаевна, – ой, какой у вас вкусный чаек! Расскажите секрет заварки.

– Хочется съесть кусочек чудесного пирога, – сказала Николетта. – Не сомневаюсь, что Боря приготовил его восхитительно.

Я схватил свою чашку и залпом осушил ее. Маменька решила похвалить стряпню Бориса? Не иначе как сейчас посыплются с неба камни!

Примерно четверть часа Жанна Николаевна и Николетта пили чай, беспрестанно выражая восторг по поводу прекрасной выпечки. В конце концов я стал опасаться, что Дюка утонула в унитазе. Похоже, у Бориса появились те же мысли, он улучил момент, когда дамы стали беседовать друг с другом, и вопросительно взглянул на меня. Я незаметно покачал головой. Нет, не надо нестись к санузлу, стучать в дверь и вопрошать: «У вас все в порядке?» У некоторых дам случаются нарушения желудочно-кишечного тракта. С того момента, как Дюка покинула столовую, прошло уже почти двадцать минут. Если она утонула, спасательную операцию проводить поздно, а коли дама жива, то скоро вернется.

Телефон Николетты на столе звякнул. Маменька бросила взгляд на экран.

– Нам пора. Жека, вперед!

– Всегда готова, – заявила мать Петечки.

Дамы встали.

– С вами еще Дюка была, – напомнил я.

– Да, да, – кивнула Жека, почти галопом несясь в коридор.

– Девочки, вы где? – долетел из холла голос той, что почти полчаса провела в санузле.

– Бежим, дорогая, – крикнула Жанна Николаевна, – ах, сколько дел у меня сегодня. Ванечка!

– Внимательно вас слушаю, – отозвался я.

– Пусть Китти поживет здесь пару денечков, – попросила Жека, – авось, Петечка одумается, забеспокоится!

– Пожалуйста, – с готовностью согласился я.

– Вы чудо! – пришла в восторг мать Петечки.

– Ванечка, как хорошо, что вы у нас есть, – добавила Дюка.

– Вава, Жека отправила Петеньке твой адрес и телефон. Если он позвонит и попросит найти Китти, сразу подключай Дюку! – скомандовала маменька. – Не тряси, как всегда, ушами, не занудничай, сделай то, что велено. Один раз в жизни постарайся. Потом опять превратишься в помесь ящерицы с гиббоном!

Жека и Дюка, посылая мне воздушные поцелуи, выдвинулись на лестничную клетку.

Николетта, сказав:

– Не спи на ходу, проснись, – выскочила за ними.

Дверь захлопнулась. Мы с Борей остались в холле. Батлер всегда корректен, воспитание и положение наемного работника не позволяют ему демонстрировать свои эмоции. Но сейчас Борис временно забыл о профессионализме.

– И зачем они приходили?

Я развел руками.

– Теряюсь в догадках.

Борис снова стал батлером.

– Разрешите высказать кое-какие свои соображения?

– Конечно, мой друг, – кивнул я, – но давайте сначала заглянем в гостевой туалет.

Мы прошли по коридору, Боря распахнул дверь. Некоторое время я обозревал пейзаж, потом пощупал кусок мыла. Да, да, я старомоден, мне не нравятся дозаторы с гелем. После его употребления руки скользкие, создается впечатление, что их плохо ополоснули. Я предпочитаю брусок дегтярного.

– Мыло, наверное, сухое, – протянул Боря.

– Как пустыня, где находился Кадес[2], – согласился я.

– И полотенце такое же, – сказал батлер. – Если дама просидела в санузле долгое время, то она должна была воспользоваться освежителем. Но нет никаких запахов. Ни парфюмерных, ни тех, что издает… э…

– Понял вас, – сказал я, – мой нос тоже ничего не улавливает. Подозреваю, что Дюка даже не заглядывала сюда. При оформлении квартиры дизайнер неосмотрительно повесил в туалете зеркало размером от потолка до умывальника. Не спорю, это красиво. Но, когда моешь руки, капли воды всегда попадают на его поверхность. Непременно забрызгаешь ее, даже стараясь быть аккуратным. Правда, не все люди после посещения туалета моют руки.

– Она сюда не заходила, – решил Борис. – Вопрос. Где Дюка находилась и чем она занималась? Давайте обойдем апартаменты?

И тут зазвонил домофон.

Глава 27

Борис нажал на кнопку, на экране появилось лицо Дюки.

– Кто фею помянет, а она уже тут, – сорвалось с моего языка.

– Ванечка, я не слышала, что ты сказал, – затараторила дама.

«И слава богу», – подумал я, а Борис спросил:

– Что случилось?

– Моя нога, – простонала Дюка, – помогите! Очень больно, я стоять не могу!

Вы можете не открыть дверь женщине, услышав такую жалобу?

Батлер быстро нажал на кнопку. В холле, хромая, появилась Дюка.

– Упала я, – заныла она, – прямо коленом на камень. Не могу двигаться!

– Сейчас вызову врача, – засуетился Боря.

– Нет, нет, нет, – испугалась Дюка, – терпеть их не могу. У наших медиков один способ лечения – ампутировать. Ванечка, у вас же оборудована гостевая?

Я понял, куда ветер дует, и молча кивнул.

– Приютите меня на время, – захныкала Дюка.

И что ответить? Нет? Я подавил вздох.

– Конечно.

– Может, лучше я отвезу вас домой? – решил избавиться от гостьи Боря. – Осторожно, без тряски, медленно.

– Я живу сейчас одна, – всхлипнула дама, – вдруг от боли мне станет плохо с сердцем? Или аппендицит разорвется? А рядом никого. Умру без помощи.

– Сейчас отведу вас в гостевую, – пообещал Боря, – приложу лед к больному месту.

– Вы не врач, неудобно постороннему мужчине голую ногу показывать, – отказалась Дюка.

– У меня фельдшерское образование, – не сдался батлер.

– Нет, нет, нет, – снова отказалась незваная гостья, – я боюсь холода! Я тихо полежу. Подремлю и уеду.

Мне давно стало понятно, что три гарпии придумали какой-то план. Более того, они его осуществили и добились успеха. Почему я так решил? Поведение Николетты было весьма красноречиво. Сначала маменька удивила меня обращением – «Ваня». Ей определенно что-то от меня требовалось, поэтому и была проявлена неслыханная ласка. Во время визита Николетта изо всех сил старалась изобразить любовь к сыну. Она не делала мне замечаний, не упрекала меня, мило улыбалась. Потом Дюка пошла в санузел, а через минут двадцать-тридцать Жека, получив эсэмэску, решила завершить визит. Мы вышли в прихожую и… Ваня снова стал Вавой, а Николетта из пряника в шоколаде превратилась в жену олигарха. Что сие означает? Дюка не заглядывала в туалет, она засунула нос в другое место. В какое? Пока я не знаю. Мы с Борисом не успели осмотреть все апартаменты. Что делала дама, зачем она куда-то ходила, тоже не известно. Понятно одно, Дюка выполнила приказ Николетты и сбросила СМС, сообщив об успехе операции. Маменька прочла сообщение, вскочила, и вся гоп-компания порысила в холл. И, пожалуйста, я опять Вава. Цель достигнута, не надо более ласково курлыкать со мной. А спустя некоторое время происходит новый поворот событий. Дюка падает и травмирует колено. Начинается второе действие спектакля. Антракт затянулся минут на двадцать. Дамы не очень детально продумали представление. Дюка шлепнулась, выйдя из подъезда моего дома? А где находились Жанна Николаевна с Николеттой? Отчего бы им не помочь подружке? Отвезти ее в клинику? Со временем тоже вышла неувязочка. Получается, что Дюка с травмой ноги долго сидела на тротуаре. Ну в это тоже можно поверить, наша улица расположена в центре Москвы, но она односторонняя, тупиковая. Пользуются ею только жители четырех домов, которые здесь стоят с конца девятнадцатого века. Пешеходов мало. Магазинов нет, кафе, ресторанов тоже. Раньше, правда, были точки общепита, супермаркет, аптека и еще кое-какие очаги цивилизации, но потом они закрылись. Дюка на самом деле могла некоторое время сидеть на тротуаре одна. Но она ни за что не стала бы молчать. Через секунду после ее падения по всему переулку должен был раздастся громкий визг Дюки:

– Помогите, спасите, умираю!

На дворе лето, у нас открыты окна. Вопль мгновенно достиг бы наших с Борисом ушей, но царила тишина. Не знаю, как вам, а мне не верится, что Дюка молча восседала на бордюре, ожидая доброго самарянина, который нальет на ее колено спасительный бальзам. Что-то дамы затеяли.

Мои раздумья прервал звонок мобильного. Я посмотрел на экран и ответил:

– Добрый день, Ольга Михайловна.

– Здравствуйте, Иван Павлович, – ответил приятный мужской голос, – с вами разговаривает Игорь Матвеевич Круглов, лечащий врач Булкиной. Я заведую отделением в клинике. Ольга Михайловна давно у нас наблюдается. Вчера вечером у нее случился гипертонический криз. Мы сняли острое состояние, пациентка заснула, недавно проснулась, очень нервничает, а ей этого никак нельзя. Могу я попросить вас приехать?

Я взглянул на часы.

– Сейчас?

– Если вам не трудно, – сказал доктор, – для человека в ее состоянии важен душевный покой, больную что-то гложет. В последнее время у нее несколько раз повышалось давление до высоких цифр. Я осторожно расспросил Ольгу, она настойчиво просила пригласить вас, велела звонить со своего мобильного, чтобы вы точно ответили.

– Сейчас приеду, – пообещал я.

– Спасибо, – обрадовался кардиолог.

Я предупредил Бориса, оставил на его попечение Дюку и поспешил в клинику, которая, на удачу, была расположена в центре, недалеко от моего дома.

– Спасибо, что откликнулись, – поблагодарил доктор, встретив меня на первом этаже. – Не затруднит вас надеть одноразовую одежду? Все приготовлено в моем кабинете.

– Нет проблем, – ответил я, последовал за кардиологом и получил пакет с пижамой зеленого цвета.

– Вместо бахил для вас сапоги, – улыбнулся врач, показывая на мешки с завязками, – всуньте в них ноги и закрепите тесемками на голени. Осторожней, с непривычки можно поскользнуться.

После того как я облачился в пижаму, мы с Игорем Матвеевичем дошли по коридору до двери, над которой горело табло «Реанимация. Не входить». Круглов приложил к замку карточку, дверь распахнулась, послышался противный звук, напоминающий звон будильника.

Откуда ни возьмись появилась девушка в голубой пижаме.

– Игорь Матвеевич, это вы, – воскликнула она, – я уже заволновалась: кто идет? Не заметила, как вы уходили, вроде дверь не пищала. Вот какая я невнимательная.

– Не нервничай, Алена, – остановил медсестру Круглов, – я вышел к лифту не через дверь.

Девушка заморгала и повторила:

– Не через дверь? А как?

– Окно открыл, – очень серьезно ответил заведующий.

Личико Алены вытянулось.

– Окно? Мы же на четвертом этаже!

– Разве ты не знала, что я человек-паук? – усмехнулся Круглов. – Ступай, все в порядке, здесь свои, мы к Булкиной.

– Человек-паук, – повторила нам в спину медсестра, – так он в кино! В жизни его нет.

– Хорошая сотрудница, – пояснил доктор, когда мы шли по коридору, – три года работает, ни одного замечания. Ответственная, аккуратная, исполнительная. Но с чувством юмора у нее беда. Все, даже неописуемую глупость, всерьез воспринимает. Поэтому ее коллектив подкалывает. Работа трудная, добрая шутка мною приветствуется. Когда будем уходить, Алена поинтересуется: «Вы опять надо мной пошутили?»

Реаниматолог вошел в палату и спросил:

– Ольга Михайловна, вы не спите?

– Жду Ивана Павловича, – прозвучало в ответ.

– А вот и он, готов с вами поговорить, – улыбнулся Круглов.

– Добрый вечер, – сказал я. – Как ваше самочувствие?

– Жива пока, – тихо ответила Ольга.

– Ваш пессимизм не к добру, что значит «пока»? – укорил больную врач. – Вы у нас молодец, скоро домой отправитесь! Ну, оставайтесь вдвоем, поговорите, но долго беседой не увлекайтесь. А то устанете. Иван Павлович, возьмите табуретку, она чистая, у нас в палате порядок. Только мыши по ночам к судну бегают, никак их не научим туалетом пользоваться.

Ольга Сергеевна засмеялась.

– Веселый больной быстрее встает на ноги, – сказал завотделением и удалился.

– Очень опытный врач, – вздохнула Булкина, – но всегда шутит по-дурацки. И что самое странное: он меня веселит. Мыши к судну бегают! Надо же такую глупость придумать. Садитесь, Иван Павлович.

Я опустился на табуретку.

– Что случилось?

Глава 28

Ольга Михайловна схватилась за ручку, которая висела над ее головой, и села, опершись спиной о подушку.

– Иван Павлович, он жив!

– Кто? – уточнил я.

– Алик, сын Ларисы. Письма мне не шантажист писал, – выдохнула Булкина. – Я почему гипертонический криз заработала? Он в моей машине сидел. Я открыла дверь, а там Алик спрашивает: «Как дела?» У меня все поплыло, я погрузилась во тьму. Очнулась в «Скорой».

Я решил разобраться в случившемся.

– Вы собрались куда-то ехать?

– Домой, – кивнула Булкина, – поздний вечер настал, я закончила прием клиентов, устала. В тот день записалось три человека, а я каждому много энергии отдаю. Предсказание будущего – нелегкое дело. Обычно больше двух клиентов я не принимаю. Но одна дама очень просила, у нее исчез муж. Ушел на работу и не вернулся…

Булкина махнула рукой.

– Другому кому я точно бы отказала. У меня с утра голова кружилась, ноги были слабыми. Но той женщине я помочь хотела, она очень переживала и не первый раз ко мне обратилась.

– Так, – сказал я, – пока понятно.

– После последнего сеанса я пошла к машине, – продолжала Ольга, – хотела побыстрей до дома добраться, душ принять, смыть чужой негатив. Открываю дверцу…

Больная прикрыла ладонью глаза.

– А на переднем сиденье рядом с водительским местом сидит младенец, он говорит…

Я тронул клиентку за плечо, она опустила руку.

– Ольга Михайловна, в вашем автомобиле сидел новорожденный?

– Нет, ему, наверное, месяцев восемь-девять было, – прошептала Булкина.

– Уж извините мою неосведомленность, я собственными детьми не обзавелся, не знаю, как развивается ребенок, – продолжал я. – В этом возрасте он уже умеет сидеть?

– Да, кое-кто даже ходит, – ответила Булкина.

– А когда речь появляется? – задал я самый актуальный вопрос.

– По-разному бывает, – протянула Ольга, – у девочек раньше, у мальчиков позже. Изъясняться начинают… ну… года в два примерно, родители понимают, чего чадо хочет, а посторонние не очень.

Я обрадовался.

– Значит, тот, кто находился в машине, не мог разговаривать.

– Но он говорил, – стояла на своем Ольга.

Я понял, что воздействовать с помощью логики на Булкину бессмысленно, и сдался.

– Можете точно передать его слова?

– Я Алик, я умер, – зашептала Ольга Михайловна, – теперь пришел за тобой. Из мира, где ты берешь информацию… Там… за Ниагарой, там… – Ясновидящая втянула голову в плечи. – Как только ребенок произнес эту фразу, мне стало понятно, что это не глюк. И я потеряла сознание.

– Почему слова про Ниагару на вас так подействовали? – спросил я.

Ольга Михайловна взяла с тумбочки бутылку с минералкой.

– Чтобы увидеть будущее человека или найти того, кто у него потерялся, мне надо отправить клиента в особый мир. Я посылаю его к Ниагарскому водопаду. Прошу рассказать, что он видит. Как правило, ответы совпадают. Сначала вода не льется, люди словно смотрят на фото, затем она течет, раздвигается, и мой посетитель попадает туда, где живут духи. Они мне все сообщают голосом клиента. Тот ничего не помнит, не понимает, что говорил сам. Я ему потом все пересказываю. О том, где черпается информация, до сего часа знала только я, теперь еще и вы. Все. И как Алик мог узнать правду? Он пришел из-за водопада. Понимаете?

Но я, в отличие от Булкиной, был уверен, что мертвые не посещают живых, поэтому задал вопрос:

– Вы помните, как выглядел Алик? Прошел не один год после его смерти.

– Ну… в общих чертах, – призналась Ольга, – но это точно был он! Мне страшно. Я не хочу умирать, я не готова к смерти!

– Нет, нет, вы еще долго проживете, – твердо пообещал я.

– Прогоните Алика, – зашептала Булкина. – Понимаете… ну… я давно экстрасенс, но была не уверена в существовании духов. Сомневалась. Но теперь…

Булкина стала рассказывать о том, как она работает с клиентами.

– Ольга Михайловна, – остановил я клиентку, – попытайтесь вспомнить, может, вы говорили кому-то про водопад?

– Лариса знала, – выдохнула клиентка, – и Рита. Но они обе умерли.

– Лариса – мать Алика и Наташи? – уточнил я. – Ваша лучшая подруга?

Ольга кивнула.

– А кто такая Рита?

Ответ прозвучал неожиданно:

– Моя сестра.

– В вашей биографии не указана сестра, – удивилась я.

Булкина опять стала пить воду.

– Мы росли вместе, называли друг друга сестрами. Маргарита умерла. Давно. Среди живых нет тех, кто знает про водопад.

Но я упорно искал человека, который владел этой информацией.

– А у вашей названой сестры были дети?

– Нет. Она умерла, не успев выйти замуж, – объяснила Булкина. – Найденка занималась парашютным спортом. Что-то пошло не так. Она погибла во время очередного прыжка.

– Найденка? – повторил я.

Ольга натянула одеяло до шеи.

– Маргарита Найденова. Жили-были три подружки. А теперь я осталась одна. Ушастая, глазастая беда. Это мое детское прозвище. Сначала нас всех так называли. Лариса – ушастая, она любила подслушивать. Рита – глазастая, у нее глаза были огромные, на пол-лица, ресницы как спички загнутые, за всеми подсматривала. А я беда. Возьму чашку – уроню, куплю в буфете конфету – шоколадом перемажусь. Вечно я падала, головой о пол тюкалась. На уроке труда мы шили фартук, так я себе палец прострочила. Один раз парта подо мной сломалась. Ушастая, глазастая, беда – так нас звали. Но в десятом классе появился новенький, Рома. Он не знал, что у нас одна кличка на троих, решил, что она только моя. И давай ко мне обращаться:

– Эй, ушастая, глазастая беда, дай русиш списать. А я тебе за это с алгеброй помогу. Ушастая, глазастая беда, что по географии задали?

Я раз промолчала, когда он так ко мне обратился, второй, третий, потом Лара на него налетела:

– Перестань Олю ушастой, глазастой бедой называть.

Рома в ответ:

– Но ее все так зовут.

Лара ему объяснила, что к чему. Рома не смутился.

– Оля лучше тебя поет, ты фальшивишь, а она нет, глазищи у нее навыкате, здоровенные, у Ритки они меньше. А про беду вообще в точку, вечно Олька шлепается, то в коридоре, то в столовой.

Я разозлилась.

– Неправда! Никогда такого не было.

И с размаху села мимо стула. Все произошло через несколько секунд после звонка. Класс был полон детей, училка отсутствовала. Рома как заорет:

– Что я говорил? Олька ушастая, глазастая беда!

И все! Только меня так звать стали.

– Значит, про водопад никто не слышал, а о детском прозвище знал весь класс? – спросил я.

– Конечно, – подтвердила Ольга, – поэтому я и уверена, что Алик из мира духов. Он там встретил Ларису, свою мать, она ему все рассказала…

Булкина внезапно замолчала, а я насторожился.

– Что Лариса, по вашему мнению, сообщила сыну?

Конечно, вопрос был до предела глуп. Человек умирает, и все, потустороннего мира не существует. Но меня смутило то, как резко Ольга Михайловна оборвала разговор. Так ведут себя люди, которые сообразили: «Ой, я ляпнула то, о чем никому говорить нельзя!»

– А бог ее знает, – пришла в себя ясновидящая, – не все, кто умер, безгрешные. Многие из них попадают в страшное место. Там жутко! Не каждый заслужил рай, кое-кому ад уготован. И выходцы из преисподней хотят прорваться в мир живых, отомстить им. Лариса, наверное, решила меня до смерти довести. Я чувствую ее присутствие. В последнее время начались странные звонки по телефону ночью. Дышат в трубку, сопят, молчат, порой стонут. И младенец! И…

Булкина повернулась к окну, через минуту приподнялась на локтях, ее лицо исказилось, аппарат у кровати стал издавать тревожные сигналы. А я машинально взглянул в окно и остолбенел.

За стеклом стоял ребенок. Он махал ручонками, подпрыгивал, шевелил губами. Меня охватил ужас. Палата находится на четвертом этаже, малыш может упасть!

В палату вбежала медсестра, я кинулся к окну. Но когда я одним прыжком очутился у рамы, ребенок исчез. У меня в голове забили железные молоточки, я повернул ручку окна, в комнату проник прохладный воздух. Я потряс головой и, пытаясь вернуться в нормальное состояние, высунулся наружу, оглядел окрестности. Передо мной высился забор, который ограждал территорию больницы от дороги, на ней стояла черная иномарка. Спустя мгновение автомобиль резко рванул с места и исчез.

– Пожалуйста, покиньте палату, – попросила медсестра.

Я вышел в коридор и направился к лифту, доставая на ходу телефон. Сообщив Борису, что скоро приеду, я осведомился:

– Надеюсь, Дюка спит.

– Она уехала, – ответил батлер, – полежала полчаса в гостевой, потом сказала: «Все прошло, ничего не болит» – и унеслась. Непонятно, зачем она к нам вернулась. Может, правда ногу повредила?

– Не верится в такой поворот событий, – возразил я, – у дамы явно был какой-то план. Я скоро вернусь.

Глава 29

– Ваня, выпей рюмку, – велел Олег, мой друг и сосед, сын Ирэн Львовны.

– Все в порядке, – отмахнулся я.

– Обрати внимание, на блюде твой любимый сыр из Франции, – продолжал Котин, – заедать им благородный арманьяк – дурной тон. Однако это очень вкусно.

– Ты прав, – согласился я, – но, честное слово, я в полном порядке.

Олег наклонил бутылку над фужером.

– Судя по тому, что Борис примчался ко мне в час ночи и стал задавать вопросы, ты, Подушкин, вернулся домой не в лучшей форме.

– Просто голова заболела, – признался я.

– Эй, а это у тебя откуда? – изумился приятель, показывая на Демьянку.

– Ты забыл, что у меня живет Дёма? – в свою очередь удивился я.

– Я про игрушку, – уточнил Котин.

Только после его слов я заметил на спине Дёмы Китти, она сидела между ее лопаток. Не знаю, впрочем, есть ли у собак лопатки?

– Знакомьтесь, Китти, кошка, – улыбнулся Борис, – Иван Павлович ее украл.

Олег сел за стол.

– Подушкин – вор? Сей его талант мне пока неизвестен.

Я рассмеялся и рассказал Котину, что придумали Жанна Николаевна, Дюка и Николетта.

– Петенька, – протянул Олег, – Петр Владимирович, владелец дома с виртуальной прислугой.

– Только не говори, что его дом оформлял ты, – сказал я.

– Кто ж еще? – пожал плечами Олег. – В России только одна моя фирма способна на это. Да и в мире нас таких раз – два и обчелся. Мы делали заказ для Петра. Он все нервы и мне, и сотрудникам вымотал.

Я молча наслаждался сыром. Отлично знаю, что Олег является одним из самых мощных игроков на рынке компьютерных технологий. Логично, что олигарх его пригласил.

– Петр – не совсем обычный человек, – продолжал Котин, – Дюке тут ничего не светит, Петюня никогда не женится. Он адекватен в плане бизнеса, нормально общается, назначает встречи как в ресторане, так и в офисе, доступен по телефону. Но! В двадцать ноль-ноль Петр уходит из мира людей и отключает все средства связи. Мне он объяснил это так:

– С восьми вечера до десяти утра меня ни для кого нет! Цена на нефть может уйти в минус. Рухнут биржи. Цунами смоет Белый дом и Кремль. В мир придет чума. А меня нет! Я появлюсь в десять утра и буду думать, как со всей этой парашей разбираться. Ненавижу людей. Терпения у меня хватает только на рабочее общение. Бабы пусть идут лесом. Есть человек, который может пригнать ко мне на час-другой девчонку по заказу. Все. Любовь, жена, дети, сопли, пеленки, стоны «ты меня не любишь» и прочая мутотень мне не нужны. Виртуальные слуги! Живые должны появляться в доме, только когда меня в нем нет.

Олег сделал глоток из фужера.

– Он не входит в свой дом через парадную дверь, а поднимается по пожарной лестнице на второй этаж. Я рискнул спросить его на этапе планировки, почему он принял такое решение. Ответ меня сразил:

– Мне так хочется.

И ведь нечего на это сказать. Ему просто так хочется! Ваня, Китти – не кошка!

– А кто? – спросил я.

– Игрушка, – пояснил Олег, – домашний питомец, как раз для Петра ее сделал Федя Багров. Он маг, волшебник, фокусник, еще и не такое соорудит. Когда мы создавали дом без людей, Федька спросил Петю:

– Как вы относитесь к животным?

Тот ответил, как всегда, гениально:

– Люблю издалека.

И тогда Федя предложил ему игрушку. Назвал ее в шутку эскимосской нежной кошкой, показал на компьютере, какой она будет. Петр неожиданно обрадовался и заказал Китти.

– Но она ест корм, – напомнил Борис, – пользуется кошачьим туалетом, ласковая очень.

– Полная имитация, – согласился Олег, – Федька гений, мастер разных штучек. До него у меня работал Кирилл, тот мегапрофи. Но я не люблю людей, которые за деньги способны на все. Поэтому расстался с парнем. Хотя жаль, тот мог сделать что угодно, и никому в голову не пришло бы, что это не настоящее.

Меня словно кольнули иглой в спину.

– И чем парень сейчас занимается?

– Без понятия, – поморщился Котин.

– Он мог сделать младенца? – спросил я.

– Если живого, то дурацкое дело нехитрое, – усмехнулся приятель.

– Компьютерного, – сказал я и сообщил про Алика.

– Стоял за окном, потом пропал… – задумчиво протянул Котин.

– А еще он сидел в машине и тоже испарился в секунду, – добавил я.

– Это не игрушка вроде Китти, – сказал Олег. – Федя один раз создал человека-паука в натуральную величину. Подарок жены на день рождения мужу – фанату этого персонажа. Забава влезла к нему в полночь по стене особняка, прыгнула в спальню и запела: «Хэппи бездей!»

– Я бы сразу отбросил коньки после этого, – признался Боря, – не могу утверждать, что я отъявленный трус, но если в полночь в мою комнату впрыгнет человек-паук, я могу кони двинуть.

– Нет, там все обошлось! – пояснил Котин. – Жена рассказала старшей дочери, какой папочку сюрприз ждет. Девчонка оказалась умнее мамаши, она отца предупредила, чтобы тот ласты не склеил. Но то игрушка, она не могла раствориться в воздухе, осталась у мужика.

– Интересно, сколько такая стоит? – проявил я праздное любопытство.

Олег отрезал еще ломтик сыра.

– Ваня, цена сравнима с годовым бюджетом провинциального города. Значит, ребенок испарился и почти одновременно умчался седан?

– Да, – подтвердил я, – события развивались слишком быстро, время было позднее, на улице темно. Здание клиники не подсвечивается. Рядом горел фонарь, но автомобиль стоял не под ним, а поодаль. Признаюсь, меня вид ребенка, который пляшет за окном на высоте четвертого этажа, шокировал, на время я потерял объективную оценку реальности. Мне показалось, что я наблюдаю за живым мальчиком.

– Почему не девочкой? – осведомился Олег.

Я содрогнулся.

– Хороший вопрос, не знаю. Просто я решил, что вижу мальчишку. Правда, когда разум вернулся, я подумал, что кто-то привязал к воздушному шару куклу, или она была с моторчиком, или чем-то вроде дрона. Высунулся из окна, и все исчезло. Машина рванула с места. Цвет черный, темно-синий, баклажан, вишневый, коричневый, хаки… Один из.

Олег встал:

– Пошли ко мне.

Мы дружно поднялись и переместились в кабинет Котина, который мне напоминает кабину управления космическим кораблем. Я никогда не сидел за штурвалом корабля. И полагаю, что штурвала у него нет. Но в фильме «Звездные войны»… Прошу не бросать в меня гнилыми апельсинами. Я с упоением смотрел это кино. А тем, кто сейчас презрительно морщит нос и цедит сквозь зубы: «Человек, который читает Платона, Сократа, любит классическую музыку, никогда не опустится до просмотра этой пошлости, снятой на потребу массового зрителя», я могу ответить, что любовь к книгам и музыке не мешает мне любить фильмы про инопланетян. Любовь – не пирог. Откусите часть кулебяки, и она станет меньше. А от того, что обожаешь какое-то кино, любовь к чтению не исчезнет. К чему я сейчас вспомнил «Звездные войны»? Там часто показывают пульты управления космическими кораблями. Если вы видели хоть один фильм, то представляете, как выглядит кабинет Олега и дома, и в офисе.

Котин провел ладонью по столу, на стене вспыхнул экран, появилось лицо парнишки, на мой взгляд, лет четырнадцати.

– Босс! Слушаю! – весело произнес он.

– Федя, ты делал младенца? – Просил Олег.

Сотрудник ухмыльнулся.

– В каком смысле, шеф?

– В рабочем, – прервал его Котин.

– Пока нет, – отрапортовал Федор, – сейчас у меня на очереди говорящая посуда. Заказ на день рождения для девочки пяти лет.

– Ваня, расскажи ему, что видел, – попросил Олег.

Я открыл рот, а Федор быстро посадил на нос круглые очки и затараторил:

– Иван Павлович Подушкин, неженат, владелец детективного агентства. Имеет две квартиры в Центральном округе…

– Остановись, – велел Олег, – Иван – мой близкий друг, он осведомлен о твоих талантах, не надо показухи.

– Уж и похвастаться нельзя, – приуныл парень, – слушаю вас внимательно.

Федя не произнес ни слова, пока я говорил. Когда мой рассказ завершился, он сказал другим тоном:

– Нет. Ничего подобного я не мастерил.

– Может, ваш коллега занимался этим заказом? – предположил я.

– Отдел, где создают подобные игрушки, находится в моем подчинении, – пояснил Федя, – и это, я думаю, была голограмма. Шеф?

– Говори, – приказал Олег.

– Это Кирилл, – коротко произнес сотрудник.

– Я мыслил в том же направлении, – согласился Котин. – Где он?

Федор потряс головой.

– Великая тайна цивилизации Красной Луны. Ничего о Попове я не слышал. Погодите!

Внизу экрана открылось окно, появилось лицо хорошенькой брюнетки.

– Че тебе? – спросила она, и я догадался, что девушка понятия не имеет о том, что ее видит Олег.

Молодые люди начали разговор.

Глава 30

– Ань! Ты общаешься с Кириллом?

– С Поповым?

– Ага.

– На… он мне нужен?

– Ну вы вроде тики-пики.

– И че? Постель – не повод для дружбы.

– Он мне нужен.

– На хрен тебе эта крыса?

– А он крыса?

– Ваще…! За деньги дерьмо сожрет. Когда его Олег коленом в задницу пнул, Кирилл давай мне названивать: «Устрой на работу к Ярославу».

– Устроила?

– Я че, на всю голову…? Олег Ярослава ненавидит, а я, значит, к нему Попова отправлю, подлянку своему боссу подсуну? На фига. Я ответила: «Завянь, укроп, у меня к Ярославу подхода нет».

– Ну ты глупо соврала! Все знают, что ты с Яриком тики-пики.

– И че? Я с пол-Москвы тики-пики. Люблю это дело. И с каждым потом должна дружить? Обойдутся. Не, мы с Яриком в контакте, но Кирилла сам знаешь почему выперли. Я отправила Попова под откос. На раз-два. Прикинь, че он сделал, когда от меня отлуп получил?

– Ну?..

– Сбросил моей свекрови фотки. Крысеныш куда-то камеру спрятал, ну когда я с ним тики-пики.

– У-е! Мне жаль. Не знал, что ты в разводе.

– Кто, я? Да не. Свекровь у меня чудо. Она поржала: «Анька, в другой раз только на природе…! Вот меня муж ни разу на горячем не засек, потому что я всегда в лесу устраивалась». Обожаю свою бабку. Някочка моя, заинька! Если с Витькой разведусь, свекровь Юлю с собой заберу. Облом Попову.

– Как думаешь, где он?

– Может, в подвале?

– Да ладно? У Кирсанова?

– А че, он подонков сгребает. Ваще красавчег!

– Ты и с Кирсановым тики-пики?

– Федька!!!

– Сама ж говорила: со всей Москвой.

– Но не с Кирсановым же!!! У меня строгие моральные принципы. Я с… не…!

– Аньк! Узнай через своих, где сейчас Кирилл.

– За фигом?

– Мне надо!

– Значит, ты меня на совещании обозвал тупой уткой, а я должна тебе помогать? Пошел на…!

– Ань! Очень надо!

– На…! Мелким шагом и с песней.

– Ань! Не моя это просьба.

– Да ну? И чья?

– Олега!

– Не бреши!

– Честное слово!

– Федор! Последний раз я поверила честному слову в пять лет и вместо обещанной шоколадки за рассказ деду, чем бабка в его отсутствие занималась, получила от старика подзатыльник. С того часа пропала моя вера в людей!

– Ань! Правда.

– Пошел на…! Тебе надо, ты и ищи.

Олег провел рукой по столу.

– Добрый день, Аня.

– Шеф! – воскликнула девушка. – Что случилось?

– И почему, когда я с кем-то поговорить хочу, все пугаются? – улыбнулся Котин.

– Нет. Просто боимся, что дров наломали, – пояснила Аня, которая мигом забыла про ненормативную лексику.

– Можешь выполнить мою личную просьбу? – спросил Олег.

– Конечно, – сказала Аня.

– Найди Кирилла Попова.

– Йес, босс.

– Но об этом нельзя никому рассказывать.

– Я не дура, – обиделась Аня.

– Никогда не считал тебя таковой, – заявил Котин, – глупые красавицы на твоем месте не удержатся. Скажи Попову: «Мой знакомый Иван Павлович хочет заказать голограмму, щедро заплатит».

– Шеф! Не надо ему связываться с э… ну…

Аня явно пыталась подобрать синоним неприличному слову, которое вертелось у нее на языке.

– Понял тебя, – прервал ее мучения Олег, – но голограммы он делает лучше всех.

– Ни фига! – азартно выкрикнула девушка. – Ой, простите. Босс, вы ошибаетесь. Самые суперские голограммы у Леси. Она сейчас в декрете. Делала для кого-то девочку. Я прямо очумела, как вышло!

– Младенца! – подпрыгнул я.

– Здрассти, – произнесла Аня, – нет, ребенка лет пяти. А что?

– Аня, – продолжил Котин, – свяжи Ивана Павловича, вот он…

Я помахал рукой экрану.

– Добрый день.

– …с Кириллом, – договорил Олег, – думаю, он мечтает найти денежную работу.

– Ну так! – кивнула Аня. – Сомнений нет.

– Тогда передай ему: «Шеф просит тебя поговорить с его лучшим другом. Честно ответить на его вопросы. И тогда Олег даст тебе прекрасную характеристику».

– Можно ему телефон Подушкина дать или он сам звякнет? – деловито осведомилась любвеобильная девица.

– Наверное, ему удобнее самому со мной связаться, – предположил я, – запишите, пожалуйста, контакт: восемь…

На экране высветились два моих номера.

– Информация верна? – спросила Аня.

– Да, но… – начал я.

Аня хихикнула.

– Все хорошо. Друг босса – мой друг. Если что надо, пишите на ватсапп. Я вам сообщеньице сбросила. А с тобой, Федя, мы сейчас в буфете поедим! Вдвоем! Без телефонов и часов. Спускайся.

– Может, не надо, – испугался парень.

– Надо, Федя, надо, – процитировала известный кинофильм девушка, и «окошко» захлопнулось.

– Босс, – протянул Федор, – я пошел чай с гюрзой пить. Сейчас получу за то, что не предупредил, что вы на связи. Ваш канал защищен, непонятно было, что вы подсоединились. Если не вернусь, похороны за счет фирмы, потому что я погибну на рабочем месте во славу компании.

– Не трусь, Федя, – приободрил парня Олег, – но на всякий случай скажу: ты был лучшим сотрудником.

Федор рассмеялся, экран погас.

– Жди звонка, Ваня, – улыбнулся Котин.

– Спасибо, – от всей души поблагодарил я, – без тебя я бы этого Кирилла не нашел.

– Ты мог бы на него выйти, – возразил Олег, – просто не так быстро.

Мы с Борей вернулись домой, батлер погладил свой ноутбук.

– Я не Федор и не Анна, у меня скромная техника, но и я кое-что тоже могу. В разговоре с вами Ольга Михайловна упомянула Риту Найденову.

– Верно, – согласился я, – три девочки-одноклассницы, неразлучные подружки. Их звали глазастая, ушастая, беда. Но со временем прозвище стало адресоваться исключительно Оле. И сейчас в живых осталась только она. Лариса и Маргарита умерли. А Булкина в реанимации. Ей после того, как она увидела за окном пляшущего младенца, стало совсем плохо. Меня выгнали из палаты, но по тому, как забегал персонал, мне стало ясно – положение очень серьезное.

– Лариса на самом деле давно покойница, – согласился Боря, – а вот с Найденовой другая история.

Я сел к столу.

– Она жива?

– После гибели Ларисы Маргарита сменила работу и квартиру, – стал докладывать Боря, – вышла замуж за Владимира Орестовича Кузнецова. Жениху на момент свадьбы стукнуло шестьдесят. Невеста ему годилась в дочери.

Я вытянул ноги и случайно задел Демьянку.

– Возраст любви не помеха.

– Через некоторое время счастливые молодожены удочерили малышку, – продолжал Боря, – понятное решение, если учесть возраст мужа. Выбор ребенка, наверное, удивил сотрудников интерната и опеку. Кузнецовы взяли в свою семью Наташу Гранкину, дочь Ларисы.

– Так, – протянул я, – уже интересно.

– Наверное, потенциальным родителям объяснили, что она стала невольной убийцей брата, – предположил батлер, – да и сама Тата могла правду сказать, она уже все хорошо понимала, ходила в школу. Но, учитывая, что Рита знала Ларису, смею предположить, что пара была в курсе дела, Кузнецовы хотели взять именно этого ребенка.

– Совсем интересно, – заметил я.

– Наташа, которую в семье переименовали в Таню, получила отчество Владимировна и фамилию Кузнецова. Она прекрасно училась и в школе, и в институте, пошла на работу, ее ценят на службе. Владимир Орестович и Рита прожили в счастливом браке четырнадцать лет. Потом муж скончался. Владимир Орестович до последнего дня работал, он был врач-стоматолог, владелец нескольких клиник, Маргарита тоже доктор, она работала у мужа, а после его кончины унаследовала бизнес. А теперь самая интересная информация. Невестку Ольги Михайловны зовут Татьяна Вадимировна Кузнецова. Имя не редкое, отчество тоже, фамилия распространенная. Но! Жена Сережи служит там же, где работает приемная дочь Маргариты. Это одно лицо. Что будем делать?

– Беседовать с Ритой, – воскликнул я. – Боря, вам и карты в руки, устройте нам свидание.

Глава 31

Когда стройная женщина вела меня по коридору клиники, из-за закрытых дверей одного кабинета донеслось жужжание. Я машинально ощупал языком свои зубы.

– Все так делают, – засмеялась Маргарита, заметив это движение, – услышат звук работающей бормашины – и давай проверять, что да как с зубками. Лучше ходить раз в полгода к стоматологу, тогда любая проблема будет ликвидирована в самом начале. Но нет! Наши люди появляются у дантиста, когда флюс с футбольный мяч раздует. А при воспалении анестезия плохо работает.

– Я отношусь к пациентам, которые ходят к врачу для профилактического осмотра, – сообщил я, – но звук бормашины все равно вызывает неприятные ощущения.

Рита открыла дверь.

– Мой кабинет невелик, но нам места хватит. Чай, кофе или без долгих вступлений к танцам перейдем? Напитки в наличии, они как все, чем в офисах угощают посетителя.

– Давайте приступим к делу, – сказал я.

– Чем я обязана визиту владельца детективного агентства? – сразу оседлала коня хозяйка клиники.

– Речь пойдет о прошлом, – начал я, – о временах глазастой, ушастой беды.

Рита откинулась на спинку кресла.

– Так! Вас подослала Ольга! Она догадалась!

– Госпожа Булкина попала в реанимацию, – прервал я Маргариту, – состояние у нее тяжелое.

– Ой, сейчас заплачу, – скривилась собеседница. – По заслугам и награда.

Я продолжил разговор:

– Кто-то…

– Если вы рассчитываете, что я поеду в клинику, где Ольга решила перед смертью просить прощения, то зря стараетесь, – опять перебила меня хозяйка кабинета.

Я попытался еще раз возобновить беседу:

– Госпожа Булкина…

– Наговорила вам гору вранья, – оборвала меня Маргарита. – Не зная правды, не делайте выводов! Почему вы молчите?

– Не приучен перебивать дам, – пояснил я.

– Говорите, – велела Кузнецова, – я временно заглушу фонтан.

– Ольга Михайловна считает вас мертвой, – сообщил я.

– Прекрасно! План Володи сработал! – обрадовалась Маргарита. – Но если вас подослала не эта жаба, то зачем вы приехали?

Я хотел объяснить, но Маргарита поднялась.

– Здесь нам побеседовать не дадут, скоро примутся забегать в кабинет, приставать с вопросами. В соседнем доме есть фитнес-клуб, на втором этаже отвратительное кафе с пареными овощами. По причине мерзкой кухни клиентов в зале нет. Но вести разговор там удобно, зал поделен на кабинки, и любопытные уши отсутствуют.

Я поддержал ее предложение:

– Готов переместиться туда и угостить вас любым съедобным блюдом.

– У них нормальные пирожки с капустой, – сказала Рита, когда мы вышли на улицу, – и кофе не слишком противный.

Мирно беседуя, мы дошли до спортивного заведения и очутились на рецепшен.

– Хотите пробное бесплатное занятие? – пропела блондинка.

– Нет, – поспешно ответил я.

– Мы в кафе, – пояснила моя спутница.

Девушка сразу поскучнела.

– Второй этаж.

– Вы не из тех, кто любит носиться по залу вприсядку со штангой на плечах, – предположила Рита, поднимаясь по ступенькам.

– Упаси бог, терпеть не могу любой спорт, – признался я, – и не смотрю футбольные и хоккейные матчи.

Беседуя о разных пустяках, мы добрались до совершенно пустого кафе, заказали капучино и уставились друг на друга. Неловкое молчание прервала Рита.

– Почему вас заинтересовала Ольга Михайловна? И по какой причине вы решили поговорить со мной?

Маргарита сидела с милой улыбкой на устах, но я вдруг понял: если я совру, она уйдет. Поэтому ответил откровенно:

– Вы удочерили Тату, дочь Ларисы.

– Понятно, – протянула Кузнецова.

– Девочка при удочерении получила имя Таня и фамилию вашего мужа, – продолжал я, – вышла замуж за Сергея, сына Ольги Михайловны.

– Что? – напряглась Маргарита.

– Муж Тани – сын Ольги, – повторил я. – Вы не знали?

Рита открыла сумочку, вынула блистер, выщелкнула одну таблетку, проглотила ее и выдохнула:

– Я в курсе. Вот сволочь! Вот гадина. Жаль, что она умерла, мне сейчас хочется придушить ее!

– Вы о ком говорите? – осторожно уточнил я.

Рита схватила чашку и залпом выпила кофе.

– О Ларисе! Гранкиной! Да, имя мы Наташе поменяли, ее звали Татой, для Татьяны это тоже подходит. Судьба привела нас с Володей в тот интернат. Ее родная мать Ларка – существо, начисто лишенное разума. И Ольга! Что она сотворила с Татой, уму непостижимо. Экстрасенс, ясновидящая? Ха! На вокзале при виде цыганки у нее третий глаз «открылся».

Маргарита побледнела, стала ломать пальцы и завела рассказ.

Глава 32

Друзей детства не выбирают, судьба сводит нас с ними в садике, в школе, на площадке с качелями. Отношения завязываются в основном по территориальному признаку. Мы не только ходим в один класс, но и живем рядом. В семь лет почти никому не разрешают кататься на общественном транспорте без родителей. Сейчас, когда в домах есть компьютеры, легко подружиться с одногодкой из Нью-Йорка, но когда Оля, Лариса и Рита пошли в школу, о ноутбуках даже не мечтали, потому что и представить не могли, что такая техника может существовать. Главой троицы являлась Оля. Она росла в обеспеченной благополучной семье, жила в так называемом «актерском» доме, в красивом кирпичном кооперативе, который назывался «Творчество». Там за свои деньги купили квартиры знаменитые люди, они снимались в кино, играли на сцене. Отец Оли, Сергей Протопопов, был одним из небожителей, главным брюнетом советского кино, кумиром женщин СССР. Поэтому Олечка никогда не приглашала к себе домой подружек, объясняла:

– Папа постоянно учит роли, он злится, когда ему мешают.

Сомнений в правдивости слов Оли у подруг не возникало. Они часто провожали ее до подъезда, в котором сидела лифтерша. Консьержка в парадном – большая редкость для тех лет.

– Оленька, здравствуй, – улыбалась старушка, – проходи, детка, мама уже вернулась из магазина.

Рите и Ларе рассказывать в школе, чья она дочь, Оля запретила.

– Папа меня убьет, – пояснила она, – он не хочет, чтобы я хвасталась его фамилией, поэтому меня на маму записали.

Никаких экстрасенсорных способностей у Ольги не наблюдалось, она была как все. Классе в третьем Рита стала замечать у Воробьевой не самые приятные черты характера. Оля подшучивала, порой жестоко, над наивной Ларисой. Ябедничала учителям. Никогда не угощала подружек ни яблоками, ни конфетами, но весьма охотно лакомилась тем, что они ей давали. Училась же она всегда отлично, заработала золотую медаль. Свидетельство об окончании десятилетки выпускникам вручали торжественно, приехал представитель РОНО, он брал аттестат и вызывал ученика по списку. И Рита услышала, как мужик произнес:

– Ольга Михайловна Воробьева.

Подруга вышла на сцену, а Рита, совсем не глупая девочка, призадумалась. Ранее она ни разу не слышала, как Олю величают по батюшке, и сейчас пребывала в недоумении. Михайловна? Но отца одноклассницы зовут Сергей. Как так? Рита уже не раз ловила Ольгу на мелком вранье, но всегда стеснялась ткнуть подругу носом в ложь. Да и обман-то всегда был пустяковым. Ну сказала Оля, что отец привез ей кофточку из Венгрии, а Рита пошла в универмаг и увидела там такую же. Ну заявила Воробьева, что ей на день рождения подарили щенка, да только никто никогда не видел, как она гуляет с собачкой. Это же ерунда, все любят прихвастнуть. Вот только в Олином случае этого самого хвастовства было очень много, и к нему прилагалось зазнайство. Когда Воробьева понимала, что подруги не хотят ей подчиняться, она вставала в позу и говорила:

– Я дочь знаменитого актера, а вы кто? У меня дома самая прекрасная библиотека, поэтому я такая умная. А у вас сколько книг?

Класса до восьмого такие заявления вынуждали Риту выполнять требования Ольги, но, перейдя в девятый, она поумнела и во время очередного выяснения отношений ответила:

– То, что ты, Ольга, родилась в семье известного человека, не твоя заслуга. Книг у нас дома нет, мы живем в коммуналке, полки негде повесить. Я хожу в библиотеку. И не обязана исполнять все твои прихоти. Ты же на мои просьбы внимания не обращаешь.

Высказавшись, Рита ушла, а Лариса осталась, она не разделила возмущения Найденовой. Рита решила, что теперь ее дружбе с Олей придет конец, но получилось наоборот. На следующий день, увидев ее в школе, Оля бросилась к ней на шею со словами:

– Ой, как хорошо, что ты пришла.

И с того дня она стала постоянно хвалить Риту, перестала подшучивать над ней. А вот с Ларисой Ольга вела себя по-прежнему. Маргарите поведение Оли совсем не нравилось, она под предлогом подготовки к сдаче выпускных экзаменов сократила общение с ней, за что получила выговор от Ларисы, та заявила:

– Ты сердишься на Олю, поэтому она постоянно плачет.

Тогда Рита уже поняла, что Воробьева не самый честный человек на свете, и ей стало смешно. Ольга рыдает? Ну, наверное, она луковицу понюхала, но отвечать так беспредельно наивной Ларе, которая обожала Олю, не стоило. Рите очень хотелось открыть глаза Ларисе, показать ей, какова на самом деле та, кого она считает чуть ли не своей сестрой. Но как это сделать? Лара не поверит ее словам, нужны доказательства. Услышав со сцены «Ольга Михайловна», Маргарита решила кое-что разведать. Девочка выбрала подходящее время, пришла в подъезд, в котором жила Оля, и спросила у консьержки:

– Тетя Катя, Протопоповы дома?

Лифтерша прекрасно знала девочку, которая часто приходила вместе с Олей, поэтому ответила:

– Нет, Риточка, Сергей Анатольевич на съемках, а Людмила Герасимовна уехала в Карловы Вары водичку пить. Никого из них нет.

– А как же Оля? – задала провокационный вопрос Рита.

– Кто? – не поняла лифтерша.

– Оля, – повторила Рита, – дочка Протопоповых, они ее одну оставили?

– Ах, Оля, – засмеялась старушка, – у Сергея Анатольевича и Людмилы Герасимовны детей нет. Ольга – дочь их домработницы, Екатерина Семеновна живет в полуподвале, Протопопов ей там квартирку организовал. Неудобное жилье, но если имеешь комнату в бараке у рынка, то это счастье – в приличном доме в подвале поселиться. Людмила Герасимовна к Оле хорошо относится, подарки ей постоянно дарит, то платье нищенке купит, то туфли.

Консьержка прищурилась.

– Подружка тебе говорила, что она дочка Протопоповых?

– Наверное, я неправильно ее поняла, – деликатно ответила Рита.

– Держись от нее подальше, – отрезала вахтерша, – Оля врунья и только под себя гребет.

Узнав правду, Рита попыталась рассказать ее Ларисе, но та не поверила, с гневом воскликнула:

– Бабка наврала! Все старухи злые. Если Олечка тебе не нравится, зачем ты с ней дружишь?

Упрек прозвучал в нужный час. Рита задала себе тот же вопрос и решила прекратить общение. Но, на беду, они с Ольгой попали в один мединститут. Правда, Рита поступила на отделение стоматологии, а Воробьева училась на врача общей практики. Лариса не попала ни в один вуз, она влюбилась, вышла замуж. Каждый день теперь встречаться не получалось, чему Рита только радовалась. Через несколько лет Лара забеременела, сидела дома, заскучала и стала постоянно зазывать подруг к себе. Потом Лариса родила девочку и на лето перебралась в деревню в избу, которая досталась ей в наследство от бабушки.

Десятого июля, в день рождения Ларисы, Оля и Рита поехали поздравить подругу. Они стояли на перроне, ждали электричку. Воробьева вдруг сказала:

– Видишь цыганку?

– Их всегда на вокзалах много, – ответила Рита, – народ дурят, будто бы они будущее знают. Идиотов немерено.

– Ей уже пятый человек за гадание платит, – заметила Ольга, – вот еще мужчина подошел, он не похож на идиота. Хорошо одет, с портфелем. Как она заставляет их себе деньги отдавать?

– Ты на лекции Невзорова ходишь? – осведомилась Рита.

– Нет, они не обязательны, только для тех, кто интересуется психологией. Надо записываться на его семинар отдельно, – объяснила Ольга.

– А ты загляни разок, – посоветовала Маргарита, – это очень познавательно. В частности, про цыганский гипноз, про то, что в состоянии измененного создания с человеком можно сделать все что угодно. Он тебе не только деньги, но и квартиру, машину и маму родную отдаст.

– Правда? – удивилась Воробьева. – Никогда не интересовалась гипнозом.

И тут подошла электричка, девушки вошли в вагон. Маргарита забыла о беседе, а вот Оля, похоже, ее крепко запомнила.

Осенью Воробьева стала самой верной ученицей Невзорова, посещала все его семинары, написала под руководством профессора и курсовые, и диплом.

Глава 33

Жизнь шла своим чередом, Лариса то сходилась, то расходилась с мужем. Оля родила мальчика, но ее брак просуществовал всего несколько месяцев. Рита не думала о семейном счастье, она целиком ушла в работу, с подругами встречалась несколько раз в году на их дни рождения. С Олей отношений почти не поддерживала, а с Ларисой созванивалась. У Лары жизнь складывалась не лучшим образом. Супруг с ней развелся, жил с другой женщиной, алиментов на Тату не платил. Лара летом жила в деревне, таскала ведра, в избе не было водопровода. На какие деньги существовала Лариса? В теплое время года ее кормил огород. Зимой она сдавала свои московские хоромы. Работать не шла, говорила: «Образования нет, хорошо тебе, Рита, стоматолог много денег получает, дай немного в долг».

Долги Лара никогда не отдавала. То ли на пятую, то ли на десятую просьбу об очередном кредите Маргарита резко ответила:

– Нет. Мне самой деньги нужны, тебя содержать не могу.

– Вон ты какая, – зарыдала Лара, – а еще подругой называешься. У меня проблемы…

Но Маргарите тогда было не до чужих трудностей, у нее своих было навалом. Рита познакомилась с Владимиром, полюбила его, вышла за него замуж. Зять оказался старше тещи и тестя. Родители Найденовой пришли в негодование и предъявили дочери ультиматум: или они, или, как сказала мама, «старик безумный, от которого больные дети родятся». Маргарита не колебалась, ушла к супругу, сменила фамилию, стала Кузнецовой. Примерно год длилась война, потом наступил шаткий мир. И тут пришли недуги. Отец Риты перенес инфаркт, у матери нашли болезнь Паркинсона. И дочь, и зять имели большие связи в мире медицины, но старшее поколение Найденовых гордо заявило:

– У нас есть прекрасный врач!

– Да ну? – изумился Владимир. – Кардиолог и невролог в одном стакане? Простите, вас водят за нос, таких специалистов не бывает. А если человек таким представляется, то он шарлатан.

Мать Риты пришла в ярость, выгнала и зятя, и дочь.

– Вы для меня ничего хорошего не сделали, – кричала она, – только мораль читаете! А я нашла доктора! Она обо мне заботится!

Отношения опять разладились, случилось это в апреле, а в сентябре Рите сообщили, что ее родители погибли в ДТП. Отец потерял сознание за рулем, автомобиль влетел в бетонное ограждение на МКАДе. Понятно, какие чувства обуревали Маргариту, когда она хоронила закрытые гробы. Чувство вины чуть не съело дочь, которая считала себя виновницей смерти родителей. Если бы не муж, Рита могла бы сойти с ума.

Поскольку у нее не было ни братьев, ни сестер, ни других родных, то сомнений, кто получит прекрасную квартиру погибших родителей, не возникло. Представьте теперь состояние Риты, когда она узнала, что вычеркнута из завещания. Все имущество родители оставили своему лечащему врачу. К официальному бланку завещания прилагалось письмо, адресованное Рите. «Ты нам не дочь, – гласило оно, – а чужая женщина, которая никогда не интересовалась нашим житьем-бытьем. Холодная, злая, жестокая, ты вышла замуж за старика в надежде на получение его имущества. Мы воспитали чудовище. Но, слава богу, нам послана настоящая доченька. Она и получит все, что мы накопили. А ты, Маргарита, будь проклята до конца своих дней. Наверное, хочешь разбогатеть за наш счет? Не выйдет. Мы отдаем все любимой девочке, которая заботилась о нас, каждый день звонила, приезжала, привозила подарки и нас поддерживала, Ольге Михайловне Булкиной, в девичестве Воробьевой». Стукни кто-нибудь Риту по голове лопатой, она бы испытала меньший стресс. Потом пришло удивление. Ольга лечила ее родителей? Как это возможно? Булкина давно бросила медицину, она теперь экстрасенс, ясновидящая. Вне себя от злости, Рита бросилась звонить Ольге домой, но к телефону никто не подходил.

И тут ей позвонила Лариса.

– Маргошенька, – воскликнула она и заплакала, – у меня родился сын, а муж ушел. Как теперь жить? Как?

– Супруг от тебя давно сбежал, – отмахнулась Рита.

– Он вернулся, – рыдала Лара, – мы счастливо жили два месяца, я решила родить еще одного ребенка.

– Зачем? – взвилась Маргарита, которая сама была на грани нервного срыва.

– Чтобы укрепить наши отношения, – прошептала Лара, – я читаю газету «Женское счастье», а там постоянно пишут: «Дети – основа и цемент брака».

– Они осиновый кол в его гроб, – заорала Рита, – дура! Немедленно дай мне телефон Ольги. Домашний ее не отвечает, рабочего я не знаю. Да и есть ли он у нее?

– Есть, – прошептала Лара, – запиши. Что мне делать? Что?

– Сдай квартиру, сама переезжай в избу, – посоветовала Маргарита.

– Не могу, – прошептала Лариса.

– Хочешь опять у меня денег взять и не отдать? – процедила Кузнецова.

– Да, но я верну, – заплакала Лара, – просто квартира теперь не моя.

– А чья? – изумилась Рита и услышала:

– Олина.

Кузнецова обомлела.

– Чья?

– Олина, – повторила Лара, – пожалуйста, Риточка, помоги мне! Умоляю!

– Сейчас приеду, – отрезала Кузнецова, – жди.

Часа через два, попав во все пробки, синяя от злости Маргарита ворвалась в апартаменты подруги детства и потребовала подробного отчета в том, что произошло. Лара зарыдала.

– Не могу. Это трудно объяснить.

Но Рита заставила Гранкину выложить всю правду. Если отбросить в сторону стоны и жалобы Ларисы, то ситуация выглядела так.

Когда от Гранкиной в первый раз ушел муж, она через некоторое время запаниковала: на что жить? Супруг не собирался давать ей денег. Рыдая, Лара позвонила Оле, та приехала, обозвала мужика последними словами и предложила:

– Уезжай в деревню на постоянное жительство. Я помогу тебе сдать квартиру, получишь неплохие деньги. Вам с Татой на свежем воздухе будет лучше.

Ларисе эта идея показалась гениальной, она перебралась в село, предварительно оформив на некоего Виктора Мосина генеральную доверенность. Виктора Лариса не знала, видела его всего один раз у нотариуса, когда подписывала бумаги. И вроде все хорошо вышло. Лариса раз в месяц получала небольшую сумму, ее хватало только на самое необходимое, но она радовалась. Прошло время, бывший муж к ней вернулся. Они провели несколько месяцев в любви и согласии, потом Лара сообщила о своей беременности.

– Милый, ты рад? – прочирикала она.

– Я счастлив, – буркнул дважды любимый муж, – пойду цветы куплю.

И он ушел, а назад не вернулся. Поняв, что ее снова бросили, Лариса, как всегда, ударилась в истерику, рыдала несколько дней. Младенец появился в срок. Лара, прожив еще два месяца в деревне, приняла спонтанное решение вернуться в Москву. В ее голове созрел «гениальный» план: она переселит съемщиков в село, объяснит им, что там жить лучше, чем в столице: свежий воздух, огород…

На этой стадии рассказа нечесаная, немытая, одетая в грязный халат Лара опять зарыдала. Некогда близкой подруге пришлось потратить больше часа, чтобы как-то успокоить Ларису. Вопрос: «А где Тата?» – Рита догадалась задать не сразу.

– Не знаю, – отмахнулась Лариса, – дома, наверное, мне плохо, плохо мне, мне плохо! Меня надо пожалеть.

Маргарита заставила Лару пойти в душ, нашла в одной из комнат спящую Тату, отправила своего шофера в ресторан за едой. После сытного ужина и обещания Маргариты помочь ей материально Лариса повеселела. Рита, наконец, спросила:

– Как мне связаться с Ольгой?

И тут в квартире появилась Булкина. Надо ли описывать скандал, который разразился? Кричали все! Тата очень испугалась, она рыдала, просила женщин успокоиться. В какой-то момент Риту затошнило, она ринулась в туалет, дверь в который спустя некоторое время была выбита. На пороге стоял Сергей, охранник мужа. Он молча оторвал кусок туалетной бумаги, вытер лицо жены хозяина. Последнее, что помнила о том вечере Кузнецова, как Сергей берет ее на руки. Дальше провал.

Глава 34

Очнулась Маргарита в больнице. У окна в кресле сидел муж с книгой. Владимир Орестович отложил том и сказал:

– Забудь об этих женщинах. Навсегда.

– Что со мной? – испугалась Рита.

– Резкий скачок давления на фоне стресса, – пояснил супруг. – Зачем ты поехала к Гранкиной? Хотела ей помочь?

– И это тоже, но главное – я решила раздобыть телефон Ольги, – призналась супруга, – она обманом завладела имуществом моих родителей.

Муж с шумом выдохнул.

– Я кое-что выяснил по своим каналам. Ольга Михайловна Булкина – ясновидящая, экстрасенс, гадалка, чистильщик кармы, гомеопат, продавец капель здоровья…

Рита опешила.

– Капель здоровья?

Владимир Орестович кивнул.

– У нее законно оформленный медцентр. Она платит налоги. Со стороны закона претензий к ней нет. Пациенты на Булкину не жалуются, наоборот, хвалят ее. Всем нравятся компрессы из сердца лопуха и ментальная гимнастика очистки мозга.

– Что? – оторопела Маргарита.

Муж сел на ее кровать.

– Ольга Михайловна дурит людей. Она мошенница. Не знаю, каким образом твои родители на нее вышли, но они перестали посещать нормальных врачей, превратились в преданных пациентов гадалки-многостаночницы. Думаю, они не единственные жертвы Ольги Михайловны. Завещание составлено по всем правилам, оспорить его трудно. Ты не прописана у родителей, последнее время с ними практически не общалась. Ольга – хитрая дрянь, способная без мыла влезть в душу. Хорошая актриса. У нее есть диплом об окончании медвуза. Официальная медицина предлагает больным раком болезненное лечение: операция, химия, лучевая терапия, гормоны. Все это ужасно, да еще многие доктора не великие психологи. На вопрос пациента: «Скажите, я умру?» – они часто отвечают: «Мы все умрем». С этим утверждением трудно поспорить, но больной ждет других слов. А Ольга Михайловна ласково журчит: «Вы проживете еще сто лет, я просчитала ваше будущее, вижу много счастья впереди. Вылечу вас. Но мне надо верить и отказаться от других специалистов».

– Бред! – вскипела Рита.

Супруг погладил ее по плечу.

– Человек слаб. Он не хочет терпеть боль, проходить через изматывающие процедуры. Ольга лечит гипнозом и каплями здоровья, похоже, она умеет вводить людей в транс. А в измененном состоянии человеку можно внушить все что угодно.

– Булкина – преступница! – взвилась Маргарита.

– Но мы не можем это доказать, – мягко остановил ее муж, – у нас с тобой стабильное материальное положение, дом, квартира. Твои родители имели право распорядиться своим имуществом так, как считали нужным. На мой взгляд, оспаривать их последнюю волю не стоит, прими выбор отца и матери. У вас давно не было близких отношений.

– Ты прав, – согласилась Рита, – прости меня, я от злости голову потеряла. Но Ларка!

– А с ней что? – нахмурился муж.

Рита обрисовала ему положение, в котором оказалась подруга.

Владимир Орестович помолчал, потом сказал:

– Разреши задать тебе несколько вопросов. Отвечай только да или нет, и честно. Ты хорошо относилась к Ларисе в детстве?

– Да! – кивнула жена.

– Она считала тебя своей лучшей подругой?

Рите пришлось пробормотать:

– Нет.

– Лучшей была Ольга?

– Да, – после небольшого колебания согласилась супруга.

Далее беседа потекла, как по маслу.

– Ты советовала ей возобновить отношения с мужем?

– Нет.

– А рожать второго ребенка?

– Нет.

– Она спрашивала твое мнение на сей счет?

– Нет.

– В этом году она поздравила тебя с днем рождения или с каким-то еще праздником?

– Нет.

– Звонила, чтобы узнать, как у тебя идут дела?

– Нет.

Владимир Орестович погладил жену по голове.

– Милая! Возможно, ты и считалась подругой Ларисы, но была на десятых ролях. Школьная пора миновала, сейчас у вас нет отношений. Ты не давала Ларе советов, поэтому не несешь ответственности за ее решения. Лариса была в тесной связи с Ольгой, к тебе она обращалась лишь тогда, когда ей были нужны деньги. Как течет твоя жизнь, Гранкину не волнует. Сейчас она в панике по разным причинам: уход отца второго ребенка, отсутствие денег, страх за свою судьбу. Когда все это свалилось на Ларису, она вспомнила про тебя. И ты не подвела, приехала, выслушала ее, утешила, накормила, сопли Ларисе вытерла, пообещала дать ей денег. Но, милая, ей не десять лет, она сама отвечает за свои поступки. Все. Отрежь гнилой ломоть. Забудь о Ларисе, никогда больше не кидайся к ней на выручку. Она никудышная подруга. Вернее, она давно тебе не подруга, и сомневаюсь, что когда-либо ею была. Лариса – деревянная лошадь, а ты кормишь ее овсом.

– Тату жалко, – призналась Маргарита, – хорошая девочка, умная, добрая.

– Ты ее рожала? – спросил муж.

– Нет, – пролепетала Рита.

– Значит, ты не несешь ответственности за нее, – подвел итог Владимир Орестович, – очень прошу исключить из нашей жизни Булкину и Гранкину. Признаюсь, они обе мне весьма неприятны. Понимаю, что и Лариса, и Ольга будут тебя искать. Одной понадобятся деньги и помощь, другой – наши связи в мире медициы. Булкина не постесняется надавить на тебя, попросит раздавать нашим пациентам свои визитки. «Мы же подруги, помоги мне найти новых клиентов». Но я решу эту проблему.

Через пару дней Володя показал мне газету «Желтуха», там была статья «Трагедия в небе». Я прочла, что доктор Маргарита Кузнецова, в девичестве Найденова, любительница парашютного спорта, погибла во время очередного прыжка.

– Я знаю главного редактора, – пояснил Володя, – он меня, своего стоматолога, любит. Издание уже бросили в почтовые ящики в домах, где живут Ольга и Лариса. Ты умерла. Все. Конец! Сама не могла от мерзких баб избавиться, так я тебя от них освободил.

Маргарита посмотрела на меня.

– Вот так и завершилась наша дружба. Я наконец-то поняла, что лучше не иметь ничего общего ни с Ларисой, ни тем более с Ольгой. И некоторое время о них не слышала. А потом мы с супругом поехали в интернат в Московской области, где среди прочих содержались дети-преступники, от которых отказались родители.

– Впервые слышу о подобном учреждении, – удивился я.

– Официально оно считалось обычным приютом, – объяснила Кузнецова, – но там среди воспитанников находились ребята, которые совершили что-то плохое, а привлечь их к ответственности было нельзя из-за малого возраста. Мы понятия не имели об особенностях этого учреждения. Оно официально не относилось к тем, где содержат несовершеннолетних преступников. Володя выбрал этот интернат для оказания благотворительной помощи и неожиданно столкнулся с нежеланием чиновников нас туда пускать. Но надо было знать Кузнецова! Если ему не разрешают куда-то привезти компьютеры, то он их именно туда и притащит. Заведение произвело жуткое впечатление. Ремонта там давно не делали, комнаты были на шесть-восемь человек. Дети жались к стенам. Воспитательницы улыбались, но за километр было видно: это стервы. Ребят при нас демонстративно напоили чаем с булочками. Они их так уплетали! Я сообразила, что не часто им плюшки достаются. Потом всех собрали в зале, Володя произнес традиционную речь. Смысл ее такой. В детдом привезли новые компьютеры и телевизоры. А еще каждому ребенку подарки – коробки с конфетами и книгами. В завершение прозвучал вопрос, который муж всегда задавал: может, у кого-то из вас сегодня день рождения? Мы его поздравим.

Встала девочка, представилась:

– Наташа. Я в этот день на свет появилась.

– Может, у тебя есть какое-то желание? – спросил Владимир. – Постараюсь его выполнить, если это не полет на Луну.

Воспитанница показала рукой на двух мальчиков.

– Дима, когда ему исполнилось семь лет, задушил свою новорожденную сестру, она ему спать мешала. Костя в девять лет толкнул бабушку, когда она окно мыла. Старуха его ругала, била.

И тут вскочила директриса.

– Наталья, сядь и замолчи.

– Почему? – осведомился Володя. – Говори, детка.

– Здесь много таких, – продолжала девочка, – поэтому воспитатели всех бьют и сюда не пускают тех, кто хочет взять ребенка к себе домой. Но я не делала зла своему восьмимесячному братику. Я, Тата, прошу вас: наймите мне адвоката, я все ему расскажу, тогда меня отсюда переведут в другой интернат. Может, кто-то удочерит меня. Я буду стараться понравиться новой семье.

Имя «Тата»… Я вздрогнула и всмотрелась в девочку. Учтите, я давно не видела дочь Гранкиной, а дети быстро меняются. Воспитанница тоже в упор уставилась на меня и неожиданно спросила:

– Тетя Рита, похоже, вы меня не узнали?

– Ты Наташа, дочь Ларисы? – уточнила я.

– Да, а вы мамина подруга, – кивнула девочка, – поэтому я и обратилась к вам с просьбой.

Лицо директрисы пошло красными пятнами, а Володя сказал:

– Сейчас все получат подарки, а потом мы с Татой поговорим отдельно.

Глава 35

Маргарита сделала глоток из чашки.

– Фу! Даже не пробуйте. Гадость! Раньше это можно было пить, а сейчас жесть. Владимир сначала поговорил с Татой. Та рассказала, как она жила, что мама родила мальчика, семья уехала в деревню. Чем Лариса занималась, девочка не знала. Мать уходила часов в десять вечера, возвращалась к утру, от нее пахло вином. Наташе Лара приказала следить за братиком, а тот просыпался по четыре-пять раз за ночь. Тата научилась кормить малыша из бутылочки, менять подгузники, стирать пеленки. Когда Наташа приходила из школы, Алик всегда плакал, а Лариса спала. Мать редко подходила к ребенку. Алик рос, улыбался при виде сестры и орал, когда Лариса оказывалась рядом. Наташа, став почти матерью младенцу, быстро повзрослела, в голове у нее теперь роились серьезные мысли: нельзя после уроков задерживаться, идти гулять с подружками, дома плачет голодный Алик, а мать лежит в своей комнате, наглухо закрыв дверь, чтобы не слышать криков сына.

Наташе приходилось несладко, она таскала воду из колодца, разжигала печь, варила суп, который состоял из воды, морковки, картошки и лука, больше на огороде ничего не росло. Мать явно питалась на работе, стряпню дочки она не пробовала.

В тот день, когда Тате исполнилось восемь лет, в избе потекла крыша, дождь залил всю комнату. Лариса спонтанно приняла решение, заорала:

– Все! Я тут сдохну. Уезжаем домой.

Вечером мать сорвалась из деревни и примчалась с детьми в Москву. Прошла неделя, Тата радовалась водопроводу, унитазу, мама, как всегда, собиралась вечером на работу, и тут позвонили в дверь.

– Живо открой, мне пора уходить, – велела Лара.

Тата открыла дверь, в прихожую влетела незнакомка и напала на Ларису, крича:

– Шлюха! Спишь с мужиками за деньги. Моего законного решила под себя подложить? Я за тобой проследила, узнала, где… живет!

Присутствие девочки не заткнуло посетительнице рот. Она высказала как всегда рыдающей Ларисе всю правду в лицо, пообещала написать на нее заявление в милицию, сообщить, что Гранкина проститутка, сбросила на пол вазу и ушла.

Лариса долго заливалась слезами, на работу не пошла, осталась дома. И целую неделю потом не высовывала носа на улицу, только все время звонила кому-то по телефону. Пустой холодильник ее не волновал, голодная Тата не беспокоила. Огорода в городе не было, овощей взять было негде. Девочка стала тайком пить молочную смесь для малыша, благо ее было много. Спустя несколько недель к ним пришел незнакомый мужчина, они с мамой о чем-то говорили в комнате, потом раздался крик:

– Как не моя квартира?! Кому я ее продала? Булкиной? Нет, нет. Я генеральную доверенность подписывала!

Мужчина ушел. Мать вернулась, как всегда, в истерике, приехала тетя Рита, затем тетя Оля, разразился скандал. Прошла, наверное, неделя. Лариса оделась и куда-то умчалась. Вскоре заплакал Алик. Наташа понесла его мыть в ванную, раздела… И услышала голос тети Оли:

– Где твоя мать-дура?

– Ее нет, – прошептала девочка, которую напугал вид Булкиной.

Та совсем не походила на добрую Ольгу Михайловну, сейчас в ванной стояла очень злая тетка.

– Говори, куда эта тварь умотала, – велела прежде всегда ласковая подруга матери.

И тут заплакал Алик.

– Заткни его, – заорала Ольга Михайловна, – немедленно.

Девочка начала трясти малыша, но тот не утихал. Булкина выдернула ребенка из рук Таты и бросила его на пол. Алик упал на плитку и умолк, Наташа перепугалась, вжалась в стену. Гостья бросила взгляд на мальчика, сняла с шеи цепочку, на которой висел ярко-синий кулон, и неожиданно стала прежней милой тетей Олей.

– Котеночек, посмотри на камушек, – попросила она.

Тата подняла глаза, увидела, как перед ней качается что-то пронзительно-синее, потом наступила тьма.

Очнулась она в больнице. Пришел милиционер, начал ее расспрашивать о том, что случилось, но Тата ничего не помнила, она только сказала:

– Мама ушла, а я понесла Алика мыться.

Через некоторое время Наташа очутилась в детдоме. Там в кабинете заведующей сидел следователь.

Директор объяснила девочке:

– Твоя мама выбросилась из окна, когда поняла, что ты убила брата.

Тата испугалась.

– Нет, нет, я любила Алика.

Следователь спросил:

– Может, ты его случайно уронила? Взяла, а малыш был от воды скользкий?

– Один раз он у меня чуть в ванну не выскользнул, – призналась Тата, – мыла его, а братик едва не вывалился из рук. Но я его удержала.

– Один раз удалось, а второй нет, – подытожил офицер.

Маргарита оперлась локтями о стол.

– Директриса и следователь убедили Наташу в том, что она виновна в смерти Алика и матери. Почему они это сделали? Не знаю. Может, по злобе душевной. Тата стала жить с тяжким грузом на душе. А потом случилось чудо. Одна из воспитательниц пришла на работу с украшением, у нее на платье сверкала, переливалась пронзительно-синяя стеклянная брошь. Тату затошнило, комната завертелась… Девочка очнулась в кабинете медсестры. И вдруг все вспомнила. Как пришла тетя Оля, кричала, искала ее маму, швырнула братика на пол…

Маргарита прервала рассказ.

– Иван Павлович, понимаете, что произошло?

– В общих чертах, – ответил я, – когда-то я прочитал книгу американского психотерапевта мировой величины. Автор работал с ЦРУ, ФБР, в его практике бывали случаи, когда применение гипноза помогало жертве вспомнить лицо преступника. Мозг может скрыть от человека негативные события его жизни. Женщины, которые подверглись насилию, порой не могут ничего рассказать об этом. Шла по улице и… провал, очутилась в машине «Скорой помощи». В ряде случаев при амнезии помогает гипноз.

– Я уже говорила вам, что Булкина гипнозом увлеклась, – напомнила Маргарита, – специалисты применяют разные методы для введения пациента в транс. Ольга, похоже, использовала синий кулон. Тата тогда была ребенком, а дети очень гипнабельны, поэтому преступнице, которая бросила в припадке гнева малыша на пол, удалось сразу «запереть» воспоминания девочки.

Рита провела пальцем по скатерти.

– Простым методам гипноза можно обучить почти каждого. Я помню, как Ольга увидела на вокзале цыганку, которой люди давали деньги. Я тогда ей сказала про цыганский гипноз. Желание управлять людьми, иметь много денег сподвигло Булкину обучиться магнетизму. Гипнологи делятся на три группы: врожденные, гениальные и старательные. Первым от природы дан уникальный дар, но он не подкреплен знаниями. Наглядный пример – цыгане. У женщин, а гадают только они, генетический талант от матери к дочери передается. Они в основном все выдумывают, умеют выбрать в толпе наивного человека, но и что-то видят. Если к их генетике добавить образование, могли бы получиться уникальные специалисты. Одаренные люди редки, но они при условии постоянного обучения способны с помощью гипноза проделать с человеком многое. Им не понадобятся шарики на цепочке, медальоны и прочая дребедень. Это вторая категория гипнологов. Человек и не поймет, что вошел в состояние измененного сознания, с ним просто поговорит милая женщина или мужчина. Если с вами занимался такой профи, то вы выполните его задание через пять лет после получения, не понимая, почему это сделали. Но круг таких гипнологов узок. В основной массе это представители третьей категории, старательные, вроде Булкиной, они кое-чему научились, но считают себя гениями. Их установки легко разрушить. Что и случилось с Татой, ее память ожила при виде брошки воспитательницы.

– Смелый поступок – удочерить девочку, – вымолвил я.

– Это идея Володи, – призналась Рита, – у него была добрая, ранимая душа. И Тата нас ни разу не разочаровала. Незадолго до кончины Владимир рассказал ей всю правду. Он чувствовал, что скоро уйдет, и решил ввести дочь в курс дела.

Рита улыбнулась.

– Супруг обожал детективы, у него дома были многотомные сочинения всех классиков жанра: Агаты Кристи, Рекса Стаута, Дика Френсиса, Чейза и других. Володя их в детстве прочел.

– Разве в СССР печатали книги всех этих авторов? – удивился я. – Помню, что во времена моего детства люди стояли в очередях на подписку на литературный журнал «Звезда Востока». Они не собирались читать прозу писателей Средней Азии. Похоже, те, кто выпускал ежемесячное издание, понимали, что повести о том, как хорошие красноармейцы прогнали плохих баев, освободили местных женщин от семейного рабства, отправили их на фабрики ткать ковры и участвовать в соцсоревновании, никому не нужны. Чтобы тираж продавался, в «Звезде Востока» в самом конце номера всегда печатали Чейза или еще кого-нибудь. Роман выходил по частям с продолжением в течение года. Это обеспечивало невиданный приток подписчиков.

– Вова свободно владел английским, – пояснила собеседница, – его отец был дипломатом, работал в разных странах. Сын ездил с родителями, он очень хотел стать сыщиком.

Глава 36

– Детские мечты, увы, не всегда реализуются, – с сожалением произнес я.

– Верно, – согласилась Маргарита, – но муж несколько раз помогал знакомым, у него были деньги, связи и явный талант детектива, он нашел дочь приятелей, та в пятнадцать лет сбежала из дома. Володя вычислил, куда она подевалась. И раскопал правду про Булкину. Та еще дамочка, некогда моя подружка. Она раскатала губу на квартиру Ларисы и получила ее гениально просто. Сначала убедила Гранкину уехать в деревню, якобы там жизнь дешевле, воздух чище.

– Это правда, – заметил я.

– Талантливый мошенник всегда смешивает чайную ложку истины с бочкой лжи, – фыркнула Рита. – Ольга посоветовала Ларе сдать московское жилье, объяснила, что на деньги от аренды можно жить. Лариса не получила высшего образования и не хотела работать. Ее мечта – вернуться в детство, к родителям, ничего не делать, но чтобы в холодильнике были икорка и сёмужка, в гардеробе шубка, в кошельке денежки. Всего этого во взрослом возрасте без усилий не получишь, но кто мешает мечтать? Ольга прекрасно знала характер подруги и умело манипулировала Ларисой. Не надо забывать, что последняя считала Ольгу своей лучшей подругой, никогда не сомневалась, что Булкина всегда ей поможет. Поэтому, когда Ольга велела Ларисе подписать генеральную доверенность о ведении всех своих дел на имя незнакомого ей Виктора Мосина, Гранкина, не читая договора, его подмахнула. Как же иначе? Ей же Олечка сказала, а та плохого не посоветует. Вскоре после оформления доверенности Мосин продал квартиру Лары Булкиной. Понятно, что сделка состоялась на бумаге, Гранкина о ней понятия не имела, никаких денег не видела, да их и не было.

Рита откинула с лица прядь волос.

– Володя нашел Виктора Мосина и выяснил, что Ольга заплатила подельнику за работу. В его задачу входило оформить сделку продажи апартаментов по доверенности Ларисы. Все прошло гладко. Булкина получила жилье, ежемесячно давала бывшей однокласснице немного денег, порой кое-что ей покупала. Гранкина считала, что получает арендную плату. Такое положение вещей могло сохраняться долго.

Рита сложила руки на груди.

– Я не очень сильна в юридических вопросах, могу что-то напутать. Володя мне объяснил, что в те годы, когда Ольга провернула операцию обмена, подать заявление о мошенническом лишении тебя единственного законного жилья можно было в течение нескольких лет. А когда срок истекал, не оставалось шансов вернуть квартиру. Можно было, конечно, попытаться, но пришлось бы отдать состояние адвокату, и процесс возвращения квадратных метров растянулся бы на годы.

Когда Лара вернулась в Москву, срок подачи заявления еще не истек. То есть Гранкина могла отыграть все назад. Да еще у нее был младенец, а наличие ребенка всегда на руку истцу. Ольга Михайловна не ожидала такого поворота и затаилась. Лариса понятия не имела, что живет уже не в своей квартире. Она оказалась в отчаянном положении. С мужем она была официально разведена, второй раз с ним брак оформить не успела, ребенка родила в отсутствие отца. Как алименты-то получить? Бывший муж в загс не придет, не подтвердит, что он отец Алика. Да он и на Тату ни копейки не дает. Как жила Лариса с двумя детьми без денег в селе? Плохо ей пришлось. Потом она устроилась в подпольную фирму «Секс по телефону» и через какое-то время стала проституткой по вызову. Булкина же сидела тихо, ждала, когда минует срок подачи заявления о мошенничестве. А набат вот-вот пробьет. Лариса переехала из села в Москву за пару недель до истечения срока подачи заявления. Останься она жить в деревне, могла бы еще долго не знать, что «продала» квартиру. И вот час икс пробил. Что происходило дальше, известно из рассказа Таты. Пришел мужчина, скорей всего, адвокат, небось он потребовал освободить жилье. Лариса ударилась в истерику, куда-то убежала. И вскоре к Гранкиной приехала Ольга. Цель ее визита неизвестна, скорей всего, она хотела потребовать от Ларисы СВОЮ квартиру. Дома были только Тата и младенец. При взгляде на Алика Ольга пришла в ярость. Почему?

Маргарита взяла из корзинки ломтик хлеба и начала отщипывать от него корку.

– Володя мне объяснил, что наличие одного ребенка у жертвы обмана – не опасная ситуация для мошенников. А вот когда их двое, да еще одному и года нет, – в этом случае срок подачи заявления то ли пролонгируется, то ли вообще никого выселить нельзя. Простите, не помню точно, я уже говорила, что не сильна в юридических вопросах, могу что-то напутать. И не важно, почему Ольга слетела с катушек. Главное другое: она полностью потеряла контроль над собой, швырнула младенца на пол. Тут же опомнилась и решила сделать виновной Тату.

Рита принялась скатывать из хлебного мякиша шарик.

– Меня там, слава богу, не было. Но Володя смог достать копии снимков, которые сделали оперативники. По версии моего мужа, дело обстояло так: Булкина ввела Тату в транс и сбежала. В доме не было лифтера, никто из соседей Ольге не встретился, ей повезло остаться незамеченной. Лариса вернулась домой, увидела бездыханных детей на полу и выпрыгнула в окно.

– Простите, – остановил я Риту, – из вашего рассказа мне стало понятно, что Гранкина была не очень чадолюбива. Алика она решила родить, чтобы укрепить новые отношения с прежним мужем. О дочке, когда стала продажной женщиной, вообще не заботилась. Такие дамы не кончают жизнь самоубийством. Это не их стиль, они слишком себя любят. Странно, что Лариса выбросилась из окна.

Рита откинулась на спинку стула.

– Она была очень импульсивна. Всегда подчинялась первому порыву. Но вы меня не выслушали до конца. В день смерти Ларисы в районе семнадцати часов ей позвонили из телефона-автомата, который стоял на противоположной стороне улицы, где находился дом Гранкиной. Разговор длился минут десять. Почти сразу после его окончания Лариса вывалилась из окна. Володя предположил, что Булкина, понимая, что ей не скоро удастся выселить бывшую одноклассницу, затаилась на улице, ожидая, когда Лариса вернется домой. Булкина увидела, как Лара вернулась, и позвонила ей. Что она наговорила почти безумной Ларисе? Тайна, которую уже не узнать. Володя считал, что Ольга запугала подругу, возможно, пообещала рассказать всем, что она проститутка, больна сифилисом, нарисовала картину, как Ларису с позором выселяют из Москвы… Гранкина была очень внушаема, слова Ольги для нее всегда были законом. Надо учесть, что Ларисе всегда хотелось производить на окружающих положительное впечатление. На людях она демонстративно целовала Тату, показывая: «Я любящая мать». Когда посторонних зрителей не было, при своих она орала на ребенка. Ольга могла Ларе сказать: «Лучше тебе выпрыгнуть из окна, чем попасть в тюрьму на двадцать лет за проституцию и смерть детей».

– Такой срок гетерам не дают, – возразил я, – а виновность в смерти детей еще нужно доказать.

– Да откуда Ларе это знать? – хмыкнула собеседница. – Володя был стопроцентно уверен, что ее вынудили совершить самоубийство. Булкина ее прекрасно знала, понимала, на какую кнопку нажать, чтобы добиться нужного эффекта. Как-то Ольга ухитрилась заставить ее выброситься из окна. Не руками, а словами. Но это лишь рассуждения Володи, которые опираются на факт довольно долгого телефонного разговора. Обратите внимание: в ванной на полу лежали дети, непонятно, живы они или нет. А мать беседует с кем-то, и это не «Скорая помощь». Понимаете, каким человеком была Лариса?

– Мне Булкина сообщила, что жила все лето с сыном на даче. Там не было городского телефона, а мобильные тогда еще не придумали, – поделился я информацией. – О смерти Гранкиной Ольга узнала только по возвращении в Москву.

– Вранье! – отчеканила Маргарита.

Я промолчал, хотя уже давно сам понял, что моя клиентка по большей части врала. Вот твердят же людям: нельзя лгать своему врачу, адвокату и детективу, которого сами наняли для решения своих деликатных проблем. Но все равно они лгут, и ложь оборачивается против них. С другой стороны, ну как сообщить о себе, любимом, правду? Как признаться, что ты ударила головой о каменную плитку младенца, обманула женщину, которая считала тебя своей лучшей подругой, довела ее до самоубийства, представила преступницей маленькую девочку?

Я поежился. Ну история прямо как из Ветхого Завета, еще вспоминается Псалтирь, которую я читал с большим вниманием и считаю великим литературным памятником. Есть там в псалме сто тридцать шесть строка «Блажен, кто возьмет и разобьет младенцев твоих о камень».

Я вздрогнул. Надеюсь, Маргарита не заметила, что я утек мыслями далеко от ее рассказа. Она тем временем продолжала:

– Ольга лжет, как дышит! Бросила мальчика на пол, испугалась и подставила Тату. Вот такая история.

– Порой в обычных квартирах самые обычные люди творят такие дела, что уму непостижимо, – прокомментировал я ее рассказ. – Как получилось, что Тата вышла замуж за Сергея? И, может, вы знаете судьбу Алика?

– С ним своя история, – сказала Рита.

Глава 37

– Расскажите, если не устали, – попросил я, – знаю, что Алик остался жив, его поместили в интернат для детей с неврологическими проблемами. И там он умер. Соседом его по комнате являлся Брагин, я приехал к нему домой и побеседовал. Потом поговорил с одной дамой и узнал, что я общался не с Брагиным, а с Аликом, он жив, несмотря на зарегистрированную смерть, у него документы на другое имя. Возможно, он чудом попал в программу профессора Константина Митова.

– Митов, – повторила Рита, – непризнанный гений. Вы правы, Алик жив. Ему необычайно повезло. Думаю, вы знаете, чем занимался Константин Алексеевич?

– Он искал способы реабилитации детей после черепно-мозговых травм и патологий, – ответил я.

– Правильно, – согласилась Маргарита. – Владимир Орестович быстро выяснил, куда поместили Алика, и там узнал, что ребенок считался тяжелым инвалидом, он скончался, дожив до восьми лет. Супруг не поверил в смерть мальчика. Почему? Да потому, что в этом учреждении регулярно умирали дети от гриппа. Один, два человека в год. Остальные даже не чихали. Но в интернатах так не бывает. Уж если там появился кто-то с вирусом, то слягут все. А в том приюте как было? Зима, погибает ребенок, диагноз – грипп. Больше никто не заболел. Лето. Еще одна детская смерть от гриппа. Остальные здоровы. Что-то явно не так. Супруг понимал, что руководство детдома определенно в курсе дела, но правду ему никогда не расскажет. Надо найти сотрудника самого низкого звена, нянечку, они, как правило, все видят, слышат, и с ними деньгами начальство не делится. Легче всего добыть информацию у того, кто не получил ни копейки, но много знает. Муж раздобыл список сотрудников и отыскал нужного человека: нянечку Афанасьеву Нину. Отчества ее не помню. Вот она Володе за небольшую плату все тайны и выдала. Константин Митов отбирал детей для своих экспериментов и использовал их в качестве подопытных кроликов. Директриса объявляла их покойниками, и дети отправлялись к Константину. Кто-то на самом деле погибал. Но малая часть выживала. Их возвращали в детдом как подкидышей, давали им другие имена, фамилии и продавали людям, которые не могли завести собственного ребенка по физиологическим причинам.

Я вспомнил Розалию Львовну Шлаг и кивнул:

– Безупречная схема.

– С Аликом получилось иначе, Митов занимался только с совсем маленькими, а потом решил провести эксперимент с больным ребенком школьного возраста. Он отобрал несколько восьми-девятилеток. Алик выжил, да не просто выжил, а почти полностью реабилитировался. Ему сделали какую-то операцию, что-то удалили. Не спрашивайте, я в нейрохирургии почти ничего не понимаю. Митов прооперировал Алика и получил потрясающий эффект. Но другие-то умерли, не перенесли вмешательства. Узнай кто правду, Константину Алексеевичу прямая дорога за решетку.

– Он, наверное, гений, но проводить эксперименты на детях? Просто слов нет! – возмутился я.

– Алик сейчас счастлив, – продолжала Маргарита, – у него все хорошо. Постойте, вы думаете… Тата и Алик…

– Думать я могу что угодно, – вздохнул я, – но доказательств у меня нет. А мысли к делу не пришьешь.

– Знаю, что у вас на уме, – нахмурилась Маргарита. – Будто Наташа под видом невестки проникла в дом Булкиной, потому что они с Аликом решили отомстить Ольге Михайловне за свое разбитое детство. Так? Только честно.

– Примерно, – признался я.

– Вставайте, – скомандовала Маргарита, – поехали!

– Куда? – удивился я.

– Недалеко, – отмахнулась Рита, включая телефон и говоря в него: – Ты на месте? Сейчас загляну вместе с одним человеком. Нет, не заказчик. Детектив Иван Павлович… А ты откуда знаешь? Ясно.

Я тоже встал.

– Готов следовать за вами.

– Особо далеко вам следовать не придется, – усмехнулась Рита, – мастерская находится на соседней улице. Я помогла Алику помещение найти. Ехать, честно говоря, дольше, чем идти.

– Люблю пешие прогулки, – заявил я, – у вас чудесный район.

Маргарита не лукавила, путь на самом деле привел нас в небольшое здание на параллельной улице. Когда хозяин открыл дверь, я сказал:

– Добрый день, или скорее вечер. Когда мы виделись впервые, вы представились Вадимом Брагиным, но он, к сожалению, умер. А вас, если не ошибаюсь, зовут Николаем.

– Точно, – кивнул парень, – жаль Вадюшку. Мне очень повезло, а ему нет. Вы страдаете аллергией?

– Если и страдаю, то до сих пор она себя не проявляла, – ответил я. – А к чему сей вопрос?

– Вы в мастерской, – объяснил парень, – я работаю реставратором мозаики. Ею часто украшают соборы, да и в маленьких сельских церквушках она порой попадается. Сейчас у меня в работе панно из усадьбы-музея Шамилова. В мастерской запах лака, клея. Мне привычно, а вам может не понравиться.

– Я спокойно отношусь к химическим ароматам, – сказал я, – отвращение возникает, когда я общаюсь с человеком, который моется только на Пасху и Рождество.

– Я каждый день принимаю душ, – улыбнулся Николай, – пойдемте на кухню.

– Вы общаетесь с Татой? – спросил я, устраиваясь на табуретке.

Но ответа не услышал, потому что из коридора донесся приятный голос молодой женщины.

– Кукушонок, ты где?

Парень промолчал. Раздались шаги, в небольшую кухню вошла симпатичная девушка с хозяйственной сумкой в руке.

– Вот так сюрприз, – воскликнула она, – мамуль! Ты зачем здесь? О! Заказчика Кукушонку нашла? Добрый день!

Последние слова относились ко мне, но я не успел ответить.

– Это детектив, – сказала Маргарита.

– Вадька умер, – сообщил ей Николай.

– Ох, – пробормотала незнакомка, – отмучился, бедняга. Кукушкин, поверь, ему на небесах лучше. На земле Вадик мучился. Наверное, надо помочь с похоронами? Могу поделиться деньгами.

– Вы Тата? – спросил я.

– Татьяна, – уточнила сестра Николая, – но близкие меня действительно зовут Татой. Кто-нибудь объяснит мне, что происходит?

– Ты знаешь, где Ольга Михайловна находится? – вступила в беседу Рита.

Девушка быстро взглянула на нее и отвела глаза.

– Говори, – велела Кузнецова, – он в курсе.

– Понятия не имею, где пребывает Ольга Михайловна, – безо всякой агрессии в голосе заявила невестка Булкиной.

Понятно, что я ей не поверил.

– Вас не волнует, что Ольгу увезла «Скорая»?

– Ну и откуда мне об этом знать? – по-прежнему спокойно среагировала Тата.

Я решил вести разговор в ее манере.

– Как правило, о появлении в доме врачей и полиции члены семьи узнают мигом. И те и другие звонят в дверь, громко разговаривают, в придачу раздаются разные звуки, например, лязг носилок. Живя даже в большом доме, трудно не заметить приезда «Скорой».

Девушка не стала спорить.

– Согласна. Но мы не живем вместе. Более того, не общаемся с Ольгой Михайловной. Она знает, что Сережа женился второй раз, но кто его супруга, он матери не сообщил.

Глава 38

Вот тут я на секунду потерял самоконтроль и, наверное, выражение моего лица изменилось. Маргарита мигом заметила это и не без ехидства в голосе произнесла:

– Иван Павлович, похоже, вы выстроили стройную версию о девушке, которая, узнав правду о том, как с ней поступила Ольга Михайловна, решила отомстить Булкиной, составила коварный план? Тата влюбила в себя Сергея и проникла в дом Ольги. А та понятия не имела, на ком женился сын. Татьяна не знакома с Ольгой. О том, что под этим именем к ней в семью вошла Наташа Гранкина, дочь покойной Ларисы, Булкина и предположить не могла. Невестка же, выждав некоторое время, стала сживать со свету негодяйку, которая превратила ее детство в ад. Так?

– Вы правы, – кивнул я, – роились в моей голове такие мысли.

Тата вынула телефон и стала писать кому-то сообщение, но это не помешало ей обратиться ко мне:

– Ну я бы тоже могла так подумать. Месть – серьезный мотив. Но в моем случае есть особенности, о которых вы, Иван Павлович, понятия не имеете. Первое. Я не знала, чей сын Сергей. Подождите секунду.

Девушка выбежала из кухни, а я попытался оправдаться перед Ритой.

– Ольга Михайловна рассказала мне, что ее сын нашел чудесную жену.

Маргарита подняла брови.

– Иван Павлович, вы еще не поняли, что Булкина – мастер спорта по художественному вранью? Вас в этом мой рассказ о том, как Ольга в детстве врала, что она дочь известного актера, не убедил?

– Мама, ты не совсем права, – возразила Тата, вернувшись в кухню вместе с симпатичным парнем.

– Ольга не лжет, – сказал тот, – она придумывает свою реальность и живет в ней. Дико бесится, когда иллюзия разрушается, вот тогда маман способна черт-те что устроить. Жить с ней невозможно.

– Почему? – спросил я. – Вы, наверное, Сергей?

– Потому что ты должен стать куклой, которая обязана вести себя так, как нужно ей, Ольге. Да, я сын Булкиной, – подтвердил молодой человек, – правду о матери я узнал не сразу, а когда старшеклассником стал. Наш физкультурник один раз, встретив меня в коридоре, похлопал по плечу.

– Молодец! Не ожидал от тебя!

И ушел. Я здорово удивился. А потом услышал интересную новость. Мать никогда не ходила на родительские собрания. Нужды не было, я был отличником с первого класса, даже четверок не получал, мне всегда нравилось учиться. Но в девятом классе ей пришлось посетить сходку предков, нашу школу сделали специализированной. Десятый, одиннадцатый класс – литературные. Тем, кто хотел поступать в технические вузы, пришлось искать другие учебные заведения. Маман посидела на собрании родителей недолго, ей быстро надоело, она встала и заявила:

– Вы тут решайте, что хотите. Сергей однозначно отсюда уйдет. Он победил на Всемирной олимпиаде по эстрадному пению, ему прямая дорога в шоу-бизнес. Нечего мальчику в вашем убогом заведении стихи Пушкина учить. Он – звезда почти мирового масштаба.

И, хлопнув дверью, ушла. А теперь поставьте себя на мое место. Учителя ажитировались, вопросы задают, а я моргаю, ничего не понимаю. Одно радовало: я давно решил получить образование в области компьютерных технологий, определенно надо было менять школу.

Сергей сел в кресло.

– Помнится, я пришел домой и спросил у матери: «Какая олимпиада? Какой я победитель эстрадного пения?» Она надулась: «Не знаю, о чем ты говоришь!» Но я ей допрос, как в КГБ, устроил. В конце концов она заорала: «Ты урод! У других дети многого достигли! Их по телевизору показывают. А мой тупо сидит дома! Никаких успехов!»

Сергей замолчал.

– То, что сын на золотую медаль идет, станет мегаспециалистом, не курит, не матерится, не шляется с дурными компаниями, не пьет – все это значения не имело, – вскипела Тата.

– Да ладно тебе, – остановил жену Сергей и продолжил: – Маман во время той нашей беседы голову потеряла, изложила свое жизненное кредо: она должна иметь такого сына, какого она хочет! Знаменитого. Богатого. Чтобы о нем по телевизору постоянно говорили. Вот такой мой путь. Тупой математик, который сидит у компьютера, ей не интересен! Ей стыдно, что у нее сын неудачник! Поэтому ей и приходится придумывать небылицы. Вот тогда я понял, почему мать на меня в детстве постоянно орала. Когда я в музыкальную школу из-за полного отсутствия голоса и слуха не поступил, она меня чуть не убила! Сижу, делаю уроки, влетает маман, бросает учебник на пол, по затылку меня хрясь! «Хватит гнить над книгой! В телевизоре детский конкурс песни показывают. Посмотри, как они выступают!» Странное поведение для матери. Но я, дурачок, полагал, что она так обо мне заботится, хочет, чтобы я отдохнул. И вдруг все прояснилось. Я не тот, кем она меня придумала. Следующие два года я жил на горящей бочке с мазутом. Уйти никуда не мог, восемнадцати лет не было. Дома жесткий прессинг – учись пению. Я поступил в МГУ и ушел из дома. Более с матерью не виделся. Снял комнату, начал работать, появились деньги, переехал в квартиру, встретил Тату.

– Мы случайно познакомились, – объяснила девушка, – в очереди в кафе «Блинцы», там еду навынос продают. Я стояла за Серегой, он взял кофе, оладьи, повернулся и на меня сначала тарелку уронил, а потом напиток вылил. Прикол.

– Я испугался, – признался парень, – решил, что сейчас крик до неба поднимется! А Тата расхохоталась: «Круто. Жутко не хотела ехать в одно место. Спасибки тебе, теперь я точно свободна». Ну и мы познакомились.

– Серега представился сиротой, – сказала Тата, – не сразу признался, что у него есть мать. Потом назвал ее имя, фамилию. Это оказался прикол покруче, чем в кафе с блинами.

– Вас не насторожила фамилия Булкина? – удивился я. – Она не очень распространенная.

– Я по паспорту Кузнецов, – улыбнулся Сергей, – Тате не пришлось фамилию менять. Маман состояла дважды в браке. Я от первого мужа.

– Мы просто посмеялись по поводу совпадения, – добавила Маргарита, – вот и все. А потом Тата прибежала с сообщением: Сергей – сын Ольги Михайловны. Судьба порой выкидывает гадкие шутки. И я рассказала Сереже правду.

– Очень я испугался, – признался парень, – решил: раз Ольга испоганила детство Таты, та не захочет жить со мной.

Татьяна обняла мужа.

– Ну, вообще-то, мое детство было не очень удачным из-за моей матери, Ларисы.

– Подружки друг друга стоили! – фыркнула Рита.

– Никуда я от Сережи не уйду, – улыбнулась Тата, – но мы оба не хотим иметь ничего общего с госпожой Булкиной.

– Мы трое не хотим, – поправила ее Рита.

– Маман не изменится, – подвел итог Сергей, – она по-прежнему живет в своем мире, она там гениальный экстрасенс, чудо-гадалка, целительница.

– Это не так, – вздохнула Рита, – но не стоит отрицать, что у Булкиной развита интуиция. Кроме того, у нее высшее медицинское образование, которое помогает ей давать советы по здоровью. Что же касается предсказаний и прочей лабуды, то разве умный, успешный, уверенный в себе человек пойдет в случае болезни, потери работы, другой неприятности к гадалке?

– Навряд ли, – ответил я.

– Я тоже так полагаю, – согласилась Маргарита, – те, кто пользуется услугами подобных специалистов, не особенно умны, необразованны. Они неустойчивы психологически, верят каждому слову экстрасенса, по любому поводу спешат советоваться с Ольгой.

– Чистая правда, – сказал Сергей, – не знаю, как сейчас, но когда я уходил из дома, у мамы было два телефона: рабочий и личный. На первый часто звонили одни и те же люди. Например, Светлана Фотина. Вы, наверное, знаете, что до Таты я состоял в законном браке со Светланой?

Я кивнул.

– Я беседовал с Фотиной.

– Некрасивая получилась история, – поморщился Сергей, – я ни в чем не виноват, но почему-то чувствовал себя отвратительно.

– Фотина вам объяснила, что произошло? – спросила Тата.

– Мы разговаривали недолго, – пояснил я, – Она сообщила, что не понравилась Ольге Михайловне, та предрекла смерть ее родителей.

Сергей посмотрел на жену, потом сказал:

– Это не совсем правда. Сейчас все расскажу…

Мне так хотелось поговорить со Светланой, что я позвонил ей сразу после того, как расстался с Кузнецовыми, и напросился на встречу. Домой приехал поздно, сел ужинать и рассказал батлеру, что выяснил.

Глава 39

– История повернулась неожиданной стороной, – удивился Борис, ставя на стол тарелку.

– Весьма неожиданной для меня, я пребывал в уверенности, что Тата решила отомстить Ольге Михайловне, – признался я.

Боря сел напротив меня.

– Понятное желание, людям часто хочется отомстить так, чтобы зуб за зуб, глаз за глаз. Судя по вашему рассказу, Ольга Михайловна не самый приятный человек.

– Некоторым женщинам нельзя заводить семью, рожать детей, – сказал я. – Есть такое понятие – патологический лгун. Люди, как правило, говорят неправду ради достижения каких-то своих целей: получения денег или доказательства своей значимости. У большинства хватает ума сделать свое вранье хоть немного похожим на правду. Однако встречаются и такие, кто придумывает истории просто из любви к искусству, врут, потому что им врется. Какую выгоду получила Булкина, заявив на родительском собрании, что ее сын – победитель Всемирной олимпиады эстрадного пения?

– Просто бред. Любой нормальный человек не поверит в это, спросит: «Где проводили конкурс? В какой стране? Когда?» И что ответить? – подхватил Борис. – Тебя же сразу разоблачат! Будешь выглядеть идиотом.

Я попытался объяснить батлеру суть:

– Отличие патологического лгуна от обычного состоит в том, что первый, когда плетет свои истории, сам в них верит. Для Булкиной Сергей был победителем. Точка. Поэтому она так болезненно реагировала, когда чадо попыталось вернуть ее к реальности.

– Ну просто большая психиатрия, – усмехнулся Борис.

– Нет, большая психология, – возразил я, – не являюсь специалистом, не имею права ставить диагнозы. Но если вспомнить, что Ольга Михайловна рассказала мне при нашей первой встрече, то она мало правды сообщила, в основном нафантазировала.

Боря прищурился.

– Иван Павлович, никто честно не признается, как бросил на пол младенца, а потом свалил вину на сестру несчастного ребенка. Булкина представила адаптированный вариант произошедшего. Мы с таким поведением сталкиваемся постоянно. А что за история с Фотиной?

– Еще один пример весьма странного поведения родительницы, – сказал я. – Мать Светланы после гибели супруга заболела. Диагноз ужасный – рак. Плюс сопутствующие заболевания, проблемы с сердцем. Елене Семеновне предложили стандартное лечение: химиотерапию, операцию. Ее предупредили: недуг обнаружен на первой стадии, в этом случае девяносто восемь процентов больных выздоравливает. Надо только соблюдать предписания врача. Старшей Фотиной начали делать уколы, ее затошнило. Это случается почти со всеми, нужно потерпеть. Но не каждый человек готов терпеть стиснув зубы. Елена Семеновна была весьма общительной дамой, принялась жаловаться знакомым, соседям, коллегам по работе. И кто-то посоветовал ей обратиться к Ольге Михайловне, экстрасенсу, целительнице. Далее ситуация развивалась по известному сценарию. Понимаете?

– Представительница альтернативной медицины пообещала полное выздоровление без каких-либо неприятных ощущений? – предположил Боря.

– Именно так, – согласился я, – при этом потребовала отказаться от услуг онколога, ходить только на сеансы к ней, Булкиной.

– Которые она не даром проводила, – вновь предположил батлер.

– Естественно, – подтвердил я, – поначалу старшая Фотина почувствовала себя намного лучше, чем во время прохождения химии.

– Она просто перестала получать жизненно необходимые лекарства, вот ее и перестало мутить, – сказал батлер. – Ну почему некоторые женщины так неразумны?

Я погладил Демьянку, на спине которой сидела Китти.

– Глупость – внеполовое понятие. Деньги у Фотиных были, но Булкина выкачала все. Из-за отсутствия средств Елена пропустила пару сеансов, и ей стало резко хуже.

– Просто зла не хватает, – вскипел батлер, – болезнь обострилась из-за отказа от химии.

– И опять справедливо, – согласился я, – но Елена оценивала положение иначе: она не ходит к Ольге, поэтому плохо себя чувствует. И ей пришла в голову идея. У Булкиной есть сын-одиннадцатиклассник, у нее дочь, чуть старше юноши. У Светы уже был сексуальный опыт. Дочь должна соблазнить парня, он захочет жениться и попросит мать лечить его будущую тещу бесплатно. Ольга Михайловна, конечно же, не откажет.

Боря, который во время моего рассказал направился в зону кухни, замер и обернулся.

– Вы шутите?

Я отставил пустую тарелку.

– Серьезен как никогда. Спасибо, Борис, рыба удалась на славу.

– Безумная баба, – выпалил батлер, – она не подумала, что парню семнадцать, а Светлана старше? Если Ольга Михайловна узнает об этой связи, она может заявить в полицию на Светлану. На языке уголовного кодекса ее действия называются совращением малолетних. То, что девушка ненамного старше любовника, в расчет не принимается. Раз, и мышеловка захлопнулась, младшая Фотина поехала на зону. Растлителей в местах заключения никто не щадит. Не могу поверить, что Елена такое придумала.

Я бросил в чай ломтик лимона.

– Она это сделала! Объяснила Светлане: без лечения я умру, ради меня соблазни парня. Мы с вами понимаем, что семнадцатилетний здоровый парень всегда готов заняться сексом. Мало кого остановят мысли о том, что не с каждой представительницей слабого пола можно вступать в интимные отношения. И вам, и мне было семнадцать. Лично я понимаю Сергея, в моей биографии в этом возрасте было несколько историй, о которых лучше забыть. Учтите, отца у Сергея не было, близкими друзьями он не обзавелся.

– Последнее как раз хорошо, – перебил меня батлер, – компания мальчишек – тот еще коллектив. Там процветает глупое бахвальство, звучат охотничьи рассказы о покоренных женщинах и выпитых бутылках. Я бы тоже хотел кое-что забыть из своих семнадцати лет.

– Не стану долго разводить турусы на колесах, – продолжил я, – Светлана, уже вполне опытная в общении с мужчинами, легко затащила наивного Сергея в койку. И через некоторое время спросила:

– Когда мы поженимся?

Сережа был истинным джентльменом, да к тому же он потерял голову от своей первой любовницы. Парень воскликнул:

– Хоть завтра!

О том, что ему, несовершеннолетнему, для оформления брака понадобится разрешение матери, Ромео понятия не имел. Светлана предложила ему дождаться восемнадцатилетия, которое вот-вот наступит. В мае Сережа стал совершеннолетним. Шестого числа пара тихо расписалась в загсе. Почему-то церемония проходила в кабинете заведующей, никакого срока ожидания им не назначили. Но Сережа тогда об этом не думал. Света тут же попросила мужа помочь ее матери. Она понятия не имела о характере Булкиной, о ее отношениях с сыном. Сама Света очень любила свою мать, была ради нее готова на все. Сергей пообещал выполнить просьбу невесты, но к Ольге Михайловне не обратился, понимал: это хорошо не закончится. Елене тем временем становилось все хуже, однажды Светлане пришлось вызвать «Скорую», которая отвезла мать в больницу. А там врачи объявили, что они бессильны: старшей Фотиной уже нельзя помочь. Болезнь сильно запущена, об операции речи быть не может. Светлана бросилась к Сергею, спросила:

– Ты с мамой говорил?

Парень стал юлить, дескать, не успел, мать все время занята.

Когда об этом зашла речь в мастерской Николая, Рита посмотрела на зятя.

– Извини, но ведь это правда.

Парень махнул рукой.

– Так я ничего не скрывал от Таты. Идиотом тогда был. Мне у матери чего-то попросить – все равно что дерьма поесть. Да и отношение у меня к ней тогда было как к врагу. Просто я ждал, когда поступлю в вуз и смоюсь. Куда? А к Свете! С ней жить стану. Жена же упорно просила меня с матерью по поводу Елены Семеновны поговорить. И отказать нельзя, и правду сказать невозможно. Что делать? Я попал в идиотское положение. Короче, я привел ее к нам в гости. Света стала умолять мою мать спасти Елену. Булкина ей конкретно ответила: «Нет, ты соблазнила Сергея из-за меня? Пошла вон!» Мать Фотиной вскоре умерла. Светлана меня в ее смерти обвинила и подала на развод. Я пытался ей объяснить, что не причастен к кончине Елены Семеновны. Если уж правду говорить – она сама себя погубила. Поверила экстрасенсу и гадалке, из-за своей глупости на тот свет ушла. Светлане мои слова не понравились.

Тата поддержала мужа:

– И понятно почему. Она искала виновного, признать, что родная мать дура, трудно. И сказать себе: «Тут много и моего пофигизма, я разрешила маме бросить химиотерапию, не возражала, когда ее понесло заговорами лечиться. При чем тут Сергей? Мы с мамой сами могилу ей вырыли». По большому счету даже Ольгу Михайловну не стоит обвинять. Булкина что, бегает за клиентами? Силой их к себе тащит? Нет. Они сами к ней идут. Надо было подумать спокойно и вернуться к онкологу. Но если так рассуждать – значит, дочь и мать – обе дуры, их общий идиотизм убил Елену Семеновну. Сережа тут с какого боку? А с того, что его обвинить – значит себя оправдать.

– Она сразу со мной развелась, да семьи и не было, вместе мы не жили, просто встречались. У меня времени на переживания не осталось, в МГУ поступал, от маман ушел. Да и понял я – нет у нас любви и не было. Мы с Фотиной больше не виделись, – продолжал парень, – но примерно год назад она вдруг мне на сотовый звякнула. Вот уж я удивился! И тому, что Светлана предложила в кафе посидеть, и тому, где она мой номер раздобыла. Не хотел идти, но Фотина упорно звонила.

– Я мужу сказала, – снова вмешалась в беседу Тата, – вдруг у нее беда, а обратиться не к кому. Вспомни, как тебе и мне плохо было, когда мы один на один с неприятностями остались.

– Ну я и пошел, – вздохнул Сергей, – еще та беседа вышла. Она стала говорить, что я единственное светлое пятно в ее жизни, попросила прощения за оскорбления, призналась:

– Я сама в смерти мамы виновата. Ты ни при чем. Сережа, нас многое связывает, давай прямо сейчас поедем в гостиницу? Помнишь, как нам хорошо было вместе?

Сергей скорчил гримасу.

– Фуу! Я во время разговора, пока она секс не предложила, думал: «Ну ё-мое! Как я мог с этим страшилищем спать? Жуть ходячая!» Брови, ресницы, губы – все не свое. Выглядит лет на пятнадцать старше.

Меня охватило любопытство:

– И как вы поступили?

– Ну, – смутился парень, – сделал вид, что мне в туалет надо. Пошел в сортир, вылез в окно и сбежал. Хорошо, что кафешка на первом этаже находилась.

Глава 40

Я посмотрел на батлера, который нарезал кекс, и завершил рассказ:

– Когда я услышал про то, как Сергей эвакуировался из кафе, не смог сдержать смеха. Парень засопел, а я быстро объяснил:

– Простите, просто удивительно, как мы с вами совпадаем по способам выхода из неловких ситуаций. Сам тоже один раз сбежал от дамы через окно мужского туалета.

Борис отложил нож.

– А я воспользовался деревом, – неожиданно сказал он, – студенческие годы, поездка на дачу к приятелю. А тот мне приготовил девушку, ну совсем неподходящую, она смеялась, как лошадь. И что мне было делать? Объяснить другу, что она мне не нравится? Это мне показалось постыдным, потом ребята обзовут импотентом. И я затеял побег: я решил улепетнуть со второго этажа, где нас в спальне на ночлег устроили, используя высокое дерево. Оно как раз под окном росло. Думал, что легко по нему слезу, на свой мопед сяду и дам деру.

Боря засмеялся.

– Но все не по плану пошло. Я зацепился брючным ремнем за сук. Дергался туда-сюда! Бесполезно. Пришлось звать на помощь. Как меня снимали – отдельная сага. Хорошо, я догадался сказать, что открыл окошко, подымить хотел, перевесился через подоконник и случайно выпал.

– И вам поверили? – поинтересовался я.

Боря кивнул.

– Молодые мы были, глупые. Сергей объяснил, с какой целью Светлана с ним встречалась?

Я взял с блюда ломтик кекса и процитировал бессмертное произведение Александра Грибоедова «Горе от ума»:

– «Князь, князь! Назад!» Фотина хотела возобновить отношения с Сергеем. Знаете, что еще странно. Когда Светлана была в гостях у Булкиной, ее отец уже погиб, а мать болела. А мне она рассказала, что папаша был жив, Булкина нагадала ей смерть родителей. Зачем Света врала?

– Навряд ли ее Сергей как любовник интересовал. Какова истинная причина вновь вспыхнувшей страсти? – терялся в догадках Боря.

Я не успел ответить, потому что раздался звонок в дверь.

– Кто бы это мог быть? – удивился Борис, ушел в холл и вскоре оттуда загремел бас:

– Вы не Подушкин!

Я сообразил, что происходит нечто необычное, вышел в прихожую и увидел мужчину в дорогом костюме.

– А вот и он, – обрадовался незнакомец, – добрый день, детектив!

– Здравствуйте, – сказал я, – мой офис распложен в соседнем здании. Если соблаговолите подождать пару минут, то я сменю домашнюю обувь на уличную, и мы с вами туда пройдем…

Неожиданный посетитель не дал мне договорить, он вынул из кармана сложенный листок и протянул мне.

– Читайте.

Я развернул послание. «Уважаемый Петр. Мы с помощницей, Евдокией Львовной Ремневой, готовы приступить к поискам украденной у вас эскимосской нежной кошки. Берем недорого. Стопроцентная гарантия успеха. Владелец детективного агентства Иван Павлович Подушкин». Сказать, что я удивился, значит ничего не сказать.

– И вот он я, – с ехидцей произнес гость.

– Кто такая Ремнева? – спросил я. – У меня один ассистент, Борис. Вот он перед вами. И не писал я вам писем. Смешно признаться, но я не умею отправлять электронные послания.

– В прихожей меня помаринуете или кофейком угостите? – ухмыльнулся Петр.

– Проходите, пожалуйста, – хором предложили мы с Борей и отвели Петра в гостиную.

– Иван Павлович не любит компьютер и все, что с ним связано, – объяснил Боря, подавая гостю кофе, – в Сети работаю исключительно я. Но у меня даже нет вашего адреса! Вот, смотрите, папка «отправленные», сейчас…

Борис открыл один из своих ноутбуков, постучал по клавишам. Петр, который с интересом смотрел на экран, издал смешок.

– А если посмотреть в корзине?

– Это не трудно, – сказал Борис, нажал куда-то пальцем и замер.

– Поздравляю вас, господин соврамши, – процитировал Петр роман Булгакова.

– Но я это не писал! – поразился Боря. – Как мог быть удален файл, который никогда не существовал?

– Число и время отправки указаны! – добил батлера гость. – Иван Павлович, ваше мнение?

– Если Борис утверждает, что не посылал вам письма, значит, он его не отправлял, – решительно ответил я. – К тому же я понятия не имею, кто такая госпожа Ремнева!

– Кофеек у вас отменный, – одобрил бизнесмен.

И тут в столовой появилась Демьянка, на спине которой восседала Китти.

Петр оглушительно рассмеялся.

– Улика сама пришла. Собачка, иди сюда.

Дёма приблизилась к гостю, тот стал гладить ее по голове.

– Хорошая, хорошая. Люблю собак, жаль, жизнь не позволяет их завести.

– Дюка! – закричал батлер.

Я вздрогнул. Боря работает у меня не первый год, но до сих пор я не слышал, чтобы он повышал голос.

– Дюка! – повторил Боря уже спокойнее. – Она пошла в туалет, долго там сидела, а потом они с Жанной Николаевной и Николеттой живенько сбежали. Иван Павлович, вы отказали…

Борис начал быстро «сдавать» Жеку с компанией и закончил рассказ фразой:

– Дюка нас обманула, вместо туалета она зашла в кабинет хозяина и с его почты отравила вам предложение о сотрудничестве. У Ивана Павловича в ноутбуке есть почта, но он ее никогда не открывает.

Батлер постучал кулаком по столу.

– А уж смотреть в корзину он вообще не станет, сомнительно, что Ивану Павловичу вообще известно о ее существовании.

– Спокойно, не кипятитесь, – улыбнулся Петр. – Иван Павлович, как вам понравилась моя библиотека?

Я опять лишился дара речи, а сын Жанны Николаевны развеселился:

– Борис, ваш хозяин наивен в плане компьютерных технологий. Но как он мог поддаться на уговоры моей матери?!

Я поднял руки.

– Примите мои извинения. Если решили наказать меня за противоправные действия, не стану возражать. Вы со всех сторон правы.

Борис занервничал.

– Разрешите, я объясню. У Ивана Павловича есть мать, госпожа Адилье…

По мере того как батлер весьма откровенно обрисовывал ситуацию, Петр все шире и шире улыбался. А когда Боря произнес: «И Жанна Николаевна заверила, что в ваших владениях охрана наблюдений не ведет», – владелец «дома без людей» застонал от смеха.

– Ну, Боря! Уж прости за амикошонство, но я более не могу вести беседу на «вы». Ладно Иван, с ним все понятно. Но ты! Да, охрана не видит мою территорию. Но я! Я-то могу в любую секунду туда заглянуть! Понятное дело, что едва Подушкин вошел, ко мне прилетело сообщение: «Несанкционированный доступ». Я включил обзор. Ба! Незнакомец. Через минуту гугл всю информацию на «взломщика» выдал. У меня в спальне много дорогих вещей, но вора привлекли только книги. Он смотрел на них так же, как я гляжу на чужие интересные библиотеки. Забавно. Я решил познакомиться с гостем. Сначала отправил к нему «любовницу», потом Федю, тренера. Смотрю, слушаю, думаю: этот Иван Павлович прямо как я, есть психологическое сходство. Позабавился я и решил выяснить, кто ж его ко мне направил? Потом гляжу, он Китти уволок. Ну тут мысль о Жанне первой в голову пришла. Мать спит и видит, как меня женить, неймется ей. Много чего она придумывала, теперь, значит, моя кошка ей зачем-то пригодилась.

Я подавил вздох, но Петр понял мое состояние.

– Да, ты, Иван Павлович, пораженец. Не можешь Николетте хвост прищемить. Я тоже с матерью не спорю, но отстоять право на неприкосновенность собственной территории способен. Я ее к себе не пускаю. Решил поговорить с тобой, и тут! Письмо!

– Я чувствую себя полным идиотом, – признался я, – должен был догадаться, что в дом, который весь напичкан электроникой, хозяин может заглянуть в любую секунду.

– Это моя вина, – расстроился Боря, – совсем обезумел.

– Ну, парни, – веселился Петр. – Ну, домушники! Сперли игрушку!

– Сейчас отдам, – засуетился Борис, наклонился над Демьянкой и взял Китти.

«Кошка» вцепилась в собаку, Боря решил применить силу. Демьянка принялась отчаянно лаять.

– Фу! Нет! – велел ей батлер.

Китти завопила:

– Не-е-ет! Не-е-ет! Не-е-ет!

Петр замахал руками.

– Все, все! Оставьте кошку себе. Парень, который сделал Китти, реально молодец. Я его к себе переманил, открыл фирму. За такими игрушками будущее. Пока они дороговаты для среднего покупателя, но со временем удешевятся. Он мне показывал голографического младенца. Шедевр. Пока тот не заговорил, я думал, что это живой малыш.

– Как его зовут? – быстро спросил я.

– Ребенка? Олег вроде. Нет! Александр! Алик! – вспомнил Петр.

– Я интересовался именем создателя голограммы, – уточнил я, – но и имя виртуального ребенка пришлось кстати.

Петр потер руки.

– Кирилл Попов ранее работал у Олега Котина, тот захватил почти весь рынок компьютерных игр. Ну да ничего, у меня свои планы.

– Мечты должны сбываться, – послышался из коридора голос Олега. – Вань, у тебя дверь не заперта. И кто тут поминает мое имя всуе?

Котин вошел в гостиную, в руках он нес бутылку и пакет. Петр обернулся. Олег замер на пороге. В комнате стало тихо. Я решил разрядить напряженную атмосферу.

– Господа, разрешите представить вас друг другу. Петр, это мой близкий друг…

– Мы знакомы, – хором произнесли мужчины.

– Ну, Ваня, – протянул Олег, – умеешь ты ошарашить.

– Согласен, – процедил Петр.

– Я отправил Боре письмо, – продолжал Котин, – в нем данные на человека, который тебя интересует. Анна постаралась.

– Кирилл Попов! – воскликнул Борис. – Петр, думаю, вам надо знать, чем занимается человек, которого вы поставили во главе фирмы. Младенец – прекрасное изобретение. Но то, для какой цели он был создан, вас не обрадует.

Глава 41

На следующий день мы с Борей устроились в небольшой комнате перед компьютером. На экране появился офис Петра. Напротив хозяина кабинета сидел незнакомый мне парень в джинсах и клетчатой рубашке.

– Кирилл, – говорил бизнесмен, – правильно ли я тебя понял? Голографического младенца заказала Светлана Фотина?

– Точно, – согласился Попов.

– И как им управлять? – полюбопытствовал Петр.

– Нужна специальная аппаратура, – обтекаемо ответил парень.

– Она размещается в машине, – предположил хозяин кабинета, – легковушка подъезжает на рабочее расстояние. И «младенец» оживает. Но он умеет разговаривать! Это удивляет меня еще больше.

Кирилл кивнул.

– Не спрашивайте, как я это сделал. Просто я гений!

– Спорить не стану, – улыбнулся Петр, – ты очень талантливый парень. Но порой творение рук одаренного человека используют для неблаговидных дел.

Петр постучал пальцем по письменному столу.

– Пригласите Фотину.

Через минуту в кабинет вошла молодая женщина, которая врала мне о том, что Булкина нагадала ей смерть родителей и посоветовала оформить на себя их квартиру.

– По какой причине меня сюда приволокли? – возмутилась Фотина.

– Мои люди были грубы? – мигом отреагировал бизнесмен. – Назовите, кто посмел вам нахамить, я его строго накажу.

Светлана дала задний ход.

– Нет, меня вежливо пригласили. Зачем я здесь?

Петр кашлянул, мы с Борей встали, батлер толкнул дверь, я первым вошел в кабинет и с порога произнес:

– Здравствуйте, Светлана. Сколько правду ни закапывай, а она все равно на свет вылезет.

У Фотиной затряслись руки.

– Вы о чем?

– Я об Ольге Михайловне Булкиной, – уточнил я, – матери Сергея, с которым вы некоторое время состояли в браке.

– Во! – удивился Кирилл. – У тебя, оказывается, муж был?

Фотина поджала губы.

– Нет. Нас связывали деловые отношения. Никакой любви.

– Вы молодая женщина, – вступил в разговор Борис, – вроде у вас не должно быть проблем с памятью. Иван Павлович, давайте пригласим Сергея?

Я вынул телефон.

– Идти ему недалеко, он в машине ждет.

– Не надо! – воскликнула Фотина.

Я положил сотовый на стол. Спасибо Элеоноре, она научила меня играть в покер, и двойная благодарность обезьяне Мими, которая отшлифовала эти навыки, сделала меня настоящим асом блефа[3]. Сергея нет внизу, он понятия не имеет, куда мы с Борисом поехали.

– У вас выбор: или вы отвечаете на вопросы сами, или в компании с Сергеем, – вкрадчиво произнес Петр, – полагаю, что ваш бывший муж ничего не станет скрывать.

– Интересно, – процедил Кирилл.

– Я тебе потом все объясню, – заюлила Фотина.

– Ну а я сейчас введу вас в курс дела, – пообещал Борис и рассказал историю брака Фотиной.

– Ну вруха! – только и смог пробормотать Кирилл. – Она мне баки заливала: никогда никого не любила, я у нее первый, самый лучший.

Петя посмотрел на меня, потом мы оба перевели взгляд на Бориса, тот улыбнулся.

– Кирилл, к сожалению, многие женщины врут. Чаще всего они говорят: «Дорогой, я никогда никого не любила, ты мой единственный, самый-самый». Это одна ложь. И вот вторая: «Дорогой, я была замужем, но тогда отбывала в постели повинность. Так хорошо, как с тобой, мне с ним никогда не было».

Кирилл заморгал.

– Во…! Она так и говорила. Первый вариант. Ну ваще! Я в шоке!

– Я все тебе объясню, – промурлыкала Светлана, – но не здесь же?!

– Да пошла ты, – огрызнулся Кирилл, – голограмма – офигенно дорогая штука! Я бесплатно Светке сделал, потому что она со мной живет. Каждый день мне в любви клялась, говорила: «С детства тебя ждала». Потом рассказала, как Булкина ее мать убила. Я подумал: «Вот же… эта Ольга», так жалко Светку стало. Ну я и соорудил Алика! Денег на аппаратуру не было. Пришлось кое-кому кланяться, бартер предлагать: вы мне даете что прошу, а я вам за это смастерю то, что вам надо, абсолютно бесплатно!

– Кирилл, вы постоянно пугали Ольгу Михайловну и пытались убрать с дороги меня, – сказал я. – Наверное, не ошибусь, если предположу, что о наведении порчи сообщили тоже вы. Эффектная была операция: беседа через домофон, дверь квартиры блокирована.

– Фигня, – усмехнулся Кирилл, – я сделал ма-а-аленькую такую лапочку, посадил ее на пол у двери, вернулся в машину, дал сигнал. Лапочка поползла вверх, нажала на кнопку домофона, а когда вы ответили, я приказал ей говорить. Слышал и видел через камеру в лапочке, как вы туда-сюда носились. Ржака. Дверь в подвал я не открывал. На фига мне это? Все из машины сделал.

Я молча слушал мерзавца, а в голове роились вопросы. Допустим, что Фотина спустя время решила-таки отомстить Булкиной. Но почему она так долго ждала? Да, Ольга Михайловна поспособствовала кончине Елены Семеновны. Но к ясновидящей приходила не она, а младенец Алик! Булкину шантажировало и пугало изображение мальчика, которого Ольга бросила головой о пол. Откуда Светлана могла знать об этой истории? Кто ей рассказал о том, что произошло в ванной квартиры, которую Ольга Михайловна обманом отняла у Ларисы Гранкиной?

– Я не виновата, – зашептала Света, – честное слово. Да, с Сережей я нехорошо поступила. Я с ним спала, чтобы Ольга мою маму бесплатно лечить продолжала. У нас деньги закончились. Все отдали Булкиной. Только зря я старалась. Сергей не помог. Обещал попросить мать, но обманул. Мы с ним расстались. Но мне так хотелось ему гадость сделать. Следила за ним в соцсетях, узнала, что он женится. Он фото обручения выставил, аккаунт невесты отметил. Я его прогуглила и решила мстить. Стала писать и в «Фейсбук», и в «Инстаграм»…

– Ваше желание навредить бывшему мужу объяснимо, – остановил я ее. – Но откуда вы узнали про Ниагарский водопад, про то, как Ольга добывает сведения?

Фотина вскинула брови.

– Она сама рассказала! Записала мастер-класс «Как стать экстрасенсом», пять лекций, торгует ими. В первой объясняет про стену воды, как она льется, замирает…

Я опять умолк. Помнится, Булкина заверяла меня, что никому про Ниагарский водопад ни словом не обмолвилась.

– Ах ты…! – вскипел Кирилл. – Испарись из моей жизни.

– Я правда тебя люблю, – заплакала молодая женщина, – очень. Да, сначала я обманывала, ничего к тебе не испытывала, но теперь все иначе. Кирюша, меня заставили! Я вся в долгах! Мне обещали их оплатить… – Светлана взмолилась: – Пожалуйста, поверьте. У меня есть запись! Я в трудном положении, взяла кредит, не могу его выплатить. И тут мне позвонили, пригласили на встречу. Я в телефоне диктофон включила. Вот! Слушайте! Я не вру!

Фотина положила на стол айфон и ткнула пальцем в экран. В комнате зазвучал голос, и вскоре я изумился. Ну почему я раньше не понял? Почему не догадался?

Глава 42

– Булкина жива? – осведомилась Элеонора.

– Она на аппаратах в реанимации, – объяснил я, – в медикаментозной коме. Что дальше с ней будет, неизвестно. О покойных плохо не говорят, но Ольга Михайловна жива, поэтому я выскажусь откровенно: она ужасная особа. Главное для нее – деньги, на втором месте – слава. Сергей, рассказывая о матери, говорил правду, Ольге нравится, когда ей завидуют, у нее в жизни все должно быть идеально. Сын – непременно вундеркинд. Она сама – вторая Ванга. Ох, простите, я ошибся. Это Ванга вторая, Булкина – первая. Элеонора, съешьте еще кусочек пирога.

– Прощай, моя талия, – махнула рукой бывшая хозяйка. – Борис, два куска мне, да нарежьте потолще. Насчет Ванги я не уверена, но титул главной вруньи года Ольга заслужила.

– Она лгала постоянно, – заметил Боря, взяв тарелку Норы. – Сказала Ивану Павловичу, что хотела после смерти Ларисы взять к себе Тату и Алика. Да не вышло, потому что ее ошибочно поставили на учет в туберкулезном диспансере. Но когда я проверил эту информацию, то легко выяснил: Ольга Михайловна никогда в диспансере не появлялась. О ней никто там не слышал. И никто Булакину с Булкиной не путал. Не было у них никогда таких пациенток.

– Ну эта ложь объяснима, – с набитым ртом сказала Нора, – мадам хотела выглядеть сострадательной: вот я какая милосердная, жаль, что обстоятельства не позволили сирот приголубить.

– Она лгала Ивану Павловичу и про то, что говорил ей младенец, – не успокаивался Борис, – он якобы требовал квартиру и много денег. Ольга попыталась торговаться, и тогда «Алик» пообещал выложить правду в соцсетях про то, как Булкина бросила его на пол в ванной. Сказал, что у него есть видео.

– Видео? – изумилась Элеонора. – Какое? Откуда?

– Никакое, ниоткуда, – ответил я. – Справедливости ради замечу: врали все, с кем я беседовал, а еще утаивали информацию. Маргарита, хоть и числится на бумаге владелицей успешного бизнеса, фактически им не владеет. Спустя некоторое время после смерти мужа она вложила все свои деньги в рискованное предприятие, рассчитывала получить огромный барыш, но прогорела. Нет бы извлечь урок! Но Рита взяла большой кредит под залог клиник, снова связалась не с теми людьми. Результат: лечебниц она не лишилась, но вся прибыль уходит банку. Жить Кузнецовой не на что, в кошельке звенят две копейки. Квартира тоже заложена. Не лучше дела и у Фотиной. У той кредит на кредите, она играет в интернете на каких-то биржах. Все деньги улетают в трубу, спасибо, что ее бесплатно кормит подруга, которая открыла кафе. С виду Маргарита и Светлана кажутся вполне успешными, но в реальности они нищие с огромными долгами. В этом деле много лжи. Но самое интересное… Борис, надо включить Элеоноре запись.

Батлер положил на стол айфон и нажал на экран. Женский голос:

– Давай говорить откровенно.

– Ладно, – согласилась Светлана.

– Ольга мерзавка.

– Согласна.

– Мне достали ее налоговую декларацию. На Булкину оформлено ИП, его ежемесячный доход в среднем три миллиона.

– Вау!

– И это только то, что открыто для налоговой. Думаю, реальная сумма в два раза больше. Уж поверь, я знаю схемы. Самая элементарная такова: есть два прайса. Один лежит в кассе, другой показывают клиентам с объяснением: «Оплату производите двумя траншами. Первую сумму через карточку, вторую наличкой в моем кабинете. В этом случае получаете десятипроцентную скидку». От такого предложения люди не отказываются. Я уверена, что у Ольги еще есть вип-клиенты, их обслуживают не в центре, они ей лично конвертики вручают.

– Да уж!

– Ольга фактически довела до самоубийства Ларису, я уверена, что она ее заставила выпрыгнуть из окна. Булкина получила четырехкомнатную квартиру Гранкиной, которая досталась Ларисе от первого мужа и была расположена в тихом московском центре в «сталинском» доме, хоромы аж двести квадратных метров. Прикинь, сколько они сейчас стоят?

– Ого-го! Миллионы!

– И не в деревянных! Медицинский центр, куда тупой народ толпой бежит, последние копеечки, тяжким трудом заработанные, Булкиной отдает. Если Ольга отправится в путешествие на тот свет, кому все достанется?

– Ну… не знаю.

– Подумай.

– Родственникам.

– А кто у Булкиной есть?

– Ну… кто-то есть!

– Светлана! Подумай. Она не замужем, братьев-сестер не имеет. Главный и единственный наследник… Ну?

– Сергей!

– Умница! Все получит сын. В один день он превратится в богача. Так?

– Да!

– Смотри. Как тебе парень на фото? Нравится?

– Ну… ничего особенного. А что?

– Его зовут Кирилл, он Ольгу со света сживет.

– Киллер? Стремно его нанимать. Вдруг Кирилла поймают? Он сразу нас сдаст! Кто…

– Светлана, – перебила Фотину дама, – дослушай. Он не профессиональный киллер. Гений по части компьютеров. Видишь?

– Что?

– На экран ноутбука смотри.

– Ну и что?

– Кто там?

– Девочка маленькая, видео. Ой!

– Что?

– Она курит трубку!

– Аха-ха! Здорово?

– Ну… странно. Ей, наверное, года три.

– Четыре, зовут Олеся.

– Родители идиоты! Ради прикола научили малышку курить!

– Света, она не живая.

– Кто?

– Девочка.

– Да ладно! Я же ее вижу отлично.

– Ребенка Кирилл сделал.

– Она его дочь?

– Нет! У меня есть клиент из богатых. У него дочь умерла.

– Ужас!

– Отец ее заказал у компьютерщика… ну… типа… тамагочи. Игра есть такая. Олеся там как живая, в компьютере растет, разговаривает, капризничает…

– Жесть! Кошмар!

– Не наше дело обсуждать его решение. Мужчина этот мне показал свою Олесю. И меня осенило! Младенец!

– Чего?

– Слушай внимательно. У меня есть телефон и адрес Кирилла, того, кто девочку сделал. Он нам может соорудить младенца.

– Виртуального?

– Голограмму. Если такой ребенок окажется около тебя на расстоянии вытянутой руки, то не поймешь, что он не настоящий. Но сделать его безумно дорого. Короче. Твоя задача – соблазнить Кирилла, внушить ему, что ты его обожаешь, и так далее. Тебе не впервой такое проворачивать.

– Нет, хватит с меня одного раза.

– Кредит выплатить хочешь?

– А то!

– Долги раздать надо?

– Ох! Очень.

– Деньги тебе нужны?

– Издеваетесь?

– Нет. Подсказываю способ решения всех твоих и моих проблем. Булкина – отъявленная дрянь. Кирилл сделает младенца, Ольга с ним пообщается, заработает инсульт-инфаркт, и упс! Пеките блины на поминки.

– А-а-а! Не понимаю.

– Что?

– Почему Ольга Михайловна умрет, если увидит младенца?

– Это не твое дело.

– Интересно же.

– Тебя должно волновать лишь одно: получение денег. Хочешь стать богатой?

– Да-а-а! Да-а-а!

– Тогда принимайся за дело. Кирилла можно найти в кафе «Три пьяных медведя». Сейчас объясню, как с ним общаться.

– Вдруг у меня не получится?

– С Сергеем же вышло!

– Ну он тогда был маленький! Я взяла его на секс.

– Кирилл тоже не старенький. Живет один. Бабы у него нет. Я о нем все разузнала.

Борис выключил телефон.

– Дальше идут инструкции, как понравиться компьютерщику.

– Значит, не Фотина затеяла эту историю? – уточнила Нора. – А все на нее указывало.

– Нет, – ответил я, – человек, который все придумал и спланировал, воспользовался неразборчивостью Светланы в половых связях в своих целях.

– Фотиной позарез нужны деньги, – подхватил Борис, – она по всем направлениям банкрот. Добавьте сюда еще и ненависть к Булкиной, которая отказалась лечить бесплатно ее мать, и то, что Светлане ничего трудного делать не придется.

– Всего-то надо лечь в постель с Кириллом, – пояснил я, – а потом познакомить парня с тем, кто хочет довести Ольгу Михайловну до естественной смерти. Дама не первой молодости, которая заработала несколько инфарктов-инсультов, не удивит врачей. И ничего подозрительного в том, что очередное повышение давления ее убьет, никто не усмотрит. Кирилл ранее работал у Олега, Котин характеризует его как мегапрофессионала, но жадного, беспринципного человека, готового ради денег на все.

– Зачем заказчику убийство Булкиной? – спросила Элеонора. – Он же мог сам на компьютерного разбойника выйти.

– Мы задали основному действующему лицу тот же вопрос, – усмехнулся я. – Ответ: «Сейчас у меня нет денег, чтобы заплатить создателю «младенца». В долг он не работает. Но поскольку Кирилл живет со Светланой, то он согласится даром помочь ради любовницы». Расчет оправдался. «Ребенок» заработал, у Ольги Михайловны начались проблемы со здоровьем. Все могло завершиться к радости Фотиной и остальных.

– Но никто из них не предполагал, что Булкина отправится к вам, а вы, Элеонора Андреевна, пригласите Ивана Павловича, – подвел итог Борис. – Вот такая история.

Элеонора подняла руку.

– Два вопроса. Первый. Дюка отправила с компьютера Вани письмо Петру?

– Да, – подтвердил я, – пока мы с Жекой и Николеттой пили чай, она ушла якобы в туалет. А на самом деле отправилась в мой кабинет к ноутбуку.

– И послание улетело? – уточнила Нора.

– Верно, – кивнул Борис, – в чем можно убедиться, проверив папку «отправленные».

– Так зачем она прикинулась, что ушибла ногу, и вернулась?

Мы с Борей рассмеялись.

– Самим интересно было, – признался батлер, – а потом, убирая квартиру, я нашел дорогое кольцо, оно закатилось под стол, на котором стоит компьютер. Я понял, чье оно, позвонил Дюке. Та приехала за украшением и призналась, что, когда печатала текст, перстень ей мешал. Она сняла его, положила на стол. И ушла, забыв украшение. Потом заметила пропажу, придумала способ вернуться и задержаться у нас, но не нашла кольца и ушла.

– Понятно, – кивнула Нора, – второй вопрос. Кто организатор? Кто все придумал?

Мы с Борей уставились на Элеонору.

– Вы не узнали голоса? – удивился я.

– Каким образом я могла их узнать, если прежде никогда не слышала? – ответила Нора. – Вы мне рассказали, как шло расследование. И то, что одна из участниц беседы Светлана Фотина, я поняла, ее называют по имени. Но кто организатор преступления? Эта дама осталась неизвестной.

– Я думал, что все понятно, – пробормотал я, – кто после кончины Ольги Михайловны получит все ее имущество и деньги?

– Это очевидно, – сказала Элеонора. – Сергей, он ее сын, единственный родственник.

– Кто знал историю с младенцем, которого Ольга бросила на пол? – продолжал я. – И знал, что Булкина уверена в смерти малыша? Кто был в курсе первой женитьбы Сергея? Кому он мог честно рассказать об отношениях со Светланой?

– Тате, – протянула Нора, – любимой жене, та поведала своей матери, Маргарите, которая с детства не любила Ольгу. На юношескую неприязнь наложилась ситуация с Ларисой и то, что Булкина втерлась в доверие к родителям Риты, «откусила» у нее квартиру отца и матери. Похоже, охота за чужим жильем – хобби Булкиной. Кто попал в очень трудное финансовое положение, но упорно прикидывается богатой дамой? Маргарита. Она единственная знала все! Когда Сергей получит наследство, он непременно поделится с любимой тещей.

– Маргарита организатор, Светлана исполнитель, – протянула Элеонора, – Кириллу, несмотря на его компьютерную гениальность, досталась роль дурачка, который очаровался Фотиной. Она так хороша собой?

– Нет, – хором ответили мы с Борисом, потом он добавил: – На вкус и цвет товарищей нет. Но учтите, что у Кирилла никогда не было постоянной любовницы. До сих пор ему редко доставались крошки от пирога секса.

– Нора, мы все узнали, теперь вы подключите свои связи, – попросил я, – не хочется, чтобы Маргарита и Светлана остались безнаказанными.

Элеонора поморщилась.

– Правильно ли я поняла, что Ольга Михайловна жива?

– Да, – подтвердил Боря, – но никто не может сказать, когда она выйдет из комы и встанет ли вообще на ноги.

– Подумаю, что можно сделать в этой ситуации, – пообещала моя бывшая хозяйка, – но, скорее всего, ничего не получится. Аудиофайл – не улика. И никто из участников событий не подавал заявления в полицию. Булкина не жаловалась на шантажиста.

Эпилог

В конце осени, занимаясь уже другим делом, я приехал к Ольге Михайловне, которая вернулась из санатория, и сообщил ей все, что узнал. Рассказ о младенце Алике, отнятой у Гранкиной квартире, о том, чьей дочерью является ее невестка, Булкина выслушала, не изменив выражения лица и не сказав ни слова. Так же молча она принесла деньги и расплатилась со мной. И лишь на пороге, открывая мне дверь, она процедила:

– Если в прессу просочится хоть намек на то, чем вы занимались, мой ответ вам не придется по вкусу.

Я не стал клясться в собственной порядочности, покинул квартиру без лишних разговоров, вышел на улицу и остановился.

В детстве одноклассники дали Оле Воробьевой кличку – глазастая, ушастая беда. Девочка выросла, но глаза у нее по-прежнему большие, слух отменный. Однако она больше не является ходячей бедой, не падает в лужи, не теряет деньги. Ольга Михайловна стала осторожной, аккуратной, расчетливой. Сама себе она не вредит. Теперь Ольга приносит беды другим людям. Она по-прежнему глазастая, ушастая беда. Но уже не хочется улыбаться, узнав про эту кличку.

Деньги, которые я только что получил от Булкиной за работу, тяжелой ледяной гирей оттягивали карман. Не хочу сказать, что испытывал те же ощущения, что Иуда, когда он решил вернуть первосвященникам тридцать сребреников, которые получил за предательство Христа. Но нести деньги в банк я просто не мог. Ну и куда их деть? Зачем только я взял плату! В ту же секунду пришло решение, я вынул телефон и набрал номер.

– Доброго дня, Ванечка, – произнес непритворно ласковый женский голос. – Все ли у тебя в порядке, ангел мой?

Я постарался говорить весело:

– Матушка Амвросия, все замечательно. Вы в обители?

– Где же мне еще находиться? – произнесла монахиня. – Нельзя хозяйство без пригляда оставить. Приезжай! Пирожки с капустой пекутся, коврижка медовая готова. Или ты на постные щи согласишься?

– Съем все, – пообещал я.

– Свежо предание, да верится с трудом, – засмеялась монахиня, – у тебя, поди, что-то случилось?

– Только хорошее, – заверил я, – матушка Амвросия, один мой приятель попросил передать для вашей обители пожертвование. Можно я его привезу?

– Спаси Господи, Ванечка, мы как раз лестницу в нашем детском доме ремонтировать решили, каждая копейка кстати, – обрадовалась Амвросия, – имя благодетеля назови! Молиться за него станем.

Просьба застала меня врасплох.

– Зачем за него молиться? – удивился я.

– В благодарность за его пожертвование, – пояснила монахиня.

– А-а-а-а, понятно, – протянул я, – он просил его имя не называть.

– Хорошо, Ванечка, тогда за тебя помолюсь, – пообещала женщина.

– Меня не крестили, – напомнил я.

– Молиться за некрещеных можно своими словами и про себя. И тому, кто не крещен, вполне дозволяется щец в обители откушать. Жду, Ванечка, – прозвучало из трубки.

Я положил мобильный в карман и пошел туда, где припарковал свою машину. Ну почему я для Амвросии открытая книга? По какой причине она всегда знает обо мне правду?[4]

От этих мыслей меня отвлек крик:

– Ванечка, Ванечка!

Я остановился, повернул голову, увидел роскошный белоснежный «Порше», из окна которого высовывалась Дюка, она кричала:

– Ванечка, как дела?

– Спасибо, отлично, – ответил я. – А у вас?

– Я выхожу замуж, – на всю улицу заорала дама, – за Лешу. Он, правда, не любит веселья, суаре, сидит, как вы, с книгой. Ну ничего, я его перевоспитаю!

Автомобили, которые стояли за «Порше», загудели. Машина поехала вперед.

– Ванечка, – продолжала кричать Дюка, – приглашение на свадьбу вышлю на почту!

Я помахал ей рукой и открыл свою машину. Почему после пышного бракосочетания порой случается неприятный развод? Да потому, что мужчина пребывает в уверенности, что та, кого он повел под венец, останется всю дальнейшую жизнь такой же стройной, красивой, ласковой и заботливой, как во время исполнения марша Мендельсона. А женщина, надев обручальное кольцо, горит желанием переделать мужа на свой лад.

Уверенность мужа наталкивается на желание жены, в семье медленно, но неуклонно накапливается взрывная масса. «Опять перед телевизором лежишь, а я посуду мою?» «Ну ты и растолстела». И ба-бах! Один взорвался, наговорил гадостей другому, помчался в загс с заявлением о разводе. Ясное дело, он рушит семью, негодяй! Нет! В крушении брака виноват не тот, у кого сдали нервы, а тот, кто старательно жал на кнопку детонатора. Самые подлые вещи, как правило, делаются со сладкой улыбкой на губах.

Примечания

1

В старину нищие, подходя у церкви к богатому человеку, говорили: «Подайте, Христа ради». Поэтому их называли христарадники. Нынче слово устарело, но его употребляют воцерковленные люди и такие эрудиты, как Подушкин.

2

Кадес. Упоминается в Библии, название оазиса в пустыне на юге Палестины.

3

О знакомстве Ивана Павловича с обезьяной Мими рассказано в книге Дарьи Донцовой «Продюсер козьей морды».

4

О том, как и где Подушкин познакомился с Амвросией, рассказано в книге «Венец безбрачия белого кролика».

Content

Дарья Аркадьевна Донцова
Глазастая, ушастая беда

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Эпилог

Примечания