Shin-san

Уровни Глубины

Уровень первый – «Литораль».

Глава 01. Соприкосновение.

Литораль – участок берега, затопляе мый морской водой во время прилива и осуша ющийся во время отлива.

***

Большой десантный корабль «Ямал» Черноморского флота РФ, бортовой номер 156, рассекал спокойные, голубовато-бирюзовые воды Средиземного моря. Позади, за более чем месяц одиночного плавания, оставались размеченные пенным пунктиром кильватерного следа Босфор, Мраморное море и Дарданеллы, пройденные в сопровождении нагловатых бело-красных катеров турецкой береговой охраны и несколько раз появляющихся НАТОвских самолетов, гнездящихся на близкой базе ВВС Инджирлик.

Сейчас же расцвеченное разноцветными огнями южное побережье Турции и греческий остров Родос почти скрылись в прибрежной дымке, и «Ямал» все дальше и дальше уходил в сгущающуюся, бархатную средиземноморскую ночь, двигаясь курсом на юго-восток или, говоря по-флотски, на зюйд-ост.

– Курсант! – раздался зычный голос мичмана Борейко, и я, оторвавшись от лицезрения погружающегося в темноту моря, на автомате выпрямился и привел в уставное положение форменную пилотку, сдвинутую до этого на затылок. – Чего сачкуешь? Что с освещением в грузовом трюме?

– Все в норме тарищ мичман! Два переключателя-пакетника перегорели, заменил, оставшиеся вот, в коробке.

– Понял. Давай их сюда, – протянул руку мичман. – А сам дуй к старпому, у него для тебя поручение есть.

– Есть дуть к старпому, – ответил я и спешным шагом двинулся вперед, но, зайдя за надстройку, тут же сбавил темп. Спешить было совершенно некуда, да и незачем, это я понял еще на первом курсе. Принцип «От службы не бегать, но и к службе не стремиться» вывели все же очень неглупые люди.

Хотя в моем случае можно было и проявить немного служебного рвения. Попав волею случая и решением отцов-командиров своего родного военно-морского училища в рамках положенной всем третьекурсникам корабельной практики на один из десантных кораблей Черноморского флота, я был рад просто до чертиков.

Как оказалось, БДК «Ямал» участвовал в знаменитом «Сирийском экспрессе», который в виде «карусели» из кораблей, постоянно доставлял в порт Латакия технику и боеприпасы для регулярной сирийской армии и наших, российских летунов, уже который месяц мешающих с землей толпы тряпкоголовых «бармалеев» – фанатиков-исламистов и целой кучи разнообразных групп боевиков, гордо именующих себя «оппозицией».

Так что поучаствовать, хоть и краем, в этой исторической заварухе, и вдобавок получить честно заслуженный значок «За дальний поход», было гораздо интереснее, чем провести несколько месяцев на береговых базах флота или стоящих на приколе кораблях, куда попало большинство моих сокурсников.

Но в этом приличных размеров бочонке меда нашлась и причитающаяся по закону ложка дёгтя – я, как один-единственный курсант на борту десантного корабля не только частенько стоял вахты наравне с экипажем в качестве дублера мичманов и офицеров, но с самого отплытия стал бессменным «дежурным велосипедом» – порученцем всего комсостава «Ямала» разом. А во время, свободное от собственно практики, поступал в безраздельное распоряжение боцмана корабля, мичмана Борейко, который был только рад помощнику, способному выполнять задания и работы несколько сложнее, чем большинство матросов срочной службы.

Так что с утра я стажировался во всех боевых частях корабля по очереди – на мостике, в штурманской или в машинном отделении, попутно выполняя кучу поручений от офицеров, а во второй половине дня, если не заступал на вахту, то боцманской волей возился с электрикой, слесарил, а порой и занимался самой распространенной и бесконечной на флоте черновой работой – очисткой от ржавчины и покраской. Ведь построенному в 1988 году кораблю было почти тридцать лет, а он был железный и ходил по морю, которое суть есть вездесущий и агрессивный соляной раствор.

Постучав в дверь каюты старпома и дождавшись одобрительного ворчания изнутри, я толкнул от себя ручку, привычно прикладывая правую ладонь к уху:

– Товарищ капитан третьего ранга, курсант…

– Вольно, гардемарин, отставить доклад, – и плотный, усатый кап-три в форменной кремовой рубашке без галстука, прямо с порога сунул мне в руки солидную пачку журналов. – Слушай боевую задачу: с синих все переписать в зеленые – и чтоб без помарок и не как курица лапой. Я, если что, буду на мостике, там с метеосводкой дурь какая-то творится – северное сияние они увидели, наркоманы… Вопросы есть? Вопросов нет. Выполнять!

– Есть! – Ответил я уже закрывшейся перед носом двери. Э-хе-хе, горек ты, хлеб писаря… Но даже «припашка» у старпома в виде заполнения от руки и разборчивым почерком бесконечных бланков и журналов, не могла испортить мне настроения. Сам по себе поход на боевом корабле через четыре южных моря и ощущение причастности к событиям в Сирии сторицей окупали любые хлопоты и тяготы.

Прежде чем засесть за работу, я выглянул наружу, осматривая окончательно потемневшее небо, слегка затягиваемое набегающими с юга облаками. Море шло крупной зыбью, никаких аномалий замечено не было, но прямо по курсу, почти у самого горизонта, действительно отсвечивали какие-то неясные всполохи. Но это мог быть и обычный грозовой фронт, идущий со стороны Египта, а не какое-то северное сияние, крайне маловероятное в этих широтах. Хотя посмотреть было бы интересно, конечно…

Писанина, с которой я обосновался в выделенном мне в единоличное пользование пустующем десантном кубрике – наш БДК вез в Сирию не личный состав, а десяток «Уралов» – грузовых машин, топливных наливников и солидную гору опломбированных контейнеров, охраняемых двумя приданными отделениями не особо разговорчивой морской пехоты из контрактников, – и отняла весь остаток вечера до ужина и после него, так что в койку я упал почти в двенадцать по корабельному времени, сунув ценные журналы под подушку.

***

А вот пробуждение вышло не самым удачным – меня резко кинуло на койке вбок и металлическая страховочная рамка, не дающая вывалиться на пол при качке, больно ударила по ребрам.

Сон как рукой сняло. Я, шипя и потирая бок, соскочил с койки, успел ощутить босыми ступнями явно нездоровую вибрацию корпуса, как новый удар заставил меня пошатнуться и присесть, расставив руки в стороны.

– Что за черт? – в коридорах уже вовсю звенел непрерывный сигнал боевой тревоги и громыхал топот множества ног, а корабль ощутимо трясся и вздрагивал.

«Столкновение? На что мы могли налететь? – судорожно заметались мысли, пока я торопливо облачался в повседневную матросскую робу и, чуть не порвав шнурки, затягивал ботинки. – Рифы? Да ну нахрен… Судя по карте штурмана мы сейчас должны быть над одним из самых глубоких мест Средиземного моря. Столкновение с подлодкой? Вряд ли – мы не ракетный крейсер и не авианосец, чтобы от любопытства лезть нам прямо под форштевень…»

Я сделал шаг к двери из кубрика, но тут наверху раздался грохот взрыва, и меня швырнуло так, что не ухватись я обеими руками за дверной проем – и полетел бы кубарем.

– Твою мать, что это было? – снаружи, вдобавок к трелям тревоги, чьим-то крикам и беготне, добавился дробный звук ударов в железо и внезапно длинные очереди из ПКМ, которыми были вооружены морпехи из команды сопровождения груза.

Вечер, а вернее ночь, однозначно переставала быть томной, особенно когда пулеметную стрельбу заглушили серии громких, шипящих хлопков – это заработала кормовая башня автоматической артиллерийской установки АК-725.

«Да что за хрень творится?! Не пираты же на нас напали, не Сомали же за бортом, право…»

Пробежав по пустому коридору и попытавшись выглянуть на мостик, я обомлел – трап, ведущий наверх, был смят, а сам проход был буквально заткнут мешаниной рваного железа, палубного покрытия и оборванных кабелей. В нос ударила острая вонь жженого металла и горелой краски. Присмотревшись, я заметил зажатое в железе чье-то изломанное тело, чья светло-синяя форма быстро темнела от крови. В животе явственно похолодело – это уже точно был не простой инцидент. Тогда, проскользнув по внутренним переходам, я выскочил на бак, обернулся и замер, как вкопанный.

В свете включенных аварийно-поисковых прожекторов, распоровших ночь длинными лучами света, было отлично видно, что ни мостика, ни главной мачты у корабля больше нет. Вместо них дымились и стреляли искрами коротившей проводки разорванные и перемешанные клочья стали, металлических ферм, лееров, такелажа и навигационного оборудования. Наполовину снесенная дымовая труба давала копоти, но сквозь стелющийся сизый выхлоп я заметил, что изрядного куска кормы корабля попросту не хватает – он был словно вырван или грубо отпилен какой-то громадной цепной пилой.

«Ямал» прекратил мелко дрожать от пошедших вразнос стопроцентно поврежденных винтов – видимо, машинное отделение застопорило ход, но по-прежнему вздрагивал от то и дело прилетающих в него из темноты зелено-синих росчерков, легко прошивающих борта и пробивающих надстройки.

Не успел я подумать о том, кто же мог расстреливать нас, как следующее, что я увидел, вызвало у меня желание протереть глаза – с кормы послышались крики, отборная матерщина, автоматные очереди, а затем вскинувшаяся над бортом антрацитово-черная, лоснящаяся туша, впилась громадной пастью прямо в металл корабля. Это нечто походило на какое-то крупное морское животное размером с моторную лодку, но вот только у известных науке морских животных не бывает ни таких пастей – в треть тела и полных клиновидных зубов размером со штык лопаты, ни странного вида ласт, перемежающихся с какими-то кабелями, ни светящихся призрачной синевой глаз.

Чудовище, не обращая никакого внимания на градом сыплющиеся на него пули, задергалось, утробно взвизгнуло, выгрызло из борта натуральный кубометр железа и рухнуло обратно в ночное море. А точно такая же тварь, высунув голову из воды, вырвала трехметровый кусок обшивки прямо под названием корабля.

С момента сыгранной тревоги прошло не более десяти минут, а «Ямал» уже погибал, напоминая разрываемого стаей голодных касаток кита. Через многочисленные прорехи в корпусе и практически оторванную – или отгрызенную? – неведомыми тварями корму, внутрь поступали тонны воды, вышибающие воздух из отсеков и затапливая центральный грузовой трюм, не имеющий переборок. Но даже сейчас военный корабль, медленно оседающий кормой в воду, не сдавался: с палубы не затихал грохот носовой автоматической пушки; невидимый в темноте уцелевший пулеметчик, выплевывая остатки боезапаса, полосовал струями трассеров движущиеся в море светящиеся мертвенно-зеленые огни.

– Курсант! Надо же – живой! – я увидел мичмана Борейко, выскочившего из палубного люка на полубаке – черного, как негра, растрепанного, без фуражки, но вполне целого. – Слушай сюда! Посудине каюк, из старших офицеров уцелел только стармех. Он дал команду покинуть корабль, так что можно попробовать добраться до берега; наши, кто остался, сбрасывают плоты с другого борта…

– Какого берега, товарищ мичман? Мы же считай на сто миль от Турции отошли!

– Какая, нахрен, Турция, курсант?! – рявкнул моряк. – Серебров, штурман наш, прежде чем эта катавасия началась и его за борт снесло, орал что вообще не знает где мы! Аппаратура по его словам вся как с ума сошла, показывала, что мы где-то в Тихом океане!! Это «северное сияние» в Средиземном море, мать его, мне сразу не понравилось. Короче, гляди туда!

И действительно – слегка ослепленный светом прожекторов, я не заметил, что меньше чем в семи-восьми милях от нас к северу в ночи вовсю полыхал неизвестный берег. Причем полыхал вполне натурально – горели какие-то здания и сооружения, объятые огнем, черное небо над ним расцвечивали такие же зеленоватые «трассеры», что до сих пор летели в наш тонущий «Ямал», и желто-красное пламя на берегу то и дело смешивалось бледно-травянистыми всполохами разрывов.

– Думаете, доплывем? В воде этих тварей, как карасей в пруду…

– Желаешь с кораблем на дно? – приподнял обожженные брови мичман. – Так ты ж не командир. Михалыч и так уже с «Ямалом» навсегда… А на плотах хоть шанс есть…

Прийти к какому-нибудь решению мы так и не успели – палуба под ногами плавно накренилась, тонущий десантный корабль слегка приподнялся и застонал рвущимся и гнущимся железом, а потом, в громадном всплеске у самого борта взметнулось массивное, вытянутое тело, чем-то похожее на гигантского кальмара. Черное, чуть сплющенное с боков и местами симметрично покрытое какими-то крупными выпуклыми чешуйками, оно было усеяно светящимися разводами, и имело множество жуткого вида сегментированных щупалец и волнообразно сокращающихся нитей, которые играючи пробили палубу корабля. Монстр, смяв леера ограждения, изогнулся над нами с боцманом, верхняя его часть раскрылась, как цветок, и на нас, слегка свесившись, уставился жутким взором светящихся густой синью глаз обнаженный женский торс. Словно застрявшая по пояс в неведомой твари идеально сложенная фигура имела из одежды только заходящий на щеки и грудь высокий воротник из как будто вплавленных в мраморно-белую кожу черных пластин; вовсе не намокшие длинные волосы цвета снега свисали с ее головы двумя волнами, а на нас смотрели завораживающие, переливающиеся и буквально парящие голубой дымкой бездонные глаза.

Существо наклонило голову вбок, беззвучно приоткрыло рот, медленно потянуло к нам бледные руки… и в то же мгновение дернулось, выгнулось и пронзительно, на грани ультразвука, закричало – ее массивное тело в нескольких местах лопнуло, окатив на нас с боцманом густыми, черными брызгами и светящейся сине-зеленой жидкостью.

А потом до нас долетел звук артиллерийского залпа. Со стороны горящего и обстреливаемого берега кто-то открыл огонь, попав с первой же попытки. И останавливаться на этом неведомый меткий стрелок явно не собирался – у самой береговой линии замелькали вспышки артогня, и чудовище накрыло повторно, на этот раз разорвав почти пополам и отделив верхнюю часть, как ножом.

Третий же прилетевший залп добил уже наш корабль – огненные цветы разрывов накрыли почти ушедший под воду ют и то, что осталось от искореженного мостика. Меня, инстинктивно упавшего на живот, взрывная волна лишь плотно прогладила по телу, прижав к палубе, а вот не успевшего укрыться боцмана откинула, ударив попутно об носовую башню, и вышвырнула за борт.

– Твою ж мать-каракатицу… – прошептал я, лежа на животе, вытирая лицо от липкой светящейся дряни и пытаясь вызвать зевок, чтобы избавиться от звона в заложенных близкими взрывами ушах. Перспективы вырисовывались весьма хреновые – я остался на тонущем корабле совсем один.

Хотя нет, уж лучше бы я действительно остался один. Рядом послышалось какое-то хриплое шипение, я обернулся – и тут же попытался отползти назад, пока мои ноги не уперлись в железо ограждения.

Прямо передо мной, буквально в паре метров, на палубе лежало еще живое ЭТО: оторванный солидный кусок неведомого существа, густо сочившийся тягучей черной жидкостью с голубыми прожилками – и с выступающей из него верхней половиной девичьей фигуры.

Лежащая на боку, она уже не выглядела идеальной – левая рука была оторвана по локоть, из многочисленных мелких ран, носа и рта текла светящаяся голубая кровь, длинные волосы перемазаны в похожей на нефть темной жиже, но в широко распахнутых глазах плескалась жизнь и хорошо различимая боль. И настоящая синяя бездна, зовущая и завораживающая.

Опершись на обрубок, она приподнялась и… протянула ко мне правую руку с растопыренными пальцами, силясь дотянуться. Чего она хочет? Схватить меня? Задушить, забрав с собой? Что может чувствовать и желать подобное создание перед смертью? А ей без сомнения оставалось недолго: тело из белого становилось серым, жуткая, какая-то иррациональная жизнь оставалась только в глазах – и в протянутой из последних сил ладони, наливающейся голубым сиянием.

Взять за руку монстра? Врага? Буквально парализовавший меня несколько секунд назад страх, как пожар в закрытом помещении, убил сам себя, и уменьшился до тлеющих угольев.

А кто я и что я сейчас? Человек на почти утонувшем корабле, один посреди ночных вод, кишащих неведомыми и однозначно враждебными существами, уничтожившими мой корабль. Да, она, вернее вот ЭТО – тоже, судя по всему, принадлежит к этим же существам. Но что я теряю? Может, взяв ее за руку, я хотя бы буду пахнуть как эти твари, и это поможет мне добраться до берега? Хуже-то уже точно не будет.

И я крепко схватил светящуюся в темноте узкую ладонь.

Синеватые губы умирающей еле слышно что-то прошептали, и мое тело от кисти до пяток мгновенно пробила и напрочь обездвижила волна холода. Сияние плавно перетекало уже на мою руку, заставляя светиться размазанную по коже и одежде чужую синеватую кровь, а голову, судя по ощущениям, обжег вихрь колючей метели, обращающей мозг в крупинки льда. Боли не было – лишь странная, спокойная отстраненность и ленивое любопытство от осознания стремительно протекающих сквозь разум мириадов непонятых и пугающих мыслеформ, неясных картин, и царапающих звуков.

Звуков… А вот этот приближающийся звук я знал довольно неплохо. На секунду вынырнув в реальность из затягивающего меня ледяного водоворота чего-то непередаваемо чуждого, я услышал хорошо знакомое, растянутое «фью-р-р-р-р-у-у» подлетающих снарядов.

«Четвертый залп» – мелькнула затуманенная мысль, и последнее, что я запомнил, были взрыв, стегнувшая кнутом по спине резкая боль, ощущение полета, сильнейший удар об воду – и темнота.

***

Вода… Вода повсюду… Морская вода, которая, как говорят, почти неотличима по содержанию солей от человеческой крови. Куда несет меня эта вода? Или меня куда-то несут по ней… Плеск рассекаемых волн и недовольное шипение пены позади… И доносящаяся словно из невообразимого далека или с морского дна грустная протяжная песня из нескольких повторяющихся нот. На самой грани слышимости, теряющаяся, но настойчиво пробивающаяся снова и снова… Зовущая куда-то… Кто это? Что это? Не знаю…

Со мной что-то не так… Больно. Ноют кости, выворачивает суставы, как при высокой температуре, по всем мышцам тела пробегают хаотические спазмы. Внутри меня, судя по ощущениям, словно прорастает стальная, разветвленная сеть, прокалывая и раздвигая плоть, сменяясь накатывающими волнами то жуткого жара, то сильнейшего холода. Но морская вода вокруг, подобно амниотической жидкости в утробе великой праматери всего живого, заботится о «младенце», одновременно сбивает жар и согревает от холода, притупляет боль и придает сил.

Чувство времени потеряно напрочь, мысли, нет, тени мыслей текут медленно и неторопливо, как капли густого масла по стеклу, порой зацикливаясь и начиная хаотично кружиться в ленивом хороводе. Но спустя несколько минут, часов, а может и дней, я почувствовал – берег уже близко… Но хочу ли я на берег? Не уверен… В воде хорошо, уютно и даже уже как-то привычно. Но меня и не спрашивают. Волны – или чьи-то руки? – выталкивают меня на сушу и сразу же, стоит только спине и плечам вмяться в прибрежный песок, наваливается страшная слабость. Тут тоже неплохо, ноги мягко омывает прибой, и можно отдохнуть…

***

Первое, что я услышал, придя в себя и даже не открыв глаз, был многоголосый гомон чаек, означающий близость моря – и уже только одна эта мысль слегка приподняла мне настроение. Потом пришел легкий запах чего-то горелого.

«А я, судя по всему, жив и на суше. Неужели киношные штампы о героях, потерявших сознание в море и живыми вынесенных на берег, все же не вранье?»

Открыв глаза, я увидел себя лежащим на металлической койке, поставленной у стенки из шероховатого, серого полимера. Подо мной имелся матрас, и даже простыня с подушкой, а укрыт я был зеленым шерстяным одеялом, вид которого сразу же мне напомнил незабвенные казармы, настолько казенно оно выглядело. Я огляделся. В помещении, похожем на небольшой склад, имелись еще кровати с наваленными грязными матрасами с подсыпающим из них синтетическим наполнителем, а сама комната выглядела как пережившая близкий налет и потом спешно приведенная в хоть какой-то порядок.

Пол был чистый, но стены и потолок усеивали явно свежие глубокие трещины; окна, лишившиеся стекол, были наспех забиты большими кусками полупрозрачного пластика, пропускавшими рассеянный свет. Соседняя койка была застелена, но заметно помята, как будто на ней кто-то лежал; на тумбочке в изголовье стояли пластиковые бутылки с водой, начатые блистеры каких-то таблеток и капсул. А в картонной коробке рядом с кроватью виделась горка бурых от засохшей крови бинтов и ваты. Еще там были разорванные упаковки пластыря, белели разнокалиберные шприцы, поблескивала горсть использованных ампул и стеклянные флаконы.

«Ясно. Кто-то притащил меня сюда, и даже лечил. И сидел со мной. Что ж… Теперь у меня есть кто-то, кому я однозначно должен».

Слегка пошевеливаясь и прислушиваясь к ощущениям, я понял, что лежу голый, руки-ноги у меня на месте и даже ничего не болит, по крайней мере сильно. Немного ныли спина и правое плечо, звуки и солнечный свет воспринимались как-то резковато, но, учитывая, что я помнил о своих последних минутах на борту «Ямала», это были такие мелочи, что и упоминать их не стоит.

И тут же нахлынули воспоминания, выстраиваясь в последовательную цепочку: разговоры на борту об аномальном для южных широт «северном сиянии» прямо по курсу, странные всполохи на горизонте, а потом – экстремальная побудка среди ночи, почти сразу уничтоженный мостик со всем комсоставом, а потом – неуязвимые порождения бездны, расстреливающие нас и в буквальном смысле рвущие большой десантный корабль на куски, как будто он сделан из бумаги.

Пережитое было слишком явственным и реальным, чтобы счесть все внезапно навалившимся бредом. А раз так, то, согласно учению материализма, будем считать все происходящее самой что ни на есть реальностью, данной мне в ощущениях. Пока что-либо не убедит меня в обратном.

И реальность выходила очень даже фантастичной – и это еще мягко говоря. Потому что гладкие, лоснящиеся как мокрая резина, зубастые твари, что разорвали наш корабль и расстреляли его из мерцающих воронкообразных углублений у них на лбах, выглядели один в один как представители некоей неизвестной расы Глубинных. По крайней мере, так назвали их люди, изгнанные с морей и океанов этими порождениями моря.

И то создание, наполовину человек – наполовину монстр, тоже отлично вписывалось в эту картину, ибо там среди Глубинных были и такие, причем в большом многообразии.

Где «там»? Да в том-то все и дело, что «там» – это в одном придуманном фантастическом мире, существующем на свете лишь в виде компьютерной игры, аниме-сериала и кучи рисунков и комиксов. Что поделать – на дворе нынче двадцать первый век, и курсанты военных училищ, даже живя «за забором», интересуются не только тем, что бы выпить и кого бы уложить в койку, да и читают не только уставы и наставления. Планшеты, смартфоны и прочие радости современного хайтека вполне способны удовлетворить жажду чего интересного, тем более на военно-морскую тематику, пусть и в весьма вольно-фантастической трактовке. А сочетание слов «военно-морская фантастика» очень скоро приводит ищущего к творениям японских авторов.

И вот как раз осознание оживших и вполне себе материальных – и смертоносных, – плодов чьей-то фантазии, воплотившихся в каком-то параллельном или перпендикулярном мире, и отвесило моей вере в полную рациональность Вселенной изрядный пинок.

Но тут, как говорится, имеется и нюанс – если есть Дьявол, то обязан быть и Бог. И если наш «Ямал», просочившийся в неведомые дали через какую-то спонтанную или злонамеренную червоточину мироздания, был порван на куски Глубинными, то значит, в этом мире есть и их антагонисты – Девы Флота, являющиеся воплощениями тех или иных боевых кораблей минувшего века. И что-то мне подсказывает, что, скорей всего, именно кто-то из них меня и вытащил из моря.

***

Попытавшись подняться, я закряхтел – спина все-таки ощутимо побаливала. Но, завернувшись в одеяло, все же сел, заодно и обнаружив свою одежду – сухую, но всю в соляных разводах, – на спинке в изголовье. Потом взял с тумбочки бутылку с водой и, на всякий случай понюхав, принялся цедить ее мелкими глотками.

«Шикарно…» – вода, пусть и теплая, убрала во рту стойкое ощущение мексиканской пустыни с кактусами. А я, распахнувшись, начал беглый осмотр себя, любимого.

«Вроде все на месте…» – тело, покрытое ссадинами и царапинами, было местами обработано йодом, местами заклеено пластырем. Оба локтевых сгиба красовались несколькими точками от внутривенных инъекций.

– Наркоманы… – повторил я любимое ругательство старпома «Ямала» и обратил внимание на правую ладонь. Кожа на ней была заметно светлее, чем на левой, как бывает после долгого пребывания в воде, но никакого дискомфорта не доставляла.

«И что это вчера такое было?» – вспомнил я гипнотизирующий взгляд глубинной Химе и тянущуюся ко мне руку, горящую призрачным огнем.

Но тут от мыслей меня отвлекла скрипнувшая дверь, снаружи ударил яркий солнечный свет, на порог моего обиталища кто-то шагнул, и я снова запахнулся в одеяло.

Вошедшей девушке было лет восемнадцать-девятнадцать на вид. Средней длины волосы, собранные в два хвоста над слегка оттопыренными ушами, изначально были темно-русыми, но, видимо, от солнца и морской воды выгорели и стали похожи на мелированные, чередуя светлые и темные пряди.

Нормальное, симпатичное лицо, загорелое, на переносице прямого, аккуратного носа видны редкие веснушки, разве что глаза закрывали большие зеркальные солнцезащитные очки.

Сама гостья – хотя нет, скорей всего, хозяйка, – имела рост где-то на полголовы ниже меня, крепенькая на вид, и была одета в какую-то разновидность тропического обмундирования в светлой серо-голубой камуфлированной расцветке – просторные шорты до колена с набедренными карманами и форменную рубашку с нагрудным погоном с парой косых полосок и одной звездочкой. Правда рубашка эта сейчас была совершенно по-граждански наполовину расстегнута, демонстрируя серую футболку и круглившуюся под ней грудь. На ногах с перебинтованной правой голенью, красовались не самые новые пустынные берцы из толстой ткани и давно посеревшей когда-то бежевой кожи.

– Ха! А эта зазнайка говорила, что ты не очнешься! – с порога довольно хмыкнула девица, поправила брезентовую сумку на плече, сунула руки в карманы и зашла внутрь. Сказано это было по-английски, и ее речь имела довольно узнаваемый акцент южных штатов США .

Вслед за ней на пороге возникла девушка-азиатка. Приблизительно такого же возраста, что и американка, чуть повыше, с открытым лбом и черными волосами до плеч, она была в такой же одежде, разве что одетой более аккуратно и по уставу. Она встала на пороге и не сводила с меня внимательного взгляда.

– Ну, как самочувствие? – тем временем спросила первая.

– В пределах нормы, – ответил я. Английский я учил, и довольно старательно – что это за моряк без знания международного языка наиболее вероятных противников? – так что попади я на необитаемый остров напару с кем англоязычным, то философские диспуты вести с ним я бы, конечно, не взялся, но вот понять, что хотят от меня и сообщить, чего хочу я, смог бы без труда. Да и анекдот какой несложный легко бы рассказал.

– А кто вы?

– Сэнди Спартмайер, США. Легкий крейсер «Атланта», CL-51, – и русая иронично отдала честь по-американски – ладонь к непокрытой голове и от себя вперед. И тут же показала большим пальцем за спину: – А вон та недоверчивая особа – Мири Ходзе, тяжелый крейсер «Кинугаса».

– Так вы…

– Ага. Девы Флота или канмусу. А кого еще ты ожидал встретить посреди моря?

– И где мы сейчас?

– Ну а где нам еще быть… Передовая оперативная база Объединенного Флота ООН, остров Тиниан, Марианский архипелаг.

«Вот это кидануло со Средиземного-то…» – этой новости я удивился даже как бы не больше, чем подтверждению своего попаданства в мир корабледевочек. – «Хорошее такое «северное сияние» нам попалось, нажористое, да…»

А Сэнди – или Атланта? – продолжала:

– Вернее – база тут была вот еще совсем недавно. Но трое суток назад крупные силы Глубинных разнесли тут все вдребезги и пополам. Такие дела…

Американка прошла к соседней койке, села на нее и подняла свои очки на лоб. Глаза у канмусу оказались светло-карие и глядели на меня вполне дружелюбно.

– Трое суток? Я столько тут и пролежал? Спасибо, кстати. За помощь и вообще… Я твой должник.

– Сочтемся, – махнула рукой русая, рассматривая меня.

– Но если база уничтожена, то те, кто здесь были…

«Обычная, даже малая база флота, должна насчитывать просто уйму народу, а тут речь об опорной базе… Хотя о чем это я – это же база канмусу. Может, у них действительно, как в том сериале, служат только девчонки и Адмирал-невидимка?»

– Судя по всему, большая часть наших смогла отступить и направиться к Филлипинам, – прервала размышления моя собеседница. – Наверняка со стаями глубинников на хвосте.

– А тогда вы…?

– А мы – вернувшийся эскорт, сопровождали конвой до базы Курэ. Попали в зону блэкаута, обратно шли вслепую. И теперь сидим здесь, подперев дверь поленом. Потому что на месте станции дальней связи большая яма, а до ближайших баз ОФ в Японии или Борогане нам самим не достучаться.

– Так что, мы тут как бы заперты?

– Не то чтобы вот прямо заперты… – слегка наморщила нос Сэнди. – Просто идти на прорыв прямо сейчас точно не стоит; окрестные воды кишат тварями всех мастей, плюнь в море – и сто процентов попадешь в какую черную или бледную харю. А еще мы смогли подхватить из воды почти спекшуюся «Фусо». Она сейчас в ремонтных доках, те, что были под землей, уцелели. И пробудет там недельки две-три точно. Вот подлатаем наш единственный линкор, сами соль с ушей стряхнем, а там, глядишь, и глубинники по норам расползутся. Так что пока – «Полдень, господа! Джентльмены пьют и закусывают!»

И Сэнди махом ополовинила одну из литровых бутылок с водой на тумбочке.

– Хотя, ладно о нас – ты-то кто такой? Среди персонала я тебя не помню, да и не мог ты тут быть, возрастной ценз служащих базы – от 30 лет.

– Я – Роман. Можно просто Рома.

– Рома? Ты итальянец? Хотя нет… Русский? Гм. Рома… Может, тогда просто Рэм? Не возражаешь?

– Да нет… Сэн.

– Ну, вот и заметано. Японки, кстати, так меня и называют – Сэн. Говорят, им так привычнее, а я и не против, – и девушка добавила, повернувшись вполоборота. – Мири, да не напрягайся ты так – морщины на лбу появятся. Видишь же, с ним все вроде нормально.

– Посмотрим, – негромко произнесла брюнетка, зайдя внутрь и подперев стену у двери. И продолжая наблюдать.

– Так откуда ты тут взялся? Хотя, еще успеешь рассказать, – и американка протянула мне принесенную сумку. – Держи. Сначала перекуси.

И только сейчас я понял, что дико хочу есть.

В сумке оказалась настоящая мешанина из разукомплектованных сухпайков, банок с шипучкой и шоколадок.

Понаблюдав с минуту, как я бодро уминаю принесенные разносолы, девушка отошла к напарнице, по-прежнему изображающей у входа стойкого оловянного солдатика.

Утолив острый голод и снова напившись, я стал изучать содержимое сумки подробнее, и наткнулся на небольшой, но довольно-таки увесистый пакет в толстой пластиковой запайке с напечатанным совершенно зубодробительным индексом.

Я надорвал зубчатую с краю упаковку и вытащил темно-коричневый, толстый брикет размером с ладонь. Пах он как-то странно – смесь какой-то химии и, неожиданно, лимонной цедры. Несмотря на съеденные галеты, три банки с колбасным фаршем и какое-то мясное рагу, я все еще был голоден. И осторожно откусил от брикета.

На вкус он походил на плотный и немного подсохший шоколадный бисквит со слегка солоноватым привкусом, необычным, но не противным. И вызывал такое обильное слюноотделение, что я бодро заработал челюстями.

– Эй! Тебе это нельзя – выплюнь сейчас же! – вернувшаяся Сэнди нахмурилась, увидев, что я ем.

– Почему это нельзя? – спросил я, проглотив разжеванное. – Вполне себе вкусно.

– Серьезно? Ну, тогда ты попал, братан, – коротко рассмеялась девушка. – Я сама видела, как однажды новичок из ремонтной роты на спор съел пару ложек этой вкусняшки.

– И..?

– Как он потом на сортирной тяге на геостационарную орбиту не вышел – ума не приложу, – и канмусу фыркнула. – Ему добрые техники даже поручни к толчку приварить хотели…

– Серьезно? – подавившись смехом, я поневоле прислушался к ощущениям. И по ним мой желудок был просто в восторге от «бисквита». И нагло требовал еще. – И как быстро этому спорщику днище вышибло?

– Минут через десять. А к вечеру он уже в медчасти загорал. С отравлением и обезвоживанием.

– Ну, время пошло, – и я откусил еще. Что-то мне подсказывало, будь это однозначно вредное, то мой организм не воспринимал бы так благосклонно.

Сопроводив исчезающий во мне бисквит задумчивым взглядом, Спартмайер сказала, что будет ждать меня снаружи и вышла, давая мне возможность одеться.

Посидеть некоторое время, но так и не дождаться ни бунта в животе, ни тошноты, а потом влезть обратно в белье и ставшую жесткой робу было делом недолгим. А вот ботинок я не нашел, видимо оставив их в море, зато у кровати обнаружились обыкновенные резиновые шлепанцы. Всяко лучше, чем босиком, особенно учитывая растекающуюся даже в помещении жару.

Снаружи жаркое, слепящее солнце почти в зените, светило так, что исключало почти любую тень, совсем рядом шумел океан, а вокруг был тропический остров, который наверняка совсем недавно выглядел курортным уголком. Но уже не сейчас.

Сэнди нисколько не соврала – от базы Объединенного Флота осталось очень мало.

Множество разрушенных, закопченных строений, разбитые дороги со вздыбленными бетонными плитами, всюду воронки, обломки камня и обугленные, расщепленные, вырванные с корнем пальмы с листвой, уже засохшей под обжигающим тропическим зноем. И вездесущий, густой запах гари.

– А некисло тут все раздолбало… – пробормотал я.

– Угу, – невесело кивнула моя проводница. – Но подземная инфраструктура почти вся уцелела, кроме станции связи, к сожалению.

И Спартмайер показала на начинающиеся сразу за уничтоженным военным городком и тянущиеся вдоль берега холмы, тоже изъязвленные множеством глубоких попаданий.

– Весь отряд сейчас там, кроме нас с Ходзе и дозора.

Я проследил направление ее взгляда, и заметил на крыше одного из уцелевших зданий с черными дырами окон, два девичьих силуэта. И отчего-то мне показалось, что наблюдают они большей частью не за морем, а как раз за нами.

– Так откуда ты здесь взялся, Рэм?

– Если скажу, что проходил мимо на русском военном корабле и выпал за борт – ты мне поверишь?

– Не уверена. В море корабли ходят, но только конвоями и только с нашим эскортом. В одиночку, да еще в такую даль, не попрутся даже «крейзи айвены». Вы, конечно, порой совершенно безбашенные, но все же не самоубийцы. Более правдоподобные версии есть?

И на меня с ехидцей посмотрели поверх очков.

– Подожди, сейчас попробую придумать, – в тон ответил я.

Перебрасываясь фразами, мы подошли к берегу, и там разрушения были еще сильнее. Несколько почти уничтоженных ремонтных эллингов, жалкие останки укрепленной береговой линии, торчащие из зеленой воды обломки пирсов с перекрученой арматурой…

Обстановка складывалась какая-то неоднозначная и даже напряженная. Меня спасли, полечили, накормили, но отчего-то относились настороженно, как к старой морской мине, оборвавшей минреп и прибившейся к берегу. То ли она рванет, то ли уплывет обратно в море, а может, так и вообще лучше самим ее подорвать… От греха подальше.

Странно… Насколько я помню, и для одной Девы Флота простой человек не угроза от слова «совсем», даже вооруженный до зубов. Даже рота вооруженных до зубов. Тогда почему? Неужели тот достаточно короткий контакт с глубинной Химе поставил на мне какую-то несмываемую метку, заставляющую канмусу заметно нервничать? И ведь по ощущениям я все тот же, и в монстра вроде бы не превращаюсь…

«Ну, ты же хотел «пахнуть» как Глубинные, чтоб тебя не сожрали… Вот и получи желаемое…»

Не любя неопределенностей, я решил поставить вопрос ребром.

– Знаете девушки, мне отчего-то кажется, что вы ведете себя так, словно у вас прямо на глазах назревают какие-то немалые сложности. Причем со мной или из-за меня.

– Как бы угадал… – вздохнула американка. – Но речь даже не о сложностях, а, считай, о целой проблеме. И настоящей теории заговора среди особо кровожадных, – и Сэнди искоса взглянула на стоящую неподалеку Ходзе, буквально источавшую недоверие.

– А поподробнее? – поинтересовался я, начиная подозревать, что девки привели меня на берег не просто так.

– Дело в том, что вытащили тебя на сушу мы. Прямо из прибоя. Но вот принесли тебя из моря… – и американка почесала голову над ухом. – Вот они.

– Кто – они? – не понял я.

– Да вон же, всего в полутора кабельтовых. Присмотрись…

Я послушно напряг зрение и как-то неожиданно резко, словно сработал автофокус камеры, увидел мелькающие среди пенных зеленоватых гребней вытянутые, темные силуэты. В волнах нет-нет, да мелькали черные спины, которые крутились вокруг погрузившихся по плечи в воду двух человеческих фигур.

Хотя нет – почти человеческих, потому что, несмотря на расстояние, я отчетливо разглядел их алебастровую кожу с уже знакомыми черными вкраплениями каких-то фрагментов. А еще щиток, похожий на костяной, закрывающий большую часть лица у одной, и просвечивающий синевой сквозь спутанные белые волосы взгляд другой.

– Глубинные.

– Ага, они самые. Несколько эсминцев и два крейсера – «Чи» и «Нэ» класса, – кивнула Спартмайер. – Они и вытолкали тебя на берег. Мы отогнали их стрельбой, но они даже и не думают уходить – плещутся там все эти три дня, пока ты валялся в отключке. А сейчас подошли еще ближе к берегу. Как будто ждут чего-то… Или кого-то…

Девушка снова сняла свои очки и повернулась ко мне.

– Ты вообще крайне занятный парень, Рэм… Тебя спасают Глубинные, а потом послушно сидят у берега, как собачки на привязи. Лекарства на тебя действуют только при двухсотпроцентной передозировке, потом не действуют вообще, а из всей еды ты с самым большим аппетитом лопаешь металлосодержащий спецрацион для канмусу, от которого обычному человеку кишки узлом завяжет.

Ее голос был такой же спокойный, она даже немного улыбалась, но вот светло-карие глаза смотрели серьезно, без малейшей тени шутливости.

– Ты точно ничего не хочешь нам рассказать?

И мне сразу стали понятны и общая настороженность девушек по отношению к моей персоне, и то, что держали меня на отшибе от всех, и то, что Сэнди, при всей своей дружелюбности, никогда не оставалась со мной наедине, всегда имея за спиной подстраховку в лице молчаливой Ходзе. И кто ж знал, что это за брикет?

«Вот и подержался с Химе за ручки…»

– Рассказать-то легко, а вот поверить… – вздохнул я в предчувствии долгого и явно непростого разговора. – Ну, собирай всех интересующихся, чтоб мне для каждой не повторять…

Глава 02. Иерархия моря.

– Это какой-то бред, – подытожила Ходзе, когда я замолчал и снова приложился к бутылке с водой, а потом, заняв свою любимую позицию – прислонившись спиной к стенке, – отвернулась, глядя в сторону океана.

Группа канмусу, собравшаяся выслушать мои объяснения и расположившаяся в куцей тени уцелевшего здания склада, где, собственно, меня и выхаживали, была не сказать, чтобы сильно большой.

Но девушки и девчонки – а возраст морских воительниц варьировался от где-то около двадцати и до почти сопливых четырнадцати лет, – являли собой зрелище весьма занятное.

Все облаченные в такой же, как у Спартмайер и Ходзе светлый серо-голубой камуфляж – кто в полный комплект, кто только в шорты, футболки и форменные кепи, – обладали ладными и спортивными фигурами, разве что у самых младших еще проглядывала слегка заметная подростковая угловатость. И японки, и европейки имели приятную внешность, были симпатичные, а в паре случаев откровенно весьма красивые. На то, что они много времени проводили в море и под жарким солнцем тропиков, не указывало ничего – ни тебе обветренных губ, ни солнечных ожогов, ни шелушащейся кожи. Даже загар на их лицах был ровный и не слишком-то и сильный. В общем, вроде те же девчонки, но все же словно бы помеченные некоторой, едва уловимой глазом инакостью…

Всего Сэнди собрала одиннадцать канмусу. Подходившие девушки внимательно и даже настороженно рассматривали меня, и вежливо представлялись – сначала человеческое имя, затем название и тип корабля.

К уже знакомым мне воплощениям «Атланты» и «Кинугасы» добавилось два тяжелых крейсера: «Ашигара» тип «Миоко» и еще одна американка – «Хьюстон», принадлежащая к типу крейсеров «Нортхэмптон».

Сбоку, рядком на стволе поваленной пальмы, стайкой расположились девчата на два-три года их младше. Три эсминца: «Самидаре», «Харусаме» и «Кавакадзе» типа «Ширацую», и два эсминца типа «Акидзуки» – собственно, сама «Акидзуки» и ее систершип «Хацудзуки».

В принципе, это был вполне разумный состав для отряда эскорта конвоя – три торпедных эсминца, два с большим уклоном в ПВО, три тяжелых артиллерийских крейсера и универсальная «Атланта», способная и прикрыть от воздушной угрозы, и занять место лидера у эсминцев.

Также в компании вынужденных островитянок обнаружилось и три подлодки, во время ночного нападения патрулировавшие воды Тиниана и близлежащего Сайпана. Не рискнув соваться на базу в самый разгар боя, они затаились в позиционном положении, ведя наблюдение. И дождались своего шанса: когда, после потери Химе, в рядах Глубинных возникли разброд и шатание, подводные лодки разом разрядили свои торпедные аппараты, завалив достаточно «крупную рыбу» – линкор Ру-класса, еще больше усилив замешательство среди врага.

Решив не искушать судьбу, девчонки сразу же после залпа оттянулись дальше в море и, лишь когда все стихло, с рассветом подошли к берегу, где и встретились с вернувшимися эскортницами.

Подводный патрульный отряд состоял из японской субмарины I-19 и двух белобрысых немок, представившихся, как U-552 и U-451 из самой многочисленной серии подлодок VII-C.

Единственная, кто не пришла, была аватара ремонтного судна «Вестал», получившая назначение на Тиниан и прихваченная эскортницами на обратном пути с базы в Курэ. Ей тоже было очень интересно послушать, но все же она осталась в подземных доках наблюдать за состоянием «Фусо», помещенной в регенеративную камеру.

– Согласна, звучит как какая-то сказка. Параллельный мир, мы, как героини игры и мультиков, обнимашки с Глубинными, – сплела пальцы на колене крейсер «Хьюстон», достаточно, гм, развитая соломенная блондинка лет восемнадцати со схваченными в пучок у шеи волосами по имени Хелен. Несмотря на природно-светлый цвет волос, она производила впечатление особы спокойной и рассудительной.

– Но, во-первых – уж кому-кому, но точно не нам, Девам Флота, ссылаться на «этого не может быть». Вспомните, кто мы есть сами и кто наш противник. И во-вторых, если Рэм действительно вошел в контакт с полумертвой Химе… Это вообще хоть кто-нибудь делал? Ставлю свою порцию вечернего мороженого, что если и делал, то рассказать потом об этом точно уже не мог. Так вот, если это действительно так, то и наблюдения Сэнди о его странностях, да и пасущиеся у берега Глубинные, вполне сойдут за подтверждение.

– Ты, Мири, кстати, определись, – обратившись к Ходзе, присоединилась «Атланта». – Что именно тебе кажется большим бредом – то, что военный корабль русских с Рэмом на борту каким-то образом провалился к нам из другого мира, или его «секретное рукопожатие» с Химе?

– И то, и другое! – отрезала японка, дернув подбородком.

– И кто же он тогда, по-твоему? Шпион Глубинных, как ты кричала там, на берегу, предлагая его грохнуть? Или человек с каким-нибудь внедренным через задницу глубинным паразитом, который вскоре возьмет над ним власть?

– Известно, что Флот Бездны эволюционирует. Кто даст гарантию, что этот парень – не новый ее виток? – встала на сторону Ходзе чинно сидящая на квадратном пластиковом контейнере Куроки Хёка, воплощение тяжелого крейсера «Ашигара», наматывающая на палец прядь своих длинных волос, скрепленных выше висков двумя заколками в виде каких-то зубастых мордочек. Вот она-то как раз целиком и полностью подходила под понятие «восточная красавица» и лицом, и статями.

– Ха! Тогда это тем более повод за ним понаблюдать! – и Сэнди ухмыльнулась, как будто ожидала именно такого довода. – Хотя бы из практических соображений. Риск минимален – мы на суше, нас больше, и даже если Рэм начнет выпускать щупальца… Ты как, будешь выпускать щупальца?

– Да как-то не планировал, – держа серьезную мину, ответил я. – Или вам так нужен собственный тентаклевый монстр?

Японки-эсминцы о чем-то тихо весело зашептались, а «Ашигара» слегка порозовела. Это что же она там читает в свободное от службы время?

– Ну, вот и славно. Значит, поживешь пока здесь, мы к тебе присмотримся, а там и видно будет… Тем более что ни тебе, ни нам отсюда пока не уйти. Возражения есть?

Против никто не высказался, лишь «Кинугаса», отлепляясь от стенки и уходя, пробурчала под нос что-то типа: «Только потом не говорите, что я вас не предупреждала…»

– Извините… – подала голос одна из молча слушавших мой рассказ и спор старших подруг эсминец «Акидзуки» – темноволосая четырнадцатилетняя девушка по имени Ниши Томоэ, одетая в синюю термофутболку под горло и такие же, как у всех, форменные шорты с ботинками.

– А там, вашем мире… Там правда нет Глубинных и войны?

Я даже не нашелся, что ей сразу ответить, столько всего уместилось в одном ее простом вопросе и поднятых на меня глазах – любопытство, легкая зависть и… надежда, что хоть где-то есть место, где нет бесконечных битв и бездушных, не знающих жалости порождений Бездны.

Все эти девушки и девочки, чьи психика и личности благодаря сплаву с духами и душами военных кораблей, стали прочнее на порядок, – иначе как они еще не свихнулись? – все равно, кто больше, кто меньше, оставались людьми. Пусть они и обрели недоступные прочим людям силы, пусть океаны стали их вторым домом, а морские сражения – тяжелой, привычной работой, но большинство из них так и не приняло войну в свое сердце.

– Нет, Томоэ, у нас не было ни Глубинного флота, ни канмусу, ни тотальной войны на море, – покачал я головой. – Наш мир не самое спокойное место, в нем постоянно тлеет то здесь, то там, а ведущие мировые страны разговаривают друг с другом чаще сквозь зубы, да и оружием побряцать не прочь. Но подобной угрозы всему человечеству разом… Нет, такого у нас нет.

– Тогда жаль, что вы попали к нам. И к нам в мир, и сюда, на Тиниан… Обычному человеку тут будет… непросто.

– Томоэ-чан, ты что, ему поверила? – подозрительно глядя на меня, зашептала ее однотипная «Хацудзуки» Йори Тамако – тоже черноволосая деваха, но с более короткой прической и торчащими по бокам головы непослушными прядками. – Да какой же он обычный человек после контакта с Химе?..

Ниши что-то зашептала ей на ухо, но тут всем сразу задала вопрос «Хьюстон»:

– А что мы будем делать с торчащими у берега который день Глубинными? Раздражает, если честно… Может, экипируемся и расстреляем их с мелководья?

– А зачем их вообще расстреливать? – в ответ поинтересовался я.

– Глубинные – существа стайные, – начала объяснять мне Сэнди. – Сейчас там ошивается несколько – то ли пять, то ли шесть эсминцев и два крейсера. Но к ним в скором времени начнут присоединяться те, кто был рассеян во время штурма базы. Ты же сказал, что Химе погибла? Значит, вся ее свита лишилась вожака. И когда стая достигнет размера в десять-пятнадцать и более особей, то одна из Глубинных, что рангом повыше, из тех же крейсеров, например, начнет быстро эволюционировать до уровня «Они» – «демон». И это очень сильно увеличит опасность всей стаи.

– Но ты же прямо намекнула, что они, скорей всего, чувствуют и ждут именно меня? Эта кальмароподобная Химе что-то со мной сделала. Поставила метку или передала что-то… Не знаю, я ничего такого особенного не чувствую… по крайней мере, пока. Но вот так убивать тех, кто меня спас… Они же принесли меня на берег. Может, есть другое решение? Например, попробовать их… приручить что ли, раз они так на меня реагируют?

– П-приручить?

Несколько секунд стояла тишина, а потом подлодки слегка нервно захихикали, «Ашигара» прикрыла глаза ладошкой, «Хацудзуки» молча покрутила пальцем у виска, а Сэнди с Хелен натурально загоготали.

– Вот!.. Не знаю, что там насчет ваших игр и комиксов про нас, но вот в то, что ты свалился к нам из другого мира, я теперь почти верю, – отсмеявшись, проговорила «Атланта». – Такое сказануть…

И тут же посерьезнела.

– Рэм, Глубинные не приручаются. Никак. Никем. И никогда. Пойманные и помещенные в контейнеры с морской водой, они живут не более суток, а потом примитивные виды целиком распадаются на густую черную жидкость, похожую по составу на мазут и окислы металлов. Антропоморфные – еще и на быстро разлагающуюся органику.

– А Химе?

– Класс «Химе» еще никогда не удавалось взять живой. Уничтожить – да, сложно, трудно, но можно. Но поймать живьем… Да дело даже не в этом. У любого Глубинного всегда одна и та же реакция на все, что несет отпечаток человека. Атака. Человек, канмусу, корабль, летающий или плавающий дрон, океанский буй-автомат – без разницы. Напасть, уничтожить, разорвать и сожрать – вот весь спектр их действий.

– То есть «Ямал»… Наш затонувший корабль вряд ли уцелел? Уж с него-то доказательств того, откуда я появился, можно было поднять вагон и маленькую тележку.

– Вряд ли от него вообще что-то осталось уже через сутки. Глубинным отвалился просто шикарный кусок пирога… Но когда станет поспокойнее, можно послать Ику с нашими фройляйн на разведку, – и Сэнди мотнула головой в сторону подлодок, тут же заинтересованно поднявших головы. – Но я бы не надеялась на то, что там хоть что-то найдется. Глубинные всегда действуют одинаково. А ты говоришь – приручить…

– Но как тогда быть с конкретно этими особями? Они меня не разорвали и не сожрали, а вовсе наоборот.

– И вот это беспокоит меня больше всего. Даже больше того, что ты влегкую проглотил С-рацион и от добавки, похоже, не отказался бы. Что-то с тобой точно произошло, и почему они тебя притащили… – «Атланта» взлохматила свою русую шевелюру, почесав голову обеими руками. – Я очень хотела бы знать.

– Так давайте проведем эксперимент, – предложил я. – Под пирсами дно почти сразу уходит вниз, но левее, ближе к эллингам, пологое мелководье. Можно отойти от берега метров на пятьдесят – и будет максимум по пояс. Я войду в море – и посмотрим, как на это отреагируют мои «спасатели»… Ну а вы, раз уж собрались воевать, меня прикроете.

– Мда… – закинула руки за голову Хелен. – Звучит, как потыкать в аллигатора палочкой. Но можно попробовать, если ты готов рискнуть. Мы втроем, да еще с такой дистанции… Да там одна Сэнди их снарядами мигом нашпигует, как булку – изюмом.

– Ну, так чего тянуть-то? Проблема сама не решится, – пружинисто вскочила на ноги Спартмайер. – Ты, Рэм, давай – прогуляйся к бережку, а мы минут через двадцать подтянемся.

***

Мои часы, как и всё прочее имущество, кроме надетой на мне одежды, безвременно канули в море вместе с кораблем, так что смогли ли отцы-командиры привить Девам Флота чувство пунктуальности, я так и не понял.

Но по ощущениям где-то через полчаса из-за гряды рифов, отгораживающую разрушенную акваторию порта от нависающих над морем холмов, по пологой дуге показались три стремительно приближающихся силуэта.

По колено скрытые взлетающими из-под ног бурунами пены, они неслись по водной поверхности как лыжницы по пологому склону, лишь слегка подруливая наклоном корпуса. А зайдя на мелководье, сбросили скорость и остановились метрах в пяти от берега.

Ха! Кто там говорил про сейлор-фуку, блузочки, юбочки и сверкание панцами на ветру? Внешний вид «Атланты», «Ашигары» и «Хьюстон» нисколько не соответствовал рисованному канону; подошедшая по воде, аки по суху тройка, выглядела весьма внушающе. Особенно на фоне меня, одетого в закатанные до колен синие матросские штаны, резиновые шлепанцы и форменную майку.

Затянутые в облегающие тела явно металлизированные гидрокостюмы в серо-зеленых разводах, девушки несли на себе натуральные экзоскелеты, чем-то напоминающие устаревшую западную систему пехотной экипировки ALICE, в которой основными несущими элементами являлись широкие пояс и плечевые лямки.

Так и тут – талии и плечи канмусу охватывали широкие, сегментированные металлические ремни с амортизирующей подложкой, закрывающие грудь и живот не хуже бронежилета. А к ним в свою очередь крепилась расположенная за спиной сложная рамочная конструкция, от плеч до копчика увешанная разнообразными модулями. Никаких символических пароходных труб, мачт и прочего абсурдного декора – только плотно скомпонованные металлические короба, несколько торчащих недлинных антенн, и контейнеры с гибкими, плоскими рукавами, ведущими к установленным на небольших выносных пилонах орудийным башням, расположенным в вертикальной плоскости.

Вдобавок шарнирные приводы экзоскелета с идущими по ним кабелями и закрепленными на предплечьях небольшими пультами, охватывали их руки до кистей, облаченных в толстые бронеперчатки. А у Сэнди и Хёки экзоскелет доходил до середины бедер, где были установлены плоские блоки торпедных аппаратов.

– Чего рот открыл? Нравится? – поинтересовалась прищурившаяся «Атланта», у которой двухорудийных башен, пусть и сравнительно небольшого калибра, было больше всего – восемь штук, по четыре с каждой стороны и расположенные возвышающимися «горками». Вся оснастка у девушек была выкрашена в матовый темно-серый, «шаровый» цвет, но было видно, что покрытие не ново – кое-где были заметны вмятины и глубокие царапины до металла; краска местами была облуплена или явно свежая, а на концах орудий наоборот, потемневшая и обгорелая. А на каждой второй башне по обоим ее бортам был нарисован потрепанный «Южный крест» – флаг Конфедерации времен Гражданской войны США между Севером и Югом.

Голова Спартмайер, как и у «Ашигары» с «Хьюстон», была непокрыта, на шее имелась темная лента ларингофона с уходящим за спину проводом, а на левом ухе – наушник, чем-то похожий на блютус-гарнитуру из моего мира. А на носу красовались ее неизменные неуставные солнечные очки.

– Не то слово… Просто отпад… – вспомнил я подходящую фразу на английском, рассматривая изрядно навьюченную сталью девушку, которая… просто стояла на морской поверхности, лишь по щиколотку погрузившись в воду. На ногах у всей группы моего прикрытия, было что-то вроде легких, высоких ботинок наподобие тех, что я видел у морского спецназа – полностью проницаемые для воды, легко ее набирающие, но тут же ее выдавливающие через люверсы, стоит пройти по суше с десяток-другой шагов.

– А то! Ну что, экспериментатор, не раздумал еще? – и ее башенки, несмотря на миниатюрный размер совершенно не выглядящие игрушками, синхронно задрали стволы на максимальное возвышение. – Может, просто разнесем эту компашку в клочки?

– Нет, я все же попробую.

– Ну, смотри… – покачала головой Сэнди. – Ноги у тебя свои, а это самое меньшее, что они тебе успеют отгрызть, пока мы их накроем.

– Умеешь же ты ободрить… – вздохнул я и вступил в теплую воду.

***

Глубинные сразу меня заметили, вернее нет, даже не так – я очень отчетливо почувствовал направленное на меня со стороны моря пристальное внимание, стоило мне только приблизиться к кромке моря. Две заметные среди сине-зеленой зыби нечеткие фигуры и несколько движущихся темных силуэтов под водой сразу же пришли в движение параллельным курсом, стоило лишь мне войти в линию слабого прибоя и побрести вдоль него, понемногу заходя в воду. Они двигались со мной, как намагниченные, замирая сразу же, как только я останавливался.

Глубина в этом месте нарастала очень плавно, и когда вода дошла мне до колен, я уже стоял метрах в пятнадцати от берега.

«Идти или не идти дальше?» Нет, откровенного страха я не испытывал, но все же…

С одной стороны, я уже успел познакомиться с милыми повадками этих созданий, причем познакомиться прямо из первых рядов. И хотя они на моих глазах никого из людей пока не сожрали, что-то подсказывало, что большой разницы между куском корабельной стали и попавшим на зуб человеческим телом для них не будет. Ну и само наличие канмусу и их рассказы, тоже являлись доказательством, что это – противник. Стоило хотя бы оценить, как именно смотрят Девы Флота на этих, находящихся совсем рядом, существ.

Но с другой стороны… Чем дольше я стоял в воде, порой делая шаг-другой и глядел на неведомых порождений морских глубин этого мира, качающихся в легких волнах на расстоянии каких-то пятидесяти-семидесяти метров, тем больше на меня накатывало стойкое ощущение, что они… не враги. По крайней мере, мне.

Вода уже дошла мне до середины бедер, кисти рук погрузились в нее, и по нервам внезапно пробежали сотни острых уколов, за секунды достигнув позвоночника и устремившись вверх. Я вздрогнул – в голове с непривычным, тянущим чувством возникла странная зона некоего осязаемого эха, в котором, словно посылая короткие, высокие звуки, появилось семь пульсирующих точек.

– Эй, Рэм, ты как? – донесся до меня голос Сэнди, занявшей с подругами позицию левее и сзади от меня. Я в ответ молча поднял руку и сложил пальцы в жест «ОК», всерьез опасаясь, что если сейчас заговорить, то можно нарушить это завораживающее состояние, все больше затягивающее меня.

Теперь я совершенно точно знал, что там, в волнах, находятся пять простых созданий, именуемых людьми эсминцами, причем два из них отличались от остальных трех. И еще два объекта, воспринимаемые, как нечто на порядок более сложное, чем эсминцы. И если эти «сложные» просто терпеливо чего-то ждали, то «простые» больше всего напоминали… собак в вольере, к которым через пару дней отсутствия вернулся хозяин. Нет, они не скакали, размахивая от счастья хвостами, как делали бы это псы; то, что от них исходило, не было по большому счету даже эмоциями, скорее острым желанием ощутить себя в стае, в сфере притяжения того, кто им уже знаком и выше их по иерархии.

«Заприте в шкафу жену и собаку, а через несколько часов – выпустите. И тогда вы наверняка узнаете, кто из них вас по-настоящему любит… Так они действительно ждали… меня?» Собаки у нас в семье были и я, даже не успев осознать, что делаю, бросил в эту «зону эха» посыл – «Ко мне!»

И через какую-то долю секунды пять пенных бурунов понеслись на меня с возрастающей скоростью. За спиной послышалась англоязычная ругань касаемо возможной половой жизни Глубинных одновременно с дробно лязгнувшим железом, и я, понимая, что сейчас все полетит к чертям, зычно, как на плацу, по-русски рявкнул:

– Стоять!!!

Поняли меня все – Глубинные эсминцы затормозили, как об стенку, аж вскинув над водой черные хвосты, сзади стрельбы тоже не последовало. А я, глядя, на замершие под водой тени размером с довольно крупного дельфина или касатку, уточнил приказ, дублируя его голосом:

– Один. Ко мне. Медленно.

Послушно подплывшее нечто было реально жутковатым. Больше похожее на грубовато выструганного из черной смолы гигантского, вытянутого головастика-переростка, оно имело здоровенную зубастую пасть, светящиеся синеватым светом крупные глаза без зрачков и буквально растущие из брюха и боков оружейные блоки непривычных форм.

И вот это подводное чудо-юдо – настоящий эсминец Ро-класса Глубинного Флота, – плавно изгибаясь сужающимся к хвосту телом, неторопливо проплыл вокруг меня и замер справа на расстоянии, достаточном чтобы положить ему руку на загривок. Что я и сделал, почувствовав под пальцами гладкую поверхность, похожую на обтянутую упругой резиной сталь.

– Чтоб мне сдохнуть… – послышался негромкий голос «Атланты». – Куроки, ущипни меня… Ай! Я сказала «ущипни», а не «вырви кусок кожи», садистка косоглазая! Но это точно не сон.

– Неа, – подтвердила «Хьюстон». – Глубинники его слушаются. И не трогают. Т-твою ж мать…

Я, не убирая руки с замершего эсминца, обернулся и увидел троих канмусу, что, нацелив на нас все свои орудия, сейчас вполне походили на героинь аниме по понятно какой причине. Хелен и Хёка пучили глазки, а Сэнди, морщась, потирала плечо.

– Ну что? Я позову остальных, или как?

– Даже не знаю… – пробормотала ошарашенная канмусу. – Думаешь, крейсера тоже вокруг тебя хороводы водить будут?

– Не знаю… Но мне уже самому интересно. Но вы отойдите еще подальше – сдается мне, вас они несколько опасаются.

– Нас?! – в ответ Сэнди издала какой-то невнятный звук, коротко кивнула и тройка прикрытия отодвинулась еще на десяток метров.

Получив приказ «Все ко мне. Медленно…» первыми до меня доплыли эсминцы, принявшись неторопливо кружить рядом, порой касаясь ног гладкими боками, а потом подтянулись и крейсера. И тут все было куда интереснее.

Два существа, выглядящие как девушки, вовсе не походили на свежих утопленниц. Да, у них была бледная кожа, большую часть тел закрывало что-то, похожее на гибкие, черные, асимметричные доспехи, несущие четкий отпечаток отличия от всего людского, но они явственно были живые.

Для этого достаточно было взглянуть в их глаза – светящиеся пронзительной голубизной, чем-то похожей на радиоактивное свечение Черенкова, что порой бывает в реакторах. В них плавилась, перетекая из оттенка в оттенок, какая-то иная, недоступная простому человеческому пониманию, но все же жизнь.

Чи-класс… Ее лицо, обрамленное темными волосами чуть выше плеч, закрывала маска, похожая на согнутый под углом костяной островерхий щиток с тонкими, темными линиями и выемкой под левый глаз, обрамленный расходящимися разводами, настолько черными, что они казались трещинами на коже. Ее шею и грудь прикрывало какое-то подобие черной кирасы с высоким воротником, а на обеих руках были надеты по самый локоть два то ли излучателя, то ли пусковые установки, похожие на небольшие самолетные турбины с отсвечивающими зеленью соплами.

Нэ-класс была длинноволосой блондинкой чуть повыше Чи, сквозь белую шевелюру которой выступали какие-то темные, острые фрагменты, похожие то ли на неровные рожки, то ли на обломки зубцов короны. Ее одеяние, смахивающее на облегающее короткое платье, оставляя обнаженными руки, покрытые чем-то похожим на расколотые наручи, поднималось до самого подбородка, расходясь там «воротником» широких лепестков, закрывающих нижнюю часть ее лица.

Талию Нэ перехватывал словно грубо отлитый пояс, расширяющийся на спине и уходящий вдоль позвоночника к шее, на котором, как будто вплавленные, крепились две крупные трехорудийные башни. И еще две, тоже с тремя пушками, но меньшего калибра, были закреплены на бедрах, но в данный момент все орудия были направлены стволами вниз. А дальше ноги до самых пяток покрывала пластинчатая сизо-черная броня.

Глубинные крейсера синхронно подняли на меня взгляд – и в голове словно лопнул стеклянный пузырек и растекся по разуму уже знакомой по контакту с Химе обжигающе-холодной пленкой, заволакивающей взор.

Море, солнце, близкий берег – весь мир вокруг меня словно бы исчез, а в ушах, как в бесконечных переходах, зашептали тысячи призрачных голосов, и я будто наяву увидел темную, пронизанную токами подводных течений, густо-синюю бездну, увлекающую меня все ниже и ниже, в беспросветный мрак.

Но он вовсе не был необитаем.

Там парили мириады синих, красных и зеленоватых огней, то рассыпающиеся в стороны, то собирающиеся в стайки вновь.

Целые сонмы теней вращались гигантским хороводом над чем-то соразмерным, похожим то ли на громадный, мерно сокращающийся цветок, свитый из алых и голубых потоков, то ли на полупрозрачную чудовищную актинию…

Здесь, на немыслимой глубине, видимой мной как через не слишком чистое стекло, реальность и иррациональность, материальный мир и некая мистика, будто теряли четкую разделяющую грань, чьей-то могущественной волей или стихийной силой облекая в физические формы то, что веками накапливалось в морях.

Осколки человеческих душ, намертво прикипевших к шпангоутам, переборкам и броневой стали… Отзвуки последних пережитых яростных эмоций и желаний… Бережно сохраненные вечной бездной призраки кораблей, давным-давно рассыпавшихся ржавчиной на дне или распиленные на металл на суше… Все это собиралось в этом неизвестно кем разожженном горниле, чтобы восстать из небытия и обрести новую, неясно как воплощенную, но хищную жизнь.

Я пошатнулся, но тут же почувствовал плечо и прохладные руки, поддерживающие меня и не дающие упасть.

И сразу стало легче.

Прикосновения Глубинных, завораживающие видения, рассыпающиеся по нервам и мышцам уколы и струйки острого холода, воспринимались частью моего сознания, как нечто правильное, как последние, завершающие кусочки мозаики, собирающие меня во что-то полное и законченное.

– Рэм… Скажи… Ты – это еще ты? – выдернул меня из неизвестно сколько длившегося медитативного состояния знакомый голос.

– Да, а что…? – спросил, сам понимая, что кривлю душой. Что-то во мне поменялось, и поменялось разительно. Иначе, по новому, ощущалось все – собственное тело, окружающий мир и особенно океан – бескрайний, благодушный, свой… Это новое чувство, похожее на щекочущее эхо в затылке, даже без участия зрения четко отслеживало всех, присутствующих на воде и под ней. И более того – ясно давало знать, что в миле от берега у дна еще кто-то есть.

– Да как тебе сказать… Посмотри под ноги для начала.

Я помнил, что провалившись в видения чужой, нечеловеческой памяти и окруженный Глубинными, я находился по пояс в воде. Теперь же я стоял на ней, ощущая морскую гладь голыми ступнями так, как будто прямо под поверхностью воды появился второй, упругий и толстый слой. Он пружинил, слегка прогибался, но легко держал меня. Но также я знал, что стоит мне захотеть, и вода снова станет прежней, скрывая меня от посторонних глаз, и отныне не убьет даже на самой большой глубине.

– Нда… Так я что, теперь тоже канмусу? Канмусун, так сказать…

– Боюсь, что нет, – нервно усмехнулась «Атланта». – Полюбуйся на себя.

И девушка вытащила из своего снаряжения и метнула мне небольшой предмет. Машинально пойманный, он оказался квадратным зеркальцем из полированного металла в резиновой окантовке. И, поднося его к лицу, я уже был готов к тому, что я увижу.

Я обычный парень, чуть выше среднего роста, не красавец и не урод. Темные волосы с уставной прической, прямой нос приемлемых размеров, подбородок, брови как брови – ничего примечательного… Все и осталось по-прежнему, кроме, разве что глаз.

От привычного серого цвета не осталось и следа – белок имел четкий голубоватый оттенок, а радужка… Она целиком была залита прозрачной, густой, флуоресцирующей синью с фиолетовым кружком зрачка.

«Вот и приехали, мля… Я теперь как фримен из «Дюны»… Только морской. И карманных Шай-Хулудов у меня целая компания…»

– И что теперь? – спросил я «Атланту» и слегка развел руками, обозначая и себя, и свое окружение. – Несмотря на все это и весьма занятные ощущения, я как-то не испытываю непреодолимого желания жрать корабли и убивать людей с канмусу. И раз они меня слушаются, то и им не позволю.

– Что теперь… Если б я знала. Если б я только знала… – пробормотала Сэнди, натурально схватившись за виски. – Вот на кой черт ты, Рэм, вообще свалился нам на голову?!

Глава 03. Управляемое погружение.

Нам бы, нам бы, нам бы,

Нам бы всем на дно,

Там бы, там бы, там бы,

Там бы пить вино…

Мурлыча под нос довольно-таки к месту вспомнившуюся песенку, я сидел на более-менее уцелевшем участке бетонного пирса и лениво бултыхал в воде голыми ногами. Утро над Тинианом только-только начиналось, и солнце еще не успело набрать свой плотный полуденный жар, который, вообще-то, на этом острове ощущался как-то без особого дискомфорта. Или дело было уже во мне?

Потому как те изменения, что произошли со мной за последние сутки, были, мягко говоря, весьма существенными.

Там под океаном,

Мы трезвы или пьяны,

Не видно все равно!

Взяв из возвышающейся рядом со мной приличной кучи рваного железа какой-то покореженный кусок решетчатой фермы, я, размахнувшись, закинул его в тут же вскипевшую воду. Тот факт, что теперь я могу, совершенно не напрягаясь, спокойно метнуть одной рукой где-то под сотню килограмм на шесть-семь метров, уже не поражал, хотя по-прежнему был категорически непонятен.

«Но как, Холмс..?!»

Я поднес к лицу свою руку, в который раз ее внимательно разглядывая. Вот мои пальцы, предплечье, бицепс, плечо… Ногти, кожа, костяшки, плоть и кровь. Ничего не поменялось, никаких супермускулов, все абсолютно то же, что и раньше, разве что кожа немного посветлела, став бледноватой, как у подводников после долгой автономки. Но вот что теперь могли эти ручки…

Я выдернул из горы мной же стащенного на берег металлолома полутораметровый обрубок солидной двутавровой балки, скрученной винтом, положил ее на колени и ощупал. Двухсантиметровый стальной Н-профиль под пальцами был знакомо прочен и тверд, но стоило приложить немного усилий, как он становился подобен застывшему пластилину – неохотно, но вполне успешно сминаемому и деформируемому. И это была сталь! Куски же бетона, поднятые мной ради интереса, крошились в ладонях, как слипшиеся комки песка, практически без усилий.

«Я силен, я могуч, я гоняю стаи туч…» – разогнутая голыми руками и слегка выправленная об колено балка тоже полетела в море, на радость ожидающему очередного вкусного кусочка выводку уже своих Глубинных эсминцев, ради которых я, собственно, и натаскал к берегу всю эту кучу железяк. Попутно выяснив, что тащить на себе тонны эдак три груза для меня отныне не проблема.

Эй, моряк, ты слишком долго плавал,

Я тебя успела позабыть,

Мне теперь морской по нраву дьявол –

Е-го хо-чу лю-бить!

– Эммм… Как же там дальше-то? – Второй куплет все никак не вспоминался, но тут меня отвлекли легкие касания к голым ногам.

– Да-да, сейчас…

Я протянул руку к стоящей рядом наполовину пустой коробке со «спецрационами», достал два, распаковал, и, наклонившись, опустил еду к воде. И два Глубинных крейсера, Чи и Нэ, зависшие в воде по грудь прямо у моих ног, сноровисто цапнули угощение. Это был уже четвертый «брикет» на каждую особу, и поэтому крейсера уже не спешили торопливо заглатывать пищу, принявшись откусывать по небольшому куску. Мимики на их лицах практически не было, но тем новым чувством, что недавно «отросло» у меня, я явственно ощущал и их, и неторопливо плавающих у поверхности эсминцев, как утоливших первый голод, и теперь довольно урчащих и набивающих подведенные животы более основательно.

– Лопайте, лопайте, спасательницы, – проговорил я, глядя на их макушки – темную и белую. – Если научитесь говорить – будете хором благодарить девчонок за то, что не выгнали и даже поесть дали. А могли бы и вообще прибить. И вас, и меня заодно…

Мда… Я был очень благодарен Сэнди за то, что она взяла в группу «контроля и прикрытия эксперимента» самых адекватных и выдержанных канмусу. Думаю, та же «Кинугаса», узрев сначала Глубинных, радостно нарезающих вокруг меня круги, а потом и меня самого, радикально сменившего имидж чуть ли не в обнимку с двумя крейсерами, сначала бы выпустила в нашу компанию весь боекомплект, а уж потом стала бы разбираться.

Хотя и «Атланта» с «Ашигарой» и «Хьюстон» тоже были недалеки от такого решения, и могло случиться всякое, не сохраняй я явственную адекватность и не отошли свой глубинный эскорт снова чуть дальше в море, где они меня и дожидались все это время.

А вот потом мне резко стало плохо – да так, что я, мгновенно потеряв возможность стоять на воде, ушел в нее, как топор. И не подхвати меня Спартмайер, точно бы залег на дно.

Видимо, незавершенная инициализация меня как уже не совсем человека, а кого-то иного, благодаря контакту с Глубинными резко вошла в финальную фазу, до предела нагрузив завершающий перестройку организм.

Сэнди, скинув всю свою снарягу прямо на мелководье, потащила меня из воды, но я, едва шевеля языком и руками, резко воспротивился. Я всем своим скручиваемым болью телом понимал, что мне как раз сейчас жизненно важно быть в морской воде. Просто находиться в море – и все, как тогда, когда меня в полубреду буксировали к острову глубинницы. Ну и до комплекта проснулось просто зверское чувство голода с жаждой, правда, судя по ощущениям – точно не в плане обычной еды.

В итоге Куроки осталась в роли охраны, Хелен умчалась с наказом тащить всего понемногу из спецпитания канмусу, а «Атланта», оставшись в одном гидрокомбинезоне, села прямо в слабый прибой, держа на коленях мою голову. А я, распластавшись в воде как морская звезда, превозмогал заворачивающие меня в натуральное поросячье ухо весьма болезненные судороги.

Глядя сквозь плывущие перед глазами пятна вверх, на насупленное лицо поддерживающей меня девушки, я много чего наслушался, хотя слух тоже порою пропадал, напрочь забиваемый каким-то «белым шумом».

Спартмайер в выражениях не стеснялась – половину ее, гм, местных идиоматических выражений я вообще не понял, но вот из того, что понял… Я должен был нафиг утонуть, меня должны были съесть в жопу трахнутые крабы, я должен был вступить в противоестественную связь с осьминогами-гомосеками, а эти долбанные Глубинные, раз уж я им так понравился, обязаны были тащить меня куда угодно, но только не на их долбаный остров, скидывая на голову канмусу просто охренительную проблему.

Но, ругаясь, она одновременно цепко держала меня, время от времени смывая с моего подбородка кровь из искусанных губ.

Через какое-то время прилетела «Хьюстон» и, как оказалось, не одна. С ней увязалась аватара «Вестал», решившая ни в коем случае не пропускать такое эксклюзивное событие и увидеть все своими глазами. Воплощение ремонтного судна оказалось довольно фигуристой девицей лет восемнадцати с кирпичного цвета шевелюрой, заплетенной в две косы, с неровной челкой, в очках и сером комбинезоне, опущенном до талии с завязанными на ней рукавами. А еще с портативной экшн-камерой, закрепленной сбоку на головной повязке, и несколько нездоровым блеском в глазах. По словам рыжей, сноровисто потрошащей пакеты и различные ёмкости, «лечебное меню» большей частью содержало то, что использовалось для восстановительного курса поврежденных Дев Флота.

И началась дегустация блюд. Какой только гадости в меня не пытались влить эти трое, но методом проб и ошибок, украсив все вокруг россыпью разноцветных фольгированных, жестяных и пластиковых контейнеров и прочего мусора, они подобрали то, что мой организм впитывал как губка, мгновенно прекращая посылать в мозг сигналы, что ему дробят кости, одновременно поджаривая на медленном огне.

А потом, слегка оклемавшись, я попросил сам тех самых «шоколадных бисквитов», с ложки которых какой-то техник базы чуть не ушел в стратосферу. Просимое было тут же предоставлено в виде целой коробки на тридцать порций, но уже после шести брикетов я почувствовал, что отрублюсь вот прямо сейчас. На сушу не хотелось категорически, и я, повторяя героический путь доисторических эволюционирующих рыб, выполз до половины на прибрежный песок, перевернулся на спину и отключился.

***

Очнулся – или проснулся? – я почти перед самым рассветом, вынырнув из глубокого забытья, полного каких-то странных, смутных видений, жутковатых и манящих одновременно. Очнулся – и через несколько секунд вздрогнул от неожиданно резко развернувшегося совершенно незнакомого восприятия мира.

Лежа с закрытыми глазами, я совершенно ясно ощущал «свою» группу Глубинных – с точностью до метра зная расстояние до них и глубину, на которой рыскали эсминцы. И то, что они, оказывается, все очень хотели есть.

Также в этой зоне заработавшего у меня в голове глубинного «радара», накрывшего часть моря и всю прибрежную зону с разрушенной базой радиусом где-то в полтора километра, высветились, помимо моих личных Глубинных, и еще какой-то неясной живности почти на границе чувствительности, еще и восемь канмусу – одна рядом и семь в отдалении.

Они воспринимались, как отметки переливающегося красно-розового огня, тогда как Глубинные имели светлый зеленовато-голубой оттенок. Было ли это так на самом деле, или это мой мозг столь своеобразно интерпретировал получаемую информацию от не положенных человеку органов чувств, было неясно. Но работало это вполне просто и понятно, напоминая что-то вроде кругового зрения в ночном лесу – вокруг темнота и смутно виднеются контуры деревьев: ближе – четче, дальше – расплывчатей, а между ними – несколько хорошо различимых разноцветных светлячков разных размеров.

Самая ближайшая, яркая и крупная засветка, мгновенно опознанная как «Хьюстон», наверняка оставленная наблюдать за мной, находилась совсем неподалеку, шагах в тридцати. А еще семеро – пять эсминцев и две субмарины, были обнаружены наверху одного из бетонных бункеров где-то метрах в двухстах.

Открыв глаза и уставившись на светло-синее небо раннего утра с еще проглядывающими звездами, я осторожно пошевелил руками-ногами и прислушался к ощущениям. Вроде все было как свое, ничего лишнего не отросло и даже не болело. Приподнявшись на локтях, я осмотрелся. Как оказалось, мое бренное тело все же извлекли из моря и устроили на берегу совсем рядом с водой, уложив на термоизолирующий коврик и подсунув под голову надувную подушку.

Я встал, потянулся и, сняв с себя мокрую одежду, остался в одних трусах. Несмотря на дующий с моря свежий, соленый ветер, холодно не было. Хотелось войти в океан и бездумно куда-то поплыть, просто слившись со стихией… Но, подойдя к воде, я лишь вылил пару пригоршней себе на голову, разложил сушиться вещи и не спеша направился к своей сиделке. Глаза в рассеивающихся утренних сумерках видели все четко и ясно – бодрствующая Хелен устроилась на вырванном из какой-то техники кресле, поставленном под одной из уцелевших пальм, рядом с которой подмигивала алым светодиодом небольшая камера на треноге, направленная в мою сторону и работающая на запись. Похоже, «Вестал» решила подойти к вопросу изучения моего феномена максимально серьезно.

– Привет, – издалека поздоровался я, подняв руку. – А где Сэнди?

То, что тяжелый крейсер сидит тут снова в повседневной одежде и без боевых модулей, можно было расценивать и как жест доверия, но одновременно я помнил, что средняя канмусу и «на кулачках» была способна если не накостылять средней Глубинной, то хотя бы выйти баш на баш. Другое дело, что тутошняя война в море рыцарских поединков как-то совершенно не предусматривала.

– Я сменила их пару часов назад, они с Мэг и так почти всю ночь просидели тут, с тобой, – ответила «Хьюстон», внимательно меня разглядывая. Вряд ли она просто любовалась полуголым парнем подтянутых пропорций – ну а где вы видели жирных курсантов военных училищ? – скорее, интересовалась на предмет возможных изменений моей анатомии. Хотя, мало ли… Куча молодых девчонок на острове посреди океана, а мужики все почти в два раза старше, да и тем наверняка под роспись доведены только служебные взаимоотношения. И ведь если эсминцы и подлодки еще однозначно тинейджеры, то вот крейсера… Блин, да о чем это я вообще? Хотя с другой стороны радует, что все эти чудесные превращения меня не выхолостили напрочь.

– Мэг? – переспросил я.

– Мэгги Тиллерсон, которая «Вестал», – пояснила Хелен, чуть поморщившись и отводя взгляд, так и не обнаружив у меня свисающих ласт или тентаклей. – Та просто из штанов от возбуждения выпрыгивала. Ох уж эти яйцеголовые… Видать, потому ее к нам и направили, что она джапам в Курэ весь мозг выела. Но все же, если бы не она, то «Фусо» еще позавчера отдала бы концы. Так что нормально, пусть будет…

– Ясно, – кивнул я. – Что ж, спасибо за помощь. И за помощь, и за то, что не прибили сгоряча, или не просто выкинули в море… Хотя я так и не понимаю, зачем вы мне помогаете. Я, конечно, ни вам, ни людям не враг, но…

– Но по факту ты почти состоявшийся Глубинный, причем ранга Химе, – произнесла блондинка. – Поверь, для канмусу ты воспринимаешься именно как они, с некоторыми заметными различиями, но в основном почти так же. А уж эти твои глазки… Видел бы ты себя сейчас в зеркале. Но все же ты не стал монстром и сохранил разум. А Глубинные тебе подчиняются. И если есть шанс, что такой, как ты, сможет хоть как-то помочь нам в этой войне… Да и просто нам всем, застрявшим на этом острове… Риск точно того стоит.

– Ну что ж… Постараюсь вас не подвести…

Я взглянул на сидящую девушку, моргнул – и мое новое зрение внезапно словно сменило диапазон с оптического на какой-то иной.

Мир вокруг сохранил формы и четкую картинку, но выцвел, полностью уйдя в серо-черно-синие тона, на фоне которых Хелен ярко светилась в теплой красно-оранжевой гамме, как фигура, отлитая из жидкого, текучего стекла. Также отлично была заметна и камера, видимая как конгломерат бордовых и желтых пятен. А еще я легко заметил, что она не просто снимает, но и ведет трансляцию по направленному радиоканалу, чье излучение вызывало у меня легкий зуд. А если бы я встретил военный корабль, набитый работающей, активной аппаратурой по самый клотик? Брррр… Я всего-то пару дней как «породнился» с Глубинными, а уже, кажется, начинаю понимать, отчего они с таким остервенением кидаются на корабли. Походу, дело тут не только в голоде…

Но стоило дернуть головой, зажмуриться – и все стало, как прежде.

– И к вопросу о благодарности… – почесал я затылок. – Глубинные голодные. Мои Глубинные. Никто не будет возражать, если я натаскаю им железа из развалин? Ну и еще бы по паре рационов…

– Да забирай хоть все, – и американка ногой, обутой в расшнурованный ботинок, отодвинула ко мне стоящую рядом с ней открытую коробку. – Запасы на этой базе были рассчитаны на полгода полностью автономного существования и активных боевых действий в условиях блокады. Нам и за пару лет всего не съесть, даже если ты будешь откармливать своих тварюшек, как индеек ко Дню Благодарения.

Я усмехнулся, представив толстых, сытых, благодушно колыхающихся на волнах Глубинных, и еще раз поблагодарив, взял коробку и оставшееся до рассвета время усердно ковырялся в руинах, собирая разнообразный металлический лом и заодно выясняя новые возможности своего организма. Собрав гору, приблизительно равную по объему всем пятерым эсминцам, я отмылся от пыли, ржавчины и копоти и приступил, собственно, к кормлению нежданно-негаданно образовавшихся подопечных.

***

А тем временем за беседующими во все глаза наблюдала дежурная двойка, несущая вахту на плоской крыше полуразрушенного бункера береговой обороны и присоединившиеся к ним пять любопытствующих.

Девчонки – все наличествующие эсминцы и обе немецкие подлодки, устроились на бетонной площадке вполне себе с комфортом: большой кусок брезента, подушки для сидения, принесенные с собой термосы и узелки с легким перекусом.

В любое другое время сидеть и просто наблюдать за морем, напрягая сенсорику, было бы довольно скучно, но только не сейчас. Все эти три дня, которые вернувшиеся из сопровождения канмусу провели на разгромленной базе, тема и повод для бесконечных разговоров, обсуждений и предположений была только одна.

Странный парень, притащенный Глубинными из моря – что само по себе было чистой воды фантастикой, и вызвало немалые пересуды и сплетни, – рассказал такое, что девушки не знали, что и делать. То ли смеяться до колик, то ли срочно искать холодные компрессы ему на лоб. И себе заодно.

Он назвался гостем из какого-то параллельного мира, где нет войны с врагом из морской бездны, и где все они – всего лишь персонажи придуманной японцами компьютерной игры! И более того – перед гибелью его корабля успевшим войти в контакт с Глубинной Химе!

Это уже отдавало откровенным сумасшествием, однако старшие подруги, явно что-то зная, не торопились предпринимать насчет этого ненормального какие-либо решительные меры. А потом его ненормальность так и вообще потеряла всякие берега: небольшая стая Глубинных, нагло прописавшаяся в водах прямо возле базы, оказывается, ждала именно его. И пришлый парень взялся лично это проверить.

Вчера вечером все Девы Флота, собравшиеся посмотреть на смертельный номер русского, не верили своим глазам – Глубинные эсминцы и два крейсера не нападали ни на парня, ни на вооруженных старших сестер, кружили вокруг него, позволяли себя трогать и послушно отплыли потом обратно в море! А затем он сам, как там его – Ром? Рэм? – в ощущениях канмусу внезапно вспыхнул, как слепящий факел синего огня, чувствительно хлестнув всем по мозгам развернувшейся аурой настоящей Глубинной Химе.

Но даже тогда крейсера не стали его убивать, наоборот, кинувшись вытаскивать и приводить в себя, подключив к делу эту странноватую «Вестал». И, судя по всему, у них получилось – воспринимаемый как однозначно Глубинный, парень по-прежнему вел себя как обычный человек!

– Нет, мир однозначно сошел с ума… – проворчала «Хацудзуки», опустив подбородок на подтянутые к груди коленки. – Или, может, это как раз мы провалились в какое-то другое измерение? Где Глубинные не нападают, а простые люди – и даже мужчины! – способны стать… вот такими. Это же полный бред, как сказала Ходзе-сэмпай. Такого просто не может быть!

– Это не совсем так… – негромко сказала Эрика Топп, аватара подводной лодки U-552, переглянувшаяся с подругой 451-й по имени Эби Хоффман. – Минимум одна похожая история всё-таки случилась.

– Точно, – подхватила та. – «Объект «Лорелея».

– О чём это вы? – чуть ли не хором спросили эсминки.

– Да так… Одна история трехлетней давности, – начала 552-я, накидывая куртку себе на плечи. – Я сама знаю о ней только по рассказам старших и некоторым документам, с которыми нас ознакомили перед отправкой на Восточный Флот. Тогда, три года назад, в Киле на учебную базу Объединенного Флота в Германии, где я потом проходила начальное обучение и служила до того, как меня перевели на Тихий океан, попала девушка по имени Паула. Фамилии ее я не помню, она была сирота – семья у нее погибла во время беспорядков, вспыхнувших после начала нашествия Глубинных. И в этой Пауле проявился дух какой-то подлодки, но помешал возраст – ведь ей было уже почти шестнадцать. И, предположительно из-за этого, инициация у неё не прошла до конца.

– И как с ней поступили? – спросила Томоэ-«Акидзуки».

– Да ничего необычного, ведь такое уже случалось. Ее поставили на учёт в надежде, что однажды инициация всё же завершится, записали во вспомогательный персонал Центра ОФ и устроили жить в городе по соседству с базой.

– А через какое-то время, – продолжила 451-я за замолчавшую и решившую налить себе кофе из термоса подругу, – она умудрились подобрать выброшенную на берег штормом Глубинную. Совсем маленькую – на вид ей можно было дать, как потом рассказывали, пять-шесть лет. Вот только это была, как потом оказалось, одна из так называемых «Северных Химе».

– Ой! – и две сестрички-«Ширацую» прикрыли рты ладошками.

– Точно неизвестно, что именно тогда произошло, но по самой распространённой версии, нереализованный потенциал связи Паулы с корабельной душой каким-то образом замкнулся на эту бледную мелочь.

– Что творилось тогда у неё в голове, – сделав пару глотков, снова взяла слово Эрика, – не скажет никто, хотя «психи», как мне рассказывали, потом чуть ли не в рукопашную друг с другом сходились. Но факт в том, что вместо того, чтобы сдать находку куда следует и получить медаль, она принесла её домой. И, выходив, оставила жить у себя. Все-таки, она была сирота…

Как позже выяснилось уже на следствии, они жили под одной крышей более полугода. Ситуация в стране в то время была неспокойной, так что никто из соседей даже не обратил внимания на появившегося неизвестно откуда ребёнка. А замаскировать эту мелкую Глубинную под человека было несложно – косметика для кожи, краска для волос… Разве что глаза, но это, если не в темноте, надо еще специально приглядываться.

Всплыло это всё только после очередного медосмотра – ведь Паула состояла на учёте как неинициированная канмусу. И по его результатам у нее обнаружились признаки «погружения». Сначала на них не обратили внимания. Потом просто не поверили, списав на сбой аппаратуры – ну не было ещё такого, чтобы из человека, и носа не совавшего в море, вдруг получилась Глубинная. А вот потом, когда показания тестов стали уже угрожающими, началась тихая паника.

В итоге за ней послали оперативную группу охраны базы. Сложно сказать, чем всё могло бы закончиться – ведь изначально предполагалось всего лишь доставить Паулу на повторный осмотр, и начальство просто решило подстраховаться, вот только оперативники Центра, внезапно столкнувшись нос к носу с маленькой, но самой настоящей Глубинной, повели себя… неадекватно.

– Неадекватно – это как? – не утерпев, поинтересовалась Тамако.

– Как-как… – фыркнула немка. – Схватились за оружие и начали стрелять. Из автоматов. И это – по Химе Глубинных, которая еще не от каждого попадания из пушки почешется. В итоге стоявший первым словил россыпь рикошетов в грудь и по ногам, а ещё троим оформила больничный Паула, резко сообразившая, что дело дрянь. А потом скрылась, прихватив подопечную. Слава Богу, что у водителя машины спецгруппы хватило ума вместо попытки задержать её воспользоваться видеокамерой, входившей в комплект снаряжения. У оперативников одной из задач были выезды на ситуации с участием Дев Флота – не знаю как у вас, в Японии, но у нас тогда в отношении канмусу бывало… всякое. Вот по изображению на записи Глубинную не без труда, но все же опознали.

– Так они выжили? – спросила «Акидзуки» от легкого волнения обхватив себя руками.

– Несколько дней все спецслужбы города, включая гражданских, стояли на ушах, как и все находящиеся на базе ОФ канмусу, поднятые по тревоге, но все без толку, – снова перехватила нить рассказа Хоффман. – Беглянок так и не нашли.

А потом, спустя где-то месяц, эта парочка подловила в море мою будущую знакомую U-571, Герду Вильке, возвращавшуюся из учебного похода в Балтийском море, которое благодаря регулярным зачисткам считалось относительно безопасным, и потому использовалось для учений. Как она мне рассказала, на неё наставили пару пушек несвойственного подлодкам крупного калибра, под которыми она не рискнула рыпаться, и заставили выслушать.

Паула рассказала ей, как нашла полумёртвую маленькую Химе, и как та жила с ней, ничем, по сути, не отличаясь от обычного ребёнка, только развивающегося намного быстрее человеческого. И что если бы не идиоты, начавшие стрельбу, то со временем люди бы почти наверняка получили мирно настроенную по отношению к ним Принцессу Глубинных, что давало шанс если не переломить ход конфликта, то хотя бы разобраться в его истоках.

После чего сообщила, что отправляется искать новое место жительства, где им с сестрёнкой – по словам Герды она так и сказала – «сестрёнкой», – не будут мешать жить. Самой же 571-й она посоветовала рассказать эту историю возможно большему числу канмусу прежде, чем идти на доклад к начальству. И отпустила.

Вильке тогда даже в голову не пришло, что об этой встрече, возможно, следовало бы вообще молчать, как рыба в пироге. Так что она выполнила просьбу Паулы, собрав по возвращению три учебных группы своего потока и все им рассказав. А потом пошла на доклад. Так что немудрено, что информация уже к вечеру расползлась по всей базе.

В итоге 571-ю долго держали под арестом и замучили обследованиями, боясь, что она тоже начнёт «погружаться». И ещё дольше трясли на предмет подробностей встречи. С её же слов составили описание боевых модулей Паулы.

По внешнему виду это было похоже на оружие Глубинных, а вот по конструкции – на обвес Дев Флота, причём вовсе не подводной лодки, которой она должна была стать, а, скорее, эсминца или даже лёгкого крейсера. На правом борту у нее имелась двухорудийная башня, на левом – четыре торпедных аппарата и ещё два поворотных трёхтрубных аппарата на бёдрах. И что-то вроде детской переноски на спине, в которой сидела мелкая Принцесса.

Специалисты-историки долго чесали в затылках, но всё-таки нашли совпадение – «Сюркуф». Французская несерийная подлодка, оснащённая как раз двумя восьмидюймовыми орудиями в башне и поворотными торпедными аппаратами, а также имевшая ангар для самолёта-разведчика, который так и не удалось сконструировать с пригодными для использования характеристиками. Очень похоже, что у Паулы именно место ангара занимала переноска для ее «сестрички».

Кстати, по словам Герды, внешне Паула так и не стала полноценной Глубинной. Кожа у неё была нормального цвета, а не белая в синеву, и обвес не выглядел вросшим в тело. Только насчёт глаз она не смогла сказать определённо.

И немка опрокинула кружку, допивая остатки.

– В общем, с тех пор их никто не видел. Было только несколько недостоверных сообщений из Южной Атлантики и, кажется, Кейптауна о странной одиночной Глубинной, избегающей столкновений с патрульными эскадрами.

– А почему мы обо всем этом не знали? – поинтересовалась «Самидаре».

– Да как сказать… История эта не то чтобы секретная, но не афишируемая. По документам эта парочка проходит как «Объект «Лорелея», а германским канмусу, отправляющимся служить в другие части света, на всякий случай выдаётся на них ориентировка с рекомендацией уклоняться при встрече от боя и сообщать о координатах контакта, – закончила рассказ Эрика, наливая себе еще кофе. – Хотя, я не удивлюсь, если они, как и сказала тогда Паула, устроились на суше и живут где-то среди людей, время от времени меняя место жительства.

– На Атлантическом и Северном флотах эту историю вообще считают байкой, а начальство просто молчит, не подтверждая и не опровергая. Им так проще – мало ли сколько каких слухов ходит среди эскадр? – сказала Эби, хихикнув. – Например, о Глубинных Адмиралах…

– Ой, девочки, может не надо про эту жуть? – попросила «Кавакадзе».

– Как это не надо? Надо! – зловеще понизив голос, начала Йори Тамако. – Есть много поверий, откуда появляются эти страшные создания, управляющие целыми стаями тварей из бездны – Глубинные Адмиралы. Одни говорят, что это неупокоенные души командиров, которые предпочли уйти на дно вместе со своим гибнущими кораблями. Другие – что это живые офицеры флота, захваченные в плен посреди океана еще в Первую Волну, помещенные в жуткие инкубаторы Глубинных и превращенные там в человекоподобных монстров. В рваных кителях, фуражках и с лицами мертвецов!

– Йори, прекрати! – вмешалась «Харусаме», самая спокойная и рассудительная из тройки «Ширацую», за спину которой спряталась съежившаяся «Кавакадзе». – Хватит пугать Рику!

– Но это же правда! – не унималась та. – Никто и никогда их не видел, но то, что они существуют – бесспорно. И они всегда наблюдают за нами из Бездны…

– Стоп, Тамако, – одернула ее Топп, имеющая в стайке ровесниц весьма весомый авторитет. – За шутками ты сама упустила кое-что. У нас самих тут под боком образовался почти Глубинный Адмирал. Ну или капитан-цур-зее уж точно…

И светловолосая подлодка указала рукой всей резко замолчавшей компании на человеческий силуэт на пирсе, отчетливо видный на фоне быстро светлеющего неба.

***

– Ну что, наелись, троглодиты? Набили желудки, немочь подводная? Это хорошо, это правильно… Хорошее питание и дисциплина еще и не из таких людей делала! А ну-ка – давайте пока от берега вон туда, а то наши кормилицы, наверное, от нервов уже все ногти себе изгрызли…

И Глубинные, на ходу перестраиваясь в боевой порядок – впереди, «углом», пять эсминцев, а за ними крейсеры, тут же отошли на указанную позицию.

– Да тут просто хорошего питания хватит, потому как с дисциплиной и так все в самом лучшем виде, – я, как и был в одних трусах, встал на пирсе и по-хозяйски упер руки в бока. – Ну а раз так, то не освоить ли мне еще один момент?

Ухватившись за торчащую из бетона арматуру, я осторожно опустил в теплую воду сначала одну ногу, а затем вторую. И снова ощутил это необычное чувство, похожее на наличие невидимой упругой поверхности прямо сразу под водой. Океан благосклонно держал меня на своей ладони, словно приглашая прогуляться. На лыжах я катался, на коньках – тоже, так что тело привычно чуть наклонилось вперед, нога толкнула воду назад и вбок – и я заскользил, все ускоряясь, к ожидавшей меня в сотне метров от берега стае.

Глава 04. Движение начинается.

Но не успел я отойти и на полста метров от бетонной стенки, как меня догнал возмущенный вопль:

– Куда?! А ну – вернись!!!

Доводилось видеть, как персонаж какого-нибудь мультфильма бежит во весь опор, поднимая за собой настоящий хвост из пыли? Теперь же я увидел это вполне наяву, вот только это был не койот или еще какой дорожный бегунчик из американских мультиков – к пирсу, нагруженная какими-то кофрами, как вьючный верблюд, во весь опор неслась Мэгги «Вестал» Тиллерсон, аватара ремонтного корабля, местный целитель и костоправ с синдромом «безумного ученого» в легкой стадии.

Почему безумного? А я еще не забыл, как эта особа пичкала помирающего меня всякой дрянью, приговаривая: «Ложечку за папу, глоточек за маму, кусочек за дядю-Кракена… Ой, девочки, у него ноги задергались! Подайте мне инъектор! Этого ему точно не давать!» Да и кто еще, кроме обуянного жаждой знаний исследователя, будет волочь на себе столько различной аппаратуры вместе с той самой видеокамерой на треноге?

– Опп-па-па-па… – замахала она руками, едва успев затормозить у края пристани. – Ты! Рэм! Давай назад!

Я плавно, продолжая привыкать к непривычному способу движения, подскользил обратно и, стоя на воде, молча уставился на канмусу немного снизу вверх.

Та была, как и вчера, в серо-голубом рабочем комбезе, на этот раз надетом полностью, но расстегнутом до половины неплохо так выпирающей груди, на которой лежали слегка растрепанные косы. А через стекла очков на меня пытливо уставились глаза, цветом почти повторяющие ее кирпично-красноватую шевелюру.

– Здравствуйте. Чем могу быть полезен, мисс?..

– Да ладно – мисс! Зови просто Мэг! А вот чем можешь быть полезен… – и тут рыжая многообещающе хихикнула, скидывая с плеча ремень самого большого контейнера из ребристого алюминия, тяжелого даже на вид. – Я тут даже не знаю, за что в первую очередь и браться – все такое вкусное… И ручные Глубинные, и ты сам. Ты хоть понимаешь, кем ты стал?

– Ммм… Гибрид? Получеловек-полуглубинный?

– Именно! И-мен-но! – просмаковала по слогам донельзя довольная Мэг. – И мало того – стабилизировавшийся гибрид! А еще – и мужчина! Да ты просто уникальный экземпляр! А из ученых тут только я… Хе-хе-хе…

– Не сказал бы, что я особо рад обозначению меня как «экземпляра», – начал я, но меня, походу, уже и не слушали. «Вестал», разворачивая прямо на пирсе из принесенных блоков самый настоящий полевой мониторинговый комплекс, злорадно ухмылялась каким-то своим мыслям:

– Ох, профессор Огата, вы думали, что спровадили меня куда подальше, к морскому дьяволу на рога? О-хо-хо!.. – и канмусу предвкушающее потерла ладони. – Спасибо вам большое! С меня – жбан сакэ! Два жбана! Как раз будет чем вам напиться с горя и от зависти…

Судя по этому бормотанию, что сопровождалось щелчками соединяемых разъемов и писком запускаемой электроники, версия «Хьюстон» о том, что Тиллерсон получила это назначение по принципу «с глаз долой, из сердца – вон», вконец достав начальство региональной базы ОФ в Японии своей неуемной деятельностью, была очень недалека от истины.

– Так! Надень-ка их на запястья и щиколотки! – мне протянули четыре каких-то напульсника, застегиваемые лентой «велькро», в просторечии «липучкой». Внутри них, судя заметным утолщениям, скрывались какие-то датчики.

– А вот это – на голову! – к напульсникам присоединилась широкая головная повязка, судя по весу, тоже не пустая. – И финальный штрих!

На поясе у меня защелкнулся капроновый ремень с каким-то блоком размером с кирпич, который Мэг принялась ловко соединять с датчиками на моей голове и конечностях гибкими проводами, прихватывая их прямо к моей коже – а я как был в трусах, так и оставался, – чем-то, похожим на медицинский пластырь.

– Это что такое? Провода? Я думал, у вас тут век сплошных беспроводных технологий, – поинтересовался я, даже не думая сопротивляться. А смысл? Пусть исследует, не жалко…

– К черту беспроводные технологии! – сморщила нос аватара ремонтного судна. – Никогда их не любила, а после того, как поступила на курсы при «Калтехе», так и вообще… Да здравствуют старые добрые медь, золото и оптоволокно!

«Ого! – подумал я, услышав упоминание о Калифорнийском технологическом институте, одном из самых «головастых» инженерных ВУЗов США. – А девочка-то явно не дура…»

– Еще один момент… Стой спокойно, не дергайся, – и «Вестал» прижала к моей левой дельтовидной мышце серебристый предмет, похожий на ручку. Я почувствовал укол – и в прозрачном окошке «ручки» возник небольшой красный столбик.

«Вот те раз…» – даже немного удивился я, морально готовый к несколько иному результату.

– Два вопроса. Первый – почему моя кровь все еще красная? Ведь я, обтекаемо говоря, уже не совсем и человек.

– Вообще-то биохимия канмусу и антропоморфных глубинников не так уж и сильно отличается, – отмахнулась девушка, вставляя пробник в какой-то анализатор и нажимая несколько клавиш. – Что же касается крови, то и у людей, и у канмусу, и у Глубинных, кислород в ней переносят одни и те же сложные металлопротеины. Только у нас это гемоглобин, содержащий железо, что и дает крови красный цвет, а у них – гемоцианин, имеющий в составе медь. Отсюда и все цвета крови от голубого до фиолетового, и бледная кожа с оттенком в синеву… Хотя, и в этом нет ничего нового – такое широко встречалось у многих морских моллюсков и головоногих и до прихода Глубинных…

– А сейчас?

– А сейчас – неизвестно. Океанографы, ихтиологи и их исследовательские станции одними из первых попали под удар, когда все это началось. А теперь исследования такого порядка и вовсе не считаются приоритетными, – пожала плечами «Вестал». – Но у тебя кровь – красная, а это значит, несмотря ни на что, ты все же ближе к нам, чем к ним.

– Ясно. Не быть мне аристократом голубых кровей – так и останусь для приличных Глубинных плебеем… – сказал я с усмешкой, и задал второй вопрос:

– А как насчет того, с какой легкостью ты проткнула мне кожу этой штукой? Ведь и Девы Флота, и Глубинные могут артиллерийские снаряды чуть ли не лицами отбивать. А тут какая-то иголка…

– Дело тут не в иголках, а вот в этом, – и Мэгги, прищурившись, растопырила ладошку. – Я – аватара ремонтного корабля и это, говоря попросту, моя классовая фишка.

– В смысле? Значит, ты можешь даже линкор вскрыть по-быстрому, если подойдешь вплотную и с ножиком?

– Ну, не совсем так, но близко, – подняла уголки губ очкастая девица. – Вопрос только в том, кто ж меня подпустит? Да и в море я не сильно быстра и крута. Еще вопросы есть?

– Пока нет.

– Ну, тогда все! Теперь можешь выдвигаться, – выпрямилась канмусу, отойдя на пару шагов и критически обозревая меня, как собственноручно созданный шедевр. – Хотя, нет! Надень еще вот это, М-диапазон для связи тебе же недоступен.

И на правое ухо мне было нацеплено уже виденное у Сэнди и прочих Дев Флота устройство, похожее на блютус-гарнитуру.

– Теперь пошел! – махнула Мэг рукой, усевшись по-турецки за своими развернутыми из «чемоданов» мониторами, а я уже более-менее уверенно скользнул на воду и, ускоряясь, начал отдаляться от берега.

***

Стоило мне только отдалиться от берега, как я замер, машинально закрутив головой по сторонам – сенсорная сфера, позволяющая чувствовать своих и чужих в радиусе чуть более километра, на воде плавно развернулась незримыми лепестками, став как бы не вчетверо больше.

Земля и канмусу на острове воспринимались по-прежнему, но слегка смазанно и нечетко, а вот обитатели моря… Окрестные воды были просто полны жизни. Неподалеку грелись на солнце всплывшие большие морские черепахи, пара косяков какой-то рыбы, идя против течения, огибала Тиниан с севера, а дальше и глубже по дну маршировала целая рота лангустов. Еще несколько крупных рифовых акул лениво плыли прочь в сторону Сайпана, а уж всякую кишащую в воде мелкую живность можно было и не учитывать.

Стоя на покачивающих меня легких волнах, я ощущал уже привычную группу своих Глубинных, чуть встрепенувшихся, почувствовавших направленный на них вектор внимания. Но тут были не только они.

В трех милях к югу – а стороны света я сейчас воспринимал четко, как стоя в центре компаса, – у самой поверхности, дрейфовали два глубинных эсминца, а дальше, на юго-востоке: еще четверо – трое Ха-класса и что-то похожее на легкий крейсер. Все они, наверняка привлеченные сюда всплеском моей инициации, тем не менее, не рисковали приближаться, чего-то выжидая.

Но больше всего меня заинтересовала стая из пяти-шести низших особей Глубинных, которая зависла у дна в месте предполагаемой гибели «Ямала». Сам корабль никак не отражался, возможно, его и правда уже растащили и съели, но по тому пеленгу определенно что-то было. Оно, ранее воспринимаемое моим новым мироощущением, как просто четкое наличие чего-то родственного, теперь высвечивалось в моей голове как маленький, мерно вспыхивающий синий огонек. Подобно маяку или аварийному буйку.

И это очень и очень интриговало.

Но прежде чем плыть на разведку, стоило освоить хотя бы азы передвижения, чем я, собственно, и занялся.

Как выяснилось, наследие Глубинной Химе, передавшей мне такой вот своеобразный прощальный подарок, вовсе не гарантировало, что я тут же бодро помчусь по волнам, как канмусу или природный Глубинный. Осваивать все пришлось методом проб и ошибок, но особенности моего нынешнего состояния и спокойная вода залива легко позволяли не обращать на эти ошибки внимания.

Способ передвижения по морской поверхности оказался не то чтобы сильно сложен; просто он, в общих чертах напоминая езду на коньках или лыжах по снегу, одновременно имел и несколько важных нюансов.

Первое – скорость и направление вектора движения в первую очередь определялись положением корпуса. Чуть подался вперед – дал малый ход, как бы скользя с пологой горки, сильнее – средний, и так далее. Хочешь еще добавить разгона – работай всем телом, как конькобежец. А при выходе на нужную скорость для ее поддерживания было достаточно легкого наклона вперед и экономных толчков ног.

С поворотами тоже все было понятно: наклонился влево-вправо – входишь в циркуляцию, чем круче наклон – тем сильнее. Подруливать можно было движением ступней.

А вот потом, после того, как я довольно-таки быстро освоил разгон, меня радостно приняла в распростертые объятья Ее Величество Инерция, снова «включив» привычную земную физику движения.

Остановиться, встав на воде столбом, было невозможно – даже упираясь обеими ногами и поднимая брызги выше головы, я все равно пролетал с пару десятков метров до того, как замирал на месте. Попытка предпринять быструю остановку «по-лыжному» – отклониться назад, резко повернув ступни и поставив их, как лыжи, на ребро, – не раз и не два заканчивались для меня полетом «блинчиком». Ноги попросту срывались, проскальзывали вперед, и я кубарем катился по воде, остававшись потом лежать, покачиваясь на волнах, лишь слегка погрузившись в море.

Глубинные все это время послушно сидели метрах в ста компактной группой, то ли переваривая плотный обед, то ли просто наблюдая за причудами своего вожака, выписывающего по воде различные кренделя и зигзаги.

А затем мне стало интересно, смогу ли я погрузиться, и как долго там продержаться. Оказалось, «нырнуть» тоже довольно несложно – стоило только четко представить, как ты уходишь в сине-зеленую волнующуюся гладь, как незримая упругая пленка, держащая меня на поверхности, исчезла, и я «солдатиком», почти без всплеска, вошел в соленую воду.

Вопрос с дыханием вообще не возник – легкие послушно остановили сокращение, как обычно бывает при нырянии, но знакомого жжения и желания вздохнуть так и не наступило. Вместо этого по всей поверхности кожи скользнула волна жара, затем холода, а потом под наклейками, которыми закрепила свои провода «Вестал», кожа неприятно зачесалась. И у меня тут же возникли подозрения, чем именно я теперь дышу. Или, вернее, могу усваивать кислород под водой.

«Ох, развинтит меня Мэг на запчасти, к гадалке не ходи…»

Двумя гребками я ушел вниз и, развернувшись лицом вверх, медленно заскользил в метре от светлого песчаного дна, глядя на солнечные лучи, пробивающие воду, как сияющие веера.

Восприятие почти не поменялось. Здесь, возле берега, на глубине не более двадцати метров, хотя море было достаточно чистым и прозрачным, зрение играло вторичную роль. А вот «глубинный радар», такое впечатление, еще больше увеличил дальность и четкость, правда, одновременно почти перестав воспринимать объекты на берегу.

Но вот что стало очередным открытием, так то, что море звучало тысячей голосов. Со всех сторон, как в ночном радиоэфире, доносились далекие и близкие многоголосые писк, треск, пощелкивание и вибрирующие прямо в костях черепа высокие звуки, и все это – на фоне низкого, почти на грани слышимости, «гуляющего» в пределах пары нот гула, звучащего как голос самого океана.

Очнувшись от завораживающей морской симфонии, я повернулся и, оттолкнувшись от дна, плавно заскользил вверх, хотя совершенно не чувствовал потребности в воздухе.

«Человек-амфибия, блин, – вспомнил я старую советскую фантастику Беляева. – Дело двоякодышащего Ихтиандра живет и побеждает!»

Однако, пожелав всплыть и направившись вверх, я явственно почувствовал, как не просто всплываю – вода неумолимо выталкивала меня на поверхность, как надутый шарик, и в итоге я выскочил, подобно аварийно всплывающей подлодке – подлетев на метр в воздух и шлепнувшись на задницу, подняв фонтан брызг.

– Ха! А если разогнаться под водой? – мне уже стало интересно.

Даже пока не зная тактики Глубинных, подобные возможности, на мой взгляд, просто идеально подходили для внезапных ударов и мгновенного ухода. Собственно, именно так и жрали мой БДК эсминцы – выскакивая у самого борта, выдирая кусок и снова исчезая в воде. А прибегают ли к такому человекоподобные особи? Или им мешает оружейный обвес?

В итоге я даже не заметил, как за увлекательными морскими игрищами незаметно прошло почти три часа, и Мэг, молчавшая все это время, вышла на связь и попросила меня вернуться к пристани. Разрешив своей чуть забеспокоившейся свите подойти ближе к берегу вслед за мной, я подрулил к пирсу, забравшись на него одним прыжком.

***

Как оказалось, к колдующей над аппаратурой «Вестал», за время моего отсутствия присоединилась «Атланта», сидевшая на одном из пустых кофров и потягивающая из банки какой-то напиток. Судя по картинке – кофе с молоком.

– А вот и наш уникум, – отсалютовала она банкой. – Что, Рэм, отлежался? Раз уж прямо с утра принялся кормить своих зверюшек, а потом и сам в море полез.

– Привет, Сэн, – поздоровался я, улыбнувшись. Все же эта девушка была первой, кого я увидел на этом острове, да и о том, что она для меня сделала, я не забывал. – Зверюшки да, зверюшки хотели кушать… Ты тоже отдохнула? Хелен сказала, что вы с Мэг почти всю ночь на берегу просидели, меня карауля.

– Нормально, зато дали эсминцам поспать, перехватив их дежурство, – ответила Спартмайер, с интересом глядя на меня, мокрого и опутанного датчиками с проводами. – Мэг, ты что, загнала его в воду без «ледорубов»?

– Ну, во-первых, я никого никуда не загоняла, – спокойно ответила «Вестал», подходя и бесцеремонно беря у меня еще один анализ крови. – Он сам решил размяться – и правильно сделал, в общем-то. Я бы на его месте поступила точно так же.

А во-вторых – ты что, забыла? Сколько новички в учебке шлепают по морю голыми пятками? Нашу группу технарей для закрепления навыка баланса на воде гоняли по волнам неделю.

– Сейчас вроде месяц для боевых канмусу положено, – подняла глаза вверх Спартмайер.

– Ну, сейчас-то понятно… Крейсера же – скорость, натиск, маневренный бой и все такое… – чуть ехидно сверкнула очками Тиллерсон, между делом снимая с меня датчики и провода. – Это нам, ремонтным шаландам, многого и не надо – лишь бы смогли доковылять из пункта «А» в пункт «В» под вашей бдительной охраной.

– Да ладно, не прибедняйся… Шаланда, – засмеялась Сэнди. – Вон, Аясэ очухается – и расцелует тебя со всех сторон. А уж когда Шихо узнает, что ты ее «сестренку» буквально за нос со дна вытащила… В общем – готовься…

– Дааа… Шихо – та может, слышала я о ней, – и Мэг почесала затылок. – Как она там сейчас? Они ж с «Фусо» не разлей вода вроде были…. И что тут вообще творилось?

– Если кратко – то явно какая-то полная хрень. Вот в жизни не поверю, что «Ямаширо» так запросто позволила своей сестре остаться почти на верную смерть, прикрывая их отход. Или она получила серьезные повреждения, или…

Я, молча слушая разговор, тоже присел на один из ящиков, прихлебывая предложенный мне Сэнди кофе из саморазогревающейся банки. Тропическое солнце было уже высоко и ощутимо припекало голые плечи.

– Может, подлодки что-нибудь видели?

– Да что они могли видеть, сидя по ноздри в воде? – нахмурилась «Атланта». – Только море взбаламученное и слушали. Говорят, что все наши организованно отступали, активно прикрывая огнем два десантных транспорта с персоналом базы. Потом Глубинные на что-то отвлеклись – мы уже знаем, на что именно, и наши успели отойти. Потери были, но кто именно – не знают. Заметили разве, что авиации не было ни у одной стороны, и вот это странно – ведь два авианосца должны были прибыть по ротации еще неделю назад. Чую, кому-то за это шкуру спустят… Хотя ладно, речь не об этом. Как Рэм?

– Посмотри сама, – «Вестал», не отрывая взгляда от монитора с бегущими столбцами данных, ткнула пальцем в сторону стоящей на штативе видеокамеры. – По мне, так для первого раза неплохо. Да и чувствуется, что у нашего русского гостя способности слегка… иного происхождения, чем у нас.

– О чем это она? – спросил я у русоволосой.

Сэнди ответила, но сначала подошла к камере, откинула боковой дисплей и включила запись на воспроизведение.

– О том, что мы, канмусу, любим море. Мы, по сути, жить без него не можем, но по воде мы все же ходим, как и положено кораблям. А вот ложиться в море на живот, спину, бока – все это вызывает у нас не самые лучшие ощущения. Ведь корабль на борту, носом или кормой вверх – сам понимаешь, не жилец. И уж тем более мы не любим погружаться. Ну, кроме субмарин, конечно. А у Глубинных таких внутренних ограничений нет.

Сэнди прыснула, глядя на записи, как я осваивал повороты, а потом нырял, выскакивая на поверхность, как пробка.

– Ты, я погляжу, резвился просто от души, как в аквапарке…

– Ну, надо же было проверить, что я могу и как вообще со всем этим быть, – развел я руками.

– Да нет, Мэг права – ты все делаешь как надо, – хмыкнула девушка. – Но да – заметно не так, как мы.

– Кстати, про какие «ледорубы» шла речь?

– Что? Ты разве не в курсе? А, черт, о чем это я… Тебе-то откуда это знать? – И Сэнди почесала лоб. – Это стандартное оснащение Дев Флота для упрощения движения и улучшения управляемости в процессе, как его назвали ученые, «гидрослайдинга». Это так они окрестили наш способ движения. У тебя какой размер ноги?

– Сорок два с половиной.

– Это ж сколько будет… – изогнула бровь «Атланта», но я тут же поправился:

– По американской сетке – девятка или девять с половиной.

– Ага! А рост твой… Ну, в общем, жди. Я сейчас. Вон, поболтай пока с Мэг – она уже целый вопросник заготовила. И диктофон.

Сэнди надела свои любимые зеркальные очки, сунула руки в карманы шорт и бодро зашагала в сторону, где, судя по всему, находились входы в подземный комплекс базы. А меня, ухватив за ткань единственного предмета одежды, настойчиво потянули назад.

– Рэ-э-эм?..

– Погоди! Дай хоть за штанами на берег сбегаю! Тебя вообще не смущает, что я тут в одних трусах красуюсь?

– Нет, – немного наклонила вбок голову Мэг. – А должно?

– Ну, не знаю… Ты же девушка все же… А я парень.

– О! Ооо! А вот о таком аспекте я даже и не думала… Ведь действительно… Разнополые особи близкородственного вида… Если провести тесты на генетическую совместимость… – глаза застывшей на месте Мэгги приняли отсутствующее выражение, а на лицо стала наползать малость нездоровая улыбка. – И если показатели будут выше хотя бы пятидесяти двух процентов…

– Эй-эй, мисс Тиллерсон, вы о чем там думаете? – махание ладонью перед ее физиономией результатов не дало. – Никаких евгенических экспериментов в мою вахту! По крайней мере – без моего согласия!

И тут я заметил неторопливо направляющуюся к пирсу Хелен с креслом на плече. Видимо ей надоело сидеть в одиночку, и она решила присоединиться к нашей компании.

– Хьюстон! У нас проблемы!

– Отвали, Рэм, – беззлобно ответила мне канмусу, опустив свое сиденье на бетон и плюхнувшись на него. – Знал бы ты, сколько раз я это уже слышала… А Мэг сейчас очухается. Смотри.

И она, врубив «режим блондинки» и хлопая голубыми глазами, тут же потянула руки к развернутому «Вестал» комплексу:

– Ой! А что это тут за кнопочки? А что будет, если их нажать?.. Нажимаю-у-у…

– А?! Что?! – мгновенно отмерла Мэгги, прыгая вперед и пытаясь шлепнуть Хелен по отдернутым рукам. – Клешни прочь, раки твердолобые! Все результаты загубите!

И нахмурилась, слушая наш с «Хьюстон» смех.

– Шутники… Ладно, иди сюда, Рэм. И подробно рассказывай, что было, когда ты вышел в море. Ощущения, восприятие, все, что хоть как-то отличается от человеческого. А вообще – все рассказывай. И подробно!

И включила свой диктофон.

За те полчаса, что потребовались Спартмайер чтобы добраться до местных закромов Родины и вернуться обратно, я успел один раз полностью и подробно рассказать свою историю появления возле острова и дважды – о недавней морской вылазке, тоже подробно и стараясь не упускать деталей.

Тиллерсон, помимо работающего на запись диктофона, прикусив от возбуждения нижнюю губу, попутно делала заметки в блокноте, черкая и пытаясь выстраивать схемы и зарисовки с моих слов.

«Атланта» появилась со стороны воды, снова в полном боевом облачении, хоть и закрепленном по-походному. Лихо подрулив к пирсу, она кинула мне большой и увесистый черный пакет.

– «Презенто дэс!» как говорят наши японки, – сказала девушка, поднимая очки на лоб. – Давай, примеряй и подгоняй.

В пакете обнаружился весьма занятный гибрид лыжных ботинок, проницаемой обуви для водных видов спорта и коньков-переростков. На высоком и жестком, закрывающем щиколотку ботинке с множеством отверстий, крепилось широкое и толстое вороненое лезвие, по форме напоминающее сильно вытянутый овал. Сплошное, безо всяких просветов, оно словно росло из подошвы, выступая перед носком и пяткой на десяток сантиметров и имея в ширину еще пятнадцать.

«Опаньки, – вспомнилось мне. – Так и в игре, и в том анимешном сериале, девочки-корабли, щеголяющие в туфельках с натуральными корабельными рулями вместо каблуков, оказывается, не такая уж и чушь? Ну-ка, ну-ка…»

Даже чисто теоретически, памятуя, как я ерзал по волнам голыми ногами, такие вот «ледорубы» действительно должны очень даже неплохо упрощать движение и управляемость.

«Сейчас проверим на практике…»

Внутри эти чудо-бутсы оказались мягкие и пружинистые, подгонка тоже была не сложной – резинометаллические ремешки на зубчатых защелках регулировались легко, заставляя ботинок сидеть на ноге как влитой.

– Ну что, Рэм, второй заезд?

– А давай!

Мы с Сэнди встали на воду, готовые отчаливать, как меня отвлек пронзительный и восторженный девичий визг. Обернувшись, я узрел дивную картину летящей в море по низкой параболе канмусу-эсминца, что, приводнившись точь-в-точь как я совсем недавно, зашлепала по воде, как камушек, пущенный «блинчиком».

А на берегу возбужденно галдящая кучка эсминцев и подлодок в укороченных гидрокомбинезонах и закрытых купальниках, соорудив из двух пальм и настоящего троса аэрофинишера громадную рогатку, заряжала в нее следующую на очереди желающую полетать.

Снасть, растянутая вчетвером в струну до протестующего скрипа древесины, через секунду была отпущена и с визгом: «Уи-и-и-и-и-и-и!!!» еще одна канмусу улетела в сторону воды.

– Это что они там творят-то? – покрутил я головой в некотором обалдении.

– А что такого? Я разрешила, – двинула плечом Сэнди. – Пусть девчонки отдохнут и развлекутся. В кои-то веки нам всем еще выпадет вот такой внеплановый отпуск… Риска никакого – крупные Глубинные днем на мелководье не сунутся, а остальным они и сами толпой пинков отвесят. Тем более тут я, Хелен, да и ты со своими головастиками.

– Нда? – с сомнением вопросил я. – Что-то все это очень слабо походит на военное подразделение.

– Да-да, думаю, ты при случае узнаешь, какую кличку прилепили нашему эскортному отряду. А все потому, что мы не ведем себя так, как будто нам палку в зад воткнули, – и «Атланта» продемонстрировала соответствующий жест. – Ну, разве что Ходзе еще не пообтесалась, но она у нас всего два месяца, так что все еще впереди. Итак, давай для начала пройдем до юго-восточной оконечности острова, только своих держи чуть подальше. Окей?

– Без вопросов, – ответил я и наклонился, набирая ход.

***

Джейн Симмс, невысокая, крепкая брюнетка с короткой стрижкой, сидела на скамейке, что стояли вдоль корпуса госпиталя Объединенного флота ООН, смотрела на море и курила.

Здесь, на Филлипинах, неподалеку от города Боронгана, куда спустя двое суток добралась группировка, отступившая с Тиниана, располагалась третья по величине Тихоокеанская база ОФ после Японии и Австралии, и поэтому прибрежные воды были достаточно спокойны, позволяя вести даже рыболовецкий промысел. Вот и сейчас она наблюдала, как группа траулеров цепочкой выходила в море, сопровождаемая разве что не зевающей мелкой канмусу-эсминцем.

Симмс прикурила новую сигарету от окурка первой, потрогала слегка припухшую левую щеку и поморщилась.

«Ну что за невезуха… Хотя, чему я удивляюсь…»

Джейн, отметившая месяц назад свой девятнадцатый день рождения, была аватарой линкора «Невада» – боевого корабля с долгой службой и не самой простой судьбой.

Ее стальное альтер-эго было спущено на воду в 1912 году, и для своего времени являлось почти вершиной военно-морской технической мысли – линейный корабль использовал жидкое топливо вместо угля, имел паровые турбины, башни с тремя орудиями и бронирование по самой прогрессивной схеме.

Именуемый «первым супер-дредноутом» ВМС США, «Невада» участвовала в обеих мировых войнах. Во время Первой мировой войны она охраняла конвои у побережья Великобритании, а Вторую Мировую встретила в самом горячем для американского флота месте – в гавани Пёрл-Харбор, единственной начав выходить в море во время японской атаки. В этом бою линкор получил торпедное попадание, серьезные повреждения от шести бомб, загорелся и был посажен командой на мель, чтобы избежать затопления. Впоследствии был отремонтирован, модернизирован и сопровождал конвои в Атлантике, а также обеспечивал огневую поддержку союзных войск при знаменитой высадке в Нормандии, а в 1945 году был переведён на Тихий океан, где и участвовал в войне с Японией до самого ее конца.

А потом неторопливый, немолодой, но плотно сбитый и все еще зубастый военный корабль, что более тридцати лет исправно тянул лямку службы и войны на море, внезапно стал… не нужен.

«Неваду» признали устаревшей, экономически невыгодной для модернизации и не придумали ничего лучше, чем использовать ее как корабль-мишень в испытаниях ядерного оружия.

Но даже дважды опаленный атомным огнем, старый линкор выжил и, спустя два года, его почти сутки бомбила морская авиация и расстреливали другие корабли в ходе учений. Однако он отказывался умирать. Радиоуправляемые бомбы и ракеты, сотни 5-дюймовых снарядов оставили «Неваду» непоколебимой. После нескольких попаданий 16-дюймовых орудий «Айовы» она осела в море почти по самую палубу, и все равно возвышалась над водой.

Затем за ветерана взялись крейсера «Астория», «Пасадена» и «Спрингфилд». Сначала они стреляли с дистанции двадцати километров, потом били почти в упор – с пяти. «Невада» выдержала и это – упрямый линкор упорно не желал тонуть, цепляясь за жизнь. И тогда его атаковали самолёты-торпедоносцы, вогнав в бок сразу несколько торпед, после чего корабль лег на борт и, уйдя кормой под воду, затонул северо-западнее Пёрл-Харбора на глубине четырех километров, без всякой надежды вернуться под свет солнца.

Но судьба решила иначе.

Инициация канмусу проходит по-разному.

Некоторые полностью сохраняют свою человеческую память, которая спокойно и без конфликтов входит в своеобразный симбиоз с воплощением корабля. Кто-то помнит лишь основной «костяк» прошлого, ключевые фрагменты событий и личности, но есть и такие, что не помнят ничего из своей человеческой жизни, и чья личность, по сути, формируется заново из осколков прежнего «я» и воскрешенной сущности громадной плавающей машины и ее экипажа.

Джейн была именно такой.

Она не помнила ни своего имени, ни детства, ни родителей – ничего. Только потом ей сказали ее прежнее имя, не вызвавшее никаких эмоций, и то, что она была обыкновенной сиротой, живущей у дальних родственников.

Но все это было неважно – в тот день и час, когда она очнулась в медицинском боксе Центра ОФ в Коронадо, в ней кипели только боль, глухое отчаяние и тихое бешенство. Та ее часть, что отныне была кораблем USS «Невада», бортовой номер ВВ-36, еще отчетливо помнила, как плавится ее стальная кожа от безжалостного, жгучего света, и как скручиваются и сгорают то ли человеческие волосы, то ли старая краска, слезающая с брони. А потом как ее еще крепкое тело час за часом рвут бомбы, снаряды и торпеды, загоняя в темную морскую бездну.

И все это – как благодарность от тех, кого она защищала три десятка лет.

Так что моложавого коммандера в бежевой форме ВМС США и небрежно накинутом белом халате спасло только то, что она была еще очень слаба после инициации. Но руку, которую он протянул, чтобы покровительственно похлопать ее по плечу, Джейн ему раздавила.

Представителю же конгресса, который пришел в ее палату, когда она в резкой форме отказалась поступать на службу, повезло чуть меньше. Его случайно, а может, и намеренно – мало кто любит политиков, – не предупредили, к кому именно он идет с одухотворенным лицом стыдить и напоминать о долге перед «звездами и полосами». Этот хлыщ вылетел от нее уже через двадцать секунд, вынеся спиной входную дверь и шмякнувшись об стенку, как тряпичная кукла. «Неваде» в тот раз едва хватило сил, чтобы удержаться от убийства. Но выводы были сделаны, и к «Пенсаколе», появившейся спустя два месяца, уже на пушечный выстрел не подпускали американских морских офицеров и прочих говорунов из госучреждений, ибо характер ее аватара имела под стать крейсеру – резкий, и без трупов бы дело точно не обошлось.

Потом она краем уха услышала разговор, что таких канмусу, как они, вообще по идее не должно существовать. Погибшие без экипажа и затаившие гнев на людей, они должны были сразу стать Глубинными, однако ж вот… Карты легли иначе и теперь приходилось играть с тем, что сдали.

Но дальше стало проще – то ли гнев со временем все же остыл, то ли лезть к ним стали меньше, и когда ей и «Пенсаколе» предложили все же пойти на службу, но только на Восточный флот, в сектор ответственности японцев, они обе согласились. Тем более что там и так хватало и американок, и европеек.

Как ни странно, но к воплощениям своих давних противников – японкам и немкам, с которыми теперь приходилось воевать в одном строю, «Невада» относилась почти спокойно. Да – и джапы, и гунны были врагами, долгое время пытавшимися убить ее и таких, как она. Но и она тоже отвечала им тем же. И в итоге старые недруги оказались честнее своих же, распявших ее на ядерном кресте.

***

Заметив направляющегося в ее сторону седоватого, плотного японца в легкой, белой флотской форме и с четырьмя полосами на погонах, Джейн выкинула недокуренную сигарету и встала, надевая форменную кепи и одергивая рубашку с нагрудным шевроном, на котором были вышиты треугольником три звезды – знак корабля 1-го ранга.

– Капитан Абэ, сэр…

– Вольно, Симмс, садись, – махнул рукой кап-раз или, по-японски, «итто-кайса». – Была у своих?

– Так точно. А что говорят в штабе, сэр?

– Контр-адмирала Нариту весь день держали «на ковре», а потом отправили под арест. Правда, пока под домашний.

– За авианосцы?

Абэ молча кивнул.

В самом нападении на Тиниан не было ничего подсудного – Глубинные с завидным постоянством атаковали базу, находящуюся в глубине их территории, но на этот раз массированное нападение совпало с отсутствием на базе авианосцев. Подозревать командира базы в сговоре с Глубинными было глупо, а вот обвинение в халатности, повлекшей потери личного состава и, собственно, базы… Наказание за такое и в мирное время было суровым. И никого не волновало, что в этот раз выстрелил так называемый закон Мерфи: «Если неприятность может случиться – то она случается».

Ротация канмусу на базе Тиниана происходила постоянно, и авианосцам в этом вопросе уделялось особое внимание – «зонтик» над головой должен был быть всегда. Но конвой, идущий из Австралии в Осаку запросил усиленное прикрытие, и контр-адмирал Нарита рискнул, отправив к ним два своих авианосца, рассчитывая, что максимум через сутки на Тиниан прибудут направленные для замены «Хэнкок» и «Рэндальф», сопровождаемые дивизионом эсминцев.

И вот как раз эсминцы и облажались, проморгав глубинную подлодку, удачно выпустившую веер торпед, одна из которых угодила в "Хэнкок", а другая досталась оказавшемуся на линии огня кораблю сопровождения.

Пострадай только авианосец – и ее бы подняли на универсальный десантный транспорт и продолжили путь, а остальные канмусу носились бы, как наскипидаренные, сканируя каждую волну и проверяя любой всплеск. Пострадай только транспорт – и его залатали и отправили бы назад, в порт, выделив один эсминец для сопровождения, а остальные двинулись бы дальше.

В итоге же вся авиагруппа была вынуждена идти на ближайшую точку «подскока» в Палау, а Глубинные как будто именно этого и ждали, навалившись на передовую базу уже следующей ночью.

– Надеюсь, все же разберутся. Нарита-сан хороший командир. А как там Акамацу? – спросил офицер, кивая на здание госпиталя.

– Врачи говорят, через неделю ее выпишут, а так – неважно… Разрешите? – ответила Джейн и, дождавшись кивка, снова достала сигареты и закурила. – Шихо сначала дала мне по морде, потом наорала, затем разревелась и стала срывать капельницы. Пришлось вызвать медиков…

– Да, плохо… – опустил глаза немолодой японец. – Надеюсь, себя-то ты не винишь? Ты выполняла прямой приказ и действовала абсолютно правильно. Иначе потери при отступлении были бы на порядок выше.

– Я понимаю, сэр. Но все равно хреново… И за Шихо, и вообще… Нам попросту разбили лицо и выпнули под зад с нашей же базы. Положили пять девчонок…

Недавний отход от островов под огнем противника напоминал Джейн игру на рояле в четыре руки, когда тебе бьют по пальцам молотком – плотный вражеский огонь, ответная стрельба на подавление, прикрытие транспортов, контроль флангов, разведка маршрута отступления, чтобы не влететь в засаду…

Аватара «Фусо», Амагири Аясэ, притащившая и сбросившая на буксир двум крейсерам свою не держащуюся на ногах «сестру», отдавшая ей, Джейн, приказ «Уводи всех, меня не ждать!» и ушедшая в темноту, к полыхающему огнем острову, давая на ходу залп за залпом.

Единственной оставшейся в строю линкору пришлось принять командование изрядно дезорганизованной и потрепанной эскадрой. Такого напряжения она не испытывала ни в этой жизни, ни в прошлой – под вражеским огнём выстраивать подобие ордера, укрывающего в центре транспорты и беспомощных раненых, почти в одиночку отслеживать оперативную обстановку и стрелять, стрелять, стрелять, не давая низшим Глубинным сгруппироваться и массированной атакой разорвать то подобие боевого порядка, что удалось собрать, после чего всех бы ждала смерть.

Но они справились. И когда что-то отвлекло заметную часть тварей – причём "Невада" какое-то время слышала далёкую стрельбу из орудий, точно не принадлежащих канмусу, – им удалось разорвать контакт с противником и лечь на курс отхода. Потом стаи Глубинных еще несколько раз их догоняли, но, чувствительно получив по зубам от перегруппировавшихся и злых Дев Флота, к исходу суток прекратили преследование.

– Нам нужно прибыть в штаб, – прервал ее мысли Абэ, капитан первого ранга и заместитель командира базы. – Поступили данные от высотной авиаразведки.

– Что, поснимали разнесенную базу? Обломки и головешки? Глубинные там, небось, уже чарльстон отплясывают…

И Симмс щелчком отправила окурок в урну.

– Действительно, разрушения сильные, но ни на самом Тиниане, ни в его окрестных водах, каких-либо заметных сил противника визуально не отмечено. К сожалению, использовать «Фукуро» на почти предельной дальности нам не позволили.

– Ну, бедняга Лиззи хоть отдохнет, – скупо улыбнулась «Невада». – Ее и так вечно гоняют в шесть концов.

Речь шла об одной из всего двух канмусу, имеющихся в распоряжении регионального Штаба ОФ, являвшихся воплощениями кораблей радиоразведки и радиоперехвата. Не имея ни брони, ни какого-либо стоящего оружия, взамен они предсказуемо обладали самой широкой и чувствительной сенсорикой, что фактически обрекало их на роль бессменных радаров. Причем большей частью даже не ходящих по морю своим ходом, пусть и в составе эскадр и конвоев, а возимые на самолетах над районами, требующих разведки. И само собой, для задействования столь ценных и редких кадров, надо было иметь очень веские основания.

– Так вот… Оперативная база на Марианах уничтожена, но ее подземные сооружения и склады, судя по фото, уцелели. И это очень хорошо, потому что сам Тиниан по-прежнему в наших руках. Разведка зафиксировала присутствие на острове около десятка канмусу.

– Что? – подалась вперед Джейн. – Но кто… Неужели?..

– А кто должен был вернуться на базу буквально перед нападением, но до этого несколько дней не выходил на связь? – и японец, сощурившись, блеснул белыми зубами.

– Ну конечно… По времени они как раз выходили из Курэ… – Джейн почувствовала, как в ее груди теплеет, а на лице помимо воли возникает кривая ухмылка. – Кто еще смог бы прошмыгнуть за спиной у Глубинных, когда они дернули за нами, и теперь засесть на базе, полной ресурсов, как квочка на яйцах?

И «Невада» от души стукнула себя кулаком по колену, рассмеявшись.

– Это Сэнди «шило-мать-ее-в-заднице» Спартмайер и ее кочевой водоплавающий цирк!

Глава 05. Силы притяжения.

В большом кабинете, давно и безнадежно пропахшем табачным дымом, и с окнами, до половины прикрытыми жалюзи, было светло и даже прохладно. Шелестящий на полной мощности кондиционер с трудом, но все же справлялся с наваливающейся с улицы влажной, горячей духотой, столь характерной для Восточной Азии.

За столом в форме буквы "Т" сидели несколько человек, одетых в светлую военно-морскую форму с различным количеством звезд и полос на погонах, положив на блестящую древесину столешницы папки, блокноты, электронные планшеты, фуражки и летние кепи. Также среди военных присутствовал и один гражданский средних лет в легкой одежде, который, откинувшись на спинку стула, откровенно блаженствовал, остывая после пребывания на жаре.

Во главе же стола сидел пожилой, но еще крепкий наголо бритый мужчина восточной внешности с коричневой от загара кожей, изрезанным морщинами лицом и погонами вице-адмирала.

За его спиной почти во всю стену располагалась составленная из нескольких жидкокристаллических панелей карта Юго-Восточного региона – от южной части японского острова Кюсю до Китая и Индонезии. Суша на ней носила лишь общие топографические обозначения, а вот побережье и море просто пестрели многочисленными пометками и маркерами. Да и сами океанские просторы были четко разделены на разноцветные зоны: зеленая прибрежная – где-то толстая, как между материком и Тайванем или вокруг Филиппин, а где-то отходящая от берега совсем немного. Еще имелась желтая зона, окантовывающая зеленую неравномерным поясом в несколько десятков миль, которая вдавалась в Филиппинское море широким, длинным языком, доходящим до островов Сайпан и Тиниан. Но основной цвет, заливающий море на карте, был красный.

Адмирал проводил взглядом последних зашедших – капитана 1-ранга и довольно молодую, коротко стриженую девушку в светло-сером «цифровом» камуфляже, которые, козырнув, тоже уселись за стол, кашлянул и заговорил:

– Итак, давайте подведем итоги. Капитан Абэ, Симмс-сан, докладывайте.

Офицер коротко кивнул и положил руки со сплетенными пальцами на стол.

– Ситуация такова – чуть более, чем трое суток назад передовая оперативная база Объединенного Флота ООН на острове Тиниан подверглась массированному нападению Глубинных.

Противник силами стаи около сорока особей типа «крейсер» и «эсминец», очень убедительно обозначил атаку на юго-западную его часть, дождался, когда дежурная эскадра и поднятые по тревоге канмусу оттянутся для ее отражения, и только тогда на востоке нанесли удар основные силы – более пятидесяти единиц «крейсеров» и «эсминцев» при поддержке минимум пяти высокоуровневых Глубинных класса «линкор».

– Нас зажали, как между молотом и наковальней, сэр, – присоединилась к докладу «Невада». – Находящаяся возле восточной оконечности острова группа «Ямаширо» сразу же потеряла троих, а сама Акамацу получила серьезные повреждения. Если бы не пришедшая им на помощь «Фусо», то отряд был бы полностью уничтожен. Затем эта группа Глубинных на некоторое время сосредоточили огонь на самой базе, расстреливая ее практически в упор, а потом навалились уже на нас.

– Скоординированное нападение двух стай, или одной большой, разделившейся на группы… Да еще и с элементом отвлечения… – воспользовавшись паузой, отметил один из присутствующих офицеров в чине капитана 2-го ранга. – Значит, там наверняка не обошлось без Химе. Но вот потом, судя по информации из ваших донесений, что-то в планах противника пошло не так.

– Продолжайте, – произнес вице-адмирал. – Разведку всегда стоит выслушать.

– В отчетах капитана 1-ранга Абэ и канмусу «Невады» Симмс о нападении Глубинных отдельно отмечается момент, когда стаи оттянули часть своих сил, как будто отвлеченные новой целью. И в том числе это позволило эскадре Дев Флота и прикрываемым ими транспортам гарнизона базы нарастить дистанцию и разорвать с противником огневой контакт. И еще в трех рапортах канмусу сообщается, что они отчетливо слышали в море далекую стрельбу, причем обычных автоматических корабельных артсистем. У нас был кто-нибудь в том районе?

Все лишь отрицательно покачали головами.

– И это еще одна странность в копилку. Но больше всего меня интересует следующая несостыковка. Если целью Химе был Тиниан, то тактически эта задача была достигнута, причем с мизерными для Глубинных потерями. Однако пусть инфраструктура базы и была разрушена, но сам остров не был захвачен, разведка это подтвердила. Что же, выходит, Химе отступила, фактически победив? Не поверю. Вероятно, с ней что-то произошло, ведь даже преследовали отходящую эскадру, по сути, небольшие разрозненные группы.

– Причем Химе ни разу не проявила себя в сражении, сэр, – вскинула глаза «Невада». – Мы даже не ощутили ее присутствия, а в бой она не вступала, что тоже странно. Ведь Химе – всегда сильнейшая Глубинная в стае, и не в их привычках отсиживаться в тылу.

– И что же могло произойти? – спросил Абэ у представителя разведотдела. – Полагаете, Амагири-сан, оставшаяся прикрывать отход, смогла уничтожить Химе?

– Не исключено, что и смогла, – в задумчивости опустил подбородок разведчик. – Или хотя бы нанесла ей критические повреждения. Иначе объяснить такое странное бездействие со стороны высшей особи Глубинных я не могу. И не стоит забывать о донесении с Палау.

Как только от вас поступило сообщение о захвате Тиниана, командиру его гарнизона был отдан приказ силами патрульной эскадры и временно находящейся там авианосной группы провести разведку северного, северо-восточного и восточного направлений. Также о сложившейся ситуации был оповещено соединение ОФ в Новой Гвинее, выдвинувшее свой отряд из Джаяпуры.

Но именно от канмусу авианосцев «Хэнкок» и «Рэндальф», поднявших свои самолеты, пришло сообщение, что они обе зафиксировали далекий, но четкий энергетический всплеск Х-типа, который сами Девы Флота называют «Темным светом». И триангуляция предсказуемо указала на Тиниан.

– Они почувствовали раскрытие ауры Химе, а ведь эти твари достаточно осторожны и предпочитают не светиться, – произнес Абэ, переглянувшись с молчавшей «Невадой». – Похоже, «Фусо» как минимум основательно ее потрепала.

– Понимаете, в чем дело… – подал голос молчавший до сих пор гражданский. – Пик сигнатуры Х-типа… Очень жаль, что у авианосцев не было при себе необходимой аппаратуры, чтобы получить больше точных данных. Потому что имеющаяся у нас информация касаемо высших Глубинных довольно скудна. Тем более что большую часть времени они держат свою ауру свернутой, почти не отличаясь по сигнатурам от тех же глубинных линкоров.

Представитель научного отдела прервался, налил себе воды из одной стоящих на столе бутылок, напился и продолжил:

– По сути, мы имеем для анализа только несколько десятков свидетельств со стороны канмусу о случаях, когда Химе полностью «засвечивали» свою ауру. Во-первых, это само рождение – всегда самый мощный и легко засекаемый всплеск. Во-вторых – в тяжелом или затяжном бою; существует мнение, что в пределах активной ауры Химе многократно улучшает управляемость своей стаей. Ну, и в-третьих – да, тяжелые ранения или гибель. Так что предположение капитана Абэ вполне вероятно.

– Может, тогда стоит добить ее, собрав все наличные силы и запросив помощи из Японии? – подал голос офицер-европеец, судя по разложенным бумагам, принадлежавший к штабистам.

– Я бы не рекомендовал, – ответил представитель разведки. – Если Химе выжила – а то, что «всплеск» был зафиксирован спустя трое суток после сражения, говорит именно об этом, – то наверняка она уже отступила вглубь «красного» сектора, а преследовать ее на таком удалении от берега… Слишком велик риск.

– Но мы в любом случае не должны терять времени, – зашуршал картами штабист. – Оперативная база на Тиниане была важным узлом в обеспечении тихоокеанских конвоев и точкой наблюдения за Марианской зоной генезиса Глубинных. Ее потеря сильно усложнит проводку судов и отслеживание активности противника. Необходимо как можно скорее начать формирование экспедиционного флота и запросить подкрепление и ресурсы у Объединенного командования ООН.

– Да, именно так, – подтвердил вице-адмирал. – Причем планируемое начало операции – не позднее, чем через месяц. Максимум полтора. А пока приказываю усилить патрульные группы базы Боронгана и эскадру на Палау из числа канмусу, прибывших с Тиниана. И довести изменение оперативной обстановки до баз в Новой Гвинее, Австралии и Японии. И да, Шигеру – обновите карту.

Сидящий сбоку от адмирала лейтенант коротко кивнул, раздался перестук клавиш – и на настенной карте все Филиппинское море, кроме неровной желтой прибрежной зоны, залило красным. Большинство Глубинных, мигрирующих из Тихого океана, что раньше сдерживались на границе Марианского разлома, теперь могли беспрепятственно проходить в здешние воды.

– А как быть с тем эскортным отрядом, что оказался заперт на Тиниане? – задал вопрос Абэ. – Связь с ними пока невозможна, станция на острове была уничтожена.

– Дайте-ка взглянуть на их состав… Мммм… – и закуривший сигарету вице-адмирал мазнул пальцем по сенсорной поверхности планшета. – Насколько я помню, две трети всех сооружений и резервных хранилищ базы расположены под землей. Думаю, им будет вполне по силам продержаться до подхода флота. А командиром у них кто? «Атланта»?

– Так точно.

– Ну, тогда наверняка не пропадут, – адмирал едва заметно обозначил морщинами улыбку. – Но изучите возможность доставки им по воздуху мощной радиостанции. Во время операции по возвращению Тиниана нам обязательно понадобится координация действий с этим отрядом.

– Есть!

– Добро. Тогда все свободны.

***

Не сказал бы, что я – увлекающийся человек. Скорее наоборот, я не люблю излишний риск, стараюсь думать о последствиях, прикидывать действия на пару ходов вперед и плохо поддаюсь азарту.

Но, увы, не в этот раз.

Потому что нестись ярким, солнечным днем по волнам спокойного моря, распахивая водную гладь с шумом ветра в ушах и летящими из-под ног вспененными потоками оказалось сродни впрыску в кровь, какой бы она у меня теперь ни была, хорошей такой дозы адреналина пополам с эндорфинами.

Встав на разгон, я ощутил, что каждая моя ступня, обутая в «ледоруб», стала куда более чуткой и послушной к маневрам, чем во время моих первых проб освоиться по воде. Та самая неведомая сила, что отныне держала меня на морской поверхности и несла вперед, словно пристегнула к моим ногам пару мощных лодочных моторов, а эти «водные коньки» настолько заметно увеличивали скорость и улучшали управляемость, что Сэнди постоянно приходилось меня одергивать – моя максимальная скорость оказалась немного повыше, да и ее оружейные модули тоже имели свой вес, влияя на ходовые характеристики.

К слову о скорости.

Из ответов Спартмайер и Хелен я узнал, что быстроходность всех канмусу в общем и целом совпадала с кораблями, аватарами которых они являлись. То есть самыми шустрыми предсказуемо были эсминцы, носящиеся по волнам со скоростями до сорока и более узлов. Потом шли крейсера и авианосцы, бегающие в среднем на тридцати трех – тридцати пяти, и замыкали таблицу линкоры и суда обеспечения, чья скорость крайне редко превышала тридцать узлов.

Главным же отличием в этом параметре была динамика. Реальные корабли очень редко ходили на своих максимальных расчетных скоростях, в большинстве случаев предпочитая экономный или крейсерский ход. Ну и набор скорости происходил у них, скажем так, не быстро. Канмусу же разгонялись за буквально десяток секунд, и поддержание максимальной скорости не доставляло им заметных неудобств, кроме немного повышенной утомляемости. И волчьего аппетита после.

Что же касалось маневренности, то и в этом вопросе, как оказалось, Девы Флота тоже ничуть не походили на свои исторические «альтер эго». Нет, разумеется, увешанная броней и башнями главного калибра канмусу-линкор не могла крутить на воде фуэтэ, как балерина, или скакать акселями и тройными тулупами, как фигуристка. Но и для разворота на 180 градусов ей вовсе не требовалось пятнадцать или более минут. Тяга реального корабля, «упакованная» в человеческое тело и помноженная на в порядки меньшее сопротивление водной среды, делали свое дело.

Крейсера еще не догоняли эсминцы по верткости, но уже уверенно оставляли позади линкоры, а уж сами эскадренные миноносцы и их старшие сестры – легкие крейсера… Вот эти мадемуазели как раз таки и были похожи на мастериц фигурного катания, способные разве что не прыгать по гребням волн и выписывать на воде кружевные узоры на полном ходу.

Идущая вместе с нами «Хьюстон» была канмусу типичного американского тяжелого артиллерийского крейсера «вашингтонского» проекта – крепкая, ходкая и с девятью солидными пушками, хоть и не имеющая торпед.

«Атланта» же, изначально создававшаяся «в железе» как легкий крейсер разведки, лидер эсминцев, а позже – как крейсер ПВО, стояла слегка особняком. Не слишком скоростная для своего типа – всего тридцать три узла максимального хода; не сильно дальнобойная, но зато маневренная и за счет шестнадцати стволов своего универсального калибра способная просто поливать врага снарядами. А еще у нее были торпеды, чтобы больно огрызнуться в ближнем бою, ну и защитить при нападении с воздуха она, разумеется, вполне себе могла.

Я же на их фоне пока смотрелся как непонятно кто, особенно не будучи воплощением какого-либо корабля. Скорость я набирал достаточно быстро и разгонялся до тридцати шести узлов – и это не рвя жилы изо всех сил. Устойчивость «гидрослайдинга» за счет подаренной обувки изрядно повысилась, но все равно, в моменты ускорения и маневров приходилось быть осторожным, словно появившаяся в моем теле загадочная сила была где-то на одну пятую выше расчетной.

Причем эти тридцать шесть узлов – или около 67 км/ч, – воспринимались совершенно иначе, чем с палубы корабля. Близость водной поверхности сильно обостряла чувство скорости, даря восторженное ощущение настоящего полета над морем.

Покинув причал, потом вернувшись за Хелен, тоже захотевшей размяться, мы отошли от берега ровно на одну милю – скорость, расстояние и пространственные координаты теперь воспринимались мной на море точно и интуитивно, – и направились на юго-восток. Параллельными курсами с небольшой дистанцией шли я, «Хьюстон» и «Атланта», метров на сто мористее – группа из обоих глубинных крейсеров и трех эсминцев кильватерной колонной, а впереди нас резали воду два самых шустрых эсминца Ро-класса, которых я пустил, как передовой дозор.

Командовать Глубинными оказалось достаточно несложно – можно было по привычке отдавать команды голосом, а можно было и просто акцентировано мыслить, в голове перемещая их фигурки по морю, как шахматы в воображаемой партии. Эта любопытная круговая область моего нового восприятия, исполняющая роль смеси радара и эхолота, исправно интерпретировала мои приказы, и все исполнялось мгновенно и без задержек.

Для начала я задался самым животрепещущим вопросом – как реагируют «мои» Глубинные на канмусу? Я хорошо помнил про упомянутые Сэнди безусловные инстинкты, заставляющие их атаковать все, что несло хоть малейший отпечаток человека. Но оказалось, что это не совсем так.

Идущие рядом со мной «Атланта» и «Хьюстон» воспринимались ими… как такие же члены стаи. Я сначала не поверил и, предупредив девушек, вырвался вперед, обогнав даже эсминцев. Но крейсеры Чи и Нэ, идущие в боевом порядке и простреливающие океан впереди и по правому борту своими «глубинными радарами», игнорировали сектор сзади и по левому борту, где шли Сэнди и Хелен, оставляя им контроль своего тыла и фланга.

Выходило, что инстинкты – инстинктами, но главным императивом для Глубинных является все же то, что исходит от флагмана, Они или Химе. Их отношение к каждой конкретной особи и, разумеется, прямые приказы. Хотелось это проверить, но давать команду даже просто обозначить атаку на девушек было бы изрядной дуростью. Но вот приказать сблизиться с ними на курсах…

К моей идее обе американки отнеслись слегка настороженно, и я их вполне понимал – Глубинные все же были их давними врагами. В итоге, после кратких переговоров по связи – а мое ухо снова украшала гарнитура – мы сошлись на варианте, что «питомцы» не подходят к ним ближе тридцати метров, а канмусу будут держать оружие на боевом взводе. На том и порешили, и следующие полчаса я гонял свою небольшую группу Глубинных в разных вариациях ордера с канмусу, внимательно наблюдая и готовый вмешаться, если что-то пойдет не так.

Совершая пробные эволюции, мы сами не заметили, как дошли до северо-восточного мыса острова, откуда уже был виден в легкой дымке расположившийся неподалеку Сайпан, и я остановился, развернув Глубинных сторожевой завесой. Вскоре ко мне присоединились и девушки-крейсеры.

– Вы скорей всего мне не поверите, но эта стая не считает вас врагами, – начал я разговор, наклонившись и упершись руками в колени. Усталости не было совершенно, но человеческая память считала, что утомление просто должно быть, и тело привычно приняло позу отдыха на ногах. – Я более чем уверен, что даже если я сейчас уйду за мыс, оставив вас с ними здесь одних, они не нападут.

– Но мы не будем сейчас с этим экспериментировать, хорошо? – кисло улыбнулась Хелен и слегка повела своими орудийными башнями, «в жизни» имеющие калибр в 203мм. – Для опытов вон, бери Мэг – и кидай ее на арену со львами, как христиан в Древнем Риме. Она еще и рада будет.

– Без сомнения, – со смешком ответил я. – Она это веселье точно не пропустит, но пока я понял одно. Глубинные в стае целиком и полностью ориентируются на флагмана. Вожака. Я считаю вас своими – они считают вас своими. И будут, если что воевать вместе с вами. И, скорей всего, даже защищать вас.

– Охренеть… – кратко подвела итог Сэнди. – Вот всю жизнь об этом мечтала.

– А что? Было бы лучше, если бы мне приходилось их постоянно сдерживать, как рвущихся с поводка овчарок? Тогда действительно, проще бы было их всех перебить, – пожал я плечами. – Да и если мы планируем через какое-то время выбраться отсюда на Филиппины или еще куда, поближе к людям, то ударная сила нам ничуть не помешает. А они – сила, и я вообще-то не прочь ее еще увеличить.

– Ты это о чем, Рэм?

– Неподалеку есть еще две небольшие группы бесхозных Глубинных – эсминцы и легкий крейсер, – и я махнул рукой через плечо в сторону открытого океана. – Думаю попробовать добавить их к себе в свиту. Пойдете со мной?

– Однако… – потерла переносицу Хелен. – Тиллерсон прямо как чувствовала, что ты что-нибудь, да учудишь. Держи.

И достала из глубин своего снаряжения уже знакомую мне портативную камеру с головным креплением.

– Надевай – и вперед. Если что, мы тебя прикроем, – кивнула «Атланта». – Ты прав, если этих твоих можно будет пустить первыми, собирать на себя противника, то пусть их будет побольше.

***

Первыми, на ком я решил проверить свои способности, стала группа из трех эсминцев и легкого крейсера, находящихся в двух милях к югу.

Подойдя поближе и разглядев их, я отметил, что Глубинные, ложась в дрейф, поступали, в принципе, одинаково: человекоподобные особи погружались по плечи в воду, видимо из соображений маскировки, а может и терморегуляции – солнце припекало уже знатно, – а эсминцы лениво циркулировали вокруг под самой поверхностью.

Вот и сейчас, три глубинных Ха-класса не спеша нарезали среди зыби широкие круги, а в центре чернела голова легкого крейсера. И разглядеть Глубинную Цу-класса вода мне совершенно не мешала. Эта особа напоминала еще не оформившуюся девочку-подростка, где-то ровесницу канмусу-эсминцев, с телом, как будто затянутым в расползающийся дырами закрытый черный купальник. Вот только ее ноги, словно облитые блестящей смолой, не имели ступней, заканчиваясь плоскими и удлиненными «килями», а голову до самой верхней губы небольшого рта, закрывало что-то, смахивающее на приплюснутый глухой шлем, напоминающий «детеныша» шляпы авианосца Во-класса, разве что без глаз, пасти и щупалец. Ну, и как напоминание, что это – все же боевая особь, по ее бокам имелись несколько двухпушечных орудийных башен и торпедных аппаратов, выглядящих, как и все оружие Глубинных, неким сплавом биологии и технологии.

Честно говоря, я опасался, что наличие в нашем отряде канмусу спугнет или вызовет агрессию у этих, еще не прирученных особей, но, похоже, включенные в общий контур группы девушки даже «дикими» Глубинными уже не воспринимались, как безусловный враг.

Приблизившись, я четко ощутил направленное на нашу группу внимание – и опять же, ближайшая параллель, что возникла у меня в голове после восприятия отклика от этих четырех созданий, была связана с четвероногими друзьями человека. Но что поделать, если три эсминца и легкий крейсер поразительно напоминали потерявшихся, но еще не одичавших собак, что выжидали, не зная, чего ждать от незнакомца – то ли злобного крика и броска камнем, то ли короткого посвиста и приглашающего похлопывания по ноге.

И я, разумеется, «посвистел», машинально повторив то же, что сделал при первом контакте со своими нынешними «вассалами». Круговая зона вокруг меня словно расширилась и уплотнилась, обретя почти визуально видимую, мерцающую фактуру, и в восприятии которой каждая «моя» глубинная особь вспыхнула сине-зеленым факелом, которых через секунду стало на четыре больше. Новая группа послушно влилась в стаю.

– Рэм, завязывай, а? – раздался сзади голос Сэнди. Я обернулся, выпадая из этого странного состояния, и увидел мелко моргающую Спартмайер и Хелен, что, морщась, слегка терла виски.

– А что такое?

– Ты что, не понимаешь, что творишь? – и девушка поглядела на меня слегка исподлобья. – Твоя аура лупит по нам, как тазиком по затылку!

– Аура? – недоуменно нахмурился я, и «Атланта» закатила глаза:

– Боже… И когда же я запомню, что ты у нас сущий младенец… Более подробно мучай вопросами Мэг, а если вкратце…

И Спартмайер наморщила лоб, начиная объяснять:

– Любая Химе – а ты у нас сейчас как бы «прынц» и есть, – обладает аурой. Это как раз та самая «странная зона восприятия», о которой тебя так долго и вдумчиво пытала «Вестал». Но отличие Химе от прочих Глубинных в том, что у них эта аура может работать в двух режимах, так же, как и обычная гидролокация – в активном и пассивном. И если Химе держит крылышки сложенными, то для нас, канмусу, она ничем не отличается от старшей особи Глубинных – линкора там, или еще какого флагмана. Но когда Химе разворачивает свою активную ауру – она, конечно, засвечивается на всю округу, как фейерверк на четвертое июля, но одновременно и ломает любую нашу маскировку. И твари в поле этой ауры начинают шевелиться куда как активнее, так что если Химе врубила свою шарманку, то гляди в оба – это значит, что она настроена серьезно. Ну и еще – эта аура изрядно бьет нам всем по мозгам.

– Так значит, я и тогда, и сейчас…

– Ага. Надел всем нам на голову по ведру и шарахнул по ним палкой, – насмешливо скривилась Сэнди.

– Извини, я не знал, – чисто машинально я протянул руку к ее голове, коснувшись горячего лба. – Сильно больно?

«Атланта» на миг замерла с непонятным выражением лица, а потом с усмешкой шутливо боднула мою ладонь.

– Да брось… Неприятно – да, но не смертельно. Да и как-то уже не так и сильно… А еще кого ты приручать будешь?

– В полутора милях еще два эсминца. Но я попробую сделать это быстрее. Или давайте я пойду один?

– Нет уж, – отрицательно покачала головой канмусу. – Вместе начали – вместе и закончим. Вперед.

Оставшуюся парочку Глубинных мы подхватили буквально на ходу – проходя мимо, я сбросил скорость, и уже осознанно «выстрелил» в их сторону коротким импульсом, в ответ на который Сэнди и Хелен лишь поморщились. И обратно, к полуразрушенной пристани, откуда «Вестал» уже эвакуировала свой передвижной исследовательский комплекс, мы подошли с прибавлением в шесть боевых единиц.

Итого вокруг меня собиралась уже настоящая небольшая эскадра из торпедного и тяжелого крейсеров, еще одного легкого и целого десятка эсминцев. Которые, судя по исходящим от них сигналам, снова были весьма не прочь перекусить – особенно те, кто недавно присоединились к компании.

– Ну что, водоплавающие? Снова жрать хотите? Ладно, ужин вы заслужили, – похлопал я по спинам эсминцы и, проводив взглядом канмусу, направившихся в доки, снял «ледорубы» и пошел к все еще возвышающейся на пирсе горе металлолома, которого я натаскал с хорошим запасом, и коробке со спецпайками, где оставалось с полтора десятка брикетов.

Где-то через полчаса, перекидав в воду около тонны железа и скормив крейсерам по три рациона, я сидел на пирсе, жевал свой паек и глядел на клонящееся к закату солнце. За всеми этими хлопотами день прошел быстро и незаметно. Подводя его итоги, я удовлетворенно заметил, что чисто фрагментарный костяк моих теоретических сведений о мире «Канколле» понемногу начинал обрастать плотью вполне реальных умений, знаний и фактов. А так как серьезных надежд на возвращение в свой родной мир я как-то не питал, то это не могло не радовать. Ну и увеличение количества послушных мне порождений морской бездны, тоже немного придавало уверенности.

Приближающуюся ко мне «Атланту» я почувствовал задолго до того, как услышал звук ее шагов. В моем восприятии она светила, как плотный сгусток красновато-золотистого огня, теплый и знакомый.

Подошедшая девушка протянула мне небольшую непрозрачную бутылку и молча встала рядом, тоже глядя на море и порой бросая косые взгляды на неторопливо перемещающихся эсминцев.

Прочитав на этикетке бутылки состав содержимого – сплошь соли металлов и минералов, – я сделал пробный глоток. Оказалось не так уж и плохо, по крайней мере, не хуже какой дешевой газировки кислотных расцветок и со вкусом несуществующих фруктов.

– Сэн, скажи, а как ты сейчас воспринимаешь конкретно этих Глубинных? – отпив половину, задал я интересующий меня вопрос.

– Этих? – Спартмайер сдвинула брови и поджала губы. – Нууу… Даже и не знаю. С одной стороны, именно эти послушны, как овечки, по твоему щелчку пальцев разве что не танцуют вальс и без приказа даже куска ржавой арматуры не откусили. Но с другой стороны…

Канмусу немного помедлила и продолжила:

– Я не ученый, как Мэг, и слишком долго смотрела на этих тварей исключительно через прицел, чтобы спокойно воспринимать их на расстоянии вытянутой руки. Хотя сейчас… уже лучше. Это вчера я просто давила в себе рефлексы и желание их прибить, и в том числе и поэтому не взяла с собой «Кинугасу».

И «Атланта» усмехнулась.

– Но оказываться вместе с ними на воде безоружной я по-прежнему совершенно не хочу. И поворачиваться спиной к твоему выводку желания у меня нет, уж извини.

– Да ничего, – махнул я рукой. – Спасибо и за это.

– Но ты тоже не расслабляйся, Рэм, – и в грудь мне уперся ее палец. – Я в курсе, что своими новыми способностями ты вроде как надежно держишь их в узде, но черт его знает… Всякое может случиться. Знаешь, считай, что я окончательно поверила, что ты попал к нам откуда-то… извне. Из мира, где и слыхом не слыхивали о подобных тварях. Это заметно, стоит побыть с тобой какое-то время. И особенно заметно потому, что ты не видишь в Глубинных врагов.

– Ну, вообще-то, попав сюда, к вам, наш корабль угодил Глубинным прямо на стол, став праздничным обедом. Так что я бы не сказал, что думаю о них, как просто о занятных морских зверушках.

– Все верно. Но твой корабль разорвали на куски низшие Глубинные. А вот эти, похожие на людей… Не очеловечивай их, не считай сказочными сиренами или русалками только за красивые мордашки. Они гораздо опаснее низших, и ты просто не знаешь и не видел, на что они могут быть способны.

И девушка вздохнула.

– Тот, кто первый раз в жизни видит тигра, может подумать, что это просто большая, красивая кошка. Опасная, конечно, но все же… А вот тот, кто видел, как эта «киса» рвет в клочья добычу или человека, уже будет смотреть на нее совсем по-другому.

– Я понял, Сэн. Спасибо за предупреждение.

– Ладно, Рэм, я – спать. Ты заночуешь на складе или снова тут, на коврике?

– Не знаю, я пока еще посижу. Как-то совсем не хочется сейчас уходить от моря.

– Ага. И от них, – чуть прищурилась «Атланта».

– Да, и от них, – кивнул я.

– Знаешь Рэм, ты славный парень и я… Я очень хочу, чтобы ты им и остался, – и девушка опустила очки со лба на нос. – В смысле – человеком. Пусть даже вот таким, со странностями размером с Аризонский кратер… Потому что мне совсем не улыбается смотреть через прицел уже на тебя.

Сэнди подняла голову, посмотрев на меня, но из-за очков я не смог разобрать ее выражение.

– Так что если ты почувствуешь… Ну, сам понимаешь, что… То просто уходи. Забирай своих питомцев и плыви подальше от земли. Мировой Океан и раньше-то был толком не исследован, а сейчас так и вообще стал одним большим «черным ящиком». И в нем наверняка хватит места, чтобы нам никогда больше не встретиться.

От такого я слегка опешил, но все же смог улыбнуться и спросить:

– Но пока я считаю себя человеком, я могу оставаться с вами? И держать неподалеку этих приблудышей?

– Конечно, – тоже в ответ улыбнулась Спартмайер. – Даже если все-таки отрастишь щупальца. Хелен, Мэг и я уже привыкли к тебе, а остальные просто осторожничают, хотя и пялятся издалека во все глаза и дальномеры. Так что поживем – увидим. Но помни, что я сказала.

– Хорошо, Сэнди. Спокойной ночи.

– Ага, спокойной.

Я смотрел в спину удаляющейся девушке, а на ум мне приходили достаточно противоречивые мысли:

«Не очеловечивай их… А уверена ли ты, что сама не выглядишь в глазах кого-то из обычных людей чудовищем, лишь немногим лучше Глубинных, которое они вынуждены терпеть, чтобы не быть беззащитными перед непонятными врагами? Уверена, что они не попытаются избавиться от тебя и твоих подруг, как только у них появится возможность обойтись без вас? Или если что-то напугает их куда больше, чем Глубинные и захват ими океанов?»

***

Ночь в тропиках вступает в свои права очень быстро. Вот и сейчас, не прошло и получаса, как от роскошного заката осталась лишь темно-красная тускнеющая полоска на западе. Зажигая звезды на небе, ночь вступала в свои права, а совсем рядом, только протяни руку, мерно дышал теплый океан, накатываясь на сравнительно небольшой клочок суши своими волнами. И от которого совершенно не хотелось удаляться, словно он так прозрачно намекал, что отныне изрядная моя часть неразрывно связана с ним. И с теми неведомыми созданиями, что с недавних пор обитают в его глубинах.

Зайдя в воду рядом с разрушенным пирсом, я уселся на полого уходящей под воду большой железобетонной плите, и позвал свою небольшую, но уже увеличившуюся свиту.

Первыми ко мне подлетели два эсминца Ро-класса. Я уже научился выделять из общего числа эту парочку – не сказать чтобы самые крупные, но зато самые активные и быстрые, они всегда старались крутиться как можно ближе ко мне, разве что не заглядывая в глаза, как настоящие собаки.

– Ну что, шустрики, неужели опять оголодали? – касаясь их гладких носов, я прислушался к ощущениям, исходящим от них. – Нет, железяк много схомячили. Ну, побудьте рядом, я не против…

Шесть «новеньких» – еще эсминцы и легкий крейсер, тоже расположились вблизи, сформировав полукруглый оборонительный рубеж, а крейсера Чи и Нэ, подплыв, как-то неуверенно встали на воде прямо возле меня.

– А вы что? На суше вам наверняка будет неуютно, но тут-то… Садитесь давайте.

Не знаю, понимают ли Глубинные речь, скорей всего они просто способны воспринимать желания своего флагмана напрямую, но оба крейсера послушно ступили на плиту и устроились рядышком – Чи опустив ноги в воду, а Нэ слегка подтянув их к себе.

А я, не отрываясь, смотрел на глубинниц. Нет, я уже видел их вблизи, но внимательно их рассматривать под взглядами канмусу отчего-то не стал. Ну а сейчас – почему бы и нет?

Права была Сэн – сирены и русалки. Они обе действительно были красивы, но какой-то своей, иррациональной и жутковатой красотой – человеческой и нечеловеческой одновременно. Лица, словно выточенные резцом некоего небесталанного скульптора, густые волосы, на которых не задерживалась влага, отсвечивающие в темноте оттенками синего и голубого глаза с фиолетовыми зрачками и жемчужно-белая кожа.

Но девушек, выглядящих, как немного грустные морские феи из древних легенд – особенно Нэ, – как контраст покрывала черная фрагментарная броня, напоминающая хитин или еще что-то биологического происхождения. И, как ни странно, на этом фоне их оружейные системы не смотрелись чем-то чужеродным, достаточно органично дополняя их внешний вид.

Или это уже мне так казалось?

Разумны ли они? А если да, то насколько? Своим новоприобретенным восприятием, я ощущал их, как достаточно сложные живые существа, соединенных со мной невидимой, но прочной связью. Чувствовал их голод, усталость и даже что-то похожее на возбуждение, когда мы с «Атлантой», «Хьюстон» и всей стаей рванули вокруг Тиниана.

– Дай мне свою руку, – внезапно обратился я к сидящей совсем рядом Нэ, и та немедленно исполнила просимое.

Ее прохладная, белая рука ничем не отличалась от человеческой, разве что на предплечье начинались складывающиеся в ассиметричный орнамент пластины черной брони, чуть выступающие над кожей. Но изящная кисть, пальцы, ровные и округлые ногти, складки на суставах… Все было точно такое же.

Я перевернул ее руку ладонью вверх и, едва касаясь, провел по ее середине. Оп! И ее пальцы рефлекторно дрогнули, как и у любого человека, среагировавшего на легкую щекотку. А я в это время не отрываясь смотрел в ее глаза, стараясь заметить в их глубине хоть что-то. Но нет, там лишь клубилась и перетекала из оттенка в оттенок лазурная синева.

«Это все, пик их развития или они все же способны стать кем-то большим, эволюционировав до уровня элитных и флагманских особей, демонов или Химе? По реалиям той, игровой вселенной – да, способны. А здесь? И что будет дальше? Обретут ли они настоящий разум? Потому что в глазах той Химе, чьей руки я коснулся, однозначно что-то такое было…»

Спать по-прежнему не хотелось совершенно, и я улегся на облизываемую морскими волнами бетонную плиту, и закрыл глаза, уже с удовольствием погружаясь в круговерть необычных ощущений, накатывающих на меня со всех сторон, как радиоэфир. Засветки дозора из канмусу – двух эсминцев на удалении полумили, знакомая россыпь огоньков своих подчиненных, мерный, низкий гул самого «голоса» океана и искрящийся на его фоне калейдоскоп морской жизни, что лишь активизировался с наступлением темноты.

И опять, в который раз, я вернулся к тому непонятному сигналу, исходящему из предполагаемого района гибели «Ямала». Сейчас он едва ощущался, заметно усиливаясь лишь при нахождении в море, и который, как ни странно, совершенно не воспринимался канмусу, хотя те были способны засекать даже слабые сигнатуры обычных Глубинных.

Этот мерцающий на границе зоны чувствительности маленький, густо-синий огонек, не давал мне покоя, слегка притягивая и буквально не позволяя о себе надолго забывать. По мне так игнорировать подобные намеки было просто нельзя. Так что с утра точно стоило послать туда эсминцы на осторожную разведку, а после – поговорить с Сэнди насчет небольшой совместной экспедиции.

Глава 06. Раз контакт, два контакт.

– В общем, оно где-то здесь, – произнес я, постучав пальцем по квадрату на карте, расстеленной на вынесенном в тень под пальмы раскладном столе. – Если я даже в прибрежной зоне воспринимаю этот… сигнал, как довольно четкий ориентир, то когда мы подойдем поближе уж точно не заблужусь.

– Ага, ясно, – и над картой склонились две головы – светло-русая и соломенная. – Удаление порядка одиннадцати миль и глубины от ста до двухсот метров с плавными перепадами. Тогда действительно, будет лучше взять с собой подлодок, если мы вообще, конечно, туда пойдем.

– А почему нет? – пожала плечами Сэнди, выпрямляясь. – Днем, отрядом из пяти-шести вымпелов, с субмаринами, да и еще с нашим персональным чудом и его бледной компанией… Пустячное дело, как по мне. А уж если там найдется что-то действительно важное… Кстати, Мэг уже в курсе и разве что по потолку от предвкушения не бегает. Сказала, что оставит Ику следить за реген-капсулой с Аясэ и обязательно пойдет с нами. И если ты против этого небольшого похода – иди и скажи ей это сама.

– Да ну нафиг, – попросту ответила Хелен, слегка поморщившись. – Ты нечестно играешь, Сэн.

– Ты же знаешь, я играю на победу, – улыбнулась «Атланта». – Да все нормально – сходим, разомнемся, выясним, что за аномалию чует Рэм. Вдруг там действительно Глубинные кусок его корабля до сих пор обсасывают? Интересно же.

– Ну, лады, я в деле. Кого берем с собой? – кивнула «Хьюстон».

– Я, ты, Мэг, Рэм со своими склизкими друзьями…

– Они вовсе не склизкие, – машинально вставил я, но, похоже, именно этого ответа они и ждали.

– Ага! Так и знала, что ты их уже пощупать успел! – вскинула брови Сэнди.

Ну да, утром они застали меня во всей красе: дрыхнувшего воронкой кверху на полупогруженной в море бетонной плите – и с обоими Глубинными крейсерами по бокам. Правда лежала, свернувшись калачиком, только Чи. Нэ не позволял обвес, и поэтому глубинница, спустившись по пояс в воду, устроилась между своих орудийных башен, как в кресле.

– Небось, ту блондиночку? У нее вполне так есть за что подержаться…

– И блондиночку, и брюнеточку – всех подержал, – довольно кивнул я и, глядя на недоверчиво-нахмуренно вытаращившихся на меня канмусу, слегка с задержкой добавил:

– … но исключительно за руки. Кстати, они у них совершенно, как у людей. Ногти, кожа, даже папиллярные линии есть… И рефлексы схожие. На щекотку.

– Ты что их, щекотал? – окончательно округлились глаза у девушек, видимо представивших меня с перышком и хихикающих, ежащихся глубинных крейсеров.

– Ладошки, только ладошки, – вздохнул я. – Так кто там дальше в команде?

– Гм. Да… – встряхнулась Спартмайер и продолжила. – Значит, я, Хелен, ты и твоя свита, ну и, конечно, единственная и неповторимая Мэг. Еще возьмем «Акидзуки», «Хацудзуки» и «Кинугасу» – пора уже Ходзе к тебе привыкать. Ну и обеих наших фройляйн тоже однозначно прихватим. Раз эта штука на глубине, то вниз мы с тобой не пойдем, а вот они достаточно опытные и помогут, если что.

***

Отдав распоряжение «Атланты» о сборах, «Кинугаса» вышла из кубрика эсминцев и, слегка притормозив за порогом, прислушалась к мгновенно вспыхнувшей среди девчонок возбужденной болтовне.

– Вот это да! Мы идем на вылазку! Представляешь?! С Сэн-сан, Хелен-сан, Ходзе-сан, Эрикой, Эби и «Вестал»! И еще с этим странным парнем – Глубинным или кто там его знает! Но Спартмайер-сан ему доверяет, так что ничего страшного! Будем исследовать какой-то подводный сигнал!

– Странным? А кое-кто еще вчера смотрела на него исподлобья и называла «жу-у-у-утким»! – хихикнула сидящая на столе и болтающая ногами «Харусаме».

– Ну да, – слегка стушевалась Тамако. – Но мы же с него глаз не сводим! И вроде пока все нормально. Да, он странный… до жути. Глубинные его слушаются… Но он спокойный, старшие сестры ему верят, помогают… Да и та история, что Эрика нам рассказала… Значит, по-всякому может быть.

Озвученный немкой малоизвестный и не афишируемый балтийский эпизод про Паулу и маленькую Химе упал в коллектив на весьма благодатную почву, постоянно всплывая и обсуждаясь. Ну и, разумеется, канмусу не могли не примерить этот рассказ на их нынешнее положение. Потребовались всего лишь сутки с небольшим, чтобы их отношение к принесенному Глубинными из моря парню сменилось от «ужас-ужас» на нарастающий интерес. Ну а некоторая доля опасности, все же исходящая от гостя, лишь усиливала жгучее любопытство. Как же – парень! Симпатичный! И почти такой же, как они!

И Ходзе почти не сомневалась, что очень скоро обсуждения неминуемо съедут на неизбежную для девичьих компаний тему возможных отношений.

– Вылазка… Везет же вам… – тем временем протянула задумчиво «Самидаре». – А нам опять дежурить. Может, поменяемся?

– Я бы, может, и поменялась, – ответила аватара «Хацудзуки». – Но приказали готовиться нам. Да и не пущу я Ниши-чан одну, вдруг что случится? Нет, Сэн-сан сказала – значит идем мы! Она лучше знает!

Слушающая болтовню эсминцев «Кинугаса» чуть поморщилась. Нет, к «Атланте», командующей их эскортным отрядом, у нее не было претензий. Она командир – и этим всё сказано. Но все же… Где-то глубоко у канмусу скреблось некоторое чувство неправильности – хотя ей и объясняли, почему легкий крейсер командует подразделением, где имеются и более высокоранговые корабли. А еще у нее имелось стойкое убеждение, что и дисциплина в отряде должна быть построже, да и сама командир – более серьезной.

Но, несмотря на все эти моменты, постоянно царапавшие «чувство правильности» дочери потомственного военного моряка, она не могла не признать, что Сэнди Спартмайер – хороший командир. И что самое главное – удачливый. Все это с запасом перевешивало и слегка расслабленную атмосферу их «водоплавающего цирка», и некоторые решения «Атланты», на первый взгляд порой граничащие с абсурдом.

Так что сейчас Мири Ходзе, тяжелый крейсер «Кинугаса», вздохнув и смирившись с несовершенством мира, отправилась готовиться к вылазке.

***

Оставляя за собой почти полтора десятка кильватерных следов, сливающихся в одну большую белую полосу, наша группа удалялась от Тиниана. В почти безоблачном небе покрикивали чайки, а вода под ногами плавно темнела с нарастанием глубины, но по-прежнему оставалась чиста и прозрачна.

Впереди, уже как-то даже привычно после наших совместных маневров, широкой дугой шли «свои» Глубинные – эсминцы и уже три крейсера, а за ними, на дистанции в полусотню метров, двумя колоннами двигались Девы Флота и я. И если крейсера в боевом обвесе я уже видел, и не раз, а присоединившиеся эсминцы выглядели также вполне ожидаемо, то вот Мэгги в своей инженерной оснастке, вдобавок спокойно тянущая за собой на буксире средних размеров надувной плот с закрепленными на нем боксами с аппаратурой, смотрелась весьма необычно.

Ну и, разумеется, я с интересом рассматривал канмусу U-552 и U-451, скользящих рядом со мной по волнам, с которыми мне предстояло вместе идти под воду.

Облачение у немецких субмарин было куда более скромным, чем у надводниц: стройные, но уже вполне женские тела облегали короткие – по плечи и середину бедра, – однотонные гидрокомбинезоны, на головах с туго стянутыми в хвостики волосами имелись плотно прилегающие очки-маски, пока поднятые выше бровей. А на спинах у обеих выступал вытянутый, покатый горб торпедной установки с пятью пусковыми соплами – четыре вперед и одно назад. Еще что-то небольшое, но явно стреляющее, было закреплено на поясах, и на лодыжках у обеих имелось по немаленькому такому ножу в ножнах.

К слову, довольно внушающий «холодняк» внезапно обнаружился в арсенале у всех вышедших в поход канмусу. Широкие, сантиметров в пятнадцать, натуральные тесаки где-то метр длиной из сплошной темно-серой стали со скошенными остриями и полуторной заточкой. Любопытным было и то, что рукоятями этого оружия являлась часть обуха монолитного лезвия, в котором было прорезано вытянутое отверстие под пальцы. Ну а наличие в точке крепления на обвесе рядом с клинком нескольких сложенных трубчатых элементов наводило на логичную мысль о том, что этот, грубо говоря, меч, при нужде можно быстро превратить в какое-то подобие глефы.

Я даже не стал задавать вопросов касаемо назначения этих рубящее-колющих предметов, так как уже отлично знал, какие зубки имеются в том числе и у моих глубинных эсминцев. И как они любят пускать их в ход на примере судьбы того же «Ямала».

– Занятные вы, девушки-подлодки, – вслух отметил я для начала разговора. Инструктаж – инструктажем, но и просто человеческие контакты всегда нелишне навести. Да и просто пялиться на девчонок было как-то невежливо.

– Ну, технически говоря, мы не совсем подводные лодки, – ответили обе фройляйн, тоже, не особо и скрываясь, разглядывающие мою скромную персону.

– Это как? Вы же канмусу немецких подлодок серии VII-C?

– Именно. Но и они во Вторую Мировую тоже не были полноценными субмаринами, а, скорее, ныряющими боевыми кораблями. «Семерки» могли погружаться максимум на несколько суток, зачастую даже меньше, – начала объяснять 552-я. – Так же и мы. Если находиться под водой неподвижно или с минимальной активностью, то протянем дня три. А если придется воевать и активно двигаться – то всего сутки с небольшим.

– Понятно, – принял я к сведению информацию. – То есть большую часть времени вы двигаетесь, как эсминцы, а ныряете лишь при опасности, или атакуя?

– Все так, – подтвердила набравшая скорость и поравнявшаяся с нами «Атланта». – А еще подлодки в ордере – это отличная возможность организовывать засады на Глубинных и устраивать ночную охоту. Ну и для такого случая, как сейчас, они очень полезны. Между прочим, эти тихушницы вместе с Ику почти на наших глазах глубинный линкор завалили. Вернемся на Филиппины – подам рапорт на всех троих, заслужили.

И слегка засмущавшиеся от похвалы Спартмайер, Эрика и Эби потупили взор.

– Почти дошли, – сообщил я, и мои Глубинные, подчиняясь команде, разошлись веером, выстраиваясь широкой, незамкнутой окружностью. А я прислушался к ощущениям.

Вдали от суши мой глубинный локатор заметно прибавил и дальности, и чуткости, и тот сигнал, что я улавливал из прибрежных вод Тиниана, по мере приближения становился все сильнее, четче и, можно так сказать, ярче. Он уже воспринимался не просто как мерцающий огонек, а расходился на несколько световых и звуковых гармоник, как будто там, в глубине, тонко пел незатейливую мелодию вспыхивающий густой синью неведомый одинокий светлячок.

– Источник сигнала практически прямо под нами, – кивнул я остановившейся группе. – Ныряем?

***

Уходя по пологой дуге вниз, в сгущающийся голубой сумрак, пронизанный солнечными лучами и едва заметной, мелкой беловатой взвесью, я откровенно любовался идущими рядом со мной канмусу-субмаринами.

Похожие на неторопливые эсминцы при движении на поверхности, под водой эти девчонки просто преобразились, сразу напомнив мне кадры охотящихся морских львов или леопардов, которые из пухлых увальней на суше, в воде становились верткими и стремительными хищниками.

Сменив «ледорубы» на длинные ласты, они быстро и грациозно скользили сквозь воду, стараясь держаться поближе ко мне, потому как слева и справа темными тенями синхронно с нами уходили на глубину шестерка моих эсминцев.

Ни рыб, ни каких-либо водорослей в этом месте не было – лишь сине-зеленая вода, по мере погружения все больше и больше напитывающаяся глубинной синью и прохладой. Пройдя чуть больше половины пути, мы остановились. Невидимое дно было еще далеко, а солнце уже почти не добивало сюда, оставаясь лишь светлым пятном где-то наверху.

Зависшие рядом подлодки вопросительно дернули головами, но я их успокоил общепринятым жестом дайверов – «Все ОК». И тут же сжал руку в кулак и показал большим пальцем вниз – «Идем глубже». Субмарины кивнули, но сначала подтянули ноги к груди, что-то делая со своим снаряжением, и в следующий момент уже поплыли по-иному, каждая соединив свои раздельные ласты в цельный моноласт.

Глядя на прибавивших скорости, волнообразно изгибающихся девчонок, я лишь хмыкнул про себя, отмечая, что снаряжение для них разрабатывал кто-то очень и очень небесталанный.

А то, что я ощущал, как маяк в глубине, тем временем становилось все ближе и ближе. Я уже явственно чувствовал, что неведомый источник осязаемого синего света – по крайней мере, именно так он воспринимался моим глубинным видением, – не равномерен, а ритмично пульсирует, рассылая вокруг себя тонкие и острые лучи.

И вскоре нас почувствовали те Глубинные эсминцы, что крутились вокруг этой аномалии. Но странное дело – лишь ощутив мою раскрытую на самую малость ауру, они тут же сломали мгновенно выстроенный защитный порядок и наоборот, разошлись «подковой», давая мне и моему сопровождению – в том числе и занявших позицию за моей спиной канмусу-подлодкам, – подойти поближе.

То, что лежало на дне, было плохо различимо для человеческих глаз; они, глаза эти, вообще как-то плохо приспособлены для того, чтобы рассматривать предметы на глубине под двести метров. Да и субмарины, имеющие в качестве шестого чувства некий аналог акустики с эхолокацией, вряд ли видели в полной мере то, что увидел я.

А посмотреть на это, право, стоило.

Для обычного зрения этот лежащий на дне предмет больше всего походил на нечто круглое и приплюснутое, с плоскими, волнообразными краями. Эдакий толстенький, темно-синий патиссон диаметром немногим менее двух метров, который, вдобавок, имел шесть дополнительных, полураскрывшихся лепестков, равномерно расширяющихся и опадающих, словно прокачивающих сквозь себя воду, и немного выпуклую сердцевину, мерно вспыхивающую в темно-синих сумерках сложным бирюзовым узором.

Но для зрения Глубинного картина представала совсем иная. Эта штука сияла на дне, как настоящий светящийся, переливающийся изнутри гигантский ограненный сапфир, разворачивающий в стороны многометровые, колышущиеся нити и кисейные протуберанцы всех оттенков синего спектра. И испускающий вверх медленно тающий в воде пятиметровый фонтан фиолетовых искр. Эта картина оказалась настолько красива и завораживающа, особенно в сочетании с пронизывающим воду звуком, складывающимся из перебора нескольких высоких нот, что очнулся я только тогда, когда одна из подлодок начала нервно теребить меня за руку.

Успокоив девушек знаками, я подплыл поближе к непонятному предмету. Хотя предмету ли? Стоило мне приблизиться, как глубинный цветок, будто испугавшись, мгновенно сложил «лепестки», втянул в себя всю свою светящуюся красоту и почти потух, приглушив сияние. Но, стоило мне неподвижно зависнуть рядом, как его робко выпущенные нити, похожие на светящееся пронзительной лазурью гибкое оптоволокно, выскользнули, коснулись меня – подводный конструкт тут же снова распустился, «задышав» в прежнем ритме.

«Поразительно… – подумал я, проводя рукой по его гладкому и упругому боку промеж слегка колышущихся лепестков. – Но что это? Какой-то маяк Глубинных? Некий эмбрион места рождения этих детей бездны – тех громадных, светящихся «актиний», которые я видел у себя в голове во время инициации? Или что-то иное?»

Но какое-то чувство подсказывало мне, буквально било набатом в голове, что это – нечто очень важное. И что это ни в коем случае нельзя оставлять вот так, брошенным на дне. Ну а раз так, то и выбор тут небогат. В последнее время я как-то привык верить подобным ощущениям.

И я, показав субмаринам жестом – «Идем наверх!», – оттолкнулся ногами от дна.

Эх, хорошо быть Глубинным, да и канмусу-подлодкой, наверное, тоже… Никаких тебе декомпрессий, стоп-пауз, возможных баротравм и уж тем более кессонной болезни – с глубины в двести метров мы взлетели свечой, лишь слегка в ушах потрещало, и спустя пару-тройку минут мы всплыли на поверхность, под яркий свет солнца.

– Donnerwetter… – выругалась вставшая на воду Эрика, встряхнулась, как мокрая кошка, и зябко повела плечами. – Эта штука как-то до меня дотронулась!

– И?.. – спросил я, вполне понимая, о чем речь. – Было больно? Неприятно?

– Н-нет, – как бы вспоминая ощущения, ответила подлодка. – Непривычно. Такой, знаешь… ментоловый холодок по всем нервам.

– Точно… – подтвердила слова подруги U-451.

– Ну?.. Что там? – не смогла утерпеть подрулившая к нам «Вестал», сверкая очками.

– А ты что, ничего не видела? – нахмурился я, проверяя, на месте ли закрепленная на голове камера, которую я уже привычно надел перед погружением.

– Нет! – и ремонтница цыкнула сквозь зубы. – Ты ж сам просил аппарат с самым маломощным каналом, вот она и сдулась уже на сотне метров. Так что там?..

– Не корабль, однозначно… – ответил я.

– Ну, разумеется! – фыркнула аватара ремонтного корабля. – Я же говорила – мои магнитометры и гайку бы на дне засекли… Так что?

– Не знаю… Но тебе точно понравится, – предвкушающее улыбнулся я. – Что-то однозначно Глубинное.

И весь экспедиционный отряд навострил уши.

– Похожее то ли на буй, то ли на какую-то капсулу. То ли еще на что-то… Здоровенная такая плоская штука, светящаяся синими узорами и похожая на небольшую летающую тарелку, или на сплющенный бутон. С подвижными лепестками.

– Э-э-э-э-э… – протянула Тиллерсон, подавшись вперед и прикусив от азарта нижнюю губу. – Э-э-это очень интересно! Очень-очень! Так! Давай, я дам тебе другую камеру, она снимает и в обычном, и в ИК-диапазоне! Никакой трансляции – пишет сразу на карту. А еще возьми вот этот спектрометр, пару ультразвуковых датчиков – разместишь их на этом объекте или хотя бы рядом…

– Стоп-стоп-стоп! – поднял я ладонь, тормозя вспышку научного энтузиазма. – Не спеши, Мэг! Я понимаю твой зуд, но давай сделаем все проще, а?

– Это как? – и Тиллерсон, уже держа в охапке целую кучу аппаратуры, недоверчиво и почти обиженно поглядела на меня, подозревая, что ее хотят злостно лишить даже тех крох знаний, что она сможет получить от дистанционного обследования неведомого объекта.

– Да так… Считай, что я чувствую, что это – чем бы оно там ни было, – нельзя тут оставлять. Можешь думать, что это во мне взыграли глубинные инстинкты и упомянуть это в своей научной работе. Так что я предлагаю попросту утащить эту штуку с собой. Ты же наверняка взяла транспортировочный трал или сеть?

И расцветающая на глазах «Вестал» часто закивала.

– Ну вот. Мы с подлодками ныряем, цепляем ее сетью и транспортируем к Тиниану. В километре от базы – ну так, на всякий случай, мало ли, – есть небольшая бухта с глубинами в три-пять метров. Вот там ее и положим на мягкий песочек. Под охраной и надзором моих «собачек». А потом, для изучения этой аномалии, ты можешь над ней хоть стационарную лабораторию развернуть. На понтонах. Так пойдет?

В следующие мгновения произошло три вещи:

Мне в руки тотчас же был сунут сложенный куб транспортной сети.

Я был расцелован в обе щеки.

И восторженная Тиллерсон с горящими глазами указала мне пальцем вниз, в идущую легкими волнами морскую поверхность.

«Все на дно!» – так и подмывало меня процитировать бессмертную фразу Дэви Джонса из «Пиратов Карибского моря».

Я, вопросительно приподняв бровь, поглядел на наблюдающую эту картину «Атланту», дождался ее комментария: «Ну… Подобных бомб у Глубинных пока не находили, так что…» и одобрительного кивка, и провалился под воду, успев приглашающе махнуть рукой обеим немкам.

***

Подвести под снова сложивший свои «лепестки» объект толстую полимерную сеть и оторвать его от грунта получилось без проблем. Уж не знаю, сколько эта шутка весила бы на суше, но под водой, обладая плавучестью самую малость ниже нулевой, она транспортировалась вполне спокойно. Исходя из инерции, весила она никак не меньше пары центнеров, хотя, после сминаемых руками стальных балок, я к своим собственным мышечным усилиям относился слегка настороженно и недоверчиво.

Нам втроем – и эсминцам, и старым и новым, что легко и непринужденно влились в мою стаю, – потребовалось около пятнадцати минут, чтобы не торопясь вытянуть это чудо-юдо почти к самой поверхности, где уже суетилась «Вестал». Прихваченные запасливой Мэг самонадувающиеся воздушные подушки – то ли средства спасения на море, то ли тоже какие-то транспортные приспособления, – пришлись очень кстати. Несколько таких штук, закрепленные по краям сети, держащей добытый трофей, подвесили нашу находку на глубине всего метра полтора от поверхности. И все, что оставалось – так это неспешно тянуть ее в назначенное место.

– Бог ты мой… – сверкала очками, раскрасневшаяся от возбуждения Мэгги, впрягшаяся в «повозку» вместо Эби, которую она буквально загнала под воду с видеокамерой – немедленно запечатлеть транспортируемый предмет. – Ведь подобное никто и никогда не то что не находил, а даже не слышал о таком! Меня аж дрожь пробирает… Рэм, ты просто не представляешь, ЧТО ты нашел!

И девушка издала такой страстный вздох, что я, глядя на ее глаза, полные восторга и благодарности, чуть не ляпнул: «Еще скажи, что хочешь от меня ребенка». Но вовремя вспомнил, какой эффект на «Вестал» оказало простое напоминание о нашей разнополости. А уж эта фраза, неровен час, могла быть воспринята ей и вовсе буквально.

Путь обратно занял немного больше времени и прошел так же спокойно, но без накладок не обошлось – оказалось, что вход в бухту, куда было решено поместить на карантин неизвестный объект, естественным барьером преграждал коралловый риф. Его верхушки почти выступали над водой, обозначенные цепочкой пенных завихрений, и в самом своем узком месте он имел почти десять метров ширины.

С одной стороны это было даже хорошо – отгороженность от внешних вод нашей «клумбы», что должна была приютить этот глубинный «цветочек», шла только плюсом. Но с другой стороны это стало и проблемой – потому как идею взять объект на руки и просто перетащить его по суше или по этому же рифу, я категорически отмел. Я буквально кожей чувствовал, что это – чем бы оно там ни было – ни в коем случае нельзя извлекать из моря даже на несколько минут.

К моему мнению тут же присоединилась и Мэгги Тиллерсон. Только услыхав о возможности загубить бесценный образец, она тут же встала на его защиту обеими грудями, заметно так оттопыривающими тонкий гидрокомбинезон, и пообещала, недобро прищурившись, в случае чего организовать виновницам полнопрофильный медосмотр со всеми полагающимися анализами, забором костного мозга и пункцией спинномозговой жидкости.

И тогда «Атланта», глядя на насторожившихся от таких перспектив эсминцев, хмыкнула, пожала плечами и сказала:

– Ну, окей, девочки, тогда давайте немного постреляем… Как говорил мой дедушка-шахтер: «Что можно взорвать – то нужно взорвать!» – и оценивающе взглянула на преграду. – Десять метров рифа. Проход нужен, думаю, глубиной метра в два и по ширине не меньше. Боекомплект торпед у всех полный? Вот и отлично. Эсминцы, подлодки – в кильватерную колонну за мной, по команде кладете по две торпеды «пунктиром» по месту первого подрыва. А там посмотрим… Мири, Хелен – на вас периметр. Головастики Рэма вроде бы бдят, но вам я верю больше. И еще…

И Спартмайер посмотрела на нас поверх своих солнцезащитных очков.

– Рэм, Мэг – оттащите эту штуковину хотя бы на пару кабельтовых. Подводные взрывы бьют больно.

Мы с «Вестал» успели отвести ценный груз на указанное расстояние, как группа из двух эсминцев и пары подлодок, возглавляемая легким крейсером, явно немного красуясь, описала лихую циркуляцию, одновременно вытягиваясь колонной, и с ускорением пошла вдоль рифа.

Сэн вышла на огневой рубеж первой, и с расстояния в четыреста метров я услышал негромкие хлопки и почти незаметные всплески, а вот потом…

Скажу честно – за три курса военно-морского училища мне доводилось видеть боевые стрельбы и ракетами, и артиллерией, но вот торпедами, увы, нет. И подводные, и надводные корабли использовали учебные торпеды, собираемые после стрельб специальным судном-торпедоловом, так что то, что я увидел, меня впечатлило.

Сначала вода в районе рифа вспучилась мгновенно побелевшим, покатым горбом, а потом сквозь него, отвесно вверх, вылетел высокий пенно-грязный фонтан воды и кувыркающиеся обломки кораллов. И тут же – или мгновением позже? – до нас долетел глухой и низкий выдох взрыва, а через погруженные в море ступни я ощутил мягкий, мощный толчок.

Но пришедшая по воде ударная волна почти никак не сказалась на «глубинном цветке», за которым настороженно наблюдала Мэг – тот лишь немного плотнее сжал свои лепестки, и все.

«Нда… – подумал я, глядя на с шипением оседающую воду. – И вот это – результат попадания одной мини-торпедки с крупный огурец размером. Одно слово – волшебство…»

А канонада тем временем продолжалась – вслед за пустившей торпеды «Атлантой» на боевой курс заходили «Акидзуки», «Хацудзуки» и немецкие субмарины. И с равным промежутком времени риф взрывался грохотом, шумом оседающей, взбаламученной воды и плеском разлетающихся обломков.

***

Вода – отличный проводник звука, и взрывы торпед мощными акустическим всплесками уходили в океан, отражаясь и реверберируя от дна, термоклина, и удаляясь все дальше и дальше.

И вскоре где-то в сорока милях северо-восточнее от Тиниана из глубокой, скалистой расщелины на глубине более пятисот метров, из густой, как чернила темноты, всплыл неясный человекоподобный силуэт со светящимися сине-зеленоватым светом глазами, который безошибочно повернул голову в сторону пришедших звуков.

Зависнув в воде, он, спустя несколько секунд, начал движение вперед и вверх, а за ним в расщелине, словно повинуясь безмолвной команде, начали вспыхивать один за другим несколько десятков таких же синеватых огней, устремившихся вслед за своим вожаком.

***

Наконец, когда все стихло и в воздухе завис лишь заполошенный галдеж вспугнутых чаек, Мэг подняла голову и перехватила буксирный конец поудобнее:

– Нас приглашают обратно. Потащили!

На месте недавних взрывов ставшая серой вода клубилась поднятой донной мутью, в которой мелькали россыпи пестрых оглушенных рыбешек. Но цель была достигнута – в рифе был буквально прорублен коридор, сквозь который без проблем проходил наш ценный предмет транспортировки. Не спеша двигаясь через рукотворный фарватер, я сразу ощутил возникшее там течение: теплая вода из верхних слоев бухты устремилась в океан, а у дна к берегу заскользил прохладный поток с глубины. И в голове толкнулось всплывшее знание, что так правильно, так и должно быть.

Оставив снаружи рифа дозор из легкого глубинного крейсера и четырех скалящих зубы эсминцев, вся наша процессия спокойно втянулась внутрь бухты, и лишь «Хацудзуки» взвизгнула и дернула стволами, когда пара эсминцев Ро-класса случайно – а, может, и нет? – подвсплыв, вскользь коснулись ее ног гладкими, черными боками и прошмыгнули дальше.

– Т-ты!.. В-в-вы!.. Скажите этим, вашим… чтобы они так больше не делали! – чуть не выпрыгнув из воды, но совладав с собой, принялась меня отчитывать слегка побледневшая Тамако. – Я ведь и стрелять могла начать!

– Извини! – начал я успокаивать девушку. – Я понимаю, для тебя они ничем не лучше недавнего врага, но и ты пойми… Эти эсминцы, они смышленые, но все же больше как животные.

– И что с того? – недовольно буркнула в ответ «Хацудзуки».

– А то, что они не умеют хитрить и прикидываться друзьями, чтобы внезапно ударить в спину. Для них есть только или свои, или враги. И если они трутся об тебя спинами, то угадай, кто ты для них? – и я серьезно поглядел ей в глаза. – Так уж получилось, что я их чувствую, так что сейчас ты или любая из канмусу, что рядом, могут даже попробовать прокатиться на их спинах. Может получится, а может, и сбросят, но уж точно не причинят вреда.

– Да ладно… – недоверчиво протянула японка, а ее подруга наоборот – внимательно и любопытно слушала.

В ответ я лишь молча пожал плечами и потянул груз напару с «Вестал» дальше.

Придирчиво осмотрев несколько участков чистого дна на глубинах до трех-четырех метров, Мэг остановилась на одном, расположенном почти по самому центру бухты и немного прикрытому невысокой донной грядой кораллов, на которой она вознамерилась разместить аппаратуру наблюдения.

Избавившись от поплавков, мы с подлодками аккуратно опустили приплюснутый объект на песчаную подушку, а затем вытянули из-под него сеть. Прошло еще около десяти минут, прежде чем пересаженный на новую грядку «цветочек» начал понемногу разворачивать свои лепестки – сначала робко, а потом все увереннее, понемногу возвращаясь к тому ритму пульсации, что мы видели в открытом океане.

– Готово! – обрадовал я Тиллерсон, вынырнув на поверхность. – Найденыш освоился и вроде бы доволен жизнью. Думаю, я так и оставлю четверку эсминцев вместе с Цу снаружи рифа, а тут, внутри бухты, будут плескаться еще трое.

– Хорошо, – кивнула Мэг. – Только сделай так, чтобы они не сожрали мое барахло, которое Ику поставит на кораллах. Аппаратура ведь сейчас на вес золота – новую брать будет негде.

– Будь спокойна, я их голодом не морю – железа на острове полно. Но внушение сделаю.

– Ну, тогда я помчалась в лабораторию! Будь здесь!

***

Вернувшись обратно по морю с внушительным, нагруженным «с горкой» понтонным плотом на буксире и вдобавок с прихваченной японской канмусу-подлодкой I-19 по имени Ику – улыбчивой девушкой со схваченными в два хвостика темными волосами с синеватым отливом, – «Вестал» развила бурную деятельность.

Плот, поставленный на прикол над коралловой грядой, был назначен главным научным постом и плотно уставлен следящей аппаратурой, многочисленные кабели от которой уходили вниз, на гряду, где мы с Ику разместили с десяток камер, датчиков и прочих хитрых сенсоров, направленных на объект наблюдения.

Мэг подошла к вопросу обустройства очень основательно – плот обзавелся стенами и крышей из растянутого на стойках тента, а еще один кабель пошел по дну на берег, где под быстро поставленным навесом затарахтел небольшой генератор. С ее подачи мы даже развернули на поверхности спокойной воды бухты десятиметровый квадрат из плотного прорезиненного брезента с поплавками по краям и центру, и заякорили его по углам прямо над сокровенной находкой, обеспечив ей привычный сумрак даже на небольшой глубине.

– Уффф, – удовлетворенно выдохнула Тиллерсон, утерев тыльной стороной ладони слегка взопревший лоб, и покосилась на работающие мониторы, на которых отображалась картинка с глубины – как обычная, так и в инфракрасном диапазоне, – а также ползли столбцы каких-то непонятных простым смертным данных. – Пошел мониторинг… Спасибо за помощь, теперь можно слегка передохнуть.

И Мэг, порывшись в квадратной сумке, оказавшейся переносным холодильником, взяла себе и кинула нам с Ику, усевшимся на край плота, по банке чего-то холодного.

Но не успел я поднести газировку ко рту, как в голове у меня будто тонко завибрировала нить – группа эсминцев и Цу засекли приближающихся неизвестных Глубинных.

– Так… – я поставил банку на плот и поднялся на ноги. – Мэг, Ику – у нас гости с северо-востока. И мои чем-то встревожены. Сообщи Сэнди – пусть подтягивается к бухте и, на всякий случай, не одна.

– Ты думаешь, они нападут?

– Не знаю… Но если дозор «нервничает», значит, там кто-то сильнее их. Близость суши заметно гасит мои способности, так что я выйду из бухты и попробую их засечь.

И действительно – стоило мне преодолеть прорубленный взрывами торпед проход в рифе, как я сразу ощутил идущую к острову на средней скорости группу Глубинных с тяжелым крейсером во главе.

«Что, еще добровольцы? – подумал я. – Видать, взрывы торпед их и привлекли…»

Прошло не более нескольких минут, как ко мне на полном ходу пошла «Атланта» с двумя канмусу-эсминцами типа «Ширацую», имена которых я еще не запомнил. Остальные девушки, прибывая по одной-две, сосредотачивались в отдалении.

– Я на всякий случай подняла всех. Так что тут у нас? – сказала Сэнди, останавливаясь рядом и слегка нахмурившись. – О, это уже дамы посерьезнее… И что? Будешь вербовать?

– Хотелось бы… Еще один такой «кораблик» в копилку лишним не будет. Так что попробую, взяв с собой Чи, Нэ и пяток «головастиков» для солидности.

– Ну, действуй… Только осторожно и, если что – мы тебя прикроем.

Приближающаяся группа Глубинных, к которой я выдвинулся навстречу, была небольшой, но от этого не менее опасной, потому как ее центром была Глубинная неизвестного мне типа. Крейсер, судя по орудиям, тяжелый, но не Ри, и не Нэ, хотя наивно было бы надеяться, что та игрушка моего мира и вправду является полной энциклопедией здешних порождений морской Бездны.

У этой Глубинной были обычные для глубинниц белая кожа, светящиеся синевой глаза, короткие, белые волосы, почти полностью покрытое черными пластинами развитое тело и четыре будто отлитые из глянцевой смолы двухорудийные башни, размещенные попарно по бокам. Еще в ее свите имелось три легких крейсера и пять эсминцев Ха-класса, держащихся прямо под поверхностью моря.

Внутренне я был почти уверен, что и эти Глубинные будут не прочь присоединиться – ведь все встреченные мной до сих пор эсминцы и Цу-класс вливались в мою стаю с заметным энтузиазмом.

И тем сильнее было разочарование и даже обида – в моем восприятии контакт с этой блондинкой выглядел так, как будто мою приглашающе протянутую руку через несколько секунд раздумья отшвырнули болезненным ударом когтистой лапы. А потом вообще на меня поглядели так, как посмотрела бы, наверное, стая матерых гиен на выскочившего на них подростка-льва. То есть – без всякого уважения и с заметным гастрономическим интересом.

Но потом фокус внимания гостей сместился на группу канмусу, вытянувшуюся линией в полукилометре от берега, и вот тут намерения пришлых Глубинных я ощутил вполне безошибочно.

– Опаньки… Вот же черт… – я рефлекторно напрягся, а стоящие по бокам от меня Нэ и Чи двинули оружием. – Стоп, девочки – никакой стрельбы, а быстро-быстро отходим!

Отступив задним ходом, мы развернулись и на всех парах понеслись к «Атланте», тем временем выведшей на воду весь свой отряд с подлодками и отошедшей подальше от бухты к выдающемуся в море мысу.

– Сэн, они сейчас атакуют, – торопливо сказал я, с брызгами подлетев к стоящей на воде девушке. – Моя свита эту мадам отчего-то не впечатлила, но вот напасть она решила на вас.

– Кто бы сомневался… Мы для нее, как цель, куда в большем приоритете, и поэтому флагман этой стаи решила сначала перебить нас, а уж потом заняться тобой, – все поняв, кивнула Спартмайер. – Что ж… Будем драться! Плохо, что единого командования не выйдет.

И девушка окинула взглядом моих Глубинных и своих подчиненных.

– Почему? У тебя связь со своими, у меня – с моими, а уж между собой мы как-нибудь скоординируемся.

– Тогда держи, – и мне сунули гарнитуру связи, которую я тут же надел, ощутив уже привычный легкий зуд по нервам от заработавшего радиоканала.

– А чего она медлит?

– Хех… А еще Глубинный Прынц, ничего-то ты не знаешь, – повела бровью приблизившаяся «Хьюстон». – Она ждет свои основные ударные силы, не хочет рисковать – мы же фактически на мелководье, какие-то шестьдесят-семьдесят метров глубины.

– Да, к ней быстро идут еще около тридцати эсминцев и пять легких крейсеров. Будут где-то через пять минут, – подтвердил я. – Слушай, ты тогда говорила про подлодки… Так может поставить субмарины с правого фланга, напротив этого мыса? Пройдут под водой, встанут в позицию, а когда мы при ударе отойдем слегка назад – дадут полный торпедный залп.

– Зажать их между берегом и подводной засадой? – оценивающе окинула взглядом диспозицию Сэн. – Так-то звучит неплохо, но их всего трое.

– Утопить глубинный линкор это им не помешало.

– То линкор, а то группа, где большая часть – эсминцы…

– Тогда давай добавим к ним мою Чи, – пришла мне идея.

– А ведь да – она же Глубинная, ей нырять дело привычное, – оживилась девушка, но тут же скептически произнесла: – Но пойдут ли немки вместе с «твоей Чи»?

– Ну, они же немки, – резонно заметил я, не отводя взгляда от стоящей на воде пока небольшой группировки противника. – Прикажи им. И передай, что я гарантирую, что моя глубинница скорее погибнет, чем направит на них оружие.

– Хорошо, – ответила «Атланта», судя по мгновенно замершему взгляду, связывающаяся с подлодками. И тут же ответила: – Приказ принят, высылай к ним свою торпедницу.

Мой обмен с Чи-класс был похож на серию разноцветных вспышек – смысловых форм. Указание – утверждение – напоминание о «своих» и разрешение на временное им подчинение. В ответ пришло едва заметное удивление, согласие, легкий интерес и подтверждение начала выполнения.

– Готово. Предупреди их, Чи будет ориентироваться на субмарины – двигаться вместе с ними и стрелять по тем же целям.

– Принято. Что ж, осталось лишь подождать… Стаи подобного типа не слишком опасны из-за прямолинейности действий их альф, но это вовсе не повод расслабляться, – и Сэнди сняла и спрятала за отворот гидрокомбеза свои любимые очки. – Хелен! Делимся по обычной конвойной схеме, бери своих и отходи на пару кабельтовых ближе к мысу.

«Хьюстон» молча кивнула и оставила нас, а отряд Дев Флота, явно получив приказы по внутренней связи, пришел в организованное движение, разделившись на две группы.

Ждать долго не пришлось – «дикие» Глубинные, как я окрестил отказавшуюся подчиниться группу, пошли в атаку, как только собрались в кулак.

Возможно, тяжелый крейсер, ставшая их альфой, еще не набралась опыта, а может, не сочла небольшую группу канмусу серьезным противником, но «Атланта» оказалась права: атаковали они нас просто и без затей – пойдя вперед развернутым фронтом и открыв огонь из всех стволов.

Стрельба Глубинных при свете дня выглядела не столь феерично, как ночью: бледно-пепельный то ли дым, то ли пар – и едва светящиеся росчерки трассеров. В ответ на это канмусу тут же пришли в движение и начали огрызаться, окутавшись облачками дыма и отходя назад. А пять моих эсминцев схлестнулись в подводной схватке с вражеским авангардом, давая нашей засаде еще больше шансов остаться незамеченной.

Стрельба с обоих сторон пока не принесла результата – попасть по быстроходной, активно маневрирующей цели не так уж и просто, да и сама отвечающая огнем цель из-за этих же самых эволюций не может похвастаться снайперской стрельбой.

Отстреливающиеся Девы Флота, окруженные фонтанами промахов, отходили вдоль берега.

– Сэн? – находясь на третьей линии, за замершими эсминцами и крейсерами Нэ и Цу, и способный только наблюдать, я чувствовал себя не в своей тарелке.

– Нормально… Держимся, – прозвучал в гарнитуре спокойный голос Спартмайер, перемежающийся звонкими хлопками выстрелов ее оружия. – Враг лупит от души, но мажет. А встать и прицелиться не хочет – понимает, что тут же накроют самого. Ну ничего себе! За кого эта выскочка нас держит, чтобы так внаглую эсминцы в атаку кидать?

Это «Атланта» произнесла про заметно ускорившуюся группу из семи эсминцев, которые, видимо, должны были рассечь нашу небольшую группу на две части.

– Сейчас я их сильно огорчу… – и мисс Спартмайер, рванув наперерез, показала класс.

Собираясь стать флотским офицером, я, разумеется, много читал по истории войн на море, не обойдя вниманием и войну на Тихом океане. И теперь я понимал, почему в те времена орудия крейсеров типа «Атланта» американские моряки называли «fire hose» – «пожарный шланг».

Ее шестнадцать пушек в быстро крутящихся башенках, пусть были и небольшого калибра, но за счет скорострельности создавали впечатление непрерывного потока выстрелов, нащупывая противника струей огня именно как из шланга.

Канмусу «Атланты» оказалась накоротке очень «зубастым» противником – она просто распиливала вражеские эсминцы, вскрывала их чередующимися бронебойными и фугасными снарядами, за счет маневренности уклоняясь от ответных попаданий и выходя на новую цель. Двигалась она резко, рвано, постоянно меняя скорость и порой почти касаясь башнями воды в крутых поворотах.

Потеряв за три минуты боя пять эсминцев, нападающие лишь усилили натиск, еще ближе подойдя к выдающемуся в море мысу.

– Ну что, кот в мешке! – раздался по связи голос Сэнди, что петляя, уходила из-под накрытий. – Даю засаде команду на огонь!

– Давай!

Залп трех субмарин из подводного положения был незаметен, несмотря на совокупный вес пуска по четыре торпеды у немок и шесть – у Ику. Но вот Чи не стала стрелять из-под воды – выскочив на поверхность в фонтане брызг, она вскинула на наступающих свои ручные модули с ярко засветившимся соплами и добавила к залпу двумя быстрыми сериями еще двадцать «угрей» – ведь она все же была полноценным крейсером, а не подлодкой.

На таком расстоянии ускользнуть из плотной торпедной сетки было невозможно – поверхность вздыбилась сразу полутора десятками попаданий, разом ополовинив силы нападавших. Вода мгновенно потемнела, а в небо и море полетели черные куски тел «диких» эсминцев. Но те, жертвуя жизнями, все же смогли прикрыть от торпед своего вожака с его ударной группой.

Подчиняясь моему приказу, Нэ и Цу открыли огонь и стали смещаться мористее, оттягивая на себя внимание и без того раздерганного врага. Воспользовавшись замешательством, канмусу группы Хелен открыли шквальный огонь по остаткам противника, что кинулись мстить подводным лодкам и Чи, отсекая их от засветившихся субмарин. Два моих эсминца Ро-класса, которых я оставил на всякий случай между силами противника и берегом, спущенные с поводка, за пару секунд догнали вражеского собрата и, вцепившись в него с двух сторон, начали рвать противника во вскипевшей воде, как два бультерьера – зазевавшуюся шавку.

Но вражеский тяжелый крейсер со свитой по-прежнему рвались вперед – на меня, подошедшую почти вплотную Сэнди, «Акидзуки», «Хацудзуки» и Хёку-«Ашигару».

Идущие на нас Глубинные дали общий залп – и с первого же раза накрыли «Хацудзуки», а «Ашигара» получила прямое попадание, лишившись двух башен из пяти. Увы, но сократившаяся дистанция боя одинаково играла в обе стороны. Эсминец вскрикнула, а от канмусу-крейсера брызнули обломки металла. Повернувшись к противнику исправными башнями, Хёка, с красной от крови щекой, тотчас открыла неприцельный огонь, одновременно заслоняя собой сильно хромающую Тамако.

И у меня кончилось терпение. Стоять и ничего не делать стало просто физически неприятно.

– Ах ты тварь… – огонь, холодный и обжигающий, как жидкий азот, вспыхнул в груди и растекся по жилам сплавом злости и силы. И, судя по одновременно вздрогнувшим канмусу и резко дернувшей головой предводительнице нападающих, я непроизвольно накрыл всех развернувшейся аурой.

«Проклятье… Я же девкам сейчас снова как по голове дал!..»

Сжав зубы, у меня получилось хотя бы слегка приглушить накрывшее место сражения поле – свернуть ауру в этот раз так просто не вышло. А потом, подчиняясь какому-то наитию, я выдернул из боковых креплений пригнувшейся и давящей беглым огнем противника «Атланты» ее оружие ближнего боя – метровый гибрид меча и кастета – и с разгоном пошел вперед, меняя направление галсами и забирая правее.

– Рэм! Стой! Ты куда?!.. – раздался позади голос Сэнди.

– Прикрой! Сейчас я эту селедку порежу на ломтики…

Внезапно оставшаяся позади Спартмайер на мгновение вспыхнула в моем восприятии ярким огоньком беспокойства и страха, почти сравнявшись с отметками моих глубинных, но это длилось лишь мгновение. А затем она сквозь зубы выругалась, но тут же, пристроившись ко мне в кильватер, сосредоточила огонь на центре летящей прямо на нас группы Глубинных, состоящей уже только из их флагмана, двух легких крейсеров и тройки эсминцев.

А я, все ускоряясь, двигался им навстречу, постоянно «ломая» курс и держа на отлете позаимствованный тесак. В висках толчками билась кровь, а тот отпечаток сущности Химе, отныне ставший и моей частью, самым настоящим образом вызывал желание оскалиться и зарычать. Как так – волю Высшей особи Глубинных осмеливаются игнорировать? И даже более того – проявлять агрессию ко мне и моей стае?! Непростительно! А то, что под понятие «моя стая» попадали и свои Глубинные, и канмусу, воспринималось уже как-то даже и привычно.

Залпы, ложащиеся вокруг меня, толкали ударной волной, заливали водой и осыпали чем-то, по ощущениям похожим на кинутый с силой щебень – больновато, но терпимо. Мое человеческое зрение странным образом объединилось с глубинным, дав необычную, но эффективную картину словно подсвеченных контурами своих и чужих, причем неважно кто и где находился – в режиме «полной развертки» я видел и ощущал всех подобно круговому зрению.

И особо жирным ореолом, как прицельной меткой, пылал вожак противника.

«Ну, только дайте до вас добраться…»

Дистанция сократилась до трех десятков метров, потом до двух и…

Вылетев из-под воды, на меня рванули два эсминца, но я видел их атаку с самого начала и легко увернулся от первого, тут же издырявленного прямо в воздухе «Атлантой», а от второго отмахнулся позаимствованным секачом, глубоко пропоров ему бок. В то место, куда рухнула истекающая черным туша, тут же влетело несколько снарядов от «Ашигары» и две торпеды от «Акидзуки», вскинулось несколько водных столбов – и через миг вражеская отметка угасла.

Но тут в дело вступила их альфа-особь, тяжелый крейсер, понятно кого выбрав мишенью. От выстрела с такого расстояния мне было уже не увернуться, но не своей памятью я четко знал – чтобы убить или вывести из строя меня нынешнего, ей потребуется гораздо больше усилий, чем пара-тройка залпов в упор.

Взрывов я даже не услышал, на пару долгих секунд оглохнув в сдвоенной зеленоватой вспышке, и слыша в ушах лишь собственное сердцебиение. Два одновременных удара в грудь и живот чуть не согнули меня пополам, прилично затормозив и выбив воздух из легких. Мотнув головой и с хрипом выдохнув, я снова пошел вперед и, получив еще один мощный и чувствительный удар в плечо, окончательно рассвирепел и вышел на дистанцию вытянутой руки.

Вот в жизни никогда не занимался ни фехтованием, ни еще чем подобным, разве что рубить дрова доводилось, но тут никакое искусство было и не нужно. Как говаривал Энцо Феррари – «Аэродинамику придумали те, кто не умеет делать мощные моторы!»

А если есть сила…

«Нннна!…»

Матовый вороненый клинок со слегка более светлой режущей кромкой, почти не встретив сопротивления, рассек дернувшийся прикрыть своего флагмана легкий крейсер наискось, от ключицы до пояса, попросту развалив тело на две неравных половины.

Не обращая внимания на забрызгавшую меня липкую черную жидкость, я замахнулся еще раз.

Флагман попыталась закрыться, повернувшись и выставив орудия из башни на плече, но опустившееся лезвие влегкую срезало и пушечные стволы, и само плечо вместе с рукой.

Пронзительный визг ткнулся в уши, как острая игла. Я уже отчетливо чувствовал, что Глубинная, ставшая хозяйкой этой стаи и опрометчиво решившая напасть на всех нас, уже не чувствует ничего, кроме страха и боли. Есть ли в мире Глубинных милость на поле боя? Возможно, среди равных и есть что-то похожее, но вот когда крейсер атакует Химе…

«Непростительно…» материализовался в голове приговор, и следующий удар отсек и вскинутую вторую руку, и беловолосую голову. Залитое черной и светящейся жидкостями тело повело вбок, её колени подломились и Глубинная осела в волны, медленно начав погружаться.

Бой закончился – и из ушей, в которых до этого будто отбивали ритм боевые барабаны, словно вынули затычки, возвращая звуки плеска волн, порывов ветра и легкий шум близкого прибоя. В крови понемногу затихал адреналиновый – или что там сейчас у меня? – шторм, а в руке подрагивал заляпанный черно-голубой кровью тесак.

На сине-голубой поверхности моря, усеянной расползающимися чернильными пятнами погибших глубинников, остались только я, канмусу и мои подопечные. Несколько оставшихся в живых «диких» во все лопатки удирали в открытый океан, но преследовать их никто не собирался. И ещё одна небольшая группа Глубинных, мелькавшая почти на пределе «видимости» – возможно резерв, не ставший вступать в бой после гибели вожака, – тоже удалялась.

Девушки уцелели все, даже обошлось без серьезно раненых, а вот моя стая не досчиталась четырех эсминцев – двух из числа влившейся охраны подводного «цветка» и двух из примкнувших ко мне вместе с легким крейсером Цу.

Два эсминца Ро-класса, те самые, заметно более верткие живчики, что первыми кинулись рвать врага, уцелели, и это радовало. Как раз сейчас они под водой доедали то, что осталось от попавшей мне под горячую руку виновницы нападения, разве что не урча от удовольствия.

А я тем временем ощупал себя и прислушался к ощущениям – в голове звенело, сильно ныли, затрудняя дыхание, грудь и живот, кожа во многих местах просто горела огнем, но в целом и общем я чувствовал себя, как говорится, одним куском.

– Ну вот… Кха… Как-то так, – сказал я подошедшей ко мне «Атланте», закинув оружие на плечо тупой стороной.

– Ну? И что это была за банзай-атака? – слегка язвительно вопросила она, протягивая руку за своим оружием. – Мы бы и с дистанции расстреляли эту тварь.

– Вот именно – вы бы расстреляли, – ответил я, возвращая ей увесистый клинок рукоятью вперед. – Вы воюете, а я тут сижу за вашими спинами, как жопа в гостях… Неправильно это. Да и я как-то понимал, что ничего серьезного она бы мне не сделала. Не тот калибр, знаешь ли… Ну и просто разозлился.

– Наследие Химе взыграло? – подняла брови девушка.

– Очень даже может быть… Однако, блин, все равно больно…

И я начал рассматривать свой организм, принявший несколько прямых попаданий и щедро обсыпанный осколками.

Мда… Одежда пребывала в плачевном состоянии – и так поблекшая от соли и солнца матросская роба теперь висела на мне редкими клочьями, обнажая исцарапанную, в ссадинах, кожу. На груди же, на плече и животе, куда угодили снаряды крейсера, наливались обширные свежие кровоподтеки. Я поморщился.

«Значит, аналоги 200мм снарядов меня толком не берут. Я что, линкор? Это, конечно, хорошо, хотя и неизвестно, что было бы, прилети мне такая чушка в лоб или глаз…»

– Да, твоей форменке конец… Странно, что ее вообще первым же попаданием не сдуло, оставив тебя в одних «ледорубах», – отметила Сэнди и озорно прищурилась. – Глядишь, и Глубинные бы встали как вкопанные от такого зрелища.

– Шутишь, да? – буркнул я в ответ. – А мне теперь что, в одних драных трусах ходить? Может, у вас там, на складах, хоть какая рабочая одежда найдется?

– Конечно, найдется – и одежда, и форма. Береговой персонал же тоже снабжался с запасом, – обнадежила меня Спартмайер. – Хотя я думаю, особенно после сегодняшнего, тебе надо подобрать и подогнать гидрокомбез. Да и с обвесом стоит поэкспериментировать, Мэг наверняка за эту идею ухватится руками и ногами. О! А вот и она!

«Вестал», весь бой находящаяся неподалеку и готовая выхватить из ордера нуждающихся в помощи, уже успела осмотреть повреждения и обработать раны «Ашигары» и «Хацудзуки» и теперь направлялась к нам. Но вид у канмусу, несмотря на вполне благополучный финал сражения, был заметно озабоченный.

– Ты что такая хмурая? Мы же победили почти всухую, спасибо засаде, – спросил я у остановившейся девушки, кидающей взгляды на небо.

– Победили, да… Но боюсь, что одновременно стали звездами спутникового ТВ.

– Ты думаешь?.. – нахмурилась Сэнди и тоже задрала голову.

– Я не думаю – я знаю, – покачала головой Тиллерсон. – «Окно» у орбитальной группировки закончится только где-то через три часа, а это значит, что вы сейчас скакали тут, считай, как на сцене.

– Дааа… Представляю, какие рожи будут в штабе Боронгана, а потом и в Японии, – и Спартмайер внезапно прыснула смехом. – Ну и пусть! Мы же и не собирались тебя прятать, в конце-то концов… А так господа с большими звездами на погонах хоть как-то морально подготовятся…

– Хм, так-то да, – и «Вестал» задумчиво скрестила руки под грудью. – Хотелось бы только надеяться, что от подобных новостей никто не начнет пороть горячку…

Глава 07. О дивный, новый мир.

– Господин адмирал!!!

– Уважаемый Рейнольдс-сан… Успокойтесь, сядьте, выпейте воды и изложите ваши мысли еще раз.

– Но я…

– Все же выпейте.

И командующий базой Боронгана вице-адмирал Соичиро Ивагами настойчиво придвинул Стиву Рейнольдсу, заместителю начальника научного отдела базы, запотевшую бутылку воды и стакан.

Долгая служба в рядах интернационального Объединенного Флота Восточного региона научила адмирала многому. Например, игнорировать косые взгляды филиппинцев, корейцев и китайцев, до сих пор припоминающих солдатам Императора грехи их отцов, или не обращать внимания на порой совершенно излишне эмоциональных, и не умеющих с точки зрения японца «сохранять лицо» европейцев и американцев.

Так что когда в его кабинет, сопровождаемый главой разведки, буквально ворвался взвинченный мистер Рейнольдс и принялся громко, взахлеб что-то объяснять, рассыпая по длинному столу фотографии и пытаясь включить на принесенном с собой ноутбуке какое-то видео, – Ивагами прикрыл глаза, мысленно досчитал до десяти и лишь потом прервал ученого.

– А пока Рейнолдс-сан приходит в себя, я послушаю вас, господин капитан.

И командующий пригласительно кивнул все еще стоящему разведчику в сторону стула. Тот был кадровым офицером британского «Ройял Нэйви» и вполне умел держать себя в руках.

– Сэр! Начну с того, что я вполне понимаю мистера Рейнольдса, – начал тот, садясь за стол. – Потому как если полученные данные подтвердятся, это будет иметь очень далеко идущие последствия. И, возможно, новый виток войны с Глубинными.

– Даже так? Тогда внимательно вас слушаю, – ответил адмирал.

– Суть в том, сэр, что час назад группировка спутников, проходящая над Тинианом, засняла в его прибрежных водах бой канмусу и Глубинных. Да-да, того самого эскортного отряда RQ-91, который, как выяснилось, успел занять разгромленную островную базу после эвакуации основного контингента.

В начале этого сражения на первый взгляд не было ничего нового, а по раскадровке мы даже смогли идентифицировать почти всех канмусу отряда и трех подлодок из состава патрульной эскадры. Но вот потом…

Капитан положил руки на стол и сплел пальцы.

– Потом очень быстро стало понятно, что канмусу сражаются с противником вместе с другими Глубинными. На одной с ними стороне.

– Не понял… – шевельнул бровью адмирал.

– Наших канмусу атаковала группа Глубинных и в контратаке была уничтожена совместными силами канмусу и других Глубинных!!! – отодвинув стакан, произнес явно не до конца успокоившийся научник. – Отряд Дев Флота из одиннадцати единиц и около десяти особей Глубинных, включая типы эсминцев и крейсеров, действовали вместе и согласованно! Организованной группой! И после уничтожения нападавших, оставались практически в одном строю, даже не пытаясь друг друга атаковать! Вы понимаете, господин адмирал, что это может означать?!

– У них у всех произошло «погружение»? – нахмурился Ивагами.

– Возможно, но не гарантированно, – отрицательно помахал рукой Рейнольдс. – По крайней мере, внешних проявлений, насколько позволяют возможности спутникового наблюдения, мы не обнаружили. Но сам факт этого события… Возможно, что-то изменилось в этом чертовом «М-факторе», и теперь канмусу «погружаются», не уподобляясь глубинникам. А возможно, что Глубинные или отдельные их особи стали способны… брать наших Дев под контроль.

От такой новости командующий помрачнел еще больше и протянул руку.

– Давайте сюда ваше видео. Вы же хотели мне его показать?

– Да, конечно, господин адмирал…

И Стив Рейнольдс поставил перед японцем ноутбук и нажал на клавишу.

Молча просмотрев весь видеоряд, несколько раз ставя его на паузу и отматывая назад, адмирал отодвинул портативный компьютер, бегло изучил фото, а потом закурил и молча тянул в себя табачный дым около минуты.

– Лично я тоже не заметил каких-либо признаков неестественного поведения или внешности, характерных для «погрузившихся» канмусу, – наконец произнес Ивагами, стряхнув в пепельницу первый столбик пепла. – Но вот их действия… Да, вы правы – на Тиниане произошло что-то очень необычное… И настораживающее. Неужели это тот самый третий виток эволюции, о котором постоянно твердят ваши коллеги, Рейнольдс-сан?

И он раздавил недокуренную сигарету в пепельнице.

– Сначала море кишело лишь примитивами, но стоило появиться первым канмусу – как часть Глубинных начала становиться все более человекоподобной, словно пытаясь копировать их.

Когда Девы Объединенного Флота стали силой на море, организованной и сопоставимой силой – океанская бездна в ответ родила Глубинных, почти неотличимых от людей. А затем появились Они и Химе.

А теперь – вот это… Что это? Разовая аномалия или отныне любая эскадра канмусу, вышедшая в море, находится под угрозой? Нам нужен ответ, мистер Рейнольдс.

– Я не знаю, сэр. Мы пока не знаем, – и ученый нервно развел руками. – Но даже тех крох информации и, признаю, поспешных гипотез научного отдела достаточно, чтобы очень сильно обеспокоиться.

– Я заметил… Хорошо, поступим так. Я присваиваю этой информации первый уровень секретности. Допуск – только для авторизованного персонала. Тактический отдел сегодня же получит задачу разработать план разведки Тиниана силами воздушного отряда «Фукуро». Дальность предельная, но решение должно найтись – дозаправка в море или в воздухе, смена средства доставки, или еще что. И вот от полученных ими данных можно будет уже отталкиваться.

Внезапно на настольном пульте связи адмирала заиграла пронзительная трель и он, глядя на экран, отображающий вызывающего, лишь дернул щекой:

– Ну вот, похоже, данные со спутника изучили и в Японии. Вы свободны, господа, а я пока пообщаюсь с начальством… – И он протянул руку к пульту.

– Вице-адмирал Ивагами на связи!

***

– Итак, дамы и… господин. Оглашаю итоги боя – мы победили. Потерь среди канмусу нет, но раненые все же имеются, – и опершаяся на стол Сэнди посмотрела в сторону «Вестал», на которую все присутствующие машинально повернули головы.

Несмотря на то, что на подземной базе Тиниана имелся полноценный командный пункт, общее собрание вынужденных островитян проходило в столовой, одновременно совмещая то ли поздний обед, то ли ранний ужин. В довольно большом помещении, рассчитанном человек на двести, за несколькими сдвинутыми столами, заставленными едой и напитками, собрались сразу все канмусу, уже успевшие снять обвес с морским облачением, смыть соль и переодеться в повседневное. Присутствовали именно все – после всего произошедшего «Атланта», под мои твердые гарантии, все же доверила контроль водных рубежей базы моим глубинным подопечным. Причем даже не заработав при этом осуждающего взгляда от «Кинугасы», выглядящей сейчас как-то слегка подавленно.

– У Тамако повреждена нога и бок, у Хёки – порезы, трещины в костях руки и перелом пары ребер. Все лечится, ничего серьезного.

И Мэг, сидящая на краю стула, только пожала плечами. Вот ее-то загнать на совет оказалось непросто. Разобравшись с ранеными, она была готова тут же бежать проверять свой драгоценный объект изучения.

– Плюс, почти у всех мелкие осколочные ранения. Сделаю добавки в рацион – меньше чем через день все затянется. Ну, разве что кроме Рэма… У него, как мне кажется, можно хоть фунт мяса с косточкой вырезать – все одно заново отрастит. Главное – едой обеспечить.

– Но-но, – ответил я под девичьи смешки, доедая третий по счету паек. – Отставить вивисекцию, мое мясо дорого мне, как память…

Это Мэг напомнила всем момент, когда меня, вышедшего после боя из моря самым последним, канмусу встречали на берегу, разинув рты. И вовсе не по причине, что я опять остался в одном рванье и трусах – или, по крайней мере, не только по ней, – а потому, что у меня прямо на их глазах медленно бледнели красно-синие кровоподтеки, полученные от попаданий глубинного крейсера, и вывалилось несколько застрявших в коже осколков, оставляя после себя лишь слегка кровящие ранки, уже через полчаса ставшие розовыми отметинами. Но платой же за эти чудеса стало тут же проснувшееся дикое чувство голода.

По окончанию сражения на базу мы возвращались уже в полном составе, то есть – включая и меня, идущего в первой тройке с Хелен и Сэнди. И такой жест доверия я оценил – все же приятно, что тебя, пусть и вполне обоснованно, но перестали откровенно опасаться, держа на удалении, как больного неизвестной хворобой.

Глубинные, разумеется, остались снаружи. Плотно подзакусив противником, эсминцы были сыты, довольны жизнью и неторопливо плавали у самой поверхности, подставляя черные спины солнцу, а внимание крейсеров было сосредоточено на океане, так что внезапного нападения можно было не ждать.

Вход на базу со стороны моря был выполнен внутри естественного грота, расширенного и укрепленного многослойным железобетоном и прикрываемом с обеих сторон, как усами, двумя изогнутыми волнорезами. Но на подходе к заглубленному под каменный козырек зияющему черному проходу шириной так метров в сорок, я вполне явственно ощутил наличие на дне нескольких искусственных устройств. Что именно это было – средства обнаружения, какие-то элементы активной защиты наподобие управляемых минных полей или торпедных установок, – я так и не понял, потому что весь отряд канмусу втянулся внутрь, проскользнув в сумрачный зев сквозь полуоткрытые бронированные створки.

Внутри, сразу после солнечного морского простора, оказалось темно, но глаза почти мгновенно адаптировались, и я принялся с интересом рассматривать док. Искусственно расширенная подземная полость была достаточно вместительна и позволила бы уместиться здесь нескольким эсминцам времен Второй Мировой войны, но снижающийся к выходу в море потолок позволил бы им сделать это, разве что срубив свои мачты. Внутренняя акватория дока была разделена напополам бетонным причалом с уходящими с обоих сторон в воду ступеньками и пологими пандусами, но канмусу не стали там подниматься, привычно уйдя налево и направо в ответвляющиеся от дока водные тоннели, ведущие, видимо, в помещения для хранения и обслуживания их боевого обвеса.

А я, выслушав просьбу «Атланты» подождать их здесь, скинул «ледорубы» и, шлепая босыми ногами, поднялся наверх. Здесь, на огороженном стальным парапетом обширном пространстве, стояли пластиковые и металлические бочки, имелись штабеля ящиков с непонятной маркировкой и стойки с синими баллонами со сжатым воздухом. По светлым стенам с оставшимися следами от промышленной обработки шли толстые пучки разноцветных кабелей, а также имелось достаточное количество стальных дверей с знакомыми по корабельному быту кремальерами и рычажными запорами. Над ними через равные промежутки светили желтоватым светом лампы и подмигивала алыми глазками пара работающих видеокамер. На полу, облицованном серой упругой плиткой, тускло поблескивали утопленные полозья рельсов, намекающих на использование грузовых тележек, которые вели от трех пирсов к размещенным с краю закрытым двустворчатым воротам. Судя по всему, этот док был способен как выпустить, так и принять одновременно сразу около пятидесяти Дев Флота, а также позволить войти сюда паре небольших кораблей, типа судов на воздушной подушке.

Без канмусу, отправившихся снимать оснащение, и при закрывшемся основном створе в подземном доке стало оглушающее тихо; под высоким каменным сводом лишь шелестело эхо воды, лениво лижущей бетонные пристани, и доносился едва слышный, низкий гул со стороны дверей, ведущих во внутренние помещения базы.

Я облокотился на парапет, слегка прикрыл глаза, проваливаясь в до сих пор непривычное для меня нечеловеческое восприятие мира. Нет, я не увидел ни всю базу насквозь, ни даже ближайших помещений – та неведомая сила, что создала Глубинных, наделила их только тем, что нужно для жизни в море, – так что передо мной развернулось сине-серое пространство, пронизанное разноцветными токами энергии: бледные шары светильников, густая паутина алых нитей проводов под напряжением, и где-то на расстоянии – мерно пульсирующие сосредоточия оранжево-желтого света, видимо, работающие дизель-генераторы. Электроприборы и проводники не вызывали неприятных ощущений, но вот устройства, работающие как радиоизлучатели, воспринимались подобно тонким, неприятным звукам. Хорошо, что на базе их почти не оказалось, хотя я, хвала подводным богам, умел отключать «глубинное видение», становясь обычным человеком… Ну, почти обычным… Хотя кого я, блин, обманываю?..

Некстати вспомнилась флагман напавших: Глубинная-крейсер, которую я с такой легкостью убил. Тоже странное дело… Я завалил с пары ударов существо, почти ничем не отличающееся от человека – так, слегка бледная, симпатичная девица в костюме экстравагантной стриптизерши… Распластав ее здоровенным тесаком, по идее я должен был тут же заблевать всю бухту – я ж не мясник со стажем и не фанатик-мусульманин с опытом отрезания голов, однако ж нет… Почему же?

Потому, что она сама не прочь была меня прибить, а ударить в ответ куда как проще? Или потому, что, при всей человекоподобности, из нее не вылилось ни капли крови, лишь черно-синяя, светящаяся жидкость? А, возможно, и оттого, что эта Глубинная внезапно стала смертельной угрозой и мне, и девчонкам, что подобрали и выходили меня, и которых я уже ощущал своими? А защищая своих… Вот тут многие условности могут быть отброшены за ненадобностью. И плевать, как эта угроза выглядит – как сексапильная деваха, или как мать Тереза во плоти.

Хотя и «наследие» Глубинной Химе тоже исключать не следует; тогда, в бою, я явственно ощутил несколько несвойственную мне холодную ярость от самого факта нападения на меня какого-то там крейсера…

В той свистопляске, которая началась с момента моего появления на Тиниане, у меня не были ни времени, ни желания всерьез задуматься о том, кто я такой, и о своих же ближайших перспективах. Может, заняться этим сейчас? Неа, не в этот раз – одна из дверей тихо лязгнула открываемыми запорами и из нее высунулась русая голова Сэн:

– Как ты, не заскучал? Пошли, переоденешься, а потом пойдем перекусим. Да и обсудить есть что…

Пройдя вслед за «Атлантой» через несколько коридоров – все тот же грубо обработанный светлый коралловый массив стен, гирлянды кабелей, плафонов и распредщитов с англоязычной маркировкой – мы вошли во что-то, похожее на канцелярию. Там имелись стол с не работающим компьютером, несколько утилитарно-офисных стульев, шкаф и небольшой диванчик. И еще там переминалась с ноги на ногу одна из эсминцев – вроде бы «Самидаре», хотя имени ее я не запомнил, – с тючком какой-то одежды и парой ботинок.

– Это тебе. Облачайся, а мы подождем снаружи, – и Спартмайер передала одежду мне, выйдя вместе с эсминкой в коридор.

Такого же серо-синего камуфляжа, который носили все виденные мной канмусу, мне не досталось, то ли не было положено, то ли, что вероятнее, не нашлось нужного размера. Девы-линкоры наверняка попадались в том числе и довольно рослые, но вот как быть с женским покроем одежды? Так что я ничуть не обиделся, упаковавшись в свежую пару белья, легкий однотонный темно-синий комбинезон и пару военных ботинок для жаркого климата.

Выйдя в новом облачении и с «ледорубами» на плече, я сразу же поблагодарил не сводящую с меня глаз канмусу-эсминца, и еще около пяти минут шел в кильватере двух девушек, привычно лавирующих во внутреннем лабиринте переходов и трапов.

Хоть и задержавшись с переодеванием, мы все же не оказались последними. Ожидая «Вестал», я успел заново перезнакомиться со всеми эсминцами, уже почти не смотрящих на меня глазками стайки испуганных мышек, как в первую встречу.

А потом уже знакомые мне две немецкие канмусу-подлодки начали за мной ухаживать! И я даже не уверен, что это было результатом распоряжения Сэн, скорей всего дали себя знать немецкие гены, помноженные на сущность корабля кригсмарине. Союзник? Есть! Точно на нашей стороне и воевал? Есть! Сидит за общим столом и не накормлен? Непорядок! "Этто не есть карашо!"

Мне принесли типовой горячий обед на подносе, разделенном на секции, который я проглотил, даже не глядя, что именно ем. Еще было какое-то густое, сладковатое питье в литровой запаянной банке с длинным индексом и на десерт – столь полюбившиеся мне «шоколадные бисквиты» спецрационов.

Ну а когда нас всех, наконец, почтила своим присутствием мисс Тиллерсон, Сэнди Спартмайер на правах командира кашлянула и взяла слово…

– Кроме раненых есть еще и повреждения, но по обвесу я тоже трудностей не вижу – арсенал тут забит под самую крышу, – тем временем продолжала «Вестал». – Так что «Ашигаре» заменим, «Хацудзуки» и прочим – починим.

– Ну, вот и славно, – Сэнди села, вытащила из упаковки пару крекеров, зачерпнула ими какой-то коричневой пасты из банки, и с аппетитом захрустела. – А теперь давайте о самом бое – кто, что, зачем и почему…

– А что – почему? Ясно, как день, что эту стаю привлек шум, что мы же сами и устроили, снося кусок рифа, – сказала Хелен, греющая ладони об объемистую кружку с горячим кофе. – Другое дело, почему эти пришлые не подчинились Рэму? Ведь все прочие, почуяв в нем Химе, тут же вставали на задние лапки.

– Думаю, тут как раз сплоховал я сам, – произнес я. – Быстро привык, что все крутящиеся рядом с островом Глубинные тут же прыгают мне «в карман». Но все они – остатки стаи, что были под началом той самой Химе, с которой я умудрился так близко познакомиться. А те Глубинные были другие… «Дикие», так сказать, и не имеющие никаких остаточных привязок. Они даже ощущались слегка по-иному… А еще моя ошибка в том, что надо было сразу шваркнуть по ним развернутой аурой, как делает настоящая Химе.

– Откуда ты это знаешь? – тут же навострила уши Мэг.

– Знаю… Вот знаю – и все. А так я для них выступил максимум тяжелым крейсером с весьма хилой свитой, сходу предложившим им свое главенство. Результат был слегка предсказуем.

– Похоже на правду, – покивала «Вестал», но тут снова подала голос «Атланта»:

– А та, другая группа глубинников, что держалась вдалеке – интересно, она была чья? Резерв этой стаи? Или какая-то другая, тоже приплывшая на шум?

– Еще одна группа? – переспросила «Хьюстон». – Я никого не заметила.

– Была-была, – подтвердили слова Сэнди подлодки. – Пять или шесть Глубинных, но держались почти на грани обнаружения, и после гибели нападавших сразу же отступили в море.

– Вряд ли это был резерв атаковавшей нас стаи, – почесала затылок задумавшаяся Тиллерсон. – Это больше похоже на поведение передового дозора или разведгруппы. Однозначно, это кто-то другой…

– Ну и хорошо, – подытожила обсуждение Спартмайер. – Значит, будем держать ушки на макушке. Крупных стай поблизости точно нет, а с такими группами, как сегодня, мы точно разберемся. А Рэм нам поможет, ведь у него неплохо сегодня вышло?

– Да, очень даже неплохо, – отсалютовала кружкой Хелен. – Не сложиться с пары прямых попаданий почти в упор, а потом завалить в рукопашной два крейсера тремя ударами – это как бы даже отлично. Ну и твои головастики тоже точно знали, где их враг. Чи так вообще молодец… – блондинка замолчала и удрученно покрутила головой. – Блин, боже, и что я только говорю?..

И почти все канмусу закивали, и даже все еще слегка робеющие, когда я на них смотрел, эсминцы, пусть и неуверенно, но улыбнулись.

– Ладно! – «Атланта» доела крекеры, допила то, что у нее было в кружке, и встала. – Рэм официально признается своим и допускается на базу. Его Глубинные – на его совести, мы их не атакуем, пока они не на нападают на нас. Но приближаться к ним без его личного присутствия все же не советую. Возражения есть? У нас тут как бы ни разу не демократия, да простят меня отцы-основатели, но ваше мнение я все же хочу знать. Так как?

Большая часть канмусу лишь отрицательно помотала головами. А «Кинугаса», «Ашигара» и «Хацудзуки» хоть открыто и не одобрили, но и возражать не стали.

– Ну, вот и отлично, – и Сэн сунула руки в карманы. – Объявляю свободное время! Раненым отдыхать, дозорным каждый час появляться снаружи на посту наблюдения. Приятели Рэма бдят, но я все же подстрахуюсь. Мэг – будь на связи, ты на своем плоту в бухте одна.

– Как одна? Рэм там трех эсминцев пастись оставил!

– И ты им уже так доверяешь? – слегка с сомнением поглядела на нее Куроки Хёка, придерживая зафиксированную руку.

– Нуууу… Да! – ответила «Вестал», бросив на нее пытливый взгляд поверх очков. – Но только в первую очередь я уже доверяю Рэму.

***

Мири Ходзе, зайдя после общего совещания в пустой кубрик, сидела на койке и пыталась привести мысли в порядок после произошедшего всего несколько часов назад сражения.

Сам по себе этот бой почти ничем не отличался от очередной стычки со стаей Глубинных состава «эсминцы-крейсера». Такие столкновения, которые всегда происходили в каждую проводку конвоев, она уже давно перестала считать.

Давно обкатанный, безотказный с примитивными особями прием – оперативно расставленные по позициям группы, тактическое отступление, чтобы заманить наступающих врагов в ловушку и общая контратака на дезорганизованных внезапным ударом Глубинных.

Так было и в этот раз, пока в бой не вмешался этот Рэм.

Сначала он, как уже было не раз, выдвинулся в сопровождении своих крейсеров и нескольких эсминцев навстречу подходящим глубинным. Но внезапно развернулся и, сблизившись с Сэнди, сообщил, что те готовятся атаковать. После чего, как услышала Мири по связи через командира, предложил ей, надо признать, достаточно разумный и впоследствии принёсший успех план.

В первой фазе боя участия парень не принимал, ограничившись, похоже, управлением своими эсминцами, не давшими вражескому авангарду обнаружить подготовленную засаду. Но когда начался бой на контркурсах, и вражеский флагман с эскортом смогла сблизиться с группой «Атланты», что-то заставило его развернуть боевую ауру.

И вот тут-то Мири едва не села, где стояла.

Она не рассказывала, а в новом отряде не донимали расспросами, но за время её службы пока был только один-единственный случай, когда она в бою столкнулась с Химе Глубинных. И она помнила его очень хорошо.

Тогда, на второй год после выпуска, она служила на базе Токоро, расположенной на севере острова Хоккайдо. Эскадра, в состав которой она входила, получила приказ перехватить и уничтожить небольшую стаю Глубинных. Вернее, это были остатки стаи, что, потеряв большую часть эсминцев на минных полях, которыми русские прикрыли подходы к Владивостоку, отходила на юго-восток и попала в зону ответственности их базы.

По данным, полученным от союзников и с самолётов, в стае остались около двух десятков эсминцев, пять крейсеров разных типов и единственная, сильно повреждённая линкор. Поэтому дополнительно было приказано попытаться отсечь подранка от стаи и постараться взять ее живьём.

И когда эскадра в составе двух линкоров, четырёх крейсеров, включая «Кинугасу», и шести эсминцев вышла на перехват, задача выглядела вполне посильной. Повреждённая линкор Та-класса, рядом с которой почему-то держалась одна из тяжелых крейсеров противника, сильно отставала от стаи, и канмусу как раз могли вклиниться между ними.

Мири, пытаясь понять, почему Глубинный крейсер, не имея видимых повреждений, упорно держится рядом с отстающей Та, пристально всматривалась в беловолосую фигурку – и, возможно, поэтому и рассмотрела больше остальных, увлеченных погоней.

И то, что она тогда увидела, не раз снилось ей потом в ночных кошмарах. Сначала глаза обернувшейся «крейсера», нереально чётко видимые несмотря на расстояние, полыхнули оранжево-красным, словно заходящее солнце, а затем… Это, если пытаться описать понятными словами ощущения, которые людям не даны, было словно порыв ветра – ледяного и промораживающего до костей. А через секунду на идущую головным вымпелом линкор «Исэ» обрушился идеально синхронизированный залп всей мгновенно развернувшейся глубинной стаи, уцелевших орудий Та и самой представшей во всей грозной мощи Химе Глубинных.

Под градом снарядов защита не выдержала, и «Исэ» с оборвавшимся криком рухнула под ноги идущей следом за ней «Харуне». Строй смешался. Полуоглушенные внезапным ударом канмусу спотыкались, у них двоилось и туманилось в глазах. Следующие два залпа Глубинных накрыли крейсер и эсминец, убив их на месте. К счастью, тут «Харуна» смогла прицелиться, и трёх отмеченных попаданий и без того тяжелораненой Та-класс хватило.

Поневоле освободившаяся от тормозящей ее линкора, Принцесса резко прибавила ходу в сторону идущей ей навстречу стаи, а флотским девам пришлось уворачиваться от выпущенного по ним плотного торпедного залпа. Почти все прошли мимо, но одна все же перебила ноги «Нагаре». Соединившись с Химе, Глубинные повернули на восток – а канмусу, с погибшими, двумя потерявшими ход и несколькими легкоранеными, о преследовании пришлось забыть.

Эскадра почти двое суток тащилась до базы, и там, сдав раненых медикам, способные держаться на ногах оказались в центре расследования. Ситуация выходила неудобная. С одной стороны явных виновных нет – удалённым наблюдением Химе от прочих Глубинных не отличить. С другой – кто-то должен ответить за потери. В итоге ошибкой признали действия, направленные на попытку захвата линкора. Отдавшего приказ офицера сняли с должности, а штаб базы и состав канмусу подвергли частичному переформированию. Так Мири, сменив еще несколько мест службы, и оказалась в эскортном отряде «Атланты».

Но в этом же бою всё было не так.

Всего через несколько секунд ледяная тяжесть, от которой подгибались колени и тряслись руки, внезапно ослабла и странным образом почти исчезла, оставив лишь будоражащий холодок по нервам, принесший непередаваемое словами ощущение «локтя»: то чувство, когда в бою понимаешь, что рядом – только свои, кто и поможет, и поддержит, и подстрахует от ошибок.

Сейчас, перебирая в уме свои действия во время боя у мыса, Мири отчетливо выделяла эпизоды, когда она, сама тогда этого не замечая, ускорялась, притормаживала, или делала что-нибудь вроде бы интуитивно, но в результате её манёвры оказывались практически идеально согласованы с действиями других канмусу. Даже с теми, которых она в принципе видеть не могла.

Это было… эффективно. И пугающе. Уж слишком это было похоже на то, что в том давнем бою демонстрировали безмозглые Глубинные под командованием не замеченной вовремя Химе – одной из тех, кто разрушили людскую надежду на то, что канмусу смогут переломить ход борьбы с Глубинными в свою пользу.

То, что произошло, слишком близко стояло к тому, что до этого дня было лишь пугающей сказкой – возможность прямого контроля человеческого разума. Люди и канмусу боялись новой эволюции Глубинных… Того, что они станут еще больше, сильнее и умнее, но опасность скрывалась, кажется, совсем с другой стороны. Ещё один вопрос, ответ на который придётся искать, потому что если он найдется сам… Он может стать не ответом, а приговором.

***

Несмотря на то, что после совещания мне была официально выделена личная жилплощадь – подземная база рассчитывалась на то, чтобы при нужде вместить весь имеющийся персонал, и места там более чем хватало, – я, искренне сказав спасибо и взяв ключ от пустующего шестиместного кубрика, все же предпочел ночевать снаружи.

Нет, пребывание в лишенном солнца искусственном лабиринте меня ничуть не напрягало и не вызывало дискомфорта, но, имея в качестве альтернативы берег теплого моря… В общем, вопрос выбора даже не стоял.

Так что еще одну ночь на Тиниане я провел на уже привычном пирсе, постелив на бетон несколько тонких, пористых матрасов, позаимствованных с коек на базе. Еще к концу первого курса в училище научился весьма сносно устраиваться спать на различных твердых поверхностях – вся тонкость была в том, чтобы принять такую позу, в которой мышцы тела играли бы роль естественных «подушек». А уж сейчас, имея такие замечательные матрасики, я улегся и вовсе по-королевски.

Рядом, на косо уходящей в воду плите, устроились Глубинные крейсера, причем уже все трое, а дальше в море расположились покачивающиеся на легкой волне эсминцы. Кроме тех, кому было поручено охранять прорубленный в рифе проход в коралловую бухту с «грядкой» и лабораторным плотом Мэг.

И, кстати, оная персона и была первой, с кого началось утро следующего дня.

– Рэм? Рэ-э-эм? Может, ты уже встанешь, а? Водой тебя поливать бесполезно, понимаю, но я могу и песочком посыпать…

– Не надо песочком, сейчас… – ответил я, открывая глаза. Странное дело – по ощущениям для нормального отдыха мне было достаточно трех-четырех часов сна, но с другой стороны я, кажется, мог пребывать в блаженной, но чуткой дреме и несколько суток кряду. Что это, еще одна причуда глубинной физиологии для жизни в открытом море?

Встав, ополоснувшись в море и одевшись, я, наконец, предстал перед Тиллерсон, сидевшей на пирсе скрестив ноги по-турецки и жевавшей что-то, похожее на шоколадный батончик.

– Ты ночевала на плоту? И как там «цветочек»?

– Угу! – кивнула та, проглатывая кусок. – Все просто отлично! Вовсю машет своими лепестками. Данные идут, на краткие импульсы ультразвука он реагирует вполне сносно. Оказывается, у него внутри есть несколько заключенных друг в друга оболочек, разделенных жидкостями различной плотности и проницаемости, но вот что они… А тебе как, вообще интересно все это слушать?

И девушка искоса поглядела на меня.

– Знаешь Мэг, если я был курсантом военно-морского училища, это еще не означает, что я – шаблонный медноголовый солдафон, интересующийся лишь пушками, бабами и выпивкой. Я, к слову, еще в школе любил читать книги о море, и до сих пор помню, как по латыни называется длиннокрылая акула – «Кархариус лонгиманус»!

– Да ты что?! – со смешком всплеснула руками Мэг. – Да мы, считай, почти коллеги!

– Будешь ёрничать – лишу сладкого, – прищурился я. – В смысле – доступа к своему уникальному и загадочному организму. И Глубинных изучать помогать не буду. И вообще – Сэнди на тебя пожалуюсь.

Поглядев с минуту на сменяющиеся выражения лица замолчавшей «Вестал» – удивление, возмущение, легкая обида и готовность пойти на попятный, – я вздохнул.

– Да шучу я, шучу, не пугайся… Все тебе будет, что в моих силах, я же не скотина какая неблагодарная… Так что ты хотела-то?

– Уфф, – шумно выдохнула Мэг, подергав себя за косичку. – И шутишь ты как-то убедительно так… А что хотела – так пойдем на базу, снаряжение тебе начнем подбирать. Спартмайер распорядилась, да и мне самой интересно. Пошли!

Дойдя до холмов, спустившись вниз через заглубленный ангар и пройдя транзитом сквозь столовую, прихватив там по кружке кофе, мы спустя несколько минут блужданий по базе вышли к блоку, который, по словам Тиллерсон, отвечал за оснащение и вооружение канмусу. Он располагался ближе всего к докам, имел свой собственный, довольно немаленький испытательный бассейн с морской водой и три раздельных помещения – арсенал, производственный цех и склад-мастерскую. И вот в последний мы как раз и зашли.

Довольно большой по площади, он был наполовину заставлен рядами стеллажей с пронумерованными пластиковыми ящиками, стойками с уже знакомыми мне «ледорубами» различных форм и размеров, несколькими агрегатами, похожими на помесь ткацкого станка и 3D-принтера, и еще парой, похожих на душевые кабины.

– Ну-с, приступим, – задорно хрустнула пальцами Мэг, садясь в кресло и запуская компьютер, стоящий на Г-образном столе, от которого шел толстый жгут проводов, скрывающийся в металлическом кабель-канале на стене.

– Сначала – гидрокомбинезон. Готовых, как понимаешь, на твою фигуру нет, и если просто одежду мы тебе нашли на складе персонала, то в гидро щеголяют только канмусу. Так что раздевайся и полезай в сканер – будем снимать мерки.

– Совсем раздеваться? – уточнил я, берясь за «молнию» на груди.

– Нууу… – подняла глаза вверх девушка. – Трусы можешь и оставить, но в идеале – да, совсем. Стекло там матовое, так что не стесняйся.

– Ой, какой же я стал стеснительный, – фыркнул я, снимая ботинки, комбез и направляясь к «душевой кабине». – Особенно после того, как три дня валялся в отключке, а вы с Сэн меня, голого, лечили, кантовали и, небось, еще и подгузники какие меняли.

В ответ услышал лишь хихиканье.

Сканирование выглядело точь-в-точь как фантастических фильмах – что-то тонко запищало, и меня трижды, пройдя снизу вверх и сверху вниз, ощупали трепещущие пучки бледно-красных лучей из ползающих внутри кабины лазерных эмиттеров.

– Вооот, – прокомментировала Мэг появившееся на большом экране мое вращающееся объемное изображение-слепок, когда я, одевшись, вернулся к ней. – Теперь выберем один из типовых вариантов креплений будущего обвеса – мы же и с оружием тоже экспериментировать будем! А еще расположение щитков и зон усиления по типу, ммммм… скорей всего, линкора – и можно будет загружать материалы в станок. О! Ты какой окрас хочешь? Серый? Черный? Синий? Камуфляж? Или тебе в белый цвет костюмчик покрасить, чтоб на Глубинных больше походить?

– Нет, не надо в белый, – ответил я. – Лучше из двух-трех цветов. Тут море теплое, сине-зеленое, так что давай что-то вроде как на комбезах Сэн и Хелен – серо-зелено-голубое.

– Как хочешь, – и девушка, указав тип окраски и отстучав длинную дробь по клавишам, направилась к стеллажам, доставая метровой ширины рулоны различной ткани – похожей на брезент, неопрен и разной толщины спандекс. Загрузив несколько таких рулонов в приемные лотки этой печатно-швейной машины, она вернулась к компьютеру и один раз клацнула мышкой.

Агрегат тут же защелкал, загудел, и в его недрах началась работа.

– Ну, где-то минут пятьдесят у нас есть, так что… – начала Тиллерсон, но тут я ее прервал:

– Слушай, Мэг, сколько дней прошло с тех пор, как я сюда, к вам, попал? – и я сделал обобщающий жест рукой. – А я до сих пор не знаю о вашем мире почти ничего, кроме наличия здесь канмусу и Глубинных. Расскажи мне, как все это у вас тут началось, да и вообще – может, здесь Вторую Мировую войну Франция в одиночку выиграла?

И вот тут очкастая натурально захохотала, ясно дав понять, что французы и в этом мире, походу, облажались.

– Ну, ты как скажешь, – отсмеявшись, выдала Мэг, подпрыгнув и усевшись на край стола. – У нас, в США, даже шутка такая есть, по итогам «лягушатников» и мировых войн: «Продается французское ружье, состояние как новое, ни разу не стреляло, лишь два раза было брошено…» Значит, про наш мир? Ну, давай, спрашивай…

Как оказалось, иной мир, в который меня угораздило попасть, фактически ничем не отличался от моего родного. Пробежавшись в беседе с Мэг по самым знаковым историческим вехам – кто на кого и когда нападал, кто в итоге победил, когда и кем были совершены важные открытия и прочие свершения, типа полетов в космос и высадки на Луну, а также по именам лидеров ведущих стран за последние лет двадцать, – я пришел именно к такому выводу. Ну и еще к тому, что Тиллерсон весьма неплохо и разносторонне образованная девица, не чета тупым янки из анекдотов, и способная болтать не только на свои, узкоспециализированные научные темы.

Отличия же в этом мире начались в 2012 году, когда на всех морях-океанах стали происходить странные события.

Никому до сих пор было неизвестно, что же тогда произошло. Что именно послужило катализатором, спусковым крючком процесса, сделавшим две трети поверхности Земли смертельно опасным местом и почти отрезав род людской от моря. Создавалось впечатление, будто сам Мировой Океан, устав быть сливной ямой всего человечества, попросту породил Глубинных, как борющийся с болезнью организм – новый вид фагоцитов. И его, если честно, вполне можно было понять: люди десятилетиями валили и сливали в моря все подряд – разнообразные бытовые, токсичные и промышленные отходы, хоронили химическое оружие, затапливали старые корабли и возводили настоящие насыпные острова из отходов переработки. И объемы с каждым годом все нарастали. Еще в своем мире я читал, что в Тихом океане давно есть «мусорные пятна» – целые мигрирующие архипелаги настоящих островов плавучего хлама площадью в десятки квадратных километров. И очень сильно сомневаюсь, что их не было и в этом мире.

Но только тут океан ответил.

Сначала начались перебои со связью. Трансатлантические телекоммуникационные трассы начали все чаще и чаще выходить из строя, причем ремонтные суда фиксировали исчезновение целых участков глубоководных кабелей. Потом за головы схватились японцы – за какую-то неделю у них полностью исчезла вся мощнейшая сеть автоматических буев системы раннего предупреждения о цунами, а затем забегало и морское командование НАТО, потерявшее наследие «Холодной войны» – гидроакустический барьер SOSUS по линии Гренландия-Исландия-Британия, что должен был засекать любую русскую подводную лодку, выходящую в Атлантику.

Ну а дальше события покатились по нарастающей – таинственные исчезновение кораблей и подлодок, плавучих научных станций и даже целых морских буровых платформ. Они просто пропадали без следа, не оставляя после себя ни малейших признаков крушений или катастроф.

И лишь потом, когда масштабы этих происшествий приняли уже угрожающие размеры, а мир понемногу, но все больше стало лихорадить, спешно мобилизованные флоты всех ведущих военно-морских держав, вдобавок косо поглядывающие друг на друга, подозревая в творящихся странностях, вышли в моря и столкнулись с истинным виновником происходящего. И столкновение вышло весьма и весьма болезненным.

Современные, почти непотопляемые, напичканные электроникой, компьютерами, стреляющей, летающей и плавающей умной смертью боевые корабли, способные уничтожать своих собратьев, города и континенты, оказались совершенно беспомощны перед порождениями Глубины.

Появившихся в море существ, смахивающих на каких-то жутко мутировавших касаток, не брало ни стрелковое оружие, ни станковые пулеметы, ни зенитные автоматы, из которых еще можно было попасть в стремительно мелькающие в волнах черные силуэты. А более крупные калибры, в том числе скорострельные «металлорезки» ничего не могли сделать тварям, выпрыгивающим в трех метрах от борта.

Радиолокационные системы наведения их не видели, делая бесполезными почти все ракеты, кроме бьющих по площадям. Более того – в местах скоплений этих неведомых созданий электроника начинала работать крайне нестабильно, сводя на нет большую часть человеческого преимущества.

Акустика да, исправно фиксировала врага в толще вод, но помогала мало, потому что стрельба торпедами по стаям вертких мутантов оказалась крайне неэффективной. И вдобавок активная работа ГАС приманивала врага сотнями, как свежая кровь – акул.

Но страшнее всего для военных моряков было то, что новый враг с ними даже не сражался. Он попросту – к людскому изумлению и ужасу, – тупо жрал корабли, разрывая и разгрызая громадными пастями металл, как картон, и поглощая все подряд – железо, пластик, резину и дерево, не брезгуя и людьми, если таковые попадались. И нападать эти проклятые уроды предпочитали снизу, начиная с днища, делая бесполезным все имеющееся на борту вооружение. Нет, неведомый противник вовсе не был бессмертным – как показало несколько случаев, обнаруженные стаи Глубинных – как быстро прозвали эту смертоносную морскую напасть – вполне успешно уничтожались тактическими ядерными зарядами, но тратить за каждый поход десять-пятнадцать спецбоеприпасов?

В итоге, после ошеломительных потерь, человечество отступило к суше, благо черные, как смола, твари хозяйничали только далеко в море.

Тема неизвестного врага, появившегося в океанах, изрядно всколыхнула все человечество. Ученые ломали головы и генерировали десятки гипотез, военные орали и стучали кулаками, требуя оружия, что позволит им вычистить моря от этой заразы. Почти мгновенно по всей планете возникло несколько культов – от вестников очередного Апокалипсиса – на этот раз из глубин, до поклонников Глубинных, как неких морских божеств.

Но хуже всего пришлось, разумеется, бизнесу. Экономисты и банкиры, пропитываясь холодным потом до носков с трусами, подсчитывали гигантские убытки, ибо мировой рынок, в одночасье лишившийся всех морских перевозок и рыбного промысла, просто трясло и корежило. Произошел целый вал банкротств, крупные корпорации трещали по швам, а курсы валют и ценных бумаг скакали, как бешеные блохи, делая биржи филиалами психбольниц.

Страны, более всего зависимые от морского импорта, истерили в ООН, требуя незамедлительной помощи от мирового сообщества, хотя даже их заглушали вопли нефтяных королей с Аравийского полуострова, оставшихся без своего танкерного флота. Для них это был почти конец привычной, богатой жизни сильных мира сего: два самых крупных покупателя их товара – Япония и США, – оказались теперь вне досягаемости, а полная переориентация на Европейский рынок требовала громадных вложений и опять же – времени. А вот с Севера, со стороны другого ведущего мирового экспортера нефти, тем временем доносилось лишь многозначительное молчание и шуршание довольно потираемых ладоней.

Но заполошенная суета людского разворошенного муравейника была еще далеко не финалом.

Хрупкое затишье на морях продержалось чуть больше трех месяцев, а затем Глубина сама пришла поближе познакомиться с берегом, породив то, что потом назвали «Первой волной». Тысячи, десятки и сотни тысяч тварей, похожих на крупных, уродливых морских животных, размножившись и отъевшись на всем том, что люди так долго сбрасывали в мировой океан, обрушились на прибрежные воды и порты, сжирая все созданное людьми, как саранча – зрелые посевы.

Средства массовой информации пестрели срочными выпусками: атаки шли одна за другой – на Нагою, Нью-Йорк, Токио, Гавр, Шанхай, Рио, Ванкувер, Владивосток, Мурманск, Амстердам и Ньюкасл. За месяц крупнейшие мировые порты и терминалы были фактически выгрызены до бетона и последней железной сваи, а совокупный мировой флот – и военный, и гражданский, – уменьшился на 85%. Уцелели лишь те корабли, что находились в сухих доках и которые решением чьих-то предусмотрительных голов были спешно заведены глубоко в русла рек.

И тогда же, во время «Первой Волны», впервые появился феномен канмусу. Случаи совершенно необъяснимого с научной точки зрения, по сути – мистического сплава человека и сущности боевого корабля из недавнего прошлого, начались в Японии, продолжились в Америке, а далее распространились по всему миру.

Поначалу ученые, столкнувшись с чем-то, что настолько выходило за грани понимания современной науки, всеми фибрами души желали изучать этот феномен, в том числе и уложив их носительниц – а воплощениями кораблей становились исключительно девушки от четырнадцати до двадцати лет, – на прозекторский стол, но тут вмешались, дав по рукам неуемным исследователям, как ни странно, военные.

Они, не обладая слишком уж богатым воображением, быстро сделали практичный вывод: «Раз они как боевые корабли – то пусть они и попробуют ими быть!» И это сработало – очень быстро выяснилось, что аватары эсминцев, крейсеров и линкоров последней Мировой войны отлично справляются там, где с позором потерпел поражение современный флот. А именно – в войне с Глубинными.

Потом, по словам «Вестал», было много чего – и попытки всяких религиозников выставить канмусу порождениями дьявола, которым, впрочем, быстро заткнули рты, пригрозив их странам изоляцией и полным торговым эмбарго. И первые попытки организованных действий на море, едва не кончившейся очередной катастрофой. И внезапное затишье, которое сменилось «Второй волной» – на порядок менее многочисленной, но куда более опасной.

Канмусу учились сами, платя за науку дорогой, кровавой ценой, обучали новых появившихся сестер, их оружие и оснащение тоже улучшалось и совершенствовалось. Под эгидой ООН был создан Объединенный Флот с центральным командованием, открыты официальные центры подготовки канмусу… Но и порождения Бездны не стояли на месте, эволюционируя с поразительной скоростью, обретая разум, новые виды и становясь все опаснее. И крайне горькой пилюлей для людей стал тот открывшийся факт, что та сила, что создала на море идеального врага для человечества, использовала для этого… само же человечество, вернее все то, что скапливалось в море, на котором люди воевали испокон веков. Появившиеся после примитивов Глубинные «второй волны» большей частью выглядящие, как искаженные отражения самих канмусу, добавили ученым изрядно седых волос и нервных срывов столкнувшихся с ними Дев Флота. А дальше, как вестимо, было только больше…

Глубинные и канмусу вкупе с людьми словно соревновались по принципу снаряда и брони, установив к началу шестого года войны на море некое хрупкое подобие паритета.

У человечества в этом мире отношение с Мировым Океаном и его новыми обитателями определилось строго на «Вы». Оно могло проводить не слишком крупные – чтоб не провоцировать массированные атаки, – конвои с эскортом из канмусу. Суда шли вдоль берега или перебежками от острова до острова, не дальше. Например, до Гавайев никто живой еще не доплывал, или, по крайней мере, назад не возвращался. Но даже эти конвои позволили ощутимо ослабить удавку на шеях тех же Исландии, Японии, Австралии и Новой Зеландии. А трансатлантические караваны шли всегда «длинной кривой»: Британия – Фарерские острова – Исландия – Гренландия – Америка, ибо если напрямую – не дойдет никто. Еще хватало сил на оборону прибрежной зоны и портов, почти полную зачистку «луж» типа Балтики и Черного моря, но глубоко соваться в океан было гарантированной дорогой в один конец. А уж что творилось у полярных шапок и под арктическими льдами – вообще никому не было известно.

В итоге, как было сказано в одном фильме, «Мир изменился. Я чувствую это в воде…» и так далее. Морские перевозки возобновились, но вот только в объемах, несравнимых с довоенными, и став на порядок дороже. Рыболовецкий промысел тоже поднял голову, и гораздо существеннее, потому как для него порой хватало и прибрежной полосы.

Заметно перекроился и политический расклад на планете. С одной стороны, теперь правили бал континентальные державы – Россия, Китай, Африка и Южная Америка, по которым морская блокада ударила меньше всего. Но с другой же ощутимый политический вес обрели те страны, что обладали большим количеством канмусу, а в этом вопросе наблюдалась прямая зависимость от размера флота во Второй Мировой войне. И, соответственно, на первые места выходили США, Япония, Великобритания, Франция, Германия и Италия.

Так что, выделяя своих канмусу для службы в Объединенном Флоте, эти страны вполне заслуженно получали за это весьма весомые преференции. Например, та же Япония, которую чуть не накрыл коллапс во время «первой волны», фактически отрезавшей ее от остального мира, получила в свою «зону контроля» почти такую же территорию, которую завоевала в последнюю войну. Ну, кроме Сахалина, кусков земель Китая, Кореи и Маньчжурии. А островные государства Азии к тому времени и сами встали перед невеселой дилеммой – или блюсти независимость, последний хрен без соли доедая, либо идти на поклон к японцам. Хотя, как сказала Мэг, «джапы» в этот раз вели себя куда корректнее и сильно не жадничали.

У США же сложилась двойственная ситуация – Штаты насчитывали самый многочисленный флот канмусу, но одновременно имели достаточно скромное производство на своей земле, в свое время выведя многие заводы в страны третьего мира. И поэтому ощутимо зависели от импорта нефти и промышленных товаров. Так что «мировому гегемону» пришлось слегка урезать свои амбиции и начать договариваться с соседями.

Россия же, по словам «Вестал», осталась в выигрыше. Да, флот русских канмусу был весьма скромен, но зато «одна шестая суши» почти не нуждалась в морских путях, а в плане снабжения энергоносителей подгребла под себя почти всю Европу. Большего Тиллерсон, увы, не знала, и с моими соотечественницами почти не общалась.

– А что же Глубинные? Что за это время о них стало известно? – спросил я, пока сидящая на столе и долго говорившая Мэг решила промочить горло давно остывшим кофе.

– А что – Глубинные? Насчет них до сих пор существуют лишь почти голые теории. Сначала они, отожравшись на дармовом корме, что обнаружился в океанах, размножились в геометрической прогрессии, а когда корма стало мало – навалились всей массой на нас, сожрав все флоты, торговый тоннаж и береговую инфраструктуру. А потом якобы притихли…

По мне так это был классический пример депопуляции, когда бесконтрольно размножившийся хищник сначала выедает весь доступный ему биоценоз, а потом повально дохнет от отсутствия пищи.

Глубинные едят все, что составляет «вторую природу» – то есть то, что создано человеческими руками, – и на текущий момент большая часть их первой волны просто-напросто умерла от голода. Остались лишь самые хитрые и дальновидные, которые научились встраивать в себя органическую жизнь, эволюционируя для лучшей приспособленности от примитивных мешков плоти с зубами до уровня существ, почти неотличимых от человека. И с неизбежным каннибализмом по дороге. А ведь еще появились и Высшие особи…

Теперь активность Глубинных снова растёт, но… Куда более аккуратными методами. Глубинные словно боятся подорвать свою кормовую базу, а Химе начинают проявлять уже даже не зачатки, а самые настоящие признаки разума.

– И что же будет дальше? Что ты можешь предположить?

– Дальше… – поправила очки Тиллерсон. – В среде ученых до недавних пор самой жизнеспособной теорией считалась, что среди Глубинных начнется внутренние противостояние тех, кто, обретя разум, возможно, захочет встроиться в наш мир не как хищный паразит, а как симбионт, раз уж они способны усваивать практически любые органические и неорганические соединения. И тех, кто, образно выражаясь, продолжит «жить одним днем», пожирая все, до чего сможет дотянуться.

– Ты сказала «до недавних пор»? До каких это?

– А ты не понимаешь, Рэм? – и Мэгги улыбнулась. – До тех пор, пока не появился ты. Ты, каким-то образом, перенявший способности настоящей Химе, твои ручные Глубинные, твоя аура и ее влияние на нас, этот твой «глубинный цветок» и то, что мы узнаем, изучая его… Уже только это вырисовывает такие перспективы, что просто… Ух! Аж дух захватывает, – и девушка обхватила себя руками. – А что же будет еще дальше?

Тут жужжащий и пощелкивающий всю нашу беседу агрегат выдал пару громких звуковых сигналов и затих, мигая россыпью контрольных огоньков и ожившим экраном управляющего станком компьютера.

– Готово! – «Вестал» спрыгнула со стола и довольно потянулась. – Пошли примерять обновку.

Глава 08. Из звездного света и пены морской…

– Ну, как? Не жмет костюмчик? – поинтересовалась вставшая у перил ограждения Мэг, глядя, как я, стоя на воде испытательного бассейна, дрыгаю руками и ногами.

– Да вроде бы нет…

Я покрутил конечностями во всех плоскостях, позаводил локти за голову, притянул поочередно колени к груди и пару раз сел на корточки.

Костюмчики – а тот чудо-аппарат выдал мне аж целых два гидрокомбинезона, полный и укороченный, с рукавами чуть пониже бицепса и штанинами по бедро, – сидели на мне как влитые, перестав ощущаться на теле уже через пару минут ношения. Чисто внешне они походили на какие-то модерновые комбезы для подводной охоты, но это только издалека. При ближайшем же рассмотрении становилось ясно, что это куда более сложное изделие: многослойная структура, четко прощупываемое внутреннее армирование чем-то вроде гибкой стальной сетки, более мягкой на сгибах, и заметные упругие утолщения на плечах, бедрах, руках и талии. Также на немного шероховатой поверхности «костюмчика» имелись многочисленные металлические вставки, напоминающие некие точки крепления, и встроенные в наружный слой чуть выступающие гибкие пластины, прикрывающие грудь, переднюю часть ног, низ живота и боков. В общем, те места, что не закроются потом надетым обвесом.

– Ничего так кольчужка… – прокомментировал я свое новое облачение, нарезав по воде несколько «восьмерок». – Но что-то понавешано тут на нее… У Сэн я такого не видел. И у других девчонок тоже…

– Ну, разумеется, не видел, – пожав плечами, ответила «Вестал». – Я же сказала, что тебя будем оснащать по типу линкора, а они кто? Эсминцы да крейсера. Вот «Фусо» из бочки вылезет – и сравнишь ее облачение и свое.

Закончив примерку, я хотел, было, снова переодеться обратно в технический комбез, но меня тут же хлопнули по рукам, потащив в следующее помещение базы. В арсенал.

Местные оружейные закрома почти ничем не отличались от отсека общей оснастки, разве что стеллажей из штампованного металла было тут еще больше. Их ряды отчетливо делились на две неравных половины: меньшую – собственно систем вооружения и комплектующих к ним, и большую – разнообразных боеприпасов. По крайней мере, маркировка на серых боках контейнеров четко указывала на калибры.

В конце обширного прямоугольного помещения, освещенного потолочными светильниками, через приоткрытую толстую металлическую дверь с солидными запорами виднелся пологий спуск в еще один узкий и длинный, метров пятнадцать на сто пятьдесят, бассейн, по-видимому, играющий роль тира.

Но самое интересное располагалось по центру арсенала. Там имелось нечто вроде грубого манекена на мощной стойке, установленной на колесиках, на который был надет полный комплект оружейного обвеса канмусу – чуть вытянутые башни с двумя орудиями каждая, опустившие стволы вниз на сорок пять градусов, широкие грудные ремни из тусклого матового металла, трубы миниатюрных торпедных аппаратов и явно продуманное нагромождение каких-то блоков на спине, прикрытых бронекожухом, от которых к башням шли толстые ленты коробов подачи боеприпасов.

Молча все рассматривая, я обошел эту стойку по кругу. Да, это железо не было новым: имелись явные признаки ремонта, заметные следы подкраски, вытертые до блестящего металла приемные кожухи транспортерных лент… Потемневшие на краях стволы, по прикидкам где-то чуть меньше, чем двадцатимиллиметрового калибра… И однозначное свидетельство вражеского попадания, выведшего из строя одну орудийную башню и повредившую ту, что рядом.

Я подошел ближе, внимательно рассматривая заинтересовавший меня узел привода башен. К раме через систему шарниров, напоминающих плечевой сустав, крепилось что-то, похожее на рукава экзоскелета, оканчивающееся некими «броневарежками», скрывающими внутри фигурные рукояти для захвата ладонями, и одновременно – расположенные под пальцами спусковые устройства, от которых внутри рукавов шли какие-то кабели в толстой оплетке и поблескивающие тяги приводов на поворотные механизмы башен.

Взяв один из экзоскелетных рукавов, я покачал его вверх-вниз – и так же синхронно с ним пришли в движение башни на его стороне.

– Ага, поворот башен, которые сейчас находятся в вертикальной плоскости, производится так… А как выводится угол возвышения орудий, что теперь в горизонтали? Все, понял!

Схватив рукоять внутри «броневарежки», я покрутил всю эту «рукавичку» по часовой стрелке и против нее. Стволы на башенках предсказуемо отклонились в стороны и вернулись обратно.

– Ясно, – подытожил я. – Когда канмусу внутри этой системы, она движениями предплечий управляет башнями и торпедными аппаратами, а вращая кисти – собственно стволами? А спуск под пальцами?

– Молодец! – довольно засияла «Вестал». – Почти все понял.

– Ну, раз почти все, то излагай подробнее, Мэг. Внимательно тебя слушаю.

– Именно это – модульный боевой комплекс для канмусу крейсеров типа «Миоко», к которым относится и наша дорогая «Ашигара». Хотя он легко подойдет и типу «Такао». Обвес у Куроки в последнем бою заметно потрепало, так что, как видишь, придется восстанавливать. Заодно и тебе наглядное пособие будет. Смотри!

И Мэгги, как заправский инструктор, начала тыкать стальным прутиком в различные узлы конструкции, надетой на манекен.

– Основа всего комплекса – это достаточно хитрая титановая рама, фиксируемая на теле канмусу системой креплений, в застегнутом состоянии чем-то похожей на старинную кирасу. И она строго индивидуальна, потому что, как и гидрокостюм, изготавливается по персональным анатомическим меркам. Даже канмусу кораблей одного типа порой заметно отличаются телосложением, и если оружие у них вполне взаимозаменяемое, то вот несущая рама будет, как ботинок с чужой ноги. Скорей всего не подойдет.

И вот на эту раму, на ее боковые элементы, уже устанавливаются орудия, которые являются, по сути, уменьшенными копиями башен главного калибра того корабля, чьим воплощением является данная канмусу. А хорошо продуманная система крепления – широкие плечевые ремни, точки фиксации на гидрокостюме и упоры в поясничный отдел через амортизирующие элементы – равномерно распределяют весовую нагрузку и занижают центр тяжести, что весьма положительно сказывается на маневренности.

И, подойдя, «Вестал» похлопала по надетому на мне гидро, указывая на усиленные места, металлические вставки и утолщения в многослойной ткани, после чего лекция продолжилась:

– Как видишь, у типов «Миоко» и «Такао» имеется пять двухорудийных башен главного калибра, расположенных асимметрично – три справа и две слева, – а место шестой левой нижней башни занимают торпедные аппараты. Все шесть оружейных модулей имеют два фиксированных положения – собственно боевой, для стрельбы, и второй…

Тиллерсон потянула за рычаг – и все башни сдвинулись назад и слегка вниз, почти полностью освободив переднюю полусферу.

– Это – если возникнет нужда помахать ножиком, как ты в последнем бою. Зажатым между башен с ним особо не развернешься.

– А была какая-то реальная необходимость именно в башнях? – с легким сомнением произнес я. – Дали бы какую скорострелку в руки с ленточным боепитанием из ранца через один транспортерный короб – и нормально. Или это для того, чтобы «дух корабля был доволен»?

– Зря смеешься, кстати… – тут же ответила Мэгги. – Точное копирование исторических форм башен и прочего оружия реально улучшает эффективность их использования, проверяли уже. Но есть и еще одна причина, почему именно башни, и почему почти у всех канмусу они расположены по бокам и в вертикальной плоскости. Подумай, ты же умный, ты даже помнишь название акулы на латыни.

И ехидствующая девица подавила легкий смешок.

– Опять ты про это?.. Но ладно, давай подумаем… – начал я, обходя манекен по кругу. – Башни как бы на ребре, в два-три яруса… Да за ними и саму канмусу видно толком не будет… О! Так это еще и защита?

– Бинго! – одобрительно выставила большой палец «Вестал». – Такое расположение одновременно уменьшает фронтальный профиль и служит дополнительной защитой для тела. А крыши башен, ставшие теперь боковыми поверхностями, дополнительно усилены.

– Занятно… – продолжал я изучать хитромудрую конструкцию. Задний бронекожух легко поднимался, обнажая металлические контейнеры с боеприпасами, заряженные в приемники, от которых к башням шли ленты транспортеров. Также там имелся бокс для хранения запаса торпед, а справа вверху был закреплен ребристый кирпич радиостанции с торчащей антенной.

– А радио-то канмусу зачем? Вы же между собой общаетесь чем-то вроде телепатии?

– А если снова подумать? – слегка язвительно ответила Мэг. – Наша связь – без вопросов, очень удобная штука, но у людей-то ее нет. А отряд Сэнди Спартмайер – это в первую очередь эскорт конвоев обычных кораблей, с которыми надо держать связь…

– Извини, сразу не дошло, – признал я ошибку, но «Вестал» продолжала:

– …Но даже просто ударные силы канмусу часто действуют в составе одного-двух скоростных кораблей сопровождения и обеспечения, с которыми тоже надо быть в контакте.

– Понял-понял-понял! – поднял я ладони, окончательно сдаваясь, и продолжил осмотр надетого на манекен комплекса.

Спустя пять минут обследования обвеса у меня возник явно ожидаемый девушкой вопрос:

– Слушай, а тут, кроме радио, хоть какая-то электроника есть?

– Не-а, – Тиллерсон уже откровенно улыбалась от уха до уха. – Кроме радиостанции – никакой электроники, и самый минимум электрики, вроде ходовых огней и поискового прожектора. Остальное – одна сплошная механика! Посуди сам, какой от нее прок, если в зонах глубинного сумрака она постоянно сбоит и вылетает?

– Но тогда как канмусу стреляют? – недоверчиво нахмурился я. – Вернее нет, как стрелять-то я понял – взвод и досылание с перезарядкой – вот этими рукоятями с изнанки башен. Спуск – обычные тросики Боудена, которые я сначала принял за кабели, управление башнями и углами орудий через приводы вот этого экзоскелета для рук. Но целиться и попадать-то как? Тут же даже простейшего прицела нет!

– А его и не нужно, всё остальное делает сама канмусу, – вскинула на меня взгляд Мэг. – В своем обвесе она в одном лице и дальномер, и прицел, и баллистический вычислитель.

– Н-да… – и я машинально почесал затылок. – Как-то периодически забываю, какая чертовщина тут у вас творится… Значит, тут вступает в дело то самое морское волшебство, отвечающее за все это необъяснимое «канмусумство»?

– Угу. Только все это нагромождение феноменов и парадоксов уже несколько лет обобщенно именуют «М-фактор». Все то, про что мы знаем, что оно действительно работает, знаем, как оно работает, но понятия не имеем, почему оно работает… И что означает литера «М» тоже, кстати, никто не объясняет, – пожала плечами Мэг. – Одни считают, что это от слова «магия», другие – что «мистика». А третьи убеждены, что это начальная буква фразы, которую произнес первый ученый, более-менее разобравшись, с чем же он столкнулся: «Мать вашу так, да как такое вообще может быть?!»

Так что если мы подберем тебе оружие, которое тебе подойдет – стрелять из него ты будешь так же просто, как показывать пальцем.

– А что, может и не подойти?

– Вот тут не знаю… С канмусу все куда проще – там почти всегда сразу известно, какого именно корабля она аватара, и вся суть сводится только к подбору конкретного варианта вооружения. Ведь реальные боевые корабли за время своей службы неоднократно модернизировались, меняя и калибры, и количество орудий. А вот ты, Рэм, у нас темная лошадка…

И девушка пожала плечами.

– Ты не являешься воплощением какого-то конкретного корабля; более того – ты даже не Глубинный в полном смысле этого понятия. Может, тебе подойдет любое оружие, может – вообще ни одно… В общем, надо пробовать!

– И что, снова примерка, но теперь уже для рамы?

– Зачем это? – канмусу поправила очки. – Твои антропометрические данные у меня есть, схема гидрокостюма тоже. Изготовить для тебя индивидуальную раму будет делом пары часов, но для этого надо знать конечную конфигурацию – три башни, четыре, пять? Сколько орудий в каждой и какого калибра? А для подбора вооружений в условиях стенда, тебе хватит и какой-нибудь простой сборной рамы как раз для этих целей. Сейчас посмотрим, где она тут есть… Я же сама на этой базе всего несколько дней, и еще не всё успела здесь изучить… Жди тут!

И Мэг, привычно скинув верх комбеза, под которым обнаружилась серая футболка, и завязав его рукава вокруг пояса, гремя железом, углубилась в лабиринт металлических шкафов, пирамид стальных и пластиковых кофров и высоких стеллажей без единой пустой полки.

***

– Огонь!

Я двинул указательным пальцем, давя на упругий металлический лепесток спуска – и по ушам хлопнул хлесткий звук выстрела. Отдача же от одного-единственного ствола практически не ощущалась, хотя вряд ли она была бы существенной и от залпа из большего количества мини-орудий – масса тела со всем навешанным на меня добром оказалась вполне достаточным компенсатором.

В данный момент я стоял на воде, и на мне была закреплена «пристрелочная» несущая рама, подогнанная силами «Вестал» под мои габариты регулировкой большого количества фиксируемых телескопических соединений.

– На боевых каркасах такое, разумеется, неприемлемо, потому как сильно ослабляет всю конструкцию, – комментировала девушка свои манипуляции. – Но в условиях тира, максимум с парой стволов… Нормально.

В итоге в раму справа, на уровне плеча – «Рэм, ты же правша?» – был воткнут плоский поворотный механизм, соединенный тягами и приводами с правым же «рукавом» экзоскелета, а на него установлен вытянутый прямоугольный лафет башни без бронекрышки и орудий. И вот на него Мэгги сноровисто смонтировала первый тестовый ствол с механизмом ручного заряжания, подключив его к системе спуска.

– В принципе, оружейные системы канмусу достаточно стандартизированы в плане установки и различаются лишь по типам «эсминец» – «крейсер» – «линкор», – продолжала в процессе объяснять Тиллерсон. – Тебе я установила оснастку линейного корабля, и сейчас мы можем перепробовать практически все стволы всех калибров до «Ямато» включительно.

– А какие, кстати, соотношения калибров реальных кораблей и пушек канмусу? – поинтересовался я. – У того обвеса «Ашигары» стволы были явно больше 10 миллиметров…

– Четырнадцать и пять десятых миллиметров, – ответила «Вестал», что-то деловито затягивая и подкручивая на моем лафете. – У реальных крейсеров «Миоко» и «Такао» в жизни главным калибром были 203 мм орудия. А при создании вооружения для Дев Флота экспериментальным путем было выведено «золотое» соотношение 1 к 14. Берем «родной» калибр корабля, делим на четырнадцать, и получаем оптимально эффективный калибр для канмусу.

– Значит, вот это…

– Ага, вот это – аналог корабельного 356 мм орудия длиной в сорок пять калибров, которые используют канмусу-линкоры типов «Конго» и «Фусо», – сказала Мэгги, поигрывая увесистым, тускло поблескивающим стволом размером с хорошую такую дубинку. – И вот с него мы, пожалуй, и начнем…

– Ну, что? – спросила мастерица на все руки после того, как я отстрелял пяток учебных снарядов. Идея палить боевыми, разумеется, никому в голову не пришла – взрыв 25 мм снарядика, силой пресловутого «М-фактора» обретавшего мощь полновесного 356 мм фугаса, начиненного шимозой, похоронил бы к чертовой бабушке и тир, да и нас заодно. А вот маленькая цельнолитая болванка, улетая в дальний, расширяющийся конец тира, хоть и выбивала там натуральные пласты кораллового основания острова, но опустошительных разрушений все же не производила.

Стрелять действительно оказалось несложно, особенно в таких «тепличных» условиях. Восприятие Глубинного, каким-то образом распространившись и на обвес, словно отрисовывало тонкую полупрозрачную нить, вытянутую вперед и смещающуюся при движении орудийного лафета с единственной пушкой. А еще – слегка «гуляющую» и изгибающуюся от моих движений, покачиваний на воде и прочих причин, влияющих на точность… Главная же сложность, как мне показалось, была в банальном отсутствии привычки к управлению приводом башни, но это, увы, нарабатывалось только опытом и временем.

– Не знаю, – ответил я, опуская вниз одиноко торчащий справа ствол. – Вроде стреляет, но ничего особенного.

– Значит, не твой вариант, – подытожила Мэг. – Едем дальше. Тут, в арсенале еще много чего есть. На Тиниане перебывали почти все канмусу-линкоры Восточной группировки Объединенного Флота – и японки, и немки, и американки. Даже пару лайми с их туманного угла заносило, да и гости с Севера были. Так что запасных пушек просто завались. Будем экспериментировать!

И в следующие полтора часа, несмотря на шумевшую под сводом потолка мощную вентиляцию, я изрядно нанюхался пороховой гари, отстреливая стволы самых разнообразных типов и калибров. Солидные пушки «большой семерки» «Нагато» сменяли более длинные и тонкие, почти крейсерского класса, орудия «Шарнхорста», а затем – главный калибр «Нельсона», «Колорадо» и «Тирпица». Контейнер стреляных гильз на краю бассейна тира понемногу наполнялся, Тиллерсон уже сменила третий комплект крепящих стволы винтов и бугелей, а я так ничего и не ощутил. Вернее – даже не понял, что именно вообще должен был ощутить. Но Мэг ничуть не печалилась, подтаскивая мне все новые пушки, потроша боксы с боеприпасами, и лишь с нездоровым любопытством посверкивая очками:

– Да кто же ты такой, Рэм?.. Это уже становится совсем интересно…

После еще пары отстрелов я запросил перерыв на обед, и Мэг, сходив в столовую за рационами, подносом бутербродов, что впрок настрогали эсминцы, и двумя кружками горячего кофе, устроила перекус прямо на месте.

– Но все же… Что же тебе подойдет? – прожевав кусок хлеба с сыром, огурцом и консервированной ветчиной и хлебнув кофе, вопросила красноволосая канмусу.

– А как я вообще должен понять, что вот это оружие мне подходит? – я, скинувший «ледорубы» и раму с одиноким орудийным лафетом, тоже приложился к дымящейся кружке, заливая горячим, сладким напитком улегшиеся у меня в животе десяток бутербродов и один рацион.

– Ну, все это как-то понимают, большего сказать не могу – я же ремонтница, у меня оружие чисто номинальное. Но орудия должны быть именно «под тебя», – Тиллерсон, сидя за компьютером, отвечавшим за каталогизацию имеющихся складов воружения, одновременно разговаривала, щелкала мышкой, ела и пила. – Так-то и эсминцу можно дать пушку от суперлинкора, хотя бы одну, и он даже выстрелить из нее сможет, но вот ни точности, ни эффекта снаряда того самого калибра, увы, не будет. «М-фактор» не обманешь…

– Надо же, как все непросто…

– Угу, – чуть отстраненно ответила «Вестал», в чьих очках мелькали отражения пролистываемых на мониторе страниц и таблиц. – О! А вот это уже любопытно…

– Что ты там раскопала?

– Семь месяцев назад, в рамках ротации с Северным флотом, тут присутствовала фройляйн Бригитта Геллер, достаточно известная канмусу линкора «Бисмарк». И местный научно-технический отдел – вот с кем бы я с радостью пообщалась! – попросил ее поучаствовать в одном эксперименте, связанном с возможной модернизацией ее главного калибра.

– Они что, хотели навесить на нее крылатые ракеты, как на «Айову»?

– Нет, ничего такого, – отрицательно мотнула головой Тиллерсон. – Да и Джанет Джефферсон, которая аватара «Айовы», к слову, так и не смогла запустить ни одного мини-«Томагавка». Как же, пробовали уже… Вооружение и модернизации у всех канмусу ограничиваются максимум 50-м годом XX века. Так во-оот…

И Мэг торопливо сжевала еще один бутерброд, булькнув потом кружкой, запивая.

– Дело в том, что немцы под финал Второй Мировой разрабатывали проект строительства перспективных океанских линкоров серии «Н». Не знаю, чем они там думали, планируя такие бронекорыта – у гуннов к тому времени ресурсов было – кот наплакал, да и поджимали их уже со всех сторон… Но, тем не менее, проект был, и к нему даже начали изготавливать вооружение. По нему эти линкоры должны были строиться на основе имеющихся проектов «Бисмарка» и «Тирпица», но главного корабля этой серии, Н-44, главным калибром должны были стать новейшие 508 мм пушки. Улавливаешь, что к чему?

– Тутошние научники захотели проверить, потянет ли «Бисмарк» эти орудия?

– Очень захотели! И шансы были, кстати, не так уж и малы, а уж соблазн получить пусть и всего два, но линкора с главным калибром мощнее, чем у «Ямато» с «Мусаши»…

– Но не вышло, да?

– И тут угадал, – наморщила нос Мэг. – Стрелять-то Бригитта стреляла и попадала, но ощутимо хуже, чем из своих родных 380 мм, ну и ожидаемого эффекта тоже, предсказуемо, не получилось. Так что эксперимент признали неудачным и свернули.

– И что дальше?..

– Эксперимент-то свернули, но обе пробные пушки здесь и остались. И запас снарядов к ним. Попробуем?

И в глазах нашей «и.о. Безумного Ученого» полыхнул уже знакомый мне огонь энтузиазма.

– А тащи! – махнул я рукой, надевая «упряжь» обвеса, и «Вестал» тут же умчалась вглубь лабиринта артсклада, даже не допив и не доев.

То, что она принесла спустя десяток минут, заметно отличалось от всего, что перебывало у нас за сегодня. Уменьшенные копии пушек так и не воплощенного в железе немецкого линкора были ощутимо длиннее и толще, ибо калибр в 508 мм согласно правилу «1:14» превратился в 36 с хвостиком миллиметров, что вообще-то было даже больше калибра настоящих автоматических пушек большинства БМП и боевых вертолетов. Снаряды к ним выглядели, по крайней мере, очень даже похоже.

Установив, выверив и окончательно закрепив орудие, Мэг со звонким щелчком загнала в казенник снаряд, хлопнула меня по плечу, и я шагнул с обрезиненной площадки на поверхность бассейна тира.

И стоило моим ногам, одетым в «ледорубы», коснуться и слегка уйти в воду, как по всему телу прошел легкий озноб, – как будто вдоль моего позвоночника прошлась чья-то игривая, прохладная лапка.

«Ага… Вот оно, значит, как… Свое оружие…» – пронеслось у меня в голове.

Все те пушки, из которых мне сегодня довелось пострелять, воспринимались… вроде бы нормально. Со временем я бы наверняка к ним привык и освоился, так и не поняв, что управлять ими – все равно, что ходить на протезах, которые, даже самые лучшие, никогда не заменят своих, живых конечностей.

Это же орудие словно вросло мне в плечо, а «прокладка» между мной и лафетом с пушкой в виде рамы и передаточных механизмов перестала даже ощущаться. Я двинул рукой – и «прицельная нить», ставшая, к слову, тоже четкой и яркой, как вытянутый прут, легко описала две восьмерки – вертикальную и горизонтальную, вычертив на противоположной стене, изъязвленной дырами множества попаданий, что-то похожее на пропеллер.

А выстрел, бабахнувший заметно басовитее прежних и брызнувший целым фонтаном обломков породы, положил болванку в намеченную цель так, как будто я просто бросил снаряд в корзину с расстояния в пару метров.

Я обернулся к стоящей на бортике «Вестал».

– Мэг! Тащи еще один лафет и второй ствол!

– Что, неужели угадали?.. – вытаращилась та, вытянувшись столбиком, как суслик.

– Еще как!.. Такое ощущение, будто эти орудия именно под меня делали, как твои гидрокостюмы!

– А-а-а-атлично!.. – канмусу в предвкушении потерла ладошки и ускакала вглубь помещения.

В итоге после получаса стрельб уже с обеих рук и полусотни сожженных учебных снарядов мы с Мэгги сидели на стальном столе, снова пили кофе, а рядом громоздилась снятая пристрелочная рама, лафеты и две моих «прелести» калибра 36.2 мм.

– Ну и что будет делать, мисс гениальный ученый и инженер? Пушки мои, нет слов, но их же только две, а нужно, по твоим же словам, все восемь.

– Ты что же, одновременно называешь меня гениальной – и тут же сомневаешься в моей гениальности? – демонстративно-надменно покосилась на меня Тиллерсон поверх очков.

– Что вы!.. Как я мог, о Великая?! – хрюкнул я в кружку.

– Вот-вот, – довольно покивала девушка. – И силой своей гениальности я заявляю – все решаемо, будут у тебя твои восемь стволов. Я их тебе сделаю!

– Сделаешь?.. Пушки? Прямо здесь?

– Именно так, но не совсем. Станки тут хорошие, спору нет, и заготовки металла тоже в ассортименте, но самое важное в орудиях – калибровочные вкладыши-лейнеры, я бы здесь сделать не смогла. Но! На наше и персонально твое счастье мои коллеги, планируя тот эксперимент с «Бисмарк», заготовили и их, и казенных частей впрок, а именно – тридцать два комплекта. Так что мне остается только выточить и отфрезеровать сами стволы и изготовить прочую механику. Ну и раму тебе персональную склепать. Работы на день-два, если не торопясь…

– А боеприпасы? – спросил повеселевший я.

– Тоже достаточно, – махнула рукой «Вестал». – Канмусу-линкоры, как и их прообразы, комплектуются БК из расхода 100-120 снарядов на одно орудие. Но в случае с тобой, наверное, будет несколько меньше. Для твоего калибра по базам данных имеется полторы тысячи снарядов трех разных типов.

И Мэг, отставив кружку, спрыгнула со стола, довольно потянувшись.

– Ух-хх!.. Но кто бы мог подумать… Пушки от «бумажного» линкора?!.. Какой же ты все-таки странный. И от этого – еще более интересный! Ладно, ты сходи, проверь мой плотик, и как там вообще обстановка снаружи, а я пока заряжу на проточку первый ствол.

…Когда я, освидетельствовав плавучую лабораторию, побывав со своими подопечными и поболтав с подлодками, вернулся назад, то в подземном цеху, где располагались полуавтоматическая сборочная линия и целый парк станков с ЧПУ, воздух буквально качался от могучих басов, исторгаемых поставленной на инструментальный ящик немаленькой такой стереосистемой. А Мэг, врубившая какой-то забойно-танцевальный клубняк, стояла перед закрытой прозрачным кожухом рабочей областью фрезерного станка и, завороженно наблюдая за сменяющимися режущими головками и летящей во все стороны стружкой и охлаждающей эмульсией, приплясывала, не сходя с места. Заставив меня на некоторое время залипнуть, глядя на покачивания и вращения ее обтянутых комбезом нижних «девяноста».

***

Второй день на базе царило всеобщее спокойствие. Погода оставалась ясной – обещанный синоптиками грозовой фронт, о прогнозе которого мы узнали по более-менее сносно работающим длинноволновым радиоприемникам, прошел мимо нас, лишь слегка погрохотав ночью где-то за линией горизонта. Было чистым и море – распуганные последним боем «дикие» Глубинные не рисковали приближаться к острову, только изредка маяча где-то на грани обнаружения.

Я ежедневно устраивал патрульные рейды по окрестным водам со всем своим «выводком», а вечерами осваивался на базе, понемногу исследуя ее подземный лабиринт. И он, скажем так, впечатлял.

Под землей имелось все: комфортные жилые отсеки, обширнейшие склады провизии, горючего, боеприпасов и весьма основательная инфраструктура поддержки жизнедеятельности для войны. Весь этот праздник обеспечивали три мощных дизель-электрогенератора, сделанных на базе судовых движков. Вернее, как было и положено, работал, обеспечивая базу электроэнергией и подзаряжая аварийные АКБ, только один дизель. Второй находился на профилактике, а третий стоял в резерве. С топливом проблем также не предвиделось – объема имеющихся хранилищ вполне бы хватило на заправку средних размеров флотилии реальных кораблей.

Денег на все это точно не жалели. Полноценный медицинский блок, предназначенный и для людей, и для канмусу, походил скорее на небольшой госпиталь, а ремонтные мастерские, соседствующие со складом вооружения, напоминали компактный современный завод.

Подземный выход в море, созданный из сильно расширенного естественного грота, снабженного несколькими броневыми створками, состоял из каскада трех немалых бассейнов, два из которых имели десятки небольших индивидуальных открытых отделений, позволяющих хранить и обслуживать оснащение пребывающих на базе Дев Флота.

Тем временем Мэгги практически полностью перебралась жить на свой плот-лабораторию, устроив на берегу рядом с генератором походную кухню со складом. Бедняга просто разрывалась, появляясь на базе лишь пару раз в день для очередного этапа работ над моим обвесом и наблюдения и обслуживания регенерационной камеры «Фусо».

Ее подводный предмет изучения вёл себя вполне мирно, помахивая на дне своими лепестками, но все более заметно изменялся – светящийся орнамент на нем ветвился, менял форму и уже выглядел не как рисунок, а как глубокие борозды на темной кожистой поверхности неизвестного предмета.

За первый же день после боя у мыса над этой «подводной грядкой» побывали все канмусу. Любопытство привело туда даже раненых «Хацудзуки» и «Ашигару» с руками и ногами, упакованными в жесткие лангеты. Девчонки, приоткрыв рты, смотрели на мониторы с завораживающей картинкой дышащего на дне светящегося «цветочка» и слушали вещающую «Вестал», а я развлекался, глядя на то, как то одна, то другая канмусу временами начинала осматриваться и почесывать то бок, то ногу, то плечо. Они этого не замечали, но я-то видел, что «цветок», распушивший свои длинные, тонкие светящиеся нити на несколько метров вокруг по поверхности, порой выпускал их из воды, осторожно прикасаясь к Девам Флота.

Увидев это в первый раз, я тут же поделился с Мэг – и та, враз посерьезнев, тут же начала проверять девчонок каким-то хитрым прибором, сильно смахивающим на оснастку ловца привидений. Однако, не обнаружив ничего для нее настораживающего, успокоилась, хотя и устроила потом еще пару выборочных проверок.

А потом, к концу дня, когда мы впятером – я, Сэнди, Мэг и Эрика с Эби – сидели на плоту, мне пришла в голову интересная мысль.

– Слушай, Сэн, а хочешь рассмотреть эту штуку вблизи?

– В смысле?

– В смысле – нырнуть и посмотреть.

– Рэм… Ты, может, и забыл, но я – канмусу надводного корабля, – склонила голову вбок «Атланта». – И не смогу погрузиться, даже если очень захочу. Да и от самой мысли оказаться ниже поверхности воды мне, знаешь, как-то слегка неуютно…

– А если я тебе помогу? Я-то при желании ухожу вниз, как кирпич. Наденем маски, тебе дадим баллон с воздухом – и попробуем.

– Ты что, серьезно решил?..

– А мне эта идея нравится! – тут же подала голос Мэг. – Глубина небольшая, Рэм, если что, тут же тебя вытащит, да и наши фройляйн побудут на подстраховке.

– Ну, разумеется, нравится, кто бы сомневался… – без энтузиазма произнесла Спартмайер. – Тебе бы только эксперименты ставить. Но Рэм, ты правда хочешь попробовать?

– А почему нет? Под водой эта штука реально красивая, вон, Эрика не даст соврать, – и канмусу U-552 тут же кивнула. – Нет, если ты не хочешь или тебе реально страшно, то…

– Не так чтобы уж прямо страшно… – заколебалась Сэн, и этого было достаточно, чтобы развила деятельность «Вестал».

– Сейчас дерну Ику – пускай тащит малый баллон с регулятором и пару лицевых масок.

– Зачем лицевых? – спросила Эрика.

– А как они переговариваться под водой будут? В лицевых же есть приемопередатчики. И как – вы прямо так бултыхнетесь или переоденетесь?

Мы с Сэн переглянулись, и я ответил за обоих:

– Переоденемся. Лично я хочу испытать обновку.

И где-то через минут двадцать, рядом с научным плотом и чуть сбоку от накрывавшего подводную «грядку» защитного покрова, стояли на воде я и Спартмайер. Оба в укороченных комбинезонах почти одинаковой расцветки, только на мне была лишь прозрачная маска, а у Сэн – еще и небольшой воздушный баллон, закрепленный на груди.

Наблюдали за начинающимся экспериментом собственно «Вестал», Ику и обе немецкие субмарины, чьи головы с поднятыми на лоб обтекаемых форм масками торчали из воды в паре метров от нас.

– Ну что, пробуем? – спросил я у «Атланты», подходя ближе.

– Угу… Только медленно, – облизала за маской губы девушка.

Я взял ее за руку, медленно начав погружаться вниз, но… канмусу так и осталась стоять на поверхности, лишь наклонившись в мою сторону.

– Не выходит…

– Так… А ты ее обхвати. И прижмись плотнее, – подала совет Мэг, держащая в руках работающую на запись видеокамеру. – Возможно, для «М-фактора» важно воспринимать вас, как максимально более единое целое.

– Как вариант. А спереди или сзади тебя хватать, Сэн?

– Давай лучше спереди, так я буду тебя видеть.

– Как скажешь. Надеюсь, ты не боишься щекотки? – и, обхватив ее одной рукой за плечи, а другой поперек спины, тесно прижал ее к себе и плавно потянул вниз.

Сэнди вздрогнула – морская вода, уже скрывшая колени и продолжающая подниматься все выше, заставила ее инстинктивно напрячься и сжать дернувшиеся руки в кулаки.

– Тихо, тихо… – проговорил я, наблюдая сквозь стекло ее слегка побледневшие щеки и расширившиеся зрачки. – Не бойся. Ты сможешь дышать – воздуха в баллоне на четверть часа, а под тобой всего лишь около пяти метров глубины. Ну и самое главное – я не дам тебе утонуть.

На этих словах зелено-голубая вода лизнула наши маски, и канмусу сжалась так, как будто я обнимал каменную статую. Только учащенное дыхание и подергивающиеся губы говорили, что «Атланта» вполне себе живая. Ее кулаки разжались, но теперь она вцепилась мне в плечи, да так, что стало больновато. Но я терпел, гладя ее по плечам и сместив другую ладонь на талию.

– Спокойно, все в порядке… Ты жива и дышишь… Посмотри наверх, – и девушка послушно подняла взгляд. – Поверхность всего в полуметре от нас, только протяни руку. Поднять тебя?

Сэн замерла, а потом коротко мотнула головой. Ей явно было страшно и хотелось наверх, но пойти у страха на поводу ей хотелось еще меньше.

– Нет? Тогда погляди по сторонам, отвлекись. Смотри, как тут красиво…

И действительно – лучи вечернего солнца уходили в воду косыми желто-оранжевыми пучками, в которых клубились мелкие светлые точки; поверхность из-под воды казалась движущейся, играющей чешуей, окрашенной в разные оттенки бежевого. Морская вода была прозрачна, и синева сгущалась только на большом отдалении, делая хорошо заметными близкое, светлое дно и снующие стайки мелких рыбешек, которые прыснули врассыпную, когда мимо них в нашу сторону скользнули узнаваемые силуэты канмусу-подлодок.

Двигаясь практически синхронно, они описали вокруг нас, зависших вертикально в воде, несколько кругов и помахали Сэн ладошками. И та тоже, наконец отцепив одну руку от меня, скупо махнула в ответ.

– Они говорят, что мы выглядим, как танцующая пара, – произнесла Сэнди, первый раз заговорив под водой. – Но, черт побери, как же это страшно-то… Только сейчас слегка отпустило… Едва сдержалась, чтобы не заорать и не попытаться залезть тебе на голову, чтобы выскочить из воды.

– Ты молодец, Сэн, – ответил я, глядя на более-менее успокоившуюся девушку, чье лицо от меня периодически заслоняли серебристые россыпи выпускаемого из маски воздуха. – Серьезно, так пересилить себя… Как там у вас говорят? «Ты крута?» или «У тебя есть яйца?»

«Атланта» лишь хмыкнула, явно собираясь сообщить мне, что она думает о таких комплиментах, как я ее отвлек:

– Ну что, идем ниже, смотреть на «цветочек»?

– Поехали. Только опять же – не спеша.

– Тогда сделаем так…

Я развернул свою пассажирку, прижав её тут же начавшее всплывать тело спиной к своей груди, и, наклоняясь плашмя, плавно пошел вниз, к затененной растянутым на поверхности квадратом «грядке с цветком».

– Смотри!

За время пребывания в бухте неведомый глубинный артефакт заметно прибавил в размерах, его лепестки удлинились и тоже обзавелись светящимся синим узором, как и основное тело, которое слегка сузилось и стало повыше.

– Жутковато и завораживает… – согласилась «Атланта», рассматривая объект с расстояния нескольких метров, и вдруг вздрогнула. – Ой!.. А это что такое? Как мелкие иголки по всему телу…

– Это тебя только что потрогали, – сообщил я. Призрачно-энергетические вуали, видимые только мной, отреагировали на наше присутствие, потянувшись к нам с Сэнди, на какое-то время окутав голубым сиянием.

– Потрогали? – насторожилась «Атланта». – Чем? А это не опасно?

– Нет, ты не первая, подлодки уже все не раз «ощупанные», и Мэг их постоянно проверяет. Но жаль, что ты не видишь всей картины. Эта штука красива в обычном, человеческом зрении, но в Глубинном… Это просто фантастическое зрелище. Интересно, если я сейчас слегка разверну свою ауру, может, ты тоже сможешь это увидеть?

– Нет, Рэм. Не надо, – замотала канмусу головой, пуская пузыри из дыхательного регулятора. – Может, потом… Но сейчас мне и так новых впечатлений по горло.

– Как скажешь, конечно не буду. Тогда смотри и попытайся представить, что эта штука – центр многометрового костра синего огня, чьи языки идут вверх и в стороны, а все пространство вокруг него пронизано светящимся точками и длинными, тонкими нитями, которые этот «цветочек» может выпускать даже на поверхность…

Пятнадцать минут, отведенные нам количеством сжатого воздуха, закончились очень быстро, и вскоре вся группа подводных экскурсантов оказалась на плоту у Мэг, которая, сперва проверив всех трех канмусу, теперь явно лучилась довольством, просматривая отснятую подлодками запись нашего погружения.

– Да у меня тут данных уже на несколько научных работ скопилось, а когда заниматься?! – сетовала она. – То одно, то другое – не знаешь, за что и хвататься…

Переодевшись за стойкой с аппаратурой, я спустился на воду и вскоре оказался на берегу. Уже был поздний вечер, Глубинные были сыты и не спеша дефилировали у кромки рифа, делать было особо нечего, и я решил пройтись. Оказавшись на тропическом острове, я до сих пор фактически сидел на одном месте, причем далеко не самом живописном после нападения стаи моей Химе-«крестницы».

– Ты куда, Рэм?

Окликнувшая меня Сэн уже тоже переоделась в свои привычные ботинки и шорты, а вместо форменной рубашки на ней красовался спортивный синий топ с широкими лямками. Почти касающийся моря красный шар солнца уже не обжигал кожу жаром, и я тоже, по примеру Мэг, скинул верхнюю часть комбеза, завязав рукава вокруг пояса.

– Да так, решил просто прогуляться. Ведь я дальше пары километров от базы не отходил. Дойду до северной оконечности – и сразу назад.

– Ну зачем же сразу… На закат в южном море при ясной погоде никогда не надоест смотреть. Пойдем вместе?

– С удовольствием.

И мы не торопясь побрели по плотному, влажному песку прибрежной линии, на который накатывал легкий ленивый прибой, болтая ни о чем. Хотя когда я сказал Сэнди, что канмусу как таковые, по моему впечатлению от базы, весьма недешевое удовольствие, та откровенно расхохоталась.

– Ну, ты даешь, Рэм!.. – отсмеявшись, ответила американка. – Хотя да, ты же учился на кадрового морского офицера, а все офицеры как-то редко всерьез задумываются, во сколько обходятся государству все их «игрушки» – самолеты, танки и корабли… Да один только поход полноценной эскадры ВМФ любой страны – обычных боевых кораблей, – например, от Австралии до Японии, по цене будет равен трети стоимости этой подземной базы! Топливо для кораблей, еда и обеспечение быта для тысяч человек экипажа. И оплата деньгами их службы, кстати. А боеприпасы? Знаешь, к примеру, сколько стоит одна противолодочная ракета «Асрок»? Или «Гарпун»? А полчаса стрельбы автоматических орудий? Ремонт и обслуживание после возвращения в место дислокации? И это – только один боевой поход.

И «Атланта», все еще посмеиваясь, вытянула вверх указательный палец.

– Так что когда появились мы, канмусу, и выяснилось, что отряд бегающих по воде девчонок с оружием винтовочно-пулеметного калибра и миниатюрными копиями торпед внезапно стал равен по боевой мощи ударной группировке флота, пусть и эпохи Войны на море, то финансисты и снабженцы неделю плясали и рыдали от счастья.

То, что надо нам – полное обеспечение жизнедеятельности, денежное довольствие, изготовление спецпитания, производство индивидуальных систем оснастки, вооружения и боеприпасов к нему – не идет ни в какое сравнение с затратами на обеспечение реального флота. Разница цен там просто на несколько порядков. И я уже молчу о нашей самоокупаемости за счет проводки торговых конвоев. А ты говоришь – дорогое удовольствие…

Разговор с русоволосой девушкой шел сам собой, как со старой знакомой, без малейшей запинки меняя тему – море, военно-морской флот, сравнение музыки и фильмов у нас, и у них… Я рассказывал о своем житье-бытье в родном мире, она – о своем, до прихода Глубинных и после него…

Дойдя до северного конца острова, где на легкой возвышенности в уже сгущающихся сумерках виднелась приземистая прямоугольная тень бункера, по словам Сэн оставшегося еще со Второй Мировой, мы остановились. Солнца уже почти не было видно – в этих широтах темное время суток вообще наступало стремительно, как опускающийся занавес, и пора было возвращаться, но, похоже, ни я, ни Сэн не хотели идти назад.

Сейчас, стоя вдвоем на берегу небольшого островка суши, затерянного среди погружающегося в звездную ночь громадного океана, мы как будто оказались в другом измерении, где не было ни войны, ни подводных монстров, ни неопределенного будущего. И разрушать эту хрупкую иллюзию отчаянно не хотелось.

– Рэм… А давай еще искупаемся, – и девушка потянула меня за свисающий с пояса рукав. – Не совсем под воду, а так, просто… Раньше я очень любила плавать, а теперь… Сам видишь. Сегодня действительно было страшновато, но после погружения с тобой… В общем, я хочу еще.

– Да легко… – и я, начав расстегивать свой комбинезон, спросил: – Ты – прямо так?

– Зачем? Скину шорты с бутсами – и хватит.

И странное дело – уже не раз видев Спартмайер в гидрокомбинезоне, обтягивающем ее, как вторая кожа, я только сейчас, глядя на нее же, но в трусиках и топике – с крепкой, ладной фигурой, крутобедрую и с сильной, узкой талией, ощутил накатывающий на меня изнутри жар, и понял, что надо срочно забираться в воду, пока кое-какая часть моего тела не начала отдавать девушке ясный и недвусмысленный салют.

Мы вошли в спокойный, потемневший океан, на границе которого постепенно угасала размазанная по горизонту зарница заката, а на противоположной стороне – поднималась крупная, почти полная луна. Взяв «Атланту» за талию – и подумав про себя «Уймись! Уймись, кому сказал!», – я плавно ушел в воду, увлекая за собой Сэнди, и мы оба, погрузившись по плечи слегка под углом, неторопливо закачались, лежа на небольших волнах.

– Здорово… – негромко проговорила она спустя несколько минут. – В детстве отец часто брал меня на ночную рыбалку, и я очень любила так лежать на мелководье… А вот так тоже будет неплохо.

И эта егоза, развернувшись, обхватила меня ногами за бока и прижалась к груди, положив подбородок на плечо.

Ощутив буквально кожей на себе сильные ноги, живот и пару соблазнительных выпуклостей, я едва сдержался, чтобы не опустить в ответ свои руки ей пониже спины, и лишь произнес:

– Сэн, ты что, издеваешься… Не дразни меня, а?

– А?..

– Ты – канмусу, командир своего отряда и, считай, персонально моя спасительница, за что я тебя без шуток уважаю, но… Еще ты – красивая девчонка с обалденной фигурой, которая не может мне не нравиться. И ты сейчас прижимаешься ко мне всеми своими… обалденностями, а я, несмотря на неожиданную «глубинизацию» остался нормальным, здоровым парнем, не святым и не монахом. Так что или не дразнись или…

– Или – что? – спросила она и, хотя я и не видел ее лица, но отчего-то был уверен, что она улыбается.

Я приблизил губы к ее уху и заговорщицки прошептал:

– Или скажу честно – я начну откровенно тебя домогаться. Грозясь учинить длительные и совершенно похабные непотребства. Шутка ли – почти два месяца на корабле…

И тут Сэн то ли фыркнула, то ли всхлипнула, отвернувшись в сторону.

– Ну что ты? Обиделась?.. – я, слегка обеспокоившись, провел ладонью по ее шее, но тут вцепившаяся в меня девушка выпрямилась – и я увидел, что она вовсе не хлюпает носом, а смотрит с немного непонятным в темноте выражением и золотистыми искрами в глазах.

– Вытаскивай нас, – слегка прерывисто произнесла она, и когда я поднялся на воду, развернулась и потащила меня к берегу.

Выйдя на песок, Спартмайер, не выпуская моей руки, целеустремленно – я едва успел подхватить с песка наши вещи – повела меня по отчетливо видимой тропинке на пологий холм, где высилась темная, приземистая громада старого, полуразрушенного бункера береговой обороны. Внутри оказалось чисто и прибрано, хотя потолок и был местами разрушен, но зияющие дыры затягивал прорезиненный брезент. Там оказалось несколько металлических стульев и столик, под которым стояла пара початых пластиковых бутылок с водой, а на наполовину выложенном свежими досками песчаном полу располагался широкий, накрытый казенными одеялами лежак, на котором уместилось бы и четверо взрослых людей.

– Мы сначала держали наблюдательный пост и здесь, пока не поняли, что в прибрежной зоне нет Глубинных, кроме тех, что принесли тебя, – сказала девушка, выпуская мою руку.

А потом, развернувшись, одним движением сдернула с себя через голову мокрый топ. Я замер. Серебристый лунный свет, льющийся из большого, неровного прямоугольника амбразуры, ложась на влажную кожу ее тела, создавал вокруг Сэнди легкую иллюзию сияния. Постояв так несколько секунд, словно дав собой полюбоваться, она шагнула ко мне и, обхватив, тесно прижалась обнаженной грудью с твердыми сосками – то ли от прохлады, то ли…

– Этого достаточно, чтобы с гарантией напроситься на домогательства? – спросила девушка, открыто глядя на меня слегка снизу вверх. – Два месяца в море, говоришь?.. Да что б ты понимал…

Снимать с нас обоих, кроме оставшихся двух сырых тряпочек, было уже нечего, так что на лежак мы упали вполне себе голышом.

Все это время мы даже не разрывали телесного контакта – Сэн, взяв мою голову ладонями и осторожно, но все более жадно целуясь, вжималась в меня так, как будто всерьез опасалась, что я исчезну или растекусь лужей морской воды, оставив ее одну.

– Рэм… Рэм!.. Что же я творю… Да и черт с ним, со всем… – задыхаясь, прошептала она.

В итоге я даже не заметил, как вошел в нее. Спартмайер просто осела на мне – и скользкая, упругая теплота, обхватившая меня, сжалась несколько раз, одновременно со спазматически выгнувшейся и дрожащей Сэн, которая, заглушая стон, впилась мне губами в губы, а пальцами в плечи. Затем тело девушки, обмякнув, расслабилось, и она уткнулась мне лицом в шею, щекоча кожу жарким дыханием.

«Вот тебе и пагубные последствия длительного воздержания, – пронеслась у меня в охваченной слегка пьянящим жаром голове иронично-озорная мысль. – Сразу – и в дамки… А как же я?»

– Сэ-э-эн?

– Мр-рр?.. – издала канмусу какой-то короткий урчащий звук, приподняла голову и поглядела на меня затуманенными и совершенно шалыми глазами.

– Раздразнила, значит? Напросилась? Ну, будут тебе сейчас непотребства…

Я перекатился, оказавшись сверху, слегка вдавил Сэн в наше лежбище и подался вперед, скользнув руками вверх по ее ставшей уже сухой, гладкой и горячей коже, пока не охватил два не слишком больших, но приятно-упругих полушария. Разметавшаяся подо мной девушка прерывисто охнула, смяв одеяла сжатыми пальцами и выгнувшись вперед, еще шире разводя согнутые в коленях ноги, а потом…

Нет, я не какой-нибудь секс-монстр или особо утонченный любовник, когда б я таким успел бы стать… Будучи курсантом, я как-то не стремился к лаврам некоторых сокурсников, коллекционирующих подружек, как индейские скальпы, заведя близкие отношения только с двумя девушками за три курса учебы.

Но искренние чувства к столь странно и невероятно появившейся в моей жизни Сэнди Спартмайер, смесь влечения, внимания и благодарности, собственный разгорающийся огонь желания и изумившие меня возможности измененного тела сложились в то, что я совершенно потерял голову. Растянувшийся во времени жар слившихся тел, бессвязный шепот, объятия и поцелуи, порой слегка грубоватые ласки, счастливые вздохи, вскрики и стоны были настолько откровенно-бесстыдным плотским наслаждением, что, казалось, не было на свете большего подтверждения, что мы, несмотря ни на что, до сих пор люди. И что мы – живые.

– О боже… Х-ххха… – судорожно глотая воздух, выдохнула Сэн, когда страсти слегка улеглись, и мы вспомнили, что в мире, кроме нас двоих, есть еще хоть что-то.

– Ты… Ты там как? – мое сердце ухало, как паровой молот, отдаваясь в ушах, а кровь, казалось, слышимо звенит в венах, постепенно замедляясь. – Я думал, такое только в книжках бывает… И фильмах… определенной категории…

– Я… Я тоже не верила, что так может быть… Вот это я дала… Хех. Во всех смыслах… И на первом же свидании!.. – счастливо фыркнула она. – Да… Слетела Сэнди с нарезки…

Она лежала навзничь, переводя дыхание, ее грудь высоко вздымалась, покачиваясь и блестя, но уже не от морской воды, а рука тут же нашарила мою ладонь, словно не желая разрывать контакт тел даже на миг.

– О боже… До сих пор фейерверк в глазах. Как же хорошо… И ведь знала – не быть мне лесбиянкой… – снова промурлыкала она довольно, как кошка, долизывающая уже пустой горшок сметаны.

– А ты пробовала? – так же понемногу успокаиваясь, спросил я, повернув в ее сторону голову.

– Было пару раз… – без всякого стеснения получил я ответ. – Но оказалось, это точно не мое. Уж лучше было брать ситуацию в свои, гм, собственные руки…

– А с парнями на берегу что, совсем никак?

– Проблемно… Все же мы гораздо сильнее физически, так что постоянно контролировать себя в кровати… Тогда-то я и поняла, каково вам, трахающимся без резинки – не сильно и расслабишься.

– Что, кого-то выжимали обнимашками, как тюбик зубной пасты с обоих концов? – удивленно приподнял я голову.

– Нет, что ты… Ты как скажешь… Это вообще как надо озвереть от одиночества… Как правило – переломы в ассортименте и прочие травматические деформации. Иногда – того самого вашего органа, мышцы – они же везде мышцы…

– То есть вдул подружке-канмусу – и вытащил потом что-то вроде крысиного хвоста?

– Типа того… – тихо засмеялась Сэн. – Но некоторые как-то справляются. Даже пары постоянные есть, хоть и немного…

– Да-а-а… Сложно вам с личной жизнью…

– И не говори… И тут, блин, появляешься такой ты… Синеглазый, жутковатый… Но классный парень, свой, живой и теплый, и с которым – можно! Причем как угодно, потеряв голову напрочь и наплевав на все… Боже, это же опять проблема! Девки же совсем слюнями насухо истекут…

И «Атланта», лежа, горестно воздела руки.

– Эсминцы-то ладно, если что – погуляешь просто с ними под ручку, может, поцелуетесь, им пока больше и не надо. Мэг – не знаю, у нее голова сейчас точно не этим забита, а вот Хелен и Хёка… Да и подлодки…

Встав на ноги, я достал из-под стола бутылку с водой, открыл и принюхался. «Вроде не стухла…» – подумал я и хлебнул прохладной влаги. Убедившись, что с питьем все нормально, сделал пару хороших глотков и передал емкость Сэнди, тянущейся с жалобным видом умирающей от жажды.

– Что, будете меня пилить и делить? – уточнил я, не удержав смешка.

– А ты не смейся! – влив в себя полбутылки и слегка облившись, ответила та. – Лучше скажи, что сам думаешь обо всем этом?

И на меня требовательно посмотрели, сведя брови к переносице, но изображать серьезность у нее получалось плохо – так и подмывало предложить Сэн съесть лимон.

– О чем? О том, что у группы большей частью гетеро-ориентированных девушек, давно томящихся без мужского внимания, внезапно прямо под боком возник самый натуральный принц? На черном Глубинном эсминце?

– Вот именно!

– И какого же ответа ты от меня ждешь, женщина? – плюхнувшись обратно, я ткнул «Атланту» пальцем в бочок, отчего она рефлекторно вздрогнула и ойкнула. – Мужские инстинкты мне подсказывают, что обсуждение с вами своей даже просто теоретически возможной полигамности – это прогулка по охрененно тонкому льду.

– Это да… – без колебаний подтвердила канмусу. – Было бы все как раньше и живи я у себя в Гринвилле, если бы мой парень только заикнулся о чем-либо подобном – я бы об его горб лопату сломала. Без вариантов. Но сейчас и здесь… Мы все девушки, но уже далеко не только девушки, но и корабли, причем военные. А военные корабли – это общность, это – флот, единоначалие и командная вертикаль. К слову, очень многие канмусу вообще не увлекаются ни розовыми забавами, ни попытками завести интрижки среди обычных людей, потому что давно и безответно втрескались по уши в своих адмиралов и сохнут по ним, ведь далеко не все из них – старые кашалоты, обросшие ракушками.

Кораблей может и должно быть много, но адмирал-то у них один, так что ревновать к своим…

– Но я – не ваш адмирал, – резонно возразил я, задумчиво водя кончиками пальцев по девичьим изгибам.

– А это и неважно… – и все мои резоны были отброшены легко и непринужденно.

– То есть ты намекаешь, чтобы я, если что, не отталкивал твоих подруг и подчиненных?

В ответ Сэн, откровенно млея от тактильных ощущений, закрыв глаза, глухо пробурчала:

– Дурак непонятливый…

– Ну, что поделать, вот такого меня к вам морем прибило… Нет, идея иметь несколько подружек одновременно у меня, как у парня, не вызывает вот прямо категоричного возмущения и отторжения, но… Даже если по твоим словам сцен ревности и не будет, то все же как-то это все кажется мне неправильным.

– Пойми, Рэм. Мы – канмусу, – и Спартмайер, подняв голову, снова уставилась на меня карими глазами. – Мы носимся по морям, убиваем Глубинных и способны в одиночку отправить на дно современный боевой корабль или разнести полгорода. Но мы все равно большей частью осознаем себя людьми, даже те, кто не помнит себя, как человека. Хотим того же, чего и все люди… И одновременно отлично понимаем, что большая часть из того, чего мы желаем – мирная жизнь, любовь, дом, семья и дети – нам теперь не даны. Кто-то окончательно с этим смирился, кто-то ищет доступные лазейки, кто-то порой срывается и психует, попадая в дисциплинарные сводки по флотам… И, если мы внезапно, каким-то долбаным чудом, получили возможность обрести хоть кусочек от всего этого, ты думаешь, мы откажемся? Даже если его придется делить с подругами? И кста-а-а-ати…

В глазах Сэнди снова начали проскальзывать уже виденные мной золотистые искры.

– Подруги – они пока где-то там, а вот я – прямо здесь.

И канмусу каким-то хитрым образом гибко извернулась в моих руках так, что одна моя ладонь оказалась на ее груди, а другая – немного пониже пупка.

– И что же мне, с тобой такой, прямо тут делать? – тут же дав волю рукам, спросил я.

– Что делать, спрашиваешь? Ну, раз схватил – то уж делай, – в голосе девушки смешалось веселье и снова нарастающее возбуждение. – Слышал поговорку: «Взялся за грудь – говори что-нибудь»?

***

– Как ты думаешь, Рэм, сколько мне лет? – спустя какое-то, ни мной, ни ей не контролируемое, будто снова выпавшее из восприятия время, спросила «Атланта». В приютившей нас железобетонной коробке было достаточно светло от висящего над океаном «волчьего солнышка», а порывы ночного бриза, задувающего через щербатые проемы бункера, приятно обдували голую кожу.

– Ну, не знаю… Вопрос, как мне кажется, с подвохом. Но выглядишь ты где-то на восемнадцать, не больше. А если оценивать наощупь… – и моя рука не спеша скользнула по закинутой на меня ноге вверх, до приятной округлости, а затем по спине и боку до ее груди, – то если и немного больше, то это только к лучшему.

– Я знаю, – расслабленно прикрыла глаза Сэнди, слегка покрывшись мурашками от ласки. – И еще я знаю, что это не обычная лесть парней, опасающихся получить от девушки в лоб за слова о ее возрасте. Но мне скоро будет двадцать четыре.

– Чего? Ты хочешь сказать, что, став канмусу…

– Ага. В бытности аватарой боевого корабля есть плюсы не только в виде силы, твердолобости, умения бегать по воде и прочей чертовщины. Но радости от этого отчего-то немного…

– Погоди… Но если тебе почти двадцать четыре, а нашествие Глубинных началось… Тогда, выходит, ты…

– Да. Уже пять лет, как я в море… Пять лет – на войне в море…

И лицо «Атланты» из довольно-мечтательного-счастливого стало слегка отстраненным, с внезапно обретшими темную глубину глазами.

– На войне, где враг везде и нигде, где он – лишь твое кривое отражение, и ты сама имеешь неплохие шансы стать такой же, не помнящей ничего дочерью Бездны. На войне, где окончательной победы не видно даже на горизонте, а героизм и потери – лишь цена за сохранение «статус-кво». И даже когда моя мама три дня умирала в больнице, попав в автокатастрофу, я тоже была в море…

Секунду помедлив, я молча подгреб девушку к себе, мягко запуская пальцы в волосы на затылке. Тоже не говоря ни слова. А что я должен был говорить? Стандартное «Извини» при упоминании об умерших родственниках? По-моему глупо – я-то тут при чем… Так что уж лучше вот так.

Спартмайер повозилась, устраиваясь поуютнее, вдобавок к закинутой ноге обняв меня еще и рукой, и, немного помолчав, продолжила:

– Я стала канмусу в числе первой сотни появившихся в США. Боже, знал бы ты, какой же тогда творился бардак… Сведения по аватарам, поступавшие от японцев, были обрывочны и поверхностны – они и сами еще только изучали эту чертовщину, просто начав первыми, раньше всех. Отсюда, кстати, и вся эта укоренившаяся японская терминология – «кантай мусуме», «химе», «они» и прочее…

Никто тогда ничего толком не понимал – ни кто мы, ни наши потребности, ни пределы наших возможностей. Никто не знал, чему нас учить и чем вооружать.

Первые варианты обвеса – силовой каркас и боевые модули, – появились только месяцев через семь, а первых канмусу выпускали в море с тяжелыми пулеметами Браунинга и магазинными противотанковыми ружьями. Да и это начали делать только после того, как канмусу крейсера «Пасадена» перестреляла несколько глубинников, где-то стащив два «Кольта» 1911 с парой магазинов к каждому. И там где сплоховали корабельные пушки и ракеты, пули 45-го калибра из пистолетов в руках канмусу стали подобны снарядам, дав нам всем хорошую такую подсказку…

И вот тогда мы смогли хоть что-то противопоставить низшими Глубинным, которых в Первую волну было просто не счесть. А потом, когда присутствие этих тварей в океанах внезапно ослабло, мы получили небольшую передышку. Данных по канмусу стало куда больше – спасибо опять же японцам – хотя потом и выяснилось, какой ценой они были получены.

– В смысле?

– Ты же знаешь, что эти самураи вообще крепко на голову стукнутые, – дернула уголком рта «Атланта». – А перед лицом смертельной угрозы для их империи вообще делаются фанатиками. Ну а тут угроза была такая, что на их островах даже продовольственные карточки ввели, по которым гражданские чуть ли не горсть риса в день получали. Так что некоторые японские канмусу добровольно ложились под нож ради исследований этого феномена. «Долгих лет Императору!» и все такое…

– И что, их заживо потрошили? – недоверчиво нахмурился я.

– Нет, конечно! Ну, по крайней мере, я о таком не слышала. Да и не вышло бы у них обычным скальпелем кожу канмусу вскрыть, это только потом нашли методы… И вообще мы, Девы Флота, все же весьма ценные зверушки, чтобы нас вот так разделывать на органы. Если интересно – попытай Мэг, она точно знает больше, все-таки почти год в исследовательском отделе в Курэ провела. Хотя с этими подопытными кроликами джапы все равно обходились жёстко…

Но так или иначе, но ко Второй волне мы были готовы куда лучше – уже было разработано спецпитание, системы вооружения, по миру открыто несколько школ. И все равно мы и тут лажанулись…

Правы те, кто говорили, что все генералы и адмиралы всегда готовятся к уже прошедшим войнам. Так и тут – вместо ожидаемой тупой саранчи, берущей лишь числом, мы на этот раз столкнулись с тактикой стай, возглавляемых весьма смышлеными эволюционировавшими тварями. А потом появились и полностью разумные Химе… Яйцеголовые просто бились в истерике и чуть чердаком не поехали, пока признали это. Шутка ли – за какие-то три года на Земле, по сути, возник новый, разумный и враждебный людям вид!

– Пять лет… Так ты, получается, ветеран?

– Получается, что так… – и Спартмайер с вздохом положила голову на мое плечо. – Из той сотни девчонок, с кем я начинала выходить в море, в живых осталось дай бог если пара десятков. А новички… Я выгляжу такой же соплюшкой, как и они, но эта война уже так засела у меня в костях, что порой мне кажется, что кроме нее и Глубинных я уже ничего в своей жизни и не помню…

– Ох ты ж твою мать!.. – у Сэнди внезапно расширились глаза, и она подскочила с нашего изрядно измятого ложа, как от резкого укола шилом пониже спины.

По идее, мне тоже следовало бы подняться, но я только привстал, опершись на локоть, с удовольствием разглядывая красивую фигуру девушки, что, сверкая в полумраке старого ДОТа незагорелыми ягодицами и грудью, скакала на одной ноге, пытаясь впрыгнуть в трусики.

– Ты что лежишь? – пропыхтела «Атланта», торопливо натягивая топик. – Поднимайся и одевайся! Быстрее!

– А что случилось? – спросил я, тоже встав и спешно начав запаковываться в одежду и обувь.

– Мэг бьет тревогу! Этот ваш «глубинный цветочек» пришел в движение. Он всплывает!

Я тут же сдвинул восприятие и мгновенно ощутил изменения – если раньше неизвестное Глубинное образование все это время «светило», как яркий синий музыкальный фонарик, но сейчас рисунок из нескольких меняющихся световых оттенков и нот заметно изменился, да и интенсивность излучения подскочила в несколько раз.

– Ого! Сэн, там точно что-то происходит! Ноги в руки – и помчались! Остальные предупреждены?

– А то! Тиллерсон на канале завопила, как дама высшего света при виде мыши. И еще…

Она остановилась в проеме бункера, обернулась через плечо и улыбнулась уже привычной, слегка бесшабашной улыбкой.

– Меня, если что, зовут Сандра. Сандра Келли Спартмайер! И, как там говорят японки – «Позаботьтесь обо мне!» А пока – вперед!

И выскочив из приземистого каземата, мы припустили в сторону другого берега. Снаружи, оказывается, уже вовсю приближался рассвет – небо, усыпанное яркими разноцветными звездами, на западе было по-прежнему темно-синим. Но, светлея к востоку, на горизонте оно уже начинало разгораться длинной багряной полосой.

Когда до бухты с научным постом Тиллерсон оставалось около пятисот метров, к нам присоединилась Хелен, бегущая со стороны базы.

– Вы где были? – поинтересовалась она с хитрым выражением лица, бросая косые взгляды на «Атланту».

– Гуляли. На севере, у старого бункера… – ответил я.

– Гуляли они… Ну-ну… – с сарказмом хмыкнула «Хьюстон». – То-то Сэн вся прям светится и топик у нее наизнанку надет. Я, блин, тоже не прочь так погулять…

Сэнди, тут же ощупав и впрямь надетый швами наружу предмет одежды, не повела и бровью, но вот только ее мгновенно заполыхавшие чуть оттопыренные уши выдали девушку с головой.

– Потом… Всё потом – сначала разберемся, что там у Мэг.

– Окей, кэп, как скажешь, – ехидно ответила Хелен и прибавила ходу.

К бухте, скрывающей «подводную грядку», мы прибыли почти последними, не хватало только Ику, а все остальные канмусу, застрявшие на Тиниане, уже были на воде – «Кинугаса» и дежурная тройка эсминцев во всеоружии, а все прочие – с наспех подхваченными модулями, надетыми прямо на повседневную одежду, спальные шорты и майки.

Мэг, чертыхаясь сквозь зубы, уже убрала с воды служащий «потолком» плавучий покров и спешно запускала дополнительную аппаратуру с устройствами записи, а Девы Флота, держа оружие наготове, охватили полукольцом лабораторный плот, на котором та заполошенно металась. Более того – все мои Глубинные, словно стянутые воедино могучим магнитом, тоже были здесь, расположившись широкой дугой метрах в десяти позади канмусу. А еще я засек несколько групп «диких», появившихся неподалеку, и медленно, опасливо приближающихся к нашему острову.

Но все это я отмечал лишь машинально, потому что все мое внимание мгновенно привлекло то, что происходило под водой.

Из центра «подводной грядки» в темной, едва идущей рябью морской воде, расходились гаснущие волны уже видимого даже человеческими глазами сапфирового света, а накатывающий оттуда звук…

– Ты тоже слышишь это? – взял я за руку Сэн. – Теперь слышишь?

– Да… Теперь – да,— шепотом ответила та. – Это как будто… поет само море…

– А уж как это выглядит…

Для взгляда Глубинного на дне бухты полыхал натуральный призрачно-синий столб огня, выбрасывающий тающие языки и мириады мелких огоньков на несколько метров над поверхностью. А под водой отчетливо виднелся неторопливо всплывающий объект, найденный нами неподалеку от места гибели «Ямала». Облаченный в полупрозрачные, перетекающие из цвета в цвет и из формы в форму оболочки, похожие на движущиеся грани неведомых кристаллов, он уже не выглядел как сплюснутая сфера, обрамленная лепестками. Сейчас он больше походил на вставшее на острие двухметровое яйцо, а лепестки, разделившись на десятки тонких, светящихся полосок, ритмично взмахивали, понемногу вынося свой груз к поверхности.

– Мэг… – произнес я, скользнув поближе к плоту. – Знаешь, а эта штука сильно напоминает мне те глубинные «актинии», что были в видениях, тогда, когда вы меня откачивали…

– Ты… Ты хочешь сказать, что вот это – своего рода начало места рождения Глубинных?! – глаза у Тиллерсон чуть не вылезли поверх очков. – Зародыш точки генезиса?!

– Не уверен, – ответил я, не сводя глаз с поднимающегося наверх «цветочка». – Но что-то близкое по сути… Смотри, он почти всплыл!

Подводный кокон, показавшись среди морской ряби, тут же распластал по воде свои разделившиеся лепестки, сразу же стабилизировавшие его строго вертикально.

Его округлая, иссеченная светящимся узором верхняя часть, заметно пошла мелкими волнами и внезапно, сменив состояние с твердого на жидкое, попросту растеклась, залив воду вокруг сияющим в предрассветных сумерках ультрамарином.

И в тот же момент я увидел, как воздух и вода в пределах видимости вспыхнули, будто пронизанные мельчайшей светящейся синей пылью, а затем почувствовал, словно мне, только что вышедшему из душного помещения, мягко и приятно ударил в лицо свежий, прохладный ветерок, обтекший разгоряченное тело.

И только через пару секунд, увидев как синхронно вздрогнули стоявшие рядом канмусу, я понял, что это было.

– Рэм, ты что… – начала, было, тряхнувшая головой Хелен.

– Это не я.

– А… Кто?

Развернутая глубинная аура тем временем плавно пошла на спад, словно втягиваясь в породивший ее источник.

Девушки, пережившие на этот раз «удар тазиком по затылку» куда как более сносно, подняв стволы своих оружейных систем, инстинктивно отступили назад, еще больше расширив полукруг. Я же наоборот – подступил поближе, а вслед за мной Сэн, Хелен и Мэгги, вылезшая со своего плота на воду.

Внутренняя полость «цветка» из темной флуоресцирующей жидкости скрывала под собой что-то, выглядящее, как неясное отражение. Но стоило нам пойди поближе, как поверхность всколыхнулась, и в ее глубине вспыхнули две ярко-синие точки. Затем на верхний край как будто срезанной верхушки сердцевины подводного «цветка», легли маленькие, белые и тонкие человеческие пальчики, жидкость расступилась, как расходящаяся пленка, и на верхнюю часть всплывшего предмета в полной тишине медленно вылезла совсем маленькая Глубинная, выглядящая, как девочка лет пяти.

У нее были длинные, вероятно, до самых пят, белые волосы, разделяющиеся на ровный пробор, круглое детское личико и переливающиеся текучей синевой большие глаза, до краев наполненные легкой настороженностью. Еще о том, что перед нами – вовсе не человеческий ребенок, говорил разбросанный по светлой коже обнаженного тельца симметричный рисунок из черных пластин псевдо-хитина. Он же сплошным покровом на манер воротника закрывал ей шею, заходя краями пластин на щечки, плечики и грудь.

И вот к нему-то я и прикипел взглядом.

– Ай, Рэм! Больно, пусти… – зашипела «Атланта», которой я машинально сдавил ладонь.

– Не может этого быть… – отпустив ее руку, слегка сипло от мгновенно пересохшего горла произнес я. – Это же она…

– Кто – она? – тут же переспросила «Хьюстон».

– Та самая Химе, что я взял за руку на «Ямале». Только она… уменьшилась.

– Ты же говорил, что она умирала? – прошептала Сэнди, не сводя взгляда с маленькой Химе, что с опаской и любопытством хлопала глазками. – Что залп «Фусо» оторвал ее от основного тела, или что там у нее было?..

– Да. Но именно ее смерти я не видел – нас накрыл и раскидал следующий залп.

– Так что же это выходит… – монотонным голосом произнесла Мэгги с уставившимися в одну точку расширившимися глазами. – Та Химе, находясь на грани гибели, смогла как-то скомпактифицироваться, окуклиться и, видимо, используя остаточный биологический материал своего возможного симбионта, пусть и ценой регресса до типа Северной Химе, но все же выжить? Но это же… Это же…

– Получается, что так… – в тон ей ответил я. – Внешне она – точь-в-точь вылитая та самая Глубинная, что высунулась на нас из громадной кальмарьей туши. Только маленькая. Да и по ощущениям она воспринимается сейчас как… натурально младшая сестренка. Теперь уже младшая, хотя именно она и отдала мне тогда часть своей сущности.

– Но сейчас она выглядит фактически как ребенок лет четырех или пяти… – подала голос «Хьюстон».

– Так ли все просто?.. – усомнился я, рассматривая вылупившееся чудо, которое, окончательно выбравшись из кокона и поджав под себя вполне человеческие ножки, тоже в свою очередь, нас разглядывало. – То ее тело…

Оставив позади конкретно зависшую и что-то бормочущую себе под нос «Вестал», мы с Сэнди подошли еще ближе к нашему новому и нежданному приобретению.

Мелкая посмотрела на нас снизу вверх – и я снова ощутил на себе слабый ток сквозящей «прохлады», Спартмайер чуть вздрогнула, но это не был еще один разворот энергетики новорожденной Принцессы. Я увидел, как и меня, и канмусу, стоящую рядом со мной, осторожно коснулись вытянутые, узкие язычки синего огня ауры крохи-Глубинной.

Коснулись – и тут же втянулись в парящий плотной голубой дымкой силуэт.

– Кьюн? – вопросительно-радостно пискнула маленькая Химе, чуть подпрыгнувшая на своем плавучем коконе, как лягушка на кувшинке, а потом наклонила голову набок и протянула к нам ручки, с улыбкой довольно прищурив полыхающие густой лазурью глаза.

– Кьююююн!

– Какая милашка… – раздался сзади чей-то умильный шепот.

– Ик!.. – вырвалось у судорожно сглотнувшей Сэнди. – Ну, ладно хоть «Мама! Папа!» не сказала…

– А может, как раз и сказала – кто эту Глубинную поймет?.. – пробормотала вставшая рядом с нами и такая же обалдевшая Хелен. И слегка нервно хихикнула: – В общем, поздравляю с прибавлением! Теперь в нашем плавающем цирке, кроме выводка ручных Глубинных и чудо-Рэма, есть и настоящая маленькая Химе. Можно начинать продавать билеты по тройной цене…

– Ой!.. Девочки!.. – сзади послышалось сдавленное ойканье эсминцев и внезапный шумный всплеск. – Держите же ее!

«Кого держать? Мелкую? А зачем?» – удивился я, но оказалось, что нет, не мелкую.

Это Мэгги Тиллерсон, не выдержав тяжести свалившихся на нее сенсаций, отважно хлопнулась в восторженный обморок.

Глава 09. Цепная реакция.

Три дня спустя.

– Мяк!

– Мяк!!!

– Мяк?..

– Мя…

– Если хочешь батончик – говори правильно! Меня зовут Мэг! – громко и четко произнесла «Вестал», скосив глаза от экрана, на котором чернели строчки составляемого ею отчета, в сторону белой детской макушки, качающейся на легкой волне у борта научно-исследовательского плота. – Мэг! М-э-г!

В бездонной синеве больших глаз обладательницы макушки на секунду отразилось замешательство… Впрочем, тут же вновь сменившееся решимостью.

– Мя… Ме… Мек!

– Ну, и так уже неплохо… – и Тиллерсон, взяв из коробки брикетик спецпитания, передала его в шустро протянутые белые ручонки. Уже наученная премудростям обращения, маленькая Химе аккуратно раскрыла его, сжав упаковку с одной стороны в кулачке – потом явно скормит с ладошки эсминцам, с момента ее появления так и крутившимся рядом с ней – и радостно захрустела лакомством.

Мэгги же, глядя на эту картину, только покачала головой. За последние три дня на острове, приютившем их всех посреди Тихого океана, произошло столько из ряда вон выходящих событий, что «Вестал» сама до сих пор плохо верила в реальность происходящего.

***

…Тогда, быстро очнувшись от обморока, она первым делом бросилась проверять своим прибором всех канмусу, присутствовавших при «вылуплении» Химе. И лишь только не найдя в показаниях ничего тревожного, переключилась на обретенную Глубинную принцессу. Слезшую к тому времени со своего кокона и слегка опасливо прячущуюся за меня, – и, как ни странно, за Сэнди Спартмайер. Которая, в свою очередь, все норовила бочком-бочком, но отойти от столь необычного соседства.

Хотя, если бы на меня кто-то обратил внимание с таким же выражением лица, что было в тот миг у Тиллерсон, – я бы тоже, наверное, захотел за кого-нибудь спрятаться. Так что пришлось слегка привести Мэг в чувство, напомнив, что: да, конечно – это чрезвычайно редкий и уникальный шанс изучить живую Высшую особь Глубинных вида Химе. Но эта самая особь – очень маленькая, и физически, и ментально. К тому же внезапно очутившаяся в окружении много чего нового, и для нее непонятного. И что для «Вестал» же будет лучше сначала постараться заслужить ее доверие… Что вряд ли у нее получится, если сразу же начать тыкать маленькую Химе разными острыми предметами.

Мэг пару раз хлопнула глазами, но потом встряхнула головой и, убрав с лица выражение доброй маньячки, коварно заманивающей невинную жертву в свои силки, пошарила по карманам. А затем протянула Химе найденный там, слегка помятый десертный батончик из спецпайка.

Дар почти без сомнений был благосклонно принят, – и после показа, как его надо распаковывать, с радостью употреблен. А затем слегка пугающая тетя была удостоена негромкого «Кьюн!» и робкой улыбки, от которой тихо запищали почти все присутствующие канмусу-эсминцы.

Вообще, складывалось такое впечатление, что они сейчас разрывались между своим, вбитым до рефлексов страхом – перед, пусть и маленькой, но самой настоящей Глубинной Химе, – и желанием потрогать и потискать это воплощение милоты.

А само это воплощение, к слову сказать, не так чтобы уж и боялось окруживших ее вооруженных, но при этом одетых кто во что горазд, девушек. И, кажется, я догадывался почему – она их всех уже немного знала, успев тактильно с ними «познакомиться» при помощи тех самых светящихся нитей, что активно выпускал ее кокон за время пребывания на «грядке». Ведь посмотреть на подводный «цветочек» приходили все канмусу, да притом и не по разу.

– И… И что же мы с ней будем делать? – неуверенно поинтересовалась «Ашигара», задумчиво наматывая свой длинный, черный локон на палец. – Спать с ней в одной кровати, как с плюшевой игрушкой, точно не стоит: все мы уже не раз выслушали эту историю про случай на Балтике, – но…

– Но и отрубать ей голову и вешать ее над камином тоже никто не будет, – сразу обозначила свою позицию Сэнди.

– Да как вы?!.. Да я!.. Да я вас!!!.. – чуть не задохнулась от такого святотатства «Вестал», но я ее тут же успокоил:

– Стоп. Спешить тут точно не стоит. А вот, что теперь делать… Для начала: все то же, что и с обычным ребенком – накормить и одеть! Голодное и голопопое детство я все же не одобряю. Мэг! У тебя на плоту есть пайки? Давай их сюда. Что же до одежды… Тут сложнее, вряд ли у вас найдется что-то для пятилетней девчушки… Можно, конечно, сшить чего…

– У меня есть маечки… На бретельках… – тихо произнесла Рика «Кавакадзе», бывшая, пожалуй, самой миниатюрной из эсминцев. – Ей будет как платьишко…

– Молодец, отличная идея! Принесешь? – одобрительно щелкнул я пальцами, глядя на уже возвращающуюся с парой коробок Мэг. – А мы пока ее покормим.

***

Спартмайер даже не стала загонять всех в док на разоружение, разрешив временно складировать обвесы на берегу.

Кормление предсказуемо вызывало постоянные и неконтролируемые всплески эмоций и возгласов – на каждое «кусь» и «ням», сопровождаемое умилительным взглядом снизу вверх. Хотя Мэг все-таки не удержалась, и провела небольшой эксперимент, предложив юной Химе между «бисквитом» и густым желе в пакетике – новенький… двадцатисантиметровый напильник.

Мелкая взяла железяку, посмотрела, лизнула ее и… коротким движением ручки швырнула в море. Хотя до воды инструмент так и не долетел, исчезнув в пасти выпрыгнувшего из волн эсминца Ха-класса.

– Вот, значит, как… Учтем… – задумчиво почесала свою кирпичного цвета шевелюру Мэг, и уже не стала предлагать ей приготовленную алюминиевую ложку.

В итоге, осилив полтора рациона, слегка округлившаяся белым пузиком Химе явно наелась, и вскоре начала откровенно клевать носом.

– Спать хочет… – как-то даже растерянно отметила «Хьюстон», на что ей вполне резонно ответила Сэнди:

– Разумеется, хочет! Она же, по сути, только родилась. Поняла, что вокруг все спокойно, поела досыта… Чего ей еще хотеть? Вот только где она спать будет? На берегу? Или… – и тут «Атланта», странно покосившись на меня, хихикнула, – …к Рэму на ручки попросится?

Но Химе все решила сама, попросту снова забравшись на свой плавучий кокон, и провалившись в него, как в норку. Спустя пару минут самые любопытные все же заглянули внутрь – и увидели ее, уютно свернувшуюся калачиком во внутренней полости, заполненной водой.

– Она там как, живая?.. – почему-то шепотом спросила «Ашигара», вытягивая шею.

– Конечно, не беспокойся, – ответил я, отлично ощущая слегка приглушенную ауру «сестренки». – Наелась и отдыхает.

– Ано-о… – меня кто-то аккуратно потрогал за локоть, и, обернувшись, я увидел стоящую «Кавакадзе», смущенно протягивавшую мне сложенную «конвертиком» светло-зеленую маечку.

– Спасибо, Рика, – улыбнулся я ей, беря одежку. – Но она уснула, так что примерим попозже. А пока… Может, придумаем ей имя?

Все разом как-то призадумались, пока та же «Кавакадзе» робко не произнесла:

– Может быть… просто Кью? Она так мило это попискивает…

И девушка густо покраснела, сплетя пальцы перед грудью.

– Кью? А почему бы и нет? Заодно ей проще и привычней будет обозначать себя. Так что, если сама именуемая возражать не будет, то годится…

Вылезшая из кокона только к полудню Химе возражать не стала – ни против маечки, укрывшей ее чуть выше колен, ни против имени. Причем самое простое обучение: с тыканьем пальцем в ее сторону – «Кью!», а потом с указанием на себя – «Рэм»! – дало результат всего-то раза с пятого. Мелкая замерла, задумчиво приоткрыла рот, а потом, улыбнувшись, звонко пискнула, указав на себя:

– Кью! – а затем на меня, – Кьем!

Все девчонки радостно загомонили, а я немного с удивлением отметил, что ни стайка эсминок, ни девчонки постарше даже не обращают внимания на то, как все три моих Глубинных крейсера в полной оснастке уже давно подплыли к берегу, остановившись всего-то метрах в десяти, прямо за линией прибоя… Стоят и смотрят на происходящее поверх их голов и плеч.

Между тем, практичная Мэг тут же начала закреплять результаты, пытаясь научить маленькую Химе уже своему имени, – а заодно давая подбегавшей на «Кью!» Химе какую-нибудь вкусняшку из спецпайка.

– Нет, ты только погляди… – слегка отстраненно отметила Хелен подобный прогресс. – Этак она через неделю как бы и говорить не начала… Боги, боги!.. И чем мы только заняты?.. Кормим, одеваем и учим говорить новорожденную Глубинную Химе. На берегу и без оружия… Адмиралов бы точно удар хватил. А где наша ревнительница уставов и устоев? – И блондинка закрутила головой, – Ходзё, неужели ты – и ничего не скажешь?

Но стоящая неподалеку «Кинугаса» молча проигнорировала подколку, хотя сейчас в душе внешне спокойной японки творился такой бедлам, что она сама не понимала, чего ей хочется больше всего: тоже, преодолевая страх, хоть раз прикоснуться к маленькой гостье из Бездны, забиться в какой-нибудь угол и ощетиниться стволами орудий, – или вообще исчезнуть отсюда куда подальше.

К концу дня суета и ажиотаж вокруг появившейся маленькой Глубинной принцессы все же слегка спал. Эсминцы и подлодки вдоволь нагладили и натискали активную и юркую малявку, которая быстро усвоила, что если ее зовут – то для того, чтобы погладить, рассмотреть ее ручки, потрогать за щечки или просто дать что-нибудь вкусное. А особенно девчонок впечатлили ее волосы: длинные – почти до пят, и снежно-белые, они струились между пальцев, как тяжелый натуральный шелк, и абсолютно не намокали в воде. Эсминцы даже чуть не перессорились за право ее расчесать и заплести, и когда счастливицы с горящими глазами орудовали гребешками и лентами, остальные заворожено и с легкой завистью следили за процессом.

Сама же Кью спокойно сидела на бетонном обломке пирса, болтала в воде ногами и была целиком увлечена изучением мультитула, сунутого ей «Вестал» с настойчивой просьбой не кидать его в море.

В итоге, заплетенная длинная и толстая коса, перевитая синими ленточками, после ощупывания ей явно понравилась, – судя по мордашке и переливчатому «Кьюююн!», снова вызвавшему охи и ахи среди самой молодой и нестойкой части канмусу.

Хотя мне было видно, что и крейсера тоже явно не прочь поизучать поближе это дитя Глубины, похожее на ожившую красивую куколку. Но изо всех сил сдерживаются, ибо как-то неуместно старшим «някать и мимимишить» вместе с эсминцами. Разве что Тиллерсон, наплевав на условности, толкалась вместе со всеми, – попутно все и вся снимая на камеру. После причесывания, на пару минут отогнав стайку эсминцев и подлодок от новой игрушки, она снова пустила в ход свой сканер, – а у двух «расчесывальщиц» даже взяла кровь на анализ, тут же запустив на принесенном приборчике какой-то экспресс-тест. Но, по-видимому, не обнаружив ничего настораживающего, махнула рукой, дозволяя всем продолжение «близких контактов третьего рода».

Однако, за время отсутствия компании канмусу, Кью уже нашла себе новое занятие: начав играться с Глубинными эсминцами, которые в ее присутствии разве что языки не вываливали. Особняком держались только мои любимчики – два заматеревших эсминца Ро-класса. Нет, по моим ощущениям, они тоже вполне были рады появлению моей крестной «сестренки», но вот прямо щенячьим восторгом не фонтанировали. Другое дело прочие эсминцы, которые буквально прыгали под ее руки, или норовили поднырнуть под нее.

Все девушки тут же уселись на поваленный почти у линии воды пальмовый ствол, немного даже ревностно наблюдая за их игрищами, а я, Мэгги и Сэн так и остались на мелководье.

И вот тут Кью показала нам еще кое-что, – да такое, чего точно никто не ожидал.

Мелкая Химе, прыгая по воде, как зайчонок, вдруг подскочила к одному, покорно замершему перед ней эсминцу, села тому на спину и…

Округлые, лоснящиеся бока Ни-класса, заметно отъевшегося на моих железяках и остатках той напавшей на нас стаи, с негромким чмокающим звуком разошлись сверху двумя узкими «карманами». А довольная Кью мигом запустила туда ручку, вытащив на свет приличный кусок чего-то, внешне похожего на плотный, желтоватый сыр. И тут же принялась с аппетитом его хомячить, радостно щурясь.

– Э-э-э-э?.. Что это она делает, Рэм? – Мэг, несмотря на свою корабельную дальнозоркость, на всякий случай протерла очки. – Она его что… ест? Эсминца?

– Да нет, что ты… – присмотрелся и я тоже. – Это явно не каннибализм. Но похоже, мы наблюдаем питание Высших особей Глубинных в естественных для них условиях.

– А?!.. Что??! – и Мэг стала похожа на сову… Впрочем, не забыв включить камеру на запись.

Между тем, съев еще пару приличных кусков, Кью спрыгнула с эсминца, – и тот, стянув свои «пищевые карманы», как ни в чем не бывало вновь присоединился к ее эскорту.

А Тиллерсон, пересматривая отснятое видео, рассуждала вслух:

– Выходит, низшие Глубинные не просто пешки в стаях, «пехота», и начальный эволюционный юнит, но еще и добытчики и переработчики пищи для Высших?

– Похоже на то… – согласился я. – Стаи, состоящие из одних примитивов, как я понял, встречаются сплошь и рядом. А вот только из Высших, начиная хотя бы с крейсеров, бывают?

– Таких данных нет, – отрицательно покачала головой ремонтница. – Крейсер, даже легкий, всегда сопровождается хотя бы парой-тройкой эсминцев.

– Я уже в курсе. Ту же Цу я подобрал вместе с эскортом из трех особей Ха-класса. И какая же «пищевая цепочка» тогда тут вырисовывается? Да и вообще – что Глубинные жрут сейчас, когда они очистили океан от всего нашего хлама, а люди на вкусных кораблях в море нынче суются очень осторожно?

«Вестал» выключила камеру, захлопнула откидной экранчик, и оценивающе поглядела на меня.

– Хороший вопрос, Рэм… Правильный! Длиннокрылая акула гордилась бы тобой!

Я, было, открыл рот, чтобы в ответ проехаться по этой очкастой острячке, но канмусу замахала ладонями, как бы извиняясь – «Прошу пардону – само вырвалось!» – и продолжила:

– Примитивы жрут все, что могут добыть. Сначала это был чистый металл, пластик, дерево, нефть и мазутные пятна, горы мусора и прочее милое наследие родного человечества. Затем, во время Второй Волны, разведка показала заметные скопления Глубинных в районе подводных частей Тихоокеанского, Индонезийского и Атлантического вулканических поясов. И ученые логично предположили, что донные выходы нефти, сланцы и свежая, богатая минералами магма, для Глубинных – очень неплохой шведский стол. Особенно учитывая, что вулканическая деятельность на глубине раз так в десять активнее, чем на суше. Так что лично я думаю, что за «сытные поля» на дне среди стай идет та еще конкуренция и драки.

Вдобавок ко всему, то же вулканическое «Тихоокеанское огненное кольцо», – я покажу тебе его потом на карте, – как назло, перекрывает фактически большинство маршрутов торговых караванов вдоль побережья обеих Америк, Японии, Филиппин и Новой Зеландии. Делая столкновения Глубинных и канмусу просто неизбежными.

И Тиллерсон вздохнула, сунув руки в широкие карманы штанов.

– Но вообще, Глубинные могут поглощать практически все, вплоть до камней и песка. Но оно для них гораздо менее «калорийно». Во время их первых набегов на порты и береговые сооружения эти твари жрали железобетон просто сотнями кубометров, практически уничтожая волноломы и пирсы. А еще есть достаточно интересная гипотеза, что особи класса «эсминец» способны фильтровать необходимые элементы прямо из морской воды, в которой есть почти все природные элементы. Ну и, по непроверенным данным, у Глубинных есть и специальные создания, – то ли добывающие, то ли транспортные…

– Как же тут все непросто…

– И не говори. Ведь насытившись, они вовсе не эволюционируют все поголовно… Так что, получается, эсминцы играют роль пчел и сот одновременно: поглощая содержащие нужные им элементы материалы, питаясь ими сами и перерабатывая их в другую, более концентрированную форму. И тем самым обеспечивая питанием высших членов стай.

Но вот что влияет на их вектор развития? Как определяется, кто из эсминцев останется вечной «пчелой», а кто может дорасти и до Химе? Непонятно…

– Вот-вот, кстати… Ты сказала, что эсминцы – «начальный эволюционный юнит», – вернулся я к словам девушки. – Это значит, они гарантированно могут во что-то… превращаться? Прямо как в той игре в моем мире? Я это к чему – парочка Ро-эсминцев за последнее время заметно изменились. Не отожрали себе бока, как эти «медоносные пчелки» подводные, а стали… ну, прямо как мускулистые бойцовые псы, что ли. Глазки краснотой порой так и отсвечивают… И линиями по телу обзавелись, – почти как у того кокона, когда мы его нашли. Вот я и думаю, а не трансформируются ли они в кого часом?

– Тогда уж вернее будет сказать – трансмутируют, – поправила меня вновь задумавшаяся Мэг. – Теоретически, да, могут: ведь Первая Волна целиком состояла только из них, а антропоморфными из Глубинных, как принято считать, сразу рождаются исключительно несколько типов Химе. Все же остальные – только эволюционируют. Но вот на практике… Данных просто нет, да и откуда им взяться? Даже вот это, – и канмусу ткнула пальцем в снова довольно жующую что-то Кью, – уже, по сути, очень важное открытие!

***

– Ну вот, накаркали… – сокрушенно вздохнул я уже к вечеру. – Что же, песики, с вами творится-то, а?.. Вы в кого у меня перерождаться задумали?

Словно в ответ, один из двух Ро-эсминцев неспешно подплыл, и, аккуратно ткнувшись мне в голый живот заостренным носом, скосил пылающий уже явно багряной дымкой глаз.

Типа, – не дрейфь, вожак, все будет хорошо.

Я похлопал и почесал его плотную, упругую кожу, в последнее время ставшую заметно похожей на пластинчатый покров какой-то ископаемой панцирной рыбы, и погладил подплывшего второго…

Эти двое эсминцев были одинаковы разве что только издалека, а вблизи – вполне себе индивидуальны.

Один, – тот, что подплыл первым, – был немного меньше. Но именно он в этой паре являлся альфой, более верткий и агрессивный в бою, и отзывчивый к моему появлению. Именно он тогда, во время скоротечного боя с дикими Глубинными, первый кинулся рвать вражеские эсминцы, заработав глубокий рубец поперек носа, который давно зарос, но все равно был заметен.

Другой же, хоть и был крупнее, и даже как-то зубастее, – но явно предпочитал быть «вторым номером», уступая первенство собрату. Хотя в сражении тоже не спасовал, да и на прогулках всегда слаженно шел в паре с первым Ро-классом.

Они оба откровенно любили, когда их гладили, чесали, ну и сновать большей частью рядом со мной, а не с основной стаей эсминцев. А я постоянно болтал с ними вслух, как хозяин со своими питомцами.

И вот теперь с ними что-то происходило – эсминцы без остановок, но и не спеша плавали по кругу, как рыбы, запущенные в таз, и только мой прямой зов отвлекал их от этого кружения. А еще в моем восприятии их привычные ауры где-то раз в минуту вспыхивали ярче, чем обычно, но затем будто снова возвращались в норму…

Мэг же – странное дело! – сейчас почему-то не пошла со мной смотреть на эти их метаморфозы, сославшись на какие-то важные дела. Взамен лишь вручив мне камеру, и наказав снимать все, что покажется стоящим. А лучше – вообще все.

А эсминцы по-прежнему неторопливо наворачивали круги… И постепенно сходясь все ближе, пока не начали прихватывать друг друга зубами за хвосты. И вот тут я пустил видео на запись – начиналось что-то однозначно необычное и интересное.

Щитки черного псевдохитина, которые покрывали обоих моих Ро-шек, немного разошлись, и сквозь образовавшиеся щели из их тел начала обильно сочиться густая и темная жидкость. Но она не растворялась в воде, как виденная мною раньше, а вместо этого тянулась в ней удлиняющимися нитями, которые становились все гуще и длиннее, постепенно слипаясь друг с другом. И, так как эсминцы явно не думали останавливаться, то довольно скоро на морской поверхности образовался предмет, похожий на сотканную из сотен черных ниток… автомобильную шину от карьерного грузовика, диаметром метра в три. Причем, словно из все еще сырой резины – слегка неровную, сплошь идущую то буграми, то впадинами. И вдобавок, теперь окруженную еще и расплывающимися во все стороны по воде светящимися синими пятнами. Эсминцы, судя по всему, как раз этого и добивались: свив себе эдакое вот гнездышко-бублик, спустя некоторое время они и вовсе прекратили внутри него всякое движение.

Продолжая снимать, и осторожно обходя образовавшийся объект по кругу, я отмечал, что он постепенно разглаживается, и становится симметричным; его изначально гладкая поверхность обретает шероховатую фактуру… А потом бублик взял, и плавно опустился на дно.

– Ну вот… Были у меня любимые эсминцы, – а теперь появилось неизвестно что… Крутите барабан, вас ожидает сектор «Приз»! И ведь только вблизи ощущается, что это что-то живое. Да и то, думаю, скорее за счет того, что это были мои эсминцы. Вовсе не как кокон Кью, который работал как маяк. Ладно, хвостатые… Удачной вам мутации, кем бы вы ни стали – из стаи все равно не выгоню. Вы ж мои, как-никак… А пока, наверное, надо пойти, порадовать Мэг…

Ее я нашел в столовой базы; канмусу без особого аппетита ела что-то из тарелки, попутно читая скрепленную в скоросшивателе толстую пачку распечаток, и имела загруженный вид.

Но новостями все же заинтересовалась, посмотрела видео, и затем мы сообща решили переместить кокон на уже подготовленное и оборудованное аппаратурой место – все ту же подводную «грядку» в маленькой бухте, рядом с научным плотом.

Снаружи начинался дождь – какой-то из тропических циклонов все-таки зацепил нас своим крылом, – так что Тиллерсон, чтобы уберечь прихваченные бумаги, надела черный прорезиненный дождевик с капюшоном. При помощи наших троих, уже привычных к роли ассистентов, субмарин, «бублик» был благополучно доставлен и размещен рядом с коралловой грядой, а аппаратура на плоту проверена и настроена. Ну а там кончился и дождь, и светлое время суток. Кью снова предпочла для ночевки свой домик, но перетащив его почти впритык к пирсу, где была моя лежанка, а канмусу удалились спать на базу.

Еще один суматошный день подходил к концу.

***

Кроме появления на Тиниане еще одной весьма шустрой и загадочной островитянки, и окукливания сразу двух моих эсминцев, произошло еще одно, важное для меня, событие – наконец-то полностью «собрался» мой личный боевой обвес. Причем, последняя его часть вообще удивила всех: и меня, и Мэг, и даже любопытствующую Сэнди…

Все началось с того, что я внезапно выяснил, что мои глубинные подопечные сожрали практически весь металлический лом, находящийся вблизи от берега. Нет, его по-прежнему оставалось очень и очень много: но теперь, чтобы собрать и закинуть им что-нибудь пожевать, приходилось идти дальше вглубь острова. Благо, разнесенная в хлам база Объединенного Флота занимала собой весьма немалую площадь.

И вот, разбирая очередной завал из бетонных обломков, обугленных панелей, профнастила и перекрученного железа, я наткнулся на перевернутый, обгоревший, и уже порыжевший от окалины и ржавчины остов какого-то полевого джипа.

– О! Хороший, питательный кусочек… – отметил я, отволакивая в сторону тонну с гаком железа, и опрокидывая его на кривые обода, оставшиеся без покрышек. Машина эта, как оказалось, была с открытым верхом и установленной пулеметной станиной, с которой свисал, весь забитый песком и землей, но на удивление вполне целый американский пулемет М60.

– Ух ты ж… – заинтересованно посмотрел я на «трещотку» времен аж вьетнамской войны. – Как любил говорить мичман Борейко: «Тяжело в деревне без нагана!». А без пулемета так и вообще, наверное… Прибрать, что ли?

Но стоило мне только коснуться металла ствольной коробки, как у меня в голове что-то словно сдвинулось: какой-то очередной элемент мозаики встал на свое место – и пространство вокруг меня мигнуло, на секунду словно накрытое полупрозрачным куполом метров пятьдесят в поперечнике, и со мною в центре.

– Ого!.. А это еще что за очередное волшебство? – вздрогнув от неожиданности, я убрал руку от пулемета. Видение исчезло, словно его и не было вовсе.

Удивившись и проворчав вполголоса пару слов, я снова ее положил: но на этот раз присматриваясь и прислушиваясь к восприятию. И возникший купол, послушно явившийся в моем «глубинном зрении», был строго полусферической формы. Едва заметный, он, однако, четко определялся, как зона некоего «личного пространства», – одновременно имеющая очень узнаваемое ощущение… той самой «прицельной нити», которая возникала при надетом артиллерийском обвесе.

– Погодите-ка!.. Пушки на плече – и линия прицела… Пулемет в руках – и вот этот «зонтик»?.. Кажется, я догадываюсь, что это. Но лучше послушать, что скажет наша наука…

– Хм!.. Да тут и думать нечего, – пожала плечами после моего рассказа Тиллерсон, отловленная идущей в сторону входа в подземную базу. – Это у тебя зона ПВО «проклюнулась»… Так значит, пулемет?

– Ну да, – ответил я, протягивая ей все еще облепленный песком М60.

– Нет, этот скорей всего, не подойдет… – критически покачала головой «Вестал», деликатно отводя пальчиком в сторону стреляющую железяку. Сегодня девушка выглядела снова очень задумчиво и сосредоточенно. – И вообще, тут надо подумать… Я тут немного почитала про эти немецкие линкоры серии «Н», пушки которого тебе так хорошо подошли… Так вот… Оказывается, параллельно разрабатывалось две схемы их оснащения: как и классическая четырехбашенная, с двумя орудиями на башню, так и схема, где главный калибр линкора размещался только в трех башнях, а вместо одной ставилась целая ПВО-платформа со скорострельными «универсалками», и даже разрабатывавшимися под проект зенитными ракетами «Спрунг». Не заметить все возрастающую роль авиации в войне на море к концу 40-х годов мог разве что слепой, так что немцы – особенно после судьбы «Бисмарка» и «Тирпица», – думали и в этом направлении.

– То есть, ты намекаешь…

– Ага. Думаю, тебе хватит и шести орудий – у них и так калибр из серии «Удавись от зависти, Ямато!» – фыркнула Мэг, – а вот сильное ПВО… Скажем, из двух спаренных пулеметов… Поверь, оно будет того стоить, надо только опять же – стволы подобрать… Но давай потом, а? Сейчас у меня не об этом голова болит…

– А что такое? Ты сегодня что-то сама не своя… От Кью какие-то проблемы?

– Да это уже даже не проблемы… Хотя нет, с ней-то и ее фан-клубом как раз все нормально – и это даже странно. Я о другом… В общем, как освобожусь – дам знать. Коммуникатор же у тебя с собой? Вот и славно.

И Мэгги быстро пошла в сторону спуска в бункер.

«Какие-то сложности…» – подумал я. Впрочем, не придав этому особого значения – и зря. Потому что коммуникатор запищал уже через час, и я услышал заметно напряженный голос Тиллерсон:

– Рэм, спускайся вниз, я тебя встречу возле развилки у доков. Нужна твоя… помощь, наверное. Или хотя бы мнение… с точки зрения Глубинного.

– А что случилось? – спросил я, направляясь от берега.

– «Фусо». С Амагири Аясэ все очень плохо. Она «погружается».

***

– Что значит «погружается»? – мрачная серьезность и резкость обычно бодрой и оптимистичной Тиллерсон была столь контрастной, что заставляла сжиматься сердце от очень нехороших предчувствий. – Нет, я понял смысл – она становится Глубинной, – но почему?

– Никто толком не знает, – сообщила «Вестал», ведущая меня быстрыми шагом по тоннелям. – «М-фактор»… «Черный ящик» и «Кот Шредингера» в одном флаконе, м-мать его…

А факты таковы, что любая канмусу может стать Глубинной. Оставшись в открытом море на срок более пары месяцев, например. Если в одиночку – то время сокращается вдвое. Серьезно раненая – еще меньше. Долгое пребывание в Темных циклонах или вблизи зон генезиса Глубинных тоже сильно поднимают шансы Дев Флота, так сказать, радикально сменить жизненные приоритеты, дресс-код и цвет кожи.

Хотя этот процесс все равно не поддается какому-то линейному анализу. Канмусу, бывало, и раненые, и калечные, в одиночку по два месяца выбирались к суше – и отделывались лишь паршивыми анализами, что легко поправлялось парой недель лечения на береговых рекреационных базах. Но были и случаи, когда отставших или рассеянных в бою девчонок встречали уже через неделю в новом облике.

Так что ученые склоняются к мысли, что та грань, что держит всех нас по «эту сторону», – она больше кроется в личностно-психологическом аспекте, чем в этой… квази-биологии.

– Но что конкретно происходит при «погружении»?

– Лавинообразный процесс перестройки организма канмусу. И при этом, что самое страшное – полный распад личности. Внешность сохраняется, да, но то, что потом оживает в теле вчерашней знакомой или подруги… Это реально жутко…

– И это ждет «Фусо?»

– Да… Проклятье, с ней же все было хорошо! Повреждения она получила сильные, но в боксах восстанавливали еще и не такое… Я все делала по неоднократно проверенной методике! Когда на берегу нашли тебя, то я даже не дала поместить тебя в медблок, – так, на всякий случай… Чтобы исключить любое возможное влияние. И сутки назад она уже должна была очнуться, а вместо этого… И если мы ничего не придумаем…

– Но что мы можем придумать? Ты же у нас ученый, именно ты должна лучше знать.

– Я… Я знаю, что надо делать при начальных симптомах. Но их у нее не было! Процесс за ночь скачком прошел сразу на третью стадию, когда изменения уже необратимы и нарастают все быстрее. Проклятье!.. Я ведь уже видела это…

– Видела?.. Где? – нахмурился я.

– В Курэ, в архивных видеозаписях научного отдела… – глухо ответила Мэгги, глядя чуть в сторону. – Японцы… Они же порой на весь мозг больные… Включая костный… И несколько раз, заметив признаки погружения у канмусу-эсминцев, они предлагали им… дать процессу завершиться. Пожертвовать собой ради получения бесценных знаний о Глубинных, которые помогут их стране и боевым подругам победить страшного врага… И некоторые соглашались. Бедные, отважные дурочки и понятия не имели, что их ждет. Как же они там потом кричали…

После просмотра этих записей я первый и последний раз попробовала напиться сакэ. Не получилось: это дерьмо слабое даже для людей, а уж для нас… Так что пришлось найти чью-то заначку спирта, да сыпануть туда… Всякого. А потом ночью по научному городку меня ловил и вязал комендантский взвод из пяти канмусу – я пошла искать этих… уч-ч-ченых. Чтобы завязать им руки вокруг их же шей.

«Ничего себе так скелетики в шкафу у нашего гикнутого корабельного костоправа… – невольно поднял я брови. – Любопытно, а если бы она до них все же добралась?.. Кидала бы монетку, выбирая, кому из них сделать аборт, а кому – кесарево сечение?..»

Но тут мы, наконец, пришли и, проигнорировав на двух дверях крупные предупреждающие надписи о необходимости обязательной дезинфекции, вошли в святая святых медблока – реанимационный комплекс.

Он представлял собой квадратное, стерильное и очень дорого оборудованное даже на вид помещение, между низким потолком и полом которого вдоль стен были закреплены около двадцати длинных прозрачных цилиндров, толщиной метра по полтора, и имеющих спереди овальные люки в рост средней канмусу. Верхние и нижние торцы этих лечебных саркофагов сплошь состояли из плотно скомпонованной аппаратуры, а внутри пустых полостей свисали дыхательные маски, толстые жгуты проводов и разнокалиберных шлангов.

Не пустовал только крайний левый цилиндр, выделяющийся в слабо освещенном помещении бледной зеленью из-за наполняющей его жидкости. Внутри него, в маске на пол-лица, поддерживаемая широкими ремнями на плечах и опутанная проводами и трубками, парила достаточно высокая обнаженная девушка с длинными черными волосами.

– Это Амагири Аясэ, канмусу линкора «Фусо». Помощник заместителя командира этой базы, – произнесла Мэг, и отвлеклась на расположенные сбоку мониторы, на одном из которых отображались биоритмы пациента – довольно беспорядочные даже на мой дилетантский взгляд, – а на другом, судя по латинским названиям, длинный список вводимых препаратов.

Ввиду серьезности ситуации, никаких эротических мыслей при виде этой голой Аясэ у меня даже не ворохнулось. Хотя я и отметил, что сложена девушка очень неплохо, – тем более для японки, из которых мало кто может похвастать природным ростом и рельефной фигурой. Но вот что я заметил и внимательно рассмотрел, так это неоднородный цвет ее кожи: кое-где здоровый телесный цвет плавно переходил в уже знакомую ровную бледность. И это не было похоже на последствия регенерации.

– То, что у нее с кожей – это и есть симптом?

– Да. Но самое паршивое – анализ крови, критически важный показатель, – глухо ответила «Вестал». – Смотри, я взяла его час назад.

И Мэг протянула мне короткую пробирку наполовину заполненную чем-то… фиолетовым.

– И это – ее кровь?

– Помнишь, я говорила тебе про то, что у Глубинных кровь всех оттенков синего из-за того, что в крови у них вместо железа – медь?

– Помню.

– И если в красной «железной» крови баланс начинает смещаться в сторону синей «медной», то цвет…

– Все, я понял, – поднял я руки. – То есть, кровь у нее… омедняется?

– И быстро. Изменятся кожные покровы, глаза… Если бы она «погрузилась» в океане, то возможно даже образовался бы частичный хитиновый покров, но тут… Не знаю… Ей осталось часа три-четыре, не больше. А потом Аясэ не станет. Нет, то, что появится вместо нее, ты, Рэм, скорее всего приручишь и даже возьмешь к себе в стаю… Но…

Тут Мэгги бледно, самым краем губ, невесело улыбнулась.

– Но это уже будет не та Амагири-семпай, которую давно знают все – все! – эти девчонки из 91-й эскортной. С которой дружила Сэнди. И как это повлияет на них, я не поручусь… Так что, если ты можешь что-то сделать… Хоть что-то…

И «Вестал» поглядела на меня так, что я сразу понял, как она выглядела, посмотрев ту чертову японскую видеохронику – об экспериментах по «погружению».

– Попробуем… Попробуем, морской дьявол вас тут всех побери!.. – и я с силой провел ладонями по своим волосам, пытаясь как-то упорядочить мечущиеся в поисках выхода мысли.

А затем подошел к светящейся капсуле и, опершись на нее руками, попытался прислушаться без развертки ауры – черт знает, как она подействует и на «Фусо», и на всю эту аппаратуру, – что происходит с плавающей в лечебном растворе девушкой…

И по нервам сразу же будто плеснуло кипятком.

– М-м-ать!!!.. – выругался я, на пару секунд забыв про всякую концентрацию. – Да как же ей больно! Странно, что она еще такая спокойная!..

– Стандартная подача мышечных релаксантов, – ответила Мэг. – Рефлекторно дернувшая рукой канмусу пробьет саркофаг, как бумажный. Ну и еще анальгетик…

– Ничерта не помогает этот ваш анальгетик…

И тут я вспомнил, что происходило после того, как меня взрывной волной выкинуло с тонущего «Ямала». Тогда, когда Чи, Нэ и эсминцы тащили меня к берегу, я был в полубреду, – но вовсе не забыл весь букет тех болезненных ощущений. Как и то, что именно от них помогало…

– Вода, Мэгги!!!

– Что?.. Вода?!

– Морская вода! Я хорошо помню, что, когда меня крючило сразу после контакта с взрослой версией Кью, то вода очень заметно сглаживала ощущения того, будто я попал в мясорубку. А уж когда вы меня всей толпой в прибое откачивали, так вообще прямо в голове звенело – нельзя из моря выходить, категорически! Так что для начала вытаскиваем ее из этого саркофага – и к океану!..

– А ты уверен, что поможет? – пронзительно уставились на меня расширенные и потемневшие глаза «Вестал».

– Нет, – отрицательно мотнул я головой. – Но зато уверен, что хуже уж точно не будет!

– А обязательно – наверх? Внутренние доки ведь ближе…

– Вода там морская? Значит, годится. Вытаскивай!

Метнувшаяся Мэг быстро набрала на сенсорной панели управления капсулой несколько команд, дважды подтвердила – и в дне металлического основания стеклянного бокса открылись отверстия, откуда сквозь зеленоватый раствор, обтекая висящую в нем «Фусо», рванули струи пузырей, а уровень жидкости быстро пошел вниз.

Пока шел сброс реагента, «Вестал», скинув с плеча сумку и поспешно потроша шкафы, торопливо, но систематизированно укладывала на стол-каталку какую-то аппаратуру, упаковки препаратов, разнообразные капельницы и инъекторы.

Наконец, с легким шипением лицевая часть опустевшего саркофага отошла в сторону, распространяя волну острых медицинских запахов и давая доступ к повисшему на мягких поддерживающих ремнях обнаженному, блестящему телу, облепленному датчиками, катетерами, разнокалиберными трубками и длинными, мокрыми волосами.

Тиллерсон шагнула вперед, быстро сняла с лица девушки дыхательную маску, отсоединила и вывела все мешающее, – и уступила место мне. Я подхватил «Фусо» на руки, а Мэг отщелкнула ремни.

– Побежали! – коротко дернула подбородком канмусу. – Где доки, ты уже знаешь, а я тележку покачу!

Быстро добравшись до подземного грота, я, скинув только обувь, зашел по широкому, пологому пандусу по колено в воду, нагнулся и опустил туда Амагири Аясэ. А потом сел рядом и сам, удерживая ее голову над водой. И осторожно развернул ауру.

Окружающий мир мигнул, и уже знакомо сменил спектр восприятия, а «Вестал» от неожиданности что-то со звоном уронила: но меня это волновало мало – я сосредоточился на той, которую буквально и во многих смыслах держал в руках. Так же, как не так давно держали меня самого.

И первое, что я отметил, было то, что морская вода действительно сразу же начала помогать. Хаотичное, мелкое «мерцание» светлой ауры канмусу, похожее на болезненную сердечную фибрилляцию, постепенно сменилось относительно ровными и ритмичными «волнами». Но вот только с каждой новой волной того оранжево-желтого оттенка, характерного для канмусу, становилось все меньше – его вытеснял знакомый синеватый цвет детей Глубины… И я с этим уже ничего не мог поделать.

…Но вот что происходило с тем, что можно было назвать ядром личности, или душой «Фусо»… Оно действительно было на грани распада, подобно сложной, объемной конструкции из мелких кубиков, стоящей на периодически вздрагивающем столе. На первый взгляд ничего не происходит, но если присмотреться, то зазоры между элементами с каждым толчком становятся все шире и шире, и уже совсем скоро вся конструкция осыплется хаотической горкой деталек.

Ее надо было как-то стабилизировать, сжать обратно в плотное, единое целое, но я… вряд ли мог этого сделать. Я только начинал осваивать свои возможности, – и та же аура в моих «руках» была подобна, скорее, кувалде или дубине, но никак не скальпелю и пинцету, которые требовались в этом случае.

К тому же, бессознательное состояние «погружающейся» лишь ускоряло ментальный распад. Я старался как можно сильнее сжать, скомпактифицировать развернутую ауру, чтобы не терять контакта с «Фусо», и спросил:

– Мэг! Ты можешь ее привести в сознание? Хоть ненадолго? То, что она в отключке, лишь все ухудшает.

– Попробовать могу, но придется по самые брови напичкать ее тяжелой и вредной химией.

– Вредной? Ты это серьезно? Ты что, не понимаешь, что она «оглубинится» в любом случае; а все, что мы можем – это попытаться сохранить ее, как личность?

– Да поняла я, – как-то обреченно поморщилась Тиллерсон, и, последовательно заряжая в пистолет-инъектор шесть ампул, быстро вколола их Амагири – три в шею, одну в плечо и две в четко проступившие на бледных руках локтевые вены. – И еще. Я вызвала Сэнди, Хелен и Хёку, уже летят сюда на всех парах… Да и все остальные тоже, судя по всему…

– Зачем?

– Затем, что она, – махнула «Вестал» инъектором в сторону Аясэ, – знать не знает ни меня, ни тебя. А в такой ситуации знакомые лица и голоса – только лишний плюс.

Не прошло и половины минуты, как, едва не вынеся дверь – реально, стальная корабельная дверь-переборка, со смотровым оконцем и запорным штурвалом-кремальерой, открылась так, что слегка погнулась, ударившись об стену, – в док влетела «Атланта», крейсера, а за ней и эсминцы с подлодками.

И Сэнди, отдав Хелен пару коротких распоряжений, в первую очередь, – прямо в чем была, – рванула ко мне, в воду.

– Сэн, тут… – начал я, но Спартмайер меня остановила:

– Я в курсе. Пока бежали, Мэг нам по внутренней связи все сообщила. Мы… Ты можешь что-то сделать?

– Не знаю. Физическое… преобразование, похоже, необратимо, но вот ее личность… Возможно, что шанс есть.

– Точно? Черт с ним, если Аясэ станет такой же, как ты! Гибридом, – или как это назвать, – нас уже не напугаешь. Главное – чтоб она осталась именно Аясэ, а не новорожденной Глубинной с ее внешностью. Так ты сможешь ей помочь? Удержать ее… как человека?

– Я попробую… Но вот смогу ли… Я же сам почти ничего еще не умею.

– Пробуй! – взяла Сэн меня за плечо. Очень крепко взяла. – Вот сейчас бери – и пробуй! И не отпускай ее!

И тут то ли подействовал введенный «Вестал» ядреный медикаментозный коктейль, то ли сработала реакция на громкий голос «Атланты», но тело «Фусо» напряглось, дернуло конечностями, ее голова слегка запрокинулась, из уголков приоткрывшегося рта по бледной коже потекли тонкие фиолетовые струйки, и Амагири Аясэ открыла глаза.

Вот только, судя по всему, она ими ничего не видела – по крайней мере, ее расширенные зрачки даже не дернулись. Да и сами ее глаза… Вряд ли у японки могла быть такая нежно-голубая радужная оболочка, со слегка светящимися прожилками, расходящимися от зрачка по всему белку.

– Х-хха.. – хрипло выдохнула она.

– Что, Аясэ, добро пожаловать в наш дерьмовый мир обратно? – тут же спросила ее Спартмайер чуть ироничным тоном, который совершенно не сочетался с ее выражением лица и явно влажными глазами.

– С..Сэн? Г-где я?.. – рука судорожно потянулась на знакомый голос, и тут же повисла.

– Не помнишь? Да там же, на Тиниане… Лечили тебя, лечили, да видно, так и не долечили. Сейчас вот пытаемся не дать тебе «нырнуть» насовсем.

– Я – что?.. П-погружаюсь? Ксо!.. – Аясэ закрыла глаза и сглотнула. – С-сэн, ты знаешь… что… надо делать…

Разговор явно давался «Фусо» непросто, но она с силой проталкивала слова через непослушные горло и губы.

– Знаю. Но не буду, – как-то вдруг спокойно, и совершенно легко ответила «Атланта».

– Ты обязана уничтожить меня, слышишь?!.. Э-то п-приказ!.. – с трудом произнесла Амагири длинную фразу. На что Сэн внезапно нагнулась к Аясэ и зло, громко прошипела ей прямо в бледное лицо:

– Да щазз!!.. Иди ты нахрен!!! Вот только своих я еще не топила! Да и Шихо мне потом обязательно голову попробует открутить!..

– Шихо?.. – Амагири вздрогнула, и снова распахнула веки. – Она в-выжила?

– Ику сказала, что видела, как ее, всю в бандажах, грузили на борт HSV. Наверняка жива. А значит – точно попытается прибить всех, кто не спас тебя! Потому что вряд ли она поверит, что ее любимая, вся такая сильная «онее-сан» – едко пропела Спартмайер, – внезапно смалодушничала! И отказалась жить!

– Я не… Я не хочу стать Г-глубинной!.. Не хочу забыть себя… Всех вас… Стать врагом! Уж лучше…

Сэнди посмотрела на меня и я, чуть отпустив сдерживаемую силу, включился в разговор.

– А ты и не забудешь, и не станешь. Вернее, имеешь на это очень приличные шансы, особенно если сама поможешь в этом.

– К-кто это?!.. Сэн, кто… это… здесь?.. – незрячие, медленно заполняемые светящимися прожилками глаза «Фусо» все же хаотично заметались по сторонам, а руки чуть поднялись из воды. – И эта аура… Вы что?!..

– Долго объяснять… – взяла ее за ладонь Сэнди, и сжала пальцы. – Но поверь мне на слово: тут – все свои, что бы тебе ни казалось… Да и чего ты испугалась?

– Тут же… Глубинная! В-высокоранговая!

– Да? И много ты встречала говорящих Глубинных, да еще и мужских особей? – отвечала ей канмусу, почти бодро и на грани юмора. Хотя всем нам было видно, что ей совсем не до шуток.

– Да правильно все она поняла, чего уж там… Только с полом слегка промахнулась все же…

– Т-ты что… – п-правда… Г-Глубинный?! – казалось, от удивления «Фусо» сейчас исцелится, прозреет и встанет безо всякой посторонней помощи.

– Ага. Две недели назад был еще обычным моряком… А сейчас – вот как-то так…

– Но… К-как?!..

– Вот как оклемаешься – отвечу на все твои вопросы. Все-все-все. И нет, не убегу и не уплыву. Обещаю! Так что вот тебе еще один стимул цепляться зубами и когтями за эту сторону… Но знай – в процессе приятного будет мало… Лично меня ломало и корчило, как в пыточном станке, хотя я-то изначально был простым человеком, а ты – канмусу. Да и Мэг еще на мне, как на подопытном кролике, составы подобрала …

– Эта – д-да… Она может, н-наслышана… – дрожащие, темные в синеву губы Аясэ тронула тень слабой улыбки, тут же сменившаяся гримасой боли.

– Тц… Я вообще-то тоже тут, – цыкнула зубами «Вестал». – Знаешь, дорогуша, для чего больным чаще всего дают общий наркоз? Ради обезболивания? Не-е-ет, не угадала… Чтобы не мешали советами и не критиковали методы лечения!

И очкастая коротким тычком всадила в и так исколотую руку Амагири очередную иглу.

– Ой!..

– Эй! Не уплываем!

– Больно… Голова сейчас в-взорвется…

– Больно? Значит, живая. Терпи! Сестренку еще не забыла? Как думаешь, как она там сейчас, одна? Уверенная, что тебя уже нет, а?

– Я же… Стану д-другая!..

– Только внешне, да и то, думаю, не столь критично… Щупалец, хвостов и рогов не появится, не надейся…

– Можешь не отвлекаться, она снова отключилась, – констатировала Мэг. – И колоть ее ближайшие полчаса больше нельзя.

– Вопрос – есть ли у нас эти самые полчаса…

В доке тем временем царила управляемая «Хьюстон» суета: подлодки тащили от ближайшего распределительного электрощита силовой кабель – вдруг понадобится что подключить, «Ашигара», выслушав быстрые наставления Мэг, убежала со списком в медблок, а хмурая «Кинугаса» следила за взволнованными эсминками, чтобы не лезли под руки.

Пока я каким-то чудом, не иначе, но удерживал ядро «Фусо» от расползания в почти заполнившей ее тело ауре Глубинных. Но не знал, надолго ли меня хватит. Приходилось расходовать слишком много сил впустую, и остро не хватало… тонкости, ювелирности воздействия. Сложно, знаете, вышивать бисером, имея на руках стальные латные перчатки с когтями! Тут нужны гораздо более мелкие и ловкие пальчики…

«Погодите… Мелкие?.. Мелкие?!!»

– Мэг! Сэн! Открывайте внешний створ дока!

Надо отдать должное девушкам, они даже не спросили «зачем»: ближайшая к настенной панели «Вестал» подскочила, хлопнула ладонью по двум кнопкам – и массивная плита, закрывающая выход в море, с гулом поползла вверх. А я, развернув ауру на полную, натурально гаркнул:

– Кью!!! Быстро сюда!

В моей голове тут же полыхнуло синим пламенем тревоги, а потом – внимания и радостной сосредоточенности. Причем довольно близко: видимо, маленькая Химе, вдруг оставшись почти одна и ощутив необычное скопление своих «опекунов», тоже была неподалеку. Буквально через двадцать секунд в док снаружи влетел пенный бурун, с торчащей из него беловолосой головкой с развевающейся косой.

Парой прыжков она преодолела оставшееся расстояние и, встав на воде, с тревогой уставилась на меня и на нашу пациентку.

– Кью… – начал я, даже не зная, как объяснить желаемое пусть и крайне дружественной, но маленькой Глубинной Химе двух дней отроду. Просто старался говорить и думать, чувствовать, о чем говорю, одновременно. – Ты можешь помочь? Вот ей… плохо. Очень плохо. Она скоро станет, как мы, и это-то ладно, но…

– Кья? – издала явно вопросительный звук мелкая, и наклонила голову вбок.

– Но надо, чтобы она осталась прежней, вот здесь.

И я, как просьбу, приложил указательный палец ко лбу между бровей девочки.

– Кьян! – расплылась в улыбке Химе и приложила свой пальчик… к моей переносице. И мгновенно в голове у меня слегка зашумел все усиливающийся прохладный сквозняк, но тут же я разорвал контакт.

– Нет, Кью, нет, не мне – мне ты уже помогла. Вот ей, – я приподнял плавающую в воде, подрагивающую «Фусо», голову которой все это время держал на коленях.

Химе перевела взгляд на часто и неглубоко дышащую канмусу… А потом, шагнув ближе, положила ей на лоб всю ладошку.

И это уже был не сквозняк – аура Кью ударила вверх и в стороны пронзительным ультрамариновым цветком: встревожено вскрикнули сидящие на ящиках и страшно переживающие, всхлипывающие эсминцы. А я воочию увидел, как тонкие, прозрачно-синие язычки, словно закрывающиеся на ночь лепестки цветка, слой за слоем, аккуратно и бережно, начали оборачивать волнующееся и готовое рассыпаться ядро личности Амагири Аясэ.

Неведомое существо, выглядящее как странный ребенок лет пяти-шести, на моих глазах ловко манипулируя какой-то неизвестной науке энергетической структурой, удерживало на краю безвозвратного исчезновения не просто человека, а канмусу… Канмусу, не так давно убившую ее саму в прошлом воплощении. Хотя, вряд ли нынешняя Кью что-то подобное помнила или чувствовала – сейчас она… просто помогала члену своей стаи. Уже своей – и помогала изо всех сил.

***

…Все закончилось только к вечеру.

Аясэ по-прежнему была без сознания, – но это было уже не предкоматозное состояние, а пусть и глубокий, но именно сон. Аура ее имела сплошной, ровный голубой цвет и больше не пульсировала.

Я к этому времени чувствовал себя, как после хорошего марш-броска, а Кью – так и вообще почти сразу уснула рядом, прямо на бетонном пандусе, с наполовину съеденным батончиком в руке…

Сэнди с Хелен и Хёкой отправили издерганных эсминцев и подлодок ужинать и спать, а сами остались помочь Мэг демонтировать и перетащить прямо к воде реанимационный саркофаг. Еще в качестве добровольной помощницы с нами осталась «Кинугаса»: необычно бледная, как смерть. И, – почему-то было такое впечатление, – не знающая, куда деть свои руки.

К притащенной, чуть ли не с корнем выдранной из медблока регенерационной капсуле на скорую руку подвели энергоснабжение, управление, и наладили циркуляцию свежей морской воды вместо штатного лечебно-ремонтного реагента. И лишь потом поместили туда «Фусо», которую я все это время так и держал на поверхности. Устало, но по-прежнему беспрерывно сканируя своей минимально развернутой аурой.

Только когда на контрольных мониторах побежали стабильные «гребенки» биоритмов, Тиллерсон – а за ней и все остальные, – с нескрываемым облегчением выдохнули.

«Вестал» опустилась на пол, уронив руки и опустив подбородок на грудь. Так что я, в целях ободрения и не придумав ничего лучше, просто подошел и слегка потрепал ее голову с разлохмаченными косами.

– А ведь у нас получилось, Мэг…

– Угу, у нас… Это у вас получилось, – пробурчала та, и, внезапно крепко обхватив мою ногу, уткнулась лбом в бедро. И громко шмыгнула носом. – Если бы не ты с Кью…

– Ну, вот такая у нас подобралась компания… Вы спасли меня, а я нахожу тех, кто спасает других…

– Ты молодец, Рэм… – мою шею внезапно обвили руки, в спину ткнулось что-то мягкое, а в ухо громко зашептал голос Хелен. – Ты просто охренеть какой молодец. Устал?.. Может, расслабляющий массаж?..

– Эй! – шутливо возмутилась Сэнди, зашедшая в воду и моющая руки. – Вот прямо так, напролом? Хотя… Это же наша Хел, и она по-другому не умеет… Вот только он сейчас, думаю, прямо на массаже и уснет. Или, хех, на массажистке… Так что все потом. Но награду ты все же заслужил…

И подошедшая Спартмайер, уже по-хозяйски сперва обняв, а потом и вообще запрыгнув на меня с ногами, накрыла мои губы своими.

– Спасибо, Рэм. От всех нас – спасибо!

***

Тропическая ночь в южных морях – завораживающе зрелище, которое никогда не приедается. Густо усыпанное звездами ясное небо, дающее достаточно света даже без Луны… Накатывающие, местами слегка светящиеся из-за обилия планктона волны прибоя, оставляющие на мокром песке берега тающие пенные кружева… Звук дыхания океана, чья поверхность чуть дальше от берега окончательно сливается с ночным небом…

Тиниан и его обитатели дремали, отдыхая от выдавшегося крайне хлопотным дня. Лишь два дежурных эсминца – «Харусаме» и «Самидаре» – сидели на посту крыши самого уцелевшего капонира и негромко болтали, порой запуская руку в объемный контейнер с закусками, или взбадриваясь горячим кофе с добавками.

Основные морские подходы к базе были перекрыты зависшими в верхних слоях воды «своими» Глубинными эсминцами, которым девчонки к этому времени уже научились немного доверять. А наличие в воде у берега еще и трех бдительных Глубинных крейсеров делало их пост и вовсе чисто символическим.

Где-то там, на ставшей уже привычной бетонной плите пирса, прямо рядом с водой, спал Рэм: их новый знакомый, оказавшийся вовсе не воплощенным ужасом глубин, а как раз даже наоборот…

А в таких же привычных кубриках на базе сейчас отдыхали их подруги, и намотавшиеся, изрядно перенервничавшие старшие.

В подземном доке, где расположили запущенную регенерационную капсулу со стабилизировавшейся Амагири Аясэ, прикорнув на лежаке из сдвинутых длинных ящиков, рядом с работающими прямо на полу системами мониторинга, мерно дышала уставшая «Вестал», скинувшая только ботинки. Кто-то из заглянувших дежурных эсминцев накрыл ее шерстяным одеялом, и подоткнул под голову подушку…

Даже мелкая Химе, набегавшаяся за день, пресыщенная впечатлениями и тоже заметно утомившаяся после вытаскивания «Фусо», булькала и чмокала во сне, отнесенная спать в свой домик-кокон… Отнесенная не кем-нибудь, а самой Мири Ходзё, – канмусу, боящейся и ненавидевшей Глубинных, пожалуй, больше всех в эскортном отряде Спартмайер. И сейчас на базе, кроме двух дежурных эсминцев, «Кинугаса» единственная тоже не спала, неподвижно лежа на койке и неотрывно смотря на тускло светящееся кольцо ночника на потолке… Случившееся сегодня взорвалось в ее голове, как граната, оставив после себя лишь звенящую пустоту.

Так что никто и не заметил, как на исследовательском плоту «Вестал» в укромной бухте внезапно пискнула и ожила аппаратура, беспрерывно наблюдающая за новым подводным объектом на «грядке». Настроенный на максимальную автономность, мониторинговый комплекс начал запись всех доступных ему параметров, – и тут же отправил предупреждающий сигнал на мобильный контроллер, который Мэг всегда носила с собой, расставаясь только тогда, когда работала с металлом и станками.

Но сопящая в доке канмусу-ремонтница не услышала приглушенных писков, раздающихся от прибора, забытого в сумке на полу медблока…

А под водой, тем временем, несколько раз мягко полыхнуло синим, и затем – уже спустя полчаса, – на поверхности спокойной глади бухты появилось две едва различимые тени, осторожно двинувшиеся в сторону заякоренного плота Мэг… Одна из них приблизилась вплотную, затем слегка помедлила, и одним быстрым, почти беззвучным прыжком выскочила из воды прямо на палубу. Продемонстрировав морю, звёздам в небе и абсолютно пустому пляжу смутно видимый в полутьме человеческий силуэт.

Осмотревшись, и после недолгих раздумий прихватив пару вещей, оставленных на раскладном стуле под навесом, тень снова скользнула в море, не вызвав и всплеска…

***

Не помню, чтобы за все время, которое я провел на этом острове, мне снилось что-то конкретное. Обычно сновидения были полны неясных картин, чаще жутковатых и пугающих, и оставляющих в голове поутру легкий холодок. Но в этот раз мне отчего-то снилось детство, и наш воспитанный с самого щенячьего возраста пес – добродушный и слегка ленивый кобель немецкой овчарки по кличке Дик, который при частых выездах на природу любил тихонько залезать в палатку и настойчиво будить своих хозяев, не спешащих его кормить, принудительным умыванием…

Вот и сейчас я, как тогда, ощутил чей-то шершавый и прохладный язык, старательно елозящий по моим щекам и носу, и в полусне пробормотал:

– Дик, ну все, хватит… Все-все, уже встаю…

Но в просыпающихся мозгах тут же вспыхнуло осознание того, сколько с тех пор прошло времени, – и что Дик умер пять лет назад… И где именно я сейчас нахожусь.

Я резко раскрыл глаза и… уставился в другие глаза, рассматривающие меня с расстояния сантиметров в десять – светящиеся, как у всех Глубинных, широко распахнутые и густого фиолетового цвета, как свежераспустившиеся ирисы. Глаза, в которых плясали нетерпение, восторг и отчетливо заметная легкая безуминка.

Неизвестная особа, стоявшая на четвереньках рядом со мной на бетонной плите, выглядела как совсем молодая девушка. Она была одета в почему-то знакомый мне черный морской дождевик… Черный дождевик Мэг, только полурасстегнутый до пояса. И сейчас через его распахнутые полы было отчетливо видно характерное для Глубинных тело – с белой в голубой отлив кожей, и черными «хитиновыми» пластинами, закрывающими на манер бикини ее бедра, бока и достаточно скромную, но все же заметную грудь. А шею неизвестной гостьи оборачивал мокрый и небрежно намотанный бело-черный легкий шарфик… Опять же, явно позаимствованный с плота Тиллерсон. Из-под накинутого капюшона торчали и свисали прядями на лоб короткие – до плеч, – светло-пепельные волосы.

– И откуда ты такая здесь взялась? – все еще удивленно поинтересовался я у неизвестной особы.

Бровки ночной гостьи встали «домиком», а лоб наморщился, заставив меня обратить внимание еще на одну деталь – аккуратный носик девицы перечеркивал едва заметный, но все же различимый поперечный рубец.

– Погоди… Этот шрам!.. – блеснула у меня догадка. – Так ты… Ты вылупилась из того «бублика», что образовали два эсминца Ро? Из тех двух моих любимых «собачек»?

И тут ночную гостью прорвало.

Она, буквально фонтанируя счастьем, расплылась в совершенно акульей улыбке – да, да, зубов у нее оказалось много, и притом весьма хищного треугольного контура – и распахнула руки, блеснув вполне заметными когтями на пальцах.

– Хозя-я-я-я-яин!!

А затем без стеснения крепко облапила меня поперек живота, довольно урча и ерзая зубастой моськой по коже, то и дело снова норовя лизнуть.

– Ну ладно, ладно… – слегка оторопело гладил я ее по голове, сдвинув назад капюшон дождевика. – С днем рождения тебя, что ли!.. Эй, а откуда ты говорить умеешь?!

– Не знаю… Но умею!.. Я… Мы очень многое умеем! Хозяин, хочешь, покажу?!

– Погоди… Ты сказала «мы»?

– Да! Мы!

И вот тут я едва сдержался, чтобы не вскочить и не отпрыгнуть на метр-другой: с мощным всплеском воды за спиной девчонки вскинулась на толстой и длинной шее здоровенная голова какого-то… технодракона? Наверное, так: треугольная, как лезвие топора-колуна, но с внушающей самое глубокое уважение зубастой пастью, и с тремя орудийными башнями – двумя по бокам головы, и еще одной – на плоском темени.

«А ведь я и забыл про эту ее милую особенность…» – догадка в голове с каждой секундой крепла. Как и понимание того, что очередной день, похоже, опять «удался», причём сразу с только-только наступающего утра.

– А это значит, твой… ээ… Хвост?

– Ага!!

На что сам Хвост в подтверждение гордо лязгнул зубами.

«Вот счастья привалило-то… Это же Ре-класс – полноценный и универсальный линкор-авианосец! И в той игре, в моем мире, он ведь был очень и очень неслабым бойцом… Значит, один из двух отъевшихся эсминцев, завернувшихся в кокон, вылупился уже как сама Ре, а другой в процессе превратился в ее полуавтономный боевой модуль-хвост? И такие чудеса у Глубинных норма?.. Или в нашем случае здесь сыграло то, что я постоянно таскал с собой эту парочку, гоняя и используя их чаще других эсминцев, – а вдобавок сработала перекрестная аура двух Химе?..»

Так я размышлял, продолжая машинально гладить по волосам прямо-таки ликующую от удовольствия Ре, и почесывая под выдающимся подбородком Хвост другой рукой.

«Бедная Мэг!.. У нее же вконец мозги закипят… Да и я, чувствую, еще хлебну радости с этим чудом…»

Но тут я заметил, что сейчас мы – я и Ре со своим компаньоном, – уже не одни.

Чуть дальше на воде стояли Чи и Нэ.

В их глазах, как и раньше, клубилась бледно-синяя и зеленоватая дымка, но теперь там появилось и нечто иное.

И подошедшая Нэ с трудом, словно делая первые шаги и прислушиваясь к их звуку, произнесла:

– Флагман… Скажи… Кто… Кто мы?

Глава 10. Свои и… свои.

– Те, кто долго сражается с драконами… – негромко пробормотала Амагири Аясэ, а затем медленно опустила руку с небольшим зеркалом, вздохнула и уставилась на линию горизонта чуть прищуренными глазами. Своими новыми глазами – со светлыми, почти белыми окружностями зрачков на фоне сплошной зеленовато-голубой радужной оболочки, отсвечивающей в тени и ночной темноте яркой, густой синевой.

– Знаешь, Рэм-сан… Я до сих пор не знаю, благодарить тебя за то, что ты сделал… или проклинать.

– Вот как? – приподнял я брови. – Любопытно…

Мы оба сидели на уже давно обжитом мной бетонном пирсе. Я – со ступнями в воде и в спущенном до пояса гидрокомбинезоне, подставляя солнцу уже явно неспособную загореть спину. Хотя что-то мне подсказывало, что и Амагири отныне тоже уже не светило стать смуглянкой: кожа у нее стала бледная, напоминающая дорогой, без малейшего изъяна, китайский фарфор.

Между тем, сидевшая рядом Аясэ, несмотря на все случившиеся с ней трансформации, была одета по форме: в уже знакомые мне серо-синие камуфлированные полевые шорты и рубашку – отглаженные и при всех уставных соответствиях, которых я раньше не замечал на одежде у Сэнди Спартмайер.

Левое плечо ее рубашки украшал красный шеврон в виде щита, на котором белым цветом были изображены герб ООН с якорем под ним, перекрещенные мечи и подпись: «United Fleet». А на правом плече виднелась эмблема с вписанным в круг белым цветком, с пятью остроугольными лепестками и строчкой «3-й Восточный Флот».

Спереди тоже имелись нашивки: на правой стороне груди – имя и фамилия на английском. Нагрудный погон-клапан посередине нес три вышитые звезды треугольником – обозначение ранга корабля, – а на левой стороне, над карманом, красовался боевой флаг Японского Императорского флота. Восходящее солнце с лучами, и под ним тоже, белым по красному, шло название корабля – «IJN FUSO».

«Н-да… «Ноблесс оближ» во всей красе… А оглубинилась ты, или нет – это уже дело десятое… Хотя, может, именно сейчас ей крайне важно ухватиться за что-то от себя прежней?..» – подумал я, а вслух ответил:

– Ну тогда, если тебе от этого будет легче, можешь рассматривать случившееся, как некое колесо кармы.

– Какой еще кармы? – повернула голову темноволосая канмусу.

– Ну, как это – какой… Это же твои снаряды разорвали Химе, которая забралась на мой корабль? – с легкой насмешкой начал я. – Значит, ты и запустила цепочку событий, из-за которых я стал вот таким, потом собрал свою небольшую стайку, обрел Глубинную «младшую сестренку», и так далее… А затем, сделав круг, причинно-следственный бумеранг прилетел по затылку и тебе самой.

– Но тебя никто не заставлял хватать за руку эту Химе! – сейчас в голосе Аясэ не было такого уж явного упрека, но все же…

– А что я, по-твоему, должен был делать? Пасть смертью храбрых, как истинный самурай? Оглушенный, весь измазанный какой-то дрянью, оставшийся один на тонущем корабле, который провалился бог весть куда и тут же был разорван какими-то подводными монстрами? Которые, к слову, для меня тогда стали серьезным таким намеком на шизофрению – ожившие фантастические персонажи аниме и игр!.. Да я, пока не очнулся на этом острове, – вообще сильно надеялся, что просто грохнулся с койки, крепко приложившись головой! И что все это – бред от сотрясения!

Амагири молчала, а я продолжал, не скрывая иронии в голосе:

– Или может, мне надо было прыгнуть за борт и бессмысленно сгинуть в пастях Глубинных? Или добить ту Химе? Так у меня с собой даже перочинного ножа не было…

– Все-все, извини! Глупость сказала… – «Фусо» примирительно выставила вперед руку и, немного помолчав, спросила: – А как ты думаешь… Зачем она это сделала? Зачем передала тебе… все это?

– Вот чтоб я знал, – вздохнул уже я. – И у нынешней Кью, как понимаешь, тоже этого уже не спросить… Но если вспомнить то, что я тогда ощущал… Кроме холода и чувства колючей метели в голове… Наверное, это было отчаяние, – ведь Химе понимала, что умирает. То, что она в итоге смогла уцелеть, таким вот образом переродившись, – это, как я понял, большая удача. Но даже в таком виде она вряд ли смогла бы сохранить и уберечь свою стаю. По крайней мере, надолго. И, думаю, она решила передать… так сказать, должность флагмана хоть кому-то… В надежде, что это даст шанс уцелеть ее подопечным. И в этом вы с ней чем-то даже похожи.

– Я?.. С этой Глубинной?! И чем же?

– Ты, желая прикрыть отход своих, пошла в, по сути, самоубийственную атаку. А она – уж не знаю, осознанно или инстинктивно, – но, желая уберечь, сохранить свою стаю, отдала мне часть самой себя, не иначе. Она ведь там даже что-то шептала: жаль, я не расслышал, что именно… Так уж вышло, что тогда на палубе с ней остался только я. И я её не боялся.

– Не боялся – Химе? – недоверчиво переспросила японка.

– Амагири-сан, я не абориген вашего мира, который давно знает, что такое Глубина и чего от нее ждать, – пожал я плечами. – И не канмусу, у которых страх перед Высшими Глубинными почти в крови. Да и, как я уже сказал, тогда я совсем не исключал варианта, что все это – мои персональные галлюцинации. Шок, непонимание, растерянность, неуверенность… Коктейль у меня в голове был еще тот…

А потом – страх ушел, словно в нем уже не было ни смысла, ни толка… И, да, – беря Химе за руку, я искренне хотел, чтобы эти жуткие твари в воде приняли меня за своего. Чтобы это помогло мне выжить… Хех… Раз уж ты тут сказала про драконов и охотников на них, то тоже могу процитировать другую поговорку: «Бойтесь своих желаний – они могут и сбыться». Правда, я уже не боюсь и не жалею о случившемся…

– Да? – теперь в тоне Аясэ сомнений было, хоть отбавляй. – Не скажу, что я верю в твою историю вот прямо на сто процентов, но… Факты – вещь упрямая. Сэн и «Вестал» тоже врать смысла нет, да и после того, что с вашей помощью произошло со мной, я морально готова поверить еще и не в такое…

Но, если все же поверить… Ты угодил сюда из другого, куда более спокойного мира. Лишился всего: родни, друзей, близких, места в обществе и желаемого будущего… Здесь ты – чужак, а теперь – так и вообще чужак в квадрате. И ты сейчас говоришь, что ни о чем не жалеешь?

– Понимаешь, мне просто было как-то… не до этого. Наверное, где-то в душе я даже был рад, что с момента моего попадания сюда – и к вам в мир, и на Тиниан, – события понеслись таким галопом, что мне попросту некогда было задаваться этими вопросами. Но, если все же сесть и заняться самокопанием, то…

И я, взлохматив свои волосы пятерней, почесал затылок.

– Возможно, я не самый чуткий на свете человек, но какой смысл переживать и убиваться о том, чего уже не изменить? А Мэг довела до меня эту мысль предельно ясно и прямолинейно – снова стать обычным человеком мне уже не светит. Никак и никогда. А если так, то даже шанс вернуться обратно, в свой мир, найдя еще одно подходящее «бродячее северное сияние» – причем, ведущее именно ко мне домой, а не куда-нибудь в мир Юрского периода или в еще чью-то воплощенную фантазию – практически равен нулю. И затея теряет малейший смысл. Но даже если мне вдруг и дико повезет, то кем я теперь буду там, у себя? Диковинной зверушкой, да и то – в единственном экземпляре. И будет светить мне или вечное одиночество в море, или – добро пожаловать в лабораторию. Единственных, кого реально жалко, так это родителей, для которых я так и останусь без вести пропавшим. Так что лучше я здесь, у вас побарахтаюсь… Тем более, что и компания подбирается вполне себе нескучная, – и тут я улыбнулся. – Да и перспективы выстраиваются тоже, не сказать, чтоб совсем плохие…

– Но к людям ты возвращаться явно не планируешь… – сказала Амагири, оценивая меня взглядом, причем больше как утверждение, чем вопрос.

– Смотря, что ты под этим подразумеваешь. Если приплыть к берегу, еще издалека подняв вверх лапки и попискивая «Не стреляйте, я хороший, я сдаюся!» – то нет. А другой вариант, боюсь, может не устроить уже людей.

– Это почему?

– Аясэ-сан, ну ты же взрослая девушка… Вроде даже целый помощник заместителя командира базы. Ты что, не понимаешь, какие первые и вполне естественные желания возникнут у верхушки вашего Объединенного Флота, высшего командования, политиков и ученых, если я к ним попаду?

Я – единственный живой гибрид человека и Глубинных, мужского пола, да еще и ранга Химе. Способный использовать вооружение, как у канмусу, собирать вокруг себя полноценную стаю Глубинных, командовать ими – и так далее…

Тут я коротко рассмеялся.

– Да только первого пункта в этом списке хватит для того, чтобы я, попав к людям, видел потом морскую воду только в испытательном бассейне какого-нибудь засекреченного исследовательского центра! А в открытый океан меня если и будут иногда выпускать, то только убедившись в полной моей лояльности и подконтрольности. С обязательным эскортом, и каким-нибудь взрывающимся ошейником на шее. Вот и скажи – а оно мне надо?

– По-моему, Рэм-сан, ты слегка сгущаешь краски… – скептически произнесла «Фусо».

– А вот мне почему-то кажется, что я их еще разбавляю, – хмыкнув, в тон ей ответил я. – Потому что люди, дошедшие до вершин реальной власти, к сожалению, почти всегда забывают, что это такое: быть людьми. Они начинают мыслить категориями геополитики, государственными масштабами и национальными интересами. И для них, с точки зрения этих понятий, пообещать, что угодно, а потом распотрошить на лабораторном столе одного глупого уникума, что сам же отдался им в руки, ради того, чтобы получить хотя бы шанс создавать таких же – но десятками, – это вообще не цена.

Ты же канмусу, и должна осознавать, что страна, получившая способ если не контролировать всю Глубину, но хотя бы иметь своих, прирученных или даже разумных Глубинных, сразу станет почти полновластной хозяйкой всего Мирового Океана. Всего!

И ради такого жирного приза пойдут в ход любые средства; а о таких понятиях, как «гуманизм», «справедливость», «верность данным обещаниям» и чьи-то там «права на жизнь и свободу» – эти господа даже и не вспомнят. И знаешь что? Я даже где-то понимаю такой подход, все же сам три года учился на «слугу государева». Ну что там стоит жизнь одного-единственного человека – который к тому же, по сути, уже и не человек вовсе, – по сравнению с перспективой мирового лидерства своей страны?

Но то, что я это понимаю, не означает, что я это принимаю. Особенно касаемо себя самого. Не готов я как-то к подобному самопожертвованию.

Амагири нахмурилась и отвела взгляд, замолчав на несколько минут, но потом, пусть и с сомнением, ответила:

– Возможно, ты и прав. Но все же… Если ради всего человечества…

– Нет, – резко оборвал я японку. – Добровольно ложиться под нож, или позволять вживлять электроды себе в голову «ради всеобщего блага» я не собираюсь. Я, извините меня, не японец, и «Тэнно хейко банзай!» ничего не трогает в моей душе. Мэг мне рассказала, как вашим канмусу-эсминцам промывали мозги ради добровольного согласия на изуверские эксперименты в стиле нацистских врачей. Со мной такой подход не прокатит – я такому «уговаривателю», скорее, сам голову оторву. И кину своим эсминцам поиграться.

Теперь и я ненадолго замолчал.

«Ради всего человечества… Ну-ну… Человечеству от такого самопожертвования, боюсь, не достанется почти ничего, а вот кучка высокопоставленных чинуш наверняка постарается получить максимальные дивиденды… Так что – «фигвам – народная индейская изба», вам, дорогие мои… Я уж как-нибудь сам. Ну и человечество тоже постараюсь не забыть…»

Давая раздражению улечься, я какое-то время просто смотрел на спокойное море, почти прозрачное на мелководье и набирающее насыщенный сине-зеленый цвет с нарастанием глубины, а потом вернулся к изложению своей точки зрения:

– Как ты уже говорила, в этом мире я – чужак. Технически, я тут вообще никому и ничего не должен – даже лист с подписанной мной воинской присягой остался там, в другой России другого мира. Если у меня и образовался здесь какой-то долг, так только перед этими вот девчонками, что вытащили и выходили меня. И вот ради них я готов на очень многое; но что-то мне подсказывает, что они вряд ли будут уговаривать меня сдаться и стать подопытной морской свинкой. Скорее, наоборот…

Оценивая все происходящее, думаю, я смог бы сколотить и вырастить себе достаточно зубастую стаю, занять какой-нибудь архипелаг вдали от накатанных маршрутов конвоев – и жить себе в свое удовольствие. На брошенных островах Океании и Полинезии наверняка осталось полным-полно всякого добра, так что даже не придется грабить караваны. Но все это… Как-то скучно.

Так что я пока не планирую ни скрываться, ни противопоставлять себя людям и канмусу – я на их стороне. Но пребывать на этой стороне я планирую свободным, и будучи равноправной договаривающейся… стороной. А не ручным Глубинным монстром на поводке и в строгом ошейнике.

– Но тогда кое-кому может прийти мысль попросту тебя уничтожить. С точки зрения тех же самых национальных интересов. В смысле – «Если же не нам…»

– «…так не доставайся ты никому?» – продолжил я за Аясэ. – Согласен, могут и попробовать, особенно если буду сидеть на одном месте, как гриб. Но тут я вижу два момента: первый – если ты помнишь карту Земли, то такое синенькое там, занимающее две трети поверхности – это моря и океаны, которые мне отныне – и стол, и дом. И найти там одного меня – это даже не поиск иголки в стоге сена… А уж если я соберу себе стаю, да еще и из таких, как Чи, Нэ и Ре… Видела их? И максимально «засвечусь» перед людьми, – причем, именно как идущий на контакт союзник, – то тогда любого политика или военного, задумавшего нас уничтожить, разорвут самого. Объединенный Флот, как я понял, есть структура многонациональная, и если кто-то там «потянет одеяло на себя», ему гарантированно прилетит по рукам от всех остальных.

Потому, что если подтвердится, что «мои» Глубинные реально эволюционируют в разумных существ, то это…

– То это, в перспективе, может закончить войну… Или хотя бы переломить ее ход… – заворожено, и уже почти шепотом закончила за меня «Фусо».

– Именно, – подтвердил я. – Но это пока только лично мои предварительные планы. А вот ты, став Глубинной, но сохранив разум и личность, уже сама вольна поступать, как знаешь. Хочешь – сдавайся в поликлинику на опыты, ради блага адмиралов и политиков…

– Почему – в поликлинику? – удивленно распахнула глаза Аясэ.

– Да так, русский фольклор, не обращай внимания, – усмехнулся я, и продолжил: – А хочешь – уплывай в море. Ты, с человеческим разумом и рангом линкора, думаю, тоже сможешь собрать неплохую стаю. Или можешь просто остаться с нами.

– С вами?

– Ну, как я понял, первоначальный план Сэнди и компании «Подождать, пока все стихнет – и рвануть до Филиппин», пока слегка откладывается. Ту же Мэг придется выкорчевывать, как пень, а она еще и орать будет. Да и остальным, думаю, уже жуть как интересно, чем все это закончится.

Так что, под «остаться» я имею в виду остаться и освоить все то, что дало тебе это управляемое «погружение». И поверь, плюсов на этой Темной Стороне Силы более чем прилично, в этом я уже убедился. Могу помочь и тебе, если ты захочешь, конечно…

***

Этот странный – и это еще мягко сказано! – русский парень ушел, а Амагири Аясэ все продолжала сидеть на единственном оставшемся относительно целым пирсе, время от времени смотря по сторонам и кидая камешки в море.

Окружающий пейзаж как нельзя лучше отражал ее внутреннее состояние: позади закопченные руины давно знакомой и ставшей почти родным домом базы ОФ – и все такой же безмятежный, необозримый океан впереди. И она посередине, удивляющаяся самой себе: как же быстро к ней вернулись относительные спокойствие и рассудительность, сменив тщательно скрываемые приступы страха, паники и мелькнувшие краем сознания серые мысли о том, что есть способ все это быстро прекратить…

То, что возврата к прошлому больше нет, Амагири чувствовала и знала безо всяких диагнозов от «Вестал».

Никто и никогда, за все время появления Глубинных и Дев Флота, не слышал об обратной трансформации после «погружения». Да и случись такое чудо в действительности, очень сомнительно, чтобы ее оставили потом на службе – и из соображений безопасности, и оттого, что вряд ли кто-то из Дев захотел бы с ней служить. Канмусу своих «погрузившихся» бывших соратниц порой боялись еще больше, чем урожденных Глубинных. И было, вообще-то, за что…

«Никто. Ну, разве что Шихо…» И у девушки сразу потеплело на душе.

Акамацу «Ямаширо» Шихо, Бака-Шихо, Шихо-ахо… Импульсивная, взбалмошная, привязчивая, порой совершенно невыносимая. Но, одновременно с этим – упорная, целеустремленная и бесстрашная. Давно ставшая такой родной и привычной сестрой, хоть и не являющаяся родственницей по крови. Чье имя и память о которой помогли «Фусо» – помимо всего прочего, – удержаться на грани распада личности.

Но мысли Аясэ раз за разом возвращались к центральному персонажу всего здесь происходящего.

Обычный человек, парень, протянувший руку умирающей Химе Бездны – и сам ставший таким же… И поверившие ему опытные Девы Флота – а «Хьюстон», «Ашигару» и уж тем более «Атланту», назвать зелеными, наивными дурочками не решился бы никто… Признавшие его главенство Глубинные, и эта появившаяся в рядах канмусу маленькая Принцесса, теперь спасшая ее саму… И, как венец творившейся здесь, на Тиниане, небывальщины – эволюция Глубинных до разумных, вменяемых и говорящих особей. Почти… людей?

Во все это верилось с трудом: такого никогда не было, о подобном никто и никогда не слышал. Но никто не слышал и о канмусу, сохранивших свои разум и душу после ухода в Глубину.

И «Фусо» сделала правильный вывод: этот непонятный Рэм прав в главном – то, что она теперь стала такой, как минимум не сделало ее слабее. А если есть сила, то разум обязательно найдет для нее вектор применения. Зная себя, она понимала: никто не сможет ей запретить делать все то же, что и раньше – защищать людей и канмусу на море. Даже в одиночку. Даже вместе с этим Рэмом. И главное теперь – выяснить границы своих новых возможностей.

***

А ведь пробуждение нашей «спящей красавицы», и по совместительству – линкора, тоже нельзя было назвать обыденным.

Очнулась она почти к обеду следующего дня: то ли сказалась наша совместная с Мэг и Кью помощь при «реанимации», то ли сам процесс превращения в Глубинную протекал максимально быстро – чего расхолаживаться-то, того и гляди свои же схарчат.

В это время весь эскортный отряд вместе с примкнувшими к нему лицами собрался у берега, и осторожно знакомился с радикально изменившимися Глубинными крейсерами. Ну, и с Ре заодно.

И вот как раз с ними все было очень и очень… непросто.

Понятное дело, что тогда, когда под утро меня разбудила свежевылупившаяся хвостатая Ре, а потом к ней присоединились и обретшие речь крейсера, ни про какой сон речи уже не шло. Особенно после вопроса Нэ-класса – «Флагман, скажи, кто мы?» Такое бодрит почище кружки горячего кофе… опрокинутой себе на колени. По мере полноты осознания того, что именно вот сейчас произошло, у меня пересохло в горле, и начали слегка подрагивать пальцы. Не каждый день, знаете ли, под боком внезапно обретают разум подобные создания, сам факт появления и существования которых является большой загадкой.

Нет, помня рожденный нездоровым воображением японцев канон «Флотской коллекции», который хоть и во многом разительно расходился с приютившим меня миром, но по многим моментам и совпадал, я вполне допускал развитие своих Глубинных. Даже ожидал его, особенно изучив крейсера поближе. Как-то не хотелось верить, что эти красивые человекоподобные существа – всего лишь мимикрия под человека, удобная оболочка, наполненная только сложными рефлексами и инстинктами. Но к тому, что их эволюция сделает такой скачок – и так быстро, – я не был готов совершенно.

Причем, в заметном психологическом напряжении были и сами мои Глубинные. Сейчас они напоминали кошек, поставленных на наклонную полированную крышку рояля: вроде под лапками что-то и есть – но вот когти отчего-то не помогают. Привычная для их прежнего восприятия картина мира, образно говоря, из двухмерной черно-белой внезапно стала трехмерной и многоцветной, срочно требуя обновления всех точек привязки и координат.

Так что мой почти машинальный ответ на их вопрос: «Кто мы?» – «Вы – мои крейсера», бывший, судя по неуверенно мерцающим аурам, для них чрезвычайно важным, – Чи и Нэ вполне удовлетворил и подействовал явно успокаивающе. По крайней мере, пока. А Ре так вообще восприняла это, как само собой разумеющееся.

Ну, а потом, по итогам осторожных разговоров и расспросов – до момента, как пришедшая за мной утром Хелен увидала творящееся, выпучила глаза, и, сперва медленно, бочком-бочком, но все более ускоряясь, удалилась в бункер, – стало возможно определиться, что из себя представляет эта тройка.

Больше всего глубинницы напоминали… все же, пожалуй, людей, но только после весьма глубокой и продолжительной амнезии.

Они не помнили или не знали своих имен, очень много понятий и слов не значили для них ничего. Ответы на мои вопросы об их прошлом были не памятью о событиях, а, скорее, описание последовательности самых ярких ощущений – «Океан… Свои… Чужие… Война… Боль… Шепот мертвых… Ярость… Страх… Сумрак… Голос Глубины… Флагман… Тишина… Тепло… Покой…»

Но сама структура мышления у них вполне себе имелась, и фактически не отличалась от таковой у людей.

Более тщательно я и не расспрашивал, – надеясь, что впоследствии их сформировавшийся разум, возможно, сможет сам как-то упорядочить эти фрагменты памяти. Но если своих воспоминаний у них было немного, то более недели пребывания в компании меня и канмусу, оказывается, дало им весьма немало. Они, для фактически новорожденных, знали и понимали очень многое, – особенно Ре. И я, кажется, даже догадывался, почему.

Когда рядом со мной были Глубинные крейсера, то даже уже привыкших к ним девчонок-канмусу слегка стесняло присутствие двух белокожих, безмолвных и жутковатых красоток. Они тушевались, говорили мало, или старались вообще перенести беседу на берег. Но двух эсминцев, вечно крутящихся у меня под ногами в полупогруженном состоянии, перестали замечать уже очень скоро. А так как всем известно, что коммуникация в женском коллективе всегда налажена.., гм.., более чем активно, – то немудрено, что даже словарный запас у Ре оказался ощутимо больше, да и сама она была более, скажем так, заметно «социализирована».

Или, может быть, это ранг линкора автоматически ставил ее на более высокую ступень развития?

По крайней мере, когда на берег примчался весь «водоплавающий цирк» в полном составе (снова оставив наблюдение за «Фусо» на спокойную и безропотную Ику) и частично вооруженный, быстро выяснилось, что мои Глубинные знают их всех поименно.

Воцарилась немая сцена.

Однако, Мэг, как ни странно, в этот раз не хлопнулась в обморок: видимо, за это время уже выработав некоторый «иммунитет на чудеса». Она всего-то секунд на пять окаменела лицом, плотно прижав к вискам указательные пальцы, а затем, резко выдохнув и произнеся: «Никто никуда не уходит – я сейчас!», – умчалась обратно под землю. И появилась лишь минут через двадцать, – но зато с целой охапкой видеозаписывающей аппаратуры. И только расставив на штативах три видеокамеры и включив их, «Вестал», наконец, подошла ближе к краю пирса, алчно потирая руки…

Но тут же наткнулась на столь же любопытно-алчный взгляд Ре.

– Мэг! Дай еды! – с места в карьер заявила та. – А я… – и тут линкор сморщила перечеркнутый бледной полоской шрама курносый нос, – …а я разрешу тебе ткнуть меня иголкой!

– Пха?!.. – буквально подавилась воздухом от такого начала Тиллерсон, однако поразительно быстро перешла в контратаку: – Погоди! На тебе же мои вещи! Сперла, да? Минимум один анализ за них!

– Ну, дай вкусного, а? – не унималась Ре. И, как бы между прочим, продолжила: – А если еще и Хвоста покормить, то он скоро леталки сможет выпускать!.. Хочешь, одну тебе дам?

– Леталки?.. Это… В смысле – воздушный юнит Глубинных? Целый и не поврежденный??.. Мне???.. – Надо признать, зубастая оторва явно или интуитивно знала, на что давить – по лицу «Вестал» было видно, что для нее вот прямо сейчас наступают Новый Год, Рождество и Ханука одновременно. – Э-мм… Ну… А что твой хвост ест?

– То же, что и они, – и Ре нарочито-небрежно ткнула когтистым пальцем в сторону плавающих неподалеку эсминцев.

В итоге, еще через десять минут на пирсе общими стараниями и под чутким руководством Мэг образовалась приличная горка гнутого, рваного и ржавого железа, которым с аппетитом захрустел Хвост. И здесь же оказались еще две коробки с рационами, по двадцать порций в каждом, потому как подкормить решили всех. Включая даже легкий крейсер Цу-класса, которая, хоть и осталась пока немой, но претерпела некоторые изменения: теперь она стала выглядеть заметно взрослее, а ее шлем-грибок укрупнился, став шире, и одновременно приоткрыв бледное лицо с правильными чертами и фирменной «глубинной» отрешенностью.

Жующая за обе щеки Ре поглядела на выжидательно замершую возле нее Мэг, – и просто протянула ей левую руку, в которую аватара ремонтного корабля вцепилась едва ли не мертвой хваткой. Внимательно и придирчиво осмотрев и ощупав строение пальцев, кисти и предплечья, очкастая достала пробник и, на удивление легко проткнув кожу, набрала никак не меньше пятидесяти кубиков синей, слабо светящейся жидкости. И тут же усвистала в сторону своего плота, прижимая к груди обретенное сокровище.

А слегка поморщившаяся и наевшаяся Глубинный линкор недолго предавалась сытой неге, уже через несколько минут снова прижавшись ко мне:

– Хочу! Хочу куда-нибудь пойти! В море! Поймать кого-нибудь!.. Или сразиться! Можно, флагман?

Я перебросился взглядами с озадаченно посматривавшей на все это Сэн, и одобрительно кивнул:

– Давай вокруг этого острова. Заметишь крупные силы – в бой не вступай. Найдешь кого-то из одиночных Глубинных без хозяина – хватай и тащи к нам. Нападет кто, или станет всерьез отбиваться – можешь его убить… – а заметив на морде Хвоста, ради такого случая выплюнувшего недожеванную автомобильную покрышку, живейший интерес, добавил, – …и съесть. Но лучше все же доставить живьем.

Ре в ответ восторженно полыхнула фиолетовыми глазищами, сверкнула зубами, – и, с фонтаном брызг развернувшись на месте, с ускорением легла на курс в сторону пролива между Тинианом и Сайпаном. При этом, двигалась она на манер катамарана: чуть наклонившаяся вперед фигурка самой Ре – и изогнутый в сторону движения, опущенный в воду массивный Хвост, как балансир.

– Ничего так чешет… – отметил я про себя, глядя ей вслед. – Узлов тридцать пять минимум…

– Она и под сорок может выжать, но ненадолго, – добавила подошедшая и вставшая рядом Сэн, скрестив руки на груди. – Ну ты и выкормил себе… фанатку. Глубинный линкор Ре-класса, восторженно прыгающий вокруг человека. Хотя и человек из тебя уже… Тот еще. Я бы сказала, что теперь в этой жизни видела все, – но, учитывая то, что успело произойти с момента твоего появления здесь, как-то гложут меня смутные сомнения… А эти двое?.. Упс!..

«Атланта» как раз повернулась к сидящим в воде и деликатно откусывающим от брикетов пайков Нэ и Чи, но тут заметила направляющуюся к нам от входа в подземную базу «Фусо». Девушка шла по песку босая, одетая в чей-то купальный халат, и слегка опиралась на сопровождающую ее Ику. По тому, как она куталась в халатик, было видно, что ее временами еще знобило. Но дожидаться полного восстановления она, придя в себя, судя по всему, не стала. Все присутствующие молча и немного настороженно уставились на подходящую Аясэ, рассматривая произошедшие с ней изменения.

Канмусу линейного корабля так и осталась брюнеткой, сохранив прежние черты лица, пропорции тела, и даже не обзавелась лишними конечностями, глубинным «хитином», рогами или еще какими-нибудь плавниками. Но то, что она нынче уже не человек и не канмусу, – заметно было сразу.

Классические, отсвечивающие «глубинные глазки» сине-зеленого оттенка, свисающие идеальным водопадом длинные волосы, слишком бледная и чистая для человека кожа: пусть и не такая белая, с голубым оттенком, как у сидящих на пирсе Глубинных крейсеров… В общем, «Фусо» выглядела как ожившая, тщательно выполненная 3D-копия самой себя, но отличимая именно своим, слегка неестественным, совершенством.

Но, то ли ее это вообще не волновало, то ли она после пробуждения попросту забыла посмотреть в зеркало. А вместо этого она смотрела, не отрываясь, на меня и на выглядывающие из-за бетонного борта пирса мои крейсера.

– И впрямь… Г-глубинные… – наконец, выдохнула канмусу. – Ч-что тут творится? Сэн, докладывай обстановку…

И «Атланта», – совершенно не по уставному сунув руки в карманы, привалившись к вставшему на дыбы куску бетонной плиты и скрестив ноги в полурасшнурованных пустынных берцах, – кратко, но по существу обрисовала все, что произошло с момента прибытия на Тиниан 91-й эскортной группы.

– Аясэ… А ты как, помнишь, что с тобой произошло? Да и вообще… – закончив рассказ, Спартмайер неопределенно покрутила в воздухе указательным пальцем.

– Помню, не переживай… Тогда со мной разговаривали ты, «Вестал» и.., похоже, вот он.

В мою сторону указали движением подбородка, и я утвердительно кивнул в ответ.

– Но об этом мы еще поговорим, а вот прямо сейчас… Я правильно поняла, что наблюдательные посты не выставлены? Патрулирование – хотя бы прибрежных вод, – не проводится? Дежурства на станции пассивной линии гидроакустического обнаружения – тоже нет?

Брови «Фусо» медленно сдвинулись к переносице, а правый глаз слегка прищурился.

– Да будь тут контр-адмирал Нарита или капитан первого ранга Абэ – вы бы все мигом огребли кучу дисциплинарных взысканий, отмену увольнительных и как бы не перевод куда-нибудь на Новую Землю! И я бы поддержала это решение! А еще, я бы… – но тут Амагири на полуслове прервала свою гневную речь. – Что такое? Что вы тут все расцвели, как сакура по весне?!

А дело было в том, что, слушая выволочку от канмусу-линкора, все те, в чей адрес метались гневные громы и молнии, практически синхронно расплывались в счастливых улыбках. А пара эсминцев даже прочувственно шмыгнули носами.

– Расцвели, ага… – подтвердила Спартмайер, откровенно радостно скаля зубы. – Потому что вот только сейчас стало окончательно ясно, что ты – это именно ты. И осталась той же, что была. И это хорошо, черт меня побери…

– Да что вы все… Речь сейчас не обо мне, а… – опять нахмурилась чуть смущенная Амагири.

– Спокойно, Аясэ, – махнула рукой Сэнди. – Все под контролем. Со стороны суши к нам пешком никто не придет, а подходы к бухте базы, вообще-то, перекрыты эсминцами…

– Какими? Кем?

– Глубинными.

– Глу… Что?! Ты что, хочешь сказать…

– Ага. Нашими союзными Глубинными эсминцами. И крейсерами – вот, конкретно этими, – выделяя тоном каждое слово, ответила «Атланта». – Что же до патрулирования прибрежных вод Тиниана… То оно, в данный момент, вообще-то… ммм… тоже осуществляется. Причем, целым линкором.

Было заметно, что Сэнди, уже предвидя дальнейшее, прилагала просто титанические усилия, чтобы откровенно не расхохотаться. Но изрядно загруженная новостями Амагири этого даже не заметила.

– Линкором? – недоверчиво переспросила Аясэ, не сводя глаз с Чи и Нэ, продолживших есть. – С вами из Курэ прислали кого-то на усиление? Или кто-то прорвался из Боронгана или Палау?

– Да нет, она у нас тут как-то сама собой… завелась. Как черепашка в коробочке. Симпатичная такая, бодрая и зубастая. Настоящая линкор… Ре-класса. Хвост ее, правда, сущим проглотом оказался – железа на наших глазах аж треть тонны сожрал.

От такой новости «Фусо» натурально пошатнуло, как от хорошего удара в челюсть.

– А?!! Здесь – Ре-класс, а вы?!.. Стоп… Намекаешь, что она тоже… как вот он? – и оторопело хлопающая глазами канмусу вновь посмотрела на меня.

– Нет, не «как он», а «полностью его», – вместо Спартмайер на это ответила «Хьюстон». – Все Глубинные, что ты тут увидишь – все подчиняются Рэму. И без его команды никого из нас не то, что не укусят, но даже не лизнут.

– Ками-сама!.. Да что же у вас здесь творится-то?! – уже в голос простонала Амагири, натурально схватившись за голову, но в этот момент кто-то решительно подергал ее за полу халата и звонко пискнул:

– Кьясь?

Рядом с ней, за разговорами подошедшая совершенно незаметно, стояла Кью, с заново переплетенной девчонками косой и одетая в голубую футболку-платье с рисунком веселого дельфина. Стояла, и всем своим видом выражала вопрос: «Чего шумим? Опять плохо?»

Это оказалось последней каплей – у округлившей глаза от такой картины Аясэ через пару секунд просто подкосились ноги: она пошатнулась, села, где стояла, и тихонько, нервно захихикала.

А мелкая Химе, осторожно потрогав ладошкой ее лоб, на короткий миг будто прислушалась. И уже затем, радостно сощурившись и кивнув чему-то своему, ласково-ободрительно – как ее саму до этого не раз гладили эсминцы, – встала на цыпочки, и погладила Аясэ по голове.

***

Следующие час с небольшим выдались довольно насыщенными. Вскоре «Фусо» окружили канмусу-эсминцы, и начали ее тормошить, успокаивать, кормить и поить чем-то, что специально для нее оставила Мэг. Сама же «Вестал», заполучив свежий анализ крови Глубинной, окопалась на своем плоту и временно выпала из окружающей действительности.

«Атланта», все же учтя слова Аясэ, отправила нескольких подчиненных в дозор, а Хелен – глянуть, хотя бы для проформы, на записи пассивной ГАС, которая все это время работала в автоматическом режиме.

А потом из своего малого кругосветного путешествия вернулась Ре, – причем так, что я, увидав эту картину, чуть не покатился от хохота.

Потому, что сразу вспомнил анекдот про рыбака, насадившего на крючок здоровенного, специально откормленного опарыша, закинувшего удочку в реку – и тут же вытащившего ее от сильнейшей поклевки. И оторопело уставившегося на червяка, который держал под мышками двух крупных карасей и укоризненно ворчал: «Хозяин, ну ты чего?.. Они ж меня там чуть не сожрали!»

Но, в отличие от персонажа анекдота, Ре просто лучилась довольством: при этом таща на буксире, схватив за хвосты, двух заметно помятых Глубинных эсминцев Ни-класса – причем, каждый был больше ее самой, – обреченно висящих, и уже даже не помышляющих ни о каком сопротивлении.

– Фла-а-а-агма-а-ан!!! – начало орать это чудо природы еще за четверть мили. – Смотри!!! Хотели убежать, но я поймала!

При виде Ре, несущейся в бурунах пены в сторону причала, Амагири аж подпрыгнула, инстинктивно шаря руками возле себя, – но вновь была усажена, и хоть чуть-чуть успокоена.

– Ах ты, моя молодец! – перехватил я зубастую почти у самого берега. За мной тут же увязалась и Кью – сперва познакомиться поближе с Ре, а потом ловко забраться на голову Хвосту, и усесться там, схватившись за орудийные стволы и хлопая ладошкой по его носу. – Давай, выпускай добычу, они уже точно на все согласные…

Два эсминца Ни-класса покорно зависли на поверхности моря – и, казалось, даже с каким-то облегчением через секунду влились в наши ряды. Отправив их к пирсу, где на дне еще оставался недоеденный металл, я продолжил опрос:

– Ну, что видела и слышала?

– Да нет тут никого! – и Ре, на миг отвлекшись, подняла безмятежный взгляд в почти безоблачное небо, провожая летающих и покрикивающих чаек. – Пусто! Вдалеке кто-то был, но как меня почуяли – сбежали!

– Ну, так еще бы… Вы ж с Хвостом сильные!

– Да!

– Вы же грозные!

– Да!! Да! – фиолетовоглазую деваху просто раздуло от гордости, как рыбу-шар, а Хвост – с маленькой Химе на голове – довольно скалил свою внушительную «пилораму».

– И есть, небось, опять хотите?

– Ну-у-у… Да!

– Ну вот, иди к берегу, тебе там паек дадут. Или можешь наших эсминцев пощипать, они явно «сало» нагуляли…

– Хочу паек! Вкуснее!

– Тогда, иди… Про то, что тут – все свои, и их бить и есть не надо, – напомнить?

– Ну, фла-а-агман!.. – Ре показательно нахмурилась и надула щеки. Но почти сразу снова расплылась в ухмылке, и направилась к группе канмусу и сидящим по пояс в воде Чи и Нэ.

***

И на пару дней на Тиниане образовалась не то, чтобы прямо идиллия, но вполне размеренная жизнь. Нет, обыденной ее никто бы точно не назвал, – но, по крайней мере, нападений и еще каких авральных кризисов, наподобие как с «Фусо», на горизонте пока не наблюдалось.

Хлопот прибавили только эволюционировавшие Глубинницы, с которыми мне теперь приходилось проводить куда большее количество времени, изо всех своих невеликих педагогических умений стараясь познакомить их с окружающим миром уже как разумных.

Канмусу к появлению вот так, скачком, развившихся союзниц отнеслись в целом спокойно, но с легкой настороженностью. Все-таки, Чи и Нэ были вовсе не милашка-Кью, которая одним своим видом вызывала у эсминцев повальный восторг, радостные ахи-вздохи и желание потискать. С такими же Глубинными крейсерами эскортницы уже сталкивались, и не раз. И, как говорила Сэнди, больше привыкли смотреть на них сквозь прицел, а не отвечать на их вопросы. И чтобы как-то изменить эту ситуацию, требовалось нечто больше, чем просто перемирие длиной в пару недель и короткая совместная стычка.

Так что учить крейсера приходилось в основном мне, Мэг и Мицуки Ито, канмусу эсминца «Самидаре», тоже неожиданно проявившей к этому интерес.

На базе ОФ, к сожалению, не нашлось ни учебников для начальных классов, ни, тем более, книжек с картинками для детей. Так что основными учебными пособиями были скудные запасы старых плакатов и календарей, газет и журналов, разнообразные карты мира и куча изрисованной бумаги. К счастью, у «Самидаре» оказался неплохой талант к рисованию, что весьма результативно помогало обучению. Причем, сидела, слушала и разглядывала рисунки и картинки даже Ре, от которой я подобной усидчивости ни разу не ожидал. А все оказалось одновременно и проще, и сложнее – они с Хвостом, как и в рисованном каноне моего бывшего мира, были симбиотами, но вот только… способными к разделению.

Выяснилось это почти сразу же, как только я дал ей команду идти к берегу за пайками. Подойдя вплотную к бетонной стене пирса, она вдруг замерла, по ее телу прошла легкая дрожь – и из-под топорщившегося на спине и талии Ре дождевика выскользнуло основание Хвоста в виде большого неправильного ромба; и Хвост, подобно огромной змее, спокойно скользнул в воду.

А сама Ре-класс выскочила на пирс, лязгнув черными, утюгообразными глубинными «ледорубами». Которые, изменив форму, почти сразу сползли назад и вверх на ее икры, став похожими на гротескные латные поножи. И в итоге Ре, как ни в чем не бывало, шлепая по мокрому бетону вполне человеческими ногами, под всеобщими ошеломленными взглядами и отчетливо громкое молчание, направилась к месту складирования съестного.

Но, стоило ей только наклониться над коробкой с едой, – как ее вероломно и на удивление быстро настигла вернувшаяся со своего плота «Вестал». Коварно напав сзади и задрав дождевик ей на голову, обнажая интересующую ее часть тела Глубинной. То, что конкретно эта особа, несмотря на размеры, может одной рукой отвернуть ей голову, как куренку, Мэг сейчас, похоже, нисколько не волновало.

– Эй, ты чего это? – возмутилась фиолетовоглазка с набитым ртом, но как-то лениво – ее сейчас куда больше интересовал пайковый «бисквит», который она, щурясь от удовольствия, употребляла прямо вместе с упаковкой.

– Да так, интересуюсь, – промурлыкала Тиллерсон, осматривая и тут же фотографируя спину Ре, на которой от поясницы и почти до лопаток симметрично располагались разные по размеру и форме плоские фрагменты глубинного «хитина», как будто вдавленные в кожу, и образующие все тот же неравномерный ромб. – Гм… Выглядит, ну прямо как контактная группа… А Хвоста можешь поближе к берегу свистнуть? Чтобы и его… хвост осмотреть.

– Не могу. Ем!

– Ну, а после?..

– После… – философски протянула Ре, слизывая синеватым языком такие вкусные крошки с ладоней, и снова наклоняясь к ящику, – после могу.

«Атланта» от такого диалога только прыснула в кулак от смеха, и ушла подальше. А «Вестал», все же настояв на своем, получила возможность осмотреть и Хвоста. Конец его тела логично повторял формой контур и фигурки «контактной группы» на спине Ре, но, вдобавок, еще имел и три десятка мелких присосок. Наконец, получив свежую порцию открытий, Мэг со слегка жутковатой полуулыбкой снова пропала из поля видимости у себя на плоту, а мы продолжили наблюдать за нашим Глубинным линкором.

Её разделенная форма заметно отличалась от объединенной – у Ре пропали отдающие веселой безуминкой отблески в глазах, и отчетливо добавилось уравновешенности. Хвост же вполне комфортно чувствовал себя среди прочих эсминцев стаи, которые сразу признали его первое место в их иерархии. Но стоило им после кормежки вновь «состыковаться»: и все вернулось на круги своя – гиперактивность, возбуждение, любопытство и неуемная жажда действий.

– Ну, и чему мы вообще удивляемся? – глубокомысленно прокомментировала «Ашигара» этот факт. – Раздвоение личности еще никому адекватности не прибавляло…

С «Фусо» все тоже было относительно неплохо. Ее видоизмененный организм окончательно стабилизировался, и жизни с рассудком Амагири ничего не угрожало; но вот то, что творилось у нее в голове после подобных трансформаций… Увы, но психологов среди присутствующих по случаю как-то не было, так что все, что могли сделать девчонки – это не оставлять ее одну, и всячески поддерживать.

И поддерживали тут.., гм.., кстати, не ее одну.

Сэнди не зря тогда назвала Хелен любительницей идти напролом. Блондинка запомнила и слова Спартмайер о «погулять – потом», во время вылупления Кью, и про «массаж – тоже потом», после вытаскивания с того света Аясэ. Так что «Хьюстон», распустив и расчесав свои волосы, найдя где-то на базе босоножки, легкий сарафан (который был всего лишь чуточку ей мал, хотя и смотрелось это… весьма завлекательно), а мне – безразмерные шорты и яркую гавайскую рубашку, не особо церемонясь, взяла и утащила меня на свидание. Как она сама сказала – «Пока не возникло еще каких-нибудь «потом».

Уйдя на северную часть острова ранним вечером с объемной сумкой разной съедобной всячины, мы вернулись только в одиннадцать утра следующего дня. Вдоволь наговорившись про все, что угодно, кроме войны. Набродившись, взявшись за руки, по песку побережья и мягкому, пружинящему грунту тропических подлесков Тиниана. Нацеловавшись на закате и под звездами. Ну и переночевав в том самом бункере, над которым уже можно было прицепить вывеску «Дом свиданий» – или «Приют одиноких сердец имени доброго дядюшки Рэма».

Хелен, одаренная природой несколько богаче, чем ее командир – легкий крейсер, в том самом плане оказалась немного менее взрывной, чем Сэнди. Но и более «долгоиграющей», хотя мой новый организм вполне справился с этим вызовом: тем более, что первый удар на себя не так давно приняла «Атланта».

И если Сэнди в тот раз, как я понял, «выбило предохранитель» на почве личной симпатии и желания простого, человеческого тепла, а еще близости и ощущения мужских рук, то Хелен, похоже, давно мечтала именно о классическом, полноценном свидании с парнем – с долгой прогулкой, разговорами, пикничком… Ну, и с приятным и немаловажным продолжением этого мероприятия.

По возвращению нас уже встречали насмешливая Сэнди, отпустившая пару беззлобных шуток про лейкопластырь и заклеенные им пупки – во избежание истирания их напрочь. И опять чему-то ухмыляющаяся Мэг, сразу потащившая мечтательно-довольно-расслабленную «Хьюстон» на проверку. Ну, а как иначе-то – мало ли…

– Эй, Рэм! – окликнула меня уже отошедшая на несколько метров «Вестал» со сладко потягивающейся Хелен на буксире. – Я со всей этой кутерьмой и забыла тебе сказать. Готова твоя снаряга, можно опробовать хоть прямо сейчас. И вообще, я все твое добро перенесла в ближайшую к шлюзу секцию. Сейчас закончу с Хелен – и пойдем, покажу.

Крайняя к выходу секция была оборудована, как и все остальные, максимально удобной для выхода в море по тревоге: широкая, сдвигающаяся в сторону, стальная дверь с номером «01» вела в почти квадратное помещение с двумя шкафчиками – для повседневной одежды, и для гидрокостюмов с «ледорубами».

Дальше же, ближе к пологому пандусу, спускавшемуся непосредственно к воде подземного дока, на мощных вертикальных стойках располагался обвес. Слегка присесть под него, принимая на плечи вес оружия и оснащения, застегнуть систему крепежа, пять-шесть шагов – и ты уже на воде, в родной стихии.

Но я не спешил, медленно обходя созданный «Вестал» комплекс, осматривая и трогая стволы орудий, толстые и гибкие сегментированные ленты подачи боеприпасов к башням, плавно качающиеся манипуляторы управления, маслянисто поблескивающие в контейнерах снаряды с желтыми гильзами и разноцветными поясками.

Весь этот продуманный и крепко сбитый конгломерат оружия и брони сильно напоминал мне потроха корабельного ядерного реактора, который, собранный из забракованных при производстве частей, стоял у нас в училище на кафедре ГЭУ – главных энергетических установок. Все та же предельная аккуратность изготовления и обработки металла, точность подгонки и, если можно так сказать, общая техническая элегантность всей конструкции.

«И это теперь – только мое, и ничье больше …»

Окрашенная в серо-синий цвет сталь орудий и броня башен холодила пальцы и, казалось, постреливала в кожу микроскопическими, щекочущими разрядами… Или это мне только казалось?

– Спасибо, Мэг, – негромко, и совершенно искренне сказал я девушке, все это время молча наблюдающей за моим «знакомством» с обвесом. – Выглядит просто отлично. Спасибо тебе.

– Ну так… Кое-что можем! – слегка небрежно пожала та плечами, но было видно, что похвала – и особенно то, как я нарезал восторженные круги, трогая ее изделие – ей очень приятна. – Для начала я загрузила половинный боекомплект к главному калибру, и полный – к ПВО. Так что, как досточтимый сэр смотрит на то, чтобы выйти на ходовые испытания, а потом – немного пострелять?..

***

От попавшей в нос пороховой гари я чихнул, и снова уставился на размываемое морем обширное пятно взбаламученной воды на том месте, где только что, примерно в километре от меня, взметнулись четыре массивных столба взрывов.

– Сбила ты меня с дороги, не найду фарватер… Буду жить теперь один – я как терминатор! – мурлыкая вспомнившийся мотив, с кривой улыбкой я двинул руками, плотно сидевшими в «рукавицах» системы управления вооружением.

Снятые со стопоров башни мягко повернулись на несколько градусов, а слегка дымящиеся стволы послушно качнулись влево-вправо, словно вынюхивая новую цель. Я только покачал головой – стоя на воде в сотне метров от берега, я натурально напоминал самому себе какой-то оживший интернет-арт из разряда «меха-мусуме», и был конкретно так упакован в железо.

Как объясняла Мэг, да и сам я раньше видел на компьютерной 3D-модели, основой всего на меня навешанного служила мощная рама сложной конструкции, держащаяся на плечах, упорах в пояснице и широких, гибких металлизированных ремнях, соединенных в единую схему. Которая, вдобавок, защищала мою грудь, как латная кираса. А вот на самой раме размещалось много всякой всячины…

С каждой стороны на поворотных платформах крепилось по две башни главного калибра со сдвоенными орудиями, выполненные по немецкой схеме – чуть вытянутые параллелепипеды, где-то сорок пять на шестьдесят сантиметров, со «сточенными» гранями, разве что без торчащих коробов артиллерийских дальномеров. Управлялись башни, как и на виденных мной обвесах, ручными механическими манипуляторами, похожими на короткие рукава, соединенные с платформами тягами и приводами.

Сами поставленные «на ребро» башни надежно прикрывали меня с обоих боков где-то от мочки уха, ничуть не загораживая обзор, но одновременно позволяя укрыть за ними голову, пригнувшись в случае опасности. Край же нижних башен заканчивался в районе середины бедра, оставляя достаточный простор для ног, которые дополнительно защищали закрепленные на «штанах» гидрокостюма металлические пластины.

Спина тоже была закрыта вполне надежно: там, под покатым бронекожухом, располагались контейнеры с боекомплектом к главному калибру с плоскими коробами подачи боеприпасов, блок радиостанции, небольшой ремкомплект с походным набором инструментов, медицинский набор, а также пока пустующий отсек, предназначенный для нескольких суточных пайков.

В перечислении количество всего этого добра – а Мэг подробно рассказывала мне, что именно и сколько будет входить в создаваемый ею обвес, – звучало слегка нереально, и мое воображение рисовало ощетинившийся орудийными стволами бесформенный шар из нагромождения разнообразных железяк и ящиков, стоящий на подгибающихся, тонких ножках. Но на деле все описанное грамотно, компактно и продуманно разместилось, и, собственно, ничуть не сковывало мои движения. Ощущать же себя в центре подобной конструкции было слегка необычно, но довольно интересно.

Ходовые испытания в полном обвесе, на которые я тут же вышел, тоже расставили многие точки над «i». Осадка у меня теперь стала по щиколотку, а максимальная скорость упала с тридцати шести до тридцати трех узлов. Но зато вес снаряжения, «съев» три узла скорости и процентов двадцать динамики разгона, заметно занизил центр тяжести, сильно добавив общей остойчивости и стабильности при резких маневрах, при которых я раньше частенько срывался в падение.

К слову, после долгих обсуждений и нескольких испытаний вживую, мы с «Вестал» все же отказались жертвовать в пользу ПВО одной из башен главного калибра. Да и откопанный мной американский «ручник» М60, как она и предупреждала, был признан не вполне подходящим.

Но и совсем зенитным вооружением решили не пренебрегать: поэтому навьюченное на меня добро увеличилось еще на почти тридцать килограмм, а я обзавелся закрепленным на нижнем правом сегменте рамы спаренным немецким пулеметом MG-81Z. Его калибр 7.92 мм, согласно уже знакомому «правилу масштабируемости» калибров канмусу к реальной артиллерии «1:14», оказался максимально приближен к универсальным калибрам орудий настоящих немецких кораблей. А еще, возможно, что здесь не последнюю роль сыграло и прямое «родство». Этот старый пулемет, найденный даже не в арсенале, а на полке в оружейной мастерской базы, и получивший вместо приклада упор в локтевой сгиб, весил всего семь килограмм. Зато весь остальной вес занимали барабаны с боеприпасами, по две с лишним сотни трассирующих и разрывных патронов в каждой «улитке».

Тиллерсон довольно долго что-то мудрила у MG в потрохах, и результатом этого стала вариативная скорострельность – родные полторы тысячи выстрелов в минуту (а, учитывая спаренность – то и все три тысячи) по желанию можно было уменьшать в три раза, в целях экономии патронов.

Проверили мы мою «сферу ПВО» сразу после отстрела трех десятков снарядов к ГК. Для этого Сэнди собрала на берегу всех свободных от службы канмусу, и девчонки принялись навесом швырять в меня, стоящего на воде чуть вдали от берега, небольшие бетонные обломки, которыми были усыпана вся территория бывшей базы. Имитируя таким образом заходящую в пике авиацию. Причем, кидались как поштучно, так и сразу все, да еще и с обеих рук – и тогда целей внезапно становилось с десяток и более.

Но пулеметик показал себя весьма достойно – в его захлебывающемся стрекоте до меня долетала лишь раскрошенная щебенка и каменная пыль, а под ногами, в прозрачной толще воды, сновали темные тени эсминцев, хватающих падающие туда сплошным потоком стреляные гильзы.

Пристрелка же доставшегося мне главного калибра до этого впечатлила вообще всех. Причем, сначала на временно отмеченную буйками директрису стрельбы, в километре от обозначенной мишени – чуть выступающей в морской пене верхушки коралловой гряды – вышел не я, а «Фусо», внезапно тоже решившая проверить свои навыки в новой ипостаси.

Гидрокостюм на девушке был темно-синий, орудийные башни – хоть были и меньше моих, – но зато их имелось по три с каждого борта. Свои длинные волосы она прихватила в хвост, и дополнительно надела головную повязку. Ну, и вообще – внешне в своем обвесе она, безусловно, выглядела куда солиднее крейсеров. Линкор, как-никак. И уж не знаю, каким бойцом она была раньше, – хотя, вряд ли плохим: порвать, пусть и подставившуюся, Химе парой залпов с почти предельной дистанции, думаю, не каждая канмусу сможет, – но «погружение» точно не ухудшило ее навыков.

Стреляла Амагири явно уверенно и умело – и с места, и сходу, побашенно и залпами вбивая снаряды в пенные буруны над верхушками гряды. Вместе с военным снаряжением к ней, похоже, вернулась и изрядная доля спокойствия. Правда, заметно разбавленная сильной задумчивостью, – на которой не сказались ни крутящаяся рядом Кью, с любопытством глядящая на стрельбы, ни Глубинные эсминцы, приплывшие поживиться стреляным металлом.

А после Аясэ вышел на сцену я… – и назначенные мишенью верхушки коралловых рифов через два залпа попросту исчезли. Восемь орудий, аналогичных калибру 508 мм, оказались куда как мощнее двенадцати, но 356 мм. Все присутствующие – а поглазеть на стрельбы сбежались именно все, – раскрыв рты, зачарованно следили за обломками кораллов, взлетающими при взрывах в небо и сыплющимися дождем обратно в море.

Воспринимался весь оружейный комплекс мною так же, как и при испытаниях в подземном тире, и даже еще лучше – как впаянное прямо в тело продолжение рук, когда для указания цели, как и говорила Мэг, достаточно ткнуть пальцем. Нет, я понимал, что при стрельбе по реальному противнику, не изображающему стоячую мишень, а активно маневрирующему и палящему в ответ, все будет несколько иначе, но все же…

Стоя на морской глади упакованным в железо, и с заряженными боевыми снарядами стволами, да еще и со своей, – пусть небольшой, – но стаей за спиной, я, пожалуй, впервые ощутил себя с момента попадания в этот мир достаточно уверенно.

Глубинные крейсера и Ре, кстати, с охотой присоединились ко мне на ходовых испытаниях, строя походный и боевой ордера, но вот если Чи и Нэ явного желания пострелять не обозначили, то хвостатая линкор, напротив, снова вцепилась мне в руку:

– Флагман! Флагман! А можно? Можно и я?!..

– Можно. Покажи, как вы умеете.

– Ха!!! – и Глубинная просто провалилась под воду, мгновенно исчезнув с поверхности моря. Хотя я, Кью, и, возможно, Амагири тоже, четко ощущали, что она быстро движется в сторону мишеней.

Всплеск! И выскочившая наружу Ре, широко расставив ноги и сильно наклонившись вперед, горизонтально взмахнула хвостом, как плетью, который в свою очередь выдал полыхнувший синевой мощный плевок из всех своих башенных орудий.

И через миг где-то сто квадратных метров рифа просто перестали существовать, исчезнув во вспышке, а еще через секунду меня мягко толкнул в грудь долетевший отзвук взрыва.

– И все-таки… – проговорила подошедшая ко мне малым ходом «Фусо». – Все-таки она – самая настоящая Ре-класс.

– А ты что, сомневалась?

Амагири молча посмотрела на буквально распахивающую воду хвостатую, входящую в широкую циркуляцию, и ответила:

– Знаешь, то, что здесь происходит… С тобой, со мной, с ними… Даже наблюдая все собственным глазами, это как какая-то ожившая и страшная сказка. И сразу поверить в это… Что же до Ре, то раньше я уже дважды сталкивалась с ее… «сестренками». И вот этот их прием с «выхлестом» хвоста… Я видела, как им мгновенно убило одну канмусу и покалечило еще двоих.

– Эта – никого не убьет. В смысле – из своих. Обещаю.

Аясэ на это лишь коротко кивнула, а к нам, тем временем, в брызгах и облаке водной пыли подлетела сама Ре. Тут же, с интересом и абсолютно не стесняясь, изучив пытающуюся при этом выглядеть гордо и независимо «Фусо» и ее вооружение, она посмотрела на меня – и внезапно заметила «свинорез», закрепленный острием вверх между башен и задним бронекожухом.

После того моего дебюта на поле боя, отказываться от весьма эффективного холодного оружия было бы просто глупо, так что Мэг, собирая мой будущий обвес в единое целое, также замерила мой хват руки в перчатке гидрокостюма. И впоследствии включила в мой «полный джентльменский набор» предводителя шайки лояльных Глубинных этот, уже штатный, тесак.

И вот на него-то Ре и уставилась во все свои фиолетовые глазищи.

– Флагман! А это что?

– Оружие, – и я, вынув руки из манипуляторов, с некоторым усилием сдернул лезвие с магнитных захватов и протянул его рукоятью вперед. – Для ближнего боя. Такой штукой можно вражеский крейсер пополам распластать. Лично, блин, проверял…

– О!.. О-о-о-о!!! – Ре с восторженно горящими глазами взяла в руки увесистую вороненую железяку с угловатым острием, сделала пару-тройку пробных замахов, перебросила с перехватом из руки в руку и… уставилась на меня с выражением мордочки голодного щенка, прижимая тесак к груди.

– Хочешь такой?

– Угум!! – в ответ Глубинная аж привстала на цыпочки.

– Ну, я поговорю с Мэг…

– Флагман… А можно… два? – пряча глаза и совсем уж шепотом добавила Ре.

– Два-а-а?.. Ну, думаю, что можно… Но ведь за них наш гений в очках с тебя тоже что-нибудь… попросит.

– Да я – что угодно!..

– Вот не вздумай это при ней ляпнуть! – сурово наставил я на глубинницу указательный палец. – Вдруг еще поймет буквально!.. Так и до вскрытия недалеко… Шучу. Думаю, отделаешься парой анализов крови, или, может, какой биопсией.

– Ты что, правда решил вооружить ее еще и клинками? – поинтересовалась «Фусо», которой от представившейся картины Ре-класса с Хвостом наперевес, и вдобавок – со здоровенными тесаками в руках, похоже, стало слегка дурно.

– А чем плоха идея повысить возможности своей боевой единицы? – вопросом на вопрос ответил я. – Их у нас не так уж и много…

– У нас… Своих… – глубокомысленно повторила в ответ Аясэ. И посмотрела на море. – Похоже, мне еще надо будет к этому привыкнуть…

Глава 11. Горизонтальные связи.

Добро на «ходовые испытания» своих новоприобретенных глубинных способностей Амагири получила от Мэгги только через двое суток. Именно столько времени потребовалось нашему местному энтузиасту и практику от науки, чтобы на двести процентов убедится, что «погрузившаяся», но оставшаяся в здравом уме и трезвой памяти канмусу действительно стабильна, и не склонна к какому-либо «дрейфу» в сторону распада личности. За это время Аясэ вдосталь успела належаться в лазарете, подробно рассказывая на диктофон о своих субъективных ощущениях, а также была изрядно истыкана во всех местах иголками и несколько раз просвечена рентгеном.

– М-ммм… Вот не скажу, что ты здорова – просто потому, что пока плохо представляю, что такое «здоровье» для подобных тебе, – но ты однозначно стабильна, – наконец вздохнув, глубокомысленно подвела итоги «Вестал». Что только подтвердили двое ее «ассистентов» – странный парень-Глубинный, и бегающая за ним хвостиком маленькая Химе, которая при виде «Фусо» лишь довольно щурилась и расплывалась в улыбке от уха до уха. И которая, как выяснилось, собственно, и удержала личность Аясэ от необратимого разрушения.

А еще: эти два дня, что аватара «Фусо» провела в своеобразном режиме самостоятельной моральной реабилитации, – да и попросту наблюдая за происходящем на Тиниане, – постоянно вызывали у нее настойчивое желание ущипнуть себя, чтобы проснуться. И когда она сообщила это «Атланте», американка лишь немного насмешливо посмотрела на нее и сказала: «Добро пожаловать в клуб! Мы все через это уже прошли, даже синяки рассосались».

Усомниться в реальности было с чего – например, этот самый Рэм вполне спокойно и бесконтрольно разгуливал по подземной базе, ел вместе со всеми, и общался с канмусу как… как простой парень. А его общение с минимум двумя девушками – Сэнди и Хелен, – их фразы, взгляды, дружеские шутки и прикосновения, – причем, со стороны самих канмусу, – наводило на мысли, что между ними есть что-то большее, чем, пусть и вынужденное, но хорошее знакомство.

Вдобавок ко всем уже имеющимся странностям, патрулирование пятимильной зоны Тиниана и Сайпана, возобновленное по ее же требованию, проводилось теперь смешанным составом эсминцев – канмусу и Глубинных. Причем, первые вторых уже практически не боялись, показывая неплохую согласованность в действиях. К ним порой присоединялись и крейсера, как из состава 91-й эскортного отряда, так и из стаи новоявленного глубинного принца.

Ну а главными возмутителями спокойствия на базе были, разумеется, Ре и Кью. Обе были жутко любопытны, и всюду норовили сунуть свои носы, – но если Кью была активна хотя бы в пределах берега и прибрежной полосы, то Ре постоянно срывалась в море. Чаще возвращаясь из своих рейдов в царапинах и обиженно-надувшейся: «Флагман! Флагман! Они убегали и стреляли по мне! А я просто хотела привести их к нам!..», но иногда и с добычей – одним-двумя эсминцами различных типов, а один раз даже с субмариной Со-класса, на удивление осторожно ухваченной Хвостом поперек туловища.

Эта пойманная новая Глубинная, покорно висящая в пасти симбиота Ре, выглядела как невысокая, но стройная черноволосая особа. Вполне себе человекообразная, разве что сплошь затянутая в матовый, черный «латекс» и с плоскими и жесткими ластообразными «рулями» на предплечьях, бедрах, голенях и ступнях. Причем, ее длинные волосы сами являлись как бы частью этого покрова, спускаясь с головы, как капюшон. Что касается оружия, то на боках она имела по три пусковых аппарата с каждой стороны. А на спине, вдобавок, еще и небольшую башенку явно артиллерийского орудия.

И сдается, что эта подлодка была вполне себе на уме, – потому что Амагири явственно заметила, как расширились ее светящиеся синим глаза при виде стоящей в прибое смешанной команды, вышедшей поглазеть на новый трофей. А после включения в стаю – «командные импульсы», исходящие от Рэма, бывшая канмусу ощущала очень хорошо, – заметно ошалевшая Со-класс так и осталась сидеть на мелководье, крепко сжимая в руках тут же врученный ей паек в коробке. И медленно крутя головой по сторонам, с по-прежнему широко распахнутыми – явно от удивления – глазами.

Еще за эти два дня Аясэ постоянно видела, как Рэм и его добровольные помощницы учили маленькую Химе и тройку обретших речь и самосознание Глубинных, используя книги, журналы, собственные рисунки, пару информационных планшетов и ворох географических карт. Учили, порой тратя на терпеливое разжевывание элементарных вещей по нескольку часов кряду. И самое невероятное – Глубинные слушали. И учились. И даже, хоть и неуверенно, но задавали вопросы.

Причем, этот парень вовсе не держал своих подопечных постоянно «за ошейник» контроля, чтобы не дать тем сорваться в агрессию, – уж это «Фусо» бы тоже теперь почувствовала. Нет: конкретно эти Глубинные сами не воспринимали конкретно этих канмусу как врагов. Напротив: пытались с ними, – пусть явно с большим трудом, и сбивчиво, – но общаться. Хотя, вот к Ре-классу это, опять же, не относилось – та была нахальной и напористой. Но, впрочем, не обижалась, если ей в чем-то тактично отказывали.

В общем, Амагири действительно было с чего попытаться разбудить себя форсированными методами…

***

– А ты знаешь, зачем «Вестал» заново изготовила мне комплект гидрокомбинезонов? – поинтересовалась Амагири, ритмично отталкивающаяся ногами от водной поверхности. Оставив позади берег, она и ее напарник отошли от него уже на две мили. И продолжали двигаться дальше, на отдалении сопровождаемые смешанной патрульной группой. Обвес, и даже холодное оружие Рэмом было решено не брать, ограничившись только надетыми «гидро» и «ледорубами». А в качестве оружия, и одновременно – средства обнаружения, слегка впереди и на глубине всего десятка метров тихим, быстрым призраком скользила та самая субмарина Со, прихваченная сейчас «за компанию» этим странным русским парнем.

– Знаю, – ответил ей скользящий в паре метров от нее Рэм. – Чтобы ты могла дышать под водой.

– Чт… П-под водой?!.. А, ну да… Все время забываю…

– Вот-вот, – он бросил на неё короткий взгляд явно смеющихся пронзительно-голубых глаз. – Твоя привязка к поверхности моря теперь достаточно условна, со временем привыкнешь. А на мне было выяснено, что то, что можно обобщенно назвать «глубинным дыханием», завязано на кожные покровы индивида. И проницаемость того, что их покрывает. А ваши гидрокостюмы – не совсем «мокрого» типа, которые для лучшего сохранения тепла как раз препятствуют обтеканию кожи свежей водой. Так что Мэг сделала нам индивидуальные комбезы, просто убрав лишний мембранный слой.

– Так мы будем нырять?

– Еще как будем! – и Рэм вновь улыбнулся. – А ты что, боишься?

– Не… Не знаю… – и Аясэ, прислушавшись к собственным ощущениям, внезапно поняла, что прежний, уже даже привычный страх от мысли оказаться под водой, сейчас стал каким-то… тусклым. Как недавно приснившийся страшный сон, развеявшийся поутру.

– Не переживай, ничего страшного… Я даже Сэнди на прогулку на дно уже водил. На подводный цветочек посмотреть, из которого потом Кью вылупилась.

– Что?! На дно? «Атланту»? Канмусу-крейсера? – даже слегка сбавила ход от изумления Аясэ, глядя на собеседника. – Не шутишь? Не «погрузившуюся», обычную канмусу?

– Ну да, – пожал тот плечами. – Надели ей маску с баллоном, я ее обхватил – и нырнули потихоньку. Поначалу она мне чуть мясо на руках до костей не продавила, но потом успокоилась. Ей даже понравилось…

– Безумие какое-то! Вы, гайкокудзины, – что американцы, что немцы, что русские – все какие-то ненормальные! Канмусу, ушедшая в воду в бою хотя бы по бедра, уже, считай, обречена… Это же что-то сродни параличу! А тут – вы сами…

– Думаю, это самое что-то – сильно психологическое, – наморщил лоб Рэм, отрабатывая ногами торможение и замедляясь. – Потом, в этот же день, Сэнди спокойно плавала в море на спине. И да – ее выталкивало, но уже никакого панического ужаса не было и в помине. Но давай об этом позже…

Парень-Глубинный остановился и, уперев руки кулаками в бока, внимательно посмотрел на «Фусо».

– Итак, Аясэ-сан, скажи – как ты сейчас видишь и воспринимаешь все окружающее тебя? Так же, как и раньше? Тогда, во время стрельб, проблем у тебя вроде не было…

– Не совсем, как раньше, – ответила она. – Все… как-то резче, не сразу поняла даже. И цвета едва уловимо другие, слегка четче, а в голове… Словно какой-то легкий фоновый шум, но если на нем сосредоточится, то я… начинаю чувствовать тебя, и твоих… Глубинных.

– А какие-нибудь звуки? Непонятные и непривычные, или эффекты со зрением?

– Нет, ничего такого…

– Ясно. У меня сначала было так же, но полную развертку способностей спровоцировала окончательная перестройка организма. Это когда меня вытаскивали Мэг с девчонками… У тебя же организм уже перестроился и стабилен, а это значит, что надо лишь дать ему импульс. Щелкнуть переключателем. И я, кажется, даже знаю как. У меня же, как-никак, ранг Химе, а это даёт такую замечательную вещь, как аура!

– Аура?!.. Но она же… Подчиняет Глубинных, ведь так? Привязывает их к их Химе, делая бездумными исполнителями, идущими по команде на верную смерть. Ты что же, хочешь… – Амагири вздрогнула, и инстинктивно отодвинулась на несколько метров. Пусть и прекрасно понимая, что, в случае чего, она ничего не сможет противопоставить его атаке.

– Ты что, с ума сошла? – явно озадаченный Рэм нахмурился, потом взглянул на нее своими отливающими синевой глазами, и досадливо вздохнул. – Если бы мне была нужна обычная Глубинная-линкор в свою стаю, то я бы тогда просто не стал помогать тебя вытаскивать. И все бы произошло само собой. Правда, сейчас это уже была бы совсем не ты. Так что не надо тут инсинуаций разводить…

– И-извини… – все ещё нервничая, пробормотала Аясэ. Затем, потупившись, подплыла немного ближе и по привычке поклонилась. Ей сразу вспомнились и ободряющий голос этого парня, – когда она, растворяясь в страшной боли, болталась между жизнью и не-жизнью; и рассказ «Вестал», что именно он придумал, как ей помочь, а потом – и как-то смог объяснить маленькой Химе, что от нее требуется.

«Вот же я дура… Обидела че… человека, перед которым у меня долг жизни…»

– Извини, пожалуйста, – и она поклонилась еще раз. – Просто я… не так много знаю обо всем этом… Тем более, раз уж ты так говоришь – то, наверное, эту твою ауру можно применять и иначе?

– Разумеется. Я только начинаю ее осваивать, но уже понял, что ей можно не только, образно говоря, бить по голове и «накидывать петли» на Глубинных, но и воздействовать более тонко. И чем дальше в море – тем лучше. Собственно, поэтому я тебя сюда и вытащил – чтобы не мешала суша, а то она сильно уменьшает наши способности. Так что возьми меня за руку – и ничего не бойся. Этот ослабленный вариант у меня получился сам собой, когда мы недавно отбивались от заплывшей на огонек «дикой» стаи. Я тогда испугался, что в разгар боя выведу из строя всех девчонок, и смог притушить ее на треть. И знаешь, – кажется, она подействовала даже на канмусу. В смысле – немного синхронизировала их восприятие в бою. Но никто из них после боя не кинулся поклоняться мне, как богу, так что ты ничем не рискуешь. Ну, что: поехали?..

Амагири, робко кивнув, все же рефлекторно зажмурилась, ощутив прокатившуюся вокруг и сквозь нее прохладно-бодрящую, невидимую волну – и тут же, затаив дыхание, изумленно распахнула глаза. Но вот только сейчас воспринимала окружающее пространство она уже не ими.

Море, небо, полоска земли вдалеке, весь мир вокруг, – в этом непривычном круговом зрении все раскрасилось в серо-сине-голубые тона с обильными вкраплениями красного, оранжевого и желтого. Но, вместе с тем, увиденное вовсе не походило на картинку в тепловизоре – птицы, рыбы, контуры всех объектов были четкие и ясные. Даже плывущую на небольшой глубине в двух кабельтовых маленькую группу морских черепах она сейчас видела, как на ладони.

– Ну, как? Судя по твоему виду, сработало? – услышала она довольный голос Рэма, фигура которого в ее новом зрении была будто объята пронзительно-синим огнем, с вытягивающимися во все стороны волнующимися и искрящимися языками. И заметно более тусклый, но того же оттенка, сейчас двигался по широкой дуге вокруг них силуэт подлодки Со-класса.

Амагири просто кивнула в ответ.

– Вот… А под водой будет еще лучше, – парень мягко взял ее под локоть. И в следующее мгновение вместе с ней буквально провалился под воду, зависнув на глубине около пяти метров.

Не успевшую на это даже ойкнуть Аясэ в первую секунду сковал страх, но почти сразу по всему телу прошла на удивление приятная, обжигающая волна. И в следующий миг она с удивлением почувствовала себя здесь, именно как рыба в воде – куда-то исчезли страх и неуверенность, а вдобавок, ее тут же окутало все многообразие звуков подводного мира…

«Фусо» двинула ногами, с ускорением всплывая к поверхности, и вскоре уже в фонтане брызг выскочила из воды, как пробка. Но потом снова, уже самостоятельно и медленно, погрузилась по плечи, и закачалась на легкой зыби. Вскоре к ней присоединился и поднявшийся наверх Рэм.

– Поразительно… Я действительно чувствую и ощущаю все… по-другому. Как будто все то время, которое я была канмусу, у меня были заложены уши. И я носила темные очки. А океан… Я теперь слышу его!

– Просто, наверное, дело в том, Аясэ, что канмусу, – несмотря на свою любовь к морю, – все же не его родные дети. Как и корабли, они лишь его пасынки и падчерицы. И океан далеко не всегда отвечает им взаимностью. Знаешь, какая официальная формулировка чаще всего звучит при чрезвычайных происшествиях и катастрофах вдали от берега? «От неизбежных на море случайностей»… Стоит расслабиться, допустить ошибку, небрежность или промах, да и просто может не повезти – и океан убьет и корабль, и человека. Но нас это больше не касается!

Сказав это, парень отвесно ушел вниз, как брошенное в воду чугунное ядро, сделал круг на глубине, потом легко догнал свою подлодку, схватил ее в охапку и с максимальным ускорением, – в точности, как сама Аясэ недавно, – вылетел на воздух, в фонтане воды и пены.

– Правила изменились, и теперь мы в гостях именно на берегу, а вот это все, – и он, выпустив Со, и позволив ей снова отплыть вниз, обозначил окружающие его и плавающую рядом с ним девушку морские просторы, раскинув руки в стороны, – отныне наша территория! Теперь океан для меня и для тебя – безоговорочный союзник, который и поможет, и укроет, и исцелит. Даст пищу и силы. Прочие же обитатели глубин… Да, тут царит право сильного, – но где на свете, по большому счету, бывает иначе?

– Там, на берегу, ты говорил, что ничуть не жалеешь о произошедшем с тобой, – с легкой иронией заметила Аясэ. – Но на деле ты, похоже, просто в восторге от этой своей метаморфозы…

– А как ты думаешь, зачем я, – и, думаю, многие другие парни тоже, – шли в военно-морское училище? Чтобы проверять, как у матросов ботинки вычищены и койки застелены? Качество надраенной палубы и покраски якорей контролировать? Или чтобы не вылезать с вахт «на железе», с не такими уж частыми морскими походами, ради военной пенсии в сорок пять лет?

– Может, просто из-за любви к морю? – чуть наклонила голову Амагири.

– И это тоже, но в гражданскую мореходку и поступить проще, и учиться легче, а море – оно одно на всех. Но нет. Мы, может, и не слишком умные романтики войны, – хотели быть не «торгашами», а именно хищниками моря. Косатками, а не толстыми китами. И ради этого были готовы терпеть упомянутые в присяге «тяготы и лишения военной службы». И учиться, сжав зубы.

Так что, когда ты меня спросила, действительно ли я не жалею обо всем случившимся со мной, – мне стало смешно. У судьбы порой весьма забавное чувство юмора… Ведь я в итоге получил именно то, что хотел! И даже с процентами! Мне, – как в той притче, – дали не рыбу, и даже не удочку, а целую сеть. Рыболовный траулер! И какой «улов» я смогу выловить, теперь будет зависеть только от меня. И, да – к тебе это тоже теперь относится.

***

На сушу мы с «Фусо» вернулись уже вечером, когда багровый шар солнца успел коснулся своим нижним краем линии горизонта. Оставив девушку переваривать кучу новых впечатлений и ощущений, я переоделся и направился проверять своих подчиненных. Эсминцы были накормлены – обязанность таскать им железо из руин я делегировал Ре, как способной наиболее просто выходить на сушу без съема оружейных модулей, не в пример Чи и Нэ. А вот сами линкор и крейсера ждали меня, желая получить еду из рук флагмана. Посмотрев на терпеливо ожидающих ужина глубинных девиц, я решил слегка поностальгировать – притащил почти к краю воды три ствола поваленных пальм, расположил их большой буквой «П» , и разжег посередине небольшой костерок.

– Садитесь, давайте, – позвал я своих.

Все трое уже знали, что такое открытое пламя, – но, как истинные жители моря, относились к нему с вполне понятной опаской. И потому сели на бревно поближе к воде. В остальном же выданные пайки в достаточной мере примирили их с наличием рядом огня.

А потом к нам, заметив свет костра, заглянули и присели рядом «Ашигара», «Акидзуки» и «Хацудзуки». Эсминки и подлодка, стоящие на наблюдательном посту на крыше бункера в сотне метров, тоже, наверное, были не прочь посидеть в сгущающейся темноте у костра, но служба все же была важнее.

Сейчас, глядя на линкор, – разломившую брикет пайка на две половины, и кусающую с обеих рук попеременке: мордочка в крошках, в светящихся фиолетовых глазищах умиротворение и удовольствие, – я только вздохнул.

– Ре, да не спеши ты так, никто ведь не отбирает. Захочешь еще – дам.

– Хочу! А еще, флагман… Я хочу имя! – и Глубинная в победном жесте вскинула вверх руку с куском «бисквита». Сидевшие рядом девчонки-канмусу удивленно переглянулись.

– Имя?.. Ну, в принципе, логично… Ре – это не имя, конечно, это лишь обозначение твоего класса, или типа, если хочешь. Ты же видишь, что даже эсминцы отличаются внешне и по силе, так что люди и канмусу придумали систему обозначений для Глубинных. И если у нас появится, например, твоя однотипная сестренка…

– То это будет весело! – закончила Глубинная девица с азартом, и довольно улыбнулась.

– Даже не сомневаюсь, веселья будет через край, – тоже улыбнулся я, а присутствующие канмусу даже слегка вздрогнули: видимо, представив зубастую хулиганку, только уже умноженную на две. – Не звать же вас Ре-1 и Ре-2, правильно?.. Да и вообще…

– А я… Нет… Мы – тоже можем получить имена? – негромко спросила Нэ, за себя и за тихоню Чи.

– Конечно.

– Похоже, это будет интересно… – задумчиво произнесла Куроки Хёка, подсев с эсминцами к нам поближе.

– И вот как бы нам тебя назвать, а?.. Хотелось бы с сохранением слога твоего класса, раз уж все привыкли к «Ре». Регина? Рената? М-мм… Нет. Все что-то не то… Да и ассоциации у меня с этими именами какие-то… не очень. Стервозно-высокомерные, что ли… Ре-ре-ре…

– Рей? – выдала вариант Хёка, заведя прядь своих длинных волос за ухо.

– Вряд ли… – ответил я, покачав головой и вызвав в памяти образ героини японской манги. – Пусть кожа белая, и волосы немного похожи. Но глаза не красные, да и на молчаливое бревно Ре ну вот совсем не похожа… Хм… Рей… Рей… Рейна! Вот!!!

И я повернулся к нетерпеливо ожидающей своего поименования глубиннице.

– Ты теперь – Рейна! А хвост пусть Хвостом и останется.

– Я – Рей-на… – немного растягивая, по слогам произнесла линкор, на несколько секунд замершая с расфокусированными сияющими глазами. Но только на несколько секунд. – Рейна. Рейна! Ура!

И тут я заметил, что в моем глубинном восприятии, которое я отслеживал, так сказать, «краем глаза», отметка Ре в созвездии моей стаи вспыхнула острыми лучиками, и сложилась уже в слегка иной узор, как рисунок стекляшек в визоре немного провернувшегося калейдоскопа. А затем через секунду меня опрокинули с поваленного ствола пальмы спиной на песок, в который уже раз беззастенчиво облапав, и начав тереться об грудь и живот.

– Ну, хватит, отцепляйся… – в ответ я начал снисходительно теребить за уши довольно урчащую Глубинную. – Тут еще кое-кто хочет имена получить!.. А ты пока беги, расскажи всем, как тебя теперь зовут.

Идея сработала: Ре – или, теперь уже Рейна, – тут же вскочила на ноги и, сияя в сумерках фиолетовыми глазищами, умчалась в сторону наблюдательного поста, подпрыгивая на ходу и радостно вопя:

– Эй! Теперь я – Рейна! Флагман дал мне имя!

«Господин назначил меня любимой женой!» – всплыла в памяти фраза из старого советского фильма, и я невольно хрюкнул, чем вызвал еще несколько удивленных взглядов уже в свой адрес. Давя смех, откашлялся и продолжил:

– Ну, ладно… Теперь ты, Нэ, – длинноволосая блондинка встала с дерева, и подошла поближе.

– На «Нэ» приходит в голову только всякие Нелли и производные от них… Есть еще японское имя Нэринэ, но тоже как-то что-то не то…

– Может, просто Нэлл? – снова предложила «Ашигара».

– Ага. И волосы ей в зеленый цвет покрасить. И рогатый череп, как шапку надеть… Хотя… Мне вообще-то нравится. А ты что сама думаешь, Нэ?

– Как ты скажешь, флагман.

– Тогда скажу. Отныне ты – Нэлл! – на этот раз я уже ждал чего-то подобного, и потому не был удивлён, когда ее отметка тоже мгновенно отреагировала на получение индивидуального обозначения. – Осталась только Чи…

Это неожиданно стало проблемой – на ум шел только бывший сослуживец по военному училищу, хакас по национальности, имеющий пять младших сестер с именами, сплошь начинающимися на «Ч»: Чабачонг, Чаях, Чорах, Чуней и Чиис.

«Имена, блин, звучащие, как шаманские проклятия…»

Пришлось снова привлекать на помощь Хёку и сидящих рядышком эсминок – «сестер» типа «Акидзуки». И они, пошушукавшись, выдали несколько вариантов: Чидори, Чихару, Чие и Чисэ.

И вот за последний вариант я и ухватился, как-то сразу вспомнив одноименную героиню аниме «Сайкано», в свое время проехавшемуся по моей хрупкой душевной организации, словно асфальтовым катком.

Так что облаченный в маску глубинный торпедный крейсер тоже получил свое имя, тоже вспыхнув в моем восприятии слегка изменившимся рисунком, и импульсом интереса и радости.

Вечер имянаречения закончился спокойно, если не считать опять же Рейны, – которая с воплями носилась сначала по суше, порой сшибая остатки развалин, а потом и по воде, причем наперегонки с изредка постреливающим в воздух Хвостом. Глядя на этот праздник радости, мне невольно вспоминались некоторые обычаи жителей Кавказа. А еще хотелось одеть ее в тельник, голубой берет и вырыть персональный фонтан для купания. А кирпичи бы Ре и сама нашла…

В итоге, успокоилась она, только будучи схваченной, усаженной между колен и заглаженной за ушами и по голове до состояния бесконечного млеющего счастья.

***

Утро следующего дня порадовало нас хорошей погодой и почти полным – насколько это возможно для острова, – безветрием. По плану, на сегодня у меня с подопечными была патрульная вылазка почти полным составом вокруг Тиниана и Сайпана: эдакая «восьмерка», охватывающая острова, – так что вернулись обратно мы лишь почти к полудню.

И когда я припарковал свой обвес в подземном доке, обслужил его согласно инструкции и проверил боекомплект, уже настало время обеда. Перекусив в одиночестве, – что слегка удивило, – я начал подниматься наверх, и вскоре получил ответ, отчего это внизу так пусто.

Снаружи вовсю играла танцевальная музыка, а на площадке, неподалеку от гермоствора базы, стояла переносная магнитола Мэг, исторгающая басовитые дискотечные ритмы, а сама ее хозяйка неожиданно умело и с задором отплясывала что-то в стиле «шаффл». Однако стоящие кружком канмусу глазели вовсе не на нее, – хотя на танец девушки вполне стоило посмотреть. Рядом с ней, повторяя в точности все ее движения, танцевала Кью. Взметая подолом очередного платья-футболки от «Кавакадзе», и шлепая босым ножками по очищенному от песка бетону, маленькая Химе не перевирала ни одного движения, и не пропускала ни одно па Мэг, превращая это парное выступление в весьма завораживающее зрелище.

Причем, Мэг нисколько не поддавалась, упрощая танец – наоборот, она закручивала все более хитрые комбинации. Но Кью повторяла их все, от и до.

Но посмотрев на эту картину по-иному, я расплылся в улыбке. Секрет небывалого таланта догадливой малявки оказался несложен – она попросту касалась Мэгги тонким лучиками своей ауры, снимая таким образом, полный «рисунок» ее движений, и тут же его воспроизводя.

Тем временем, очередная танцевальная композиция закончилась, и обе плясуньи, под хлопки в ладоши со стороны зрителей, остановились.

– Слушай, это просто поразительно! Она в точности копирует все мои движения! – восторженно выпалила, увидав меня, слегка запыхавшаяся Мэг.

– Угу. И я даже могу сказать тебе, как именно она это делает, – отметил я, и наша научница немедленно «сделала стойку»:

– Что?.. Как?!

– А ты что, совсем ничего не ощутила? Кью нитями своей ауры попросту считывала всю кинестетику твоего тела, и тут же ее повторяла.

– Правда? Вот так просто?.. Это что-то вроде считывания и запараллеливания нервных импульсов? Так это ж какая у нее скорость прохождения… – «залипла» в размышления «Вестал», но тут же хлопнула себя по лбу:

– Но если дело касается ауры, то сначала надо провериться…

– Погоди, Мэг, я тут хотел спросить…

– Ну и пойдем со мной, там дел-то – на десять минут.

Вновь спустившись на несколько уровней в подземелья базы, мы вошли в дверь, обозначенную одновременно и красным крестом, и знаком биологической опасности. Тиллерсон сразу ушла, оставив меня в какой-то лаборатории, и кивнув на кушетку у стенки.

– Слушай, а ты хорошо танцуешь, – уважительно покрутил я головой, наконец дождавшись, когда канмусу выйдет из глубин медицинского блока.

– А-аа!.. Это еще из моей прошлой жизни, – махнула рукой потягивающаяся Мэг, но было видно, что похвала ей приятна. – Когда сидишь сиднем по полдня за компьютером и книгами, поневоле потом хочется размяться. Скачала несколько видео-уроков из сети, а там как-то само пошло…

Она села за стол, сплошь заваленный множеством распечаток и герметичными мини-контейнерами, на котором вдобавок стоял мощный микроскоп, и подключеный к нему работающий ноутбук.

– Так что ты хотел-то? – глядя с какой-то подначкой, спросила девушка, вытягивая ноги в кроссовках, и, слегка приподняв брови, слушая предложение о довооружении Рейны.

– Значит, ты хочешь выдать этой своей зубастой еще и холодное оружие?

– Ну да. Это сильно сложно?

– Да не сказала бы, что сложно… – и Тиллерсон, приподняв очки, потерла переносицу большим и указательным пальцами. – Другое дело, что эти тесаки – не самое дешевое удовольствие. Они, знаешь ли, изготавливаются не из какой-нибудь штампованной легированной стали или нержавейки – это, вообще-то, достаточно дорогой и сложный сплав, содержащий бериллиевую бронзу. Их делают только на материке, и сразу нескольких штатных типоразмеров, согласно классу корабля. А потом просто подгоняют под индивидуальный хват канмусу.

– А зачем именно бериллиевая бронза? – не понял я. – Из нее вроде всякие детали для космоса и для атомных реакторов делают. Почему не сталь?

– Сталь? – искренне удивилась «Вестал», – ты что, правда думаешь, что смог бы простым стальным клинком разрубить ту Глубинную, тело которой – суть аналог корпуса тяжелого крейсера? Я думала, что ты сам все уже понял…

– Ну, извини, переоценила ты мой интеллект – солдафон-с, ничего не поделаешь, акула в печали, – пожал я плечами. – Ну и объясняй уж, раз речь об этом зашла…

– Если очень вкратце, то оказалось, что бериллиевая бронза лучше всего взаимодействует с тем самым «М-фактором», как бы проецируя через него потенциальную силу корабля в руках у канмусу. Даже термин такой придумали – «фокус-эффектор воздействия». Из материалов на ее основе изготовлены и эти тесаки, и лейнеры в стволах орудий, – и, к слову, защитные элементы и бронекожухи всех обвесов тоже.

– Ну, ладно, большую часть я понял. Хотя, вопросы еще есть… Но по существу моей просьбы – что, Ре клинки никак не оформить?

– Да не то чтобы совсем никак, но… Дорого это, против правил, да и вообще… – «Вестал» подняла глаза в потолок, и демонстративно-обидчиво надула губы: – Обещали мне воздушный юнит? Обещали. И где он? Не дали!

– Ре сказала, что Хвосту будет лучше сначала торпедами обзавестись, – развел я руками. – А уж потом «леталки»… Но первый же летун – твой!

– Хм-мм… Ну, если так… – задумалась Тиллерсон, искоса поглядывая на меня, и тут в ее взгляде что-то изменилось. – Хотя… Это же ты пришел за свою хвостатую просить? Вот ты и рассчитывайся!

– А от меня-то тебе что еще надобно? – слегка недоуменно поинтересовался я. – Кровь и прочие общемедицинские анализы сдавал – и не раз, костный мозг – тоже. Больно, кстати, было!.. Образцы волос и ногтей исправно науке жертвую. Разве что пот ты еще у меня на исследования не брала, – но так я, вроде, даже на жаре потеть перестал.

И тут очки Мэг предвкушающее блеснули.

– Ну, вообще-то кое-что еще осталось неохваченным. Семенная жидкость.

– Чего-о-о??!.. – вытаращился я на «Вестал». – Тебе и это нужно?!

– А как же! Очень важный аспект! С Хелен ведь ничего взять не получилось…

– Погоди… Так вот зачем ты ее так быстро «на проверку» тогда утащила?

– Ну да, – тут же, притом без малейшего стеснения, раскололась Тиллерсон.

– И зря! Я головой все же думаю, хотя бы изредка. И рисковать залетом при таком раскладе не стал бы…

– Это ты молодец, что так думаешь, – кивнула канмусу. – Нет, серьезно. Но образец твоих сперматозоидов мне бы очень не помешал… А с меня – подбор и подгонка клинков! И я даже их крепеж для Ре сооружу!

– Да, но… Э-ээ… Нет, как бы проблемы не вижу… – и я задумчиво потер шею ладонью. – Но как ты это представляешь? Мне что, как в фильмах – взять баночку, и где-нибудь уединиться?

В ответ зарумянившаяся щеками Тиллерсон, со слегка неуверенной улыбкой от уха до уха, снова уперла взгляд на потолок.

– Ну-у-у…. Можно, конечно, позвать Сэнди. Или Хелен… Хоть одну, хоть обеих разом. В медблоке тут имеется шикарный диван, а мне потом – результат. В презервативе. Ну, или…

Но тут, подчиняясь какому-то ответному спонтанно-озорному толчку, я задал вопрос, – а вернее, разом спросили мы оба:

– А ты сама – что, как-нибудь поспособствовать не хочешь?

– Но могу и я попробовать помочь…

И мы, немного удивленно уставившись друг на друга, через пару секунд молчания негромко захихикали, – причем в смехе канмусу явственно сквозило облегчение.

– Однако… – почесав затылок, сказал я.

«А ведь я просто подколоть ее хотел, думая, что ей эта сфера взаимоотношений не особо-то и интересна. А у нас тут – оп! – и встречное предложение! И ведь если сейчас отыграть назад, перевести все в шутку – обижу Мэг. Точно сильно обижу…»

– Рэм, ты что, думаешь, я ничего не понимаю? – на этот раз слегка исподлобья, блеснув очками, спросила «Вестал». – Я не бравая Спартмайер, которой, такое впечатление, порой плевать на все, кроме своих. И не Хелен, которая вроде нормальная девушка, а временами прет вперед, как танк. Да и прочие девчонки, аватары боевых кораблей… На их фоне я слегка теряюсь. Пусть и полезное, а все же судно обеспечения и ремонта… Но у меня тоже есть самоуважение, и просить снизойти до меня… Но вот если… ты и сам не прочь…

Удивительное дело, но сейчас Тиллерсон выглядела совсем не той слегка ехидной и самоуверенной научницей, что всегда была готова бесстрашно лезть в пасть кому-нибудь из Глубинных. Или, рискуя ради удачного ракурса для фото, задирать жующей Ре плащ на голову. В этот момент она была несколько сконфуженной и непривычно растерянной. И от этого, совершенно точно, – злилась на саму себя.

– Мэгги, что за глупости? – сделал я пару шагов навстречу девушке, слегка нервно теребящей на груди пальцами застежку «молнии» комбинезона. – Почему это я должен тебя отталкивать? Ты одна из тех, кто спасла меня, а потом помогла мне понять очень многое из всех этих ваших местных чудес. На голом энтузиазме – ну, да, и на научном интересе тоже, – оснастила и вооружила меня. Да даже будь ты какой-нибудь вздорной стервой, и вдобавок страшной, как атомная война, – то и в таком случае имела бы полное право на весьма немалые… гм.., ответные бонусы. Чисто из благодарности. Но ты-то ни разу не стерва. Ты – умная, веселая, и с тобой всегда легко. А что до внешности…

И сейчас я поглядел на «Вестал» откровенно мужским взглядом, – как тогда, когда застал ее приплясывающей у фрезерного станка.

– Кто назовет тебя «страшной» – лично дам в глаз.

– Убьешь ведь, – улыбнулась и тихо сказала опустившая руки канмусу.

– Ладно – утащу в море, и притоплю немного. Или отправлю с рук Хвоста кормить, а протезы потом пускай за свой счет заказывает. Другое дело, что я все еще не привык к тому, что тут мое… так сказать внимание, оценивается как некий ценный приз. Нет-нет, – поднял я руку, видя, что «Вестал» собирается мне что-то сказать, – Сэнди мне уже объяснила в общих чертах, почему я почти наверняка стану «центром притяжения» у канмусу. Но вот привыкнуть к такому…

– Да, парни из твоего мира и мечтать о подобном, наверное, не смели! – покачала головой Мэг.

– Не сомневаюсь. Некоторые на моем месте – так сразу же кинулись бы окучивать возникшее поле деятельности. Причем, без сна и отдыха, до истощения и нестоячки, – ответил я. – Вот только я воспитан немного по-другому, и жить по принципу «сунул-вынул и пошел» как-то не привык. Ведь вы же девчонки… Хоть и корабли, – но и девчонки тоже.

– Ох, Рэм, какой же ты… классный, – Тиллерсон, на секунду склонив голову и вздохнув, порывисто шагнула ко мне вплотную, и просто, без затей, спрятала лицо у меня на груди. – Плохо, что твой корабль угодил сюда, в наш мир. Плохо, что все твои погибли… Но вот что ты – вот такой вот, – попал к нам… Не иначе, как молитвы многих канмусу кто-то все же услышал.

Если честно, то сейчас её приглушенный голос, красноволосая голова, уткнувшаяся лицом мне в грудь, и чуть вздрагивающие плечи будили внутри совершенно понятное желание: обнять эту девушку, и крепко прижать ее к себе.

…— И, да, как ты и сказал – большей частью мы все же девчонки, и из-за этого сходим с ума, пусть и каждая по-своему. Я вот уперлась в науку, в изучение всего, что связано с Глубиной и нами самими. Притворяться ученым гиком почти и не приходится, потому что я и впрямь порой… заметно увлекаюсь.

– Ага. И поэтому идею межвидового скрещивания тогда, когда я стоял в одних трусах на пирсе, ты оценила исключительно с научной точки зрения, – все же слегка поддел я Мэг.

– Ну, надо же поддерживать имидж… – оторвавшись от моей груди и подняв лицо, пожала она плечами с тихим смешком… И замолчала.

Как я уже говорил, донжуан из меня неважный, но вот распознавать подобные женские невербальные сигналы – «Ну поцелуй же меня, глупый…» – я научился уже через пару месяцев встреч со своей первой подружкой.

Целовалась Мэг не слишком умело, но неплохо компенсировала недостаток опыта большим энтузиазмом. Так что, когда мы отлипли друг от друга, отчетливо порозовевшей девушке потребовалось отдышаться, чтобы продолжить разговор.

– Да и не сказала бы… что я… сильно переигрывала – все то, что началось с твоего появления здесь: ты сам как феномен, твои Глубинные… Этот кокон и вылупившаяся Кью, – заставляет забывать почти обо всем. Все это просто тащит меня вперед, как волна – сёрфера. Влево-вправо еще можно, но уже не остановиться.

И облизнула чуть припухшие губы кончиком языка.

– Вот прямо как сейчас…

С этими словами «Вестал» надавила мне на грудь ладонью, заставляя опустится на стоящую сразу позади медицинскую кушетку, села мне верхом на колени, и снова потянулась губами. В это раз «заход на целовашки» был лишь с перерывами на отдышаться, и потому продолжался заметно дольше. В процессе Мэг закинула руки мне на шею, а я ухватил ее за верхнюю часть ягодиц, подтягивая поближе и не давая соскользнуть с колен.

А потом чуть отстранившаяся Тиллерсон просто и как-то привычно скинула до пояса верхнюю часть комбинезона, под которой на этот раз оказалась не футболка, а верх от гражданского купальника в бело-синюю полоску. Канмусу, ничуть не стесняясь, дернула за завязки, и чашечки упали вниз, открыв взгляду выпрыгнувшее на волю девичье богатство.

– Ух ты!.. Вот это «близняшки»…

Бюст у Мэг был заметно больше, чем у Хьюстон, с крупными, немного выпуклыми ареолами, и торчащими слегка вверх бугорками сосков.

– Нравятся?.. – каким-то совершенно несерьезно-заговорщицким тоном спросила уже конкретно так расслабившаяся в моих объятиях канмусу.

– А то…

– Мне тоже! – сказала она чуть ли не шепотом и, приподняв свои груди ладонями, слегка покачала их влево-вправо, а потом сжала с боков, заставив еще больше округлиться и выпятиться.

– Ха?! – поперхнулся я удивленным смешком. – Нет, я вообще-то в курсе, что девушек расстраивает, если у них маленькая грудь, но вот так с ними играться…

– Вот! Видел бы ты меня три года назад, до того, как я стала канмусу… Я была плоская, как графический планшет! Те прыщики, что были спереди – не в счет. Худая, с короткой стрижкой, в очках… Да меня за парня порой принимали, а как девственности лишилась – сама до сих пор не понимаю… – смущенно пробормотала «Вестал», и потом улыбнулась.

– Но к середине обучения в центре ОФ мой организм словно решил взять реванш. Причем, во всех местах – размеры одежды меняла раз в месяц. Как же они чесались, когда росли… А я каждый день перед зеркалом голышом крутилась, пища от восторга и оценивая прогресс.

Мэг опустила ладони, и ее грудь, отпущенная на свободу, завлекательно и упруго колыхнулась.

– Правда, потом радость слегка угасла – когда выяснилось, что, кроме как зеркалу – ну, и своим рукам, – оценивать это все равно некому. Сэнди же тебе рассказала, что с противоположным полом у нас всё – увы и ах. Так что… пользуясь случаем, научной необходимостью и еще кучей приятных совпадений – оценивай!

И Тиллерсон, встав и развернувшись, снова уселась мне на колени, прижавшись голой, горячей спиной к моей груди, и откинувшись затылком слегка склоненной головы мне на плечо.

Сразу хвататься за предложенное я не стал, сначала несколько раз плотно проведя ладонями по штанам.

– …Ты что там, руки в предвкушении алчно потираешь?.. – возбуждение на ее чувстве юмора ничуть не сказалось, и это мне нравилось.

– Не-а. А тебе что, нравится, когда за тепленькие бока – да холодными руками берутся? А вот сейчас нормально будет…

И я, взявшись за талию, не спеша провел ладонями по гладкой и нежной коже вверх и вперед – и увесистые округлости сами легли мне в ладони, провоцируя слегка сжать их, одновременно целуя девушку под ухом.

– Ах… – Тиллерсон слегка пробила дрожь, и она шумно втянула воздух носом.

– Ну, нет, кушетка – это совсем не по фен-шую… – пробормотал я пару минут спустя, уперевшись затылком в стену, вставая и легко подхватывая раззадоренную Мэг на руки. Вес у нее вполне имелся, но по ощущениям я бы мог спокойно прогуляться вот так с ней и вокруг Тиниана. – Где тут, ты говорила, имеется удобный диванчик?

– В комнате отдыха… Возле лаборатории… – неровно дыша, ответила полураздетая добровольная жертва научного разврата, не сводя с меня малость затуманенных глаз цвета карамели, и крепко обхватив за шею.

– Тогда – вперед! Проверим его на прочность…

***

– Ой!.. Ох-х!.. Рэ-м-м-м!.. Ма-ма-а-амочки!.. – протяжно пискнула Мэгги, выгибая ступни высоко задранных ног, как балерина, вставшая на пуанты; спазматически несколько раз сжалась – причем везде, – и медленно обмякла, раскинувшись на диване, подобно морской звезде. Но я мучил ее еще несколько минут, пока тоже не упал на бочок рядом, и не подгреб Мэгги вплотную к себе.

– Знаешь… А такой сбор анализов… Куда приятнее… Пункции костного мозга…

В небольшой комнате, освещенной не слишком ярким дежурным светильником, из звуков осталось только наше сдвоенное, медленно успокаивающееся дыхание. Но уже через минуту ненасытный научный интерес все же продрался сквозь затянутый сладкой истомой разум «Вестал», и она начала неловко выбираться из моих рук.

– Так, Рэм… Ты на боку лежишь? О-отлично… Давай-ка его сюда…

И ее ловкие пальчики аккуратно сдернули с кое-какой части моего организма резиновое вместилище столь ценного генетического материала.

– А теперь надо поспешить…

– Ну, и куда тебя сейчас несет? – лениво и довольно поинтересовался я, наблюдая за действиями Мэг. – Закинь его в морозилку и падай сюда обратно.

– Не-не-не! – замотала та головой так, что одна из ее полураспустившихся кос расплелась окончательно и рассыпалась веером красноватых вьющихся локонов по правому плечу. – Большинство презервативов обрабатывают изнутри спермицидным составом – ведь само их использование подразумевает, что зачатие нежелательно. А мне твои головастики нужны живые и здоровые! Я сейчас!.. Ой!

Вставшая Тиллерсон, не озаботившись даже чем-нибудь прикрыться, пошатнулась, замерла на слегка подрагивающих ногах, и потом осторожно посеменила в лабораторный отсек. Попутно бормоча себе под нос:

– Вот же… Укатал бедную девушку, аж ноги не держат… Монстр глубинный… Насильник и потаскун!

Однако, недовольства в ее голосе не ощущалось ни на йоту, и я, глядя ей в спину – вернее не в спину, а несколько пониже – был уверен, что сейчас она улыбается.

Услышав возвращающиеся шлепки босых ног по пластику пола, я приподнялся, чтобы насладиться зрелищем, но Мэгги вернулась уже завернутой в найденный где-то большой плед. И снова надев очки.

– Ну вот… – опечалился я. – А я-то надеялся…

– Что, хотел еще и попялиться на совращенную невинную флотскую деву? – расплылась эта самая дева в ухмылке.

– Если честно, то да! – ответил я, почесывая плечо с красными полосками от чьих-то ногтей. – Но не попялиться, а полюбоваться. И не вижу в этом ничего предосудительного и ненормального. Вот если бы я на задницу какого-нибудь смазливого юнги начал бы поглядывать…

– Ну-у-у… Ладно. Любуйся! – и «Вестал» распахнула плед, как крылья, широко и высоко расставив руки, повернувшись слегка боком и чуть согнув одну ногу в колене.

Да, теперь имея возможность сравнивать, я мог отметить, что тип корабля, воплощением которого являлась канмусу, достаточно заметно отражался на сложении его аватары. Они все были безусловно красивы, но каждая по-своему, и если канмусу боевых крейсеров выглядели более атлетично, то Мэгги больше походила на модель Плейбоя годов 90-х, более округлая и женственная.

– Девушка! Красавица! А вот это все великолепие снова – только смотреть, или можно и потрогать? – воззвал я, изобразив просительную морду лица.

– Да что ж с тобой делать?.. И трогай!

И плед полетел на угол дивана, а сама Мэг приземлилась рядом со мной, навалившись своей грудью на мою и прижавшись к ней щекой.

– Знаешь, что слегка странно, Рэм? Я ведь хорошо знаю биохимию и физиологию – и людей, и канмусу. Я отлично понимаю, что происходит в моем организме, когда целуюсь с тобой, когда ты гладишь мою грудь, когда ты своим… Гх-м… Я знаю, какие гормоны при этом вырабатываются, и на какие именно рецепторы в моем мозгу они влияют, запуская соответствующие процессы… Но странное в этом то, что от понимания механики всего этого – сам процесс не становится менее приятным!

И она снова потянулась за поцелуем, чуть не уронив на меня очки.

– Слушай, а зачем ты их носишь? Вряд ли тебе они действительно нужны.

– А они и так без диоптрий, – сощурились за стеклами ее карие глаза. – Это – часть образа, ну и при опытах иногда не лишние. Глаз у меня, конечно, если что – регенерирует, но ходить с повязкой, как адмирал Нельсон… А что, мне не идет?

– Идет, все идет – и косички, и очки… Особенно очки, обожаю девушек в них! Хочешь узнать, почему?

И я перевернулся, мягко опрокинув Мэг на спину и нависая над ней.

– Хочу! – ответила она с каким-то веселым предвкушением, прижав к груди сжатые кулачки.

– Потому, что с такой, даже самой неискушенной девушкой, можно заниматься сексом минимум в трех позах! Она в очках…

И я осторожно взял ее очки за верхнюю планку.

– …она – без очков,..

Я аккуратно снял с нее стеклышки.

– … и очки на мне!

И я с важным видом нацепил их себе на нос.

Сказать, что Мэг засмеялась, было бы сильным преуменьшением – ее буквально согнуло от хохота, и потребовалось время, чтобы сквозь смех и всхлипы я разобрал слова:

– Я… Я… Х-ха.. Сэн и Хелен такие же… такие же сделаю! Чтоб было… разнообразие… Это ж какая вариативность поз будет-то!..

А я же отметил, что заливисто смеющиеся голые полногрудые девушки – это весьма притягательная картина.

– Кстати, Мэг, а ничего, что Сэн, Хелен, а теперь и ты… Извини, но вы точно между собой никаких сцен с выдиранием волос не учините? Я же говорил, что для меня все это дико непривычно… Султан, – или уж вернее, капудан-паша: Роман-ибн-Глубинн и его боевой гарем…

– Нет, Рэм, ничего такого не будет… – отсмеявшись, ответила Тиллерсон, оперев голову на локоть, и тихонько водя пальцами по моим мышцам груди и живота. – Вот серьезно, думаю сейчас об этом – и даже раздражения нет. Вообще. Не знаю, как там у «номера один» и «номера два» в, – хех, – этом твоем гареме, но мне особо много не надо. Но как-нибудь, при случае, твой личный механик, лекарь и научный консультант в моем лице может рассчитывать на толику внимания?..

«Блин, да что ж вы все со мной творите-то?!.. – промелькнуло у меня в мыслях и слегка сдавило горло. – Когда что Сэнди, что Хелен, что Мэг, сильные и отважные девчонки, чуть ли не каждый день ходящие под смертью, вроде как шутливо, но с такой неумело замаскированной надеждой намекаете, что очень не прочь урвать еще кусочек обыкновенного человеческого тепла и ласки, мне дико хочется схватить вас всех в охапку, как котят, прижать и не отпускать».

– И почему же «когда-нибудь»? – я накрыл рукой один из ее выдающихся холмиков и слегка поводил вверх-вниз, чувствуя, как реагирует на ласку сосок под ладонью. – Материал собран, долг перед наукой выполнен… Отчего же не повторить, но уже не под флагом сбора анализов? Как было не так давно кое-кем сказано: «Подруги – они где-то там, а вот ты – прямо здесь!»

***

В итоге, на поверхность я вышел только где-то через час, оставив Мэг сладко спать в той самой комнате отдыха на диване, завернутую голышом в плед, как гусеницу. Девушка явно в последние дни недосыпала, тратя все свободное время на отслеживание состояния «Фусо», сбор данных и научную работу одновременно, а тут еще и такая встряска, пусть и в сугубо положительном ключе. Так что немудрено, что по окончанию второго раунда постельных игрищ и совместной помывки в тесноватой душевой, ее попросту срубило в сон.

Снаружи солнце стояло в зените, все были заняты своими делами, и я направился к оборудованному на погруженных в море плитах «учебному классу», где под навесом сидели Кью и мои крейсера, и слушали что-то рассказывающую им «Самидаре»…

Как вдруг все окружающее в моих глазах мигнуло, сменив диапазон на «глубинный», и на меня накатил… Зов. Да, это был именно Зов, – в котором безусловно звучал призыв о помощи, и острое чувство опасности. И ясный азимут направления. Но что поразило меня больше всего: его «звук» и эмоционально-смысловой пакет… Он явно был мне знаком, но как-то… полузабыт, – как голос друга, которого ты не видел несколько лет… Но вот только моей ли памяти принадлежало это «знакомство»?

Отзвуки этого зова еще затухали у меня в голове, а на базе уже все переполошились – вскочили на ноги на дозорном посту эсминцы и сидевшая с ними «Кинугаса», выпрыгнула из растянутого между уцелевших деревьев гамака «Хьстон», повыскакивали из воды на пирс немки-подлодки.

Мои Глубинные мгновенно, как стрелки компаса, развернулись по направлению источника зова. И сечас они больше всего, по-моему, напоминали стаю хищников, почуявших зверя: без суеты, без эмоций – только собранность и полное внимание. И готовность… Но к чему?

Однако, больше всего взвинтилась Кью – сначала она на полной скорости дернула строго по азимуту, но спустя полсотни метров резко развернулась и, дойдя до берега, со всех ног кинулась ко мне, спешащему ей навстречу.

Что-то беспрестанно и взволнованно лопоча, она забегала вокруг меня, размахивая ручками, и явно призывая к каким-то действиям.

– Стой, Кью, стой!.. – опустившись на колени, придержал я мелкую. – Что случилось? Что это было?! Кто это?..

– Кьем! Кьем! Куа! – зачастила она, схватив меня за штанину одной рукой, и показывая на море другой. – Кьем! Кью! Кьи! Ити! Ити!!!

– Идти?.. Туда? – «близкородственная» связь с Химе позволяла мне достаточно легко улавливать большую часть смысла, вкладываемого маленькой в свои односложные слова. – Но что там? И кому идти – только нам, или всем? Судя по тональности этого зова, там опасно…

– Ити! Ити!! Кьясь!! Ксем!! – видя, что я в сомнениях, Кью вдруг выскользнула из моих рук, и посмотрела на меня так, что стало ясно: если не дать ей понять, что мы немедленно собираемся, чтобы проверить, откуда этот сигнал и что он означает, – малявка сорвется туда одна. То, что бы там ни было, тянуло ее к себе со страшной силой. И вряд ли мы ей сможем помешать. А отпускать маленькую Химе в одиночку…

– Ладно, Кью, я понял – поднявшись и отряхнув колени, я оглядел канмусу, собравшихся вокруг почти в полном составе.

– Сэн, девушки, вы же, наверное, не прочь прогуляться?

***

Адмирал Соичиро Ивагами постучал пальцами по лежащим перед ним на столе документам, стараясь сосредоточиться, но потом все же откинулся на спинку кресла, и устало потер лицо руками с проступившим венами на кистях. Затем встал и подошел к окну.

Очень хотелось курить, а при напряженной работе – даже вдвойне, но врачи после последнего медосмотра вынесли его любимой и вредной привычке однозначный вердикт – бросить, или хотя бы значительно сократить число выкуриваемых в день сигарет.

Сила воли у адмирала вполне была, но вот бросать он откровенно не хотел, так что выбрал промежуточное решение. И теперь в столе у него не переводились маленькие леденцы и орешки, а каждая сигарета из удовольствия становилась почти блаженством…

Тишину кабинета, разбавляемую тихим шелестом кондиционера, нарушил короткий стук в дверь, и внутрь вошел адъютант вице-адмирала – лейтенант Наото Шигеру.

– Я неоднократно говорил вам, Шигеру-кун, чтобы вы не стучались, входя сюда, – не поворачиваясь к вошедшему, произнес Ивагами. – Офицер, находясь на службе и в рабочем кабинете, не должен делать ничего такого, чтобы его требовалось предупреждать о входе. Если он, конечно, действительно офицер.

– Прошу меня извинить, – тут же учтиво поклонился адъютант. – Но уважение…

– Ладно, давай, что там у тебя, – слегка невежливо прервал подчиненного адмирал, возвращаясь за стол. Шигеру в своем глубочайшем уважении перед своим начальником был неисправим.

– Пришло сообщение из Австралии. У них возникли небольшие сложности с формированием очередного конвоя до Японии. Потеря промежуточного узла на Марианах, проистекающие в том числе и из этого сложности с прогнозом метеосводки, а еще и проблема эвакуации последних поселений с архипелага Фиджи. Представители же «Торгового Дома Австралии», крупнейшего экспортера сельхозпродуции, выкручивают нашим коллегам в Брисбене руки, грозя миллионными неустойками.

– Эти торгаши… – начал было, Соичиро, и замолчал.

Во-первых, – потому, что проблемы у австралийского сектора ОФ возникли, в том числе, и из-за потери Тиниана. Его, адмирала, зоны ответственности. А во-вторых, – что треть конвоев из Австралии, в том числе и этот, шла в Японию, обеспечивая острова продовольствием и сырьем для легкой промышленности.

– Передай им, что ничем не можем помочь. К сожалению. Операция по возврату контроля над Тинианом запланирована ориентировочно через две недели, а настолько задержать конвой им не позволят. А у нас все будет зависеть от данных разведки. Что с «Фукуро»?

– Самолет на полосе, идет загрузка контейнера и дивизиона эсминцев сопровождения, вылет – через час, адмирал.

– Хорошо. Но еще раз напомните командиру – соблюдать максимальную осторожность, потерять Риз-сан мы никак не можем. Особенно после того, что мы видели на видео со спутника.

Глава 12. В нашу гавань заходили корабли…

– «Мицуки, Иори, Рика – увеличьте интервал!» – голос Сэнди уже почти привычно прозвучал прямо в моей голове, и идущая передовым дозором тройка канмусу-эсминцев типа «Ширацую» исправно разошлась еще шире, растягивая свой фронт почти на четверть морской мили.

Хотя, объективности ради, впереди нашей смешанной компании первыми шли не они – на расстоянии кабельтова и на глубине трех метров, еще более широким веером в воде скользили субмарина Со-класса и полтора десятка моих эсминцев. Каждый из которых порой сбрасывал ход и чутко прислушивался к происходящему в толще воды.

Следом за ними, выбивая из крупной сине-зеленой зыби моря длинные хвосты пены, мчались канмусу-эсминцы. А затем, на небольшой дистанции, шло ядро группы: я с движущейся своим ходом Кью, и «Фусо», как вымпелы с наиболее тяжелыми «кулаками», и по бокам – канмусу-крейсеры.

Оба Глубинных крейсера, – Чисэ и Нэлл, – разделились по флангам, заодно контролируя свои группы из нескольких эсминцев, идущих чуть на отдалении параллельными курсами по бокам от основной группы. Замыкали же построение Томоэ и Тамако – эсминцы типа «Акидзуки», легкий крейсер Цу-класса, и еще пятерка Глубинных. Рейна же, как истинный одиночный линкор-рейдер, игнорируя строй, носилась вдоль всего ордера, искренне радуясь компании и спонтанному походу.

А я, глянув на движущуюся по морю разношерстную «интернациональную» группу, в который раз довольно прищурился. Идущий по задаваемому мной пеленгу сводный отряд из канмусу и Глубинных, что расчерчивал море гребенкой почти двух десятков кильватерных следов, еще нельзя было назвать полноценным флотом, но вот ударной флотилией или эскадрой – уже запросто.

«Эскадра открытого моря…» – пронеслось у меня в мыслях.

Да, с такой группой уже можно было отправиться и куда подальше, чем, например, соседний остров Сайпан. Не к центру Тихого океана, конечно, но до Филиппин или Японии – легко. Три линкора: причем, один из них – опытная «погрузившаяся» канмусу с двенадцатью стволами, второй – проходящий по классу «Ямато» и даже более, да и ранга Химе к тому же. А еще у нас есть Ре-класс, и мы не побоимся ее использовать. Четыре тяжелых крейсера. Два легких и один торпедный. Пять канмусу-эсминцев и почти сорок эсминцев Глубинных – спасибо регулярной «рыбалке» Рейны.

И все эти мореплаватели, идущие четким построением на крейсерских двадцати пяти узлах хода, равняясь на самую тихоходную «Фусо», уже являлись вполне приличной силой. Хоть и не ультимативной, разумеется, но все же уже весомой. Раз уж эскортная 91-я группа, предназначенная для проводки конвоев через океан – пусть и по достаточно накатанному маршруту, – и то состояла всего из четырех крейсеров и пяти эсминцев. Думаю, что сейчас та стая, что так неудачно для себя заплыла тогда к нам на шум, лишь только ощутив нас на горизонте, однозначно залегла бы на дно и дышала через раз. Иначе бы ее еще на подходе просто разнесли в клочья, а всех подранков, оглушенных и тех, кто догадался бы нырнуть, доели бы свора эсминцев и одна зубастая и хвостатая оторва.

– «Аясэ-сан, а у тебя голова часом от этого не болит?» – поинтересовался я.

– «Нет. Я тоже думала, что это будет сложнее и труднее… Но – нет, все в порядке», – тут же пришел ответ от Амагири.

А вопрос мой был связан со способом общей связи, проблема которой возникла перед нашим выходом в море. И которая решилась фактически сама собой. Оказывается, «оглубинившаяся» «Фусо» одновременно получив возможность общения со мной и Глубинными на нашей «волне», вовсе не утратила способности к «м-связи» канмусу. И даже более того – стала способной сопрягать эти два разных «диапазона», выступая в роли некоего преобразователя и ретранслятора.

Услышав такое, Спартмайер посерьезнела.

– Значит, ты слышишь и нас, и их… Тогда ясно, отчего это стаи, имеющие в своем составе «погрузившихся» канмусу, почти всегда так чертовски эффективны… Мэг! – и она повернулась к Тиллерсон. – Пометь это у себя как очень важное.

«Вестал» лишь молча кивнула. Наша научница, провожая нас в поход, вообще была мрачна и крайне недовольна. Ведь мы ее с собой не брали. Нет, она все понимала: спешно организованная экспедиция была куда серьезнее, чем та пробежка за Глубинным коконом, – но все же… Если этот Зов, так взбаламутивший всех – и особенно Кью, – был настолько важен, то больше всего на свете Мэг хотелось быть в первых рядах тех, кто придет на него. И, оставаясь на берегу в компании подлодок, она постоянно что-то бурчала себе под нос. В виде хоть какой-то компенсации навесив по камере на Рейну и Амагири. Ну и на меня, конечно – «Уж ты-то наверняка куда-нибудь да влезешь!»

А так, сборы были недолгими – наша цель находилась где-то чуть далее шестидесяти миль, и было решено комплектоваться налегке, взяв только полный боекомплект и спецпаек. И вот уже почти два часа хода по безмятежно дышащему под ногами океану, да еще и при ясной погоде, проходили довольно спокойно. Я, утяжеленный обвесом с застопоренными «по-походному» башнями, устойчиво и уверенно пер по воде на «ледорубах», даже не замечая мелких волн, порой окатывающих легкими брызгами. Удобно примостив руки поверх манипуляторов управления, как на подлокотники кресла, перебрасывался словами с девчонками, и параллельно жадно ощупывал окружающий мир всеми своими свежеотросшими чувствами.

Я, еще ни разу не уходивший так далеко в море в своей новой ипостаси, по-прежнему не переставал удивляться, насколько различно мое восприятие на суше и над реальной морской глубиной. Здесь, вдали от земли, я ощущал столько всего, что порой не находилось и слов, чтобы все это описать – температура и плотность воды, термальные течения и движение различных слоев где-то в глубине, скорость ветра, влажность воздуха и солнечное излучение. Мной отслеживались даже легкие пульсации магнитных полей от не слишком далекого дна, дающих то самое потрясающее чувство «живого компаса», и слабые электрические всполохи от назревающего где-то далеко на юго-востоке очага непогоды.

Зона же чувствительности, в пределах которой я легко определял любое живое существо, с отходом от берега только плавно росла.

«Глубинное зрение», которое, по своей сути, и зрением-то не было, воспринималось моим человеческим мозгом как несколько обширных, вложенных друг в друга уменьшающихся сфер. Зона первичного обнаружения радиусом около десяти миль – где я бы засек только кого-то, активно «шумящего и светящего», вторичного – где можно было остаться незамеченным, только замерев и ничем себя не выдавая, – и далее, по мере приближения доходя до сферы диаметром где-то в милю, где я ощущал, казалось, абсолютно все. И это все – в пассивном режиме ауры. В полностью же активном режиме, который я пока пускал в ход только единожды, вся зона покрытия аурой становилась абсолютной. Правда, и я сам при этом засвечивался на всю округу, как яркий маяк, так что применять этот козырь стоило очень вдумчиво.

Тем временем океанское дно под нашими ногами по мере хода начало плавно подниматься вверх, намекая на приближение к рифу, отмели, или какой-нибудь небольшой суше. Вот только когда ты находишься на палубе, или тем более – мостике корабля, то обзор у тебя не в пример лучше, чем тогда, когда твоя голова возвышается над уровнем моря всего-то чуть менее, чем на два метра. Даже в условиях почти полного штиля за счет морской рефракции, из-за которой тебе кажется, что ты сидишь на дне плавно вогнутого блюда, линия горизонта для тебя сильно сокращается, и потому увидеть что-то воочию ты сможешь на гораздо меньшем расстоянии.

Но в данном случае имелась кое-какая поправка – если ты обычный человек. Для нас же, полу-глубинных принцев-нечеловеков, обнаружение суши визуального контакта и вовсе не требовало.

– «Так, подходим к цели… И, как и ожидалось, там кто-то есть…» – ушло всем сообщение, продублированное через Аясэ.

Показавшийся на горизонте коралловый атолл из полукруглой россыпи мелких островов и одного покрупнее, как раз и бывшего предположительной целью нашего рейда, становился все ближе. И на моём внутреннем «радаре» стали отчётливо видны отметки чужих Глубинных, взявших главный остров атолла в своеобразное полукольцо: одиннадцать крупных, державшиеся рядом, – это явно старшие особи. И еще около четырех десятков мелких точек, соответствующих эсминцам, сейчас собирались вокруг своих лидеров.

– «Глубинные, – отрепетовал я для Сэнди. – Достаточно крупный отряд. Объявляй своим боевую готовность».

– «Кто и сколько?» – быстро спросила крейсер.

– «Около сорока эсминцев, – точно пересчитать активно мельтешащие отметки у меня пока не получалось, было еще далековато. – И одиннадцать продвинутых особей. Сейчас определить класс не могу, но из них парочка явно покрупнее, чем та крейсер, с которой мы в тот раз схлестнулись».

Ядро нашей эскадры, сбросив ход, сошлось почти вплотную, и мы перешли на обычную речь, давая передохнуть «Фусо». Которая, впрочем, и не думала жаловаться.

Сэнди начала отдавать команды, а сам я тоже сосредоточился на своих подчинённых, среди которых больше всего в предвкушении возможного боя ерзала одна хвостатая особа.

– Рейна, спокойно! – одернул я ее. – Понимаю, что тебе не терпится размяться, но мы сначала попробуем обойтись без мордобоя. Вот если наших резонов не послушают – тогда они все твои. Но только по команде! Ясно?

– Да, флагман! – выдохнула Ре-класс, облизнув губы и не сводя полыхающего фиолетовым огнем взгляда с линии горизонта.

– Командиры, у нас проблема, – внезапно вышла в эфир Хелен, ушедшая к головному дозору.

– У «Хьюстон» – и проблемы? Да быть такого не может – мы же не «ин Совьет Раша»… – не удержалась от слегка нарочитой подколки Сэн. – Ну, докладывай.

– С такого расстояния я не могу быть уверена на все сто, но, похоже, мы нарвались на Блэктэн!

– А вот это уже паршиво… Хотя, с другой стороны… – оценила ситуацию враз нахмурившаяся Сэнди. И, не дожидаясь моих удивлённых вопросов, продолжила:

– «Чёрная Десятка» – и она же «Чёрная Леди», – самая старшая из известных и достоверно идентифицированных Глубинных в мире. Внеклассовый флагманский линкор, но по уровню угрозы приравненная к Химе.

– Большая шишка? Тогда придётся постараться и произвести на нее максимальное впечатление, если не хотим мясорубки.

– Мясорубка?! – тут же с загоревшимися глазами разом вскинулись Ре и Хвост.

– Уймись! А то останешься тыл прикрывать! Мне что, аурой тебя давить, чтобы ты себя контролировала?

– Фла-а-агман!!… – тут же затанцевала на воде зубастая. – Я – все! Спокойная, как рыба! Это… Жареная! В пироге!

– Ну, ладно… Итак, со мной в ударной группе, для демонстрации силы и намерений, а при случае – и боя, идут Ре, Чи, Нэ… Аясэ-сан, ты как?

– Без вопросов.

– Отлично. Эй, а ты-то куда собралась?..

Это крутившаяся рядом на воде Кью, быстро и ловко вскарабкавшись по моему обвесу, фактически залезла мне на шею, где и уселась. Очутившись на плечах, она тут же крепко ухватилась обеими ручонками за мои волосы – и грозно посмотрела на всех сверху вниз.

– Не думаю, что это хорошая идея… – с сомнением произнесла «Ашигара», и протянула было руки, чтобы снять мелкую, но тут же рефлекторно их отдернула. От маленькой Химе коротким импульсом выстрелило обжигающе-холодное дыхание ауры, а сама она и вовсе чуть не укусила Хёку, звонко щёлкнув острыми зубками рядом с ладонью. Глубинный дитенок занятую позицию без боя сдавать точно не собирался, вцепившись мне в шевелюру обеими руками и воинственно попискивая что-то похожее на: «Кьем! Кью и Кьем!!!»

– Что? «Кью и Рэм?» – повторила «Кинугаса», влет понявшая ее суровый лепет. – Ну, не знаю… Может, тогда лучше ее все же не трогать?

– Может, – поморщился я. – И лишняя Химе для солидности не помешает, да и у меня волос на голове побольше останется. Пускай сидит. Сэнди! Думаю, канмусу лучше быть на второй линии и следить за флангами и тылом.

– Согласна.

– Тогда идем на половине хода, при подходе на дистанцию огня расходимся дугой и снижаем ход до одной трети. Нас много, мы сильные и мы никуда не спешим. Пускай проникнутся. А пока идем – рассказывай! – обратился я к Хелен, одновременно давая беззвучный приказ двадцати своим эсминцам развернуться широким фронтом метрах в тридцати впереди нас.

– Как сказала Сэнди, эта Глубинная – самая старая из тех, чью историю удалось хоть как-то проследить.

Впервые её заметили примерно четыре года назад у Западного побережья Америки, в стае, разорившей небольшой порт на севере западного побережья Канады, в «Британской Колумбии». Порт, – бывший рыболовный городок, – располагался в глубине одного из множества заливов-фьордов, в который впадала река. Поэтому он уцелел в Первую Волну, и как аванпост охранялся канмусу, но в этот раз они не устояли.

Нескольких отчаянных – утопили, остальных же просто выгнали на берег. После чего эсминцы принялись жрать портовые сооружения, а Глубинные, способные выходить на сушу, ломали и вроде бы стаскивали к морю то, что было не достать из воды. Вот среди них её и отметили.

То, что командовала этим странным парадом именно она, было видно издали. Да и несколько человек с фото и видеотехникой поблизости все же нашлось, так что материалов потом хватило. Создания рангом выше легких крейсеров у Глубинных тогда только-только начали появляться, поэтому никто просто не представлял, что вообще это такое – «Глубинный линкор». И насколько она может быть опасна.

Но даже так: было понятно, что уцелевшие канмусу выжили только потому, что их и не стремились поголовно истребить. При том, что современных боевых модулей тогда не было; ну а «эрзацы» на базе обычных армейских крупнокалиберных пулемётов, – как выяснили на своем опыте погибшие, – её просто не брали.

– Именно после этого случая, и ещё нескольких подобных столкновений, разработкой того, что стало потом нашими обвесами, занялись всерьёз… – Хелен на пару секунд отвернулась, но затем продолжила:

– В течение трёх следующих лет стая мигрировала вдоль Западного побережья, время от времени все так же нападая на прибрежные поселения. Добралась аж до Чили. За это время уже накопилась информация по видам Глубинных, и вот тут стало ясно, что эта линкор – уникальна… Хотя, гораздо больше уникальности было в том, что она и её стая никогда не охотились на канмусу специально.

Если сталкивались – да, сражались решительно, но специально не гонялись и засад не устраивали. В 2015-м её видели в составе стаи, которая под предводительством Химе атаковала восстановленный порт Кальяо в Перу. Порт охранялся сильным гарнизоном канмусу, но последовательной атакой с нескольких направлений их оборону растянули, и, в конце концов, прорвали. Прежде, чем удалось перегруппироваться и все же оттеснить Глубинных, порт сильно пострадал…

По мере приближения к атоллу вся наша группа начала вполне разумные приготовления – канмусу расстопаривали артиллерийские башни, и хищно, словно принюхиваясь, двигали стволами орудий. Тут и там слышались дробные щелчки досылаемых в казенники снарядов. Я же, проделав то же самое и сунув руки в манипуляторы, снова повернулся к продолжавшей рассказывать Хелен Райт:

– Через месяц, доставив подкрепления, ту стаю удалось выследить и уничтожить, загнав на мелководье и прижав к берегу, но Блэктэн в ней не было. Поначалу ее тоже сочли погибшей, но ещё через полгода она вновь участвовала в атаке, теперь уже на Панаму. В этот раз скопление Глубинных заметили вовремя и успели подготовиться; перебросили дополнительные силы, и даже выставили приманку из нескольких старых посудин. А потом отряды канмусу, укрытые за островами, преградили стае путь в океан – и начался бой, продолжавшийся почти сутки. После уничтожения Химе и всех Они, командовавших стаей, боевой порядок Глубинных рухнул – весь, кроме «Чёрной Эскадры», название которой после этого стало почти официальным.

Организованно с боем прорвавшись через заслон и без того связанных сражением канмусу, Блэктэн увела свою эскадру в океан. А резервов на погоню к тому времени уже не было – и так старались закрыть прорыв, как могли, чтобы остальные Глубинные не разбежались.

Тогда же она в очередной раз подтвердила свою везучесть и живучесть: во время этой блестящей контратаки и в неё саму, и в её корабли попадали, да притом не раз, но сбить ход удалось только одному крейсеру и всего нескольким эсминцам. В итоге, снова исчезнув, ее эскадра месяца четыре назад опять обнаружилась у берегов Северной Америки, где после нескольких мелких стычек вновь попала в засаду. Метод был уже не раз испытан: с помощью корабля-приманки завести Глубинных в залив, выход из которого перекрыт ударными отрядами, после чего другие отряды канмусу истребляют попавшихся.

Только с Блэктэн это снова не сработало. Мгновенно разобравшись в ситуации, она поступила так, как ни одна другая флагман Глубинных никогда не делала: не давая времени девчонкам, развернула свою эскадру, построила колонной с собой и ещё двумя линкорами во главе – и рванула мимо только-только разворачивающегося внешнего заслона; прямо через спешно кидаемые ими торпеды и минное заграждение, напролом, открыв ураганный огонь по девчонкам и по курсу прорыва.

Строй заслона был сбит, часть мин и торпед сдетонировала, часть вышла из строя, а оставшихся просто не хватило, чтобы остановить прорыв. Линкоры – это все же линкоры, одной миной их не утопить. Вернее, одна из шедших с ней линкоров все же утонула, но эскадра снова прорвалась. Хотя при этом саму Блэктэн, как доложили и засняли береговые наблюдатели, в финале пара крейсеров тащила чуть ли не на себе. Вышедшие из залива остальные силы настичь отступающих до глубокой воды, где они погрузились, просто не успели. А всего нескольким подлодкам, взятым для поддержки в небольшом количестве, без прикрытия идти в бой не позволили, так что вся операция, по сути, кончилась провалом.

С тех пор «Чёрную Эскадру» не видели… А они, значит, вот где всплыли.

***

– М-да… Узнать ее по тем снимкам, что я видела, конечно, можно. Но вот деталей они толком не передавали… – протянула Сэнди, рассматривая флагмана вражеской флотилии, спокойно стоящую на воде в каких-то полутора сотнях метров. – Какая-то она странная. Схема вооружения, покровы – определенно всё какой-то нестандарт. Да и внешность… Такое впечатление, будто я ее где-то уже видела… – и канмусу наморщила лоб. – Хотя вряд ли, конечно… И, да: аналитики флота были правы – необдуманно она никогда не атакует.

Ситуация, возникшая с нашим неторопливым подходом к атоллу, до боли напоминала классический вестерн. Хорошие ковбои в белых шляпах – с одной стороны улицы, плохие в черных шляпах – с другой. Посередине – салун, – то есть, возвышавшийся бело-коричневым горбом с шапкой редкой зелени главный остров, зиявший входом в немалый такой полуподводный грот. А в воздухе витали тишина и напряжение… Не хватало только пронзительного крика стервятника в небе, музыки Эннио Морриконе и катящегося поперек разделяющего нас пространства сухого шара перекати-поля.

Противостоящая сторона внушала уважение. Сама «Черная Десятка» – полноценный глубинный линкор с десятью орудиями в словно облитых черной смолой четырех башнях, – но почему-то расположенных, скорее, по типу канмусу, чем Глубинных, – буквально фонила спокойной, уверенной силой. Конечно же, опознать ее при повторной встрече или по фото было бы несложно – не слишком высокая, но крепкая фигурка, облаченная в фрагментированный «хитин». И на удивление совершенно человеческое лицо безо всяких инородных элементов, разве что глаза отчетливо отливали еще не виденной мной в этом мире яркой желтизной. Ну и шевелюра у Блэктэн была достаточно оригинальной: сзади черные волосы до лопаток, а спереди – разделенная надвое челка и пара широких белых прядей, идущих по бокам головы от темени и до самых ключиц.

Стоящие чуть позади члены ее стаи тоже были ей вполне под стать – по крайней мере ни страха, ни тревоги от них я сейчас не ощутил. За своим флагманом плавным и широким полукругом расположились еще десять человекоподобных Глубинных: один линкор Ру-класса, два почти одинаковых тяжелых крейсера Ри-класса, похожие в своих костюмах на «купальщиц», три легких Хе-класса. Была еще одна Нэ, – почти как наша Нэлл, но с короткими белыми волосами, – и еще трое неизвестных мне антропоморфных Глубинных, по отклику их ауры соответствующих линейным крейсерам. Не мог же здешний мир абсолютно полностью повторять довольно скудный канон японской браузерки, право… А за ними, прикрывая им тыл, курсировали группы по три-пять эсминцев, периодически подвсплывающие к поверхности.

– Кьем! Кьем! Кии! Кии! – тем временем снова оживилась Кью, дергая меня за волосы и протягивая ручки в сторону чернеющего зёва грота.

– То, из-за чего мы сюда прискакали, судя по всему, находится там, – практически без слов поняла мелкую Спартмайер. – Другое дело, что на это, – чем бы это ни было, – претендуют и они тоже. И что будем делать? Атаковать в лоб категорически не рекомендую…

– Ну, думаю, все же попробуем проникнуть туда без драки. Я и Кью, как наиболее живучие. Блэктэн со своими стоят достаточно далеко, и если начнется стрельба, мы вполне успеем или отступить, или влететь в эту пещеру Алладина. Пока от нее и «осадного комитета» я явной агрессии не ощущаю. А вот что-то, похожее на удивление, от их флагмана – это нет-нет, да прорывается.

– Удивление? – переспросила «Ашигара».

– Вы же сами рассказывали тут, что она – достаточно долго уже пожившая и повоевавшая Глубинная. Но вряд ли за всю свою насыщенную жизнь она видела в одной компании десяток канмусу, стаю Глубинных и сразу двух Химе. Так что можно сыграть и на этом: они сперва трижды прикинут – а стоит ли в нас стрелять? Но если все же пойдет пальба – отходите, держа остров между вами и противником, а я дам команду своим и прикрою вас огоньком. Ну, и держим связь.

– Принято, – пусть и не слишком уверенно, но ответила Сэнди. И я, «свистнув» трем своим эсминцам и послав их барражировать впереди, так же, как и раньше, не спеша двинулся в сторону входа в подводную пещеру. На всякий случай сняв оружие с предохранителей, но держа стволы слегка вниз.

«Покажем свое миролюбие. Если что – один залп я уж точно переживу, а потом и жахну в ответ изо всех дудок. С такой дистанции их как кегли раскидает, да еще затем и аурой по мозгам от души отвешу…»

На мое движение противоположная сторона отреагировала сдержанно – немного оживившись, слегка оттянув основные силы назад, и оставив «на острие копья» лишь своего флагмана, все так же наблюдающую за нами с пристальным интересом.

Остановившись непосредственно в нескольких десятках метров от темного, немного сплюснутого и нависающего над морем прохода, я, с по-прежнему ерзающей у меня на закорках Кью, осмотрелся. Все это было как-то слегка подозрительно спокойно – несмотря на явную настороженность, никто никого не атаковал, а эскадра Блэктэн при этом почему-то выглядела и ощущалась как… готовая к быстрому маневру. Вот только к чему – отходу или наступательному рывку, – было совершенно непонятно.

– Ну и ладно, будто кто-то тут хотел с вами воевать… Ай, не дергай!

Это Кью, снова завозившись у меня на шее, начала требовательно попискивать и привлекать мое внимание в сторону пещеры.

– Хорошо-хорошо, пойдем. Посмотрим, что там такое, раз уж нам никто и не думает мешать… – пробормотал я, вновь медленно двинувшись в сторону черного зева, откуда заметно тянуло прохладой.

***

Этот полуразрушенный грот самого крупного острова, куда завела меня Кью, был достаточно просторен, чтобы при углублении дна стать неплохой оперативной базой для нескольких дизельных подводных лодок. Сейчас внутри глубина не превышала и пары метров, и царил плотный сумрак, переходящий в непроглядную темноту. В насыщенном йодом и морской солью воздухе раздавался многоголосый плеск воды об тут и там торчащие из покрытого ракушками дна толстые, неправильной формы столбы из светлых окаменевших кораллов, поднимавшихся вверх до самого свода, как хаотично разбросанные колонны. Сверху, сквозь обрушившиеся прорехи свода, слегка рассеивая мрак, вниз местами падали редкие лучи света, отражающиеся отблесками на темном влажном камне и неровных стенах…

И там, в глубине грота, теперь явственно ощущалось чье-то присутствие. В такой близости к суше мое восприятие Глубинного снова ощутимо потеряло в остроте, так что я чувствовал лишь то, что там кто-то был. И этот кто-то был далеко не самый слабый.

– Стой! Куда ты?!.. – дернулся я вслед за внезапно спрыгнувшей с моей шеи Кью, но мелкая, мгновенно проскользнув по воде, быстро скрылась в темной глубине грота. Хотя, судя по отсутствию у нее малейших признаков страха и возбужденному щебетанию, ей вроде бы ничего не грозило… В конце концов, ведь именно с ее подачи мы сорвались в этот скоропалительный поход. Так что вряд ли то, что так влекло ее сюда, представляло бы серьезную опасность. И, как подтверждение моих мыслей, из скрытой в темноте глубины пещеры вновь послышался звонкий голос малявки, что-то быстро и взахлеб тараторящей.

– Испортили мы тебя… Глубинные всегда общаются беззвучно, а ты даже тут с кем-то говорить пытаешься. Так что же тут такое, раз ты не только дернула сюда сама, но и притащила всех нас? – пробормотал я себе под нос, шевельнув пальцами на рукояти взятого наизготовку зенитного пулемета-спарки. Стрелять из главного калибра, даже в случае острой нужды, в замкнутом пространстве грота было явно не самой умной идеей – завалит нахрен.

– Да и эти серьезные дамы снаружи ведь тоже не просто так сюда пожаловали…

А интонации голоса нашего, все так же что-то лопотавшего приемного дитятки тем временем стали тише, и как бы… успокаивающими? Просительными? И словно в ответ, из глубины естественной пещеры раздалась негромкая россыпь металлических щелчков, отразившихся эхом под потолком.

И вскоре показалась Кью. Отступая ко мне по шажку спиной вперед, она буквально тянула за собой… что-то?.. Или все же – кого-то?

И тут я понял, что у меня непроизвольно приоткрылся рот.

Первыми в темноте возникли два красноватых отблеска – причем, довольно высоко, – а потом на освещенной части почти одновременно показались черный изогнутый рог со светящимися алыми полосками, и несколько ниже – пара очень внушительных полушарий бюста, туго обтянутых каким-то белым зернистым материалом, напоминающим кожу морского ската.

И только после этого под лучи солнца, струящегося из редких и узких проломов потолка, медленно, буквально вытаскиваемая Кью за руку – вернее, не за руку, а за монструозную, когтистую перчатку, – показалась и сама причина всей этой внезапной кутерьмы с зацепившим всех зовом и спешным морским походом.

На меня с заметным опасением глядела высокая – уж никак не меньше двух с гаком метров роста, – крупная, но очень хорошо (особенно – с мужской точки зрения) сложенная Глубинная в коротком белом облачении, напоминающем обтягивающее платье. С длинными прямыми и белыми волосами до бедер, и слегка загибающимся вверх, но довольно изящным рогом во лбу. И такими знатными «перчатками» на закрытых широкими рукавами руках, что на ум сразу приходили экскаваторные ковши, фрезы горнопроходческих комбайнов или гигантские кротовьи лапы. Шею блондинки закрывал даже не ошейник, а натуральная горловина латного доспеха из уже знакомого черного «глубинного металла», заходящая на плечи и грудь и, похоже, являющаяся элементом какой-то единой конструкции, охватывающей шею, спину и торс под весьма объемной грудью.

– «Рэм, как обстановка? Что там у вас?» – внезапно прошелестел с легким эхом в голове нетерпеливый голос Сэнди.

– «Э-ээ… У нас?.. Ты не поверишь…» – несколько растерянно прошептал я в ответ, продолжая рассматривать новое действующее лицо. На лице которой, кстати, отображалась ясно видимая неуверенность, опасение и почти физическая борьба с желанием отступить в поисках спасения обратно в темноту – куда обладательница выдающихся форм и рога косила своими глазами, с отсвечивающими алым цветом радужками.

Но зато малявка Кью была настроена очень решительно. Отпустив заостряющийся к концу палец перчатки статной блондинки, она резво забежала ей за спину и стала настойчиво толкать ее вперед, пихая ручками сзади куда-то,.. гм,.. в бедра – выше она, увы, не дотягивалась.

– «Так что там?..» – снова возник прямо в мозгу голос «Атланты».

– «Сэн, – ответил я вопросом на вопрос, – а какие типы Глубинных Химе вам тут известны?»

– «Какие? То есть?.. Да много их, вообще-то… А что?»

– «Да ничего… А такие высокие, длинноволосые, весьма фигуристые, почти без брони, но со здоровенными когтистыми перчатками и единственным рогом во лбу – попадались?»

– «Да это же Химе-Порт! Редкая тварюшка, очень мало кто ее вживую видел, да и то издалека. Хотя, если судить по предполагаемым возможностям, никакая она не порт – скорее, береговая база, или вовсе целый укрепрайон… Погоди… – и даже по этой ненаучно-фантастической связи стало слышно, как у Сэнди изменился тон речи. – Ты что, нашел там… Ее?!»

– «Ага, – подтвердил я. – Вот, стоит передо мной, вытащенная Кью из глубины грота. Жмется, мнется, хочет снова спрятаться, но мелкая не дает и тащит ее ко мне».

– «И что будешь делать? – вообще еле слышно, и тоже явно ошарашенно прошептала по связи Спартмайер. – Это, знаешь, тебе не крейсера приручать, и даже не Ре…»

– «Ну, что-нибудь попробую сделать… Ладно, не мешай, отбой», – как можно ровней и тише сказал я и сосредоточился на пещерной отшельнице, вокруг которой нарезала круги моя «младшенькая». И которая вдруг резко остановилась и выпустила свою ауру, внезапно накрыв всех нас троих, и связав воедино общим ментальным полем. Во всем, где дело касалось работы с тонкими материями, подобными разуму и прочему, эта малявка уже сейчас могла куда больше моего – причем на одних инстинктах.

На пару долгих мгновений я увидел в «глубинном зрении» всю нашу странную троицу: ярко-голубую ауру Кью, что топорщилась множеством мелких язычков, как горящий газ, с тянущимися от них тонкими длинными нитями, и свою – темно-синюю, более насыщенную и как бы плывущую крупными протуберанцами. А вот почти сиреневая аура новенькой Химе поражала своей плотностью, гладкостью, и практически повторяла контуры ее тела.

«Так вот почему я ее не ощущал и начал хоть как-то воспринимать только вблизи…»

А потом вспышка чужих воспоминаний, принадлежавших явно островной сиделице, залила мое сознание холодом и потоком быстро сменяющихся картинок: странно светящаяся, словно изнутри, запредельная морская глубина, откуда веяло нешуточной угрозой даже для Химе. Движение сквозь воду, снова опасность, короткая схватка с кем-то, невидимым во тьме, и вновь движение – прочь, наверх, к поверхности…

Затем был путь, долгий путь, а потом перед глазами прошли стаи Глубинных эсминцев и крейсеров, несколько линкоров – и та, уже знакомая, моя крестная Химе: взрослая версия Кью, висящая в толще воды совсем рядом, в том своем кальмароподобном коконе, растопырившем десятки щупалец, и словно что-то внимательно слушающая… А потом она же, но уходящая со стаей в сторону опасной земли, и оставляющая ее у атолла с пещерой ждать своего зова.

«Так вот оно что…» – промелькнула у меня в голове догадка, и я выпал из видений рогатой Химе. Которая изумленно-изучающее смотрела на меня сверху вниз, в свою очередь получив «пакет» уже моих воспоминаний, из которых она, надеюсь, смогла понять, что же произошло после.

– Кьем! Кьем! – прервав эту немую сцену после безмолвного обмена мыслями и образами, начала просительно попискивать Кью, подталкивая вперед уже меня. Видимо, несмотря на ее регресс, «связка» двух Химе оказалась настолько прочной, что оставить ее, не включенной в нашу новую стаю маленькая, но Высшая Глубинная просто не могла. Мелкая снова вскарабкалась мне на шею, уже привычно поерзала там, потерлась об мою макушку мягкой щечкой и, навалившись животом мне на голову, потянула к высокой Химе обе ручонки.

«Похоже, кого-то тут убеждают, что я – хороший…»

– Ну что ж… А действительно, кто сказал, что мы плохие? – пробормотал я, и простым человеческим жестом тоже протянул ей открытую ладонь, дублируя этот жест легкой разверткой собственной ауры, но без вложения агрессии, а наоборот – как бы смыкая защитный купол над нашей троицей. – Знаешь, ты же явно не хочешь идти под крыло к этой вот… Блэктэн… А мы тебя в обиду не дадим, да и вообще – вроде как, считай, свои…

Химе, которой я был в лучшем случае по плечо, перевела взгляд с меня на Кью, которая, такое впечатление, была готова разорваться между нами двумя, затем вновь опустила взгляд и… все еще немного неуверенно, но протянула мне в ответ свою когтистую конечность.

И в момент контакта моей ладони с «хитином» ее перчатки поле слившихся аур нас троих, прямо как в момент получения имен моими Глубинными, тут же изменилось, сложившись в иной, новый рисунок.

Наша «новенькая» посмотрела на меня уже без былой опаски. Думаю, установившаяся связь в том числе играла роль некоторой слабой эмпатии – ведь чувствовал же я тогда голод и усталость эсминцев? Новенькая, которую я решил пока привычно, по знакомству с творчеством японцев, называть Коуван, заняла в нашей иерархии некое промежуточное звено. Не подчиненный рангом ниже, и не равный, а, скорее, немного младший партнер – но с правом голоса.

– Ну, пошли, – кивнул я в который уже раз соскочившей с меня и сияющей теперь, как солнышко, Кью, и рослой блондинке. – Тут больше делать нечего, заодно и девчонок успокоим!

– Кьюн! – согласилась мелкая, важно кивнув, и первой заскользила в сторону выхода из грота.

От Химе-Порт же пришел эмоционально-смысловой импульс, содержащий робкое удивление и согласие. И маленькую толику любопытства.

Снаружи за время нашего отсутствия ничего не изменилось – все так же растянувшиеся в боевой порядок канмусу и Глубинные, не сводящие друг с друга глаз, почти никак не отреагировали на появление меня и Кью. Но вот когда из грота показалась высокая фигура Коуван…

– «Ой!»

– «Вот же черт!..»

– «Девочки, это что, правда?!»

– «Глазам своим не верю…» – исправно передавала «Фусо» удивленную реакцию канмусу во внутренней сети.

А сама Принцесса-Порт, выйдя на открытую воду перед входом в пещеру, вдруг остановилась, развернулась к эскадре Блэктен и…

Сперва я даже не понял, что произошло. В первый момент мне показалось, что внизу, под ней, целый участок дна внезапно дрогнул и пришел в движение, плавно поднимаясь наверх. Но потом… Потом с этого «чего-то» будто спала скрывающая ее пелена, – я понял, что это тоже что-то… живое.

Сначала, проткнув водную гладь, на поверхность вылезли черные длинные пики глубинных артиллерийских стволов поистине устрашающего калибра. А затем в стекающих потоках морской воды и грязного донного ила, раздвинув море и подняв на себе все так же неподвижно стоящую Коуван, перед наблюдавшей за всем этим действом и затаившей дыхание публикой показался гигантский пластинчатый панцирь.

Мне это всплывшее со дна хтоническое чудо-юдо достаточно сильно напомнило представителя самых крупных на Земле черепах, а именно – кожистых черепах. Да-да, снова «привет» от моих океанографических увлечений юности.

То же вытянутое тело с твердыми продольными гребнями сросшихся пластин сплошного панциря, закрывающего почти все туловище сверху и с боков. На толстой и подвижной шее – крупная овальная голова, черно-серый окрас с редкими мелкими белыми пятнами… А вот дальше уже шли различия, и начинались они с размеров – конкретно этой «черепашке» было бы тесно даже на баскетбольной площадке: то есть, размерами она была явно побольше двадцати пяти метров. Еще она имела шесть мощных ласт, но с короткими когтистыми пальцами на концах, и шесть отливающих голубым глаз – по три с каждой стороны закрытой щитками брони головы. Ну и да, эта особь однозначно принадлежала к расе существ из морской Бездны – сейчас около двадцати разнокалиберных орудий хорошо знакомого Глубинного «дизайна» торчало по периметру ее панциря отвесно вверх, да и структура самого панциря несла узнаваемые угловатые черты «хитиновых» доспехов Нэлл и Хвоста…

Черепаха повернула голову и изучающее посмотрела на меня. Нет, без какой-либо злобы или агрессии – но и не как мои эсминцы. Слепым, безусловным подчинением тут и не пахло.

«Твою мать!.. – запоздало колыхнулось у меня в голове осознание степени опасности, а по спине пробежал хороший такой озноб. – И вот над ЭТИМ я так спокойно стоял у входа в грот? Ведь стоял же, и не знал, даже не почувствовал… Хвала морским богам, что я считаюсь как бы своим! А ведь можно было подумать, отчего это «Черная Десятка», даже при наличии достаточно сильной эскадры, не то что не пытается выковырять Химе-Порт из пещеры, но вообще держится на отдалении. Скорее всего, Блэктен, судя по истории Хелен, действительно особа опытная. И наверняка уже сталкивалась когда-то с такими Принцессами. И отлично знала, что если видишь перед собою «тип Коуван Сейки» – то значит рядом наверняка где-то сидит и ее ручная зверушка… Да какая это, к дьяволу, зверушка?! Зверюга! Чудовище!!!»

Глядя на это создание, мне отчего-то невольно вспомнились все мифы о земной тверди, лежащей на слонах, которые, в свою очередь, стояли на спине гигантской черепахи, плывущей в безбрежном океане Вечности.

«Видя вот такое, и уверовать недолго… Жуть какая… И ведь в том, моем родном «Канколле», у высокоранговых Глубинных как раз имелись всякие ручные демоны, похожие на помесь качков-гигантов, зубастых чемоданов и артиллерийских батарей. И Химе-Порт тоже имела какой-то свой квази-технологичный трон. А тут…»

«Черепашка» с Коуван на спине, тем временем, неторопливо подгребая своими шестью ласто-лапами, плавно довернула всем телом к эскадре Блэктен, и торчащие вверх по периметру ее панциря пара десятков различных орудий синхронно опустились и уставились уже на них. Вдобавок, заостренная, как форштевень, грудная бронепластина неведомой твари разошлась в стороны, показав спрятанные за ней десять пусковых сопел, очень похожих на наручи нашей торпедницы Чи-класса.

С появлением в наших рядах еще одной Химе, и особенно – с таким вот ручным питомцем, расклад сил у атолла разительно изменился. Это поняла и Блэктен, чьи силы стали не спеша и сохраняя порядок оттягиваться в открытое море. Сама же флагман пока оставалась на месте, то ли прикрывая отход своих, то ли продолжая наблюдать за невиданным доселе смешанным морским сообществом.

Дождавшись, когда ее силы отойдут на пару кабельтовых, и убедившись, что мы не собираемся их атаковать или преследовать, «Десятка» тоже стала сдавать назад, не показывая нам тыл. И тут у меня созрела идея.

– А почему бы и нет?!.. «Сэн, не волнуйся, я сейчас…»

К этому моменту Кью уже устремилась к Коуван, цепко карабкаясь и прыгая по огромному панцирю, словно бельчонок по дереву. Ну а я, опустив стволы на сорок пять градусов вниз, направился к Блэктен, которая сразу же остановилась и заметно напряглась.

Что может аура Высших Глубинных? Наверняка очень многое, и на примере спасения Амагири или соединения в единое поле меня, Кью и Коуван я в этом уже убедился. И очень жаль, что в деле освоения ее возможностей я еще даже не школьник, а, скорее, детсадовец.

Но даже ребенок-приготовишка способен сообщить взрослому что-то несложное и интуитивно-понятное.

То, что я «толкнул» аурой этой Глубинной, наверное, было похоже на приглашение. Не желание воевать. Не желание подчинить. Предложение просто сосуществовать. Быть рядом. Пока – просто быть. Вопрос касаемо Коуван: не зря же она караулила ее здесь? И, как последний штрих – азимут пути до соседнего с нами острова Сайпан.

В ответ замершая было Глубинная долго смотрела на меня текущими желтым огнем глазами, а затем, развернувшись ко мне спиной, с ускорением, пошла к своим. Но через несколько десятков метров слегка повернулась, глядя одним глазом через плечо, и я ощутил ответный, короткий и простой посыл.

Осторожный интерес.

– Ф-фух, – выдохнул я и, ложась в циркуляцию, резко набрал скорость и подлетел к «штабной группе» из «Атланты», «Фусо», «Ашигары» и «Хьюстон», что с откровенной опаской пялились на дрейфующую неподалеку черепашку с удобно устроившейся на ее панцире Коуван-Химе, вокруг которой, радостно пища, носилась Кью.

– И что ты там делал? Опять что-то задумал? – поинтересовалась Сэнди, но я каким-то шестым чувством понял, что сейчас к моему ответу прислушались все канмусу. – А если да, то как – получилось?

– Сам пока не знаю. Но, возможно, что однажды у нас появятся не подчиненные, а союзники. А пока – идем домой. И спрашиваю сразу – где, если что, искать нашатырь для Мэгги?

***

Самолет-амфибия японского производства «Шин Мейва US-1А», окрашенный в светло-серые тона с яркими красными вставками на носу, крыльях, хвосте и с опознавательными знаками Объединенного Флота, летел на высоте чуть более четырех тысяч метров, выдерживая курс на юго-юго-восток.

Мерно, с едва заметными человеческому уху переливами, звенели пропеллерами четыре турбовинтовых двигателя, держащие крейсерскую скорость в четыреста километров в час. В кабине едва слышно попискивал автопилот и негромко переговаривался экипаж, использующий летные гарнитуры, включенные в общую бортовую сеть.

Пилот – он же командир, и второй пилот пока откровенно бездельничали, краем глаза следя за аппаратурой, штурман шуршал чем-то в своем закутке, бортинженер, не торопясь, заполнял журнал. И лишь радист, оператор РЛС и два наблюдателя занимались своим делом – держали связь и вели наблюдение.

Но пока никаких опасностей или даже намеков на них не было – амфибия рассекала воздух на высоте, почти вдвое превышающей «потолок» летающих посланцев Глубины, и одновременно была ниже основных авиационных маршрутов, связывающих Филиппины, Австралию, Японию и Америку. Грузовые и пассажирские самолеты, следующие этими направлениями – особенно пересекающие Тихий океан, – всегда забирались на десять-двенадцать тысяч, проходя на высоте эти часто затянутые облачностью необозримые водные просторы, над которыми всегда темнело несколько обширных пятен темных циклонов. Как постоянное напоминание людям о том, что море отныне – уже не их собственность.

– Подлетное время двадцать пять минут, сэр, – произнес второй пилот, и откинувшийся до этого на спинку кресла командир корабля, флегматичный сорокалетний капитан-филиппинец, сел прямо и двинул головой влево-вправо, хрустнув шейными позвонками.

– Отлично.

И, щелкнув переключателем, проговорил в микрофон:

– Девушки, Тиниан появится в пределах видимости через четверть часа. Мисс Сандерс, будьте готовы.

А те, к кому он обращался, размещались ближе к хвосту самолета. В доработанном грузопассажирском отсеке находилось четыре канмусу-эсминца дивизиона сопровождения в полурасстегнутых гидрокомбинезонах, сидящие в креслах рядом со своим полным боевым облачением, размещенным на установленных вдоль бортов специальных стеллажах. Две из них, откинув спинки кресел, спокойно спали, третья читала, а еще одна смотрела что-то с небольшого планшета, но, услышав сообщение капитана, сунула его за пазуху и прижалась лбом к бортовому иллюминатору.

Но главным действующим лицом тут были не они.

В специально оборудованном соседнем помещении, с усиленной шумоизоляцией, и полом и бортами, изготовленными большей частью из радиопрозрачных материалов, в глубоком, почти лежачем кресле буквально утопала невысокая русоволосая девушка лет семнадцати: в серо-голубом форменном комбинезоне, гарнитуре связи на голове и с закрытыми глазами.

«Мейва» была проверенным годами службы и весьма надежным самолетом, способным при нужде дотянуть до земли даже на двух «живых» движках из четырех, а при отказе всех – уверенно спланировать и приводниться. И вот тогда и должны были вступить в дело эсминцы, спасая экипаж, и самое главное – VIP-пассажирку.

Элизабет «Лиззи» Сандерс, редчайшая аватара безымянного номерного корабля радиотехнической разведки США, созданного сразу после Второй Мировой войны на базе одного из многочисленных эскадренных миноносцев, открыла голубые глаза и негромко ответила:

– Принято, капитан Рохас. Снижайтесь до двух километров.

И, пару раз глубоко вздохнув, привычным усилием сдвинула свое восприятие.

Будучи аватарой корабля, переоборудованного из эсминца, она, как и все канмусу этого типа кораблей, любила море, скорость, стремительные атаки, ветер и соленые брызги в лицо. Но из-за второй сути ее корабля, делающей Элизабет чрезвычайно ценной канмусу, большую часть службы она проводила вовсе не на воде, а в воздухе.

Корабль, постоянно возимый на самолете – это больше походило на шутку, но именно так польза, приносимая ею, была максимальна. Разведка океана при помощи канмусу, способной чувствовать и распознавать на больших расстояниях и своих, и врагов, многократно облегчала действия Объединенного Флота, и позволяла избежать потерь кораблей, моряков и канмусу. И была просто бесценна при поисково-спасательных операциях, сохранив жизни очень и очень многим. И только это и позволяло Лиззи смириться со своей воздушно-сухопутной жизнью.

Хотя то, как она видела мир в «режиме» корабля РТР… Несмотря на изрядную утомительность, оно того все же стоило.

Самолет, в котором она, полулежа в кресле, неслась на высоте над морем, буквально исчез, будто став отлитым из прозрачного хрусталя. В ушах загудел ровный гул радиофона Земли, возникающий из-за многократной интерференции радиоволн от ионосферы планеты. А все окружающее пространство стало походить на расцвеченный бесчисленными огоньками и пронизанный разнообразными звуками подводный мир, посреди которого парила девичья фигурка, раскинувшая множество чутких, длинных и узких, воображаемых призрачных крыльев. Которые четко и ясно улавливали нюансы и изменения картины всех доступных сигналов и сигнатур.

Море, воспринимаемое, как гладкая, переменчивая поверхность, «просвечивала» для Элизабет с такой высоты лишь на несколько метров, но если бы самолет опустился до двухсот… Тут бы ее «врожденный» радар не оставил бы слепых зон до пятидесяти метров вглубь на воде, и в два раза меньше – на суше. И, кстати, о суше… Появившийся сейчас в «поле зрения» и начавшийся приближаться Тиниан для нее выглядел, как слегка подрагивающая конструкция из светящихся, колеблющихся песчинок.

«Мейва» заложила плавный левый вираж, и начала неспешный облет острова.

– Мисс, вы обнаружили противника? – спустя пять минут, слегка сбив девушке концентрацию, раздался в наушниках Лизи голос командира самолета, Мануэля Рохаса.

– Никого, сэр. Глубинных тут, считай, что и нет – лишь несколько разрозненных отметок «тип эсминец» на поверхности, ближе к Сайпану, – негромко и чуть отстраненно ответила та. – Никаких значимых скоплений или Высших особей.

– А канмусу?

– Ответ положительный. В прибрежных водах, в непосредственной близости от береговой линии базы ОФ, обнаружена одна четкая отметка. С вероятностью более девяноста процентов, это канмусу ремонтного корабля «Вестал». По ее сигнатуре признаков «погружения» не обнаружено. И в подземных уровнях базы тоже еще кто-то есть. Но вот кто и сколько – сказать точно уже не возьмусь… Но определенно тоже канмусу. Сэр, мы можем пройти на бреющем над берегом?

– Нет мисс, извините. Приказ предписывает нам соблюдать в этом вылете максимальную осторожность.

– Жаль. Но то, что Тиниан не захвачен силами Глубинных, сомнению не подлежит. Можете доложить в штаб и запросить дальнейших распоряжений. Возможно, нам разрешат сесть?

– Сейчас узнаем.

Но после короткого сеанса радиопереговоров с Боронганом капитан Рохас только подтвердил:

– Нет, мисс Сандерс. Полученные разведданные сочли достаточными, а приземление – излишним риском. Ввиду высокого и неопределенного уровня опасности. Так что нам приказано произвести фото и видеосъемку, сбросить груз – и немедленно ложиться на обратный курс. А вы отдыхайте.

И «Мейва», сделав еще пару кругов над Тинианом, легла на крыло, и с плавным набором высоты пошла в сторону материка, оставив после себя лишь неторопливо спускающийся на парашюте прямоугольный контейнер.

***

Мэгги Тиллерсон, все это время следящая за самолетом, так и не опустившимся ниже двух километров, добралась до берега за пару минут. Стоящий на песчаном грунте пластиковый короб в металлическом каркасе, обозначенный наполовину сдувшимся серым куполом парашюта, таскаемым ветром по земле, нашелся быстро. И, обойдя его кругом, «Вестал» разблокировала прижимные рычаги боковой крышки.

С хлопком отскочившая боковина явила миру еще один, меньший по размерам контейнер, закрепленный на амортизирующих подложке и растяжках, судя по маркировке, содержащий стационарную радиостанцию дальней связи. Также в комплекте имелись аккумуляторные батареи, солнечная панель для их зарядки, комплект кабелей и сложенная раздвижная мачта антенны.

Мэг выдернула бокс с самой радиостанцией, вскрыла его и задумчиво уставилась на знакомый зеленый параллелепипед аппарата.

А подумать было о чем.

Аватара ремонтного судна «Вестал» и до становления канмусу была девушкой неглупой, а уж после – так и тем более, и вполне понимала, что последует за появлением рабочего средства связи. И именно поэтому не спешила с изготовлением антенны для имеющейся в подземном бункере резервной радиостанции.

Ведь в таком случае Спартмайер будет обязана выйти на связь с Боронганом и доложить о текущей ситуации. При всем своем вольном трактовании понятия устава и общей атмосферы «плавучего цирка», настолько открыто проигнорировать положенный порядок действий она, как командир, не сможет. Да и сама не станет.

И этот доклад «Атланты» будет иметь весьма далеко идущие последствия. Разумеется, сначала ей, скорей всего, не поверят. Но вот потом… После подтверждения данных следующей по старшинству в отряде «Хьюстон», да и той же «Фусо», – поверят наверняка. Особенно сопоставив с результатами спутникового наблюдения. А в том, что бой с забредшей на шум стаей попал на стол начальству, Тиллерсон ничуть не сомневалась.

Подтвердив же полученную информацию, на берегу в нее вцепятся мертвой хваткой, и что в этом случае могут приказать 91-й эскортной касаемо Рэма, знают только морские боги… Хорошо, если «продолжить контакт». А если захватить, удержать, а то и уничтожить?.. Тогда и Сэнди, и девчонки окажутся в полной заднице, угодив между молотом и наковальней прямого приказа – и личного отношения к тому, кто стал уже как минимум другом. Паршивой, в общем, ситуацией, из которой японцы в старину порой предпочитали выходить при помощи короткого меча, экспромта-трехстишия и чашки сакэ напоследок.

Но всего этого можно было избежать, и Мэг даже знала, как. И поэтому размышляла недолго.

– А вот хрен вам! Как учил нас профессор Сайрус в КалТехе: «В любой проблеме первой всегда надо устранять причину, а не следствие!» А нам надо-то всего лишь немного времени…

И, показав вверх кулак с оттопыренным средним пальцем – хотя спутниковое «окно», по ее прикидкам, должно было начаться еще где-то через пару часов, – она опустила его на угол радиостанции. Чей дюралевый корпус смялся, как картон, а внутри что-то громко треснуло и хрустнуло. А затем несколькими ударами – девушка была воплощением пусть и не боевого, но все же корабля, – «Вестал» проломила скорлупу обоих контейнеров, дополнив картину повреждений.

– Ай-ай-ай, кто ж так грузы-то кидает?! – поцокала она языком, взявшись за подбородок и глядя на дело рук своих. – Сплошное огорчение… Ну ничего, радио мы починим! Через какое-то время. А там – будет день, и будет пища…

И, уложив на немножко помятый металлический поддон контейнера все прибывшее с неба добро – включая и радиостанцию, жалобно побрякивающую внутри детальками, – Мэг, не напрягаясь, потащила его в сторону базы.

***

Обратно мы шли еще медленнее – питомец Коуван не мог развивать скорость больше двадцати узлов, но и на них он выглядел просто величественно, буквально разваливая надвое морскую гладь заостренным грудным панцирем. Как я понял, его боевые качества лучше всего проявлялись при обороне как раз на побережье или мелководье, а вот на марше зверушка была медленной и нуждалась в прикрытии.

А мы, успев на ходу перекусить пайками и вдоволь обсудить все произошедшее, теперь строили различные версии:

– Послушай, Сэн… И ты, Аясэ, тоже, – сказал я. – Ведь если подумать, то вырисовывается следующая картина.

Изначально эта стая, что навалилась на Тиниан, была довольно крупной и не вполне обычной: старшая версия Кью – Химе неизвестного типа, как флагман, и Коуван в роли эдакого заместителя по тылу и обороне. Еще было минимум две Глубинных ранга Они, около пяти-шести линкоров, два авианосца и два десятка тяжелых крейсеров. Несколько подлодок и более сотни мелочи – легких крейсеров и эсминцев.

Не понял точно, где эта стая обитала или кочевала, но согнала ее с нажитых мест какая-то нешуточная угроза, причем идущая из глубины. Отступили они с боями – причем, потеряв оба авианосца и одну из Они – и направились искать себе новый угол.

– И решили отжать у нас Тиниан?

– Ага. Эта Коуван со своей… как не слишком полезная в наступательном бою в открытом море, осталась на том небольшом атолле, а Кью с основными силами атаковала двумя группами вашу базу. Отбив остров, она бы вызвала свою Принцессу-Порт, за сутки та бы на нем окопалась, и, как сказала Сэнди, выковырять ее с Тиниана стало бы очень непростой задачей. Но как дела пошли на самом деле, вы уже все прекрасно знаете.

– Вмешался неучтенный фактор – ваш корабль, «Ямал», и поломал вполне вероятный ход событий.

– Ну, и Амагири-сан тоже отличилась своей «атакой обреченной», выбив вражеского флагмана.

– В итоге, Коуван сидела на атолле до последнего, и лишь при возникновении реальной угрозы боя с эскадрой Блэктэн заголосила на всю округу, надеясь, что ее пропавший флагман услышит и придет на помощь.

– Так он и пришел. Как ты там говорил? «Прекрасный Глубинный принц на черном эсминце?» Принц есть? Есть. Принцессу спас? Спас. Осталось только обвенчать вас по всем сказочным канонам… А принцесса-то – просто ух! Как взгляну, там прямо зависть берет…

– Куда-то твои мысли, Хелен, не туда ушли… – покосился я на «Хьюстон». – Тебя что, Мэг покусала?

– А при чем тут Мэг?!

– Командир! Сэн-сан! Радио, четвертый канал! Это важно! – внезапно вклинился в наши переговоры встревоженный голос Мири Ходзе.

Все мы, как по команде, включили радио на названную частоту и услышали разбавленный шорохом и визгом помех твердый мужской голос, повторяющий текст:

«…Чарли». Координаты: 19°15′ 02.4″N – 166°17′ 28.2″E. Направление дрейфа – северо-северо-восток. Нужна помощь! Повторяю. Внимание! На связи конвой AJ 71-12. Код – «Чарли-Эхо-Индия», «Папа-Браво-Чарли». Координаты: 19°15′ 02.4″N – 166°17′ 28.2″E. Направление дрейфа – северо-северо-восток. Нужна помощь! Повторяю. Внимание! На связи конвой AJ 71-12…»

Выслушав циклично звучащее сообщение еще пару раз, Сэнди, подошедшая почти вплотную ко мне, сняла с уха клипсу гарнитуры, повисшей на проводе и, глядя в одну точку, длинно выдохнула сквозь зубы:

– Ч-ч-ч-ч-черт!.. Вот же дерьмо…

– Что случилось? – не поняв, тут же спросил я.

– Дерьмо! – повторила «Атланта». – Которое как раз порой и случается! Это обычный «Аякс» – морской конвой с литерами «AJ», идущий из Австралии в Японию. Ничего особенного, мы сами не раз такие сопровождали. Но вот этот код, комбинация сигналов «C.E.I. – P.B.C.»…

И сбавившая ход Сэнди с силой провела себе ладонями по волосам.

– Ее порой называют «Прости – Прощай». Потому что она означает «Неизбежное столкновение с противником и гарантированные большие потери среди гражданских». Если вообще кто-то выживет и уцелеет. Их конвой, судя по последним цифрам, довольно большой – двенадцать кораблей. И раз речь идет о подобных потерях, в составе есть суда с пассажирами. А координаты… Это где-то на сорок с лишним миль западнее острова Уэйк, а там сейчас, судя по всему, как раз идет хороший такой шторм.

И мы все повернули головы в сторону горизонта, плотно затянутого тяжелой серо-черной хмарью на юго-востоке. То, что там сейчас правит бал непогода, я ощутил еще в начале нашего похода.

– Видать, хотели проскочить «по нитке», но что-то пошло не так… А мы к ним ближе всех, меньше суток хода… И пока бушует шторм, они в относительной безопасности. Время еще есть, но вот сколько…

И спустя еще десяток секунд напряженных размышлений Спартмайер резко вскинула голову:

– Слушать всем! Возвращаемся на базу как можно скорее! По приходу – сразу же начать срочную подготовку к дальнему рейду! Четырехчасовая готовность! А мне понадобится карта, и хоть какие-то метеосводки… Полный вперед!

Конец первой части.

Уровень второй – «Батиаль».

Глава 13. Путь за кромку моря.

Батиаль – постоянно покрытая водой зона морей и океанов с глубинами от 200 до 2000 метров.

***

/ Трое суток назад. /

Коммодор Кевин Ридд, заместитель командующего Австралийским и Новозеландским сектором ответственности ОФ, уже который день пребывал в нервозном состоянии, хоть и не показывал этого подчиненным.

И нервничать офицеру было с чего: его шеф, – вице-адмирал Миллс, собственно командующий сектором, – три дня назад слег с острым аппендицитом, вдобавок заработав осложнения после срочной операции. И эти два события в комплексе отодвигали возврат адмирала на службу в весьма отдаленные дали. Ну а на его зама тут же предсказуемо обрушились как вся полнота власти, так и громаднейший ворох проблем, задач, ответственности, и необходимости принимать решения. Что делать коммодор Ридд откровенно не любил и не умел, потому как всю свою военную карьеру строил на том, что всегда был хорошим, нужным и труднозаменимым, но заместителем и администратором – а вовсе не командиром.

Самой же большой головной болью для исполняющего обязанности главы сектора стала организация проводки по графику очередных конвоев на материк и близлежащие к нему островные архипелаги – Филиппины и Японию. И, как назло, вроде бы отлаженный годами механизм движения торговых караванов именно сейчас стал сбоить и тормозить.

Сначала для Объединенного флота оказались потеряны Северные Марианские острова, бывшие важной перевалочной точкой и промежуточной базой для сменяющихся эскортных групп канмусу, и с которой при необходимости могли быстро выслать подкрепление в случае угрозы столкновения конвоя с крупными силами Глубинных. А затем под угрозой захвата оказался архипелаг Фиджи, на котором до сих пор проживало около четырех тысяч человек, теперь нуждающихся в эвакуации. Причем, не в ближайшую Австралию, где и без них положение дел у населения, ввиду практически полной изоляции континента от остальных более-менее густонаселенных частей мира, было почти аховым.

Задержка же на три дня для переформирования конвоя с уже загруженной продукцией корпорации «Торгового Дома Австралии» сразу вызвала визит ее представителей, которые, по-деловому выложив на стол свой контракт с ОФ и ткнув в него пальцем, надавили на коммодора так, что у того захрустели кости.

В общем, Кевину Ридду было с чего плохо спать и быть нервным, возглавляя очередное совещание.

– Так когда мы сможем отправить конвой? Еще несколько дней простоя у пирсов – и «Торговый дом» начнет насчитывать нам пеню из расчета стоимости всего груза, а там и вовсе подаст в суд на неустойку. И какие суммы там фигурируют – не мне вам рассказывать.

Сидящие за столом офицеры невесело кивнули – морские перевозки и стоимость доставляемых таким образом товаров с пришествием Глубины стали дороже как бы не на порядок.

– По сути, коммерческие суда давно готовы, и силы сопровождения лишь заканчивают обслуживание систем вооружения. Однако, основная причина задержки связана с тем, что к этому конвою решением сверху «пристегивают» транспорты эвакуируемых с Фиджи, и нам необходимо согласовать время и место рандеву с ними у Соломоновых островов. А еще, имеются серьезные возражения у нашего «бога погоды»…

И все присутствующие дружно посмотрели на сидящего с краю стола единственного гражданского – Бэзила Боуна, вольнонаемного сотрудника ОФ, профессора метеорологии и преподавателя в Мельбурнском университете.

– Сообщите нам, профессор, отчего вы выступаете против?

– Я не против, сэр, я просто настойчиво рекомендую взвесить все риски ввиду потери Тиниана и, как следствие, – невозможности составления прогнозов погоды с достаточной долей вероятности.

– …Извините, я не совсем понимаю, – откинулся на спинку кресла коммодор. – Можете объяснить более понятно – специально для меня, не обладающего такими обширными знаниями всех тонкостей вопроса? И желательно на примерах…

– Да, конечно. Так вот, – и профессор, пятидесятилетний и по-военному коротко стриженый, но немного грузный мужчина в очках с тонкой оправой, разложил на столе несколько пестревших стрелочками и диаграммами больших распечаток.

– Сэр, как вы знаете, мы находимся в северном экваториальном поясе конвергенции – это линия столкновения воздушных потоков, теплых от экватора и более холодных пассатов из северной части Тихого Океана. Одновременно на все это влияет и само движение планеты, поэтому погодный фронт смещен на запад, и простирается слегка ломаной линией от Маршалловых островов до Гонконга.

Все эти процессы питает энергия нашего Солнца: чем мощнее и теплее окажутся потоки воздуха и верхние слои воды, тем продолжительнее и серьезнее будет стихия. Поверхность океана прогревается сильнее в соответствии с изменением времен года, и разница между теплыми и холодными воздушными массами и морскими течениями становится более ощутимой. При взаимном столкновении она вызывает мощные восходящие потоки, несущие с собой большое количество влаги, которая начинает концентрироваться в не менее мощные скопления дождевых облаков.

С этими словами Бэзил Боун встал и, составив, как мозаику, из нескольких отдельных листов карту от Японии до Австралии, сплошь покрытую пометками и значками, оперся на стол загорелыми руками.

– Одновременно с этим, затягиваемый потоками теплый воздух из-за меньшей плотности образует область низкого давления – это будущий центр урагана. Все та же Кориолисова сила инерции движения планеты, которая здесь закручивает струю воды из чайника в вашей чашке против часовой стрелки, точно так же раскручивает и эту область низкого давления над поверхностью океана. В то же время, облачную верхушку постепенно формирующегося воздушного столба высотные ветры начинают завивать уже в обратную сторону, рассеивая остывающие потоки, конденсируя влагу и вызывая осадки.

Я понимаю, сэр, что все это звучит громоздко, но простейшим примером может служить дымоход камина, который вы растопили. Однако, масштабы его колоссальны, а тяга просто чудовищна. И часть охлажденного воздуха даже не в состоянии растечься из этого воздушного столба, подобно жиру в центре большого кипящего котла с супом на камбузе. Он-то и «закрывает небо» от облаков, как крышкой, из-за чего в центре циклона ток воздуха почти прекращается, небо чаще всего бывает ясным. А волнение становится абсолютно непредсказуемым, и, по сравнению с окружающим эпицентр штормом, с равной вероятностью может достигать как вполне приемлемых величин вплоть до кратковременного штиля, так и быть живым воплощением Ада на море.

Когда ветры, дующие со всех сторон, разгоняют огромные массы воды в волны, которые вдруг попадают в область, где ветра почти нет… Тогда давка и толчея там выходят посильнее, чем в час-пик в общественном транспорте мегаполиса, сэр.

– Все это, безусловно, интересно, – и коммодор Ридд с плохо сдерживаемым разочарованием опустил подбородок на сплетенные пальцы рук. – Но какое отношение это все имеет к нам и базе на Тиниане? И почему вы хотели рассказать об этом, если сами минуту назад упомянули, что это явление сезонное, а значит – обычное?

– Сэр, дело в том, что потерянная база на Тиниане – это не только пункт связи, склады и ангары, военный порт и госпиталь с казармами и столовой. Там располагалась еще и мощная гидро- и метеостанция – третья по величине и важности после нас и японской «Кагосимы». Которая вела наблюдение за температурой и давлением, ветрами и течениями, и каких после удара Глубинных у нас в морских регионах осталось совсем немного.

Именно на основе данных от таких станций мы делаем качественный прогноз, рассчитывая маршрут стихии и ее интенсивность. Но сейчас, с утратой такой станции на Тиниане, в наших данных появляется брешь шириною почти в тысячу миль, сэр. По имеющейся информации с побережья обеих Америк, Австралии и Южной Азии, и по суммарным результатам спутникового наблюдения, в этом году лето жаркое, и солнечная активность повышена. Это говорит о том, что сейчас нагрет большой объем как воздуха над материками, так и воды в океане. И самое время очень внимательно следить за изменениями в воздушных потоках и водных течениях – но именно сейчас наши возможности неполны.

Спутники над океанами наполовину слепы, и ограничены только удаленной фото- и видеосъемкой. А ближайшие пункты наблюдения физически не в состоянии закрыть эту брешь. Так что все, что у нас есть – это результаты наблюдений прошлых лет.

– Погодите, шеф. Вы сейчас хотите сказать, что не полностью…

– Да, сэр. Сейчас мы не сможем дать достоверный прогноз того, как в ближайшее время в этой точке поведет себя Экваториальный пояс осадков. Тем более, сделать это заранее. И обо всех возможных сюрпризах погоды узнаем лишь постфактум, когда может быть уже слишком поздно.

– Час от часу не легче!.. И как же нам в таких условиях отправлять конвой? Вы советуете подождать более точных прогнозов, но торговцы уже точат на нас зубы, грозя неустойкой. И этот ваш очередной ураган, – «Арлин», – он что, разве не поможет провести суда, как и прежде, «по нитке»? И его «Время чудес» не прикроет корабли, как обычно, шапкой-невидимкой?

Эти слова не вызвали удивления ни у кого из присутствующих на совещании – именуемый таким образом способ отправки конвоев, вроде бы с первого взгляда совершенно нелогичный и самоубийственный, основывался на двух важных моментах.

Первом – что конвой, состоящий из достаточно мореходных транспортных кораблей и сам активно пользующийся морскими течениями и штормовыми ветрами, пролетал то же расстояние «на спине» у шторма гораздо быстрее, чем если бы шел напрямую или «перебежками» вдоль Папуа – Новой Гвинеи.

И самом главном – втором моменте: открытом буквально пару лет назад и связанном с Глубинными феномене, который с подачи впервые зафиксировавших его канмусу называли «Временем чудес», «Серой зоной» или «Штормовым перемирием». Все эти названия обозначали тот неоднократно проверенный факт, что непосредственно в активных зонах штормов и ураганов Глубинные на какое-то время по неясным причинам становились практически неагрессивны.

Впервые об этом стало известно после благополучного возвращения на базу в Портсмут канмусу британского крейсера «Линдер», отставшей и потерявшейся при попадании ее группы в сильный шторм у Шетландских островов. Когда она, икая и сбиваясь, рассказала, как, двигаясь в одиночку по курсу, внезапно наткнулась на крупную стаю Глубинных эсминцев. Оцепенев от ужаса, в первые мгновения канмусу не смогла сделать и выстрела, но… Глубинные, кружившие вокруг нее со всех сторон, и не думали нападать. Вместо этого они, как следовало из материалов неоднократных бесед и опросов в рамках полной проверки и обследования «Линдер», – «резвились и скакали с волны на волну, как лосось, идущий на нерест, и не обращали на меня никакого внимания». Несмотря на страх, девчонке в итоге хватило благоразумия, чтобы попытаться воспользоваться происходящим и поскорее оторваться от таких «соседей» – как оказалось, вполне успешно для нее самой.

Позже такое аномальное поведение Глубинных во время сильных грозовых штормов было не единожды подтверждено вновь, тем самым вызвав очередное активное бурление в научных кругах. А служба проводки конвоев Объединенного флота внезапно получила еще одну, пусть и очевидно рискованную, но лазейку в тех местах земного шара, где шторма случались с завидным постоянством.

С чьей-то легкой руки такой метод отправки транспортных судов был назван «Проходом по нитке». Он был существенно быстрее обычного движения вдоль побережья, и даже в чем-то гораздо безопаснее – насколько вообще могло быть безопасным путешествие по захваченным Глубинными морям. Однако, имелись и кое-какие требования – это суда, способные уверенно двигаться в условиях шести-семибалльного шторма по шкале Бофорта, и максимально точный прогноз погоды, позволяющий конвою пройти по довольно узкой кромке урагана – не попадая, однако, в самое его пекло, но и не выходя за его границы, где «Время чудес» уже не работало.

– Позволит и прикроет, – немного задумчиво согласился с коммодором Бэзил. – «Арлин» – это достаточно спокойный ураган, хотя для движения он и выбрал весьма редкую траекторию. И сам по себе гораздо шире, чем обычные сезонные шторма. Он почти идеален для прохода транспортов – но проблема в том, что в этом уравнении участвует не он один. В атмосфере планеты всегда происходит еще несколько близких процессов, так или иначе способных оказать косвенное или прямое воздействие на ураган. Еще больше стабилизировать, а то и вовсе ослабить его… или же наоборот – усилить.

– Так какова вероятность, что «Арлин» донесет наш конвой до Японии?

– Я бы сказал, что около семидесяти пяти процентов, сэр. Но более точный прогноз физически невозможен.

– Этого достаточно. Тогда решено: «AJ-71» отправляется по графику. Встреча с пассажирскими судами и группой усиления канмусу в районе острова Бугенвиль – не позднее следующих суток. А вы, шеф, – и Кевин Ридд внимательно посмотрел на профессора Боуна, – как и прежде, следите за возможными корректировками прогноза. И немедленно доложите, когда он улучшится. Все свободны.

…И никто из покидающих кабинет тогда еще не знал, что это волевое решение, принятое коммодором Риддом, запустит целую цепочку событий, результат которых сначала в закрытых коммюнике всех мировых разведывательных сообществ, а несколько позже, – причем, очень быстро, – и в открытых источниках, назовут «Прецедент Аякс-71».

***

– Все в порядке, сэр, проходите, – и худощавый, рыжеватый уоррент-офицер, старший смены на контрольно-пропускном пункте, в летней тропической форме и с кобурой на боку, протянул молодому военному моряку его документы, которые перед этим тщательно проверял. – И добро пожаловать на базу Объединенного Флота «Брисбен».

Лейтенант Майкл Харриган в ответ лишь молча кивнул, подхватил сумки и прошел на территорию базы, занимающую большую часть не так давно заново отстроенного, и теперь весьма оживленного австралийского порта. Почти сразу за КПП располагалось широкое трехэтажное здание штаба, на зеленой лужайке перед которым, согласно традиции, возвышались два флагштока: один с флагом 4-го Восточного флота – перекрещенные попарно четыре белых стрелы на голубом фоне, и темно-синий флаг собственно Объединенного Флота, с гербом ООН и якорем внизу.

И Майкл, глядя на неторопливо колышущееся на ветру полотнище, подумал, что еще каких-то четыре-пять лет назад сама возможность создания такой реально действующей интернациональной структуры, как ОФ, очень многими воспринималась большей частью с недоверчивой усмешкой.

Процесс становления Объединенного Флота, как международной организации, пришелся на недолгое, но беспокойное время после Первой Волны нашествия Глубинных, и был весьма непростым и полным кризисов. То, что тогда творилось на мировой дипломатической арене, напоминало форменный бурлящий котел, и в нескольких случаях дело доходило до настоящих свар на заседаниях ООН между представителями различных государств, и даже до разрывов дипломатических отношений между ними.

Феномен появления канмусу очень быстро перешел из разряда небывалых чудес в плоскость его практического применения – вот тут-то и начались разногласия. Да притом такие, что даже курсанты австралийской военно-морской академии Канберры, изрядно загруженные учебой и службой, волей-неволей были в курсе происходящих событий.

Предложенная представителем США идея о подчинении всех канмусу специально созданному «комитету при НАТО» вызвала лишь гомерический смех у стран-владелиц канмусу, потому как в устоявшихся реалиях старого мира такой жест означал бы только одно – отдать своих Дев Флота в почти безраздельное пользование США. Которые, – в чем никто не сомневался, – по многолетней привычке постарались бы обеспечить с их помощью максимально благоприятные условия именно для себя.

Однако весь мир очень быстро осознал, насколько кардинально пришедшие Глубинные перекроили теперь мировую геополитику. Грозить непокорным какими-либо санкциями или «принести демократию» на палубах авианосцев отныне было глупо – экономика мира, лишившись моря, и так трещала по швам, а звездно-полосатые авианосцы и ударные корабли, как и 85% всего мирового флота, были банально съедены.

Отказ почти всех стран-«вассалов» США предоставить своих канмусу под начало «сюзерену» страшно оскорбил последнего. Особенной наглостью с точки зрения Америки был откровенный демарш Японии, ставшей владельцем второго по величине флота канмусу. По какой причине внеочередное заседание Генеральной Ассамблеи ООН летом 2013 года стало самым жарким по объему взаимных обвинений, заявлений на повышенных тонах и почти неприкрытых оскорблений.

Представитель Японии припомнил янки очень много всего, а самое главное – то, что когда во время Первой Волны США спешно эвакуировали свое ядерное оружие, ценное оборудование и личный состав с военных баз на японской территории, они гоняли на острова свои транспортные самолеты порожняком. Хотя власти Японии едва не умоляли их о воздушных поставках продовольствия для оказавшихся почти в полной блокаде островов. И были готовы платить даже золотом из своего золотого запаса.

Видеозапись, на которой до этого с непробиваемым выражением лица цедивший слова сквозь зубы японец вдруг швыряет на стол американцу веер фотографий истощенных от голода детей, очень долго не покидала списки самых «горячих» тем в мировой информационной сети. А сама Япония оказалась загнана в угол, потому как ближайшие азиатские соседи вовсе не спешили помогать стране, оставившей о себе, мягко говоря, не самую лучшую память. И тогда «Страна Восходящего солнца», как сказала про нее мировая пресса, «метнулась из крайности в крайность», заключив, в обмен на помощь, целый пакет соглашений с Россией, единственной, кто стал ее слушать. И даже согласилась временно принять на своей территории часть японского населения.

Еще интереснее получилась картина с другим азиатским союзником США, Южной Кореей. Та тоже осталась в полной изоляции – от морских путей ее отрезала Глубина, а со стороны сухопутной границы на «проклятых капиталистов» недобро смотрели орудийные стволы корейцев северных, за чьими спинами маячила фигура довольно улыбающегося и потирающего пухлые ладошки Ким Чен Ына. В кои-то веки КНДР получила все максимальные шансы для мирного объединения двух Корей, причем с условием своего неоспоримого главенства. Панические вопли южан, которых просто оставили на съедение северянам и стоящему за ними Китаю, никто не слушал – своих проблем было в достатке. И Сеулу хватило всего трех месяцев, чтобы согласиться на все предложения и условия, поступившие к тому времени из Пхеньяна.

Нет, в мировых СМИ, как и раньше, полыхали громкие статьи, видные политики под камеры обличали и клеймили «кровавый режим Ким Чен Ына, аннексировавшего развивающуюся, свободную азиатскую демократию», – и даже Госдеп США гневно выдал что-то о неотвратимой ответственности.

Но это уже никто всерьез не воспринимал, поняв, что самоназначенный «мировой жандарм» отныне надежно заперт за океаном. Имея из средств воздействия разве что наземные баллистические ядерные ракеты, о применении которых, хвала богам, не задумывались даже самые яростные «ястребы» в Вашингтоне.

Из всех своих "друзей" Америка не бросила разве что Израиль, да и это было сделано, скорей всего ради того, чтобы оставить для себя хоть какой-нибудь плацдарм на Ближнем востоке. И одновременно избежать волнений в Конгрессе, где произраильское лобби было очень сильно и могло натворить дел.

И начался новый передел мира и сведение давних счетов: где-то относительно легкий, а где – и не очень…

Евросоюз немедленно и предсказуемо сплотился вокруг Германии, и резко пересмотрел свою иммиграционную политику, ввиду чего депортация разнообразных беженцев и эмигрантов приняла воистину широкий размах – при полном игнорировании визга правозащитников. Пропорции распределения благ внутри Евросоюза тоже были радикально пересмотрены; кормить разнообразных нахлебников в условиях пошатнувшейся мировой экономики становилось непозволительной роскошью.

Еще резче был решен евразийский газовый вопрос – особенно в свете одновременной потери всех морских газовых магистралей. Когда Глубинные уничтожили все идущие по дну морей трубопроводы и сделали невозможным доставку в нужных объемах сжиженного газа, для президента Украины Януковича и его политиков наступил настоящий праздник – с фейерверками и фонтанами шампанского. Но продолжался он недолго: ровно до момента поступления приглашения в Берлин, на трехсторонние переговоры с участием немцев и русских. После которых украинские дипломаты и бизнесмены газового сектора имели достаточно бледный вид и нетвердую походку, потому как итогом переговоров стало создание транснационального консорциума, попросту выкупившего украинскую газотранспортную систему, и тут же принявшегося ее модернизировать. Сумма сделки выражалась в приличной – но не чрезмерно, – сумме твердой валюты, и в гарантиях расширения квот украинских товаров на рынках Европы и Таможенного союза. А собственно Украине от транзитной «золотой газовой трубы» теперь принадлежало символических десять процентов.

Привыкшим хитрить, юлить и ловить рыбку в мутной воде панам, по сути, сказали открытым текстом – отныне перебоев в транзите газа в Европу по любой причине никто не потерпит. Газ должен поступать. Вплоть до взятия под силовой контроль всей ГТС основными участниками консорциума.

А уж когда руководству Украины намекнули, что в случае непонимания или противодействия с их стороны ни Германия, ни Россия не станут возражать против «восстановления территориальной целостности», например, Польши – со Львовом и Волынью, Венгрии – с Закарпатьем, а Румынии – с Буковиной и Южной Бессарабией, то украинские политики, втянув пухлые животы и изобразив стойку «смирно», начали просто излучать желание служить общим интересам. Дураками они все же не были.

Все прочие же европейские потребители газа, глядя на подобную бесцеремонность мгновенно спевшихся немцев и русских, тактично промолчали. Мерзнуть зимой и останавливать производства в Северной Европе не хотелось никому.

Британия, лишившаяся почти всех кораблей и с опаской смотрящая на происходящее в Европе, тут же задавила в зародыше бродящие идеи о выходе из Евросоюза, и демонстрировала пылкую жажду к единению с европейской семьей народов.

Но в остальном мире прокатилась волна беспорядков, кое-где даже произошли восстания, смена больше не поддерживаемых из-за океана правительств и изменения границ – например, Косово снова стало сербским. Однако, действительно крупных заварух все же удалось избежать. К примеру, тех же Индию и Пакистан от короткого атомного междусобойчика за Кашмир удержал недвусмысленный угрожающий намек, поступивший одновременно от России и Китая. И разве что Африка, такое впечатление, словно бы вообще не заметила пришествия в человеческий мир Глубины.

С тех пор прошло уже достаточно времени и многое поменялось – в США прошли выборы, сменился президент и весь его аппарат. Нельзя сказать, что новым хозяином Белого Дома и его командой стали бессеребренники и «добрые самаритяне», но то, что Штаты перед лицом обстоятельств неодолимой силы в итоге стали куда более умеренны и последовательны в своей политике и действиях – этот факт был очевиден.

Лишившись своей любимой «дубинки» в виде многочисленных ВМФ, «дядя Сэм» довольно быстро научился давить на ближнего своего, используя рычаг в виде предоставления сил своих многочисленных канмусу. Ну, а там, где давить не выходило – все же начал договариваться и искать компромиссы. И, как ни странно, но радикально же снизившиеся расходы на военный бюджет позволили направить высвободившиеся средства на возобновление производства на своей территории, тем самым избежав обрушения и так просевшего в цене доллара и катастрофического «провала» в уровне жизни населения.

А Объединенный Флот все же был создан, как возглавляемый коллегией адмиралов подотчетный орган при Совете Безопасности ООН. Число постоянных членов которого было расширено включением Японии и Германии, как стран, обладающих наиболее значительными силами канмусу.

Основной функцией ОФ и всех его институтов отныне провозглашались оборона береговых линий и прибрежных вод, проводка трансконтинентальных торговых конвоев, разведка, научные исследования феномена Глубинных и канмусу и содействие им, а также всяческие изыскания, направленные на деблокаду морей в глобальном масштабе.

После так запомнившейся всем попытки США подгрести всех канмусу под свое крыло, каждая страна, имеющая хоть десяток Дев Флота, сама решала, скольких канмусу и на какое время она командирует в распоряжение Объединенного Флота. В принципе, любое государство имело полное право вообще отказаться от членства в программе ОФ, – однако преференции за участие были столь заманчивы, что таковых практически не находилось. В ней участвовала даже Польша, имеющая чуть более десятка «дзевчин можа».

Например, у Японии, обладательницы второго по величине количества канмусу, больше половины Дев Флота носили форму ОФ, проводя конвои и прикрывая берега почти всего Тихоокеанско-азиатского региона, Австралии и русского восточного побережья включительно. За это японские корпорации получали право на более широкое участие в экономике «прикрываемых» государств, контрольные пакеты акций различных предприятий, а также государственные контракты на разнообразные заказы, восстановление и реконструкцию прибрежной инфраструктуры и судостроительство в регионе. К тому же, транснациональные корпорации, занимающиеся поставками нефти и сельхозпродукции, выставляли весьма льготные расценки для стран, чьи Девы Флота «водили за ручку» по морям их собственные торговые флоты.

А вот та же Россия, имея весьма небольшое количество Дев Флота, участвовала в Объединенном флоте куда как скромнее. Большей частью единолично используя своих канмусу для охраны конвоев на «Севморпути», ставшего в Северном полушарии одной из самых оживленных межконтинентальных морских дорог, а также прикрывая Баренцево море и Берингов пролив. Хотя, обеспечение безопасного прохода судов, идущих вдоль северного берега Евразии, и так «почти считалось» операцией ОФ.

***

Визит в штаб и общение с клерками в погонах оказались на удивление недолгими, но все же хлопотными – ввиду наличия там множества старших офицеров, которым приходилось постоянно козырять, – и вскоре получивший свое назначение молодой офицер уже шагал вглубь военно-морского городка, вдыхая запахи близкого, еще невидимого, но ощутимо дышащего солью и йодом океана.

Пройдя ряды общежитий и казарм, он углубился в лабиринт технических и складских ангаров, путь через который вел к пирсам, эллингам и стоящим у них кораблям. И в котором можно было достаточно просто заблудиться, если бы не у кого было уточнить направление.

И как раз кое-кого, у кого точно стоило спросить дорогу, Майк Харриган и узрел.

Молодая девушка, наклонившись вперед и уперевшись ладонями в колени, внимательно разглядывала что-то, находящееся сбоку от штабеля ящиков возле одного из ангаров. Майк притормозил и скользнул взглядом снизу вверх: от кроссовок с белой окантовкой выглядывающих носков, изящных лодыжек, крепких мышц икр и ног – и до весьма привлекательной «пятой точки», сейчас туго обтянутой, ввиду позы, пятнистыми форменными шортами. Сверху на неизвестной наблюдательнице был наброшена легкая ветровка без рукавов, а дальше виднелась светло-каштановая шевелюра, стянутая в высокий «конский хвост».

«Что же она там такое, за ящиками, рассматривает?» – подумал парень, не спеша сделал несколько шагов вбок, и невольно улыбнулся.

Возле штабеля сидела небольшая, обыкновенная серо-полосатая кошка и, довольно щурясь и урча, деликатно лакала молоко, налитое в овальную банку из-под консервов.

А ее кормилица, сжимая в руке пустую молочную коробку и щурясь почти так же, с умилением за этим наблюдала.

– Здравствуйте, мисс… Извините, что прерываю ваше общение с кошкой, но вы не подскажете, у какого причала стоит UFS HSV-11 «Артемис»?

Пьющий молоко зверек, не прерывая своего занятия, лишь скосил один глаз на офицера, а вот девушка выпрямилась, одновременно поворачиваясь – и на Майкла уставились пытливые зеленые глаза весьма симпатичной особы, лет не более двадцати, в которых тут же вспыхнул огонек веселой заинтересованности.

– Э-э… Господин лейтенант? – ее взгляд остановился на плечах парня, где красовались черные погоны с одной золотой полоской и одним завитком.

А Майкл в свою очередь заметил под незастегнутой ветровкой форменную рубашку с нагрудным погоном и одной звездой на нем.

«Канмусу…»

Нет, Майкл, не так давно ставший офицером, уже не раз видел Дев Флота – и даже недолго разговаривал с ними, но это происходило всего пару раз, да и напоминало больше коллективный учебный семинар с вопросами и ответами. А вот так, один на один… Это было непривычно, тем более, что никакой «инаковости», отличности, – говорившей бы, что перед ним не вполне человек, – не было и в помине. Милая девчонка, все вполне при ней: увидел бы такую в кафе или в клубе – наверняка попытался бы познакомиться…

Очнувшись от спонтанно возникших мыслей, Майк понял, что пауза затягивается, и переспросил:

– Я ищу HSV-11 «Артемис»…

– Наша «Арти» у причала 5-В, – тут же пришел ответ. – А вы…

И тут шатенка заметила и большую сумку на плече у молодого офицера, и опущенный на землю здоровенный «даффл бэг» – цилиндрический, объемный мешок-рюкзак для вещей военнослужащего.

– О! – бровки флотской девы взлетели под расчесанную на неровный пробор челку. – Так вы к нам, на пиратскую шхуну?

– Почему – «пиратскую»? – недоуменно наклонил голову Харриган.

– Да потому, что у капитана нашей посудины фамилия Морган, а у старпома – Дрейк! О чем тут еще думать-то… – пожала плечами девушка, улыбнувшись краешком губ. – Ладно хоть главный механик не Флинт. Или у вас тоже какая-нибудь знаменитая фамилия?

В ответ молодой человек только усмехнулся.

– Нет, я – лейтенант Майкл Харриган. Назначен третьим техническим офицером группы по вооружению на HSV «Артемис».

– Ну, ничего себе! – уже совершенно округлила глаза канмусу. – Так значит – вообще к нам?! Оружейником? Круто!

На боевых кораблях Объединенного флота, как не предназначенных для общепринятой войны на море, группа по вооружению состояла из двух уровней: из собственно корабельного вооружения, достаточно скромного по прошлым меркам и состоящего из нескольких ракетных систем и скорострельных универсальных автоматических артустановок – и приписанных к этим кораблям различных подразделений канмусу. С положенным им, как «основному калибру корабля», штатом, занимающимся их обеспечением на борту. В том числе, и обслуживающим их собственное вооружение.

– А вы, мисс?..

– Мисс – Кимберли Вайл, канмусу легкого крейсера «Сан-Диего»! – коротко рассмеялась собеседница, по-прежнему разглядывая парня. – И не надо «мисс», можно просто…

– Ким! – внезапно окликнула собеседницу лейтенанта высунувшаяся из ворот ближайшего бокса практически ее ровесница-брюнетка с короткой косой. – Хватай свое железо – и быстро к инженерам! Нам через четыре часа уже обратно на борт!

– Все, бегу! – огорченно вздохнула та, заложив руки за спину и вновь немного наклоняясь вперед. – Ладно, мне пора, еще увидимся на «Арти»! Вам точно у нас понравится!.. Девчонки! А вы знаете?!..

И канмусу юркнула в дверь, а лейтенант, присев на корточки, почесал напившуюся молока и умывающуюся кошку между ушей.

– Ну что, киса, как думаешь, – понравится?

Кошка в ответ лишь негромко мяукнула, на пару секунд прервав вылизывать себя, а Харриган выпрямился и, подхватив сумки, зашагал в сторону причалов, топорщащихся мачтами и антеннами стоящих у них разнообразных кораблей.

***

Первые два часа на борту «Артемис» слились для Майка в сплошную круговерть – представление капитану, старшему помощнику и командиру боевой части, документы, подписи, заселение в тесноватую, но зато индивидуальную каюту, ознакомление со своим рабочим местом и боевым постом одновременно… А также – краткая экскурсия в компании говоруна-боцмана по кораблю, про который, узнав о назначении, Харриган все же удосужился почитать кое-что и изучить планировку.

Корабли класса HSV, к которому принадлежала «Артемис», являлись глубоко измененной версией гибридного стометрового катамарана-волнореза, созданного еще в начале двухтысячных годов. Их родоначальник, разработанный как высокоскоростное военно-транспортное судно для переброски небольших групп войск, имел отличную мореходность и остойчивость, легкий корпус из алюминиевого сплава, более полутора тысяч тонн водоизмещения, четыре водометных движителя, дающие максимальную скорость более 45 узлов – но довольно скромную грузоподъемность всего в 600 тонн.

Так что, когда Объединенному флоту понадобился корабль–«канмусуносец», способный быть подвижной базой для Дев Флота, а при нужде отрываться своим ходом даже от Глубинных, – о некогда существовавшем проекте HSV вспомнили почти сразу же. Но дело осложнял тот факт, что изначальная конструкция была напичкана электроникой «по самое немогу», что было совершенно непозволительно для корабля, создаваемого с целью морских походов вблизи Темных циклонов и соединений Глубинных. И тогда за дело, засучив рукава, принялись инженеры самого ОФ.

То, что у них в итоге получилось, – больше всего походило на технику, созданную то ли в эпоху «паропанка», то ли после еще какого-нибудь фантастического мирового катаклизма, отбросившего человечество на сотню лет назад. Потому как «даунгрейд» вышел просто знатный.

Первым «под нож» попали современные и высокотехнологичные турбированные дизеля, управляемые компьютерами, которые были заменены на их же, только на порядок более простых и неприхотливых «дедушек». Они, проходя по бумагам как «избыточное имущество», пылились еще со времен Второй Мировой, и вот теперь были расконсервированы где-то на богом забытых базах резервного хранения на случай атомной войны. Но отныне ставших способными за счет новейшей гидромеханической трансмиссии выдавать нужное количество оборотов на валах.

Но вот системы управления, ни много ни мало, были выполнены на основе таковых у тяжелой авиации эпохи Второй мировой (а в случае с прототипами – так вовсе попросту сняты со старых самолетов и доработаны). И, для исключения влияния Глубины, реализованы сплошь на гидравлике и механике, причем с обязательным дублированием.

Даже простейшая система внутрикорабельной связи была продублирована тросовым машинным телеграфом и древней, самой примитивной системой переговорных труб времен первых броненосцев. Глядя на которые, моряки не знали – плакать им или смеяться. Нет, электрика, электроника и компьютеры на кораблях HSV тоже имелись, пусть и носили исключительно вспомогательный и второстепенный характер. Но главным было именно то, что без них корабль нисколько не терял эффективности, и был способен выполнять свои задачи даже после попадания под мощный электромагнитный импульс, оставлявший любое куда более современное морское судно неподвижной баржей «без руля и ветрил».

Так что по итогам внезапных полукустарных разработок, – и вовсе уже почти «скоропостижных» испытаний, – на едва не почившую к этому времени в бозе австралийскую судостроительную компанию «Incat» сначала свалился десант из военных конструкторов и инженеров, а потом посыпалось очень много денег и еще больше работы.

Получившийся и пошедший в серию тип кораблей сохранил свой внешний вид и название HSV – «High Speed Vessel», «высокоскоростной корабль», – но стал куда крепче и значительно изменился внутренне. Большая часть его грузоподъемности была принесена в жертву куда большей прочности, живучести и мореходности. Но и того, что оставалось, для новых нужд корабля хватало с запасом.

При штатном экипаже из 35 человек он принимал на борт до 50 канмусу в полном снаряжении, нес запасы продовольствия обоих видов, имел арсенал с разнообразным боекомплектом, достаточный для ведения активных боевых действий, оборудованные артмастерские, и даже полноценный спецмедблок с несколькими реген-капсулами. Так же корабли класса HSV оснащались двумя скоростными катерами и несколькими гидроциклами, предназначенными для эвакуации раненых и потерявших ход канмусу – или наоборот, для максимально быстрого развертывания подкреплений на месте боестолкновения с Глубинными…

Все это Майк Харриган изучал на курсах подготовки после выпуска из академии, но одно дело – теория; и совсем другое – видеть, щупать все это «живое железо», что реально ходило в море, намотав не одну тысячу миль по враждебным водам.

А самым занятным вышел разговор с мадам Жаклин Деверо – штатным психологом HSV «Артемис», которыми в обязательном порядке комплектовались любые корабли и базы ОФ, в чьем штатном расписании имелись канмусу. Хотя именно «психологами» их никто не называл, и даже в официальных документах они именовались «военнослужащими корпуса мониторинга Объединенного флота». Отбор по профессионализму туда, по слухам, был жесточайший, так что не было ничего удивительного в том, что, войдя в каюту к этой приятной и улыбчивой даме, Майкл через каких-то пару минут ощутил себя, словно любимый племянник в гостях у не менее любимой тетушки. Спокойно и расслабленно.

– Вы с сахаром чай пьете, Майк? – живо поинтересовалась у него невысокая и подвижная, как ртуть, чуть пухловатая женщина лет сорока. И хотя ее повседневную тропическую форму украшали погоны капитана, – как старший офицер, которой надо отвечать: «Так точно, мэм! Никак нет, мэм!», она не воспринималась совершенно. Что, наверняка, так же было частью ее рабочего образа.

– Да, пару ложек, пожалуйста… Хотя, говорят, что много кладу…

– Да бросьте! – шутливо махнула ладонью психолог. – Вы молодой, активный, и всю глюкозу вмиг сожжете. Это вот мне о диете подумать впору…

Жаклин, мельком взглянув на свое отражение в зеркале, немного разочарованно вздохнула, поправила светлые волосы, стянутые чуть ниже затылка, и села за стол напротив.

– Ну что, поговорим? – спросила она, чуть пригубив чай. – Тот факт, что вы просто сидите передо мной, уже говорит о многом. Конкурс в военно-морские учебные заведения всего мира нынче без преувеличения драконовский – много моряков сейчас попросту не нужно, – а после их окончания попасть на службу в ОФ по распределению или случайно, невозможно. Только если ты к этому стремишься и целенаправленно добиваешься – хотя и здесь тоже без гарантий. Но все же ваши служебные достижения, результаты переподготовки и степень соответствия должности – не моя компетенция.

А вот та, что моя, – так это то, что по результатам комплексных психологических тестов вы признаны полностью годным к службе на кораблях и береговых базах Объединенного флота по категории «1-А». Вы согласились с этим и дали необходимые подписки. Вы не забыли, что это означает?

– Конечно, – и лейтенант отставил недопитую чашку чая. – Это полный контакт с канмусу.

– Именно, – кивнула мадам Деверо. – Категория «1-А» – это военнослужащие ОФ, постоянно общающиеся с Девами Флота напрямую. Но есть один момент: ваша категория еще не утверждена. Это прерогатива офицера службы мониторинга непосредственно на корабле или базе. То есть – моя. И мой вердикт зависит от вашего ответа на один простой вопрос. Готовы?

– Так точно, – ответил Майк, спрятав за уставщиной возникшую нервозность.

– Кто такие, по-вашему, канмусу?

«Вот так? Один неверный ответ – и меня спишут с корабля?» И Харриган, переведя глаза на бегущие по небу лёгкие облачка за открытым иллюминатором, ответил:

– Канмусу – это девушки, которые…

– Достаточно.

– Что?.. – перевел он недоверчивый взгляд на женщину-психолога. – Достаточно?

– Да, – довольно прикрыв глаза, произнесла Жаклин Деверо и, развернув стоящий на ее столе ноутбук, запустила на воспроизведение видеофайл.

Это видео оказалось склейкой первых фраз ответов самых разных военных моряков – старшин, энсинов, лейтенантов и даже капитанов различных рангов. Молодых и не очень. И все они отвечали на тот же самый вопрос, что и Майк: кто-то сразу, кто-то – спустя какое-то время раздумий:

– Канмусу – это аватары…

– Канмусу – это духи кораблей…

– Канмусу – это получившие тело ментальные матрицы…

– Канмусу – это божественные воплощения…

Щелчок по клавише паузы прервал череду разноголосых ответов, и дама-капитан подытожила:

– Все это – неправильные ответы, лейтенант. А ваш – правильный.

И в тишине каюты раздался негромкий лязг механизма штампа, пробившего оттиск утвержденной категории «1-А» в личном деле Майкла Харригана.

– Последний тест пройден, лейтенант. Едем дальше. И пейте же свой чай.

Майкл послушно глотнул еще не успевшего остыть напитка, а психолог продолжила:

– К канмусу в мире относятся очень по-разному. В континентальных государствах они проходят по разряду диковинок, непонятной и слегка опасной мистики. Нередко и предвзятое, и откровенно негативное отношение, часто замешанное на религиозных предрассудках. Но вот в странах, где жизнь плотно связана с морем, и которые сами критически зависят от него – там отношение к нашим девочкам совсем иное. У людей, к сожалению, весьма короткая память, и с благодарностью часто бывают проблемы, но прошло еще не так много времени, чтобы забылись и тотальная блокада морей, и иссякшие запасы топлива, и банальный голод…

Так что в Японии, Британии, Исландии, на Мадагаскаре и в Австралии любой канмусу будут рады всегда и везде. Дева Флота может ходить по любым злачным кварталам и темным местам – и ничего не бояться. И вовсе не по причине своей силы и непробиваемости, а потому, что любой их обитатель и завсегдатай сочтет за честь и почет поболтать с канмусу, посидеть пять минут с ней за одним столом, а уж угостить или подарить что-нибудь…

Бывали случаи, когда наши девчонки, пошедшие погулять, порой даже самовольно, в портовые кварталы, возвращались на базы только под утро. Наевшиеся всякой вкусной всячины до несхождения ремней на талии, а двери открывали ногами – просто потому, что руки были заняты кучей подарков.

И, предвидя очевидный вопрос, женщина махнула рукой.

– Нет, Майкл, вы не думайте, что в этом плане царила сплошь аркадийская идиллия. С канмусу бывало по-всякому – и похищения, и попытки убийств. И с теми из девчонок, кто еще не завершил инициацию, как канмусу, это иногда получалось. Среди людей, разумеется, тут же нашлись те, кто увидел в Девах Флота исключительно источник баснословного дохода или возможность неких революционных исследований.

Но эти люди – если, конечно, можно их так называть, – не учли одного. С приходом такого общего врага, как Глубина, появился и такой же общий союзник и защитник, как канмусу. И там, где раньше помогали деньги, связи и влияние, решая все возможные проблемы, теперь этот фокус почти не работал.

Люди, живущие в прибрежной зоне или в странах, зависимых от моря, – то есть, там, где канмусу проводят больше всего времени, – хорошо помнят, кто защищал их самих, их детей и их дома. И при попытке им навредить… Скажем так: даже серьезный криминал, узнав о заказе на канмусу, первым же сдаст такого заказчика копам. И ведь сдавали. И, порой, не всегда целиком. И вовсе не потому, что после даже попытки подобной… акции, всю округу будет безжалостно трясти и переворачивать вверх дном полиция и оперативники СБ ОФ. А оттого что каждого из них коснулась или могла коснуться беда, с которой борются эти девчонки.

– Я понимаю.

– Что ж, это радует… Еще чаю?

– Пожалуйста, – и парень протянул вставшей женщине свою чашку.

Вновь поставив перед лейтенантом дымящийся свежий чай, Жаклин Деверо вернулась в свое кресло.

– И еще, Майк, касаемо вашей категории «1-А»… Я сейчас скажу вам одну вещь, за которую, услышав от кого-нибудь другого, я бы пнула этого другого в голень. Эти девчонки, по своей сути, почти невосполнимый ресурс человечества.

И посерьезневшая женщина наклонилась немного вперед, глядя Харригану в глаза.

– Воплощений кораблей, пришедших в этот мир дважды, – после гибели первой канмусу, – меньше сотни. А погибло их в разы больше. И уж простите меня, но улыбка, недолгий разговор ни о чем, легкий флирт – или даже пара сломанных лейтенантских ребер от слегка не рассчитанных радостных объятий – это приемлемая цена за высокий моральный дух и мотивацию Дев Флота.

Вас, упаси бог, никто ни к чему не принуждает. Даже наоборот – рекомендую трижды все взвесить, прежде чем оказывать канмусу… какие-либо знаки внимания. И уж тем более – если вы решите… выделить из них какую-то одну. Или двух. Или трех.

Видя слегка расширившиеся при этих глаза парня, мадам-капитан с ироничным прищуром подтвердила:

– Да-да, вы все верно поняли. В отношениях с канмусу есть недостатки – они постоянно на войне, в походах, они на порядок сильнее; семья с такими, как они – до сих пор открытый вопрос. Но имеются тут и плюсы – женское начало и психология в них несколько… изменены. В частности, такая вещь, как ревность, весьма слабо выражена. Особенно внутри подразделений. А вот инициатива – наоборот, порой в акценте.

– То есть, по сути, вы мне говорите, что они сами со мной начнут флиртовать? – спросил Майкл, вспомнив довольно-таки заинтересованный взгляд Кимберли Вайл.

– Я вам даже больше скажу – ожидайте, что работы по профилю у вас в начале будет особенно много, – негромко хохотнула психолог. – У наших канмусу практически сразу внезапно участятся всякие мелкие неисправности их снаряжения.

– Вы думаете…

– Я – не думаю, я – знаю. Вы – новый член экипажа. Молодой, симпатичный парень. И причем не техник из машинного отделения, которого надо ловить после вахты, чтобы просто поболтать, оценить его реакцию на новые сережки и на обтянутую гидрокомбинезоном грудь, а тот, кто обслуживает их вооружение. Для получения толики внимания которого достаточно просто пожаловаться на разрегулированные тросики управления, тугой спуск или заедание при перезарядке стволов. Так что – носите свой красный шеврон с гордостью, и будьте готовы! И на этом пока все.

Майк посмотрел на свое левое плечо, на котором красовался шеврон боевого плавсостава Объединенного Флота – красный щит с гербом ООН, якорем и перекрещенными мечами.

Приход Глубины, ее Первая Волна и последующая эволюция порождений Бездны радикально изменили не только геополитику планеты, затронув почти все сферы жизни человечества. Все это, разумеется, на корню перекроило жизнь и смысл существования тех, кому раньше принадлежали земные моря и океаны – моряков вообще и военно-морских сил в частности.

Совокупный мировой морской флот был уничтожен почти полностью, а нужды в новом были сильно ограничены «пропускной возможностью» канмусу, способных сопровождать конвои. Разве что малый рыболовецкий флот мелководных судов постепенно и стабильно увеличивался, пусть и абсолютно хаотично, а не где-то централизованно.

Но гораздо хуже пришлось военным морякам. Привыкшие быть элитой наравне с авиацией, они внезапно оказались без кораблей, привязанные к берегу и, увы, не особо нужны своим странам. Ведущие морские державы были вынуждены провести массовые сокращения личного состава – в щадящем режиме, конечно, с полагающимися компенсациями и получением, при нужде, новых профессий. Тем не менее, реальность была такова, что действительных моряков стало мало, и они тут же разбились по своеобразным «кастам».

Самый низ этой иерархии занимали «сухопутные моряки» и гражданские служащие морских государств, занимающиеся охраной, обслуживанием и обеспечением баз, заново отстроенных портов, доков и кораблей.

Следующими шел береговой состав Объединенного Флота: администрация, управление, финансисты – в общем, весь неизбежный чиновничий аппарат. На несколько ступенек выше стоял персонал, непосредственно работающий с канмусу – агенты поиска, сотрудники Центров первичной инициации, инструкторы и офицеры школ подготовки, разбросанных по всему миру, а также медики, ученые и инженеры многочисленных Научных центров.

За ними следовали рыбаки на многочисленных траулерах, не покидавших, однако, зачищенные канмусу прибрежные воды. Эти господа хоть и не отходили от берега дальше двадцати миль, но искренне и вполне заслуженно гордились тем, что они все же ходят по морю, да еще и кормят людей. Благо что после тотальной очистки Мирового Океана от пагубного наследия самих людей, его биологические ресурсы восстанавливались прямо на глазах.

Затем следовали экипажи сухогрузов, и куда более редких судов для перевозки СПГ и танкеров, которые в составе конвоев бороздили уже глубокое море. Пусть под охраной канмусу, – но и риск, и вознаграждение, и самомнение у них были весьма высоки. Как нередки и потери.

Но самой престижной вершиной этой пирамиды людей моря были те, кто вместе, плечом к плечу, делил эту опасную «соленую дорогу» с Девами Флота. Персонал создаваемых островных морских баз, летный состав авиации ОФ, и самое главное – экипажи судов непосредственного обеспечения и поддержки, по-прежнему немногочисленных «канмусуносцев» серии HSV. Которые, неся на своих бортах эскадры и флотилии канмусу, сопровождали конвои, ходили в глубокие разведывательные походы и рейды, и рисковали жизнями в непосредственной близости сражений с Глубиной. И только они, кроме самих канмусу, имели право на заслуженный предмет гордости – красный шеврон.

– Так точно, мэм. Буду.

– Вот и отлично. И не забывайте свой правильный ответ на главный вопрос…

***

Остаток дня и дальше был богат на хлопоты, связанные теперь уже с обоснованием на корабле. За время которых «Артемис», отойдя от причала, сначала вышла на внешний рейд, а потом, следуя со скоростью в семь узлов, направилась на правый траверз заканчивающего на ходу формировать колонну торгового конвоя.

А ближе к вечеру новоиспеченный третий офицер по вооружению был вызван старпомом по связи на ют. Старший помощник Дрейк стоял на задней обзорной площадке, опершись на леера

– Думаю, лейтенант, вам стоит на это посмотреть. В двенадцатимильной зоне нас пока прикрывают патрульные силы канмусу базы, ушедшие мористее, но потом все будет зависеть только от нас. Но на подходе наша основная ударная сила – усиленный эскортный отряд RQ-27, храни их морские боги. Обычно мы сразу выходим с ними на борту, но штаб вчера отправил их скопом в местные мастерские, поменять стволы на обвесах. Это, кстати, как раз по твоей части… Валери Киммел – их командир, канмусу тяжелого крейсера «Норфолк», – сказала, что догонит нас на выходе с рейда. Никогда не видел, как они десантируются на корабль?

– Нет, сэр, и с удовольствием посмотрю. Но… Где же они?.. – и Харриган напряг глаза, всматриваясь в море, и даже машинально приложил ладонь к козырьку форменного кепи.

– Привыкай смотреть правильно, лейтенант, – отметил старпом. – Самих канмусу, – по крайней мере, пока они не открыли огонь, – ты сможешь увидеть только совсем вблизи. На дистанции же всегда высматривай их кильватерные следы – девчонки на ходу баламутят море, как скоростные глиссеры. Как, впрочем, и Глубинные…

Пока они говорили, отряды Дев Флота подошли на достаточное расстояние, чтобы их можно было различить и сосчитать. Две группы по три слегка пригнувшиеся фигурки в серых комбинезонах в обтяжку между кажущимися игрушечными орудийными башенками и торпедными блоками, отделились от строя и, взяв правее, с ускорением ушли к голове конвоя, сходу заступая в патруль. А остальные, выстроившись в две колонны с дистанцией в пять метров, начали сближаться с «Артемис» со стороны кормы.

– Внимание! Канмусу в кильватере! Слип вниз! Ровный курс и скорость! – отдал старпом команду в переговорное устройство.

Средний участок кормовой палубы четыре на шесть метров у кормы плавно пошел вниз, как опускающийся крепостной мост, формируя пологий пандус-слип, нижним концом погрузившийся в тут же вспенившуюся морскую воду. Присмотревшись, лейтенант заметил, что пандус продуманно сплошь покрыт плотной вертикальной пластиковой «щетиной», которая, видимо, должна была помогать двигаться по ней, имея на ногах «морские коньки», характерные для канмусу.

А «десантировались» на корабль девчонки и впрямь забавно, напоминая пингвинов, берущих штурмом льдину – разгоняясь и резво выпрыгивая из воды.

Заскакивая на корабль попарно, девушки тут же поднимались на палубу, избавлялись от «ледорубов» и проходили к специальному широкому – с учетом их обвеса, – проходу в отсек, где располагались их арсенал, мастерские, жилая зона и столовая.

– Всего двадцать канмусу? – пересчитал их Майкл, учитывая ушедших в патруль.

– Вообще-то обычные, уже «сыгранные» эскортные отряды насчитывают, как правило, двенадцать-четырнадцать вымпелов. Отряды ветеранов так вообще меньше, – ответил Дрейк. – А нашей Валери в этот выход еще и добавили новичков. К тому же, на Соломоновых островах нашему конвою довесят пару-тройку пассажирских транспортов и вдобавок усилят отходящей по ротации с Фиджи группой Дев Флота во главе с линкором «Жан Бар». Они тоже станут базироваться у нас, так что скоро тут будет тот еще девичник…

– Лейтенант Харриган! – услышал Майк знакомый голос и увидел внизу ту самую канмусу с «конским хвостом» на затылке. Обвешанная четырьмя башнями в два ряда и с торпедными аппаратами на бедрах, она в одной руке держала свои «ледорубы», а другой бодро махала офицеру, белозубо улыбаясь.

– Ну, как вам у нас? Ничего? Нравится? А я хочу показать вам свой обвес – вторая правая башня градусов на пять вверх не доворачивает!

– И мне тоже нужно! – тут же выглянула из-за среза надстройки другая канмусу, русая и со стрижкой «каре». – Мне на базе стволы точно недотянули!

Старпом, мельком глянув на это, лишь глубокомысленно отвернулся, а Майкл подумал, что в своих прогнозах капитан Жаклин Деверо, похоже, ничуть не ошиблась.

***

Утро нового дня порадовало следующий в сторону Соломоновых островов караван отличной погодой. При всей переменчивости и непредсказуемости нрава моря, просто не верилось, что где-то недалеко раскручивается обширный шторм, под прикрытием которого «Аякс-71» должен будет проскользнуть к конечной цели своего путешествия.

Но пока ярко светило солнце, а зеленовато-голубой океан лениво растекался всюду, докуда хватало взгляда. И в такую погоду патрульные тройки канмусу, нарезающие широкие овалы вокруг каравана, становились заметны с гораздо большей дистанции.

– Красиво идут, сэр, – отметил Майк, поднявшийся на палубу и столкнувшийся там с главным механиком корабля, коммандером Ричардом Гриром – плотным, флегматичным бородачом с явно припасенной сигаретой за ухом, что стоял, опершись на леер, и смотрел на море.

Потративший весь вчерашний вечер на возню с реальными и мнимыми неполадками обвесов канмусу и знакомство с ними же, с самого утра Харриган был занят инвентаризацией своего ремонтно-оружейного отсека. Его предшественник, переведенный на берег после всего двух боевых походов, тем не менее оказался весьма дотошным малым, и все материально-техническое имущество пребывало в полном порядке и стопроцентном наличии. Но после нескольких часов, проведенных при искусственном освещении, море и солнце были весьма кстати.

– Да, это зрелище никогда не надоедает, да еще и при спокойном море и ясной погоде. Пока еще ясной…

– Здорово, наверное, вот так лететь по воде…

– Согласен. Но именно вот так, увы, нам не дано… Хотя… – и главмех изучающее поглядел на Харригана. – Можно и по-другому. Не желаете ли «побегать с волками», лейтенант?

– В смысле, сэр?

– В смысле, что волнения на море почти нет и мы еще в условно «зеленой зоне». А у нас на борту шесть гидроциклов «Барракуда» 140-TDi. И одна из этих «рыбок» недавно побывала в ремонте, но ходовые испытания проводить было некогда… У вас есть опыт езды на гидробайках?

– Так точно, сэр! Это входит в стандартную подготовку в академии ВМС, – расплылся в улыбке Майкл, смекнувший, к чему идет дело. – И я трижды брал призовые места в гонках среди выпускных курсов.

– Что, неужели первое место?

– Нет, сэр, два раза приходил вторым, и один раз – третьим!

– Тоже неплохо, – кивнул Грир и посмотрел на наручный хронометр. – В общем, текущая патрульная тройка сменится через двадцать пять минут. Вполне достаточно, чтобы облачиться в гидрокомбинезон и подготовить «Барракуду». Я запрошу у капитана Дрейка разрешение на сорокаминутный учебно-боевой выход в составе следующей патрульной тройки. Окончательный инструктаж получите уже на воде. Исполняйте.

– Есть! – бросил ладонь к виску лейтенант и скользнул по трапу вниз, в нутро корабля. А старпом, молча наблюдавший эту картину сверху с мостика, мысленно поставил галочку напротив имени нового члена экипажа. Далеко не все соглашались на подобные приглашения.

Подгоняемый азартом, Майкл уже через двадцать минут стоял, облаченный в гидрокомбез и легкий оранжевый спасжилет, с очками-маской на лбу и с гарнитурой УК-связи на ухе. И проверял гидробайк, установленный на краю опущенного пандуса-слипа. Его покрытие, и впрямь похожее на плотную искусственную траву, оказывается, позволяло не только удобно перемещаться на нем в «ледорубах», но и давало легко сходить вниз спускаемым с борта «Артемис» плавсредствам.

Корма HSV при нужде могла опускать центральный широкий сегмент до самой воды, спуская катера и гидробайки, которые потом, при должном умении водителя, набрав скорость, могли, как и канмусу, попросту залетать на погрузочную палубу, подобно выпрыгивающим на берег косаткам.

– Оу, господин лейтенант? Так это вас нам сказали сопровождать?

– Мисс Вайл? – обернулся тот, захлопывая капот «Барракуды» и обнаруживая за спиной трех канмусу в полном облачении: двух эсминок класса «Флетчер» – «Терри» и «Спенс», с которыми вчера мельком успел познакомиться, и ведущую тройки – легкий крейсер «Сан-Диего», с которой пересекся уже дважды. – Как ваша вторая правая башня?

– Пока жалоб нет, спасибо… И я же просила – просто Ким! – нахмурила та брови.

– Тогда ты меня будешь звать просто «Майк»? Не будет ли тут нарушения субординации?

– Ха! – прыснула Кимберли. – Вообще-то я – канмусу третьего ранга, что приравнивает меня по званию как раз к флотскому лейтенанту. Это к вопросу о субординации. Но вы правы, – вздохнула она. – На службе лучше без этого… Зато вне – чтобы никаких «мисс»! Договорились?

– Не возражаю, – согласился Харриган.

– Тогда вперед! Ждем на воде! – и тройка канмусу синхронно скатилась по слипу, выбила фонтаны пены и, оказавшись в родной стихии, шустро ушла в сторону, обходя движущийся корабль слева.

А Майкл, подтолкнув гидробайк к краю спуска, сел за руль и перещелкнул пару тумблеров. На знакомой контрольной панели мигнули огоньки и колыхнулись стрелки, а после нажатия кнопки «пуск» двигатель ожил и басовито застрекотал, чихнув сладковатым солярным выхлопом.

– Вы только не откручивайте на полную, сэр, – сказал стоящий рядом техник. – Движок после переборки, ему притереться надо.

– Хорошо, – ответил ему Харриган, опуская очки, а потом привстал, наклоняясь вперед и смещая центр тяжести. И «Барракуда» послушно заскользила по слипу вниз, к расчерченному узорами пены, убегающему из-под брюха катамарана потоку. Нос гидробайка нырнул в воду, густо обдав ездока брызгами, но довернутая на треть ручка газа пришпорила водометы – и «рыбка», осев на корму, буквально пробила собой волну, поддев ее снизу, и вылетела на простор, набирая скорость.

Покрутив головой, Майкл нашел глазами тройку канмусу и, наклонив гидробайк в пологий вираж, вышел с ними на параллельный курс.

– Лейтенант, сэр! – раздался в гарнитуре голос «Сан-Диего». – Теперь вы на нашей территории, так что слушайте внимательно. На море даже в «зеленой зоне» никогда не бывает полностью безопасно, так что при малейшем намеке на возможную угрозу я дам команду на ваш немедленный возврат на «Арти». Вы поняли меня? Немедленный.

– Вас понял. Немедленный возврат, – подтвердил лейтенант.

– Отлично. Ну а пока… Курс на конвой! Держитесь чуть позади и левее и не обгоняйте нас, ваша тяжелая «Барракуда» может выдать пятьдесят узлов, мы же идем на тридцати, а конвой – вообще на двенадцати.

– Принято, мателот, – ответил Майкл и, отработав рулем и газом, занял место в строю.

Но даже на тридцати узлах лететь по спокойному морю вместе с канмусу было просто… изумительно. Привычная, послушная машина под руками легко рассекала словно летящую навстречу морскую воду, в лицо бил теплый ветер, сверху, почти в зените голубого неба, ярко светило солнце, а впереди увеличивались темные громады кораблей конвоя. Сбоку же, грациозно отрабатывая ход стройными ногами, неслись три красивые, увешанные оружием девчонки, поглядывая на него и весело скаля зубы. И здесь и сейчас он был вместе с ними. Не наравне, конечно, но максимально близко, насколько это вообще было возможно для обычного человека.

Такой коктейль, – и даже легкое, будоражащее чувство опасности, – действовал слегка пьяняще, кружил голову и распирал грудь, вызывая острое желание выкрутить акселератор до отказа и с чисто мальчишеским гиканьем понестись вперед еще быстрее.

Майк ухмыльнулся, вспомнив слова главного механика. Грир явно знал, о чем говорил.

«Хех… Побегать с волками… Черт побери – только ради этого момента уже стоило пройди через всю эту учебу, подготовку и бесконечные отборы!»

Обогнув конвой со стороны головы, они плавно развернулись и, чуть сбросив скорость, пошли к его хвосту, успев заметить, как на другом траверзе выскочила вторая патрульная тройка, движущаяся с ними вокруг конвоя в «противофазе».

По связи донесся смешливый фырк Кимберли Вайл.

– Что такое? – поинтересовался у нее Харриган.

– Да «тройка» номер два ворчит. Наверняка завидуют, что им такого компаньона не выдали, – ответила та.

– Ну, может и им как-нибудь повезет?

– Может быть! А пока – погнали до хвоста конвоя на тридцати пяти!

– Давай! – и Майк поддал газу, пришпоривая свою «рыбку».

А с мостиков и палуб команды торговых судов с удивлением и смехом наблюдали несущихся в полутора сотнях метров от их бортов тройку канмусу – и идущий вровень с ними сине-серый гидробайк с облаченным в комбинезон молодым, светловолосым парнем за рулем. И свистели, и одобрительно махали им вслед.

***

Спустя двадцать часов хода погода предсказуемо испортилась. Солнце спряталось в тучи, и заморосил плотный, мелкий дождь, больше похожий на зависшую в воздухе водяную взвесь. Так что крупнейший в Соломоновом архипелаге остров Бугенвиль, мимо которого прошел караван, включив в себя еще три пассажирских судна, так и промелькнул тенью в серой дымке дождя. Также к силам сопровождения присоединилась обещанная ударная группа канмусу, возглавляемая быстроходным линкором «Жан Бар». Его аватара, – довольно высокая, коротко стриженная «под мальчишку» француженка Рене Магритт, – имела ироничный характер, легкий забавный акцент и довольно впечатляющую грудь. А еще, как оказалось, она лично знала половину отряда RQ-27, а с его командиром, Валери «Норфолк» Киммел, даже бывала вместе в переделках в Бискайском заливе. Так что, быстро разобравшись с очередностью, схемами патрулей и составив график, свободные от смен и подготовки канмусу устроили небольшие посиделки на своей жилой палубе.

Конвой тем временем все дальше удалялся от последних клочков земли, а впереди лежал открытый океан – необозримый, суровый и враждебный. Патрульные тройки канмусу, сходя на воду, сразу включали ходовые огни, на время становясь летящими над волнами тремя парами красно-зеленых светлячков, но очень быстро пропадали из виду.

«Артемис» немного прибавила ходу и подошла ближе к колонне судов, с легкостью разрезая форштевнями их кильватерные «усы», и слегка приподымаясь на пока еще полого стелящихся горбах серых волн.

«AJ-71» входил в зону набирающего силу урагана «Арлин».

***

А в это время, в метеорологической лаборатории Брисбена, профессор Боун поднял очки на лоб и, потерев уставшие глаза, встал с кресла и направился к стоящей в углу на тумбочке кофеварке. Налив себе в кружку солидную дозу бодрящего напитка и бросив пару кубиков сахара, Бэзил вернулся на свое рабочее место, представляющее собой немаленький компьютерный комплекс, на который в режиме реального времени поступала информация с орбитальных спутников, автономных концентраторов приема данных с нескольких воздушных метеорологических зондов и береговых погодных станций. И все это, пройдя через пакет мощных программ, обрабатывалось и представлялось в более наглядном виде, выводя картинку на несколько больших мониторов, накладывая текущие погодные явления на реальную карту мира.

Хотя именно сейчас на главном мониторе Бэзила, пестря движущимися пометками и обозначениями, светился только участок юго-восточной Азии между Японией и Новой Гвинеей.

– Профессор! – раздалось в тишине полутемной лаборатории. – Пришло подтверждение, что конвой «AJ-71» вошел под «зонтик» шторма. Вы просили сообщить вам это…

– Да, Джим, спасибо… И, подойдите сюда, пожалуйста, – профессор подозвал коротающего с ним этот вечер одного из трех дежурных помощников, молодого аспиранта из университета.

– Да, сэр?

– Джим, у вас когда-нибудь бывало ощущение, будто что-то вот-вот пойдет не так?

– Не знаю, профессор… Возможно. А что такое?

– А вот что. Смотрите сюда… – и Боун постучал по монитору карандашом с мягким ластиком на конце.

Первое – ураган «Арлин» плавно движется с юга в сторону Японии. Пока еще не самый мощный, но уже очень масштабный.

Второе – вот это сезонное затишье к востоку-юго-востоку от острова Хонсю, которое, судя по изотермам, вскоре взорвется непогодой. И к ней наверняка примкнет штормовой фронт, уже двигающийся в этом направлении из западной части Тихого Океана.

Это, третье – устойчивый циклонический вихрь западнее Филиппин, питающийся воздушными потоками теплых вод Южно-Китайского моря. Пока он недвижим, но континентальные воздушные потоки, спускающийся с китайских равнин, как обычно, не смогут миновать Тайвань, и помешать возможному объединению двух стихий в одну.

И еще есть четвертое – вот этот небольшой, по сравнению с центральным ураганом, циклон над Филиппинским морем, южнее Окинавы. Прямо сейчас он существует как паразит, за счет своего Большого Брата – притаился в его «тени», он почти не заметен, и попутно отнимает у того часть мощных воздушных потоков с юга. И для нас это хорошо.

– Так что же вас беспокоит, профессор? – поинтересовался наклонившийся к монитору аспирант. Он понимал все, что было сказано, но поводов для волнений не видел.

– Беспокоит то, что там сейчас люди, много людей – а мы не можем прогнозировать дальнейшую ситуацию, данных просто катастрофически мало. Мы ограничены только фактическим положением дел.

Что если «Арлин» решит лишь немного изменить направление движения, и столкнется с одним из двух основных погодных фронтов?.. А теперь – добавьте в это уравнение нервного японского «малыша». Вдруг он соединится с китайским погодным фронтом и ураганом «Арлин»?.. Или даже будет поглощен «Арлин», которая в этом случае наконец вберет в себя всю мощь теплых воздушных потоков от экватора – и затем устремится на север, к Японии, на соединение с набирающим силу Тихоокеанским сезонным фронтом непогоды?

И Бэзил Боун, не отрывая взгляда от экрана, с силой провел ладонью по своим коротким седым волосам.

– Да можно всю жизнь проработать метеорологом – и никогда не увидеть ничего подобного!.. Но если это все же случится, то это будет… катастрофа. Эпических масштабов. То, что там развернется, на море и на побережье… Это будут просто жернова богов.

Глава 14. Между Сциллой и Харибдой.

Неспешно переваливаясь через гребни разрезаемых форштевнями волн, HSV-11 «Артемис» двигалась в полутора кабельтовых восточнее от колонны конвоя. Торговые суда виднелись в штормовую погоду подобно темно-серым, размытым силуэтам на сером же фоне. Обозначаясь лишь мерцающими белыми, зелеными и красными ходовыми огнями, да почти незаметными теперь на поверхности взбаламученного моря шлейфами белых кильватерных струй. Для людей, собранных здесь и сейчас в этой точке океана, заканчивались уже вторые сутки путешествия «под зонтиком» урагана с женским именем «Арлин». И характер этой дамы, судя по все более явственным признаками, неумолимо начинал портиться.

Мостик «Артемис», вмещающий в себя дежурную смену вахтенных и главных офицеров корабля, был скупо подсвечен желтоватым светом старомодных ламповых светильников над контрольными панелями, а несколько дисплеев навигационной аппаратуры, закрепленные у потолка, в данный момент показывали только помехи. В воздухе мостика витали запахи теплого металла и кофе, недовольное попискивание пребывающей сейчас в одном лишь ей известном измерении бортовой электроники, мерный скрип внешних очистителей на панорамных иллюминаторах рубки, редкие щелчки клавиш, да нечастые фразы докладов.

Одна из двух очень молодых девушек в форменных комбинезонах, сидевших в креслах слева от места вахтенного офицера, внезапно вскинула черноволосую голову и привычно громко произнесла:

– Сэр! Сообщение от передового дозора! По курсу все чисто, но давление падает, и погода продолжает портиться. За время патруля шторм усилился минимум на полтора балла, и ветер тоже стал еще сильнее. Они прошли немного дальше вперед – но там ничуть не лучше, вообще не видно ни одного просвета. Конец связи.

– Принято, мисс Бэрри, – ответил командир «Артемис», выходя из расположенного тут же на мостике, но отгороженного тонкой переборкой, штурманского «закутка» с навигационной аппаратурой и освещенным столом, скрывавшимся сейчас под прижатыми к нему грузами и рамкой картами.

Он подошел к остеклению мостика и посмотрел в стелющуюся за бортом и в воздухе слоистую хмарь, не дающую видеть ничего, что находилось дальше двухсот-трехсот метров, кроме таких же неясных и темных силуэтов. Где-то там, на удалении чуть более мили от головного судна конвоя, в этой серой круговерти сейчас прыгала по волнам тройка Дев Флота, отправившая доклад. Не оборачиваясь, Морган обратился к кудрявой соседке черноволосой канмусу:

– Мисс Митчелл, доклад о состоянии судов конвоя!

Подобный метод связи был уже давно сложившейся практикой при любых морских операциях: комплектовать экипаж двумя-тремя канмусу кораблей, не представляющих боевой ценности – некогда многочисленных вспомогательных крейсеров, Q-шипов, всевозможных тральщиков и морских охотников. Не будучи какой-либо серьезной ударной силой, они, тем не менее, были незаменимы для связи между кораблями и личным составом канмусу – особенно в зонах блэкаута. А еще они использовались как навигаторы, имеющие свой «внутренний компас», и потому не зависящие ни от каких аномалий довольно негостеприимного отныне Мирового океана.

Всего через минуту Мэри Митчелл, пятнадцатилетняя канмусу британского вспомогательного крейсера «Арава» и ответственная за связь между судами, послав запрос и приняв рапорты от таких же Дев Флота на других кораблях, заговорила:

– Основной состав конвоя – статус «зеленый». Движутся согласно построению, повреждения и крупные поломки отсутствуют. Потерь и пострадавших нет. Три дополнительных корабля конвоя – статус «желтый». Механики на «Колумбе» и «Звезде Юга» отмечают потерю мощности двигателей порядка двадцати процентов. На «Андреа Гейл» – около тридцати пяти. На общую скорость хода пока не влияет, но резерва по мощности минимум.

– Ясно, – командир по привычке огладил свою небольшую бороду, и поглядел на тоже вышедшего из штурманской старпома. – Посадить людей на нормальные корабли никому в голову не пришло…

– Как обычно, посадили на то, что было под рукой. Тем более, все помнят, как рекламировали этот тип посудин. Новые «Чайные клиперы!» Тц… – досадливо цыкнул сквозь зубы старший помощник Дрейк.

– А пойдемте-ка со мной, старпом, – задумчиво произнес Морган, выпрямляясь, и, привычно балансируя на покачивающейся палубе, вышел с мостика. Пройдя по короткому коридору, он завернул в свою каюту, а следом за ним, закрыв за собой дверь, туда же вошел и второй офицер корабля.

– Сдается мне, Дилан, в штабе кто-то сильно облажался… – перейдя на неофициальный тон, хмуро начал командир корабля, садясь в кресло и запуская закрепленный на столе терминал, подключенный к бортовой информационной сети. – Шторм нам обещали, да, – и к тому же весьма обширный. Но вот только по силе он уже превосходит расчетный. А доклад передового патруля ты слышал. Будет еще хуже…

– Вопрос лишь – насколько хуже… А еще этот чертов «прицеп»… Они же у нас, как ядро у каторжника на ноге. Если шторм усилится хотя бы на два балла, или того выше – надо будет что-то делать, Генри, – сел рядом на капитанскую койку старший помощник, положа руки на колени и сплетя пальцы в замок. – Тут уже даже наши штатные «Шторм пирсеры» начнет жестко валять, а этих троих – так вообще растащит и побьет волнами, как яичные скорлупки.

– И какие у нас будут варианты?

– Варианты? – скептически усмехнулся Дилан. – Ты полагаешь, их будет много? Связи нет, аппаратура оглохла и ослепла. Вариант тут останется только один: идти к «глазу бури».

И старпом щелкнул по экрану терминала, на котором, меняя яркость, вздрагивая и покрываясь косой сеткой помех, светилась упрощенная «погодная карта». Она была сформирована на основе прогноза с базы, и скорректирована по данным корабельных метеосистем более суток назад, когда аппаратура еще работала. Конечно, теперь ее актуальность уже была под вопросом, – но более свежих данных взять было попросту неоткуда.

– Да: судя по картинке, там может быть гораздо спокойнее. Или, по крайней мере, так было… Но ты не забыл, что произошло с ребятами из АА-76 в Атлантике в прошлом году? Они тоже хотели перевести дух в центре циклона. Помнишь, кто их там радостно встретил, и чем все закончилось?

Дрейк это помнил. Из крупного конвоя в тот раз уцелел только побитый HSV сопровождения, оставив в море сожранными Глубинными четырнадцать грузовых кораблей вместе с экипажами. И половину эскортного отряда канмусу.

– А какая у нас альтернатива? Останемся в зоне шторма – и конвой разметает по трем-четырем квадратам. То-то обрадуются эти твари, увидев, что прибило море им на ужин, когда буря утихнет. Причем, пара кораблей наверняка затонет еще до того. И, да: при девяти и более баллах мы гарантированно потеряем все три наших «прицепа». А там – не руда, и не зерно. Там почти пять тысяч человек, больше половины из которых – женщины и дети. И чтобы попытаться спасти их, я думаю, стоит рискнуть.

– Вот только не надо меня тут уговаривать, все я понимаю… – откинулся на спинку кресла Морган, прикрывая глаза и поигрывая желваками на скулах. – Это так, нелюбовь к решению без иных вариантов… Хорошо. Если погода ухудшится еще сильнее, ложимся на новый курс. Даже если в «глазу» кто-нибудь и обнаружится, у нас на борту тридцать канмусу.

– Ага. Из которых десять – еще совсем зеленые, – прокомментировал Дрейк.

– Но зато и целый быстроходный линкор вдобавок. Огрызнуться сможем.

– Да кто б спорил… Ладно, пойду доведу текущий расклад до Валери, и этой мадмуазель Магритт. – Старпом поднялся и вышел в коридор, сразу же опершись рукой о переборку. Сейчас корабль качало достаточно заметно. – Хотя, может, шторм все-таки уймется? Да и хуже, чем было тогда, в наш шестой поход, вряд ли будет… Помнишь те чертовы «тридцать миль до Палау»?

– Стараюсь забыть, – дернул щекой командир корабля.

***

Но через шесть часов ситуация нисколько не улучшилась. И даже наоборот – шторм по-прежнему продолжал плавно набирать силу. От кораблей конвоя начали поступать доклады о некритичных повреждениях и поломках, которые пока устранялись своими силами, – но больше всего командование AJ-71 тревожили три корабля с беженцами. Качка действовала на них сильнее; вдобавок, что-то явно неладное творилось с их двигателями, что сильно сказывалось на скорости хода.

И тогда конвой, меняя генеральный курс, повернул на север, к центру урагана и в сторону предполагаемого затишья. Сначала все шло вроде бы хорошо – уже через несколько часов сила ветра, нагонявшего штормовые волны, заметно снизилась, что позволило наконец прибавить хода, а посланные в дальнюю разведку две тройки канмусу доложили об обнаружении границы «глаза» урагана, за которой волнение не превышало шести баллов. Прошедшие еще дальше эсминки доложили, что там и вовсе не более пяти.

Но на этом хорошие новости и закончились…

В зоне затишья были Глубинные. Не беспечно-игривые, прыгающие и резвящиеся – как часто описывали их поведение в зоне штормов, – но и не в режиме агрессивного поиска, как в обычном спокойном море.

Обладавшая все же немного более чуткой сенсорикой, чем у многих Глубинных, канмусу эскадренного миноносца «Фоксхаунд» засекла неподвижно зависшие на небольшой глубине не менее трех десятков эсминцев, расположившиеся широким веером, и с ними четыре Старшие особи. Складывалось такое впечатление, что эта вроде бы впавшая в оцепенение стая просто висела в толще воды, не предпринимая никаких действий.

И такое, по докладам и рассказам опытных канмусу, тоже иногда бывало. В подобной ситуации самым разумным поступком было тихо обойти «спящих» по максимально широкой дуге. Вот только не в этом случае. И если шторм опять усилится – то конвою все же придется туда войти, и тогда…

Посоветовавшись с командирами канмусу-эскортниц и приданной группы усиления, Генри Морган, Валери Киммел и Рене Магритт решили все же подстраховаться, и направили две группы во главе с самой «Норфолк» на дополнительную разведку.

И ту весть, что она принесла, девушка предпочла доложить лично.

– Сэр! Дело очень серьезное… – произнесла брюнетка в мокром гидрокомбинезоне, в спешке лишь снявшая обвес, «ледорубы», и с до сих пор болтающейся на шее прозрачной лицевой маской. – То, что мы приняли за стаю, оказалось лишь передовым отрядом. Сама стая гораздо больше, минимум раз в шесть.

– Под две сотни примитивов, и три десятка Старших? – сузила глаза стоящая тут же канмусу французского линкора. Из не до конца закрытого створа ангара долетали резкие порывы влажного и холодного ветра, ерошащего сейчас ее короткие темные волосы.

– Как минимум, – подтвердила Киммел. – Но и это еще не все: там у Глубинных во главе – или флагманская особь, или молодая Они.

– Твою-то мать!.. Я поняла, Валери.

– Они так и остались неподвижны – похоже, что нас не засекли. Но если конвою придется войти в зону затишья… Бой будет без вариантов.

– Что потребуется от нас и конвоя? – задал вопрос командир «Артемис».

Девушка на это лишь качнула головой и слегка пожала плечами.

– Уплотнить строй кораблей до возможного максимума. Защищать будет легче. Ну и обеспечить прием девчонок на перезарядку, маневр силами, подход подкреплений и эвакуацию раненых. Вымпелов у нас в этом походе достаточно много, так что с маху нас точно не сомнут…

– Ясно, – сжал зубы Дрейк. – Отдыхайте, время еще есть.

– Ну что, «Дабл Ди»: в этот раз нам что-то сильно не везет. Как думаешь, каковы наши шансы? – отстраненно отметил командир, когда девушки отошли.

– Смотря что будем делать… – прищурился Донован Дрейк. Он ходил по морю с Генри Морганом уже не первый год и знал, что если тот вспоминает его лейтенантскую кличку, о которой он однажды проговорился в баре… То значит, он очень серьезен.

– А что еще остается? Болтаемся тут, ждем и надеемся до последнего, что шторм все же пойдет на спад. Если же нет – тихо заходим в область «глаза», возле самого края, и молимся всем богам, чтобы нас не заметили. А если заметят – чтобы у наших девчонок хватило сил разобраться с Глубинными. Чтоб на шум не приплыли новые… Сплошные, черти бы их душу взяли, молитвы! Хоть штатного капеллана на борт принимай, в пару к нашей Жаклин!.. Но лезть обратно в волны будет настоящим самоубийством, особенно когда у этих сраных «клиперов» движки еле дышат. Может ли кто еще из наших быть поблизости?

– Не знаю. Навигация лежит наглухо, но по подсчетам мы прошли где-то половину пути, и вскоре должны будем находиться довольно недалеко от Уэйка. Раньше можно было запросить помощи с Тиниана – он ближе всего, – но, как назло, Третий флот потерял его пару недель назад. Да и чтобы дойти до нас, им бы теперь пришлось пройти «Арлин» почти насквозь.

– Да, не успели бы. А если бы и дошли, то измочаленные, как тряпки. Но думаю, что все равно будет нелишне покричать о помощи. Вдруг кто-то все же есть неподалеку? Да и Брисбен, так или иначе, но будет в курсе ситуации.

– Согласен. Пойду, оформлю сообщение, а ребята пусть выдвигают пусковую трубу.

– Я распоряжусь.

Заглянув по пути к штурманам, старпом прошел в радиорубку и плотно закрыл за собой дверь.

– Так, Вилли, – обратился он к повернувшемуся связисту. – Бери чистый аудиомодуль для радиобуя, и надиктуй на него вот это. Запись поставь на кольцо.

И Дрейк протянул парню блокнот.

Пробежав глазами по тексту, тот слегка оторопело вскинул на старшего помощника глаза.

– Сэр… Все так плохо?

– Бывало и хуже. Это как подстраховка. Работай.

Тот негромко вздохнул, вставил серебристый небольшой цилиндр в гнездо аппаратуры, подключил гарнитуру, прокашлялся и не торопясь, отчетливо заговорил в микрофон:

– Внимание! На связи конвой AJ 71-12. Код – «Чарли-Эхо-Индия», «Папа-Браво-Чарли». Координаты…

Выйдя из узла связи, располагающегося на второй палубе, мужчина поднялся на первую. В отгороженном закутке сразу за ходовым мостиком, сквозь который, увитая многочисленными кабелями, проходила «главная мачта» корабля, возились двое техников. Медленно и с трудом заново обучаясь морскому делу, и платя за пробы и ошибки дорогую цену, люди все же сумели как понять для себя границы действия авиации Глубинных, так и найти наиболее простой способ связаться в случае острой необходимости с Большой Землей, минуя воздействие Глубины и Темных Циклонов. Пусть даже такая связь и была односторонней, и не давала гарантий немедленной доставки сообщения; но, тем не менее, она была, – и значит, это того стоило.

И вот теперь один из них заканчивал проверку и подготовку укрепленного на станине запускаемого радиобуя. Ему старпом и подал небольшой контейнер с записью сообщения. А второй проверял крепления к палубе вставшей параллельно мачте толстой металлической трубы, чуть вздрагивающей от порывов ветра снаружи.

Эта стартовая «минометная» труба для запускаемых радиобуев на кораблях серии HSV уже давно стала штатным оборудованием, позволяющим буквально выстреливать метеозонды, высотные ретрансляторы и прочие источники радиосигнала на удаление, недоступное летающим посланцам Глубины. И самое главное – делала это быстро. По началу для этих целей пытались использовать классические зонды, с надуваемым прямо на борту гелием или водородом шаром, несущим полезный груз. Но даже наполненные самыми легкими газами, зонды взлетали недостаточно быстро, источником сигнала сразу привлекали внимание – и оказывались сбиты Глубинными.

Сейчас же запускаемый аппарат представлял собой сигарообразный контейнер всего полметра в длину и пятнадцать сантиметров в диаметре, содержавший свернутый шар с патроном автоматического надува, аккумулятор и блок радиостанции с подключаемым внешним носителем данных. А поднимал все это на необходимую высоту простейший твердотопливный реактивный двигатель, – или даже допотопный авиационный пороховой ускоритель. Которые были способны надежно стартовать либо от пьезозапуска, либо вовсе от банального запального шнура.

Дрейк повернулся к моряку, закончившему герметизировать контейнер. Тот уже откинул «зарядную камору» у стартовой трубы, в которой завывал ветер и стекали струйки залетевшего дождя, и вложил туда готовый к запуску радиобуй. Защелкнув механизм, повернул рукоять, – и, положив палец на гашетку спуска, вопросительно посмотрел на старпома.

– Ну, с богом… – кивнул тот. И в трубе резко хлопнуло, сменившись коротким, шипящим свистом.

Вылетевшую через пусковую трубу ракету вполне ожидаемо слегка снесло ветром, однако работавший на полную двигатель, пусть и по пологой дуге, но всего через несколько секунд привычно вынес ее на высоту свыше двух километров. И уже где-то там, в свинцовой непроглядной тьме непогоды, сильно полегчавший за счет выгоревшего пиропатрона зонд выбросил и за считанные мгновения наполнил гелием несущий шар, тут же вновь подхваченный ветром. Понесшим прочь от конвоя быстро набирающий высоту радиобуй, который, развернув ажурный «воротник» антенны, начал свою бесконечную передачу на нескольких основных частотах…

***

Чудес не бывает. И любое чудо, произошедшее на наших глазах, всегда можно объяснить с помощью логики и законов Природы. Однако все же иногда они случаются.

Как и сейчас: когда всего через несколько минут этот слабый сигнал был принят экипажем уходящего на высоте тридцать семь тысяч футов в сторону экватора одинокого «Airbus» A330-343 авиакомпании «Air China», выполнявшего свой ежемесячный пассажирский рейс CСA173 по маршруту Пекин-Сидней.

После появления Глубинных, и последовавшего за этим обрушения мировых платежных систем все коммерческие полеты на другой континент стали чрезвычайно дорогим удовольствием – и теперь, ввиду иссякшего пассажиропотока, выполнялись очень и очень редко. По некогда оживленным транснациональным маршрутам сейчас летали все больше дипломатические и военные борта, да и те делали это довольно нечасто. Небо над океанами отныне стало куда как менее оживленным местом, чем в прежние времена. И ничем иным, кроме как вмешательством неких Высших Сил или чьим-то сумасшедшим везением, у штабных офицеров связи базы Боронгана не получилось объяснить то, что именно этот борт и в эти самые минуты еще не успел уйти от благополучно обойденного им обширного циклонического вихря над северной частью Тихого Океана слишком далеко, нырнув за линию горизонта – и потому сумел через визг и грохот помех принять прерывающийся сигнал аварийного буя.

Записав и ретранслировав его сперва для всех, кто был бы способен услышать – пусть и без особой надежды на успех, ввиду близости источника сильных атмосферных помех. А чуть позже – продублировав его и австралийским наземным службам, когда пересек экватор и оказался в зоне досягаемости центра связи и слежения в Нануме.

***

– Профессор! Мистер Боунс!

– Да, Джим, что такое?.. – спавший до этого на кушетке в комнате отдыха метеоролог разлепил глаза, и начал нашаривать очки на тумбочке. Изрядно уставший за десять часов непрерывной работы, Бэзил Боунс в итоге решил остаться ночевать на метеостанции, наказав дежурящему ассистенту немедленно его будить в случае каких-либо серьезных изменений с объектом их пристального внимания – ураганом «Арлин».

Джим исправно выполнил просимое, и теперь толком не выспавшийся профессор, наскоро умывшись в крохотной ванной комнате и застегивая на ходу мятую рубашку, быстро вошел в операционный зал.

Сев за мониторы и отследив прошедшие изменения погоды, он сгорбился в кресле и с силой потер рукой еще влажный лоб.

– Черт, как паршиво ощущать себя пророком, Джим… Происходит именно то, чего я и боялся: пятнадцать процентов отрицательной вероятности и Закон Мерфи сыграли свою роль – «Арлин» изменила свое движение. И все же втянула в себя вторичный, малый циклон, следовавший за ней и забиравший часть ее мощи. При этом усилившись за его счет и теперь, наконец получив в свое распоряжение все теплые воздушные потоки от экватора и морских течений, двинулась на столкновение с китайским погодным фронтом у Филиппин. Это их слияние уже, по сути, началось – но то, что будет дальше… А что с конвоем?

– Это вторая причина, почему я вас разбудил, – и молодой человек положил перед Боунсом текст полученной радиограммы.

– Святый Боже… – пробормотал бледнеющий Бэзил, прочтя короткий текст. – Сколько времени прошло?! Мне нужно срочно связаться с коммодором Риддом!

И ученый снял трубку с заваленного распечатками телефонного аппарата.

– Боун! Как вы собираетесь объяснять происходящее?! Вы же обещали, что ураган донесет конвой до Японии, как легкий попутный ветерок! – голос Кевина Ридда во время разговора постоянно срывался на яростный шепот. – Вы же давали гарантию!..

– Я? Гарантию?.. – слегка опешил профессор. – Я озвучил вам прогнозы и проценты вероятностей, основанные на имеющихся у меня на руках данных! Причем весьма скудных данных – и об этом я не раз повторял! Апроксимация в данных условиях…

– Не пытайтесь заговорить меня вашей научной заумью, профессор! – грубо перебил его коммодор. – Вам был задан прямой вопрос – и вы ответили положительно!

– Я ответил, что вероятность благополучного прохода – семьдесят пять процентов! – тоже слегка повысил голос Бэзил. – Да, это много, но это вовсе не гарантия!..

– Профессор, прекратите свои отговорки! И не надейтесь, что ваши ученые степени и словесная эквилибристика помогут вам выйти сухим из воды! От вас требовался прогноз? И вы его дали – но он оказался ошибочным! Что повлекло потерю генерального груза и многочисленные человеческие жертвы, в том числе среди гражданских! И именно так я и отражу всю ситуацию в докладе!

Положив запищавшую коротким гудками трубку, Бэзил Боунс отер ладонями покрытое испариной усталое лицо, и шумно вздохнул.

– Похоже, наш дражайший коммодор уже определился, кого он назначит «козлом отпущения», – наконец, спустя несколько долгих секунд, философски отметил он. – Ну, что ж… Джим, будьте так добры, принесите мне кофе.

– Но профессор, как же так?!.. – остался стоять на месте не менее пораженный ассистент. – Метеорология – такая наука, где даже при полном комплексе данных невозможны стопроцентные прогнозы! Тем более – таких масштабов и длительности! Это же ясно любому разумному человеку!

– Вот только Ридд сейчас – не совсем разумный человек, а, скорее, до колик испуганный ответственностью флотский чиновник. И любые объяснения для него теперь…

– Я слышал профессор, – угрюмо произнес Джим, все же принеся кружку кофе. – И что теперь? Что будет дальше?

– Ну, ничего действительно серьезного со мной сделать он не сможет. Все же на том совещании было достаточно много чинов, которые меня слышали… Однако, боюсь, у этой метеостанции вскоре появится новый ведущий специалист. Я после такого на этом месте вряд ли смогу остаться. Да и сам не захочу…

– Я не про это, сэр, – тихо произнес ассистент. – Что будет с конвоем?

– Не знаю, Джим… Просто не знаю, – покачал головой ученый. – Но, как и в метеорологии, тут еще ничего не определено…

***

– Фрэнк! Фрэнк?!!.. Хвала всем святым, что ты еще здесь!.. – слегка полноватый сорокалетний мужчина латиноамериканской наружности с короткой испанской бородкой на лице, одетый в поношенный летный комбинезон, торопливо вбежал в ангар из рифленого железа, стоящий метрах в пятидесяти от длинного причала, у которого покачивались на водной зыби несколько разномастных гидросамолетов патрульно-спасательной службы базы ОФ Брисбен. И остановился, тяжело дыша и хватая воздух ртом. Комбез на его спине потемнел от пота, а черные волосы до плеч изрядно растрепались. – Ты опять забыл свой сотовый в кабине?

– Похоже, что да… – тот, к кому обращались эти слова – коротко стриженый флегматичного вида европеец примерно тех же лет, сидящий на корточках и копавшийся в большом ящике с запасными частями, разложенными рядом, – похлопал себя по карманам почти такого же старого комбинезона, и чуть виновато улыбнулся. – А что случилось?

– Ты должен это знать, амиго!.. – слегка отдышавшись, ответил бегун.

– Да что такое, Анхель?!

– Ты же помнишь, что на вспомогательном радиоузле у меня есть несколько приятелей? И вот один из них шепнул мне, что час назад они приняли сигнал от конвоя AJ-71… Они в беде, Фрэнк!

– Что? Что с ним?! – Фрэнк резко встал, и улыбка исчезла с его лица, словно сдутая ветром.

– Тише!.. Потом я побежал расспрашивать. Всегда же кто-то что-то знает или слышал? Так вот… Погода резко ухудшилась, шторм здорово превысил предполагаемую силу, – и конвой теперь то ли сам идет, то ли их несет штормом к центру урагана. А там… Сам знаешь, может произойти все, что угодно… Если уже не произошло. Но вот сигнал, что они передали… Это «C.E.I. – P.B.C.»

– Проклятье… – Фрэнк вновь медленно сел на пустую пластиковую бочку, и нервно полез в карман за сигаретами. Сломав в дрогнувших пальцах первую, он достал еще одну – и торопливо прикурил от мельтешащего на сквозняке огонька зажигалки. – Я ведь сам, когда нам пришлось перелететь сюда, настаивал, чтобы Теана с детьми эвакуировалась с Соломоновых островов на континент!.. Она не хотела, – но я ее все же уговорил. Настоял, чтобы они присоединились к беженцам с Фиджи. А теперь получается, я сам их всех… послал на смерть? Погоди, но ведь твои тоже там…

– Будто я не знаю!.. Роза с твоей Теаной подруги, за одной партой сидели. И ехать решили вместе. Но что ты несешь, Фрэнк?! Какая смерть? Madre de`l Dios, они еще живы! И могут спастись!

– А они смогут? Ты сам знаешь, что сигнал «Прости-Прощай» не подают, попав в просто шторм… Там наверняка появились Глубинные. А мы ничего не сможем сделать, чтобы им помочь. Если приданных конвою сил канмусу не хватило, и они подали этот сигнал – значит, дело дрянь…

И Фрэнк слегка вздрагивающими руками вновь поднес сигарету ко рту.

– …А вот с этого момента поподробнее, господа! И уж извините, что невольно подслушала вас, – вклинился в напряженный разговор совершенно спокойный девичий голос с легким акцентом. Из тени, отбрасываемой воротами ангара, к мужчинам вышла девушка, одетая в повседневную тропическую форму личного состава базы, и нагрудным погоном с двумя звездочками. Чуть выше среднего роста, стройная, и с внешностью, характерной скорее для Северной Европы: не слишком загоревшая даже в тропиках кожа, волосы цвета соломы, стянутые в небрежный узел на затылке, и такие же белесые брови с ресницами. И бледно-голубые, почти прозрачные глаза.

– Что за радиограмма? – внимательно уставилась она на летчиков. – Кто и где угодил в переплет? Сколько времени прошло?

А тем временем вслед за первой в ангар вошла еще одна девушка: немного пониже ростом, рыжевато-русая, скуластая, заметно веснушчатая, и с желтоватыми рысьими глазами. Волосы у новенькой, молча вставшей за плечом блондинки, были заплетены в идущую по голове, как гребень, и спускающуюся на плечо короткую косу.

Выслушав слегка сбивчивые ответы дона Анхеля, которому изредка вторил его явно угрюмый друг, первая из девушек наморщила лоб:

– Да… Похоже, и впрямь знатная засада… Но, с другой стороны, кое-что все же можно предпринять, – и ее взгляд перешел на замусоленные шевроны комбинезонов обоих мужчин. – Вы же летчики вспомогательной морской авиации? Вольнонаемные, верно?

– Да.

– Отлично. Ну, тогда вы ведь сможете доставить нас туда? – как-то беззастенчиво, просто и без обиняков спросила блондинка. Вот только при этом в глазах обеих северянок полыхнул отблеск какого-то странного огня…

– Куда это – «туда»? – не поняв, переспросил девицу слегка сбитый с толку Анхель.

– К терпящему бедствие конвою AJ-71, – терпеливо уточнила та. И по-прежнему спокойно улыбнулась воззрившимся на нее двум взрослым мужчинам. – Поверьте, с нами их шансы на выживание очень сильно возрастут.

– С вами? А вы, собственно, вообще кто?…

– Ах да, я же не представилась… Я – Нирен Альтисдоттир, канмусу крейсера «Тре Крунур». И командир сводной эскадры канмусу SG-18. Слышали о нас?

– Нет…

– Что, правда? – искренне удивилась та. – Ну, надо же…

– Но что именно вы хотите предпринять? – забыв о недокуренной сигарете, вдруг подался вперед Фрэнк с глазами человека, внезапно обретшего надежду.

– Попасть к конвою, только и всего. Помочь сестрам. Защитить людей. Будьте уверены – это у нас хорошо получается. С вас – только доставка. Тем более, как я поняла, там сейчас ваши семьи?

– Да… – начал было вновь отвечать Анхель, но Фрэнк остановил его нетерпеливым жестом:

– Мы действительно можем полететь туда. Наша «птичка» – наша собственность, и запретить вылет никто не сможет. И ее дальности до указанных в радиограмме координат нам хватит с большим запасом. Но учитывая ваш вес в снаряжении… Сколько всего канмусу в вашем отряде?

– Двенадцать, – ответила Нирен. – Три легких крейсера и девять эсминцев.

– Так… Значит, ваш общий вес будет… – ушел в мысленные расчеты пилот. – Если максимально облегчить нашу «Кэт», и взять минимум топлива, плюс резерв на поиски… Долетим. Точно долетим.

– Фрэнк, ты это что, – серьезно? Долетим – и что потом? – дон Анхель по-прежнему недоверчиво покосился на внезапно разговорившегося Фрэнка – Посадка в шторм?.. Ну, положим, мы справимся. Но учитывая, какое там волнение, у нас будет всего около минуты, прежде чем самолет перевернет волнами.

– Не проблема. Главное – сядьте поближе к кораблям, – все так же благожелательно произнесла светловолосая северянка. – За минуту мы и сами выйдем на воду, и вас вытащим, если нужно будет. За шкирку. Потом закинем на корабль, к семьям, – а сами вместе с нашими сестрами будем вас защищать. Вас всех. Согласны?

– Но… Но вы обещаете, что?.. – как-то сразу обмяк Анхель, все это время бодрившийся и гнавший от себя мысль, что его близкие почти обречены.

– Вот что, летчик… – канмусу внезапно посерьезнела, и приблизилась почти вплотную. – Я могу обещать тебе только одно: пока хоть одна из нас будет жива, и там будет хоть один враг – к людям он не подойдет. А сейчас я иду на радиопост и в тактическую группу за уточнениями, и потом – к начальству. Ларре! – и Нирен повернула голову в сторону вскинувшей на нее взгляд молчуньи. – Извести наших, пусть начинают подготовку. Но без лишнего шума: вдруг «фуражки» заартачатся, и придется снова сваливать по-тихому…

Поглядев вслед кивнувшей и убежавшей Деве Флота, светловолосая снова повернулась к пилотам.

– Единственное, что я пока хочу знать: так нам рассчитывать на вас – или искать других смельчаков?..

***

И если эти двое пилотов, сейчас спешно направляющиеся к своему самолету и вызванивающие на ходу своего бортмеханика – такого же отчаянного сорвиголову, как и они сами – и впрямь не знали о том, кто такая мисс Альтисдоттир и ее подчиненные, то вот коммодор Кевин Ридд знал это прекрасно. И когда ему доложили, что канмусу «Тре Крунур» желает его видеть, у него от нехорошего предчувствия заломило виски и без того гудящей от последних новостей головы.

И, признаться, действительно было – с чего.

Сводная флотская группа SG-18 состояла из двенадцати канмусу шведских, норвежских, голландских и датских военных кораблей: легких крейсеров «Тре Крунур», «Тромп» и «Якоб ван Хеемскерк», и эсминцев: «Наяден», «Нимфен», «Драуг», «Гарм», «Аэгер», «Слейпнир», «Хвален», «Наксен» и «Хоген».

Эта группа, члены которой как-то очень быстро притянулись и притерлись друг к другу всего за полгода, уже успела отметиться практически во всех громких сражениях с Глубинными в Старом Свете. И запомнилась, главным образом, своими боевыми успехами; однако, и весьма своеобразным отношением к понятию дисциплины. И к начальникам – тоже. Но это притом, что внутри самой группы порядок был на удивление железный.

Нет, они вовсе не саботировали прямые приказы, и не нарушали субординацию и регламент Флота – по крайней мере, не демонстративно, и ненамного больше или чаще прочих канмусу. Наоборот, вместо этого они рьяно рвались в любые морские операции, где была хотя бы теоретическая возможность боя. Но уж если они до этого боя дорывались – тогда тошно становилось всем: и врагам, и рвущему на голове волосы начальству. Трактовать приказы в пользу своих действий они научились очень быстро, а на все претензии и обвинения, как правило, следовал лаконичный ответ: «Мы действовали по обстановке».

Посланной в простой патруль, да по условно-безопасной зоне, – тогда еще девятке молоденьких девушек ничего не стоило, например, взорвать пару торпед для привлечения внимания Глубинных. После чего ввязаться с ними в драку – причем, в излюбленном ими ближнем бою, – а шумом потасовки привлечь внимание еще большей стаи, и с радостным рёвом накинуться уже на нее.

А уж сколько раз, получив информацию о терпящих бедствие в пределах их досягаемости кораблях, они самовольно срывались им на помощь – и буквально выдергивали бедолаг из пастей Глубинных, попутно порвав многие из них…

И никакие последующие крики, разбирательства в высоких кабинетах и страшные угрозы от больших флотских шишек и не менее больших «звезд» их не волновали совершенно.

Вдобавок, в тех арсеналах, к которым они были приписаны, отчего-то постоянно наблюдался подозрительный перерасход боеприпасов, как и наличие различного неучтенного оружия.

В прежние времена любое другое флотское формирование за такие выходки давно бы затаскали по дисциплинарным комиссиям, а там и до трибунала было бы недалеко, – и кое-кто из адмиралтейства даже пытался что-то подобное провернуть. Но таким быстро напоминали, что это – не матросы, а канмусу. И что методы, привычные для человеческого личного состава, тут, увы, никак не приемлемы. Списать двенадцать опытных канмусу на берег – когда тысячи агентов ОФ ищут по всей Земле девушек, откликнувшихся на Призыв?.. Для этого нужно иметь очень веские основания, или совершенно не понимать очевидного. А ведь у этих северянок, помимо жирного минуса в виде их несколько… выборочного понимания приказов, имелся и не менее жирный плюс.

Канмусу из SG-18 отличались высокой слаженностью, упертой и упрямой, но от того не менее умелой агрессивностью в бою; и, самое главное – они обладали какой-то особой, граничащей с мистикой, поразительной везучестью. Они ухитрялись раз за разом ввязываться – и, что самое важное, неизменно выбираться живыми – из таких передряг, что хватило бы на девять кошачьих жизней для каждой из этих Дев Флота. Ранения, тяжелые ранения, потеря конечностей, возврат на базу на руках подруг в коматозном состоянии – но обратно возвращались всегда все и живые. И вскоре вновь становились в строй, – и снова ввязывались в какую-нибудь заваруху.

Когда это стало повторяться как-то подозрительно часто, многие головы в штабах ОФ начали задумываться – откуда они вообще такие взялись?

Служащие корпуса мониторинга, чуть не сломавшие мозги на этой «дикой дюжине», в качестве основной версии придерживались мнения, что эти воплощения боевых кораблей северных стран таким образом компенсировали тот факт, что во Вторую мировую фактические не воевали. И вот теперь пытаются взять реванш.

А в качестве шутливой теории выдвигали мысль, что где-то, в высших – или наоборот, глубинных сферах: там, где определяется, кто и чьей аватарой должен стать, – что-то перепутали. И причем сильно. И в этих двенадцати северных девушках обрели новую жизнь вовсе не относительно современные эсминцы и крейсера, а духи древних драккаров викингов, имевших на борту в качестве главного калибра не пушки и торпеды, а ватаги здоровенных и свирепых мужиков с мечами и секирами, не боящихся ни врагов, ни чертей, ни богов. Чем, собственно, теперь и объясняется их столь своеобразное отношение и к службе, и к сражениям, и к дисциплине.

Плохо управляемые, но крайне эффективные в бою северянки, тем не менее, достаточно долго кочевали по флотам, добавляя седых волос и испорченных нервов многим адмиралам, пока не осели в Австралии. Где командующий Четвертым флотом ОФ Бартон Миллс все же как-то сумел найти к ним подход.

Но теперь адмирал лежал в больничной палате – а светловолосая и отрешенно-спокойная командир SG-18 стояла перед коммодором Риддом. И буравила его твердым, нордическим взглядом.

– Сэр, вы должны послать нас туда. К конвою. На помощь, – абсолютно спокойно, и как-то даже равнодушно произнесла Нирен Альтисдоттир: девушка из большой исландской семьи, эмигрировавшей в Швецию с приходом Глубины, и уже там однажды ставшая канмусу шведского крейсера.

Это была ее вторая фраза. После краткого оповещения коммодора о том, что им известно о радиограмме касаемо AJ-71.

– Да вы хоть представляете, о чем говорите?! Для начала – мы не знаем их точных координат. Данные, переданные с их радиозонда, уже наверняка устарели! Да и потом – как вас доставить в район, где бушует ураган?

– Это как раз не проблема. Те, от кого мы и узнали об этой ситуации, нас туда и доставят.

– Что?.. Но – как?!.. Впрочем, не важно… В любом случае: отправлять вас туда – это только увеличивать потери!

– Очень даже важно. Потому что мы в любом случае отправимся туда, по вашему распоряжению – или без него.

– Вы!.. – казалось, коммодор не верил своим ушам. – Вы что, нарушите прямой приказ?

– Приказ «оставить конвой на верную гибель»? Легко. Потому что там – люди, которым мы можем помочь. И потому, что уже дали слово. И вообще: мы же все «сумасшедшие», «викингши», «отмороженные норды», «берсерки с сиськами»… Как там еще нас называют? Не помню уже всех кличек… – с ленцой почесала шею канмусу. – Так что нам – ваш приказ? В любом случае дальше моря не пошлют… А вот у вас, коммодор, есть выбор: или официально отправить нас, как добровольцев, – или уже завтра заставить начальство сильно усомниться в своей компетентности. Когда мы улетим сами. В довесок ко всем вашим прочим… проблемам.

– Улетите?.. – слегка потерялся Ридд.

– Нас доставит в район нахождения конвоя один из вольнонаемных экипажей дальнего авиапатруля. Семьи двоих из них как раз находятся на пассажирских судах, которые вошли в состав этого каравана. Так что им тем более плевать на любые ваши приказы и запреты.

– Вы… вы!..

– Коммодор, – произнесла, не меняя тона, канмусу, лишь чуть наклонившись вперед и взявшись пальцами за край стола… Совсем чуть-чуть взявшись, но продавливаемое девичьими пальчиками полированное дерево жалобно крякнуло и зазмеилось трещиной. – Я успела тут порасспросить людей. Ведь это вы их туда послали. Торопились, боялись штрафов, – и отправили конвой «по нитке», не имея полной картины моря. Хотя вас предупреждали… Так не мешайте теперь нам помогать, и исправлять ваши ошибки.

Девушка развернулась и, выходя, почти весело бросила через плечо:

– Мы вылетаем через час. И не стоит звонить в комендатуру, поверьте. А еще лучше, чтоб к этому времени все нужные бумаги были оформлены. Или по возвращению – а вы ведь знаете, что мы всегда возвращаемся, – я первая пойду к вице-адмиралу Миллсу с докладом. Хотя терпеть не могу этого делать.

***

…Возле притянутого поближе к пристани и качающегося на поплавках старого двухмоторного гидроплана PBY «Каталина» царило нездоровое оживление. Бортмеханик Билл Питерс и второй пилот Анхель Прадо, при содействии нескольких добровольных помощников из числа экипажей других самолетов, безжалостно потрошили сейчас свою «птичку». Демонтируя, а при сложности демонтажа – попросту отпиливая отрезной машинкой все, что не было критично для полета. Предположительно – в один конец. И сейчас гора разнообразных железяк на пристани росла, а процесс продолжался.

Но требовалось не только освободиться от балласта: надо было еще разместить в фюзеляже больше десятка канмусу. Которые хоть и проходили по полетному весу вместе со снаряжением, но из-за специфики этого самого снаряжения становились весьма габаритным грузом. В итоге, вычистив почти «в ноль» внутренности фюзеляжа, экипаж принялся приваривать к днищу вытянутый каркас, подобный эдакой длиной лавке с перпендикулярными спинками-сиденьями. На которых канмусу в полете будут сидеть верхом друг за другом, как при езде на аттракционе «банан».

Так же, сразу за косыми стойками, крепящими крыло к фюзеляжу, был прорезан квадратный люк, позволяющий относительно свободно протиснуться канмусу в обвесе.

– И как мы полетим – с такими вот воротами в борту? – сомнительно обозрел получившийся проем механик Питерс, меняя аккумулятор на отрезной машинке.

– Закроем щитом из дюраля! Прихватим болтами – и на наш срок хватит. И что значит – «мы»? Зачем тебе совать голову в пасть дьяволу? Ты молодой, неженатый… Это у нас считай, нет выбора. Да и не нужен он нам…

– Анхель, я сейчас надаю пинков по твоей толстой мексиканской заднице. Мы – экипаж, и это не обсуждается. Я с вами. Да и пропустить последний вылет на нашей «Кэт»? В жизни себе этого не прощу…

– Уф-ф… Спасибо, Билл. Знаешь, без шуток. Но, может ты все же…

– Цыц! Тема закрыта! Давай вон тот кусок обшивки – будем сиденья мастерить…

Шипела сварка, взвизгивал резак, чертыхались помощники, затаскивающие внутрь металлический профиль и куски толстого пластика, – но работа шла.

А через полчаса на стареньком «Форде»-заправщике подкатил и командир Фрэнк Боуг.

– Топливо выбил – первый класс! – сообщил он своим, торопливо отойдя подальше от машины и вновь нервно закуривая. Хотя тот всплеск отчаяния, приключившийся с ним в ангаре, теперь ушел без следа, сменившись какой-то напряженной сосредоточенностью. – Сейчас залью баки на треть, а когда подойдут канмусу и станет известна взлетная масса – добьем до возможного максимума… Ага, а вот и они!

И действительно: со стороны моря показалась группа скользящих по воде темных силуэтов. Быстро подойдя к месту стоянки гидросамолета, полностью снаряженные канмусу сдергивали с ног свои «коньки» и вставали полукругом на пристани у самолета и его экипажа, с любопытством их рассматривая.

Выглядели они, как обычное подразделение канмусу, которыми в Брисбене было никого не удивить, разве что у многих на башнях красовались руны, стилизованные рисунки зверей и всяких мифологических тварей.

– И вот на этой жужжалке мы и полетим? – громко поинтересовалась одна из них.

– Эта, как вы изволили сказать, «жужжалка» – таких как вы, мисс, не один десяток из моря вытащила, – несколько сварливо ответил ей бортмеханик. – И те, кому она не нравится, могут остаться в Брисбене. Ну, или недовольные будут примотаны снаружи к поплавкам – и полетят с ветерком.

Канмусу грохнули коротким смехом, а говорившая стрельнула глазами, и подошла поближе к Биллу Питерсу. Девушка была довольно высокой, гибкой, как хлыст, – впечатление чего только усиливал черный гидрокомбез. И несла на себе четыре двухорудийные башни, на которых было изображено несколько рун, и пару торпедных аппаратов. Склонив светлую голову с множеством заплетенных коротких косичек, она одобрительно усмехнулась:

– Смелый, да?.. Это хорошо. А то с трусами у нас дело как-то не ладится… Ну что, будем грузиться?

– Погоди, Ингвильд, – остановила ее подошедшая последней командир группы: в полном снаряжении и потрепанном, местами залатанном черно-сером полосатом гидрокостюме. – Пилотам нужно узнать наш точный общий вес, а то не долетим. Сестры, а ну-ка все – через весы! Мистер Боуг, командуйте!

Канмусу довольно быстро прошли через специально для этого привезенные на заправщике грузовые весы, и теперь терпеливо ждали, пока бортмеханик, произведя необходимые расчеты, доливал в «Каталину» топливо.

– Я думал, вы будете тяжелее… – слегка повеселев, почесал затылок Фрэнк.

– Мы и были бы тяжелее, – поморщилась Альтисдоттир, – если бы я не перетряхнула их еще в арсенале. У каждой даже с полуторным боекомплектом был перегруз от семидесяти до ста килограмм. Как услышали, куда летим – понабрали всего, как на Третью Мировую…

– Командир! – тут же подали голос слышащие разговор канмусу. – Ты же сама говорила, что боеприпасов бывает или мало, или все равно мало, но больше уже не унести?!

– Глубинные бомбы можно было и не отбирать! И второй комплект торпед!

– Я повторю – там, куда мы идем, есть целый HSV на разграбление. В боекомплекте нам точно не откажут.

– О, да! Вот грабить – это по-нашему! – натурально заржали северянки. – Жаль только, что оружие Глубинных нам не по руке – а то бы и на них набеги делали бы!

– Это они у вас всегда такие? – удивленно поинтересовался подошедший Анхель, закончивший оборудовать посадочные места, и теперь вытирающий грязные руки ветошью.

– Это SG-18, – флегматично пожала плечами Нирен.

– К слову, пока я добывал горючее и утрясал прочие моменты: узнав, куда я лечу, на меня все смотрели, как на психа. И это как бы понятно… Но когда я говорил, кого именно мы туда везем – у многих забавно вытягивались лица. Это чем же вы так знамениты?

И вот тут засмеялась уже исландка.

– Долгий это будет разговор… Вот разберемся с конвоем – приходите, расскажем. О! – вскинула она голову. – А коммодор Ридд все-таки оказался не так глуп, и понял собственный интерес…

Из подъехавшего «Ровера» с эмблемой Объединенного Флота на двери выскочил лейтенант, быстро подошел к двинувшейся ему навстречу Альтисдоттир. Поговорив около трех минут и достав несколько бумаг, в которых девушка расписалась, он уехал, а канмусу вернулась назад.

– Ну, вот и все. Теперь мы все – официальный спасательный отряд из числа добровольцев!.. Вы, кстати, тоже. И по возвращению ОФ или компенсирует вам стоимость самолета, или предложит другой.

– Это радует. Но главное, чтоб у нас получилось. У нас у всех.

– Получится, не сомневайтесь. Боги не любят слабых духом, а это точно не про нас. В смысле – нас с вами.

– Готово! – выкрикнул сидящий сверху на крыле «Каталины» Питерс, и задраил заправочную горловину. – Залил по максимуму. Можно взлетать!

– Так! Все на погрузку! – тут же подхватилась Нирен, руководя своими.

Размещение на местах не заняло много времени, и было признано канмусу даже вполне удобными, учитывая сроки изготовления. Последней была установлена и прикручена заглушка, закрывшая наспех проделанный люк, и на причале остался только Фрэнк Боуг. Который смолил последнюю перед стартом сигарету, и смотрел в низкое, и уже темное небо без звезд.

– Ну что, ребята, нам пора… – докурив, махнул он рукой подошедшей и оставшейся стоять на пирсе небольшой летной братии, пришедшей проводить их в этот, мягко сказать, рискованный полет.

– Давайте там, – и ладонь крепко впечаталась в ладонь.

– Удачи! Большой удачи!

– Вот, держи! Теперь ты должен мне десятку, Фрэнки! И только попробуй там сгинуть!

– Спасибо, парни! Спасибо!.. Принимайте концы!

И перепрыгнувший на фюзеляж летающей лодки Боуг отвязал швартовочные тросы. Через пару минут, чихая, завелся сперва один движок, затем второй, и «Каталина», поднимая ветер и морща воду залива, отошла дальше от берега, развернувшись на девяносто градусов.

Закончив разворот, выполняя обязательные предполетные инструкции и гоняя двигатели на разных режимах, надевший гарнитуру Фрэнк спросил у своего второго пилота:

– Что, Анхель: готов? Летим?

– Да поможет нам Святая Дева Мария! – ответил тот, поцеловав носимый на шее маленький крестик.

– Билл, ты как – не передумал?

Бортмеханик, устроившийся в своем кресле в пилоне крыла над десантным отделением, – где гуськом, одна за другой, расположились то и дело с улыбками поглядывающие на него снизу канмусу, – лишь молча показал в ответ средний палец.

– Ну, девушки, тогда – вперед! – перекрикивая шум, скомандовал Боуг.

– Ver thik, her ek kom! – зычно заорали ему в ответ дюжина девичьих глоток, заглушив даже рокот авиационных движков, работавших на холостых.

– На взлет! – и командир двинул вперед сдвоенный селектор тяги.

Старая «Каталина», натужно звеня трехлопастными пропеллерами, с разгоном пошла вперед, окутываемая брызгами и выбиваемыми из-под днища и крыльевых поплавков потоками пены. Разбег получился чуть длиннее обычного: топлива все же взяли слегка в перегруз, но спокойное море защищенной бухты – это не взлетная полоса, закончится не скоро. На скорости в восемьдесят восемь миль в час гидросамолет с ревом, полыхая в сумерках кольцами сиреневых язычков огня от выхлопа поршневых двигателей, оторвался от воды, и тяжело пошел в набор высоты, держа курс на скрытый во мгле горизонт.

Глава 15. Водный мир.

– Мэг, ты слышишь нас? Прием! – уже в который раз Спартмайер пробовала вызвать Тиллерсон, хмурясь и прижимая наушник гарнитуры плотнее к голове.

Погода вокруг нас, идущих прямым курсом на базу, начинала потихоньку портиться. Ветер набирал силу, а небо постепенно приобретало белесый окрас, словно закрываясь от мира пеленой пока еще высоких, перистых облаков. Эфир к этому времени безумствовал воем, шорохом и гулом помех, перемежаемых резкими щелчками мощных атмосферных разрядов. Поэтому несколько попыток связаться с Тинианом по пути обратно, сразу же после приема радиограммы от конвоя, не дали нам ничего. И Сэнди решила вновь попытать счастья лишь тогда, когда возвышенность острова и маячившая справа от нее громада Сайпана уже отчетливо проступили на горизонте.

– Слышу те… Сэн. Пусть и скверно. Все в порядке? Что там было? Как прошло?

Голос Мэгги на канале связи хоть и был искажен помехами, но прозвучал достаточно разборчиво – и «Атланта», несмотря на общее напряжение, все же позволила себе довольно ухмыльнуться:

– Все в порядке, Мэг. Все живы и здоровы, возвращаемся с пополнением…

– А?.. С пополнением? Сэн, я не ослышалась? – даже не дослушав, явно оживилась на том конце Мэг.

– Нет, не ослышалась. Гарантирую – тебе понравится. Но…

– Сэн, а подробней мо…? …и не забывай, я должна буду всех вас проверить по возвращении!

– Мэг, погоди, дай договорить! Обстоятельства резко изменились, и нам практически сразу придется снова выйти в море.

– Что слу… илось? – тут же насторожилась за шорохом помех научница.

– Мы поймали сигнал, Мэг. Это «Аякс», и он в беде. Ты можешь дать нам хоть какой-то прогноз по погоде к востоку отсюда?

– Погода, я правильно те… ?

Даже несмотря на то, что мы неуклонно приближались к острову, помех в эфире меньше не становилось.

– Да, Мэг. Погода, прогноз погоды.

– Я поняла, Сэн. После вашего ухо… и пошла проверить ГАС. Знаешь, ведь комната контроля была под уничтоже… и лестничный пролет наверх обрушился. Но мы с подлодками расчистили площадку и нашли дверь в отсек рядом. У нас есть целая метеостанция, Сэн! Ты не пове…

– Что?!.. Мэг, ты пропадаешь! У нас что, на базе есть станция и самый настоящий прогноз погоды? Ты это хотела сказать?

– …именно так, Сэн! Все цело и работает, вышла из строя только передающая… и я уже провела мониторинг. Там, на юго-востоке от нас, два мощных циклонических вихря, и оба сме… в нашу… И еще, пока вас не было, тут…

– Хорошо, я поняла, Мэг! Найди все, что сможешь, по ним, слышишь? Остальное обсудим вместе, мы уже скоро будем! Встречай на пирсе! Конец связи!

– …оняла! Конец!

Слегка озадаченная услышанным, Сэнди прервала связь, а шедшая неподалеку Хелен вдруг со смешком – под недоуменные взгляды двух Химе, других девчонок и меня самого – хлопнула себя ладонью по лбу:

– Черт возьми! Ну конечно! И как же это я раньше сама не догадалась?!

– Ты это о чем, Хел? – покосилась на нее Спартмайер.

– О том, что на передовой базе вроде нашей просто обязана была находиться автономная метеостанция Флота!

– Что?.. Да, Хелен-сан, такая станция здесь всегда и была. Она располагалась в бункере под узлом связи, рядом с комнатой контроля ГАС. А что такое?

Амагири Аясэ сейчас переводила недоуменный взгляд с «Атланты» на «Хьюстон» и обратно, видя их ответное смятение.

– Аясэ-сэмпай!.. И ты говоришь нам это только сейчас?! – теперь уже и Сэнди тоже, по всему видать, не знала, как именно реагировать на услышанное.

– Да, но… Но вы же не спрашивали? Сэнди-сан, Хелен-сан: я думала – вы тоже знаете… – немного стушевалась под всеобщими взглядами молодая японка, прежде чем, сломав строй, на нее едва ли не с объятиями кинулись ликующие девушки.

И сейчас мне впервые во взгляде всех, кто наблюдал за этой сценой, показалось общим и практически единодушным одно-единственное чувство: безмерное удивление.

– Сэн? Хелен? Аясэ-сан?..

– Рэм, ты не понимаешь! Все это время у нас под боком был настоящий метеоцентр! А мы тут по крупицам из радиосводок собирались прогнозы строить…

– Но, Хел, если я правильно тебя понял, все это находилось где-то под развалинами узла связи, так? И уцелело?

– А что в этом такого удивительного? – взмахнула рукой блондинка. – Такие станции – не просто современные и очень дорогие центры. Они автоматические и очень во многом автономны. А еще делаются согласно военным заказам по стандартам MIL-STD: 1275 соответствует источникам питания, 810 отвечает за ударные и минно-взрывные нагрузки, а 461 требует стойкость к электромагнитному излучению.

– Погоди! Ты хочешь сказать, что эта штука – вовсе не научная лаборатория, где…

– …расхаживает персонал в белых халатах, с умным видом чешет затылки и попивает кофе? – перебив на полуслове, закончила за меня Хелен и засмеялась. – Нет, Рэм. Это военное оборудование, и оно сделано для соответствующих условий. Поэтому может выдержать почти все – ну, разве что кроме затопления или прямого попадания, наверное. А ты что, представлял себе какие-нибудь огромные и тяжелые шкафы с ламповым оборудованием, экранчиками осциллографов и здоровенными бобинами с магнитной пленкой, наподобие первых IBM, так?

– Ну, как бы…

– Понятно, – и ухмыляющаяся девица подкатила ближе и похлопала меня по плечу. – Ты же вроде учился на морского офицера, так? Неужели у вас не было ничего из автоматизированных измерительных комплексов?

– Ну почему же, мы проходили автономные метеорологические станции серии «АМК» и корабельные автоматизированные информационно-измерительные системы «АМИИСКРАМС».

– Так вот, у Флота здесь практически то же самое: комплексы «ZENO» и «Weatherpak» от Coastal Environmental Systems практически все делают самостоятельно. А выполненные на базе технологий для армии упрочненные устройства от Panasonic, GMS и Dell должны выдерживать не только падения, удары, вибрации, воздействие воды и химических веществ, но и такие экстремальные сценарии, как например, пустыня с ее палящими температурами. Даже их мониторы «Curtiss-Wright» и «Argon», ведь они применяются для оснащения в том числе боевых машин. И значит, если в сам отсек станции не было попадания, и он не был разрушен прямым взрывом, то вполне возможно, что аппаратура жива и работает. Просто лишилась связи со Штабом Флота и Большой Землей, когда были разрушены антенна и станция связи наверху. Ну а мы – благодаря Мэг и девчонкам на базе – теперь получили в свое владение комплекс, который мониторит погоду не только в этом квадрате, но вообще в целом регионе до экватора включительно!

– Ух ты… Но погоди, разве эти данные не нужны как раз именно Объединенному Флоту?

– Конечно, нужны. И даже очень! Но они теперь – только у нас… И поэтому может быть, когда-нибудь, Флоту придется у нас их попросить, – Хелен одобрительно подмигнула моей сообразительности.

– Рэм, Хел, мы уже в паре миль от базы. И у вас есть еще несколько минут, чтобы насладиться видом.

– Ой, Сэн! Не будь занудой! Мы же ничего такого…

– Да, да, я вижу, – и Сэнди Спартмайер, деланно надувшись на несколько секунд, тут же вновь заулыбалась.

– Вы себе даже не представляете, что на самом деле сделала Мэг. И какая же она у нас молодчина.

– Ага. Вот только и она пока не представляет, кто идет с нами… Ну, что: пойдем, познакомим девушек? – и Хелен, вновь улыбнувшись мне и кивнув головой «Атланте», чуть прибавила ход.

– Аясэ-сэмпай, девчонки: всем сразу в док, и проверить амуницию! А затем – в столовую, там и поговорим. Ну а Рэм сперва пусть выберет места для гостей в бухте. Не в первый раз: так что, думаю, справится!

И, окинув откровенно возмущенного таким недоверием меня с головы до ног немного критичным взглядом, хмыкнувшая Сэнди последовала за подругой.

***

– Итак, дамы и все тот же господин, у нас две новости – и обе важные. Первое: как оказалось, пока мы ходили к атоллу за прибавлением… Эй, Мэг, хватит мечтать наяву!

Сэнди отвлеклась и одернула сидящую за столом с отрешенно-счастливым лицом Тиллерсон. Наша научная дева, – полчаса назад увидав, кого и что именно мы привели из своего похода, – издала такой чувственно-эротический стон, что у меня аж мурашки скользнули по спине, а на всей базе, наверное, поднялись торчком и задрожали стрелки измерительных приборов. И теперь до сих пор пребывала в сладких научно-экспериментаторских грезах.

– …Так вот. За время нашего отсутствия над Тинианом побывал самолет дальней разведки ОФ, наверняка с одной из канмусу отряда «Фукуро» на борту. Покружил, и хоть садиться или приводняться не стал, но скинул нам радиостанцию дальней связи – правда, неудачно. И, по идее, сейчас нам бы надо сидеть на попах ровно, чинить рацию, выходить на связь, докладывать обстановку и запрашивать инструкции, – но тут всплывает вторая новость.

И Спартмайер, взяв паузу, выбила ногтями на столешнице короткую дробь.

– Мы приняли сигнал бедствия и запрос о срочной помощи от номерного «Аякса», попавшего, судя по сообщению, в серьезную передрягу где-то в районе острова Уэйк. И так как мы – самый ближайший к нему боевой отряд, я расцениваю эту задачу как более приоритетную. И считаю необходимым идти к ним на помощь. Особенно учитывая то, что Мэг, загрузив в эмулятор погодной станции дополнительный анализ нашего похода к атоллу с координатами точки приема сообщения, характеристики зондов и некоторые другие данные, пришла к неожиданному выводу: конвой вполне может оказаться в районе, лежащем гораздо ближе к нам, – а вовсе не на пути к Уэйку, как они сами считают. И поскольку она вообще ошибается редко, то нам заодно придется проверить и эту возможность. Раз уж все равно по дороге. Тем более, что в случае удачи можем здорово сэкономить время.

– Без вопросов, Сэн, – подала голос Хелен, бодро хрустя чипсами. – Спасти конвой куда важнее, чем получить приказ «Ждать на месте, обеспечивая оборону базы и акватории до подхода основных сил флота», который наверняка нам и отдадут. А еще, тебе ведь придется доложить о наших новых друзьях. Что на мой взгляд… слегка преждевременно. Ах, как же удачно эти летчики приложили радио об камни…

И «Хьюстон», закинув в рот очередной картофельный ломтик, слегка – еле заметно – скосила глаза на Тиллерсон, так и сидящую с блаженной улыбкой, затуманенным взором и подперев подбородок руками, и явно пребывающую сейчас где-то не здесь.

– Да, конвой на первом месте. Тем более, что он с пассажирами, – так же согласилась с Сэнди «Фусо».

Ну, а после слов трех первых по старшинству на всей базе канмусу, возражать никому и не пришло в голову.

– Тогда начинаем подготовку к выходу, – сцепила ладони в замок «Атланта», слегка подавшись вперед. – Этот шторм на определенный срок прикроет «Аякс» «временем чудес». Но, судя по радиограмме, где-то рядом с ними имеются силы Глубинных, и как только эта шапка-невидимка с них спадет… Дальше будет плохо. Но будем надеяться, что мы вполне успеем добраться до них, а уж вместе с их собственным эскортом – и подавно отбиться сможем.

– Однако, дело еще в другом, – и Сэн постучала пальцем по лежащей на столе собранной из распечаток карте, густо расчерченной отметками от руки.

– Прикрывающий их тайфун и второй, менее сильный, шторм располагается точно на нашем пути, и нам придется пробиваться почти через его эпицентр. А что нас ждет по прибытии на место – не смогла сказать даже Мэг. В общем, это точно будет непросто. Из вас, девчонки, в подобных переделках была только половина. Поэтому я интересуюсь у остальных, – и Спартмайер вновь окинула всех серьезным взглядом. – Вы потянете? Мне будет проще оставить одну или двух из вас на базе, чем потом, посреди урагана, получить на руки жалобно пищащий балласт.

По реакции на эти слова сразу стало заметно, к кому они адресовались. Хелен, Хёка и сестры «Акидзуки» почти никак не отреагировали, а вот все остальные эсминцы и «Кинугаса» обиженно забормотали. Как? В их способностях ходить по морю как кораблей – боевых кораблей! – усомнились?.. Да что нам этот шторм?! Мы его одной левой – пройдем под зонтиками и в пляжных панамках!..

И, судя по прищуру и легкому изгибу губ Сэнди, именно на такую мотивационную реакцию она и рассчитывала. Все же она была хорошим командиром.

– Тогда решено, выдвигаемся полным основным составом группы, – подытожила «Атланта». – На базе с нашими новыми гостями остаются Мэг и подлодки.

При этих словах очнувшаяся от сладких грез Тиллерсон слегка помрачнела, хоть и согласно кивнула.

– Аясэ?

– Иду, – тоже качнула головой японка. – Ураганы мне теперь точно не страшны. А после моего… изменения у меня ощутимо улучшилась маневренность, да и скорость хода подросла – узла на три точно.

– Ну, в шторм все равно никто на полном ходу не идет, так что это не столь важно… А ты, Рэм?

И на меня уставилась куча пытливых глаз.

– На Тиниане также останутся Кью и Коуван, – при этих моих словах Мэг просто воспряла, вновь заулыбавшись и предвкушающе сверкнув очками.

– Кстати, Мэг, имей в виду: к ней подтянулся ее личный эскорт, который шел в арьергарде на некотором отдалении, когда мы уходили от атолла. Три крейсера – два тяжелых Ри-класса, один легкий Цу-класс, – и два десятка эсминцев. И поскольку теперь Коуван тоже «вписана» в общий контур нашей Стаи, как и Кью, то вы здесь без охраны и помощи не останетесь… Впрочем, сейчас все они больше заняты сопровождением питомца Коуван, что разгуливает неподалеку на дне бухты, так что мешать тоже не будут.

Когда эта небольшая, но, по сути, полноценная эскадра появилась на горизонте, все мы немного напряглись. Но обмен мягкими и спокойными мыслеобразами с тут же вышедшей на контакт Коуван все разъяснил. Сидя в гроте на острове под охраной своей черепашки, она, уловив сигнатуры приближающейся «Черной эскадры», намеренно отослала свою свиту за радиус обнаружения незваных гостей. Чтобы в случае, если Блэктэн решится на схватку с питомцем, та ударила ей в спину. Но, явно будучи осторожной Химе, она предпочла все же сначала позвать на помощь своего неизвестно куда подевавшегося флагмана. А потом на этот зов внезапно заявились мы – изрядно поломав картину мира и Коуван, и Блэктэн.

– Да нет, – уточнила командир RQ-91. – Я про то: идешь ли с нами ты?..

– Ну, если вы будете достаточно долго упрашивать и пресмыкаться передо мной, то я, может быть, и соглашусь… – напыщенно и с надменным выражением выдал я.

Дождался слегка вытянувшихся лиц, – и продолжил уже обычным тоном, скрестив руки на груди:

– Сэн, ну к чему эти глупые вопросы? Разумеется, я с вами. И потому, что не хочу отпускать вас одних – а уж наши пушки там точно лишними не будут. И если этих людей можно спасти – то их нужно спасти. Ну, и в том числе потому, что раз уж я решил со всей своей компанией не прятаться от человечества, то спасение конвоя – это очень хороший шанс создать о нас правильное первое впечатление.

– А вот это действительно будет отлично! – выпалила окончательно пришедшая в себя Мэг, наставив на меня указательный палец. – Тем более, что там, судя по радиограмме, целая куча гражданского народа! И всем видевшим, как их вытаскивали из задницы в том числе ты и твои Глубинные, рот будет физически не заткнуть. Да-а!.. Ох и кашу же ты заваришь, Рэм… – и «Вестал», чуть прикусив нижнюю губу, поправила очки и теперь уже вполне осмысленно улыбнулась:

– Но это будет жуть как интересно!

– Решено! Тогда начинаем подготовку с учетом расширенного состава, – по лицу было видно, что Сэнди довольна моим ответом. – Что нужно своим, я и так знаю. К слову! Берем обычный полный боекомплект – его можно будет пополнить с конвойного HSV. А вот пайки всем брать серии «BS», и столько, сколько влезет в отсеки. И еще сверху. Силы при проходе шторма нам ой как понадобятся. Так вот… А твоим, Рэм, что-то надо?

– Да накормить их от пуза – и хватит. Но если что еще возникнет в голове – я знаю, к кому обратиться.

– Принято. Ну, что: все за работу! – хлопнула по столу ладонями Спартмайер и поднялась на ноги. – Выход ориентировочно через четыре часа!

И на базе «Тиниан» закипела бурная деятельность. Нет, не было никакого аврала, беготни и суеты. Проверка личного снаряжения и обвесов, загрузка в них боеприпасов, медкомплектов и рационов: все шло в каком-то даже неспешном, размеренном и выверенном темпе. Но как раз сейчас эти сосредоточенно работающие девчонки походили именно на корабли – со сплоченными до автоматизма, до состояния единого механизма экипажами.

Тщательно проверив свое оснащение, загрузив в короба маслянисто пощелкивающие полные снарядные ленты, распихав по отсекам аптечку, герметичные кирпичики пайков и проверив аккумулятор радиостанции, я внезапно замер с полуопущенным бронекожухом в руках. Мысль полыхнула в голове, как маяк. И потому, не теряя времени я, аккуратно, до щелчка запора, закрыв кожух, быстрым шагом направился на поиски мисс Тиллерсон.

Девушка обнаружилась в отсеке «Ашигары», что-то подгоняя и выверяя в модулях ее обвеса, замененных после недавнего ремонта.

– Чего хотел? – без обиняков и вступлений прокряхтела она, затягивая подвижное соединение рукава-манипулятора.

– Мэг, я понимаю, что для тебя наш спешный отход – та еще куча хлопот, но позволь подкинуть тебе еще одну задачу.

– И что же еще ты решил взвалить на мою бедную голову? – вздохнула канмусу рембазы и вытерла лоб тыльной стороной ладони, сжимающей гаечный ключ. – У меня на ней скоро твои любимые косички дыбом встанут…

– Мне нужно чем-то покрасить своих Глубинных.

– Чего-о-о?!.. – откровенно вытаращилась на меня ремонтница. – П-покрасить?..

– Посуди сама. По словам Сэн, когда мы доберемся до этого конвоя, они наверняка уже будут вовсю отбиваться от других Глубинных, «диких»… И надо что-то, что отличало бы для канмусу «своих» Глубинных от этих, «не-своих». Хотя бы визуально. Не флаги же над ними поднимать.

– Гм!.. Ну, так-то идея, конечно, здравая… – забывшись, снова потерла лоб Мэг, размазав по нему темную полосу. – Но что именно ты предлагаешь?

– Нужен краситель, – ответил я, и начал загибать пальцы. – Водостойкий. Заметный. Желательно яркий: голубой или светло-зеленый, а еще лучше – вообще люминесцентный.

– Так. Так-так-та-а-а-ак… – на пару секунд вновь зависла «Вестал». – Поняла… Хорошо! Сейчас я закончу с железом Хёки и пойду гляну, что тут есть на складах из химии. Но мне понадобится… гм… глубинный материал для нанесения проб. Оторвешь хвост одному из своих?

– Зачем? – пожал я плечами. – Я тебе к пирсу целого живого эсминца подгоню, накажу стоять смирно – и расписывай его хоть под хохлому.

– Подо что?.. Под хо… Хох-л… – вскинула бровки на уже чумазый лоб Мэг.

– Да неважно… Под граффити, как в нью-йоркской подземке!

– Поняла. Дай мне час!

***

– Ну вот, хорошая получилась красочка! Не облезает, не смывается – даже растворителем! – и Тиллерсон хвастливо потрясла десятилитровой флягой с яркой ядовито-зеленой жидкостью.

– Причем у меня получилось сделать так, что она вообще только частично сохнет, – а большей частью впитывается, проникает в глубинный «хитин» и кожные покровы на манер татуировки. В общем, гарантирую, что минимум суток четверо в морской воде она точно выдержит. И, да: твой выделенный подопытный вполне жив и бодр.

И мы оба перевели взгляд на покорно покачивающийся на воде эсминец Ни-класса, в светящихся глазах которого, как мне показалась, застыли печаль и покорность жестокой судьбе. И сейчас это безжалостное порождение Глубины было сплошь покрыто отсвечивающими полосками, точками, мазками и множеством отпечатков маленьких ладошек – явный признак того, что в покрасочных пробах самое активное участие приняла Кью.

– Понял, спасибо. Теперь надо будет всех моих раскрасить, но уже однообразно… – наморщил я лоб.

– А у нас уже есть добровольцы! Ниши-чан и Рика проявили инициативу и предложили свою помощь в разметке эсминцев. Но вот как именно? Ха! Может, букву «R» на них всех нарисовать?

– Нет, лучше несколько прямых или косых полос – с расстояния будет гораздо заметнее, – решил я. – Эсминцам и Хвосту – поперек туловища, крейсерам – на башни, спину и ноги. Пускай нарисуют по две… нет!!! Не-не-не! По три полоски!

– А почему – не по две? – недоуменно переспросила Мэг.

– Ага: чтоб какому-то смышленому юмористу пришла в голову идея о тесте на беременность? Всей Глубинной стаи поголовно? Ну и, разумеется, о наиболее вероятном отце?

Ремонтнице потребовалось всего пара секунд, чтобы осознать и представить такой ход событий – и она сперва порозовела, сжав губы, а потом села на корточки, спрятав лицо в ладонях и издавая хрюкающие звуки сдерживаемого смеха.

– Флагман! А что это такое – «беременность»?! – неожиданно и с энтузиазмом поинтересовалось взявшееся словно из ниоткуда мое персональное зубастое чудо. – Это вкусно?! Можно мне?!

Теперь Мэг и вовсе повалилась боком на песок, натурально корчась от хохота.

– Ох, боже ж ты мой!.. Рейна! – я еле удержался, чтобы натурально не приложиться пятерной об свое лицо. – Вот давай не будем прямо сейчас беременеть, а?!..

А со стороны сучащей ногами «Вестал» уже слышались рыдания и судорожные всхлипы.

***

Организовав вместе с все еще хихикающей Мэг добровольную покрасочную команду эсминцев во главе с Ниши Томоэ, с энтузиазмом взявшуюся рисовать полосы на моих выстроенных в линейку подопечных, – и убедившись, что на выходе действительно получается что-то приемлемое, – я спустился обратно в доки, желая еще раз проверить свое оснащение. Все-таки предстоящий первый, настолько дальний боевой поход, грядущий шторм и бой заметно напрягали нервы и заставляли слегка мандражировать.

Проходя обратно к выходу наверх, я обратил внимание на Амагири Аясэ, сейчас прилаживавшую к своему обвесу несколько странных цилиндрических предметов, похожих на не слишком большие – сантиметров сорок на десять, – аккуратные тубусы.

– А это что? Ни у кого еще такого не видел. Сигнальные ракеты?

– Не совсем. Самолеты-разведчики. На японских линкорах они были почти всегда, – да и на прочих, впрочем, тоже.

– И ты что, умеешь ими рулить? – искренне удивился я. Вот кого-кого, а авианосных Дев Флота я пока в этом мире не видел. И даже не представлял, на каком «принципе» они тут работают. Уж, во всяком случае, стрелы, как я понял, точно не запускают.

– Ну, да… – неохотно призналась Аясэ. – Немного умею с ними управляться, пусть и не так хорошо, как наши девчонки-авианосцы. Вот только не люблю, и никогда особо не любила. Но лишними не будут…

– О, вот ты где! – и в отсек заглянула русая голова Сэнди Спартмайер с поднятыми на темя, на манер ободка, любимыми солнечными очками. – Мы уже скоро отправляемся, так что пойдем, сходим в одно место.

Сказать откровенно, сначала я подумал о том самом бункере, – но вот только на лице «Атланты» не было в этот миг и следа какой-либо игривости или намеков.

– Вы это куда? – поинтересовалась «Фусо».

– Да тут, недалеко. К девчонкам на холме, – спокойно ответила Сэн и качнула небольшим букетиком каких-то тропических цветов, который держала в руке.

Аясэ в ответ лишь молча кивнула.

Выйдя на поверхность, где солнце уже начало свой неторопливый путь к линии горизонта, мы обошли по краю уже слегка присыпанные песком и пылью закопченные руины базы, и приблизились к пологому, довольно высокому холму, слегка нависающему над берегом моря. От его подножия по ровному склону вела вверх явно давно протоптанная в невысокой траве тропинка.

И, в принципе, я уже предполагал, что увижу наверху.

В центре аккуратной площадки четыре на три метра, плотно выложенной мелкой светлой галькой, стоял прямоугольный обелиск-кенотаф. Никаких гербов, якорей или позолоты – только голубой гранит, так похожий на застывшую морскую воду с белыми прожилками пены. И гладкая лицевая поверхность, на треть заполненная выбитыми строчками имен канмусу и названий кораблей:

– Тереза А. Бут, DD-478 USS «Стэнли».

– Кэсс Найт, DD-544 USS «Бойд».

– Кумада Орино, IJN «Ханадзуки».

– Йомару Ири, IJN «Нагацуки».

– Анна Стэнфорд, DD-556 USS «Хейли».

– Мэри Стар, D61 HMS «Калипсо».

– Мерил Бисли, CVL-22 USS «Индепенденс».

И так далее…

Японские имена, английские, немецкие, несколько французских и итальянских – всего двадцать одно имя, двадцать одно имя погибших на этой странной и страшной войне молодых девчонок. За каждой надписью – жизнь. Вернее, две жизни – как человека, и как воплощения корабля.

И как они погибли – из-за своих ли ошибок, просчетов командиров, нелепых случайностей, или же в отчаянной и упорной схватке, – уже было неважно. Главное – что они тут были. Жили и сражались. И что о них помнят.

«И это только здесь… А сколько таких камней разбросано по базам ОФ Тихого океана, Индийского, Атлантики и северных морей?.. Японская игрушка и мультики, говорите? Вашу мать…» – и у меня в горле образовался неприятный комок.

Внизу, у основания кенотафа, стояли врытые в гальку керамическая ваза с уже слегка завядшими цветами – кто-то из канмусу даже сейчас регулярно их обновлял, – и небольшой горшочек-курительница с обгоревшими палочками для восточных поминальных обычаев.

«Атланта» вынула поникшие цветы, заменив их на принесенный свежий букетик, и отошла от обелиска на пару шагов, так и оставшись стоять ко мне спиной. И только спустя где-то минуту, наполненную лишь порывистым шорохом ветра, дыханием прибоя и криком чаек, произнесла:

– Знаешь, Рэм… Я служила на двух флотах и командовала тремя боевыми группами. И ни в одной не было безвозвратных потерь. Ни в одной… Случалось всякое, но ни одну из девчонок я не оставила в море. Хорошая традиция, как по мне… Там, у конвоя, наверняка будет очень жарко; так что помоги мне эту традицию поддержать, о’кей? Пускай этот чертов булыжник так и останется незаполненным.

– Вот что ты такое несешь, директор «водоплавающего цирка»? Вопрос из той же серии, что и «а пойду ли я с вами?» – я все же не удержался и притянул ее к себе, прижав спиной к груди – как тогда, ночью, в воде. И так же чувствуя, как расслабляются ее мышцы.

– Конечно, Сэн. Конечно. И не надо об этом просить. Поможем, прикроем и вытащим.

– Тогда пошли. Стояла бы так и стояла, но время не ждет.

***

– Дамы и господин, внимание, выходим через четверть часа! – облаченная в полный гидрокомбинезон и обвес, Сэнди стояла на воде возле пирса перед собравшимся отрядом. Все девушки тоже уже были в полном боевом облачении, а из обычного снаряжения у них добавились разве что простые брезентовые сумки под дополнительные пайки и прозрачные полнолицевые маски, чем-то очень похожие на маски для снорклинга, пока еще висящие на шеях. Мне тоже подобрали и выдали такую же, – но понадобится ли она мне, я как-то не знал.

Чуть мористее в прозрачной воде постоянно мелькали разлинованные спины моих неторопливо нарезающих круги эсминцев и Хвоста, доедающих вываленное им кучей железо, а Рейна, Нэлл, Чисэ и пока безымянная Цу, тоже красуясь новенькой «боевой раскраской», стояли за моей спиной.

– Судя по тем прогнозам, что Мэг в довесок к услышанному по радио смогла наковырять из очень кстати найденной метеостанции, этот ураган, «Арлин», весьма обширный, но все же по силе – тот еще лентяй. А значит, чем быстрее мы его проскочим – тем лучше. Так что всем – последняя проверка!

– Сэн, а как же фото? – просительно проканючила Хелен, затягивающая свои роскошные волосы в хвост. – Мы первый раз идем в поход в таком составе! С Рэмом! С Глубинными! Это же исторический момент, потомки нам не простят!.. Давай хоть пару раз щелкнемся всей компанией, а?

– Хм. Ну, а почему бы и нет? – выдула и лопнула пузырь жевательной резинки Спартмайер. – Давай, организовывай.

– Отлично! – радостно хлопнула в ладоши блондинка.

– Я сейчас даже штатив притащу и широкоугольник, чтобы все поместились! Дайте мне пару минут! – тоже вскинулась «Вестал» и убежала вниз, в бункер.

– Девочки! – гаркнула тем временем «Хьюстон». – У нас пять минут на прихорашивание – и да грядет фотосессия!

***

91-й отряд канмусу и Рэм со своими Глубинными уже пропали из видимости, слившись с постепенно темневшим и хмурившимся горизонтом над океаном, – а Мэг все еще стояла на берегу, листая и рассматривая на планшете получившиеся снимки. Одиночные, парные, тройками, групповые… Особенно групповые. На них, в полосе слабого прибоя, стоял и сидел весь состав сведенных вместе то ли судьбой, то ли волей почти невозможного случая «тинианских островитян», исключая разве что Коуван с ее боевой черепахой.

Максимально плотно – насколько позволяли обвесы, – полукругом разместился весь «водоплавающий цирк» с добродушно смеющимся Рэмом посередине, сдвинувшим свои башни назад. К нему с одной стороны полушутливо прильнули Сэнди и Хелен, а с другой парень притянул за талию саму Тиллерсон, слегка румяную от смущения, но жутко довольную. Слева – обычно сосредоточенная Мири Ходзё, Куроки Хёка с веселыми глазами и гордо вскинувшая голову Амагири Аясэ. Справа – как всегда выглядящая отрешенно-спокойной Нэлл с горящими яркой зеленью полосами на темных башнях, и плотная стайка девушек-эсминцев, улыбающихся на камеру, но косящих взглядом на Ито Мицуки. На шее у которой угнездилась Кью, маленькая Глубинная Принцесса, – с абсолютно счастливой, пусть и местами перепачканной разноцветной краской моськой, – и показывающая такими же заляпанными обеими ладошками знак «V». А внизу, у ног группы, прямо в воде сидели три канмусу-подлодки, Чисэ и блистающая «улыбкой довольной акулы» Рейна. Ради такого случая пропустившая Хвост назад, и чья грозная голова тоже довольно осклабилась, нависая над плечом Рэма. Полностью же картину дополняли шесть полосатых Глубинных эсминцев, по три с каждой стороны, высунувших из воды любопытные зубастые морды.

– Только вернитесь… Слышите?.. – прошептала «Вестал», провела кончиками пальцев по экрану и почти неслышно шмыгнула носом. – Обязательно все вернитесь…

– Мек? – робко дернули ее за штанину маленькие ручки. – Мек! Ити! Коу!

– А?.. – слегка вздрогнула от неожиданности Мэгги, но потом положила ладонь на головку Кью, рассеянно погладив белые, гладкие волосы.

– Что? Куда идти?

– Коу! – повторила маленькая Химе, и потянула канмусу в сторону стоящей на берегу в полусотне метров Коуван.

– О! Ну пойдем, – тут же согласилась та, двинувшись за мелкой. – Это тоже будет не менее интересно…

***

Первые несколько десятков миль группа шла на двадцати пяти узлах в почти полном молчании, перебрасываясь лишь короткими фразами и выстроившись уже знакомым двойным клином походного ордера: внешний периметр – Глубинные с передовым дозором из эсминцев, а в середине – крейсера и линкоры. И чем дальше мы шли по курсу, тем быстрее день превращался в серый вечер, но пока еще вовсе не из-за времени суток.

Над головой все больше и больше сгущались низкие слоистые облака. Боковой ветер, ставший уже довольно ощутимым, гнал по потемневшему, потерявшему прозрачность и ставшему свинцовым морю невысокие, но широкие валы, похожие на пологие гуляющие горы с росчерками пены, делающие скольжение по водной поверхности сродни прогулке по груди мерно дышащего великана. Который вот-вот должен был проснуться.

Небо, пока еще достаточно светлое, далее к северо-востоку плавно меняло градиент, ощутимо темнея и наливаясь вспухающими сине-черными клубами штормовых облаков, наползавших на нас с востока и юго-востока сплошной, во весь горизонт, давящей сверху плитой. А встающие из-за горизонта два наиболее плотных, почти фиолетовых облачных массива, периодически подсвечиваемые бьющими еще дальше за ними молниями, казались так и вообще циклопическими столпами какой-то гигантской арки в несколько десятков миль шириной, простершейся от поверхности моря до самых предостерегающе вспыхивающих отблесками небес.

– Смотрите… Это же настоящие врата бури… – завороженно проговорил я, легко взмывая на очередной водный холм. – Никогда такого не видел…

– Да, красиво… – ответила Хелен. – Вот только нам туда идти, в эти врата – и дальше за ними. А проход сквозь шторм – это то еще приключение. Вот увидишь.

– Не страшно. Мне – не страшно.

– Мы тоже справимся, – сказала «Ашигара».

– Тогда вперед, – коротко ответила Сэн. – И держи скорость, Рэм. Ты постоянно норовишь вырваться из ордера.

И это было правдой. Сейчас меня словно что-то подталкивало в спину, снова и снова провоцируя дать полный ход и быстрее слиться с разворачивающимся прямо по курсу буйством стихии. В воздухе буквально разливалось какое-то медленно нарастающее, звенящее напряжение – словно приближение сильного шторма начинало как-то влиять на мою психику и радикально изменившийся организм, заставляя кровь быстрее бежать по венам и прокатываясь по нервам будоражаще-острой волной. Отдающий солью и йодом усиливающийся ветер мягко давил в лицо и посвистывал в оснастке, а вверху, в уже затянутых тучами небесах восторженно кувыркались несколько альбатросов-буревестников, с пронзительными вскриками то взлетая ввысь, то пикируя до самых подернутых пенными шапками горбов волн.

А еще через два часа мы вошли непосредственно в зону урагана.

***

Не верьте тем, кто говорит, что «вечный серфинг» из их мечтаний об отпуске на море действительно стоит того.

Тем, кто, прокатившись несколько раз на крупной волне, имеет возможность в любой момент отойти от зоны прибоя на более-менее спокойную воду, чтобы перевести дух, сидя на доске, – а то и вовсе выйти на берег и отдохнуть, – не понять, каково это: час за часом ежесекундно нестись куда-то по бесконечным водяным валам, то проваливаясь в тартарары между ними, то взлетая на очередной гребень – но только затем, чтобы увидеть бесконечное множество таких же, вздымающихся следом за ним до самой кромки видимости.

Наверное, ощущения можно было бы сравнить с внезапно сломавшимся аттракционом «американских горок», который вдруг решил не отпускать своих посетителей и катает вагончики с ними без остановки до самого отключения питания аварийной бригадой. Поначалу, конечно, впечатления будут новыми и необычными, – однако приедается такое удовольствие весьма быстро.

Добавьте к этому еще два момента.

Первый: ты почти ничего не видишь. Водяные валы, гонимые ветром в открытом море вдали от мелководья, не подчиняются какой-то единой симметрии или порядку. Да и смотрятся совсем иначе, чем крутые и с рокотом завивающиеся в каскад водопада на мелководье. Оно и происходит-то лишь потому, что там нижняя их часть тормозит свое движение о близкое дно, а верхняя – обгоняет ее. И не будь водяная волна такой пластичной, попросту «с разгона пошла бы кувырком».

А здесь, на глубокой воде, тормозить и останавливать их уже некому. И потому выглядят они, по большей своей части, просто бесконечной чередой густо разбросанных крутобоких водяных холмов. На каждый из которых по курсу еще предстоит взобраться, чтобы продолжить свое движение вперед. Экипаж даже совсем небольшого корабля имеет преимущество: сидя в надстройках на приподнятой над водой палубе, он получает гораздо лучший обзор. Чего уж говорить о крупнотоннажных судах, для которых даже самые свирепые волны проходят за окнами капитанских мостиков достаточно далеко внизу. И оставляют возможность видеть бушующее море на многие сотни метров вокруг, лишь обдавая надстройки облаками поднятых ветром брызг от самого вспарывающего неугомонную воду корпуса судна.

А вот второй «приятный» момент как раз в этом самом водяном душе и заключается. Конечно, когда по воде даже самым полным ходом несется канмусу, – а не громадное, по сравнению с человеческим телом, боевое судно, – то водяной шлейф из бурунов и брызг за ней будет гораздо меньше. Хотя, когда это делает Рейна, он тоже впечатляет… Но вот в штормовом море все иначе. Здесь уже на пляшущих волнах не разовьешь ту скорость, да и на них собственных пенных шапок, которые бы сдувал ветер, при наиболее частой штормовой погоде средней силы не так чтобы много. Куда больше воды льется дождем с неба. Однако для скользящих по воде Дев Флота это почти ничего не меняет: стопроцентная влажность и бесконечный душ при ветре даже в теплых широтах создают все условия для стремительного переохлаждения. Что тогда можно сказать о тех, кто несет службу в куда более холодных или арктических широтах – даже непонятно. Ведь там еще приходится бороться и с обледенением.

Экипаж судна может укрыться во внутренних помещениях, и без особой надобности на палубе не показываться. А канмусу, кроме собственного гидрокостюма, лицевой маски и обвеса, прятаться негде. И здесь выручает только собственный могучий, нечеловеческий метаболизм, производящий тепло просто в гигантских масштабах, – но за который позже приходится расплачиваться поистине волчьим аппетитом.

Вот и брезентовые сумки с пайками опустели у девчонок уже через десять часов хода, хотя и шли они довольно бодро, держа скорость гораздо выше, чем реальные корабли в такую погоду. Все же человеческие габариты воплощений кораблей давали им сто очков форы и в тяговооруженности, и в не столь сильном воздействии волн и ветра.

Но все же мне было с чем сравнить: если канмусу именно боролись со штормом, – пусть успешно и привычно превозмогая волны, – то Глубинные, как истинные дети моря, просто были его частью, грациозно скользя по воде и под ней, как казалось, совершенно не прикладывая никаких лишних усилий. Им вообще в этом смысле, кстати, оказалось гораздо проще: будучи изначально созданиями подводными, все эсминцы с Цу и Чисэ, например, попросту держались на несколько метров глубже поверхности. И пропускали водяные валы над собой, лишь изредка появляясь на поверхности.

А вот Рейна и Нэлл, – видимо, не особо желая оставлять своего лидера в одиночестве, – хоть и старались держаться надводного положения, но показали новый фокус. Просто, сохраняя общий для всех курс и скорость, они входили в очередную стену накатывающейся водяной горы с одной стороны.., и выходили уже с другой. Чем вызывали довольно частые завистливые взгляды девчонок, которым приходилось испытывать на себе все прелести болтанки и нескончаемых прыжков между небом и поверхностью моря.

Что же до воздействия «времени чудес» на мою стаю и меня самого…

Чем больше крепчал шторм, и чем сильнее ревел ветер, снося клочья пены и летящие горизонтально потоки воды с верхушек волн, – тем больший восторг поднимался во мне. А каждая вспышка молнии словно отдавалась во всем теле такой же, но приятной вспышкой, рассылая по нервам тысячи бодрящих, щекочущих огоньков. Казалось, я вот-вот закричу от накатывающей на меня радости и безудержного веселья: и своего собственного, и того, что устремлялось ко мне через связь с моими подопечными. Стая вела себя, словно компания детей на пике игрового азарта в детской зоне развлечений, с батутами, мягкими ямами и прочими аттракционами. Исправно держа ход и направление, эсминцы то и дело выскакивали из волн – складывалось такое впечатление, будто соревнуясь, кто окажется выше. А падая обратно, ввинчивались в воду, вращаясь вокруг своей оси. Крейсера вели себя скромнее, но излучаемые ими эмоции было трудно с чем-то спутать, да и я тоже замечал их ритмичную раскачку. Рейна же… Это воистину неугомонное чудовище, и в обычном состоянии бывшее весьма гиперактивным, сейчас отрывалось по полной. Окутанная белым флером водной пыли, слегка демонического вида зубастая девица в развевающемся на ветру дождевике, сияя фиолетовым глазищами и заливисто смеясь, то прошибала накатывающие волны, как стены, то, как эсминцы, разгонялась под уклон и при взлете на гребень, используя Хвост как балансир, кувыркалась и крутила в воздухе подобие фуэте.

И даже «Фусо» не миновала чаша сия. Причем внешне японка была все так же невозмутима – туго стянутые волосы, спокойное лицо над башнями обвеса, игнорирующее летящую отовсюду воду, наклоненный вперед корпус, чуть согнутые ноги по колено в бурунах водяной пены… Но для меня, способного заглянуть чуть глубже благодаря пассивной ауре Химе, было отлично видно, как ее истинное «Я» раз за разом вспыхивает таким же чистым и незамутненным восторгом.

– «Сэн! Знаешь, в этой моей новой ипостаси у меня несколько странная реакция на шторм, – отметил я. – Прямо эйфория какая-то, словно я принял чего-нибудь или веселящего газа нюхнул… И Аясэ тоже понемногу накрывает…»

– «Со мной все в порядке!» – тут же возразила та, но как-то не слишком уверенно.

– «Аясэ-сан, ну я же чувствую… Ведь тебе сейчас весело, тебе же чертовски нравится вот так прорываться сквозь волны…»

– «Ну, это…» – смущение по м-связи иногда передавалось тоже вполне отчетливо.

– «Да все нормально, – пришел слегка ироничный импульс от Сэн. – Вы же оба головы не теряете?»

– «Да нет, но восторг просто как у ребенка на аттракционах в лунапарке…»

– «Вот в том числе поэтому зону штормов и называют «временем чудес» – все низкоуровневые Глубинные становятся не агрессивны и порой ведут себя как пьяные лососи, хотя старших это и не касается поголовно».

– «Ну, тогда я их слегка понимаю… Воевать в таком состоянии ну совершенно не тянет. Только посмотрите вокруг… Бог ты мой, много ли людей на свете видело подобное из первых рядов?»

Перед нами разворачивалось поистине грандиозное зрелище. В ночной темноте огромные и теперь уже иссиня-черные волны катились живыми холмами, а время от времени летящий сверху, словно второй шторм, грозовой фронт вспарывал низкое бурлящее небо ветвистыми коронами разноцветных грозовых разрядов, только добавляя мистических красок в это величественное и мрачное великолепие. Море бурлило под ногами, а в глазах буквально стояла вода, меня пронзал ветер, – но все это мне не вредило, поскольку я был частью этой стихии. И все это напоминало какое-то крещение в гигантской купели воды и ветра.

Вода была везде: под ногами – на километры вглубь, в небе, и сам воздух словно на большую часть состоял из воды. Какая суша? Какие земли с лесами и полями? Все это было давно и неправда, – да и существовало ли всё это вообще? Отныне везде и всюду безраздельно царила древняя, изначальная первостихия – ставший отныне родным необозримый водный мир, Глубокий Океан, который окончательно и бесповоротно принял меня.

В восприятии же Глубинного ураган выглядел не менее феерически. Буйство всех цветов синих и голубых оттенков, всполохи молний, видимые еще ярче и четче, растекающиеся по небу потоками жидкого, холодного огня. И несущееся рядом в темноте по волнам созвездие сверкающих огоньков-силуэтов: ярко-синие отметки Глубинных, будто соединенные со мной тонкими, но прочными нитями, – и теплые, желто-оранжево-красные – девчонок Сэн и ее самой. Хотя… Отметки канмусу показались мне слегка не такими, как я уже видел их не раз. И я, решив выяснить, двинул ногами, подруливая к идущей параллельным курсом «Атланте».

– «Сэн, в чем дело? С вами все в порядке?»

– «Я уже даже не удивляюсь, что ты спросил… Вот всегда не слишком любила метеорологов, а когда вернемся – лично надаю Тиллерсон по заднице! Метеостанцию она раскопала, яйцеголовая!»

Похоже, если бы Сэнди говорила словами, а не общалась путем этой квази-телепатии, то наверняка шипела бы, как рассерженная змея.

– «Ты что, не видишь, что творится вокруг?! Это вовсе не тот ленивый шторм, на который мы рассчитывали! Это гораздо хуже! Нам впору начать думать, как переждать его, просто удерживаясь на плаву, уже никуда и не думая прорываться!»

– «Что?.. А как же конвой?» – и я даже слегка замедлил ход, подходя еще ближе к «Атланте». С другой стороны к ней вплотную приблизилась «Фусо».

– Рэм, эсминцы почти выдохлись! – закричала Спартмайер, перекрикивая свист и низкий рокот, и лишь немного сдвинув маску вверх, чтобы иметь возможность говорить. – Да и нас тоже валяет неслабо! Расчетную скорость хода держать не получается, мы или не успеем, или дойдем – но вымотанные, как тряпки! А если мы героически все тут нахрен утонем, конвою это ничем не поможет! Зря я тогда про «пищащий балласт» ляпнула, тут впору всем начинать пищать… Слушай! – И внезапно девушка вскинула голову, в упор глядя на меня горящими глазами сквозь прозрачный пластик. – А может ты со своими и Аясэ сможете сами рвануть на помощь к этим бедолагам? Под водой там, или еще как… Думаю, она сумеет издалека уболтать тамошних девчонок не начать в вас палить…

– Возможно, что так будет лучше всего… – высказала свое мнение Амагири, но я ее перебил:

– Ага. И бросить вас одних выживать в этом бурлящем котле? Забудь.

И я специально перешел на м-диапазон, который исправно транслировала на весь отряд «Фусо».

– «У меня есть идея получше. Измотал шторм? Устали проламывать волны? Да без проблем – вас через них повезут! Каждый мой эсминец по размерам – как крупный дельфин или средняя касатка. Думаю, он легко унесет на спине канмусу-эсминца в ее обвесе. И даже легкого крейсера, как тебя. Даже если и станут уставать – то просто будем менять «лошадок» хоть каждые пару часов, ведь их у меня целый табун! Двух крейсеров возьму «на буксир» я, еще одну – Аясэ. И потащим вас на максимально возможном ходу. Главное – держитесь!»

– Верхом на Глубинных?! Ты серьезно?!! – продолжившая говорить Сэнди аж приоткрыла рот, в который тут же щедро плеснуло соленой водой, заставив девушку закашляться и спешно натянуть маску.

– «Тьфу!.. Звучит как какой-то горячечный бред… Хотя… Но… А если они нырнут?»

– «Получив от меня приказ идти по поверхности? – прищурился я. – Не нырнут, даже если их начнут убивать. Лишь бы девушки держались крепко.»

– «Черт возьми!.. Слушай, а ведь может сработать! – полыхнула азартом «Хьюстон». – Главное тогда, чтобы девчонки не перетрусили. Ну, а вдруг они все в детстве мечтали о пони?»

– «Хелен-сан, мы не трусихи!» – вклинилась в канал «Акидзуки», едва видимая за водяной пеленой.

– «Если это даст нам возможность перевести дух и подойти к конвою отдохнувшими, я этих эсминцев сама потом с рук кормить буду!» – заявила «Хацудзуки», чье напряжение передавалось даже через м-связь.

И вслед за ней загалдели и все остальные.

– «Ну, вот, а ты опасалась… Собирайтесь все как можно плотнее – буду раздавать вам морских лошадок!»

***

Я говорил вам, что сильный шторм от первого лица – фантастическое зрелище? Да, это так. Но то, что я лицезрел сейчас, было еще более фантастичным. Удерживаемые моим приказом строго на поверхности и идя полукругом, взлетая на волны и проваливаясь вниз, по воде летели шесть крупных Глубинных эсминцев, верхом несущих на своих загривках вцепившихся в их оснастку и пригнувшихся к черным телам канмусу.

Слегка позади них шел я, отведший башни назад и ухвативший за рамы обвеса «Хьюстон» с «Ашигарой». К слову, для меня тащить их на буксире было не слишком затруднительно, девушкам только и надо было – просто самостоятельно стоять на воде, слегка подруливая ногами. Так же, бок о бок, со мной двигалась «Фусо», взявшая на буксир «Кинугасу».

– И-й-й-й-й-яяя!!! – на секунду рев шторма перекрыл пронзительный визг «Самидаре», чей эсминец, пробивая гребень волны, вылетел в воздух в туче брызг и водяной пыли, пролетел с десяток метров, как летучая рыба, и плюхнулся обратно. Причем я так и не понял, чего в этом визге было больше – страха или восторга.

– «Похоже, те полеты с помощью пальм и аэрофинишера перестанут быть популярны. Теперь твои девчонки, Сэн, будут ждать шторма и просить у меня эсминцев…»

– «Рэм! Я тебе говорила, что ты сам сумасшедший, и идеи у тебя безумные?! И как я только на это согласилась?!!» – от «Атланты», как, впрочем, и от всех канмусу-наездниц, сейчас попеременно «светило» вспышками самых разнообразных эмоций: легким страхом, всплесками адреналинового возбуждения – и вместе с тем каким-то злым, отчаянным весельем.

– «А что тебе еще оставалось, как не согласиться?! Было бы лучше остаться и болтаться там, как связка пробок на волнах? А так: и движемся – причем весьма шустро, – и вы отдыхаете. Да еще и имеете эксклюзивное развлечение в виде верховой езды на глубинниках!»

– «Ох ты ж..! Да когда мы вернемся, я это развлечение тебе еще припомню!»

– «В смысле?»

– «Сладкого лишу!!! Во всех смыслах!» – яростно фыркнула Спартмайер.

– «А ты хорошо подумала? Боюсь, тут сразу же найдутся добровольцы…»

– «…О, да! – тут же повеяло чувственностью от Хелен. – Считай, уже нашлись!»

– «Но… Я не это имела в виду!!!..»

– «Поздно! Очередь занята, командир!»

– «Бесстыдницы! Вы на общем канале! Вас эсминцы слушают!..»

А я, мысленно про себя посмеиваясь, редкими фразами и намеками не давал угаснуть дружеской пикировке, тем самым отвлекая девушек от творящегося вокруг светопреставления и давая им хоть чуть-чуть расслабиться.

– «Сэн-сан! Рэм-сан! Фиксирую слабую радиопередачу! – внезапно прервал обмен шутливым колкостями запрос от «Кавакадзе». – Снова четвертый канал! Сигнал прерывистый, но, похоже, это наш конвой!»

Каждая канмусу в отряде по два часа – чтобы не полностью разрядить свои батареи, – несла вахту по прослушиванию эфира, и это себя оправдало.

– «Всем включить радио на указанном канале! – тут же последовал приказ мгновенно прекратившей веселье «Атланты». – Слушаем!»

И минут через двадцать, вылавливая из той какофонии, что творилась в эфире посреди урагана, обрывки фраз раз за разом передаваемого текста, мы собрали паззл всего сообщения:

«Внимание! На связи конвой AJ 71-12. Код – «Чарли-Эхо-Индия», «Папа-Браво-Чарли». Точные координаты: 15°45`13.8«N. 154°17`29.2«E. Новое направление дрейфа – северо-северо-запад! По-прежнему нужна помощь! Повторяю…!»

– «Рэм! Мэг была права, конвой действительно ближе, чем мы думали! И, похоже, они сумели уточнить место! – радостно вскинулась Сэнди. – До них уже менее ста миль, а при смене курса еще и ветер будет нам попутным!»

– «Ну так и отлично. А еще: мои «ездовые» эсминцы практически не устали и даже смогут добавить скорости».

– «Тогда где-то часа три хода – и мы войдем с ними в соприкосновение!..»

Эти три часа тянулись очень долго. За это время канмусу не только восстановили свои силы, но и почти привыкли к столь экзотическому транспорту, – хотя «Харусаме», жуя на ходу паек, все же умудрилась пару раз свалиться со своего эсминца, а я успел заснять кучу бесценного для Мэг видеоматериала, пока не ощутил осторожно-вопросительный посыл со стороны идущей самой первой моей подлодки Со. То уходя далеко вперед, то почти останавливаясь, она засекла шум боя.

– «Внимание! Информация от Со! Пеленг – 192, дистанция – около 17 миль, отчетливые звуки множественных взрывов! И так как Глубинные в шторм, по вашим словам, не воюют…»

– «Есть контакт! Дошли!» – довольно выдохнула влекомая мной «Хьюстон», а внутренняя связь отряда снова наполнилась гомоном.

– «Рэм, а ты можешь еще немного ускориться?»

– «Да не вопрос!..»

И группа, откорректировав курс и сбившись еще плотнее, начала плавно набирать ход, сокращая расстояние до нашей цели.

– «Это мне кажется, или шторм понемногу утихает?»

– «Не кажется. Но это не он утихает, это мы подходим к глазу тайфуна… Ага! Так вот что задумал командир конвоя! Когда шторм стал гораздо сильнее расчетного, он решил уберечь суда и либо переждать в зоне затишья, либо вообще пройти через «глаз» и выйти в зону с меньшим волнением!»

– «Но в глазу, похоже, он нашел новых «друзей»…

– «Скорей всего… И хреновый у них встал выбор – или корабли разобьет волнами, или бой с Глубинными… Отсюда в радиограмме и код о почти неизбежных потерях».

По мере приближения информация от Со-класс начала поступать почти непрерывным потоком – отзывающиеся в моем восприятии вспышками призрачных азимутов дистанции, уже раздельные пеленги на суда и очаги сражений, которые я исправно перенаправлял Аясэ. А та вместе со Спартмайер на их основе выстраивала картину идущего боя, к которому мы планировали вскоре присоединиться.

– «Мы не опоздали – и это хорошо. В принципе, и конвой, и зона сражения уже в досягаемости наших орудий: правда, пока только линкоров… Можно попробовать выйти на связь, но я бы советовала подойти ближе».

– «А нас они слышат? Могут обнаружить?»

– «Очень маловероятно. Мы выходим из шторма и теряемся на его фоне. Тем более, что с этой стороны они уж точно никого не ждут. Твоя Со засекла только тройку эсминцев прикрытия скученных судов конвоя. Одно из которых, правда, почему-то дрейфует в сторону и вскоре запляшет на волнах…»

– «Так, и что будем делать, командиры?»

– «Думаю, следует, как и сказала Аясэ, подойти поближе, немного огибая их по левом траверзу, – ответила Сэнди. – Причем ближе к конвою будем мы; а ты, Рэм, и все к тебе примкнувшие, – тут «Атланта» усмехнулась, – пойдете мористее, чтобы не попасться их эскорту на глаза первыми. Подходим, оцениваем обстановку, выходим на связь и включаемся в веселье».

– «Годится, но я бы сделал кое-что еще… Аясэ, ветер тут заметно стих, облака поднялись гораздо выше, ты сможешь запустить разведчика? Сверху обстановка будет видна гораздо лучше, а еще ты сказала, что они в досягаемости наших пушек. Думаю, если ты дашь мне «картинку» с разведчика, я смогу обеспечить скоординированный залп всех троих – меня, тебя и Рейны.»

На долю секунды на канале повисло слегка недоуменное молчание.

– «Залп трех линкоров?.. Положенный в нужное место, он может очень сильно помочь обороняющимся!»

– «Учтите, даже в такую погоду разведчик работает на пределе, у нас будет не более пяти-семи минут».

– «Нам хватит!»

– «Тогда давайте попробуем…»

И «Фусо», чуть изогнувшись, сдернула с крепления за спиной один из четырех тубусов, со щелчком укрепив его на мини-лафете своей верхней правой башни. И поднесла зажатое в руке что-то, похожее на блок питания от рации, к миниатюрному выступу сбоку. А еще через секунду раздался громкий хлопок вышибного заряда – и из тубуса, на ходу повернув и разложив двойные крылья, вылетел небольшой стилизованный самолетик-биплан безо всяких шасси или поплавков. Все же поймав косой и резкий порыв ветра – чуть провалился вниз, но тут же, настойчиво и тонко звеня еле слышным за грохотом шторма моторчиком, круто взвился вверх, слегка заваливаясь на крыло от нового порыва ветра.

– Так… Дайте мне пару минут!.. – пробормотала Амагири, начав сбавлять ход и расфокусированно глядя куда-то вдаль. Я же, видя это, подошел ближе и практически по наитию ухватил ее за обвес, не давая остановиться окончательно.

– «Держим курс и скорость! – скомандовала тем временем Сэн. – Девчонки! Отдохнули? Прыгайте с эсминцев, боевая тревога, построение шесть!»

Подтягиваясь все ближе к сражающемуся впереди и слегка справа конвою, все наши силы перестраивались для боя. Мои Глубинные, по приказу уйдя под воду, перетягивались на левый фланг, формируя на небольшой глубине некий «рыбий косяк» из эсминцев с крейсерами в центре, а девчонки из RQ-91, сформировав крестообразный ордер, понемногу «растягивали» его по морю, увеличивая интервал и дистанцию между вымпелами.

Мы же – я, «Фусо» и Рейна, – шли почти ровной кильватерной колонной, вновь плавно поднимаясь и опускаясь на катящихся пологих валах.

– Все, Рэм-сан. Готова дать координаты… – внезапно проговорила словно очнувшаяся канмусу японского линкора. И мягко повела плечом, давая понять, что она вновь контролирует свое движение.

– «Отлично… Давай и картинку, и управление орудиями. Расстопори их… Сэн, я сейчас совсем немного разверну ауру… Аясэ-сан, – давай!»

И уже такое знакомое глубинное восприятие мира внезапно непривычным образом раздвоилось. Я «видел» окружающую меня обстановку: идущих за мной боевым курсом и направивших по заданному азимуту все свои стволы Рейну и Аясэ, – и разворачивающих позади нас свой атакующий ордер Сэнди с девчонками. Но одновременно я, наподобие тех буревестников, видел с высоты птичьего полета и всю картину сбившегося в кучу конвоя, подходы к которому сейчас отчаянно обороняло несколько маневренных групп канмусу, сталкивающихся с наседающими Глубинными в коротких огневых контактах.

Вторая «картинка» была не слишком четкой, часто дергалась и меняла ракурс – ветер в «глазу» урагана все же был, болтая в небе воздушного разведчика «Фусо». Но для корректировки огня – и чтобы не зацепить своих – такого дополнительного «орлиного глаза» было вполне достаточно.

– «Сэн! Аясэ! А эта стая очень большая! Навскидку куда больше сотни Глубинных, и это она еще не вся втянулась в бой!»

– «Черт! Мы очень вовремя!»

– «Тогда точно надо накрыть вашим залпом как можно больше!»

– «Постараемся…» – процедил я, сосредотачиваясь на прицеливании.

И, словно подчиняясь мысленной команде, сине-зеленую «картинку» с подсвеченными разноцветными группами сражающихся перечеркнули ярко светящиеся холодные синие линии-нити траекторий выстрелов орудий Рейны, Амагири и моих собственных.

Глубинная и ставшая Глубинной бывшая канмусу, сейчас идущие непосредственно в поле действия моей ауры, фактически «передали» мне, – как некоему баллистическому вычислителю, – прямое управление наведением всего своего оружия, став просто наблюдателями и следя за тем, что видел я сам. А оружия того у нас выходило немало.

Восемь моих солидных стволов. Восемь – линкора Ре-класса. И двенадцать пушек «Фусо». Эллипс рассеивания выходил более чем знатный, но и вес залпа с площадью накрытия и поражения обещали быть весьма немалыми.

– «Ну, что: готовы? Видите – центральная группа Глубинных собирается в кулак, и явно решила ударить между двух отрядов канмусу? У них даже эсминцы подвсплыли к поверхности. Но и девчонки оттягиваются назад, не спешат в ближний бой. И это для нас хорошо – их точно не зацепит. Так что держим курс и огневое решение, и как только они двинутся на конвой – я стреляю».

– «Да, флагман!!»

– «Принято!»

– «Сэн?»

– «На связи».

– «Ну, а когда они после нашего залпа прочистят уши и закрутят головами – дело за тобой! Выходишь в эфир по радио и на м-диапазоне – и красноречиво обозначаешь всю нашу компанию, как союзников. И убеждаешь не стрелять по полосатым Глубинным!»

– «О’кей!.. Сама, правда, не знаю, как я это сделаю, – но сделаю. Хел, поможешь, если что!»

– «Ну, раз Рэм просит, то как тут отказать…»

– «…Огонь!» – выждав момент, когда «гуляющие» линии траекторий сожмутся в максимально плотный «пучок», я, плавно выжимая спуски орудий всех четырех башен, одновременно послал Амагири Аясэ и Рейне импульс по той сияющей в сознании паутине, что сейчас связывала в единый боевой механизм нас троих.

Мягкий, но могучий толчок в плечи и бедра, – и наши идущие колонной силуэты со звонким грохотом окутались яркими всполохами: двумя желто-оранжевыми, и одним салатово-зеленым, – которые, наверное, высветили серые волны на целую милю вокруг.

– «…Да что б мне сдохнуть!!!» – успела прокомментировать видевшая это зрелище со стороны Спартмайер, прежде чем выпущенные нами снаряды мелькнули стаей цветных трассеров, пролетели над судами и накрыли перед конвоем уже готовую к атаке ударную группу Глубинных.

И пусть одновременный выстрел двадцати восьми стволов реального калибра 30-40 мм был просто шумным и ярким, – но вот попадание двадцати восьми снарядов, обретших мощь залпа реальных линкоров, просто раскололо, разорвало серый сумрак надвое. И если даже мы, с такого расстояния и с уровня поверхности моря, увидели яркое разноцветное зарево и похожие на тучу столбы воды, стеной взлетевшие до неба, и ощутили долетевший спустя долгий десяток секунд раскатистый многократный звук взрыва, – то что же, интересно, ощутили канмусу, находящиеся на расстоянии менее мили от места попадания?

Через воздушного разведчика «Фусо» я успел рассмотреть выросший высокий «частокол» подрывов, с запасом накрывший атакующих и превративший в этом месте почти квадратную милю моря в обширную, кипящую и взбаламученную чашу, от которой во все стороны кольцом расходилась поднятая волна.

А потом картинка мигнула, закрутилась и пропала.

– «Все, выработал топливо», – немного грустно сообщила Аясэ.

– «Нормально, свое дело он сделал – активных отметок в зоне поражения я вообще не заметил», – удовлетворенно кинул я, и обратился уже к Сэн:

– «Продолжаем идти на сближение! Ну, что, мисс Спартмайер: теперь ваш выход».

И тогда по радио над треском и гулом помех, бешеной свистопляской накрывающих поле боя, разнесся звонкий и твердый девичий голос:

– Внимание! На связи эскортный отряд RQ-91! Говорит командир отряда, канмусу третьего ранга CL-51 «Атланта» Сандра Спартмайер! Подходим к точке боя с северо-запада. Прошу дать канал связи с командиром сил канмусу и старшим офицером конвоя!..

Глава 16. Перекресток жизней – I.

– Кейт – пошла!

– Молли – пошла!

– Тара – пошла!

Двое выпускающих техников в желтых непромокаемых комбинезонах с капюшонами, стоящие на качающейся нижней палубе «Артемис» и пристегнутые к леерам у внутренних стен страховочными фалами, привычно и сноровисто осматривали снаряжение канмусу и хлопали по плечам уже четвертой выходящей на воду тройки эсминцев, навьюченных помимо своего штатного вооружения еще и совсем не маленькими вытянутыми контейнерами, расположенными по бокам от закрытого бронекожухом «горба» обвеса.

Проводив взглядом девчонок, привычно скользнувших со слипа в неспокойное море параллельно двойному белому кильватерному следу HSV – и тут же ушедших вбок, старший палубной команды подошел к внутреннему переговорному устройству, закрепленному на переборке, и нажал на обрезиненную клавишу.

– Сэр! Группы «Чарли» и «Дельта» на воде и выходят на рубеж!

– Отлично, принято! – донеслось из динамика.

– Внести изменения на карту тактической обстановки! – находящийся в рубке старпом повернулся к стоящему возле вертикальной прозрачной «стены» второму лейтенанту. На мостике «Артемис» последние несколько часов царило напряжение, сродни атмосфере в хирургическом отделении при сложнейшей операции на сердце. Причем, с не определенным до конца результатом: сейчас группы «Альфа» и «Браво» уже перекрыли свою часть полей, загружались по новой и скоро должны были начать постановку минной «банки».

– Ну, по крайней мере, нам дали небольшую фору, чтобы подготовиться… – капитан Морган скрестил руки на груди и откинулся на спинку кресла. – Линии отсечения практически развернуты. Одним махом девчонок уже не сомнут…

Давно отработанные методы обороны конвоев от вознамерившихся их сожрать Глубинных отталкивалась от, собственно, тактики самих Глубинных. А она, хвала богам, в подавляющем большинстве случаев разнообразием не блистала: обнаружить, догнать, поднырнуть – и начать жрать. Сначала крупные корабли, потом что помельче, а связанных боем канмусу вообще оставляли напоследок, как наименее жирные куски.

Так что обычно, убедившись, что засекшая конвой стая однозначно намерена напасть, отряд эскорта силами эсминцев разворачивал на векторах атаки зону отсечения: своеобразный барраж, густо засыпая воду миниатюрными глубинными бомбами. Причем, небольшие заряды, размером и формой похожие на катушку для ниток, имелись на вооружении двух типов.

Первые разбрасывались поштучно и россыпью. Имея плавучесть чуть ниже нейтральной и очень медленно опускаясь вниз, они в итоге создавали достаточно плотную завесу, препятствующую Глубинным эсминцам исполнить свой излюбленный прием. Вторые же были объединены в натуральные ячеистые поплавковые боновые сети произвольной длины и глубины.

Но самым интересным, пожалуй, было то, что именно содержали эти миниатюрные бомбы в виде активного вещества. Как однажды не слишком весело пошутил кто-то из флотских, «просто добавь воды»: внутри каждой из них имелась ампула с весьма любопытным составом на основе меди или бронзы в защитной оболочке. Морской воде требовалось некоторое время, чтобы растворить её и добраться до содержимого, вызвав его «активацию» с превращением в нестабильное вещество, мгновенно реагирующее на любое проявление «М-фактора». И взрывающееся просто от попадания в поле ауры, уже с детонацией основного заряда «по калибру». А вне поля и носителя любой ауры, или в не активированном состоянии такая штука была не опаснее петарды или же обычной гранаты без запала: взрывчатка внутри есть, да, – но сама по себе она не рванет, хоть гвозди ею забивай.

Создание этой детонирующей «адской смеси» было случайным следствием научных экспериментов по попыткам искусственного моделирования тканей и жидкостей Глубинных. И в этом оно было чем-то подобно изобретению монахами шампанского: в результате внешних условий и незапланированного побочного эффекта в бутылке с вином образовался газ. Ведь практически все тела Глубинных и их фрагменты попадали на прозекторский стол уже в стадии распада. И естественно, что ученым очень хотелось изучить не только жиденькую и редкую натуру этого сенсационного явления, но и процессы, которые – возможно или вероятно – привели к такому результату.

И однажды вышло так, что в разгар одного из экспериментов с медносодержащими компонентами и сложными химическими соединениями, близкое присутствие некой приписанной к научной группе канмусу внезапно вызвало взрыв, разворотивший половину лабораторного комплекса и убившего трех лаборантов и целого доктора наук.

Причем, как показал разбор чудом уцелевших журналов работ, этот экспериментальный материал значился как предположительно «накопитель» ауры Глубинных – мгновенно впитывающий извне критическую для себя дозу этого толком не изученного поля, провоцирующую дальнейший неконтролируемый процесс.

И вот на основе этих трагически начавшихся, но тут же получивших полный карт-бланш и финансирование исследований и было сделано одно из самых важных, как считали военные аналитики, человеческих изобретений в борьбе с Глубиной.

Обычные глубинные бомбы, как и снаряды и ракеты боевых кораблей, самостоятельно не наносили тварям из морской бездны практически никакого вреда, являясь для них, по сути, съедобными порциями химической взрывчатки, глазированной в металле, – но вот те «подарочки», что щедро рассыпали аватары кораблей… Вот они действовали, как надо, разрывая Глубинных в клочья, калеча и контузя гидроударами близких подрывов. Тем более, что взрыв одной из «бомбочек» вовсе не вызывал детонации ближайших к ней соседок или всей многометровой завесы целиком.

Стаи, состоящие сплошь из эсминцев или имеющие во главе одну-две низкоранговые антропоморфные особи, учуяв добычу, всегда шли напролом, даже не пробуя или не имея возможности уйти еще глубже и ударить снизу вверх. И, погнавшись за столь желанной целью, как конвой, порой целиком гибли на минных полях, влетев туда на полном ходу. От более серьезных сил Глубинных, с вожаками посмышленее, приходилось страховаться, ставя на траверзе и за кормой у давшего полный ход конвоя не только завесы, но и настоящие «минные банки», прикрывающие их от атак из нижней полусферы. Потому как «продвинутые» стаи после первых же подрывов вылезали на поверхность, и бой начинался в куда более привычных для канмусу условиях.

Конечно, случалось всякое – матерые и опытные флагманы Глубинных стай вполне были способны на нестандартные ходы, вроде создания прохода в «завесе» несколькими узкими торпедными веерами или посылом в самоубийственную атаку десятка низших созданий, но такую дыру оперативно затыкали – например, канмусу-эсминцы с небольшими бомбометами гранатометного типа «Хеджхог» и «Маустрап». И в итоге, так или иначе, но бой почти всегда выводился «на воздух». А там уже в уравнение сражения включались тактика, опыт, выучка, и в том числе просто везение.

Главное же – был найден способ почти гарантированно выгонять противника в бой на поверхность или ставить защитные рубежи, которым могли пользоваться даже простые люди. Хотя опасности этого средства для Дев Флота никто не умалял: при невнимательности или ошибках в обращении оно одинаково безразлично убивало как Глубинных, так и самих канмусу.

А пока начавшаяся весьма рискованная «шахматная партия» между силами защиты конвоя AJ-71 и стаей Глубинных, оказавшихся вместе в относительно спокойном «глазу» урагана, развивалась довольно вяло. Возможно, сказалось влияние близкого шторма, или играла свою роль крайняя осторожность людей, буквально на цыпочках вползающих в зону относительного затишья. Но того, чего боялись больше всего – мгновенной общей атаки, – со стороны Глубинных так и не последовало. Обнаруженные висящими в воде на разных глубинах твари из бездны уже явно что-то почуяли и выходили из своей странной спячки, но им тоже требовалось время – которым с радостью воспользовались канмусу.

Первый ход в обнаружении угрозы и обороне от нее всегда ложился на плечи эсминцев, которые, как и в годы Второй мировой войны, были основными «рабочими лошадками» при проводке конвоев.

Вот и сейчас сразу четыре тройки совсем молодых канмусу, пристегнув к спинам загруженные сетями и одиночными минами объемные короба, расходились от «Артемис» разными курсами: одни – обустраивать висящую в толще воды на глубине «банку» на месте, куда, сбиваясь в три плотные колонны, стягивался конвой, а другие – рассыпать завесы из «катушек» и ставить сети. Создаваемый оборонный периметр схематично выглядел как три перекрывающие друг друга дуги подводных минных заграждений и зависшим снизу «карманом-неводом», с торчащими наружу перпендикулярными «лучами» в местах соприкосновения и обозначенные для своих небольшими проблесковыми «блинкерами» на случай смещения из-за волнения. А на воду, тем временем, выходила основная ударная сила: разделившиеся на боевые группы крейсера под прикрытием все тех же эсминцев, и самая «большая дубинка» из имеющихся в наличии – линкор «Жан Бар».

В итоге потребовалось около часа, чтобы окончательно проснувшиеся Глубинные – и особенно их флагман, – наконец, поняли, что же именно притаилось и замерло совсем неподалеку от них. И уж тогда-то их реакция не заставила себя ждать – в воде и в воздухе на миг прокатилась и исчезла пронизывающая до костей волна ледяного холода. Ясно дав понять, что во главе столкнувшейся с ними стаи – однозначно Они, и что такой лакомый кусок, как конвой, она упускать точно не намерена.

И что бой, фактически, уже начался.

***

Две первые небольшие стаи Глубинных эсминцев, попытавшеся охватить сбившийся в плотную группу конвой, предсказуемо влетели в минные сети и полегли в полном составе – в двух секторах вверх разом взлетело несколько десятков пенных столбов, а низкий грохот взрывов прокатился над водой, даже заглушив на миг громовые раскаты по-прежнему беснующейся всего в каких-нибудь паре миль от конвоя непогоды. Вот только своей жертвой они почти пробили в полях два прохода, через которые, пусть и потеряв еще несколько единиц, но прорвались две Глубинные ударные группы по десять-пятнадцать эсминцев, нескольких легких крейсеров и одного тяжелого. И как раз с ними-то вплотную схлестнулся отряд прикрытия этого участка, вместе с подошедшей для усиления канмусу «Норфолк».

Сражение во время пусть как бы и не совсем шторма, но при этом вполне себе ощутимого волнения, диктует свои условия. Прыжки по гребням в условиях посредственной видимости, когда цели открываются для ведения огня лишь на пару секунд, заставляет противников идти на максимальное сближение. Но если тебе становится проще попадать во врага, то это играет и в обратную сторону тоже. Так что по итогам стычки, в ходе которой все Глубинные эсминцы были перебиты, а из крейсеров смогла отступить только Ри-класс, без повреждений из канмусу остались лишь четверо из девяти. Пока это было не страшно – как и настоящие корабли, их аватары могли «держать» достаточное количество урона без критической потери боеспособности. Но вот сколько таких стычек на контркурсах еще предстояло впереди? Этого не знал никто.

Между тем, как раз противнику никуда спешить было не нужно: еще три часа Глубинные просто давили отдельными группами тонкую линию обороны, словно пробуя ее на прочность, прорывая минные поля огнем, торпедами, а порой и направляя в прорыв небольшие группы эсминцев. Канмусу же в ответ использовали разделение на маневренные группы с несколькими свободными тройками тактического резерва, бросающиеся выбивать врага при выходе из прогрызенных ими проходов, и тут же засыпая их новыми порциями мин. Периодически долетавшие глухие удары и толчки отдачи где-то из глубины, вспухавшие на поверхности быстро тающими в волнах кольцами небольших брызг и пены, говорили о том, что заранее расставленный эсминцами «невод» нижней части сетей тоже держится. Пока еще держится.

Несколько раз прямо внутри обороняемого ордера темная вода тоже вспучивалась и белела, выпуская на поверхность мириады мелких пузырьков и расплывающиеся чернотой бесформенные куски – это в глубине, где висело, медленно опускаясь, широкое полотно минной «банки», подрывались на зарядах Глубинные, посчитавшие хорошей идеей обойти конвой далеко во фланг или с большой глубины, и нанести удар снизу.

Серьезных попыток прорыва к конвою пока было только две – и в обоих случаях несколько вееров торпед прорубали в минных сетях уже не проходы, а целые проспекты, сквозь которые неслись сразу до полусотни эсминцев и более десятка старших особей. Отбить их получилось только благодаря придерживаемому до срока «козырю» в виде восьми орудий канмусу-линкора. Однако флагман Глубинных, словно понимая, что конвою и его защитницам все равно некуда деваться, не спешил с общей атакой, предпочитая изматывающую тактику коротких наскоков. Численное превосходство и плотность огня постепенно брали свое – и через несколько часов из сорока двух канмусу групп RQ-27 и SQ-56 половина была уже ранена и получила повреждения обвесов, а десять девчонок вообще выбиты из строя, заехав в лазарет «Артемис» на руках своих подруг. Причем в этом сражении на них уже можно было не рассчитывать, а командиры групп, Магритт и Киммел, втихую молились, что никого не потеряли насовсем. Пока еще никого…

***

– «Merde! Вот же обнаглевшие ублюдки…» – сузив глаза, от души ругнулась Рене, глядя на хоть и откатившихся, но вовсе не думающих отступать даже после ее залпа Глубинных, чьи силуэты – антрацитово-черные и наоборот, белые, – были отлично видны на фоне моря. «Жан Бар» курсировала семиузловым ходом вдоль линии соприкосновения, обозначенной вспышками «блинкеров» над поредевшими минными сетями, на небольшом удалении по одну сторону которой сновали сменявшие друг друга тройки канмусу, а с другой нет-нет, да мелькали в воде и над ней голубые и зеленые огоньки Глубинных. Она скосила глаза на свои исходящие паром, нагретые орудийные стволы, а затем – на счетчик боекомплекта, который показывал около половины.

– «Скоро надо будет свистнуть наших аux pieds légers за перезарядкой. Вот мы влипли, а…»

– «Пока же держимся…» – ответила ее «второй номер»: канмусу крейсера «Кольберт» Мари Фаньер, идущая параллельным курсом вместе с двумя эсминками.

– «Угу, до первой их общей атаки. А потом начнется полная свалка… Боги! Может вы пошлете нам хоть кого-нибудь в помощь?! Очень бы не помешало, право!..»

Но серое, бурлящее и слоистое небо над головой осталось безответным к мольбам…

…Или нет?..

– «Эй, а это еще что такое?» – спустя несколько минут навострили уши канмусу группы сопровождения линкора.

Возникший где-то на границе слышимости звенящий в вышине, прорывающийся сквозь близкий рев непогоды звук был явно не природного – рожденного бурей и морем, – а искусственного происхождения. Мало того, он приближался: и вскоре, пробив плотную пелену облаков и слегка «просев» вниз за их кромкой от перепада давления, на высоте чуть более мили и с удалением вдвое в этот обманчиво-спокойный гигантский колодец из туч и седой мглы вывалилась старая двухмоторная «Каталина»! Но что было поразительнее всего – это то, что ведущие ее люди явно оказались здесь не просто так, и знали, куда и зачем летят… И отступать, похоже, не собирались. Ведь эта летающая лодка, пусть даже случайно нырнув в эпицентр тайфуна и чудом не развалившись где-нибудь на полпути к нему, – при виде картины происходящего здесь вовсе не поспешила прочь, да притом как можно скорее.

– Всем, …о нас слышит! – внезапно ожило радио на общей волне. – Это SSA-025 вспомогательно-разведывательной авиа… базы ОФ Брисбен! Пришли по вашему сигналу! И у нас на борту гру… канмусу SG-18 в полном составе! … садиться и очень не отказались бы от прикрытия!

– Чего-о?.. Да ладно?!!.. – «Жан Бар» решительно захотелось протереть глаза. Она даже пару раз с силой сжала веки, но самолет – ревущий на вираже движками и подмигивающий бело-красно-зелеными ходовыми огнями на законцовках крыла и посадочным проблесковым маячком – никуда не делся, продолжая облет конвоя с легким набором высоты.

– Mon Dieu!.. – только и смогла выдохнуть пораженная мадмуазель Магритт. – Мне не послышалось про SG-18? Они правда привезли сюда этих бешеных…?

– Вот только скажи, Рене, что здесь и сейчас ты этим еще и недовольна… – с явным облегчением хихикнула в ответ Фаньер. – Кстати! Ты же там что-то просила у богов? Похоже, что сработало. Может, их милость еще не кончилась? Проси еще что-нибудь!!!

– А-а-а-а-а… А хочу познакомиться с парнем! – ляпнула Магритт первое, что пришло в голову. – Симпатичным и интересным!.. И покрепче, чтоб не бояться переломать ему все кости!

– Вот кто про что – а ты о парнях… Как бы эти летуны сейчас сами кости не переломали! – присвистнула вдруг враз посерьезневшая Мари. – Смотри, что творят! Они там что, уже все с ума посходили?!..

***

– …Иисус Мария! Мы все-таки долетели! – сжимая подрагивающий штурвал, выдохнул Анхель Прадо, когда внизу, в заметно рассеявшейся серой дымке, мелькнули темные силуэты судов, расцвеченные редкими огоньками. – Qué fuerte!

Двенадцать, даже почти тринадцать часов прошло с тех пор, как их отчаянный борт взлетел с базы в Брисбене. Позади был полет вдоль восточного побережья Австралии, в течение которого с ними выходили на связь раз двадцать – не меньше. Такие же пилоты на земле и в воздухе, береговые базы, выносные посты и аэродромы, работающие на ОФ. Слухи о цели их вылета распространялись, как пожар в буше, и каждый хотел перекинуться с ними парой слов и пожелать им удачи.

Перед тем, как окончательно уйти в поиск над грозовым морем, «Каталина» Фрэнка Боуга приводнилась в извилистом заливе Джаки-Крик, что находился на выступе самой северной оконечности австралийского континента, который, как большой палец ноги, упирался в Папуа-Новую Гвинею. В этом месте, среди изрезанных небольшими ручьями и речушками болотистых прибрежных зарослей, неподалеку от самого северного в Австралии пункта радиолокации и наблюдения, расположенного в Бамаге, притаился небольшой частный аэродром «Нортерн Пенинсула». Причем, что интересно: аэродром хоть и имел только грунтовую полосу, но расположенный буквально на задворках залив позволял ему принимать и гидропланы – что для больше не имеющей возможности приземлиться «Кэт» было настоящим подарком. После спешной переделки и облегчения «Каталина» из самолета-амфибии окончательно превратилась в летающую лодку. Одни ее колеса с гидравлической системой выпуска весили почти полтонны, занимали изрядно внутреннего пространства, и поэтому были демонтированы в первую очередь.

После успешного приводнения в заливе выпрыгнувшие на воду прямо из задних открытых блистеров, где когда-то много лет назад располагались огневые точки крупнокалиберных пулеметов, канмусу организовали охранение самолета. А меньше чем через полчаса к берегу уже подъехала небольшая колонна автомашин, во главе со стареньким заправщиком. Все они прибыли с того самого аэродрома – ведь бумага, выданная коммодором Риддом, официально закрепляла за пилотами и северянками статус поисково-спасательного отряда, и давала право на запрос и получение необходимого группе обеспечения. Что и было сделано еще на подлете.

Так что прямо здесь, на воде, их снова заправили «под пробку», докинули пайков для людей и канмусу, опять дали пригоршню монет «в долг», и проводили на взлет всем персоналом, приехавшим поглазеть на отчаянных смельчаков…

…А затем было долгое, муторное болтание в небе: то со сменой курсов и эшелонов, то ныряние в грозовые облака, то плавное скольжение по кромке бушующего атмосферного фронта. И дружный, радостный вопль, когда они сквозь треск и рёв забитого помехами эфира поймали рваную передачу второго радиобуя, – и сумели взять на него пеленг, подойдя ближе и приняв уже полный текст с указанными координатами.

– Да, полдела сделано. И я клянусь лично напоить в баре до полного изумления того, кто догадался выпустить второй радиозонд! А то мы так и летели бы в строну Гавайев! – сквозь грохот болтанки и гул двигателей над головой прокричал Фрэнк Боуг.

– А как там, внизу, с условиями посадки? – поинтересовался бортмех, сунувшийся в кабину пилотов, в которой висел устойчивый запах сигарет и кофе.

– Сейчас, сделаем «коробочку» и оценим… – поглядел в боковое остекление кабины пилот. – Но по первому взгляду ветер и волнение куда меньше ожидаемого, хотя и больше разрешенного инструкциями для приводнения. Другое дело, что там вовсю идет бой!..

И действительно, сверху было очень хорошо видно, как плотно сбившуюся группу судов, находящуюся ближе к краю глаза урагана, охватывают три дуги активно маневрирующих и ведущих огонь групп канмусу. По мелькающим красным и желтым трассерам и летящим им в ответ зелено-голубым росчеркам, а также вздымающимся фонтанам подрывов с обоих сторон, линия боевого соприкосновения читалась достаточно четко. Знакомая картина, не раз уже виденная летчиками ОФ с более-менее безопасной высоты… Вот только раньше им не предстояло садиться, по сути, прямо за спинами сражающихся канмусу.

«Каталина», плавно опустив крыло, продолжала облет группы конвоя, когда внезапно с хрипом ожило бортовое радио, настроенное на общую частоту ОФ.

– Борт SSA-025! Немедленно изм… к..рс! В квадрате с… Глубинн…! Высота оп…!

– Да что вы говорите… А мы, типа, этого не знаем… – фыркнул Боуг. – Так как будем садиться, парни?

– Сесть, как по учебнику, нам тут явно не дадут, так что остается только «спрыгнуть», буквально по-голубиному. Как тогда, в море Бисмарка… – ответил Прадо, вытирая потную шею уже и так влажным платком.

– Похоже на то, иначе никак…

На внутреннем жаргоне пилотов «по-голубиному» означало быструю и весьма рискованную посадку с крутого пике, – подобно голубям, что торопливо слетаются с окрестных крыш на брошенную им горсть зерна. Вот только под огнем они этого ни разу не делали. А в том, что он начнется, стоит им только опустится ниже определенной высоты, никто не сомневался.

Да, Глубинные очень любили, просто-таки обожали летящие воздушные цели, если таковые имели глупость оказаться ниже «потолка безопасности». Морские твари очень быстро поняли, что для того, чтобы спустить большую груду такого вкусного металла с небес в море, достаточно всего лишь нескольких попаданий, пусть даже зацепивших цель лишь краем. Так что идея флотских массово использовать для подброса и эвакуации Дев Флота вертолеты и конвертопланы по типу V-22 «Оспрей» потерпела в свое время полное фиаско. Потери были почти стопроцентные: никто из глубинников – даже посреди боя, – обнаружив над морем большой, шумящий на всю округу и вдобавок медленно летящий – или вообще неподвижно зависший – летательный аппарат, не отказывал себе в удовольствии сделать пару-тройку залпов по нему.

– Тогда заходим на посадку! – и Фрэнк решительно развернул свою потрепанную кепку-бейсболку козырьком назад. – Пассажирские корабли, как я заметил, ближе к хвосту конвоя… Попробуем сесть рядом с ними! Анхель! Набираем шесть тысяч футов и готовимся к пике. Тягу на полную!

– Sí, el jefe!

***

Выходящий из пологого разворота самолет, за которым сейчас пристально наблюдало много человеческих и нечеловеческих глаз, вдруг сделав «горку», резко пошел на снижение, метя носом в сторону хвоста конвоя.

– Черт! Они все-таки садятся! А мы ведь их там не прикроем!..

Но этого уже не ждали ни Глубинные, ни сами летчики. Практически сразу и отовсюду в буквально падающую все ниже к воде «Каталину» понеслись зеленые и голубые прочерки выстрелов, готовые разорвать на куски покачивающийся, такой хлипкий на вид самолетик.

И лишь неожиданность маневра на какие-то краткие секунды была на стороне летевших в самолете-амфибии: как раз в это время большинство Глубинных оказались заняты боем у противоположной оконечности каравана, и просто не успевали встретить огоньком дорогих гостей с другой стороны.

Тем не менее, сомневаться в том, что даже с меньшим числом Глубинных на поверхности моря и такой высотой над ними летающая лодка все равно была обречена – не приходилось. Однако явно чокнутый экипаж небесного раритета упрямо отказывался понимать это, игнорировал здравый смысл, и все так же держал курс на конвой… Хотя все возрастающая скорость снижения и то, что пилот, словно невзначай раскачивая самолет из стороны в сторону работой педалей, постоянно давал летящей вниз машине еще и горизонтальное смещение, – все это работало против стрелков. Глубинные «трассеры» раз за разом пролетали выше и за хвостом самолета.

Вот только долго подобное везение – и при такой плотности огня, – продолжаться не могло.

Первый взрыв попадания, превративший поплавок и добрую четверть левой оконечности крыла в фонтан обломков и разливающийся во все стороны шар жидкого пламени, не заставил себя ждать. Причем было видно, как практически сразу у лодки сорвало еще и разлетевшиеся в стороны каплевидные блистеры стрелков на фюзеляже позади поврежденного крыла. А саму машину ощутимо подкинуло и повело, и начало теперь уже неконтролируемо и еще круче заваливать вниз и влево. Но такой неожиданный «нырок», как ни странно, в чем-то оказался даже на руку летящим – место, где только что был резко потерявший в высоте самолет, мгновенно прошили еще несколько залпов. А пилот – или пилоты – по-прежнему упрямо тянули теперь уже оставляющую за собой хвост огня и дыма, и все больше кренящуюся и рыскающую машину. И теперь были довольно близко к крайнему кораблю конвоя.

– Да вы же сдохнете сейчас!!!..

– Самоубийцы, мать вашу!

– Кто-нибудь, откройте огонь на подавление…

Но крики девчонок потонули в нарастающем грохоте двигателей – когда очередной выстрел кого-то из Глубинных эсминцев – пусть и по касательной, – наконец достиг цели, и пришелся в правый из них.

Брызнувший обломками авиационный движок коротко и пронзительно взвыл, затарахтел перемалываемыми поврежденными потрохами, а затем с хлопком густо харкнул из-под кожуха черным дымом, который тут же сменился рванувшим ярко-оранжевым пламенем.

Но его экипаж упорно гнул свою линию, изо всех сил выравнивая с воем летящий уже над самой водой на умирающих моторах, расстреливаемый с трех сторон и буквально чудом еще не развалившийся в воздухе самолет, почти готовый воткнуться носом в море….

– Это конец…

– Кто из наших к ним ближе всего?!..

…Сто метров высоты… Пятьдесят… Двадцать… Ниже, еще ниже!..

Наполовину объятая огнем «Каталина», чиркнув брюхом по гребню волны, уже почти коснулась своим лодочным днищем выбранной для посадки и относительно спокойной воды в распадке между двух пологих гребней волн, как в полыхающем крыле что-то громко лопнуло – видимо, подточенный горящим топливом дюраль просто не выдержал, – и боковая стойка отделилась от крыла, а левые закрылки повисли и затрепетали на ветру, как белье на веревке. Самолет тут же повело в противоположную сторону, и только синхронно рванувший штурвалы экипаж не дал ему свалиться на крыло. «Птичка», пусть и слегка наискось, но все же плюхнулась в море широким пузом, чуть подскочила, и снова врезалась в воду, подняв фонтаны брызг и зарывшись в океан едва не по самые иллюминаторы. Многострадальная левая часть крыла, лишившись поплавка и пару раз нырнув щерящимся обломками концом в глубину, пусть и потухла, но теперь крыло надломилось сразу за все еще горящим двигателем, и смялось окончательно потерявшим форму обломком назад и вниз. При этом все еще скользящий между волн гидроплан резко дернуло, и он снова ушел носом в море по пилотскую кабину. Но скорость уже была сброшена и самолет, слегка приподнявшись из воды, быстро терял инерцию, пока не замер окончательно, закачавшись посреди серой зыби и взбаламученной пены, и выписав посадочным путем на волнующемся море пологую дугу почти полукилометровой длины, местами подсвеченную пятнами все еще догорающего на воде топлива.

***

– Х-ха! Аллилуйя, мать-перемать! Получилось!!! – во все горло гаркнул Фрэнк, и что было сил хлопнул себя по коленям, сбрасывая дикое напряжение последних минут. – Все же не настолько мы невезучие идиоты, чтобы, долетев сюда сквозь шторм и найдя-таки наш конвой, быть сбитыми прямо над ним огнем глубинников! Ах ты ж моя лапочка..!

И летчик от души расцеловал свой самолет прямо в штурвал.

– Хвала всем святым… Мы сели! Все целы? – мокрый, как мышь, Прадо выглянул в открытую дверь, за которой начинался их импровизированный грузопассажирский отсек, где сейчас все было усыпано осколками стекла и металла, и из-за сорванных блистеров гулял ветер, разгонявший струящийся сверху, сквозь центральную консоль крыла, дым от полыхающего мотора.

Канмусу, судя по их возбужденным смешкам и одобрительным жестам, можно было и не спрашивать, а вот бортмеханик Билл, вылетевший при рывках и толчках из пристяжных ремней, был бледен, сидел на полу и, чертыхаясь, бережно придерживал свою левую руку. Казалось, совсем не замечая длинного пореза от левого виска почти до подбородка, сочащегося каплями крови.

– Хрен его знает, Анхель… Похоже, крыло сломало не только нашей птичке… Но вроде жив.

– Ладно, пора выбираться! – пока сидевшие самыми задними в цепочке девушки уже выбирались через аппарели хвостовых стрелков, латиноамериканец подскочил к временно зашитому листом толстого дюраля проему в борту, который крепился двумя кустарными «быстросъемными засовами». Но пара рывков ничего не дала – железяки даже не сдвинулись.

– Проклятье! Заклинило! – выругался Прадо. – Наверное, фюзеляж тоже слегка в перекос ушел! Ничего, сейчас достану резак…

– Еще чего! Отойдите! Ларре, к черту дверь!!! – мгновенно отдала приказ Нирен. Оставаться для еще нескольких девушек взаперти в такой ситуации лишние полминуты было смерти подобно.

– To sekunder! – буркнула подскочившая молчаливая норвежка, тут же добавив: – Kom deg ut!

Мужчины и девчонки из SG-18 быстро отодвинулись, насколько позволяло пространство, а Ларре Олсен, канмусу эсминца «Гарм», чуть сдвинув обвес назад и освобождая руки, выдернула с креплений свои парные тесаки.

Неизвестно, как именно эта канмусу смогла уговорить техническую службу обеспечения, и чем именно с ними она рассчиталась, но вместо стандартного для канмусу колюще-рубящего оружия с моноклинком, напоминающим нож-боуи, в руках у нее оказалось две полноценные реплики самых настоящих мечей. Они имели обоюдоострый клинок с широким долом, украшенным цепочкой рун по центру, рукоятью под одну руку, чуть изогнутую вперед небольшую гарду и характерное, массивное навершие.

Второй пилот и бортмеханик только и успели, что моргнуть и приоткрыть рты, как четыре слившихся в гулкую дробь удара и брызнувшие искры вывалили из борта качающегося самолета неровный кусок обшивки размером два на два метра.

– Ну, нихрена ж себе…

Ларре же, сунув мечи обратно в магнитные захваты и не сказав больше ни слова, первой из оставшихся в самолете выскочила на воду. Двое эсминок из флагманской тройки, раньше других вылезшие через проемы хвостовых блистеров, уже разошлись в стороны, ощетинившись орудиями и сканируя подступы к качающейся на воде «Каталине» с подломленным крылом.

– Пока чисто! – сразу поступил доклад. – Но самолет вскоре перекинет через гребень! И он горит, вообще-то…

– Мистер Боуг! – крикнула Нирен в сторону кабины, уже убедившись в выходе всех своих девчонок через дыры в фюзеляже. – Поспешите, волна на подходе! И те, кто по нам стрелял, думаю, тоже могут попробовать прорваться!

– Сейчас! – сквозь зубы ответил Фрэнк, который, сноровисто работая двумя гаечными ключами, отвинчивал командирский штурвал.

– А что это вы делаете? – оставшись последней, командир SG-18 сунула голову в отсек управления.

– Дай мне полминуты!.. Вот выберемся – а мы обязательно выберемся! – и я поставлю его на свою следующую птичку! Наша «Кэт» всегда будет с нами!..

– Нормально, – одобрительно кивнула Нирен. – Но можно и быстрее!

И канмусу, подавшись вперед, с хрустом просто отломила всю штурвальную штангу, и вручила ее на секунду онемевшему летчику. Который, впрочем, быстро пришел в себя.

– Прощай, родная! – судорожно обняв ставший вдруг таким дорогим сердцу кусок металла, хлопнул мужчина по переборке возле двери в кабину. – И… спасибо тебе!

– Ну все, все! Уверена, самолет оценил ваше уважение, и его дух уже перебрался в штурвал!.. Пошли!

Альтисдоттир, аккуратно взяв пилота за локоть, вытянула его из кабины в центральную часть самолета, зияющую широкой прорехой, через которую внутрь вовсю захлестывало море.

Снаружи же канмусу придерживали надутый ярко-оранжевый спасательный плот: круглый и с непромокаемой сферической крышей, внутри которого уже сидели Прадо и Питерс, облаченные для верности в спасжилеты.

– Кэп! Залазьте! Поедем почти первым классом! – приглашающе взмахнул здоровой рукой бортмеханик, держа больную на наспех сооруженной из куска обивки кресла кем-то из канмусу перевязи.

Фрэнк примерился, было, для прыжка, – но со словами «Извините…» его схватили руки той стройной блондинки с мелкими косичками, по имени Ингвильд Боссе – канмусу легкого крейсера «Якоб ван Хеемскерк», бывшей командиром второй тройки группы SG-18. Она, взявшись за шиворот и пояс пилота, безо всякого напряжения пронесла его над водой и пихнула в раскрытый зев плотика.

– Ну, теперь все вроде на местах, – подытожила она, возвращая на место отведенные башни орудий.

– Вторая и третья тройки – боевое охранение! Четвертая – арьергард! Ну а мы берем на буксир летчиков… – И Нирен наклонилась к наполовину открытому клапану купола спасательного средства, прицепленные к которому буксировочные концы уже держали эсминки. – Мистер Боуг, на каком, вы говорите, корабле ваша родня?

– На «Андреа Гейл»! – ответил тот, сидя в обнимку со штурвалом, все еще немного шокированный способом своего перемещения на плотик.

– Ясно! Ну, держитесь – довезем с ветерком! – Нирен дала отмашку своим канмусу и, начав движение, кинула запрос в «м-диапазон».

– «Вызываю судно «Андреа Гейл», канмусу связи. На канале – командир SG-18 Нирен Альтисдоттир! Прием!»

– «Говорит «Андреа Гейл», канмусу связи и навигации Бетти Сталл, HMS «Маундер», – тут же пришел радостный ответ. – Спасибо, что пришли, девочки!»

– «Да не за что. Просьба: принять на борт трех летчиков. Одному нужна медицинская помощь. Отчаянные и храбрые дядьки – довезли нас сюда прямо сквозь шторм!»

– «Но у нас неполадки с двигателем…»

– «Не думаю, что это имеет значение – у вас среди пассажиров семьи двоих из них».

– «Секунду, передаю запрос капитану корабля, ждите… Запрос одобрен, шторм-трап будет спущен по левому борту через три минуты!»

– «Отлично, мы как раз успеем подойти».

А потом на канале зазвучала «Норфолк»:

– «SG-18! Я понятия не имею, как вы умудрились сюда добраться, да и вообще найти нас, – но знали бы вы, как мы все вам рады! Нирен! Отряди двоих на доставку экипажа «Каталины» – а сами следуйте на максимальной по указанным координатам! Трое моих попали в серьезный переплет и долго могут не протянуть!»

– «Принято!.. Агне! Дорта! На вас пилоты, потом догоняйте!»

– «Исполняем!»

И небольшая группа прибывшего подкрепления, мгновенно разделившись, направилась прочь от медленно кренящегося и разгорающегося чадным пламенем самолета.

***

– Больно… Мамочка, больно-то как… Я… Я не хочу вот так умирать…

Мика Саковски, канмусу эсминца «Волкер» класса «Флетчер», едва держала ход и не плакала только потому, что отчаянно сжимала зубы, превозмогая горячую, дергающую боль, огнем растекающуюся по телу.

Почти прямое попадание от глубинного крейсера – и по левому борту у канмусу от обвеса осталась лишь торчащая гнутая и рваная сталь – башни и торпедные аппараты были буквально срублены взрывом, который вдобавок сильно посек Саковски осколками и перебил левую руку.

– Не хнычь! Уже отходим, нас прикроют! – тащившая раненого новичка на буксире канмусу британского эсминца «Юпитер», Сара Ноэл, дала залп в маячившие меньше чем в полукабельтове темные силуэты с сияющими точками глаз. И хотя попасть в них не удалось – о чем дали знать высокие султаны подрывов, – но это слегка сбило темп пытающейся взять их в кольцо группы Глубинных.

Во время очередной локальной стычки с давящими Глубинными эсминец «Волкер», новенькая в отряде и впервые вышедшая в глубокое море, растерялась, была оттеснена и ранена. И если бы не кинувшаяся за ней «Юпитер», дела ее были бы плохи. Но зато теперь обе девушки оказались в стороне от места основной схватки и с внешней линии минного заграждения… И с группой Глубинных на хвосте.

– «Флагман! Нас почти окружили! Что делать?» – Саре тоже было страшно, но это был уже ее одиннадцатый боевой поход, и она пока давила паршивое сосущее чувство в груди боевой злостью и верой в своих подруг.

– «Продержитесь еще немного! Помощь уже в пути, а потом подойдет целая свежая группа!»

– «Принято! Мика! Стой на ногах! Держим волну!»

Однако пологая водная гора, накатившая сзади, едва не сшибла ослабевшую «Волкер». А затем подступившее море со стороны вставшего в круговую оборону конвоя, вдруг с грохотом взлетело фонтанами, и сквозь оседающую воду прорвался пригнувшийся стремительный силуэт.

– Что приуныли, мелкие?! Выше носы – мамочка Ким пришла на помощь! – игнорируя «м-связь», во всю глотку проорала канмусу легкого крейсера «Сан-Диего», на ходу перезаряжая набедренные торпедные аппараты – она только что потратила восемь торпед, чтобы проделать безопасный проход в минном поле. Обозначив коридор двумя белыми дымовыми шашками, не глядя брошенными через плечи, она, набрав скорость на спуске, вылетела вперед, вставая между врагом и отступающими девчонками. Все ее восемь башен водили стволами, словно принюхиваясь, а сверху, поперек обвеса, была закреплена уже собранная любимая короткая «алебарда».

– Сара! Отводи Мику через проход и следи за моей задней полусферой! А с остальными я разберусь сама… Как там подкалывали меня наши японки? «Watashi wa numba wan?..»

А дальше легкий крейсер с маневренностью эсминца и кучей скорострельных стволов оказался в своей стихии. Первый ее полный залп лег довольно кучно, убив на месте вырвавшийся за добычей эсминец, ощутимо повредив еще один и вдобавок зацепив легкий крейсер. Которая тоже недолго задержалась на этом свете, потому что сдавшую назад Глубинную догнали сразу две из четырех пущенных «Сан-Диего» новым залпом торпед.

Кимберли Вайл, не давая врагу опомниться, перешла на столь эффективную для ее класса крейсеров цикличную побашенную стрельбу, когда снаряды летят практически сплошным потоком. Цепочка фонтанов, обозначившие выстрелы, перечеркнула еще двоих противников, заставив одного из них нырнуть, а второго резко уйти на циркуляцию.

– «Ким! Резко вправо!» – раздался по связи голос Сары. Вайл тут же сманеврировав, сменила курс, а левее нее у самой поверхности чиркнули под водой белые полосы торпед. Это эсминец, оставив на пару секунд тащимую на буксире раненую, нашла время разрядить по противнику все свои торпедные аппараты. Половина из которых, судя по взметнувшимся фонтанам, все же нашли свою цель.

А Вайл, наклонившись почти горизонтально, как скейтер на трамплине, лихо взмыла по накатившей волне и, оказавшись выше, выпустила еще с десяток снарядов по вытянутым силуэтам Глубинных.

Малочисленная – всего две канмусу плюс раненая, – но верткая и больно бьющая в ответ группа Дев Флота, окончательно разозлила Глубинную-крейсера, что командовала этим фрагментом стаи. Расстрелять издалека их не получалось – пологие, но достаточно крупные волны давали лишь небольшие «окна» для огня, а идти в ближний бой она не хотела. Особенно после того, как прибывшая на выручку «Сан-Диего» практически в упор перестреляла сразу шесть ее боевых единиц.

Однако командная директива, полученная от Флагмана в самом начале боя, никуда не делась – и Глубинная кинула в атаку все имеющиеся у нее эсминцы, у которых были максимальные шансы совладать с маневренной канмусу.

– «Есть чем заткнуть проход за нами?»

Отступавшие через минное поле девушки прекрасно понимали, что просто так им уйти не дадут.

– «Нет, я пустая, и торпед еще на один залп. А у Мики вообще от обвеса почти ничего не осталось» – Сара Ноэл, сцепив зубы, тащила за собой все больше раскачивающуюся «Волкер», стараясь одновременно не выпускать из виду спину Ким.

– «Плохо… До подхода наших не удержим.»

Глубинные прекрасно видели отступление трех девушек, и не побрезговали воспользоваться их же собственным «коридором». И хотя через секунду из-под воды где-то чуть правее глухим ударом долетел последний привет от кого-то, попытавшегося на глубине обойти их с фланга, но тех, кто сейчас просто по одному и по двое проходили сквозь брешь в сети, было более чем достаточно. И сейчас они, вновь собравшись в группы уже по эту сторону периметра, готовились использовать против девушек свою любимую тактику – «клещи».

Одновременно с этим что-то происходило с другого борта конвоя, ближе к хвосту колонны – но не было времени гадать и думать.

– «Дальше от периметра отходить нельзя, иначе точно сомнут. А здесь их сеть хоть немного, но сдержит!..»

Однако Глубинные сейчас меньше всего интересовались своим комфортом: с двух сторон к девушкам среди волн уже мчались атакующие группы.

– «Если двигаться можешь – за мной!» – Ким Вайл вдруг резко пошла на сближение с заходящими справа. Не успев даже охнуть, Сара всего мгновением позже оценила маневр – подруга старалась первой сократить расстояние с одной из групп, чтобы не ввязываться в самоубийственный бой со всеми сразу… Перехватив другой рукой Мику, Сара вновь повернулась к врагу.

– «Ким, залп! Резко влево!»

Еще серия торпед, вновь пропущенных мимо себя их спасительницей, с близкого расстояния врезалась почти в середину этой группы – и окрасила воду вокруг быстрой серией грязно-черно-синих взрывов, с разлетающимися в разные стороны кусками дымящейся плоти. Наступавшая группа потеряла ход, и оставшиеся в живых вдруг сообразили, что идущие с другой стороны к ним на помощь уже не успевают…

– «Дальше сама!.. Попробую что-то из обвеса Мики вытащить!»

– «Держитесь!»

В каком-то буквально сумасшедшем маневре, держа четырех выживших после залпа эсминцев под обстрелом и постоянно смещаясь, Ким нашпиговала троих прежде, чем успела заметить, как вторая группа вдруг резко сменила курс, и вместо нее устремилась к двоим беззащитным девушкам.

– «Осторожно!»

Сара, уже подхватив Мику поперек туловища, скользила в ее сторону, отчаянно маневрируя под огнем и стараясь собственными редкими выстрелами хоть немного задержать рвущихся к ним с подругой тварей.

– «Иду!!!»

На ходу полоснув четвертого, попытавшегося сбежать на соединение с новой группой, эсминца лезвием поперек покатой спины, и тут же для верности добавив пару выстрелов в безвольно закачавшуюся на волнах тушу, Ким рванула наперерез наступавшим…

– «Ким!..»

…И успела буквально в десятке метров от цели перехватить двух головных атакующих эсминцев, уже ощеривших пасти и готовых разорвать посмевшие встать у них на пути два тщедушных тельца.

– А-а-а!.. – отчаянный крик Сары был заглушен грохотом разрывов полного залпа «Сан-Диего», который буквально смел авангард нападавших. В последнего же, спасая Саковски и Ноэл, Вайл, размахнувшись, метнула свою «алебарду», пробившую врага насквозь, и ушедшую на дно вместе с ним. Но времени на повторную перезарядку после такого залпа у Ким уже просто не было: командовавшая группой Глубинная-крейсер, сверкая бездумным огнем призрачно-синих глазниц, в окружении последних двух своих эсминцев кинулась в атаку. И следующие несколько секунд смогли вместить в себя целую жизнь…

– …Сара! Оружие!!! – и та без раздумий швырнула Кимберли свое собранное «копье».

В одном движении поймав его на лету и дав проскользнуть в руке до последней трети древка, канмусу «Сан-Диего» волчком развернулась – и широкое лезвие со всего размаху снесло голову наглого Глубинного крейсера. А уже на излете замаха, уйдя вниз, заодно достало и глубоко пропороло морду высунувшемуся вслед эсминцу…

Боевые навыки канмусу оттачиваются и закрепляются в применении к своему вооружению. Лично своему – никому, знакомому с этой, уже ставшей привычной, фантастической механикой взаимодействия канмусу и ее обвеса, и в голову не придет навешивать на эсминец башни крейсера, и наоборот.

Но это же правило относится и к однажды выбранному своему, «штатному» холодному оружию: привычка к весу, балансу и… длине.

И сейчас Ким не учла, что оружие, которое кинула ей «Юпитер» – не ее. И что оно короче почти на метр.

Удар, нанесенный отвесно вниз, прямо в пасть атакующего из-под воды последнего глубинного эсминца, пробил его голову, глубоко войдя в черную плоть и одновременно вынося девушку вверх, как прыгунью с шестом. Но этот метр недостающей длины оружия оказался роковым – челюсти уже убитого Глубинного сомкнулись, как лезвия пресса для рубки металла, и отсекли ноги «Сан-Диего» чуть выше щиколоток вместе с «ледорубами».

Коротко вскрикнув, она отлетела в сторону, но все же успела отработанным множеством тренировок движением рвануть на боках своей «кирасы» – нагрудного элемента обвеса, – два предохранительных тросика аварийного сброса всего вооружения. Рама упавшей на спину канмусу вместе с орудийными башнями и кормовыми отсеками с металлическим щелчком отстегнулась, и тут же камнем пошла ко дну. А сама Ким закачалась на воде, поддерживаемая автоматически надувшимся воротником встроенного в гидрокомбинезон средства спасения. Обвесом никто не дорожил – его можно было менять хоть каждый день, а вот Дева Флота была ценностью куда более высокого порядка.

– Ким! Ким!! Держись, я сейчас! – крикнула Сара, и повернулась к почти висящей на ней Мике. – Очнись!!! Очнись, и стой здесь! Слышишь?!.. Просто стой и наблюдай! Заметишь малейшую опасность – дай знать!!!

Действительно очнувшаяся от резкого окрика, «Волкер» отпустила руку подруги и кое-как выправилась на воде, закрутив по сторонам головой и хлопая глазами на перекошенном от боли лице.

И тогда «Юпитер» рванула к упавшей Вайл. Девушка была в сознании и, часто дыша и некрасиво оскалившись, шарила у себя по поясу, стараясь нащупать аптечку.

– Сейчас, подожди!.. – Ноэл первым делом выдернула из своего комплекта пару резинометаллических жгутов и сноровисто перетянула кровоточащие ноги Кимберли пониже колен, а потом воткнула ей в бедро, прямо сквозь комбинезон, сразу два одноразовых инъектора.

– «С… Сара…» – раздался голос Саковски.

– «Что? Враг??!» – вскинулась британка, но «Волкер» тут же добавила:

– «Н-нет, свои… Нас все же спасут…»

– «Что значит «все же», глупая ты треска?!» – вдруг язвительно прозвучало на канале. Девушке на секунду показалось даже, что с каким-то явно северным, горловым акцентом. Если бы только у мыслесвязи был акцент.

– «Если здесь мы – то никто не умрет! Только враг!»

И сквозь застилающий волны белый дым, полосой тянущийся от все еще обозначавших проход в минном рубеже дымовых шашек, на двадцати пяти узлах вылетела десятка канмусу, сразу расходясь в три атакующих «зубца», направленных в разрыв линии обороны.

– «Гуннел! Прикрой пока раненых! За нами идут британки, они выведут их внутрь периметра! – на ходу отдала распоряжения Нирен Альтисдоттир, оставляя позади одну их своих. – И напомни им – нам будут нужны боеприпасы! Много! А мы пока разомнемся… Ну, где тут эти твари? Ага, а вот и вы… Торпедная атака двумя группами! Уровни один и три! Чистим поле!»

И все девять канмусу, каждая из которых имела солидное торпедное вооружение, дали общий залп по давно отработанной схеме – один широкий веер торпед на глубине в метр, по уже миновавшим через разрыв минные сети и изготовившимся для атаки новым Глубинным эсминцам, и еще один, чуть позже – на трех метрах. Для тех, кто, уходя от первого, нырнет глубже.

Поднявшие воду в воздух как минимум десять детонаций торпед еще не успели опасть, как сквозь соленый дождь наперерез старшим особям Глубинных, тоже лезущим через проход, уже неслась SG-18, выходя на дистанцию пистолетного выстрела.

– Send dem til helvete!! – рыкнула крейсер «Тромп» по имени Вигдис Линдгрен – коренастая и плотная деваха с двумя толстыми косами. Общий залп ее орудий, направленный в одну точку, разорвал пополам тонкое белое тело ближайшей глубинницы Хо-класса, расплескав по воде жидкую черноту со светящимися голубыми разводами. А канмусу ее тройки, походя быстро прикончив всплывшего оглушенного эсминца, закружили в отчаянном хороводе дергающуюся от попаданий и хаотично отстреливающуюся Хе-класс.

– Riv dem isär!!! – раздался в ответ зычный клич совсем рядом, где тоже кого-то расстреливали и добивали, вколачивая в море, оставляя за собой только воду с расплывающимися пятнами черных клякс.

SG-18, благодаря своей особенной привычке находить сражения даже там, где они не предполагались, а также с явного благоволения ответственного за удачу скандинавского бога Ньёрда, имела оплаченные своими кровью и потом боевой опыт и слаженность, на голову превосходящий большинство эскортных эскадр канмусу. И именно это качество позволило им сейчас, даже неполным составом, просто размолоть группу не самых сильных Глубинных, как десяток яиц, закинутых в блендер.

А сквозь остатки белесого дыма, которые на последнем издыхании выплевывали уже отработавшие свое шашки, тем временем прошло две тройки канмусу-эсминцев во главе со слегка потрепанным, но все же крейсером.

– Ну, наконец-то… Оставляю их на вас. И не забудьте про снаряды! – дернула плечом Гуннел Хольм, канмусу эсминца «Драуг», не слишком-то вежливо обращаясь к легкому крейсеру «Ахиллес» – старшей подошедшей группы из состава RQ-27. И нетерпеливо махнула рукой прибывшим с ними Агне Берг – эсминцу «Слейпнир» и Дорте Улссон, эсминцу «Хвален», которые, доставив тройку пилотов на «Андреа Гейл», на всех парах догоняли своих. – Пошли скорей! А то наши сестры там сами всех перебьют!..

«Ахиллес» же, покрутив головой и проводив взглядом рванувших вперед северянок, скомандовала:

– В первую очередь выводим раненых! Сью, Кэрри, Ти – на вас охрана прохода!

И тут же перешла на «м-связь».

– «Вызываю «Артемис!» Нам срочно нужна эвакуация двух тяжелораненых! Срочно!.. И также необходима доставка двадцати боекомплектов типов C и D!»

***

Первые часы боя для лейтенанта-оружейника прошли в напряженном, но неожиданно праздном бездействии. Работы по его профилю не было. Он отстоял вахту помощником штурмана, потом у него нашлось время поесть и немного отдохнуть, а затем поприсутствовать на мостике, где Майкл смог получить общее представление о сложившейся обстановке. Но вот потом…

Обвесы канмусу проектировали весьма небесталанные люди и, будучи оружием, они также являлись и неплохой защитой, становясь благодаря ауре «м-эффекта» аналогом элементов разнесенной брони, или некоего корабельного бронепояса. И в бою, разумеется, первыми принимали на себя наносимый противником урон. Но если настоящий корабль физически не мог посреди боя зайти в док и «по-быстрому» починить или сменить оружие и броню, то у канмусу с этим дела обстояли гораздо лучше.

Так что спустя еще несколько часов лейтенант и двое его старших коллег оказались просто завалены работой по ремонтам обвесов, замене расстрелянных до выгорания лейнеров стволов и подгонкой доставаемых со складов запасных элементов.

Вышедшие из боя и прибывавшие на «Артемис», валящиеся с ног от усталости канмусу снимали поврежденные модули на штатные кронштейны в личных отсеках, а иногда и просто сбрасывали их на пол технической палубы, отправляясь на время ремонта перекусить на скорую руку, обработать раны или подремать хотя бы минут двадцать.

Вот и сейчас лейтенант, облаченный в уже порядком испачканный рабочий комбез, управляя ездящим по потолочной балке тельфером, поднимал с палубы изрядно раскуроченный обвес французского легкого крейсера. Его хозяйку, хрипло дышащую шатенку с залитым кровью лицом, из него только что фактически вынули и унесли в лазарет – похоже, последние силы она потратила на то, чтобы дойти до HSV своим ходом.

Подняв на тросах и зафиксировав на ремонтной стойке боевой модуль, офицер скептически осмотрел его, прикидывая, насколько ли в этом случае целесообразен ремонт. Решив все же попытаться воскресить изделие, он взял висящий на передвижном инструментальном стенде пневмогайковерт, развернулся и… почти упер инструмент в живот неслышно подошедшему сзади старшему помощнику капитана корабля.

Тот устало поглядел на направленную ему в район печени блестящую шестигранную насадку, отвел ее указательным пальцем и произнес:

– Лейтенант, отложите пока эту штуку, – а когда тот выполнил просимое, продолжил: – Мистер Харриган… Майкл. Скажу прямо – у нас возникла непростая задача: две канмусу нуждаются в срочной эвакуации, а положение таково, что мы не можем отправить за ними даже одну тройку, чтобы не оголить какой-нибудь участок обороны. В данный момент их отводят от линии соприкосновения, но на «Артемис» их доставить банально некому. Послать катер не выйдет, да и целью он будет достаточно заметной. Но есть еще один вариант, хотя и весьма рискованный. Для наших «Барракуд» предусмотрена специальная платформа, на которой можно…

– Я все понял, сэр, – спокойно ответил лейтенант, хотя тут же ощутил ледяные коготки, пробежавшие по позвоночнику от осознания принятого им решения.

– И даже не буду спрашивать, почему это вспомнили именно про меня… Через сколько минут будет готов гидробайк?

– Ты точно уверен, парень? Не скрою: если ты за это возьмешься, ты очень сильно поможешь и девчонкам, и всем нам. Погодные условия для такого рывка, скажем так, сложные, но допустимые. Я, конечно, мог бы тебе приказать, но…

– Не стоит, сэр. Просто скажите, когда выходить.

– Пять минут. Туда с тобой пойдут два эсминца смены, но вот обратно – ты сам. Пространство от нас и до линии минных полей условно-«зеленая» зона, но сам понимаешь – никаких гарантий. И, да… – обернулся в створе выхода из отсека Дрейк. – Одна из раненых – твоя уже знакомая, мисс Вайл.

– Ким?!.. – сжал губы Харриган и, вытирая не слишком чистые руки ветошью, быстрым шагом направился в свою каюту.

Уже через четыре минуты, облачившийся в полный гидрокостюм, маску и спасжилет по нормативу утреннего подъема первого курса военно-морской академии, Майк вышел на ют HSV, где техники заканчивали пристегивать к стоящей перед опущенным слипом «Барракуде» некое подобие небольшого буксируемого плота два на три метра, имеющего ограждение и несколько встроенных крепежных систем ремней. На манер волокуши он был подвижно закреплен с небольшим возвышением к корме гидробайка, а задняя его часть, с двумя килями, пока лежала на палубе. Запущенный кем-то заранее двигатель морского транспортного средства уже тарахтел на холостых, а техники спешно грузили и закрепляли на плоту контейнеры с маркировкой различных типов боеприпасов.

– Заодно подкинешь девчатам амуницию, чтоб им лишний раз не возвращаться, – махнул рукой вышедший лично проводить Харригана старпом Дрейк, чья форменная рубашка начала быстро намокать от летящих брызг и висящей в воздухе водной взвеси.

Майкл, не желая снимать лицевую маску, в ответ лишь утвердительно кивнул.

– А вот твой эскорт и смена раненым!

Из нутра «Артемис» показались два черных, угловатых из-за обвесов силуэта, оказавшимся канмусу эсминцев «Тейлор» и «Де Хавен». При виде готового к выходу лейтенанта их серьезные лица заметно помягчели, девчонки даже слегка улыбнулись и почти синхронно показали ему знак ОК.

– Итак, еще раз! Идешь за канмусу до точки эвакуации! Там с тебя снимут боекомплект, загрузят раненых – и все, тут же назад! Видимость в этом «колодце» удовлетворительная, мы включим огни, так что не потеряешься. Давай! Сначала эсминцы – через пять секунд – ты!

И стоило девчонкам уйти вниз, как следом трое из палубной команды слаженно столкнули «Барракуду» с прицепом и седоком по слипу в бурлящее, серое море.

Многие считают, что гидробайки в море – это полная чушь. Что их стихия – это исключительно реки, озера, а если и море, то возле бережка и в самый-самый штиль. И некоторая доля правды в этих словах есть: по мелким волнам такое плавсредство будет прыгать, как запущенный «блинчиком» камень, выбивая душу из седока, и далеко и долго не упрыгает. Но тут все зависит от волн. И навыка управления самого ездока.

Невысокие, но широкие и покатые валы, катящиеся в зоне временного затишья глаза урагана, лишь изредка сталкивающиеся друг с другом в пенных завихрениях, не были большой проблемой для мощного и обладающего достаточно солидной массой гидробайка, на который прицеп и вес груза на нем действовали сродни плавучему якорю, и только добавляли ему остойчивости. Идти вниз и вверх, поддавая ходу как при езде на кроссовом мотоцикле, не лезть на наваливающийся водяной холм в лоб, вести по дуге и чуть сбрасывать газ у вершины гребня – и, как результат, ровно идущая в кильватере двух канмусу «Барракуда» нисколько при этом от них не отставала. А может, даже смогла бы обогнать.

Руки лейтенанта, облаченные в перчатки гидрокомбинезона и сжимающие руль гидробайка, пронизывала легкая, вибрирующая дрожь, и он сам толком не понимал – от работы двигателя ли это, или от четкого, холодного и кристально ясного осознания, что под его ногами, порой заливаемыми водой по колено – несколько километров глубины. Что вокруг – шторм, которого не видывали уже несколько лет. А впереди – вовсю идущее сражение со смертельно опасными тварями. И посреди всего этого – он, верхом на гидробайке и во всём, мать его, своем великолепии.

«Мамочка родная, и куда я только влез… – как-то даже отстраненно, параллельно с управлением «рыбкой», текли мысли Майкла. – Единственный заблудший Глубинный эсминец сожрет этот гидробайк, и даже не заметит, что на нем сидело что-то живое… Даже не попадание, а просто близкий взрыв – и меня если не убьет, то выкинет оглушенного в море, а там: или тони – или плыви своим ходом хоть в Японию, хоть в Австралию, на свой выбор…»

Линия боевого столкновения тем временем быстро приближалась – все громче ухали взрывы, поодиночке и сериями, а когда «Барракуда» взлетала на гребень, то открывался, жутковатый и завораживающий вид на расчерченный разноцветными цепочками сероватый сумрак и небо, бывшее лишь на пару оттенков светлее моря.

«Издалека – почти как фейерверк, но каждый такой светлячок…» И Майкл лишь сильнее сжал руль, увеличивая скорость и подходя ближе к идущим впереди канмусу, которые держали связь с ожидающими их подругами. Потому как в следующем распадке между волн их уже ждала целая группа из семи Дев Флота.

Сбросив тягу, он подошел к ним почти впритирку.

– Отлично, сэр! Очень хорошо, что вы пришли! Давай быстрее! – дала отмашку своим старшая группы «Ахиллес».

Налетевшие пять девчонок сноровисто освобождали прицеп от груза; одна, с наполовину разнесенным обвесом, вся в кровящих порезах и с зафиксированной шинами рукой, пусть и нетвердо, но стояла на ногах сама, а еще двое эсминок подтащили на руках вторую раненую.

– Как же ты так… – вырвалось у Харригана при виде ног «Сан-Диего» без ступней, замотанных в пропитанные кровью повязки и перетянутые жгутами ниже колен.

– Чт… Майк?.. Вот так… встреча… – вяло произнесла Ким, нетвердо приподняв голову с плота, к которому ее быстро пристегивали ремнями. В царящем вокруг полумраке все же было отчетливо видно ее бледное лицо с кругами под глазами, и сильно расширенные от обезболивающих и противошоковых препаратов зрачки.

– Лейтенант, сэр! Раненые закреплены! Можете… – и тут ниже чем в паре человеческих ростов над головой наискось пронеслось несколько сине-изумрудных всполохов, с грохотом и зеленью вспышек вставших белыми столбами в каких-то трех-четырех десятках метров. Глубинные явно засекли скопление канмусу и начинали нащупывать его огнем.

– Немедленно уходите обратно! – замахала руками «Ахиллес». – Могут накрыть, да и Ким с Микой нужно быстрее показать врачам! Пошел-пошел-пошел!

– Понял! – глухо крикнул сквозь маску Майк и, пригнувшись, с плавным ускорением повел гидробайк прочь.

Волна… Еще одна… И еще… Компас, имеющийся на «Барракуде», в зоне соприкосновения с Глубинными был бесполезен, но заблудиться в двух-трех милях пусть и штормящего моря было трудно – достаточно было того, чтобы, время от времени оглядываясь через плечо и проверяя канмусу, лежащих на транспортной платформе, держать вспыхивающие в сумраке зарницы строго за кормой. Но все равно: время, на которое он остался один на один с океаном и ранеными девчонками на борту плотика, тянулось, казалось, просто по капле. Однако мотор гидробайка успокаивающе урчал, а скошенный нос уверенно резал воду, распуская волну на белые, вьющиеся усы, взлетающие вверх облаками брызг.

И когда впереди мелькнул светло-серый силуэт «Артемис» с включенными ходовыми огнями, от чувства облегчения и, без скромности, дикой радости, Майк решил, что сейчас сам взлетит над волнами, как летучая рыба. Правда, ощущение сжатой внутри до предела пружины начало понемногу отпускать только тогда, когда он вышел в кильватер HSV и, врубив курсовой поисковый прожектор, со всего разгону взлетел по опущенному слипу на кормовую палубу корабля.

А потом и вовсе стало не до страхов – сорвав с себя маску с головным капюшоном и спасжилет, он вместе с палубной командой кинулся освобождать раненых от ремней. И если Мика за время их недолгого путешествия слегка пришла в себя, и смогла идти сама, то кусающую губы «Сан-Диего» пришлось тащить на руках, стараясь ничего не задеть ее искалеченными ногами внутри не самых широких корабельных переходов…

Харриган вместе с матросом, зайдя в пахнувший теплом и светом медотсек, аккуратно положили девушку на свободный лежак и подсунули под ее ноги несколько свернутых валиком спасжилетов, поднимая их повыше. А раненая «Волкер» присела на идущую вдоль стены скамью, привалилась спиной к стене и закрыла глаза.

Уже мельком виденный Майком во время экскурсии по «Артемис», пустовавший тогда корабельный лазарет теперь был почти полон.

Одна из трех имеющихся на борту регенерационных капсул была уже в работе: в ней, покачиваясь в подсвеченном зеленоватом растворе, колыхалась облепленная трубками девчонка лет пятнадцати. А на закрепленных к полу разложенных складных койках лежали более десятка канмусу – сплошь в повязках, с проступавшими алыми пятнами, в гипсе и с лангетами на конечностях, а у некоторых – и частичной ампутацией последних… Между койками же с находящимися в сознании девушками излучающим оптимизм живчиком сновала капитан Жаклин Деверо.

– Мне нужно… Нужно обратно к девчонкам! Нас же мало, каждый ствол на счету, а я могу воевать! – твердила сейчас канмусу с плотно замотанными бинтами руками, плечом, животом и свободным от повязки на лице только одним глазом. – Разве это ранения? Я смогу..!

– Конечно сможешь! Кто же сомневается? Но именно поэтому ты должна немного отдохнуть, – женщина тут же мягко взяла за плечи порывающуюся встать с койки девушку. – Я говорила с Валери и командором Дрейком – Глубинные пока отошли, так что текущих сил хватает. Но если будет прорыв – то вы, кто еще может воевать, станете резервом и последней линей обороны… И поэтому – поспи хотя бы час, хорошо?

И тут же переходила к другой. С легкими ранениями в лазарете не задерживались или вообще появлялись только после отбоя боевой тревоги.

– Мадмуазель Деверо, а у меня вырастут волосы взамен сгоревших?

– Ну конечно, милая! Вы, мои кораблики, вообще девочки крепкие, у вас руки-ноги отрастают, что уж там до каких-то волос!.. Вырастут, и еще красивее будут!

И француженка осторожно и ласково погладила сплошь покрытую повязками голову другой девушки.

Лейтенант опустил глаза вниз.

На заляпанном брызгами и потеками подсыхающей крови полу то тут, то там валялись обрывки спешно срезаемых гидрокомбинезонов и жгутов, использованные одноразовые инъекторы, пустые перевязочные упаковки, разнокалиберные обломки рваного металла, а еще – несколько ярких заколок для волос, разорванный браслетик из цветных бусинок и маленький брелок-акула. Видимо, чей-то талисман на удачу. И позвякивая, перекатывались в такт качке десятки пустых ампул всех возможных размеров.

От вида всего этого у Харригана сжались зубы, и лицо стянуло, как обмазанное подсыхающей глиной. А горло вдруг резко и до злого першения перехватило, словно удавкой.

«Служить на HSV почетно, престижно и что, скрывать, довольно денежно», – вспомнил он слова куратора их курса в академии: тридцатипятилетнего, но полностью седого капитан-лейтенанта, который из-за этого наголо брил свою голову. Он год служил на HSV-3 «Магдебург», участвовал в печально известном рейде к Гавайям, и потом был списан на берег по показанию офицера службы мониторинга.

«Тем, кто на них ходит, завидуют, а они вполне заслуженно гордятся. Но никто и никогда из них вам не скажет, как это тяжело. Снаряжать в бой девчонок… Оправлять в бой девчонок… И не дожидаться их обратно. Или, что порой еще хуже, дожидаться, но видеть вместо вчерашних бегающих по воде красивых озорных фей – кричащие и плачущие от боли изломанные обрубки тел, непонятно каким образом еще живые. И которым ты, здоровый и обученный мужик – смотришь, и абсолютно ничем не можешь помочь… Как вы думаете, отчего экипажам HSV приказом запрещено иметь личное оружие, кроме как у командира корабля?»

Двери смежного с лазаретом помещения раздвинулись в стороны, выпустив наружу одуряюще плотную волну запахов медикаментов, звуки работающей медицинской аппаратуры, яркий свет хирургических бестеневых ламп и трех девушек в забрызганных красно-бордовыми пятнами зеленых хирургических костюмах и чепцах. Двое из них выкатили на каталке находящуюся без сознания канмусу, на две трети покрытую бинтами и под двумя капельницами. А третья, постарше, вышла, сдирая с рук перепачканные кровью перчатки.

– Так! Оливия в норме, кто у нас следующий? – вытерла лоб рукавом зеленоглазая шатенка лет девятнадцати на вид по имени Диана Фостер, канмусу плавмастерской F-137 «Вейланд» флота Её Величества. – Ким?!.. А ты где это умудрилась оставить свои ласты?

– Я… тебе дам – ласты… У меня тридцать… седьмой размер, к-коновал ты бездушный! – выдавила из себя Вайл, силясь усмехнуться. Но получалось у нее плохо.

– Будешь ругаться – специально выращу тебе сорок второй! – сузила глаза Диана. И кивнула Харригану и двум своим помощницам:

– Давайте ее сюда!

Каталку с уложенной на нее бледной, покрытой потом Ким, вкатили в тесноватую операционную, но двинувшемуся было следом лейтенанту дорогу канмусу-ремонтница заступила.

– Спасибо за помощь, сэр, но вам сюда нельзя. Вы отличный офицер и храбрый моряк. Без шуток, мы тут все уже в курсе… А теперь – позвольте нам заняться раненой.

– Нет! – внезапно подала голос сама пациентка. – Можно… он побудет рядом… пока вы займетесь моими ногами? Мне их… еще ни разу не откусывали, так что… страшно очень…

– Что ж… Ну, хорошо, – после секундного раздумья устало согласилась та, явно не желая спорить. – Но только на время первичной обработки! Перекидываем ее на стол!

Две канмусу, исполняющие роль медсестер, рывком перетянули охнувшую при этом Кимберли на операционный стол, молниеносно срезали с «Сан-Диего» нижнюю часть гидрокомбинезона, тут же отгородив обнажившееся тело операционной ширмой и аккуратно зафиксировали замотанные кое-как перевязочными пакетами ноги на возвышающих держателях. Пару раз негромко пшикнул инъектор.

– Так, приготовьте зажимы – снимаем повязки, а затем – жгуты.

– М-Майк… Возьми меня за руку… – повернула голову в сторону лейтенанта Ким, и подняла подрагивающую кисть. – Пожалуйста…

Он без раздумий взялся за ее пальцы, но Фостер его тут же резко одернула:

– Не вздумай! Держите за запястье, а не за ладонь. Местную анестезию мы ей дали, но не дай бог она вдруг рефлекторно сожмет пальцы – и от вашей руки останется такая каша, что ни один хирург не соберет.

– А у нее правда отрастут ноги? – спросил Майк, плотно ухватив тыльную сторону ладони Вайл.

– Сразу видно новенького.., – чуть качнула головой и повела уголком рта медик, что-то быстро и аккуратно делающая за ширмой, позвякивая инструментами. – Конечно отрастут: месяц спецпитания, постельного режима и ежедневного бултыхания ногами в реген-растворе – и будут, как новенькие. Хоть на танцы иди.

– Правда? Тогда приглашаю, Ким.

– А?.. К-куда?

– На танцы, естественно.

– М-меня?.. – как-то вдруг даже робко поглядела на него снизу вверх канмусу.

– Ну да! – пожал плечами Майк. – Я же не успел толком освоится в Брисбене, попал, как говорится, с бала на корабль, но там наверняка же есть какие-нибудь клубы…

– И ты… меня приглашаешь?

– Да. А что в этом такого?

– Ничего… Совсем ничего… – и «Сан-Диего» прикрыла глаза, и ее нервно подрагивающие искусанные губы неудержимо начали расплываться в улыбке.

А одна из ассистенток подмигнула из-за операционной ширмы Харригану, и затянутой в перчатку рукой молча показала большой палец.

***

– Потери?

– Пока – чтоб по дереву постучать, – безвозвратных потерь нет. Есть одиннадцать тяжелых, которым потребуется несколько недель, чтобы вернуться в строй. Девятнадцать со средними ранениями, которые будут воевать, если все станет совсем плохо. А с легкими «царапинами» девчонки даже не идут на «Артемис», перевязываясь на месте.

– Боеприпасы?

– Хватает. Даже с учетом подарочка с небес в виде SG-18, которые набрали столько, будто решили перебить всех Глубинных в одиночку. Но вот минные сети подходят к концу, и это плохо.

– Конвой?

– Было несколько шальных попаданий, но мелкого калибра. Пока ничего серьезного. Механики на пассажирских корытах, пользуясь временем, колдуют над своими барахлящими дизелями.

– Общая обстановка?

– Пока держимся. Стая потеряла много эсминцев на минах, а потом еще и получила по зубам от «Жан Бар». С прилетевшей подмогой мы закрыли несколько прорывов и наши шансы сильно увеличились, вот теперь точно пятьдесят на пятьдесят. А учитывая удачу этих северных бестий – возможно, что и побольше…

Внезапно его доклад прервал тревожный голос одной из канмусу связи:

– Внимание! Сообщение от «Норфолк»! Глубинные начали концентрацию сил на центральном участке! С большой долей вероятности готовится прорыв линии! Валери стягивает туда всех боеспособных канмусу и просит выделить ограниченно-боеспособных для прикрытия флангов!

– Так… Отзовем пока свежих канмусу из дозора между конвоем и зоной шторма, и вместо него пошлем туда тройку самых бодрых. И сходи в лазарет…

– Оставляешь самую поганую часть на меня?

– Ну, ты же старпом, а значит, по умолчанию сволочь еще та. Причем с булыжником вместо сердца.

– Вот спасибо, порадовал… Как думаешь, вытянем?

– В общем, как и всегда – надежда только на наших девчонок.

***

Растянувшиеся редкой цепочкой канмусу не сводили глаз с приближающейся темной волны Глубинных. Да, половина их авангарда гарантированно подорвется при преодолении восстановленных минных заграждений, но за авангардом шла основная сила группы прорыва. И вот с ней-то и предстояло схлестнуться стянутым сюда двум с половиной десяткам Дев Флота. Хотя конечно, прибытие северянок – причем прямо-таки по-голливудски эпичное, – и то, как лихо они врубились в противостояние, заметно ободрило и уже основательно потрепанных канмусу, занявших глухую оборону внутри минного поля, и экипажи защищаемых кораблей. Но больше чудес ждать было неоткуда.

– «Итак, дожидаемся подрыва всех «сеток», затем первая линия дает торпедный веер и тут же уходит на перезарядку! – давала последние вводные командир RQ-27. – По факту попаданий торпед – не раньше! – разряжается вторая линия. Артиллерийские крейсеры – стрельба по готовности, приоритет – старшие особи! И все понемногу откатываемся назад – на флангах справа и слева еще полно мин, туда они не сунутся, так что позволим им втянуться, а вот потом…»

– «Рене! Огонь только по команде, или если засечешь вражеские тяжелые единицы, они могут натворить бед… Нирен, ты со своими ударишь с фланга. Я дам тебе еще двух эсминцев с «сетками», вы замкнете мешок, а они закидают прореху в периметре».

– «Сделаем», – пришел по «м-связи» короткий ответ исландки.

– «Новенькие! – Валери повернулась к группе канмусу-эсминцев, для которых этот бой был первым. – Вы все хорошо себя показали, но повторю – не трусить! Глубинных больше, но это не страшно – их всегда больше! Держим гибкую оборону, прикрываем своих и помним – за нами не просто груз и раненые подруги, а еще и почти пять тысяч человек!.. Стоп… Погодите все, тишина!!!»

– «Ты что-то слышала?»

– «Что?»

– «Кажется, кто-то вдали открыл огонь… Может, и послышалось…»

– «Постой, я тоже услышала!»

– «Это Глубинные обошли нас?!»

– «Нет, звук был нашим…»

– «Эй, а это что еще такое?!..»

Несколько канмусу, все же отвлекшись от наблюдения за начавшим движение противником, завертели головами и заметили, как откуда-то издалека, мелькнув со снижением практически в десятке метров над мачтами судов конвоя – быстро, но все же различимо, – пролетела стая разноцветных огоньков – красных, желтых и пронзительно-зеленых…

…И тут у Валери Киммел расширились глаза.

Сначала ее разум кольнул страх, – но потом, за какую-то секунду, за которую мозг канмусу рассчитал траекторию подлета, он сменился изумлением.

– «Это что, массированный залп?!.. Всем приготовится к ударной волне!!!»

– «В смысле? Чей залп?..» – удивленно переспросила «Орион».

Но ответа не дождалась, потому что в каких-то полутора милях темное от тел море перед ними вдруг встало на дыбы, скрыв идущих по их души Глубинных за сплошной стеной мгновенно побелевшей воды.

При взрыве или выстреле до наблюдателя всегда первым долетает свет вспышки. Так было и в этот раз: натуральные драконьи выдохи разрывов – оранжево-алые и неожиданно зеленые, вдобавок отразившись от призмы идущего за границей Ока дождя и низких облаков, осветили все поле боя неожиданно многоцветной и яркой вспышкой, перед которой, казалось, в этот миг померкли бледной тенью все молнии урагана.

А потом, спустя несколько мгновений, до линии решивших стоять насмерть девчонок долетела практически видимая в насыщенном влагой воздухе стена ударной волны – и обрушился оглушительный, низкий рокочущий грохот, буквально встряхнувший их изнутри. Нескольких не успевших сгруппироваться и возмущенно пищащих канмусу-эсминцев налетевшей ударной волной даже опрокинуло на воду; все же прочие, пригнувшись и наклонившись вперед, переждали мощный порыв, растоптавший и разгладивший волны, как гигантским утюгом.

Затем же с неба на девушек обрушился настоящий ливень, вперемешку с падающими тут и там фрагментами разнесенных в клочья, бывших живыми еще несколько мгновений назад Глубинных. Валери на секунду даже не поверила своим глазам: крупная ударная группа, буквально только что готовившаяся волной темных тел накатиться на оборонный периметр и смять его ко всем чертям, просто перестала существовать, будучи разорванной прямыми попаданиями и размолотой промеж нескольких десятков пересекающихся, спрессованных до твердости стали и рвущих все вокруг себя волн воды и воздуха.

– «О-о-о черт!.. Что это было?!» – раздалось сразу несколько ошалелых голосов.

От такой близости к месту попадания у половины канмусу все еще звенело в заложенных ушах, но на «м-связи» это никак не сказалось, так что на канале моментально стало очень оживленно.

– «А-а-а!.. Меня всю забрызгало этой дрянью! Ну и гадость!»

– «Борода Одина и ляжки Фрейи! Это что там так рвануло?..»

– «Кто стрелял?»

– «Рене, это ты?»

– «Вот уж нет! Залп был точно от линкора, да, – но у меня всего восемь стволов! Да и те не такого дикого калибра!..»

– «Ага! Ну, значит, не иначе кто-то в конвое тайком провез сюда «Ямато» или «Айову»!..»

– «Но тогда – как и кто?!.. И почему были зеленые вспышки тоже? Что, у Глубинных артпогреба взорвались?»

Тут на радиоволне появился и, наконец, опомнившийся HSV-11 «Артемис»:

– На связи коммандер Дрейк! Доклад о состоянии! Дамы, что там у вас происходит?! Это наши сумасш… хм, союзницы из SG-18 притащили с собой какую-нибудь адскую хреновину, да?!!

– А чего сразу «восемнадцатые»-то?! Да мы сами чуть на задницы не сели! – обиженно ответил на общем канале кто-то из крейсеров северянок. – Но бабахнуло знатно, несколько десятков Глубинных просто на тряпки порвало!.. Кому надо руку пожать?

– Эй, мы видели трассеры! Залп шел со стороны кораблей!

– Погодите… Со стороны кораблей? Но – как? Там же нет никого, кроме дозора… Стоп. А это еще кто?

И все спорящие и галдящие защитники конвоя разом замолчали, когда и по радиосвязи, и в «м-диапазоне» пошла четко слышимая передача:

– Внимание! На связи эскортный отряд RQ-91! Говорит командир отряда, канмусу третьего ранга CL-51 «Атланта» Сандра Спартмайер! Подходим к точке боя с северо-запада. Прошу дать канал связи с командиром сил канмусу и старшим офицером конвоя!..

Глава 17. Перекресток жизней – II.

Несколько долгих мгновений после этого и на радиоволне, и в «м-диапазоне» царила полная тишина, – как будто ставший точкой пересечения многих жизней и судеб глаз урагана внезапно накрыла шапка «белого шума», блокирующего любые средства коммуникации, кроме прямой речи.

– Повторяю! – послышалось тем временем через треск помех и на канале связи Дев Флота еще раз. – На связи эскортный отряд RQ-91! Говорит командир, канмусу CL-51 «Атланта» Сандра Спартмайер! Подходим к точке боя с северо-запада. Прием! Вы что там, после нашего залпа оглохли все?

– «Ха!.. Неужели нам выпал «флеш рояль»?..» – раздался в ответ на канале чей-то неуверенный и настороженный голос, упомянувший весьма редкую и самую удачную комбинацию в покере.

– «Сюда добрался RQ-91?»

– «Это что: тот самый «цирк»?»

– «Но как они смогли пройти сквозь такой шторм?.. Невероятно…»

– «Славьтесь, боги удачи! С меня – подношение! Всем, кого вспомню!..»

Обороняющие конвой AJ-71 канмусу и экипаж HSV-11 «Артемис», как люди, давно живущие на войне, не слишком-то верили во всякие чудеса. Но, вместе с тем, как любые военные, были несколько суеверны. И вот сейчас, – когда на их глазах некая вселенская рулетка, сначала дважды выбросившая конвою почти фатальное невезение, теперь словно в шутку уже второй раз подряд выдавала им выигрышный сектор, – равнодушным не остался никто.

– «…Вообще-то, многие действительно оглохли! – в прозвучавшем голосе Валери Киммел тоже в равных долях присутствовали радость и неверие. – Так этот залп – ваших рук дело? Кого же вы там с собой привели? Эскортные группы отродясь не комплектовались линкорами!..»

– «Эй! Это ты, что ли, Вал?.. Хе-хе! Кого мы привели, спрашиваешь?.. Ну, например, Амагири Аясэ: ту самую, которая «Фусо»! И еще кое-кого… Но пока не скажу – все равно не поверишь!»

Нас с Сэнди Спартмайер сейчас разделяло расстояние, но я, слушая переговоры, за этой небольшой насмешкой прямо как наяву увидел ее лицо: с фирменной, чуть ехидной гримасой и взглядом поверх любимых солнцезащитных очков. За которыми она, без сомнения, сейчас прятала бы легкую неуверенность: ведь то, что ей предстояло сообщить ни о чем не подозревающим канмусу…

– «Что?! Амагири Аясэ-семпай с вами??? Ты сейчас точно не шутишь?!»

– «С нами, Вал!.. И даже больше: часть того залпа была ее. Но – потом, все потом! А пока, какова текущая ситуация?»

– «Эм-м… Ну… После того, как вы так вежливо «постучали сапогом в дверь», она стала заметно получше. Ну, насколько вообще может оказаться «получше» – посреди сильнейшего шторма, с дюжиной кораблей, а потом еще и напоровшись на здоровенную стаю Глубинных».

– «То есть, вот прямо сейчас – нет ни готовящихся на вас атак противника, и никого из девчонок не надо срочно прикрывать и выручать?..»

– «Что? Нет, Глубинные сейчас, похоже, тоже удивлены не меньше нашего: пока прекратили все атаки, отошли и явно перегруппировываются. Но надо быстрее восстанавливать оборонный периметр! Хуже другое: ваш залп нарушил наши минные поля. Но эту дырку, пока не подтянутся эсминцы, мы сейчас заткнем, выдвинув туда «Жан Бар» с резервом».

– «Ого! Рене?! – изумилась «Атланта». – И ты здесь, лягушатница?.. Это хорошо! Так что есть по противнику?»

– «А я и не пойму: откуда в воздухе вдруг запахло фермой, лошадьми, «кольтами» и пирогом с арахисом? – в ответ подколола американку Магритт. – Что же до противника, то мы успели неплохо сократить его численность, но их по-прежнему много. Выбито большое число эсминцев и легких крейсеров, а вот более старшие особи под огонь подставлялись крайне редко, да и точного количества их мы по-прежнему не знаем. И еще: флагман у них – Они».

– «Даже так?.. – как-то не особо удивившись и впечатлившись от вводной, отметила Спартмайер. – Ну, ничего, подойдем поближе – разберемся».

– «С таким-то калибром?! Не сомневаемся! Ждем: как доберетесь – сделаем вам проход в минных полях!..»

***

Чем ближе мы подходили к засевшему в отчаянной обороне конвою, тем четче и полнее, подобно постепенно проявляющемуся на фотобумаге изображению, прорисовывалась в моем восприятии детали и обстановка приостановившегося сейчас боя.

Моя способность видеть эту «картинку», считываемую – такое впечатление – прямо через морскую воду, при нахождении посреди океана выросла просто до изумляющих величин. Особенно по сравнению с тем, что было в прибрежных водах Тиниана. К тому же, я свободно мог использовать для этого и все чувства каждого из членов моей собственной Стаи, по желанию акцентируя свое внимание в любой доступной точке.

Первыми «проявились» скученные транспортные и пассажирские корабли, из довольно плотной группы которых сейчас выделялись только двое: один – медленно дрейфующий и понемногу отдаляющийся от остальных, и второй – идущий на некотором удалении с противоположной стороны. Весь же конвой окружало обширное, странно мерцающее в восприятии мириадами мельчайших колючих точек, неровное кольцо. Вернее, даже не кольцо, а словно зависший в воде гигантский, измятый «стакан»: только без донышка, и с неровным нижним краем. Который, впрочем, не только местами был слегка вмят, но и сильно «надорван» в том месте, куда несколько минут назад лег наш скоординированный залп трех линкоров.

Внутри же этого уходящего вниз защитного кольца пассивной обороны, – которое, как я понял, состояло из тех самых, реагирующих на ауру мин, о которых меня при наших спешных сборах предупреждала Мэг, – группировались и организованно перемещались несколько десятков огненно-ярких «искр», в которых легко опознавались канмусу. И еще некоторое их количество сгрудились сейчас на борту того самого, двигающегося галсами вдоль противоположного края конвоя транспорта Флота. Но ведь это все я засекал всего лишь в минимальном, пассивном режиме, и даже не задействуя ауру хотя бы вполсилы. Интересно, а что же тогда будет, если я развернусь на всю катушку?..

Пока же моя, пусть и не самая большая, но достаточно «зубастая» стайка и летящие впереди, уже перестроившиеся в боевой ордер канмусу RQ-91 огибали конвой с левого фланга, одновременно приближаясь к нему.

Но, помимо конвоя и охраняющих его сил и средств, засек я и кое-что иное: действительно немалых размеров стаю Глубинных, что вовсе не думала отпускать свою добычу. Я ощущал ее, как перемещающуюся и перетекающую в трехмерном пространстве обширную, почти призрачную и амебообразную формацию сине-зеленых огоньков разного калибра, в тылу которой с небольшой группой заметным факелом пылала флагманская особь, накрывшая сейчас стаю прозрачным флёром своей полуактивной ауры. И которая тоже начала что-то чувствовать, – направив в обход конвоя две средних размеров группы, которые должны были войти с нами в контакт минут через десять. О чем я тут же сообщил «Фусо» и «Атланте», которая сразу вышла на связь с «Норфолк».

– «Внимание, «Аякс»! По нашим данным около двадцати Глубинных идут в обход вашего рубежа и, видимо, хотят выйти на нас. Так что не надо открывать нам «форточку» в ваших полях. И вообще – поберегите боеприпасы. Мы останемся с внешней стороны, разберемся с этим дозором, и затем ударим стае во фланг».

– «Сандра, ты что, спятила?! – раздраженно и даже чуть нервно-панически ответила Киммел. – Вас же всего девять, и даже вместе с «Фусо» кидаться в атаку на такую стаю!.. Идите к нам, с двумя линкорами в ордере мы выстроим такую оборону, что они просто расшибутся об нас!»

– «Нет, Валери, мы все же атакуем. Да, риск, конечно, есть – но сейчас он минимален… А после ты с девчонками сама поймешь, почему мы поступили именно так… Да и мне будет проще тебе многое рассказать».

Я, внимательно слушая переговоры, уже догнал и почти вплотную сблизился с идущими рядом «Фусо» и «Атлантой», которая как раз сейчас обращалась к японке.

– Аясэ-сэмпай, есть просьба: не транслируй пока Рэма и его крейсера на общий канал. А то всякое может быть… Но так, чтобы нас они слышали.

– Кстати, да, – согласился я с такой идеей. И затем спросил уже сам:

– Сэн, ты что задумала? Я так понял, что ты решила пока не заявлять открытым текстом о крайне занятном составе нашего спасательного отряда?

– Именно. Посуди сам, как это будет звучать для девчонок, которые уже почти сутки отбиваются от взявших их в осаду тварей. А вот если мы покажем себя в деле, при этом вломив Глубинным так, чтоб у них зубы полетели веером, – вот тогда… А мы сможем им вломить, Рэм? Стайка-то у них все-таки не маленькая, да и флагман…

– Да, я уже знаю: светится их вожак весьма заметно. И сил у нее действительно много. Но вломить – это да, это мы сможем… Я, Аясэ, Рейна… Главное: не подпускать их близко. Но сначала разберемся с их разведкой, она уже почти подошла…

– «Девушки! – я обратился к подчиненным Сэнди, – будьте готовы!»

Моя Со-класс, уже некоторое время висевшая на траверзе на «перископной глубине», сейчас на полную воспользовалась эффектом неожиданности – и залпом разрядила свои торпедные аппараты наперерез мчащейся на нас группе с минимальной дистанции. Еще раньше там, на базе, я обратил внимание на странную закономерность: у Нелл и Чисэ, у Рейны и Цу, и вот теперь у Со тоже – у всех моих Глубинных дев торпедное вооружение было развито гораздо сильнее, чем у любой из девушек из 91-й эскортной, не говоря уже о подлодках. И вот теперь веер ее торпед снес из первой приблизившийся к нам группы сразу трех эсминцев и одного крейсера, – а сама засветившаяся подлодка тут же нырнула на глубину и отошла под прикрытие наших основных сил.

Противник на несколько секунд опешил – как я помнил по рассказам канмусу, при нападении на конвои или соединения Дев Флота даже враждующие стаи Глубинных никогда не устраивали разборок между собой, на время оставляя свои взаимные претензии и выступая против людей одним фронтом. Вот уже после, деля добычу, всякое было возможно; но во время «охоты» – никогда. Так что это, пусть и минимальное, но упущенное теперь уже всерьез атакующей нас группой время оказалось для них критичным: пройдя над вновь сменившей курс в толще воды Со, вылетевшие на полном ходу из-за наших спин эсминцы-канмусу расчертили местонахождение врага перекрестной торпедной «сеткой». А по полученным от них данным еще добавили из главного калибра Хелен, Хёка и Мири.

В итоге от дозора остался только один крейсер, – что отвесно, как упавший в воду топор, ушла на несколько десятков метров вниз, и теперь спешно удирала к своим. Со, вновь развив под водой скорость, кинулась за ней следом. В итоге противник недосчитался еще двух десятков особей. Но теперь и мы обозначили себя, как однозначного противника, что я тотчас же заметил – отметки «амебы» противостоящей стаи из условно-нейтрального зеленоватого цвета быстро стали багряными. И Они, командующая ей, начала перестроение порядков, переориентируя теперь основные свои силы уже на нас. Засевший в окружении минных полей потрепанный эскорт конвоя она сейчас явно не брала в расчет, как реальную опасность: с ним можно было и подождать.

– Флагман! – ко мне подрулила Рейна, прямо-таки горящая от предвкушения боя. И теперь она была в своем, так сказать, первозданном виде – ладно скроенное тело Глубинного линкора сейчас покрывал только легкий доспех черного хитина, разрисованного светящейся зеленой химией Тиллерсон: словно боевой раскраской индейцев, вышедших на тропу войны. И это вдобавок к трем широким полосам, опоясывающим ноги, плечи и основание шеи по-скорпионьи изгибающегося сейчас над ней и раскачивающегося из стороны в сторону Хвоста.

– Я хочу сохранить их! – и она протянула мне аккуратно сложенные дождевик и шарфик, сперва утащенные у Мэг, и потом оставленные себе в обмен на кучу добровольных анализов.

– В бою порвут, а мне они нравятся!..

– Конечно, Рейна, давай. После боя отдам, – взял я тючок вещей, аккуратно засунул в один из своих, тоже основательно опустевших к этому времени, брезентовых «подсумков», и сдвинул его назад, себе за спину.

Явно успокоенная этим Ре, проследив глазами за своими «драгоценностями», оставшимися под самой надежной на свете охраной ее Флагмана, и радостно взмахнувшая в нетерпении извивающимся наподобие громадной кобры Хвостом, умчалась на позицию.

– Ну, что: сейчас начнется… Их больше, но зато у нас заметный перевес в огневой мощи, вот и будем его реализовывать. Держим дистанцию, схватка накоротке нам крайне невыгодна. Так что пусть эсминцы и крейсера замедляют противника и связывают его боем, а я, Рейна и Амагири-сан ведем огонь. Чисэ и Со-класс контролируют подходы и нижнюю полусферу.

– «RQ-91, внимание! – подключилась «Атланта», от которой сейчас тоже веяло каким-то злым и веселым азартом. Почти как тогда, совсем недавно – когда она летела сквозь шторм верхом на Глубинном эсминце. – Действуем обдуманно, лишний раз не рискуем. Наша задача не перебить их всех, а оттянуть от конвоя, притормозить и подвести под «молотки» наших линкоров! Пошли!»

***

– Мисс Киммел, на связи коммандер Дрейк. Шесть эсминцев и два крейсера боеспособны и могут выйти на воду в течение трех минут…

– Это Киммел, отбой, «Артемис»! Повторяю: всем отбой! Пусть раненые остаются с мисс Деверо, – у нас тут снова подошло подкрепление!

– Что?.. Но откуда…

– Мистер Дрейк, сэр, я сейчас понимаю столько же, сколько и вы! Но у нас в конвое точно есть святой человек: потому что сейчас прямо перед нами – еще одна полная и свежая эскортная группа Флота! И тот залп – это их рук дело. Так что лучше обеспечьте моих девчонок снаряжением, пока нам дают передышку, а все вопросы обговорим позже! Мы попробуем зажать тварей с двух сторон!..

– Вас понял, мисс Киммел. Мы готовы оперативно пополнить все необходимое, если вы организуете ротацию. Контроль периметра ваш, мисс. Мы ожидаем девушек.

– Спасибо, коммандер, сэр!..

– «…Вэл? Здесь на фланге наши эсминцы слышат движение, много, обходят нас. Следуют на север!»

– «Принято, Нирен! RQ-91, мы засекли перемещение крупных сил в вашем направлении!»

– «Мы их видим, Валери. Вступаем в бой! Вы тоже следите за своим периметром!»

– «Хорошо, Сэн! Удачи!»

***

Идущая боевым курсом стая – моя Стая, спаянная, сплетенная воедино чуть ли не визуально различимой пронзительно-голубой, пульсирующей паутиной аурной связи, – ощущалась почти как единый организм, напоминая управляемую мной многоголовую, яростную и быструю гидру, жадно тянущую свои головы к противнику.

И им всем – и примитивным эсминцам, и обретшим разум крейсерам во главе с мчащейся по воде темным демоном Рейной, – было неважно, что сейчас врага больше, и что, возможно, он сильнее. То, что теперь почти физически сквозило от них, и чем буквально веяло от существ, ставших в этом мире моей безусловной силой, было сложно передать словами. Что мог бы – если бы мог, – ощущать боевой корабль, идущий в общем строю эскадры на бой с такими же, как он?.. Что бы пульсировало ударами единого для всех сердца и звенело колоколами в разуме – имей они разум, – роя истребителей? Всего за секунду перед тем, как все они неминуемо сшибутся в безудержной собачьей свалке в небе с такими же, подобными им, крылатыми убийцами?.. Нетерпение? Радость? Восторг? Предвкушение ярости боя? Не знаю, – но это было точно не равнодушие мертвых и холодных машин.

Появившиеся чьей-то неведомой волей или силой, эти новые, идеальные хищники океана сейчас выполняли свое главное предназначение: то, ради чего они родились, ради чего их призвали в этот мир – сражаться на море и в его глубинах.

***

– «Боже, что же там творится?!..» – Валери, уже успевшая вновь организовать из своих девушек периметр обороны конвоя, сейчас напряженно наблюдала за направлением, где отряд этой чокнутой Спартмайер должен был сойтись в схватке с накатывающими на них Глубинными. И вновь увидела, как море в предполагаемом квадрате просто встало на дыбы, загрохотало и закипело от множества вспышек, выстрелов и попаданий. Причем, плотность огня со стороны RQ-91 была такова, что наводила на мысли, будто там сейчас бьются минимум два крупных рейдовых отряда и несколько линкоров. Наступающие, снова накрытые первыми залпами со странными разноцветными сполохами, сперва привычно и быстро ушли в глубину, – но почти сразу же выскочили обратно, причем уже заметно меньше числом, и вдобавок в окружении серии глубинных взрывов.

– «Сандра что, с собой и подлодки сквозь шторм притащить умудрилась? – удивилась тоже смотрящая на бой «во все дальномеры» Рене. – И где только нашла… Ох, проклятье! Валери, гляди, что у них слева!!!»

– «Дьявол! – выругалась Киммел. – RQ-91, прием! Что там у вас происходит?! Немедленно отходите, мы обеспечим вам проход!»

– «Все нор…-р-рмально! – даже через «м-связь» было ощутимо, как активно ведущая бой «Атланта» прорычала это слово. – Никаких отступлений, девчонки!»

– «Да это ты ненормальная!!! Я же вижу, что вы деретесь почти в окружении! Раскрой глаза! Глубинные впереди и с левого фланга от вас!»

– «Ха-ха-ха! – лишь рассмеялась в ответ Сэн. – Вал, ты не поверишь, но слева Глубинные – какие надо Глубинные! И они на нашей стороне!!!»

– «Чего-о-о?.. Совсем спятила, да??! Что ты несешь?!..»

– «…Сэн, нашим надо прижать их к периметру конвоя, чтобы не обошли».

– «Хел, я поняла! Вал, дай мне еще минуту!.. Сейчас отгоним… этих паразитов, и я тебе… попробую все объяснить!.. А, впрочем, хватит прятаться – не до этого сейчас! Аясэ, отбой запрета на трансляцию – давай все в общий канал! Пускай просвещаются!..»

И во внимательно прослушиваемый всеми канмусу конвоя «м-диапазон» внезапно добавился целый пласт переговоров, ведущихся явно кем-то из сражающихся:

– «…четыре-шесть! Группа надводная, семь-восемь единиц! Расстояние – два! Рэм, можешь накрыть?»

– «На перезарядке!»

– «Аясэ?..»

– «Еще минута, Хёка».

– «Я! Я готова!»

– «Давай, Рейна!»

– «Ю-хуу!!..»

И в серой хмари, в которой смешивались небо и море, сверкнул множественный зеленый просверк, а через секунду в двух кабельтовых – огонь велся практически с «пистолетной» для кораблей дистанции, – вспухла серия изумрудных всполохов, и донесся грохот взрывов.

– «Есть попадание, минус пять! Откатываемся!»

– «Рика, Иори – кладите два веера на ноль-два-пять! Хел: пару залпов в ту же точку!»

– «Роджер-р!!!..»

– «Ходзе, не вырывайся, мы отводим фланг!.. Не лезь вперед без прикрытия!.. Куда?!!..»

Изумленные девушки, канмусу эскорта и связи на кораблях конвоя, тоже слушали сейчас этот новый голос, что вплетался в общую какофонию боя:

– «Нэлл, Чисэ, подстрахуйте ее!»

– «Да, флагман!»

Сейчас «Норфолк» слышала вроде бы привычную для боя словесную мешанину, – вот только все меньше и меньше понимала, кто же там воюет.

– «…Флагман, у Нэлл повреждения – рука и минус две башни! Отвожу ее!»

– «Рейна?»

– «Я в порядке, флагман! Успела!»

Слышно было, как Сэнди прорычала в ответ:

– «Это из-за «Кинугасы», да? После боя я ее наизнанку выверну, неделю сидеть не сможет!!!»

– «Я виновата, командир!..»

– «…Иди сражайся, потом разберемся! Рэм?..»

– «Готов! Огонь по своему усмотрению, или кого прикрыть?»

– «Давай сам!»

– «Понял!..»

Где-то сильно левее, – как раз там, где «Норфолк» и «Жан Бар» засекли Глубинных, обошедших отряд Спартмайер, – коротко полыхнуло светом. Гулко рявкнули стволы – и в стороне наступающей стаи цепочкой взлетело вверх еще несколько ярких желто-красных столбов огня, выбросивших в воздух какие-то черные ошметья, видимые даже с такого расстояния.

– «Есть! На перезарядке!»

– «Ай, хорошо легло! Какой ты у нас молодец!»

– «Со слышит, что к нам снова пытаются подобраться снизу. Посылаю к ней еще пять эсминцев, пусть прикроют».

– «Какой?…» – вновь слегка царапнуло слух Валери, и она насторожилась. Несмолкающие переговоры в «м-диапазоне» достаточно четко передавали тембр и интонации говорящих, и сейчас голоса этих нескольких из неизвестных канмусу, дерущихся вместе с «Атлантой», показались британке весьма странными. Особенно один, – тоже командующий, наравне со Спартмайер, слышимый с необычными реверберациями и непривычно низкий.

– «Я не поняла, Сандра… Если не секрет, то кто там у тебя еще в составе?..»

– «Да какой там секрет! Всего-то мой отряд из девяти вымпелов, и линкор «Фусо» с базы Тиниана», – непринужденно ответила та, и тут же добавила:

– «Ну, и еще… группа союзных Глубинных: тридцать эсминцев, субмарина Со-класса, три крейсера: Цу, Чи и Нэ-классов. С ними линкор Ре и их флагман – внеклассовый линейный корабль ранга «Химе»!»

– «Сэн?.. Мы не поняли, просьба повторить!!!» – через секунду внезапно чуть охрипшим голосом переспросила чувствующая, как мир словно бы завертелся вокруг нее, «Норфолк».

Но как только Спартмайер снова дошла до перечисления Глубинных, Валери Киммел взорвалась:

– «Да что ты несешь?! Какие еще, к дьяволу, «союзные Глубинные»?!! Нихрена не смешно!!!..»

На канале разом повисло гнетущее молчание, и «Атланта» на том конце явно вздохнула.

– «А я и не шучу, Валери… Вниманию канмусу связи кораблей и транспорта Флота. Для протокола: повторяю еще раз. На связи – Сандра Келли Спартмайер, США, канмусу легкого крейсера CL-51 «Атланта», личный номер – USSG-0084. Я командир эскортной группы RQ-91 Третьего Флота ОФ, порт приписки Боронган, последнее место базирования – опорная база ОФ «Тиниан». Сообщаю, что сейчас на нашей стороне в бою участвует группа союзных Глубинных: тридцать эсминцев различных классов, субмарина Со-класса, три крейсера Цу, Чи и Нэ-классов, линкор Ре-класса и их флагман – внеклассовый линкор ранга «Химе». Могу повторить еще раз…»

Но почти сразу же, без перерыва и даже перебивая Сэнди, на канале появилась другая канмусу:

– «Я – Хелен Райт, США, тяжелый крейсер CА-30 «Хьюстон», личный номер – USSG-0229! Я заместитель командира эскортной группы RQ-91 Третьего Флота ОФ! Подтверждаю все сказанное «Атлантой», и свидетельствую, что она не находится под контролем противника или в ином измененном состоянии сознания, а также не имеет признаков «погружения»!.. И не говорите, мать вашу, что вы меня не слышали!»

– «…Я – Амагири Аясэ, Япония, канмусу первого класса, линкор IJN «Фусо». Личный номер: КМ-119, – зазвучал по связи третий голос, спокойный и уверенный. – Я помощник заместителя командира опорной базы «Тиниан» Третьего Флота ОФ. Подтверждаю все сказанное «Атлантой» и «Хьюстон»…»

– «А теперь послушай меня, Вал, – снова заговорила Сэнди. – Я тебя знаю, и ты меня тоже знаешь. И с Рене мы как бы не чужие люди, – хотя она и орет, бывает, всякое… Вы все в курсе, что я на этой войне – считай, с самого ее начала. Я дольше всех вас воюю с Глубиной! И вот считайте, что я поклялась вам всем, чем только можно – но все, сказанное мной, чистая правда. Конкретно эти Глубинные – не враги ни канмусу, ни людям. Это они помогли нам удержать Тиниан. Они, по сути, спасли от гибели серьезно раненую «Фусо». И только благодаря им мы смогли прорваться через этот шторм, и вовремя выйти к вам!..»

– «К слову: ну ладно Валери – они там на своих «оловянных островах» совсем закостенели. Но ты, Рене? Ты тоже мне не веришь, лягушатница? – и в серьезном голосе Спартмайер вновь прорезались столь характерные для нее нотки юмора. – Ты еще не забыла, как два года назад мы вместе слегка оживили драку в баре «Омельон», в этом вашем Бресте? Когда вступились за моряков с HSV «Форбен»?..»

– «Это называется «слегка оживили», тупая ты рэднечка?! – тут же вскинулась возмущенная француженка. – Да именно после этого – вернее, после недельного разбирательства, которое мы, если помнишь, отсидели на казарменном режиме, – тебя перекинули в твой Третий, а меня – в Четвертый флот! На другой конец Земли!!!»

– «Ну, все равно же: славно пар выпустили…»

– «Я тебе выпущу! Ты, втянув меня в драку, мне всю личную жизнь порушила!!! Я тогда только-только с классным парнем познакомилась! И вообще – от тебя полгода ни ответа, ни привета! А потом ты появляешься тут, как чертик из табакерки – и еще говоришь, что привела с собой каких-то ручных Глубинных?!..»

– «Не совсем так, но близко. В общем, вы звали на помощь – и мы пришли. Как бы странно это не прозвучало. И все равно вам поможем, хотите вы этого, или нет… Конвой должен уцелеть, а люди – сойти на землю. Сражаться плечом к плечу с нашими новыми союзниками вас никто не просит. Наоборот, это мы станем теми, кто будет между вами и ими… Но во время боя может всякое произойти, так что просьба только одна – не открывать огонь по Глубинным, отмеченными тремя яркими зелеными полосами. Понятно? Три светящиеся полосы – это не враг! Тем более, если они вас не атакуют!»

– «Нет, это точно какое-то безумие!.. – с силой растирая лицо ладонью, пробормотала «Норфолк». – Сначала к нам буквально с неба валятся ушибленные во всю голову девицы из SG-18! А затем еще и «водоплавающий цирк» пригреб, сквозь этот адов шторм – умудрившись где-то по пути приручить стаю Глубинных…»

– «Не очень-то вежливо, Вэл… Впрочем, хрен с тобой…»

– «Ха! Так тут еще и «восемнадцатые»?! – совсем повеселела Сэнди. – Эй, Нирен! Если слышишь – привет тебе и твоим отмороженицам!»

– «И тебе не болеть, директор «цирка», – в тон ей ответила молодая исландка. – А твои клоуны как там? Не разбежались еще?»

– «Мои клоуны твоим викингам еще рога пообломают!.. А ты-то сама что скажешь?»

– «Понятия не имею, Сэнди… – вновь, с некоторой задержкой ответила Нирен. – Я знаю тебя, как опытную канмусу и хорошего командира. Мы пару раз пересекались на операциях – но то, что ты говоришь… В это трудно поверить на слово».

– «Так зачем «на слово»? – удивилась Сэн. – Захочешь – и посмотришь, и потрогаешь! Пока я прошу об одном – не мешайте нам бить этих «диких».

– «Чего?.. Диких??!..»

– «Ну, раз у нас завелись Глубинные «свои», домашние, то надо же отличать их от всех прочих!.. Затем и полосы на них нарисовали!»

– «…Вы что, сами их красили?!..» – ошеломление в «м-диапазоне» сейчас можно было не то, что черпать ложкой, а свободно пилить на кубы двуручной пилой, как толстый лед.

– «Хватит засорять эфир! – оборвала Валери все нарастающий шум и гам на канале. Ведь переговоры слышали все канмусу конвоя, да и Сэнди тоже обращалась сразу ко всем. – Мы уже поняли, что это – именно «Атланта» Спартмайер, и что она адекватна!.. Вроде бы… Но что именно ты предлагаешь? Даже со всеми нами стая окруживших нас Глубинных все еще почти в три раза больше».

– «Лично я делаю ставку на наше секретное оружие!»

– «Чт… Это какое еще?..» – и у «Норфолк» как-то даже заныло под ложечкой от нехорошего предчувствия.

– «А ты вообще внимательно слушала, что я вам дважды повторила про наших новых союзников? И в частности – про их флагмана? Кстати, у меня есть новости гораздо поинтереснее. Этот самый их флагман – парень! Будете себя хорошо вести – разрешу прогуляться с ним под ручку».

– «…Что-о-о-о?!!..»

***

– Морган, ты вообще понимаешь, что там происходит? Отчего все наши девчонки стоят на ушах? – поинтересовался у командира старпом Дрейк после длинного и сбивчивого отчета канмусу связи Дебби Митчелл, которая, то бледнея, то краснея, то меняясь в лице и слегка заикаясь, пыталась передать старшим офицерам «Артемис» все то, что творилось сейчас в «м-диапазоне» рассредоточившихся вокруг конвоя канмусу.

– Если честно, то не вполне. Эта еще одна группа канмусу, пришедшая на помощь – конечно, очень хорошо. Теперь я практически уверен, что мы дойдем до Японии. RQ-91 с их командиром – это довольно известные персоны. Но остальное: «союзные» Глубинные?.. Я вот даже не представляю, что нам с этим делать… Да и что мы вообще можем сейчас сделать?!

– Знаешь, я как-то читал книгу о летчиках, воевавших в войну на Тихом океане. И там описывалась история, как наш сбитый пилот-истребитель выпрыгнул с парашютом совсем неподалеку от острова Лаэ. Земля была буквально в паре миль, но вот в воде оказалось просто до черта акул…

– И что, не доплыл?

– Доплыл. Цитируя самого пилота: «Выбора у меня не было, и я решил плыть, пока не доберусь до острова, или пока акулы не доберутся до меня». Так и греб он до земли посреди такого своеобразного эскорта – и рыбки его не тронули.

– Так это ты к чему?..

– А к тому, что пока эти, по утверждению Спартмайер, «ручные» Глубинные нас не атакуют, а даже наоборот – жрут тех, кто напали на нас, – то пусть так и будет…

Тревожный вскрик обеих девушек-канмусу, выполнявших на мостике «Артемис» роль навигаторов и связистов, и внезапно со стоном схватившихся сейчас за виски, прилетел на какую-то секунду прежде, чем на ничего не понимающих офицеров накатило ЭТО. Словно волна какого-то непомерного, пробегающего по коже и враз ставшим оголенными нервам невообразимого озноба – как от мимолетного касания лютого полярного холода… Или великой Пустоты самого Пространства.

***

А бой тем временем и не думал заканчиваться. Вражеский флагман, видимо, даже в мыслях не допускала, что нынче им тут ничем поживиться не удастся. И потому, оттянув обратно уцелевшие силы, снова перегруппировывала их в ударный кулак, усилив его пятеркой крейсеров и одним линкором, которых у нее имелось всего два.

И с этим уже всерьез надо было что-то делать.

– «Сэн, эта Они не понимает ни тонких, ни толстых намеков. А повторять свою ошибку с бродячей стаей, что тогда приплыла к нашему острову, я не собираюсь! – сообщил я «Атланте». – Придется обозначить ей «ху из ху» именно здесь, в этой точке моря».

– «И что ты затеял?»

– «То самое, про что ты говорила, как «надеть на голову ведро и от души постучать по нему палкой». В поле моей активной ауры я даже со своими силами стану, как хорек в курятнике».

– «Аура?! Вот черт!.. Нет, конечно это может сработать, – или даже наверняка. Но вот мы и девчонки конвоя тут просто прилипнем. Хотя, если твоя затея решит проблему с этой стаей – ну и пусть, потерпим… Я предупрежу всех!»

– «Аясэ, а ты как? Я совершенно не знаю, как ты отреагируешь на полную развертку, да еще и в боевых условиях».

– «Спасибо, что думаешь обо мне, Рэм, – ответила «Фусо», не отвлекаясь от контроля обстановки. – Но я достаточно узнала тебя, чтобы не бояться любого варианта событий. Разум, как я поняла, я не потеряю, – а свобода воли… Видя, как ты относишься к своим Глубинным, – я думаю, ты не станешь злоупотреблять своей властью, если таковая появится у тебя и надо мной тоже. В конце концов – я обязана тебе жизнью… Так что делай, что нужно».

– «Спасибо за доверие, Аясэ, – улыбнулся я девушке. – Ну, тогда я начинаю…»

– «Внимание всем! – максимально громко выдала в «м-диапазон» Спартмайер. – Канмусу обороны конвоя – оттянитесь к судам! Сейчас будет развернута аура Химе! Так что сожмите зубы – и смотрите, не запачкайте свои комбезы!..»

– «Так это что, правда?» – только и успела ошеломленно спросить «Норфолк», как вскоре сквозь ее тело пронеслась волна просто космического холода, от которого прошла судорога по мышцам, мгновенно заныли все кости, а кровь в жилах словно превратилась в острые кристаллики жидкого льда. Весь окружающий мир в ее глазах на несколько долгих секунд стал словно черно-белым негативом, и в голове набатом заколотило осознание, почему же на сленге опытных канмусу полную развертку ауры Химе Глубинных именуют не иначе, как «Темным светом».

***

…Уже хорошо знакомый холодный огонь полыхнул от меня во все стороны, но на этот раз все было иначе, чем у побережья Тиниана. Или сыграло свою роль то, что мы находились далеко в море, где ближайшая земная твердь сейчас была на несколько километров ниже нас и уровня моря. А может, и я за это время успел еще больше нарастить «глубинные мышцы», – но, как бы то ни было, растекшаяся куполом сфера блистающего сине-прозрачного света мгновенно сделала видимым все, что находилось в радиусе примерно десяти морских миль. Видимым четко, ясно и настолько подробно, что можно было легко понять, насколько боеспособна любая – не важно даже, своя или вражеская – единица на воде или под водой. Непогода исчезла из ощущений вообще, как совершенно несущественный фактор, но добавилось легкое раздражающее чувство множества работающих приемопередатчиков, имеющихся у конвоя и канмусу.

А потом я увидел – причем вовсе не глазами, а именно этой «глубинной сферой зрения», – как вокруг конвоя медленно, – гораздо медленнее, чем в обычном восприятии, – синхронно и очень плавно поднялась единая кольцевая волна большого количества взрывов.

«Минные поля!.. – мелькнула догадка. – …М-м-мать! Они ведь реагируют на ауру, а уж ее я выплеснул вовне столько… Тогда выбора нет: эту стаю надо или уничтожить, или заставить бежать без оглядки – ведь конвой сейчас по моей милости остался без линии обороны!..»

«…А ведь время действительно словно слегка замедлилось, где-то на одну треть от номинала…» – пришла вторая мысль от лицезрения неспешно опадающих потоков воды, замедлившегося танца волн и словно слегка заторможено двигающихся канмусу.

Но нет, это не время замедлилось. Это мы – я, моя стая и Аясэ, чей световой рисунок в глубинном видении теперь полностью соответствовал моим подопечным, – будто ускорили процессы мышления и анализа, двигаясь так же, как и прочие, но думая и принимая решения ощутимо быстрее.

– «Теперь я понимаю, отчего Глубинные в радиусе сферы ауры Химе или Они столь убийственно эффективны!» – впервые я слышал в слегка дрогнувшем голосе Амагири Аясэ, которая тоже, похоже, все поняла, такой неприкрытый восторг:

– «Рэм-сан, мы атакуем их?»

– «Нет, Аясэ-сан: мы их не атакуем… Мы просто выметем их всех отсюда, как поганой метлой!.. Сосредоточенный огонь!»

Все те же двадцать восемь орудий нашей основной ударной силы при стрельбе в условиях абсолютной ауры, когда можно идеально выставить прицел и высчитать упреждение, превратились в форменный Джаггернаут, перемалывающий врагов без малейшей жалости. Всех, кто в поле зрения. Всех, кто не догадался уйти в глубину и сбежать. Выстрел, отсечка, с шипением летящие в темную воду стреляные гильзы, и пауза, необходимая для того, чтобы вошедшие в казенники новые снаряды обрели свою истинную мощь. А до тех пор – контроль и помощь остальных членов Стаи. Чередующие друг друга такой же единый, идеально синхронизированный огонь крейсеров, и торпедные веера эсминцев. Мягкое, едва заметное касание напряженных сейчас тел и душ моих девчонок из 91-й – словно рисующий на холсте художник, добивающийся идеала своей картины добавлением незначительных штрихов здесь и там: выход на боевые курсы, прицеливание, атака… И такой же слаженный, дружный маневр отхода, освобождающий поле боя уже для других…

Атака стаи уже захлебнулась, была смята и остановлена, но Они, на глазах теряющая все больше своих, еще раздумывала – бросить в бой последний резерв, или все же отступить.

«Все еще не понимаешь?.. Тогда объясню еще понятнее…»

И равномерно растекающаяся вокруг меня аура, изменив форму, сжалась в узкий, подобный резко сложенному в руке японскому вееру – не более тридцати градусов – сектор, упавший на вражескую стаю, как рухнувшая колокольня.

Похоже, что в этот раз я все же слегка перестарался, или что-то не рассчитал, – но в следующую секунду вражеские эсминцы, все еще пытающиеся остатками своей волны продолжать атаку, просто умерли, погаснув на «карте» моего восприятия, и медленно пойдя ко дну. Похоже, что поле такой напряженности – или силы, – которое я спроецировал на этом участке, просто выжгло им то, что являлось их нервной системой.

А я, даже сам не успев до конца осознать происходящее, еще более сузил направление активной ауры – «высветив» ею вражеского флагмана, как лучом прожектора во тьме. И так же, как тогда с Блэктэн, послал ей то, что очень хотел донести. Но только не мягким «толчком», как Черной Десятке, – а грубо и наотмашь, словно глубоко полоснув когтями по лицу.

«Убирайся – или сдохнешь»!

И вот это Они поняла. То, что старшие и Высшие Глубинные очень даже могут испытывать страх, я знал еще по приснопамятному, своему самому первому сражению с «дикими», – когда их флагман, уже будучи при смерти, наконец осознала, на кого именно она напала. Вот и сейчас: от оказавшейся среди внезапно закружившихся на месте и потерявшихся во времени и пространстве Старших особей вражеского флагмана пахнуло сложной смесью изумления, страха и паники. И она, просто бросив остатки стаи, «провалилась» со всем своим кое-как собранным и полу-оглушенным ближним окружением на глубину – прочь, на максимальной скорости выходя из моей зоны обнаружения… И лишь убедившись, что сейчас она не только в спешке удалялась к противоположной стороне Ока урагана, но даже и там не собиралась останавливаться, – я, наконец, погасил такую удобную «активную сферу», и выдохнул.

– …Рэм?.. Ты как?.. – спустя несколько вполне обычных, судя по вернувшимся ощущениям времени, секунд подкатились к нам Сэнди и Хелен. А сзади их уже догоняли все остальные девчонки из «водоплавающего цирка». Выглядели они изрядно взъерошенными, притихшими и бледными; у некоторых под носами темнела размазанная кровь – но в целом все были в норме.

– Да ладно – я… А вы?.. – отмахнулся было я, но тут же для большей устойчивости принял столь знакомую «позу конькобежца». Пригнувшись вперед, чуть расставив ноги и уперев ладони в колени: сперва незамеченная, теперь все отчетливее чувствовалась некоторая усталость, болела и немного кружилась голова, и довольно сильно хотелось есть. Но все же меня сейчас больше волновало, как пережили эту встряску именно канмусу.

– Сильно я вас приложил?.. Простите, но по-другому…

– Брось, Рэм… Все нормально. На ногах стоим: а то у «Норфолк» – вон, кое-кто в обморок хлопнулся. А мы вроде ничего, – показала большой палец «Атланта». – Может, привыкли уже… к тебе? И, да: я пока не поняла, что именно произошло, но Глубинные вместо атаки теперь мечутся во все стороны. Как бы кого на корабли не вынесло…

– Их бросили, Сэн… Флагман стаи сбежала.

То, что осталось от вражеской стаи, действительно сейчас отступало совершенно хаотичной, расходящейся во все стороны волной, как бегущие при лесном пожаре звери. Из-за чего я как-то даже немного равнодушно и отстраненно подумал, что активная аура того, кто был сильнее, заметно нарушала или даже вовсе ломала командные структуры более слабой стаи…

И, похоже, опасения Сэнди оказались верны, потому как в «м-диапазоне» обозначила себя командир SG-18:

– «Эй-эй-эй! На нас тут прет целая ватага!.. Dere moroner! Håper ikke engang!»

Перегруппировавшись за время нашего боя, их отряд прикрывал скученный конвой со стороны пассажирских судов, и теперь волею случая все они оказались на пути одной их групп разгромленной стаи.

– «Мы, конечно, сейчас их примем, но кто-нибудь еще нам бы очень не помешал!..»

– «Нирен, лучше не лезьте вперед, отходите: мои девчонки, скорей всего, не смогут помочь – их после этой развертки до сих пор потряхивает… Продержитесь, сейчас что-нибудь придумаем…»

– «Валери, мы попробуем!..» – подал голос кто-то из ее подчиненных, но «Норфолк» их оборвала:

– «Отставить! Посмотрите на себя, вы же еле стоите…»

– «Можем помочь мы, – решил я вклиниться в переговоры. – Но вот примете ли вы нашу помощь?»

– «Э-э-э-э-э… – мой голос вызвал на канале канмусу мгновенную тишину. – М-мистер?..»

– «Можно просто Рэм, мисс… Командир SG-18: мисс Нирен – верно? Могу послать к вам линкор Ре-класса. Смышленая, на канмусу не нападет, но с радостью перебьет тех, кто на вас навалился».

– «Эк-х-х!.. Тут действительно еще и Ре-класс??!..»

– «Линко-о-ор?!..»

– «Нирен, даже и не думай! Это же Глубинные – я запрещаю!..»

– «Да какого черта, Киммел?! Своим сопливым неженкам будешь указывать! Если она одна сейчас на ногах стоять может – то лучше такая помощь, чем никакой! А так заодно и узнаем, можно ли верить этому Рэму!.. Эй, ты, слышишь нас? Высылай свой линкор, а то тут даже для нас жарковато становится!.. Но если ты нас обманул, то знай, кем бы ты там ни был – за каждую свою я из тебя живьем кусок мяса вырежу!»

– «Даже и не думал обманывать. Однако, суровые вы дамы… Подмога уже в пути, встречайте. Опознаете сразу: три зеленых полосы на ногах и теле».

Предсказуемо, что северные валькирии, получив столь многообещающие заверение о грядущей помощи, наблюдали за окружающим морем, насколько позволял бой. Но так ничего и не увидели – до самого последнего момента.

Хотя, это объяснялось достаточно просто: им еще никогда не помогали те, кто приходят из-под воды.

…Первыми приближающуюся к ним смертельную угрозу заметили как раз сами Глубинные, теснившие в это время тоже постепенно приходящих в себя и все более активно огрызавшихся огнем канмусу из SG-18. Сразу два крейсера из четырех и десяток эсминцев, более не обращая внимание на девушек, внезапно и резко выполнили разворот направо, – в сторону быстро приближающегося водяного буруна, от которого расходился мощный кильватерный след. Развив на коротком – не больше кабельтова, – последнем участке дистанции свою максимальную скорость в более 40 узлов, в следующий миг в воздух, в изрядном фонтане воды и брызг, разогнавшаяся под водой Рейна взвилась над морской поверхностью, словно какое-нибудь мифическое создание, на лету разворачивая свой драконий хвост.

Поджарый девичий силуэт, закрытый щитками глубинного хитина и разрисованный симметричным зеленым светящимся рисунком, похожим на какую-то ритуальную раскраску, рывком сократил расстояние до уже начавших стрелять нападавших. Дал залп, расплескавший по воде потроха четверых противников – и мгновенно ушел под воду, чтобы почти сразу же вынырнуть внутри вражеского строя, и пробить ударом руки снизу вверх фигуру очередного замешкавшегося крейсера. Скорость, солидные когти на руках и подвижный симбиот-хвост с широченной пастью и орудийными башнями сеяли настоящее опустошение и смерть – в стороны летели оторванные оружейные модули и конечности, а вода вокруг разыгравшейся схватки стремительно темнела от черно-голубых пятен и разводов. Спешно ложащихся на обратный курс или вообще куда угодно уцелевших Глубинных догоняли выпущенные с теми самыми зелеными вспышками снаряды. А последнего эсминца ухватил поперек спины Хвост и, сжав челюсти, рывком перекусил пополам – после чего нырнул в воду за упавшими половинками.

…Несколько позже очевидцы этой сцены долго спорили о том, что же именно в ней для северянок было самым неожиданным. То, как Ре-класс – вся в светящихся разводах и вражеской крови – наконец, остановилась посреди учиненного ею же побоища, и вполоборота поглядела на настороженно смотрящих и направивших на нее все стволы канмусу; или же то, что произнесла затем. Обращаясь пусть и к видавшим виды, но сейчас тоже весьма потрепанным, нервным и разгоряченным боем девицам:

– Не бойтесь, не трону… Флагман сказал, вы – созю… созюн… Тьфу ты!.. – и впервые увиденная северянками заговорившая Глубинная недовольно наморщила курносый нос и произнесла слово по слогам: – Со-юз-ни-ки, вот! В общем, не в стае, но свои. И вас бить и есть не надо… Чего молчите-то?!

И Рейна, теперь развернувшись к канмусу лицом, слегка зубасто улыбнулась, уперев в бока заляпанные черной и синей жижей руки. А массивная голова вынырнувшего из воды вслед за этим Хвоста – из чьей пасти сейчас тоже обильно капало то, что осталось от его недавних жертв – нависла над ее плечом…

Было совершенно неясно, что же именно вогнало молодых скандинавок в такое состояние: факт того, что им на помощь пришел вот этот Глубинный линкор, в одиночку и чуть ли не врукопашную уничтоживший как минимум пятнадцать боевых единиц врага – но при этом и не подумавший трогать их самих. Или же смысл сказанного ею. Причем, сказанного понятно и внятно. И даже с демонстрацией явственных эмоций, а где-то и легкого нетерпения…

В итоге и те, и другие спорившие все же сошлись на том, что в это мгновение на лица обычно непробиваемых северянок, ничего не боящихся и не робеющих ни перед врагом, ни перед разгневанным начальством, действительно стоило посмотреть. Как-никак: двадцать четыре вытаращенных глаза, двенадцать полуоткрытых ртов – и даже опущенное вниз оружие.

– Сестры… Я же не сошла с ума, верно? Оно…

– Ага. Оно говорит…

– …И не нападает…

– Эй, какое это я вам «оно»?! – обидевшись, надула щеки Глубинная. – Я – Рейна! Мне флагман имя дал, самое лучшее! И я – девочка! «Оно»… Букварь вам надо почитать, вот!

Сам факт того, что Глубинный линкор-рейдер Ре-класса, – гроза и ужас конвоев и ночной кошмар многих канмусу, – вот так запросто стоит сейчас от них в десяти метрах, обижается и посылает их – их самих! – подучиться грамоте, окончательно доконал SG-18. После многочасового лютого напряжения нескончаемого боя, опасности, физического и морального истощения и сразу нескольких невероятных чудес начавших сначала неуверенно фыркать, затем все явственнее хихикать, а потом и вовсе натурально ржать, сгибаясь пополам и от души хлопая друг друга по орудийным башням.

– «Э-эй!.. SG-18, вы там живые?!..» – осторожно поинтересовался кто-то из тоже пришедших в себя, и уже вновь почуявших неладное канмусу связи конвоя.

– «Живые!.. Ха-ха! Живые, клянусь чреслами Ньёрда!.. – отсмеявшись и кое-как переводя дух, ответила Ингвильд. – Один и Фрейя! Слышишь меня, Вэл?.. Будь я проклята, но это действительно настоящий линкор Ре-класса! И она не нападает!.. И умеет говорить!»

– «Чего?! Глубинная – и говорить???»

– «Представь себе!»

– «У меня сейчас мозги закипят… Как такое может быть?!»

– «Значит, не убившая всех нас Химе, которая как бы «парень», – это для тебя уже норма?»

– «А может, это у нас коллективная галлюцинация? Ну там, новое оружие Глубины и все такое…»

– «А «Андреа Гейл», которую сейчас несет обратно в шторм – это тоже галлюцинация?»

– «Что?!.. Действительно. И почему молчит «Артемис»?! Нирен! Ты ближе всех – проверь со своими, что с кораблем!..»

***

– Черт возьми, Джо! Ты и твои парни вообще хоть что-то можете?! – капитан пассажирского судна Бен Биттербак сейчас был весь на нервах, и потому очень зол. – Что значит «можно вылить всю эту жидкую срань за борт – пусть глубари ей подавятся»?!

– А то и значит, сэр. Что бы мы не делали, и как бы не пытались заставить дизеля работать – на той дряни, что у нас в цистернах, работать они не будут.

Флегматичный стармех «Андреа Гейл» – крупный, жилистый австралиец лет пятидесяти, стриженный под бокс, – сейчас был одет в мешковатый комбез и остро смердел мазутом на все помещение.

– Моя команда пытается восстанавливать трубопроводы и распылители вручную, запас фильтров закончился. Максимум, что я могу вам обещать – это до часа хода на двух оставшихся двигателях, с нагрузкой в треть мощности, или еще какое-то время поддерживать в работе всего один, с нагрузкой пятнадцать процентов и интервалами в пару часов. Больше ничего – другие два до прихода на базу мы уже оживить не сможем: просто нечем. Это все, сэр.

– Но, ради всех святых – почему?!! Ты же знаешь, что творится сейчас снаружи! Если не будем готовы дать ход сразу же по команде эскорта, нас либо сожрут, либо волнами размелет в труху вместе с полутора тысячами гражданских! Ты этого хочешь?!

– Я ничего не хочу, сэр, – сейчас этот упрямый чумазый здоровяк спокойно смотрел офицеру прямо в глаза, перекатывая во рту окурок давно погасшей сигары и по-прежнему неторопливо пытаясь оттереть промасленной тряпкой руки.

– Если вас что-то не устраивает, можете уволить меня и моих ребят прямо сейчас, и нанять других. Вот только надо было заливать горючее сразу на весь рейс, а не пытаться сэкономить, чтобы потом в суматохе искать возможность дозаправиться хоть чем-то.

– Джо, я тебя уже предупреждал! Флот ничего не сможет для нас сделать, а наниматель не будет оплачивать расходы сверх расчетных, и все лишнее хозяева вывернут из наших карманов, так что хватит!..

– Сэр, хозяевам все равно: они сейчас дома, в тепле и под крышей, а не здесь и не с нами. И их убытки вместе с нашими похоронками будут оплачивать страховые компании. Вернее, на тех из нас, чьи имена удастся установить. Но это не поможет ни мне, ни вам, ни гражданским на палубах, сэр. И не подарит нам хотя бы сотню бочек нормального топлива.

– Но тогда почему «Звезда Юга» и «Колумб» не пострадали? Ведь они тоже брали топливо!..

– Они пострадали, сэр. Но они брали топливо на Фиджи в качестве резерва, не особо надеясь на собственный запас. К которому теперь вернулись, когда уже получили повреждения и разобрались в причинах. Только у нас не было и этого.

– Святой Ботульф, да что не так с этой горючкой, Джо?! – уже чуть ли не взвыл капитан. – Ты можешь хотя бы объяснить?!!

– Сэр, хороший механик просто обязан знать химию, – и закончивший мучить тряпку мужчина оперся плечом о стену. – А дело в том, что ваши спешные поиски соляра сперва в Порт-Морсби на Новой Гвинее, а потом и в том, что осталось от Нанди и Лаутоки на Фиджи, привели лишь к тому, что нас заправили кустарным дерьмом. И теперь не помогут ни фильтры, ни молитвы, сэр: то, что плещется в наших цистернах, через четверть часа работы убивает топливную аппаратуру. Готов поспорить на десятку, что еще после Первой Волны эти доходяги как-то пытались возместить нехватку снабжения – и начали лить в свои старые нефтяные скважины, которые у них еще оставались, органическую химию, чтобы повысить отдачу. У них это получилось – отчасти, вот только теперь мы можем выкинуть наши движки: аппаратура из-за хлорида аммония превращается почти что в камень.

– Джо, ты что, пил с утра? Да как такое вообще может быть?! Это же топливо!..

– Сэр, мы в море. И сейчас я не пьянее вас, сэр… – флегматизм у стармеха медленно, но верно уступал место раздражению. – Так что если знаете подходящую молитву, или можете выпросить для нас чудо у кого-нибудь из святых – то молитесь.

– Джо?!.. Ты куда? Джо, стой!..

– Я к моим ребятам в машинное, сэр. Пара рук там сейчас куда нужнее, чем моя беседа с вами.

– Я тебе сказал: стой, Джо!.. Черт!..

Механик ушел, но через полчаса в каюту капитана влетел взвинченный второй помощник.

– Все, кэп, приплыли! Джо сказал, что движки еле дышат, и единственное, на что их хватит – это держать нашу посудину носом по волне, чтобы нас не перевернуло. А ведь нас почти вынесло обратно в шторм!

– Это, знаешь ли, трудно не заметить. И что мы можем сделать своими силами? У нас больше тысячи людей на борту! Конвой нам не поможет?

– Я только что связывался со старшим офицером конвоя на HSV. Они ничего не могут сделать: на буксир нас не взять – при таком волнении не выдержит ни один трос. А если бы каким-то чудом это и получилось, то мы только повисли бы гирей на чужих ногах. И вместо одного корабля-калеки стало бы два.

– А эвакуировать людей? У нас на борту отличные закрытые спасательные шлюпки на сто человек каждая. Их всего десять, но небольшой перегруз допустим – усадим всех…

– С нашими силами это тоже не сработает, Бен, – с обреченным видом покачал головой помощник. – Волнение уже довольно сильное, и вокруг нас идет бой. Теперь добавь время на посадку пассажиров и наш собственный дрейф – и спускать шлюпки мы будем уже в зоне шторма. А там их хилые движки окажутся бесполезны, они не вытянут шлюпки снова в зону затишья. И все, чего мы добьемся – это выкинем людей за борт в красивых оранжевых поплавках, которые разметает по всей Пасифиде. И я уже не говорю о спуске на воду, когда волны вполне могут разбить шлюпки об наш же борт.

– Так что ты предлагаешь? Просто сидеть и ждать смерти?!

– Нам остается только держать нос по волне и надеяться, пока шторм не утихнет. Единственная хорошая новость – отряд канмусу, что прилетел сюда на самолете, вызвался остаться нас прикрывать.

– Слабое утешение, если честно…

Но тут, достаточно резко открыв дверь каюты, на пороге появился вахтенный помощник: молодой, смуглый парень-маори.

– С-сэр!.. В..вам срочно надо на м-мостик!.. С нами связалась еще одна группа канмусу и говорит, что может нас вытащить!!!..

***

– Но что конкретно вы предлагаете? – напряженно спросил надевший гарнитуру связи капитан у какого-то парня, представившегося Рэмом. Кто он такой, и каким местом вообще относится к канмусу, Бена Биттербака сейчас волновало мало. Когда ты тонешь, то спрашивать документы у того, кто протягивает тебе руку – не самый умный поступок.

– Все просто. У вас еще есть время, сажайте людей в шлюпки. При спуске канмусу их подстрахуют и отведут от корабля, а потом отбуксируют обратно к конвою, в глаз урагана. Двигатель самой шлюпки плюс по одной-две канмусу на каждую – этого вполне хватит, чтобы протащить вас сквозь волны. А там вас рассадят по оставшимся кораблям. Наверняка придется потесниться, но мне кажется, что лучше плыть в Японию верхом на мешках с зерном, чем комфортно тонуть на потерявшем ход корабле.

– А вы точно справитесь? – засомневался Бен.

– Точно. И вообще, сэр: у вас как бы не слишком много вариантов. Ваш корабль ни мы, ни Флот спасти уже не сможем. Начинайте эвакуацию, время не ждет! – почти приказал ему этот неведомый Рэм. – Чем дольше вы тянете – тем дальше потом придется вас тащить!

Эвакуация с «Андреа Гейл» была торопливой, но все же организованной. Пассажиры все сильнее раскачивающегося судна с минимумом вещей в несколько очередей выводились наружу, где перед выходом на заливаемую водой палубу каждому выдавался спасательный жилет, а стоящие с мегафонами моряки раз за разом повторяли:

– Внимание! Сохраняйте спокойствие! Из-за отказа двигателей мы покидаем борт! Все вы будете размещены на шлюпках, а потом Девы Флота доставят нас к двум другим пассажирским кораблям, где мы и продолжим путь! Внимание!..

Нервные, но сохраняющие порядок беженцы с архипелага Фиджи подводились к висящим на талях крутобортым оранжевым океанским шлюпкам, напоминающим, скорее, помесь крупного баркаса и миниатюрной субмарины, и, страхуемые экипажем, загружались внутрь. Каждое спасательное средство комплектовалось матросом, исполняющим роль старшего и заодно – моториста-рулевого.

– Быстрее! Поспешите! – поторапливали испуганных беженцев моряки, но пригнувшиеся под ветром и дождем люди и сами все понимали, стараясь не задерживаться. Потерявшее ход обреченное судно уже имело ощутимую продольную качку, но стараниями трюмной команды все еще продолжало стоять носом по волне, давая время на спасение. Однако даже пропуская под собой водяные валы, безвольная «Андреа Гейл» периодически содрогалась и дергалась, когда очередная волна, как обманчиво-мягкая рука боксера в печатке, порой с короткого замаха норовила ткнуть или ударить ее в скулы корпуса. А второй помощник уже давно вполголоса доложил капитану об усилившемся дренаже воды в трюм, с которым не имеющие возможности развить свою полную мощность помпы уже попросту не справлялись…

– Держитесь! – крикнул матрос, контролирующий посадку, когда из-за резкого крена корабля узкий зазор между палубой и открытым люком шлюпки внезапно расширился до метра, показывая бурлящую далеко внизу под лодкой воду. Пассажиров – темноволосую женщину с маленькой девочкой на руках, чуть не шагнувшую прямо в море, – успел перехватить ее супруг-латиноамериканец в летном комбинезоне, историю которого, как и двух его друзей, знал уже весь корабль. Но вот две сумки и переноска для домашних животных все-таки полетели вниз.

– Тисси! Тисси!.. – тут же навзрыд заплакала девочка, потянувшись ручками, но мать, потемнев лицом, уже шагнула внутрь вновь подтянутой к борту шлюпки, а следом зашел и ее муж.

– Еще пять человек – и опускаем! – дал отмашку матрос.

Как только шлюпка заполнялась и задраивались все люки, ее максимально быстро опускали на воду, где ее принимали сразу четыре канмусу, все время спуска натяжением концов отводившие лодку в сторону и страховавшие от ударов об стальной бок судна. После чего, быстро отцепив подъемные тали и отведя ее подальше от ставшего опасным соседства, и определив для себя буксировочные концы, в каждую шлюпку «впрягались» одна-две девчонки из SG-18, и отправлялись сквозь волны обратно, в зону затишья.

***

Как и говорила Сэнди, капитан «Андреа Гейл» недолго раздумывал над решением, дающим более чем реальные шансы выжить всем на борту.

Конвейер организовался быстро – окружившие корабль канмусу из RQ-91 контролировали спускаемые на талях шлюпки и передавали их северянкам SG-18, сразу же отходящим со своим драгоценным грузом прочь от корабля. Я же со своими контролировал подходы чуть в отдалении, слегка потерявшись из виду в волнах и водяной взвеси, вняв просьбе «Атланты» не светиться лишний раз перед людьми, чтобы не вызвать ненароком панику. Шутка ли: Глубинные похищают людей целыми шлюпками!.. Жуть же, ну правда!

– «Сэн! Может, хоть одну шлюпочку мне выделите? А то одни девчонки тяжести таскают, неправильно это…»

– «Ах, мой джентльмен! – ответила вместо «Атланты» веселящаяся Хелен. – А как же равноправие, эмансипация? Ты же объективируешь нас, как завопили бы феминистки!.. Не переживай, Рэм: устанем – сами попросим помочь. Но для нас эти скорлупки, как тележки для осликов. Утянем!»

И глядя, как «Хьюстон» и «Кинугаса» подхватили две оставшиеся шлюпки – с пассажирами и последними членами экипажа корабля во главе с капитаном, я оглянулся на остающийся позади, под тяжестью волн медленно начавший поворот и вроде бы вполне целый, но теперь уже опустевший корабль, на котором все еще даже горел свет и поддымливала труба. Его жаль было оставлять, но выбора не было – вышедшие из строя двигатели очень скоро превратили бы его сперва в плавучий, а потом и в стремительно тонущий гроб.

Нам же, охраняя шлюпки, предстоял не слишком длинный, но все же непростой путь обратно, к месту сосредоточения конвоя…

Идя замыкающим, я, взлетая на гребнях волн, мог видеть и контролировать всю нашу неровную колонну, что пунктиром растянулась по морю и сейчас напоминала со стороны маленьких, но усердных муравьев, которые тащат сквозь серо-пенные волны, дождь и ветер цепочку толстых оранжевых гусениц. Шлюпки зарывались носом в волны, их болтало и мотало, а при особенно резких маневрах даже сквозь грохот шторма временами были слышны крики и визг испуганных людей. Но, несмотря на это, канмусу упорно тянули свой груз, пробиваясь сквозь летящие воду и ветер.

– «Проклятье! – внезапно полыхнуло по «м-связи» нешуточным испугом. – Я потеряла шестую шлюпку! Буксир вырвало из корпуса! За что ее еще схватить? Она же как мыльница!»

И тут я решил вмешаться.

– «Рейна! Быстро догнала ее и взяла потеряшку на прицеп! Обращаться аккуратно!»

Почему я в который уже раз посылал именно этот зубастый, хулиганистый и хвостатый электровеник? Да потому, что из всех моих Глубинных она, в случае чего, легче всего бы перенесла, скажем так, «рефлекторно-негативную» реакцию от канмусу в виде залпа в лицо. И хотя до этого дело пока не доходило – но все же…

– «Ей-ей, флагман! Сейчас сделаю!»

И Ре-класс, все это время ходившая переменными галсами на некотором отдалении от эвакуируемого корабля, прикрывая его со стороны возможного появления Глубинных, направилась по данному флагманом пеленгу. Проходя мимо оставленного судна, это дитя океана своим чутким слухом на миг уловило какой-то необычный, цикличный и высокий, но негромкий звук, похожий на голос некоторых обитателей моря. Только доносился он с поверхности, и Рейна решила немного – всего на чуть-чуть – отклониться от курса. И меньше чем через минуту, лишь чуть замедлив ход, выхватила из воды прямоугольную пластиковую коробку с ремнем и небольшим зарешеченным окошком. Звуки однозначно доносились из нее.

Подняв ее и лизнув – пластик же! – линкор заглянула внутрь фиолетовыми глазищами. И из темноты оттуда на нее уставились другие: маленькие, слабо светящиеся, голубые и вытаращенные… А потом на нее зашипели.

– Ой! – от неожиданности отвела Рейна коробку подальше от лица. – А!.. Это же эти!!! Которых флагман показывал! На картинках!.. Интересно! Потом посмотрю!

И она, на ходу перекинув ремень находки через голову, направилась дальше: благо, что обитатель найденного и выуженного из воды ящика замолк.

Идя по поверхности и будучи максимально заметной, Ре-класс быстро настигла шлюпку, которую сейчас, чертыхаясь сквозь зубы, отчаянно пыталась удержать голыми руками канмусу эсминца «Нимфен».

– Тц…— сморщила Глубинная нос, глядя на нее. – Чего шумишь, мелкая?

– Я не мелкая, ты, монстр!.. – возмутилась та, – однако, с некоторой опаской.

– Монстр? – и линкор недоуменно переглянулась с высунувшимся из воды Хвостом, а потом они оба уставились на канмусу. Отчего та вдруг отчетливо икнула.

– Не-а! – сощурилась Глубинный линкор, и успокаивающе помахала у нее перед носом своей когтистой грабкой. – Монстры – это другие! Мы их сами ловим и бьем, а я – Рейна!.. А ты, как говорит наш флагман, просто сильная – но легкая! Дай-ка мне!

И Глубинная, недолго думая, вбила заостренные черным «хитином» пальцы прямо в толстый пластик шлюпки, надежно уцепившись за выступающий «рант» соединения нижней и верхней ее частей. И ускорила ход, быстро нагоняя цепочку канмусу, ведущих в сторону конвоя остальные спасательные плавсредства.

***

Внутри тесно набитых людьми и вроде бы небогатой ручной кладью маленьких суденышек было сыро, душно, мигало скудное освещение и царило напряжение, от которого было совсем недалеко до тихой паники. Шлюпки сильно качало и дергало, трещал и скрипел под ударами воды пластик бортов, – а пассажиры, вцепившиеся в страховочные ремни жестких и неудобных сидений, с замиранием сердец прислушивались к надсадному тарахтению двигателя. Которое постоянно заглушали накатывающие громовые раскаты, а еще – то низкий, рокочущий, то протяжный и яростно шипящий голос морской стихии, который ни на секунду не давал забыть пассажирам, что их всех от нее отделяют лишь вот эти, достаточно тонкие и вибрирующие под тяжелыми ударами волн борта лодки. Вовсю ревели испуганные дети, а не менее испуганные женщины пытались хоть как-то успокаивать их, крепко прижимая к себе. И немногие мужчины лишь держали их за руки и плечи, тихо шепча им, что все будет хорошо…

Назначенный же старшим шестой шлюпки немолодой матрос с «Андреа Гейл», управляющий – ну, насколько вообще возможно управлять столь слабосильной посудиной в такой шторм, – периодически громко взывал к тишине и порядку, уверяя, что они идут верным курсом на ждущие их корабли.

Сидевшие в носу рядом с узким иллюминатором, расположенным чуть выше головы, Розалита Мария Прадо с шестилетней дочкой и чудесным образом сумевшим долететь до них мужем хоть и испытывала страх, но все же не панический. Как верующая католичка, она всегда уповала на лучшее, – ну а после того, как ее Анхель вместе со своими друзьями, совершив невозможное, добрался до них и привез помощь, ее вера в то, что Господь не оставит их, только укрепилась.

Прижавшаяся к матери и все еще горько всхлипывающая из-за потери любимого питомца, маленькая Исабель внезапно замолчала, глядя в заливаемый водой иллюминатор. И спустя пару минут негромко сказала, не отводя взгляда от мокрого стекла.

– Мама… Мама, а там тетя… С красивыми глазками. Она нас спасет, да?

– Милая, ну конечно… Нас всех спасают тети-канмусу, и они… – но слова вместе с воздухом застряли в груди у женщины, посмотревшей туда же, куда и дочь. Потому что оттуда, снаружи, на них сквозь иллюминатор глядела вовсе не канмусу. Красивое, почти идеально очерченное лицо юной девушки было бледным, словно молоко. Ее светло-серые волосы, совершенно не намокая, реяли на ветру, а глаза горели жутковато-завораживающим фиолетовым огнем. Встретившись с ней взглядами, порождение бездны лишь слегка наклонило голову вбок, чуть улыбнулось, обнажив кончики острых зубов и… неожиданно совершенно по-человечески задорно подмигнуло.

Тут шлюпку рвануло особо сильно и резко накренило на бок, вызвав вспышку панических криков, заглушаемых шипением и бурлением струй воды, стремительно обтекающих корпус – и жуткое создание сразу исчезло из видимости. Зато еще через мгновение их маленький ковчег вдруг выровнялся и возобновил свое движение.

– …Под Твою защиту прибегаем, Святая Дева Мария!.. Не презри молений наших в скорбях наших, но от всех опасностей избавляй нас всегда, Дева преславная и благословенная! – тихо, но истово зашептала Розалита молитву, закрыв глаза и еще сильнее прижимая к себе ребенка.

– Что такое, Рози? – встревожено пригнулся сидящий рядом Прадо, перед этим перекинувшийся взглядами с расположившимся неподалеку Фрэнком Боугом со своим семейством, и держащим руку на перевязи бортмехаником Биллом в придачу.

– Молись, Анхель… – ответила ему жена. – И пусть милость Его не оставит нас в беде!..

***

Конвой тем временем, хоть и лишился разом всех развернутых в воде защитных минных полей, – тем не менее, находился в относительной безопасности. Большая часть атаковавшей стаи вслед за своим флагманом стремительно отступала к противоположному краю глаза урагана, и уже почти пропала из видимости. Но проблемы могли доставить разрозненные Глубинные эсминцы и несколько старших особей, командную привязку которых к Они то ли перебила развертка более сильной ауры, – то ли она сама ее разорвала, от испуга.

Так что канмусу, некоторые из которых до сих пор были слегка вялыми после удара ауры Химе, гоняли по воде таких же полуоглушенных и все больше попадающих под власть тайфуна одиночных Глубинных, которые большей частью, избегая стычек, тут же уходили с поверхности вниз, стараясь убраться из зоны обнаружения – и вообще как можно дальше отсюда. Крейсера выполняли роль лидеров мобильных групп усиления, а двое командиров – «Норфолк» и «Жан Бар», – находясь на разных флангах, вели активные переговоры, в которые теперь то и дело влезали другие канмусу:

– «Так что ты об это всем думаешь, Вал?»

– «Понятия не имею… Как только начинаю задумываться – сразу хочется проснуться».

– «Но они же, по сути, нас спасли. Без RQ-91 и этих их… союзников – Глубинные нас бы пусть еще через сутки, но дожали. А эта Химе шуганула их, просто как голубей…»

– «ЭТОТ Химе».

– «О, боги, я и забыла!.. Так он что, в самом деле парень?! Девчонки, кто-нибудь видел… его?»

– «Только издалека, Рене! Но – да, без сомнения мужчина, но как мы! Оснащен как канмусу, по типу немецких линкоров. Правда, у него все в обвесе заметно крупнее, да и сам повыше даже «Мусаши» будет. Вроде бы брюнет… А какой у него голос по связи… М-м-м…»

– «А-ха-ха-ха! Рене! Второе, второе твое желание! Ты же тогда загадала!…»

– «La Notre Dame sacrée!.. Я ведь действительно… Боже правый…»

– «Отставить болтовню! Не расслабляться! И вообще, еще ничего не закончилось!»

Когда первые, ведомые Девами Флота, шлюпки эвакуируемых с «Андреа Гейл» подошли к оставшимся двум пассажирским судам, их уже ждали. Совещанием капитанов двух судов и старшего офицера конвоя – командира «Артемис» Моргана, было решено распределить спасенных между «Колумбом» и «Звездой Юга». И к моменту прибытия первых шлюпок на судах уже вовсю кипел аврал по освобождению и уплотнению отсеков и кают экипажа для новых пассажиров, готовились продовольствие и медикаменты. Но если вопрос с размещением был решаемый, то вот хотя бы простейшее благоустройство стояло под большим вопросом. На пассажирских кораблях попросту не было внезапно понадобившегося количества тех же одеял или матрацев. Однако и этот вопрос почти разрешился после переговоров с капитанами остальных девяти грузовых судов конвоя, которые, слегка тряхнув своих прижимистых боцманов, изыскали некоторое – и притом, как оказалось, весьма немалое, – количество требуемого имущества. Ради сбора и доставки которого с HSV даже выделили скоростной катер.

Так что, когда первую пришедшую шлюпку подняли на борт «Колумба», мокрых, продрогших и морально вымотавшихся людей уже ждали горячие еда, питье и несколько медиков. А еще – пусть и тесноватые, но все же теплые и сухие кубрики, где можно было лечь и отдохнуть, не боясь за свои жизни.

***

На мостике идущей средним ходом «Артемис» стояла редкая за последние сутки тишина, нарушаемая лишь ритмичным писком приборов и легким шорохом динамика громкой связи на общей частоте ОФ.

Снаружи было все то же – видимость в несколько морских миль, переходящая в непроглядную, клубящуюся серость, меняющую свой градиент от темного к светлому. Океан по-прежнему гнал куда-то вдаль свои пологие, лениво катящиеся валы под низким, наглухо затянутым тучами небом, сквозь которые уже несколько дней не было видно солнца.

Но кое-что все же изменилось. Давящей на всех атмосферы осознания, что шансов выжить в этой передряге крайне мало, больше не было.

– Мисс Митчелл, доклад о состоянии судов конвоя! – нарушил молчание командир корабля.

И та, тряхнув кудрями, через пару минут бодро и откровенно радостно затараторила:

– Основной состав конвоя – статус «зеленый»! Суда на ходу и держат ордер, критические повреждения отсутствуют. По уточненным данным от экипажей, «Талао», «Смит Мортен» и «Бушмастер» в ходе боя получили несколько шальных попаданий Глубинных, имеются внутренние разрушения и двенадцать пострадавших средней тяжести. Два оставшихся дополнительных корабля конвоя – статус «зеленый»! На них заканчивают прием и распределение людей, спасенных с «Андреа Гейл». Механики на «Колумбе» и «Звезде Юга» за время сражения произвели ремонт и восстановили мощности двигателей до семидесяти процентов. Безвозвратных потерь не имеется!

– И у нас – тоже никого. Лазарет забит, Салли и Дениз плавают в «бочках», еще минимум десять девчонок на земле заедут в госпиталь где-то на месяц. Все остальные – сплошь перевязанные, но мы никого не потеряли. Никого – и в такой-то заварухе… Только один корабль, но и тот пустой, как турецкий барабан… Это «время чудес» было действительно очень богато на чудеса, вот только от них и окончательно поседеть недолго…

– Пусть и седые, но наши головы все же остались на плечах. Но что же все-таки произошло? – поинтересовался только сейчас выбравшийся наверх из машинных отделений все это время неотлучно находившийся там главный механик Грир. – Стаю Глубинных, больше которой я не видел со времен, как начал после Первой Волны вновь ходить по морю, – как я понял, просто раскатали в блин?.. И остатки теперь гоняют, как мышей вдоль плинтуса… Видел кое-кого из медиков: рассказывали, после той волны холода девчонки у них до сих пор жалуются на головную боль. А наши канмусу и впрямь говорили про каких-то ручных Глубинных?

– Не ручных, – слегка отстраненно поправил механика Морган. – Союзных… Которых привела с собой эта Спартмайер… Но, как бы дико это не звучало, однако я не верю в одновременное коллективное сумасшествие сразу трех отрядов Дев Флота. Вместе с их флагманами. Прямой контакт был у групп Спартмайер и Альтисдоттир. Киммел и Магритт просто наблюдали, – но и они подтверждают информацию об участии в обороне конвоя на стороне канмусу неясного количества Глубинных различных классов, почему-то отмеченных тремя светящимися зеленым полосами. А еще есть данные о том, что некоторые из их старших особей… вполне разумны. И даже говорят.

– Знаешь… Если это правда, то я даже не понимаю, радоваться этому – или самое время покрываться мурашками от ужаса, – качая головой, произнес Дрейк. – Ведь если Глубинные станут, как мы… Если они действительно начали обретать разум…

– Ага. Это будет или конец всей морской истории человечества, или начало чего-то такого, чего еще никто и никогда не видел. И мы с вами, господа, во все это влипли самыми первыми. С чем всех и поздравляю.

Глава 18. Параллельными курсами.

– Меня всегда забавляло, сколько смыслов вложено в старое китайское проклятие: «— Чтоб ты жил в эпоху перемен!» Но вот стать попавшим под это проклятие я как-то совсем не рассчитывал, – хрустнув пальцами, заметил откинувшийся на спинку кресла старпом.

– Мы все очутились в той самой эпохе еще в 2012 году, на что тоже никто не рассчитывал, – ответил ему командир корабля. – То, что случилось сегодня… Свидетелями чего мы стали… Нам помогли Глубинные. Определенно какие-то новые и, скорее всего, разумные Глубинные. Впервые за все пять лет с прихода Глубины. Знаешь, Дилан, может я и наивный идеалист, – но теплится у меня маленькая надежда, что произошедшее, возможно, все же некий свет в конце тоннеля. А не прожектор летящего навстречу груженого товарняка. Но рассуждать об этом мы будем, когда появится время, а пока…

– Мисс Киммел! – и Морган, щелкнув тумблером, переключил радио на громкую связь. – Общий статус судов – «зеленый». Каковы наши дальнейшие действия?

– Сэр, нам необходимо установить усиленное боевое охранение конвоя, а всех остальных канмусу по возможности начать выводить на HSV. Еще немного – и девчонки начнут валиться с ног.

– Ну, положим, Вэл, мы пока вполне тянем, – немедленно заметила присоединившаяся к переговорам командир SG-18. – Как минимум, часов шесть еще на себя возьмем. А вот потом – да, очень не помешает плотно поесть и вздремнуть в тепле. Но пока, хотя бы на одну вахту, мы сможем взять ближние подступы на себя.

– Хорошо, спасибо. Сэн, а ты – и твои… союзники?..

– Мы вполне себе свежие, – вышла на связь «Атланта». – Так что обеспечим внешний периметр: тем более что как раз с обнаружением угроз у наших Глубинных друзей все обстоит очень и очень неплохо.

– Как же я рада за них… – устало-иронично произнесла «Норфолк». – Но… ты точно за них ручаешься?

– Все еще не веришь?.. Да, ручаюсь.

– Хорошо. Тогда на этом и остановимся… Нирен: на тебе – внутренний контур, а Сэн держит внешний рубеж. Десяти минут на развертывание вам хватит?

– Вполне.

– Конечно.

– Тогда через четверть часа все остальные стягиваются к «Арти»… Ни у кого тяжелораненых на воде нет? Значит, очередь захода обычная.

– Палубная команда готова к приему, – практически сразу же подтвердил Дрейк. – Ждем. Конец связи.

– «Э-эй! Стоп-стоп-стоп!» – вклинилась уже на канал «М-связи» канмусу «Якоб Ван Хеемскерк». – «Дайте хоть немного времени!.. Я ж как на иголках буду, если не погляжу вблизи на всех этих ваших союзников!»

– «Что, говорящей Ре-класс тебе было недостаточно?» – бесплотный голос Вигдис Линдгрен сейчас просто сочился ехидством: ничуть не хуже, чем во плоти.

– «Ре я уже видела и раньше, – хоть они и пытались нас больше убить, чем поболтать. Но вот Химе-линкор, да еще и как бы парень… Короче: к черту перья – я хочу это видеть!»

– «Да! И мы тоже! Мы быстро! Только глянем – и на корабль!»

Как ни странно, однако сейчас к заявке Нирен присоединилась и Рене, и большая часть канмусу из отряда охранения конвоя, – хотя и не все.

– «Сандра, что вокруг нас? Вы что-нибудь видите?»

– «Да, в принципе, сейчас уже все тихо. Эта их Они бежала от нас, как припаленная, и теперь наши ее даже не ощущают. Вокруг только примитивы – да и те далеко, но все еще продолжают разбредаться кто куда. На всякий случай две группы наших эсминцев – Мири и Хёки, – их контролируют. Нижняя полусфера – на подлодке Со, так что коробочка вокруг конвоя есть».

– «Тогда ладно, давайте поглядим на ваши чудеса… Ждите, скоро будем».

– «Ну что, Рэм: встречаем гостей. Так что готовься врубать на полную все свое обаяние».

– «А оно у меня есть?»

– «О-о, ты даже не представляешь, какое – и сколько…» – мурлыкнула Хелен.

Ритмично поднимаясь и опускаясь на накатывающих пологих волнах, мы – я, «Атланта», «Хьюстон» и «Фусо», – ждали отчетливо воспринимаемую мной SG-18 в полном составе, и примкнувших к ним «Норфолк», «Жан Бар», «Кольбер» и несколько «Флетчеров». В небольшом отдалении от нас неторопливо резали воду шестеро моих полосатых эсминцев, а справа и чуть позади от меня двигались Чисэ и Нэлл. Последняя, правда, в бою лишилась трети вооружения и получила достаточно сильные повреждения правой руки, но черно-голубая «глубинная кровь», обильно вытекшая из ран, от контакта с морской водой очень быстро затвердела на ее руке прочной коркой, заключив травмированную конечность в подобие гипсового лубка. Что заставляло вновь задуматься о крайне интересной физиологии Глубинных, максимально «заточенных» под живучесть и боевую эффективность на море. При этом сама Нэлл сразу же воспользовалась затишьем после боя и, всего лишь немного передохнув под водой и с аппетитом употребив два боевых рациона канмусу, сейчас выглядела вполне нормально.

– Сэн, твои темные очки при тебе? – внезапно произнесла Аясэ.

– Да, конечно, – но зачем?.. А-а, понимаю: решила сначала так? – Сандра, вытянув откуда-то из-под воротника гидрокостюма небольшой герметичный пенал, бережно протянула «Фусо» просимое.

– Да, я думаю, сейчас так будет лучше, – сказала японка, прикрывая дымчато-матовыми стеклами свои флуоресцирующие сине-зеленые глаза.

Тем временем приближавшаяся почти на полном ходу группа канмусу начала притормаживать и, сбросив скорость почти в ноль, – насколько позволило волнение на море, – растянулась полукругом в полусотне метров. При этом держа оружие наготове, и одновременно пялясь на нас во все глаза. В их строю заметно выделялись две брюнетки: одна – высокая, всего ненамного пониже меня, – и коротко стриженая, с парой массивных четырехорудийных башен по бокам. Из-за ее плеча сейчас любопытствующе высовывалась рыжеватая канмусу поменьше. И вторая – пониже, с собранными в косу волосами, и вооруженная четырьмя двухорудийными башнями и двумя торпедными аппаратами.

А еще, слегка в стороне, на воде стояла группа чем-то неуловимо похожих друг на друга канмусу эсминцев и легких крейсеров – с башнями на обвесах, разрисованными какой-то то ли кельтской, то ли норманнской символикой. И как раз возглавлявшая их очень светлая, северного типа блондинка, – с волосами, стянутыми в клубок, двумя подведенными под глазами темными полосами и сдвинутой на лоб прозрачной маской, – чуть помедлив, подошла к нам первой. А уже вслед за ней подтянулась и вся ее команда.

– Ну, привет, Сандра, – кивнула она «Атланте», сверкнув зубами и крепко пожав протянутую американкой руку. Сейчас эти две девушки, затянутые в пятнистые гидрокомбинезоны с отведенными назад и повернутыми «по-походному» башнями обвесов, похоже, были искренне рады видеть друг друга.

– Выходит, твои обещанные страшные сказки – и впрямь самая настоящая явь?.. – произнесла Дева Флота, одновременно не сводя с меня и моих крейсеров слегка расширенных глаз, и то и дело снова переводя взгляд с них обратно на меня.

– Как видишь, – абсолютно спокойно пожала плечами Спартмайер. – Никто ни тебя, ни остальных и не думал обманывать. Все, как я и говорила: «свои» Глубинные – есть. Не нападают – есть. Сражаются вместе с нами – есть. И, да: они к тому же у нас еще и разумные.

– Да чтоб мне в царство Хель провалиться!.. Но, йотуны тебя забери, Сэнди: как?!.. Ведь он же – как мы, канмусу: обвес, и гидро… Выглядит, словно «погрузившийся»! И парень, вдобавок! – ошарашено бормотала северянка. – Что ты… Кто же ты такой, и откуда взялся?!

Теперь уже взгляды всех этих, оставивших свои страхи и еще ближе подошедших к нам, северных Дев Флота почти физически ощутимо шарили по мне и по опущенным на сорок пять градусов стволам моих – как оказалось – действительно славных пушечек.

– Для начала, девушки, меня зовут Рэм, – вежливо начал я. – А вы, как я понял, SG-18 и их командир: Нирен Альтисдоттир, так? Пока мы разгоняли остатки стаи, меня тут немного просветили, кто есть кто… И, кажется, это именно вы, мисс, грозились в случае чего нарезать из меня кускового мяса?

Тут блондинка слегка стушевалась: все же я был ощутимо выше и крупнее ее, а в обвесе – так и подавно. Про живучесть и огневую мощь можно было вообще и не заикаться. Но стушевалась все же только слегка – размеры противника ее, как земного горностая или зверька-медоеда, похоже, не сильно смущали.

– Ну, как бы так… Станешь врагом – и я все же попробую!

– Нет, мисс: я вам не враг. По крайне мере, пока вы сами не захотите стать моими врагами – или врагами вот этих девушек… Что же до ваших возможных вопросов… – последнее я произнес чуть погромче, обращаясь заодно и к тем канмусу, что все еще стояли в отдалении, – то извините, но я вот прямо сейчас не на все из них готов ответить. Пока лишь скажу, что я – флагман вот именно этих Глубинных, что несут на себе в качестве опознавательной метки три полосы. Мы вошли в контакт с группой RQ-91 на Тиниане около месяца назад, и с тех пор не враждебны ни людям, ни канмусу… И не собираемся воевать, жрать корабли и творить прочие безобразия. Да и не занимались этим ранее, смею заметить. Однако, если можем помочь – то поможем, в чем вы уже успели убедиться. Члены моей стаи, как и сказала Сэнди, вполне разумны: разве что Цу пока еще не умеет говорить, но… думаю, это только временно.

Я умолк, немного наклонил голову вбок, на секунду отвлекшись на изменение картины окружающего мира, отразившееся на моем «глубинном радаре».

– К слову, не пугайтесь – сейчас к нам присоединится уже знакомая кое-кому Ре-класс по имени Рейна… Она помогала таскать шлюпки с эвакуированными до пассажирских кораблей.

– Боже правый!.. Ре-класс – и буксировала шлюпки с людьми?! – невольно вырвалось у одной из старших канмусу. – Как это возможно?! Да паника была бы гарантирована! Девочки, кто-нибудь проверил, там никто со страху не помер?..

– А вот сами у нее и спросите… Мисс, э-э?.. – чуть приподнял я брови.

– Валери Киммел, канмусу тяжелого крейсера «Норфолк» и командир эскортной группы RQ-27, – ответила брюнетка с косой, довольно напряженно в этот момент глядя за мою спину.

Оно и понятно. Рейну – благодаря раскраске и вздымаемым ей бурунам белой пены, – видно было издалека.

– Флагман! Флагман!!! – начала она по привычке голосить еще на подходе. – Все! Всех человеков подняли!

Увидав несущуюся к ним на всех парах Ре-класс, большинство канмусу, – ну, разве что кроме северянок, – дружно шарахнулись врассыпную, спешно лязгая затворами оружия. Да, несмотря на все сказанное и увиденное, вбитые в боях рефлексы, инстинкты и страх девчонок перед старшими особями Глубинных делали свое дело. Конечно, глупо было бы надеяться, что после единственного случая помощи и короткого разговора все сразу возьмутся за руки и мигом подружатся… Но я оставался спокоен – даже если у кого-то из них не выдержат нервы, то одно-два шальных попадания и я, и Рейна вполне переживем.

Однако же, оставшиеся стоять на месте – «на характере», – хотя тоже ощутимо напрягшиеся девчонки из SG-18 были сразу узнаны:

– О!.. Флагман?! Это же эти!.. – подкатившая Ре ухмыльнулась и ткнула в сторону канмусу пальцем. – Которые «оно» и «она» путают!

– Да ничего мы не путаем! – лениво, пусть и слегка нарочито, огрызнулась Ингвильд, все еще немного нервно сжимая и разжимая кулак в некоторой близости от рукояти своего тесака. – Тебя бы на наше место, когда Глубинная тварь сначала помогает, а потом на твоих глазах внезапно начинает говорить!..

– Эй! Обидеть хочешь? – прищурила один фиолетовый глаз Ре. – Я – Глубинная, но я не тварь! Я – Рейна!

– Оби… Обидеть?.. Тебя?.. – переспросила ошарашенно слушающая все эти разговоры Киммел, и потерла пальцами виски. – Боги земные и морские! Что тут творится-то…

– А когда шлюпки поднимали, тебя с корабля видели? – решил я все же уточнить у Рейны предыдущий момент.

– Конечно! – довольно кивнула Рейна. – Я же эти смешные шлюп-ки и удерживала, чтобы не болтались!

– И как: не испугались?

– Не знаю… Смотрели сверху, кричали громко, потом бегали. Я им помахала. Один зачем-то в море хотел выпрыгнуть, но ему не дали… Ходзё им что-то сказала, они и успокоились. Ну, почти… Правда, смотрели так, как будто я их сейчас съем.

– …А ты бы не съела?.. – как бы вдруг и совсем-совсем нейтрально поинтересовалась Вигдис.

– Есть человеков? Зачем? – наморщила нос Ре. – Пахнут не так, невкусно совсем… Железки и пайки вкуснее! Да и людям с канмусу надо помогать, пока они нас не обижают!.. А если попробуют обидеть, то надо просто уйти. Так флагман сказал!

Все девушки, молчаливо слушавшие этот фантастический монолог, как одна, дружно и ошалело уставились на меня. Я в ответ лишь соорудил морду лица: «Ну, а что не так-то?!..»

Однако Рейну, оказывается, весьма беспокоил совсем другой момент. Она сдернула с шеи висящую на ремне за спиной большую пластиковую коробку, и протянула ее мне.

– Флагман! Флагман! Смотри, там эти… Кро-ти-ки!

– Чего-о-о?! – теперь аж поперхнулся я сам. – Где ты посреди моря умудрилась кротов накопать?!!

– Ну, эти!.. Мэг с Мицуки нам показывали на картинках! Такие: с ушами, усами, лапами… Хвостами без зубов! Волосатые еще…

При повторном взгляде на ее ношу у меня, наконец, родилась догадка.

– А… А-а-а! Погоди, я теперь, кажется, понимаю… Давай-ка взглянем…

Над коробкой, – на время оставив субординацию и грозное топорщение всего, что сейчас можно было бы топорщить, в стороне, – в трогательном единении склонились я, Нирен, Вигдис, Сэн и Рейна.

И точно: в открытой переноске обнаружилась мокрая и взъерошенная сиамская кошка. Подняв дыбом слипшуюся в короткие иголки бежево-черную шерсть и зябко переступая лапками по залитому водой дну своего временного обиталища, она забилась в угол и сейчас мелко вздрагивала, перепугано смотря на нас расширившимися во всю радужку зрачками. А между ее лап выглядывало две темные мордочки котят не больше полутора месяцев от роду.

– Вот! Кротики! – Ре просто засияла радостной зубастой улыбкой – от уха до уха, – и с выражением крайнего любопытства осторожно потрогала кошку пальцем. А та, как ни странно, на это никак не отреагировала: лишь почему-то усиленно стала принюхиваться к ее руке.

– Нет, Рейна, ты слегка ошиблась, – со смешком выпрямился я. – Это – котики. Но ты все равно у меня молодец, потому что спасла целое кошачье семейство! Темненьких котов… Вот только надо бы их куда-нибудь пристроить, хотя бы до утра. Кошки – сугубо сухопутные животные, им теперь обязательно надо обсохнуть, попить, согреться… Девушки, на вашей «Артемис» могут на время принять трех четверолапых пассажиров? А потом мы попробуем найти их хозяев, – наверняка же они с «Андреа» выпали…

Возникла пауза: слишком много всего единомоментно свалилось на головы бедным канмусу, и особенно их командирам. Но просьба приютить бедных, невесть каким чудом спасенных кошек – перед этим бы не устояло ни одно девичье сердце.

– Да какой вопрос! Конечно, мы же как раз сейчас идем туда, – выдвинулась вперед весьма… гм… щедро одаренная природой – и бюстом – «Жан Бар», бросив на меня очень долгий и странный взгляд.

– Ты… позволишь?

И француженка протянула к Ре руки за переноской.

– А я смогу их потом потрогать?.. – слегка погрустнев, спросила та, все еще не отпуская коробку со спасенными кошками.

– Конечно, – пообещал я. – Они успокоятся, отдохнут – и тогда ты сможешь их погладить.

– Тогда ладно! Держи!.. – и снова повеселевшая Рейна отдала коробку канмусу. – Только не обижайте их! Покусаю!

Вновь слегка опешившая и молча кивнувшая линкор, даже не знающая, что тут и сказать, взяла кошачий домик и аккуратно повесила себе на шею.

– Ну, что: мы, пожалуй, уходим на HSV, – подытожила нашу первую короткую встречу «Норфолк». – Все – вот это все, что мы видели и слышали сейчас, – надо очень тщательно… осмыслить. Но сначала нам надо отдохнуть.

– Еще один момент, – притормозила собравшихся отходить девушек Амагири Аясэ. – Вам все же нужно это знать… Месяц назад во время боя за Тиниан я чуть не погибла, была тяжело ранена. Я вообще плохо помню, как меня подхватили из воды девчонки Сэн. Как потом рассказала мне «Вестал», у меня было несколько переломов, открытые раны и ожоги, и сильные внутренние повреждения. Так что меня сходу поместили в реген-капсулу.

– И это потому ты до сих пор такая бледная, Аясэ-семпай? – участливо поинтересовалась одна из Дев Флота, входившая в отряд конвоя.

– Нет, не поэтому… – качнула головой «Фусо». – Что-то в моем лечении пошло не так, очень не так. Хотя я и не виню за это Тиллерсон-сан: она сделала все, что могла. Но пришла я в себя – вернее, меня привели в чувство, – только для того, чтобы узнать, что я… «погружаюсь». И уже на третьей стадии.

Слушающие Аясэ канмусу, невольно вздрогнув, охнули, – некоторые закрыли рот ладонью.

– Третья?.. Но… это же невозможно… – нахмурилась Киммел. – Третья стадия – это же необратимо, гарантированный путь в Бездну. Как же тебя вытащили, Аясэ-сан?

– В том-то все и дело, – невесело, но стойко и мужественно вздохнула японка. – Меня не вытащили.

И она сняла одолженные «Атлантой» очки, глядя на всех своим новым взором…

Никогда не видел, чтобы люди могли так быстро бледнеть, – но у Валери это получилось, и цвет кожи ее лица стал почти неотличим от таковой у Амагири.

– Мамочки…

– Но?..

– Аясэ-сан!..

– Борода Одина!

– «Это «Артемис»! «Норфолк», «Жан Бар»: девочки, что у вас там происходит?..»

– Все верно, – медленно моргнула «Фусо», на миг прикрыв веками теперь ничем не скрытые и ярко сияющие, переливающиеся сине-зеленые глаза. – Я «погрузилась», но все же осталась самой собой. Сначала для меня это было страшно и непривычно, но теперь я искренне благодарна Рэм-сану, что он не дал мне… исчезнуть, переродившись в беспамятного монстра.

– Чт… Это он смог?!.. Боже правый… – по рядам канмусу пошел пораженный шепот.

– Но, разве это возможно?

– А это точно она? Я не знала ее лично…

– Да она это, мы с девчонками уже несколько раз мимо их базы с конвоем проходили…

– Все равно, невероятно…

– Я все вам расскажу, и даже покажу, только чуть попозже. Главное, знайте: я была и сейчас остаюсь Амагири Аясэ, канмусу линкора IJN «Фусо», – и она гордо развернула плечи, слегка приподняв подбородок. – А потому попрошу вас лишь об одном: постарайтесь… не бояться меня.

***

Девчонки из отрядов «Норфолк» и «Жан Бар», поминутно то и дело оглядываясь на нас через плечо, наконец, отправились к «Артемис». А северянки, возглавляемые «Тре Крунур», разделились на четыре тройки и разошлись, беря конвой в вытянутый ромб охранения. Мы же с RQ-91 оттянулись чуть в сторону, оставаясь у конвоя на траверзе.

– Ну, что: если честно, я ожидала, что все будет куда сложнее, – почесала затылок Сэн, делясь впечатлениями о первой встрече «на высшем уровне».

– Просто сейчас они реально измотаны боем, причем морально и физически, – ответила Хелен. – Когда смерть дышит в затылок, то будешь рад любой помощи. И при огромной усталости восприятие меняется. Так что для нас именно такая ситуация, как это ни удивительно, оказалась наилучшей. А вот выкатись мы на них в спокойной обстановке – и пришлось бы танцевать такие танцы…

– Это точно, – согласилась «Фусо». – Даже на меня они отреагировали достаточно… спокойно.

– Не переживай, Аясэ, – сблизилась с ней Спартмайер. – Тем из них, кто тебя знал лично, надо просто убедиться, что ты – это ты. А потом они сами встанут за тебя горой. А еще, ведь у тебя всегда есть мы. Ну, и не забывай про Шихо…

– Да, – и Амагири неожиданно тепло улыбнулась. – Встреча с ней – это будет что-то…

– Значит, пока все ОК, – отметила «Атланта». – Тогда растягиваемся во внешний ордер и держим контроль. Рэм, как твои?

– Вот, кстати, о моих… – ответил я. – Основные силы целы, кроме средних повреждений у Нэлл, – но она тоже уже приходит в норму. Хотя ее огневая мощь и уменьшилась теперь на треть.

– Ходзё, мы с тобой еще поговорим… – скосив глаза на Мири, Сэн произнесла это таким тоном, что японка мгновенно приняла вид одновременно стойкий и виноватый.

– Но у меня потеряно семнадцать эсминцев из тридцати. В основном в подводных схватках: они, как могли, прикрывали Со, – а враг очень хотел ее сожрать. И в связи с этим у меня два вопроса. Первый: я хочу, пока есть возможность, пробежаться по округе и постараться «рекрутировать» тех брошенных из стаи Они, кто еще не разбежался. И второе – а какова будет судьба «Андреа Гейл»?

– Судьба?.. – и все поглядели в сторону уже превратившегося в смутное темное пятно и почти исчезнувшего из видимости брошенного судна.

– Она будет печальной и недолгой: ее повернет бортом к волне, опрокинет или вовсе переломит – и корабль пойдет Глубинным на корм… Ага. Погоди, так ты хочешь?..

– Есть такая мысль. Вот и интересуюсь, как это будет выглядеть со стороны.

– Да никак не будет! Корабль брошен и полностью оставлен на волю волн. Да сейчас мы сами, и то видим его с большим трудом – не говоря уже про остальной конвой. С него уже ничего не поиметь: даже наоборот, будет куда лучше, если он отстанет от нас и побыстрее затонет, не привлекая к себе еще чьего-нибудь внимания. Хотя, твои же его целиком не съедят?

– Это вряд ли. Даже если я «навербую» еще два раза по столько же, в чем сильно сомневаюсь.

– Тогда действуй, и не морочь себе и нам голову.

– Хорошо, тогда я пошел… Со, Чисэ и Нэлл с их группами эсминцев оставляю с вами, Аясэ-сан на связи… Рейна, пошли ловить «диких»!

– Ура! Ловить!

– Сэн, предупреди всех, чтобы не пугались, если засекут легкие вспышки ауры: мало ли что…

– Сделаем. Удачной охоты, и возвращайся поскорее!

В итоге мы с Ре потратили почти три часа, – заодно прочесав несколько квадратных миль в Оке урагана, – и вернулись, ведя с собой двадцать шесть эсминцев различных классов, два легких крейсера Хе-класса: чем-то слегка похожих на более мелкие версии Чисэ – тоже белые маски с одной глазницей, но иной формы и с короткими рожками, и с торпедным модулем на руке. А также имелся еще один, причем самый, на мой взгляд, любопытный трофей.

Это был Глубинный транспорт. Девчонки позже предположили, что он Ва-класса, но почему-то выглядел он вовсе не как каноничный безобразно раздутый гомункулус с человеческим торсом. Эта транспортная особь отличалась от эсминцев лишь размером – почти в два раза больше и значительно шире, – куда более мелкой пастью и полным отсутствием вооружения. Ва-класс хоть и был заметно потрепан – возможно даже своими, обезумевшими после удара моей ауры и распада командной структуры стаи, – но все же не имел критических повреждений. И, что самое главное, нес в своем «транспортном отсеке» крайне интересный груз. Это был кокон, чем-то очень похожий на двухметровое семечко гречки: такое же трехгранное и слегка вытянутое, – только не коричневое, а темно-серое. И он однозначно был живым, ритмично фоня легкой Глубинной аурой, наподобие биения сердца.

Уже зная по опыту с Кью и Рейной, что может вылупляться из таких штуковин, я тут же взял транспорт под плотную охрану, мобилизовав все присоединенные к стае силы.

Вернувшись к конвою, мы первым делом пометили всех новеньких краской, некоторое количество которой в небольших тубах-контейнерах на всякий случай предусмотрительно дала нам с собой в дорогу Мэгги, опасавшаяся за результаты своего творчества. Оказалось, ее сомнения были напрасны: краска держалась на прошедших сквозь шторм Глубинных просто отменно. Поэтому девчонки, в пылу сражения за конвой совершенно позабывшие о небольшом дополнительном грузе, вспомнили о нем очень даже кстати.

А уже затем, отойдя к тому времени с конвоем еще дальше от брошенного судна, я «спустил с поводка» всех своих эсминцев, кинув им вектор направления на все еще гонимый волнами в восьми милях и уже полузатопленный «Андреа Гейл», почти завалившийся на бок. И без малого полусотне основательно проголодавшихся эсминцев хватило четверти часа, чтобы обглодать коснувшийся воды бок судна до состояния остова. Быстро уходящий с остатками палуб и надстроек на глубину, пока уже объевшиеся, но особо жадные тварюшки ныряли вдогонку следом и отрывали от него последние куски. Ненужная, по словам Сэн, приманка теперь была убрана, а вверенный мне личный состав накормлен, и можно было спокойно возвращаться на позиции по охране и защите конвоя. Который теперь, совсем недавно пройдя по самому краю гибели, все еще медленно приходил в себя.

Грузовые суда, получившие повреждения от обстрела, проводили ремонт. Пассажирские суда заканчивали распределение и снабжение эвакуированных с «Андреа Гейл», а тем временем их команды напряженно высчитывали, хватит ли им еды и воды с учетом в полтора раза увеличившегося количества людей.

На борту «Артемис» готовились к выходу на воду двенадцать канмусу, получивших в недавнем бою повреждений меньше остальных, которые должны были хоть ненадолго сменить уставших северянок и девчонок из RQ-91, которым тоже требовалось поесть и отдохнуть.

Мы же – я, моя даже слегка увеличившаяся стая и оставшаяся с нами «Фусо», – окружив AJ-71 наблюдательной цепью, бессменно оставались на воде, впрочем, не испытывая от этого какого-либо дискомфорта. Море было нашей естественной средой обитания, так что, отойдя еще на милю восточнее, я погрузился всего на пару метров вниз – а «Вестал», инструктируя меня касаемо обвеса, сообщила о крайней нежелательности погружения в нем глубже десяти метров, – и тоже отдыхал, пропуская волны над собой и просто слушая океан. И, между прочим, там было что послушать.

Воспринимаемые как тонкий многоголосый перезвон, сканирующие импульсы ауры моих Глубинных; низкие, медленно-шипящие звуки работы корабельных винтов «торгашей» на самом малом ходу, и более высокий, свистящий звук движителей HSV. Но фоном всему были звуки по-прежнему окружающего нас шторма. Все его великолепие и многообразие звуков, отражаясь, как от гигантской акустической линзы, от располагавшегося на глубине немногим более двухсот метров термоклина, порождало такую симфонию голосов, что в ней можно было просто раствориться.

Но через некоторые время я начал отмечать, что ураган пел несколько неоднородно: если на западе и северо-западе его аккорды и «басы» сейчас только нарастали, то северо-восток и восток почему-то звучали заметно слабее и тише. Что навело меня на мысль, что глаз урагана, похоже, на этот раз расположен вовсе не точно по центру очага непогоды, а смещен к одному его краю, – как часто бывает с желтком сваренного вкрутую яйца. И что из шторма, возможно, получится выйти, пройдя несколько десятков миль именно на восток, или ближе к северу. Причем, преодолев для этого куда меньшее волнение и гораздо быстрее, чем если бы конвой держался генерального курса.

Невольно подивившись странному совпадению этого направления с обозначенным в самой первой радиограмме предполагаемым курсом движения конвоя, я передал эту информацию командованию на HSV, воспользовавшись «м-связью» через Аясэ. Чем сразу же вызвал бурные обсуждения и многочисленные вопросы. Несомненным плюсом такого решения была возможность, выйдя на спокойную воду, дать полный ход, за сутки с небольшим оторваться от «Арлин» и чуть ли не напрямую выйти к главному японскому острову Хонсю. Минусом же были опасения, что конвой, не прикрытый «временем чудес» и сильно отклонившийся от привычного маршрута, может легко стать объектом новой атаки Глубинных. Хотя, учитывая, какими собственными силами сейчас располагал конвой, – принимая в расчет наличие моей скромной персоны с, так сказать, ближайшим окружением, – Глубинных можно было особо не бояться. На чем мы, собственно, и сошлись во мнениях с офицером, командовавшим скоростным транспортом Флота.

И тогда AJ-71 взял курс на восток, пройдя наискось последнюю милю глаза урагана, и затем снова углубившись в серую круговерть шторма. Для меня с подопечными, шедших в голове конвоя, эти десять с хвостиком часов прошли почти незаметно. Там уже не было того острого, звенящего по нервам восторга, что накатывал на всех нас при проходе через самую сильную область урагана, – но все равно, эсминцы снова резвились и скакали по волнам, а Рейна, явно балуясь и красуясь перед множеством наблюдателей, то и дело пролетала на максимальной скорости мимо HSV или судов конвоя, и взлетала в воздух с крутых водяных гребней, как с трамплинов.

Но по мере движения новым курсом уже через пять часов волнение действительно начало ослабевать, атмосферное давление понемногу росло, а видимость улучшалась. Плотные и слоистые свинцово-серые облака, что еще недавно, казалось, цеплялись за верхушки мачт, теперь отчетливо теряли свой водяной заряд и поднимались все выше и выше, ближе к полуночи даже показав в черных прорехах неба разноцветные россыпи далеких звезд.

AJ-71, вырвавшийся, наконец, из тяжелых, давящих объятий урагана, на среднем ходу шел по темному и покрытому уже не штормовыми волнами, а лишь крупной зыбью морю. Вдалеке на юго-западе все так же, только теперь с беззвучными вспышками молний, грохотал глухой и запаздывающий гром уходящей в сторону Индокитая гигантской атмосферной мясорубки, напоминая нам о себе лишь резким, порывистым ветром…

«Интересно, как там наши, на Тиниане?» – подумалось мне.

Однако все канмусу конвоя Флота, кроме разве что отдыхающих и лежащих сейчас в лазарете транспорта, а также экипажи «Артемис» и остальных судов лишь мельком отметили окончание непогоды. Их взгляды, полные изумления, неверия и даже застарелого страха, почти все это время были прикованы к новому, невероятному и невиданному ранее зрелищу – человеческие корабли эскортировали настоящие, живые Глубинные.

Хорошо заметные в темноте благодаря светящимся зеленым полосам эсминцы и антропоморфные особи четко держали строй, периодически ныряя, или вырываясь далеко вперед, – чтобы потом круто, на скорости и с брызгами, поворачивать к хвосту конвоя, выдерживали идеальную дистанцию и даже не пытались сблизиться с кораблями.

Но теперь не только вид обитателей Бездны, внезапно взявших их под опеку, привлекал взгляд людей и Дев Флота. Конвой, выбравшись из-под крыла урагана «Арлин», оказался гораздо восточнее привычной долготы, дальше которой летали или заплывали разве что редкие разведывательные группы ОФ.

Давно, уже очень давно человек не показывался в этих водах, опасно приближенных к центральной части Тихого океана, о которой за всё время с пришествия Глубины, не было почти никаких сведений. Авиаразведка, разумеется, проводилась, но нерегулярно и с безопасной высоты, а многое ли сможет засечь одиночный самолет посреди безбрежных водных просторов? Но о том, что глубокий океан отныне живет какой-то своей, новой и потаенной жизнью, косвенных сведений было достаточно. Необычные погодные и оптические явления, кочующие магнитные аномалии, «призраки» на радарах: все они свидетельствовали о том, что в захваченных Глубиной океанах что-то происходит. И порождали множество версий, теорий и слухов. Но вот что же именно – этого не знал никто, кроме, пожалуй, самих Глубинных.

Вот и сейчас на правом траверзе конвоя, на горизонте мерно пульсировали две полусферы мягко-бирюзового света, напоминая ночное городское зарево. И все мои полученные инстинкты Химе шептали, что от этих «куполов» всем нам лучше держаться подальше. Имея совершенно непонятный с такого расстояния размер, они вспыхивали и гасли на протяжении получаса, а потом вдруг схлопнулись, выстрелив в небо двумя тонкими иглами света. После чего до завороженных зрителей долетел тонкий звук, похожий на многоголосое пение китов, – но от которого у людей на миг закружилась голова.

А ближе к рассвету все увидели, как на достаточном удалении левого траверза конвоя целый участок моря площадью в несколько миль внезапно расцвел мелкими вспышками света, словно на малой глубине включился некий большой «зеркальный шар», дающий множество солнечных зайчиков и бликов.

При виде такого зрелища корабли тут же скорректировали курс, удаляясь от неизвестного явления, а я, наконец, вспомнив о просьбе Мэг, извлек выданный ею набор склянок для проб морской воды, и направился на сбор образцов. Правда, тоже не приближаясь слишком близко к медленно тающим в толще воды огонькам.

***

Утро застало AJ-71 идущим двумя колоннами на уверенных семнадцати узлах. Непонятные морские чудеса закончились с рассветом, облачность за ночь почти исчезла, оставшись лишь тающей мутно-серой шапкой на западе, а вокруг расстилался залитый солнцем успокоившийся Тихий океан. Глубинные эсминцы, видимые ночью как таинственные, светящиеся зеленью призраки, днем стали просто черными тенями, не хуже дельфинов скользящими в верхних слоях воды и порой показывающими раскрашенные полосами спины. А мои крейсера и линкор – необычными, но почти человеческими фигурами девушек… И, кстати, о линкоре.

– Флагман! А как там котики? – уже в который раз задавала вопрос нарезающая круги вокруг идущих кораблей Рейна. Затыкать ее прямым приказом откровенно не хотелось, а уверения «Атланты», успевшей с девчонками половину ночи отдохнуть на HSV, что с кошками на борту все хорошо, уже не помогали.

– Флагман, ты же обещал…

– Сэн, а не пора ли нам напроситься кое к кому в гости? – сдался я, и подкатил к тихо посмеивающейся канмусу.

– Да легко! – ответила она и включила гарнитуру связи. – Внимание, «Артемис»! Вызывает «Атланта», необходим капитан или старший помощник!

– Командир Морган на связи, мисс Спартмайер, – практически сразу пришел ответ уже знакомого офицера. – Слушаю вас.

– Сэр, скажите, как вы отнесетесь к визиту на HSV наших… союзных сил? Визиту однозначно дружественному, немногочисленному и не слишком долгому?

– В смысле?.. Вы хотите пригласить на мой корабль Глубинных? Я вас правильно понял?

– Абсолютно правильно, сэр. Но отмечу несколько моментов. Во-первых, Глубинных всего трех, причем полностью разумных и говорящих, – хотя это вы уже наверняка и так знаете… Во-вторых: ненадолго и не дальше кормовой грузовой палубы. Просто одна из них хочет поближе познакомиться со спасенными ею вчера вечером кошками. Ну и в-третьих: если даже вам самим это неинтересно – хотя я, сэр, в это как-то плохо верю, – то уж если ваш штатный офицер службы мониторинга упустит такой шанс, то съест вас потом живьем, без приправ и кетчупа.

– Это форменный шантаж, мисс Спартмайер, – устало, но все же чуть иронично ответил Морган. – Хотя, кое в чем вы правы. Но у меня будут условия. Ваши личные гарантии миролюбия этих ваших… союзников – это раз. И что мы все же выведем на палубу несколько канмусу в боевом облачении – это два.

– Насчет первого – нет проблем, гарантии я вам даю. Конкретно с этими Глубинными мы сосуществуем уже около месяца, и за это время не было ни одного эксцесса с их стороны. А вот насчет второго: ну, разве что исключительно для вашего самоуспокоения. Я не думаю, что кто-то из них захотел бы стрелять на борту корабля. Но мы не возражаем. И еще, я скромно напомню, что большей частью благодаря именно этим Глубинным конвой до сих пор цел и держит курс в пункт назначения.

– Хм… Ну что ж, давайте попробуем – и посмотрим, что получится…

– Отлично. Тогда мы подойдем к вам через двадцать минут.

– Принято. Конец связи.

– Ну что, я обо всем договорилась, – повернулась к нам Сэн. – Ты, Рейна, поглядишь и потискаешь своих спасенных, а люди и канмусу на борту посмотрят на вас. Ну и на Аясэ заодно. Тискать, надеюсь, не будут. Кстати, ты идешь на борт без Хвоста.

– Спасибо! Хорошо! – расплылась в улыбке Ре и радостно помахала «Атланте» руками.

– Тогда вперед!

И мы – я, Рейна, Чисэ, Сэн и Амагири начали плавную циркуляцию, огибая сдвоенную колонну конвоя и выходя к сбрасывающему скорость HSV.

Темно-серая, широкая и раздвоенная корма океанского катамарана быстро приближалась. И нам уже на подходе с воды было видно, что на юте корабля довольно людно.

– Внимание! Канмусу и Глубинные в кильватере! – благодаря острому слуху, я даже отсюда услышал чью-то команду, причем произнесенную громко и твердо. Выдержки этому моряку было не занимать. – Слип вниз! Держать ровный курс и скорость!

Первой на кормовую палубу по наклонной поверхности опущенного слипа взлетела «Атланта», за ней – «Фусо», затем Рейна и Чисэ. И только потом, – пропустив моих дам вперед, – поднялся я сам.

И, да: на корме HSV нас действительно ждали. Там, рассредоточившись, стояли четверо канмусу в полной боевой оснастке, включая уже знакомых мне «Норфолк» и «Жан Бар». Еще, кроме матросов палубной команды, присутствовали двое офицеров-мужчин и невысокая дама в форме. Сбоку же виднелась установленная на штативе и работающая на запись видеокамера, а некоторые моряки даже держали в руках смартфоны.

И на лица комитета по торжественной встрече тоже стоило посмотреть. Если канмусу, – с которыми мы, пусть и коротко, но уже виделись и общались при той, первой нашей встрече, – просто были слегка настороже, то вот матросы, офицеры и симпатичная, хоть и слегка пухловатая мисс капитан… Они имели вид напряженный и заметно нервный, а их взгляды метались между мной, Глубинными и Аясэ.

– Сандра Спартмайер, канмусу CL-51 «Атланта», сэр! – Сэн первая нарушила молчание, представившись и вскинув ладонь к правой брови. Хоть она и была уже на корабле этой ночью, но с его командованием лично не знакомилась.

– Амагири Аясэ, IJN «Фусо» – коротко кивнула японка.

– Меня можете называть просто Рэм, – сообщил я, стараясь выглядеть как можно доброжелательнее, сдвинув башни назад и заложив большие пальцы рук за нагрудную «кирасу» обвеса.

– Командир корабля коммандер Генри Морган, – отработанным жестом приложив руку к фуражке, представился высокий брюнет в кителе с золотыми нашивками и аккуратной бородкой на лице.

– Старший помощник лейтенант-коммандер Дилан Дрейк, – обозначил себя офицер чуть пониже и покрепче, с полуседой коротко стриженной шевелюрой, гладко выбритым лицом и цепкими глазами.

– Мое имя – Чисэ, – негромко произнесла торпедница, глядя на всех парящим сине-зеленой дымкой глазом сквозь прорезь в своей маске.

– А я – Рейна! – с зубастой улыбкой шагнула вперед Ре-класс, со щелчком убирая свои «ледорубы» на голени. И все присутствующие люди явственно подавили в себе желание отойти на пару шагов назад. – И где мои котики?!

– Э-э-э… П-простите? – поинтересовалась дама-офицер, бывшая, похоже, абсолютно не в курсе всей тонкости ситуации.

А на палубу за ее спиной, тем временем, одна из эсминцев SG-18 уже доставила переноску с кошками; Рейна тут же сунула в нее любопытный нос и удивленно охнула. Кошки мокрые, дрожащие и шокированные вынужденным плаванием – и кошки сухие, сытые и спокойные – это, согласитесь, две радикально разные вещи. На открывшую крышку Глубинную с интересом уставилось три пары голубых глаз. Гладкая и изящная бежево-черная кошка-мама чинно сидела внутри на чистой и мягкой подстилке, обвив лапы хвостом, а два ее детеныша лежали, сплетенные в клубок хвостов и лап, и лениво покусывали друг друга.

– Котики!.. – прошептала присевшая на корточки Рейна и осторожно, одним лишь когтистым пальцем, провела по шерсти поднявшей голову кошки от ушей до лопаток. – Мягкая!

И, уже сев рядом на палубу, провела еще раз, как я ей рассказывал – уже всей ладонью и строго по шерсти.

– И теплая!

А дальше случилось странное: сиамка, все сильнее принюхиваясь к ласкающей ее ладони, встала и резко – заставив Рейну даже слегка вздрогнуть, – выпрыгнула из переноски. Но, как оказалось, вовсе не из-за испуга и желания убежать, а наоборот. Тут же забравшись к ней на колени и упершись лапками Глубинной в грудь, кошка начала тереться мордочкой о ее шею и подбородок, порой проходясь по коже шершавым языком. А вскоре к ней присоединились и вылезшие из коробки котята, один из которых ловко вскарабкался Рейне на плечо и заурчал, тычась носом ей в ухо, – а второй принялся играть с ее свободной рукой, покусывая и тут же вылизывая.

– Флагман… – как-то растерянно посмотрела на меня расширенными глазами замершая Ре. – Они что, хотят меня съесть?.. Они меня… пробуют?..

– Да нет же… – рассмеялся я. – Кошки так выражают симпатию. Ты им просто нравишься!

– Я?.. Нравлюсь котикам? Правда? – и зубастая очень мягко взяла в руки и приподняла громко замурчавшую кошку прямо перед собой. А та лишь все так же громко тарахтела и довольно щурилась в ответ.

– Животные не умеют лгать, Рейна. Смотри, они все на тебя залезли!

– Она… она дрожит… ви… ви-бри-ру-ет! И этот звук…

– Так они дают знать, что довольны и рады. А вот начнут дергать хвостом – это будет значить, им что-то не нравится.

Под дружное и громогласное молчание всех присутствовавших на грузовой палубе Глубинная Ре-класс, буквально облепленная урчащими котейками, сидела и, сама отчетливо млея, наглаживала всех троих. Минуту спустя к ней осторожно присоединилась и Чисэ, – к которой на колени тут же залез один из котят, а окружающие все так же молча смотрели на это, онемев и вытаращив глаза.

– Невероятно… Невероятно!.. – прошептала женщина-капитан, которая, сама не заметив как, подошла и схватилась за один из моих стволов. Причем с выражением лица, заметно похожим на таковое у нашей Мэг – в моменты ее очередного исторического осознания.

– Запись идет? Точно?!.. Это же сенсация… Связная речь!.. Адекватные реакции, словарный и понятийный запас, несомненная разумность… Реакция на кошек почти типичная, и крайне схожая с человеческой. А кошки… Почему они к ней липнут?

– Сам не знаю, – тихо ответил я. – Не исключаю, что они ее запомнили, но, скорее всего, дело в запахе, или еще чем подобном… Ведь Чисэ их тоже заинтересовала.

– Очень, очень может быть… Все канмусу отчего-то тоже весьма привлекательны для кошек, это известный факт, – отстраненно и словно сама себе пробормотала дама-офицер. – Так что дело, возможно, все же в ауре… Но – чтобы Глубинная?..

– Основной повод подняться к вам на борт – это именно желание Рейны пообщаться со спасенными ею в море кошками, – сообщил я, казалось, совершенно позабывшей сейчас про жуткую опасность и многолетний страх – и вообще обо всем на свете – женщине.

– Тем более, что она никогда не видела их вблизи. Но заодно пришли и мы, чтобы просто установить контакт… мисс?..

– А… Ясно… Ой! Я – мадмуазель Жаклин Деверо, капитан службы мониторинга Объединенного Флота, – ответила отмершая, наконец, шатенка, когда поняла, с кем именно стоит и перебрасывается фразами. Теперь она, слегка смущенно убрав руку с орудия, отошла на пару шагов и внимательно меня разглядывала.

– Очень приятно познакомиться, мадмуазель, – вежливо изобразил я подобие учтивого поклона. – Я бы попробовал проявить манеры и поцеловать вашу ручку, но вот боюсь вас напугать…

– M…Mon dieu… Оказывается, в морях завелись такие… les gentils jeunes hommes?.. – ее губы изогнулись в легкой улыбке, но глаза все же оставались внимательными и серьезными. Все профессиональные навыки и рефлексы этой мадам работали сейчас на полную мощность, стараясь понять, что или кто стоит напротив нее.

– Моря большие, и в них постоянно что-то меняется, – слегка пожал плечами и развел руками я. – Но, думаю, лучше пусть там будет побольше таких, как я, – чем тех, с которыми вы не так давно столкнулись.

– О, да… Это несомненно… мсье Рэм. А в море… много таких, как вы? – тут же поинтересовалась француженка.

– Не знаю, мадмуазель. Пока подобных мне я не встречал, но кто знает, что будет дальше, верно?.. Океан и до прихода Глубины был исследован хуже, чем ближний космос.

– Т… Так вам знакомо понятие космоса? Тогда вы сами?..

– Мадемуазель капитан Деверо, давайте слегка упростим нам всем задачу, – сказал я, убедившись, что офицеры тоже меня слушают. – Я – не урожденный Глубинный, а, так сказать, благоприобретенный. Я родился, воспитывался и учился, как обычный человек: на суше, в обычной семье. Был какое-то время моряком, но однажды судьба сложилась так, что передо мной встал выбор – или погибнуть, или… перейти на несколько иную ступень жизни. Правда, куда ведут эти ступени – вверх, вбок или вниз, – однозначного ответа я, пожалуй, не дам. Потому как сам его пока не получил, и потому просто не знаю. Но давайте исходить из того, что еще не так давно я был человеком, и по части самосознания им так и остался. Как и «погрузившаяся» Амагири Аясэ, кстати, тоже.

– Н-но… Но как вы смогли стать… подобным Глубинным? – ожидаемо спросила Деверо.

– Скажем так – я пока не готов отвечать на столь подробные вопросы с первой же минуты знакомства. Мне вполне понятен ваш интерес, но спешить тут я не намерен.

– Ясно… – слегка разочарованно поджала губы женщина. – А что же тогда насчет «Фусо»? Она действительно полностью сохранила личность после «погружения»?

– Я не знал ее ранее, но, по словам той же «Атланты», достаточно близко знакомой с ней уже довольно продолжительное время: за исключением внешности и расширившихся возможностей, это – все та же Аясэ-семпай. Впрочем, поговорите с ней сами, мадмуазель. Думаю, специалист вашего уровня сможет многое понять из беседы, – предложил я женщине.

– Да, пожалуй, вы правы… Но позже, пока я просто посмотрю…

Не желая мешать, я лишь кивнул и оставил корабельного психолога, что с горящими глазами и от волнения покусывающая ноготь большого пальца наблюдала за «Фусо» с Глубинными. И отошел, было, в сторону, но один и без внимания предсказуемо не остался.

– Мистер Рэм? – приблизились ко мне двое первых лиц корабля.

– Да, господа?

– Знаете, я, конечно, тоже желаю завалить вас вопросами, но также понимаю, что сейчас навряд ли услышу ответы хотя бы на треть из них, – проговорил коммандер, глядя мне в глаза. – Однако сейчас я пришел не спрашивать. Мистер Рэм, я внимательно изучил все имеющиеся доклады, поступившие от канмусу после окончания боя. И теперь хочу сказать вам одно – кем бы вы ни были и откуда бы вы ни пришли, но с вашей помощью было спасено очень много людей. Очень. И мы все благодарны вам за это. Что же до вопросов… То – может быть, позже, может быть, в другое время. Но пока не принимайте на свой счет наши удивление и осторожность: мы все искренне рады уже тому, что вы – на нашей стороне.

– Можете быть уверены, сэр, нас вам не стоит опасаться, – подтвердил я. – Мы доведем вас до условно-безопасной зоны японского сектора… а дальше – будет видно. Что же до вопросов, то давайте пока просто присмотримся друг к другу. Суток двое у нас, я думаю, все еще есть.

***

Оставив Рейну и Чисэ и не сводящих с них глаз людей с их маленьким зверинцем, я неспешно отошел к лееру, рассматривая несущий нас катамаран с точки зрения военно-морского курсанта. И то, что я видел, мне однозначно нравилось. На таком корабле я не отказался бы и послужить, сложись для меня все иначе.

– Что, присматриваетесь, мистер Глубинный Флагман? – раздался сзади голос Сэн, вынырнувшей из внутренних помещений «Артемис» уже без обвеса. – Прикидываете, не прикупить ли себе такой кораблик по случаю?

– Ну, я бы не отказался… Ты чего ухмыляешься?

– Да так, забежала в медблок, проведать свою «младшую сестричку»: Кимберли Вайл, служащую в Четвертом флоте, и как раз у Валери. Она – канмусу систершипа «Атланты», крейсера «Сан-Диего». И, как мне рассказали, умудрилась нынче отличиться, причем и в положительном, и в отрицательном смыслах – спасла от верной гибели двоих эсминок, перебив в одиночку с пяток Глубинных, но потеряла в этом бою обе ступни.

– Ой… Слушай, это, наверное, больно…

– Ага, больно, – я тоже однажды чуть без ноги не осталась. И этой дурехе еще повезло, что их, в свою очередь, прискакали выручать девчонки Нирен. А то бы сожрали всех троих. Хотела ей накрутить хвост за… как ты там говорил? А, за «слабоумие и отвагу»! Но поглядела – и махнула рукой, все равно она сейчас ничего не услышит…

– Что, все так плохо? – нахмурился я.

– Да какое там! – насмешливо фыркнула Спартмайер и махнула рукой. – Валяется она на койке с улыбкой до ушей – и над ней разве что розовые сердечки, как пузырьки, не лопаются! Оказывается, еще до выхода в море Ким приглянулся свеженазначенный сюда, на HSV, симпатичный лейтенант-оружейник. И, похоже, что это у них выстрелило взаимно, потому как на вторые сутки сражения с Глубинными именно он вытащил ее и еще одну канмусу буквально с линии огня, отправившись туда на водном гидроцикле. Представляешь?.. Простой моряк, в шторм, не побоялся залезть почти в самое пекло! По боевому расписанию это должны делать канмусу свободной смены или резерва, для них риск минимален, даже если гидробайк разнесет прямым попаданием, – но на «Артемис» к тому времени уже не осталось ни одной незанятой девчонки. Так что пошел он.

– Силен. И вот так, на почве общих слабоумия и отваги, эти двое и сошлись… – со смешком прокомментировал я эту историю. – И если бы у них могли появиться дети, мне было бы заранее за них страшно…

– В точку… А потом, доплыв обратно, он на руках тащил ее в лазарет. И сидел рядом, пригласив на танцы после выздоровления. В общем, полный романтический набор: девчонки вовсю обсуждают, вздыхают и завидуют.

– Ну так, лихо ведь их всех эта деваха на повороте обошла…

– Ага: мы, «Атланты», все вот такие… – горделиво подбоченилась Сэн и хихикнула. – Так что лежит теперь «сестренка» в лазарете – и лы-ы-ыбится, прямо хоть лимонами ее корми. Так какой толк ей сейчас читать нотации?..

***

Мы пробыли на борту «Артемис» еще около двух часов, за которые ее экипаж успел хоть немного, но привыкнуть ко мне и моим Глубинным. «Фусо» же взяли в более плотный оборот – и девчонки, и капитан Деверо. Канмусу, казалось, не замолкали ни на минуту, спрашивая и переспрашивая ее обо всем произошедшем. Француженка же сначала увлекла ее к себе на какие-то психологические тесты, а затем в медблок, где устроила экспресс-осмотр. А главная хозяйка лазарета, Диана Фостер, – и вовсе едва не впавшая в ступор от лицезрения такой гостьи, – с разрешения самой «пациентки» даже взяла у нее несколько анализов.

Потом же настала пора демонстрации возможностей – и сошедшая на воду в полном обвесе Амагири показала столпившимся у борта HSV и ведущим видеозапись Девам Флота и флотским, что она теперь может. Начиная с возросшей на треть скорости хода и улучшившейся маневренности, и заканчивая способностью нырять – неслыханное дело для канмусу, никогда не бывших прежде подводными лодками! – да еще оставаться там или идти под водой неограниченное время…

Вернувшись же обратно, Аясэ неожиданно поняла, что у нее нынешней теперь образовался настоящий фан-клуб, с полным составом которого пришлось еще и сфотографироваться. И надо сказать, это очень заметно расслабило ее и приподняло настроение.

Я же, глядя на всю эту кутерьму, решил заняться другим делом, и, перекинувшись парой слов с Хелен и Сэн, послал запрос в «м-диапазон»:

– «Внимание, канмусу связи «Звезды Юга» и «Колумба»!»

– «Эм… «Звезда Юга», канмусу Кира Фокс, прием!»

– ««Колумб», канмусу Дейзи Марш, прием!»

– «Не пугайтесь, на связи союзные силы Глубины, а меня зовут Рэм. Здравствуйте, девушки».

– «Ик!.. Ой!..» – почти синхронно донеслось на канале, а спустя пару секунд добавилось осторожное: – «Д-да, с-сэр?..»

– «Не нужно столь официально. К вам есть одно дело. Передайте дежурной вахте ваших судов просьбу один раз объявить по внутренней корабельной связи о том, что при эвакуации с «Андреа Гейл» в море была найдена переноска с сиамской кошкой и двумя котятами. И если хозяева найдутся, пусть сообщат офицерам корабля, у кого на борту они сейчас, – а вы передадите нам, хорошо?»

Я понимал, что сама по себе эта просьба для спасенных не слишком-то важна: жизнь каких-то кошек на фоне того, что пришлось им всем пережить за последние несколько суток, смотрелась бледновато. Но тут играла роль не столько суть просьбы, сколько то, от кого она исходила. И вот тут я не без оснований рассчитывал, что к ней прислушаются.

И не ошибся – менее чем через полчаса нам передали просто кучу информации. И что хозяева нашлись на «Звезде Юга», и что хозяйка – маленькая девочка, которая очень обрадовалась, что ее кошку спасли. И что ее отец оказался пилотом с летающей лодки, которая в сложнейших условиях доставила из Австралии на помощь конвою группу SG-18. И, наконец, – что мы можем прибыть к ним на борт в любое удобное время.

Слушающие все это, девчонки улыбались, а я обратился к Рейне:

– Ну, что: у спасенных котиков нашлись хозяева. Поиграешься с ними еще, или будем возвращать?

Рейна в ответ сделала страшные глаза и сбивчиво зачастила:

– Как это – возвращать? Флагман, оно же… Оно мягкое! И… мур-мур-мур!.. Вот этот вот звук делает! Его нельзя отдавать! Оно нужное!.. Можно нам его оставить?.. Ну флагма-а-ан, ну пожалуйста-пожалуйста!..

– Рейна, ты же житель моря, а кошки не любят воду и не могут в ней дышать. Тебе бы лучше подошли морские котики.

– Морские?.. А они какие? – тут же заинтересовалась Ре. – Они такие же мягкие и пушистые?

– Нет.

– У них есть хвост?

– Нет. Только ласты.

– Мурчат?

– Нет.

– А какие они тогда?..

– Большие – с тебя размером, – толстые, прожорливые и не особо дружелюбные.

– Фу! Не хочу морских котиков, хочу вот таких… Правда совсем нельзя, флагман?

И Рейна заметно опечалилась, продолжая гладить сидящую у нее на коленях кошку, – а я вдруг ощутил себя родителем, чей ребенок притащил домой уличную зверушку – и до слез хочет ее оставить себе.

– Рейна… Вот, смотри: именно эта, взрослая, принадлежит маленькой девочке. Помнишь, я тебе рассказывал, что у людей есть маленькие люди?

– Детеныши? Да, помню…

– Ну, так вот. Эта девочка сильно грустила, думая, что ее кошка погибла в море, а тут мы ее обрадовали, что ты их спасла. И сказать ей сейчас, что мы ей ее не отдадим, будет плохо. Девочка снова расстроится, а она еще маленькая.

– Я поняла, флагман…

– Нет, погоди. У этой кошки у самой есть детеныши. И у людей их принято отдавать друзьям или просто тем, у кого им будет хорошо. Так что ты, вернув кошку хозяйке, можешь попросить себе одного из котят.

– Правда?!.. – посмотрела на меня снизу вверх Рейна влажными фиолетовыми глазами. А все вокруг, затаив дыхание, прислушивались к нашему разговору, веря и не веря тому, что слышат.

– Кошки, конечно, самостоятельные животные, но о них все равно надо будет заботиться. Кормить, гладить, уделять внимание…

– Я буду! Буду заботиться, флагман!

– Ну… Тогда отправляемся на корабль, ее хозяйка очень ждет свою любимицу.

***

На «Звезду Юга» мы попали малым составом – я, Рейна и Сэнди, причем для удобства поднятия на борт мы с «Атлантой» под честное слово коммандера Моргана даже временно оставили свои обвесы на HSV, а Ре-класс пока не отзывала свой Хвост из вольного плавания в компании нашего транспорта и эсминцев.

А забравшись на корабль по шторм-трапу, мы увидели, что на «Артемис» нас, считай, почти никто и не встречал. Потому что вот тут на палубе толпилось уже никак не менее пары сотен человек – женщин, детей и мужчин разного возраста.

«Ох ты ж… Только паники и давки мне сейчас и не хватало…» – с запоздалой досадой подумал я, слегка заслоняя Ре от их взглядов и готовясь дать ей команду срочно оставить переноску и прыгать в море.

Однако я сильно недооценил скорость распространения информации. Кое-кто видел, как Рейна тащила шлюпки от «Андреа Гейл». Гораздо больше людей – и среди эвакуируемых, и среди матросов, – видели, как она помогала поднимать их на суда. Канмусу навигации слышали по «м-связи» все переговоры в процессе спасения – и никто не запрещал им делиться услышанным с командами кораблей. К которым, в свою очередь, с расспросами подходили пассажиры. А уж как распространяются сведения в вынужденно скученных группах людей, я и так себе представлял. И все это длилось уже около суток.

И как итог – среди вышедших посмотреть на диковинное зрелище паники не было вообще. Не было даже острого страха: так, опасение пополам с любопытством.

Впереди же всех стояло несколько офицеров корабля в рубашках с черными погонами, и семья заметно латиноамериканской наружности. Загорелый мужчина лет за тридцать, в не самом чистом и мешковато сидевшем на нем летном комбинезоне, в сопровождении миловидной черноволосой женщины: явно несколько младше его, и похожей на индианку (а может, и являющейся таковой). И девчонка лет шести, с такими же длинными и блестящими черными волосами, как у матери, – но озорной мордашкой больше похожая на отца.

Которая, увидав знакомую переноску в руках выходящей из-за меня и все еще явно огорченной расставанием с кошками Рейны, с радостным писком – «Тисси!» – шустро юркнула вперед. Охнувшая мать, а за ней и отец бросились за девочкой, но успели поймать ее лишь практически перед носом у подошедшей Глубинной. Женщина сжалась, а мужчина инстинктивно шагнул вперед, закрывая собой пискнувшего ребенка, но… ничего не происходило. Глубинная, опустившаяся на одно колено, лишь протягивала им коробку и слегка натужно улыбалась уголками рта.

– Тисси! – детские ручонки схватили коробку, откинули крышку и вытащили на свет лениво осматривающуюся кошку.

– Моя киса!.. – и девочка прижала зверя к себе, хлюпая носом.

А вниманием Рейны завладел мужчина, тоже привставший на одно колено и заговоривший.

– Я… Я не знаю, кто ты, и кто дал тебе этот облик – Создатель или Дьявол… Я не знаю, кому ты сейчас служишь – и зачем ты делала то, что сделала. Но ты и подобные тебе вчера и сегодня спасли тысячи невинных душ; и среди этих душ оказалась моя жена и моя дочь…

Летчик замолчал, потом порылся во внутреннем кармане и достал маленький, с коробок спичек размером, мешочек из потертой кожи.

– Я, Анхель Прадо, твой должник; но никто еще не смог обвинить мужчин из рода Прадо-Сульига-и-Баркастега в том, что они не отдают свои долги! Мне нечем заплатить тебе за их жизни; да и нужны ли тебе деньги? Но Господь даровал моему предку – еще там, на развалинах Теночтитлана, у первых камней монастыря Святого Бернардино из Сиены – этот крест. С тех пор он передавался из поколения в поколение, храня мужчин Прадо. Но сегодня я отдаю его той, кто спасала людей… Больше людей, чем все мужчины Прадо, вместе взятые… Той, кто подняла оружие против других Дочерей Сатаны ради спасения людей. Вот, держи… Отныне он твой.

Впавшая от таких слов в легкий ступор, приоткрывшая рот Рейна лишь молча позволила плетеному шнурку скользнуть по светло-пепельным волосам, – и на ее грудь, закрытую щитками глубинной брони, лег темный от времени серебряный католический крестик.

А потом к ней приблизилась жена Анхеля.

Розе было жутко. Очень жутко. Но нить следует за иглой, – и жена идет за мужем, как учила ее мать, и мать ее матери. Роза снова смотрела в эти глаза, где плещется темная фиолетовая дымка; смотрела на покрытое черными пластинами и зелеными узорами тело, на руки с заостренными когтями на пальцах, что сейчас на удивление осторожно гладили трущуюся об нее кошку. Смотрела на ту, что в штормовом море уберегла жизни их всех.

И только женщина может сказать то, что сказала Роза:

– Бедняжка! Что же, ты так и ходишь в этом… в этих… обносках? Жаль, что я не могу здесь сшить тебе достойное платье… Нет: много, много платьев! И ты бы расцвела, и стала бы королевой бала на своей асьенде! Но я подарю тебе свое любимое пончо, – это единственное, чем я могу тебя сейчас отблагодарить!

Маленькая Исабель мало что понимала из того, о чем говорили с этой странной девушкой ее мать, отец и прочие люди за спиной. Ей для полного счастья было вполне достаточно того, что эта чудная канмусу спасла ее Тисси… И она вьюном скользнула и прилипла к Рейне, а я лишь отметил множественные звуки срабатывания камер на телефонах, что держали в руках очень многие вокруг.

– Ты ведь Дева Флота, да?.. А как тебя зовут? А ты какой корабль? – посыпались вопросы от девочки. – Ой, а вот моя Тисси!.. И ее котята! Ты спасла их? Вот здорово!

Рейна впервые в своей жизни столкнулась с человеческим детенышем, про которых ей рассказывал Флагман, – и малость обалдела, ощущая энергетику и эмоции, буквально бившие от ребенка. Но, к чести ее будь сказано, она быстро пришла в себя.

И как-то почуяв, что надо говорить и как себя вести, напустила на себя строгий вид:

– Да, я Дева… Дева… Океана. Я – линкор, и зовут меня Рейна!

– Королева?! Вот это да!.. – восхитилась Исабель, округлив черные глаза, а Ре слегка погрозила ей пальцем.

– А ты, девочка, – почему не слушаешься… э-э-э… родителей?

– Я слушаюсь! – тут же возразила та, хотя не слишком уверенно. – Почти всегда… Но сейчас… Я думала, что Тисси утонула, а ты ее спасла! Ой… А почему это… они все на тебе?

И действительно: все три кошки снова оккупировали плечи, руки и колени Рейны.

– Флагман сказал, что я им нравлюсь! – не сдержалась и привычно, во всю ширь, улыбнулась Глубинная.

– Ой, какие у тебя зубки… А что ты такое кушаешь?

– Пайки! Вкусные-е-е-е!.. Но вообще могу всякое, вот, смотри… – и Рейна, наклонившись к располагавшемуся совсем рядом палубному люку, играючи оторвала его стальную ручку. А затем закинула в рот и на глазах у всех со скрежетом сжевала.

– О-о-о!.. – у малявки округлились не только глаза, но и губки. А люди на палубе, наблюдавшие эту сцену, вновь зашушукались и защелкали фотокамерами.

– И что, все… Девы Океана так могут?

– Не-а, только я! Флагман сказал, что я у-ни-каль-на-я! – хвастливо выпятила грудь Ре, но тут же сменила тему. – Слушай… А ты… ты не могла бы подарить мне… маленького котика? У тебя и так есть большая котик, и два маленьких… Мы вернули их тебе! Можно мне одного?

– Ты хочешь котенка от Тисси? М-м-м… – как-то совсем по-хозяйски призадумалась Исабель. И даже смерила откровенно взрослым, не по-детски оценивающим взглядом почему-то вдруг отчетливо съежившуюся перед ней Глубинную.

– Но ты же живешь в море…

– А у нас есть дом и на берегу! Там сухо, трава и деревья! И много канмусу, ему не будет скучно!

– А его там у вас никто не будет обижать? Точно?

– Пусть только кто попробует! Мы будем ухаживать за ним и кормить рыбой!

– Рыбой? Рыбку я люблю, она вкусная… И Тисси ее любит, – приложив пальчик к нижней губе, сказала Исабель. И вздохнула:

– Только тут ее нет, а нам кушать дают только кашу.

– Ты хочешь рыбки?.. Подожди, я мигом! – И Рейна, аккуратно сняв с себя кошек, прямо с борта сиганула вниз: народ только охнул.

– Мистер!.. – тем временем подошел ко мне отец семейства. – Скажите, а она… это существо… Оно не причинит вред моей дочери?

– Не беспокойтесь, сеньор, – ответил я. – Ее скорее случайно оцарапает ваша кошка, чем ей причинит вред Рейна…

Которая была легка на помине, вихрем взлетев обратно на борт по шторм-трапу, и радостно плюхнув на палубу перед ребенком двух еще живых голубых тунцов, едва не по полтора метра каждый.

– Донна миа!..

– Вот! Рыбки! – сказала она Исабель, не обращая внимания на явно ошарашенных прыгающей перед ними рыбой ее родителей. – Одна тебе, другая – котикам!

Слегка встопорщив хвосты, котята стали осторожно подходить к одной из лежащих на палубе и разевающих рты рыбин, в глазах которой я видел почти искреннее недоумение и возмущение – ее, такую сильную и красивую, выловили на корм какой-то шерстяной мелюзге!

– И-извините сэр… – тем временем ко мне обратился один из офицеров корабля. – Ваша… хм… подручная поразительно ловко и быстро их поймала, – а у нас сейчас, в связи с увеличившимся количеством пассажиров, обнаружилась ощутимая нехватка припасов… И если воду мы еще сможем получить из опреснителей, то вот с едой все гораздо хуже, придется урезать рационы. Так что если вы с такой легкостью можете ловить тунцов…

– Думаю, мы сможем помочь и вам, и «Колумбу».

– Очень нас обяжете, сэр!

***

Эти двое с лишним суток, которые конвой AJ-71 шел в нашем сопровождении на север, выдались весьма насыщенными, – хотя на суда больше никто и не нападал.

Сменяя друг друга, два эскортных и два ударных отряда канмусу несли службу, хотя внешний рубеж все так же продолжали держать мои эсминцы и легкие крейсера.

А мы с Рейной и крейсерами устроили небольшой промысловый лов рыбы для пассажирских судов, на борту которых люди откровенно повеселели от неожиданной и приятной прибавки в меню. И потом еще несколько раз гостили на «Артемис», где неизменно попадали в цепкие лапки алчно жаждущей любой новой возможности узнать о нас побольше Жаклин Деверо и присоединившейся к ней Диане «Вейланд» Фостер. Которая по уровню научного энтузиазма хоть и не дотягивала до нашей «Вестал», но порой бросала на нас такие взгляды…

На большинство вопросов этих пытливых дамочек я отмалчивался с улыбкой чеширского кота, но на кое-какие все же отвечал достаточно подробно. По рассказам же Сэн и прочих девчонок из RQ-91, их тоже плотно обложили расспросами, – но те рассказывали лишь тот, сильно урезанный вариант событий нашего контакта, который мы совместно заранее решили озвучить. В частности, про мое происхождение и тем более, про попаданство, все дружно решили умалчивать. Потому что поверить в дружественных Глубинных было хоть и чрезвычайно сложно, но все же можно – вот они, эти самые Глубинные!.. А насчет провалов в параллельные миры, где ты сам присутствуешь лишь как персонаж игры и развлекательного медиаконтента…

В общем, по итогам каждой такой беседы «м-диапазон» снова гудел, как растревоженный улей. Общение же с канмусу… С ними было одновременно и проще, и сложнее. Прочно укоренившаяся привычка видеть в Глубинных только врага слегка сглаживалась прекрасным пониманием того, что, если бы мы реально хотели их всех убить и разгромить конвой, мы бы смогли это сделать хоть вместе со стаей Они, хоть без нее. Даже сейчас полное раскрытие моей ауры гарантированно дало бы нам преимущество, достаточное, чтобы победить с минимумом потерь. Ну и то, что они сами видели, как моя стая дралась на их стороне, – это тоже многое определило.

Так что в силах обороны конвоя установилось довольно устойчивое равновесие. Все были у всех на виду, кто однозначно не желал с нами контактировать – те держались в стороне, но таких было очень мало. А кто хотел, тем всегда уделяли время.

Но время пролетело очень быстро, и вскоре конвой должен был уже вплотную приблизиться к двухсотмильной зоне японского архипелага. Туда, где уже можно было встретить и авиаразведку, и группы дальнего дозора канмусу с береговых баз. Судя по всему, погода и прочие условия теперь благоприятствовали, и связисты транспорта уже готовы были вызывать береговые станции наблюдения и базы, а потому нам пришла пора расставаться.

Последний разговор с командованием конвоя произошел у нас с Сэнди на открытой площадке сразу за ходовым мостиком «Артемис».

– Мисс Спартмайер, я еще раз – и не только я, – выражаю вам… и вашим союзникам, самую искреннюю благодарность за помощь в обороне и проводке наших кораблей. Но хочу напомнить, что я – офицер Объединенного Флота и старшее лицо конвоя. И моей прямой обязанностью будет доложить обо всем, что тут происходило. Так что если у вас имеются какие-то… иные полномочия, то самое время о них заявить.

– То есть вы полагаете, что я сейчас предъявлю вам некий документ или озвучу устный код, позволяющий мне засекретить все тут произошедшее, наложив вето на ваш доклад? Увы, но нет.

И Спартмайер лишь покачала головой.

– Я – простой командир эскортной группы, а вовсе не участник какого-нибудь сверхсекретного проекта ОФ либо одной из стран по выведению «ручных» Глубинных, да еще вышедших на полевые испытания. И я не имею никаких полномочий, равно как и желания, что-то вам запрещать или приказывать о чем-то умолчать. Да и получится ли, если этих самых Глубинных видело столько народу? А некоторые с ними даже общались. Их-то куда? Утопить всех оптом? Нет, стейк обратно в корову не запихаешь… Единственное, о чем я вас попрошу, сэр: не спешить с докладом. Как только вы войдете в контакт с наверняка вышедшими вам навстречу силами ОФ, слухи и разговоры меж девчонок пойдут тут же. Но одно дело – просто слухи, и совсем другое – официальный доклад. Так что дайте нам сутки-другие. Тем более, что такой рапорт вы явно будете писать достаточно долго. А уж потом – откупоривайте бутылку с джинном.

– Но… Ведь вы тоже отдаете себе отчет, мисс, какой эффект вызовет эта информация?

– Более чем, коммандер, – ответил я вместо Сэн. – Но нас все устраивает.

– Что ж… Если так…

– Я, как флагман этой необычной группы Глубинных, и не планировал прятаться от людей, – добавил я уже «свои пять копеек». – А более четкого и недвусмысленного заявления о намерениях, чем открытая помощь вашему конвою, и придумать было бы сложно.

– Пожалуй, что да, но… Все же не знаю, мистер Рэм. Для нас вы стали спасителями, – а вот для тех, кто сидит выше… Тут может быть всякое.

– Вы ничего не теряете, сэр. Разве что вас по возвращению ждут не самые приятные дни. Сколько придется написать бумаг, дать объяснений, еще и на медкомиссию наверняка определят. Причем, это будет происходить и в Курэ, и, скорее всего, повторится в Австралии тоже, когда вы туда вернетесь.

– Да уж, придется попотеть и потерпеть, – не слишком весело усмехнулся стоявший рядом старпом. – Но все это стоило того, особенно если альтернативой были страховые чеки семьям и газетные передовицы о гибели в море более пяти тысяч человек… А знаете, что было самое паршивое в нашей ситуации, пока вы не пришли?

– Предполагаю… – и я посмотрел вниз, где от борта «Артемис» отходила белая полоса пенных «усов». – Вы – в смысле HSV и канмусу, – в принципе, наверное, могли бы прорваться из окружения и уйти обратно в шторм.

– Именно, – и у Дрейка на скулах отчетливо прокатились желваки. – У нас были реальные шансы спастись… Но вот только ради этого надо было бросить конвой. Весь. И Глубинные за нами даже не погнались бы. Крайне паршивый выбор, верно?.. Так что наша благодарность к вам и Спартмайер, она… гораздо глубже, чем кажется. И мы все этого тебе не забудем, парень… Когда вы отправляетесь в обратный путь?

– Через час.

– Тогда я, пожалуй, дам команду оповестить все корабли.

Собравшись в четкий и специально смешанный строй, моя стая и RQ-91 средним ходом напоследок прошли вдоль всего конвоя. И нам на прощание кричали и махали экипажи грузовых «штормпирсеров», и вышедшие на палубы пассажиры «Колумба» и «Звезды Юга». Корабли подавали сигналы, а эфир «м-диапазона» не замолкал до самой границы восприятия.

***

– Дилан, как думаешь: у этого парня и его команды все будет хорошо?

– Сдается мне, Генри, что как раз у него-то все сейчас гораздо лучше, чем у нас с тобой… А уж спокойнее – это точно.

– Ну, что нам теперь штабисты покоя не дадут, тут я даже не сомневаюсь. И все же жаль, что вот так расстались… Что думаешь, старпом?

– Мы с тобой в очередной раз выскочили из пасти дьявола, вот что я думаю. Однако у нас из девчонок на борту четверть небоеспособна, и еще треть боеспособны условно. А пассажирские посудины перегружены. Так что, хоть мы и одинаково близко сейчас к Сикоку и Хоккайдо, но пора бы нам подумать о себе. И коль скоро мистер Рэм и девушки из RQ-91 нас покинули, то я распорядился связистам начать вызов сразу же, как мы утратим контакт с нашими защитниками. А потому…

– Сэр, есть связь! – высунулся из рубки дежурный офицер смены. – Это поисковый отряд на HSS-1500, «Дискавери»! Просят вас в рубку!

– Пошли, Дилан. Похоже, зря ты боялся: без сопровождения мы не останемся.

***

– Да, как и говорила Мэг, заварили мы кашу… Теперь бы еще расхлебать ее правильно, – оглянулся я на тающие на горизонте легкие дымы уходящего к Японии конвоя.

– С такой пиар-акцией у тебя есть отличная фора, хотя дерьмо может случится всякое, так что будем держать ушки на макушке! – сказала Хелен и, щурясь как довольная лиса, подрулила поближе:

– Слушай, Рэм: а Рене тебя там не затащила в укромный уголок? Она может, я знаю…

– Намеки от нее были вполне понятные, но – нет. Просто посидели вместе, свесив ножки с борта, поболтали… Обнял ее напоследок. Одаренная девушка, да, весьма и весьма…

– Рэм!.. Так ты с ней там все же обжимался?!

– Ты же говорила, что сцен ревности не будет?

– А ты вообще слушал, что я говорила? Она не из нашего отряда! Даже не из нашего флота!..

– Вот я и намекнул ей в ответ, чтобы переводилась к вам. И вот тогда…

В ответ раздался откровенный хохот.

– И это, черт возьми, правильно! Будет нашей – тогда и подумаем, давать ли доступ к твоему могучему телу. А ты, Аясэ-сан, даже не пытайся краснеть – у тебя все равно не получится. Бедные штабисты Четвертого: они еще не знают, каким подкожным клещом может быть Рене… Ну да ладно, – как минимум, у нас теперь есть время, чтобы дойти до базы и засесть там, как сычи в дупле, ожидая реакции на доклад командира Моргана. Рейна, как там твой кот?

– Наелся и спит! – довольно оглянулась Ре на маленький деревянный ящик за спиной, который сделали ей на «Звезде Юга».

– Отлично, настоящий моряк. Тогда держим двадцать пять узлов, курс на Тиниан!

***

– Мисс Митчелл, изменения в статусе судов есть?

– Никак нет, сэр! Все суда – код «зеленый».

– Принято. Мисс Бэрри, что по нашим дозорам?

– Сэр, от эскорта никаких новостей. Патрульные группы девушек на воде, SG-18 контролируют периметр ордера. Все спокойно, сэр.

– Принято…

И коммандер поднес к губам микрофон передатчика:

– Говорит конвой AJ-71, HSV-11 «Артемис». На связи старший офицер конвоя коммандер Генри Морган, вызываю транспорт Флота HSS-1500 «Дискавери». Прием?

– Это «Дискавери», слышим вас «Артемис»! Это коммандер Гувер… Генри, это уже не смешно.

– И я рад слышать тебя, Честер. Надеюсь, для нас этот день начнется с приятных вестей?

– Если считать приятной весть о том, что вас сегодня вечером должны были официально объявить погибшими – то да, безусловно с приятных. Где вы находитесь и каковы потери?

– Сейчас примерно в двухстах тридцати милях восток-юго-восточнее Сикоку. Потери в нашем случае минимальны: за вычетом прогоревших от стрельбы стволов у девчонок, невозвратных нет. Конвоем оставлен один борт – но пустой, без груза и пассажиров. Честер, мы знаем протокол, и знаем, что официально это могут сделать только после окончания поисков или через месяц, так что…

– Нет, этого явно не может быть… «Артемис», мы вас искали на подходе к Уэйку, согласно вашей радиограмме. А сейчас выходит, что движемся параллельным курсом в полусотне миль на восток от вас, ближе к острову Хатидзё. К черту месяц, Генри. Вас пытались спасти целых семь отрядов Флота. Все, кого удалось найти и снять откуда только можно…

Взгляд коммандера Моргана встретился с таким же твердым взглядом старпома Дрейка.

– «Дискавери», нам не повезло, и мы здорово засели в шторме. И если бы не два отряда Флота, которые пришли на помощь, мы бы сейчас, скорее всего, не разговаривали.

– «Артемис», о каких отрядах идет речь? Кто-то из наших?

– Группа SG-18 пронеслись по небу из Брисбена и свалились нам прямо на головы.

– Эти неистовые северянки? Слышал о таких, информация на флоте распространяется быстро. А кто вторые?

– RQ-91, Водоплавающий Цирк «Атланты» Спартмайер с Тиниана.

С минуту в рубке стояла полная тишина – и офицеры уже были готовы к тому, что связь, скорее всего, опять начала творить чудеса. Но потом динамики ожили вновь.

– «Артемис», вы там со своим южным полушарием совсем отстали от жизни…

– Это почему же?

– Генри, база на Тиниане признана Флотом утраченной около месяца назад.

– То есть…

– Никаких «то есть»: у Флота нет других сил в этом квадрате. И потому с топографией и прогнозами погоды здесь тоже творится черт знает что… Предвижу, ты сейчас приведешь кучу возражений, но послушай сперва меня. Мы все искренне рады, что вы, черт возьми, живы. Но приказ о возвращении мы получили после того, как все отряды за короткое время приняли сразу несколько сигналов раскрытия аур Химе, а затем зафиксировали сейсмический толчок с ударной волной средней силы. После общего доклада о произошедшем базы в Йокосуке и Курэ сделали вывод о гибели конвоя, отдав приказ всем отрядам прекратить поиски и возвращаться.

И еще один быстрый обмен взглядами капитана корабля и его старпома, после которого Дилан Дрейк указательным пальцем невзначай потер висок – сейчас в рубке «Артемис» было слишком много любопытных ушей. Генри Морган вновь поднес к губам микрофон:

– «Дискавери», мы сами столкнулись с раскрытием ауры Химе, но только раз. И потом: ни о каком сейсмическом толчке мы знать не знаем, хотя вполне могли просто не заметить его в разгар боя.

– «Артемис», где был бой?

– В точке с примерными координатами 15°45`13.8«N. 154°17`29.2«E., мы указывали их во втором сообщении.

– Генри, никто из наших твоего второго сообщения не получал. Зато сейчас ты мне дал координаты, находящиеся в противоположной точке от той, где зафиксировали вспышки ауры мы сами – еще дальше на восток от Уэйка, в направлении Гавайев.

– Это странно, потому что оба пришедших нам на помощь отряда наш сигнал бедствия все же получили. И потом, у нас полный лазарет раненых за время боя девчонок, а в колонне плетутся два пассажирских судна из трех – притом сильно перегруженные. Так что нам все это отнюдь не показалось, Честер. И охрана до любой из баз или портов тоже лишней не будет.

– Ладно, «Артемис», мы вас поняли… Пусть с этим всем теперь разбирается Флот. Но лучше не сбавляйте ход, потому что с востока на Японию идет еще один мощный атмосферный фронт. Отряды с баз к вам теперь все равно не успеют, так что мы вас сами нагоним. На борту – полная группа RQ-64 и «Адмирал Шеер», а поблизости еще две ударных группы Флота и их транспорты, так что эскорт будет уже через час.

– Приняли, спасибо «Дискавери».

– Не за что благодарить, «Артемис»… Только постарайтесь за это время не пропасть снова, как «Циклоп», в другой части Мирового Океана: все общение с вами записывается!

– Не пропадем, «Дискавери». Тем более, раз уж мы теперь не одни… Это «Артемис», ожидаем вас. Конец связи.

Content

Shin-san
Уровни Глубины

Уровень первый – «Литораль».

Глава 01. Соприкосновение.

Глава 02. Иерархия моря.

Глава 03. Управляемое погружение.

Глава 04. Движение начинается.

Глава 05. Силы притяжения.

Глава 06. Раз контакт, два контакт.

Глава 07. О дивный, новый мир.

Глава 08. Из звездного света и пены морской…

Глава 09. Цепная реакция.

Глава 10. Свои и… свои.

Глава 11. Горизонтальные связи.

Глава 12. В нашу гавань заходили корабли…

Уровень второй – «Батиаль».

Глава 13. Путь за кромку моря.

Глава 14. Между Сциллой и Харибдой.

Глава 15. Водный мир.

Глава 16. Перекресток жизней – I.

Глава 17. Перекресток жизней – II.

Глава 18. Параллельными курсами.