Дарья Калинина

Аленький цветочек для чудовища

Серия «Иронический детектив Дарьи Калининой»

Оформление серии В. Щербакова

Редактор серии А. Антонова

Иллюстрация на обложке В. Остапенко

© Калинина Д. А., 2020

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

* * *

Глава 1

Фиалки, фиалки, фиалки! Длинные ряды стаканчиков с растениями тянулись вдоль ярко освещенных лампами стеллажей. Полина выпрямила спину и оглядела фронт своих сегодняшних работ. Ну, что тут сказать! Взгляд радовался. Фиалок было много, целое море цветов самых разных окрасок, форм и сортов. Были тут и стандартных размеров, которые так и назывались, стандарты, были крошечные, или мини, имелись также ампельные, так называемые трейлеры, способные цвести целым каскадом крошечных разноцветных цветочков.

Сейчас коллекция насчитывала свыше пяти сотен сортов. Раньше было больше. Но за последние полгода ее удалось сократить до пяти сотен. Но и этого, на взгляд Полины, было слишком много. Ведь пять сотен – это были только маточные растения. А помимо них имелись еще укорененные листики, крошечные детки, детки уже подросшие и готовящиеся зажить своей собственной самостоятельной жизнью стартера – растения, собирающегося заложить свой первый в жизни цветок. Все они предназначались на продажу, должны были найти своих новых любящих и заботливых хозяев.

Вообще-то, фиалками занималась Вера – старшая сестра Полины, которая и унаследовала этот бизнес от их мамы, а мама, в свою очередь, от бабушки. Бабушка же всегда утверждала, что выжить в жуткие голодные девяностые годы их семье помогли исключительно фиалки. Эти крошечные цветочки цвели изо всех сил, радовали глаз, и люди их охотно покупали, чтобы принести домой в свои семьи вместе с этим жизнерадостным цветком немножко тепла и надежды. А чем лучше становилась жизнь в стране, тем охотнее покупали люди цветы и тем успешней шел у бабушки ее цветочный бизнес.

Вот только не нужно думать, что он не требовал хлопот. Требовал, и еще каких! Тут и неусыпный контроль над качеством зеленых саженцев, почвы и воды, борьба с вредителями и болезнями, с темным временем года, повышенной температурой от включенных зимой батарей. И столько еще всего разного! Да взять хотя бы тот же полив. Пусть фиалки стояли на фитильках – длинных ниточках, по которым из емкости с питательным раствором поднималась к их корням живительная влага, но все равно хоть раз в неделю надо было в эти емкости заглядывать. Недолив был для нежных фиалочек так же губителен, как и перелив. И вот сегодня была очередь Полины поливать плантации. И она поливала их с семи утра, а сейчас часы показывали уже без четверти десять.

И Полине казалось, что справилась она очень даже неплохо.

– Сам себя не похвалишь, ходишь, как оплеванный, – произнесла вслух Полина и тут же себя от души похвалила: – Какая же ты молодец, Полиночка! Справилась сегодня на пятнадцать минут быстрее, чем обычно. Растешь над самой собой!

Фиалки тоже выглядели довольными. Полина добавила в воду немножко жидкого минерального удобрения, хотя в холодное время года кормить растения не полагалось. Сестра считала, что поздней осенью фиалки должны отдыхать, жить на голодном пайке и с минимальным освещением, не дольше десяти часов в день.

– Во-первых, экономия средств. Во-вторых, им же самим польза, отдохнут, потом с новыми силами будут лучше цвести.

Но Полина жалела свои растюшки, баловала их иногда вкусненьким. Сестра может поститься, сколько ей влезет, у нее, наверное, грехов много, вот и замаливает. А маленькие фиалки, чем они в своей жизни нагрешили, чтобы каяться в них во время постов? И Полина тайком подкармливала фиалки полным комплексным удобрением, а потом с улыбкой слушала, как сестра рассказывает всем подряд, как замечательно чувствуют себя фиалочки исключительно на святой крещенской воде и ее – Вериных – молитвах.

Вообще, с сестрой в последнее время творилось явно что-то совсем неладное. Она перестала уделять время фиалкам, зато зачастила в церковь, которую раньше посещала лишь от случая к случаю. Да еще теперь Вера ходила не в ближайшую к их дому церковь во имя святителя Николая, а в какую-то расположенную очень далеко, на другом конце города. И Полину сестра с собой никогда не брала.

– Мала ты еще!

А как мала, если Полина уже закончила одиннадцать классов, успешно сдала экзамены и теперь училась в музыкальном педагогическом училище. Сколько же ей должно было стукнуть, чтобы можно было ходить с сестрой в ее храм?

И Полина пыталась вразумить Веру:

– Даже совсем крохотных детишек их родители на руках приносят в церковь. Нелогично выходит, им можно, а мне с тобой нет?

– Вот и иди в обычную церковь. А со мной нельзя.

– Обычную? А ты, значит, ходишь в необычную?

Но Вера лишь отмалчивалась. Зато теперь она приносила с собой тюки с какой-то печатной продукцией. Но запакованы они были так туго, что Полине ни разу не удалось вытянуть из тюка хоть самую тоненькую брошюрку. Одеваться сестра тоже стала странно. Зачем-то нацепила черный платок, длинную до пят юбку и наглухо закрытую кофту. А ведь даже после смерти бабушки Вера отказалась носить траур. Тогда сестра бегала в бриджах, плотно облегающих ее попку, коротеньких топиках, а в пупке у нее поблескивал пирсинг. И где теперь тот пирсинг? Не отыщешь его в складках черной материи, в которую Вера задрапировалась по требованию Учителя.

Вот именно так, с большой буквы. Имени его Вера не произносила. Он был Учитель, и все. И надо сказать, что этот человек интересовал Полину чрезвычайно. Но кто он такой, она понять так и не смогла, хотя теперь Вера упоминала этого человека постоянно. Учитель сказал то, Учитель велел это. Все поручения Учителя воспринимались Верой, как прямое указание свыше.

– Покорность – первая добродетель, – поучала она сестру. – Даже если ты видишь, что наставник твой не прав, смирись, и будет это смирение тебе во благо и искупление.

И постепенно Полина, еще не видя этого Учителя, возненавидела его. А как ей было к нему относиться, если он научил Веру вынести из дома телевизор, ноутбук, планшет и даже свой новенький смартфон уговорил отдать ему. Но и на этом Учитель не остановился, затем ему понадобился смартфон Полины. И Вера забрала его у сестры. Вере взамен выдали старенький кнопочный аппарат, который, по словам Учителя, был вполне пригоден для скорейшего просветления Вериной души. А Полине и такого не выдали, Вера сказала, что сестре нужно больше думать о душе и меньше сидеть в социальных сетях.

Есть и пить сестрам теперь дозволялось лишь самую простую пищу, лучше всего хлеб и воду, основу всего сущего. И любящая вкусно покушать, но добрая от природы Полина теперь стеснялась есть при сестре свои любимые булочки со взбитыми сливками и трубочки с заварным кремом. Приходилось лакомиться ими вне стен родного дома. А Полина раньше так любила по вечерам забраться под одеяло, взять себе парочку вкусненьких бутербродиков, шоколадную конфету, пирожное и запить все это хорошей чашкой горячего пуэра. Но все эти вкусности отныне в доме были под запретом. Нет, Вера ничего не говорила сестре, но она так страдальчески вздыхала и с такой жалостью смотрела на сестру, словно та у нее на глазах уже корчилась в адском огне. И у Полины кусок колбасы сам собой падал изо рта. А на конфеты ей и смотреть не хотелось.

Единственное, что она могла, так это канючить:

– Почему мы с тобой должны так жить?

– Во искупление грехов.

– Какое еще искупление? Что ты такого могла натворить, чтобы так себя истязать?

Про искупление сестра теперь твердила постоянно. И не только в разговорах с Полиной, но и с другими людьми тоже. Добилась она лишь того, что от нее стали шарахаться даже соседи, знавшие сестер с малолетства. А вот родители, казалось, ничего плохого не замечали. Может быть, потому, что видели сестер теперь лишь по скайпу? Мама с папой были учеными-химиками. И в этом году им сказочно повезло. Они получили долгожданные средства на свои исследования, но лаборатория, где их соглашались принять, находилась на Дальнем Востоке. Родители спросили совета у сестер. Поехать им или остаться?

И Вера, которая на тот момент еще не познакомилась с Учителем, сказала:

– О чем тут думать? Такой шанс выпадает раз в жизни. Вы же об этом мечтали. Так вперед! Навстречу мечте!

– А вы? Как же вы?

– А что мы? Мы обе уже взрослые. Не пропадем.

– Так-то оно так, – засомневалась мама. – Но все-таки…

Сомневалась она еще где-то дня три, а потом родители оповестили дочерей о принятом ими судьбоносном решении. Они едут! Услышав это, Полина ощутила какой-то холодок под ложечкой. Теперь она понимала, что этот холодок был предвестником того кошмара, который навалился на нее после знакомства сестры с этим ее Учителем. Родители уехали в августе, а уже в сентябре с Верой стали происходить первые изменения. Вначале они не были такими уж катастрофичными, но время шло, и Вера все глубже увязала в этих своих новых отношениях с Учителем.

Полина пыталась рассказать родителям, что с сестрой творится неладное, но папа с мамой были так увлечены своим делом! Им так все нравилось на их новом месте, что они ни о чем другом и думать не могли. Они почти не слушали дочерей. Наверное, если бы Вера принялась расхаживать перед ними с выкрашенными в ярко-синий цвет волосами и татуировкой в половину лица, они бы встревожились. Но тут…

– Девочка не пьет, не курит, по ночам на тусовки не таскается.

– Одевается подчеркнуто скромно.

– Что же тут плохого?

Родители были даже довольны, что Вера стала такой серьезной. Больше того, они ставили Веру в пример Полине! Сама Полина, по мнению родителей, была легкомысленной. Кроме того, они считали, что Полина слишком много времени посвящает дружеским посиделкам в кафе и тусовкам с друзьями. И все это идет в ущерб ее учебе. Но это же было не так! Ну, то есть не совсем так.

От этих мыслей Полину отвлек звонок телефона. Она даже не сразу поняла, что за звук раздается в квартире, слишком давно не звонил этот аппарат, и Полина успела отвыкнуть от его звонка. Это был их домашний аппарат, от которого мама перед своим отъездом, замороченная сборами, попросту забыла отказаться. А у двух сестер, хотя они были и не против отказаться от лишних расходов, отказ в телефонной компании не принимали, мотивируя это тем, что номер был зарегистрирован на маму. И значит, только мама и могла от номера отказаться.

Обычно этот аппарат молчал. Если по нему и звонили, то люди ненужные – рекламщики, представители всевозможных компаний. И сейчас Полина сняла трубку чисто машинально, готовясь послать звонившего по известному адресу.

Но вдруг услышала далекий от официального, очень взволнованный голос, который произнес:

– Простите, могу я поговорить с кем-нибудь из близких Веры Ревнивцевой?

У Полины сердце так и захолонуло. С Верой что-то случилось! Упала на улице! Попала под машину! Оказалась в больнице! В морге! На том свете!

– Да, – осипшим внезапно голосом произнесла она. – Можете.

– Скажите, что с Верой? – спросили в трубке. – Мы все за нее волнуемся. Она уже вторую неделю не появляется на работе. Телефон ее все время выключен. Она… в порядке?

Так это звонят с Вериной работы! Хотят узнать, не больна ли Вера. Какое облегчение! Нет, Вера не больна. Она здорова! Но тут же новая волна страха окутала Полину с ног до головы. Что происходит? Почему Вера не ходит на работу? Сестра работает музыкальным сотрудником в детском садике. И работа ей очень нравится. Вера всегда с радостью собирается на работу. Но минуточку, если она не появляется на работе вот уже вторую неделю, то куда же она уходит каждое утро? И где болтается весь день? И где проводит вечер?

И Полина принялась соображать. Последние неделю-две Вера приходит очень поздно. Выглядит крайне усталой. Отказавшись даже от скудного ужина, состоящего из хлеба и воды, она валится в свою постель и спит до утра. А утром встает чуть свет и куда-то убегает. Говорит, что на работу, но на работе ее не видели…

– Вот уже с прошлой среды мы не видим нашу Веру. Мы за нее тревожимся. Обычно она очень исполнительна и ответственна. За то недолгое время, что Вера работает у нас, она ни разу не пропустила работу без уважительной причины. Если заболевала, то обязательно звонила, предупреждала.

На том конце трубки явно ждали, что им ответят. Но что могла сказать Полина? Что ее сестра мотается к некому Учителю, который научил ее сидеть на диете из хлеба и воды, таскать уродливые черные тряпки, в которых сестра становится похожей на ворону, и, похоже, он же заставил Веру уйти с работы.

Полина сама не помнила, что пробормотала. Уверяла, что Вере пришлось уехать. Что дело крайне срочное. Что сестра обязательно позвонит и все объяснит, как только у нее представится такая возможность. По мере того как тетка на другом конце провода осознавала, что Вера жива и всего лишь куда-то смоталась, сочувствие в ее голосе уменьшалось, а недовольство возрастало.

– Она вам перезвонит! Клянусь вам!

– Уж пожалуйста! – почти сердито произнесла женщина. – Если Вера хочет взять отпуск за свой счет, то она должна была хотя бы написать заявление.

– Она… Она его написала.

– Да? И где оно?

– Оно дома.

– Тогда завезите его нам. Хотя так дела не делаются, должна я вам сказать. Ваша сестра отработала чуть больше двух месяцев и уже хочет в отпуск!

Полина и сама знала, что не делаются. Но что она могла?

Разговор давно закончился. А Полина все стояла, сжимая в руке телефонную трубку. Она была в полной растерянности. Она чувствовала, что с сестрой происходит нечто не просто странное, а уже по-настоящему плохое. Не могла ее сестрица вот так с бухты-барахты забить и на их семейный бизнес, и на свою собственную работу. С ней что-то случилось, и хотя внешне эти изменения были не так сильно заметны, видимо, внутренний мир Веры был полностью разрушен. И вину за эти разрушения Полина возлагала на него… на этого гада… на подлого Учителишку, кем бы он там ни оказался.

– Что же делать? – пробормотала Полина. – Маме с папой звонить нельзя. У них работа. И, вообще, они далеко. Пока долетят… Надо что-то придумать самой.

Единственный человек, с кем могла в такой ситуации посоветоваться Полина, была ее любимая преподавательница по специальности – Римма Вениаминовна. Казалось, эту женщину невозможно было вывести из равновесия. В стрессовой ситуации Римма Вениаминовна всегда сохраняла трезвость суждений и холодную голову. Вот уж кто мог решить сложную задачу, омрачавшую жизнь Полины, это она.

Полина выпрямилась. Да, именно так ей и нужно поступить. Прямо сейчас она поедет к своему преподавателю. Расскажет о странном поведении Веры, о ее внезапных и ставших частыми отлучках, о брошенной работе. Римма Вениаминовна именно тот человек, кто сможет дать Полине хороший совет.

Оказавшись у дверей комнаты, Полина внезапно обернулась, словно повинуясь непонятному приказу, и оглядела знакомую ей до мелочей комнату. Ее посетило странное чувство, казалось, что она видит все со стороны. Так, как это мог бы увидеть посторонний человек. Ряды фиалок расположились на облицованных блестящей фольгой полках, сверху над каждой полочкой были подвешены светодиодные лампы и фитолампы, под которыми фиалки охотно цвели и почти никогда не болели.

Хитростей с выращиванием фиалок было великое множество. Например, они боялись холодного воздуха от открытых окон, поэтому росли у сестер не на подоконнике, а на специально купленных в «ИКЕЕ» деревянных стеллажах. Они тянулись вдоль всей комнаты из одного конца в другой. Когда-то в этой комнате обитала бабушка и ее фиалки. Теперь тут жили одни только фиалки. И, уходя, у Полины вновь возникло странное чувство, словно бы она прощается с этим местом, если не навсегда, то очень надолго, это уж точно.

Чтобы прогнать это ощущение, Полина передернула плечами.

– Чушь и бред! – произнесла она. – Вечером вернусь домой. Все будет хорошо, все будет, как обычно!

Новый удар был нанесен Полине, когда девушка выходила из подъезда дома. Ей встретилась соседка – тетя Валя. Женщина она была славная, но с одной особенностью: очень любила почесать язычком, обсуждая последние новости. Ей первой Вера и посоветовала искупить свои грехи молитвой и постом.

И сейчас при виде Полины соседка просияла.

– Деточка! Полиночка! А я тебе как раз хотела сказать кое-что насчет Верочки!

Полина прямо почувствовала, как в области копчика у нее что-то зачесалось и задрожало. Похоже, та самая пресловутая пятая точка подсказывала ей, что услышанные от соседки новости будут плохими.

– Ты же знаешь, я теперь на пенсии, заняться мне нечем, а спится мне по утрам плохо. Проснусь в пять утра и лежу, в потолок глаза таращу. Что делать, не знаю. Встать и по хозяйству шуршать, так своих всех разбужу. Ругаться будут. Гулять идти – вроде как глупо, темень на дворе. Даже взяла себе собачку в приюте, чтобы было, с кем гулять в такую рань.

Собачку Полина знала. Звали ее Жужжа. Была она маленькой, беленькой, неопределенных кровей. Но в плане прогулок она надежд своей хозяйки совершенно не оправдала. Жужжа любила поспать. И раньше десяти-одиннадцати часов дня на улицу никогда не просилась. Тете Вале приходилось выносить спящую Жужжу на руках, будить собаку уже на улице и ставить ее на землю. Но Жужжа была не так-то проста, она тут же снова валилась на бок. Двигаться она не желала. И пока тетя Валя ходила вокруг нее кругами, изображая прогулку, сама Жужжа громко храпела на траве.

– Так вот, выходим мы сегодня с Жужжей погулять, а из вашей двери как раз выскакивает Верочка.

В руках у девушки была огромная сумка. И тетя Валя сделала справедливые выводы об отъезде молодой соседки.

– Куда собралась, Верочка? – приветливо улыбаясь, спросила она у девушки.

Но всегда безукоризненно вежливая Верочка на этот раз рыкнула на соседку:

– Не ваше дело!

От изумления руки тети Вали слегка разжались, и Жужжа тихо выскользнула, но женщина этого даже не заметила. Впрочем, и сама Жужжа не выразила никакого протеста. Мягко приземлившись на пол, она продолжила спокойный сон. А пока оторопевшая от такой непривычной грубости тетя Валя топталась на площадке, Верочка уже кинулась вниз. Конечно, тетя Валя решила догнать девушку.

– Я же понимаю, что-то случилось. Иначе Верочка никогда не позволила бы так со мной разговаривать.

Ничуточки не обиженная, а, напротив, встревоженная и взволнованная тетя Валя ринулась вниз. Впопыхах она даже забыла про Жужжу, которую держала на поводке и которую поволокла за собой. Съехав по двум или трем ступенькам, Жужжа пробудилась, возмутилась и расплакалась. Тете Вале пришлось задержаться, чтобы вновь поднять собачку на руки.

– Одним словом, когда я выскочила на улицу, то Верочка уже садилась в машину.

– Вера уехала на такси?

– В том-то и дело, что это было не такси. Было бы такси, стала бы я тебя тревожить. Нет, это была совсем особенная машина.

Тут тетя Валя поджала губы, мол, ни словечка больше вам не скажу. Полина молча ждала. Она знала, что тетя Валя интригу долго держать не умеет, секундой раньше, секундой позже – проговорится.

И верно, помолчав с полминутки, тетя Валя все-таки выпалила:

– Катафалк!

– Что?

– Это был катафалк!

Почти лишенные ресниц круглые глаза тети Вали напоминали глаза какой-то птицы. Совы или филина. А когда она ими похлопала, сходство только усилилось.

– Длинная черная машина, – продолжала она, – закрытая со всех сторон. На окнах черные занавески, на них нашиты серебряные кресты. Такие же кресты и на самой машине были нарисованы. И еще голубь над крестом и три буквы – ЕХО.

– ЕХО? – машинально повторила Полина. – А что это значит?

Тетя Валя всплеснула руками.

– Вот тебе и раз! А я-то думала, что это ты мне скажешь! Наверное, название компании перевозчика.

– Перевозчика?

– Ну, перевозчика душ на тот свет. Отправителя. Не знаю, как это сказать. У вас же кто-то умер?

– Вроде бы нет, – возразила Полина. – Я ничего такого не знаю. Вера мне не говорила о том, что собирается сегодня на похороны.

О том, что Вера ей в последнее время вообще ничего о себе и о том, чем она занимается, не рассказывала, Полина решила не упоминать.

И добрая тетя Валя вновь поспешила найти оправдание:

– Может быть, волновать тебя не хотела. Наверное, на работе у них кто-то умер.

– Ну, может быть.

– Если на работе, то ты в голову не бери. Люди постоянно умирают. А уж когда возраст подходит… Вот у меня, взять к примеру, за последний год столько друзей поумирало, что я теперь на кладбище бываю чаще, чем где-то еще. В молодости все по танцулькам, а теперь по поминкам. У каждого возраста свои развлечения.

Разговор стал Полину тяготить. Она знала, если тете Вале позволить, то она сейчас плавно переключится на свою жизнь, своих родных, близких, друзей и знакомых. И пока про каждого из них все в подробностях не расскажет, не отвяжется. Эту болтовню следовало пресекать сразу в зародыше.

И Полина сказала:

– Ладно, тетя Валя, с вами хорошо, но мне бежать надо.

– В училище торопишься? Прости, что я тебя задержала своими глупостями. Просто увидела этот катафалк, буквы эти, будь они неладны, вот и накатило. Маму вашу с папой давно не вижу, вот и подумала…

– Нет, нет, – испугалась Полина. – Они живы-здоровы.

Но всю дорогу до училища у Полины из головы не шли слова соседки про страшный черный катафалк, на котором нынче рано утром укатила в неизвестность Верочка. И уверенность в том, что сестра влипла в какую-то историю, в Полине еще больше укрепилась.

Глава 2

В училище Полина первым делом разыскала Римму Вениаминовну. Та пила кофе, закусывая его сдобной булочкой. Рядом на тарелочке дожидалось своей очереди ее любимое пирожное «наполеон». Даже с расстояния было видно, какое оно пышное, какой маслянистый желтый крем. Абы что и абы где Римма Вениаминовна не потребляла. Она любила продукты наилучшего качества и всегда знала места, где можно такие получить по весьма сходной цене.

– Повезло, что у нас в стране еще остались люди, которые дорожат собственной репутацией.

Несмотря на весьма полную, местами даже тучную фигуру, отказывать себе в сладком удовольствии преподавательница не находила нужным. То же самое касалось жирного, копченого, печеного, вареного и жареного. Одним словом, Римма Вениаминовна была лакомка, любила вкусно покушать и большого греха в том не видела.

– Если бы Господь хотел видеть меня постницей, то он наградил бы меня другой натурой. А у меня сызмальства был хороший аппетит. Кто хочет мне угодить, пусть вкусно меня накормит.

Полина помнила об этой особенности своей преподавательницы. И появилась перед ней с коробочкой, в которой лежали сэндвичи из кафе, в котором Римма Вениаминовна сама делала покупки.

– Ваши любимые с ржаным хлебом, огурчиком, семгой и сливочным сыром, – льстиво перечислила Полина.

Преподавательница приветливо кивнула ей в ответ. Но даже это простое приветствие получилось у дамы необычайно величественным. Прическа у Риммы Вениаминовны была роскошная, высокая башня, увенчанная гребнем из панциря черепахи с перламутровыми инкрустациями. Свое большое тело женщина укрывала просторными шалями – из шелка летом и тончайшего кашемира зимой. Вообще, Полине ее преподавательница по вокалу казалась кем-то вроде императрицы. Она и вела себя соответственно. И выглядела так же.

Что касается Риммы Вениаминовны, то она тоже разглядывала свою ученицу, находя, что та сильно побледнела и сдала в последнее время. Полина была такая кругленькая, такая розовенькая, когда пришла к Римме Вениаминовне в первый раз на занятие. Просто сердце радовалось, глядя на нее. А за эти месяцы пухлые щечки у девочки совсем сдулись. И второй подбородочек тоже куда-то исчез. Римма Вениаминовна находила эти признаки весьма пугающими. Было ясно, девочку что-то угнетает.

Полина говорила, что родители по работе перебрались жить куда-то очень далеко. Возможно, одно с другим как-то связано? Надо будет узнать.

– По какому случаю презент? – поинтересовалась она у Полины.

– Мне нужен ваш совет.

– Могла бы и не затрудняться.

– Вы всегда говорили, что мозг нужно кормить. Вот я и хочу подкормить ваш мозг.

Римма Вениаминовна невольно улыбнулась в ответ. Потом взяла упаковку с сэндвичем себе, а тарелочку с «наполеоном» придвинула к Полине.

– Ешь.

– Это же ваше.

– Пока не съешь, разговора не получится. И налей себе чаю.

И больше не произнесла ни слова, пока Полина не управилась с пирожным.

– Худая, бледная, что с тобой происходит?

– Это все из-за Веры.

Полина могла долго не объяснять, кто такая Вера, поскольку в свое время сестра закончила это же училище, пела в хоре, а руководительницей хора пару лет была именно Римма Вениаминовна.

– И что с Верой? Она влюбилась?

– Ах, если бы!

И Полина принялась изливать душу. По мере того как она говорила, лицо Риммы Вениаминовны темнело.

– Вера ведь училась у Клавдии Николаевны? И я помню, ты говорила, что они были очень дружны. Мне-то уже подолгу стоять на ногах трудно, потому я и предложила Клавдию на должность руководительницы хора. Она молодая, инициативная, ученицы считали ее почти что своей. А уж твоя Вера всегда была в числе приближенных Клавдии.

Полина кивнула. Сестра обожала свою учительницу по вокалу. И хотя училище Вера закончила в прошлом году, она до сих пор является солисткой в их хоре, посещает все репетиции и ездит на выступления. Клавдия Николаевна, которую ученицы звали просто Клавдией, была еще очень молода, всего на несколько лет старше своих учениц. И отношения со многими из них у нее сложились дружескими. В частности, с Верой они почти что подруги.

– Странное совпадение, – произнесла Римма Вениаминовна. – Клавдия не выходит на работу вот уже почти неделю.

– Как и Вера!

– Я слышала, девочкам Клавдии даже подыскивают замену, – задумчиво продолжала Римма Вениаминовна. – Поскольку никому непонятно, что случилось с Клавдией.

– Ей никто не звонил?

– Звонили, конечно, – пожала плечами женщина. – Но… Впрочем, пойдем со мной и все узнаем более точно.

И Римма Вениаминовна величественно поплыла по зданию училища. Оно находилось в старинном особняке, занимало все его четыре этажа. И здешние высокие потолки с лепниной, колонны и узкие створчатые окна как нельзя лучше подходили для обрамления облика этой женщины.

Они пришли вовремя. Класс Клавдии как раз занимался, но распевались они с другим преподавателем. Полтора десятка девушек облепили рояль, за которым сидел бородатый Нарцисс. Это не было прозвищем, так звали молодого преподавателя по паспорту. Нарцисс Олимпович. По идее, человеку с таким именем и отчеством полагалось быть задавакой и снобом, но Нарцисс опровергал эту теорию. Был он мил и приветлив. А густую бороду он начал отращивать, чтобы выглядеть хоть немного брутальней и солидней.

С появлением посторонних занятие прервалось. И на вопрос, где же Клавдия, девушки принялись делиться накопившимися у них сведениями.

– Трубку она не берет. Что случилось, не объясняет.

– Мы к ней ходили!

– Ездили раз пять!

– Поодиночке, парами и целыми компаниями. Ее то нету дома, то она ни с кем не хочет общаться.

– Сидит дома одна-одинешенька, твердит через дверь, что плохо себя чувствует, но врача к себе при этом не вызывает.

Римма Вениаминовна удивилась:

– Откуда знаете про врача?

И девушки затараторили в ответ:

– Мы и в поликлинике районной были!

– Там ничего не знают про ее заболевание.

– Участкового терапевта она к себе не вызывала.

– Сведений о том, что Клавдия лежала или должна лечь в больницу, у них нету.

Римма удивилась еще сильней.

– Что же с ней случилось?

В ответ девушки почти застонали:

– Если бы с ней одной!

– У нас еще и Яна с Таней Веселовой тоже перестали на занятия ходить.

– И у них те же симптомы. На связь не выходят. Разговаривать с нами даже через дверь не желают.

– Мы прямо извелись.

– Выступление на носу, программа не готова, все сырое, а они такие фортеля отчебучивают.

– А Вера? Она на репетиции приходит?

В ответ раздался уже самый настоящий стон. Выяснилось, что все проблемы у хора начались с того, что Вера не явилась на две репетиции подряд. На звонки она не отвечала. И после второго пропуска Клавдия, которая выглядела взволнованной, сказала, что поедет и поговорит с Верой, выяснит у нее, что происходит.

– И все! Уехала и пропала! Больше мы ее не видели! И Веру не видели! Уже вторую неделю, как их обеих нету!

Полина пребывала в шоке. Почему же ей никто не сказал про Веру? Сама-то она узнать об этом не могла, хор занимался по вечерам, когда у самой Полины занятия были уже закончены, и она уходила домой. Промежуток между отбытием Полины и прибытием в училище Веры составлял почти полтора часа. Но почему к Полине не подошел никто из участниц хора? Не поинтересовался, что с Верой. Впрочем, Вера интересовала девчонок в меньшей степени, чем Клавдия. Ее они и искали. Сперва девочки подумали о самом вероятном, Вера и Клавдия заболели. Почему обе? Ну, сначала заразилась одна, потом от нее заразилась другая. Но когда исчезли еще и Яна с Таней, тут уж учениц охватила настоящая паника.

– А вдруг это что-то очень сильно заразное? Вдруг мы все находимся в группе риска? Ведь не только Яна с Таней, но и мы все контактировали и с Верой, и с Клавдией.

Но потом отправленная для десантирования районной поликлиники Клавдии группа учениц принесла очередную новость. Клавдия в списках больных не числится, больничный лист она не открывала и, более того, способна передвигаться на своих двоих, и весьма резво.

– Потому что когда она нас увидела, то дала такого стрекача, мы за ней не смогли угнаться! Заскочила в метро и была такова!

Римма Вениаминовна выслушала девушек и снова им кивнула:

– Продолжайте заниматься!

И закрыла дверь. За ней не сразу, но раздались аккорды, и высокие чистые девичьи голоса запели:

– Санктус, Санктус, Санктус Доминус! Ту Рекс глория Христе.

Хор репетировал латинский гимн «Славься», чтобы выступить с ним на конкурсе «Религио», который традиционно проходил в предрождественские дни в городской кирхе. За прошлые годы конкурс все набирал и набирал высоту. И не последняя роль в этом принадлежала хору училища. Трудненько будет соответствовать задранной ими же самими планке. Если Клавдия с Верой не появятся, то хор рискует проиграть конкурс. Даже Полина понимала: как ни хорошо поют девушки, но без солистки и руководителя им будет полный капут.

Римма Вениаминовна пошла к себе. Она сделала знак Полине следовать за ней, и та потрусила, словно маленькая собачка за своей хозяйкой. И ничего удивительного в этом не было, каждый шаг Риммы равнялся трем шагам невысокой Полины.

Когда они оказались у Риммы в кабинете, она повернулась к Полине:

– Ты уверена, что Клавдия не обращалась к тебе с расспросами о том, что случилось с твоей сестрой?

– Уверена!

– Клавдия не спрашивала, здорова ли Вера?

– Она вообще ко мне не подходила!

– Это плохо, – заключила Римма. – Плохо, потому что прямо указывает, Клавдия знала, у тебя спрашивать без толку. Ты не можешь знать, что происходит с Верой. А сама Клавдия, похоже, знала, что с твоей сестрой дела обстоят неладно.

– И что же делать?

– Меня немного смущают эти две девочки – Яна с Таней. Они-то тут каким боком? Никогда не видела их в компании с Клавдией или Верой. Эти две – сами по себе, те две тоже сами по себе. Но ничего, с этим мы разберемся потом. А сейчас займемся более важным делом. Вернее, ты займешься. Я не могу, у меня занятия.

– У меня тоже.

– Это не проблема, – тоном доброй феи крестной произнесла Римма. – Я напишу тебе освобождение от всех сегодняшних занятий. Вместо них ты поедешь к Клавдии домой. Но разговаривать лично с ней ты не будешь. Вместо этого ты обойдешь соседей, поговоришь с ними. Может, эти люди замечали что-то необычное в поведении Клавдии или видели странных гостей, которые к ней приходили. Слушай их рассказы очень внимательно, потом мне перескажешь вплоть до последней мелочи. Диктофон у тебя есть?

– Да.

– Тогда лучше записывай.

Полина пообещала, что все сделает, как ей велено.

И, в свою очередь, спросила:

– А почему мне нельзя поехать к Клавдии уже после занятий?

– Нельзя! Сейчас утро, Клавдия визитеров из училища не ждет. Она будет вести себя более расслабленно, чем вечером, когда она будет ожидать, что к ней могут нагрянуть очередные доброхоты с проверкой, жива она еще или уже скопытилась. Адрес я для тебя разузнала. Вот он. Это станция метро «Технологический институт».

И, снабдив Полину инструкциями, преподавательница впустила к себе томящегося в коридоре очередного ученика. Тот начал раскладывать ноты, Римма Вениаминовна следила за ним стеклянным взглядом, ничего не видя перед собой. Но на сердце у нее было тревожно.

– Умненькая девочка, – успокаивала она саму себя. – Сообразит, если что не так.

Полина нашла дом Клавдии без особенного труда. И подъезд тоже вскоре нашелся. Ну, подумаешь, поплутала по нескольким проходным дворам, расспросила пару-тройку старожилов, но в итоге все же нашла нужный ей подъезд. Вход к нему сейчас вел через соседний дом, потому что во дворе велись работы по замене труб центрального отопления. Ерунда, что ходить неудобно и жильцам приходится делать приличный крюк, приноровятся. Опять же, ноябрь на дворе делу не помеха, в холод работать даже сподручней, чем летом в жару. И рабочим хорошо, и жильцам прекрасно, можно здорово сэкономить на коммуналке, если несколько дней посидеть без отопления. Да не так уж и холодно на улице, температура уже который день держится на уровне нуля по Цельсию.

Домофон работал. Сам подъезд был чистенький и свеженький после недавно проведенного тут ремонта. Лифт, правда, отсутствовал, но это уж роскошь, знаете ли. На четвертый этаж можно и без лифта легко вскарабкаться. Во всяком случае, для Полины это не составило особого труда. На полпути она догнала бабульку, которая волокла огромные пакеты с продуктами. Бабушка добралась до второго этажа, но ей надо было выше, а силы были уже на исходе. И бабулька то и дело останавливалась, чтобы передохнуть, чуть ли не на каждой ступеньке.

Полина сперва проскакала вперед, но потом ей стало стыдно, она одумалась и вернулась.

– Бабушка, давайте, я вам помогу!

Бабка долго и испытующе глядела на нее, словно проверяя, достойна ли Полинка доверия.

Потом сказала:

– Сумку давай. Ты мои пакеты потащишь, а я твою сумку.

– Да не надо, – рассмеялась Полина. – Она совсем не тяжелая. Спасибо вам, но я и так справлюсь. Давайте ваши пакеты.

– Ты что, дура? – поинтересовалась у нее бабка. – За каким фигом мне тебе помогать? Просто если ты с моими покупками деру дашь, то мне тебя не догнать будет. А так твоя сумочка у меня в залог останется. Ну что? Согласна на такой обмен?

– Держите.

Бабка вцепилась в сумку Полины, а та поволокла сумки на четвертый этаж. На четвертом этаже жила также Клавдия. И Полина прикидывала, совпадение это или нет. Дверь в бабкину квартиру была самой обычной, обитой вагонкой. А вот дверь в квартиру Клавдии выгодно отличалась. Лак, латунь, шик и блеск.

– Ладно, помогла, теперь топай.

– Бабушка, вы меня простите, но меня к вам по делу послали.

– Кто тебя ко мне послал?

– Директор нашего училища. Я учусь в классе у Клавдии Николаевны, а она не появляется на работе больше недели. Меня послали узнать, все ли с ней в порядке.

– В училище, говоришь? А как фамилия Клавдии?

– Чепухова.

Бабка фыркнула.

– Надо же, знаешь. Выходит, не врешь?

– Не вру.

– Ну, тогда заходи. Да не бойся, Клавдии все равно дома нету. За ней как утром катафалк приехал, так и все, больше она не появлялась.

Услышав второй раз за это утро про катафалк, Полина немножко напряглась.

– А что за катафалк? Черный?

– Да уж не цветной.

– А кресты на нем были?

– Имелись и кресты. А ты чего? Тоже его видела?

Полина через силу кивнула головой и спросила:

– В котором часу это было?

– Около девяти.

А Вера уехала еще в семь утра. Что же получается, один и тот же катафалк забрал сперва Веру, покатал ее, а потом приехал за Клавдией? И увез обеих? А куда?

– Раньше вы этот катафалк тут видели?

– Нет. У нас народ живучий. А если кто и помирал, то тихо, без всякой помпы на погост отправлялся. Автобус для родственников. Ну, или «газельку», если родни немного. А катафалк… Даже не припомню, чтобы такое в жизни видела. Вот деда моего хоронили, четверка лошадей дроги с гробом тащила, но то другое, в деревне дело было, да и давно, до войны еще. Нынче уж так не хоронят.

– А у Клавдии разве кто-то умер?

– Некому у ней помирать. Одна она живет. Отца с матерью давно уж схоронила. Бабку с дедом туда же. Ни братьев, ни сестер у Клавдии нету.

– А жених? Муж?

– Мужик какой-то крутился возле нее, да что-то последний месяц я его больше не вижу. Пастор к ней приходил, это было дело. Но пастор – это ведь не мужик?

– Пастор?

Полина снова насторожилась. Пастор – это священник католической церкви. А кресты на катафалке были католическими. И еще совсем неподалеку отсюда на Первой Красноармейской находился собор Успения девы Марии, принадлежащий опять же католикам.

И Полина решила, что соседку насчет пастора нужно расспросить получше.

– Вы его видели?

– Видела. Подтянутый такой, красивый, я бы даже сказала. Костюм на нем ладно так сидел.

– Значит, он не в сутане был? Как же вы узнали, что это пастор?

– Ты наших священников много видела, чтобы они в рясах по улицам расхаживали?

– Иногда бывает.

– Куда чаще они в обычной одежде ходят, – возразила старуха. – Так и пастор в мирской жизни в костюме ходил. Только на шее такая особенная штучка у него была, пасторский воротничок называется.

– Только по воротничку и узнали?

– Клавдия мне сама сказала, что это пастор к ней приходил.

Пастор. Катафалк. Что происходит? Полине очень хотелось бы это узнать, но она пока что не представляла, с какой стороны подступиться к делу. Одно она понимала: если они хотят разобраться, нужно искать таинственный катафалк и его владельца.

Но в этот момент ей позвонила Римма.

– Я все выяснила, – сказала она, не дав Полине и рта открыть. – Поговорила с нашими. Боюсь, дело серьезней, чем я ожидала. Оказывается, за последние две недели на Клавдию и Веру было совершено не меньше пяти покушений. Два на Клавдию, три на Веру.

– Покушения? – пробормотала Полина. – Какие покушения? Вы имеете в виду покушения на жизнь?

– Да, это я и имею в виду. Вера тебе ничего не рассказывала?

Полина лишь пожала плечами. Она была так ошеломлена, что даже не вспомнила, что Римма не может ее сейчас видеть.

– Ничего.

– Вспомни, – настаивала преподавательница. – Не может быть, чтобы совсем ничего. Обычно когда человек чудом избегает смерти, он рассказывает об этом своим близким.

Но Полина лишь припомнила, как несколько дней назад ее сестра вернулась домой с раскалывающейся от боли головой. Заперлась в ванной комнате, там долго лилась вода. Но Полина не придала этому особого значения, поскольку ванная комната для того и создана, чтобы лить там воду. К тому времени, как Вера вышла, Полина успела приготовить ужин и даже накрыла на стол. Но Вера от еды отказалась, хотя Полина специально для нее расстаралась, приготовила плов из зерен полбы с шампиньонами, ни мяса, ни сливочного масла, ни даже яиц. Все максимально постно, но Вера отведать не захотела. Сослалась на нездоровье и закрылась у себя в комнате.

А когда сама Полина позднее пошла в ванную, чтобы тоже умыться, то заметила на раковине кровь. На полочке в аптечке также появилась бутылочка с перекисью, которой еще накануне не было. В мусорном ведре на кухне лежал пакет с окровавленными марлевыми салфетками. Полина знала, что такие продаются в аптеках специально для того, чтобы накладывать их на рану при перевязках.

– Зачем они были нужны Вере? Что с ней случилось? Я пошла к Вере, чтобы спросить, но сестра спала.

Тем не менее бледность на лице сестры показалась Полине сегодня очень уж чрезмерной. Вера с тех пор, как связалась со своим Учителем, и так румянцем не радовала, попробуйте посидеть на хлебе и воде, сами заметите, как интересная бледность очень быстро разольется по вашему лицу. Но в тот вечер Вера выглядела что-то совсем уж скверно. И к тому же подушка, на которой она лежала, сбилась в комок.

– Я осторожно ее перевернула и тут заметила, что наволочка вся в крови. И кровь была свежей. А под волосами у Веры был налеплен пластырь с той самой марлевой повязкой, которую я уже нашла в мусоре.

К счастью, крови было совсем немного. А спала Вера крепко. И Полина решила не будить сестру. Пусть отдохнет, пусть выспится. Утром можно будет все обсудить.

– Но утром Вера отказалась со мной разговаривать на тему своего нездоровья. Как обычно, ушла, сказав, что идет на работу. Но как теперь выясняется, на работу она не пошла, а куда пошла, неизвестно. Может, эта рана на голове у сестры и была следствием одного из таких покушений?

– Наверняка! На Клавдию тоже было совершено два покушения. То есть, может быть, их было и больше. Но после первых двух Клавдия перестала ходить на работу.

И Римма рассказала, как сегодня после отъезда Полины на перемене она пошла к заведующей учебной частью, с которой у нее были теплые и хорошие отношения.

– И Анна Геннадьевна под большим секретом мне рассказала, что Клавдия жаловалась ей, что боится за свою жизнь, что ей чудится, что преступник караулит ее за каждым деревом, за каждым углом. И что она просит внеочередной отпуск, чтобы полиция успела бы за это время поймать или как-то иначе нейтрализовать злоумышленника. Отдел кадров пошел в этом вопросе Клавдии навстречу, учли ее особые обстоятельства и разрешили не появляться хоть целый месяц. В целях конспирации никого оповещать об этом не стали. Наверное, и твоя Вера тоже договаривалась о чем-то подобном со своим руководством на работе.

– А зачем же они мне тогда звонили?

– Ты уверена, что это звонили именно с Вериной работы?

– Ну… та женщина, которая мне звонила утром, она так сказала.

– Сказала! – фыркнула Римма. – В наше время никому нельзя верить на слово. Ты вот что… ты лучше узнай, что полиции известно по этому делу.

– Тогда я схожу в отделение полиции, узнаю, нету ли у них новостей.

– Это будет очень даже не лишним. С соседями уже поговорила?

Полина изложила те новости, которыми располагала.

И Римма решила:

– Будем искать этот катафалк. Какие буквы на нем были? ЕХО? Полагаю, это какая-то аббревиатура. Если она зарегистрирована как торговый знак или входит в логотип организации, то можно с помощью этих букв найти само юрлицо. Любой церковный приход оформлен как ООО или ТОО. Одним словом, сведения о нем должны иметься. Я сейчас этим и займусь. А ты иди в отделение полиции.

Полина убрала трубку обратно в карман и повернулась к бабуле, чтобы прощаться. Но, к своему удивлению, обнаружила, что бабка держит в руках пистолет. Внушительных таких размеров пукалка была направлена прямо в сторону Полины.

– Ба…ба…бабушка… – заикаясь, произнесла Полина. – Вы это чего?

– Ничего, – спокойно ответила старуха.

И, отвернувшись от Полины, нажала на спусковой крючок.

Глава 3

Раздался щелчок. И прямо из дула пистолета вырвался маленький огонек пламени. Старуха поднесла его к плите, зажгла газ и с удовольствием произнесла:

– Видела, какой презент мне внучек на 8 Марта подарил? Мне теперь ничего не страшно. Стоит эту пукалку достать, как любой злодей готов от страха обделаться.

Полина была готова подтвердить каждое сказанное бабкой слово. Она чувствовала, что вот-вот грохнется в обморок. От пережитого ужаса у нее тряслась и дрожала каждая жилочка в организме.

– Да ты садись, – спохватилась старуха. – В ногах правды нет. Вон бледная какая. Сейчас чай с тобой пить будем.

За то время, что Полина разговаривала по телефону, старушка уже выставила на столе угощение. Стояли вазочки с вареньем. Лежали печеньки. И, что самое удивительное, чашек бабка выставила не одну, а две. Выходит, и впрямь собиралась поить гостью чаем.

– В полицию не ходи, ничем тебе там не помогут, – рассудительно сказала она, присев за стол. – Они и Клавдию отшили, и Вере помочь не захотели. И тебя тоже прочь прогонят. Не ходи, не трать силы понапрасну.

От удивления Полина так и плюхнулась рядом с бабкой.

А бабуля продолжала ворчать:

– Сказала бы ты мне сразу, что ты сестра Верина, я бы тебе с самого начала все рассказала. А то думаю, что за девица странная Клавдией интересуется. Ты на меня не обижайся за недоверие, но после всех приключений, что на Клаву свалились, уже не знаешь, что и на кого думать. То одно нападение, то другое. То на Веру, то на Клаву.

– А что случилось? Кто на них нападал?

– Да если бы знать!

И старушка, которую звали Татьяной Сергеевной, принялась рассказывать.

– Всю жизнь дверь в дверь живем. Семья Чепуховых с одной стороны, и напротив мы – Богдановы.

Жили мирно, хотя особенной дружбы не водили. Богдановы были трудовой косточкой. Отец же Клавдии был капитаном дальнего плаванья, зарабатывал очень хорошо, Клавдия ни в чем никогда отказа не знала. Еще лучше Клавдия зажила после кончины родителей, соседи шептались, что отец с матерью оставили дочери хорошее наследство. Но когда Татьяна Сергеевна спросила о том у самой Клавдии, девушка лишь улыбнулась.

– Сама зарабатываю. Частные уроки даю. С концертами ездим. Кручусь, как белка в колесе.

Это была чистой воды правда. Дома Клавдия бывала редко. Уходила рано, приходила поздно. Мужчины если и появлялись, то ненадолго. Жила Клавдия одна. И вот однажды Татьяну Сергеевну отвлек от домашних дел звонок в дверь. Все ее домашние уже ушли, старушка была одна, открывать не спешила. Но за дверью кто-то стонал.

А потом голос Клавдии слабо произнес:

– Татьяна Сергеевна, откройте.

Старушка открыла дверь и ахнула. Клавдия была вся в крови, которая струилась у нее из раны на голове.

– Что такое? Что случилось?

– Не знаю, – пролепетала Клавдия. – Камнем… по голове…

И потеряла сознание! Татьяна Сергеевна, откуда только силы взялись, затащила соседку к себе в дом. Кинулась звонить врачам, но поняла, что не знает, как это сделать. Домашний телефон был ее детьми за ненадобностью давно отключен. А сотовый на заветные «03» не откликался. Впрочем, пришедшая в себя Клавдия от врачей отказалась.

– Не надо. Не хочу в больницу. Помогите мне дверь открыть. Ключи у вас есть?

Запасные ключи от соседской квартиры у Татьяны Сергеевны были. Она помогла Клавдии прийти к себе, обмыла ей рану, продезинфицировала и выслушала, что же случилось с Клавой. Оказалось, что на девушку напали полчаса назад, когда она шла в сторону метро.

– Кто-то подбежал сзади, ударил и убежал.

Клавдия упала и потеряла сознание. Когда очнулась, сумки при ней уже не было. То ли ее украл нападавший, то ли поживился кто-то уже потом.

– Конечно, из-за сумки на тебя напали! – решила Татьяна Сергеевна. – Видят, хорошая сумка, кожаная, дорогая, вот и решили, что поживятся.

Впрочем, ничего ценного в сумке Клавдия не носила, паспорт, документы и телефон она носила во внутреннем кармане куртки. И лишь вернувшись назад, Клавдия поняла, что не может попасть к себе в квартиру, потому что в украденной сумке были ключи от дома.

В тот день Клавдия никуда не пошла, ей было плохо, кружилась голова и тошнило. Но от врача она упорно отказывалась. На другой день ей полегчало, она вновь отправилась на работу. Доехала вполне благополучно, но на обратном пути с работы совсем рядом с ней на землю упал кирпич. Летел он откуда-то с верхнего этажа дома, мимо которого Клавдия проходила каждый день. Возможно, Клавдия бы и внимания не обратила, но так как это был уже второй несчастный случай с ней за такое короткое время, то она насторожилась.

– Происходит что-то неладное, – поделилась она с соседкой. – На мою подругу тоже несколько раз нападали. Один раз в парке, где она гуляла, ей в голову прилетел камень. Другой раз сверху на нее скинули какой-то цементный блок. Еще бы чуть-чуть, и Вера бы от нас улетела.

Третий раз случился с Клавдией, когда она стояла на перроне метро. Женщина о чем-то задумалась, когда внезапно ощутила толчок в спину. И если бы стоящий рядом с ней мужчина не ухватил бы ее за шкирку, свалилась бы на рельсы!

– А поезд как раз приближался! Если бы я упала на рельсы, то оказалась бы прямо под его колесами!

Тот мужчина, который удержал Клавдию от падения, оказался служителем культа. Пастором. Звали его Петер. И был он родом откуда-то из Германии, откуда именно, Клавдия тут же забыла, потому что влюбилась в своего пастора моментально и на всю жизнь. Уже одно то, что он спас ей жизнь, говорило в пользу этого человека. А плюс к тому еще высокий рост, приятный голос, чудесная гладкая кожа и большие выразительные глаза. Красавчик! И молодец! Спас ей жизнь!

Но сам пастор Петер был озабочен.

– Я видел, как тот человек толкнул вас. Он сделал это нарочно, уверен в этом! Сначала терся рядом с вами, а когда поезд уже подходил, толкнул!

– Как он выглядел?

– К сожалению, у него на голове была шапка, он натянул ее почти до глаз. А нижнюю часть лица закрывала большая черная борода. И плюс еще очки.

Очки, борода и шапка – классический набор для камуфляжа. Надень такой, и сам себя в зеркале не узнаешь. Они пытались навести справки у сотрудников полиции метро. Петеру даже удалось договориться, чтобы им показали часть видеозаписи, на которой был виден трагический момент. И все, кто видел, сошлись на том, что Клавдию тот мужчина толкнул не случайно, он действовал целенаправленно. Но вот кто он такой, Клавдия не определила. Признать злоумышленника она не смогла, хотя и просмотрела запись не меньше пяти раз.

Пастор Петер оказался настолько любезен, что проводил Клавдию до самого ее дома и не ушел до тех пор, пока не убедился, что она благополучно достигла своей квартиры, никто ее ни там внутри, ни снаружи у дверей не подстерегал. И лишь после этого ушел. На другой день пастор явился снова. И с тех пор появлялся регулярно, хотя на ночь никогда не оставался, и все его визиты были, скорее, проявлением дружеского участия, чем какого-то страстного чувства. Во всяком случае, никаких вольностей пастор себе не позволял. И даже на улице ограничивал тактильный контакт с девушкой лишь тем, что несколько старомодно поддерживал Клавдию под руку.

Именно он настоял на том, чтобы Клавдия прекратила посещать работу. И настоял на том, чтобы и Вера сделала то же самое. И это помогло. То ли злодей испугался постоянного присутствия свидетеля, то ли нашел себе другую жертву, но покушения на Клавдию прекратились. То же самое касалось и Веры. На нее тоже больше никто не покушался. И, в принципе, девушки могли быть довольны, но вот только оставался вопрос, как же быть с работой? Обеим почему-то казалось, если они вернутся к привычному графику, покушения на них возобновятся.

Напившись чаю с очень вкусным вареньем из айвы, Полина начала прощаться. Конечно, варенье, которое Татьяна Сергеевна варила по собственному рецепту с добавлением воды, что делало кусочки айвы не только совершенно прозрачными, но еще и мягкими, тающими во рту, было хорошо. Но пора было приниматься за дальнейшее расследование. И путь Полины лежал теперь на работу к сестре. Может, там смогут что-нибудь сказать про покушения, которые преследовали ее сестру?

По дороге Полина зашла в католический собор, где спросила пастора Петера.

Она очень надеялась, что ей помогут. И даже попросила помощи у коленопреклоненного ангела с чашей для святой воды в руках, стоящего перед входом в храм.

Но в самом храме девушка услышала в ответ:

– Нет! У нас такой человек не служит!

Ответ был таким категоричным, что Полине ничего другого не оставалось, как повернуться и уйти. При этом она недоумевала. Ответившая ей женщина была похожа на монашку, однако разговаривала она сердито, почти зло. Что могло так рассердить эту почтенную особу в вопросе Полины?

Девушка повторила попытку.

– Может, он вам известен под другим именем. Я вам сейчас опишу его внешность. Он молод…

Договорить ей не дали.

– Я же вам сказала, такого тут нет!

Теперь уж сомневаться Полине не приходилось. Монашка была явно не в духе.

Более того, она принялась теснить Полину к выходу.

– Уходите! Еретикам и еретичкам не место в нашем храме!

Она выглядела такой рассерженной, что Полина в панике перепутала двери и выскочила не на улицу, а во внутренний двор. И первое, на что наткнулся ее взгляд, была черная машина с католическими крестами на дверях.

– Вот же! – обрадовалась Полина. – На машине пастора Петера были такие же кресты! И вы не знаете, кто он?

Что тут началось!

– Алекс! Поль! – закричала монашка. – Помогите мне!

Алекс с Полем оказались дюжими ребятами, которые вежливо, но твердо выпроводили Полину за ворота.

– Петера тут не ищи, – сказали они ей напоследок. – Он ушел от нас, и машину тоже забрал с собой.

– А куда ушел? Где мне его искать?

Но охранники уже захлопнули двери. Соваться к ним снова Полина не отважилась. Тем более, она чувствовала, эти люди сказали ей правду. Петера тут больше нету. И они знать не желают, где он сейчас.

Полина знала, что в детском садике на должности учителя музыки Вера успела проработать чуть больше двух месяцев. Слишком малый срок, чтобы обзавестись тут настоящими подругами. Но все-таки что-то люди могли знать. В частности, Полина хотела бы понять, личность таинственного Учителя и пастор Петер – это одно и то же лицо или все-таки два разных персонажа? Вдруг Клавдия с Верой не поделили мужика, и теперь каждая мечтает заполучить его себе? И для этого девушки подстраивают друг другу покушения, пытаясь избавиться от соперницы.

– Хотя нет, – спохватилась Полина. – Ошибка. Покушения на жизнь Клавдии случались и до появления пастора в этой истории.

К тому же были и другие моменты, которые заставляли думать, что пастор и Учитель – это разные люди. По словам Татьяны Сергеевны, пастор никаких ограничений в питании от Клавдии не требовал. Напротив, он и сам любил вкусно покушать, и одобрительно относился, когда она предлагала ему перекусить вместе с ней. И в одежде никаких новшеств у Клавдии не появилось. Да и нравоучительных нотаций пастор Петер никогда не читал. Был он человеком веселым, общительным и про загробный мир, искупление грехов и все такое же скучное и пугающее никогда не говорил. Наверное, подразумевалось, что одному человеку со своими грехами самостоятельно все равно не совладать, так нечего тогда и мучиться.

На улице гуляли детки. Неподалеку в кучку сбились молодые воспитательницы. К ним Полина и подошла.

– Вера? Это музыкальный работник? А ее сегодня нет. И вчера не было. Я уж и не помню, когда у нас под аккомпанемент пели.

Подошла другая. Тоже начала что-то говорить, как они переживают за Верочку, как им без нее неудобно и плохо.

– Приходится деток на танцевальных занятиях под магнитофон гонять. Разве это дело?

– Сказали, Вера приболела. Но мы все больные, если так разобраться. Вот у нас прежняя музыкантша была, так она даже со сломанной рукой на работу приходила. Хоть одним пальцем, но все равно играла!

– А я Веру совсем недавно видела, больной она мне не показалась.

– Симулировать мы все умеем! А кто работать будет?

– Говорила заведующей, возьмите мою двоюродную сестру на эту работу. Как штык была бы у вас на занятиях в восемь утра. Ну и что с того, что у сестры только музыкалка за плечами, да и та незаконченная. Уж трень-брень одним пальцем она сыграть точно сумеет, а нашим соплякам больше и не нужно. Не Рахманинова же с Паганиней им тут разыгрывать! Нет, взяли Веру, потому что у нее, видите ли, диплом имеется. И что теперь с этой дипломированной делать, если она работать не хочет!

Чувствуя, что ей сейчас изрядно нагорит за сестрицу, Полина поспешила удрать от злых теток. Она поднялась в кабинет заведующей, которая встретила ее приветливо, но чуточку настороженно.

– Как там Верочка? Надеюсь, все у нее разрешилось? Больше ее жизни опасность не угрожает, и мы скоро увидим нашу музыкантшу?

Похоже, заведующая была единственной, кто был в курсе всех дел Веры.

– Если вы имеете в виду покушения на жизнь сестры, то преступник до сих пор не пойман.

– Ой, какой ужас! – побледнела заведующая. – И сколько же этого негодяя будут еще ловить? Потому что вы нас тоже поймите, и пусть Вера поймет, я ей очень сочувствую, никому в коллективе даже не сказала, по какой причине я дала ей отпуск, но все-таки я не ожидала, что это так затянется. Вера просила сначала о нескольких днях за свой счет, потом речь пошла о неделе, теперь ее нету уже вторую неделю. И в ближайшее время мы ее не увидим, правильно я понимаю?

– Сегодня утром Вера уехала на катафалке.

Заведующая побледнела еще сильней.

– Простите! Я же не знала! Примите мои соболезнования.

И прежде чем Полина успела сказать, что Вера жива, а катафалк не более как таинственный атрибут, заведующая уже закручинилась о своих делах горьких:

– Значит, правильно я чувствовала, придется нам нового музыкального работника искать. Надо же, какая незадача! Учебный год уже начался, обычно такие рокировки во время каникул делают. Что же Верочка так неудачно…

Она осеклась и виновато взглянула на Полину.

– Вы меня простите. Просто со всеми этими хлопотами голова идет кругом. Иногда уже не соображаешь, что говоришь.

– И вы меня тоже простите, потому что я неправильно выразилась. Вера не погибла. А на катафалке ее увез ее знакомый. Некто то ли пастор Петер, то ли Учитель. Она вам ни о ком из них не рассказывала?

– Нет. У нас с ней были не настолько доверительные отношения. Хотя… Знаете, многие в коллективе очень негативно восприняли тот факт, что Верочка вот уже сколько времени не появляется, больничный у нее не оформлен, грубо говоря, прогуливает она. Отдохнуть решила.

– Ничего себе! – возмутилась Полина. – Тут человека убить пытались! Всем тем, кто против Веры говорит, так бы отдохнуть!

– Тише, тише! Я же все понимаю. Просто в коллективе всегда есть место какой-то ревности, зависти. Одни считают, что я даю больше часов и ставок своим любимчикам. Другие считают, что я к ним несправедливо придираюсь. Одним словом, я не особенно прислушивалась к тем сплетням, что Марина про Верочку распускала, пыталась их даже пресекать, но все-таки некоторая информация дошла и до моих ушей. Видели вашу сестру в понедельник рано утром под ручку с молодым человеком. Шли себе, прогуливались под ручку.

Полина ощутила, как по ее телу прошла волна. Есть! Не зря она прикатила в этот детский садик! Нашелся свидетель, который сможет описать внешность этого загадочного персонажа, в которого влюбилась Вера, к которому на свидания она бегала и под чье влияние она так однозначно сильно попала.

– И как он выглядел? Описать его можете?

– Идите к Марине, – устало вздохнула заведующая. – Она вам его охотно опишет.

Мариной оказалась та самая девица, которая так негодовала из-за своей сестры-недоучки. Полину она встретила враждебно. И разговаривала с ней таким недовольным тоном, словно Полина лично была виновата в том, что случилось.

– Видела я их! И Веру, и кавалера ее! И не сомневайся, я их хорошо разглядела. Целую остановку за ними шла, пока они в машину не уселись!

– А что за машина была? Длинная? Черная? Похожая на катафалк? И спереди, и сзади, и по бокам серебряные кресты?

Марина повертела пальцем у виска.

– Ну у тебя и фантазия, девочка. Нет, обычная машина была. Красного цвета.

– Красного, и все?

– Пижонская такая тачка. Верх даже откидной. Конечно, надо быть полным идиотом, чтобы в нашем климате купить себе такую машину, но если денег куры не клюют, то почему бы и нет.

В голосе молодой воспитательницы слышалась такая неприкрытая зависть, что Полине даже стало страшно за тех детей, которых эта особа воспитывает. Это чему же она может их научить? Ненавидеть тех, у кого карман набит туже, чем у них самих?

– У некоторых так и вовсе несколько машин. По погоде он их меняет. Если в город, то можно белую. Если на трассе погонять, спортивную. А если в лес на шашлыки, тут уж внедорожник.

Полина не выдержала и перебила:

– Можно про мужчину узнать?

Вот мужчину воспитательница разглядела хорошо. Мужчина был молодой, высокий, стройный и симпатичный. Впрочем, Полине почему-то казалось, что воспитательнице любой мужчина на спортивной машине с откидным верхом показался бы красавцем.

– А отличительные приметы у него были?

– Приметы? А борода чем тебе не примета? Густая черная борода!

Выходит, что у кавалера Веры была черная борода. И у мужчины, пытавшегося столкнуть под поезд в метро Клавдию, тоже была черная борода. Совпадение? Или что-то большее?

И Полина задумалась о том, а что она, собственно говоря, знает про отношения Клавдии и Веры? Да, Клавдия является руководителем хора. Вера – солистка. Без Веры хор – это половина хора. И когда Вера закончила училище, Клавдия даже уговорила ее остаться и петь с хором дальше. Это было немножечко против правил, но Клавдия решила тут схитрить, прекрасно понимая, что именно звонкий и чистый голос Веры способен произвести желаемое впечатление на жюри конкурса, принести хору несколько дополнительных баллов и вывести их всех в победители.

Вроде бы Клавдия и Вера – подруги не разлей вода. Но так ли это на самом деле? Случается, что даже между лучшими подругами пробегает кошка.

Но достаточно ли велика была кошка, чтобы Вера упросила своего кавалера столкнуть Клавдию под поезд? Или кавалер решил проявить фантазию и оригинальность? Чего-нибудь не так понял, додумал, домыслил и решил: «Если проблема в Клавдии, то столкну ее в метро на рельсы – и нету проблемы».

А тогда как быть с покушениями на Веру? Ее-то кто пытался убить? Тот же тип с бородой? Понравилось? Или решил, что Вера недостаточно пылко отблагодарила его за помощь?

Нет, так Полина ответа не получит. Надо было искать этого кавалера с черной бородой. Надо было искать катафалк. Надо было искать пастора Петера. И надо было что-то делать со своими пропущенными учебными часами, потому что хоть Римма Вениаминовна и попросила за Полину у ее преподавателей, двое из них позвонили Полине и высказали той свое недовольство.

Особенно лютовала преподавательница сольфеджио, которая так прямо ученице и заявила:

– Своими личными делами, Полина, нужно заниматься в личное время. А во время учебного процесса извольте присутствовать в классе вместе с остальными! Сегодня мы писали подготовку к завтрашней контрольной. Я скинула вам список вариантов, которые вы должны принести мне в готовом виде к следующему занятию. А следующее занятие, хочу вам напомнить, будет завтра.

Полина глянула в присланные педагогом задания, и ей стало нехорошо. Вариантов было четыре, каждый часа на полтора работы. Если заниматься ими, когда искать пропавшую сестру?

Римма Вениаминовна позвонила как раз в тот момент, когда Полина уже почти уговорила себя, что с ее сестрой все будет в порядке, Вера старше самой Полины, рассудительней, она более зрелый товарищ, родители всегда так говорили. А Полина еще ребенок. У нее ветер в голове. И все вокруг это родительское мнение, в общем-то, поддерживали. Не могут же ошибаться они все? Надо предоставить Веру ей самой.

– Полина, у меня для тебя новости, и на этот раз хорошие. Я нашла эту контору, которая пользуется логотипом с серебряными крестами. Аббревиатура расшифровывается так: «Единое Христианское Общество».

– Какая-то секта?

– Общество официально зарегистрировано. В него входят все христианские концессии, известные на сей день и признанные официальными. Собственно говоря, это некий клуб, куда могут прийти все христиане, вне зависимости от того, к какой церкви они принадлежат. У «объединенцев», так они сами себя называют, одинаково дружелюбно встретят и православных, и католиков, и лютеран, и даже адвентистов-пятидесятников. В налоговой и других инстанциях к этой организации нету никаких претензий. Все налоги и прочие отчисления они платят аккуратно. Я даже в правоохранительные органы звонила, уверяют, что это религиозная организация нового формата ни в чем криминальном до сих пор замечена не была. Жалоб на отъем жилищ у пенсионеров и одиноких граждан не поступало. Хулиганских выходок, мошенничества и вымогательств со стороны ЕХО тоже не зафиксировано.

– А убийства были?

– Ни-ни.

– Но катафалк принадлежит им?

– Я проверила все зарегистрированные на «ЕХО» автомашины. Не так уж трудно это сделать. На сайте ГИБДД есть вся необходимая информация. Среди их автопарка числится «Опель» черного цвета с характерной символикой – кресты на боках. Я посмотрела в Сети фотографии «Опеля» этой модели, один в один – катафалк!

Римма Вениаминовна была продвинутым пользователем. Она и сама этого не отрицала, и все вокруг подтверждали ее слова. А после того как она умудрилась подключиться к камере наружного наблюдения возле их училища, благодаря чему был пойман воришка, долгое время безнаказанно тыривший смартфоны, а при случае и кошельки у зазевавшихся студенток, авторитет дамы возрос многократно. Сама Римма Вениаминовна не считала себя какой-то особенной и утверждала, что все смогут, если знать, как. Римма получила необходимую информацию от своего племянника, но все дамочки вокруг считали, что лично они даже от родных сыновей ничему такому в жизни бы не научились.

– Значит, катафалк – это совсем не катафалк, а «Опель». И он стоит в гараже у этих объединенцев. И, значит, Вера и Клавдия тоже у них!

– Поедешь к ним?

– Конечно!

– Тогда пиши адрес.

Церковь «объединенцев» находилась по дороге в Стрельну на Петергофском шоссе. Не ближний свет, но Полина была настроена ехать. Звонок Риммы расставил все по своим местам. И Полина решила, что контрольную по сольфеджио она напишет завтра как-нибудь и без дополнительной подготовки. Учится она достаточно хорошо, на троечку как-нибудь осилит материал. Ну, будет у нее одна тройка или даже еще не одна. Все равно, жизнь сестры гораздо важнее.

Полина умела расставлять в этой жизни приоритеты и гордилась этим.

Глава 4

Молитвенный дом «объединенцев» расположился на пригорке, откуда на всю округу сиял серебряным блеском крест. Он был и не православный, и не католический, больше всего он напоминал голубя, распростершего в стремительном полете вверх свои крылья. Сам дом когда-то был самым обычным, жилым, он почти ничем не отличался от стоящих поблизости домов. Добротный, большой, с широкими оконными проемами и высоким многоступенчатым крыльцом.

Территорию ограждала высокая кованая решетка. А пройти внутрь удалось без всяких предварительных объяснений и переговоров, что сразу же расположило Полину в пользу этих людей. Толкнул калитку и сразу же оказался там, где тебе нужно. Только странно, как же они в наше время и без охраны? Хорошо, сейчас пришла маленькая безобидная Полина. А если бы какие-нибудь головорезы? Да просто воры! Люди несут в церковь пожертвования, значит, логично предположить, что другие люди могут пожелать эти пожертвования присвоить себе.

Но, присмотревшись, Полина обнаружила по углам видеокамеры, которые медленно поворачивались вдоль оси, следя за передвижениями гостьи.

– А ларчик просто открывался. Не такие уж простачки тут они все.

Полина немного трусила. Она не представляла, как ей начать разговор. Прямо в лоб прийти и спросить, где они держат Веру и Клавдию? А если ей ничего не скажут? Или начнут врать, что девушек тут нету? Или, чего доброго, и саму Полину возьмут в плен?

Внезапно Полина обнаружила, что ее уже встречают. На крыльце стояли юноша и девушка, примерно ровесники Полины. Они приветливо ей улыбались.

– Ты к кому?

Полина сперва растерялась.

– Я… Мне… Меня пригласил пастор Петер!

Все-таки нашлась! Молодец!

– Петера сегодня не было, – произнес юноша, нерешительно взглянув на девушку.

Та подтвердила более решительным голосом:

– Он уехал.

Полину так и подкинуло.

– На катафалке? Ой! То есть я хотела спросить, на «Опеле»?

Парень с девчонкой рассмеялись.

– Не ты первая, кто эту машину так называет. Как окрестили ее изначально катафалком, так и прижилось к ней. Петер часто этой машиной пользуется. Говорит, самый подходящий для пастора выезд. Позволяет помнить о бренности всего сущего.

– О чем?

– Что мы все не вечны.

– А где живет пастор?

Ребята пожали плечами.

– Где-то живет.

– Мне очень нужно его найти! – взмолилась Полина. – Помогите!

– Так чего легче? Позвони ему. Есть у тебя номер его телефона?

– Потерялся! – соврала Полина. – Потому и сюда приехала, что дозвониться не сумела.

Номер телефона ей ребята раздобыли. А потом деликатно отошли в сторонку, чтобы не мешать. Девушка, та и вовсе вскоре скрылась внутри дома, а вот юноша остался. Он прохаживался взад и вперед по двору, то и дело поглядывая на Полину. Кажется, она ему понравилась. Вот он и терся возле нее.

– Зайди к нам, согреешься, – предложил он девушке. – Уверяю тебя, никто тебя не укусит.

Почему бы и нет? Погода стояла уже весьма прохладная. Последний месяц осени выдался теплым, почти все время стояли плюсовые температуры. Но все-таки когда на улице пусть и чуть выше нуля, но влажно и дует сильный северный ветер, то ощущения складываются еще те. К тому же осенью дни коротки, уже смеркалось, и на улице было совсем неуютно.

Полина с благодарностью приняла приглашение, поднялась на высокое крыльцо и оказалась в самом обычном офисном здании. Тут было тепло, светло и чисто. В холле висело распятие, под которым стоял накрытый белоснежной скатертью столик, на котором лежала гостевая книга. Больше ничего не указывало на то, что этот дом является еще и церковью.

– Сегодня будний день, поэтому у нас пустовато, – объяснил ей Евгений. – Но посмотрела бы ты, сколько собирается народу в выходные дни! Особенно на воскресной службе!

– Ты тут работаешь?

– Служу.

– Так ты священник?

– Пока что я помощник. А вот Елена, ты ее уже видела, она – пастор.

Полина покачала головой. Сказанное не укладывалось у нее в голове.

– Девушка – пастор?

– А почему тебя это удивляет?

Полина не знала, что ей сказать. В тех храмах, которые посещала она, женщина к главному таинству, к самой церковной службе, не допускалась. Хотя Полина читала, что раньше, еще в первые века существования христианства, на самой его заре, помогать священнику служить литургию могли некие инессы – невинные девушки, так поняла Полина.

– К тому же муж Елены тоже пастор.

Так пастор еще и замужем. Стало быть, она даже и не девственница! То есть про невинность, непорочность и обет безбрачия тоже можно было забыть. Ну, наверное, для пасторов этой церкви это было и необязательно. Определенно, в этой объединенной церкви все было очень необычно. Но сказать это вслух Полина постеснялась. Ведь ее так хорошо тут приняли. Евгений суетился возле гостьи, как мог. Полину угостили печеньем в виде ракушек. Потом ей дали стакан жидкости красного цвета, по вкусу напоминающую виноградный сок, только очень терпкий и сладкий. У Полины даже слегка закружилась голова. Но Евгений все время был рядом, он усадил Полину в удобное кресло и встал рядом.

– Мне бы надо позвонить Петеру, – напомнила ему Полина.

– О, конечно! Позови меня, когда закончишь разговаривать.

И после этого Евгений предоставил ее самой себе.

Полина почему-то была уверена, что пастор окажется вне зоны доступа или попросту не возьмет трубку, но она ошиблась. Пастор Петер ответил. Голос у него был приятный, и разговаривал он вежливо. Представился. Спросил, с кем имеет честь разговаривать. В голосе слышался легкий акцент, и почему-то это возмутило Полину до крайней степени.

– Где Вера, негодяй? Куда вы ее дели?

– О ком вы спрашиваете? Я не делал никому зла.

– Не притворяйтесь, – злобно прошипела Полина в трубку. – Я все знаю! Это вы увезли их обеих! И Клавдию. И Веру! На своем катафалке! Я в полицию пойду. Все им про вас выложу! Где девушки?

– А вы кто? Случайно, не Полина?

– Ну, допустим.

– Сестра о вас тревожилась. Как вы?

– Я-то в порядке! А вот у вас будут проблемы. Похищение людей – это вам не шуточки. Я в полицию пойду!

– В полицию идти не надо, – стал серьезным пастор. – Девушкам угрожает опасность.

– Да! От вас!

– Не от меня, а от другого человека. Я помог Клавдии и Вере скрыться от него. Увез их и спрятал в безопасном месте. Туда этот тип за ними не проберется.

– А кто он такой?

– Я пока не могу вам его назвать. Но я его почти нашел. Сегодня я его схвачу. Может быть, уже через час он будет у меня в руках. Максимум, через два. В любом случае, я вам об этом сообщу.

– Вы что, один поедете на его задержание?

– Он тоже один, – успокоил ее пастор.

– Вам нужна поддержка!

– Вы имеете в виду полицию? Нет, спасибо. Полиция же может его спугнуть, поэтому я вас и прошу никуда не ходить, а особенно в полицию. Там работают такие дуболомы, которые больше дров наломают, чем принесут пользы.

Полина немножко помолчала и буркнула:

– Я хочу поговорить со своей сестрой.

Вроде бы голос пастора внушал ей доверие, но кто его знает… Лучше было перестраховаться.

Но пастор разочаровал девушку:

– Увы, сейчас это невозможно.

– Ага! – торжествующе произнесла Полина. – Так я и знала, что вы их похитили и удерживаете у себя силой! Учтите, я уже добралась до вашей объединенной церкви. Я сейчас тут. И если вы не вернете мою сестру, я вас тут так ославлю, мало вам не покажется! Верните Веру! Похититель!

– Никого я не похищал, – запротестовал пастор. – Что вы! А с вашей сестрой я не могу вам дать пообщаться, поскольку я сам сейчас не рядом с ней. Если хотите, она вам перезвонит.

Вот так все будет легко и просто? Полина несколько опешила и сбавила тон.

– Да, пожалуйста, – пробормотала она. – Пусть она мне позвонит. Я и правда очень тревожусь за Веру.

– Ждите.

Пастор не простился. И, вообще, Полине показалось, что он на нее немного обиделся. Если он и впрямь делает доброе дело, помогает Клавдии и Вере скрыться от таинственного злодея, покушавшегося на их жизни, то нападки Полины должны были показаться пастору обидными.

– Ладно, – пыталась успокоить себя Полина, – еще неизвестно, правду ли он мне сказал. Вера-то не звонит!

Но Вера позвонила. И была сердита.

– Ты чего затеяла? – спросила сестра у Полины. – Зачем ты меня всюду ищешь?

– Интересное кино! С работы звонят, ты там не появляешься. Клавдию ее студентки тоже потеряли. Что происходит? Куда вы обе делись?

– Никуда! Не твое дело! Занимайся своими делами. Через пару дней все разрешится, и я вернусь.

– А этот Петер? Он кто?

– Он нам с Клавдией помогает.

– Вы там уверены, что ему можно доверять?

– Что за наезды на Петера? – возмутилась Вера. – Поверь, он прекрасный человек!

– Он и есть твой Учитель?

– Что за глупости? – засмеялась сестра. – Нет, конечно!

– А кто тогда Учитель?

– Не твое дело!

– А с Клавдией ты своего Учителя уже знакомила?

– Полина, отстань со своими глупостями.

– Ответь мне! Знакомила или нет?

– Нет.

– А фотографию его ей показывала?

– Нет! Достаточно?

– Последний вопрос. А борода у твоего Учителя есть? Ответь, и я отстану.

– Да! Есть у него борода!

– Черная?

– Да! Теперь все?

– Как я могу найти твоего Учителя? Может, это он напал на вас с Клавдией! Это нужно проверить!

Но у Веры было уже другое на уме.

– Слушай, а ты сейчас вообще где? – спросила она изменившимся тоном.

Теперь в голосе сестры слышались и тревога, и волнение.

– Где-где! У «обновленцев»! Как, по-твоему, я могла еще раздобыть телефон пастора, чтобы он позвонил тебе, а ты мне. Иначе ведь мне до тебя было не дозвониться.

В общем-то, Полина даже успокоилась. Голос сестры звучал привычно сварливо и недовольно. Находись Вера в смертельной опасности, небось не так бы разговаривала с единственной ниточкой к спасению. Но, может, сестра просто не догадывается, что она в опасности.

– Полина, – неожиданно ласково попросила сестра, – будь так добра, останься пока в храме у пастора. Люди там хорошие. Они тебя примут, обогреют, развлекут. А домой ты пока что не езди.

– Что значит не езди? У меня, между прочим, полно домашнего задания. Если с тобой все в порядке, я должна уроками заняться.

– Нет, домой ты пока не езди.

Полина снова заволновалась. Чтобы Вера запрещала ей делать уроки?

– Почему мне нельзя домой?

– Послушай, я твоя старшая сестра, и ты должна меня слушаться!

Вера вновь начала раздражаться. И Полина почувствовала, как где-то глубоко, в животе или даже еще глубже, зарождается ответная волна негатива.

– А если я не захочу? Что тогда? Ты-то не больно меня слушаешься.

– Полина, я тебе приказываю!

Очевидно, на этом возгласе терпению Веры пришел конец, потому что в трубке прозвучал сигнал отбоя. Почти сразу позвонил пастор. Голос его вновь звучал ровно и приветливо.

– Ну что? – ласково спросил он у Полины. – Успокоились?

Нет, Полина не успокоилась. Наоборот, после разговора с сестрой ей стало только хуже. За несколько секунд Полина успела проанализировать сказанное сестрой и теперь понимала, что говорили они с Верой совсем не о том. Она хороша! Нашла тоже время, чтобы цапаться с Верой! Надо было выстроить диалог более конструктивно. И Полина горько корила себя.

Как же она могла забыть про этого подозрительного типа – Учителя. И оказывается, у него есть борода. И Клавдия с ним не знакома и никогда его не видела. Значит, она и узнать его не сможет. И когда ей показали его на видеозаписи из метро, Клавдия этого человека не узнала, потому что Вера никогда не знакомила своего обожаемого Учителя с Клавдией.

– Что же мне делать?

Полина судорожно пыталась припомнить все, что Вера когда-либо рассказывала про своего Учителя. Поначалу, пока Полина не выразила своего резко негативного к нему отношения, Вера рассказывала про этого человека много и охотно. Правда, рассказы ее не носили никакой конкретики. Она рассказывала, какой Учитель умный, замечательный, талантливый, одаренный. Но какими именно талантами он так щедро одарен, не говорила. И где Учитель проявляет свой замечательный ум, тоже осталось за кадром.

– Как же мне его найти?

Полине хотелось убедиться в том, что Учитель – это не тот человек, который покушался на жизнь Веры и Клавдии. Хотя, с другой стороны, зачем Учителю понадобилась жизнь Веры? Сестра его обожает, готова служить ему во всем, покорна его власти, слушается. Зачем же убивать такую ценную рабыню?

– Может, Вера его достала? Таскалась всюду за ним. Приставала. На работу она не ходила, а из дома убегала. Куда таскалась? Вывод очевиден: к своему любимому Учителю. Надоело тому Веру рядом с собой терпеть, вот он и решил от нее избавиться.

Но тут же Полина напомнила самой себе, что Учитель возник в жизни Веры раньше, чем на нее стали совершаться покушения. И что покушения начались до того, как Вера стала проводить все свое свободное время рядом с Учителем. Именно из-за покушений Вера и вынуждена была прекратить посещать работу и занятия в хоре. А потому версия Полины о том, что это Учитель мечтает избавиться от настырной Веры, а заодно и от Клавдии, оказалась несостоятельной.

И все-таки Полина не могла избавиться от мысли, что Учитель каким-то образом связан с покушениями. Может быть, его фигура внушала Полине такие сильные подозрения, потому что она ровным счетом ничего про него не знала? А что мешает Полине поехать домой и хорошенько поискать ответ на свой вопрос в вещах у сестры? Если до сих пор Полина этого не сделала, потому что ей мешали врожденная порядочность и привитые родителями хорошие манеры, то сейчас обстоятельства изменились.

– Чрезвычайная ситуация требует чрезвычайных мер.

К этому времени за окнами уже совсем стемнело. Ветер еще больше усилился. И Полина с тоской представляла себе, как будет добираться домой через весь город. Правда, Вера не велела ей ехать домой, но это какая-то явная глупость. Куда же Полине ехать на ночь глядя, если не домой? Завтра надо в училище, писать контрольную, к которой еще никто не подготовился. Вере-то хорошо, засела где-то и носа наружу не кажет. А Полине что, прикажете у чужих людей по углам мыкаться?

– И все-таки как не хочется никуда двигаться!

Сначала ей придется топать до остановки автобуса, потом ждать его, трястись не меньше получаса до ближайшей станции метро. Но ближайшая она к Стрельне, а на самом деле на самой ветке станция конечная. И находится на противоположном конце города от дома Полины. Значит, Полине предстоит еще и на метро пилить от края и до края. Да с двумя пересадками. И потом еще топать до дома две остановки, которые преодолеть в хорошую погоду и со свежими силами – сущее удовольствие, но сейчас такая прогулка станет кошмаром. Конечно, можно будет сесть на маршрутку, но ту еще подождешь, а когда и придет, то придется брать ее штурмом, потому что рабочий день заканчивается, и народ рвется домой к своим диванам и телевизорам.

И так Полине стало тоскливо от всей этой перспективы, что прямо жить расхотелось. Двигаться, во всяком случае, точно не хотелось. Тут в кресле было так тепло и уютно сидеть, прямо не хотелось никуда уходить.

Но тут с вопросительным видом рядом с девушкой появился Евгений.

– Все наши разошлись. Ты сама-то готова ехать?

– Прости, – встрепенулась Полина. – Я уже ухожу. Не подскажешь, в обратную сторону где находится остановка?

– А зачем тебе остановка? Я тоже возвращаюсь домой. Я тебя подвезу.

– Правда?

Полина искренне обрадовалась. Хотя бы часть пути она проделает быстро и с комфортом. А на метро прокатиться, это ей только за удовольствие. И пересадки – это тоже не проблема, на пересадочных узлах часто играют и поют музыканты, с некоторыми из них Полина была даже знакома. К тому же Полина не забывала про свое расследование. И, садясь в машину к Евгению, попыталась у него выведать про красную спортивную машину с откидным верхом.

– Нет, у нас в приходе ни у кого такой машины быть не может. Зазорно ездить на такой дорогой тачке, когда всюду столько бедности и нищеты.

– Это где? – удивилась Полина. – У нас?

– Во всем мире.

Если во всем мире, то Полина была согласна. В Африке, к примеру, люди очень бедно живут. И воды питьевой у них нету, и детки заморенные, и с эпидемиями беда.

Но сама Полина к нищим относилась с осторожностью после того, как несколько раз подкармливала работающего у них в училище дворника Салмата. Был он узбек, и совершенно скудно одетый, он казался Полине воплощением бедности. Но когда тот показал ей фотографии своей семьи, то Полина свое мнение изменила. За спинами многочисленных тетушек, бабушек, братьев и детей Полина разглядела огромный дом, а за ним виднелись фруктовые сады, до самого горизонта засаженные черешней, персиком и виноградом и также принадлежащие семье Салмата. Так что был еще большой вопрос, кто из них двоих был бедным. Кажется, никто. Но где-то бедность и впрямь процветала. И Полина была согласна, что негоже покупать себе дорогие обновки, если где-то по мусорным отвалам лазают босые дети, выбирая себе крохи на обед.

По дороге выяснилось, что Евгений еще и живет в той же части города, что и Полина.

– Тогда я тебя до твоей станции метро подвезу. Или даже до дома. Чего уж там! Сто километров для бешеной собаки – не крюк. Ты согласна?

Полина была целиком и полностью только «за» и согласна. На улице совсем стемнело, похолодало, даже высунуть нос из теплого салона машины было страшновато. Так они и доехали. Слушали музыку. Болтали. И очень славно провели время. Хорошенько познакомились, можно сказать, даже подружились. Евгений оказался милым и воспитанным. Ему явно нравилась Полина. И он не меньше пяти раз пригласил ее к ним в воскресенье на службу.

– Будет очень красиво. У нас очень хороший объединенный из певчих нескольких церквей хор.

Хор! Этими словами Евгений больно задел Полину за живое. Девушка тут же помрачнела. С момента разговора с пастором Петером прошло уже больше двух часов. Он обещал ей позвонить, как только что-нибудь прояснится. Но раз не позвонил, значит, преступник так и не был пойман.

– Если ты сама хоть немного разбираешься в нотах, тоже можешь прийти на прослушивание. Я договорюсь. Мы всегда рады новым свежим голосам.

– Петь в вашем хоре? Свежим голосом?

Полина задумалась. Было в этих словах что-то цепляющее. Но что? Петь в хоре. Свежий голос. У них в училище в хоре уже много лет подряд пели одни и те же голоса. Как-то так сложилось, что почти весь хор состоял из девочек, студенток последнего года обучения. В прошлом году в хоре пели еще несколько девочек с других курсов, преимущественно старших, в их числе была и Вера. А теперь в хоре остались лишь те, кто сейчас учился на последнем курсе. А новых голосов не появилось. Вера, например, этому удивлялась и даже огорчалась.

– Я не понимаю, почему девочки-первокурсницы не приходят к нам петь. На прослушивание приходят, успешно его преодолевают, но на первую репетицию не являются. Когда у них спрашиваешь, отвечают, что передумали. И убегают. Даже поговорить не хотят, не позволяют себя переубедить, словно боятся, что мы станем убеждать их пойти в наш хор. И это странно, потому что на прослушивании они однозначно хотели, чтобы их взяли. А потом вдруг все меняют свое мнение. И ладно бы одна-две! Так ведь нет же, все! Хором!

И сейчас Полина подумала, что надо бы ей расспросить тех претенденток, которые внезапно и резко изменили свои желания. Саму Полину петь в хоре не приглашали, да она и не рвалась. Вера же сказала, что ее одной будет достаточно, двух сестер другие девочки могут и не выдержать, потому что конкуренция за главные партии в хоре была жесткая, на всех их не хватало, а Клавдия упорно отдавала все сольные номера одной Вере. Упрекнуть ее за это было нельзя, голос у Веры и впрямь был чудесный. Высокий, чистый, когда она пела, казалось, что звук поднимается к самим небесам.

У других девочек таких выдающихся вокальных данных не было. Тем не менее все они тоже претендовали на выступление соло. Быть на подпевках никто не хотел. Всех в хоре охватила какая-то непонятная мания величия. И это положение чрезвычайно тревожило Веру на протяжении уже нескольких лет. Особенно остро вопрос поднялся после того, как Вера училище закончила, но из хора так и не ушла. А значит, не освободилось и вакантное местечко солистки. Вера по-прежнему собиралась выходить впереди всех на сцену, и овации хотела собирать тоже она.

– Вот ты и дома!

Полина очнулась от своих мыслей и взглянула на улицу. Знакомый двор. Знакомые стены. А вот и окна их квартиры.

– Ой! – спохватилась девушка. – А почему у нас свет горит?

– Где?

– У нас в квартире в окнах горит свет.

– Может, ты забыла выключить перед уходом?

Полина покачала головой. Чтобы она забыла выключить свет, такое было маловероятно. Хотя бы и убегала она в большой спешке, но выключен ли газ, вода и свет – это она проверяла на автомате. Точно так же, как смотрела, не оставлен ли включенным утюг. Единственный свет оставался в комнате с фиалками, там фитолампы горели по двенадцать часов в день. Но окна бабушкиной комнаты выходили на другую, северную сторону дома. А сейчас свет горел в окнах бывшей комнаты родителей, которую после их отъезда заняла Полина.

– А в своей комнате я свет даже не включала сегодня. Как встала, сразу на кухню пошла.

– Может, твоя сестра вернулась?

Это предположение Полину обрадовало.

– Вот было бы хорошо! Ну, я побегу!

Но когда она вышла из машины, то обнаружила, что Женя стоит рядом с ней.

– Ты чего?

– С тобой пойду.

– Провожать меня не нужно, – замялась Полина.

– Это уж ты позволь мне решать, что нужно, а что не нужно, – мягко, но непреклонно заявил в ответ юноша. – Если там вернулась твоя сестра – это хорошо, поздороваюсь, откланяюсь и уйду. А если там кто-то другой?

– Кто? Родители? Они бы сообщили о своем прилете.

– Поправь меня, но ты говорила, что на твою сестру уже были покушения?

– Да.

– И преступник до сих пор не изобличен и не схвачен?

– Ну… да.

– Значит, он может поджидать твою сестру в вашей квартире?

С этим было трудно спорить. Хотя Полина и считала, что со стороны злодея очень глупо включать всюду иллюминацию, оповещая о своем прибытии, она все же с предложением Жени согласилась.

– Хорошо. Поднимись.

Вдвоем они загрузились в лифт. Вдвоем поднялись на нем. Вдвоем подошли к двери. Но тут Полину охватило какое-то странное чувство. Ей было страшно войти в собственный дом. Полина переминалась перед дверью, которую знала до последней трещинки, и не могла заставить себя дотронуться до дверной ручки.

Глава 5

Женя держался лучше. В ответ на умоляющий взгляд Полины он шагнул вперед. Дотронулся до двери, и та открылась.

– Оп-ля! – произнес Женя. – Ты чего дверь-то не закрываешь?

– Я закрывала.

– Да? – с сомнением произнес юноша. – Ну ладно… Побудь пока тут.

Но какое тут! Едва Женя скрылся за дверью квартиры, как Полине стало страшно уже и тут. Лестничная клетка стала вдруг выглядеть пугающей. А когда на площадке сверху раздался какой-то шорох и покашливание, Полина буквально ринулась вслед за своим другом.

– Я с тобой! Не оставлю тебя одного.

Женя благодарно взглянул на нее.

А потом шепотом произнес:

– Мне кажется, ЭТО в той дальней комнате!

– Что «это»?

– Не знаю. Но следы ведут оттуда.

– Следы? Какие еще следы?

Вместо ответа Женя кивнул головой на пол в прихожей, где и впрямь отчетливо были видны чьи-то следы. Кто-то в очень грязной обуви протопал из дальней комнаты через весь коридор прямо к выходу.

– Причем заметь, следы ведут только в обратном направлении.

Полина и сама обратила внимание на эту странность. Если неизвестный принес грязь с улицы, то наиболее четкими должны были быть отпечатки на пути туда. А их не было вовсе.

– Этот человек залез в ту комнату через окно, – сделал предположение Женя. – А через дверь он вышел.

– Исключено, – прошептала Полина. – Слишком высоко.

Но Женя заявил, что среди воров встречаются такие эквилибристы, что для них «высоко» – такого понятия вовсе не существует. Это было справедливо. Но что вору понадобилось в той дальней комнате?

– Раньше там жила бабушка, а теперь стоят ее фиалки. Ничего ценного там нету. Красть нечего.

– Пойдем, взглянем.

На цыпочках, словно опасаясь, что вор еще не покинул квартиру, они прошли к дальней комнате. Женя шел первым. И, открыв дверь, он первым же и охнул.

– Лучше не смотри, – предупредил он Полину.

Но девушка не послушалась, взглянула и… немедленно об этом пожалела.

– Наши фиалки! – простонала она. – Какой ужас!

Теперь было ясно, почему следы в коридоре вели лишь в обратном направлении и почему они были так густо облеплены грязью. В комнату злодей прошел в сравнительно чистой обуви, а вот обратно…

– Он же тут все уничтожил! Все-все!

Безукоризненно ровных рядов стеллажей с весело зеленеющими и цветущими фиалочками больше не было видно. Вместо этого на полу была груда обломков. Распластанные на полу фиалочки выпали из своих горшочков, земля рассыпалась, поливочная вода разлилась. И среди этого густого черного месива печально гибли на полу многочисленные бабушкины коллекционные фиалки.

Полина смотрела и не верила своим глазам. Лампы были разбиты. Все вокруг было уничтожено. А тот, кто это сделал, просто развернулся и вышел из их квартиры, наследив напоследок еще и в коридоре.

– Кто… кто это сделал? Зачем?

Полина была в отчаянии. У нее на глаза навернулись слезы.

– Все цветы погибли! За что? Почему?

Ну кому могли помешать безобидные маленькие фиалочки? Полине было жалко цветочков просто до дрожи в суставах. Она столько за ними ухаживала. Многих вырастила самолично из крохотного листика. Сначала укореняла его, потом ждала деток, потом деток делила и отсаживала, доращивала, ждала первого бутона, потом с замиранием сердца следила за тем, как из крохотной пуговки расправляет свои лепестки чудесный цветок. И вот теперь все ее друзья погибли. Погибли безвозвратно!

– Какое счастье, что бабушка уже тоже умерла, – прошептала Полина. – Она бы этого зрелища точно не пережила.

– Это была коллекция твоей бабушки?

– Да. Бабушка была селекционером. Она выводила новые сорта. И многие фиалки в ее коллекции уникальны. В частности, была одна, которой бабушка особенно гордилась. Она всегда повторяла, что эта фиалка станет для нас с сестрой запасом на «черный день». Говорила, что этот сорт переживет и ее, и нас, и наших внуков. И переживет, и прокормит.

– Что же это за цветок такой? Очень красивый?

– Фиалки все красивые. Но они нежные, капризные, склонные к болезням. А уж корневая гниль – это вообще бич фиалок. Иногда принесешь домой цветок, все с ним хорошо, а потом – бац! Все листики повяли, бутоны сгнили, смотришь, а фиалки внутри уже нет, все черное. Если удастся спасти листик, то уже удача. Но из листика пока вырастишь полноценное растение, пройдет от года до трех лет. И это тоже не гарантия, что история не повторится. Поэтому бабушка мечтала вывести растение, которое бы обладало помимо красоты еще стойкостью и выносливостью.

– И как? Ей это удалось?

– Да. У бабушки было несколько сортов, которые хоть каждый день поливай, хоть на холодное окно ставь, им было все нипочем. Цвели и радовались жизни. Но бабушка их особенно не выделяла, говорила, что природные фиалки тоже не слишком капризны. Нужны еще и другие качества, декоративность, в первую очередь.

Разговаривая о фиалках, Полина немного отвлеклась. Женя это заметил и поддержал разговор.

– А природные – это как?

– Ну, так селекционеры называют фиалки с простым цветком фиолетового или розового, реже белого цвета. Никакими выдающимися качествами, кроме неприхотливости, эти фиалки не обладают. Цветки простые, мелкие, само цветение редко обильное. Чтобы сорт полюбился народу, кроме неприхотливости, нужны еще другие качества – большой крупные цветок, аккуратная розетка, красивое, пышное, как говорят фиалководы, шапочное цветение. Цветов должно быть много, держаться они должны долго. В идеале, все хотят видеть у себя на окне цветок, который цветет без остановки, никогда ничем не болеет и не поражается вредителями. Одним словом, чтобы он услаждал взор и не требовал бы к себе особого внимания.

– И что? У твоей бабушки был такой сорт?

– Был, – печально произнесла Полина. – Она назвала его «Полечка».

– В твою честь?

– Бабушка уверяла нас всех, что сорт так назван, потому что его цветение напоминало ей этот веселый задорный танец. Но мне она призналась, что назвала фиалку в честь меня.

– Можно на нее посмотреть? – заинтересовался Женя. – Фиалка была где-то здесь?

Полина тяжело вздохнула.

– Да, где-то здесь. Но разве теперь что-то найдешь?

– Почему? Можно поискать. И даже нужно! Приведем тут все в порядок. Это же цветы, если корень жив, то цветок отрастет заново.

Бодрый тон Жени вдохнул в девушку заряд новых сил.

– Что это я раскисла! – воскликнула она. – Ты прав! Еще не все потеряно.

Конечно, Полина лучше своего спутника разбиралась в цветоводстве. И она понимала, что некоторые розетки уже не восстановить. Там, где по нежным стволикам прошелся каблук, раздавив макушку, уже ничего не вырастет. Но остались листики. Остались цветоносы. Их тоже можно будет попытаться укоренить. И остались стволики, из них могут пойти пасынки, из которых вырастут новые растения, повторяющие свойства материнского.

– Жаль, время сейчас для пересадки самое неподходящее. Ноябрь. Темное время года. Растения зимой укореняются из рук вон плохо. Ладно бы еще февраль, когда день прибыл, дома тепло, и цветы думают, что пришла настоящая весна. А сейчас день идет на убыль, солнца мало, и даже под лампами цветы каким-то образом понимают, что сейчас не самое лучшее время для того, чтобы укореняться.

– Все равно! Надо попробовать. Моя бабушка говорит: попытка не пытка, а спрос не беда.

– Надо же! – удивилась Полина. – Моя бабушка тоже всегда так говорила.

– Ну что? Послушаем наших бабушек? Начнем наводить тут порядок? Мне кажется, начать надо с того, чтобы поставить все стеллажи обратно на свои места.

Полина была согласна. Сейчас стеллажи были свалены в одну кучу в центре комнаты. Кто-то постарался стащить их именно таким образом. Но до тех пор, пока они с Женей не принялись наводить порядок, Полина не понимала истинного смысла, зачем злодей так поступил.

Женя заметил новую проблему первым. Отпрянул, и лицо его отразило испуг.

– Там под стеллажами что-то лежит.

– Что лежит? Горшочки и стаканчики с фиалками.

– Нет, это что-то большое.

– Канистры с водой?

– Еще больше и другой формы. Не хочу тебя пугать, но мне кажется…

С этими словами Женя поднял еще один стеллаж. Потом еще.

– Это человек!

Полина охнула и тоже кинулась посмотреть. Да, неспроста стеллажи были свалены грудой в центре комнаты. Неспроста преступник стащил их сюда. Смел ногами мусор. Он старался с определенной целью. Прикрыл мелким хулиганством настоящее стопроцентное зло. В центре комнаты на линолеуме лежал человек. И там, где он лежал, натекшая из фиалок вода окрасилась в алый цвет.

– Он умер! – пролепетала Полина. – Его убили!

– Видимо, преступников у тебя в квартире было двое, – хмуро произнес Женя. – Они что-то между собой не поделили, и один из них убил другого. А чтобы замаскировать убийство, накидал на тело стеллажи и мусор.

– Очень глупая маскировка. Или убийца думал, что я уйду и все оставлю как есть?

И тут же Полина прикусила язык. Если бы не настойчивость Жени, она именно так и собиралась поступить. У нее просто руки опустились, когда она увидела погубленный многолетний труд своей бабушки, мамы, сестры, свой труд. И самое главное, фиалки были памятью о любимой бабушке. И Полина даже не хотела ничего восстанавливать, так поразило ее случившееся. Но, конечно, если бы Полина знала, что под разломанными стеллажами лежит мертвое тело, она бы его там не оставила.

– Что же делать? Нужно звонить в полицию.

Но Женя, который в это время наклонился к пострадавшему, покачал головой:

– Кровь до сих пор алая, она вытекает из раны, значит, сердце бьется.

– Хочешь сказать, этот человек жив? – обрадовалась Полина.

– Да. Нужно звонить врачам.

И это были еще не все сюрпризы на сегодняшний день. Но сначала Полине пришлось долго разговаривать с дежурной, которой очень хотелось во всех подробностях узнать, что именно случилось. Она задавала Полине десятки совершенно ненужных вопросов, пока девушка не взмолилась:

– Пожалуйста! Дорога каждая секунда!

Лишь после этого ее заверили, что бригада давно в пути, вот-вот врачи позвонят в дверь. Но это вот-вот растянулось еще на минуты ожидания, за время которых Женя и сделал свое открытие. Пытаясь разглядеть пострадавшего, он наклонился к его лицу.

И внезапно ахнул.

– Пастор! Это же наш пастор Петер!

Полина от изумления выронила из рук телефон, который мягко скользнул прямо в лужу. Но Полина этого даже не заметила. Она подбежала к Жене, стремясь заглянуть в лицо потерпевшего и совсем забыв, что никогда не видела пастора, а значит, и узнать его не сможет. Лицо ей понравилось. Даже пугающая бледность не могла скрыть природного благородства и красоты. Большие глаза были прикрыты, но длинные темные ресницы красиво выделялись. Нос был прямой. Губы плотно сжаты. А вот бороды у пастора не было, вместо нее был выбритый подбородок и щеки.

– То-то мне одежда знакомой показалась, – бормотал Женя, который теперь весь трясся еще хуже Полины. – Конечно, в пятнах вся, испачканная, я сразу и не признал пастора. А потом меня как ударило. Дай, думаю, взгляну в лицо этому бедняге. И бац! Наш пастор!

– Ты… ты уверен? Это точно он?

– Еще бы! Но что он тут у тебя делал?

Полина лишь развела руками.

– Он говорил, что собирается ехать, ловить злодея, который нападал на мою сестру и руководительницу ее хора. Но я и предположить не могла, что Петер будет ловить преступника тут, у нас в доме!

– Если злодей покушался на твою сестру, вполне логично, что он мог появиться у вас дома. Так ведь?

Отвечать немедленно Полине не пришлось. Наконец прибыли врачи, которые засуетились вокруг пастора.

– Черепно-мозговая. Удар по затылку. Сильный, но не смертельный. Кости целы, однако плохо, что он до сих пор не пришел в себя. Давно он тут лежит?

Женя прикинул по часам, сколько они находятся в квартире, и ответил:

– По меньшей мере, минут двадцать.

– Плохо, должен был уже очнуться, – повторила врач и добавила: – Мы его забираем.

Возражать ей никто из ребят даже не собирался.

– О случившемся буду вынуждена сообщить в полицию, – продолжала врач. – Так что в ваших же интересах вызвать их прямо сейчас. Тем более, как я понимаю, в квартиру было совершено проникновение?

Полина вспомнила, как они с Женей вошли в открытую квартиру, как нашли следы на полу, и закивала головой:

– Да, да! Проникновение было!

– Тогда звоните, пока не приедут, ничего тут не трогайте. Если этот человек умрет, не приходя в сознание, вас могут обвинить в его убийстве.

Это прозвучало очень «обнадеживающе». Женя с Полиной испуганно переглянулись. Быть обвиненными в том, чего они не совершали, им не хотелось.

– Что делать?

– Надо звонить в полицию. Врач права. Если не позвоним и уйдем, потом будет хуже. А так нас двое, будем говорить правду.

– Говорить правду всегда лучше всего.

Позвонили. И пока ждали, провели собственное маленькое расследование.

– Смотри, вот наши следы, – сказал Женя. – Вот следы врачей. А вот след того гада, который топтался в квартире раньше всех! Он явился сюда в кроссовках или какой-то спортивной обуви на рифленой подошве.

– Откуда ты знаешь, что явился он раньше всех? Может, это пастор Петер пришел первым.

– Нет, посмотри сама.

И Женя подвел Полину к окну.

– Вот тут врачи не успели натоптать, потому что крутились преимущественно между телом и дверью. К окну им подходить нужды не было, но мы с тобой тут немножко потоптались, пока первый стеллаж поднимали. И наши следы частично перекрывают следы того типа.

– Может, это следы пастора?

– Да нет же! – с досадой произнес Женя. – Перед тем, как пастора унесли, я специально посмотрел на обувь Петера. Сегодня он был обут в ботинки на гладкой подошве. Кроме того, размер ноги у нашего пастора больше, чем у того, в кроссовках. У Петера нога сорок четвертого, у того типа сорок первый. И смотри, следы Петера вот тут, у порога, тоже перекрывают следы преступника в спортивной обуви.

И Женя указал на порог комнаты, там возле самой двери оставался участок, на котором других следов видно не было. Только следы спортивной обуви и поверх них фрагмент гладкой подошвы.

– Мне кажется, Петер пришел в квартиру, когда тот тип уже был тут. Петер услышал шум и захотел выяснить, что происходит. Петер заглянул в комнату и…

– И тут же получил по голове, – подхватила Полина. – Этот тип напал на пастора! Ударил его по голове! Оттащил, завалил стеллажами и устроил тут такой погром!

– Нет, погром был устроен еще раньше. До прихода Петера тот тип уже успел тут порядком наследить. Вода и грязь растеклись по комнате. И Петер успел наступить в грязь, едва войдя в комнату.

Полина была в растерянности. Но приехавшая полиция избавила ее от этого чувства. Полицейские не видели тела, поэтому отнеслись к ситуации пренебрежительно.

– Небось входную дверь сами забыли закрыть, девушка. Оно и понятно, на свидание торопились. Молодо-зелено, ветер в голове гуляет.

Полина рассердилась. Она всегда очень внимательно относилась к порядку. Уходя, обязательно проверяла и свет, и газ. И, уж конечно, она не могла уйти и оставить входную дверь нараспашку! Это вообще против всяких правил!

– Тогда как злоумышленник проник в вашу квартиру? – поинтересовался у нее полицейский. – Мы тщательно осмотрели вашу входную дверь. Следов взлома на ней не обнаружено. Отмычкой над замками тоже никто не работал. Вы сами оставили ее открытой.

– Дверь была закрыта!

– Значит, у вашего гостя были ключи, – пошел на уступки полицейский. – Сколько у вас имеется комплектов от входной двери?

– Четыре! – выпалила Полина. – То есть два!

Полицейский, заполняющий протокол, взглянул на нее вопросительно.

– Так два писать или четыре?

– Всего четыре. Но два комплекта остались у папы и мамы, они увезли их с собой. Так что те два не в счет.

– Ну, допустим. Значит, в доме оставалось два комплекта?

– Один у меня, второй был у Веры. Мой при мне. А Верин…

Полина замялась, и полицейский поторопил ее:

– Да, что с комплектом ключей вашей сестры? Где он?

Полина всерьез и надолго задумалась. Если пастор Петер появился в их квартире с благословения ее сестры, тогда Вера могла запросто отдать ему свои ключи. Это хорошо, это допустимо. Но Женя утверждает, что злодей появился в квартире раньше пастора. И он не с потолка это взял, об этом сказали ему следы на полу в цветочной комнате. Но тогда как злодей мог попасть в квартиру? Только с ключами. Но у него-то откуда взялись ключи?

– Не понимаю, – пробормотала Полина. – Четыре комплекта всего. Ключи есть у папы с мамой. Ключи у меня. Ключи у Веры.

– И…?

– И все!

– Значит, был сделан дубликат! – заявил полицейский с очень довольным видом. – У кого-то из вас были позаимствованы ключики, с которых затем вор и сделал дубликат. Ничего сложного, времени это занимает от пятнадцати минут до часа. Если вор – это достаточно близкий вашей семье или кому-то из вас человек, то он с легкостью мог провернуть этот фокус с ключиками.

И он крикнул двум своим помощникам, осматривающим квартиру:

– Ребята! Посмотрите, нету ли там где-нибудь завалявшегося комплекта ключей.

– Есть. В прихожей под шкафом лежат.

– Так! – оживился полицейский. – Тащите эти ключики сюда!

Полина машинально сунула руку в сумку. Ее ключи были на месте. Ну да, правильно, она же их даже не доставала. Они с Женей и так выяснили, что дверь открыта. И внутрь вошли без помощи ключей. Значит, сейчас полицейские нашли ключи Веры. Нужно будет как-то объяснить, почему ключи сестры оказались в руках у совсем постороннего человека. Что же, Полина скажет полиции правду. Сами виноваты! Вера ходила к ним, писала заявления, жаловалась на совершенные на нее покушения. Но в полиции ее и слушать не стали. И вот допрыгались! У них есть тело, почти совсем мертвое!

Девушка уже открыла рот, чтобы пойти в атаку и обвинить во всех бедах самих полицейских, как на стол легла связка ключей. Принес ее мужчина в возрасте, которого до сих пор Полина в квартире не наблюдала. Был он в растянутом свитере и затрапезного вида джинсах, но при виде него заполнявший протокол полицейский вскочил на ноги.

– Алексей Дмитриевич! Вот послушайте, какие тут дела творятся!

И он посмотрел в сторону Полины. Но она была не в силах что-либо сказать.

– Это следователь, – прошептал ей полицейский, думая, что она не хочет говорить, потому что не понимает, кто пришел. – Ему можно и нужно все рассказать.

Но все слова, которые были готовы сорваться с губ Полины, так и замерли на них в тот же момент, как она увидела принесенную Алексеем Дмитриевичем связку ключей. Полина смотрела на эти ключи и чувствовала, что в голове у нее какая-то каша. Она решительно не понимала, откуда именно эти ключи могли тут взяться.

Следователь тоже заметил, как сильно Полина изменилась в лице.

– Что это вы, девушка, как-то нехорошо побледнели, – сказал он. – Похоже, знакомы вам эти ключики?

Через силу Полина кивнула.

– И чьи они?

– Ба… бабушкины!

– Уверены?

– Да. Только у нее на связке был ключ от цветочной комнаты.

– Цветочной?

– Ну да, это та комната, что с фиалками… где все и случилось.

– Комната запиралась на замок?

– Иногда. У нас раньше кот жил, старый уже был, но все равно хулиганил. Запросто мог зайти в цветочную и попортить фиалки. Ревновал бабушку к фиалкам или уж что, не знаю. Но от него бабушка и запирала комнату. Потом Барсика не стало, а ключ бабушка оставила на своей связке. Вот он.

И Полина показала на обычный ригельный ключ.

– Что же вы про бабушку-то не упомянули, когда связочки с ключиками перечисляли? – спросил Алексей Дмитриевич. – Я вот в коридоре стоял и слышал, как вы подсчитывали ключики. Про бабушкины вы ни словечка.

– Бабушка уже умерла.

– Вот как. Бабушка умерла, а ключи ее вы не стали использовать?

Полина помотала головой.

– Они тогда исчезли.

Следователь сделал знак своему молодому коллеге, чтобы тот подвинулся. После чего Алексей Дмитриевич присел за стол и внимательно взглянул на Полину, давая понять, что она может начинать говорить. И Полина начала.

– Мы с сестрой и родителями спохватились, что не можем найти ключи бабушки, далеко не сразу. Прошел не один день и даже не один месяц с ее похорон, прежде чем родителям понадобились ключи бабушки.

– Что так?

– Папа у нас человек крайне рассеянный, все время что-то теряет. Вот и перед самым отъездом он свои ключи то ли потерял, то ли куда-то засунул. Найти он их не мог. Хотели уже делать дубликат, а потом подумали, зачем деньги тратить, куда-то бежать, если есть ключи бабушки. Их и нужно использовать. Стали искать уже бабушкину связку и выяснили, что и ее ключики тю-тю! Папа уже хотел топать к мастеру, но тут неожиданно в вещах нашел свои собственные ключи.

– То есть вот эти самые ключи, которые мы сейчас видим, вы тогда не нашли?

– Нет.

– И куда они делись, сказать тоже не могли?

– Нет.

– На своем месте у дверей их не было?

– Нет.

– И на полу они у вас не валялись?

– Нет.

– И под шкаф в прихожей вы не заглядывали?

– Не… Да! Да! Мы туда заглядывали! Мама предположила, что ключи могли упасть с гвоздика, и кто-то из гостей случайно ногой загнал их под шкаф. Мы с сестрой туда лазали, нашли интересный микромир из пыли, которая там копилась не один год, но ключей там не было. Пыль мы протерли, там должно быть чисто.

И Полина вопросительно взглянула на полицейского, нашедшего ключи.

– Чисто, – подтвердил тот. – Во всяком случае, пыли собралось совсем немного. Только в углах.

– Так и родители уехали только в сентябре.

Следователь немного подумал.

– А что за гостей упоминала ваша мама?

– Ну, на поминки к бабушке приходило много народу. Бабушка скончалась в феврале. В августе мама уже окончательно вступила в права наследства, и в сентябре они с папой уехали.

– Понятно. Значит, вы подозреваете, что ключи мог присвоить себе кто-то из гостей?

– Я не то чтобы прямо конкретно кого-то подозреваю. Но это самая вероятная ситуация. Народу пришло очень много. За всеми было просто невозможно уследить. В том числе были и какие-то незнакомые мне люди. Они свободно ходили по квартире, кто-то из них мог взять ключи.

– Очень интересно.

– Интересно?

– Просто к моей бабушке на поминки пришли исключительно те, кого все мы – ее семья – хорошо знали.

– Наверное, ваша бабушка была тихой домашней бабушкой.

– А ваша?

– Моя была публичной фигурой, – вздохнула Полина. – Ее в обществе фиалководов, знаете, как уважали? До сих пор звонят, соболезнуют.

– В обществе, простите, кого?

Пришлось рассказать про увлечение бабушки, которое со временем стало ее профессией. И даже не просто профессией, а настоящей манией.

– То-то я смотрю, комната у вас, ну, где тело нашли, какая-то необычная. Стены каким-то отражающим материалом обклеены вместо обоев. Мебели нет. Земля. Растения.

– Это фиалки. И еще немножко стрептокарпусы.

– Стрепто… кто?

– Стрептокарпусы. Это родственники фиалок, размножаются кусочками листьев, детками, хорошо поддаются любительской селекции. Сейчас появилось много гибридов, которые по форме, размеру и цвету не уступят, а, пожалуй, даже и превзойдут самые лучшие орхидеи. Но бабушкино сердце принадлежало фиалкам. И среди ее знакомых было много, не побоюсь этого слова, таких же чокнутых, как и она сама. У бабушки была отведена под оранжерею целая комната. А вы представляете, какая там была влажность от этих фиалок? Прямо как в тропическом саду. Стены пришлось оклеить изоляционным слоем. На пол линолеум, потому что никакой паркет или ламинат не выдержал бы такой сырости, сгнил бы в момент. Но бабушке было все равно, что происходит вокруг нее, лишь бы ее драгоценным фиалочкам было бы хорошо и приятно. Бабушка состояла в куче клубов по разведению фиалок. Вела свой блок на Ютубе. Вот все эти фиалководы, когда узнали о бабушкиной кончине, приехали проститься.

– Все? И сколько же их было?

– На кладбище собралось человек двадцать. Мы даже испугались, как разместим дома всю эту ораву. Ресторан-то мы не заказывали, думали, дома тихонько помянем. Но с кладбища к нам домой, к счастью, поехали только самые стойкие. Шесть человек. Четыре тетки, два дяденьки. Один совсем молоденький, все время плакал и повторял, что никогда себе не простит, что не сумел выбраться, повидать бабушку в последний раз. Говорил, что это судьба, что он оказался в нашем городе как раз в день ее похорон. Очень чувствительный такой мальчик. Все спрашивал, как же мы допустили. Но кто же знал. Бабушка скончалась скоропостижно. Раз! И сердце остановилось.

Голос у Полины прервался, когда она вспомнила тот страшный день, когда к ним прибежала перепуганная Зинаида Игоревна, соседка и лучшая подруга бабушки. Именно от Зинаиды Игоревны они узнали, что их бабушку нашли сегодня мертвой на скамейке в парке. И уже потом от врачей узнали, что те забрали бабушку еще живой, хоть и находящейся без сознания. И довезти до больницы врачи не успели лишь самую малость. Увы, но оказать пациентке в машине весь комплекс реанимационных мер врачи не смогли. Бабушка умерла на руках у врачей, не дожив до операционной, где ей могли бы спасти жизнь считаные минуты. Полина помнила, как рыдала мама, когда врач сказал, что, поступи вызов несколькими минутами раньше, довезли бы они бабушку живой.

Потом кто-то из знакомых припомнил, что видел в тот день бабушку в парке. Она сидела на той самой скамеечке, где ее и нашли врачи. Бабушка, по словам свидетелей, была не одна, она разговаривала с каким-то пожилым мужчиной, но вид при этом имела совсем не болезненный, а очень бодрый и даже воинственный.

– Имя его помните?

Полина очнулась от своих печальных мыслей и подняла на следователя изумленный взгляд:

– Чье?

– Этого впечатлительного юноши, который на поминках вашей бабушки плакал.

– Кажется, Олег. Так к нему другие обращались.

Следователь что-то там отметил в своих бумагах и потребовал:

– Теперь, пожалуйста, поведайте о других участниках поминок. И как можно подробней.

Пришлось Полине рассказывать и о других. И постепенно она увлеклась, вспоминая все более и более точные подробности случившегося во время поминальной трапезы.

Глава 6

Полина и сама не заметила, как мысленно вернулась в те дни. Все они были очень подавлены. Конечно, бабушка была уже сильно в возрасте, ей подвалило к восьмидесяти. Но она была еще полная сил, и жизненная энергия так и била из нее струей. Полина даже иногда завидовала энергичности своей бабули, которая была способна целый день чем-то заниматься, что-то пересаживать, что-то организовывать, с кем-то созваниваться. У бабушки было столько планов на будущее. И собственная кончина в них никак не входила.

– Олег подтвердил, что у них с бабушкой было на лето запланировано несколько совместных лекций в клубе фиалководов. Он для этого специально должен был взять отпуск на работе и приехать в наш город.

– Так, значит, этот Олег – он иногородний?

– Да. Из Владимира. А вот те четыре женщины, что приехали, они здешние. Они были хорошо друг с другом знакомы и все время вместе держались. Все были уже в возрасте. И, как я поняла, они все были из одного клуба, куда ходила и бабушка. Они все время повторяли, что у бабушки было какое-то уникальное чутье, что ей удавались удивительной красоты сорта, хотя никакой системы она не признавала. Скрещивала, казалось бы, совершенно несовместимые по цветовой окраске сорта. Брала два фиолетовых сорта, а на выходе получала белые с желто-розовой рюшкой, розовые с малиновыми напечатками, сиреневые с ручейками фэнтези.

– Напечатки? – переспросил Алексей Дмитриевич. – Фэнтези? Это что?

– Это все виды цветов у фиалок. Их невероятное разнообразие. Селекционеры опыляют одну фиалку другой и ждут семян. Потом сеют, растят, дожидаются цветения и уже решают, стоит данный сеянец размножать или он подлежит выбраковке. Некоторые сеянцы получаются редко. Другие часто. Розовые фиалки с простыми цветками – это бросовый материал, его у всех полным-полно, такие получаются чаще всего. Но если розовые уже с пестрыми листиками, то это уже интересно. Но и пестролистность тоже бывает разная. У одних сортов у листиков по краю идет светлая кайма. У других сортов светлый рисунок разбросан по листу в виде мозаики. У третьих может еще и розовинка в этой желтизне проглянуть. Вариантов и тут масса.

– И сколько же стоит такой цветок?

– Фиалки обычно размножают листиками. Бабушка как-то рассказывала, что выписала из Америки листик, который на наши деньги стоил целую тысячу. И это далеко не предел.

– Тысячу рублей за один листик? А сколько же тогда может стоить само растение?

Полина пожала плечами. Ее этот вид бизнеса не сильно увлекал. За фиалками она ухаживала исключительно в память о бабушке. Но за прошедшие с момента смерти старушки полгода они уже потихоньку избавлялись от части коллекции. Конечно, самые любимые не трогали, но сохранить все не позволяло время. Бабушка посвящала фиалкам все свое время, в горячую пору рассылки заказов оставляя себе на сон и отдых не больше четырех-пяти часов. А у них были и другие дела, и другие интересы. Так что часть фиалок, деток и молоденьких растений перешла в хорошие руки. Но все равно основная часть осталась в доме у бабушки, чтобы теперь так глупо погибнуть.

– Лучше бы мы все фиалки раздали. Даже ту ярко-желтую «Полечку»!

Последняя бабушкина фиалка, которую она назвала «Полечкой», цвела изумительной красоты и яркости цветами, напоминающими яичный желток. Сочная желтизна была окаймлена нежно-голубой рюшкой с темно-фиолетовой тонкой каемочкой. Сорт смотрелся необычайно сочно и эффектно. И ничего похожего до сих пор Полине видеть не приходилось. И в придачу к уникальной красоте сорт был стоек к корневой гнили, неприхотлив к условиям выращивания и цвел безостановочно, начиная с марта и заканчивая декабрем. Затем короткий перерыв, и снова из него лезли крепенькие цветоносы с крупными толстыми бутонами.

– Бабушка была в восторге от этой фиалки. Она никому не давала от нее ни деток, ни листиков. Хотя ее просили, буквально умоляли об этом.

– А почему не давала?

– Говорила, что хочет еще проверить сорт на соответствие каким-то там ее стандартам. У бабушки в селекции фиалок велась серьезная работа. Прежде, чем дать сорту свою фирменную приставку «АМ», то есть – Александра Москалева, так звали бабушку, она очень скрупулезно все проверяла и перепроверяла. Она ведь сама была биолог по образованию. И поэтому прекрасно знала, как важно закрепить сортовые особенности того или иного растения. А то ведь у некоторых умельцев, если в третьем поколении их фиалки повторили сортовые особенности, они считают – все, сорт готов, дальше не проверяют. А потом начинаются мутации, появляются так называемые спорты.

– Это еще что?

– Это когда из листика вырастает растение, кардинально отличающееся от материнского. Иногда спорты бывают сами по себе очень даже симпатичными, но, собственно говоря, это брак работы селекционера. Потому что если человек покупает белую махровую с розовой рюшкой фиалку и хочет ее размножить, то он вправе ожидать, что получит на выходе именно белые махровые фиалки с розовой рюшкой, а не какие-нибудь в сиреневую крапинку или синюю в полоску. Конечно, это привносит в работу элемент неожиданности, но сюрпризы бывают приятными далеко не всегда. И бабушка стремилась их избежать.

Следователь кашлянул.

– Хорошо, про фиалки мы с вами поговорили. Уяснили, что среди них могли быть весьма ценные, которые могли пожелать украсть. Выяснили, что проникший в вашу квартиру злодей воспользовался ключами вашей бабушки, которые также украл, придя на ее поминки. Все это дает нам основание предполагать, что напавший на потерпевшего Петера Мана человек является участником клуба фиалководов.

– Ой, нет! – испугалась Полина сделанных следователем выводов. – Совсем все не так! Тут совсем другая история!

– И какая?

Полина с радостью повторила историю про нападение на Веру и Клавдию, которую взялся расследовать благородный пастор Петер.

– Он в одиночку провел поиски и напал на след преступника, покушавшегося на жизнь Веры и Клавдии. Я это знаю точно, потому что мы с ним разговаривали сегодня незадолго до случившегося. И Петер сказал, что едет к нам домой, что сестра дала ему ключи от квартиры и благословила устроить тут у нас засаду.

– Когда это было?

– Сейчас скажу точно.

Полина достала свой телефон, который тут же перешел в руки полицейских. Скрывать Полине было нечего, но все-таки ее такое поведение сыщиков покоробило. Или они ей не доверяют?

– Работа у нас такая – никому на слово не верить, особенно главным свидетелям.

– Думаете, это я покушалась на жизнь сестры?

– А какие у вас с ней были отношения?

– Хорошие.

– А если подумать?

– Ну, в последнее время Вера начала чудить. Но все равно…

– И в чем выражалась ее чудаковатость?

Ага! Кажется, пришла пора рассказать полиции и про Учителя. Что же, вот про него Полина выложила все, что знала. Она даже постаралась и несколько сгустила краски. По ее описанию Учитель получался каким-то законченным сектантом неизвестного толка, но, предположительно террористической направленности. Это заставило полицейских слушать Полину очень внимательно.

Но в итоге Полина же оказалась и виновата.

– Как-то очень уж мало вы про свою сестру и этого ее Учителя знаете, – недовольно произнес следователь. – Неужели ни разу не проследили за вашей Верой?

– Если бы на каникулах дело было, я бы уж занялась его личностью вплотную. Но он уже в сентябре появился. А у нас расписание в училище очень плотное. И еще график внеурочных занятий. И на дом задают выше крыши. Я сегодня занятия пропустила, так мне уже два педагога звонили. Одна просто спрашивала, в чем дело. А вторая прямым текстом заявила, что завтрашнюю контрольную без сегодняшней подготовки я могу и не написать.

– Насчет этого можете не волноваться. Мы вам такую бумажку дадим, что ни один педагог и пикнуть против нее не посмеет. И насчет этого Учителя тоже не волнуйтесь. Найдем мы этого человека, разберемся, кто он такой. Только телефончик вашей сестры потребуется.

– Я ей уже звонила, чтобы сообщить про несчастье с Петером. Она опять трубку не берет. А телефона Клавдии у меня нету. Но подозреваю, что если бы и был, то я звонила бы ей с тем же успехом.

– То вы, а то мы.

– Не ответят. Они обе сильно напуганы. Прячутся.

– Понадобится, сами их найдем, – самоуверенно произнес младший полицейский. – Так ведь, Алексей Дмитриевич?

После того как полицейские эксперты все тщательно осмотрели в квартире, сфотографировали следы в цветочной и коридоре, они всей компанией удалились. В квартире стало тихо и немного жутковато. Полина зашла в цветочную, и ей стало совсем худо.

– За что тут браться?

После того как медики вдоволь похлопотали тут вокруг пастора Петера, а полицейские провели обыск, разгром в цветочной стал еще более очевидным. У Полины прямо руки опустились. Но появившийся рядом с ней Женя не позволил ей совсем уж закручиниться.

– Сперва поедим, а потом примемся за дело. Пошли, я уже яичницу нам с тобой пожарил.

Полина хотела сказать, что она совсем не хочет есть, но вдруг поняла, что хочет, и даже очень. Яичница в исполнении Жени получилась немного пригоревшей, но Женя выбрал себе наиболее неприглядные куски, оставив на долю Полины вполне съедобную часть. Также он не пожалел в яичницу колбасы. Мельчить не стал, покидал крупными кусками. И сейчас, с аппетитом пережевывая их, так что от их лопавшихся шкурок брызгал ароматный мясной сок, делился с Полиной своими планами.

– У меня есть приятель, зовут его Сашка. Так он собаку съел на таких делах.

Полина слушала невнимательно и потому испугалась:

– Не надо при мне еще и собак есть.

– Нет, собак мы есть не будем. Хотя собака у Сашки тоже есть. Но я не к тому это сказал. А к тому, что нам без помощи профессионала тут не справиться будет.

– Полицейские взялись за это дело.

Но Женя в ответ лишь фыркнул.

– Им лишь бы бумажки заполнить да отчетность сдать. Сходят в пару мест, для видимости пару звонков сделают, может, еще запрос какой-нибудь организуют. Поймают злодея, хорошо. Нет, им зарплата все равно капает. Особенно стараться не будут.

– Но это же их работа! – растерялась Полина.

– А ты у нас в стране много людей знаешь, кто свою работу хорошо исполняет?

– Да! Конечно!

– Значит, тебе повезло. А я вот таких по пальцам пересчитать могу. И где гарантия, что этот Алексей Дмитриевич окажется из их числа?

– Мне он показался знающим и толковым.

– Мне тоже, – кивнул головой Женя. – Но, в любом случае, еще один человек нам не помешает. Вот сейчас надо бы нам с кем-нибудь посоветоваться, а не с кем. А был бы рядом Саша, мы бы с ним посоветовались. Ну как? Убедил я тебя?

– В чем?

– В том, что нам нужна помощь независимого эксперта.

Полина была вынуждена согласиться, что еще один человек, да к тому же, по уверениям Жени, крупный специалист в расследовании преступлений, им будет только в помощь.

– Так я его вызываю.

– Вызывай.

После ужина Полина пошла в цветочную. Там ее снова потянуло в слезы.

– Бедная бабушка! Хорошо, что ты этого не видишь.

Потом мысли девушки вернулись в сегодняшний день, и она заплакала еще горше:

– Бедный Петер! Что же тут случилось?

Так в слезах ее и застал Женя. Но он быстро принял меры к осушению источника слез.

– Через час тут будет Саша. А пока беремся за дело. Что из цветов можно спасти, спасаем. Что погибло, в этот мешок.

– Я даже не знаю, за что тут браться.

– В первую очередь поищем знаменитую «Полечку»! Начнем с той части комнаты, где следов нету. Саша просил сохранить следы до его приезда.

Они разбирали фиалки в течение часа. К удивлению Полины, уцелело куда больше растений, чем можно было ожидать. Казалось, некоторые безнадежно испорчены, но это только на первый взгляд. Стоило повнимательней присмотреться к розетке, как становилось ясно, что корень и стволик уцелели. Отвалились лишь листики, которых набиралось в пакете все больше и больше. Даже если продавать каждый по пятьдесят рублей, то все равно получалось целое состояние. Конечно, после смерти бабушки ее бизнес захирел. Все фиалки изрядно обросли листвой. И потерять один, два, а в некоторых случаях и три ряда листиков было им только на пользу.

Груда фиалок на полу постепенно уменьшалась. Фиалки, оставшиеся в своих стаканчиках и потому сохранившие свои названия, теперь переезжали обратно на полки стеллажей. Те, которым повезло меньше и которые ребята поднимали с пола без стаканчиков, нуждались в идентификации. Не все они были в цвету, так что определить сорт по одним листьям Полина не могла. Бабушка, может быть, и смогла бы угадать, а вот Полина уже нет. Не так уж она была и привязана к этим фиалкам. Да, милые. Да, красиво. Да, цветут. Но разве нету других цветов в мире? И разве нету у самой Полины других дел?

А вот Женя явно увлекся. Он без устали расспрашивал у Полины про сорта фиалок. С интересом слушал про уход, в котором они нуждаются. И попросил взять себе несколько листиков.

– Бери все!

– Нет, остальные ты продай. Уверен, у тебя их с руками оторвут.

– У бабушки торговля шла бойко, – вынуждена была признать Полина. – Мы с мамой и после смерти бабушки продавали ее фиалки. Старались уже не листиками, а детками или целыми розетками продавать. Но все равно еще много осталось.

Но знаменитой «Полечки» среди уцелевших фиалок не было. Либо она была унесена злодеем, либо была в числе безнадежно раздавленных. Но тогда должны были уцелеть хоть несколько цветоносов. Хоть один цветок на полу должен был блеснуть желтеньким среди разводов и грязи. А его не было видно.

– Получается, что тут побывал не только убийца, но еще и вор. Он украл твою «Полечку»!

– Унес или раздавил. Дело в том, что я не помню, когда в последний раз видела «Полечку». Это у бабушки она стояла отдельно, а мама быстренько переставила ее к остальным фиалкам. Так ей было удобней за ней ухаживать. Может, мама ее даже отдала.

– Кому?

Полина подумала и сказала:

– Надо позвонить маме.

– Ты хочешь ей все рассказать?

Полина такому предположению просто ужаснулась:

– О боже! Нет! Спрошу у нее насчет «Полечки».

Мама ответила сразу. Голос у нее был слегка утомленный, но довольный.

– Ты почему звонишь? У тебя что-то случилось, дорогая?

– Нет. Все в полном порядке.

– Это я к тому, что сейчас несколько занята. У нас с папой очень удачно идет серия опытов, не хотела бы отвлекаться.

– Только один вопрос. Где моя фиалка?

– Дорогая, у тебя их там сотни! – засмеялась мама.

– Я имею в виду «Полечку».

– Ах, вот ты о чем! С ней тоже все в порядке.

– Но дома ее нету.

Полина ожидала, что мама сейчас удивится или посоветует дочери получше посмотреть.

Но мама лишь равнодушно произнесла:

– Ну и что же? Я отдала ее Зинаиде Игоревне.

– Зачем? – ахнула Полина.

Но маме было уже некогда. На заднем фоне у нее сначала что-то громко хлопнуло, отчего мама ахнула, а потом зашипело. И тут уж мама совсем забыла про Полину.

– Осторожней! Держите штатив!

И в трубке раздался звук отбоя. Поняв, что ответа на свой вопрос она от мамы не получит, Полина решила действовать сама.

– Схожу к Зинаиде Игоревне.

Зинаидой Игоревной звали ближайшую подругу бабушки. Она жила двумя этажами выше, но в том же подъезде, и потому была в семье кем-то вроде близкой родственницы. Она не была коллекционером фиалок, равнодушно относилась ко всем растениям, кроме кактусов, которые обожала за их неприхотливость.

– С ними никаких хлопот, – говорила она. – Могу уехать на месяц, а по приезду они встретят меня, все усыпанные цветами. Словно специально к моему приезду готовились.

Полина не могла взять в толк, зачем Зинаиде Игоревне понадобилась фиалка. Да еще не просто фиалка, а именно «Полечка», над которой бабушка так дрожала. Но при этом Полина помнила еще и то, что Зинаида Игоревна приходила к ним накануне похорон бабушки с тем, чтобы забрать что-то из вещей бабушки. И мама ей эту вещь отдала, потому что уходила Зинаида Игоревна с бумажным пакетом, бережно прижимая его к груди. В том пакете вполне могла оказаться знаменитая «Полечка».

– Вот хитренькая! Почти каждый день с ней в подъезде встречаемся, а ни разу не сказала мне, что фиалка у нее.

Но когда Полина поднялась к соседке и высказала ей свои претензии, та в ответ удивилась:

– А ты разве не знала? Я была уверена, что мама тебе сказала. А как же она объяснила тебе отсутствие этой фиалки в коллекции?

И Полина прикусила свой язычок. Действительно, как это она до сих пор не удосужилась понять, что «Полечки» нету на ее месте? Ну да, сперва девушка думала, что мама просто куда-то переставила фиалку. Ее не очень интересовало, куда именно. Потом ей казалось, что она видит среди других фиалок ярко-желтые с фиолетовой рюшкой цветы «Полечки». И, вообще, Полине было не до «Полечки». В последнее время у Полины образовалось много других своих дел и забот. Иной день Полине бывало вовсе не до бабушкиной любимицы. Тем более что это бабушка придавала «Полечке» такое значение, а для Полины в коллекции было много других, куда как более привлекательных сортов.

Полине, например, очень нравилась розовая с пышной белой юбочкой «АМ – Красотка». И небесно-голубая с нежными розовыми мазками «АМ – Гордость». Вот их цветение Полина всегда приветствовала с особым восторгом. А выведенная в ее честь «Полечка» оставляла девушку равнодушной. И дело тут было не в отсутствии у сорта авторской бабушкиной приставки «АМ», которую она давала лишь самым проверенным своим сортам. «Полечка» такой не удостоилась и никогда уже теперь не удостоится. Девушке просто не очень нравилось сочетание ярко-желтого и фиолетового с белым. Она бы предпочла в свою честь видеть что-нибудь такое малиновое с розовым. Или розовое с голубым.

В этих мыслях Полина и пребывала, пока Зинаида Игоревна пичкала ее пирогом с начинкой из сухофруктов с орехами. Тесто крошилось просто безбожно, заполняя рот сухой пылью, а начинка вязла к зубам.

– Ну как? – допытывалась хозяйка. – Вкусно? Тебе нравится?

– Угу!

Кроме этого коротенького «угу», Полина из себя выдавить ничего не решалась. Боялась, что стоит ей открыть рот, как вся эта пыль рванет к ней в горло, и тогда будет не миновать позора. Сказать честно, весь пирог был изрядно суховат, впрочем, как и сама Зинаида Игоревна. Да еще чаю к пирогу Полине не предложили, налили вместо этого крохотную чашечку кофе размером с наперсток. И еще жидкости в чашечке было ровно на один крохотный глоточек, все остальное была одна сплошная кофейная гуща.

– Ешь больше, а то какая худая да бледная.

Сама Зинаида Игоревна выглядела тоже не очень презентабельно. Было ей уже к семидесяти, а ухаживать за собой Зинаида Игоревна считала выше своего достоинства. Вот и сейчас вид у нее был неряшливый. На ногах мягкие тапки, ноги у Зинаиды Игоревны побаливали, так что обувь она предпочитала не столько стильную, сколько удобную. Халат разношенный. На голове видавшее виды полотенце, закрученное в тюрбан. Небось соседка второпях спрятала под него от глаз гостьи свою отсутствующую прическу.

Да еще под глазом красовалось пятно, густо замазанное тональником, который никак не сочетался с остальным цветом кожи. Полина то и дело поглядывала на это пятно. Уж не застарелый ли фингал там наблюдается? Полине стало интересно, кто мог поставить синяк под глазом такой интеллигентной даме. Но Полине хоть и было любопытно, она так и не решилась спросить о причинах появления синяка под глазом у соседки. Наверное, последствие какой-нибудь медицинской процедуры, решила Полина. Или сама случайно ударилась.

На этом Полина и успокоилась. Зинаиду Игоревну она знала с детства. И всегда эта дама жила одна, ведя исключительно добропорядочный и степенный образ жизни. Весь облик достопочтенной Зинаиды Игоревны, всегда знавшей, как и при каких обстоятельствах нужно себя вести и не стесняющейся щедро делиться этими знаниями с окружающими, говорил о том, что с ней никакие авантюры не пройдут. И если у нее под глазом появился синяк, то, значит, там ему и самое место.

– Небось с сестрой ничего себе не готовите, на диетах новомодных сидите, – бурчала Зинаида Игоревна. – Так и желудок недолго испортить. Пока не съешь пирог, не стану с тобой и разговаривать.

И можно было не сомневаться, что Зинаида Игоревна сдержит свое обещание. Когда дело доходило до того, чтобы настоять на своем, Зинаида Игоревна умела это сделать.

Но пирог совершенно не желал глотаться. Застревал в горле, цепляясь всеми своими крошками, не желал проваливаться в желудок. Полина закашлялась и умоляюще взмолилась:

– А можно мне воды?

– Правильно! – спохватилась Зинаида Игоревна. – Такой кофе пьют обычно с чистой водой. Как я не сообразила! Сама-то я небольшой любитель воды, привыкла пить крепкий кофе. Вот и забыла!

Когда перед Полиной появился стакан с чистой водой, дело пошло быстрее. Запивая пирог водой, Полина кое-как с ним справилась. Изобразила восторг, поскольку именно такой реакции от нее Зинаида Игоревна и ждала. Теперь можно было и поговорить.

– Зачем мама отдала вам «Полечку»? Это ведь было ваше пожелание, не ее.

– Послушай, что я тебе расскажу. Незадолго до своей смерти у нас с твоей бабушкой состоялся странный разговор. Вообще, покойница всегда была человеком уравновешенным, я бы даже сказала, умиротворенным. Может быть, это фиалки, которые она разводила, так на нее действовали, не знаю. Но в тот вечер твоя бабушка была далека от спокойствия. Скажу больше, такой взволнованной я ее никогда ни прежде, ни потом не видела.

– Что же послужило причиной для такого волнения?

– Так вот она… фиалка… «Полечка». Уж не знаю, почему твоя бабушка так дрожала именно над этим цветком, но она все время повторяла: «Полечка» не должна достаться этому типу. «Полечка» заслуживает лучшей участи, чем быть проданной таким людям». А потом твоя бабушка заявила, что я должна дать ей клятву, если с ней что-то случится, то я должна сразу же забрать эту фиалку. «Как только тебе станет известно о том, что меня нету в живых, а тебе это сообщат одной из первых, можешь не сомневаться, то сразу же, не дожидаясь ни моих похорон, ни поминок, в ту же минуту ты должна явиться к нам домой, взять эту фиалку и передать ее надежному человеку».

– И кто этот надежный человек?

Полина ожидала, что прозвучит имя какой-нибудь тетеньки из клуба любителей фиалок.

Но Зинаида Игоревна таинственно улыбнулась и сказала:

– Феликс.

– Дядя Постригач? Феликс Иванович?

– Он самый.

Полина замолчала и задумалась. В принципе, не было ничего удивительного в том, что ее бабушка распорядилась передать самое ценное, что у нее имелось, именно этому человеку. Феликс Иванович был давним другом семьи. Старый холостяк, он всегда утверждал, что остался таковым исключительно по вине бабушки, которая сперва разбила его сердце, выйдя замуж за друга Феликса, а потом, уже овдовев, так же жестокосердно отвергала все предложения Феликса Ивановича руки и сердца.

Сама бабушка смеялась над этими словами и утверждала, что ни одного слова правды в них нет.

– Феликсу никто не нужен, кроме его книг. Он вообразил, что влюблен в меня, но если бы я согласилась выйти за него замуж, быстро бы разочаровался и поспешил от меня слинять. Семейная жизнь не для него.

Так это или нет, теперь уже выяснить было нельзя. Но Феликс был другом семьи. Неизменно присутствовал на всех семейных праздниках. И маленькая Полина считала его своим родственником, который стрижет людей. Она один раз услышала его фамилию – Постригач и долгое время так его и звала. Дядя Постригач. Велико же было разочарование Полины, когда она однажды попросила постричь ей косички, чтобы у нее была бы модная короткая стрижка, чего папа с мамой ей категорически делать не позволяли. И Феликс Иванович с огромным смущением признался, что сроду не держал в руках ножниц и помочь в этом вопросе своей маленькой подружке ничем не сможет.

– Да, дядя Феликс надежный товарищ.

Вот только смерть бабушки очень плохо сказалась на старике Постригаче. Он совсем расхворался. На похороны не пришел, оказался в больнице с инсультом. После инсульта он долго и тяжело восстанавливался. Неужели даже в таком состоянии он все равно согласился принять «Полечку»? Тогда это было бы равносильно катастрофе. Ведь за фиалкой нужно было ухаживать. А бедный Постригач даже за самим собой и в лучшие времена не умел присмотреть. К нему иногда приезжала единственная племянница, отношения у них были хорошие, но у племянницы своя семья, часто бывать у дяди она не могла. И вряд ли женщина захотела бы взять на себя заботы еще и о какой-то там фиалке.

И Полину охватили сомнения. Как бы бедняжка «Полечка» вовсе не загнулась бы в руках старого Постригача.

– Но почему бабушка так хотела спрятать эту фиалку?

– Она говорила, что на нее зарится один человек, который задумал недоброе.

– Что именно он хочет? Уничтожить цветок?

И мысли Полины немедленно переметнулись к разоренной коллекции бабушкиных фиалок, все еще по большей части пребывающей в ужасном состоянии. Удастся ли выходить фиалки? Бабушка утверждала, что фиалки очень стойкие и живучие, и у бабушки они и впрямь вели себя идеально. Но у Полины с Верой, несмотря на помощь мамы, многие фиалочки приболели, другие перестали цвести или цвели далеко не так пышно, как в руках у бабушки. Казалось, что фиалочки тоже грустят, потеряв свою любимую хозяйку.

Когда Зинаида Игоревна услышала о том, что случилось, она тут же заявила:

– Это дело рук того проходимца или проходимки, которой опасалась твоя бабушка. Ты спрашивала у соседей, может, кто-то видел постороннего человека возле дверей твоей квартиры? Сама-то я сегодня никуда не выходила, но Наташа из соседней квартиры сегодня только взад-вперед и бегала. Они затеяли ремонт, так то она рабочих встречала, то мусор выносила, то машину со стройбазы караулила. Спросить у нее? Они с мужем сегодня на пару туда-сюда носились весь день.

– Спросите, – обрадовалась Полина. – Но все-таки зачем хотели украсть «Полечку»? Чтобы присвоить ее себе?

– Хуже! Там какая-то сложная махинация с сортами нарисовалась. Бабушка рассказывала, что есть сорт, поразительно похожий на «Полечку», вывел его какой-то заграничный селекционер, сорт редкий, размножается крайне плохо, потому и продается просто за баснословные деньги. А так, если посмотреть, то один в один с «Полечкой» твоей бабушки.

«А ведь «Полечка» размножается великолепно, – прикинула в уме Полина. – От каждого листика в первую волну у нее получается дать от пяти до десяти деток. И все они крепенькие и здоровенькие. А потом с листика можно было снять еще вторую волну деток, а при удаче так и третью. Кроме того, процент спорта среди этих деток был ничтожно мал, фактически он стремился к нулю. И, значит, кто получит в свои руки маточный кустик «Полечки», тот сможет сказочно на ней обогатиться, выдавая простенькую «Полечку» за иноземный и страшно дорогой сорт».

– А как он назывался – тот сорт?

– Об этом тебе лучше спросить дам из клуба любителей фиалок. Они с удовольствием тебе все объяснят. А я, извини, не специалист в таких вопросах.

– Но «Полечка» сейчас у Постригача?

– Я отдала фиалку ему. А уж что он с ней сделал, то мне неведомо. Но твоя бабушка совершенно справедливо опасалась, что окажется в центре этой махинации.

– То есть получается, что раз бабушка этот сорт еще не зарегистрировала, то он вроде бы и есть, но его вроде бы и нету.

О существовании «Полечки» знал лишь узкий круг знакомых бабушки. И кто-то из числа этих людей задумал недоброе. Но кто? Этого Полина понять не могла. И еще она никак не могла взять в толк, почему ей по-прежнему продолжает казаться, что еще сегодня утром она видела яичный желток бабушкиной любимицы «Полечки» где-то среди других фиалок? Такого просто не могло быть. Это была цветная галлюцинация, мираж, обман зрения. Цветок давно находится в руках у дяди Постригача. К нему и надо ехать.

Глава 7

Вернувшись после разговора с Зинаидой Игоревной к себе домой, девушка обнаружила там незнакомого молодого человека. А встречать ее выбежал небольшой черно-пегий в крапе спаниель. Его уши смешно развевались, пока он прыгал вокруг Полины, радуясь ее приходу. Все люди для этого пса были лучшими друзьями. И тот факт, что он Полину совсем еще не знал, роли не играл. Все равно – человек, все равно – друг. Друг пришел! Уррр-а-а!

– Барон, рядом!

И Барон, виновато помахивая остатком хвоста, вот, мол, видишь, не по своей воле от тебя ухожу, приказ должен выполнить, устроился у левой ноги своего хозяина. Но с Полины он своих умных карих глаз не сводил, готовый по одному ее знаку вновь бежать и ласкаться.

– Какой славный песик, – похвалила Полина собаку. – Это ведь русский спаниель?

– Да. Русский охотничий. А меня зовут Саша. Меня Женя позвал вам на помощь.

– Он мне говорил. А где сам Женя?

– Он пошел посмотреть, что там с машиной. Сейчас придет.

Полина кивнула. Гость с собакой ей понравился. У Саши было хорошее чистое лицо, открытый взгляд, и было как-то сразу ясно, что этот человек не подведет.

– У меня со всей этой историей в голове настоящая чехарда, – пожаловалась девушка. – Мысли так и скачут вприсядку.

– Это и неудивительно. Женя вкратце мне уже описал, что тут у вас произошло.

– Ой, и не только тут! Но и там! И в училище!

И Полина принялась выкладывать свою историю очередному слушателю, и сама не помнила, в который раз за сегодняшний день ей приходится повторять одно и то же. Но Саша слушал внимательно. И даже Барон не шумел. Он просто ходил туда-сюда по квартире, все обнюхивал, изучал. Запахи были разные. Пахло людьми. Очень слабо, почти незаметно, пахло котом. И был еще один запах, от которого у Барона шерсть встала дыбом на загривке. От избытка чувств пес даже слегка зарычал.

– Наверное, запах нашего Барсика чует, – отреагировала Полина. – Надо же! Барсика уже почти год как нету, а запах остался, выходит?

Умел бы Барон говорить, он бы симпатичной девушке объяснил, в чем дело. Запах-то от кота остался. Но сейчас дело тут было совсем в другом. На котов Барон привычно не реагировал. В отличие от других собак, никакой вражды к этим хвостатым Барон никогда не испытывал. В детстве он даже пытался с ними дружить, для чего приглашал их поиграть в пятнашки-догоняшки. Но кошки почему-то упорно все заигрывания Барона с ними принимали исключительно за угрозу, в ответ на его добрые намерения кошки шипели, скалили зубы, а в худшем случае вообще убегали. И убедившись в полной несостоятельности этой своей затеи, поиграть с кошками в пятнашки, Барон пытаться дружить с ними перестал. И с тех пор сделался к кошкам совершенно равнодушен. Зачем ему существа, от которых никакого толку?

Нет, совсем другой запах чувствовал сейчас Барон. И его хозяин прекрасно знал, что это за запах.

– У вас в семье есть знакомые врачи-ветеринары?

– Ветеринары? – засмеялась Полина. – Нет. И с чего ты это взял?

– Барон ведет себя так, словно бы учуял запах собачьей клиники. Когда к нам приезжает ветеринар, чтобы поставить ему прививку, или я везу собаку в лечебницу, то он выглядит именно так, как сейчас.

Полина покачала головой.

– Ветеринаров в числе наших знакомых нет! И в гости они к нам в последнее время точно не приходили.

В это время вернулся Женя, который объяснил, что у него внезапно сработала сигнализация.

– Похоже, кто-то пытался влезть в машину. Я даже видел типа, который крутился возле нее. Тощий такой, высокий и с бородой.

Полина невольно ахнула.

– С черной бородой?

– Да. С черной.

– Я знаю, кто это такой! Этот человек преследовал Клавдию, покушался на ее жизнь. Это он толкнул Клавдию под колеса. Пастор Петер проявил чудеса храбрости, спас девушку. И еще один тип с бородой обхаживал Веру. Она его зовет Учитель. Может, это один и тот же? Я узнавала у Веры, ее Учитель тоже бородатый. И он очень подозрительный тип. Я это прямо всей кожей чувствую!

– На твою сестру были совершены покушения, – задумчиво произнес Саша. – Но если она так дружна с этим Учителем, то какой ему смысл убивать свою ученицу?

– А если Вера узнала про него что-то такое… опасное? Вот он и решил ее устранить. А заодно и Клавдию, как свидетельницу. Они же с Верой почти что подруги!

Саша покачал головой.

– В любом случае нужно с этим Учителем повидаться.

– Конечно, нужно! – воскликнула Полина. – Но как это сделать?

– У тебя совсем нету мыслей на этот счет?

– Есть одна… Но для этого нужно покопаться в вещах у Веры.

– Вот и действуй. Уверен, она одобрит твой поступок.

Сама Полина такой уверенности отнюдь не испытывала, но в комнату сестры отправилась. А мужчины остались, чтобы обсудить ситуацию.

– Плохо, что мы не знаем ни того, где находятся Вера с Клавдией, ни того, где искать Учителя. Разговор с этими тремя многое бы мог прояснить.

– Если девушек спрятал у себя Петер, то он мог это сделать либо в нашей церкви, куда он вхож в любое время дня и ночи. Но там девушек нету, в этом я могу поклясться. Либо они у него дома.

– Адрес знаешь?

– Да.

– Так поехали!

Но не успели они подойти к двери, как раздался звонок. Женя уже протянул руку, думая, что это либо знакомая Полины соседка, либо полиция что-нибудь забыла и хотят сказать, но Саша перехватил его. Он прижал палец к губам и взглянул в дверной глазок. Потом посторонился и взглядом предложил Жене тоже взглянуть. Тот взглянул и едва удержался, чтобы не охнуть. За дверью стоял рослый парень. А всю нижнюю половину его лица закрывала густая, тщательно ухоженная борода.

– Это он, – прошептал Женя. – Тот, что крутился возле моей машины. Клянусь!

– И что ему надо?

– Добить пастора явился. Понял, что не закончил дело, вот и пришел. Или думает, что сестры дома одни, добьет сначала Веру, за которой давно охотился, а потом и Полину.

– Надо его задержать!

– Легко сказать. Вон он какой крепкий.

– Зато нас двое. И мы вооружены.

– Вооружены? Чем?

Саша сбегал на кухню, принес внушительных размеров чугунную сковородку, хранившуюся в семье Москалевых на протяжении многих поколений. Сковородка пережила две войны, блокаду и революцию. Да что там! Она пережила «перестройку», так что ей любое море было по колено или что там у сковородки на этот случай имеется. Для Жени отыскался синтетический шнур, тонкий, но чрезвычайно прочный и эластичный. Им предполагалось вязать оглушенного ударом по голове подозреваемого.

– Впускаем?

– Я готов!

Дверь открыли. И бородатый мужчина шагнул вперед. На лице у него сверкала улыбка, но она не остановила друзей. Саша ловко схватил вошедшего, завернув ему руки за спину. И пока тот приходил в себя от неожиданности, Женя связал ему шнуром руки, а потом и ноги. Даже прибегать к услугам сковородки не пришлось. Заслуженная кухонная утварь могла вернуться на свое место на кухне.

– Ты кто такой?

– Зачем пришел?

Но бородатый не стал отвечать. Он уже очухался от первого шока, понял, что ему тут не рады, и теперь прилагал все силы к тому, чтобы освободиться от пут и наказать обидчиков. Он так дергался и дрыгался, что ему почти удалось освободить путы на ногах или, во всяком случае, ослабить их настолько, что он мог теперь наносить удары ногами. Саше досталось по коленной чашечке. Жене этот строптивый драчун засветил еще выше, у того даже слезы из глаз потекли от боли.

– Ах ты, гад какой! Он еще и дерется!

Саша кинулся на обидчика. Утирая слезы, Женя последовал его примеру. Вдвоем они повалили бородатого и принялись его мутузить. На шум выскочила в коридор Полина.

– Женя! – воскликнула она. – Саша! Нарцисс! Что вы делаете?

Но ни Женя, ни Саша не обратили внимания на ее возглас. Что касается бородатого, то если бы он даже и хотел, то не смог бы ничего ответить Полине. Как раз в этот момент Саша засовывал бороду ему в рот, стараясь просунуть ее как можно глубже, пытаясь задушить как противника, так и его сопротивление.

– Мальчики! Вы с ума сошли! – завизжала Полина во весь голос. – Немедленно отпустите его! Отпустите Нарцисса!

И, видя, что ее слова не возымели никакого действия на драчунов, кинулась на кухню, отвернула кран и налила полный чайник воды. Потом метнулась назад и принялась поливать водой сражающихся.

Коридор немедленно наполнился отчаянными воплями.

– А-а-а!

– О-о-о!

– У-у-у!

Полина никак не ожидала такой реакции. Она испуганно отпрянула в сторону, глядя на корчащихся от боли на полу мужчин.

– Ты что делаешь!

– Стерва!

– Жжется!

Полина прикоснулась рукой к чайнику и ойкнула. Оказывается, впопыхах она отвернула кран вместо холодной воды на горячую. Да еще плюс в самом чайнике оставался кипяток. В итоге она поливала трех драчунов если не крутым кипятком, то очень и очень горяченькой водичкой.

– Ты меня изувечила! – рыдал бородатый, прижимая к груди покрасневшую руку, на которую пришлось больше всего кипятка. – Уродка! Кто тебя надоумил? Сестра? Она всегда меня ненавидела, я это знаю!

– Нарцисс! Голубчик! – восклицала Полина. – Честное слово, не принимай на свой счет. Я не виновата!

– Позвали, приходи! – плакал Нарцисс. – Все дела оставил, пришел, а тут такое. На пол повалили. Кипятком облили! Связали! Гады!

Полина не знала, как ей утешить разобиженного Нарцисса. Ей было очень неловко. Руки музыканта – это его все. А она плеснула кипятком как раз Нарциссу на правую кисть. Вон она как распухла. Того и гляди, кожа слезет.

Сашу с Женей интересовал другой вопрос.

– Ты его знаешь?

– Да, конечно! Это Нарцисс. Он аккомпанирует хору Клавдии.

Сказала и заметила, как переглянулись между собой мужчины. Да и самой Полине внезапно стало интересно.

– Ты что тут забыл? – спросила она у Нарцисса. – Зачем пришел?

– Вера мне прислала сообщение, что будет ждать меня дома. Чтобы я приехал. Что есть важный разговор.

– И когда это было?

– Часов в пять.

– А сейчас почти девять! Долго же ты ехал!

– Замешкался чуток, – признал Нарцисс. – Но я не виноват. Сначала дел было много. Потом машина забарахлила, потом какой-то урод своим драндулетом проезд перегородил, я уж толкал-толкал его «Ниссан», все без толку.

– «Ниссан»? Белый?

– Ну да!

Это же была машина Жени. Они на ней и приехали. Так вот что за бородатый тип крутился возле его машины. Это был Нарцисс, которому машина Жени мешала проехать. Но оставалось еще разобраться с тем, зачем Нарцисс прикатил.

– А что за разговор должен был состояться у вас с Верой?

– Откуда я знаю, если она мне ничего не объяснила. Написала мне: «Приезжай!» – я и приехал. А где она? Могу я ее видеть?

Видеть Веру хотели бы многие. Но как это было сделать, если Вера ни на чьи вызовы не отвечала?

Пока разбирались с Нарциссом, пока его развязывали, приносили свои извинения и поили по возможности остуженным чаем, Полина общалась с Риммой Вениаминовной.

У женщины был очередной пакет новостей.

– Мне удалось узнать очень интересные вещи, которые происходят вокруг нашего всеми любимого хора. Оказывается, неспроста никто из новеньких девочек не захотел в этом году влиться в его ряды. Им всем угрожали!

– Что?

– Их запугивали, и им угрожали точно так же, как Вере с Клавдией! Когда сегодня выяснилось, что у Клавдии и Веры были такие проблемы, я переговорила с теми девочками, которые сперва пришли на прослушивание, успешно его прошли, а затем на первую репетицию не явились.

– Они сказали, что у них изменились планы.

– Еще бы не изменились! Им угрожали смертью, если они посмеют стать участницами хора! Все они получили письма с угрозами. Некоторые сразу же подняли лапки вверх, сдались и заявили, что сто лет им этот хор не нужен. Но пара-тройка оказалась настойчивыми. И вот с ними произошли по-настоящему неприятные вещи!

– Какие? Камень на голову приземлился?

– Не на голову, но совсем рядом. Еще одну столкнули с эскалатора. И еще одна девочка утверждала, что на нее в подъезде ее дома напал какой-то тип, который ее ударил, повалил на землю и пообещал, что это только начало.

– Это был грабитель. Или насильник.

– Ни то, ни другое. Сумка и честь остались при девице. Урон понесла лишь ее гордость. И знаешь, что самое интересное? Нападающий был в темной шапке, в темной куртке. А из примет девочка сумела запомнить лишь густую черную бороду.

– Черную бороду, – мрачно повторила Полина.

– Что ты говоришь?

– Вспоминаю людей в нашем училище, у которых есть черная борода.

– Если ты говоришь про Нарцисса, то я тоже про него и подумала в первую очередь.

– Почему про него?

– Разве ты не знаешь?

– Нет.

– Оказывается, Нарцисс претендует на роль руководителя и дирижера нашего хора. Роль аккомпаниатора ему уже тесна. И его можно понять, парень получил хорошее образование. Он желает большего и имеет на это право. Но не это главное. В подружках у Нарцисса ходит некая Танечка Веселова.

– Одна из двух также пропавших девушек.

– Вот-вот! – подхватила Римма Вениаминовна. – Ну так вот, у Тани с Нарциссом очень близкие отношения. Они даже отдыхать ездили вместе. И все говорят, что Нарцисс сватался к Веселовой и вроде бы даже получил от нее положительный ответ. А Танечка в нашем хоре… что? Она поет там первым голосом. Не солистка, но девочка и впрямь не без способностей. И я много раз слышала, как ее хвалили другие преподаватели. Но при этом все они неизменно добавляли, что с Верой бедной Танечке при всем желании никак невозможно тягаться. Верочка – чистый ангел, когда она поет, то сама душа взлетает ввысь и парит где-то в небесах. А Веселова… Таня просто хорошо поет. Но если бы не было Веры, тогда вопросов нет, все сольные партии или большая их часть достались бы Танечке. Чуешь, куда я клоню?

– Если Клавдия и Вера уйдут из хора, то их места тут же займут Нарцисс и Веселова?

– Умничка, – похвалила ее Римма Вениаминовна, но тут же прибавила: – Интересное дело, почему я, преподавательница, лучше осведомлена о личной жизни своих студентов, чем ты, их товарищ.

Но Полина уже не слушала свою преподавательницу. Она думала лишь о том, как подозрительно вел себя сегодня Нарцисс. И как много улик указывают на его виновность. И, вернувшись на кухню, где ребята отпаивали несчастного Нарцисса чаем, Полина взглянула на его ноги. С ее губ сорвался невольный возглас.

– Так и есть!

– Что? – встрепенулись Женя с Сашей.

– Посмотрите на его обувь.

И Полина указала на ноги Нарцисса, обутые в кроссовки на грубой рифленой подошве.

– Дай его мне, – посуровел Женя.

Сняв с недоумевающего Нарцисса левый кроссовок, он пошел в коридор. Следы успели высохнуть, но и теперь были четко видны. Женя приложил кроссовок к оставленному там отпечатку.

– Размер совпадает.

– А рисунок?

Сказать насчет рисунка было уже сложнее. Весь узор состоял из тонких полосок, которые за это время совсем высохли. А проходившие мимо люди своими движениями потревожили мелкие песчинки и другие микроскопические частички почвы, которые из-за этого сместились. Рисунок перестал быть таким четким, как вначале. И сказать с уверенностью, та эта обувь или не та, было уже нельзя.

– Все равно, – сказал Женя. – Надо звонить в полицию. Пусть они разбираются, он это или не он напал на пастора Петера.

Нарцисс, услышав, в чем его обвиняют, прямо взвился.

– Как вы можете такое про меня даже думать! Я – интеллигентный человек! Я – музыкант! Я не могу нападать на людей!

– Можно подумать, музыканты не убивают людей. Вспомнить хотя бы Сольери!

– Но я не Сольери! И второй Моцарт еще не родился.

– Зато родилась Клавдия! Родилась, выучилась, стала руководить хором. И очень своим присутствием мешала тебе.

Нарцисс разинул рот. А потом осторожно уточнил:

– Хотите сказать, что Клавдия тоже мертва?

– А тебе бы этого хотелось?

– Что с ней?

– Вот это ты нам и скажи!

– Но при чем тут я?

Нарцисс вел себя так убедительно, что впору было поверить в его невиновность. Но злополучная черная борода, которая фигурировала в этой криминальной истории так часто, не давала Полине это сделать. И кроссовки у него на ногах, так подозрительно совпадающие по размеру со следами на полу в коридоре. И самое главное, что выглядело невероятно странно, было само появление Нарцисса на пороге квартиры сестер.

– Покажи нам сообщение от Веры, из-за которого ты сюда приехал.

– А его нету. Я его стер!

– Зачем?

– Вера так велела сделать. Прочти и сотри, вот что было в самом конце сообщения.

Все трое сыщиков выразительно переглянулись. И Женя, подмигнув друзьям, потихоньку под благовидным предлогом вышел из кухни. Саша с Полиной даже не сомневались, что он отправился звонить следователю. Поэтому для них появление полицейских в квартире не стало сюрпризом. А вот Нарцисс отреагировал очередной истерикой.

– Я ни в чем не виноват! Какие у вас основания мне не верить?

– У тебя же роман с Таней Веселовой.

– И что? Разве это открытие? Это было всему училищу известно. Мы с ней даже собирались пожениться. И при чем тут убийство какого-то пастора?

– А к покушениям на жизнь Веры и Клавдии ты тоже никакого отношения не имеешь? Скажешь, не хотел расчистить путь себе и своей невесте в светлое будущее? Первый голос в хоре и аккомпаниатор – это совсем не так хорошо звучит, как солистка и руководитель того же хора. Ты и твоя Веселова зарились на места Клавдии и Веры! Хотели вынудить их уйти.

Нарцисс возмутился.

– Вы ничего не докажете. Не было такого! И с самой Веселовой я уже порвал!

– Как это порвал? Вас постоянно видят вместе!

– Я же не виноват, что она все время за мной таскается! Канючит, что хочет быть со мной. Достала! Если бы я кого-нибудь и убил бы, то это ее!

Тем не менее следователь, выслушав обвинения друзей в адрес Нарцисса, счел их убедительными. И забрал Нарцисса с собой в отделение, чтобы там хорошенько допросить его без спешки и помех.

Глава 8

После поимки и сдачи Нарцисса полицейским на Полину вдруг навалилась такая немыслимая усталость, что она ни рукой, ни ногой пошевелить не могла.

А у ее добровольных помощников, напротив, прорезалась активность, и они донимали вопросами Полину:

– Тебе что-нибудь удалось найти в комнате Веры? Какие-нибудь следы Учителя?

– Только ноты.

В тех толстых кипах, которые Вера каждый день уносила из дома, а потом приносила, оказались нотные листы с партитурами. Видимо, Вера занималась где-то с большим оркестром, потому что партий там насчитывалось до двадцати штук. И для струнных, и для духовых, и даже для ударных. Произведения не были такими уж впечатляюще сложными, скорее, с ними бы справился и любитель, и ребенок, но Полина все равно не понимала, как они могут навести их на след Учителя.

Молодые сыщики еще какое-то время построили планы на ближайшее время, но, заметив, что девушка никак не реагирует на их предложения, а сидит, уставившись в одну точку и, кажется, их совсем не слышит, тоже стали прощаться с Полиной. Может, это было и невежливо после всего того, что ребята для нее сделали, но Полина их не задерживала. Просто не могла заставить себя уговаривать их остаться.

И, закрывая дверь, Полина чуть не расплакалась. За сегодняшний день она так вымоталась, что буквально не стояла на ногах. А ведь ей еще нужно было расставлять кучу фиалок по своим местам. На полу оставалось не так уж и много, меньше, чем валялось вначале, когда даже пройти по комнате было нельзя, чтобы не наступить на какое-нибудь несчастное растение. Но все равно фиалок была еще целая куча. Как она сумеет с ними всеми справиться?

– Нет, надо. Ради бабушки, ради ее памяти… Надо!

И Полина принялась за дело. Расставляя фиалки и расчищая таким образом пол, она неожиданно увидела какой-то лист. Он был плотный, глянцевый, и, взяв его в руки, Полина, к своему немалому удивлению, обнаружила на другой стороне фотографию бабушкиной «Полечки».

– Вот так диво! И откуда эта фотография тут взялась?

Было похоже, что это лист из какого-то фотоальбома или календаря. Но бабушка никому не показывала свою «Полечку». И уж точно она не позволяла фотографировать и публиковать изображения своих фиалок до того, как они пройдут все этапы строгого отбора.

Полина поглазела на картинку «Полечки», а потом сунула ее к себе в сумочку. Завтра она покажет ее следователю, может быть, это поможет ему в поиске преступника. А сейчас девушку ждут фиалки, которым отчаянно нужна ее помощь.

Но пока Полина занималась этим делом, она внезапно почувствовала новый прилив сил. Словно фиалочки, сами пострадавшие и разбитые, собрались с силами и вдохнули в свою хозяйку новую струю жизни. Расставляя фиалки по стеллажам, Полина впервые обратила внимание на то, как мало тех, кто цветет. У бабушки, бывало, цвели все, кого она намечала к выставке. И было это что зимой, что весной, что осенью. А уж летом цвели все! В отличие от других селекционеров, кто предпочитал обрывать цветоносы, давая фиалкам набирать силу и листья, которыми, в основном, и торгуют, бабушка считала иначе.

– Какой мне смысл возиться с ними, если я сама не вижу результата своих трудов? Это же не просто бизнес, это, в первую очередь, для души.

И бабушка давала своим фиалкам цвести, сколько им нравится. «Суть цветка в том, чтобы он цвел и радовал тех, кто его видит. Для этого Господь его и создал», – так она говорила. И лишь незадолго до своей смерти бабушка целенаправленно выломала цветоносы у всех фиалок. Зачем она это сделала, никому из близких так и не объяснила. Отделалась туманным: «Так надо!» Но тогда бабушка удалила цветоносы специально. И их было много. А сейчас Полина видела, что больше половины сохранившихся в коллекции фиалок не цвели вовсе. Те, что цвели, давали совсем жиденькие и реденькие цветоносы, словно напоминали ей: «Заметь нас, обрати на нас внимание, поговори с нами».

– Бабушка с вами разговаривала, я знаю. Но я-то вам не бабушка.

И все же Полине показалось, что фиалки от звука ее голоса как-то встрепенулись. А у самой Полины настроение от мелкой возни с нежными, покрытыми мягкими ворсинками листиками улучшилось. Она осторожно удаляла поврежденные поломанные листики, одновременно прикидывая, кому бы все это богатство всучить. Для кого-то – мусор, но для коллекционера или просто любителя фиалок – это был настоящий клад. Пожалуй, завтра нужно будет заскочить к кому-нибудь из знакомых бабушки дам – любительниц фиалок. Телефоны их можно найти в записной книжке бабушки.

Настроение у Полины еще больше улучшилось. Его не испортил даже звонок Жени, который сообщал, что Веры с Клавдией у пастора дома не оказалось.

– Я буквально полчаса назад был дома у пастора Петера. Разговаривал с его матерью. Безрезультатно. Девушек там нету.

Женя не был слишком доверчив, он схитрил, попросил напиться воды. И когда фрау Марта провела Женю в дом, то внимательно осмотрел всю квартиру. Она оказалась совершенно пустой. А когда Женя начал расспрашивать мать пастора, то она даже поклялась на распятии, что Петер никаких попавших в беду девушек к ним в дом не приводил и ничего матери про них не рассказывал.

Госпожа Марта, как звали мать Петера, даже не знала, что ее сын подвергся нападению и сейчас находится в больнице. Так что Жене пришлось поработать водителем еще немножко. Он подвез женщину до больницы. И обратил внимание, что перед уходом, невзирая на угрожающую ее сыну опасность, мать скрупулезно выключила всюду свет и завернула на кухне газовый рожок.

– Поэтому я считаю, ей можно верить. Ни твоей сестры, ни Клавдии у пастора дома не появлялось. Нигде по шкафам или под кроватями они не прячутся. Да и зачем? От меня-то им не может исходить никакой опасности. Я с ними даже не знаком. Так что Вера находится где-то в другом месте.

Но даже эта неудача не заставила Полину огорчиться. Ухаживая за фиалками, она погрузилась в какое-то умиротворенное состояние, из которого ее ничто и никто не мог вывести. Полина ставила на полки одну фиалку за другой, подсыпала торфа к оголившимся стволикам, убеждала маленьких страдалиц, что теперь с ними все будет хорошо. Полина и впрямь не особенно тревожилась на их счет, она знала, фиалки спокойно переносят потерю даже всех своих взрослых листочков. Очень скоро на оголившихся стволиках, где они засыпаны свежим грунтом, образуются новые корешки, и фиалкам от такого омоложения будет только лучше.

Бабушка частенько срезала верхушку у постаревшей или приболевшей фиалки, как она говорила, снимала голову. Сам пенек, если он был здоров, бабушка либо оставляла на выращивание пасынков, которые в течение месяца начинали стремительно переть между пазухами листьев, либо, если он ей не нравился, выкидывала. А «голова» фиалки давала новые корни, и через полгода помолодевшая фиалочка радовала свою хозяйку первой волной цветения.

Возня с фиалками неожиданно так увлекла Полину, что она не остановилась, пока не привела в порядок их все. Полив она решила оставить на завтрашний день, пусть фиалочки пока придут в себя после сегодняшнего стресса.

– Ну что, ребятки, будем жить дальше, да?

И, казалось, фиалки ответили ей утвердительно.

– Вот и славно. Вот и молодцы. Ну, до завтра.

Фиалочки в ответ помахали ей листиками и покивали цветочками. Полина даже зажмурилась. Нет, конечно, это ей просто померещилось. А цветочки пошевелились от ветерка, который пронесся по комнате, когда девушка открыла дверь в коридор.

Выходя из цветочной комнаты, Полина взглянула на часы и ахнула. Три часа! Уже утро! Когда же она успеет подготовиться к контрольной по сольфеджио? Но, к ее удивлению, подготовка прошла куда быстрее и качественнее, чем могла ожидать Полина. Она потратила на все задание около двух часов, и у нее осталось еще целых три волшебных часа, чтобы выспаться. Три или даже три с половиной, если пожертвовать завтраком. В училище девушке было нужно лишь к десяти.

Но тут снова начались чудеса. Обычно Полине стоило большого труда, чтобы заснуть. А тут она провалилась в сон, словно застреленная. И проснулась свежая, бодрая и полная сил. Но самое удивительное заключалось в том, что, взглянув на часы, Полина убедилась, она провела во сне всего лишь час. Один час! И он помог ей освежиться и ободриться лучше, чем полноценный восьмичасовой сон.

Часы показывали всего начало седьмого. К тому времени, как Полина приняла душ и позавтракала, стрелки подобрались к семи. До половины восьмого Полина искала, а потом изучала записную книжку своей бабушки, нашла в ней несколько телефонных номеров, которые показались ей перспективными. Но все равно еще было очень рано, чтобы тревожить этих людей. Полина твердо помнила, что звонить незнакомым людям до девяти утра просто неприлично. Но сидеть без дела Полина не могла. Набрала номер дяди Постригача, как по детской привычке называла старого бабушкиного друга.

Сначала долго не отвечали. Потом трубку взяла женщина. Это была Эльвира, племянница Феликса Ивановича. Они с Полиной виделись несколько раз. И про Эльвиру нельзя было сказать ничего плохого, одно только хорошее. Воспитанная, деловая, преуспевающая. Эльвира в детстве была паинькой, в школе старостой, удачно вышла замуж, родила двоих детишек и производила впечатление успешной всегда и во всем.

– А дядя сейчас в пансионате. Ты случайно меня застала, я буквально на пару минут заскочила, кое-что взять, и вдруг звонок телефона. А что ты хочешь?

– Фиалку. Подруга бабушки передала твоему дяде одну фиалочку.

– Не помню, чтобы у дяди когда-нибудь были бы в доме живые растения. По-моему, у него даже тараканы и муравьи не выживали.

Сердце у Полины так и упало. Этого она и боялась. Бедная «Полечка» погибла.

– Может, он ее кому-нибудь передал? – поникшим голосом спросила она.

– Может. Но это я смогу выяснить лишь вечером, когда поеду к нему.

– А позвонить?

– Как назло, позвонить ему нельзя, свой телефон он на днях уронил на кафель, новый я ему пока что не купила, сегодня должна приобрести и отвезти.

Когда Полина заикнулась, чтобы вместе поехать и навестить дядю Постригача, племянница удивилась:

– И зачем тебе это надо?

– Ну как… Все-таки я его знаю с детства.

– Удивлена, – призналась Эльвира. – Мои собственные дети совсем не рвутся проведать дядю Феликса. А ведь он им дед, пусть и двоюродный. Но мне все равно чуть ли не насильно приходится их с собой тащить. Да и то соглашаются поехать, если потом в развлекательный центр или кино пойдем. И всю дорогу мне это преподносят, как величайшее одолжение со своей стороны. Шантажисты. Ладно, если хочешь, прокатимся. Я буду рада. Вдвоем и впрямь веселей. А уж как дядя тебе обрадуется, могу себе представить!

Договорились, что после шести, когда Эльвира закончит работу, она позвонит Полине. После разговора с Эльвирой настроение у девушки как-то поднялось. Приятно, когда есть люди, у которых всегда все четко распланировано. Сама Полина, как ни пыталась планировать свой день, ничего у нее не получалось. Обязательно в идеальный распорядок дня вторгались какие-то чрезвычайные события, которые начисто ломали все расписание. Зато если Полина ничего не планировала, то все у нее получалось как нельзя лучше.

И решив, что никому больше звонить не будет, Полина вытащила из холодильника пакет с листиками фиалочек. Бабушка научила ее аккуратности в работе с сортами. Поэтому листики каждого сорта лежали сейчас в отдельном пакетике с прикрепленной к нему этикеткой. Но были и такие листики, которые просто валялись на полу или были собраны Полиной с тех фиалочек, которые и сами потеряли свои этикетки, и из горшочков вылетели. И понять, кто из них кто, Полина уже не бралась. Так и ссыпала это ассорти в один общий пакет.

Из дома Полина вышла нагруженная сверх меры. И тут же наткнулась на тетю Наташу, свою соседку, которая вчера занималась переездом.

– Ты куда это в такую рань?

– Учиться.

– Ну-ну, – одобрила соседка. – Ученье – свет, а неученье – тьма. Мы с мужем тебе это авторитарно заявляем. Он шофер, я уборщица, так всю жизнь и мыкаемся. Спасибо, дети умные выросли, оба образование получили, теперь помогают нам. Пошли, покажу тебе, какую мы мебель новую купили. И оставь ты тут свой мусор!

И соседка указала на мешок в руках у Полины.

– Это не мусор, это фиалки. То есть будущие фиалки.

Соседка сунула нос в пакет.

– Зачем тебе столько? – удивилась она. – Продаешь?

– Раздать хочу.

– Я возьму! – тут же вызвалась соседка. – Сколько дашь?

– Да хоть все!

– Все будет много. Но десяточек я у тебя точно возьму.

Взяла она десятка три – себе и двум невесткам. Потом подумала и часть листиков для невесток вернула назад.

– Будет с них и того. Нечего соплюхам со мной равняться.

Потом подумала и еще несколько листиков отсыпала обратно в пакет.

– По одному получат, и хватит. И так сыновья разбаловали этих засранок.

Пакет Полина взяла с собой. Соседке так хотелось похвастаться новым гарнитуром, что она без всяких церемоний потащила Полину к себе. Пользуясь случаем, Полина спросила у соседки, не видела ли она вчера кого-нибудь подозрительного и постороннего, кто терся бы возле квартиры Полины, входил или выходил из нее.

– Подозрительного и постороннего не видела. У твоих дверей только Зинаида терлась.

– Зинаида Игоревна? Когда? Вчера?

– Ну да. Я за грузчиками бежала, она передо мной шла, к твоим дверям подходила. Я с грузчиками наверх поднималась, контролировала, чтобы они ничего бы не поцарапали, Зинаида теперь впереди меня к себе шла. Я еще подумала: «Во дает, тапки на ногах на уличную обувь додумалась сменить, а халат домашний весь в дырах и пятнах сменить не удосужилась».

– Вы ее хорошо разглядели?

– Лица не видела, она ко мне все время спиной была. Но халат ее и походка. И к себе она пошла.

– Вы что-то путаете, – покачала головой Полина. – Может, это не вчера было?

– С грузчиками я вчера развлекалась. Значит, и Зинаиду тоже вчера видела. В халате своем знаменитом она была. На голове полотенце старое намотано.

Да, в таком виде застала Зинаиду Игоревну и сама Полина. Почему же Зинаида Игоревна сказала Полине, что вчера весь день провела дома? Наверное, старушка просто забыла, что куда-то выходила. И Полине стало искренне жаль Зинаиду Игоревну, у которой никого нет, кроме ее склероза.

– Ну что скажешь? Как тебе мебель?

Мебель была так себе, но Полина вежливо похвалила и поспешила скрыться от соседки, которая хоть и не могла тягаться в болтливости с тетей Валей, но тоже умела быть довольно навязчивой.

Первым, кого Полина увидела в своем училище, был Нарцисс. Он раздевался в гардеробе. Одежда на нем была вчерашняя. Сам он выглядел изрядно помятым и растрепанным, но наручников на нем не было.

– Тебя отпустили!

Нарцисс в ответ скорчил обиженное лицо и попенял Полине:

– Сволочи вы трое! Ладно ребята, я их знать не знаю, а они меня. Но от тебя, Полина, я никак такого не ожидал.

– Но ты сам виноват!

– Засунули меня в каталажку! – продолжал негодовать Нарцисс. – За что? Ни стыда у вас нету, ни совести! Сколько времени потерял! А нервов сколько потратил! Нет бы сначала спросить, виновен я в том, в чем вы меня обвиняли, или нет! И отпечатки, что у вас в коридоре есть, они ко мне никакого отношения не имеют. В полиции все проверили, я – чист!

– Ну, допустим, что дома у меня не ты нашкодил. И на пастора не ты напал. А вот на Клавдию с Верой разве не ты нападал?

– Я ни на кого не нападал. Или ты считаешь, что Клавдия не узнала бы меня даже в гриме?

– Значит, следователю удалось связаться с Клавдией? – обрадовалась Полина. – Иначе как он это мог узнать!

– Нет, – буркнул Нарцисс. – Она недоступна. Но зато Милочка оказалась умницей.

Милочкой была та девочка-первокурсница, которая хотела попасть в хор, но которую от этой затеи отвадили угрозы, а потом и нападение на нее неизвестного мужчины.

– Когда менты ее спросили, мог ли я быть тем человеком, который на нее напал, она сразу сказала, что нет. Что борода у того типа была другой.

– Она же говорила, что борода была черная.

– Но другой формы! Другого размера! И пахло от того человека иначе! Двигался он иначе. Это был другой человек, а не я! И меня отпустили. Сразу! Подчистую! Вот так вот тебе! Выкуси!

И Нарцисс умчался по своим делам, оставив Полину в задумчивости. Аргументы Нарцисса ее совсем не убедили. Форму бороды можно поменять. Размер тоже легко поддается корректировке. А уж про запах и говорить не приходится. Надушись чем-нибудь пахучим, вот тебе и новый запах! Конечно, удивительно, что Клавдия не смогла узнать в напавшем на нее человеке хорошо знакомого ей Нарцисса, но ведь запись наверняка была черно-белой, да еще в крапинку. При таком качестве и родную мать с трудом признаешь.

– Я бы на твоем месте не связывалась с Нарциссом.

Полина оглянулась и увидела рядом с собой Алису, с которой они учились в одной группе.

– Мне кажется, что у него на вашу семью имеется зуб.

– Почему?

– Я сама лично наблюдала, как пару недель назад он орал на твою сестру.

– Орал?

– А потом схватил ее за руку и грубо так встряхнул.

– И что Вера?

– Она заплакала. И казалась напуганной. И еще мне кажется, что если он с Верой так себя ведет, то и тебе лучше держаться от этого типа подальше.

После этих слова Алисы подозрения с новой силой нахлынули на Полину. И она не нашла ничего более лучшего, чем побежать за советом к Римме Вениаминовне. Та девушку уже поджидала.

А увидев у Полины пакет с листиками фиалок, с любопытством спросила:

– А что это у тебя там? Очередное подношение? Учти, если там пирог, то я люблю из дрожжевого теста, а начинку любую – мясо, рыбу, капусту, зеленый лук, грибы, лишь бы все это было с приличным количеством сливочного масла и яиц. Чтобы когда ты ешь, масло и сок прямо по подбородку бы стекали. Понятно?

Полина засмеялась.

– Нет, там не пироги. Это листики фиалок.

– А ну-ка! – оживилась еще больше Римма Вениаминовна. – Помнится, у меня в молодости была фиалочка из листика. О! Да у тебя их тут целый пакет!

И пока Полина рассказывала о событиях вчерашнего дня, женщина азартно рылась в пакете.

– Возьму у тебя парочку. Вот этот с ажурным краем. И этот с белым узорчиком. Можно?

– Берите хоть все. Мне эти листики нужно раздать, пока не завяли.

На ночь Полина собранные фиалки поставила в прохладное место у входной двери. Пока что все листики были свежими и упругими, но долго они так не протянут.

Римма Вениаминовна поставила отобранные ею листики и обратилась к коллеге:

– Слышишь, Татьяна, тут аттракцион невиданной щедрости.

– А что дают?

– Фиалочки.

– Да ну! – обрадовалась та. – А я как раз хотела себе купить какой-нибудь цветочек. Можно?

Полина разрешила. Татьяна Николаевна сбегала за подругой, та привела еще несколько дамочек, и каждая набрала себе по несколько листочков. Татьяна Николаевна взяла сразу десять штук.

– Мне, маме, свекрови, невестке и сестре. Каждой по два листика. Спасибо тебе, Полиночка.

Полина с радостью обнаружила, что пакет самую малость похудел. Но все равно он оставался еще очень и очень пухлым.

Когда все осчастливленные дамы разошлись, унося в руках пластиковые стаканчики с черенками, Римма Вениаминовна поманила Полину к себе.

– Выяснились шокирующие подробности, – произнесла она шепотом. – Помнишь, я рассказывала тебе про Танечку Веселову?

– Подружку Нарцисса?

– Не просто подружку, почти невесту. Говорят, он ее домой водил, с мамой знакомить. Правда, маме Веселова почему-то не понравилась, но это детали. Главное, что у молодых были самые серьезные намерения относительно друг друга.

– Нарцисс клянется, что он не пытался помогать Тане стать солисткой в нашем хоре. И полиция считает так же.

– Так вот, я не знаю, что там считает полиция, а только Таня пропала!

– Как это?

– Она исчезла! Совсем! В училище не ходит. На звонки не отвечает. В общежитии, где девушка жила, ее нету. Яна, соседка по комнате, понятия не имеет, куда исчезла Веселова. Или так говорит. Но кое-что все же стало известно. А именно, что перед тем, как исчезнуть, у Веселовой была стычка с Нарциссом. Свидетели видели, как он грубо ей отвечал и кричал на нее!

– Кричал?

– А под конец так даже встряхнул Веселову. Схватил за плечи и так ее затряс, что у Веселовой чуть голова не отвалилась. Это слова свидетелей, не мои.

Полина задумалась. Итак, что получается? Нарцисс орал на Веру, и на Веру стали происходить покушения. Нарцисс кричал на Веселову. И та исчезла вовсе. И с Клавдией у Нарцисса тоже случались стычки, Полина своими собственными глазами видела, как они стояли друг против друга, каждый доказывал свою позицию, и выглядели они очень сердито. А потом Клавдию пытались столкнуть под поезд.

– Я сегодня подкараулила Нарцисса, спросила, что с Таней Веселовой. И знаешь, что он мне ответил?

– Что ему все равно и что он с ней порвал.

– Откуда ты знаешь?

– Он мне сам вчера об этом сказал, – хмуро произнесла Полина. – И еще добавил, что если бы кого-нибудь и убил, то это саму Веселову, потому что она его достала.

Римма Вениаминовна молча выразительно посмотрела на Полину. Да та и сама понимала. Определенно, что с Нарциссом все было не так просто, как это представлялось следователю Алексею Дмитриевичу.

– Может, мне проследить за ним?

Римма Вениаминовна откровенно обрадовалась.

– Умничка! Сама хотела тебе то же самое предложить. А ты сможешь?

– Запросто, – самоуверенно произнесла Полина и тут же пожалела об этом.

У нее же занятия. А если Нарцисс уйдет раньше, чем они закончатся? Пришлось звонить Жене. Он был в больнице у пастора.

– Петер еще в реанимации. Один раз приходил в сознание. Сказал дословно следующее: «Рыжий негр».

– Как?

– Рыжий негр, – повторил Женя.

– И что это значит?

– Не знаю. Я тоже удивился, когда услышал. У тебя на примете рыжих негров не имеется?

– Ни одного!

Полина даже не представляла, что такое в принципе возможно.

– Как бы там ни было, спросить у Петера подробностей нам не удастся. Сейчас врачи погрузили его в искусственный сон, но это не опасно. Врачи уверены, что с Петером все будет в порядке. Удар пришелся по касательной, в мозгу небольшая гематома, но она постепенно рассасывается. А рассечение на коже, которое и дало такое обильное кровотечение, само по себе не опасно. Врачи сразу же зашили рану. И еще сказали, что кровотечение, как это ни странно, и спасло Петера. Преступник увидел, что Петер лежит, буквально обливаясь кровью, и решил, что тот умер. Добивать его злодей не стал.

– А как выглядел преступник? Что-нибудь известно?

– Удар был нанесен с большой силой, скорей всего, действовал мужчина. Рост выше среднего. Пока это все. А ты зачем звонила?

– Ты мне нужен.

Женя выслушал Полину и пообещал, что приедет к училищу через полчаса. Полина сказала, что покараулит Нарцисса, и в результате опоздала на урок сольфеджио. Когда она явилась в класс, все другие ученицы усердно строчили в нотных тетрадях, выполняя свои задания.

– Явилась, не запылилась, – ехидно прокомментировала ее появление Галина Петровна. – Не ждали, не гадали, а она взяла и явилась. А в пакете у тебя чего?

– Фиалки. Хочу раздать.

Полина ожидала, что сейчас на ее голову обрушатся громы небесные.

Но Галина Петровна неожиданно заинтересовалась:

– Ну-ка! Покажи!

И, заглянув в пакет, восхитилась:

– Сколько же их тут! А что за расцветка?

– Разные. Все сортовые. Бабушкины.

Голос у Полины дрогнул. И Галина Петровна, внимательно на нее взглянув, произнесла уже совсем другим тоном:

– Вот твой вариант. Иди, садись на свое место и работай.

Полина так и сделала. Но это были еще не все чудеса на сегодня.

Когда девочки закончили писать и сдали работы, Галина Петровна объявила:

– Девочки! А сейчас наша Полина подарит всем желающим маленькие подарки. Полина! Иди сюда!

И протянула Полине открытый пакет. И наблюдала, как охотно девочки вынимают кто два, кто три, а кто и четыре-пять листиков. Алиса взяла семь. Кто-то достал целую горсть. Сама Галина Петровна взяла себе пять штучек, сказав, что пять – это ее любимое число. Полина была довольна. Пакет полегчал еще значительней. Если так дело пойдет и дальше, то к вечеру ей удастся пристроить все листики в хорошие руки.

Учебный день закончился, а до шести часов, когда они уговорились встретиться с Эльвирой, было еще много времени. И Полина задумалась, чем бы ей заняться.

– Прогуляюсь до общежития, где находится комната Тани Веселовой.

Идти нужно было недалеко. Погода была солнечная. Настроение у Полины поднялось. Все располагало к такой прогулке. Она шла, насвистывая и напевая. Так она почти дошла до здания, в котором располагалось общежитие. Объяснила, куда ей надо, и вручила знакомой вахтерше еще один листик фиалки на размножение. Вахтерша подарку обрадовалась и тут же пристроила листик в баночку с водой к черенкам традесканции и герани, которые уже так давно обрастали там корешками, что вся баночка позеленела и покрылась налетом.

– А Веселовой нет, – сообщила она Полине. – Все ее спрашивают. Прямо паломничество к ней сегодня какое-то.

– Кто-то еще приходил до меня?

– Двое. Мужчины. Один бородатый, из ваших. Имя у него смешное. Тюльпан или Гиацинт…

– Нарцисс?

– Точно! Он самый. Между прочим, хахаль Танькин, видать, ищет, тревожится. Ну, я ему прямым текстом и сказала, что пусть ищет Таню в другом месте. А уж после него рыжий этот заявился.

– Рыжий? – встрепенулась Полина. – Рыжий негр?

Вахтерша покрутила пальцем у виска.

– Ты, девка, совсем тю-тю? Где это видано, чтобы негр был бы рыжим? Нет, нормальный парень приходил. Рыжий только сильно.

– А как он выглядел? Рыжий этот?

– Рыжий и рыжий. Парень. Молодой. Одет неряшливо. Не понравился он мне. Что-то с ним было не так.

Если появление Нарцисса еще как-то укладывалось у Полины в голове, то кто такой был этот рыжий, она взять в толк не могла. Очередной кавалер Танечки Веселовой?

– Так вот я и говорю, – продолжала вахтерша неторопливо, – Тани нету, но ее все спрашивают. А вот соседка ее – Яна, она на месте, но до нее дела никому нет. Хотя и она в училище не ходит, говорит, болеет. А чем болеет, не представляю. Выглядит озабоченной, но на больную никак не похожа. Хавчик себе по пять раз в день готовит. А вот в магазин не ходит, других просит продукты ей таскать. И меня просила, чтобы к ней никого постороннего не пускали.

– А я…

– А ты проходи, тебя я знаю.

Полина поднялась на третий этаж, нашла нужную ей комнату и постучала. Сначала ей не отвечали. Но кто-то в комнате был, там раздавался шорох. И, хорошенько прислушавшись, Полина различила еще и тихие шаги, словно кто-то разворачивал пакет и при этом бегал в одних носках по комнате на цыпочках.

– Яна, открой, – произнесла она. – Это Полина. Меня Галина Петровна послала узнать, почему вы не ходите на занятия.

Это сработало. Галину Петровну боялись все студентки. Она была грозой, которой пугали первокурсниц. И грозой, под которую не хотели бы попасть выпускницы. Дверь открылась. Вид у Яны был не ахти. Заспанный, неприбранный, к тому же она заметно поправилась за те несколько дней, что Полина ее не видела. Но при этом жевала огромный бургер, обертка от которого и издавала тот самый шорох, который выдал присутствие девушки.

– Привет! Передай Петровне, что болею я! – сердито сказала Яна, не переставая двигать челюстями.

– А когда поправишься?

– Не знаю.

– Аппетит у тебя хороший.

Полина заглянула в комнату. Стол был покрыт грязными тарелками, кастрюлями с остатками присохшей гречки и сковородками со следами мясной подливки. Похоже, Яна все эти дни жрала просто без остановки.

– Что с тобой случилось? И где Таня?

Глаза у Яны забегали.

– Я не знаю. Я ничего не знаю!

– Янка, я же вижу, тут что-то не так. Ты когда трусишь, всегда лопаешь за троих. В этом году я сама видела, как ты перед входной контрольной работой слопала всухомятку целый нарезной.

И обведя глазами горы грязной посуды, Полина изрекла:

– А тут, похоже, дело похуже.

Она не ожидала, что Янка что-нибудь ей на это ответит. Но та неожиданно разрыдалась. А разрыдавшись, начала каяться. Тайна, которую носила в себе Янка, не принадлежала ей. Но тем тяжелей было ее носить в себе и тем легче оказалось от нее избавиться.

Глава 9

О том, что они больше не вместе, Нарцисс сообщил своей возлюбленной непосредственно первого сентября. И пока вся страна праздновала этот день, Танечка Веселова горько рыдала, уткнувшись лицом в подушку.

– А потом она решила, что просто что-то не так поняла или что любимый захотел над ней подшутить.

И Веселова стала гоняться за своим бывшим ухажером. Она считала эту шутку весьма сомнительной и пыталась донести эту мысль до Нарцисса. В свою очередь Нарцисс пытался вдолбить Танечке в голову, что это никакая и не шутка и что он бросает ее окончательно. Танечка снова искала встречи и умоляла Нарцисса так больше не шутить и говорила, что шутка затянулась. Шли недели, и Нарцисс потихоньку зверел оттого, что до Танечки все никак не доходит эта простая истина.

– Пойми, – твердил он ей, – никаких НАС больше не существует. НАС просто нету. Есть отдельно ты – и отдельно я.

– Но почему? Почему? Что случилось?

И, наконец, Нарцисс не выдержал и признался:

– Прости, не хотел тебе говорить, хотел пощадить твои чувства, но я полюбил другую женщину.

Но у Танечки по-прежнему не укладывалось в голове, как это можно полюбить какую-то другую женщину, когда есть она – Танечка, такая милая, очаровательная и лучше всех. Этого просто не могло быть. Нарцисс шутит! И Таня продолжала преследовать Нарцисса, а он от своей бывшей возлюбленной уже попросту бегал. И вот наступил тот день, когда Танечка узнала имя своей соперницы. Она их выследила. Увидела и все поняла.

Наконец-то Танечка поверила в реальность существующей соперницы. Имя ее она подруге не открыла, зато заявила, что Нарцисс отныне для нее умер. Такого предательства она ему простить не может. И в этот вечер вернулась домой лишь под утро, пьяная, и сказала, что к ней приехал ее брат, к которому она и перебирается жить.

– Только я в это ни одной минуты не поверила, – говорила Яна. – То есть сначала спросонок не придала этому значения, а потом на улицу выглянула и поняла, никакой это не брат, а очередной хахаль.

– Это почему же?

– А потому что у Таньки – пунктик: обожает красные машины, спортивные и с откидным верхом. Она всех своих любовников заставляет катать ее на такой. До Нарцисса был Борис, до Бориса тощий Сергунчик, до Сергунчика был еще кто-то. И всех их Танька в первую очередь разводила на прокат такой машины. Это у нее что-то вроде проверки.

– Вот как.

В голове у Полины что-то щелкнуло. А ведь на работе у Веры завистливая воспитательница утверждала, что кавалер Веры как раз ездит именно на такой машине. Что это? Совпадение? Или что-то большее?

– Так вот, этот тип, который как бы брат, сначала окружил Таньку таким вниманием, так вписался во все ее проблемы, что она не могла на него нарадоваться. Пообещал, что Нарцисс будет наказан. А сама Таня будет купаться в золоте, ходить в шелках и станет солисткой в своем хоре. А еще он сказал…

– Ты его видела? – перебила Полина.

– Сверху.

– И как он выглядит?

– Мне он не понравился.

– Нет, борода у него есть?

– Бороды нету.

– Точно?

– Ну что я, бороду, что ли, не смогу разглядеть, – обиделась на нее Яна. – Третий этаж, не так уж и высоко. Понятное дело, лица я сверху не разглядела, но бороду бы уж увидела.

– А волосы у него были рыжие?

– С чего ты взяла? Нет. Шатен вроде. Ну, ты будешь слушать или как?

Полина извинилась и стала слушать дальше. А у Танечки Веселовой в ее разгульной жизни события только набирали обороты. Этот брат-хахаль оказался еще тем типом. За свои услуги по организации счастливой жизни Танюши он начал требовать с нее дивиденды. Танечке запрещалось теперь очень многое, на что Нарцисс, да и все прежние ее кавалеры смотрели сквозь пальцы. Тане нельзя было ходить на танцы, посещение ночных клубов было под строжайшим запретом. Даже посидеть в кафе с приятельницами было для нее невозможно.

– Этот Артур совсем чокнутый. Он следил за каждым Таниным шагом. Буквально опутал ее по рукам и ногам своей слежкой. Танька боялась даже позвонить, потому что он и ее телефон тоже прослушал.

Видимо, в отчаянии Танечка ухватилась не за ту соломинку.

– А когда Артур запретил Тане даже ходить в училище, я ей прямо сказала, что ей нужно от него бежать.

Но какое там бежать! Артур уже так прочно вцепился в свою жертву обеими клещами, что вырваться самостоятельно Танечка не могла. Едва она заговаривала о том, чтобы куда-то пойти одной, Артур устраивал ей настоящий скандал.

– Он вопил, что она шлюха. Что она только и мечтает, как трахаться с какими-нибудь мальчишками у себя в училище. Один раз он ее даже поколотил, когда Танюшка осмелилась без его ведома выйти из дома до ближайшего магазина. Он засек время и заявил, что она успела где-то перепихнуться, потому что ходила в лавочку вместо отпущенных пятнадцати минут целых сорок пять.

Объяснения, что нужного товара в ближайшем магазине не оказалось, а в дальнем была очередь, отсюда и задержка во времени, этого ненормального ревнивца не удовлетворили.

– В общем, теперь я даже не знаю, где Танюшка. Но чувствую, что она в беде. Деньги у этого типа есть. А работать он нигде не работает, коли уж постоянно за Таней следит. Но если не работает, а деньги есть, значит, там криминал.

Полина выслушала Яну до конца очень внимательно. И лишь затем позволила себе вопрос:

– Получается, что это Артур обещал Тане расчистить ей путь в солистки?

– Да, он говорил, что сделает все для ее счастья.

– А не Нарцисс?

– Про него можно забыть, – отмахнулась Яна, – Нарцисс теперь увлечен другой бабой, Таня ему без интереса. А вот Артур прямо зациклился на Тане. Он сказал, что она будет петь главные партии. А все другие должны будут заткнуться или умрут. И если руководительнице хора такая рокировка придется не по вкусу, то она тоже умрет.

– И после этого на Веру и Клавдию начались покушения, – задумчиво произнесла Полина. – На солистку и руководительницу.

– Да, – всхлипнула Яна. – Именно после этого Таньке страшно стало. Она Артуру сказала, что уходит от него. А он ей сказал, что если она уйдет, то он и ее прикончит. И, судя по всему, слово свое сдержал!

– А как найти этого Артура?

Увы, Яна не имела ни малейшего представления. Она знала, что у него квартира где-то в черте города. Но даже улицы она назвать не смогла.

И как искать? Полина принялась шевелить мозгами. Что же они знали про этого Артура? Ага! Стремясь произвести на Веселову благоприятное впечатление, он катал ее на красной спортивной машине с откидным верхом. Что-то такое промелькнуло в голове у Полины. Если все любовники Тани катали ее на дорогой спортивной машине, то где они ее брали? Не могло же быть, чтобы у всех у них были бы одинаковые машины. Наверняка они использовали каршеринг. Парни брали машины в прокат. И если у Тани была такая фишка, что она требовала от парней такой услуги, то у нее вполне могла быть и своя облюбованная точка.

Полина спросила об этом Яну, и та наморщила лоб.

– Точно. Танька своих хахалей всегда в один и тот же салон отправляла. То ли и впрямь машины ей там нравились, то ли процент она с этих сделок имела. Телефон у нее был записан. Могу тебе его дать.

– У тебя откуда?

– Сама один раз пользовалась, когда дядя приезжал. Нет, кабриолет мы с ним, конечно, не брали. К чему нам эта роскошь? Взяли обычный седан. Ох, сколько же мы с ним объехали! Всю Ленинградскую область. И Карелию. И в Псков смотались. Красота! Одна я и половины бы не осилила. А он мне все окрестности показал!

Восторг Яны был так простодушен, что рука Полины сама собой потянулась к заветному пакету.

– Ой, это мне? Листики? Вот спасибо! Дома у нас с мамой полно фиалочек, а тут ни одной нету. Я маму каждый раз прошу, чтобы она привезла листиков, а она то забывает, то отговаривается, что не довезти.

И Яна проворно поставила доставшиеся ей в подарок листики в чашку с водой. Полина уже собиралась уходить, но тут заметила, что Яна снова принялась жевать.

– А с тобой-то что? Ты ведь не больна, больной человек столько лопать не будет. Ты чего-то боишься. Чего?

– Блин, Полинка, я тебе одной скажу, – не переставая жевать, произнесла Яна. – Беда у меня. Я Таньку-то пыталась выручить. Встречалась с этим Артуром. А потом заметила, что он за мной следит. То тут его морду вижу, то там. А как Танька совсем пропала, я и вовсе струхнула. Мы же про этого Артура ничего не знаем. Вдруг он маньяк какой-нибудь? Расправился с Танькой, теперь себе новую жертву ищет. Меня! А я умирать не хочу.

И Яна вновь схватилась за сэндвич.

– Я уже есть-то не могу, – простонала она. – Не лезет в меня. Не могу, а все равно трескаю. Если Артура не поймают, а Таню не найдут, хана мне. Попросту лопну!

Полине стало искренне жаль девчонку. Вот дурехи эти Танька с Янкой! Спутались с каким-то психопатом, теперь одна трясется от страха, как бы он с ней чего ни сделал. А другая так и вовсе пропала с концами.

Звонок в контору по предоставлению услуг каршеринга оказался плодотворным. Полина узнала ее адрес, да еще оказалось, что это совсем неподалеку. Удача была на стороне сыщицы. Впрочем, все укладывалось в схему, наверное, Таня и впрямь была лично знакома с кем-то из сотрудников службы проката, потому и подгоняла клиентов тире своих любовников именно в эту контору. Может, еще и процент за свои услуги получала от знакомого. Вот только найти бы там этого человека. Тогда через него можно будет с легкостью получить паспортные данные Артура.

– И оно мне надо? Со своими делами не могу разобраться, а уже в чужие лезу.

И все же Полина упорно двигалась в направлении салона «Эх, прокачу!», как незамысловато назвали свою фирму по прокату машин ее владельцы. Подходя к нужному зданию, Полине показалось, что из него вышел какой-то рыжий мужчина. Это ее отчего-то насторожило. И хотя, ну что тут такого особенного, рыжий и рыжий, Полина все равно притормозила. Но, потоптавшись пару минут на одном месте, девушка все же сумела себя убедить в том, что рыжий рыжему рознь. В большом городе полным-полно рыжих, совсем необязательно, что это будет тот самый рыжий, который приходил сегодня в общежитие и спрашивал там Веселову Таню.

– Ну же! – подбодрила саму себя Полина. – Вперед!

В офисе «Эх, прокачу!» сидела всего одна девушка, которая объяснила, что красной с откидным верхом машины сейчас у них нету, она находится в работе.

– А вообще, на этот автомобиль очень большой спрос.

– А кто его организует, этот спрос?

– Не понимаю, – пожала плечами та. – Люди. Людям нравится эта машина.

– Или им помогает в этом Веселова?

Произнося имя, Полина не сводила глаз с девушки. И заметила, как старательно накрашенные ресницы махнули один раз чуть чаще.

– Не понимаю, – произнесла девушка. – При чем тут Таня?

– Ага! – обрадовалась Полина. – Вот ты и прокололась! Между прочим, я тебе не говорила, что Веселову зовут Таней. А ты это откуда-то знала! Значит, вы знакомы!

– Ну и что? Да, знакомы. Таня у нас летом подрабатывала.

– И в чем заключалась ее работа? Знакомилась с мужчинами и требовала от них прокатить их на дорогой машине?

Девушка снова моргнула.

– Слушай, я не знаю, кто ты такая, но если хочешь поговорить про Таню, то встань в очередь!

– Почему? Ее уже кто-то спрашивал?

– Двое! Один с бородой приходил, следом за ним рыжий. Оба представились ее друзьями. Сказали, что ищут Таню.

Допустим, с черной бородой – это Нарцисс. Он и в общежитие приходил. А вот кто второй? Кто рыжий?

– У Тани серьезные проблемы, – призналась Полина. – Похоже, ее похитил Артур.

– Артур?

– Ты его знаешь?

– Да. Неприятный тип. Полнейший неадекват. Таня – полная дура, если связалась с таким.

– Он ее запугал.

– Ага, – с удовлетворением признала девушка. – Он это любит. Со мной тоже пытался проделать что-то в этом роде. Но я быстро брату звякнула, он подъехал и с этим Артуром разобрался. Артур – трус. Папа про таких говорит: молодец против овец. Артур только с беззащитными девчонками так нагло себя ведет, а если видит, что девушка не одна, что ее близкие дадут за нее серьезный отпор, быстренько сваливает.

– У Тани никого нет.

– Тогда плохи ее дела.

– Дай мне адрес Артура!

– Легко!

И девушка полезла в компьютер. Потом повернула экран к Полине.

– Вот, пиши!

Полина взглянула и замерла. Но не место жительства Артура так сильно поразило ее. В аккуратно заполненной таблице клиентов Полина увидела имя, которое ожидала увидеть тут меньше всего. Она взглянула на дату и удивилась еще сильней.

– А тут у тебя, – поинтересовалась она у девушки, – это все клиенты, которые брали красный «Ауди» кабриолет?

– Я показываю тебе страничку именно этой машины. Тебя ведь интересует машина красного цвета и кабриолет? Такая у нас всего одна. «Ауди». Записала адрес Артура?

Адрес Полина получила вместе с предупреждением, что вряд ли Артур будет жить там, где зарегистрирован.

– Не таких привычек человек. Лучше поищи его в автосервисе на улице Шарова. Там у него автосервис, в котором его мастера чинят машины клиентов. А чаще всего чинят они машины самого Артура, потому что гоняет он просто безбожно.

Полина в благодарность за услугу подарила девушке несколько листиков фиалок, которым та искренне обрадовалась.

– Какие миленькие! Мохнатенькие! И пестренькие еще есть!

Выйдя из салона, Полина взглянула на часы. До шести было еще полно времени. Пока что все складывалось удачно, все нужные Полине точки находились неподалеку друг от друга. Но если она поедет на улицу Шарова, то это нужно ехать на метро, а потом еще от метро. Не факт, что она успеет встретиться с Эльвирой.

– Надо уточнить.

Но Эльвира ее порадовала.

– Шарова? Это на «Пионерской»! Очень удачно получится, я как раз там буду проезжать. Я на машине. Подберу тебя без проблем.

Договорились в шесть сорок пять возле станции метро. И в очередной раз Полина позавидовала Эльвире. Как ловко она ведет свои дела, что и городские пробки ей не помеха.

До «Пионерской» Полина добралась без проблем. И улицу Шарова нашла, водитель маршрутного такси подсказал. Нужный ей автосервис находился у самого лесопарка, который начинался сразу за этой улицей. Но подходя к автосервису, Полина внезапно почувствовала, что погода стала меняться. Вдруг и солнце потускнело, и настроение у Полины испортилось. А все потому, что девушка заметила за собой слежку. Подходя к автосервису и оглянувшись по сторонам в очередной раз, Полина обратила внимание на рыжего парня, который крутился у нее за спиной. Он очень старался выглядеть безразличным, но Полина почему-то была уверена, стоит ей отвернуться, как этот парень буквально начинает сверлить своим взглядом ее затылок.

«Откуда он тут взялся? Ведь не было же его. Как из-под земли вылез!»

Полина была почти уверена, что это тот самый рыжий, который приходил утром в общежитие, потом побывал в салоне проката машин, а теперь явился к автосервису Артура. Похоже, ему тоже была нужна Таня. Так же, как и Нарциссу.

«А где же сам Нарцисс?»

Но сколько ни оглядывалась вокруг себя Полина, черной бороды их аккомпаниатора она не увидела. А потом она перестала видеть и рыжего. Видимо, тот обратил внимание, что Полина слишком часто и слишком пристально смотрит в его сторону, и предпочел скрыться с ее глаз. Но этот его маневр еще сильней насторожил Полину. Теперь она знала, что рядом с ней не просто рыжий, а двигается он по тому же делу, что и сама Полина, а вот цели его неясны.

Однако отступать было поздно. Она уже стояла на пороге автосервиса, который выглядел мрачновато. Темный проем внутри большой железной коробки. Ни звука не доносилось изнутри. И снова в голову Полине полезли нехорошие мысли о том, куда она лезет и чего она забыла в этом подозрительном месте. Она пыталась дозвониться до Жени, тот не отвечал. Позвонила Саше, тот оказался недоступен.

– Эх, была ни была!

И Полина шагнула внутрь. В самой мастерской было еще хуже, чем снаружи. Темно, душно, воняло промасленными тряпками, бензином и сваркой. Единственное, что радовало, – большой черный автомобиль, стоящий посредине бокса. Кажется, над ним недавно хорошо потрудились. Отполировали, отмыли, начистили, теперь этот вороной красавец гордо сверкал всеми своими четырьмя колесами, отбрасывая по сторонам блики.

– Мне нужен Артур!

Эхо разнесло ее голос под сводами:

– Артур-тур-тур-ур!

Полина поежилась. Но тут она увидела, что прямо перед ней стоит мужчина. Шатен. Высокий. Плечистый. Он мог бы считаться красивым, если бы не бегающий взгляд и не кривая ухмылка, то и дело передергивающая его лицо.

– Ты кто такая?

– Мне нужна Таня!

– Кто?

– Веселова Таня.

Мужчина покачал головой.

– Нет ее. Уехала.

– А ты кто?

– Тот, кого ты искала.

Значит, это и есть тот самый Артур! Надо же, Полина ожидала увидеть какое-то чудовище, а перед ней стоял самый обычный человек. Взгляд у него был не самый приятный, и ухмылка превращала его в полного гада, но в целом, если не обращать внимания на эти детали, Артур был очень даже ничего. Но дело в том, что Полина как раз привыкла подмечать мелкие детали. И подумала, что сама она нипочем не стала бы встречаться с таким типом. Взгляд скользкий. Ухмылка мерзкая. И что некоторые девчонки находят в таких парнях?

– И куда же уехала Таня?

– Не знаю. Уехала. Нет ее.

– То, что ее нет, я и сама знаю. Но ты с ней встречался. Больше того, в последнее время вы с ней вместе жили. Ты ради нее даже покушался на убийство двух или больше человек.

– Бред!

– Нет, не бред. Таня сама была напугана твоим поступком и пожаловалась подруге.

– Она все не так поняла.

– Ты и самой Тане угрожал смертью, если она вздумает своевольничать.

– Баба дома должна сидеть. Тем более, если она дура. Целее будет!

– Значит, ты оберегал Таню? – вкрадчиво спросила Полина.

– Да. Оберегал.

– Заботился о ней?

Артур подвоха в тоне Полины не заметил и ответил с вызовом:

– Да! Заботился!

– И вот ради того, чтобы сделать свою Танечку солисткой хора, ты подстроил покушение на настоящую солистку, а заодно и на руководительницу ее хора?

– Зачем мне это надо? – завопил Артур, вроде бы даже искренне. – Я, наоборот, хотел, чтобы Таня училище бросила. Удел бабы – дома сидеть, детей рожать, рубашки мужу стирать. Ни к чему ей все эти музычки-распевалки.

– Это ты сейчас так говоришь. А Тане ты совсем другое говорил.

– И что я ей говорил?

– Говорил, что ради нее ты пошел на преступления. Что она должна тебя во всем слушаться. А если нет, то ты и ей подстроишь покушение, только на этот раз уже настоящее. Ты и подругу ее запугивал!

– Кого?

– Яну!

– Не было такого! – возмутился Артур, и вновь Полине показалось, что он говорит искренне.

Но она не торопилась ему верить, очень уж подозрительным все это ей казалось.

– Слушай, чего вы все ко мне привязались?

– Мы? Кто это мы?

– Им говорил и тебе тоже говорю, я понятия не имею, куда подевалась Таня.

– Кому это им?

– Бородатый с рыжим до тебя приходили.

– Вдвоем? Вместе?

– Да!

Бородатый – это Нарцисс. А рыжий? Кто он такой? И почему если вначале рыжий вроде как ходил следом за Нарциссом, следил за ним, то теперь они уже стали появляться вместе, словно закадычные дружки? Что-то такое щелкнуло в голове у Полины.

Но ей стало не до размышлений, потому что Артур внезапно произнес:

– Коли уж всем вам так моя Таня понадобилась, надо ее сыскать. А то ведь и впрямь скажете, что я ее пришил. Я хоть этого и не делал, а все равно неприятно. Знаю я одного человека, у которого она может прятаться. Поехали к нему.

– Правда?

Артур важно кивнул головой. Смотрел он при этом в сторону, избегая прямого взгляда. Но Полина была слишком взволнована услышанной новостью, чтобы обратить внимание на такую мелочь. Хотя ведь на мелочи-то всегда и обращала внимание. А тут пропустила.

– Только сам я к этому человеку сунуться не могу. Не переваривает она меня.

– Значит, это женщина?

– Тетка Танькина. Старая карга. Невзлюбила меня, уж не знаю, почему.

– Так надо ей позвонить.

– Тетка с большим приветом. По телефону она ни с кем не общается. Я к ней приходил, когда Таню искал. Она со мной и словечка не захотела сказать. Может, с тобой она будет полюбезнее?

– С какой стати?

– Ну, ты девушка. Опять же учишься вместе с Таней. А я что… соблазнитель и греховодник, таким она меня считает. Хочешь, прокатимся к ней? Это тут недалеко.

Полина колебалась. Все в ней восставало против этой затеи. И Артур этот не вызывал в ней доверия. И история с теткой казалась какой-то мутной. Но если ничего не предпринимать, ни на что не соглашаться, то ведь и расследование с места не сдвинется. И Полина решилась. И кивнула головой. И заметила, каким нехорошим, поистине адским пламенем сверкнули глаза Артура. Хотела было уже отказаться, но поздно. Сама не заметила, как уже сидела в салоне машины. Хорошо еще, что пакет с листиками фиалок был при ней.

Глава 10

Ехать и впрямь долго не пришлось. Тут Артур не солгал. Но радости это Полине не доставило, поскольку с каждой пролетающей минутой она все отчетливей понимала, что совершает страшную глупость. Нельзя доверять человеку, у которого такая дурная репутация. Нельзя. Ни в чем. Никогда.

– Но в квартиру я к ней не пойду, – предупредила она Артура.

– Как хочешь. Можете на пороге поговорить. Только на пороге тебе будет трудней бабку к откровенности призвать. А так бы вы с ней чайку на кухне попили или чего покрепче. У меня есть. Держи.

И Артур достал бутылку виски, лежавшую у него в бардачке. Вот уж чего-чего, а поить незнакомую старуху его пойлом Полина точно не станет. Если бабка потом от этого виски откинет тапки, кто будет виноват? Полина!

– Нет, не нужно.

– Возьми, – настаивал Артур. – Старуха любит тяпнуть.

Он так это убедительно произнес, словно бы знал тетку сто лет.

– А как ее зовут?

– Таня, – не задумываясь, ответил Артур. – Так же, как и ее племянницу.

К этому времени они подъехали к обычному многоквартирному дому известной 137-й серии. Когда-то она считалась своего рода элитой среди прочих советских многоэтажек. Потолки тут были не два пятьдесят, а целых два семьдесят пять. Кухни просторные, а комнаты квадратные, вовсе не причудливой угловато-выпуклой формы, до которой были такие любители прочие советские архитекторы-креативщики.

– Я тебя тут подожду, – сказал Артур, вальяжно прислонясь к своей машине. – К тетке Тане я даже соваться не буду, чтобы дело не сорвать. Если она меня даже не увидит, а учует, то все, захлопнет дверь у тебя перед носом – и привет.

Это как нельзя больше устраивало Полину. Присутствие Артура ее нервировало. Без него она чувствовала себя куда уверенней. Прижимая к боку пакет со своими драгоценными листиками, девушка поднялась на лифте на двенадцатый этаж. По дороге ей пришлось поволноваться, когда лифт застрял. Но минут через пять кабинка вдруг поехала дальше сама собой. И вот он – двенадцатый этаж!

Мысленно планируя, как она будет разговаривать с незнакомой старухой, Полина подошла к двери с нужным номером. К ее удивлению, дверь оказалась открыта. Полина постучала, но ей никто не ответил.

Она постучала еще раз.

– Кто там? – раздался изнутри дребезжащий женский голос.

– Татьяна… Татьяна…

А отчества-то она и не знала!

– Тетя Таня! Простите меня за назойливость, но могу я войти?

– Входи, деточка!

Голос был таким старческим, таким жалким и безобидным. И все-таки что-то настораживало Полину. Поэтому дверь она решила за собой не закрывать. Мало ли что.

– Тетя Таня, где вы?

– Я приболела! Лежу! Входи, деточка. Да не забудь запереть за собой дверь. Люди-то разные ходят. Украдут еще нас с тобой.

Вот странная бабка! То одна в пустой квартире валялась с распахнутой настежь дверью и не боялась, то вдвоем с Полиной боится, что их украдут.

– Закрыла? – не унималась старуха. – Закрыла дверь, деточка?

– Да!

– Не слышала, как замок щелкнул.

Вот настырная бабка! Пришлось закрыть дверь поплотнее. Но Полина все равно схитрила. Сперва закрыла дверь, чтобы замок щелкнул, потом закашлялась, и под кашель дверь отворила вновь. Что-то ей все это совсем не нравилось. Но раз уж приехала, надо было продолжать то, ради чего приехала. И она двинулась к спальне, в которой возлежала тетушка Тани.

Огромная кровать с балдахином. На ней под шелковым покрывалом лежала старуха. О том, что это старуха, говорили седые волосы. Но до чего же причудливой была эта бабка! Начать с того, что одета она была в кружевной пеньюар. Лицо у нее было сильно напудрено, нарумянено и накрашено. На голове красовалась башня из локонов, цветов и даже перьев. Настоящее произведение искусства, с таким бы на балу танцевать, а не в кроватях бока пролеживать.

Да и сама кровать тоже вызвала у Полины оторопь. Она была массивная, из темного дерева с балдахином из такого темно-синего бархата, что он казался почти черным. Очень не дамская кровать. И убранство в квартире тоже было далеко не дамским. Все такое тяжелое, мужское, прямолинейное.

– Я хочу спросить у вас, где ваша племянница – Таня?

– Что ты сказала, деточка?

Она еще и туга на ухо!

– Где Таня?! – закричала Полина.

– Подойди ближе, деточка. Я тебя плохо слышу.

Что-то это все Полине напоминало, но она никак не могла сообразить, что именно. Сделала шаг и повторила свой вопрос.

– Танечка? – заквохтала старушка. – Моя племянница? А ты кто ей будешь?

Полина принялась объяснять. Но старуха снова заявила, что не слышит, и попросила Полину подойти к ней еще ближе. Теперь Полина могла рассмотреть старуху и окончательно удивиться.

– До чего же вы, тетя Таня, похожи на одного моего знакомого муж…

И Полина замолчала, потому что внезапно поняла все. Поняла то, что она угодила в ловушку. Поняла то, почему все вокруг казалось ей таким странным и напоминало сказку про Серого Волка и Красную Шапочку. Это она была доверчивой Красной Шапочкой, а Серым Волком был сам Артур. Непонятным образом, но ему удалось опередить Полину и оказаться в квартире тети Тани раньше девушки. Впрочем, почему непонятным? Очень даже понятным. Пока Полина сидела в застрявшем лифте, Артур на другом лифте взлетел на двенадцатый этаж, прикончил старуху и занял ее место.

– Где бабка? – ахнула Полина. – Ты ее… убил?

Она чуть было не ляпнула «сожрал». Это словечко было таким уместным, что так и просилось на язык.

Но Артур лишь расхохотался.

– Ты глупая маленькая дурочка. Какая еще бабка? Какая тетушка Таня? Нету такой! Это моя квартира. Я пригласил тебя к себе в гости.

– Это еще зачем?

– А сейчас мы с тобой немножко поиграем… в Серого Волка, например!

И, скорчив жуткую рожу, Артур спрыгнул с постели. Пеньюар, парик, раскрашенное лицо – мужчина явно приготовился к ролевым играм.

– Извращенец!

Артур лишь оскалился в ответ. Зубы у него были хорошие, а вот намерения не слишком. Полина пискнула, развернулась и попыталась бежать. Но не тут-то было. Артур в два прыжка нагнал ее, схватил и повалил на пол. Полина пыталась отбиваться, но Артур был гораздо сильней, и Полина чувствовала его руки одновременно на всем своем теле.

– Пусти! Я не хочу! Пусти, кому я сказала!

Но Артура ее сопротивление лишь забавляло. Чем больше извивалась Полина, тем азартней он ее стискивал в своих объятиях. На какой-то миг Полине показалось, что она сейчас потеряет сознание, потому что воздуха ей уже решительно не хватало, но тут ее отпустили. К легким хлынул воздух, и Полина смогла нормально дышать. Она спихнула с себя Артура, показавшегося ей необычайно легким. И только тут заметила, что в квартире есть кто-то еще. Рядом с ней стояли две пары мужских ног. Полина подняла взгляд и охнула.

Бородатый Нарцисс, которого она подозревала во многих нехороших вещах, и Рыжий, который сегодня весь день мелькал у нее на пути. Оба они были тут. Спелись! Допустим, от Артура они ее избавили, но хрень редьки не слаще!

– Ты как? – с сочувствием спросил Рыжий, и его голос показался Полине знакомым.

Она повнимательней к нему присмотрелась и ахнула:

– Женька! Милый! Это ты?!

– Он самый!

И Женя, а это был он, стянул с головы рыжий парик. Это моментально придало ему иной облик. А когда он вынул изо рта ватные шарики, то вновь стал хорошим и таким знакомым Женькой.

– Ты зачем это сделал? Зачем замаскировался?

– Ты сама послала меня следить за Нарциссом. Вот я и принарядился, чтобы он меня не признал.

– Клоун!

– Все детективы знают, – обиженно произнес Женя, – что яркое пятно отвлекает внимание от остального облика, не дает сосредоточиться на других деталях. Но пока я сегодня следил за Нарциссом, то понял, что мы с ним занимаемся одним делом – ищем пропавшую Таню. И я перед ним рассекретился.

– Просто я сам тебя вычислил, – усмехнулся Нарцисс. – Да и трудно было при таком облике сохранить секретность. Рыжий, приметный, таскается за мной целый день, вот я Женьку подкараулил и рассекретил.

– Ребята! – расплакалась Полина, до которой пусть и с опозданием, но все-таки дошло, какой опасности она только что подверглась. – Как же я испугалась! Вы бы знали! Вы – мои спасители. Но как вы меня нашли? Как поняли, в какой я квартире?

– Подумаешь, ничего трудного в этом не было, – произнес Нарцисс. – Мы вошли за Артуром в дом, увидели, что он поехал на двенадцатый этаж, тоже поехали сюда. Дверь одной из квартир на этаже была приоткрыта, мы прислушались, и когда поняли, что оттуда доносится подозрительный шум, оказались тут. Вот и все.

– Действительно, как просто.

– Ты вот лучше скажи нам, – и Женя строго взглянул на Полину, – зачем ты вообще поехала с этим типом к нему домой?

– Я же не знала, что он меня домой к себе везет. Он сказал, мы едем к тетушке Тани.

– И ты поверила?

– Глупо, да?

– Очень глупо, – подтвердил Женя. – Ведь если бы мы за вами двумя не проследили и не проследовали бы за Артуром и тобой в эту квартиру, неизвестно, что этот тип с тобой бы сделал.

Полина промолчала. А в разговор вмешался Нарцисс.

– Не будем о плохом, – примирительно произнес он. – Все с Полиной закончилось хорошо. А сейчас надо узнать, куда этот гад дел Таню!

– Эй! – спохватилась Полина. – А чего это ты судьбой Танечки озаботился. Ты же ее бросил!

– Мы расстались, – подтвердил Нарцисс. – Но все-таки я не полный подонок. Таня была моей девушкой, мы с ней были близки, мой долг проследить, чтобы с ней все было в порядке.

– Наверное, у тебя к ней какие-то чувства остались.

– Никаких! – твердо произнес Нарцисс. – Кроме обычной порядочности как в отношении своего друга я к ней ничего не испытываю. А к этому развратнику в лапы Таня попала, потому что находилась в отчаянии из-за нашего с ней разрыва. Я должен был как-то смягчить удар, а не вываливать на нее все сразу.

– Ты и пытался. Таня сама застукала тебя с другой.

– И это ее поразило, – пробормотал Нарцисс. – Ладно, давайте свяжем этого гада, пока не очухался.

И мужчины принялись вязать все еще валяющегося на полу Артура по рукам и ногам. Потом, уже связанного, они усадили его на стул и привязали его уже к стулу. А когда они заткнули ему рот кляпом, то в душе у Полины шевельнулось недоброе предчувствие. Что это за игры затеяли эти двое? Так деловито орудуют, того и гляди, паяльник с утюгом притащат. И точно! Полина глазам своим не поверила, когда Нарцисс принес утюг, а Женька приволок хозяйскую зажигалку. Она была бензиновой и горела ровным пламенем. На такой можно было поджарить кусочек хлеба, а можно было и чью-то руку.

Потом на столе появились клещи, несколько ножей, бутылка с уксусной эссенцией и бутылочка с бензином – заправкой все для той же зажигалки.

– Вы что… будете его пытать?

– Будем, – заверил ее Женька и подмигнул.

Нарцисс ей тоже подмигнул. Но эти дружеские подмигивания не слишком успокоили Полину. К тому же она заметила, что Артур уже давно пришел в себя и теперь с ужасом наблюдает за приготовлениями этих двоих.

– Ребята, не надо. Может, он и впрямь не знает, где Таня.

– Все он знает. Таня и шагу не смела без его указки сделать. Он полностью подавил ее волю.

Но тут Артур протестующе замычал и затряс головой.

– Смотри-ка, очухался!

Ребята сделали вид, будто бы только что заметили, что их пленник пришел в сознание.

– Ну что, скажешь нам, где Таня?

И Женя взял нож. Нарцисс взял клещи и состроил при этом такую нарочито жуткую рожу, что Полина все поняла. Эти двое Артура лишь пугают. Но это было легко понять ей и со стороны, а вот Артур задергался не на шутку. Замычал так громко, что Жене пришлось включить телевизор и поднять громкость.

– Пусть соседи думают, что ты смотришь спортивный матч, – дружелюбно сказал он, поднеся нож к глазам Артура, словно позволяя разглядеть лезвие получше.

Нарцисс в это время щелкнул клещами прямо перед носом у Артура. И Артур совсем скис. На его штанах проступило пятно, которое все увеличивалось и увеличивалось до тех пор, пока на пол не закапала прозрачная жидкость с характерным запахом и цветом. Великолепный Артур обмочился от страха. Он был полностью деморализован. Пора было начинать допрос.

Женя вынул кляп и спросил:

– Так, и где Таня?

– Клянусь вам! – завопил Артур. – Я не знаю!

– Ну да, конечно.

– Она сбежала от меня! Испугалась, что я ее убью!

– Ты ее запугивал?

– Немножко, – признался Артур. – Но это было для ее же пользы. Я люблю Таню, и я хотел для нее только лучшего. Когда мы познакомились, я сразу понял, что она была маленькой глупенькой дурочкой, которую легко может обмануть каждый проходимец. Тане лучше было принять мое покровительство, сидеть дома, заниматься хозяйством. На это ее соображения должно было хватить.

– Но она хотела быть солисткой в хоре. Попросила тебя об этом. И ты принялся расчищать ей дорогу!

– Нет!

– Ты даже устроил несколько покушений на настоящую солистку и на руководительницу хора.

– Нет! Это сделал кто-то другой!

– Таня была уверена, что это ты.

– Потому что я ей так сказал. Но я этого не делал! Я ей соврал!

Последний возглас прозвучал очень искренне.

Но Нарцисс пожелал уточнить:

– Зачем же ты оговорил себя?

– Я хотел казаться крутым. Хотел, чтобы Таня меня побаивалась. Хотел…

– Ты хотел власти над ней. Хотел самоутвердиться в ее глазах. Хотел, чтобы она тебя боялась и трепетала бы от одного звука твоего имени. Да?

– Ну да! – поник головой Артур. – Да, я этого хотел. И когда Танька в тот раз принеслась вечером домой и принялась диким голосом выкладывать, что на Веру, солистку в их хоре, было совершено покушение, я рассмеялся вот так: «Ха-ха-ха!»

Смех был и впрямь жутковатый. Артур был еще тот артист.

– Таня тут же замолчала. Она смотрела на меня, и я видел в ее глазах благоговение и ужас, и еще что-то такое, что заставило меня продолжать игру.

Танечка Веселова не отличалась острым умом. И Артуру с легкостью удалось убедить девушку, что это именно он стоит за всеми покушениями, случившимися в их училище.

– Я говорил, что делаю это для нее. Что я всегда буду на страже ее интересов. Она рыдала от умиления и счастья и просила меня остановиться. И я ей это обещал. Наверное, если бы покушения прекратились, мы до сих пор были бы вместе.

– Так мы тебе и поверили!

– Придумал тут сказочку.

– Я же не круглый дурак! – взвыл Артур. – Подумайте сами, зачем мне подстраивать покушения на тех людей? Я хотел, чтобы Таня бросила учебу, засела дома. Я не хотел ее делить ни с какой музыкой, ни с каким хором. А тут, получается, я своими руками расчищал бы ей ту дорогу, которую хотел бы видеть закрытой? Идиотизм!

– А Тане не показалось странным, что ты, желая превратить ее в домашнюю хозяйку, одновременно прокладывал ей путь в солистки хора?

– Она совсем дурочка. Милая, наивная, глупая дурочка. Нет, она ничего не заподозрила. Она и впрямь решила, что я совершил покушение на Веру. Потом на Клавдию. Но я этого не делал. Это сделал кто-то другой.

– Нет, мы тебе не верим! Придумал тут какого-то другого преступника.

– Можете проверить мое алиби, – твердил Артур. – Уверен, во многих случаях меня даже не могло быть на месте преступления! Например, когда Таня рассказывала, что на Клавдию сегодня с крыши упал камень, я понимал, что в это время был в своем сервисе, ругался с мастерами, вздумавшими халтурить. А когда ту же Клавдию пытались толкнуть в метро, то я вообще был в сауне с ребятами. Если бы Таня вздумала проверить мои слова, она бы очень быстро убедилась, что я ей вру. Но нет, она верила всему, что я ей плел. В том-то и беда!

– И Таня не просила тебя прекратить?

– Конечно, она много раз просила меня остановиться. Но тот тип, который все это затеял, будь он неладен, не желал останавливаться. Он продолжал и продолжал, следовали все новые и новые покушения. И Таня вновь просила меня остановиться, но что я мог? Покушения продолжались, и она стала меня бояться. Я это видел, но ничего не мог с этим поделать. Даже если бы я сказал ей правду, то это, скорей всего, ничего бы уже не изменило. Она бы мне не поверила. Не поверила бы тому, что я все это придумал. Я уже слишком глубоко увяз в той лжи, которую скормил моей девочке.

– Так ты просто воспользовался ситуацией, которую для тебя организовал другой человек.

– Да, – согласился Артур. – Это я хорошо умею.

– Это не он, – сказал Нарцисс, подведя этими словами итог всему. – В полиции мне показали видео, на котором Клавдию пытаются столкнуть с перрона. Тот мужчина чуть ниже среднего роста. А Артур куда выше. И он худой. Высокий и худой, а тот тип был, скорее, приземистым и широкоплечим. Плечи у него были куда шире, чем у меня. И, уж конечно, шире, чем у Артура.

Полина слушала и чувствовала, как у нее в груди разрастается и ширится страшная обида на Артура, который столько времени водил всех за нос.

– Врун! – воскликнула она с гневом. – Подлец! Ты заставил нас поверить, что преступник – это ты! Мы столько времени угробили на такое ничтожество! А в это время настоящий преступник продолжает действовать!

И, не сдержавшись, она влепила Артуру смачную оплеуху. Тот возмущенно вскрикнул, но за громкостью спортивного матча его возглас совершенно был не слышен.

– Как это унизительно, бить связанного и безоружного, – все же отреагировал Нарцисс.

Но Полина и не подумала извиняться.

– Ничего, это ему за то, что обманул и заманил меня к себе. Было бы справедливо, если бы вы ему хоть по разочку тоже бы врезали.

И бросилась к выходу. Впрочем, там ее охватило раскаяние. Все же Полина была добрым и справедливым человеком. Она вернулась назад, взяла из пакета с листиками самый маленький и жалкий и поставила его в воду. Потом рюмочку протянула Артуру.

– Я тебе дарю эту фиалку в знак примирения. Если Таня вернется, пусть она ее вырастит.

Артур не отказался и вроде бы даже обрадовался.

– Спасибо.

– Но все равно ты вел себя как подлец!

И, мрачно кивнув, Полина вышла из квартиры Артура. Больше ее тут ничего не задерживало. А выяснить у Артура те мелочи, которые могли помочь найти Таню, ребята сумеют и без нее.

Глава 11

Эльвира приехала в точности, как и договаривались. Она оглядела Полину и заметила, что та какая-то бледная, взлохмаченная и нервная.

– Будешь тут нервной да бледной, когда меня только что пытались изнасиловать, вчера у меня в квартире чуть не укокошили хорошего человека, а на Веру совершена уже целая куча покушений.

Эльвира выслушала ее очень сочувственно, но заметила, что все это от неустроенности ее личной жизни.

– Тебе нужен мужчина, вроде моего Рената. Когда я выходила за него замуж, то понятия не имела о том, что такое распорядок дня. Но Ренат меня всему научил. И теперь в моей жизни ничего такого экстраординарного не происходит. Этому в ней просто нету места!

– Рада за тебя, – пробурчала Полина. – А далеко ли едем?

– Нет. Пансионат находится в ближайшем пригороде. Дядя живет там постоянно с того момента, когда его прихватил инсульт. Честно говоря, я думаю, что он бы ни при каких обстоятельствах не согласился бы принять фиалку твоей бабушки, потому что дядя – человек ответственный, а он, увы, не в силах теперь ухаживать за кем-то, пусть даже за цветком.

– Значит, дядя Постригач так плох?

– Физически он еще держится. Двигается только в инвалидной коляске, но все же двигается. Но он совсем упал духом. Я бы сказала, что смерть твоей бабушки выбила из него сам дух. У него больше нету желания жить, вот в чем все дело.

– Он что-нибудь о ней говорит?

– Он все время о ней думает. Ни с кем не хочет общаться. Но ты – ее любимая внучка, и он будет рад тебя видеть.

Так и случилось. Старик даже прослезился, когда увидел Полину.

– Боже мой, – простонал он, – до чего же ты похожа на свою бабушку в молодости. Просто одно лицо. Словно бы покойница спустилась с того света, чтобы проведать меня напоследок.

– Дядя, что ты такое говоришь, – укорила его Эльвира. – Лучше посмотри, каких я принесла тебе яблок. Весь рынок обежала, прежде чем раздобыть те, которые ты любишь. Ароматные, но с кислинкой.

Но Постригач не смотрел на яблоки. Он глаз не мог оторвать от Полины. И когда Эльвира вышла, чтобы поговорить с врачами, он поманил Полину поближе к себе.

– Послушай, девочка, я тебе приготовил тут один подарочек. Верней, приготовил я его для твоей бабушки. Но раз уж так случилось, что я так и не решился его ей подарить, пусть он будет твоим.

И Постригач извлек из кармана небольшую бархатную коробочку. При одном взгляде на нее было ясно, что коробочке этой лет сто, не меньше. И что в ней должно храниться какое-то ювелирное изделие. Так и вышло. Когда старик открыл крышку, то Полина увидела: в коробочке на мягкой подложке из темного бархата лежит кольцо с огромным сапфиром в окружении тоже не маленьких брильянтов.

– Это кольцо моей бабушки. Потом оно перешло к моей матери. А от моей матери должно было перейти к моей невесте… Но я так и не решился всерьез просить руки у твоей бабушки. Все чего-то тянул, все откладывал. В общем, чтобы не рассуждать долго, возьми его от меня на добрую память.

– Что вы! Я не могу! Это кольцо – ваша фамильная ценность. Оно должно достаться Эльвире!

– Глупости! Возьми! Оно твое! К этому кольцу в гарнитуре шли еще серьги. Их я решился подарить твоей бабушке. А вот кольцо так и не сумел ей преподнести. Струсил! Отступил! А ведь одно слово, и все в жизни могло измениться.

Полина долго разглядывала кольцо, а потом сказала:

– Никогда не видела у бабушки похожих серег.

– Это случилось в тот день, когда она умерла. Наверное, она даже не успела их поносить. Хотя странно, прекрасно помню тот день, словно бы это было только вчера. Впрочем, это и неудивительно, это был последний раз, когда я видел твою бабушку живой. Она сразу же вдела серьги себе в уши. Я видел, что они ей очень понравились.

– Бабушка приняла от вас такой дорогой подарок?

– Признаюсь тебе, – лукаво улыбнулся дядя Постригач, – что я немножко ее обманул. Сказал, что это бижутерия. Что стоит она совсем недорого. Переложил серьги в дешевую упаковку. Обманул. Но я так хотел, чтобы она приняла от меня подарок. Я уже приготовился преподнести ей кольцо, объясниться и ждать, будь что будет. Но тут ей кто-то позвонил. Настроение у нее сразу испортилось. И она сказала, что ей нужно идти. «Надо уладить одно неприятное дело, – так она сказала. – Предстоит неприятный разговор, поговорим вечером, когда он закончится». А когда я позвонил вечером, то узнал…

Голос старика прервался.

– Впрочем, теперь уж недолго мне ждать, – произнес он гораздо спокойней. – Скоро мы встретимся с твоей бабушкой. А тебя я прошу принять от меня этот подарок.

Он так волновался, что Полина вынуждена была сказать, что берет кольцо.

– Но ты уверена, что на бабушке, когда вы ее нашли, не было серег?

Полина кивнула головой.

– Наверное, она успела снять их перед выходом, а я и не заметил.

Так-то оно так, но и в вещах бабушки Полина ничего похожего на серьги с сапфирами не находила. И мама не находила, она бы показала красивую и явно очень дорогую старинную вещь. Разве что Вера находила, да ничего им не сказала. У Веры, как выяснилось, имелось столько разных тайн, могла и серьги тоже утаить. А мог и дядя Постригач чего-то напутать. Все-таки он был уже очень плох, хоть и бодрился ради Полины изо всех сил.

– Спасибо вам.

– Значит, принимаешь мой подарок?

– Конечно.

Про себя Полина решила, что сегодня же отдаст кольцо Эльвире. Фамильные ценности просто так по движению души не раздаривают. Кольцо принадлежало семье дяди Постригача, там оно должно и остаться.

Но, к глубокому удивлению Полины, когда она на обратном пути предложила это кольцо Эльвире, та категорически отказалась.

– И речи об этом быть не может. Кольцо твое! Дядя подарил его тебе. Ты ему вроде внучки. Все знали, как он относился к твоей бабушке. Она была для него самым дорогим существом на свете. Так что кольцо твое! Не говоря уж о том, что я никогда не стала бы такое носить. Оно не в моем вкусе.

– Но оно очень дорогое.

– Деньги – пустое, – безразлично пожала плечами Эльвира. – Сегодня они у тебя есть в таком количестве, что не знаешь, как их потратить. Завтра их нету вовсе. А потом они появляются снова, но уже в меньшем количестве, которое ты знаешь, как и на что потратить. Но это кольцо мне не нравится, я его не хочу, никогда бы не стала его носить. К чему ему валяться в шкатулке и пылиться? Тебе-то оно нравится?

– Оно красивое.

– Поэтому возьми его себе и больше никогда не заикайся, чтобы его нам отдать. А то Ренат и впрямь захочет взять для кого-нибудь из девочек.

И, явно не желая прекратить этот разговор, Эльвира сказала:

– А что насчет фиалки? Дядя признался, кому он ее пристроил?

– В том-то и дело, что нет!

Полина надела кольцо на палец и удивилась тому, как легко оно туда село. Словно бы под ее размер заказывали.

– Дядя Постригач клянется, что никто ему «Полечку» или какую-нибудь другую фиалку не приносил. И я тоже думаю, что раз цветок был от бабушки, он бы этого уж не забыл.

– Я то же самое тебе говорила! – энергично подтвердила Эльвира. – Этой фиалки не было! Дядя просто не мог бы взять фиалку. Его ударил инсульт в тот же день, как он узнал о смерти твоей бабушки. А было это уже через несколько часов после ее кончины. И дядю сразу увезли в больницу. В квартире просто никого не оставалось.

– Может, кто-то все же был?

– Я лично закрывала квартиру на ключ. А кто тебе сказал, что фиалка у дяди?

– Соседка. Бабушкина подруга Зинаида Игоревна.

– Уверена, она что-то путает. У пожилых людей часто с головой бывают проблемы.

Но Полина с этим утверждением была не согласна. Может, у кого-то такие проблемы и случаются, но Зинаида Игоревна всегда отличалась твердой памятью. Надо будет еще раз поподробней все разузнать у Зинаиды Игоревны, кому и при каких обстоятельствах она отдала бабушкину «Полечку». В глубине души Полина подозревала, что Зинаида Игоревна, не сумев найти Постригача, просто оставила цветок у него в подъезде, а теперь боится в этом признаться.

Однако до возвращения домой у Полины были еще дела. Днем ей удалось созвониться с женщиной, которая была главной заводилой в бабушкином клубе фиалок. Звали ее Ирина Федоровна, и Полина была с ней даже немножко знакома лично и очень много по рассказам своей бабушки. Именно Ирине Федоровне девушка и надеялась вручить пусть и порядком полегчавший, но все еще весьма увесистый пакет с листиками фиалок. Несмотря на то, что девушка оделила листиками всех сотрудников пансионата, где восстанавливал свое здоровье дядя Постригач, пакет все еще заметно оттягивал ей руку. И Полина надеялась, что назад ей его тащить не придется.

Со слов бабушки она знала, что Ирина Федоровна еще несколько лет назад открыла цветочный магазин, который назвала «Царством фиалок» и который отличался огромным ассортиментом именно этих цветов. Конечно, в магазине торговали и сопутствующими товарами – грунтом, керамикой, удобрениями и т. д. и т. п. Другие цветы также находили тут себе приют и пристанище. Но сердце Ирины Федоровны раз и навсегда было отдано ее любимым фиалкам.

Какой уж там доход приносил этот магазинчик, Полине было неведомо. Она подозревала, что не слишком большой, потому что Ирина Федоровна все свободные средства, появляющиеся от торговли, тут же вкладывала в проведение разнообразных акций, семинаров, выставок и праздничных ярмарок, посвященных этому цветку. Вечно у нее в магазине проходили какие-то акции, покупателям дарили маленькие, но очень приятные подарочки.

Единомышленницы подобрались ей под стать. Только и разговору было, что о цветах. С этими женщинами у бабушки было куда больше общих тем, чем с родной дочерью и внучками. И сейчас Полина очень надеялась, что фиалка «Полечка» найдется у кого-нибудь из этих дам.

Ее уже ждали. Стоило Полине войти в дверь под мелодично запевшую у нее над головой музыку ветра, как ей навстречу устремились четыре дамы. Все они были тучными, благовоспитанными и увлеченными. Глаза у них горели. Они знали, что Полина приедет к ним не с пустыми руками. И при виде целой кучи листиков, которые девушка высыпала перед ними, пришли в настоящий восторг.

– Полиночка! Ты – волшебница! Тут же у тебя целый клад! Где ты взяла все эти листочки?

Пришлось Полине в очередной раз поделиться своими несчастьями. Тетеньки ахали, охали и ужасались, но не переставали трудиться. Пока дамы делились своим мнением о том, кто мог сотворить все эти чудовищные злодеяния, руки их ни на минуту не останавливались, дамы работали без устали. Каждый листик заботливо помещался в зип-пакетик, сбрызгивался капелькой воды и запечатывался. Туда же в пакетик заранее уже был насыпан грунт.

– Совсем чуть-чуть, буквально ложечка. И водички чуть-чуть, несколько капелек. Помни, девочка, фиалки не любят всего, что чересчур. Несмотря на свою живучесть, они не любят излишеств ни в чем.

И вот уже девять десятых коллекции листиков были помещены в мини-теплички и оставлены на укоренение.

– У тебя, деточка, скоро будет целая плантация. Все листики укоренятся, дадут от трех до пятнадцати деточек, и в среднем каждый листик тебе в первую волну принесет десять деток, а во вторую еще десять.

– Мне не нужно столько фиалок! – испугалась Полина.

И чуть не ляпнула: «От тех, что есть, избавиться бы!» Но вовремя спохватилась, тут за эту фразу могли и поколотить.

– Как же ты хочешь поступить со всеми этими листиками?

– Можете их раздать хорошим людям?

– Можем-то мы можем, но как-то это неправильно. Все эти листики стоят дорого. Вне зависимости, что за сорт, они будут стоить от пятидесяти до тысячи рублей. У твоей бабушки были и очень, очень дорогостоящие сорта, которые она к тому же успешно размножала.

– Я бы хотела найти свою «Полечку».

Руки у Ирины Федоровны замерли.

– У тебя пропала эта фиалка?

Голос у Ирины Федоровны был странный. И она впилась в лицо девушки таким взглядом, что Полина занервничала.

Тем не менее она сделала попытку улыбнуться.

– Какая-то просто детективная история. К нам пробирается грабитель. Портит и уничтожает бабушкину коллекцию. Оставляет на месте преступления тело свидетеля и вот эту фотографию.

И Полина показала то фото, которое нашла возле тела пастора Петера.

– А самая любимая бабушкина фиалка, ее «Полечка», которой она так гордилась, вообще исчезает. Сначала я думала, что ее забрала бабушкина подруга – Зинаида Игоревна, которая отдала фиалку бабушкиному другу. Но дядя Постригач уверяет, что фиалки и в глаза не видел.

– А сам он как?

– Что?

– Похож на фиалковода?

– Дядя Постригач? Что вы! У него ни одного цветка в квартире нету!

– А у этой твоей Зинаиды Игоревны не наблюдается фиалок?

– У нее только кактусы.

И Полине неожиданно стало до того жаль одинокую Зинаиду Игоревну, что она взяла ближайшие к ней два пакетика с листиками и положила к себе в сумку. Вернется домой, зайдет к соседке и подарит ей. Если от каждого листика уродится хоть по три детки, у Зинаиды Игоревны и так будет целая коллекция как сортов, так и спортов.

– Я почему у тебя спрашиваю насчет этих людей, не выглядят ли они заядлыми фиалководами, потому что как раз вчера пошел слух, что в страну совершенно нелегально, чуть ли не по дипломатическому коридору вновь прибыла фиалка «Золото Рафаэля». И уже принимаются заказы на ее листики, и открыта бронь на деток.

– Ну и что? При чем тут моя «Полечка»?

– А вот взгляни на эту фотографию.

И Ирина Федоровна открыла перед девушкой фотокалендарь.

– Ой! Это же моя «Полечка»! – обрадовалась Полина.

– Ты уверена?

– Конечно!

Полина отвечала уверенно, потому что и впрямь не испытывала сомнений. Качество печати было высочайшим. Можно было разглядеть каждую ворсинку, каждую жилку на листиках, каждую крапинку и рюшку на цветочках.

– Значит, считаешь, что перед тобой «Полечка»? А вот теперь смотри, что тут написано.

И Ирина Федоровна убрала руку, которой закрывала подпись внизу.

– «Золото Рафаэля», – прочитала Полина. – Так что… Это не бабушкина фиалка?

– Нет. И скажу тебе больше, ту фотографию, которую ты мне принесла, взяли как раз из нашего календаря.

Полина сравнила два изображения.

– Да, – вынуждена была она признать. – Просто один в один.

– Та картинка, которую ты нашла у себя в комнате, вырвана из календаря. А календарь выпускался ограниченным тиражом, выдавался в качестве новогоднего приза. И, значит, твой вор – он вхож в число моих покупателей. И, значит, найти и наказать его – не только твое, но и мое дело.

– Скажите, а вы уверены, что эти две фиалки так уж похожи?

– Ты и сама можешь видеть, что «Полечка» очень похожа на «Золото Рафаэля» внешне. И на фотографии, и в жизни. Отличить их практически нельзя.

– Но разве такое возможно?

– Возможно. Число мутаций в фиалках, которое приводит к созданию новых сортов, не поддается исчислению. Но композиции, в которые они складываются, часто бывают очень или даже очень похожи. Так получилось и в случае с «Полечкой». Твоей бабушке удалось вывести свой сорт, который почти один в один похож внешне на «Золото Рафаэля».

Полина была разочарована.

– И зачем тогда бабушка так носилась с «Полечкой»? Раз уже есть это «золото»…

– Ты не понимаешь, – покачала головой Ирина Федоровна. – «Золото Рафаэля» стоит так дорого, потому что получить от него потомство очень сложно. Это крайне капризный и сложный в разведении сорт. Листики от него не укореняются, хоть ты плачь. Деток он не дает. Ну, не желает он размножаться, хоть ты тресни. Да еще фиалка сама по себе болезненная, чуть что с температурным режимом не так, она бастует. Укореняется в лучшем случае один листик из двадцати посаженных, деток на нем бывает одна-две. Короче говоря, несмотря на красоту, морока с этим сортом изрядная.

– Но люди все равно хотят его?

– Хотят! Потому что он необыкновенной раскраски. Таких фиалок больше нету. Но капризы этого сорта, на мой взгляд, перевешивают все его достоинства. А вот с «Полечкой» твоей бабушки никаких проблем никогда не возникало. Болеть она не болеет. Размножается легко и охотно. К условиям содержания тоже неприхотлива. Хоть на подоконник ее поставь, хоть на стеллаж под искусственное освещение, растет и цветет, как подорванная. Бабушка говорила, что в ее генах есть «Прекрасная креолка», тоже прелесть, а не сорт, но все-таки не такой, как твоя «Полечка».

– И все равно не понимаю, почему вы заговорили про «Золото Рафаэля». Ну, привезли его контрабандой, и что?

– А то, что очень уж подозрительно выглядит та реклама, которой обросла эта история. Никогда в жизни «Золото Рафаэля» не будет размножаться вот так с лету, листиками. Да еще чтобы деток получить, попыхтеть придется. А тут заказы принимаются десятками и сотнями. Такое большое потомство могут дать только сотни фиалок «Золота Рафаэля» или… одна-единственная «Полечка»!

– Хотите сказать, что кто-то сознательно пытается выдать бабушкину непризнанную «Полечку» за редкий и дорогой сорт «Золото Рафаэля»?

– Да, – кивнула головой Ирина Федоровна. – Именно это я и хочу тебе сказать.

Полина глубоко задумалась. А ведь Зинаида Игоревна тоже упоминала о чем-то похожем. Она говорила, что есть человек, который покушается на «Полечку» и от которого бабушка хотела «Полечку» защитить.

Ирина Федоровна продолжала:

– В связи со всем этим мне очень хотелось бы выяснить, кто этот негодяй, позволивший себе крутить у меня под носом свою аферу. Только бы узнать, кто он такой. Уж я бы этому мерзавцу такое бы сказала..! Такое..!

И женщина сжала кулаки, которые у нее, кстати сказать, были очень даже внушительного, совсем не дамского размера.

– Мошенничество – это самое гадкое, что может случиться в нашем деле, – гневно произнесла она. – Бывают и у нас ошибки, бывают случайные мутации даже у самых старых и проверенных сортов, но чтобы сознательно наживаться на продаже чужой фиалки, да еще выдавая ее опять же за чужую, но куда более дорогостоящую, такого я не припомню.

– Но кому может понадобиться покупать дорогую, но капризную и сложную в уходе фиалку, если можно купить совсем дешево аналогичную по цветению и внешнему виду?

– Ну, во-первых, такого вида фиалок я знаю всего два сорта – «Полечка» и «Золото Рафаэля». А во-вторых… Про «Полечку» ведь информации у людей нету. Бабушка никому не показывала этот сорт.

– Но вы-то о нем знали!

– Я знала. Конечно, я знала. И вот мои коллеги знали.

И Ирина Федоровна широким жестом указала на своих подруг и соратниц. Их лица Полине тоже были знакомы. Все эти женщины были на поминках у ее бабушки. Все они были ярыми коллекционерами фиалок. Готовы были гоняться за любой новинкой днями и ночами. Но это был еще не самый плохой вариант. Полина знала, что среди коллекционеров встречаются персонажи с совершенно съехавшей крышей. Для них обладать или не обладать тем или иным сортом может быть вопросом жизни или смерти. Такие пойдут даже против закона, если того потребуют нужды их коллекции.

– Мы все знали про «Полечку». Мы же вместе с твоей бабушкой с замиранием сердца наблюдали за новым и таким перспективным сортом отечественной селекции. Но дело в том, что никто из нас не мог этого сделать!

И три других дамы энергично кивнули головами. Но Полина не спешила им верить. Она твердо помнила, что все они были на поминках у бабушки. И все они знали про этот чудесный сорт. Так не могла ли у кого-нибудь из дам закрасться идея немножко обогатиться за счет бедной «Полечки»?

– Каждый листик «Рафаэля» стоит около трех тысяч. Детка – уже пять. Полноценное растение, которое дало первый цветок, стартер, уже семь-десять. А взрослый кустик может стоить и двенадцать, и пятнадцать тысяч.

– Есть ненормальные, кто платит такие деньги?

– Есть, – заверила девушку Ирина Федоровна.

– На похоронах у бабушки с вами был еще один мужчина.

Женщины переглянулись.

– Ты говоришь про Олега?

– Олег – это тот юноша, проплакавший все поминки?

– Да, это он и есть. Но если ты думаешь, что Олег мог украсть «Полечку», то это вряд ли.

– Почему?

– Видишь ли, Олег страстный коллекционер «химер». Только они одни его и интересуют.

Полина знала, что «химерой» фиалководы называют особой окраски цветок, когда из середины идет полоса совсем другого цвета, нежели основной фон. «Химеры» были самым загадочным явлением в мире фиалок. Они могли внезапно проявиться на цветке, который до того цвел самыми простыми цветами, а могли так же таинственно исчезнуть, оставив коллекционера с носом. Размножению «химер» были посвящены целые научные статьи. И увлеченному «химерами» человеку уже не было дела до всех других фиалок.

Так что Олега можно было спокойно сбросить со счетов. На всякий случай Полина решила уточнить его алиби. Но и тут все было гладко. Ирина Федоровна подтвердила, что уже три вечера подряд общается с Олегом, у которого случилось удивительное событие: одна из его «химер» вдруг изменила окраску. Нет, она не утратила признаков «химеры», но из белой с розовыми полосами внезапно сделалась малиновой с сиреневыми полосами. Это было нечто уникальное, поэтому Олег неотлучно торчал возле своей «химерки», опасаясь пропустить тот момент, когда она вздумает вернуться к первоначальному облику.

– С Олегом все ясно. Но я говорю про другого мужчину.

– Другого с нами не было, – удивилась Ирина Федоровна. – Мы пришли вчетвером плюс Олег.

Полина настаивала:

– Но рядом с вами сидел такого болезненного вида худощавый мужчина.

– Верно. Сидел такой. Но мы подумали, это поклонник твоей бабушки.

– Как его… Забавная еще такая фамилия…

– Постригач!

– Твоя бабушка нам много про него рассказывала. Разве это был не он?

Полина покачала головой.

– Нет. Дяди Постригача на поминках не было вовсе. Его увезли в больницу сразу, как ему стало известно о смерти бабушки. А того мужчину я не знаю!

– Как странно, – произнесла Ирина Федоровна. – Я точно помню, что выразила соболезнование этому человеку. Сказала, что если нам, подругам, тяжело, то я представляю, каково ему. Ведь он любил усопшую и знал ее всю жизнь. Ошиблась, выходит.

– Ошиблись.

– А он ничего мне не возразил! Ни словечком не обмолвился, что он не тот, за кого я его принимаю. Лишь покивал и попросил, чтобы я не бередила ему рану своими разговорами. Я поняла, что он хочет предаться скорби, и больше к нему не приставала.

Полина пожала плечами.

– Этого человека я видела впервые. И вряд ли он был так уж близок с бабушкой, коли ни мы и никто из вас про него ничего не слышал.

– Но зачем он тогда пришел на похороны, да еще поехал потом на поминки?

В этом крылась какая-то загадка. И Полина чувствовала, что, найди она на нее ответ, то многое из того, что происходило с ней за последнее время, стало бы явным.

Глава 12

Когда Полина вышла из магазина фиалок, ей позвонил Женя.

– Мы ее нашли! – воскликнул он. – Верней, она сама нашлась!

Так как Полина рассталась с Женей и Нарциссом, когда ребята стояли над Артуром, добиваясь от того признания, куда он дел Таню Веселову, то Полина в первую очередь про Таню и подумала.

И спросила:

– Таня нашлась? Она в порядке?

Женя даже раскричался:

– Какая Таня! Что еще за Таня? Твоя сестра объявилась!!

– Вера появилась? – Полина не могла сдержать своей радости. – Где она? Как появилась?

И Женя стал рассказывать. Оказывается, после разговора с Артуром, совсем сдувшимся к тому времени, но так ничего путного про бегство Тани и не вспомнившего, друзья решили сменить обстановку и отправились в больницу, чтобы проведать пастора Петера.

– Там, у дверей реанимации, мы и нашли Клавдию. И Вера тоже была с ней! Поддерживала. Утешала.

Клавдия была плоха. Она рыдала по своему любимому пастору так, словно бы тот уже умер. И хотя врачи утверждали, что состояние пациента стабильное, он уже пришел в себя и даже произнес несколько слов, Клавдия все равно рвала на себе волосы и утверждала, что виновата в трагедии, потому что чувствовала, добром затея не кончится, а все равно отпустила Петера одного. Потом она снова рыдала. А когда Клавдия прекращала рыдать, она снова твердила, что не должна была отпускать любимого мужчину одного на такое опасное дело.

В общем, пользы от общения с ней было мало. Вера держалась несколько лучше. Она и рассказала ребятам, что пастор пришел в себя и сумел сказать два слова.

– И что же он сказал?

– Ты не поверишь… Но на сей раз он снова упомянул кое-кого рыжего.

– И что он сказал?

– Рыжий дьявол!

– Что? – переспросила Полина. – Рыжий дьявол? В прошлый раз вроде был рыжий негр?

– Так точно.

– И что это? Чья-то кличка? Или название кабака? Или яхты?

Этого Женя не знал. Зато он мог рассказать, что узнал от Веры о том, что они втроем с Клавдией и пастором задумали на самом деле.

– Петер помог Вере с Клавдией спрятаться у одного своего друга дома. Я тоже знаю этого человека, он из нашего прихода. Сейчас он в отъезде, но разрешил Петеру пустить в свою квартиру двух порядочных девушек, попавших в беду.

Но добившись того, что спрятал подруг в безопасном укрытии, Петер останавливаться не желал. Он считал, что прятаться Вере с Клавдией все время от таинственного злодея – это не дело. Раз полиция не желает чесаться, то нужно было действовать самим.

– И они решили ловить этого типа на живца.

– Как это?

– Вера сообщила максимально широкому кругу своих знакомых о том, что она вернулась домой. Что ей очень страшно и одиноко, потому что родители уехали, сестра домой до позднего вечера не вернется, а замок на двери кем-то сломан, так что дверь держится на одной веревочке.

– И они решили, что сработает?

– Но ведь сработало же! Кто-то и впрямь явился к вам домой. Правда, никакой Веры он там не нашел, зато его нашел пастор, который должен был схватить преступника, а вместо этого преступник напал на пастора.

– Пастор пришел уже после преступника. Мы это определили по следам.

– Да, тут какая-то нестыковка. Но, возможно, преступник живет где-то совсем рядом. Потому он и опередил пастора?

Преступник живет где-то совсем рядом! Почему эта фраза так взволновала Полину? Она честно пыталась это понять, пока ее не отвлек еще один звонок. На сей раз звонил следователь.

– Можете передать своей сестре и ее подруге, что им больше не нужно прятаться. Могут выходить из подполья. Мы его взяли!

Полина ошеломленно молчала. Столько новостей за такой короткий промежуток времени! Все они совершенно выбили у девушки почву из-под ног.

– А как это? Как вы его взяли? Кто он?

– Приезжайте в отделение, я вам все расскажу!

Голос у следователя был такой торжествующий и радостный, что Полина ни на мгновение не усомнилась в сказанном им. Она снова позвонила Жене. И через сорок минут все встретились в отделении у кабинета Алексея Дмитриевича. Приехал и Нарцисс, и даже Вера. Исключение составляла Клавдия, которая осталась в больнице вместе с Петером. Она заявила, что тот может очнуться в любую минуту и она хочет быть рядом с ним в этот миг. Также Петер может умереть, и опять же в любую минуту, и Клавдия хочет быть с ним в этот миг тоже.

– Вы мне потом скажете, кто этот гад. А то если я сейчас приеду и увижу его, то боюсь, что не сдержусь и прямо там задушу его.

И она вновь зарыдала:

– Что он сделал с Петером! Зачем?

В общем, без Клавдии и впрямь было спокойней. В отделении друзей уже ждали. И сияющий гордый следователь с помощниками встретили их.

– В принципе, это было совсем легко! Мы исходили из той простой истины, что приглашение от Веры было написано и прислано кем-то другим. Мы пошли по следу эсэмэски, присланной на ваше мобильное устройство, и узнали, кто он такой.

И следователь взглянул на Нарцисса.

– Увы, отправитель оказался совершенно посторонним вам человеком. Решительно ничто не связывало его с вами. А насчет эсэмэс он объяснил так: телефон был у него украден, и пока он не заблокировал симку, с нее и было послано сообщение. Мы поверили и отпустили парня, потому что, повторяю, ровно ничего не указывало на его знакомство с господином Нарциссом.

И полицейские стали искать дальше. Проанализировав многочисленные ситуации, в которых были совершены покушения на жизнь Веры и Клавдии, сотрудники полиции пришли к выводу, что всякий раз преступник упорно пытался подставить одного-единственного человека.

– Вас!

И Алексей Дмитриевич снова взглянул в сторону Нарцисса.

– Но почему меня?

– Мы тоже задумались, почему вас? Первой подозреваемой была Татьяна Веселова, ваша бывшая подружка, которой вы дали решительную отставку. Могла ли девушка начать мстить вам?

– Могла! – вскочила на ноги Полина. – Но у Тани был свой собственный мститель! Ее новый любовник! Артур. И с ним мы уже поговорили. Он не мог быть преступником, нападавшим на Веру и Клавдию. Слишком высокий и худой!

Алексей Дмитриевич поблагодарил девушку кивком, но попросил сесть на свое место.

И затем он продолжил:

– Было ясно, что преступник хорошо знает Нарцисса. В одних случаях преступник маскировался под Нарцисса, для чего нацеплял похожую бороду и одевался похожим образом. В других случаях он оставлял на месте преступления вещи, которые принадлежали Нарциссу. А в последнем случае Нарциссу и вовсе была прислана эсэмэска, которой преступник надеялся заманить Нарцисса на место готовящегося преступления.

– К нам с Верой в квартиру! – снова вскочила на ноги Полина.

– Нам было ясно…

И следователь так выразительно взглянул на Полину, что та мигом села обратно.

– …Нам было ясно, что преступник – это кто-то из числа близкого окружения Нарцисса. В поисках преступника мы изначально исходили из мысли, что преступник желал лично Нарциссу зла. И еще мы думали, может, он хотел занять его место? Но потом мы подумали, а если преступник не имеет никаких личных мотивов желать Нарциссу зла и на место его тоже не покушается? Что, если Нарцисс выбран им исключительно как наиболее подходящий подозреваемый, на которого удобно будет перевести стрелки? И тогда поле поисков значительно расширилось. Мы вновь обратили внимание на отправителя эсэмэс. Стали расспрашивать, с кем он был в то время, когда у него пропал телефон. И выяснилось, что телефон у него пропал совсем ненадолго. И случилось это как раз в то время, когда он был в компании друзей. Друзей было три человека. Мы проверили личность каждого. Проверили, с кем общается каждый из этих людей. И какова же была наша радость, когда в числе родственников мы увидели знакомое имя.

– И кто… кто он?

– Она!

– И кто она?

– Гражданка Карпова. Знаете такую?

– Карпова… Яна? – в изумлении воскликнула Полина. – Вы ее имеете в виду?

Карпова Яна была ближайшей приятельницей Тани Веселовой. Девушки жили в одной комнате в общежитии. Можно сказать, делили стол и кров. Вот уж кого-кого, а Яну заподозрить у Полины никак не получалось.

– И тем не менее, это родной брат девушки. Виктор находился в компании своего приятеля, чьим телефоном столь любезно и воспользовался в своих целях. Можно не сомневаться, что, получив от своей сестры информацию, что Вера будет нынче вечером дома и будет там одна, проходимец решил снова повторить прежний трюк. Напугать очередным покушением Веру и обвинить в этом Нарцисса.

– Но зачем?

– Да ведь Яна тоже поет первым голосом. Именно она метит на роль солистки. Таня Веселова, вконец запутавшаяся в своей личной жизни, от учебы отказалась, сошла с дистанции. Если убрать еще и Веру с Клавдией, то перед Яной зажигается зеленый свет на пути в солистки.

– Вот уж на кого бы никогда не подумала, так это на нее, – пробормотала Полина. – Я же была у Янки. Видела ее. Она прямо трясется от страха, как бы Артур не добрался до нее.

– Правильно. Она сыграла перед вами роль напуганной жертвы ужасного злодея. Ей было все равно, кто ответит за нападения. Нарцисс? Хорошо. Артур? Еще лучше! Лишь бы выгородить Виктора, которого она очень любит.

– Но Янка и впрямь была на пределе от страха. Такое нельзя симулировать. Она даже поправилась, потому что все последние дни постоянно что-то ела и ела. А она всегда жрет без остановки, когда боится.

– Боится или нервничает. И Яна очень сильно нервничала, потому что боялась за своего брата. Боялась, как бы их афера не раскрылась. Боялась, как бы Виктор не влип в неприятности по ее вине.

– Вот оно что! Ну и дела, – пробормотала Полина.

– А можно нам на него взглянуть? – спросил Нарцисс. – Он тут?

– Взглянуть на него, конечно, можно, а вот поговорить не разрешается.

Одного взгляда на мрачно насупленного парня хватило Нарциссу, чтобы понять правду.

– Да, это может быть он, – сказал он следователю. – Коренастый и широкоплечий. Нацепит бороду и будет тот самый, которого вы мне показывали на видеозаписи из метро. Неужели он не понимал, что при каждом покушении может случиться трагедия?

– Думаю, в его планы не входило кого-то убивать.

– Но не все было в его власти. Пролетит камень чуть правее или левее и угодит жертве не по плечу, а прямо в голову. И – конец!

– Виктор об этом не думал, он лишь мечтал помочь своей любимой младшей сестренке. Яне очень хотелось стать солисткой в хоре. Но ее вечно затирали другие.

– У Янки нету и десятой доли тех способностей, что у Тани Веселовой, – возмутился Нарцисс. – И уж, конечно, вы меня простите, но она и в подметки не годится Вере! Какая глупость! Этот ее брат, похоже, совсем не разбирается в вокале.

– Он спортсмен, – согласился следователь. – Боец спортивных единоборств.

– Все беды в мире от того, что люди начинают заниматься не своими делами.

Нарцисс был готов пофилософствовать, но ему не дали. Полину же и вовсе интересовало другое.

– А как Виктор проник в нашу с Верой квартиру? Или все-таки мы ошибались, и первым в квартиру пришел пастор Петер? У него-то ключи от входной двери имелись.

– Вы имеете в виду покушение на жизнь пастора?

– Ну да.

– Дело в том, что в этом Виктора обвинить не удастся.

– Почему?

– Виктора в вашей квартире не было.

– Как это? – оторопела Полина.

– Найденные отпечатки пальцев и следы в коридоре принадлежат другому человеку.

– Не понимаю. Но ведь Виктор от имени Веры послал эсэмэс Нарциссу, чтобы тот мчался к нам домой. Виктор собирался каким-то образом в очередной раз подставить Нарцисса. А для этого ему нужно было осуществить очередное покушение на Веру! И сделать это в то время, когда возле дома появился бы Нарцисс.

– Вы правильно сказали, Виктор должен был начать действовать после того, как появится Нарцисс. Никак не раньше. Виктор сидел в засаде и караулил, когда явится Нарцисс, чтобы уже затем в очередной раз напугать Веру и окончательно убедить ее в том, что надо прощаться с ролью солистки хора. Но Нарцисс задерживался. И вместо него Виктор обнаружил, что возле нужной ему квартиры происходит суматоха с участием полиции. Это ему совсем не понравилось. И он счел за благо удалиться раньше, чем его бы заметили.

– А потом Нарцисс все-таки приехал и тут же попал к нам в руки.

– Совершенно верно.

– Мне кажется, я начинаю понимать задумку Яны и ее брата, – задумчиво произнесла Полина. – Но я не понимаю, кто же напал на пастора? Кто был у нас в квартире кроме него?

– Это мог видеть Виктор. Он сидел в засаде в своей машине у подъезда в ваш дом. Он видел всех, кто входил и выходил из подъезда.

– Значит, Виктор мог видеть и преступника! Пусть он не видел, как преступник входил, тот мог войти много раньше прибытия пастора, но как преступник выходил, Виктор точно должен был видеть. Это могло произойти сразу после того, как пастор подвергся нападению. Или какое-то время спустя.

– Мы над этим работаем. Пока что Виктор сумел припомнить нескольких граждан, кто входил или выходил из подъезда. Но все они по виду являлись жильцами. Одна женщина вышла с собачкой – упитанной таксой. Двое мужчин выходили по очереди, чтобы покурить, дома им дымить не позволяют. Один еще поговорил по сотовому, но потом все равно вернулся назад.

– Как обидно, – произнесла Полина. – Такой отличный свидетель! Виктор мог бы нам в деталях описать, как выглядел преступник. И нате вам, он его не помнит!

– Или преступник вовсе не выходил из подъезда.

Полина с недоумением взглянула на следователя.

– Думаете, преступник ушел через чердак или через подвал? Ну да, такое тоже возможно.

– Нет, я имею в виду нечто совсем иное.

Но что именно, следователь так и не объяснил.

Из отделения вышли все вместе. Впереди сестры – Вера с Полиной, позади Нарцисс с Женей. Потом пары разбились, смешались, и получилось, что Женя идет рядом с Полиной, а Нарцисс устроился возле Веры.

Полина недолго терпела такое положение вещей и спросила:

– И когда вы собирались мне все рассказать?

– О чем ты? – взглянула через плечо на нее Вера.

– Не притворяйся. Я все знаю.

– О чем?

– О том, кто есть твой замечательный Учитель.

Вера притормозила. Вид у нее был растерянный. Она взглянула на своего спутника, потом перевела взгляд на сестру.

– Это он тебе сказал?

– Можешь не волноваться, Нарцисс был нем, как рыба. На него можно положиться. А вот на тебя… Я еще подумаю, стоит ли тебе доверять дальше, сестричка. Если ты мне не доверяешь, то и я тебе тоже не буду!

И Полина отвернулась. Вера потопталась на месте, потом попросила:

– Не дуйся!

– А что мне еще делать? Почему ты не сказала мне правду?

– Я не была уверена, что на тебя можно положиться. Вдруг бы ты проболталась?

Голос Веры звучал жалобно.

– Получилось бы очень нехорошо, выплыви правда о нас наружу. Все бы сказали, что я отбила жениха у Тани. Ей-то все очень сочувствовали. Ругали разлучницу последними словами. Думаешь, легко мне было слышать, как все девочки в хоре, стоя вокруг меня, проклинали меня же? Конечно, они не знали, кого чихвостят, но, поверь, мне от этого было не легче!

Женя переводил взгляд с одной сестры на другую и наконец не выдержал:

– Я чего-то не пойму… Так твой таинственный Учитель – это наш Нарцисс?

Вера молчала. За нее ответила Полина.

– Да, Женечка! Пока мы все ноги сбили, всю голову себе сломали, пытаясь понять, кто этот человек, не у него ли сейчас Верочка, они спокойно потешались над нами… Надо мной!

Вера возмутилась:

– Никто над тобой не потешался! Не выдумывай. Мы с Нарциссом просто не хотели до поры до времени обнародовать наши отношения. Встречались украдкой. А при всех делали вид, будто бы между нами ничего нету. Ну, мы же не виноваты, что полюбили друг друга! Когда это с нами случилось, Нарцисс был несвободен, его отношения с Таней были весьма продолжительными, речь шла уже почти что о браке.

Нарцисс кивнул головой:

– А когда Таня узнала, кто ее соперница, стало еще только хуже. Каким-то образом Таня выследила нас с Верой. Открывшаяся Тане правда буквально сразила ее. Она как с ума сошла. Вопила, что отомстит мне. Уничтожит Веру. И Клавдию тоже, потому что та знала про наши отношения и молчала. И когда начались все эти покушения, мы все сначала думали на Таню.

– В том, что виновата именно она, нас убеждали две вещи. Во-первых, сроки, покушения начались сразу же после разрыва Нарцисса с Таней, вернее, после того, как Таня узнала, к кому переметнулся ее жених, и устроила истерику. А во-вторых, тот факт, что всякий раз подставить пытались Нарцисса. Это вроде бы тоже указывало на Таню. Она же его ненавидела!

– Но потом все от той же Яны мы узнали, что у Тани есть некий Артур, который совсем отмороженный, стали думать уже на него. А когда покушения умножились, я принял решение, что Вере с Клавдией на время нужно исчезнуть.

– Ты?

– Да, я.

– Значит, пастор Петер действовал с тобой заодно?

– Ну, конечно.

– Но тогда ты должен был знать, что Вера тебе никакого приглашения в эсэмэс не присылала.

– Разумеется, я это знал.

– Но тогда почему…?

– Почему я появился у вас дома? Дело было так. Вера разослала оповещение о том, что она дома в тот момент, когда Петер уже отрапортовал ей, что уже находится у нашего дома. Он должен был зайти к нам в квартиру и ждать появления злодея. Но все пошло наперекосяк. Время шло, а новостей от Петера не поступало. А между тем Петер уехал уже довольно давно, но никаких известий от него мы не получали. Вдруг мне приходит эта странная эсэмэска, которую Вера никак не могла мне послать. Мы с ней поговорили, и я решил, что поеду, посмотрю, что там у вас дома и как. Конечно, пообещал, что буду вести себя крайне осторожно. И сразу же угодил к вам в руки. Ну а дальше вы знаете. Всю ночь меня промариновали в отделении. Телефон отобрали. Сообщить Вере с Клавдией, где я и что со мной, я не имел возможности.

– Мы с Клавдией чуть с ума не сошли, – подтвердила Вера. – Но что мы могли? Только сидеть и ждать новостей от наших мужчин. Такой у нас с ними был уговор.

– Это хорошо, – одобрила Полина. – Это правильно. Мужчин своих нужно слушаться. И что спрятались от преступника, тоже правильно. Только что-то долго вы тянули с этим исчезновением. Любое покушение на кого-нибудь из вас могло оказаться последним.

– Потому и тянули, что надеялись на это, – сказала Вера. – Ой, ну что ты так на меня смотришь, я имею в виду, что мы надеялись, это покушение пережили, а следующего может уже и не быть. Ждали, что преступник угомонится сам собой, но он все не унимался и не унимался! Пришлось просить пастора пустить нас с Клавой на постой.

– У Клавдии с пастором любовь?

– И тебе не передать, какая! Они влюбились друг в дружку с первого взгляда. У нас с Нарциссом все происходило совсем иначе. Прежде, чем мы поняли, что жить друг без друга не можем, прошло почти четыре года! А можно спросить у тебя, сестренка, как ты узнала про нас с Нарциссом? Кто тебе проговорился?

– Никто. Я сама установила некоторые факты, сделала из них выводы и поняла, кто такой твой Учитель.

– И что за факты? – полюбопытствовала Вера.

– Первое, что тебя видели в компании некоего мужчины с черной бородой, который катал тебя на красном кабриолете. А на красном кабриолете любила кататься Таня. И Нарцисс не отказывал ей в этом удовольствии. Когда вы стали встречаться с ним, он и тебя покатал на той же машине. Об этом сохранилась отметка в фирме, которая предоставляет услуги каршеринга для всех желающих. Там четко зафиксировано, что всего неделю назад Нарцисс арендовал красную «Ауди»-кабриолет, которую так любила Таня Веселова. Но в это время Нарцисс уже не встречался с Таней, он с ней решительно порвал. Значит, Нарцисс взял машину для другой девушки. Для тебя!

– Ну, это еще ни о чем не говорит. Ну, покатал. Ну, вместо Тани. И что? Мало ли, почему ему такое пришло в голову.

– Было еще кое-что. Те бумаги, с которыми ты каждый день убегала к своему Учителю. Я провела у тебя в комнате небольшой обыск и выяснила, что теми бумагами были ноты. Разные партии для оркестра, скорей всего, детского. Это был уже второй факт в копилочку. Твой Учитель был музыкантом. Да еще партии были поправлены характерной рукой, рукой Нарцисса.

– Ну, допустим. И это все?

– Еще я никак не могла понять, почему ты так упорно не желаешь открыть мне правду о том, кто это такой твой Учитель. Ведь мы всегда были с тобой так откровенны. Но если Учителем был Нарцисс, то все становилось ясно. Ты боялась, что, узнав правду о том, что ты увела жениха у Тани, я буду презирать тебя. Так?

– Ну… – протянула Вера сконфуженно, – не совсем уж презирать, но что-то такое у меня крутилось в голове.

– Плохо же ты меня знаешь, сестричка. Я всегда буду на твоей стороне. Даже если бы ты не просто увела у другой девчонки своего Нарцисса, а убила бы и его, и ее, я и тогда все равно никому бы об этом не проговорилась. И никогда бы тебя в этом не осудила. Убила, значит, так ему и надо! Значит, заслужил!

Вера взглянула на оторопевшего Нарцисса с ласковой усмешкой.

– Ты это слышишь? Бойся теперь мою сестренку!

Но Нарцисс ничего не ответил. Он смотрел на Полину с таким выражением, словно только сейчас впервые разглядел ее хорошенько.

И Полина продолжила:

– Когда я поняла, кто такой Учитель, мне многое стало ясным. Оставалось лишь понять, почему Вера вдруг так резко изменила стиль в одежде. Почему стала придерживаться религиозных постов. И почему стала постоянно твердить о спасении души и искуплении грехов. Сначала я этого не понимала, потому что это было совсем не в характере Веры. Но потом я вспомнила, что когда Вера погружалась в изучение какой-то новой музыкальной темы, то отдавалась этому со всей душой, со всей силой страсти. Она просто не могла не слиться с темой воедино, тогда и музыки никакой не получалось.

– Все это так, но еще я хотела, чтобы ты немножечко сбросила вес, – сказала Вера. – Тебе бы это совсем не помешало. Вот и притворилась постницей. А то все эти твои пироженки и мороженки – они для фигуры просто бомба, в смысле, смерть. И смартфон я у тебя забрала, потому что ты слишком много времени уделяла своим друзьям в соцсетях. А тебе нужно было приналечь на учебу. Ну а разговоры о спасении души с соседками – это для того, чтобы отвадить сплетниц от долгой болтовни со мной. Уши вяли слушать их. А так они мне – про свои проблемы, а я им: «Покайтесь, сестры!» Мигом отставали!

– Но все равно, я угадала насчет твоего настроения верно. И те ноты, которые я нашла, они все были церковными гимнами. И я поняла, что моя сестра нашла себе подработку в каком-то церковном хоре. Я права?

Вера кивнула.

– Только не подработку, а настоящую стопроцентную занятость. Мы с Нарциссом уходим из нашего хора и зачинаем свое собственное детище.

– Ой! – обрадовалась Полина. – У тебя будет ребеночек!

– Дурочка! Я имела в виду, что мы с Нарциссом создаем свой собственный коллектив. Пока что петь в нем будут дети, но дети имеют свойство расти. Мы будем ездить с хором на выступления. На гастроли. О нас узнают! Заговорят! Мы прославимся!

– Ну да, – согласилась Полина. – Регент в большом хоре – это куда интересней, чем работать музыкальным работником в самом обычном муниципальном детском садике. С детсадовцами на гастроли не поедешь.

– Тем более, ты сама была у меня на работе, поняла, наверное, какие змеюки там работают! Моя бы воля, я бы их на километр к детишкам не подпустила. А у нас с Нарциссом все будет по-другому. Хор будет исполнять церковные гимны, и организуется он при церкви, в которой служит пастор Петер.

Могла бы этого и не говорить. Полина и сама уже смекнула, что вся эта музыкально-церковная суета ведет исключительно в одном направлении, в храм пастора Петера, где под одной крышей так чудесно и дружно уживаются все христианские религии, кроме той одной-единственной, для крещенной в православии Полины возможной. А если вспомнить католиков в храме Успения Девы Марии, то и они восприняли отход от них пастора Петера очень болезненно.

Но Вера, кажется, не замечала ни малейшего подвоха в векторе своего развития. Она так искренне радовалась своей новой должности и открывающимся перед ней возможностям, что у Полины язык не повернулся упрекнуть сестру в отступничестве. Они только что помирились, и Полине так не хотелось рушить хрупкий мир, восстановившийся между ними.

Тем более что Вера была так однозначно счастлива со своим Нарциссом, с которым их объединяло столь многое, начиная от взаимных чувств и заканчивая общим делом. Ради счастья сестры Полина готова была попридержать язычок. Успеет еще, всему свое время. А сейчас куда важней было понять, кто же напал на пастора Петера. Если это был не Нарцисс, не Артур и не Виктор, тогда кто это был?

Глава 13

Не успели сестры разобраться со своими личными переживаниями, а Полине уже снова звонили. На сей раз это была Ирина Федоровна.

– Дорогая моя деточка, я придумала, как нам изловить этого злодея!

Мысли Полины были в этот момент заняты тем, что она обдумывала план поимки преступника, напавшего на пастора.

Поэтому девушка радостно воскликнула:

– Отлично! Полиция также уже занялась этим делом! А мы с вами им еще поможем!

Ирина Федоровна как-то засомневалась:

– Неужели правда?

– Да!

– Полиция заинтересовалась махинациями с сортами фиалок?

Полина осеклась. Ирина Федоровна в своем репертуаре. Тут такие дела творятся, на людей покушаются, почти убивают, а у нее одни лишь фиалки на уме.

Но Ирина Федоровна уже перестала изумляться и заговорила снова:

– Впрочем, чему я удивляюсь? Махинация потянет на сотни тысяч рублей. А если проходимец поставит на поток производство поддельного «Золота Рафаэля», то и на миллионы. Твоя бабушка говорила, что «Полечка» очень плодовита, а процент спорта в ее потомстве минимален. В этом ее еще один огромный плюс. Но знаешь, что странно?

– Что?

– Первый раз я увидела объявление о продаже деток «Золота Рафаэля» еще полгода назад. Буквально на другой день после смерти твоей бабушки на нескольких сайтах в Интернете появились предложения забронировать этих деток. И там же были предложения купить листики этой фиалки.

– И что?

– Признаюсь тебе, я поддалась искушению. Несмотря на то, что автор предложения рассказал поистине детективную историю о том, как ему удалось приобрести в частном питомнике взрослый кустик «Рафаэля», а потом нелегально, пользуясь своими связями на нашей таможне, провезти цветок через границу без оформления соответствующих документов, я решила: «Эх, была не была. Кто не рискует, тот не пьет шампанского! Пусть фиалка и не прошла карантинный контроль, рискну и куплю. Сама помещу ее в карантин, к слову сказать, я всегда поступаю так со всеми новыми поступлениями. Трипсы – это такая мелкая дрянь, что за ними ни один контроль не уследит, кроме моего собственного. Так вот, я перевела продавцу деньги и… и по сей день жду товар.

– Вас обманули?

– Не то чтобы совсем обманули. Продавец никуда не делся. Он аккуратно отвечает на все мои сообщения, предлагал даже вернуть деньги, но я отказалась.

– Почему?

– Понимаешь, мы – коллекционеры – все немного чокнутые. А «Золото Рафаэля» – это такая редкость, что за обладание этим цветком я готова пройти полмира. И ждать, если понадобится, годы. А тут, по словам продавца, произошла какая-то задержка, накладки. Одним словом, уже получившиеся детки то ли были у него украдены, то ли пропали. Честно говоря, я не удивилась. Вырастить деток из листика «Золота Рафаэля» – это еще та задачка.

– Да, вы говорили.

– Меня тогда еще очень удивило, что у него вообще что-то получилось. Он показывал деток, хотя у меня и были сомнения в их подлинности. Нет, материнское растение листвой было похоже на «Золото Рафаэля», но что-то меня настораживало. «Золото Рафаэля» – растение нежное, капризное, вечно у него то одна болячка прицепится, то другая. Идеальной листвы у него добиться трудно. А эта фиалка выглядела очень здоровой. Но тогда я подумала, может, заграничным селекционерам удалось что-то сделать с «Золотом Рафаэля», как-то поднять его иммунитет. В общем, сумела убедить себя в том, что все в порядке, надо брать. Но тогда дело так и замерло на полпути. А теперь на том же самом сайте вновь активизировалось движение. И все тот же продавец предлагает деток, причем для наглядности он показывает взрослое растение. Я тебе скину ссылку, ты посмотришь сама. Но я тебе уже сейчас могу подтвердить, что это – один в один «Полечка» твоей бабушки.

– Так что, вы хотите сказать, что этот тип продает деток от моей «Полечки»?

– Еще не продает, а только принимает бронь на них. Деток у него еще пока нету. Только листики. И, кстати, называет он свой товар не «Полечкой», а «Золотом Рафаэля». В прошлый раз также демонстрировал кустик, но тогда цветов не было, да и листва, как я тебе уже говорила, показалась мне подозрительной. А в этот раз никакого сомнения нет, это «Золото Рафаэля» или, что более вероятно, его двойник, твоя милая «Полечка».

– И что предлагаете?

– Я написала этому человеку с нескольких электронных адресов. Просила его о личной встрече. Умоляла, как только могла, объясняла, что должна уехать в глухую тайгу, где, кроме фиалок, ничто не будет напоминать мне о цивилизации. Когда на тысячи километров от меня будет лишь заснеженный лес, «Золото Рафаэля» согреет мне душу своими цветами. Написала, что судьба загоняет меня в такой медвежий угол, куда даже почта прибывает лишь на вертолете раз в два месяца.

– Разве есть еще такие места?

– Я не знаю! Но я постаралась сгустить краски как можно основательней, чтобы этот тип расчувствовался. Чтобы понял, без листика его «Золота Рафаэля» мне жизнь в изгнании будет не мила. И он согласился прийти на личную встречу со мной! Разумеется, я на нее не пойду, моя физиономия слишком хорошо известна во всем мире российских фиалководов. Если продавец меня увидит, то мигом смекнет, что про медвежий угол и Сибирь – все вранье. И сбежит, теряя тапки. Поэтому на встречу с ним вместо меня поедешь ты!

– Я?!

– И прямо сейчас!

– Сейчас!

– Ну да! А что тянуть? Или ты не согласна? У тебя есть какие-то другие дела? Поважнее?

Теперь в голосе Ирины Федоровны слышалось осуждение.

И Полина принялась оправдываться:

– Дело не в том, что я там устала или не хочу. Я бы поехала, но… Но если этот продавец украл «Полечку» у бабушки, значит, он мог знать саму бабушку, мог бывать у нас дома, мог видеть меня или сестру или хотя бы наши с ней фотографии. Понимаете? Если он меня узнает, то сбежит еще быстрее, чем при виде вас.

– Да, тут ты права. Но что же делать?

– У меня есть один человек на примете, который появился в моей жизни лишь совсем недавно. Из наших знакомых его еще никто не видел.

– Отлично!

– Только он… это не она.

– И что?

– Это не будет выглядеть подозрительно, что молодой мужчина интересуется фиалками?

– Что же тут такого? Продавец тоже мужчина. И к тому же среди нашего брата-фиалковода полно мужчин. Они занимаются цветами ничуть не меньше, чем женщины.

– Тогда хорошо, – вздохнула Полина и пошла на поклон к Жене.

Тот очередному заданию обрадовался.

– Нужна моя помощь? Я рад!

Его энтузиазм приятно удивил Полину. Сама-то она чувствовала больше усталость. День был таким длинным. И предыдущий тоже. Конечно, они многое успели. Разоблачили нападавшего на Веру и Клавдию злодея, теперь девушки смогут вернуться домой, потому что им больше ничто и никто не угрожает. А Таня сможет вернуться к своему Артуру, конечно, если захочет. Лично сама Полина не захотела бы, но о вкусах не спорят.

И, самое главное, выяснилось, что Учитель – это вовсе никакой не сатанист и не экстремист с большим взрывателем в кармане, а всем им хорошо знакомый, приятный во всех отношениях Нарцисс. Пожалуй, это открытие радовало Полину сильней всего. Но оставалось еще кое-что, что ей хотелось бы понять. Судьба скромной фиалки «Полечки» на общем фоне грандиозных событий как-то меркла. Но ведь за ее исчезновением стояла настоящая драма.

Словно почувствовав, что у дочери есть для нее новости, Полине позвонила мама.

– Как вы там? Прости, последний раз мы с тобой толком даже не поговорили. У вас все в порядке?

– Да. В порядке. Вот только…

– Что?

Полина слышала, как моментально напрягся мамин голос.

– Вот только «Полечку» мы не можем найти.

Мама рассмеялась.

– «Полечку»? Далась вам эта «Полечка»! То бабушка на нее надышаться не могла, теперь ты приняла эстафету! А еще говорила, что не хочешь возиться с фиалками!

– Когда я такое говорила?

– Все время! Постоянно твердила, что у тебя есть свои дела, что времени у тебя нету, что ты лучше с книжкой перед телевизором поваляешься, чем поливать цветочные плантации.

– И ты меня в этом поддерживала.

– Поддерживала, – согласилась мама. – А теперь, выходит, бабушкины гены взяли в тебе верх над моими? А почему «Полечку» не можешь найти? Зинаида Игоревна ее засушила, а признаться тебе в этом боится?

– Она говорит, что в тот же день отвезла фиалку дяде Постригачу. А тот был в больнице, фиалку взять не мог.

– Так Зинаида Игоревна, наверное, никого не нашла в квартире, да и оставила фиалку либо у соседей, либо вовсе у мусоропровода пристроила. Ты бы съездила к дяде Постригачу да поспрашивала у соседей, может, твоя «Полечка» еще там, коли не скопытилась за это время. И вообще…

Голос у мамы как-то странно замолк.

– Что?

– Мне казалось, – задумчиво произнесла мама, – я видела «Полечку» среди наших фиалок. На стеллажах. И это было уже летом, непосредственно перед моим отъездом.

– Да? Ты тоже ее там видела? Вот и мне казалось, что я ее тоже видела. Но сейчас ее нету!

– Украли? – ахнула мама. – Вот ведь недаром бабушка чувствовала неладное.

– А что именно?

– Бабушка мне неоднократно говорила, что имела глупость похвастаться «Полечкой» перед одним нехорошим человеком. Очень сокрушалась и корила саму себя за то, что бахвалилась. И жизнь у нашей бабушки стала в последнее время сильно неспокойной.

– Вот и Зинаида Игоревна тоже упоминала о неком злодее, которого бабушка опасалась.

– Бабушка рассказала о своих страхах не только мне и Зинаиде, но и своим дамам из клуба любителей фиалок. Бабушка очень серьезно восприняла угрозу. Может, это даже и ускорило ее кончину. Бабушке всюду стала мерещиться опасность. Она даже близких людей стала подозревать.

– В чем?

– Бабушка считала, что за «Полечкой» охотится один морально нечистоплотный человек. И она очень переживала, что он сможет найти пути, чтобы подобраться к «Полечке». Ну, через ее близких.

– Через меня и тебя?

– Не только.

– А через кого еще? Через Веру?

– Разве помимо нас у бабушки не было другого круга общения?

– Тогда скажи, кого конкретно подозревала бабушка?

– Конкретно никого. У нее были лишь подозрения, но я тебе сейчас о них ничего не буду говорить.

– Почему?

– Потому что в итоге выяснилось, что бабушка этого человека оправдала и даже оказала ему особое доверие. Но ты помнишь, как бабушка закрывала дверь в цветочную комнату?

– Когда Барсик был жив, она это делала.

– И последние несколько дней тоже! А все потому, что бабушка невероятно волновалась, как бы в ее отсутствие «Полечку» бы не украли. Вот потому она снова стала закрывать дверь в цветочную комнату на ключ. А ты, чтобы не заражаться подозрительностью на манер бабушки, получше посмотри на стеллажах среди фиалок. Уверена, ты найдешь там нашу «Полечку».

Найдешь там, как же! Но Полина промолчала, нельзя говорить маме про разгром, который случился у них в квартире.

Вместо этого Полина напомнила маме:

– Но ты же говорила, что сама отдала «Полечку» Зинаиде Игоревне.

– Наверное, у бабушки было второе растение. Вот и все! Бабушка была человек предусмотрительный, поищи среди фиалок – и найдешь дубликат своей драгоценной фиалки.

Полина в ответ лишь вздохнула. Может, у бабушки и была вторая «Полечка», вот только теперь и она куда-то делась, потому что ни среди погибших, ни среди уцелевших фиалок ее нет. Но Полина не стала говорить маме о том, какому варварскому надругательству подверглась святая святых бабушкиного царства. Это было бы слишком жестоко в отношении мамы, которая находилась за тридевять земель и решительно ничем не могла помочь своим дочерям.

И мама, в полной уверенности, что вся проблема яйца выеденного не стоит, принялась расспрашивать Полину про дела у нее в училище. Эта тема была наименее скользкой, и Полина с удовольствием на нее с мамой поговорила. Так что в целом разговор получился приятный, но все хорошее когда-нибудь заканчивается. Вот и у мамы нашлись дела поважнее, что-то у нее там на заднем плане вновь булькало и испарялось, нужен был срочный и строгий пригляд.

Общение с мамой прекратилось очень вовремя. Пора было ехать на встречу с таинственным продавцом контрабандного товара под названием «Золото Рафаэля», под которым, как была уверена Полина, скрывалась бабушкина фиалка.

И она дала Жене подробный инструктаж:

– Ты пойдешь на встречу с этим типом под видом покупателя. Отдашь ему три тысячи рублей, он передаст тебе листик. Постарайся задержать его подольше, дай мне его разглядеть. Если я пойму, что видела этого человека на поминках у бабушки, то все, дело ясное, что дело темное. «Золото Рафаэля» никакое не золото, а стопроцентная бабушкина «Полечка». Ты все понял?

Женя выглядел несколько растерянным.

– Погоди, я что-то не так расслышал, наверное… Ты сказала, тысячу рублей за один листик?

– Три тысячи!

Парень так и ахнул:

– Три? Не может быть!

– Все правильно. Листики некоторых сортовых фиалок столько и стоят.

– Те листики, которые ты сегодня целый день раздавала направо и налево?

– Ну… Понимаешь, те в большинстве своем были без названий. Лотерея. И бабушка не гналась за наживой, продавала некоторые и по сто рублей.

– Сто рублей – это минимум? А сколько листиков ты сегодня раздала?

– Не знаю. Сотни две или три.

– Тысячи полторы! Я считал! Мы с тобой вместе сортировали фиалки, и я машинально считал листики, которые обломались. Их было больше полутора тысяч.

И еще сколько-то Полина потом добавила вечером сама. Но говорить об этом Жене она не стала. Он и так выглядел расстроенным.

– Сто рублей умножить на полторы тысячи, это получается сто пятьдесят тысяч рублей. Это очень большая сумма! И ты ее раздарила!

– Но все равно уже назад ничего не изменишь. Пусть эти листики вырастут, дадут деток, те зацветут и будут радовать своих новых хозяев. Для этого бабушка и выращивала их. Считай, эти листики разошлись на помин ее души.

Но Женя все равно как-то завис. Всю дорогу до условленного места он был молчалив и задумчив. И когда приехали, он все еще выглядел рассеянным. Все думал о фиалках.

Полине пришлось подтолкнуть парня.

– Ну! Иди!

– А? – встрепенулся Женя. – Что? Да-да!

– Не забудь, поверни этого типа таким образом, чтобы я могла хорошенько его разглядеть.

Полина уже вооружилась смартфоном. Многократное приближение камеры работало лучше всякого бинокля.

– Заодно Ирине Федоровне пошлю фото этого типа. Пусть тоже посмотрит.

Женя отправился на встречу с продавцом, который вскоре подошел. Это был мужчина чуть выше среднего роста, аккуратно и совсем недешево одетый в теплую темно-синюю куртку и мягкие удобные ботинки. К вечеру заметно похолодало, температура воздуха упала ниже нуля, так что такая одежда говорила о предусмотрительности мужчины.

Был он уже в возрасте, седой, приличный, но при этом какой-то противный. Вроде бы все черты его лица были правильными, рот и нос тоже на месте, волосы уложены в прическу, но при этом общее впечатление насчет этого человека складывалось у Полины отрицательным.

– Может, я предвзято сужу? Предположительно, этот человек вор и мошенник, вот он и кажется мне таким противным.

Но сколько ни приближала Полина изображение к глазам, сколько ни увеличивала его, она все равно не узнавала этого мужчину. Ни малейшего проблеска не сверкнуло в ее памяти. Ну ни малейшего!

– Получается, к бабушке он не имеет никакого отношения. И на поминках у нее этого человека не было.

И тут Полине пришла в голову ужасная мысль. Они с Ириной Федоровной отправили на встречу с продавцом подставного человека – Женю. А что, если и продавец проделал то же самое? Попросил какого-нибудь своего знакомого или соседа съездить, отвезти листик и забрать деньги. Тогда что? Тогда получается, что реального продавца они так и не увидели!

Полина даже вспотела от волнения.

И когда Женя вернулся, тут же выпалила:

– Надо проследить за ним! Узнать, где он живет.

– Согласен, – кивнул головой Женя. – Подозрительный тип. Скользкий какой-то.

– Тебе он тоже не понравился?

– Нет.

– Поехали за ним!

Но ехали они недолго, буквально до ближайшей станции метро, куда этот тип и нырнул.

– Ты это видел? – возмутилась Полина. – Нет, ты это видел?

И прежде чем Женя успел ее остановить, она открыла дверь машины и выскользнула из салона. Ничуть не смущаясь тем обстоятельством, что они в этот момент стояли во втором ряду на светофоре, Полина прошмыгнула между вереницами машин и кинулась к напоминавшему инопланетную тарелку вестибюлю метро.

Женя кричал ей вслед:

– Я только припаркуюсь, подожди меня!

Но какое там «подожди»! Тип в синей куртке шпарил так, словно вместо ног у него были шарниры. Полина никогда не жаловалась на свою физическую подготовку. Несмотря на невысокий рост и некоторую полноту, по физкультуре у нее всегда стояла твердая пятерка. А уж бегала Полина и вовсе резво. Но сейчас она едва поспевала за мужчиной. В голове билась лишь одна мысль, только бы не потерять его. Если упустить, больше он не придет. Во второй раз уловка Ирины Федоровны уже не сработает.

И Полина очень старалась. Ехать им пришлось не так уж далеко, но две пересадки порядком потрепали Полине нервы. Одно дело – просто ехать в соседнем вагоне, временами поглядывая и убеждаясь, что в подземном туннеле подозреваемый объект из своего вагона никуда не делся. И совсем другое – следить за ним во время переходов. Ведь вокруг люди, которые толкаются и отвлекают. Такие персонажи запросто могут сбить фокус у сыщика. Да еще всюду поезда, в которые объекту ничего не стоит заскочить и уехать. Одно малюсенькое подозрение, что за ним следят, – и фьють! Его уже нету!

К счастью, объект вел себя раскованно. Ему и в голову не приходило, что за ним ведется неотступное наблюдение. Чутье ни разу не подсказало ему, что надо обернуться и зафиксировать в своей памяти лицо светловолосой симпатичной девушки, идущей почти прямо за ним. Чтобы увидеть это же лицо на следующей станции, вспомнить его и насторожиться. А увидев его еще раз, уже понять, что тут кроется какой-то подвох. Но нет, мужчина ни о чем таком и не помышлял.

Такое его спокойствие заставило Полину сомневаться:

– Может, он и не виноват? Может, мы с Ириной Федоровной все придумали?

Но все-таки что-то такое в этом человеке было, потому что вышел он на станции, с которой обычно ехала к себе домой Полина. Сначала она просто отметила этот факт. Но когда они направились в сторону маршруток, которыми обычно ездила она сама, то Полина уже удивилась. Но в этом месте останавливались маршрутные такси, следующие в разных направлениях, может, тип в синей куртке пойдет к другим? Нет, он пошел непосредственно к тем, которыми ездила сама Полина. И даже сел в ту, на которой она сегодня утром ехала в училище!

– Да что же это такое? – прошептала Полина. – Куда он едет? Неужели ко мне домой?

Она решительно не знала, что ей делать. Сесть в маршрутку вместе с типом в синей куртке? Но это уже совсем наглость. Поехать на другой? Но маршрутки не ходят друг за другом по пятам. Полина попыталась вызвать такси, но оказалось, что в это время все машины разобраны. В данном районе ближайшая свободная могла появиться не раньше чем через три минуты.

А Полина слышала, как водитель маршрутки сказал нетерпеливой пассажирке:

– Через две минуты поедем.

И поехали бы! А Полина бы осталась! Но тут, на ее счастье, возле нее притормозил видавший виды «Мерседес». За рулем сидел черноглазый красавец, который изъяснялся с сильным акцентом. Но ни это, ни потрепанная машина не умаляли его самомнения.

– Эй, красавица, поедем кататься!

Никогда в жизни, ни до, ни после, Полина не совершала ничего подобного. Но сейчас у нее просто не было выхода. Водитель маршрутки уже закрывал двери. Сейчас он вырулит со стоянки – и прощай тип в синей куртке! Конечно, у Полины было сильное подозрение, что поедет он к ней в гости, но что, если нет?

– Садись!

И джигит распахнул дверь со стороны пассажирского сиденья. И Полина решилась. Как сегодня днем, зажмурившись, села в машину Артура, так и сейчас плюхнулась на сиденье чужого автомобиля. Одно мгновение, и она уже в салоне пахнущей приторными сладкими духами машины. Но даже этот аромат, которым кавалер обильно обшикался, не мог перебить запах бензина из подтекающего бензобака.

Тот улыбался, подмигивал, причмокивал. Предвкушал удовольствие от вечера с такой аппетитной красоткой. Но его амурным планам не суждено было реализоваться.

– Заработать хочешь? – деловито поинтересовалась Полина у парня.

Тот думал недолго. Любовь – это хорошо, но при мысли о заработке глаза у парня заблестели еще ярче.

– А много ли заплатишь!?

– Тысячу!

– Ну-у-у… За такие деньги я и пальцем не шевельну, – попытался набить себе цену джигит.

– Да ты ведь даже не знаешь, что надо делать.

– А что делать надо?

– Перво-наперво, открой окно.

И когда дышать стало чуточку легче, Полина сказала:

– Поедешь за той маршруткой!

– Следить будем? – оживился еще больше парень.

– Будем!

И Полину буквально вдавило в сиденье, потому что в этот момент ее водитель ударил на газ.

Глава 14

Ехать им пришлось до того перекрестка, где Полина обычно выходила. Сердце у Полины так и замерло, когда она увидела знакомую фигуру на своей остановке. Но она все еще тешила себя надеждой. Как-никак, но у перекрестка было четыре угла. Синяя куртка могла направиться к любому из них. Но надежда рассыпалась в прах, когда тип в синей куртке направился к тому из четырех углов, который выбрала бы и сама Полина.

Она просто не знала, как ей реагировать. Стала звонить Жене, но поняла, что синяя куртка сейчас от нее скроется.

– Эй, ты куда собралась?

Водитель схватил Полину за одежду, мешая выбраться из машины.

– Пусти!

– Хитрая какая! А деньги?

Полина сунула ему бумажку.

– Прибавить бы не мешало.

– Пойдешь со мной, прибавлю.

– А кто он тебе, этот мужик? Любовник?

Полина фыркнула.

– Он же старше меня в три раза!

– Вы – девчонки, всяких любите.

Это замечание, сделанное самым развязным тоном, покоробило Полину. Но что она хотела от такого красавца?

– Деньги получил? – злобно произнесла она. – Вот и отвали!

Дернулась, вырвалась и побежала следом за синей курткой, которая направлялась в сторону ее дома. Теперь Полина была уверена, что этот подозрительный гражданин двигается к ним с Верой домой. Но все же когда он зашел в их подъезд, внутри Полины что-то екнуло.

– Ну все! – прошептала она. – Приплыли! Одну фиалку этот гад у нас спер, листики ее расторговал, теперь за следующей фиалкой явился! Вот наглый тип! Но теперь ему тут ничего не светит! Если бы потихоньку брал, пожалуй, мы бы с Верой и прошляпили это дело. Мог годами у нас в цветочной комнате пастись, мы бы с ней только радовались, что фиалок все меньше и меньше становится. А теперь, после того как он устроил у нас такой разгром, фокус больше не прокатит!

И тут же Полина задумалась. Что же привело этого типа к ним с Верой домой? Он не может не знать, что коллекция фиалок, если не уничтожена, то подверглась серьезному прореживанию.

– И, вообще, у него что, своих фиалок не хватает?

Бабушка, например, просто не знала, куда ей деваться от изобилия новых деток, которые она только и мечтала, чтобы куда-нибудь пристроить.

– Ну, была бы у нас дома заветная «Полечка», тогда еще понятно. А сейчас? Если «Полечку» украл он сам, он не может не знать, что ее у нас больше нету. Зачем идет?

Полина дозвонилась до Жени.

Тот выслушал ее сумбурный рассказ и возмутился:

– Вызывай полицию! Чего ты ждешь? Этот тип ходит к тебе домой, как к себе! А ты мямлишь!

Полина начала набирать номер следователя, но тут же ей снова позвонил Женя.

– И не смей соваться к себе домой! – прокричал он. – Слышишь? Вообще к нему не подходи! Не смей самостоятельно выяснять, что этому типу надо!

– Ладно, ладно, – пробормотала Полина, постаравшись, чтобы в голосе прозвучала вся доступная ей от природы покладистость.

Но едва убрав смартфон в карман, она задумалась. До слов Жени, чтобы она не смела идти на контакт с подозрительным типом, у Полины и мысли такой не возникало. Но после того, как Женя сказал ей, чтобы она этого не делала, Полине стало казаться, что это именно то, что она и должна сделать. Просто совершит непоправимую ошибку, если не отправится немедленно за этим типом и не выяснит, чем он там у них с Верой дома промышляет.

Насчет сестры Полина не тревожилась. Вера еще раньше сказала, что хочет отпраздновать свое спасение и отблагодарить своего героя. Это надо было понимать так, что хоть львиную долю работы по поимке преступника проделал следователь со своими помощниками, в глазах Веры героем все равно выходил Нарцисс. О том, что процесс благодарности может затянуться на всю ночь, а может, и на всю жизнь, Вера сестре сказала прямым текстом. Поэтому сегодня дома Веру ждать не приходилось, но это было и лучше.

– Совсем не нужно, чтобы этот тип и Вера столкнулись бы нос к носу. Пастор Петер уже побывал в этой ситуации, все знаем, чем это для него закончилось. Больницей!

О том, что она тоже может оказаться в больнице или даже где-то еще похуже, Полина отчего-то не думала. Она подошла к двери, поднесла руку, чтобы набрать код на домофоне, и чуть было не получила этой самой дверью по лбу! Кто-то выходил из дома и с такой силой толкнул дверь, что Полина едва успела увернуться.

– Простите, я вас не заметил!

Полина пробормотала что-то невнятное в ответ. С ней случилось именно то, чего она так не желала своей сестре. Она столкнулась нос к носу с таинственным типом, за которым следила уже почти час. Впрочем, тот не обратил на девушку никакого внимания. Извинившись, он пошел своей дорогой. Но куда же он? Полина была в полнейшей растерянности. Зашел буквально на полторы-две минуты, за это время не то что невозможно обчистить квартиру, даже войти в нее, и то вряд ли.

Теперь Полину уже взяло любопытство. Мужчина в синей куртке видел ее, но как угрозу не воспринял. Он прошел мимо нее, как мимо чужой и незнакомой. Но Полина была уверена, что этот человек замешан в ее истории. И она пошла за мужчиной. Тот зашел в магазин, купил там сигарет, снова вышел. Постоял, а потом направился в парк. Полина колебалась совсем недолго. Какое-то странное чувство подталкивало ее двигаться за этим человеком. И она пошла по пятам за ним.

У входа в парк был маленький ярко освещенный пятачок, но дальше освещение резко падало. Нет, фонари были, и они горели, но их было слишком мало, чтобы рассеять темный осенний вечер. Выпал бы снег, дело другое. Но земля хоть и подмерзла, дневная каша схватилась цепким морозцем, но снега еще не было. Поэтому все вокруг выглядело угрожающе. Деревья стояли черные, умоляюще протягивая свои голые ветви к небу. Но и небо было покрыто тучами, ни одна звезда не освещала Полине дорогу.

Внезапно она поняла, что больше не видит спину того типа в куртке. Это девушку здорово озадачило. Куда же он мог деться? Ведь он шел по дорожке прямо перед ней, его было хорошо видно. И вдруг раз – и его уже нету! Полина остановилась и стала озираться по сторонам. Нет. Никакого намека, что еще недавно тут кто-то был, кроме нее. Полина повернулась и пошла назад. Но именно в этот момент к прежним звукам прибавился еще один. Очень тихие крадущиеся шаги за спиной у Полины.

Оглядываться Полина не стала. Просто чувствовала, что не надо ей этого делать. Это же чувство опасности отточило все ее чувства, подсказало, что нужно делать, а потом просто подхватило ее и понесло. И да, Полина успела вовремя, потому что уже протянувшиеся к ней из темноты руки схватили лишь воздух на том месте, где еще долю секунды назад была шея девушки. Полина этого не видела, но движение воздуха у себя за спиной она почувствовала. И рванула с места так быстро, что ей позавидовали бы лучшие легкоатлеты.

Успешный старт, как известно, – половина успеха. И вначале Полине удалось оторваться на приличное расстояние. Но потом ее враг спохватился, тоже поднажал и начал нагонять девушку. Полина слышала за собой его шаги и тяжелое дыхание. И то, и другое приближалось. Инстинкт подсказывал Полине, что тот сзади бежит куда быстрее, чем она сама. А ведь Полина неслась изо всех сил. Она бежала так быстро, что у нее даже не хватало сил, чтобы позвать на помощь. Она просто не могла позволить себе такой роскоши. Каждый вздох был у нее на счету. Каждая задержка могла стоить ей жизни.

И еще Полина понимала, если она продолжит бежать по прямой, то он, злодей, скорей всего, нагонит ее уже через секунду. И Полина сделала то, что делает заяц, когда его настигает волк. Она сделала быстрый и неожиданный рывок в сторону. Гонящийся за ней человек не ожидал этого, он пробежал вперед и лишь затем свернул. Полине снова удалось ненадолго оторваться от него, но теперь она бежала не по ровному, утрамбованному и посыпанному песочком полотну главной дороги, она неслась по неровной подмороженной грязи.

В этой раскисшей от проливных осенних дождей почве за день вдоволь потоптались и люди, и собаки, оставив множество больших и маленьких следов. Все следы перепутались между собой, потом ударил мороз, грязь застыла, и теперь под ногами у Полины были то ямки, то бугорки. Побольше, поменьше, но все они были одинаково опасны. Девушка думала только о том, как бы ей не подвернуть ногу. Если она оступится и упадет, это будет конец. Больше ей уже не встать, так она чувствовала.

Хоть бы одна живая душа попалась им навстречу! Хоть кто-нибудь! Нет! Как назло, парк словно вымер. Да и Полина, стремясь уйти от преследователя, свернула от ярко освещенной центральной аллеи на безлюдные и тихие боковые тропинки. Ночью тут совсем никто не ходил, разве что бегал.

Вот и Полина неслась, едва касаясь земли кончиками пальцев. Бежала так быстро, как никогда в жизни. Сумка давно улетела куда-то в сторону. Но Полина не жалела об этой утрате. Когда на кону жизнь, тут уж не до мелочей. Но даже так шаги позади нее все равно неумолимо приближались. И как обидно, что до ярко освещенного перекрестка было уже совсем близко, просто рукой подать. Но как ни старалась Полина, двигаться быстрей у нее не получалось. Она и так бежала на пределе своих возможностей.

Чудо! Спасти ее могло только чудо! Мысленно Полина взмолилась о спасении и вдруг поняла, что шаги позади нее стихли. Вместо них раздался злобный вопль. Полина не стала даже оглядываться, она и так знала, что там случилось. Небеса услышали ее мольбу и сотворили то самое нужное для спасения Полины чудо. Ее преследователь оступился и упал.

– Вот и пусть теперь поваляется!

И Полина побежала дальше. Даже если враг и поднимется, Полину ему уже не догнать. Заветный перекресток был уже совсем близко. И радостная Полина, ликующая от того, что осталась цела и невредима, побежала к своему дому. Но оказавшись у подъезда, ей внезапно снова стало жутковато. А если у нее дома засада? Если там поджидают ее еще какие-нибудь опасности? Вдруг у этого типа есть сообщники, которые остались внутри?

– А сумка-то! – хлопнула себя по лбу Полина. – Как я вообще попаду к себе?

Сумки больше не было. Ключей тоже не было. Возвращаться в парк на поиски сумки Полину сейчас не заставила бы и рота солдат. И в любом случае родная квартира больше не казалась Полине безопасной. И, недолго думая, она взлетела наверх и позвонила в дверь Зинаиды Игоревны.

Та открыла так быстро, что Полина едва успела отскочить. Похоже, соседка стояла за дверью и ждала, когда к ней явится гостья. Это было тем более странно, что одета Зинаида Игоревна была очень нарядно, совсем не по-домашнему, когда она предпочитала щеголять в застиранном домашнем халате и растоптанных тапочках. Похоже, Зинаида Игоревна кого-то ждала. Но ждала она не Полину.

Это стало особенно очевидно, когда соседка при виде девушки произнесла:

– А-а-а! Это ты!

В голосе ее звучало столько разочарования, что было ясно: Полина в сегодняшние планы Зинаиды Игоревны никак не укладывается. Но Полине было все равно. Она только что пережила такой стресс, спаслась от погони, в ее крови все еще бушевал адреналин, заставляя забыть и про тактичность, и про хорошие манеры, и про все остальное, перед лицом неминуемой смерти столь же незначительное.

– Зинаида Игоревна, впустите меня!

– Но я только вышла из ванны! – запротестовала соседка.

– У меня есть столько вам всего рассказать!

Напор Полины был так энергичен, что Зинаида Игоревна вынуждена была посторониться.

– Проходи, – растерянно произнесла она, но тут же предупредила: – Только ненадолго!

– У вас гости?

– Пока нет. Но я жду кое-кого.

Полина оглядела соседку. А оказывается, Зинаида Игоревна совсем не старая еще женщина. И красивая, если приоденется. А это синее бархатное платье очень гармонирует с ярко-медным цветом ее волос. Похоже, волосы Зинаида Игоревна покрасила и уложила совсем недавно, потому что при прошлой их встрече о прическе не было даже и намека. В прошлый раз на голове у Зинаиды красовалось видавшее виды старое полотенце, все в каких-то пятнах.

Полина не удержалась и вслух восхитилась:

– Вы сегодня выглядите на все сто!

– Да? – промурлыкала Зинаида Игоревна, кидая на свое отражение в зеркале взгляд записной кокетки. – Ты так считаешь?

Полина подтвердила, что именно так она и считает, а сама не могла оторвать глаз от соседки. Зинаида Игоревна совсем преобразилась. Вид у нее сегодня был такой праздничный, что Полина невольно задумалась, а кого ждет Зинаида Игоревна? Для кого вся эта красота? Эта белая ажурная шаль на плечах у соседки? Серьги с сапфирами у нее в ушах?

– Какие красивые серьги, – произнесла Полина.

– Да? Это подарок.

– Никогда раньше не видела их у вас.

– А я их только недавно и получила!

И Зинаида Игоревна рассмеялась так счастливо, как может смеяться только влюбленная женщина. Но Полина сделала этот вывод машинально и тут же про него забыла. Все ее внимание сосредоточилось на серьгах, покачивающихся в ушах у Зинаиды Игоревны. Эти серьги будили в Полине какие-то смутные чувства. С одной стороны, Полина могла бы поклясться, что никогда прежде не видела их у Зинаиды Игоревны, а с другой, было в них что-то удивительно знакомое.

– А кто их вам подарил?

– Много будешь знать, скоро состаришься. Всему свое время, Полиночка. Придет время, узнаешь. А сейчас извини, но я сейчас несколько занята. Ты уж прости, но тебе лучше уйти.

Полина была поражена. После всего того, что она рассказала Зинаиде Игоревне, та просто указывает ей на дверь?

– Но меня хотели убить!

– Ах, да никто не собирался тебя убивать, – отмахнулась соседка. – Тебе просто показалось.

– Но за мной гнались!

– Какой-нибудь пьяный вздумал подурачиться. Вольно же тебе было заходить ночью в парк одной. И что тебя туда потянуло?

– Я следила за мужчиной, который торгует листиками от бабушкиной «Полечки».

Зинаида Игоревна передернула плечами.

– Вот уж редкость! Подумаешь! И зачем ты стала за ним следить?

– Потому что он был у нас, он украл «Полечку».

– Полина, – на сей раз в голосе Зинаиды Игоревны отчетливо слышалось раздражение. – Я же тебе говорила, что отдала эту фиалку твоей бабушки Постригачу!

– Но там ее нету!

– Боже мой, да старик не в себе! Он просто запихнул ее куда-то и забыл! Я клянусь тебе, я лично отдавала ему фиалку из рук в руки! Надеюсь, ты мне веришь?

Полина посмотрела на Зинаиду Игоревну. Она пыталась напомнить себе, что эта женщина являлась лучшей подругой ее бабушки. Они вместе проводили кучу времени. И вот странность, несмотря на это, бабушке все-таки не удалось «заразить» Зинаиду Игоревну своей страстью к фиалкам.

И Полина неожиданно вспомнила кое о чем:

– А у меня есть для вас подарок.

– Какой еще подарок? Мне ничего не надо!

– Два листика. Можете их посадить, будут у вас фиалки.

– Не надо! – отказалась Зинаида Игоревна и так резко отбросила руку Полины, что листики улетели в дальний угол. – Не хочу я никаких цветов!

– Вы отказываетесь?

– Полина, правда, мне неудобно тебе это говорить, но ты должна сейчас идти! Приходи ко мне потом.

Полина с недоумением смотрела на свою соседку. Это был первый случай за целый день, чтобы у нее отказались принять листики фиалки. Даже Артур, уж какой мерзавец, а и то не стал отказываться и даже поблагодарил. И другие люди все тоже охотно и с радостью брали, и лица их в этот момент делались чуточку добрей и мягче. Но Зинаида Игоревна поступила совсем наоборот. Она не только не взяла подарок, но и лицо ее исказилось от ярости, словно фиалки были лично ей чем-то противны.

Соседке так хотелось выставить Полину из своей квартиры, что она даже покраснела. И голова у нее от раздражения затряслась. И серьги в ушах стали отплясывать какой-то диковинный танец. Крупные сапфиры в обрамлении брильянтов. И сами камни, и сама оправа были знакомы Полине. И внезапно она поняла, почему это происходит.

Полина открыла рот, но было уже поздно. Зинаида Игоревна больше не обращала на нее внимания. В дверь звонили, и Зинаида Игоревна мигом сменила настроение. Раздражение растаяло без всякого следа, на лице женщины заиграла радушная улыбка. Она поправила прическу перед зеркалом, торжествующе улыбнулась своему отражению и отправилась открывать дверь.

– Кто это к вам пришел? – спросила Полина.

Но Зинаида Игоревна ей не ответила. Кажется, она даже не услышала вопроса девушки. Зинаида Игоревна вообще ничего не замечала вокруг себя. Она летела к дверям, сияя такой ослепительной улыбкой, что можно было даже не сомневаться: к ней пришел мужчина, и мужчина любимый.

И постепенно разрозненные кусочки мозаики в голове у Полины стали складываться в одну картину. Некоторых кусочков еще не хватало, на их местах зияли темные пятна. Но в целом Полина уже понимала, что видит перед собой. И ей очень не нравилось то положение, которое она сама занимала в данный момент на этой картине.

– Здравствуй! Проходи!

Этот голос принадлежал вроде бы и Зинаиде Игоревне, а вроде бы и не ей. Полина никогда раньше не слышала, чтобы соседка с кем-нибудь разговаривала бы так ласково и приветливо. Полина даже представить себе не могла, что сухарь в юбке, как называла ее бабушка, может издавать такие нежные, такие воркующие звуки.

– Где ты была, Зина? Я к тебе уже приходил, но тебя не было.

Этот голос был мужским. Правильно Полина догадалась.

– Ах, где я могла быть? В ванне! Приводила себя в порядок.

– А я, представляешь, пришел, тебя нету. Вышел на улицу, а там эта девчонка.

– Какая девчонка?

– Внучка старухи.

– Ты встретил…

Зинаида Игоревна внезапно осеклась.

– Боже, в каком ты виде! – воскликнула она затем. – Что с тобой случилось?

– Упал.

– Ты же весь в грязи!

– Куртку испортил, вот что жалко. На самом заметном месте порвал.

– И кровь!

– Немножко поцарапался. Но это заживет, куртку жалко.

– Тебе надо немедленно в ванну. Ты понимаешь? В ванну!

Но мужчина ничего не понимал, он продолжал возмущаться:

– Это все девчонка виновата. Больно шустро бегает. Но какова пройдоха! И как это она меня вычислила? Я к ее бабке один раз всего домой приходил. Не могла она меня знать, но как она на меня уставилась! Ты бы это видела! Я сразу понял, что тут что-то не так. А когда увидел, что она плетется за мной по пятам, сообразил, что это и вовсе неспроста.

Зинаида Игоревна помолчала. А потом напряженно спросила:

– Так это ты гнался за девочкой в парке?

– Ну да! Я за ней бежал! Еще немного, и я бы ее догнал. А ты откуда знаешь, что дело в парке было?

– Догадалась.

– Но угораздило же меня споткнуться! Я упал, а девчонка удрала!

– Нет.

– Чего нет?

– Она не удрала, – все таким же напряженным голосом произнесла Зинаида Игоревна. – Она здесь, у меня.

– Как это у тебя? Где?

– Вон там. В комнате.

В следующее мгновение распахнулась дверь в комнату, и Полина увидела мужчину, к которому имела так много вопросов. Увы, не так и не тут она хотела бы их задать. Да и со страху они все разом вылетели у девушки из головы. А мужчина все стоял, все смотрел на нее. И в этом томительном молчании пролетели минуты, показавшиеся Полине годами. Потом мужчина шагнул к ней и схватил ее за руки. Полина попыталась вырваться, но он ей пригрозил:

– Молчи! А то придушу!

Потом прикрикнул:

– Зина! Веревку! Живо!

Полине очень хотелось верить, что Зинаида Игоревна, к которой и был обращен этот приказ, откажется его выполнять. Но та была как под гипнозом. Кролик перед удавом и то проявлял больше стойкости, чем Зинаида перед этим типом.

Глава 15

От прикосновений этого человека Полине стало совсем плохо. Она чисто физически чувствовала, как сначала встают дыбом, а потом буквально седеют у нее от страха на голове волосы. Взгляд у мужчины был плохой – мутный и такой тяжелый. Полине и вовсе казалось, что этот взгляд буквально придавливает ее к земле. Девушке связали руки и усадили ее на стул. Мужчина занял позицию между Полиной и дверью, так что бежать девушке теперь было некуда. И самое худшее заключалось в том, что и винить Полине тоже было некого. Она сама пришла в эту квартиру, сама загнала себя в ловушку.

Полина призвала на помощь всю свою храбрость и произнесла:

– Значит, это вы и есть тот человек, которого так опасалась моя бабушка?

Незнакомец оскалил зубы в улыбке. Зубы у него, кстати говоря, оказались хорошие, сплошная металлокерамика. Вещь тоже, знаете ли, далеко не дешевая. Обогатился, мерзавец, на продаже чужих фиалочек!

– Сергей Анатольевич, – представился он. – Но ты можешь называть меня дядя Сережа.

Вот еще! Сроду Полина не знала никаких дядь Сереж и знать не желала. Она в таком духе и вслух выразилась. Но дядю Сережу это не смутило. Он лишь еще шире заулыбался.

– Твоя бабушка меня тоже на дух не переносила. А я ее!

Господи, до чего же противный!

И Полина с возмущением ответила:

– Вы же пытались украсть у нее «Полечку»! Как ей было к вам еще относиться?

– Что там какая-то «Полечка», – отмахнулся дядя Сережа. – Твоя бабушка портила мне весь мой бизнес! Можно сказать, рушила его на корню!

– Чем же она вам так мешала?

– Вот ты мне скажи, для чего люди разводят цветы?

– Как для чего? Для души! Для чего же еще?

Теперь дядя Сережа смотрел на Полину с презрением.

– Ты такая же непроходимая идиотка, какой была твоя бабка! Для души! Надо такое придумать! Только круглая дура может такое ляпнуть! Цветы – это бизнес! И как любой бизнес он должен приносить доход. Чем выше доход, тем успешней бизнес. Это тебе ясно, надеюсь?

Дядя Сережа выглядел таким злым, того и гляди, треснет чего-нибудь или даже кого-нибудь. Во избежание того, чтобы не оказаться этим кем-то, Полина кивнула головой.

– Хорошо. Значит, ты все же не так безнадежна, как твоя бабка. Та мои аргументы как и не слышала. Я ей объяснял: хотите выращивать и продавать свои фиалки, пожалуйста, я не против. Я даже за честную конкуренцию. Но честную! Не надо демпинговать рынок!

– Что?

– Вот послушай, что происходило. Я выращиваю фиалки не для души, как ты изволила выразиться, я выращиваю их на продажу. Это мой доход! Цветоносы химер, листики, детки, стартеры, взрослые фиалки – все у меня идет в дело. У меня ничего не пропадает. На всякий товар, которым я располагаю, я рано или поздно нахожу своего клиента. Но, признаюсь, для этого мне приходится побегать, постараться, потратиться на рекламу и тому подобную суету. И вот представь себе такую ситуацию: после всей этой беготни и хлопот я нахожу себе отличного клиента. Он делает у меня заказ на десятки тысяч рублей. Я уже начинаю паковать ему посылку и вдруг узнаю, что его переманила твоя бабушка!

– Она бы никогда так не сделала!

– Не сделала? Да она сто раз такое вытворяла! Она же отдавала людям фиалки почти даром. Конечно, они шли к ней.

– Покупатели шли к бабушке, потому что у нее были прекрасные фиалки.

– У меня ничуть не хуже. Сорта те же, цветут обильно, розетки выставочные. Но я хочу получать за свою работу достойное вознаграждение! А твоей бабушке, похоже, хватало ее пенсии!

Полина молчала. В словах этого «дяди Сережи» было кое-что, похожее на правду. Бабушка и впрямь никогда не гналась за ценой. Если человеку нравилась фиалка, имеющаяся у бабушки в наличии, то фиалка уходила к новому владельцу по сходной, а зачастую чисто символической цене.

– А последняя история, которая окончательно вывела меня из себя! Это же надо было мне так нагадить! Ценой немыслимых ухищрений я сумел добыть необычайно редкий и ценный сорт. «Золото Рафаэля». Слышала?

Полина кивнула головой.

– За ним гоняются коллекционеры всего мира. Сорт уникальный, стоит очень дорого, и мне пришлось порядком потратиться, прежде чем я заполучил себе маточное растение. Думал, все! Дело сделано! Теперь буду продавать листики и деток и на ближайшие годы не буду знать финансовых трудностей. И что же я узнаю? Твоя бабушка вывела сорт, который просто один в один – это «Золото Рафаэля», только деток дает с листа не одну штуку, а десятки, плодится, как безумный, никогда ничем не болеет, да еще к перепадам температур стоек и цветет без досветки! И какой сорт, скажи мне, предпочтут купить люди? Тот, который одна сплошная головная боль и морока? Или тот, который стоит копейки, да еще и никогда ничем не болеет?

– Конечно, покупатели проголосовали бы рублем за «Полечку».

– Но я не мог этого допустить! Я уже понес затраты, и немалые. Я должен был их хотя бы окупить. Но если бы на рынке появилась «Полечка», то мне пришлось бы забыть о своем проекте. Да, «Золото Рафаэля» стоит дорого. Но так я и хотел за свой товар достойную оплату. А твоя бабушка частенько раздавала фиалки просто так, даром! Какой тут может быть бизнес, если по соседству с тобой живет конкурент, который сбивает цену в два, в три, а то и больше раз!

– Но бабушка же не знала, что наносит вам убыток.

– Не знала? Все она прекрасно знала! Я просил передать ей через знакомых, потом лично несколько раз встречался с ней. Сначала пытался дружить, потом начал разговаривать жестко. Нет, все было зря! Старуха была упряма, словно осел. Твердила, что фиалки – они живые, что их нельзя считать товаром. Что это волшебство, которое Господь в своей неизмеримой милости подарил нам. Такое упрямство заслуживало наказания!

Он произнес эту фразу с такой ненавистью, что Полину как ударило.

– Так это вы довели бабушку до сердечного приступа! Вот что за мужчина сидел с ней на скамейке в парке! Это были вы! И вы запугали бабушку! Наговорили ей гадостей! Вот почему ей стало плохо!

– Да какая разница, почему ее хватил удар. Даже если я и был с ней в этот момент рядом, я ее не убивал!

– Но вы ничего не сделали, чтобы ей помочь! Вы ушли, оставили ее одну, когда можно было бы вызвать врачей и спасти бабушку!

– Ты с ума сошла? Чтобы она поправилась и вновь начала бы вредить моим делам? Никогда!

– Значит, это правда, – прошептала Полина, чувствуя, как все ее тело наполняет густая тягучая ненависть к этому человеку.

Она-то лишь предполагала, что сказанное ею окажется правдой. А оказывается, этот тип и впрямь желал ее бабушке смерти. Пока бабуля синела и задыхалась, корчась на скамейке, этот человек стоял рядом и упивался тем, что видел.

Казалось, еще мгновение, и ненависть хлынет из Полины, затопит собой все вокруг. Хотелось завизжать, хотелось вцепиться этому гаду в волосы, расцарапать все его холеное лицо, стереть с него высокомерное выражение. Но Зинаида Игоревна была начеку. И когда Полина ринулась на врага, дорогу ей загородила именно соседка.

Она сильно толкнула девушку назад и еще прикрикнула на нее:

– Не смей! Будь там, где сидишь!

– А вы… – развернулась к ней Полина. – Вы! Вы просто воровка! Вы украли серьги у моей бабушки!

Зинаида Игоревна оскорбилась:

– Что? Да как ты смеешь! Эти серьги подарил мне Сергей Анатольевич! Это его подарок!

– А он украл их у бабушки! Да, да! Не смотрите так на меня. Эти серьги из комплекта дяди Постригача. Там есть еще и кольцо. Дядя Постригач, который любил бабушку, незадолго до ее смерти отважился приехать к ней с предложением руки и сердца. Но в последний момент снова струсил, серьги подарил, а кольцо так и не решился. Кольцо он отдал мне. Вот оно!

И Полина подняла вверх связанные руки.

– Смотрите, я не вру! Вот кольцо, которое мне сегодня дал дядя Постригач. И посмотрите на свои серьги. И кольцо, и серьги сделаны рукой одного мастера. Это видно даже неопытному дилетанту.

Но Зинаида Игоревна возмутилась еще сильней:

– Полина! Как ты можешь!

– Я? Что я могу?

– Мало того что ты каким-то образом украла это кольцо у Сергея Анатольевича, так ты еще смеешь обвинять этого благородного человека!

Полина чуть не задохнулась от злости.

– Кто благородный? – завопила она, придя в себя. – Он? Оставивший мою бабушку умирать на скамейке? Он, забывший вызвать ей врачей, но не забывший вынуть у умирающей бабушки дорогие серьги из ушей! Это же те серьги, которые он и презентовал вам! Это они! Вы можете мне не верить, но дядя Постригач врать не станет. Если он говорит, что подарил бабушке серьги и она сразу же их вдела в уши, значит, так оно и было. Но когда мы нашли бабушку, у нее в ушах никаких серег не было.

– Их мог снять кто угодно.

– А как бы они потом попали к вашему любовнику? Это же он их вам подарил.

И так как Зинаида Игоревна молчала, Полина воскликнула:

– Он! Он! Можете даже не отвечать. Серьги вы получили в награду за вашу хорошую работу! За кражу «Полечки»!

– Замолчи.

– Как вы могли? Вы что забыли, моя бабуш-ка – это ваша лучшая подруга!

– Нет, – возразила Зинаида Игоревна. – Я общалась с ней исключительно по просьбе Сергея Анатольевича. Никогда не стала бы близко сходиться с этой пустой особой. С ней же невозможно было о чем-нибудь поговорить. Ее ничего не интересовало. У нее голова была забита только одним – ее фиалками.

– Возможно, бабушка была человеком увлеченным. Но вы еще хуже! Приходили к нам, звали бабушку к себе, притворялись ее подругой, а сами наушничали вот ему, главному врагу моей бабушки!

– Не смей оскорблять Сергея Анатольевича. Вы обе и волоса с его головы не стоите. Да что там волоса, стриженого ногтя!

– Вы сумасшедшая! Простите, что я так с вами говорю, но вы явно сошли с ума. Ваш любовник сознательно запугивал и доводил мою бабушку до сердечного приступа. А вы ему в этом помогали. Вы с ним оба преступники, вот кто вы такие!

– Не смей так говорить! Твоя бабушка умерла бы и без нашего участия. Сердце у нее было изношенное и слабое.

– Но вы помогли, ускорили ее конец!

– Мы не убийцы, не пытайся нас очернить.

– Да, вы только воры! Украли «Полечку» у бабушки. А потом начали торговать ее листиками и детками, выдавая их за «Золото Рафаэля»! Я сама купила у вас сегодня листик за три тысячи рублей!

– Очень кстати, – оживился Сергей Анатольевич. – И где он?

– В кармане.

Сергей Анатольевич быстро обыскал куртку, нашел листик и заботливо его погладил.

– Помялся чуть-чуть. Но ничего, я его отпою и продам еще раз.

– Вор! – взвизгнула Полина.

– Я ничего не крал!

– Правильно! Это сделала для вас ваша сообщница!

– И я не крала! Твоя мама сама отдала мне горшочек с «Полечкой».

– Потому что вы сказали, что это просьба покойной бабушки. Вы ее обманули!

– Вы меня тоже обманули! Я пришла к вам по-хорошему, попросила «Полечку». А вы что сделали?

– Что?

– Всучили мне вместо «Полечки» никуда негодную фиалку. Фиолетовую с простыми цветами. Сергей Анатольевич напрасно промучился с ней целых полгода, дожидаясь, когда она зацветет. А когда цветок зацвел, то выяснилось, что он не имеет ничего общего с «Полечкой». Обманщицы! Воспользовались моей наивностью. Переклеили на горшок с ненужной фиалкой этикетку «Полечка» и вручили ее мне! Аферистки! Мошенницы!

Она так возмущалась, словно и впрямь считала родных Полины и ее саму в чем-то виноватыми перед ней. Определенно, в голове у Зинаиды Игоревны творился форменный кавардак. Но зато у Полины в голове окончательно прояснилось.

– Так вот для кого вы старались. Вот куда вы отнесли «Полечку»! А дядя Постригач тут был совсем ни при чем. К нему вы и не ходили! Вы мне про него просто соврали!

И внезапно Полине стало смешно. «Полечка»-то оказалась совсем не «Полечкой». Можно себе представить разочарование преступника, когда он в течение года растил, холил и лелеял совсем ненужную ему фиалку. Наверное, настриг с нее листиков, нарастил с них деток, думал, что сказочно обогатится, когда она зацветет, и вдруг такой облом! Фиалка зацвела, но совсем не по сорту. Никакой «Полечки» там и близко не было, а была простенькая фиолетовая фиалочка, каких миллионы.

Наверное, под конец бабушка начала о чем-то догадываться насчет Зинаиды Игоревны. И уже не так доверяя своей «подруге», бабушка постаралась обезопасить свою любимую «Полечку». Пересадила ее в другой горшочек, а в прежний устроила простенькую фиалочку из числа сеянцев, подлежащих выбраковке. Наверное, выбрала из тех, кто туго цветет или у кого листва похожа на листву «Золота Рафаэля». А ничего не понимающая в фиалках Зинаида Игоревна схватила то, что ей дали, и оттащила добычу своему обожаемому Сергею Анатольевичу.

Тот от радости тоже потерял голову, перепроверять, что же ему принесли, даже не стал. Сразу дал объявление – анонс о продаже листиков и деток, собрал деньги по предоплате и стал ждать, когда же добытая с таким трудом фиалка расцветет. Ждать пришлось целых полгода. И каково же было разочарование проходимца, когда он увидел, что сообщница принесла ему совсем не то, что нужно.

Кажется, теперь Полина понимала происхождение застаревшего фингала под глазом у Зинаиды Игоревны. Не привыкший сдерживать свои чувства, Сергей Анатольевич выместил злобу на безответной любовнице. Другая бы на месте Зинаиды Игоревны призадумалась, стоит ли продолжать отношения с этим человеком, но эта старая дура лишь крепче привязалась к своему мучителю и пожелала служить ему еще лучше. Раз «Полечка» оказалась не той, нужно было раздобыть для любовника ту самую.

– И кто из вас побывал у меня дома вчера? Кто устроил погром в цветочной моей бабушки? Или вы побывали там оба?

Полина уже знала правдивый ответ на свой вопрос. Но она хотела, чтобы злодейка сама бы во всем призналась.

И Зинаида Игоревна не стала тянуть с этим делом.

– К тебе приходила я.

– Вы нашли среди фиалок «Полечку» и забрали ее. Вам было нетрудно найти ее в этот раз. Ваш сообщник снабдил вас фотографией отличного качества, которую вы и потеряли на месте преступления. А спугнул вас Петер, который пришел к нам в квартиру, имея в виду свою собственную цель. Но наткнулся он на вас!

– Этот парень явился так невовремя! Я уже нашла «Полечку», сравнила ее цветение с фотографией, убедилась, что на этот раз это точно она, и приступила ко второй части плана.

– Стали громить и крушить все, что попадалось вам под руку.

– Я немножко увлеклась, было шумно, я не услышала, как этот мальчишка заглянул в комнату. Когда обернулась, он уже таращился на меня в оба глаза.

– И вы его ударили!

– Я хотела уйти. Но он пытался меня задержать. Схватил меня. Что мне оставалось делать? Я толкнула стеллаж, тот упал и ударил этого типа по голове. Я не хотела крови, но если уж так получилось, то меня это даже устроило.

– Ну да, конечно, – ехидно произнесла Полина. – Если человек вам мешает, от него надо избавиться. Очень удобная позиция и, главное, такая благородная!

– А ты молчи! Молчи, если ничего не понимаешь! Мой мужчина нуждался в моей помощи. И я ему помогала!

– Хорошо же он вас за это отблагодарил. Подарил серьги, украденные у умирающей женщины! Ничего более гнусного мне в жизни своей слышать не приходилось. Вы оба просто омерзительны! И вы, и ваш любовник. И я буду очень рада, когда вас обоих посадят за решетку!

Зинаида Игоревна усмехнулась.

– Посадят? Ты так в этом уверена?

И такое в ее глазах в этот момент всплеснулось, что Полина даже похолодела. Что она делает! Зачем говорит такие вещи? Ведь эти двое запросто прикончат ее! И никто на всем белом свете не будет знать, что случилось с бедной маленькой Полиной! И что было делать? Одна против них двоих, у Полины попросту не было шансов. Оставалось лишь тянуть время, надеясь, что случится чудо и Полину кто-нибудь спасет.

Превозмогая отвращение, Полина обратилась с вопросом к Сергею Анатольевичу:

– Но как вы не заметили, что первая «Полечка» была вовсе никакой не «Полечкой»?

Тот ответил неожиданно охотно:

– Листва была похожа. Форма розетки. Твоя бабушка отлично разбиралась в фиалках. Она знала, как выглядит «Золото Рафаэля». Вот и постаралась подобрать для подставы такое растение, которое отличить от настоящего было бы невозможно.

– А что, «Полечка» и «Золото Рафаэля» и впрямь так похожи?

– Невероятно! Твоя бабушка сама была поражена таким сходством. Она знала, что у меня есть маточный куст «Золота Рафаэля», единственный во всем городе. И она попросила меня показать мне растение. Сказала, что хочет понять, насколько ее «Полечка» похожа. Потом она показала мне свою «Полечку», и я понял, что пропал. «Полечка» твоей бабушки не только один в один повторяла все лучшие качества «Золота Рафаэля», но и превосходила его по очень многим параметрам. Твоя бабушка не скрывала, что проводит последние испытания своего нового сорта и в самое ближайшее время выставит его на всеобщее обозрение.

– Для вас это был провал.

– Это были гибель и разорение. Я отдал за «Золото Рафаэля» столько денег, что вынужден был влезть в долги. А чем бы я стал их отдавать? «Полечка» вмиг стала бы всенародной любимицей. Никто даже не захотел бы брать «Золото Рафаэля» с его многочисленными капризами. И я решил, что «Полечка» должна исчезнуть. Должна остаться лишь одна фиалка с заданными параметрами, и этой фиалкой будет мое «Золото Рафаэля».

– Но потом вы подумали, сорт «Золото Рафаэля» труден в размножении, капризен, он не всем подходит, потому что не у всех имеется желание ухаживать за привередой. Вы не сможете получить с него большого навара. А вот с «Полечкой» запросто. В разведении она плодовита. В содержании идеальна. Цветы и листва у нее один в один как у «Золота Рафаэля». Даже продвинутый специалист не отличит. Так почему бы не воспользоваться ею в своих интересах, выдав один сорт за другой!

– Эта мысль посетила меня сразу после ухода вашей бабушки. Но я понимал, если я начну просить ее уступить мне права на «Полечку», то ничего путного из этого не выйдет. Добром старушка мне ее не уступит.

– И вы принялись запугивать бабушку. Стали угрожать нам – ее близким. Из-за вас она жила в постоянном страхе, из-за вас у нее случился этот приступ!

– Все случилось из-за ее принципиальности. Не будь ваша бабушка такой упрямой, все можно было бы решить мирным путем. Но ей пришла охота встать в позу. Я сделал ей предложение, она не согласилась. Я настаивал, она отказывалась. Я был на грани разорения. Мой сорт «Золото Рафаэля» упорно не желал давать потомство, а потом и вовсе погиб. В одну ночь его не стало! Все мои чаяния, все мои надежды, да что там надежды, все мои вложения в этот сорт погибли!

– И вам оставалось только одно: любым путем заполучить «Полечку» и выдать ее деток за деток от «Золота Рафаэля», которых вы уже распродали по предоплате.

– Я должен был либо вернуть деньги клиентам, либо предоставить товар. Иначе я был бы разорен! Что мне оставалось делать? Я был на грани отчаяния! Но, к счастью, ваша бабушка умерла.

– К счастью..! – невольно вырвалось у Полины.

– К счастью для меня, – уточнил Сергей Анатольевич. – Да, то, что являлось горем для вас и вашей семьи, было счастьем для меня. Потому что смерть хозяйки открывала мне путь к «Полечке». Сорт еще не был ею зарегистрирован, он не был известен широким кругам. Несколько человек, которые про нее знали, роли не играли. Мне нужно было всего лишь взять фиалку и принести ее к себе домой. И дальше уже размножать, размножать и размножать! Путь к богатству и процветанию был бы мне проложен!

Полина слушала и не верила своим ушам. Как спокойно этот тип рассуждает о проделанных им подлостях и мерзостях. Ни капли раскаяния. Какое там раскаяние, он же восхищается самим собой!

– У меня был помощник, моя верная и преданная мне Зинаида. Она пришла к вам домой и потребовала отдать ей «Полечку». Мы рассчитывали, что твоя мама, мало интересующаяся чем-то, кроме своей работы, не имеет ни малейшего представления о ценности этого сорта.

– Мама тут ни при чем. Бабушка не любила загружать близких своими проблемами. Предпочитала все неприятности держать в себе.

– Так или иначе, но наша с Зинаидой догадка оказалась правильной. Твоя мама спокойно отдала Зинаиде фиалку, которую мы считали «Полечкой». Но только считали! На деле это оказалась полнейшая несуразица! Когда она расцвела, я был готов рыдать или убить кого-нибудь!

При этих словах кавалера Зинаида Игоревна как-то странно потупилась и поднесла руку к лицу, где возле глаза все еще можно было видеть желтизну от сходящего синяка. Видимо, права была догадка Полины. Когда любовник Зинаиды переживал приступ разочарования и злобы, тогда же у Зинаиды Игоревны и появился ее замечательный фингал под глазом. Но даже это не вразумило женщину. Не открыло ей уцелевшего глаза на любимого. Нет, Зинаида Игоревна продолжала боготворить своего любовника. И она была готова ради него на все.

– Я сказала, что снова схожу к вам домой! Сказала, что найду там «Полечку»! Она никуда не могла деться! Она была там, просто в другом горшке!

– А если бы вы ее снова не узнали?

– Во-первых, я дал Зинаиде прекрасную фотографию, – важно заявил Сергей Анатольевич. – Настолько прекрасную, что даже такая законченная дура и то не смогла бы теперь перепутать.

Полина с любопытством покосилась на Зинаиду Игоревну. Как она отреагирует на данную ей любимым мужчиной характеристику? Но Зинаида Игоревна не только молча проглотила оскорбление, но еще в ее глазах появилось виноватое выражение. Как же, ведь она посмела разочаровать своим поступком такого замечательного мужчину. Еще немного, и Зинаида Игоревна сама принялась бы наказывать саму себя. Видимо, Зинаида Игоревна полностью попала под влияние своего кавалера.

Никогда не влюблявшаяся, прожившая всю жизнь одна старая дева втюрилась по уши в этого человека, оказавшегося мерзавцем и использующего любовницу в своих целях. Более того, Полина была уверена, что и в любовники к Зинаиде этот тип втерся исключительно из желания быть ближе к коллекции бабушки и к ее «Полечке» в частности.

– А во-вторых, – продолжал этот новоявленный мачо, – я понимал, что ваша бабушка была опытным фиалководом, а все прочие члены ее семьи – полнейшие дилетанты.

– Это-то тут при чем?

– Ваша бабушка не позволяла фиалкам цвести просто так, берегла их силы для выставочного цветения. Поэтому в течение года она выламывала цветоносы у тех фиалок, которые не планировала выставлять. А вы с сестрой до такого бы не додумались. Значит, был шанс найти «Полечку» еще в цвету. И тут бы уж и слепой не перепутал. Второй такой яркой желтой фиалки с фиолетовой рюшкой в мире не найти!

Вот, значит, как было дело. Что же, он был прав. Сначала Полина даже не замечала отсутствия «Полечки». Потом ей стало казаться, что она видела ее желтые цветки с яркой фиолетовой каймой где-то среди других цветов. Но их было так много, а времени так мало, что девушка особенно не присматривалась, кто из фиалок и где стоит.

Но выходит, что Полина не ошибалась. Все полгода после бабушкиной смерти ее «Полечка» оставалась дома. И это несмотря на то, что сразу после известия о смерти бабушки Зинаида Игоревна прямой наводкой полетела к ним, чтобы забрать «Полечку». Но то ли бабушка-покойница сумела предвидеть такое развитие событий, то ли просто случайно перепутала горшочки из-за возникшей у нее в последнее время рассеянной задумчивости. Задумчивость была вызвана наглыми и настойчивыми требованиями Сергея Анатольевича не показывать «Полечку» на ближайшей выставке, а еще лучше вовсе отдать цветок ему.

Видимо, бабушка подозревала, что Сергей Анатольевич способен пойти на крайние меры. И «Полечка» оказалась в горшочке от совсем другой фиалки. А другая фиалка оказалась в ее горшочке. Без своих цветоносов фиалки были почти неразличимы. Даже специалист не понял, кто из них кто. А уж мама, которая в фиалках разбиралась еще меньше Полины, даже не стала и пытаться. Она попросту сунула Зинаиде Игоревне стоящий на почетном месте горшочек с нужным названием. Зинаида вернулась с добычей к любовнику, получила от него похвалу, и мерзавцы стали ждать, когда фиалка расцветет.

А вот когда она расцвела… Вот тут-то и начались события, послужившие основой для всей истории. В страшной досаде Сергей Анатольевич сразу же кинулся к своей любовнице. В порыве чувств наговорил ей много неприятного, даже поднял на нее руку. Но полностью порабощенная им Зинаида Игоревна даже не думала обижаться. Напротив, она считала, что любовник прав, она провинилась, принесла ему не ту фиалку, срочно надо исправлять ситуацию.

Ключи от квартиры сестер у Зинаиды были, она позаимствовала их еще на поминках. Взяла с задней мыслью, а вдруг еще пригодятся? Вдруг любимому мужчине приглянется еще какая-нибудь фиалочка из коллекции соседки? Тогда она сходит и принесет ему. И ведь пригодились ключики-то! Когда Сергей Анатольевич навешал любовнице оплеух, та быстренько сообразила, как ей исправить ситуацию и вновь заслужить расположение своего горячо любимого хама.

И все бы у нее прошло гладко. Зинаида Игоревна улучила момент, когда ни Веры, ни Полины не было дома, и спустилась вниз к ним за фиалкой. Одного не учла Зинаида Игоревна. Не учла она появления в квартире пастора Петера. И вот это стало самым серьезным просчетом мошенницы за все время.

Глава 16

И Полина решила припугнуть этих двоих, а заодно отвлечь их внимание от своей персоны.

– Плохи ваши дела! – выпалила она. – Человек, на которого вы напали, умер в больнице.

Бог да простит ей эту ложь! Пусть пастору не станет от нее хуже! А вот, судя по выражению лица Сергея Анатольевича, это стало для него новостью. Но он быстро сориентировался и привычно обвинил во всем любовницу.

– Чертова идиотка! – обрушился он с проклятиями на безмолвную Зинаиду Игоревну. – Проклятая кретинка!

При этом он не забыл и про Полину, пригрозив, что если она вздумает встать со стула или заорать, то он заткнет ей рот кляпом.

Потом повернулся к любовнице и зло произнес:

– Теперь ты! Во что ты меня втянула? Ты сказала, парень просто оглушен!

– Я не знаю! – залепетала перепуганная женщина. – Я не виновата! Он появился так неожиданно! Я даже не успела отреагировать.

– Ты должна была забрать фиалку и уходить!

– Я и забрала. Искала ее вдоль рядов, нашла, взяла… Но тут пришел он. Он пытался меня схватить. Я уклонилась. И стеллаж… он упал на него. Я не знаю, как это получилось!

– Ну а, с другой стороны, может, это и хорошо, что он умер, – задумчиво произнес мужчина. – Парень тебя видел, мог тебя выдать. Вот только вдруг он пришел перед смертью в сознание? Вдруг он описал полиции твою внешность?

Но Зинаида Игоревна засмеялась:

– Нет, этого нам бояться не нужно.

– Почему?

– Я была в маске.

– Ты пошла на дело в маске? Ты совсем чокнулась? Напялила себе на голову черный чулок и в таком виде разгуливала с этажа на этаж? Тебя же могли увидеть! Маска на лице – это очень подозрительно.

– Не бойся, милый. Это была косметическая маска с водорослями. Цвет у нее очень темный, почти черный. Я хотела быть красивой перед встречей с тобой, выкрасила волосы, наложила маску…

– Еще не лучше! Зачем тебе понадобилось разгуливать с намазанной мордой по лестнице?

– Но как же быть? Ты позвонил, требовал ускориться. А маска уже была у меня на лице.

– Смыла бы ее!

– Она же страшно дорогая! – возмутилась Зинаида Игоревна. – И потом ты так меня накрутил, что я себя не помнила. Едва положила трубку, как сразу же побежала, ног не чуя под собой. Ты же умеешь быть таким убедительным. У тебя дар прирожденного оратора, дорогой.

– Да, это есть отчасти, – буркнул Сергей Анатольевич. – Ладно, в итоге все получилось даже к лучшему. Этот парень не мог разглядеть под маской твоего лица, значит, и его показаний мы можем не опасаться. Умер и умер. Лучше скажи, что мы будем делать вот с нею?

И он взглянул на Полину.

– Она слишком много знает. Если примется болтать, может получиться нехорошо.

– А я молчать не буду! – подтвердила Полина. – Я все про ваши делишки расскажу! Можете не сомневаться.

– Вот видишь, – повернулся к любовнице мужчина. – Вся моя затея с подменой «Золота Рафаэля» на «Полечку» может провалиться. Не говоря уж о том, что девчонка знает, что это ты убила того парня. Зинаида! Что будем делать?

– Но я…

– Не нарочно, но убила. А это уголовный срок. Ты готова сесть за это в тюрьму?

– Ни за что!

– Тогда нам с тобой нужно как-то заставить ее молчать.

И преступник кивнул в сторону Полины.

– Зинаида, – обратился он вновь к любовнице, – скажи, а могла бы ты ради меня…

– Ради тебя я готова на все!

– Не перебивай. Скажи, ты готова ради меня пойти на убийство?

Зинаида Игоревна медлила лишь мгновение.

– Да! – выпалила она, преданно глядя на своего мужчину. – И я тебе это уже доказала. Тот парень, на которого я уронила стеллаж, он умер. Ты сам это слышал.

– Это была случайность. Ты же не хотела его убивать.

– Не хотела.

– А я имею в виду, могла бы ты убить специально.

– Специально?

Теперь Зинаида Игоревна заколебалась.

– Ради меня! – подсказал ей любовник.

И она снова встрепенулась.

– Ради тебя – да! Да, я готова на все!

– Даже убить человека?

– Да!

– Женщину?

– Да!

– Девушку?

– Д-да…

Кажется, Зинаида Игоревна начала понимать, к чему клонит ее любовник, потому что взглянула она на Полину как-то виновато.

Но долго колебаться не стала и воскликнула:

– Да, я готова!

– Вот и отлично, – произнес Сергей Анатольевич, вид у него был удовлетворенный. – Тогда я выйду, а ты начинай.

– Что? – растерялась Зинаида Игоревна. – Прямо тут? И сейчас?

– А когда? Стоит нам выпустить девчонку, как она побежит в полицию. Доложит, кто убил того парня. Расскажет, кто украл серьги, фиалку. Меня не тронут, я лично ни в чем не замешан, но я тревожусь за тебя, моя дорогая, моя любовь!

Несмотря на угрожавшую ей лично опасность, Полина не могла не возмутиться поведением этого человека. Поглядите-ка на него! Сам впутал любовницу в свои грязные дела, желая остаться чистеньким, а теперь же еще и лицемерно сокрушается, как же так, мол, вышло, что она вся… извините, очень плохо пахнет, а он такой, весь в белом и стоит в сторонке.

Но у Зинаиды Игоревны совсем, похоже, поехала крыша. Она не замечала явных несоответствий в словах своего любовника. Женщина смотрела на него, словно загипнотизированная. И в ее глазах даже появились слезы счастья.

– Дорогой, ты так меня любишь! Так обо мне заботишься!

– Я и дальше буду продолжать заботиться о тебе, – вкрадчиво подтвердил этот жулик.

– Никто никогда не делал столько для меня.

Тут Полина уж не выдержала.

– И что он там для вас делает? – воскликнула она. – Пока что это вы для него стараетесь! Фиалку украли! Бабушку помогли довести до смерти. Хорошего человека стеллажом придавили! А что он вам? Украденные у моей бабушки серьги подарил? Так это лишь потому, что он трус и побоялся снести их в ломбард! Думал, что мы уже заявили об их пропаже! А так бы он мигом их продал, про вас бы и не вспомнил! Да будет надо, он их у вас заберет! Отрезвитесь вы хоть на миг!

Но Зинаида Игоревна и не думала прислушиваться к голосу разума. Вместо того, чтобы разочароваться в своем любовнике, она набросилась на Полину:

– Замолчи! Замолчи, немедленно! Он любит меня! Всегда будет рядом! Мы поженимся! Сережа будет заниматься фиалками, а я… я займусь разведением кактусов! Мы с ним съедемся, станем жить вместе в одной квартире! Или в доме!

Судя по выражению лица Сергея Анатольевича, эти планы его любовницы были ему и неизвестны, и, что более важно, неприятны. Но он быстро овладел своими чувствами, рассудив, что опасность стать мужем Зинаиды Игоревны куда отдаленней, чем опасность быть разоблаченным сейчас Полиной. Если бы он лучше знал Зинаиду Игоревну, он не был бы так самоуверен. Но Сергей Анатольевич, похоже, относился к разряду людей, склонных замечать лишь свои собственные желания и следовать лишь своим собственным устремлениям.

– Постарайся, чтобы не было крови, – деловито распоряжался он. – Тогда мы перенесем ее тело к ней домой и устроим что-нибудь вроде взрыва бытового газа или пожара. Так будет даже лучше, в огне пропадут последние улики против тебя, которые еще могут оставаться в их квартире.

Зинаида Игоревна послушно кивала головой, но в глазах у нее все же притаился страх.

– Не знаю, получится ли у меня, – пробормотала она. – Все-таки девочка выросла у меня на глазах.

– Ты должна решить, кто для тебя важней. Эта пустоголовая соседская девчонка или я – мужчина всей твоей жизни. Или я что-то неправильно понимаю?

– Ты все понимаешь верно.

– Свое счастье нужно заслужить, – наставительно произнес Сергей Анатольевич. – Это ты понимаешь?

– Понимаю.

– Ну, так и действуй! Я буду ждать в соседней комнате.

И вышел. А Зинаида Игоревна оглядела комнату в поисках подходящего орудия для убийства. Взяла в руки подушку, помяла ее. Глядеть на Полину она избегала.

– Предупреждаю, я буду кричать.

Зинаида Игоревна неумолимо приближалась. Полина похолодела. Господи, ну и дела! Да ведь соседка и впрямь намеревается ее придушить!

– Зинаида Игоревна, я пошутила, – торопливо произнесла Полина. – Не умирал тот парень. Жив он. Лежит в больнице, приходит в себя. Вы не убийца. Никто вас не осудит и в тюрьму не отправит.

– Я тебе не верю. Зачем ты все это затеяла, Полина? Зачем ты начала расследование? Это же так опасно!

– Да, но я как-то не ожидала, что опасность будет исходить именно от вас, – пробормотала Полина, не сводя глаз с подушки, которую Зинаида Игоревна и не думала выпускать из рук.

– Ты не понимаешь, я не могу потерять этого человека. Он для меня стал всем! Он такой… такой… Замечательный!

– Он вас просто использует в своих целях. Вы же умная женщина, вы не можете этого не понимать.

– Пусть так. Пусть использует. А я использую его. Все мы в конечном счете используем друг друга. Что же в этом плохого?

– Плохо то, что у вас игра идет в одни ворота.

– Не смей так говорить! И потом, даже если это и правда, я все равно готова даже на такие отношения. И потом Сережа изменится. Когда мы станем с ним жить вместе, когда мы поженимся, я сумею его переубедить, сумею перевоспитать его.

– Зинаида Игоревна, будьте реалисткой. Этот человек думает только о себе. Вы просто делаете для него всю грязную работу. Уверена, когда он в первый раз заполучил от вас «Полечку», то надолго исчез!

Зинаида Игоревна слегка смутилась, но пыталась оправдать своего любимого:

– У него было много дел.

– Ну да, конечно! Не врите вы хоть самой себе. Этот тип исчез с вашего горизонта, потому что думал, что получил от вас то, что ему нужно, и не собирался тратить на вас свое время! А когда он понял, что вы принесли ему не ту фиалку… О! Тут вы снова стали ему нужны! Вспомните, все так и было! Сергей исчез на целых полгода и лишь после неудачи с первой «Полечкой» вновь вспомнил про вас и вернулся к вам.

Полине показалось, что соседка прислушивается к ее словам. Но все испортил Сергей Анатольевич, который в этот момент заглянул в комнату.

– Все еще возишься? – недовольно спросил он. – Что так долго?

– Знаешь… мне кажется, я не смогу этого сделать.

– Что? – взвизгнул мужчина. – Да что ты придумываешь! Ты – жалкая, трусливая гусыня! Ничтожество! Никчемная тварь! Немедленно сделай это! Сделай, кому я сказал!

Зинаида Игоревна шагнула.

– Шаг! Еще! Быстро!

Женщина дернулась вперед.

– Давай! Живей! Двигайся!

Словно робот, женщина пошла вперед. Подушка в ее вытянутых руках подрагивала. Наверное, и сами руки у женщины тоже дрожали. Но Полине было все равно. Она понимала, подстрекаемая любовником соседка все-таки решилась на крайние меры. От этого Полине стало так горько, что слезы потекли у нее из глаз.

И в тот момент, когда подушка уже коснулась лица Полины, закрыла его и стала давить, лишая легкие воздуха, а тело кислорода, окно балконной двери разлетелось на тысячи осколков. Они пронеслись, оставляя на лицах и руках кровавые метки. И единственный, кто остался в выигрыше, была Полина. Ее-то лицо в это время закрывала подушка!

Зинаиду Игоревну оттащили. Ее любовника скрутили. И Полина смогла взглянуть на своих спасителей, суетящихся вокруг нее.

– Долго же вы тянули, – попеняла она Саше с Женей, которые распутывали на ней веревки. – Я видела ваши физиономии на балконе еще четверть часа назад. Чего вы ждали?

– Надо было дождаться, когда эти двое начнут тебя убивать.

– Чтобы уж наверняка их сцапать.

– Чтобы наверняка, вам нужно было тогда уж дождаться, когда они меня совсем прикончат, – сердито возразила Полина. – Вот тогда бы это был стопроцентный верняк! Тогда вы еще рано появились!

– Не дуйся, Полинка, – сказал Женя, освобождая девушку от последних веревок. – Все же прошло хорошо.

– Никакой опасности твоей жизни не угрожало, – подхватил Саша. – Мы наблюдали за каждым движением этих двоих и сразу же пришли тебе на помощь, когда это стало нужно.

– Вам бы посидеть на этом стуле со связанными руками и подушкой на лице, не так бы запели, – проворчала Полина.

Но долго сердиться она не могла, слишком была любопытна, и Полина спросила:

– Как вы узнали, где я?

– Ну ты даешь! – восхитился Женя. – Ты же сама мне об этом сказала! Помнишь, ты мне позвонила и сказала, что следишь за продавцом листиков и что он, похоже, приехал к тебе в гости.

Только сейчас Полина вспомнила, как звонила Жене за советом и как тот запретил ей даже приближаться к подозрительному типу.

– Надо мне было тебя слушаться.

– Что сделано, того не воротишь. Хорошо, что все закончилось благополучно.

– А как ты встретился с Сашей?

– Он мне сам позвонил. Предложил свою помощь, сказал, что догадывается, кто побывал у вас с Верой в квартире. Мы пересеклись с ним по дороге и сразу поехали к тебе.

– Да? – удивилась Полина, взглянув на Сашу. – Ты догадывался, что к нам приходила Зинаида? А как?

– Помнишь, когда мы с Бароном были у тебя, то пес вел себя странно. У него шерсть встала дыбом, и он так тяжело дышал.

– Ты еще обратил на это внимание и сказал, что такое с твоей собакой случается при визите к ветеринару.

– И тогда же я спросил, не бывал ли какой ветеринар у вас в доме в последнее время?

– А я тебе сказала, что нет. У нас знакомых собачьих докторов не имеется. И вызывать их к себе надобности не было.

– Но зато у вас в числе близких знакомых имелась Зинаида. А она работает в ветеринарной клинике. Нет, она по образованию не ветеринар, я это проверял. Но она работает в ларьке, где продают собачьи лекарства. Он находится на территории лечебницы, и этого было достаточно, чтобы Зинаида и сама пропахла бы ветеринаркой и к вам в квартиру на своей обуви принесла бы этот запах.

– Какой же Барон молодец! – обрадовалась Полина. – Сразу смекнул, кто у нас побывал дома. И ты, Саша, тоже молодец! Сообразил, что Зинаида совсем не та, кем хочет казаться. Но как ты решил ее проверить?

– Это была лишь моя догадка. На одном ее основании сегодня мы с Женей не стали бы штурмовать квартиру Зинаиды. Мало ли, откуда ее запах мог появиться у вас в квартире. Она же ваша соседка, подруга вашей бабушки, могла заглянуть.

– Нет, после похорон бабушки Зинаида к нам не приходила. А зачем ей? «Полечку», или, как она думала, что «Полечку», она уже забрала. Мы стали ей неинтересны. А потом я сама к ней приперлась. Вздумала жаловаться на то, что кто-то разгромил бабушкину цветочную комнату! Ей! Жаловаться!

Саша кивнул Полине и продолжил:

– Тебе очень повезло, что Женька такой упрямый. Он сразу, как мы приехали к тебе, начал звонить в твою дверь. Кричал, шумел, переполошил соседей, которые и выскочили на лестницу. Одна из них и вспомнила, что видела, как ты заходишь к Зинаиде Игоревне.

– Мы позвонили тебе на трубку, но ты не ответила, – добавил Женя. – А потом та же соседка вспомнила, что после тебя к Зинаиде зашел какой-то мужчина. Интеллигентного вида, уже в возрасте. По описанным приметам мы поняли, что это тот самый продавец фиалок. И поняли, что ты угодила в ловушку.

– А как вы очутились на балконе у Зинаиды?

– Через соседнюю квартиру забрались. Ее владельцы были настолько любезны, что согласились пропустить нас через свой балкон. Да еще и страховали нас, пока мы по гладильной доске перебирались с одного балкона на другой.

– Рискуя жизнью, между прочим!

– Ты должна хорошенько поблагодарить этих людей. Если бы не они, еще неизвестно, чем бы для тебя могло все закончиться.

Полина поежилась. У нее перед глазами до сих пор стояло лицо Зинаиды Игоревны, когда та шла душить девушку.

Но Саша отвлек ее от тяжелых мыслей.

– Одного не могу понять, – задумчиво произнес он. – Зинаида – преступница. Она вторглась в вашу квартиру, разгромила цветочную комнату, напала на пастора. Ее любовник – тоже полная сволота и дрянь. Это тоже ясно. Но при чем тут рыжий негр, о котором твердил Петер в бреду? Ни Зинаида, ни ее кавалер на чернокожих не тянут.

Женя тоже встрепенулся:

– Да, врачи в больнице говорили, что Петер несколько раз упоминал то про рыжего негра, то про рыжего дьявола.

Полина улыбнулась.

– Мы с вами думали, что это какое-то название, а это не так!

– А что же это? Ты знаешь?

– Зинаида Игоревна отправилась на кражу очередной «Полечки», что называется, во всем домашнем. Любовник жестко наехал на нее, велел поторопиться, и она побежала в том, в чем была и как была.

– И что? К чему ты это рассказываешь?

– А к тому, что Зинаида Игоревна очень воодушевилась, когда любовник после полугодового затишья в отношениях вновь о ней вспомнил. Она старалась не думать о том, что этот интерес спровоцировало желание заполучить очередную «Полечку». Как все влюбленные, Зинаида Игоревна носит на глазах вот такенные розовые очки. Она решила, что в любовнике вновь проснулись к ней нежные чувства. И чтобы закрепить успех и быть неотразимой в глазах любимого мужчины, она решила пригладить перышки, сделала себе на лицо маску из водорослей, покрасила волосы. Волосы она покрасила в медно-рыжий цвет. А маска из водорослей была темного, почти черного цвета. Понимаете теперь, что это за рыжий негр такой встретился нашему пастору?

Ребята переглянулись и дружно расхохотались.

– Хочешь сказать, что Зинаида заявилась к вам с черным лицом и рыжими кудрями?

– Изначально кудри у нее были спрятаны под старым полотенцем. Видимо, волосы она только что покрасила, еще не успела снять полотенце.

– А в процессе борьбы, когда Петер пытался задержать эту особу, полотенце с головы у тетки упало. И Петер обнаружил перед собой существо с черным лицом и рыжими волосами. Что он должен был подумать? Что видит перед собой чудо из чудес – рыжего негра!

– Надо отдать ему должное, Петер еще хорошо держался. Он не растерялся, попытался задержать преступницу.

Полина продолжила:

– Черное лицо и забранные под полотенце свежеокрашенные рыжие волосы. Вот в таком виде она и отправилась на добывание «Полечки». Это подтверждают и слова другой моей соседки – тети Наташи. Она как раз и видела Зинаиду, когда та спускалась к нам. И тетя Наташа даже упоминала о том, что Зинаида была в старом халате и с полотенцем на голове. А вот черного лица Зинаиды женщина не видела, потому что Зинаида все время оказывалась к ней спиной. Когда спускались вниз, то Зинаида шла впереди. И когда поднимались наверх, так получилось, что Зинаида снова была впереди. В результате тетя Наташа видела лишь ее спину, но никак не лицо.

И тут Полина замолчала.

– Вот я идиотка! Нет, просто форменная идиотка!

– Зачем ты себя ругаешь?

– Как же мне себя не ругать! – воскликнула Полина. – Ведь тетя Наташа четко сказала, что видела Зинаиду, когда та спускалась со своего этажа вниз по лестнице. Спускалась ко мне!

– Почему к тебе? Зинаида могла идти к почтовым ящикам, например.

– Нет, не могла. Ведь сама тетя Наташа спешила вниз, чтобы встретить приехавших грузчиков с мебелью. Зинаида Игоревна спускалась вниз перед нею, но тетя Наташа ни словом не обмолвилась о том, что Зинаида Игоревна делала внизу. Значит, Зинаиды там и не было. Да и глупо в такую погоду и с мокрой головой выходить на улицу или даже вниз подъезда в одном халате. И потом, когда тетя Наташа спустя какое-то время поднималась наверх, Зинаида снова шла перед нею. К этому времени Зинаида уже украла фиалку и несла добычу к себе домой. И ведь тетя Наташа даже при мне удивлялась, чего это Зинаида к халату еще уличную обувь нацепила. Мне бы сообразить, что по такой погоде самая вероятная уличная обувь – это кроссовки. Те самые кроссовки, следами от которых заляпана вся моя квартира. А я два и два сложить не сумела и что к чему, не сообразила.

Ребята молчали, сказать им на это и впрямь было нечего.

– Глупо выходить к соседям в уличной обуви, – все-таки сказал Саша. – Обычно идут в домашних тапочках.

– Зинаида находилась в состоянии, близком к панике. Любовник буквально ее зомбировал. Он ей позвонил, вытащил ее из ванны, наорал на нее, велел немедленно отправляться за фиалкой. И когда она выскакивала из квартиры, то не очень задумывалась над тем, что обувает на ноги и как вообще выглядит. Сергей велел ей действовать быстро, она так и действовала.

Зато Полина воскликнула:

– Вот как все было! Теперь я все поняла! Зинаида спустилась на наш этаж, быстро открыла дверь украденными ключами, потом прошла в цветочную комнату, где ее и застукал пастор. Драка между ними закончилась кровью, перепуганная Зинаида удрала к себе.

– Не забыв прихватить с собой «Полечку».

– Этого она не забыла бы ни при каких обстоятельствах. Ведь от этого зависел успех всей ее личной жизни. Без «Полечки» она своему любовнику была не нужна и неинтересна. И в глубине души, я уверена, Зинаида это понимает.

Мысли Полины вновь вернулись к соседке и ее поступку.

– Ох! – вздохнула девушка. – И эту женщину мы с бабушкой считали другом семьи. Уезжая, мама поручила нас с Верой заботам этой особы. Нечего сказать, хорошую дуэнью она нам выбрала!

– Ты не переживай. Все же обошлось.

Полина кивнула.

– А что будет с этими? – спросила она, взглянув в тот дальний угол, где сидели связанные любовники-неудачники.

Саша поманил ее к себе поближе и вполголоса произнес:

– Как юрист могу тебе сказать, тут далеко не все однозначно. Но мы напишем заявление, в котором я тебе помогу изложить все события таким образом, чтобы действия этих двоих все-таки попали бы под статьи УК.

– Но их посадят?

– Судебного разбирательства им не миновать – это однозначно. А вот меру наказания для них изберет суд.

– Их посадят! – обрадовалась Полина. – А надолго?

– Ну… учитывая, что тебя они убить не успели, то при наличии хорошего адвоката они сумеют отговориться, что нам просто показалось, оптический обман из-за преломления отражения в оконном стекле. Или что они просто так с тобой играли.

– Ничего себе игрушки! А нападение Зинаиды Игоревны на пастора? Проникновение ее в нашу с Верой квартиру?

– Насколько я понимаю, она там ничего, кроме «Полечки», не взяла. А уголовная ответственность за кражу наступает с суммы, куда большей цены какой-то фиалки.

– Какой-то! Да «Полечка» драгоценна!

– Для твоей бабушки или для этого Сергея Анатольевича, возможно. Но не все же такие страстные фиалководы.

– А кража серег? Этот гад вынул серьги из ушей бабушки, когда та была без сознания.

– Тут нужны показания твоего знакомого Постригача, чтобы он подтвердил факт передачи серег твоей бабушке. Если он дотянет до суда, то Сергея Анатольевича можно будет попытаться обвинить в краже не принадлежащего ему ювелирного украшения. Но опять же он может заявить, что снял серьги, чтобы их не украли настоящие воры или чтобы они не потерялись при транспортировке в больницу. И что сам он намеревался впоследствии вернуть серьги вашей семье.

– И для этого подарил их своей любовнице!

– Ну, скажет, что забыл о своем намерении. Забыл, откуда у него эти серьги. Будет стоять на том, что злого умысла не имел. Одна лишь рассеянность и простительная в его возрасте забывчивость.

– Это же вранье в чистом виде!

– А ты попробуй это доказать.

– Что же получается, их даже не осудят?

– По своему опыту присутствия в судах скажу тебе откровенно: очень трудно отправить за решетку человека в возрасте, имеющего безупречные характеристики и не совершившего в прошлом какого-нибудь тяжкого уголовного преступления. Покушения на жизнь пастора? Так Зинаида скажет, это была случайность. Она не имела намерения его убивать, стеллаж упал на него сам.

– Она так и сказала, – упавшим голосом произнесла Полина.

– Кража серег вроде как и не кража. Вот же они, нашлись. А кража фиалки – это вообще ерунда.

– Но эти люди – злодеи! Неужели им ничего не будет?

– Я использую все свои знания и опыт, чтобы помочь тебе и наказать этих двоих, – убедительно сказал Саша, взяв Полину за руку.

Женя ревниво покосился на приятеля, сердито засопел и придвинулся ближе.

– Гхм!

Взгляд у него был настолько выразителен, что Саше пришлось отпустить руку девушки. Но сделал он это с величайшей неохотой, что опять же не укрылось от глаз Жени, который придвинулся к Полине еще ближе. И Полина вдруг осознала одну приятную вещь. Да, пусть ее жизни сегодня угрожала опасность. Пусть они все понесли какие-то потери. Но лично для нее эта история закончилась в высшей степени замечательно. Она не только осталась жива и помогла изловить двух подлых мерзких личностей, но еще и обзавелась поклонниками в количестве целых двух штук.

Первым не выдержал такого противостояния взглядов Женя.

Он отвел глаза и спросил у Полины:

– А я вот другое не пойму, зачем Зинаида рассказала тебе о том, что твою бабушку преследовал какой-то подлый тип, мечтающий запустить лапу в коллекцию бабушки? Получается, что этим она фактически сдала своего сообщника!

– Ничего она его не сдала! Она же мне ничего про него не рассказала. Так, общие фразы. А рассказала… Ну, про то, что бабушку кто-то преследовал из-за «Полечки», знали и другие ее близкие. И мама, и Ирина Федоровна из общества любителей фиалок. Было бы подозрительно, если бы лучшая подруга бабушки, какой считалась Зинаида, ничего не знала бы об этом. Не знала и не сказала.

– Другими словами, Зинаида просто отводила от себя подозрение?

– И ей это удалось как нельзя лучше, – угрюмо подтвердила Полина.

Всякий раз, когда она думала про соседку, настроение у нее портилось. Поэтому когда Зинаиду и ее кавалера увели полицейские, Полина вздохнула с облегчением. А посмотрев на палец, на котором по-прежнему красовалось колечко с сапфиром, приободрилась еще сильней. Да, нельзя забывать о том, что Полина, кроме двух поклонников, получила в подарок от дяди Постригача замечательный сапфировый гарнитур. Кольцо уже у нее, серьги она получит после окончания следствия. Вера, конечно же, обзавидуется. Сестра всегда обожала камни. Но Полина не вредина, она будет давать сестре поносить украшения. Иногда. Очень редко. Смотря по поведению сестры и собственному настроению.

При мысли о том, как она будет теперь властвовать над сестрой, то разрешая Вере взять сапфировый гарнитур, то запрещая ей это, Полина окончательно пришла в хорошее настроение. Да, пришел ее час торжествовать над Верой. Это расследование определенно можно было считать удачным. И уже очень довольная собой и жизнью, Полина одарила своих кавалеров ослепительными улыбками, от которых те сначала побледнели, а потом так же дружно покраснели.

Глава 17

Когда пастор Петер окончательно поправился и его выписали из больницы, он тут же и немедленно сделал Клавдии предложение, от которого та не смогла отказаться. Он предложил ей возглавить взрослый хор в их объединенной церкви всех религий. И если детским хором предлагалось руководить Вере с Нарциссом, то взрослый поступал почти что в единоличную власть Клавдии. И пастор обещал Клавдии гастроли и кругосветное турне по всем приходам их церкви, коих оказалось немало как в Европе, так и в Америке.

Замуж пастор Клавдию тоже позвал, как же без этого, ведь в их отношениях было уже столько романтики. Он героически рисковал ради ее спасения своей жизнью и чуть было не погиб. Она дневала и ночевала возле его постели в больнице, но выходила и поставила любимого на ноги. Если бы эта история не закончилась свадьбой, этих двоих никто бы не понял.

Клавдия была на седьмом небе от счастья. Вера радовалась за подругу и задумчиво поглаживала простенькое золотое колечко, которое ей вручил Нарцисс. А Полина и вовсе втихомолку считала, что на фоне такого стремительного карьерного скачка Клавдии и Веры предложения их женихов как-то терялись и блекли.

Две помолвки было решено отмечать пышно, в ресторане. Заказать удалось малый зал, большой был арендован под чью-то свадьбу. Так что молодые люди и их гости рассаживались по своим местам под задорную танцевальную музыку, доносящуюся из-за стены. А потом и вовсе пошли песни вперемешку с тостами. Свадьба гуляла уже несколько часов, так что было чуточку шумно, но зато весело.

– Это добрый знак, – заметила Клавдия, обращаясь к Полине. – Ты не находишь?

Но Полина не ответила. Она не могла отвести глаз от гостя, который как раз в этот момент появился из соседнего зала. Поправив перед зеркалом прическу, он двинулся к входным дверям. Ничего не объясняя остальным, Полина рванула за ним.

– Куда ты?

Полина не стала отвечать. Она догнала мужчину, схватила его за руку и развернула к себе.

– В чем дело? – пытался тот возмущаться. – Пустите.

Но Полина не отпускала.

– Я вас помню! – воскликнула она прямо в лицо мужчине. – Вы были на поминках у моей бабушки.

– И что?

– Я должна вас спросить, кем вы приходитесь моей бабушке?

Мужчина ничуть не смутился.

– Я ее друг.

– Неправда. Я потом спрашивала, вас никто не знает.

– Я друг, который обожал вашу бабушку всю ее жизнь.

– Такой у нее был, – отмахнулась Полина. – Двоих ей было не нужно. Бабушка была порядочной дамой, крутить сразу с двумя кавалерами было не по ней.

– Вы плохо знали свою бабушку.

– А вы хорошо? Тогда скажите, как ее звали! Я не прошу фамилию, хотя бы имя!

– Я всегда звал ее Мусенькой. Ее настоящее имя мне без разницы.

– Не знаете, – с удовлетворением констатировала Полина. – Значит, вы моей бабушке совершенно посторонний человек. Так как вы оказались на ее поминках?

Глаза у мужчины забегали.

– Что вы себе позволяете? Почему это я посторонний. Я – свой! И вообще, мне нужно идти.

Уйти он не успел, потому что в эту минуту из зала, где гуляла свадьба, появилось несколько человек. Все они направились к мужчине, который при виде них задергался. Но удрать ему не удалось, Полина крепко в него вцепилась.

– Так ты нам все-таки объяснишь, с чьей стороны ты гость?

Мужчина тут же перестал дергаться и начал говорить. Надо отдать должное, говорил он гладко, и подпившие гости вскоре заявили, что хоть он, похоже, и жулик-авантюрист, но человек занятный, такой им на свадьбе нужен. И увели мужчину с собой. А Полина обратилась к наблюдавшему за этой сценкой официанту.

– Вы знаете этого человека?

– Ага. Это дядя Гена.

– А кто он?

– Он – гость.

– Кто?

– Гость. На любом застолье он – гость.

– Как это?

– Пенсия у него маленькая, а покушать вкусно он любит. Вот и промышляет тем, что подсаживается на больших банкетах к гостям, ест и пьет, пользуясь, что зачастую многие гости друг друга видят впервые и понятия не имеют, как и кто должен выглядеть. Болтает, участвует в общих забавах, одним словом, хорошо проводит время. Сегодня на свадьбе родне жениха выдал себя за троюродного дядю невесты. А родне невесты наплел, что он сводный брат ее давно умершего деда.

– Скажите, – разволновалась Полина, – а на поминках этот дядя Гена тоже бывает?

– Раньше на кладбищах только и промышлял. На похороны ведь зачастую приходят люди, которых родственники усопшего никогда и в глаза не видели. Но там подряд несколько похорон случилось в одной и той же семье, а дядя Гена этого не просек. Так что его заприметили и поколотили. И, вообще, на поминках народ по большей части печальный, желает соблюдения всех приличий. А дядя Гена любит повеселиться. Так что дядя Гена уже полгода как переключился исключительно на свадьбы. Тут и повеселей. А если и поколотят, то не так обидно. Ведь какая свадьба без драки, правильно я говорю?

И словно в подтверждение его слов из соседнего зала донесся звон бьющейся посуды, потом громкие голоса и шум.

– А вот и она – драка! – весело заявил официант. – Легка на помине!

И поспешил в зал то ли фиксировать убытки, то ли спасать дядю Гену.

А Полина пошла к своим. Настроение у нее было прекрасное. Вот и решилась последняя загадка в этой истории. Нашелся таинственный гость, который не давал Полине покоя. И девушка была даже рада, что хоть этот человек не имел к их семье ни малейших претензий.

Что касается осиротевшего студенческого хора в училище, то и ему эта история пошла на пользу. После ареста Виктора – брата Яны, спешившего расчистить своей сестренке путь в солистки и разгоняющего всех реальных претенденток, в хор набрали много молодых талантливых голосов. Все те, кто хотел петь в хоре, но боялся, пришли и записались на прослушивание.

Вскоре нашелся и новый руководитель, и новая солистка. И, что самое интересное, никакой новой жаркой схватки за место солистки в хоре не последовало. Все как-то очень быстро успокоились. Так иногда бывает: вот нужно одному человеку получить какую-то вещь, и она немедленно становится желанной и притягательной для других тоже. Копья ломают, мечи гнут, лишь бы раздобыть желаемое. А не нужно никому, так и мне не особенно надо. Да оно и понятно, место солистки никаких особых привилегий или доходов не давало, разве что почет и славу. И как только ажиотаж вокруг этого назначения стих, певуньи из хора отнеслись к выбору новой солистки совершенно спокойно.

Понятно, что ни Яна, ни тем более Танечка Веселова на место солистки больше не претендовали. Последняя так и вовсе все-таки вернулась к своему Артуру. И тот сумел убедить Таню в том, что ее счастье возможно только вместе с ним и без всякой глупой учебы. В свою очередь, Таня согласилась поверить Артуру в том, что он не такой уж злодей. Так что молодые люди помирились, воссоединились и прекрасно ладят друг с другом.

А вот Яна бросила учебу совсем по другой причине. Следователь Алексей Дмитриевич сообщил родителям Яны и Виктора о том, чем занимались их дети в большом городе. И родители забрали Яну обратно домой. Это далеко, назад Яна не приедет. Что касается Виктора, то ему предстоит ближайшие годы провести в местах еще более отдаленных. Все-таки устроенные им покушения на жизнь людей никак нельзя было считать невинными шуточками.

У самой Полины в жизни теперь все просто прекрасно. Пусть ей и не удалось засадить злодейку-соседку за решетку, как и предсказывал Саша, суд учел преклонный возраст обоих подсудимых, их искреннее раскаяние, безупречное прошлое, и каждый из них получил условный срок. Ни Зинаида, ни Сергей на зону не поехали, но Полине удалось попортить жизнь Зинаиде Игоревне с любовником на славу. Все соседи в подъезде теперь знали, что за личность эта Зинаида. С ней перестали общаться и начали избегать. И очень скоро Зинаида Игоревна продала свою квартиру, перебравшись жить к своему любовнику.

– Вряд ли это явилось результатом всеобщего отчуждения, – решила Полина. – Скорее, дело тут совсем в другом.

От Ирины Федоровны девушке стало известно, что одновременно с продажей квартиры Зинаиды Игоревны в их городе появился еще один магазин, где продавались почти исключительно одни фиалки, и что владеет этим магазином небезызвестный им всем Сергей Анатольевич.

– Нетрудно догадаться, на какие деньги открыт магазин. А я все думала, почему, уже завладев «Полечкой», этот проходимец снова притащился к Зинаиде в гости. А теперь понимаю! Он просто пораскинул мозгами, понял, что такой преданной идиоткой разбрасываться нельзя, и решил, что с этой влюбленной дуры можно будет еще что-нибудь эдакое поиметь.

– И ведь не ошибся! – воскликнула Полина. – Зинаида и впрямь была готова ради него на очень и очень многое.

– Она свое еще получит!

– Думаете, Зинаида Игоревна одолжила любовнику деньги от продажи своей квартиры?

– Кинет он вашу Зинаиду. Помяни мое слово, кинет. Выдоит, высушит, а потом выкинет из своей жизни, словно и не знался с ней никогда. Останется Зинаида на старости лет без гроша за душой и без крыши над головой. Ну и поделом ей!

И все же в глубине души Полина не могла не чувствовать какой-то тревоги за судьбу Зинаиды. Пусть та пыталась ее убить, но действовала она в помрачении рассудка от поглотившей ее страсти. Можно сказать, что женщина не помнила себя. И отходчивая Полина начала потихоньку узнавать у Петера о наличии в их приюте для бездомных свободного койко-места, а лучше так и целой комнаты.

– Все-таки не чужой нам человек эта Зинаида. Хоть и преступница, да своя.

Комната нашлась моментально. А у Полины возникло такое чувство, что ждать этой комнатке свою новую постоялицу осталось тоже совсем недолго.

Content

Дарья Калинина
Аленький цветочек для чудовища

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17