Еричев Александр

Лоза

«Рождённый в сражении… Чёрт бы побрал Неваду! Не думал, что вернусь сюда когда-нибудь.»

Его отец, тот ещё засранец, к слову, откинул копыта и оставил ему в наследство клочок фамильной земли. И ладно бы где-то у озера Тахо или даже под боком Лас-Вегаса, чёрт с ним, хоть какая-то жизнь, но – нет! Его прадед в годы Золотой Лихорадки занял участок в нескольких милях от Риолита, тогда бурно строящегося. Но через двадцать лет, когда все жители покинули этот городишко, боясь землетрясений, упрямый итальяшка (да, всё верно, очередной отпрыск совращённого американской мечтой проходимца из Старого Света, в данном случае – мадам Италии) остался наперекор судьбе. Только в отличие от его ближайшего соседа, знаменитого Старика Битти, ранчо которого дало начало целому городу, функционирующему до сих пор, наполненному людьми и даже туристами, земля Смитов (да, фамилию прадед заменил на самую модную, памяти о своей родной даже не сохранив) сиротливо возделывалась из года в год далеко от людей. Теперь он, Джереми Фрэнсис Смит (более идиотского имени он себе не мог вообразить), ехал из прекрасного города Санта-Барбара, налюбовавшись вдоволь Тихим океаном, предварительно пройдя через неприятную процедуру развода – миссис Смит не смогла больше терпеть его пьяные выходки и выперла из их красивого и уютного домика на побережье. Из её домика, на самом деле. Ему в нём принадлежали только приобретённая им спутниковая тарелка и собственный ленивый зад. Он прекрасно понимал, что Сэйди поступила правильно, ведь её муж не изменился бы. Сам он считал, что во всём виноваты гены. И Невада, с её алкоголем в каждом городе на каждом углу и легализованной проституцией.

Джереми уже нёсся по шоссе, по которому ему предстояло проехать лишь пару минут, прежде чем свернуть влево на малозаметную тропинку, ведущую в угодья Смитов. Весна в Неваде не сильно отличалась от остального времени года, кроме, разве что, от зимы. Сейчас было позднее утро, слава богу, облачно, по радио говорили о возможных осадках.

«Что ж, лучше, чем обыкновенное пекло…» – подумал он, выворачивая руль влево, хоть его рубашка была уже насквозь сырой из-за температуры воздуха. Открытые окна не помогали, а кондиционер он намеренно не включал, предпочитая сэкономить на бензине пару баксов, чтобы благополучно спустить их на прекрасное, по его разумению, американское пиво. И пусть его живот уже давно выпирал дальше, чем следовало, а грудь малость пообвисла, налившись противным жиром, он считал пиво напитком настоящих мужчин, старательно игнорируя вызванные им изменения своего организма. Что ж, он был сыном своего отца.

Колёса его старенькой Короллы (та самая Е120, «Автомобиль года» в 2002-м, которую он выгодно приобрёл у одного старикана, когда ездил по работе во Флориду… когда ещё работал) поднимали тучу песчаной пыли, не спешившей улечься обратно, зависая в воздухе подобно туману.

Он вновь и вновь задавал себе вопрос – что он здесь делает? И не смотря на то, что он остался без работы, дома и жены, Джереми мог начать всё заново где угодно, ведь Америка – страна возможностей, даже для таких пропащих душ, как он. Во всяком случае, сам он верил в это, как когда уехал из Невады в Калифорнию. Там он и вправду стал жить по-новому. Какое-то время. Но затем сам пустил всё, так сказать, по говну.

Он остановил машину перед покосившейся изгородью, которой земля Смитов была обнесена. Создавалось впечатление, что она здесь стоит с тех самых пор, когда каждый фермер опасался нападений индейцев. Местами перекладины попросту лежали на земле, похоронив под собой упавший столбик. Калитка была открыта и хваталась петлями за место крепления из последних сил. Джереми вышел из автомобиля, слегка потянулся, зевнул и грустно обвёл окружающий пейзаж взглядом. Кругом был песок, жалкие клочки пожухлой травы и возвышающиеся тут и там холмы. Чуть поодаль, за покосившимся забором перед ним, виднелся аккуратный домик, отсюда выглядевший чересчур опрятным и неподходящим для местного безобразия.

«Как можно было захотеть здесь что-либо построить?!» – в очередной раз удивился он.

Его отец, который провёл своё детство в этом месте, сбежал в Тонопу ещё в четырнадцать лет, оставив своего отца пить в одиночестве. Позже он перебрался в Рино, где обзавёлся семьёй, дав жизнь Джереми Френсису Смиту. Кстати, бабушка покинула землю Смитов сразу после рождения ребёнка и сбежала с каким-то мексиканцем в Лас-Вегас.

– Так держать, бабуля… – пробормотал Джереми и сплюнул в песок.

Он шёл по засушливой земле, сокрушаясь по поводу собственного везения и глупости прадеда. Когда остальные фермеры штата, не считая парочки потомственных хозяйств у нескольких рек, занимались животноводством (ведь при таком климате, какой царил в Неваде, выращивать было возможно лишь парочку кормовых культур), предок Смитов упрямо предпочёл возделывание разведению.

«Боже, храни кукурузу…» – Джереми в очередной раз скривился.

Видимо, жизнь в Калифорнии и в самом деле развращает. Во всяком случае, в пивоварне «Ночная ящерица» он не набрался скромности.

Подойдя к ступеням, ведущим к двери дома, вблизи уже не такого опрятного и аккуратного, каким он казался издали, Джереми заглянул под первую ступеньку и увидел маленькую плетёную корзинку, из которой достал ключи. Он сомневался, что дверь заперта, но решил всё равно взять ключи с собой. Он легонько толкнул дверь, и та со скрипом отворилась. В нос ударил прелый запах старых вещей.

Зайдя внутрь, Джереми осмотрелся. Именно так он себе это и представлял. Большая комната, в центре которой стоял древний диван, перед ним столик со старым ламповым телевизором, чуть подальше, у стены, большой стол, заваленный газетами, кружками и бутылками. Из комнаты на него смотрели два дверных проёма в смежные помещения. Изучив их, он выяснил, где здесь кухня, а где спальня. Бардак был и там, и там. И повсюду стояли и валялись пустые бутылки. В доме не было чердака, зато имелся неплохой подвал с котельной установкой.

«Значит, не замёрзну, отлично.»

Он решил про себя, что первым делом наведёт здесь порядок, а там уже съездит в город-крошку Битти, может, сумеет найти подработку, ведь казалось сомнительным, что какой-нибудь мексиканец-нелегал выберет для обитания город в тысячу человек. К тому же, насколько он слышал от отца, там есть отличный бар с отменной французской картошкой.

Выйдя из дома через заднюю дверь, Джереми обнаружил густую поросль виноградной лозы, разросшейся по всей стене дома. Она почти вся была засохшей и не представляла собой ничего красивого, словно множество скелетов змей, запутавшихся в паутине. Хотя кое-где зеленела парочка упрямых листочков.

«Это весьма по-американски, дружище. Борись и никогда не сдавайся, ты в штате Невада.» – он хмыкнул и сплюнул тягучую слюну в пыль под ногами.

На заднем дворе, если так можно было его назвать, располагались полуразвалившийся сарайчик с отсутствующей дверью и грубо сколоченный дощатый прямоугольник отхожего места.

– А вот тебя я и искал! Пора сбросить балласт.

К своему облегчению, Джереми обнаружил в туалете смятый рулон туалетной бумаги. Он поблагодарил про себя деда за то, что тот не был правоверным мусульманином, или как они там себя величают в своих пустынях, подтирая задницы мокрой ладонью. Он был против войн и неоправданного насилия, полагая, что каждое вмешательство властей США в тот или иной конфликт в мире – не более чем ширма, за которой прячут от внимания народа просевшую экономику и внутренние проблемы, однако весьма порадовался, когда Америка надрала зад Садаму.

Справив свои дела, Джереми вновь оглядел двор и дом. Что-то изменилось, но он не мог понять, что именно. Затем его взгляд остановился на виноградной лозе. За то время, которое он потратил на измышления и избавление организма от лишнего, на высохшем растении появилось заметно больше зелени. Если до этого лишь пара листиков доказывала жизнь лозы, то теперь на стене зеленело штук двадцать.

«Хоть и пасмурно, но я, видимо, перегрелся.»

Зайдя в дом, он попробовал включить свет, но электричество отсутствовало, и это было ожидаемо. В шкафчике на кухне он нашёл коробок охотничьих спичек и целый арсенал восковых свечей. Удовлетворив любопытство, Джереми почувствовал внезапную усталость. Долгая дорога всё-таки подействовала на него. Пройдя в спальню, он рухнул на удивление аккуратно заправленную постель, сбросил свои туфли и почти мгновенно вырубился.

– Глупая тварь! – его кулак вновь взмыл над распухшим лицом молодой женщины. Та сквозь рыдания продолжала умолять его отпустить её, едва шевеля разбитыми губами. Это злило его ещё больше, и он с силой ударил её в глаз. Девушка взвизгнула и потеряла сознание.

– Чтоб ты сдохла, мразь! – он отпустил её волосы, и голова девушки с глухим стуком упала на дощатый пол.

Взявшись за тонкие лодыжки, он потащил её на задний двор, вновь заметив про себя пленяющую стройность своей гостьи. Если бы его агрегат не пришёл в негодность с возрастом, он тогда бы вдоволь наигрался с этой девкой.

– Отработал бы все твои дырочки, шкура, да так, как ещё никто тебя не имел. – он стёр показавшуюся на губах слюну тыльной стороной ладони. Ему хотелось её, очень, но то, что он не мог, приводило его в бешенство.

Он выволок бессознательное тело на улицу и осмотрел стену дома. Прекрасные трезубцы листьев лозы налились красным, придав потрясающий вид осточертевшему ему жилищу.

– В этот раз она не сбежит, нет-нет, мэм! Лишь один раз я позволил ей это. – он вновь посмотрел на начинавшую приходить в себя девушку. – Но потом ни разу, и этот раз не позволю. Слышишь меня, тварь?! – он со всей силы пнул распростёртое тело по рёбрам.

Джереми резко сел в постели. Он взмок насквозь от холодного пота. Его трясло от мерзостного ощущения внутри, словно что-то крайне отвратительное нагадило ему в душу.

Он вскочил и выбежал на улицу, исторгнув из себя свой скудный завтрак. Он не припоминал, чтобы когда-нибудь ощущал себя так скверно. Даже в то утро после своей первой пьянки до беспамятства, когда ему было двенадцать. Тогда только его тело страдало, но сейчас ему хотелось вытошнить душу, настолько грязной она ему казалась.

«Что это за дрянь мне приснилась?!»

Никогда ещё Джереми не видел подобных снов. Он не был сторонником насилия, от слова вообще. Даже в детстве предпочитал стерпеть тумаки, чем лезть в драку. Ему не нравились черепашки-ниндзя, бэтмены и им подобные, решающие проблемы с помощью кулаков и оружия. Ему нравились некоторые старые мультфильмы Уолта Диснея, вроде того, где оленёнок в лесу жил. А кулаков ему дома хватало. Как и его матери.

«Спасибо, папаша.»

Но сам он никогда, ни разу, ни в мыслях, ни на деле не поднимал своей руки на женщину.

«Тогда откуда взялась эта дрянь в моей голове?»

Решив про себя, что всё-таки перегрелся по дороге сюда, заодно вытошнив последние остатки содержимого желудка, он неверной походкой отправился внутрь дома, поискать питьевой воды. Жажда была мучительная. Не найдя ни единой канистры с водой или бутылки не с прокисшим пивом, Джереми вспомнил, что видел за домом справа крытый колодец. Если ему повезёт, то воды у него будет вдоволь. Слегка поёжившись, он вышел на задний двор.

Внезапная слабость подкосила ноги, ладони моментально вспотели, он снова почувствовал, как ноют костяшки после нанесения побоев той несчастной во сне, словно сделал это сам и наяву.

«Какого чёрта?!» – Джереми действительно был сбит с толку и даже напуган.

Взяв себя в руки, он направился к колодцу. Тот был накрыт сверху тонким железным листом, укрывавшим несколько широких досок. Сдвинув лист и отбросив одну доску, он заглянул внутрь. Как и ожидалось, там была беспросветная тьма, потому оставалось лишь гадать, имелась вода на его дне или нет.

– И чем же ты доставал воду, старый хрен?

Вспомнив про старый сарай, Джереми решил поискать внутри него ведро с верёвкой, или что там ещё было подходящего. Он уже почти вошёл внутрь, когда глянул на стену дома. Лоза ожила настолько, что уже и нельзя было подумать о её увядании. Зелёным ковром она застилала стену, кое-где всё ещё зияя пустотами и сухими усиками.

«Я так долго спал?» – он не был специалистом в области растениеводства, да и в какой-либо области вообще, но полагал, что такое поведение лозы не является нормальным.

Зайдя в сарай, Джереми обнаружил несколько оцинкованных вёдер и один эмалированный таз, в пригодном к использованию состоянии. Вытряхнув из них скопившиеся песок, пыль и мусор, он вытащил их на улицу, как вдруг закрапал дождь. Он этому порадовался, ведь теперь не придётся ломать голову, где взять верёвку для колодца. Пока что.

Расставив вёдра и таз так, чтобы они собирали воду, Джереми поспешил к дому и успел зайти в тот самый момент, когда редкий дождик превратился в сплошную стену воды. В Неваде дожди тоже сражались, нещадно и мощно лупя по сухой земле.

Постояв какое-то время, наблюдая за стихией, он ушёл внутрь дома, чтобы взять чашку. Слава богу, её он нашёл тут же – металлическая, покрытая белой эмалью, отбитой на ручке. Он выставил её на улицу, держа на вытянутой руке, слушая и чувствуя, как капли колотят кружку, заполняя понемногу водой. Набрав на пару глотков, он опустошил её, затем поставил на пень, зачем-то стоявший рядом с дверью.

В такую погоду в город не стоит ехать. Лучше обождать, когда ливень стихнет. Ему уже было легче, мерзкое послевкусие кошмара уже почти оставило его. Он почесал подбородок, размышляя над тем, чем заняться. В итоге мысль забыться сном его прельстила более других.

«Да и вряд ли кошмар приснится снова так скоро.» – подумал Джереми.

Он не помнил, чтобы ему когда-либо снились такие яркие сны. А это означало лишь то, что сны забываются, какими бы чудесными или жуткими они ни были. Шум дождя действовал убаюкивающе. Постель, хоть и пахла старостью, да ещё и была чуть более жёсткой, чем хотелось бы, словно нашёптывала в такт дождю: «спи, спи…»

Джереми, сколько себя помнил, всегда плохо засыпал. Он много ворочался, боролся с различными мыслями, не позволявшими уснуть. Только шесть или восемь банок пива помогали ему вырубиться. Но здесь, в этом старом доме, в удалении от всего остального мира, под звуки дождя и лёгкую песнь ветра, задувающего в щели оконных рам и дверных проёмов, он практически провалился в крепкий сон. Не лишённый сновидений.

Ему снова снился задний двор, но только сейчас он был на нём один. Он просто сидел на раскладном рыбацком стульчике, лицом к дому, и пил пиво. А виноградная лоза рассказывала ему истории.

Джереми не знал, как ему назвать это заведение. Оно располагалось на Главной улице Битти. Низкое одноэтажное здание из красного кирпича с высокой башенкой, из-за которой поначалу он подумал, что это церковь. Это был паб, бар и ресторан, причём меню действительно радовало. Георгиевский крест на входе намекал на связь этого места с военными. Внутри это подтверждалось многочисленными фотографиями военной техники, взрывов и символикой различных воинских подразделений, развешанной под потолком, а у камина стояла фигурка солдата, припавшего на колено и смотрящего в пламя. Сам Джереми не служил и чувствовал себя здесь неуютно. Военная слава и дутый патриотизм не прельщали его нисколько.

За стойкой сидело два полусонных старика с важными физиономиями, которых обслуживала пожилая женщина в очках с не менее важным лицом. Короткие седые волосы слегка набегали на её большие уши. Все они обернулись на него, когда он вошёл внутрь. Джереми кивнул и занял столик в дальнем углу у выхода. Женщина положила перед ним лист меню и произнесла:

– Добро пожаловать в ресторан Сержанта Строцци, мальчик. Что-то я тебя здесь раньше не видела. Проездом? Турист?

– Простите, мне бы просто поесть. Не думал, что сразу попаду на допрос. – он принялся демонстративно изучать меню.

– Да ради бога, дружок! Как выберешь, свистни.

Долго думать не пришлось. Он взял бургер, картошку фри и пиво. И попросил хотдог с собой.

Одолев достаточно щедрую порцию картошки, он уничтожил сочный и действительно вкусный бургер, запив его тёплым пивом, тоже неплохим. Довольно отвалившись от стола, он попросил рассчитать его.

– Служил? – женщина спросила его, забирая поднос.

– Нет, мэм, не пришлось.

– Понятно. Ну и зря, тогда была бы скидка. – она подмигнула ему и пошла на кассу, выбивать чек.

Вернувшись, она положила чек перед ним и озвучила сумму:

– Сорок шесть семьдесят пять, дружок.

Джереми отсчитал, сколько с него полагалось, и добавил доллар двадцать пять чаевых.

– Ну, спасибо, мальчик, теперь смогу бросить всё и переехать на Фиджи. – она закаркала, видимо, смеясь.

Он встал, поблагодарил женщину и вышел. Вдогонку он услышал приглашение приходить ещё.

«Ты увидишь меня ещё не один раз, мамаша.»

Заправив машину на местной заправке, он поймал себя на мысли, что не хочет возвращаться на землю Смитов. Но вот чего ему очень хотелось, и он не знал природу возникновения этого желания, так это поехать в Лас-Вегас. 120 миль прямо по пустынному шоссе долгими не покажутся.

«А там можно будет подсадить к себе неосторожную ночную бабочку или бездомную наркоманку, готовую за пару баксов ублажить тебя всеми способами…» – Джереми вцепился в руль. Что это на него нашло? Он никогда не покупал «любовь» и даже не думал об этом. Несмотря на все многочисленные пороки, алчущая похоть ему не была свойственна. Не найдя объяснения внезапным неуместным мыслям, он поехал домой. Да, теперь дом Смитов был его домом.

«Пару дней там поживу, а после рвану в Тонопу. Может, кому из старых знакомых отца сумею продать его наследство.»

Ему действительно не хотелось туда возвращаться, и что было куда более загадочным – хотелось в Лас-Вегас, да так сильно, как он не смог бы вообразить. Ощущения, будто он был лет десять в завязке, а перед ним поставили большую кружку свежего и ароматного пенного. Его даже потряхивало слегка.

«Что со мной? Что за хрень?»

В былые времена, когда он работал страховым агентом и таскал всюду с собой смартфон, он бы уже воспользовался сервисом Гугл, чтобы поискать ответы на свои вопросы. Но с тех пор, ему осточертели гаджеты и постоянный интернет, это непреходящее ощущение пуповинной связи с невидимым глазу миром всемирной паутины. Все знали, где он был и когда. Теперь он свободен, как было до всеобщего помутнения на почве мобильной связи. Звонок в любую минуту и любую точку мира из школы, из машины, из парка! Фантастика! Но зачем? Отцы-основатели создали эту страну без модных технических штуковин, Штаты человека на Луну высадили без смартфонов. Армстронг не смог сделать селфи на фоне Земли, увы. Да, Джереми ощущал себя динозавром в этом мире, ведь застал жизнь без телефона в каждом кармане и каждой сумочке.

«Долбаный прогресс…»

В конце концов, он не повернул в сторону Лас-Вегаса и добрался-таки до своей собственности, чувствуя себя измотанным и слабым. Ему бы сейчас принять душ и укутаться в объятия Сэйди, вдыхая нежный аромат её духов и чувствуя пьянящую бархатистость её рук. Но, увы, этот поезд он упустил. Это была единственная женщина, которой он был нужен, и которой он постоянно пренебрегал.

Джереми не был склонен к ностальгии, но иногда она накатывала, да так, что душа рвалась на части внутри него, вызывая неутолимое желание напиться до беспамятства. Хорошо, что он купил двенадцать банок пива на заправке в Битти.

Сидя на диване перед пыльным коробом телевизора и жуя неплохой хотдог, он всматривался в своё мутное отражение на экране. В этот момент он ненавидел себя. Скребущиеся лапки омерзения царапали его нутро, словно помойный таракан – брюхо раздавленной крысы. Проглотив последний кусок своего ужина, дрожащей от нетерпения рукой Джереми вскрыл банку пива и влил её в себя разом, жадно делая большие глотки. Звучно рыгнув, он принялся за вторую, но уже смакуя. Ему действительно нравился этот напиток, хотя иногда он не мог понять, за что тот ему так нравится.

– Напиток богов! – сказал он пустой комнате и понял, как глупо это звучит, когда рядом нет кивающих полупьяных собутыльников. Всего лишь пьянящая дрянь, один из способов забыться.

И Джереми пил банку за банкой, в надежде скорее вырубиться. Мир словно замедлился и размылся, лёгкая эйфория на краткий миг посетила его, но вскоре уступила место тяжёлой грусти и апатии.

Он любил Сэйди.

Когда она озвучила ему своё решение и слегка дрожащей рукой подала ему документы на развод, он не стал бороться за сохранение брака и обещать измениться. Они оба знали, что он этого не сделал бы. Он просто подписал всё, что было нужно, и молча уехал, оставив плачущую Сэйди в прошлом. Он не гневался на неё и не винил ни в чём, ведь именно на ней и её усилиях держалась их «социальная ячейка», как нынче романтично называют семью.

Раздавив последнюю банку, он уже был на пороге отключки, но необходимо было слить накипевшее. Неуверенно поднявшись, Джереми направился на задний двор, раскачиваясь из стороны в сторону. Ему казалось, будто дом бегает вокруг и потешается над ним. Выйдя во двор, он повернулся к лозе и расстегнул ширинку.

– В дополнение к дождю, ты, странная зелёная хреновина… – промямлил он заплетающимся языком и помочился на стену, которую обвивал декоративный виноград.

Вернувшись в дом, он повалился на диван и закрыл глаза. Сон пришёл к нему быстро.

Автомобиль нёс его обратно. Осталось только полчаса. Он летел по пустынному шоссе восемьдесят миль в час, чтобы не вызывать подозрений, но при этом доставить добычу быстрее домой. Ему уже нестерпимо хотелось сорвать с неё всю пёструю одежду, оставив голой и беззащитной. Та предстанет перед ним подобно новорождённой. А он получит от неё всё, абсолютно всё. И это вызывало пожар внизу его живота.

Он не заметил, как струйка слюны вытекла из уголка его рта. В мыслях он уже предавался своим фантазиям.

Идея использовать снотворное была гениальной. Только надо придумать способ заставлять их самих пить таблетки, а не впихивать их одну за другой им в горло. Так или иначе, но они лежали в абсолютном беспамятстве всякий раз на заднем сидении его пикапа всю дорогу домой, а в себя начинали приходить только в процессе.

На этот раз это точно была она. Он знал это. Наконец-то он вернёт эту мексикосовскую подстилку домой. И покажет, что значит вновь оказаться с настоящим мужчиной.

Он посмотрел в зеркало заднего вида, направленное на лежащую девушку. Да, она отлично сохранилась, даже будто помолодела, словно ждала, когда же он найдёт её и привезёт обратно.

– Что ж, девочка моя, папочка нашёл тебя. Мы снова будем вместе, но сначала папочка накажет тебя… И как следует.

Череп словно расходился по швам. А он даже не оставил ни одной банки на утро.

– Кретин! – ругнул себя Джереми.

Одно его радовало – воды было достаточно благодаря дождю и его смекалке. Ну и запасливостью вёдрами покойного деда. Тот умер, не оставив завещания, и вся его собственность перешла к его сыну, да только тот немногим дольше задержался на этом свете, так ни разу и не приехав сюда. Теперь это всё принадлежало только их потомку.

Рядом с сараем он видел пристройку. Скорее всего, то был душ. Ему сейчас тот бы нисколько не помешал. Очередной странный сон заставил его основательно пропотеть. И не только. Он почувствовал себя школьником, смущённо обнаружив у себя в трусах последствия поллюции.

– Местное пиво, видимо, какое-то интересное… – хмыкнул он и, взяв ведро воды, пошёл к сараю и душевой пристройке.

Широкая и покрытая ржавчиной лейка торчала прямо из пластикового бака, закреплённого сверху. Сбоку от душевой имелась прислонённая к стенке стремянка. Ею он и воспользовался, чтобы наполнить бак водой из ведра.

Полностью раздевшись, Джереми встал под лейку и крутанул шаровой кран над ней, регулирующий подачу воды. Сама конструкция душевой кабины предполагала подачу горячей воды, только из-за воздействия солнца, а холодной – при его отсутствии. Сейчас солнце было лишь немногим выше горизонта, потому слегка покачивавшемуся мужчине пришлось довольствоваться прохладным душем, что было весьма кстати, если учесть его состояние.

Истратив всю воду из бака, он подхватил свои скверно пахнувшие одежды и нагишом отправился в дом, куда он поставил ещё неразобранный чемодан. Из него он достал лёгкую рубашку без рукавов и просторные джинсы, в которые с удовольствием оделся. Грязную одежду он бросил рядом с чемоданом.

Откопав с захламлённого стола алюминиевую кружку, Джереми черпанул из другого ведра с водой и жадно выпил её в пару глотков. Вода, приятной прохладой разлившаяся по внутренностям, словно оживила его. В нём даже шевельнулось лёгкое чувство голода.

– Пора наведаться к старику Битти… – пробормотал он себе под нос. И хотя ему было не по себе в той забегаловке со всей этой воинской тематикой и бойкой старушенцией, принимающей заказы, пищу там подавали отменную.

Ресторан сержанта Строцци был создан, как пост Ветеранов Зарубежных Войн, и соответствующая аббревиатура кричала об этом с листа меню и световой вывески, которую Джереми в прошлый раз заметил только на выходе. В этот раз он был единственным посетителем.

– Ого! Доброе утро, сэр. – женщина упёрла руки в прилавок и с интересом смотрела на гостя, пока тот садился за тот же столик, который выбрал в прошлое своё посещение. После она подошла к нему и поставила перед ним стакан прохладной воды с крупной долькой лимона в нём.

– Неважно выглядишь, мальчик. Это тебе. За счёт заведения. – и она дружески хлопнула его по плечу.

– Благодарю, мэм. Хотя сам я был уверен, что выгляжу лучше, чем себя ощущаю. – Джереми с удовольствием пригубил угощение.

– Неееееее… – комично протянула женщина. – Ты выглядишь, как свеженькие испражнения осла, дружок. Сегодня только поесть? Или всё же могу помучить вопросами?

– Если сначала ответите на мой.

– Валяй! – она посмеялась. – Только учти, я слишком стара для тебя, мальчик.

– Да и я слишком молод для вас, мэм.

– Слишком молодых не бывает! И называй меня Шерон. – усмехнулась она и игриво шлёпнула его по плечу. – Давай свой вопрос.

– Ирак?

– Афганистан.

Он посмотрел на неё, подняв брови.

– Который недавно совсем был или тот, при Союзе?

– При Союзе, да, когда коммунисты ещё могли дать прикурить миру, дружок. А теперь держи меню, заказывай, что хочешь, а потом ответишь и на мои вопросы, идёт? Вот и славненько! – она протянула ему меню и вернулась за стойку.

Джереми не стал затягивать с выбором и заказал завтрак – омлет, картофель Айдахо, грибы, компот из сухофруктов. В целом, весьма аппетитно.

Когда всё было готово, Шерон принесла ему заказ и села за столик напротив него.

– Ну, дружочек, рассказывай. Вижу, что не местный, но что-то в тебе знакомое есть. Откуда ты и зачем в этой глуши? На туриста ты мало похож, эти напиваться предпочитают в Вегасе, а не у нас.

– А я надеялся сначала поесть. Хорошо, утолю ваше любопытство, мэм, Шерон. Знаете ферму Смита чуть севернее города?

– О, так ты его родственник?! Вот откуда эти знакомые черты.

– Вы знали моего деда?

– Джозефа? – она скривила лицо. – А то. Мерзкий тип. Ты уж не обижайся, но так и есть. Иногда захаживал перед тем, как поехать в Лас-Вегас.

«Быть засранцем – это у нас семейное.»

– Мой отец почил, и добро деда перешло мне. Я приехал, просто отдать дань памяти им обоим и взять передышку от жизни.

– Соболезную, мальчик, это грустно. Сбежал из Калифорнии?

Он изумлённо поднял на неё глаза.

– Да брось, куда ещё отсюда сбегают?! Я бы и сама жила в Калифорнии, да-да, сэр! Но только не всё так просто.

– Как всегда.

– Это да. Ладно, наслаждайся завтраком, дружочек. Спасибо за беседу. – поднимаясь, она снова хлопнула его по плечу. – А пиво у нас действительно отличное!

Она покаркала, смеясь, и ушла к себе за стойку, оставив гостя размышлять над завтраком.

Разобравшись с едой и расплатившись, Джереми поинтересовался у Шерон, есть ли какая работа здесь, в Битти, на что та лишь покачала головой.

– Была бы здесь работа, может, людей было бы больше. А так нас с каждым годом, кажется, только меньше, дружок.

Уже подъезжая к дому, он поймал себя на мысли, что не хочет возвращаться. Но альтернативы не было. Во всяком случае, пока он её не видел или не хотел видеть. Штаты большие, всегда можно начать с нуля в каком-либо другом месте. Но ему этого не хотелось. Он варился в жалости к себе и недовольстве собственной жизнью. А это он любил.

Так или иначе, но ему придётся двигаться дальше. Он пока что не решил, в Айдахо ли или в Орегон, но хватит с него Калифорнии. И тем более Невады.

Прогулявшись до уборной, Джереми хотел было заглянуть в колодец на обратном пути, однако не стал этого делать, махнув рукой в его сторону. У него ещё была вода. Да и пиво, которое он взял там же, где и в прошлый раз, само себя не выпьет. День будет долгим, поэтому он купил сразу тридцать шесть банок. Да, это был тот самый «Budweiser».

Расположившись на ужасном диване в гостиной, Джереми принялся мерно опустошать банку за банкой. Иногда его удивляло то, что столько воды он за такой же промежуток времени не смог бы выпить никогда, не сходив ни разу отлить. Но с пивом у него была другая история. Ему хотелось его пить, не прерываясь на мочеиспускание. Видимо, поэтому его мозг игнорировал сигналы от мочевого пузыря, пока шло возлияние.

На этот раз ему хватило десяти банок, чтобы достаточно опьянеть. Он не стал уже перебираться в постель, а лёг на диване. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы сон поглотил его беспокойный разум.

– Хоть на что-то ты сгодишься… Не дёргайся, только быстрее откинешься! А мы ведь этого не хотим, так ведь, подруга?!

Одной рукой он держал запрокинутой голову девушки, не давая ей возможности двигать ею, сильно натянув её волосы цвета вороньего крыла на себя. Красивые и сильные волосы. Ему нравилась их прочность. Он снова уткнулся в них носом, вдыхая запах шампуня, пота и сигаретного дыма.

До этого она требовала, затем умоляла отпустить, сказала, что она никому не расскажет. Ему только надо её отпустить.

– Лживая дрянь, как и все бабы. Говорите одно, делаете – совсем другое… Вы сами себя не понимаете, а всё ждёте, чтобы мужчины вас поняли. Но знаешь, что? Земля тебя поймёт. Земля всех понимает.

Руки за спиной он ей связал ещё до этого. Ноги крепко перемотал бечёвкой, чтобы не смогла вскочить или даже согнуть их. Всё, что с ней можно было сделать, он уже сделал, и теперь она вызывала в нём вместо жгучего желания только испепеляющую ненависть и глубочайшее презрение.

Одним коленом он вжимал её обнажённое тело в землю, слушая булькающие звуки из вскрытого горла. Кухонный нож лежал рядом. Фонтан крови, который до этого хлестал из резаной артерии, орошая почву под виноградной лозой и само растение, как и стену, по которой то ползло, превратился в струйку. Всё было красным.

– Знаешь, я, пожалуй, сохраню твои волосы в лучших традициях коренных американцев, подруга. – с этими словами, он вновь взял нож и сделал надрез на лбу девушки по линии волос.

Джереми вырвало. Горячая мерзость вырывалась из его горла на пол снова и снова. Его била сильная дрожь. Диван под ним и вся его одежда были насквозь мокрыми от пота.

«Какого чёрта?»

Освободив желудок, он изнурённо откинулся на диван.

«Может, я отравился?» – он готов был поверить в это, да только одна деталь не давала ему покоя – поразительная реалистичность снов. Никогда ещё он не переживал ничего подобного, будто то не являлось снами, а происходило с ним на самом деле. Эта жуть.

Эта жестокость.

Да только Джереми никогда не поднимал своей руки на женщин, если не считать того раза, когда старшеклассница решила над ним злостно подшутить и вылила горячий кофе ему за шиворот. Ожог не проходил долго, причиняя ему множество неудобств, а сам он сгорал от стыда всякий раз, когда видел подруг той дуры или её саму, ведь ответом на её «шутку» стал мощный хук в ухо, которое распухло и доставило ей самой немало дискомфорта, он был уверен в том.

Но избивать, насиловать и убивать – нет уж, ему такое естественным образом претило.

«Тогда откуда это в моей голове?» – он не знал. Но решил, что таким образом его подсознание противится сложившейся ситуации, ведь развод с Сэйди действительно был тяжёлым испытанием для него.

«Интересно, поблизости есть мозгоправ?»

Джереми не любил психологов. Пока каждый второй с малейшей проблемой бежал к своему психологу, он предпочитал анализировать самостоятельно причины и следствия, ведь не так уж это и сложно, если быть честным с самим собой. Никто не исправил бы его жизнь, не подкорректировал поведение и мышление, не избавил бы от слабостей. Только он сам был властен над этим. И лишь в его силах было изменить всё.

Но данный фокус разума застал его врасплох.

Необходимо было убраться. Для этого он сходил в сарай, поискать какой-нибудь кусок ткани, но не нашёл. Тогда он решил поискать в подвале. Там он увидел пару пыльных коробок в углу, заглянув в которые искомую тряпку он не обнаружил, но заметил кое-что интересное.

Открыв нижнюю коробку, он столкнулся с улыбающимся лицом молодой девушки, которая смотрела на него задорным взглядом с газетного листа, бережно хранимого его дедом. И он узнал это лицо. Правда, видел он его только во сне, который почти и не помнил вовсе. Крупными чёрными буквами под портретом было напечатано – «Пропала девушка».

– Какого?… – он не смог подобрать нужного слова.

Ударом ноги он отбросил от себя коробку прочь. Он чувствовал себя загнанным в ловушку. Джереми не смог бы объяснить то, как девушка из газеты попала к нему в сон, в котором он забивает её кулаком до потери сознания? Такое не спишешь на стресс от развода. И на местное пиво, воду или солнце. Это уже попахивало мистикой, которую сам он всегда считал бредом.

Он собирался подняться наверх, когда заметил в золе у печи что-то необычное. Подойдя и присев рядом с печью на корточки, неприятно хрустнув коленями, он поднял вещь, привлекшую его внимание. То был обугленный лоскут джинсовой ткани с пуговицей на ней.

«Да и ладно! Сжёг старый чёрт свою джинсовую рубаху, что такого?» – но здравый смысл ему подсказывал нечто иное. Если вещь тебя не устраивает, ты не станешь сжигать её в своей котельной печи в подвале. Если только ты не пироман.

Или это не твоя вещь.

Внезапно ему захотелось уехать отсюда.

Была середина дня, самое пекло. Джереми застыл у заднего входа, вглядываясь в красные листья виноградной лозы. Она сменила всю свою зелень на кроваво-красный окрас.

– Всё-таки интересная ты хреновина… – пробормотал он ей, прикоснувшись к листочку в виде трезубца, приятная мягкость которого успокаивала.

Не думая, он прижался лицом к растению. Ему казалось, что оно шепчет, рассказывает ему нечто разными голосами, умиротворяющими и спокойными. И он слушал, поглаживая руками листья лозы. Его разум искал покоя, и сейчас, вслушиваясь в призрачный шёпот множества голосов, вызванный наверняка накопившимся стрессом и алкоголем, он был спокоен, словно вновь оказался в далёком детстве на руках матери.

Вдруг один голос стал различим более других. Женский голос, с лёгкой ноткой пронзительности, что-то настойчиво пытался ему сказать, перебиваемый остальными. Джереми вслушался. Даже понимая, что это всего лишь игра его больного сознания, ему стало интересно, о чём так сильно хочет рассказать голос. Тот говорил быстро и сбивчиво, но всё же недостаточно громко, чтобы разобрать. К ноткам настойчивости прибавились истерические нотки. Женщина то ли смеялась, то ли плакала, он не мог понять, но продолжал вслушиваться. Другие голоса тоже сменили интонацию. Создавалось впечатление, что каждый из них что-то хочет рассказать ему, причём быстрее других. В итоге он не понимал ничего из этой путаницы голосов. Шёпот превратился в гул, в котором повторялись одни и те же слова – «дно», «освободи», «убийца».

Внезапно пронзительный крик пронзил его слух, и он резко отскочил от стены дома, упав на спину. В ушах звенело, словно ему и вправду крикнули в ухо.

«Это что ещё за чертовщина?!»

Вскочив на ноги, он вбежал в дом, не совсем понимая, что собирается делать. Первая мысль была о том, чтобы уехать, но над ней взяла верх другая, легче реализуемая – выпить. И он уже шёл на кухню за порцией баночного, когда вспомнил про нелицеприятную лужу блевотины на полу у дивана. Решить эту проблему он смог не совсем стандартно, использовав коврик для ног перед входной дверью, попросту накинув тот поверх лужи. Он понимал, что это лишь временная мера, так как всё это потом мерзко засмердит, но сейчас коврика было достаточно, чтобы вновь усесться на диване и упиться пивом до беспамятства.

В такие моменты он был сам себе противен.

«Возможно, тебе попросту необходим мозгоправ, дружок…» – усмехнулся он про себя.

Его пугала перспектива уснуть и снова видеть до ужаса реальные сны, но куда больше в данный момент его пугала сама реальность, коготки которой впились ему в мозг и пытались процарапать себе путь к пониманию им того, что здесь происходило. Джереми не хотел об этом думать, потому из двух зол выбрал наименьшее.

Опустошая банку за банкой, он чувствовал, как его переживания притупляются и уходят, уступая место привычной апатии. Пустота сжирала его изнутри. Блаженная пустота.

– Та-а-а-ак! Отлить! – он вновь решил оросить лозу продуктами своей жизнедеятельности.

Стоя напротив неё и слушая, как моча бьёт по листьям и стене, он вспомнил тот крик. Послышалось ли ему? Его разум сыграл злую шутку с ним? Или…

– Ты разговариваешь, да? – спросил он растение. – Или только орёшь иногда?!

Посмеиваясь, Джереми уже почти что зашёл в дом, когда отчётливо услышал своё имя, произнесённое женским голосом позади него. От неожиданности он так резко повернулся, что больно ударился спиной о дверной проём.

– Какого?… Что это? Кто здесь?

Сердце прыгало так, будто он оказался на грани инфаркта. В уголках глаз выступили слёзы, и он даже не обратил на них никакого внимания. Ужас происходящего был необъясним, но захватывал его полностью. В ногах возникла слабость, но не алкоголь был её причиной. Люди автоматически боятся того, чего не понимают. Способ самозащиты.

«Эволюция, мать её!»

Ретировавшись внутрь дома, он опустился на диван и быстрыми глотками прикончил очередную банку, нервно озираясь по сторонам. Приятное чувство опьянения, покинувшее было его, снова начало возвращаться, принося столь желанное спокойствие. К тому моменту, как последняя недопитая банка пива выпала из его безвольно лежащей вдоль тела руки, Джереми был пьян в стельку и находился в полной уверенности, что ничего такого на самом деле не слышал и не видел. В конце концов, сон поглотил его, унеся далеко прочь от происшествий сегодняшнего дня.

Огонь жадно пожирал ткань шёлковой рубашки, белизна которой была испорчена большими пятнами крови. Он вновь подумал о том, какая же дрянь его жена. Оставила визжащего постоянно срущегося младенца на него, чтобы слинять с мексикосом в Вегас. Он уже было порадовался, что наконец-то нашёл её, но сейчас понимал другое – это был очередной промах.

– Да и ладно! – крикнул он огню, – Эта скотина тоже получила по заслугам!

Бросив в печь остальную одежду, он поднялся из подвала и вернулся к телу. Некогда хрупкая и красивая девушка безжизненно лежала опухшим кровавым куском плоти и костей.

– Тупая тварь! – он от души пнул тело в рёбра сапогом, услышав приятный приглушённый хруст. Это лишь означало, что он пропустил парочку из них, когда наминал ей, ещё живой, тощие бока. Кувалда, купленная им по случаю, пришлась как нельзя кстати.

Взяв труп за раздробленные ноги, он поволок его по направлению к колодцу. Тот уже давно пересох, но отлично справлялся с новой задачей.

«Моложе не становлюсь…» – с грустью подумал он, морщась и потирая спину.

Отбросив импровизированную крышку колодца в сторону, он поднял тело за волосы и перекинул его через край, подхватив за ноги и отправив на самое дно.

– Познакомься со своими новыми подругами, милочка.

Накинув крышку на место, он пошёл за метлой, чтобы размести в стороны пропитанный кровью песок у стены дома.

Остановившись напротив своей виноградной лозы, он нежно коснулся пальцами трёхзубцевого листочка и пробормотал:

– Напоил тебя, красотка, накормил…

Улыбнувшись, он вошёл в дом, пытаясь вспомнить, куда поставил метлу.

На этот раз Джереми проснулся, не испытывая отвращения к себе и к чему бы то ни было, нет. Напротив, он чувствовал удовлетворение, словно выполнил поставленную перед собой задачу. Но всё же сохранялось ощущение, что список его дел ещё очень долог.

– Да, колодец ещё вполне пустой… – произнёс он вслух, не до конца осознавая смысл сказанного. И только уже полностью проснувшись, он испытал укол страха. Если увиденное им во сне правда, если такие ужасы и вправду здесь происходили, тогда подтверждением должно послужить обнаружение им в колодце человеческих останков.

Он уже хотел было пойти и убедиться в их отсутствии, но вместе с решимостью в нём назревал ужас. Ему было по-настоящему страшно идти к колодцу.

«Соберись, Джереми Фрэнсис Смит. С каких пор это ты стал верить во всякую мистическую чушь?»

Он и вправду никогда не верил ни в Бога, ни в дьявола, ни в призраков, ни в вуду. Конечно, будучи розовопузым ребёнком он, вероятно, верил в Санту и эльфов, но в виду того, что ни разу не получил от них подарков, вера в нём быстро умерла.

Зато он верил в людей. В то, какими тварями те могут быть по отношению друг к другу. Отец часто избивал их с матерью, унаследовав эту привычку от своего отца. Некоторые психологи называют такое «сценарной рубашкой», вроде бы. Джереми не был силён в психологии, но сам избрал своей манерой поведения другую рубашку, на которую ни разу не падала ни малейшая капелька крови любимых и близких ему людей, ведь их в его жизни практически не было. Насилие вызывало в нём отвращение и сильную неприязнь. Конечно же, как и у любого мужчины, иногда у него чесались кулаки, но то бывало крайне редко и далеко вне дома. Лучшим местом, где он когда-либо огребал, так как попросту не умел драться, был бар в Рино, в паре кварталов от его дома.

А вот тяга к алкоголю оказалась сильнее. Ему нравилось думать, что она в нём из-за отца или деда, ведь это снимало с него львиную долю ответственности. В противном же случае выходило, что он попросту слабак и нытик, прячущийся от действительности на дне стакана или бутылки. Ведь так хорошо винить кого-то, а не признаться самому.

«Да пошёл ты, философ чёртов! Там ещё пара банок пива ждут своей участи.» – и он отправился за ними.

Зайдя на кухню, Джереми окинул её более внимательным взглядом и приметил стоявшую на захламлённом столе стеклянную банку, на дне которой было что-то, напоминающее вяленое мясо. Выудив из неё кусочек, он надкусил тот и был немного раздосадован. Это не была говядина. Индейка.

«Ладно, тоже неплохо. А то уже проголодаться успел.»

Жуя очередной кусочек вяленой индейки, он взял оставшееся пиво и вновь вернулся на диван. Ему уже он даже начинал нравиться. Если бы не сны, которые он видел на нём. В этом доме.

Не думать об этом было невозможно.

Глоток за глотком, но пиво в итоге закончилось, а он всё ещё чувствовал себя трезвым.

«Надо было взять чего покрепче…» – сам он не был большим любителем крепкого алкоголя и всегда считал, что пьёт пиво ради вкуса. Однако иногда, будучи предельно честным с собой, Джереми признавался, что ради вкуса он пьёт колу, а от пива ждёт определённого эффекта.

«Иначе бы я пил безалкогольное, ведь так?!» – поизучав пустую банку в своей руке, он смял её и отбросил подальше.

День тянулся слишком медленно.

– Чёрт! – выкрикнул он. А затем повторил ещё пару раз. Легче как-то не стало. Да и если бы вдруг это помогло, вряд ли он смог бы сидеть весь остаток дня на диване и ругаться вслух. В конце концов, он не был настолько безнадёжным психом.

– Ладно, твоя взяла, дедуля…

Выйдя на задний двор, Джереми пристально посмотрел на пышущее жизнью растение, в котором невозможно было узнать ту пересохшую паутину ростков, каким оно было в день его приезда. Вновь подумав, что это как-то странно, он направился к колодцу. Солнце сегодня палило беспощадно. Его охватило какое-то трепетное волнение, какое, должно быть, бывает, когда находишь метеорит, обломок космического корабля или мёртвого пришельца, о чём так любят писать жёлтые газетёнки. Во всяком случае, Джереми охватило волнительное предвкушение.

Встав у края, он нерешительно заглянул внутрь колодца. И не увидел ничего, кроме чёрной густоты тени, которая скрывала в себе всё.

«Чёрт, а он оказался глубже, чем казалось.»

Решив съездить в Битти, чтобы раздобыть какой-нибудь фонарь, а заодно вновь перекусить в заведении ветеранов зарубежных войн, может, даже вновь перекинуться парой словечек с Шерон, Джереми сел в свой автомобиль и поехал от странного дома со странным колодцем и странной виноградной лозой (хотя насчёт последней он не был уверен, так как совсем не разбирался в природе растений, растущих в Неваде).

На этот раз в ресторане было непривычно много народа. Видимо, вечером желающих поесть и выпить кружку-другую пенного прибавлялось. За стойкой Шерон не оказалось, а сурового вида седовласый мужчина армейской выправки смерил его неоднозначным взглядом, когда Джереми сел за столик у выхода. Принеся ему меню, тот буркнул:

– Придётся подождать, если будешь что заказывать из горячего. Заказов много. Могу принести крекеры и пиво.

– Я не спешу, подожду, ничего страшного.

– Когда определишься, дай знать. – сказал старый вояка, собираясь уйти по своим делам.

– Думаю, я уже знаю, что хочу. Мне бы бургер, картошку и салат с зеленью, пожалуйста.

– Как скажешь.

– У Шерон выходной? – спросил Джереми, возвращая меню.

– Можно и так сказать… – мужчина пристально поглядел на него и ушёл, ничего не добавив.

«Сменщик у неё тот ещё козёл.» – подумал он и улыбнулся.

Он немного расстроился, отчего-то ему хотелось поговорить с Шерон. Наверное, энергичность и позитивность этой женщины автоматически располагали к себе. Да и поговорить ему больше было не с кем, если уж на то пошло. Всё-таки даже такому неудачнику, как он, необходимо было человеческое общение, и не смотря на количество людей вокруг, Джереми вновь почувствовал давящую тяжесть одиночества.

Он сидел и слушал невнятный поток множества приглушённых голосов, занятых собственными важными беседами друг с другом, иногда вырывая несколько слов или даже фраз из общего фона, но не вслушиваясь, в целом. У всех были свои вопросы, проблемы, желания и мечты, каждый хотел чем-то поделиться с собеседником или другом…

«Интересно, если те женщины из моих снов действительно существовали, о чём они думали и мечтали, когда садились в машину к моему деду? Может, поделом им тогда?» – нет, он так не думал. Никакое вульгарное или распутное поведение не оправдывает чрезмерную жестокость и убийство.

Ему снова захотелось выпить и отвлечься от этих жутких размышлений. Он не любил долго думать о чём-то одном, ему нравилось пускать мысли галопом по многочисленным полям разного и интересного, либо бессовестно топить их в пиве.

Через какое-то время, ему принесли заказ. Поглотив пищу без аппетита, Джереми рассчитался и ушёл.

Оказавшись за рулём, он вновь поймал себя на жгучем желании рвануть в Вегас, подцепить какую-нибудь красотку, привезти её к себе… Он напрягся так, что пальцы побелели, вжимаясь в руль. Он пытался бороться с этим жгучим желанием, неизвестно откуда в нём взявшимся, но понимал, что проигрывает. Перед мысленным взором стояли сцены из недавних снов, голые тела, кровь и ощущение глубокого удовлетворения…

«Да что же такое со мной творится здесь?» – он вспомнил Сэйди, то, как в редких ссорах она обвиняла его в отсутствии влечения к себе с его стороны. А он не находился с ответом. Джереми не был горячим мачо, страсти в нём практически не было, да и в постели он не чувствовал себя волшебником. Но те редкие ночи, когда они с Сэйди предавались любви, лично для него были на вес золота, навсегда оставив ему сладость воспоминаний. Так или иначе, но уровень его либидо был ничтожен, потому в данный момент его очень смущало и сбивало с толку то, что ему предстояло заправить автомобиль на заправке, куда он заехал, а сам он не мог совладать с внезапной стойкой эрекцией.

«Сегодня в комплекте с пивом, видимо, прилагается рукоблудие…» – Джереми горестно усмехнулся. Его дружок явно не собирался сдаваться без боя.

Хорошо, что на заправке, в отличие от ресторана, людей практически не было. Выправив рубаху, он вышел из машины. За прилавком сегодня, как назло, стояла молодая и симпатичная девушка, которая приветливо заулыбалась ему и поздоровалась. Видимо, покупателей за весь день было не так много, раз она до сих пор была так приветлива. Хмуро кивнув в ответ, Джереми направился к холодильнику с пивом, по пути взял ручной фонарик в блистере, с парой батареек в комплекте. Взяв три упаковки пива по двенадцать штук, он подошёл к прилавку. Взгляд сам впился в выступающую из-под нежно-голубой блузки грудь. Было очевидно, что девушка не надела бюстгальтер. Фантазия тут же нарисовала для него целый ряд эротических этюдов с ним и этой улыбчивой милашкой в главных ролях. Откуда-то далеко он услышал её голос:

– Мистер?

– Да? – она смущённо скрестила руки на груди. Но для него это уже ничего не значило. Его горячечный разум было уже не остановить.

– Что-нибудь ещё? – девушка робко смотрела на него. Открытая приветливость куда-то исчезла.

– Прошу прощения, мисс. Я совсем не хотел вас пугать. Просто вы неожиданно привлекательны. И нет, только пиво и фонарь.

Рассчитавшись, он ретировался прочь. Ему стало как-то не по себе. Вожделение сменилось злобой и презрением.

«Глупая девка издевается над мужиками. Сначала вываливает сиськи напоказ, а потом играет в скромницу. Сама, небось, мечтает, чтобы кто-то посмелее обработал её как следует прямо на прилавке.» – и он даже увидел это в своей голове, в мельчайших деталях. Правда, акт соития внезапно перешёл в истязание девушки, с нанесением побоев.

Джереми шлёпнул себя по лицу. Потом ещё раз. Он сидел в машине и бил себя, чувствуя, как ладонь прижигает кожу. Внезапно в окошко постучали. От неожиданности он даже подскочил. Посмотрев влево, он увидел ту самую девушку, чьи задорные соски так сильно взбудоражили его. Он опустил стекло.

– Вы забыли сдачу, мистер. – хоть она и улыбалась, но в голосе явно читалась тревога. Она протянула ему деньги.

– Ой, спасибо большое, но не стоило. Могли бы оставить себе в качестве чаевых.

– Мне чужого не надо, спасибо… С вами всё нормально? – на этот её вопрос он лишь рассмеялся.

– Кажется, нет. Меня так и тянет затащить вас к себе в машину и сорвать с вас одежду. А вы тут опять напротив меня со своей потрясающей и почти неприкрытой грудью.

– Простите. – девушка быстрым шагом удалилась обратно в магазин.

«Чёрт, я дал жару.»

Одно хорошо – ощущение себя идиотом наконец-то затушило огонь у него в штанах. Теперь он мчал домой, чтобы скорее напиться до бессознательности. Слишком много переживаний на сегодня.

Диван прямо-таки звал его, обещая скорое пьяное забытье. Сидя на нём, он бездумно глотал пиво, стараясь душить на корню рождающиеся мысли. Он не хотел думать. Ему нужен был покой.

Уже оказавшись в изрядном подпитии, ему захотелось освободить мочевой пузырь. Он ненавидел, когда физиологические потребности прерывали блаженство пьянки. Ругаясь вслух, он направился на задний двор, шатаясь и теряя равновесие. Далеко не отходя, он помочился на лозу.

– Вместо дождя тебе, подруга…

Он уже заправил своего дружка и застегнул молнию, когда увидел с правого бока от себя какое-то движение, словно кто-то быстро пробежал к сараю.

– Кто здесь? – его сердце бешено заколотилось от неожиданности. Меньше всего ему сейчас нужен был какой-нибудь незваный гость, вроде грабителя латиноса или ниггера, хотя последнему здесь было нечего ловить. Чёрные дармоеды предпочитали промышлять рядом с большими городами, коллекционируя государственные пособия и венерические болезни.

«Тебе точно показалось, Джереми. Просто ты напился до галлюцинаций.» – он уже был готов поверить в эту мысль, когда громкий всхлип донёсся до его ушей.

– Я тебя слышу! Выходи сейчас же! – немного подумав, добавил:

– Это частная собственность, мать твою!

Никто не вышел. Но Джереми уже был уверен, что кто-то находится в сарае со всякой всячиной. Насколько много внутри него было ценного, он не знал, но сильно сомневался в том, что там действительно было чем поживиться.

Пошатываясь, он всё-таки направился к полуразвалившемуся зданию сарая.

– Эй! Последний шанс! – хоть у него не было под рукой ничего, чем он смог бы испугать незваного гостя, он полагал, что собственных габаритов и грозно сдвинутых бровей будет достаточно.

Постояв в нерешительности снаружи какое-то время, он резко вошёл внутрь, где никого не обнаружил. Конечно, можно было предположить, что вор спрятался где-нибудь среди хлама и ждёт удобного момента для нападения.

– Если ты здесь, то не вздумай шутить со мной и выходи сейчас же, пока я ещё немного добрый!

Джереми стоял в сгущающейся темноте сумерек и пытался услышать или увидеть какое-нибудь подтверждение чьего-либо присутствия. Но внутри сарая ничего не происходило. Ещё немного подождав, он развернулся и чуть было не столкнулся со стоявшей прямо за его спиной фигурой, что явилось полнейшей неожиданностью для него, и он, вскрикнув, неловко сел задницей на доски пола сарая.

– Чёрт! Что тебе надо? У меня ничего нет!

Фигура молча подступила к нему ближе.

– Не надо, пожалуйста, я собирался уехать отсюда прочь! Можете разворовать всё, даже поселиться здесь, я не буду против! – Джереми отполз назад. Тьма внутри сарая не позволяла видеть, кем был его гость и вооружён ли. Тот лишь снова сделал шаг к нему.

Попытавшись снова отползти, он болезненно упёрся спиной во что-то холодное, видимо, старую строительную тачку, которую он видел ранее здесь. Его мозг отчаянно перебирал варианты, но не находил ничего подходящего для этой ситуации. Пришелец завис над ним, а затем стал склоняться к нему ближе. Джереми зажмурился. Ничего не происходило. Он сидел с закрытыми глазами, не понимая, стоит ли рядом с ним кто-то или уже нет.

В конце концов, он открыл глаза. Прямо напротив его лица оказалось лицо незваного гостя. Правда, таковым оно являлось с ощутимой натяжкой. Кровавое месиво было раздутым и почерневшим, нос словно был вбит внутрь, а глаз не видно из-за огромных гематом. Оставалось неясным то, какого пола гость. Лицо раскрыло беззубый рот и истошно завопило.

Джереми закрыл руками свои уши и зажмурил глаза. Леденящий душу ужас заставил его сердце замереть. Он даже решил на мгновение, что умрёт от инфаркта. Но не умер. Наоборот, можно было подумать, что умер избитый кем-то пришелец, так как никто не стал трясти или бить его. Убрав руки от ушей, он осторожно открыл один глаз, затем второй. Внутри сарая он был один. За этим фактом следовало, что слепой от гематом гость мог отправиться в дом.

«Или свалиться в колодец, который я так и не закрыл!» – это внезапное озарение пришлось ему не по душе, ведь полиция не станет долго разбираться, кто виноват, и точно впаяет ему срок, если обнаружит у него на дне колодца свеженький труп со следами физического насилия.

Он бы хотел вскочить резко, но был слишком пьян. Ужас, конечно, отрезвил его, но не в достаточной мере.

На дворе уже была ночь. Вспомнив про фонарик, Джереми отправился в дом, пытаясь вспомнить, куда он тот бросил. Найдя его на кухонном столе среди по-прежнему неразобранного хлама, он вскрыл блистер и вставил батарейки, куда требовалось, для того, чтобы фонарик заработал. Нажав на кнопку включения, он удовлетворённо кивнул. Светодиоды были достаточно яркими для дешёвенького ручного фонаря.

Вернувшись на задний двор, освещая себе путь, он приблизился к колодцу. В ярком свете фонаря обычные вещи казались мистическими, даже песок под ногами словно был потусторонним.

«Ага, продолжай в том же духе, и тогда ты точно встретишь призраков Рождества, мистер Скрудж…»

Собравшись с духом, Джереми подошёл к краю колодца и решительно направил свет внутрь. Его взгляду предстало то, чего он боялся и о чём смутно подозревал, но не хотел думать. Там были мумифицированные тела, с белеющими торчащими костями и оскалившимися безгубыми лицами, будто смотрящими на него в молчаливом осуждении.

Газеты в подвале, сожженная одежда и безумные в своей жестокости сны теперь обрели общий смысл. Всё было на самом деле. Его дед – серийный убийца, который прятал тела своих жертв на дне колодца, как бы это банально ни было.

Кто-то тяжело дышал за его спиной, с лёгким присвистом на вдохе.

«Это просто кажется, ты под стрессом и пьян, тебе надо собраться и прогнать наваждение, Джереми!»

Он упёрся руками в край колодца и закрыл глаза, пытаясь успокоиться. Он старался думать о счастливых днях с Сэйди, о тех самых счастливых моментах, которые и делают отношения столь привлекательными. Он представлял себе её улыбку, воспроизводил в памяти её смех, блики солнца на её золотистых волосах…

Дыхание за его спиной было всё также слышимым. И открыв глаза, Джереми обнаружил, что трупы по-прежнему на дне колодца.

«Ладно, что ж, хорошо… Я, конечно же, свихнулся, но давай, не будем тянуть.»

Он медленно повернулся к дышащему, предварительно зажмурившись, чего не собирался делать, но не смог перебороть страх. Свет фонаря был направлен в землю. Медленно направив его вперёд, Джереми открыл глаза. Напротив него никого не оказалось. Световой круг охватывал стену дома, обвитую лозой, но ничего подозрительного нигде не было видно. Вновь заглянув на дно колодца, он отчаянно надеялся, что предыдущая ужасная картина была только лишь плодом его помутнённого сознания, но внизу по-прежнему были трупы, единственное, что изменилось, так это их состояние. Он был уверен, что видел иссушенные, местами сгнившие тела, но сейчас свет отражался от упругих нагих женских тел с видимыми следами физического насилия.

«Нет, это невозможно!»

Он выключил и включил фонарик, но тела оставались такими, словно их только вчера сбросили сюда. Внезапно странный блеск привлёк его внимание. Сначала Джереми не мог понять, что это, но через мгновение в ужасе отшатнулся от колодца. Это был блеск глаз.

«Они смотрели на меня… Они живы? Нет, вряд ли, просто я пьян, не более того.» – он решил быстрее вернуться в дом и сделать вид, что ничего не было.

Уже проходя мимо лозы, он остановился и по непонятным для себя причинам коснулся красного листика. На мгновение всё потеряло свою значимость. Он стоял и гладил пальцами листочек, ощущая, как уходит прочь тревога, будто бы слыша нежный шёпот. Джереми даже почувствовал лёгкое колебание воздуха на своей шее, словно кто-то выдыхал ему слова прямо в ухо. Он прислушался. Голос напоминал голос Сэйди, её манеру речи. Она звала его этим шёпотом, просила вернуться за ней и привезти сюда… Это не было похоже на его бывшую жену, она бы никогда не покинула свой дом, на который с таким трудом заработала и который считала «собственным островком покоя», где она могла быть собой и отрешиться от суеты мира.

Тем не менее, сам Джереми вдруг захотел её увидеть здесь, рядом с собой. Жгучее неуправляемое желание разлилось в нём, как изжога. Он вновь видел перед собой её совершенное тело, плоский аккуратный животик, гладкую кожу, столь нежную на ощупь, манящую грудь, к которой хотелось прильнуть, чувственные губы, между которыми хотелось вставить палец или…

Он вздрогнул. Посмотрев на свои брюки, он с удивлением обнаружил на них небольшое мокрое пятно в области паха.

«Ну, надо же! Теперь ещё и к проктологу нужно будет сходить на приём, да?» – когда тебе пятнадцать лет, такое происшествие в норме вещей, но если ты переступил тридцатилетний порог и стоишь перед сорокалетним, то тут уже немного иначе на это реагируешь.

Он сокрушённо вошёл внутрь. На секунду у него возникла мысль поехать в Битти и вызвать полицию, но он тут же отмёл эту мысль. Ведь если ему это всё только кажется или состояние тел действительно такое, какими он их видел в последний раз, то подобный вызов принесёт ему куда больше проблем, чем пользы. А проблемы Джереми не любил совсем, предпочитая бегать от них, а не решать. Вот только сейчас он совсем не понимал, куда ему бежать?

«Сэйди! Она поможет мне разобраться с этим, надо только привезти её сюда…» – его ладони вспотели от этой мысли. Ему хотелось увидеть её. И даже больше.

Остатки здравого смысла кричали, что это безумие, и Сэйди ни за что не поедет с ним в Неваду смотреть на трупов в колодце, но он почему-то был уверен в том, что сумеет её убедить. Если не сразу, то уже на месте.

«Только заправлюсь сначала…»

Тело слушалось уже больше, но Джереми всё ещё раскачивало из стороны в сторону при ходьбе. Добравшись до кухни, он встал в нерешительности, пытаясь вспомнить то, зачем он шёл сюда. Пока он усердно размышлял, кто-то хлопнул входной дверью. Холодок страха пробежал по его спине. Быстро подойдя к столу, он задел его бедром. Тут же много всякого хлама посыпалось на пол. Он обшаривал взглядом всё, что выхватывал луч фонарика, пока не обнаружил кухонный нож. Джереми схватил его и, ликуя, поднял над собой, ощущая себя неуязвимым. Далее он обратился к двери, осветив её фонарём:

– Я вооружён… И опасен! И иду к тебе, так что без глупостей!

Открыв дверь, он поводил фонарём из стороны в сторону. Никого не обнаружив, Джереми быстро подошёл к машине и, выудив ключи из брюк, уселся за руль. Да, он понимал прекрасно, что не стоит выезжать куда-либо, когда ты пьян.

«Но это Невада, детка!» – он глупо заулыбался, завёл автомобиль и поколесил к заправке. Фары освещали ему путь.

Заехав на заправку, Джереми выхватил светом фар двух человек, сидящих на скамейке рядом с магазином. Подумав про себя, что этой парочке совсем нет дела до времени, он вышел из машины. Ему необходимо заполнить бак доверху, а там уже он сразу рванёт в Санта-Барбару, к Сэйди. Она точно поможет ему, хоть он и не совсем понимал, с чем именно.

Уже вытащив заправочный пистолет и повесив его обратно, Джереми отправился оплатить бензин. Он делал всё машинально и даже не запомнил, как снова оказался у своего автомобиля. Не успев даже сесть на водительское кресло, он почувствовал, как кто-то резко дёрнул его за левое плечо, разворачивая к себе, при этом он чуть было не упал.

Перед ним стоял разгорячённый парень с модной причёской и в потёртой кожанке, из-под которой виднелась футболка со знаком анархизма – опасного и ведущего в пропасть веяния.

– Эй, это ты приставал к моей девушке? – парень явно был намерен помахать кулаками.

– Пат, не надо! Пожалуйста! – девушкой этого болвана оказалась та самая мисс Роскошная грудь.

– Пат? Патрик, что ли? – Джереми усмехнулся. – А я думал, у меня самое тупое имя.

Патрик на несколько секунд казался потерянным, чем и решил воспользоваться мужчина и уже почти сел за руль, когда его за шиворот вытянули обратно. Машинально он схватил кухонный нож, который лежал на пассажирском сидении. Он развернулся как раз в тот момент, когда парень замахнулся на него кулаком. Но между ними возникла девушка, которая схватила руку Патрика и вновь попросила того остановиться.

Дальше всё было, как во сне. Джереми вонзил сбоку широкое лезвие в шею парня, потом, отпустив торчащую оттуда рукоять, обхватил девушку сзади, зажав уже её шею в удушающий захват, как в фильмах. Он никогда не смог бы объяснить, почему так сделал, и что его заставило так поступить. Но, как известно, сделанного не вернёшь.

Девушка какое-то время брыкалась и царапалась, но, в конце концов, обмякла в его руках. Патрик стоял на коленях, хватая ртом воздух и смотря на них непонимающими вытаращенными глазами. Он ощупывал рукоять ножа, а затем резко выдернул его. Тут же кровь брызнула фонтаном. Через мгновение парень уже лежал мёртвым на асфальте в луже собственной крови.

«Это была самозащита, да, точно! А девушку я привезу к себе и поговорю с ней, когда она очнётся. Я всё ей объясню!» – как бы он не хотел в это верить, но он знал, что это неправда.

Затащив девушку в автомобиль на задние места, он быстро скрылся с места преступления. Он уже не был пьян, но всё равно не до конца соображал, что происходит и зачем? Отдавшись наитию, он просто следовал шёпоту сердца. Или ещё чего, ведь он уже сомневался, было ли у него вообще сердце.

Девушка всё ещё была без сознания, когда они приехали к его дому. Быстро сбегав за бечёвкой, которую он приметил в сарае, Джереми связал руки попутчицы за спиной, не забыв перехватить ноги у самых стоп. Он смутно понимал, зачем ему это было нужно, но не хотел себе в этом признаваться. Его сердце бешено колотилось, а руки тряслись, но вовсе не от ужаса, а из-за страстного вожделения.

«Хорошо, что она в юбке.» – подумал он, жадно осматривая округлость её ягодиц.

Вытащив её из машины, он отнёс девушку на задний двор, где положил её на живот прямо у стены, обвитой лозой.

Джереми проснулся на кровати в спальне. Он совсем не помнил, как ложился и почему предпочёл дивану кровать, на которой зарекался больше не спать. Да и события ночи представлялись ему смутным сном. Вроде как он решил ехать к Сэйди, чтобы привезти её к себе. Безумие.

Кряхтя подобно старику, он поднял себя неимоверным усилием воли и направился слить лишнее на задний двор. Что-то тревожило его в глубине разума, но он не смог определить, что же именно.

«Ночью произошло что-то плохое…» – внезапная мысль заставила его попытаться вспомнить события прошедшей ночи, но безуспешно. Джереми помнил только то, как налакался пива и уснул на диване.

Помочившись прямо на лозу, он постоял какое-то время, задумавшись о том, что же его так гнетёт. Наверное, решил он, то была дыра в памяти. Его это смущало. Он, конечно, напивался и раньше до отключки, но всегда помнил всё предшествующее этому моменту. Встав сегодня, он же не помнил совершенно ничего. Когда он уже собирался войти в дом, его внимание привлекла маленькая вещица, которой раньше он не видел здесь. Наклонившись, Джереми смог разглядеть, что это. Это была серьга. Волна необъяснимого ужаса накатила на него так внезапно, что он схватился за дверной проём, а потом сел на порог. Память так и не раскрыла ему историю этой вещи, но он чувствовал всем своим нутром, что за ней стоит нечто по-настоящему плохое и пугающее.

«Что я натворил вчера, господи?» – он обхватил голову руками. Желание увидеть Сэйди стало невыносимым. Он верил или только хотел верить, что она поможет ему. Надо лишь привезти её сюда…

– Да, да, точно… Я должен ей показать это всё, она меня сможет понять, она сможет… – Джереми бормотал это, как мантру, как заклинание, пока шёл к машине. По пути он, совершенно не отдавая себе отчёта, заглянул на кухню и схватил кухонный нож. Лезвие того было в засохшей крови, но он этого даже не заметил.

Он думал только об одном – как увидит свою бывшую жену.

Здесь.

Content

Еричев Александр Лоза