Белик Владислав

Сизовград

Пролог

На город опустились холодные октябрьские тучи, заполонив некогда цветущую улицу мрачным оттенком повседневности. Дождь лил как из ведра, падая огромными каплями на асфальт. Солнце уходило за пределы горизонта, отдавая дань прошедшему дню, вслед за ним всходила луна, величественная и огромная. Она хранила все то, что творилось ночью в маленьком городишке под названием Сизовград.

В это время детишки бежали обратно домой, позабыв о своих играх, только бы побыстрее вернуться в свое теплое, беззаботное место, укрыться одеялом и не смотреть в окно на темные силуэты, что с любовью готовила для детишек озорная луна.

Но дети бежали по домам не только из-за темной ночи. В городе буйствовал маньяк. Пропадали дети от шести и до восемнадцати лет. Полиция ломала голову, где же может скрываться этот человек и как он выглядит, а в это время монстр искал себе новую жертву.

***

Он смотрел на нее – красивую девушку лет семнадцати. Тело в самом соку, грудь, как наливные яблоки, попа упругая, неописуемой красоты лицо, длинные белоснежные волосы. Она разговаривала с кем-то по телефону. Кричала, вскакивала с лавочки, на которой сидела. Из ее глаз ручьем текли слезы. Мужчина сидел напротив нее, уткнувшись в книгу. Неприметная внешность, она не способна кого-либо напугать. Девушка договорила и сбросила. Ее обворожительные глаза источали злость и ненависть. Мужчина встал и подошел к девушке.

– Не возражаете, если я сяду рядом с вами? – спросил мужчина.

– Садитесь, – ответила девушка, погруженная в свои мысли.

Он сел рядом с ней и снова открыл книгу. Девушка вытащила телефон, открыла список контактов. Мужчина сразу это заметил и перевел взгляд на экран смартфона. Девушка нажала на кнопку вызова, потом отменила, немного подождала, держа палец на иконке звонка. Снова нажала. Подождала пару минут. Ответа не последовало. Она снова сбросила его.

– Такой хороший дождливый вечер. Нужно им наслаждаться, а не разводить дождь в своем сердце, – сказал мужчина, не отрывая взгляд от книги.

– Если бы я могла…

– Знаете, в чем прелесть общения с незнакомыми людьми? Они вас не знают и не могут судить, какой вы человек, правильно ли поступаете или нет. Я часто сам общаюсь с незнакомцами, чтобы поделиться своими тягостными проблемами, и в большинстве случаев они меня слушают, иной раз дают советы. Понимаете, к чему я? – спросил мужчина.

– Вы хотите, чтобы я с вами поделилась проблемой?

Ее глаза смотрели на него с надеждой на что-то хорошее. Как будто он сможет исцелить ее душу, сшить ее разорванное сердце.

– Конечно, а я помогу вам, чем смогу, – мужчина оторвался от страниц книги и посмотрел в ее симпатичное личико. – Рассказывай. Как видишь, я человек поживший свое, и готов дать тебе пару советов.

– Приятно, что вы готовы мне помочь. Не ожидала такого от проходящего мимо человека.

Девушки в таком возрасте были легкомысленны, а он умел убеждать и заинтересовать любого, кого выберет в качестве собеседника, и не только…

– Я сидел напротив вас, вон там, на лавочке, – мужчина показал пальцем. – И все прекрасно видел. Так что прохожим меня точно нельзя назвать.

– Извините, если чем-то вас обидела. На самом деле, у меня проблема с парнем, – говорила она, всхлипывая и вытирая нос салфеткой. – Он больше не воспринимает меня как его девушку.

– Это как? Можно поподробнее?

– У него появилась подруга, эта стерва, Даша Бонифеева. Он теперь с ней общается, а на меня у него времени нет. Оправдывается, что она просто его подруга. Но я-то знаю, как он общается с подругами. Тем более Дашку я сама знаю. Она еще та любимица моего общества… Никогда ему не поверю. Он точно ее трахает, когда я на тренировке или сижу дома, ожидая его звонка. Что мне делать? Я не понимаю?

– Ты моя маленькая девочка, – проговорил мужчина.

Он обнял ее и прижал к своему мокрому пальто. Она снова начала плакать. Мужчина всеми силами успокаивал ее, входя в доверие. Девушка замечала каждую мелочь, и тем самым она все больше верила в искренность и надежность рядом сидящего человека.

– Не переживай ты так из-за него. Все мальчишки в таком возрасте ведутся на округлые части тела и не думают о душе. Постарайся забыть о нем. Тебе нужен мужчина постарше, крепче и умнее. Запомни это.

– Спасибо за совет, – говорила девушка, рыдая в его объятьях. – Но я же его люблю.

– Любовь проходит, даже самые сильные отношения, скрепленные временем – разбиваются, как только один уличит другого в измене. Такова жизнь, моя дорогая, и по-другому никак. Лучше пошли со мной, я налью тебе чаю, согреешься, а то этот дождь никогда не закончится.

Мужчина показался ей очень дружелюбным и ласковым. Такие всегда внушают доверие. Он ей напоминал дедушку. Пока тот не умер, она всегда могла с ним поговорить абсолютно на любые темы. Он всегда поддерживал и старался подбодрить ее, поднять настроение в любой момент. Девушка немного подумала и согласилась пойти с незнакомым мужчиной к нему домой.

– Только чай, и я пойду домой, а то меня мама заждалась. Она мне уже раз двадцать позвонила, а я все ей не перезвоню.

– Лучше не перезванивай. Она на тебя накричит, и твое настроение еще сильнее испортится. Лучше сама придешь и расскажешь ей, что с тобой все хорошо, и ты просто с дядей Гришей пила чай. Я тебя со своими детишками познакомлю. Они у меня как раз примерно твоего возраста, может даже младше, – он вспомнил только имя Гриша, оно засело в его голове, ведь так звали его отца.

Мужчина с девушкой встали и пошли в сторону частного сектора.

– Так вас зовут Гриша?

– Можешь меня называть дядя Гриша.

– Приятно познакомиться, а меня зовут Лиза.

– Взаимно. Ты такая красивая, Лиза. Не понимаю, как твой друг мог променять тебя на какую-то шалаву.

– Вот и я о том же, – воскликнула девушка. Правда, она не ожидала услышать от дяди Гриши такие слова. – А куда мы идем? Тут пошли частные дома.

– Мы правильно идем, не переживай, еще немного осталось. Мы почти дошли. Как увидишь серые ворота – мы пришли.

– Хорошо, буду их искать.

Девушка ни о чем не подозревала. Она полностью доверилась мужчине в пальто. Его добрые и мягкие для души слова подействовали на девушку, как какая-то конфетка на ребенка. Она не знала куда идет. Девушка лишь шла вперед и искала серые ворота, как говорил дядя Гриша.

– Мы почти пришли, – говорил мужчина.

– Куда пришли? Частный сектор закончился, – удивилась Лиза.

– Видишь вдали дома? Нам туда.

– Вы уверены?

– Я точно в этом уверен. Я же там живу, глупенькая, – рассмеялся дядя Гриша.

Гриша с Лизой продолжали идти вперед. Гриша пустил ее первой.

– Вы знаете, что у нас тут появился маньяк? – спросила его Лиза.

Мужчина насторожился.

– Да, знаю. Мне самому страшно за детишек.

– И мне. За них страшно, но за себя нет. Не знаю почему. Возможно я не боюсь умереть. Это мне так кажется, – говорила девушка.

За ее спиной шел дядя Гриша, вытаскивая из кармана пальто маленький нож с узким лезвием. Он не заметил, как из того же кармана выпал чехол для ножа.

– Не нужно бояться смерти. Это как начало новой жизни, конец старого пути.

– Вы философ?

– Нет, просто люблю на досуге порассуждать о мироздании. На самом деле я очень сильно люблю читать книги. Это помогает думать. Со временем ты понимаешь, зачем вообще рожден на эту землю. Я решил, кем хочу себя видеть в будущем, – следом мужчина повысил голос. – Но мне мешает государство, мешают люди. Они создают отвратительные законы, выбирают людей, которые находятся на верхушке власти, а те назначают других людей, некомпетентных в своей службе! Что стоят чертовы пожарные? Они не могут потушить разбушевавшийся огонь! – кричал Гриша.

Лиза обернулась и увидела в его руке нож. Она сразу сорвалась с места и побежала в сторону домов. Девушка кричала и молила о помощи. Мужчина бежал за ней.

– Стой или умирать будешь долго и мучительно, – кричал вслед мужчина.

Лиза бежала вперед, не оборачиваясь, пока нож не прилетел ей прямо в спину. Она почувствовала резкую боль, ее ноги запутались, и она упала на тропинку. Мужчина подошел к ней и резко достал нож из спины. Девушка взвизгнула от боли.

– Ты не знала? Я очень хорошо бросаю ножи. – сказал мужчина и следом добавил. – Это не все мои способности. – Гриша сел на корточки. – У меня получаются такие изысканные чехлы для ножей из кожи моих жертв…

Мужчина начал ей наносить удар за ударом. Ее белоснежная блузка превратилась в кроваво-красную.

– На, сука, получай. За твою красоту, за твою тупость, не нужно быть такой тупой! По городу маньяк промышляет, а ты с дядей Гришей идешь домой пить чай! – кричал мужчина.

Он не думал о том, что его кто-то услышит, ведь они находились в глуши. Ночью тут точно никто не ходит, а вот днем…

– Тупая курица, лучше бы ты сидела и разговаривала по телефону, а не шла со мной пить чай! Где твои родители, мразь? – кричал на мертвое тело обезумевший маньяк. – Лучше бы твой парень трахал эту чертову Дашу, а ты сидела дома, а не лежала в темном месте с тридцатью колото-резаными ранами, гребная сука!

Когда маньяк закончил, уже всходило солнце. Пели птицы, орали петухи. Он свернул свой трофей в рулон и положил в портфель. Через пару минут его уже тут не было, а следы, смердящие на сотню километров, нашли не сильные и крепкие мужчины, а маленькая девочка, что шла в школу солнечным утром.

Глава 1

Солнце прорезало толстые шторы, направив луч света на кровать. Она не была девушкой, да и девочкой ее назвать можно было с трудом. Она как раз находилась на том распутье. Ей было семнадцать лет и она заканчивала последний год обучения в школе. Лучик солнца ласкал ее за щечку, чесал ей глазки, делал все, чтобы она наконец проснулась, открыла глаза и побежала навстречу новым знаниям. Но она не поддавалась. Девушка накрыла голову подушкой и продолжила спать, пока будильник не заорал на всю комнату. Она вскочила и рукой ударила будильник.

– Каждое утро одно и то же, – возмутилась девочка.

Встав с кровати, она открыла шторы. Солнце расплескалось по ее молодому телу. Кот, который лежал на подоконнике, изогнулся и полез ластиться к девочке.

– Ты мой Пушистик, – сказала девочка. – Хорошо тебе спалось?

Кот отозвался быстрым «Мяу».

– А я что-то не выспалась. Ладно, пора собираться в школу, а то опоздаю.

Девочка побежала собираться, а кот лениво спустился на пол и побежал на первый этаж.

– Стой, Пушистик, я тоже хочу кушать, – крикнула девочка.

Кот резко остановился и не двигался до тех пор, пока от хозяйки не последовал приказ. Он сам по себе был странным. Его болотно-зеленые глаза пугали, отталкивали людей от него, но девочка любила кота всем сердцем.

– Пошли есть, Пушистик, – сказала девочка, спускаясь по лестнице вниз.

Кот сразу пошел за хозяйкой.

– София, кушать иди, – закричала мама из кухни.

– Уже иду, мамуль, – ответила София.

Девочка зашла на кухню и села за стол, где ее ждали блинчики со сгущенным молоком. Кот в это время уминал сухой корм.

– Ты готова к сегодняшнему дню? – мама спросила Софию.

– Конечно готова. Вчера я повторила все темы по химии и готова отвечать, – гордо говорила София.

– Я рада, солнышко, – мама поцеловала Софию в щеку и пошла заваривать чай.

– Мамуль, а почему папа с нами не кушает?

– Он заболел, солнце. Пусть лучше поспит.

– Что с ним?

– Кашель, голова болит и нос заложен, – говорила мама. – Обычные признаки ОРВИ. Зайду сегодня в аптеку и куплю ему таблеток со спреем. Думаю, через пару дней встанет на ноги.

Пушистик доел последнюю подушечку корма и его вырвало. Мама посмотрела на кота и сказала:

– Что же ты, котяра… – тихо возмутилась женщина и посмотрела на дочь. – Давай топай, а то Людмила Львовна будет опять жаловаться.

– В смысле опять? – возмутилась София.

– Ты редко приходишь в школу вовремя. Обычно опаздываешь. Так что портфель на спину и лети в школу!

Мама поцеловала Софию, и та молнией вылетела из дома.

Она шла через частные дома и слушала музыку в наушниках. Limp Bizkit сменялись на Linkin Park, проскальзывали треки AC/DC, иногда всплывали Oxxxymiron с Markul. Плей-лист у Софии был разнообразен. Как только она прошла частный сектор и вышла на тропинку, что ведет через лес к другому частному сектору, в ее ушах звучала группа Kaleo с песней Way Down We Go.

Пройдя несколько метров, она заметила возле тропинки очень странный манекен, весь красный, в жилах и мышцах. Чем-то напоминал манекен в кабинете анатомии. Только его контуры, его конечности, жилы на теле, были очень натуральными. Вонь перебивала привычные запахи. Подойдя ближе, София ужаснулась. Рядом с тропинкой лежало тело без кожи. Она отпрянула от тела, упав на грязную тропинку, и сразу полезла в карман за телефоном. Первый номер, куда позвонила София, был матери. Спустя несколько гудков мама ответила на звонок. Такого она вовсе не ожидала услышать от своей дочери.

– Мама, мне страшно! – кричала София. – Я шла в школу и увидела труп, я не знаю кто это – девушка или парень! Он без кожи, мам!

– Ты трогала его?! – закричала мама. – Ответь мне, быстро, трогала или нет?

– Нет мам, не трогала! – отвечала София вся в слезах.

– Ты мне не врешь?!

– Нет, мам, не вру, я не трогала гребаный труп! – кричала в ответ София.

– Это хорошо…Стой там и не смотри на него, и не трогай, поняла меня? – как груз, упавший с плеч, эта информация расслабила маму Софии.

– Да, мам, поняла, – не переставала плакать София.

– Я скоро буду, жди меня, я уже выхожу. По дороге вызову полицию, – быстро говорила мать.

– Да, хорошо, быстрее только, мамуля, я очень боюсь.

Мать повесила трубку. София осталась наедине с трупом. Она отвернулась от него, чтобы не видеть оголенные мышцы и жилы. Она понимала, что эта сцена навсегда останется в ее подсознанию, и первое, что она увидит во сне – это будет манекен из кабинета анатомии, в лучшем случае, а в – худшем ее сегодняшняя находка.

София смотрела вдаль мокрой тропинки, высматривая свою мать в туманной чаще леса. Силуэт в пальто до пола появился на горизонте. Она бежала, ее мама, на выручку своей любимой девочке. София кинулась в объятья матери.

– Ты моя сладкая. Тихо, солнышко, все будет хорошо. Полиция уже едет. Они разберутся с этим инцидентом. И еще, зайка, ты сегодня в школу не пойдешь. Будешь дома сидеть. Поиграем с тобой в монополию или посмотрим фильм. Что ты хочешь? – мама пыталась успокоить Софию, но получалось с трудом.

– Ничего не хочу, мам. Не хочу видеть этого, – кричала София.

– Тише, дочка, тише. Поплачь, успокойся, все хорошо. Главное, что ты его не трогала.

***

Сирены закричали на весь лес. Приехала полиция. Из полицейского джипа вышли два полицейских. Один тощий, одет в полицейскую форму, длинный нос, опущенные брови, массивный подбородок и большой лоб. Второй мускулистый, небольшой нос картошкой, большие голубые глаза, опущенные брови, одет по гражданке.

Мужчина в форме подошел к девушкам в то время, как второй полицейский, одетый в гражданское, осматривал труп.

– Доброе утро, меня зовут Альберт Птенцов, – обратился полицейский к девушкам.

– Не такое уж и доброе, товарищ полицейский. Меня зовут Ирина Смелова, а это моя дочь, София. Она нашла… – сделав небольшую паузу, Ира проговорила. – Труп…

– Я могу поговорить с девочкой? – спросил полицейский.

София уже не плакала. Она смогла взять себя в руки.

– Пока не нужно, пусть она придет в себя.

– Нет, мам, я смогу, – София вырвалась из объятий матери и спросила. – Что вы хотите знать?

Альберт растерялся от такой смелости.

– Как ты нашла его?

– Шла в школу по тропинке и нашла. Ничего интересного, товарищ Птенцов.

– Дорогая, давай я буду решать, что интересно, а что нет? – полицейский агрессивно воспринял слова девочки.

В свою очередь за дочку вступилась мать:

– Не грубите моей дочери! Она говорит то, что видела и нечего ее мучать!

Альберт оторопел и немного приспустил обороты:

– Я не хотел вас обидеть, а тем более расстроить маленькую Софию, – оправдывался Птенцов.

– Я не маленькая, мне уже семнадцать лет, – возмутилась София.

– Хватит нападать на Птенцова, а то он сам сейчас превратится в маленькую девочку! – раздался голос со стороны трупа.

Полицейский осматривал труп от головы до пят, стараясь не пропустить ничего важного. Он встал и подошел к девушкам.

– Дорогие дамы, расскажите в подробностях что произошло, а ты Птенцов иди фотографируй труп, а то они тебя живьем съедят.

– Извините, майор Синицын, – Птенцов сразу побежал выполнять приказ майора.

Девушки рассказали все от начала до конца. Пока длился рассказ, Птенцов успел запечатлеть труп без кожи во всех ракурсах.

– Вот оно что. Спасибо за помощь следствию. Дайте мне ваши контакты, и я с вами свяжусь, если потребуется помощь или что-нибудь еще.

Ира достала из сумочки визитную карточку и отдала майору. Майор взглянул на визитку и прокомментировал:

– В наше время нужны толковые архитекторы. София, небось, в маму пойдет?

Девушка нахмурилась и сказала:

– В папу.

– А он кем работает? – спросил майор.

– Он у меня ритуальными услугами промышляет, людей хоронит.

София не любит, когда ее считают маленькой девочкой. Да, она может сорваться при виде трупа, но она такая же сильная, как ее мать, как ее отец, и хочет быть такой в глазах других людей. Поэтому она кинула в Синицына шутку, надеясь, что он поймет, кто такая София! Не маленькая девочка, бегающая с куклами, а вполне взрослая девушка. Хотя шутка оказалась правдой.

– Очень смешно, – сказал Синицын. – До свидания, мы с вами свяжемся.

Птенцов начал огораживать место преступления желтой лентой.

***

Девушки шли обратно домой по тропинке через лес. Впереди уже появлялись отблески от окон. Их дом был в нескольких сотнях метров.

– Скажи мне честно, солнышко, – с беспокойством проговорила мать. – Ты точно не прикасалась к нему?

– Да что ты заладила? Боишься, что я подцеплю какую-то болезнь? Типа гепатита или еще чего? Нет, я не прикасалась к нему, честно, я тебе правду говорю, мам. Поверь мне уже наконец, – возмутилась София.

Матери было плевать на ее возмущения. Главное, что она узнала этот факт, и теперь ей стало спокойно, очень спокойно. Ей абсолютно наплевать на труп без кожи, ей наплевать, что он находится рядом с домом, по крайней мере, недалеко от него. Ей плевать на маньяка. Хотя он может покуситься на ее дочь. Конечно, как и любая мать, она охраняет дочку, за ней следит и надеется на ее благоразумие, но тот факт, что она не притрагивалась к трупу, бальзамом обволок ее душу.

София, в свою очередь, не понимала маму. Почему ее больше волнует то, дотронулась ли она до трупа или нет, а не ее эмоциональное состояние? Хотя нет, мама знала все о своей дочке, знала, какой она человек. Сильный, волевой, упорный! Все эти качества передались ей с молоком матери и по генам отца. Но тогда появляется еще больше вопросов, волнующих Софию.

***

Под утро мужчина вернулся обратно домой. Обычно он приходил часам к шести, наливал себе кофе и принимался за работу. Сейчас ему не хотелось кофе. Его жажда работать переходила все мыслимые и немыслимые пороги. Сорвав с себя пальто и кинув портфель на стул, маньяк побежал в мастерскую. Среди многочисленных манекенов мужчина выбрал наиболее подходящий. Он вернулся обратно в прихожую за портфелем. Зайдя в мастерскую, мужчина сел на кресло, положил портфель на пол. Он провел молнией справа налево, и перед ним открылось нутро сумки. Он специально обворачивал целлофаном сумку изнутри, чтобы не заляпать все кровью. Вывернув ее наизнанку, маньяк вытащил свою работу. Идеально освежеванную кожу. Растянув ее на полу, он стал собирать из кусочков кожи новую Лизу, не похожую на ту, которую встретил вчера ночью. Мужчина строчил и пришивал один кусок к другому, третьему, четвертому. Он старался придать коже вид костюма, вроде латексного, какие используют для ролевых игр. Маньяк не интересовался сексом, ему нужно было что-то больше. Его заводило, когда из ошметков, которые он вырезал, складывается нечто большее, чем просто костюм.

Завершив свое дело, он посмотрел на то, что получилось. На вид как будто настоящий человек, только сдувшийся изнутри. На него смотрела Лиза с пустыми глазами, пустым нутром. Вот что он хотел! Теперь самое важное.

Мужчина брал то, что получилось с помощью его «золотых» рук, и надевал на манекен. Кукла обрастала настоящими конечностями: нога, рука, голова. Он так искусно освежевал тело, что даже волосы сохранил. Голова преобразилась, не хватало только глаз. Маньяк взял маркер и нарисовал глаза, пытаясь повторить Лизины глаза. Затем пришло время надевать главную часть – тело. Обернув манекен, мужчина стал зашивать его со всех сторон. После того, как кожа преобразилась и натянулась на манекен, можно было преступать к следующей фазе.

Он залез в шкаф, что стоял недалеко от толпы голых манекенов, и достал оттуда женские вещи. Разобрав их, нашел те, что подходили по размеру и надел на манекен. Теперь на него смотрела не бездушная кукла, а Лиза: хмурая, одинокая, со следами ниток и иголок.

– Привет дорогая, теперь ты дома.

Мужчина обнял манекен, поцеловал в щеку и поднял на плечо. Пройдя несколько комнат, он оставил Лизу рядом с Ромой, Светой и Катей.

– Пока, ребятишки, скоро я приведу еще детей. Поиграете пока с ней, только тихо, а то папа отругает вас! – пригрозил маньяк и захлопнул за собой дверь.

Глава 2

Для Софии утро запомнилось, как самый страшный эпизод в ее жизни, что нельзя сказать про ее школьных друзей У них утро проходило взвинчено, нервно. Коридоры школы заполонили учащиеся. Они бегали с одного края этажа в другой, забегали в классные комнаты. Сонные лица учеников мелькали ото всюду. Они ждали когда раздастся звонок и дети разбредутся по кабинетам постигать знания. Тихо сидеть за партой и монотонно записывать за учителем.

Как раз, когда в классную комнату номер шестьдесят девять зашел последний ученик, зазвенел звонок на урок. Дети сели за парты. Каждая из пятнадцати парт была заполнена, кроме самой первой справа, сразу напротив учительского стола. За ней не было никого. Даже непривычно для остальных. Самые умные девочки в классе пропускают уроки.

Зашел учитель.

– Всем доброе утро, – Надежда Витальевна с огромным грохотом кинула на стол классный журнал.

– Кто сегодня дежурный? Почему доску не протерли? – возмутился учитель. – Дорогов, встань и протри доску, если никто не может этого сделать.

Мальчик лениво встал с последней парты и побрел к доске, бубня себе что-то под нос.

– Что ты возмущаешься? – спросил учитель.

– Сегодня Смелова дежурная, а я за нее должен тереть доску, – говорил Дорогов и глазами искал тряпку.

– Кстати да, Софьи нет, да и Кругова куда-то исчезла. Непорядок. Хотя, может Смелова еще придет. Нужно все рассказать Людмиле Львовне! – говорила Надежда Витальевна. – Она приструнит оборванок, тем более у них скоро ЕГЭ, а девочки пропускают. Ладно, это их проблемы.

– И наши, – сказал Дорогов, явно намекая на свою работу, которую он не должен был делать.

– Давай дотирай и возвращайся обратно на место, лентяй.

Дорогов сел за парту. Надежда Витальевна начала урок. Пока учитель рассказывал про лентовидных червей и как они опасны для здоровья, на последних партах воцарилось длительное обсуждение.

– Извините, что я вам это говорю, ребят, но их убил маньяк, – тихий голос послышался из предпоследней парты.

– Ты идиот, Коломов. Такое больше не говори, – прокомментировала девочка с последней парты.

– Да их по-любому грохнули, – пошутил парень, сидевший возле девочки.

– И ты туда-же? – возмутилась девушка

– Кать, я шучу. Конечно, их никто не тронул. Софа, скорее всего, заболела или проспала, – оправдывался парень.

– Дануев каблук, – приметил Коломов.

– Еще раз так скажешь, – я тебя грохну на перемене.

Все, кто это услышал, захохотали на весь класс.

– Вы чего смеетесь? – грозно спросил учитель.

Никто ничего не ответил, только все замолчали. Надежда Витальевна продолжила урок.

– Ребят, с ней точно ничего не случилось, она предупредила меня, что в школу не придет. Сказала, вечером все расскажет, – раздался голос слева от Коломова.

– Даша, а с Круговой что? Не знаешь? – спросила Катя.

– Вообще не знаю. С ней вчера Антошенька разговаривал. Она что-то кричала, плакала. Думает, что я сплю с ним, представляете?

– Бонифеева, я в жизни не поверю, что ты ни разу не села на Дорогова. Он же тебе с пятого класса нравится, – влез Коломов.

– Я еще девственница, – серьезным тоном говорила Даша.

– Ладно, забейте вы. Завтра все придут. Скорее всего, простуду подхватили. Они же рядом сидят всегда, – говорил Дануев.

– Мне вчера отец рассказал, что на самом деле маньяк убил уже троих, хотя в газетах и интернете пишут про два случая, – начал Коломов.

– Твой отец расследует это дело? – спросил Дануев.

– Да, но он просил меня не рассказывать факты из дела… – задумался Коломов и понял, насколько он болтлив, но это же его друзья, так что они имеют право знать. – А так, он сам делится со мной всем, что знает.

– Прям всем? Расскажешь подробнее, как он их убивает? А то мне вчера какие-то странные вырезки из статей кидал Антошенька в ВКонтакте. Там писали про маньяка, что он насилует жертв – и мальчиков, и девочек – и потрошит их, – с ужасом говорила Даша. – Мне даже страшно было читать про все это.

– На самом деле, нет. Все намного страшнее, – начал Коломов. – Он освежевывает их.

– Это как? – спросила Катя.

– Филимонова, ты не знаешь, что это за слово? – небрежно спросил Коломов, явно указывая на ее недалекость.

– Я тоже не знаю, – сказала Бонифеева.

– Это когда снимают кожу живьем, – пугал всех Коломов.

– Да не ври ты. Как можно с человека живьем снять кожу? – влез Дануев.

– Если закрепить тело – то легко. Только человек умрет скорее от болевого шока или от потери крови. Только представь: снимать кусок за куском. Уф, – говорил Коломов.

Всех пробрало до косточек, даже Коломова.

– Он сначала убивает их, сто процентов, – говорил Дануев.

– Конечно убивает. Мне так папа сказал, – гордо говорил Коломов.

– Вечно ты своим папой кичишься, – влезла Филимонова.

Коломов сразу притих. Для Кати тема отцовства была чем-то запретным, нежеланным. Она всегда говорила, что у нее нет отца и никогда не было. Хотя все прекрасно знали, что это не так.

С самого детства Катя ненавидела своего отца. Он ее бил за каждый проступок. Мать не могла прикрыть девочку, иначе сама получила бы нагоняй от своего мужа. Девушка лишний раз старалась не злить его, чтобы не получить оплеуху от главы семейства. С какими-либо просьбами обращалась только к маме. Катя прекрасно понимала, что мать сама не хочет с ним жить. Когда она заикнулась о разводе, в нее полетел нож и встрял прямо в деревянную дверь рядом с головой мамы. Этот момент Катя запомнила на всю свою жизнь. Ей хотелось вернуться в тот вечер, вытащить нож из двери и вонзить его в толстое брюхо отца. Со временем мама привыкла и стала потакать отцу во всех избиениях дочери. Иной раз сама ему жаловалась на дочь. Наверное, она не хотела получать агрессию в свою сторону и тем самым направляла дурь отца на дочь.

– Ладно, давайте подождем вечера. Софа нам сама все расскажет, – через какое-то время подал голос Дануев.

– Так будет лучше, – подтвердил Коломов.

– Сдаем листочки, – закричала Надежда Витальевна.

– Какие листочки? – спросили хором ребята.

– С самостоятельной работой, – сказал учитель.

– Вы же нам ничего не задавали! – возмутился Коломов.

– Пятнадцать минут назад я дала вопрос и сказала на него отвечать на отдельных листочках. Вы меня не услышали? – закричала Надежда Витальевна.

– Услышали… – тихим и печальным голосом сказал Коломов.

– Тогда в чем проблема?

– Ни в чем, извините, это глупая шутка, – оправдывался Коломов, шаря глазами по классу в поисках отличников, у кого можно списать.

– Время! Сдаем листочки!

Коломов, Филимонова, Дануев и Бонифеева получили двойку за урок биологии.

***

Близился вечер. Солнце медленно спускалось к краю земли. За целый день город полностью высох от вчерашнего дождя, ни одной лужи на улицах Сизовграда. София готовилась выходить из дома, как перед ее лицом резко появилась мать.

– Ты никуда не пойдешь!

– Почему?

– По городу буйствует маньяк. Ты же видела сегодняшнюю картину.

– Ты же знаешь, что я хорошая и осторожная девочка! Я не дам себя в обиду, – София пыталась задобрить мать.

– Я это знаю и очень сильно боюсь, что с тобой случится такое… – нервничала мать.

– Ничего со мной не случится. Даю тебе слово. Я с друзьями собираюсь дома у Даши. Мы посидим несколько часов, и я вернусь домой. Честно.

– Нет, я против. Если ты не успокоишься, то я позову отца.

– Если мне папа разрешит, ты не будешь противиться?

– Нет, я соглашусь с ним.

– Хорошо.

София пошла в комнату родителей. На кровати, закутанный в плед, с чашкой чая в руке сидел папа. Дочка подошла к нему и крепко обняла.

– Папуля, как ты себя чувствуешь?

– Более-менее. Горло, вроде, не болит. В жар бросает. Думаю, денька два, и я приступлю к работе. А ты как себя чувствуешь после сегодняшнего утра?

– Получше, мне не страшно, честно. Просто утром я немного растерялась. Никогда не видела трупы, тем более такие.

Ира наблюдала за разговором со стороны. Сложила вместе руки и оперлась на дверной косяк.

– Тебе нельзя бояться мертвых. Ты же хочешь пойти в мед. Там происходят вещи куда страшнее, чем лежащий смирно труп.

– Какой мед? – вмешалась мать. – Она еще людей будет резать? Ну уж нет!

– Мам, хватит со мной ругаться. Целый вечер кричишь, – возмутилась София.

– Действительно, Ир, хватит. Ты сегодня сама не своя.

Ира замолчала и кинула осудительный взгляд на Кирилла.

– Пап, еще не ночь, правильно? – аккуратно подошла к разговору София.

– Пятерка за сообразительность, – пошутил отец.

– Я бы хотела погулять, а мама меня не пускает, говорит, что ты решаешь все в семье, – продолжила Софа.

– Ты же прекрасно знаешь, какое положение в городе.

– Да, знаю, но я всего лишь к Даше. Мы посидим в квартире и не будем никуда выходить. Если вы так за меня переживаете – вызовите мне такси туда и обратно. Я вам буду звонить каждый час. Честно, папуль. Меня там друзья ждут.

Кирилл ничего не ответил. Он ушел в раздумья.

– Завари мне еще чай, а я подумаю. Как принесешь чашку – отвечу на твой вопрос.

– Хорошо, папуль, – София побежала на кухню.

Кирилл встал, подошел к жене и обнял ее.

– Зайка, ты чего так переживаешь? Она у нас молодец. Ты сегодня, действительно, сама не своя. Срываешься, волнуешься за все, – Кирилл поцеловал Иру в щечку.

– Наверное, ты прав, – согласилась Ира. – Но ты не видел то, что видела я сегодня, и…

Не успела Ира договорить, как в комнату зашла София с чаем.

– Папуль, я тебе еще меда положила, лимона и имбиря. Выздоравливай давай.

– Умница, – поблагодарил Кирилл дочку. – Мы с мамой поговорили и решили тебя отпустить. Только у нас к тебе несколько условий. Во-первых, ты едешь на такси туда и обратно, во-вторых, звонишь. Все, как ты сама говорила. Поняла, золотце?

– Да папуль, спасибо, – Софа обняла папу и побежала к себе в комнату вызывать такси.

– Зря ты так, я очень за нее волнуюсь. Надо было ее не пускать.

– Расслабься, дорогая. Главное, спроси, куда она едет.

– Я знаю адрес Даши Бонифеевой, не переживай.

– Еще ты сказала, что я не видел сегодняшнего происшествия и что-то еще, – вспомнил Кирилл.

– Я тебе потом расскажу, почему Софе нельзя идти в мед, – сказала Ира и отстранилась от мужа. – Ладно, я работать, а то у меня сроки горят.

– Когда расскажешь? – вслед Ире спросил Кирилл.

– Позже, зай, я же сказала.

– Быстрее заканчивай, а то мне не терпится все узнать.

Ира поднималась по лестнице с мыслью, что зря она это болтнула. То, что знала Ира – никто вообще не должен был об этом знать, даже самые близкие люди.

***

– Ты когда у нас будешь? – голос из смартфона донесся до ушей Софии.

– Сейчас такси приедет, и я сразу к вам.

– Сама не в состоянии доехать?

– Даша, блин, мне родители поставили условия, и мне нужно их придерживаться. Иначе они бы меня не пустили, – с досадой сказала Софа.

– Только быстрее, очень прошу. Мы только тебя ждем, – сказала Даша, пытаясь пробудить в Софии чувство стыда.

– Да, конечно, как только, так сразу.

– Все, до связи, – сказала Даша и повесила трубку.

В квартире царило веселье. Из колонок играл GONE.Fludd. Компания состояла из Леши Коломова, Даши Бонифеевой, Кати Филимоновой и Саши Дануева. Все ждали прихода Лизы Круговой и Софии Смеловой. Если про последнюю все ясно, то придет ли Лиза – это большой вопрос. На звонки она не отвечала, на сообщения в ВКонтакте тоже. Как сквозь землю провалилась.

– Она скоро будет, – сказала Даша, положив телефон на стол.

– Отлично, мне так не терпится узнать, что же такое случилось с Софой. Она просто так не могла пропустить школу, – сказала Катя.

– Думаю, ничего страшного, в отличие от сегодняшнего утра, – ответил Коломов.

– А что было утром? – спросила Даша.

– Новый труп. Убийца так освежевал тело, что не понятно, был это парень или девушка. Все срезал, – говорил Коломов, потягивая пиво из чашки под чай.

– Опять? Страшно же по городу ходить. Только представь, увяжется какой-то мужик и срежет твою кожу в качестве трофея, – напряженно говорил Дануев.

– Если держаться вместе, то никто ничего не срежет, – комментировал Коломов.

– Ты всегда так во всем уверен, – сказала Катя. – Как будто ты сам маньяк и заранее решил нас не убивать.

Коломов посмотрел на Катю и рассмеялся.

– Был бы я маньяком, к нашей компании и пальцем бы не притронулся. Чего стоит Дануев с его пятью годами бокса или ты, закаленная жизнью, – искренне говорил парень. – Вот Дашку я бы грохнул.

– В смысле, ты бы меня грохнул? – удивилась девушка.

– Да шучу я, дурочка. Кто тебя такую симпатичную грохнет, – оправдывался Коломов. Он взял в руки бутылку вина и долил девушкам в стаканы.

– Так будешь Софе говорить, а то расскажу ей, что ты меня считаешь красивой и все, она до тебя быстрее маньяка доберется, – острила Даша.

– Говори, все же знают, что ты у нас красивая, ну и глупая в придачу. Она ведь тебя изувечит. Меня-то она любит, – посмеялся Коломов.

Даша обиженно села на диван и отвернулась от Коломова.

– Да ладно тебе, извини, Дашуль, я же шучу. На лучше вино, выпей и расслабься.

Коломов с самого детства был прямолинейным и веселым парнем. Его воспитал майор полиции, самый лучший сыщик в городе. Коломов знал, что такое режим, уважение к старшим и верность своему слову. Никто не обижался на Коломова за резкие выпады. Все прекрасно все понимали, кроме Даши. Она единственная ранимая натура, красивая и глупая, как говорил Леша. Но на самом деле она таковой не являлась. Глупой ее никак нельзя назвать.

Даша любит ходить по краю пропасти. Она начала общаться с Антоном Дороговым, хотя знала, что Лиза с ним встречается. И ей было плевать, что думает на этот счет Лиза и ее друзья. Хоть Даша и поступила очень плохо, тем не менее все с ней общаются и в какой-то степени любят. У Лизы с Дашей не заладилось общение еще со времен седьмого класса, когда Лиза перешла в их школу. Они часто сорились. Малейшее недопонимание заканчивалось огромным конфликтом, а часто потасовкой между девочками. Спустя какое-то время их стычки прекратились. Образовалась небольшая компания друзей, в которую вошли Лиза с Дашей. Для Лизы все встало на круги своя, а Даша до сих пор помнила все обиды и мечтала сквитаться с ней.

Раздался звонок в дверь.

– Я открою, – сказал Леша. – Это София, точно.

– Иди уже, Казанова, – разрешила Даша. Ее обида прошла с пятым глотком вина.

Коломов подбежал к двери и распахнул ее настежь. София увидела Лешу в дверях и бросилась в его объятья.

– Ты чего, зайка? – спросил Леша.

– Просто рада тебя видеть. А ты нет, что ли?

– Рад конечно.

Ребята поцеловались и прошли вглубь квартиры. Все поздоровались. Софа села с Коломовым на диван, ей налили стакан вина. Огромными глотками она опустошила его в два счета, и ей подлили еще.

– Что сегодня случилось, ты сама не своя, – говорила Катя.

– У нас завелся маньяк в городе, – начала Софа.

– Из-за этого тебя не пустили в школу, – продолжил Дануев.

– Нет же, слушай меня. Я утром собрала портфель, накрасилась, сделала свои бабские дела и пошла в школу. Иду, слушаю музыку и возле лесной тропинки замечаю очень странное существо. Я даже не поняла сразу, – Софа снова осушила стакан. Коломов сразу его наполнил. – Там лежало тело без кожи.

Все ахнули. Глаза Даши округлились, Катя вцепилась в Сашу, а Леша прижал к себе Софу.

– Я позвонила маме, она сразу прибежала ко мне и вызвала полицию, – закончила Софа.

– Твоя мать решила оставить тебя сегодня дома? – спросил Дануев.

– Да, боится сильно за меня. Еще она сотню раз спросила, не трогала ли я труп. Очень странно, – сказала Софа.

– Наверное, боялась, что ты подцепишь какую-то гадость, – оправдывал мать Коломов.

– Наверное… Я вообще не знаю, что у нее в голове. Она мне запрещает в мед поступать. Странно все это.

– Ребята, вы же понимаете, что тут происходит? – начала Филимонова.

– Удиви нас, солнце, – саркастически проговорил Саша. Катя сразу ударила его в плечо.

– У нас сегодня кого не было в классе? – заметила Катя.

– Смеловой и Круговой, – сказал Дануев.

– Ты хочешь сказать, что Софа нашла на тропинке тело Лизы? – испугалась Даша.

– Не может такого быть, – возмутилась Софа. – Я в это не верю. Лизу не могли так просто застать врасплох.

– Вчера Антон разговаривал с Лизой, и с ней все было в порядке. Просто она не хотела идти в школу, я вам говорю, это точно, – влезла Даша.

– О чем говорили? – спросил Коломов.

– Она подозревает, что мы с Антоном спим.

– Так же оно и есть. Это не подозрение, а факт, – говорил Коломов.

– И что с этого? Мы же по дружбе, – оправдывалась Даша.

– Дура, – сказала Катя.

– Почему дура-то? Я, между прочим…

Не успела договорить Даша, как ее перебил Коломов:

– Софа, а на месте преступления какие были полицейские?

– Какой-то Птенцов, редкостный сыкунишка, и майор Синицын, – вспомнила София.

– Так я и думал.

– А что такое?

– Майор Синицын – отец Коломова, – сказал Дануев.

– Он может узнать про Лизу? – спросила Катя.

– Может. Я сейчас позвоню папе и скажу, что Лиза потерялась.

– Не нужно пока звонить. Мы же не знаем, на самом ли деле она пропала или, может, она сейчас сидит дома и горюет о Дорогове, – сказала Даша. Наверное, она чувствовала свою вину перед Лизой. Она редко признавала свою вину в чем-либо.

– Даша дело говорит, – вмешалась Софа. – Нужно к ней сходить, родители точно скажут, если ее потеряли.

– Ладно, давайте сделаем так, – сказал Коломов. – Только мы все вместе пойдем, мало ли что.

Ребята согласились. Они допили напитки, собрались и вышли из квартиры.

***

Ночь окутала Сизовград, как в прошлый раз, во время смерти Лизы Круговой. Все ребята подсознательно были уверены, что Лизы больше нет с нами. Что хладный труп без малейшего кусочка кожи найденный рано утром, – это Лиза. К городу медленными шагами подкрадывался ужас, который многие годы держался в тени. Он сидел и выжидал, терпел, молился своему богу, когда тот разрешит ему начать…

Мужчина взглянул в окно. Темнота. Как раз то, что ему нужно. Только свет луны освещал темный город. Он снова собрался на охоту. Захватив с собой скальпель и портфель, оббитый внутри целлофаном. Мужчина закрыл за собой входную дверь и вышел в безграничное поле на поиски своей следующей жертвы.

***

– Где ее дом? – спросил Дануев.

Катя показала на огромную многоэтажку.

– На четвертом этаже. Я помню, как будучи маленькими, мы стояли возле детской площадки и кричали «Лиза выходи», – говорила Катя. – А она выглядывала из балкона и кричала нам в ответ «Сейчас спрошу у мамы».

– Так, хватит с лирикой, – сказал Коломов. – Пойдемте внутрь.

Ребята подошли к подъезду. Замок оказался магнитный, с домофоном.

– Кто помнит номер квартиры? – спросил Коломов.

– По-моему, сорок третий, – сказала Катя.

Коломов набрал цифры и стал ждать ответа. Прошло несколько гудков и холодный замученный голос матери Лизы раздался из динамика домофона:

– Я вас слушаю.

– Мы друзья Лизы, можете ее позвать?

– Секунду, – раздался писк, и дверь подъезда открылась. – Я вас жду.

Ребята немного оторопели, но все равно зашли в подъезд и поднялись к квартире номер сорок три. Дверь уже была открыта. На пороге стояла заплаканная мама Лизы.

– Привет, ребят, – всхлипывая, говорила Екатерина Сергеевна. – Разувайтесь и проходите.

Вид мамы Лизы испугал девушек. Ребята прошли в гостиную и сели на диван. Екатерина Сергеевна пошла на кухню поставить чай.

– Что-то все-таки случилось, – прокомментировала Даша.

– Тут невооруженным глазом это видно, Даш, – промолвила София.

Екатерина Сергеевна зашла в гостиную и предложила переместиться в кухню. Ребята мигом изменили место расположения. Сев на стул, Коломов не выдержал и спросил:

– А где Лиза?

Глаза Екатерины Сергеевны снова заплыли слезами.

– Я не знаю. Она вчера не вернулась домой. Мы с отцом до сих пор ее ищем. В полицию звонили – толку ноль. Они сказали обращаться после трех дней. Что за полиция у нас такая, если нужно ждать три дня, чтобы начали искать твою любимую девочку? – разревелась мама Лизы.

София встала и обняла Екатерину Сергеевну.

– Почему вы не позвонили всем ее друзьям? – спросила Софа.

– А кому я позвоню? Все номера остались в ее телефоне, а он не отвечает. Гудки идут и все. В ее учетную запись в социальных сетях я тоже не могу залезть. Она везде понаставила пароли. Даже страшно иной раз, что она там прячет.

– Поверьте мне, ничего страшного. Уж я, как девушка ее возраста, знаю, что там, – говорила Софа.

Чайник вскипел. Катя встала из-за стола и разлила всем кипяток. Все смотрели и никто не мог даже слово вставить.

– А вы ее случайно не видели? – спросила Екатерина Сергеевна.

Все молчали. Спустя минуту заговорил Дануев:

– Вчера ночью с ней общался Дорогов. Даша это слышала, – Он хотел вселить в Екатерину Сергеевну хоть малую каплю надежды, что ее дочь жива и невредима.

– Правда? Даша, ну чего ты молчишь? О чем они говорили? Где она была? – загорелась мама Лизы.

– Ну, я слышала, что они с Антоном о чем-то спорили, скандалили даже, – с неохотой говорила Даша.

– Слышала что-то важное? Может, она сказала, где находится? – спрашивала Екатерина Сергеевна.

– Извините, но нет. Этого я не услышала. Знаю лишь то, что она находилась на улице. Она еще пару раз звонила Антону, но резко сбрасывала. Он даже не успевал ответить.

– Почему не перезвонил? Чертов ублюдок! Они же встречаются уже месяца три, насколько я знаю. Должны заботиться друг о друге, а не скандалить на пустом месте, – взорвалась Екатерина Сергеевна.

Софья ее прижала еще сильнее.

– Тише, Екатерина Сергеевна, нервоз до хорошего не доведет. Полиция обязательно найдет ее, – успокаивала женщину Софья.

– Да, конечно, а пока три дня ждать. Ее могут растерзать бродячие собаки или этот чертов маньяк, что ходит по городу. Я ее просила прийти раньше, доверилась глупышке, а она меня не слушала. Я просила позвонить мне, хоть голосок подать, а она, дура такая, ничего не сделала. Вы вечно не слушаете родителей, а они хотят просто вас уберечь. Они любят вас и делают все, чтобы вы жили безопасно и хорошо! – говорила Екатерина Сергеевна, а слезы лились ручьем.

Мама Лизы плакала в объятьях Софии. Спустя несколько минут раздался голос Коломова:

– Екатерина Сергеевна, извините меня, но где сейчас Павел Александрович?

– По городу ездит, ищет ее. Он надеется на лучшее. Хотя мы все понимаем, что найти ее, объезжая квартал за кварталом, практически невозможно. Но я верю в него. Очень сильно верю.

– Все наладится, – успокаивала ее София.

– Хватит ныть, – сказала себе Екатерина Сергеевна.

Она села за стол и взяла чашку дрожащей рукой. Капли горячего чая расплескивались на скатерть, текли по чашке, обжигая трясущиеся руки Екатерины Сергеевны. Никто не мог смотреть на нее. Всем было очень стыдно, что они потревожили ее в такой трагический момент.

– Прошу прощения, но нам уже нужно идти. Мы поспрашиваем у всех про Лизу, даем вам слово, – сказала София.

Ребята согласились с Софой, обняли на прощание Екатерину Сергеевну, выразили сочувствие и вышли из квартиры. Спускаясь по лестнице, никто не проронил слов. Ребята вышли из дома, сели на лавочку возле детской площадки во дворе, и каждый задумался о своем.

***

Он их видел, сидящих ребят. Пять беззащитных детей перед монстром, прячущимся вдали от жертв. Охотник наблюдал, выжидал, если пойдет так, как он думал – острый как бритва скальпель зайдет в кожу, и у него появится новый экспонат, новый ребенок в темной комнате.

***

Раздался телефонный звонок. София обратила внимание на свою сумку. Оттуда доносился громкий звук переживания. Звонила мать.

– Да, мам.

– София, ты мне говорила о чем? Ты что пообещала нам с папой? – возмущалась Ира.

– Мамуль, я забыла. Извини, что не набрала вас. Больше такого не повторится, – оправдывалась София.

– Конечно, не повторится. Ты больше не выйдешь из дома, пока этого ублюдка не поймают. Если ты не хочешь играть на наших с папой условиях – ты не будешь играть вообще. Я доступно изъясняюсь?

София все понимала. Это решение отца, и спорить с ним не было смысла.

– Хорошо, мам, я скоро буду дома.

– Не скоро, а сейчас.

– Я сейчас вызову такси и приеду.

– Жду тебя, – мать бросила трубку.

– Сука! – закричала София.

– Ты чего, солнце? – спросил Коломов.

– Меня под домашний арест садят.

– Расслабься, долго тебя точно держать не будут, – надеялся Леша.

– Посмотрим. В нашем доме все решает папа и без него ничего не происходит. Если мать меня садит под домашний арест – отец все знает и со всем согласен.

– Не переживай, Соф, – Леша обнял Софию.

– Ну что тогда? По домам? – спросила Катя. – А то меня отец убьет, и я не шучу сейчас.

– Мы все знаем об этом, – тихо сказал Дануев. – Пойдемте…

– Нет, мне нужно вызвать такси. Если я приду в компании с вами – меня точно никогда не выпустят.

София набрала номер и через пять минут ехала на встречу с родителями. Ребята попрощались и разошлись. Дануев пошел вместе с Катей, а Коломов решил провести Дашу до дома.

Все это время охотник наблюдал. Немного поразмыслив, маньяк увязался за Дашей и Лешей.

***

Между домами огромных новостроек шел Коломов и Даша. Они общались на обычные темы. Как дела в школе или что там нового записал тот или иной исполнитель. Так сказать, разговор для разговора, чтобы убить время. Но когда ребята почти подошли к дому Даши, она решила задать ему вопрос, волнующий ее с посиделок в квартире:

– Ты правда считаешь меня глупой?

Коломов не ожидал такого вопроса от нее. Он даже немного растерялся.

– С чего ты это решила?

– У меня дома ты сказал, что я глупая, – тихим тоном говорила Даша.

– Я же шутил, ты чего, Даш?

– Я, правда, делаю часто вещи, на которые бы обычные люди никогда не решились.

– Например, спать с парнем подруги? – не смог себя сдержать Коломов.

– Да, может это! – закричала Даша.

– Понимаешь, в чем соль. Ты сама прекрасно знаешь, что у Дорогова с Круговой были отличные отношения. А ты, как айсберг, разбила их лодку.

– Да ты поэт, Коломов, – съязвила Даша.

– Может быть, я это к чему. Ты же прекрасно меня знаешь. Я очень справедливый человек и верю в карму. Мне кажется, что скоро тебя постигнет та же участь, что и Лизу, – пригрозил Леша.

– Я тоже пропаду? Так маньяк – это ты? – шутливо сказала Даша.

– Ты понимаешь, о чем я. Каждый плохой поступок возвращается обратно. Если ты переспала с парнем подруги, жди ответных действий от судьбы. Может, когда-нибудь ты наткнешься на те же грабли, что и Лиза. И на этот раз твоя подруга будет кувыркаться на кровати с твоим парнем или даже мужем, кто его знает.

– Такого никогда не произойдет, – воскликнула Даша.

– Посмотрим. Кстати, мы пришли. Иди в подъезд, а я пошел домой, – отстраненно сказал Леша.

– Нет, я покурю сначала, можешь покурить со мной, – сказала Даша, присаживаясь на скамейку у подъезда.

– Я не курю, – резко сказал Коломов. – Напоследок тебе наставление. Не прикидывайся глупой, тебе эта маска не идет. Если хотела спросить мое мнение – нужно было с этого и начинать.

Даша улыбнулась и достала сигареты с сумки. Коломов махнул рукой на прощание и пошел дальше, по дорожке, освещенной фонарными столбами. Даша осталась на скамейке возле подъезда. Только круглая луна освещала ее силуэт. Горящая точка то подносилась к ее рту, то улетала от него. Клубы дыма огромными тучами поднимались к холодному темному небу.

– Да что он знает обо мне, тупой Коломов. Карма меня настигнет, ха, смешно, – язвительно говорила себе Даша.

– Добрый вечер, – голос появился слева от Даши.

– Здравствуйте, – Даша дернулась и резко посмотрела влево.

Она увидела мужчину в черном пальто с шляпой на голове. Огромный портфель не вязался с его антуражем. Он сел рядом с Дашей и продолжил разговор.

– Вы чего тут сидите? Темно уже, людей нет на улицах, да и по городу ходит маньяк, – говорил мужчина.

– Просто сижу, вам-то что. Первый раз видите девушку с сигаретой в руках в одиннадцать часов вечера? И маньяка я вашего не боюсь, – скрипя зубами, говорила Даша.

– Зря вы так, он очень страшный человек. Говорят, что он живьем снимает кожу жертвы маленьким скальпелем. Представляете? – пугал он Дашу. – Кусок за кусочком. Ух, меня даже в пот бросает. А я, между прочим, в прошлом хирург.

– Как думаете, зачем он убивает? – поинтересовалась Даша.

– Не знаю даже, может, нравится ему с них кожу сдирать. Может, он дома манекены из них делает, потому что чувствует себя одиноким и никому не нужным. Может, у него психическое расстройство, – говорил мужчина все быстрее и повышая голос.

– Вы чего? С вами все в порядке? Его рядом нет, не бойтесь, – Даша обняла незнакомого мужчину. В ней было такое: она могла отдать последние деньги бомжу на улице или покормить собачку, естественно, об этом качестве никто из ее знакомых и друзей не знал. Для них всех она оставалась эгоистичной тупой дурочкой.

Мужчина успокоился и обнял в ответ Дашу.

– Ты такая хорошая. Напоминаешь мою маму. У меня есть для тебя подарок, – мужчина полез в свою сумку.

– Вы меня пугаете, – говорила Даша.

– Не бойся меня, ты чего? Я хороший, – он посмотрел на Дашу своими огромными голубыми глазами, они не вселяли страх, а наоборот, успокаивали, а его милое выражение лица только притягивало. Он был похож на маленького ребенка, запертого в теле сорокалетнего человека.

– Теперь я вижу, – улыбнулась Даша.

Мужчина достал из сумки маленький клетчатый коричнево-белый платочек.

– Это тебе. Как тебя зовут? – спросил мужчина. Он протянул Даше платок. Девушка взял его в руки, выбросив при этом сигарету.

– Спасибо. Мне приятно, – Даша подержала его в руках, он был чуток мокрый. Она проигнорировала его вопрос.

– Ты не бойся, что он мокрый. Просто у меня в рюкзаке вода протекла. Поэтому он такой…

– За что вы мне его подарили? – перебила его Даша.

– Чтобы слезу у тебя текли из глаз от счастья, а не в сердце от боли.

Эти слова сильно пробрали душу девушки. Она смотрела на мужчину и видела в нем маленького мальчика, хрупкого, который смотрит тебе прямо в душу и видит все. Твои переживания, твою печаль, твои страхи. Капли слез потекли по щекам, падая на старую лавочку с облупившейся краской.

– Спасибо большое, мне очень приятно. Меня зовут Даша, – сказала девушка и протерла платком глаза и нос со щеками.

Мужчина наблюдал за ней, его взгляд поменялся. От доброго маленького мальчика не осталось и следа. Он смотрел на нее, как на подопытную крысу, запертую в клетке.

– Вы чего? – удивилась Даша такой перемене.

– Ничего, все хорошо, – на его лице появился азарт, желание узнать, что будет дальше.

Даша потянулась руками к глазам. Они начали щипать. Нос резко забился, она стала чихать, очень сильно. Слезы текли ручьем.

– Что ты со мной сделал, ублюдок?! – кричала Даша.

– Ничего хорошего для тебя, Даш. Ничего хорошего…

Последнее предложение она уже не услышала. Ее стройное тело упало на жесткий асфальт возле подъезда номер шесть.

***

Разделившись возле дома Лизы, Дануев и Филимонова побрели через частные дома.

– Меня точно отец прибьет сразу же, как я ступлю на порог дома, – боялась Катя.

– Да ладно тебе, ничего страшного. Я же с тобой, – успокаивал ее Дануев.

– Ты не знаешь, какой он у меня человек.

– А он не знает, какой я человек, – кичился Саша.

Катя погрузилась в мысли. Саша шел рядом с ней, держал ее за руку. Он думал, как помочь ей, уберечь от отца. Может, забрать ее к себе домой. Почему бы и нет? Они встречаются уже год. Это много. Родители Кати, например, поженились, когда ее маме было семнадцать, а отцу двадцать один. Правда, ему сейчас так же, как и ей. Подумаешь, большая разница. Зато он хозяйственный, работает по выходным, готов обеспечивать семью. Это разве не шаг к семейной жизни?

– Кать, давай жить вместе, – резко сказал Дануев.

– Ты че, дурак? – неожиданно отреагировала Катя. – Какой вместе жить? Мы с тобой в одиннадцатом классе. Не работаем. У меня, например, планы. Я хочу отучиться в университете и стать психологом. Хочу помогать таким людям, как я. С большим количеством проблем в голове. А мы с тобой начнем жить вместе, я забеременею и все коту под хвост.

– С чего ты взяла, что забеременеешь? – удивился Саша. – Тем более можно жить вместе и учиться в университете. Почему нет?

– Обычно так бывает. Люди рано женятся, и все их планы прогорают. Я не хочу так.

– Тебя никто не заставляет жениться, – остановился Саша и подтянул к себе Катю. – Я хочу лишь одного – чтобы отец твой не срывался изо дня в день и тем самым не портил тебе жизнь.

Катя обняла Сашу и сказала:

– Я чувствую твою огромную заботу, и это мне очень льстит, но сейчас мне нужно доучиться в школе и поступить в университет, а после этого мы будем жить вместе.

Сашу не устраивал такой вариант, но он согласился. Другого выхода не было.

– Если он поднимет на тебя руку, я отвечу ему тем же, – тихо сказал Саша на ушко Кате.

– Хорошо, мой герой. Я тебя люблю, – Катя еще крепче обняла Сашу.

– А я люблю тебя, моя принцесса.

Уста Саши и Кати соединились воедино. Они чувствовали друг друга каждой клеточкой тела. Тепло от сердца распространялась по всему организму. Катя чувствовала себя на седьмом небе от счастья. Она, наконец, нашла защитника, в то время как Саша нашел любовь, которую он никогда не ощущал в своей семье. За время их отношений, каждый день, из раза в раз, они притирались друг к другу и только недавно достигли взаимопонимания, которого никогда в их отношениях не было.

– Ты дуралей, знаешь об этом? – улыбаясь говорила Катя.

– Почему это я дуралей? – удивился Саша.

– Посмотри направо.

Дануев повернул голову и увидел дом Кати, а из окна на них смотрела ее мама. Саша помахал, и тетя Люба скрылась за занавеской.

– Теперь еще за это влетит, – радостно сказала Катя.

– Тогда чего ты такая счастливая?

– Потому что у меня есть ты.

Ребята на прощание обнялись, еще раз поцеловались, и Катя пулей полетела в дом. Саша знал, что сейчас ей будет очень плохо, если отец, конечно, не на работе. Поэтому он решил немного посидеть возле ее дома. Если не услышит криков – пойдет сам домой.

***

Катя закрыла за собой дверь. На пороге ее ждала мама.

– Ты не запоздала, милочка? – спросила мать, стоя перед Катей в махровом халате и бигудями на голове.

– Папы дома нет? – Катя пропустила мимо ушей вопрос матери.

– Нет, он на работе.

Девушка сняла с себя обувь и пошла в свою комнату. За ней побежала мать.

– Ты мне так и не ответила, – вслед говорила тетя Люба.

Катя быстро зашла в свою комнату и закрыла за собой дверь на замок. Мать стала стучать и требовать ответа.

– Где ты шарилась весь вечер? Я уже вне себя от страха. Вдруг ты потерялась или тебя убил маньяк! – кричала мать.

Катя никак не реагировала на ее слова. Она села за компьютер, надела наушники и ушла в другой мир, где нет вечных необоснованных переживаний матери, где нет отца, вечно орущего и распускающего руки, где она может пообщаться с людьми на совершенно разные темы. Девушка включила музыку, отстранившись полностью от голоса матери и написала в ВКонтакте Саше.

Саша сидел возле дома Кати. Не прошло и пары минут, как ему пришло личное сообщение. Он сразу понял, что все в порядке, и побрел в сторону своего дома.

***

Софа подъехала к дому. Открыв двери машины, девушка сразу посмотрела на окна дома. Шторы застилали все происходящее внутри. Оплатив такси, она подошла к входной двери. Немного подумав, она засунула ключ и, повернув его несколько раз, открыла замок. Зайдя внутрь дома, Софа сразу обратила внимание на коридор. Никто не бежал ее ругать. В квартире царили тишина и спокойствие. Она сняла обувь, прошла в комнату, где днем сидел отец. Ничего не поменялось. Папа так и сидел там, попивая чай.

– Ты же знаешь о своем наказании? – спросил ее Кирилл.

– Да, пап, – грустно ответила Софа.

– Отлично, в следующий раз будешь думать головой и выполнять обещания, данные отцу. Теперь иди в свою комнату. Мама ругаться не будет, мы с ней уже поговорили.

– Хорошо, пап.

Софа с печальным видом поднялась на второй этаж и зашла в свою комнату. Она легла на кровать, включила песни Арии и начала рыдать в подушку. Она никогда не расстраивала так отца. Он для нее всегда был в авторитете. Еще с ранних лет, когда мама только кричала, папа ее прерывал и объяснял, как нужно себя вести. Ира всегда завидовала Кириллу, потому как не могла так же вести себя с дочкой. Отец всегда спокойно реагировал на любые проблемы. Принесла Софа двойку? Он поговорил с дочкой и дал понять, что образование для нее важно и нужно прилежно учиться, чтобы стать тем, кем она захочет. Ее родители были как инь и янь, темная сторона – мама, она кричала и защищала, а отец – светлая сторона – наставлял и подсказывал. Обычно в семьях все наоборот.

Плач был не слышен вовсе, в то время как разговоры в гостиной прекрасно и четко доносились до комнаты Софы. Только из-за того, что наушники запутались в одеяле, она освободила уши и услышала, как родители обсуждают что-то странное.

***

Когда Софа забежала в комнату, к Кириллу спустилась Ира.

– Твои демократичные наставления больше не помогают. Ты сам это видишь, – говорила Ира, обнимая своего больного мужа.

– Тебе так кажется. Несколько дней заточения, и она все поймет, – говорил Кирилл.

– Посмотрим, но я не надеюсь на это.

– Не надейся. Вот я верю в свой метод.

– Ой, метод, – рассмеялась Ира. – Только не говори, что не ты такой спокойный, а методы у тебя такие.

– Да, именно. Ты же знаешь, что я зверь, – усмехнулся Кирилл.

– Ага, какой зверь? Хомячок? – еще сильнее засмеялась Ира.

– Смейся, смейся, пока зверь тебя не разорвал на части. Ар! – Кирилл набросился на жену.

– Ну, ты подожди, пока Софа не заснет, а потом мы с тобой поговорим, – сказала Ира, проводя пальцем по щеке и губам Кирилла.

– Договорились… Кстати, ты мне сегодня что-то хотела рассказать про Софу. Такая загадочная, – вспомнил Кирилл.

Ира отстранилась от Кирилла и села ровно на диван.

– Да, хотела. Только это будет очень странно. Надеюсь, что ты поверишь мне, – нервничая говорила Ира.

– И я надеюсь на это. Мне что-то стало не по себе… – сказал Кирилл.

Он сразу подумал о самом страшном. Что Софа не его дочь, что ее подменили в роддоме или еще что-то. Но правда оказалась намного страшнее, чем подмена ребенка.

– Все началось в ее детстве, когда мы приютили Пушистика, помнишь? – начала Ира.

– Да, продолжай…

– Начну с самого начала…

***

…Маленькая София, лет пяти, бежала к своей маме из соседней комнаты. Ира, услышав топот маленьких ножек, обернулась. София бросилась в объятья мамы. Ира подняла ее на руки и поцеловала в щечку.

– Ты чего, красавица? – спросила ее Ира.

– Мам, я хочу котю, – предъявила маленькая Софа.

– Зачем тебе котя? Может, заведем черепаху или рыбок?

– Нет, мам, хочу котю.

– За котей нужно убираться. Ты будешь за ней убираться? – спросила Ира, пытаясь отговорить дочь.

– Буду, честно. Только купи котю.

– Почему ты так резко захотела кота, дорогая? – поинтересовалась мама.

– Просто у Димы в садике есть котя, у Светы тоже, а у меня нет. Я тоже хочу котю, красивого, пушистого. Он будет меня любить, пока вы с папой на работе и не можете меня любить.

Ира улыбнулась.

– Солнышко, мы тебя любим всегда и где угодно.

– Хочу, чтобы меня еще котя любил.

– Хорошо, родненькая. Будет тебе котя. Съездим с тобой в приют, и выберешь любого котенка.

– Честно-честно? – удивилась София.

– Честно-честно, – мило сказала мама и опустила дочку на пол.

– У меня будет котя, пап! – закричала на весь дом София.

Она побежала по коридору в зал. Кирилл удивился крикам дочери. Он встал с дивана и побрел в кухню.

– Ир, ты хочешь завести кота? – поинтересовался муж.

– Да, Софья хочет кота.

– Что будешь делать с аллергией? Я уже видел, как твое лицо раздувается, словно мяч для баскетбола, каждый раз, когда кошачья шерсть попадает тебе в нос…

– Не знаю еще, но дочь хочет кота, значит, он будет, – решительно сказала Ира.

– Тогда я сначала в аптеку сгоняю, раз уж мы в питомник едем.

– Сходи, так будет лучше, – согласилась Ира.

– Еще, пока не ушел. Когда ты хочешь съездить за котом?

– Сегодня, пока не поздно.

– Больше не иди на поводу у своей дочери, иначе будешь есть на завтрак, обед и ужин одни таблетки, – с этими словами Кирилл вышел из кухни.

– Зато моя девочка будет самой счастливой, – под нос пробубнила Ира.

Когда Кирилл пришел с аптеки, Ира подошла к дочке и обрадовала ее своим решением. Девочка моментально собралась и была готова сию минуту ехать в питомник за новым любимцем. Кирилл посадил семью в машину и через полчаса они припарковались возле питомника. Ира достала из сумочки таблетки. Закинув в себя пару пилюль, Ира вместе с семьей вышла из машины. Пока они шли до питомника, Ира почувствовала, что ее платье резко приспускается вниз. Это Софа ее звала, трепля платье мамы.

– Зачем ты выпила таблетки, мамочка? – волновалась София.

– Чтобы не чихать, солнышко, – Ира успокоила дочку.

– Хорошо, мам, не нужно чихать.

Софа взяла за правую руку маму, а за левую папу, и семья дружно зашла внутрь. Их сразу встретил милый владелец питомника, с которым Ира быстро нашла общий язык. Пока Кирилл и София выбирали кошек, Ира трепала языком и вовсе позабыла, зачем она пришла.

Радости Софы не было предела. Она бегала от одной клетки к другой. Коты разных пород, раскраски, характеров тянулись к девочке. Они мурлыкали, мяукали, привлекали внимание, как будто знали, что один из них вытащит счастливый лотерейный билет. Тут София подошла к самой дальней клетке. Молодой кот, ему на вид пару месяцев, лежал, свернувшись калачиком, и не реагировал на присутствие людей в питомнике. София постучала по клетке и кот расшевелился. Он расправился, потянулся и с любопытством подошел к Софии. Она сразу заприметила его рыжеватый цвет шерсти и большое белое пятнышко на левом глазу. Его сонные глазки отливали голубым небом.

– Пап, он красивый. Давай его заберем. Он мне нравится, – сказала Софа.

– Точно его выбрала? – на всякий случай спросил Кирилл.

– Да, точно. Он хороший.

Кирилл подошел к жене и владельцу питомника и прервал их разговор. Они дошли до политических тем, но Кирилла это мало волновало.

Документы были оформлены, а кот завернут в маленький плед, который полностью укутывал рыжего Пушистика, только мордочка с ушками торчали. Софа сразу дала ему кличку, как только семья вышла из питомника.

Сев на заднее сиденье, Софа гладила кота, а тот ластился к ней.

– Они уже подружились, – заметила Ира.

– Да, подружились, – согласился Кирилл и тут же добавил. – Тебе бы с ним подружиться…

– Ты это о чем?

– Об аллергии, солнце, о чем еще же?

– С этим я сама разберусь.

На обратном пути Кирилл и Ира не разговаривали. Они погрузились в свои мысли и рассуждения, а Софа на заднем сиденье не прекращала играть с Пушистиком.

Кот медленно занимал место в семье Смеловых. Сначала Ира ела таблетки каждый день, а потом на одном из сайтов нашла шампунь для кошек. Он предотвращал выпадение шерсти и линьку животного. Спустя какое-то время шампунь начал действовать. Ире не пришлось больше пить килограммы таблеток, чтобы ее дочь была счастлива. Комок шерсти завоевал доверие всей семьи. Быстро приучился к лотку, не драл мебель, только ластился ко всем. Часто ходил гулять на улицу. Что говорить, он даже лапы обтирал о тряпку возле входной двери. Чудо, а не кот.

К сожалению, в один из солнечных летних дней, когда Кирилл был на работе, произошло что-то очень жуткое и странное.

Ира разбиралась с рабочими документами и знакомилась с требованиями заказчика, когда услышала крик из коридора. Софа ревела на весь дом. Ира подорвалась и через секунду стояла возле дочки. Она взяла ее на руки и прижала к себе. Пушистик, кое-как влез в дверцу для кошки и лег возле обуви на половую тряпку. Вид у него был побитый. Царапины по всей морде, телу, задняя лапа поломана, на животе следы от собачьих зубов, из ран медленно текла кровь. На мордочке, где красовалось белое пятнышко, теперь было багрово-красное кровавое пятно.

Ира среагировала быстро. Она сорвала покрывало, висевшее на сушилке, укутала в него кота и с Софией моментально вылетела на улицу. Поймав такси, они поехали к ветеринару. Софья всю дорогу заливалась слезами, а у Иры тряслись руки. Она чувствовала, что аллергия рано или поздно даст о себе знать. Лимфоузлы уже надувает. Она засунула руку в карман, но сразу вспомнила, что уже давно не пьет таблетки. Видимо, шампунь перестал действовать на шерсть кота после бойни.

Забежав в кабинет ветеринара, Ира закричала:

– Сделайте так, чтобы он жил! Мне без разницы, как вы это сделаете.

Ветеринар никак не отреагировал на крик Иры. Он приступил к работе. Мать с дочкой сидели возле кабинета, дожидаясь, когда выйдет ветеринар и обрадует их. Софья рыдала навзрыд, а лицо Иры медленно заплывало.

Врач вышел с понурым лицом. Он положил завернутого в простынь кота на руки Иры и сообщил очень неприятную для Софии информацию. Кот больше не сможет бегать на своих четырех лапках и радовать ее каждое утро. София опять начала рыдать. Ветеринар заметил, что случилось с Ирой, и дал ей таблетку от аллергии. Она выпила. Отек стал спадать.

– Вы очень сильно любите свою дочь, раз решились завести кота с такой проблемой, – заметил ветеринар.

– Вы даже не представляете, насколько сильно я ее люблю. Спасибо за все. Мы, наверное, поедем, – грубо ответила Ира.

– Еще раз извините.

Двери ветеринарной клиники остались позади.

– Мам, Пушистик больше не с нами? – рыдая спросила Софа.

– Пушистик теперь где-то на небесах, играет с такими же котиками, – спокойно говорила мать. – Сейчас мы вызовем такси и уедем домой.

– Мам, дай мне его подержать на прощание.

Ира села на скамейку, а возле нее примостилась София. Она взяла в руки окровавленный сверток и прижала к себе. Через несколько секунд что-то внутри зашевелилось. Тело кота резко вытянулось и снова вернулось в прошлое положение. Ира от испуга чуть не упала со скамейки, а Софья уронила сверток на пол и прижалась к маме.

– Что с ним? Мне страшно! – закричала Софа.

Ира, не сказав ни единого слова, подлезла к свертку и скинула простынь с тела кота. Пушистик был жив. Он посмотрел на Иру. Но взгляд у него поменялся, цвет глаз стал болотно-зеленым, стеклянным, что ли. София обрадовалась и взяла кота на руки. Ветеринар поправил его, наложил шину и заштопал. По всей видимости, он умер уже после операции. Или не умер. Ира ничего не поняла. Она лишь видела перед собой счастливую дочку, прижимающую к себе здорового, живого кота, хоть и странного, отторгающего.

Всю дорогу София только и говорила, как она рада, что ее кот жив. Как только Ира пришла в себя, она решила повременить с информацией. Она не хотела это рассказывать Кириллу, по крайней мере сейчас. Ведь она сама ничего не понимала. Как это произошло? Может, кот впал в кому? Очень быструю кому. Как тогда объяснить смену радужки глаза? Слишком много вопросов и так мало ответов.

– Золотце, – нервно говорила мама. – Давай с тобой кое о чем договоримся.

– О чем, мамуль? – радостно спрашивала Софа, прижимая к себе грязного, всего в засохшей крови, кота.

– Ты папе об этом не говори. А то он очень любит кота и ему будет больно это услышать.

– Хорошо, мам. Я ничего ему не скажу. Я понимаю его. Мне самой было страшно за Пушистика.

– Отлично, золотце, отлично, – говорила Ира и обнимала Софию.

Приехав домой, Ира помыла кота. Ран как будто не было. Все испарилось. Даже задняя лапа вправилась так, что кот мог свободно передвигаться на всех конечностях. Иру это повергло в шок. Она решила посмотреть, что же будет дальше. Как ученые проверяют на крысах свои эксперименты, так Ира хотела проверить, что повлияло на кота и что с ним будет дальше.

Через несколько дней Ира стала замечать странное поведение кота. Он беспрекословно слушался Софию. Если она говорила сидеть, Пушистик, как слуга, выполнял ее приказы. Когда она кричала «иди кушать», кот бежал к своей миске с сухим кормом и просто опускал морду внутрь. Он брал по кусочку, жевал, глотал и потом его рвало. Спустя какое-то время, чтобы никто ничего не заподозрил, Ира сама выкидывала корм из миски. Каждый день она этим занималась, на протяжении двенадцати лет кот не переварил ни единого кусочка пищи.

Ира отлично скрывала все происходящее до того момента, пока Софа не нашла труп по дороге в школу. Как только Ире поступил звонок, она сразу вспомнила о Пушистике, а увидев воочию отвратительный труп, она представила, как это тело поднимается из ада и начинает служить семнадцатилетней школьнице. Прям дрожь берет. Бред бредом, но это могло бы случиться…

***

София сидела в комнате и все отчетливо слышала. Когда мама договорила, она села на пол и прижала к себе колени. Ей казался рассказ мамы ненастоящим, вымышленным, придуманным только для того, чтобы отгородить ее от проблем. Но зачем ей врать собственному мужу? Зачем разрушать идеальные отношения, выстраиваемые годами, за одну ночь выдуманными небылицами? София этого не понимала. Она решила проверить, на самом ли деле все, что говорила мать, – правда. Софа приоткрыла дверь и поманила кота. Пушистик не отзывался. Она прошла в коридор и, дойдя до лестницы, ведущей вниз, увидела маленького сорванца на первом этаже.

– Пушистик, – повысила голос София.

Кот повернулся мордой к девушке и уставился на нее своими болотно-зелеными глазами.

– Иди ко мне, – приказала ему Софа.

Пушистик побежал к ней на второй этаж. С первого этажа еще доносился разговор Кирилла с Ирой. Кирилл отказывался верить жене, но и в какой-то степени принимал ее рассказ. Она никогда не врала ему на протяжении их отношений и супружеской жизни.

Кот подбежал к Софе и начал ластиться.

– Сидеть, – приказала ему девушка.

Он сразу же сел. Софа удивилась. Ей одновременно стало страшно и очень интересно. Она взяла в руки кота и осмотрела его. Никаких шрамов на животе. Ничего совсем. Ни одного следа стычки с собакой. Даже следов зубов не оказалось. Софа решила перейти к команде посложнее.

– Ляг и перевернись, – снова приказала девушка. Кот подчинился. Но когда он выполнял команды, его тело приобретало странную пластику. Он был похож на куклу или робота, выполняющего механические движения.

– Ладно, давай что-то намного сложнее тебе придумаем, – Софа теперь не боялась. Она чувствовала азарт. Никто не умеет воскрешать трупы, а она может. Почему-то сейчас она верила в слова матери. София знала, как проверить наверняка. Никто не учил кота ни одной из команд. Так что, если он это выполнит, – она будет уверена на сто процентов в своих способностях.

– Ты сейчас пойдешь на первый этаж и укусишь маму за ногу.

Кот внимательно послушал и побрел вниз по лестнице. Родители продолжали болтать. Ира убеждала Кирилла в своих словах, а он продолжал отнекиваться. Спустя секунду Ира закричала:

– Гребаный кот, он укусил меня! Проваливай отсюда, – раздался кошачий визг, и Пушистик вылетел из комнаты обратно в коридор. София сразу подала голос и подозвала его к себе. Кот резко остановился на месте, механически развернулся и поднялся обратно к Софии.

Софа не понимала до конца, какие у нее есть возможности и какая огромная ответственность за способности, которые были даны явно не Богом. Кем-то более могущественным и страшным. Она вернулась в свою комнату и сразу написала Коломову. Пока Софа общалась с Лешей, на первом этаже продолжались обсуждения.

– Нам нужно проверить твои слова, – говорил Кирилл.

– Если ты не хочешь мне верить – твое право. Тем более, проверить можно всегда! Проследи за котом, как он себя ведет. Или сделай по-другому. Вот прям сейчас оставь на кухне для него корм и не прикасайся к нему неделю! Он будет на том же месте и ничуть не тронут! – эмоционально говорила Ира.

Кирилл подошел к жене и обнял ее. Его уста пододвинулись к уху и он промолвил:

– Дорогая моя, не кричи, наверху сидит София и ей не нужно знать того, что знаешь ты. Я тебе просто не могу поверить. Мне нужны факты. И я сделаю, как ты мне говоришь. До меня не доходит, что девочка, которую я называю своей дочерью, умеет воскрешать трупы, – он обнял ее сильнее и отпрянул от уха.

Ира обняла его в ответ и прижала посильнее к себе:

– Да, ты прав. Я бы сама не поверила в это, если бы не видела своими глазами. Тебе нужно время, я поняла. Извини, что погорячилась. И я очень надеюсь, что София ничего не слышала.

Как же она ошибалась. Разговор родителей поставил Софию на очень опасную дорожку, которая ведет не к большому счастью, а к пряничному домику, где старая всемогущая ведьма ждет, когда к ней на огонек заглянут детишки, чтобы поджарить их в своей печи и съесть, обгладывая по косточке.

***

«Я не могу сейчас прийти к тебе домой, ты же это понимаешь!» – писал Коломов.

«Ну Леш, отпросись у родителей. Мне очень срочно нужно с тобой кое-чем поделиться».

«Соф, меня не пустят. Отец точно не даст добро. Ему завтра утром на смену, а я приду ночью, и он больше не заснет».

«Можешь остаться у меня. Утром вылезешь через окно и пойдешь домой. Ты даже не представляешь, как мне сейчас страшно. Ты мне нужен, Леш».

«Ладно, постараюсь что-нибудь придумать, но ничего не обещаю».

«Хорошо, я тебя жду».

«Я же говорю, что ничего не обещаю. Если что – позвоню».

«Да, хорошо, только отпросись, я тебя очень прошу».

София отошла от компьютера и села на кровать. Ее пожирали странные мысли. Ее способности – ключ к всемирному бессмертию, но все бессмертные существа будут обязаны служить ей и выполнять абсолютно любой приказ. Власть очень сильно меняет людей. Как только она об этом подумала, сразу вспомнила, из-за чего происходили все войны на земле. Во главе потребностей – территория, богатство, та же самая власть. Она не хотела превращаться в тирана и управлять армией трупов, хотя это очень выгодно. Трупы не смогут умереть, значит, в любой войне удача на ее стороне, как ни крути. Она бы могла организовать общество, в котором не было бы войн и дележки территории, потому что все бы принадлежало только ей. Но останавливало лишь одно – ее способности не подтверждены. Нужно провести эксперимент, что и хотела сделать София.

Пока Софа разбиралась со своими внутренними демонами и ждала Коломова, в другой части города, почти рядом с ней, происходили ужасные вещи.

Глава 3

Даша открыла глаза в темной комнате. Она ничего не видела в радиусе своей вытянутой руки. Пытаясь встать с пола, она почувствовала, что ее рука прикована. Осмотрев руку, она заметила ржавые наручники, которые сковывали ее руку с батареей. Помимо того, на полу она сидела голая. Никакой одежды, даже нижнего белья на ней не было. Пол был грязным и ей что-то упиралось в ягодицы, резало почти до крови. Что-то, похожее на кусочки стекла. Она смела под собой все, что ей мешало. Ее конечности затекли, а голова сильно болела. Запустив свободную руку в волосы, она почувствовала гематому на правой части черепа. Видимо, получила ее, когда падала на асфальт. Спустя какое-то время до нее дошло, что тот милый мужчина на самом деле маньяк и теперь она его пленница. Интересно, ищут ли ее родители или думают, что она осталась на ночь у Антона?

Паниковать нельзя, и Даша это прекрасно понимала. Если она закричит, то маньяк очень быстро снимет с нее скальп. Выкинет на улицу обезображенное тело, оставив себе кожу в качестве нового трофея. В помещении не было ни окон, ни дверей, по крайней мере, она так думала. Холод пронизывал ее от кончиков пальцев и до сосков.

– Надо было сразу идти домой, – говорила себе Даша.

Она прислушалась к звукам. Тишина. Ничего не слышно, даже в щелки не задувает ветер. Послышался скрип и потолок осыпался. На оголенное тело Даши упал песок. Она вздрогнула и крикнула от отвращения. Скрип раздался с новой силой и теперь пугливая девушка слышала явные шаги. Снова шум и в потолке прорезались лучи света. Место, где сидела Даша, оказалось обычным подвалом. Глаза ее начали резать от резкого света, и девушка прищурилась. Она не могла ничего разглядеть, как будто в ее лицо направили прожектор.

– Ты поспала, милая? – неизвестный голос донесся сверху.

Даша молчала.

– Почему ты мне не отвечаешь? – удивленно спросил мужчина.

Она продолжала молчать, вдавливаясь в батарею.

Маньяк медленно спускался по лестнице в подвал. Для Даши это показалось целой вечностью. Мужчина подошел к ней, крепко взял за волосы и пристально посмотрел на девушку..

– Я еще раз тебя спрашиваю, ты выспалась или нет? – его лицо отливало кроваво-красным цветом. Глаза смотрели так же, как и прошлый раз, когда Даша падала на твердый асфальт.

– Да, выспалась…– тихо проговорила девушка, продолжая вжиматься в батарею. Его огромные ладони все сильнее сжимали волосы. Она чувствовала, как ее волосинки по одной выдираются из головы.

– Это хорошо, – сказал мужчина и разжал кулак. – Ты будешь присматривать за ними. Моим детишкам нужен воспитатель, а то они распоясались. Некому им ремня дать. Я бы и сам мог, но рука не поднимается. Они такие милые.

– Хорошо, я присмотрю за ними, – быстро говорила Даша, надеясь, что ее не убьют.

– Конечно присмотришь. Я сначала думал тебя к ним отправить, а то одиночество их утомляет. Но потом передумал. Я не справляюсь, понимаешь? Ты как раз мне мою маму напоминаешь. Она и приласкает, и ремня даст. Понимаешь меня? – говорил маньяк, копаясь в шкафу на противоположной от батареи стороне.

– Да, да. Понимаю, – быстро отвечала Даша, пытаясь вызвать к себе доверие.

– Нашел! – закричал мужчина.

Он подошел к Даше и кинул ей одежду.

– Приведи себя в порядок. К детям в таком виде идти нельзя, – приказал маньяк.

– Я не могу. У меня рука пристегнута к батарее, – слезно проговорила девушка.

Мужчина подошел к Даше и освободил ее руку.

– Если будешь плохо себя вести – умрешь, – пригрозил маньяк.

Даша встала с грязного пола. Как только она полностью оперлась на правую ногу, дикая боль разлетелась по всей конечности, как будто кто-то выстрелил ей в коленную чашечку. Взяв себя в руки, она перенесла вес на другую ногу. Мужчина не отводил от нее взгляда. Кое-как она напялила на себя одежду. Нижнее белье он ей не дал. Только порванное платье в цветочек. Девушка убрала волосы с лица и спросила:

– Я могу вам задать вопрос?

– Конечно можешь, девочка.

– А где мои вещи?

– Я их сжег, а пепел закопал на заднем дворе.

– Могу я еще один вопрос задать?

– Задавай, – раздраженно сказал мужчина.

– Зачем вы это сделали?

– Тебе это знать необязательно. Сделал и сделал, – возмущенно сказал мужчина и указал пальцем на лестницу. – Залезай вверх сразу после меня.

Мужчина повернулся и полез по лестнице. Даша, хромая следом за маньяком, подошла к лестнице. Боль не прекращалась. Колено пульсировало. Она поставила здоровую ногу на ступеньку. Подтянулась один раз и настало время больной ноги. Даша только оперлась на вторую ногу, как боль, словно пуля, прошибла ее насквозь. Колено взвыло и вместе с ним закричала девушка.

– Ты чего орешь? – грубо спросил мужчина.

– Мне больно, – слезы текли по щекам.

– Поднимись еще на пару ступенек.

Даша пересилила себя и одолела две лестничные ступеньки. Монстр потянул руку к Даше, схватил ее за волосы и поднял вверх так, что она попала в дом, минуя лестницу. Девушка даже не поняла, как очутилась наверху. В руке мужчины остался клок волос.

– Иди за мной, – приказал ей мужчина и вскинул руку. Волосы посыпались на грязный пол.

Даша, беспрекословно слушаясь, побрела за ним, оглядываясь по сторонам. Она искала, чем же можно оглушить маньяка и убежать? Хоть на одной ноге доскакать до полиции и рассказать о случившемся. Дом был пуст. Одни голые стены и обшарпанные обои. Окна заколочены с внешней стороны. Побелка с потолка кусками падала и белила пол. От вида дома у Даши сжимались внутренности. Она не знала, куда ее ведут. Что за дети у него в доме и зачем им нужна воспитательница? Если и впрямь у такого человека есть дети, то что говорить о другой половине России, которая, находясь в нищете, успевает рожать по трое, четверо, а то и пятеро детей.

Они подошли к разноцветной двери. Ромашки и лютики контрастировали с обстановкой в доме. К удивлению девушки, никто за дверью не кричал, не делил игрушки. Лишь тишина. Это пугало, до глубины души. Он открыл дверь и пригласил Дашу войти.

Девушка сделала несколько шагов, прихрамывая на больную ногу. Как только она перешагнула порог, вид обитателей комнаты заставил ее кровь похолодеть. Перед ней стояли все, кто пропал за последний месяц. Но они не выглядели, как на фотографиях. Бездушные глаза, швы на коже от иголок. Куклы стояли в неестественных позах и пугали своим естественным видом. Среди пропавших она увидела Лизу. Маньяк смог снять скальп так аккуратно, что на лице не было ни единого шва. Ее сейчас ищет папа и дома ждет мама, а она стоит тут, перед Дашей, с пустой душой и даже без своего настоящего тела. Одна кожа, натянутая на безжизненный манекен.

– Следи за ними, а я пошел. У меня дела, – мужчина захлопнул дверь и закрыл замок на ключ.

Даша осталась одна. Единственный человек в комнате, у которого до сих пор бьется сердце. Она не чувствовала ног. Даша уперлась спиной в дверь, как будто хотела выйти из, но у нее ничего не получалось. Только сейчас до нее дошло осознание реальности всего происходящего. Она съехала по двери на пол, прижала к себе колени, обвила их своими хрупкими руками и заплакала. Манекены продолжали давить на нее своим присутствием, и она не могла это вытерпеть. Сейчас внутри нее происходила борьба с ее настоящим Я и безумием, страхом, отчаяньем, отвращением, желанием убить чертового ублюдка, что сотворил такое с Лизой и всеми ребятами. Они даже не закончили школы, а их жизнь больше не имеет никакого смысла. Ведь самой жизни больше нет.

***

Трещал и разрывался телефон в комнате Софии, но девушка его не слышала. Она как раз переступала ту грань, за которой могла погрузиться в веселые, а может, грустные, страшные или меланхолические сны. Телефон перестал звонить, и рингтон мобильника сменился на звук удара камня об стекло. София подорвалась с кровати. Еще один удар. Девушка подбежала к окну. На улице в теплой осенней куртке стоял Коломов. Софа открыла окно.

– Ты на телефон не мог позвонить, балда? – возмутилась София, пытаясь говорить как можно тише.

– Телефон возьми, я уже раз двадцать тебе звонил, а ты все спишь. Сама же попросила прийти! – в ответ сказал Коломов.

Софа отошла от окна и подняла телефон. Действительно, пропущенные от Леши. Она вернулась обратно к окну.

– Ладно, я виновата.

– Вот так вот, и нечего на меня орать! – продолжил Коломов.

– Тише, сам не кричи. У меня родители спят. Лучше подумай, как ты сюда залезешь.

– Сейчас что-нибудь придумаю.

Коломов посмотрел на дом и прикинул, как ему следует поступить. По водосточной трубе долезть до козырька второго этажа и уже по нему влезть в окно Софии. Он подошел к трубе и попытался залезть на нее. Раздался громкий шум. Крепления трубы пошатнулись, от чего заскрежетало железо. Тут же из окна выглянула София.

– Ты что творишь? Тише, Леш, никто не должен знать, что ты тут, – шепотом, максимально напрягая голосовые связки, сказала Софа.

– Извини, – коротко кинул Коломов.

Софа опять скрылась в своей комнате. Она прислушивалась к спящему дому. Вдруг кто проснется, а у нее парень в комнате, или за окном. Разницы нет. И так, и этак, все равно попадет же. Ей не хотелось снова расстраивать папу.

Тем временем Коломов пошарил по двору и нашел небольшую лестницу. Он подтащил ее к дому и залез в окно.

– Быстро ты сориентировался, – сказала Софа и обняла Лешу.

Коломов поднял Софу и покружил вокруг себя.

– Стой, подожди, – весело говорила девушка. – Ты обувь сними, а то пока будешь идти домой, я буду драить всю комнату.

Леша быстро снял обувь и поставил возле окна на лист А4. После этого снова обнял Софию и жадно прильнул к ее губам. София не сопротивлялась, но во время поцелуя вспомнила, что ее тревожит, и вырвалась из его объятий.

– Ты чего? Соф, что-то не так? – удивился парень.

– Я просто вспомнила… Я же тебе сегодня писала не просто так.

– Точно, извини, – Леша сел на кровать и посадил рядом с собой Софу. – Говори, я готов слушать.

Он обнимал девушку, гладил ее по бедрам и пытался своим прикосновением, своей любовью помочь ей, хотя даже не знал, что случилось.

– Ты помнишь моего кота?

– Пушистика? Конечно помню.

– Как думаешь, сколько ему лет?

– Не знаю, может пять.

– Подумай еще.

– Года четыре?

– Почему такие маленькие цифры?

– Он не выглядит как престарелый кот, – улыбнулся Леша.

– Ему двенадцать лет, Леш.

– Да ну, не похоже. Он такой резвый.

– Резвый, да, но не просто так, – загадочно проговорила София.

– Объясни, – заинтересовался Коломов.

– Сегодня я узнала, что мой двенадцатилетний кот выполняет абсолютно все, что я ему скажу.

– В смысле? – удивился Леша.

– В прямом. Смотри.

Софа встала с кровати и открыла дверь в коридор. Возле лестницы лежал Пушистик свернувшись калачиком.

– Пушистик, иди ко мне.

Кот послушно встал и подошел к хозяйке. Его движения были до безобразия скованны, как будто он это все делал через силу. Кот стал возле ног Софии и чего-то ждал. Софа закрыла дверь.

– Что тут такого? Многие питомцы слушаются своих хозяев.

– Пушистик, сидеть.

Кот сел.

– Вот это поинтересней, – у Леши загорелись глаза.

– Пушистик, встань на задние лапы.

Он повиновался.

– Покрутись вокруг себя.

Сделал.

– Укуси за ногу Лешу.

Пушистик, как тигр, набросился на Лешу оставив ему небольшую царапину на ступне.

– Ты чего на меня его натравливаешь?! – возмутился Коломов.

– Пушистик, спрыгни с окна.

– Так коты не работают, – усмехнулся Коломов. – Может быть, ты и натренировала его, но какой дурак спрыгнет с окна?

Кот залез на подоконник и прыгнул в закрытое окно. Он ударился мордой о стекло и снова начал прыгать. Он бился головой до тех пор, пока София не приказала ему остановиться. Леша сидел на кровати. Пот стекал по его лбу.

– Как такое возможно?

– Я не знаю, Леш. Сегодня я подслушала разговор моих родителей, вернее говорила мама, а папа слушал, – София села на кровать и упала в объятья Леши. – Она рассказывала о моем прошлом. Когда я была маленькая, мне подарили Пушистика. Он был очень красивым котом. Голубые глаза, белое пятнышко на морде.

– Так у него не голубые глаза, – вмешался Коломов.

– Правильно. Один раз он еле дополз до дома, истерзанный собаками. Мы отвезли его к ветеринару, где он умер.

– Как умер? Он же вот тут, лежит перед нами на полу.

– Да, лежит, но тогда он умер. Нам дали белый сверток и мы ушли оттуда как можно скорее. Сидя на лавочке, я попросила этот сверток, чтобы проститься с Пушистиком. Но как только он оказался в моих руках, кот ожил. Его все раны затянулись.

– Ты мне рассказываешь какой-то бред. Ты можешь воскрешать животных? – Коломов подорвался с кровати.

– Видимо, да. Я не знаю, как это у меня получилось, – говорила девушка.

– Бред какой-то. Извини, но я не верю, – сказал Коломов.

София разозлилась и приказала коту кусать Лешу, пока она не скажет «хватит». Кот подчинился, и теперь по комнате бегал Коломов от бешеного кота. Софию эта ситуация позабавила. Леша просил остановить его, но девушка молчала.

– Пока ты не примешь хотя бы то, что я могу управлять котом – твои ноги будут все в шрамах.

– Принимаю я, честно. Скажи, чтобы он прекратил. – Леша отбивался от кота подушкой.

Софа приказала коту остановиться.

– Спасибо. Если ты уверена в том, что можешь воскрешать мертвых, то давай проведем эксперимент. Завтра найдем для тебя жертву, и ты ее воскресишь. – Леша положил подушку на место.

– Меня посадили под домашний арест, – печально сказала Софа.

Коломов сел на кровать и задумался. Софа обняла его и опустила голову ему на плечо.

– Придумал. У нас недалеко от школы есть болото. Там много всяких тварей обитают. Тебя же в школу пустят?

– Конечно пустят.

– Тогда и проверим. Если честно, то, что ты мне рассказала, вызывает у меня дрожь. Если все так, как ты говоришь… У тебя в руках безграничная власть, Соф. Только представь: больше нет медицины, ты, одним прикосновением, возвращаешь к жизни людей, – философствовал Коломов.

– Да, но давай дождемся проверки. Я сама начинаю сомневаться в этом. Это очень страшно.

Ребята легли вместе на кровать. София закрыла глаза и почти сразу уснула. Коломов еще ворочался, но через пятнадцать минут спал мертвым сном.

***

Отделение полиции был переполнено людьми. Как только открылись двери – все повалили как ненормальные. Из кабинета в кабинет бегала женщина лет сорока с длинными белоснежными волосами. Пальто ее развевалось, а сумка болталась то влево то вправо. Забежав по лестнице на второй этаж, она открыла кабинет номер двадцать один.

– Вас не учили стучаться? – грозно спросил майор Синицын.

– Простите меня, пожалуйста. Мне нужен следователь Синицын. Очень срочно, – быстро и жалостливо говорила женщина.

– Что произошло? Я Синицын. Садитесь и вкратце мне объясняйте. Дел много, так что долго я вас не послушаю, – майор указал на стул.

Женщина быстро села и начала:

– Меня зовут Елена Степановна Бонифеева. Вчера моя дочка не вернулась домой. Я обзвонила все морги, больницы, подруг, друзей, по крайней мере тех, кого знала. Ни у кого ее нет. Мне очень страшно. Я не хочу потерять свою единственную дочку. Сделайте что-нибудь. Я вас умоляю. Мне без нее жизни нет…

– Хватит! – закричал Синицын. – Начнем с того, что вы можете обратиться за помощью спустя трое суток с момента исчезновения. И во-вторых, пока не нужно переживать. Может она действительно у кого-то задержалась. У вас с дочерью были разногласия? Она могла уйти из дома на ночь, например, и ничего вам не сказать?

– Бывали такие случаи. Не спорю, мы с ней не идеально живем. Но тем не менее. По городу маньяк ходит и сдирает с людей кожу, – говорила женщина, смотря на Синицына.

– Так зачем вы ее отпустили на улицу, если знаете о маньяке? Вы в своем уме, мамочка?

– Я ее не отпускала. Я была на работе, прихожу домой, а ее нет! – Елена начала плакать.

– Значит, нужно было воспитывать свою дочь, чтобы такого безобразия не было! Лучше принесите мне ее биоматериал, на всякий случай. Там, волосы или ногти.

– Вы еще одно тело нашли?! – разревелась мамаша.

– Успокойтесь! Альберт, дай ей воды! – говорил Синицын. – Тело мы нашли вчера утром, и никакого отношения к вашему ребенку оно не имеет! Вы же все прекрасно знаете! Наше городское СМИ растрезвонило по всему городу! Гребаные идиоты! Пугают все население!

Альберт поднес воды женщине. Она выпила залпом стакан.

– Оставьте ваш номер телефона. Если что-то произойдет – вам позвонят, а сейчас, придете домой и ищите ее биоматериал. Так будет вам спокойней, если он не совпадет с возможным будущим телом, и нам проще.

От услышанного женщина еще сильнее заревела. Синицын никогда не умел деликатно общаться с людьми.

– До свидания, – сказала женщина.

– Лучше говорить прощайте, чтобы в вашей жизни никогда не было таких моментов, из-за которых обращаются к нам.

Как только женщина вышла за дверь, Синицын закричал на весь кабинет:

– Какой идиот пустил человека внутрь здания?!

Он сорвал телефон и сразу набрал диспетчеру. Диспетчер рассказал о шумихе, что творится на первом этаже, по всей видимости, кто-то не уследил. Женщина сама прошла через турникет и побежала по кабинетам.

– Ладно, – Синицын немного успокоился. – Пригласите ко мне ту женщину, как ее… Кругову.

Синицын повесил трубку и обратился к Птенцову.

– Сравнительный анализ готов?

– Да, все совпадает, – грустно проговорил Альберт.

– Печально, что сказать. Вот бы найти этого ублюдка и обломать ему все рога. Содрать кожу живьем, как он сделал это с детьми.

Стук в дверь.

– Входите.

В кабинет зашла Екатерина Сергеевна. Выглядела она очень старой. Волосы поседели, появилось куча морщин на лице. Голову она завернула в платок, чтобы никто не видел ее седину. Она прихрамывала на одну ногу. Сев на стул напротив Синицына, женщина поинтересовалась, зачем ее вызвали. Лучик надежды блеснул в ее глазах. Синицыну стало не по себе. Он старался отвести взгляд. Майор собирался с мыслями и пытался в голове выстроить слова так, чтобы не сильно ранить женщину. Но как можно не ранить мать, дочь которой освежевали возле частных домов.

– Прошу меня извинить за такие слова… – начал майор. Екатерина Сергеевна сразу заплакала. Уже вторая женщина за последние десять минут плачет в его кабинете. – Экспертиза подтвердила, что тело, найденное вчера – ваша дочь.

Екатерина Сергеевна сняла платок с головы, обнажив свои седые волосы, и поднесла его к лицу. Она вытирала слезы, которые ручьем лились из ее красных, не спавших глаз.

– Когда я смогу забрать ее? – спросила Екатерина.

– Не нужно вам смотреть на нее. Лучше пришлите к нам человека, оказывающего ритуальные услуги, а мы обо всем позаботимся.

– Там все так плохо?

– Очень, Екатерина Сергеевна. Лучше вам этого не видеть.

Птенцов подумал про себя, какая же мразь Синицын, но он и понятия не имел, как долго тот подбирал слова, сказанные Екатерине Сергеевне. Альберт подошел к женщине и обнял ее. Екатерина Сергеевна плакала не переставая. Синицын наблюдал за всем происходящим и жалел, что в нем нет ни капли сочувствия. Может, поэтому он лучший в следственном отделе? Этого он точно знать не мог. Альберт проявил инициативу и вывел женщину из кабинета.

– Я тебя найду, сука! – тихо сказал майор и приступил к своим служебным обязанностям.

***

– Вставай, мразь! – раздался крик в комнате Кати.

Она даже не успела открыть глаза, как пряжка ремня ударила по животу. Катя быстро подорвалась и увидела перед собой агрессивно настроенного отца. Он держал в руке солдатский ремень, которым так часто ее бил.

– Что ты от меня хочешь?! – закричала Катя, отходя от него шаг за шагом, чуть ли не упираясь в стену.

– Ты вчера пришла и обидела мать! Не хочешь извиниться? Пока я пашу на работе и зарабатываю тебе на вещи, на еду, разные цацки, пока ты живешь в моем доме – имей уважение к своим родителям. Мать твоя каждый день убирает, стирает твои вещи, готовит есть, а ты, сука, закрываешь перед ее лицом дверь!

– Вот именно, – поддакивала мать.

– Хватит меня упрекать! Каждый раз ты мне говоришь о деньгах, вещах, доме! Это твоя обязанность как родителя обеспечивать меня, пока я не стану на ноги! – кричала Катя.

– Да как ты смеешь такое говорить! – возмутился отец.

Три быстрых удара пряжкой ремня оставили на теле Кати огромные синяки.

– Ненавижу вас! – Катя пыталась пробежать между отцом и матерью, но у нее ничего не получилось. Огромная рука отца схватила ее за запястье и немного его повредила. Катя, как пружинка, отлетела обратно к отцу. Тот ее кинул на кровать.

– Научись уважать тех, кто дает тебе кров!

Отец стал снова бить Катю, но уже самим ремнем, чтобы не оставить дополнительные синяки на ее молодом теле.

– Ты не учишься ни хрена, приходишь домой, сидишь как увалень перед компьютером! Вот в чем проблема, – задумался отец. – Компьютер всему виной.

Отец подошел к компьютерному столу и вырвал с проводом монитор. Системный блок упал на пол, а его детали разлетелись по линолеум. Катя подбежала к отцу и начала его бить своими маленькими ручками.

– Ты разрушил мою настоящую жизнь! Тварь, ненавижу тебя, ненавижу вас всех!

Отец откинул Катю на кровать и вышел из комнаты с монитором в руках. Катя посмотрела на маму. Ее лицо изменилось. Теперь в ее глазах отражалась боль дочери. Она хотела извиниться, но не решалась заговорить с дочерью, поэтому просто вышла из комнаты.

Катя быстро собралась. Взяла самое основное и вышла в коридор. Пока она обувалась, из кухни доносился резкий звук. Отец молотком разбивал монитор компьютера. Катя возненавидела его еще сильнее. Девушка снова и снова вспоминала тот случай с разводом и полетевшим в маму ножом. «Вытащить из двери нож и засунуть в шею толстой свинье! Он всему виной! Не было бы его – жизнь стала бы проще!»

Девушка вышла из квартиры и с грохотом захлопнула дверь.

– Я никогда не вернусь в это место! – говорила она себе. – Никогда!

***

Осенний ветерок играл с волосами Кати. Солнце уже не грело, но один лишь его вид успокаивал Катю. Желтые и красные листья дополняли живописный пейзаж осени. Ей стало легче. Она поняла, что жизнь не стоит на месте. Еще один год, и она уйдет из этого дома навсегда. Ей больше не нужна будет финансовая поддержка семьи. Она устроится на работу, например, официанткой в какой-то ресторан, и будет оплачивать съемную квартиру. Главное для нее находится подальше от тирана отца и бесхребетной матери.

Она достала из кармана телефон. Палец автоматически потянулся к номеру Саши. Длинные гудки, и вот его голос ласкает ухо.

– Привет Катюш, как твои дела? Сегодня в школу идешь?

– Да, иду. Уже подхожу.

– Так рано? Еще семь утра, а ты уже подходишь… Что-то случилось?

Пару секунд тишины и плач.

– Говори мне! Опять отец?

– Угу, – пропищала Катя.

– Я сейчас быстро одеваюсь и иду к футбольному полю. Жди меня там. Ясно тебе?

– Да… – тихо, уже внятно, сказала Катя.

Короткие гудки и обрыв линии. Теперь ее сковал страх. Саша же говорил, что поступит с отцом так, как он с ней. Ей не хотелось терять Сашу. Вдруг у отца сорвет крышу, и он уже в него кинет нож, да засадит по самую ручку в его трепетное сердце. Остается только ждать. Катя побрела к футбольному полю. Оно находилось за школой. Девушка села возле поля на качели и уставилась в телефон. Листая новостную ленту ВКонтакте и отвечая на сообщения друзей, она не заметила, как рука Саши опустилась на плечо.

– Привет, – сказал Дануев и поцеловал Катю.

– Привет, – грустно ответила она.

– Давай рассказывай, – Саша сел рядом с ней на качели.

– Лучше покажу.

Катя встала и подняла кофту. На животе синели огромные гематомы.

– Чем он тебя?

– Пряжкой ремня.

– Ублюдок! – возмутился Саша.

– Я знаю, – тихо сказала Катя и села обратно на качели.

– Ты сегодня домой не пойдешь.

– Я даже не собиралась возвращаться. Хочу забрать вещи и больше не появляться в их жизни. Я забираю их хлеб, деньги, труды матери. Все забираю, и в ответ ничего не даю, как мне сегодня сказал отец. Да что сегодня? Он мне каждый раз говорит одно и то же. Устала я от этого. Помнишь, ты вчера мне говорил про квартиру? Я согласна. За столько лет я накопила очень много денег. Воровала каждый день у отца. У меня лежит тысяч семьдесят. Нам же хватит? Может, больше.

– Я говорил жить вместе, а не снимать квартиру. Это разные вещи, – начал Саша.

– Ты это о чем? – заинтересовалась Катя.

– Моя бабушка оставила мне в наследство квартиру. Она стоит пустая уже второй год. Родители отдали ее мне и туда ни разу не ходили, как и я сам. Можем сегодня сходить, посмотреть, что да как. Правда за коммуналку нам придется платить. Может, я найду подработку или на нормальную работу устроюсь.

Катя встала с качели и обняла своего Сашеньку.

– Я тебя так люблю!

– Можем еще Софу с Лешей позвать, и Дашку.

– Хорошо. Я согласна.

Радости Кати не было предела. Она уже прокрутила в голове, как будет хозяйкой в доме. Будет готовить, стирать, убирать. Теперь ей нравилась идея съехаться вместе и жить как молодая семья. Она не думала о беременности или о своей потерянной и испорченной молодости. Можно же добиваться своей цели вместе, со своим любящим мужчиной.

– Что-то мы с тобой засиделись. Пора в школу. Уже звонок прозвенел, – вспомнил Саша.

– Точно, пошли.

Ребята взялись за руки и направились в сторону главного школьного входа.

***

Класс гудел от разговоров. Все что-то очень бурно обсуждали. На задней парте, ближе к окну, сидели Софа с Лешей. Они выглядели очень печальными и задумчивыми. О чем-то спорили. Катя с Сашей подошли к ним и сели рядом, за следующую парту. Саша повернулся и начал разговор:

– Привет ребят. Что случилось? Класс так оживился, все о чем-то говорят.

– Привет, – ответила Софа. – Случилось. Мне сегодня утром звонила мама Даши. Она не ночевала дома.

– Теперь и ее поймал маньяк? – испугалась Катя.

– Еще ничего неизвестно. Может, она у Дорогова, – вставил Коломов.

– Я слышал, что Дорогов со своей семьей уехал в другой город. Или собирается уезжать, – говорил Дануев.

– От кого слышал? – спросила Софа.

– В классе ходили слухи.

– Тогда не нужно в это верить. Скорее всего, Дорогова не пускают в школу, боятся за его жизнь, – снова Коломов дал о себе знать.

– Видимо, за наши жизни родители не переживают, – тихо сказала Катя.

– Так, что-то не то, – Софа обратила внимание на состояние Кати. – Снова отец?

– Да, снова, – ответила Катя.

– Ребят, мы с Катей решили съехаться, – гордо заявил Дануев. – Хотите сегодня посмотреть нашу квартиру? Там правда нужно убраться.

– Я смотрю, у нас сегодня новостей хоть отбавляй, – сказала Софа с нервной улыбкой на лице.

– Еще есть какие-то новости? – спросил Дануев.

– Есть. Начнем с того, что меня посадили под домашний арест, и мы с вами сегодня пойдем на болото после уроков, – говорила Софа.

– Зачем нам на болото? – спросила Катя и недоумевая посмотрела на Софу.

– Увидите, – прокомментировал Коломов, нагнетая интригу.

– Серьезно, зачем нам туда? – теперь спросил Дануев.

– Нужно кое-что сделать. Там все увидите, не переживайте, – Софа успокаивала ребят. – Я сама до конца не понимаю, зачем нам туда идти.

– Ладно с болотом. Есть какие-то новости в прессе? Надеюсь, трупов не нашли за утро? – спросила Катя, смотря на Коломова. – А то вчера день выдался очень печальным.

– Я-то что?

– Ты же у нас сам, как пресса, – улыбнулся Дануев.

– Сегодня отец мне ничего не рассказывал. Только попросил вести себя очень осторожно и как можно чаще звонить ему. Видимо, дело приобрело очень серьезный оборот. Утром, уходя в школу, я заметил соседей, пакующих вещи в машину. Очень много людей уезжает из города. Они боятся за жизнь детей. Только за этот месяц сколько пропало детей? Пять, семь, может, десять? Мне самому иногда страшно, когда рядом проходят странные люди. Иной раз думаешь, не он ли маньяк, скрывающийся в тени?

– Главное, чтобы наконец нашли этого выродка, – Филимонова повысила голос.

– Вот и я о том же, – согласился Коломов.

– Коломов, подожди, ты же провожал Дашу до дома, – вспомнил Дануев.

– Да, провожал. Мы с ней поговорили по дороге и разошлись по пути.

– Ты даже не провел ее до дома? – спросил Дануев, кинув на него презрительный взгляд.

– Я ее мамочка, чтобы следить за ней? У меня есть, за кем следить и за кого волноваться, – он обнял Софу. – А она меня не сильно волнует. У нее Дорогов есть. Ее Антошенька любимый, – съязвил Коломов.

– Но все равно. Она тоже девушка, как и Софа, и ее могли застать врасплох.

– Может быть, но если бы она думала головой, то сразу бы пошла домой, – завершил Коломов.

– Во сколько вы идете в свою новую квартиру? – влезла Софа и перебила дискутирующих парней. Таким образом она решила остановить конфликт.

Дануев опешил и переключил свое внимание на Смелову:

– Вечером, может, часам к семи. Мне еще нужно уладить одно дело. А что? Ты же под домашним арестом.

– С ним разберемся. Я бы с удовольствием сходила к вам в гости, – приветливо говорила Софа.

– И я об этом же думаю, – согласился Коломов.

– Тогда вечером вместе соберемся и пойдем… – не успела Катя закончить фразу, как зашел классный руководитель и перебил ее.

– Здравствуйте дети. Хочу начать сразу с плохой новости. С сегодняшнего дня никто не покидает двери школы до конца уроков. На входе будут стоять охранники, и если вдруг вам потребуется уйти, вы должны предоставить бланк… – учитель достала маленький листок с печатным текстом, – на котором проставлена печать директора, что вам разрешено уйти домой или еще куда-то. Всем все ясно?

– Да! – крикнул класс.

– Замечательно. Теперь об уроке…

***

Ребята были шокированы таким развитием событий. Никто не мог подумать, что маньяк доберется до их друзей и знакомых. Они мысленно желали ему смерти, но только один человек думал иначе. Узнав о способностях Софии, он в голове уже сложил пазл и знал, как следует поступить…

***

На Сизовград опускались серые огромные тучи, затмевавшие солнце. Они как будто говорили о надвигающейся лавине боли и скорби в городе. Погода давила на людей. Они чувствовали себя растоптанными, разбитыми.

Один человек. Один чертов ублюдок с неуравновешенной психикой поверг город в пучину отчаяния. Майор сидел в своей машине и рассуждал об этом, когда Альберт открыл переднюю дверь и тем самым прервал его мысли. Он залез в машину и поставил два пластиковых стакана с кофе в подстаканники возле коробки передач. Синицын взял один стакан и сделал маленький глоток. Кофе был очень горячим. Он немного обжог язык, но не придал этому значения.

– Куда едем, майор? – спросил Альберт.

– Обратно на место преступления. Я хочу повнимательней его еще раз осмотреть. Может, мы что-то упустили? Не может быть, чтобы он работал так чисто. Я в это не верю, – сказал Синицын и сделал еще один глоток.

– Мы же все внимательно осмотрели. Там же пусто. Мне кажется, нет смысла туда возвращаться, – Альберт взял в руки горячий кофе. Едва поднеся его ко рту, он почувствовал пар, исходящий из стакана. Он обжигал его губы. – Как вы только можете пить такой горячий кофе?

– Вот о чем я тебе и говорю. Ты никогда не станешь компетентным следователем, пока не научишься дисциплине, выдержке и внимательности. Да, мы с тобой вчера все осмотрели, но со временем многое всплывает на поверхность. И это дело не исключение. Ты помнишь, сколько человек потом приехало туда?

– Очень много, – сказал Альберт, поставив стакан с кофе обратно в подстаканник.

– Правильно, многое могли не увидеть или просто затоптать. Сам знаешь, какие иногда люди приезжают на помощь следствию. Поэтому мы и направляемся туда, – Синицын завел машину и нажал на педаль газа. – Кофе, главное, не разлей, а то сам потом будешь машину драить.

– Хорошо, майор. Не переживайте, кофе в подстаканнике.

– Об этом я как раз и переживаю, – нажав на тормоз, Синицын резко остановился перед светофором. Из-за толчка машины крышка стакана слетела, и весь кофе расплескался по салону.

Альберт опешил и быстро достал из бардачка салфетки. Вытаскивая одну за другой, он начал протирать салон.

– О чем я тебе и говорил, идиот, – возмутился Синицын.

***

Машина припарковалась, как и вчера, возле двух дубов. Майор вышел из машины, Альберт последовал за ним. Медленным шагом они подходили к тому месту, где вчера ранним утром София нашла окровавленный мясистый труп без единого кусочка кожи на теле.

Майор сфокусировался на месте. Кроваво-красное пятно до сих пор блеклыми цветами на холодной осенней дороге напоминало о вчерашнем происшествии. Желтая и красная листва пыталась скрыть ужас, но у нее мало что получалось. Наклонившись перед пятном, майор детально осмотрел место преступления. Все как и вчера. Ничего нового он там не увидел. Повернув голову направо, он выпрямился и пригляделся к грунту вдали от пятна. Он немного прошел и сел, вглядываясь и анализируя. На земле были засохшие вмятины, как будто кто-то споткнулся или поскользнулся. Майор встал и бодрым шагом пошел прямо от вмятин. Альберт чуть ли не бежал за ним, пытаясь нагнать своего начальника. Майор все шел и смотрел. Через минуту он остановился возле клена и уткнулся взглядом в землю.

– Вы чего? – задыхаясь спрашивал Альберт.

– Что видишь? – спросил его Майор.

– Листва.

– Больше ничего?

– Нет, ну вот клен стоит. Мы, типа, в лесу.

– Принеси мне из бардачка прозрачный пакет и резиновые перчатки.

Альберт быстро сбегал к машине и вернулся обратно уже со всем необходимым. Синицын сел на корточки, надел перчатки и покопался в листве. Среди листьев он обнаружил кожаный чехол от ножа.

– Что это? – спросил Альберт.

– Это наша первая зацепка. Видимо, жертва начала убегать, и он кинул нож ей в спину. Как видишь, попал, – Синицын отдал чехол Альберту и сказал: – Отдашь его на экспертизу. Пусть проверят пальчики и, если будет еще какой материал, его тоже. Может, остатки его крови, мало ли. Я тебя сейчас подброшу до отделения, а сам отъеду. Дело есть.

– Хорошо, майор.

***

Не было и дня, чтобы майор не вспоминал обо всех находках за последний месяц, ведь самым первым трупом был его родной брат. Ему было всего семнадцать лет. Парень еще школу не закончил, а уже лежал освежеванный на болоте возле городской школы номер шестьдесят три. Ему искренне было жаль двух женщин, что сегодня утром заходили к нему в кабинет. Он ненавидел себя за то, что рассказал им правду. Но больше всего он ненавидел себя за встречу с Екатериной Круговой. Он прямо ей сказал, что дочери, которую она любила всем сердцем, просто нет в живых. Но как иначе он мог поступить? Синицын работает в правоохранительных органах, и ему по долгу службы нужно говорить людям вещи, которые часто бьют по дых. Из-за новостей хватает сердце, многие решаются на суицид. И такое было в его практике. Но он смог отгородить мать от этого исхода. Майор вовремя вернулся домой. Его мать уже стояла на стуле и засовывала голову в петлю. Он пулей подбежал к матери и снял ее со стула. Она разревелась на плече у сына и сказала, что больше не может это терпеть. На что услышала фразу, которая помогла ей преодолеть ту печаль, что разъедала изнутри: «У тебя в этом мире есть еще один сын, мама. Не нужно торопиться к младшему, пока старший еще дышит и может тебя радовать».

Эта фраза, как исцеляющее прикосновение, помогла его матери. Но внутри Синицына еще бушевала буря. Он мечтал найти подонка и наказать его так, как он заслуживает, а не передавать его в коррупционные лапы закона. Этого и ждал Коломов.

***

Близился конец последнего урока. Ребята мечтали услышать звонок, освобождающий их от заключения в дверях ненавистной им школы. Тамара Львовна все грузила ребят косинусами и синусами и чуть не сказала «достаем двойные листочки», как звонок зашумел на все три этажа. Он дал детишкам свободу. Ребята помчались на первый этаж, прихватив с собой рюкзаки и сумки. На входе их ждал охранник. Грозный старый хрыч в помятой синей рубашке и черном галстуке. На его голове блестела лысина, а зубы во рту еще не все выпали. Коломов попросил открыть дверь, на что хрыч возмутился и стал требовать бланк с печатью директора.

– У нас уже уроки закончились! – сказал Дануев.

– Мне без разницы. Приказ был дан и его нужно придерживаться! Вы еще узнаете, как следует выполнять приказы. Вот в армию заберут, поймете, а пока учитесь блюсти устав, малышня!

Дед ни в какую не хотел их выпускать. После нескольких минут пререканий на первый этаж стали подходить одноклассники ребят. Их становилось все больше и больше. Все бурно обсуждали школьные правила и пытались доказать хрычу свою правоту. Софа с Катей не выдержали и побежали в кабинет директора.

– Мария Николаевна, нас охранник не пускает на улицу. У нас закончились уроки, а нам говорили, что только на перерыв нужны бланки с печатью, – начала София.

– Маразм крепчает, – сказала директор и вышел к детям.

Только Мария Николаевна повысила голос, старый хрыч быстро открыл дверь и выпустил всех школьников.

– Надеюсь, ему попадет сегодня, – сказал Коломов, когда ребята отошли подальше от крыльца.

– Непременно. Вы бы видели, какими глазами на него смотрела директриса. Она была готова его в клочья разорвать, – вставила София.

– Ладно, так зачем мы идем на болото? – спросила Катя.

– Потерпите, – Коломов пытался усмирить пытливый ум Кати и Саши. – Там все узнаете. Для меня это такая же неизвестность, как и для вас.

– Софа, что происходит? – теперь спрашивал Дануев.

Софа задала Дануеву встречный вопрос:

– Ты когда-нибудь убивал мелких животных или рептилий? Может, пауков?

– Эм-м, было дело. Мы как-то в детстве с ребятами надували лягушек через трубочку.

– Отлично, значит, ты будешь убивать лягушку.

– В смысле? Ребят, вы умом тронулись? – возмутился Саша.

– Боишься? – Коломов решил взять его на слабо.

– Нет, не боюсь, но зачем это нужно?

– Сейчас все увидите, – сказала Софа.

Ребята подходили к болоту. Катя сильнее вцепилась в Сашу, а Софа, наоборот, отпустила Лешу.

– Ищите все лягушку. Нужна одна, – скомандовал Коломов.

Ребята начали искать по всему болоту лягушек. Странно, но их никто не мог найти. Как будто лягушки знали об их приходе и не хотели стать жертвой больных подростков.

Через десять минут поисков из-за кустов возле болота, покрытого тиной, закричала Катя. Ребята быстро прибежали на зов девушки. На земле в кустах маленькая лягушка прыгала в сторону дуба.

– Отлично. Дави ее, Саш, – скомандовал Коломов.

– Может, не нужно этого делать? – резко влезла Софа.

– Мы же изначально для чего сюда пришли? Чтобы проверить твои способности! Дави Саш.

– Какие способности? – спросила Катя.

Все молчали. Дануев взял в руки лягушку и посмотрел на Софию. Она стояла и думала, как поступить. А если ее способности выдуманы, а кот всего лишь привык к ней. Девушка собралась с мыслями, набралась смелости и сказала:

– Давите.

Коломов вырвал из рук лягушку и кинул ее об дерево. Она с глухим стуком ударилась о кору дуба, и ее тело шлепнулось в грязь рядом с кустом. Девочки завизжали от неожиданности, а с глаз Кати пошли слезы. Саша обнял Катю и прижал к себе, чтобы девушка не видела мертвую лягушку.

– Бери ее, – сказал Леша.

София подошла к мертвой лягушке, села на корточки и медленно поднесла руки к ее зеленому трупику. Она положила ее на одну ладонь, а второй прикрыла сверху. Что-то внутри происходило. Софа чувствовала, как ее лапки начали двигаться в хаотичном порядке. Она извивалась. Ее косточки хрустели. В момент все прекратилось. Софа аккуратно и медленно убрала верхнюю ладонь. На нижней сидела лягушка, целая и невредимая. София испугалась и выкинула ее, а сама, потеряв равновесие, упала на свою пятую точку.

Ребята смотрели на Софию огромными глазами. То ли от испуга, то ли от радости. Они сами не понимали своих ощущений. Перед ними только что произошло чудо. Девушка воскресила маленькую лягушку. Минуту постояв, Катя смогла выдавить из себя фразу:

– Ну ты, малышка, даешь.

– Как такое у тебя вообще получилось? – спросил Леша.

– Не знаю, я просто взяла ее в руки.

Коломов помог Софи встать и отряхнул ее.

– Когда ты вообще узнала об этой способности? – спросила Катя.

Друзья были в глубочайшем шоке. Это же подарок судьбы, манна небесная. Никто за всю историю человечества не умел воскрешать живых существ. Софа все рассказала ребятам.

– То есть ты хочешь сказать, что если ты сейчас прикажешь лягушке что-то сделать, то она непременно это сделает? – удивленно спросила Катя.

– Да, сделает. Смотри.

София повернулась к лягушке и приказала ей прыгнуть три раза и перевернуться на спину. Она это сделала. От удивления ребята сами чуть не перевернулись на спину.

– А если это будет не лягушка, а человек? – с опаской спросил Дануев.

– Я не знаю, но это все мне не очень нравится. Только представьте, что со мной будет, если об этом кто-то еще узнает. Меня увезут и будут проводить опыты в секретной лаборатории. С тех пор, как я об этом узнала, мне не по себе. Страшно это все. Тем более все, кого я воскрешаю, мне служат, – сказала Софа и весело добавила: – Я же могу весь мир захватить и будет зомби-апокалипсис.

Ребятам шутка не понравилась.

– Я так понимаю, что мы сделали все, что хотели, – сказал Дануев.

– Да, наверное, – коротко ответила София.

– Я пойду, мне пора, дела, а вы давайте готовьтесь. Сегодня идем наводить порядок в квартире, – весело сказал Дануев.

– Подожди, а я что буду делать? – спросила Катя. – Мне домой нельзя возвращаться. Я не хочу больше туда.

– Соф, если ты под домашним арестом, значит, не можешь покидать дом, – говорил Саша.

– Ну, ты правильно мыслишь, Шерлок, – усмехнулась Софа.

– А если ты не можешь покидать дом, значит, к тебе могут прийти гости?

– Хорошо, она посидит у меня, – согласилась Софа.

Дануев поцеловал Катю и ушел.

– Ну что, пойдемте я вас провожу, а то тебе дома достанется, – сказал Коломов.

На протяжении всей дороги ребята обсуждали способности Софии. Да что там ребята, Дануев, шагая в сторону Катиного дома, думал не о том, что хотел сделать. Он рассуждал, как способности Софы отразятся на их компании, на них с Катей. Как сложится дальнейшая жизнь Софии Смеловой, если однажды она воскресит настоящего человека. Он только подумал, что живой труп станет прислуживать семнадцатилетней девочке, как его бросило в дрожь, и по телу прошлись мурашки.

А в это время возрожденная лягушка прыгала по болоту, пробираясь через траву и камни к трупу молодого человека без единого намека на кожный покров.

***

Саша уже подходил к дому Филимоновых, как из открытого окна донеслась брань и крики. Это ругались родители Кати. Он подошел поближе к окну и прислушался повнимательнее.

– Да ты, чертов изменщик, вали к своей шалаве и воспитывай своего второго ребенка! Перестань лезть в нашу семью, если тебе так тут хреново! – кричала мать Кати.

Звук разбитой посуды моментально донесся до ушей Саши.

– Ты мне не указывай, как поступать! Я содержу нашу семью! И… – не успел договорить отец Кати, как его перебила мать.

– И ту семью тоже!

Еще одна тарелка полетела на пол.

– Не суди меня! Ты не имеешь права!

– Да ты вечно приходишь домой уставший и злой, на выходных тебя нет дома, все время бьешь Катю, и я тебя даже остановить не могу. Я устала от вечных избиений! Мне осточертело притворяться перед своей дочкой и вести себя как мразь! Я ведь действительно ставлю тебя в пример, чтобы у нашей дочери был отец!

Снова тарелка разбилась о паркет.

– Если ты не закроешь свой рот, я сам его закрою!

– Вот ты не имеешь права меня трогать!

– Сюда иди, сука! – закричал отец Кати.

Саша собрался с мыслями и молнией добежал до входа в дом. Он начал ломиться, стучать, звонить. Дверь открыл уставший отец.

– Что тебе? Кати дома нет и вряд ли она тут появится в ближайшее время!

Размахнувшись, Саша боковым ударом повалил на пол бездарного мужика.

– Ты, сука, охренел? Я не чувствую челюсть! – кричал отец Кати невнятной речью.

Саша опустился на корточки перед Васей и рукой схватил его за горло.

– Если ты хоть раз поднимешь руку на Катю или тетю Любу, я тебя убью, тварь! Лучше занимайся своей второй семьей и молись, чтобы Катя никогда о ней не узнала! Ты все понял, черт?!

– Ти мне, фука, не дерси, – снова невнятная речь изо рта отца Кати.

Дануев еще раз ударил мужчину. Челюсть Васи полностью опухла, и теперь он вообще не мог говорить, только махал руками и пытался остановить Сашу.

За всем происходящим наблюдала тетя Люба и даже не пыталась остановить парня. Наоборот, у нее загорелись глаза, и, как только Саша встал с пола, тетя Люба ударила ногой Васю в живот с фразой:

– Вот тебе, мразь! Вали к своей шлюхе! – тетя Люба перевела взгляд на Дануева. – А ты, Саш, иди за мной. Мне нужно с тобой поговорить, – она провела парня в кухню, усадила за стол, налила чай и стала убирать с пола разбитую посуду. – Ты все слышал?

– По поводу чего?

– По поводу его второй семьи.

– Не много, но слышал.

– Я могу тебя попросить ничего не говорить Кате? Я буду добиваться, чтобы его выселили из квартиры и подам на развод.

– Хорошо, я ей не скажу, но и вы ей не говорите об этом инциденте, – сказал Дануев и глотнул чай.

– Хорошо, я бы и сама ему морду расквасила, но силенок мало. И еще, ты когда в следующий раз увидишься с Катей, передай ей, что я ее очень сильно люблю и извиняюсь перед ней за все страдания… Хотя нет. Я сама с ней поговорю. Сколько лет я пыталась сохранить семью, а он, сука, второй обзавелся, – осколки тарелок упали в урну.

– Когда вы об этом узнали?

– На днях, когда его шалава пришла ко мне домой с ребенком, ему пять лет, Саш, и сообщила мне новости. Сука, ненавижу его, – тетя Люба кинула совок с веником возле мойки и крикнула. – Ты скоро свалишь отсюда?!

В ответ Вася только мычал и не мог ничего сказать.

– У меня тоже для вас новость. Но вы не пугайтесь.

Тетя Люба села на стул и приготовилась услышать самое страшное, что только могло быть.

– Мы с Катей будем жить вместе в моей квартире, – сказал Саша, ожидая плохой реакции со стороны тети Любы. Но она только скушала шоколадную конфету и смирилась с этой новостью.

– Хорошо, я не против, если она будет иногда… Нет, я сама к вам буду приходить. Обещаю, что отец ее даже пальцем не тронет.

– Если тронет, то я его трону.

Саша допил чай и довольный вышел из дома. По пути он заметил, как Вася с пакетами вещей аккуратно продвигался по коридору надеясь, что Саша его больше не тронет.

Дануев был доволен тем, как все прошло. Вася больше не будет трогать дочь, а тетя Люба наладит свою жизнь. Все в плюсе, кроме Кати, которая вообще не знает об этой встрече.

Глава 4

Ее глаза привыкли к темноте. Она могла четко видеть все фигуры, населявшие ее страшную комнату. Силуэты бывших живых людей. Она привыкла к ним, как рано или поздно привык бы каждый. Человек – существо странное. Он всегда может подстроиться под ситуацию. Если человека пороть розгами каждый день, он привыкает к ним и наказание больше не кажется таковым. Это как рядовая обязанность, но в этом случае тебе нужно не выкинуть мусор или помыть посуду, а подставить спину под рассекающие до костей удары плетью.

Она до сих пор сидела, но на этот раз в углу и обнимала свои колени. Она не пошевелилась ни разу до того момента, пока замок в двери не начал издавать страшные металлические звуки. Дверь отворилась, и перед ее взором возник маньяк с тарелкой в руках.

– Тебе нужно поесть, а то умрешь и не сможешь наблюдать за моими детьми, – сказал мужчина.

Даша сидела все на том же месте, пытаясь вдавить себя поглубже в угол, а то и пройти сквозь него на волю.

– Какого хрена я стою тут и держу чертову тарелку?! – закричал мужчина. – Встала и забрала ее, пока твои органы не пошли на рагу для собак!

Даша кое-как смогла встать. Она не хотела нервировать его. Девушка мечтала добраться до дома целой и невредимой, но судя по травме колена, ей это не светит. Благом будет, если она вообще сможет попасть домой.

Она прошла несколько шагов, стараясь не переносить вес на больную ногу, и забрала тарелку из рук маньяка. Часть тарелки, за которую он ее держал, была окрашена в красную краску, и сама краска отдавала металлическим запахом. Даша сразу поняла – это кровь. Она посмотрела на мужчину повнимательней. Его белая рубашка сменила цвет, его бледные руки приобрели кровавый оттенок. Его лицо, оно выражало восхищение и безумие. Она все поняла. Скоро в комнате появится новый обитатель, за которым будет присматривать Даша Бонифеева.

– Молодец, ешь! – крикнул мужчина и захлопнул дверь.

Даша осталась один на один с манекенами. Она чувствовала, как куклы на нее смотрят, пронизывают Дашу своими пустыми взглядами. Смотрят ей прямо в душу, пытаясь урвать кусочек драгоценной эфемерной плоти. Ее разум дал сбой. Она не хотела есть, но запихивала в себя перловую кашу. Даша понимала, если не есть – будет еще хуже. Мозг начнет чудить, выдумывать то, чего в действительности нет.

Как только она справилась с едой, дверь отворили вновь. Мужчина занес в комнату новый манекен. Даша не сразу поняла, кто это.

– Теперь тебе предстоит и за ним следить. Смотри внимательней, а то когда я его приглашал в гости, он мне отгрыз палец. До сих пор кровь не могу остановить, – гордо говорил маньяк, как будто восхищался прошедшим противостоянием с новым жителем комнаты.

Даша ничего не ответила. Она только поставила тарелку на пол и вжалась в угол. Дверь захлопнулась. Даша хотела посмотреть, кого же ей принесли, кто новая жертва чокнутого неадекватного убийцы? Но ее одолевали сомнения. Она боялась даже на метр приблизиться к нему. Вдруг это ее знакомый, а то и хуже – очень близкий друг. Она сидела и ждала, пока морально созреет для этого. Манекен все манил ее. Он стоял спиной и не показывал лица. Даша решилась. Она еле встала на ноги и медленно хромая побрела через стадо манекенов к тому, новому и так манящему. Она не понимала, что за сила ее тащит вперед. Ей хотелось увидеть лицо.

Она обошла манекен. Ее глаза налились слезами, а ноги подкосились. Она упала на больную ногу и от того еще сильнее заплакала и издала крик пронизывающий нутро. Благо, этого не заметил мужчина, блуждающий по дому. Даша закрыла лицо руками. У нее началась истерика. Слезы не переставали течь. Сердце забилось, как у заядлого кофемана. Перед ней стоял ее любимый Антошенька Дорогов. Пустой. Только его бездонный черные дыры вместо глаз смотрели на нее.

***

Майору нравилось осеннее утро. Даже не утро, а сама осенняя пора. Он любил наблюдать, как падают листья с деревьев. Хорошо, что в Сизовграде много деревьев. Он наслаждался каждым осенним днем. Ему нравился легкий ветерок, обволакивающий лицо, нравилась погода: не такая жаркая, чтобы скрываться под тенью, и не такая холодная, чтобы укутываться во все теплые вещи, ведь достаточно надеть пальто и легкую шапку.

Но в этом году осень выдалась не такой радостной, как в прошлые года. Она снова подкинула сюрприз маленькому городу в виде нового инцидента: на этот раз тело нашли на болотах возле школы номер шестьдесят три.

Майор вместе со своим подручным, Птенцовым, выехал на место преступления. К ним сразу поспешили судмедэксперты. Работа началась с новой силой. Майор внимательно осматривал труп и само место преступления, а Птенцов ходил рядом с ним и запоминал, часто задавал разные вопросы, на которые майор охотно отвечал. Недалеко от трупа майор нашел окровавленный палец, кровь уже запеклась, и поэтому его можно было легко пропустить. Чудо, что Синицын смог его отыскать. Эта улика перевернет весь ход расследования.

– Ванек! – крикнул он судмедэксперту. – На трупе все пальцы?

Ваня внимательно осмотрел тело.

– Да, все! – крикнул Ваня в ответ.

– Бинго! – заорал Майор. – Мы посадим за решетку эту тварь!

За многие месяцы он только сейчас почувствовал себя счастливым. Да настолько, что был готов танцевать прямо на болоте и кричать матерные частушки. То, к чему он шел так долго, наконец свершилось. Убийца допустил ошибку, и не одну. Сначала потерянный чехол от ножа, теперь оторванный палец. Осталось только узнать, как он лишился пальца, и проверить, действительно ли этот человек совершал такие бешеные убийства.

– По коням, мне не терпится побыстрее со всем разобраться. Птенцов, будь с Ваньком на связи, как только что узнаете – мне звони, сразу же! Даже если будет четыре часа ночи или я буду заниматься сексом с проституткой – к телефону подойду!

Птенцов принял указания старшего, а майор на крыльях счастья полетел в неизвестном для Птенцова направлении.

***

Все приближалось к конечной точке, так думал майор. Он ждал заключения судмедэксперта и кусал локти, даже не подозревая, что разворачивается там, где, по сути, его компетенция никоим образом не подпадает.

В семейном гнездышке Кати и Саши разворачивалась дискуссия, склонная к появлению массы проблем для правоохранительных органов.

– Получается, если маньяк все же убил Дашу, то ты ее можешь воскресить. Я так понимаю? – спрашивал Дануев.

– Возможно, я не знаю. Я же не Бог. Могу воскресить лягушку или кота, а насчет человека… – задумалась София. – Боже, мне даже страшно от таких мыслей.

– Не бойся, – Коломов обнимал Смелову. – Знаете, что недавно узнал?!

Ребята переключили все внимание на Лешу. Когда он так говорит, значит, пришла информация от его отца.

– Сегодня утром нашли труп, опять. Что-то наш маньяк распоясался. А самое главное… – Коломов выдержал паузу. – Недалеко от трупа нашли оторванный палец. Скорее всего, это палец маньяка. Отец сказал, что после судмедэкспертизы все будет ясно.

– Ты хочешь сказать, что на днях его схватят? – радостно спросила Катя и сделала глоток вина.

– Вполне возможно. Даже не возможно, а точно. Неопровержимые улики, – гордо говорил Коломов, прижимая ближе Софию.

– Я так рада, – говорила Софа. – Главное, чтобы Даша осталась жива. Я надеюсь на это.

– Я тоже, – сказала Катя. – Какой бы она сукой не была, все равно – она наша подруга.

– Согласен, – подтвердил Дануев. – В крайнем случае проверишь на ней свои способности.

Саша усмехнулся и сделал глоток пива.

– Ребят, хватит про мои способности. Я до конца в них не уверена. Что если они действуют на людей по-другому? Например, превращают их в безмозглых зомби. Я-то до конца не уверена, стоит ли пробовать это делать с человеком. И знаете, мне вообще страшно. Я всю жизнь хотела стать медиком, лечить людей. Может, ступить на тропу хирургии. А после всего этого… – задумалась Софа. – Как я буду лечить людей?

– Очень просто, – влез Коломов. – Надевать несколько слоев перчаток.

– А если она сможет воскресить человека в перчатках? – добавила Катя.

– Тогда… Не знаю… Хотя… – теперь Коломов ушел в свои мысли и спустя какое-то время сказал: – Ты же сама понимаешь, что находится в твоих руках… – загадочно продолжил Леша.

– Что находится в моих руках?

– Ключ к революции в медицине. Одним касанием ты сможешь вернуть человека к жизни. Тебя будут боготворить за это. Ты станешь божеством во всем мире. Стоит только попробовать испытать твои способности на живом человеке, – завороженно заливал Леша.

– Мне страшно, Леш. Мне не нужно становиться божеством, чтобы укрепить свой статус медика. Я хочу лечить людей, а не воскрешать!

– Разве так ты не лечишь людей?

– Я их буду забирать из того места, где им намного лучше, чем здесь, – Софа указала на пол.

– Только представь. Мать троих детей, мужа нет, дети несовершеннолетние. Она одна их воспитывает, одевает, дает кров. Что если у нее прихватит сердце или откажет почка? Операция. А что если после операции она не выживет? Я тебе скажу, что. Дети останутся без ничего. Их отдадут в детдом и на них можно ставить крест. А если мамаша выживет? Она сможет дать своим детям больше, чем детский дом. Больше, чем наше государство. Понимаешь, о чем я?

Коломов говорил уверенно. Он умел натолкнуть человека на мысль, после которой тот сделает так, как нужно Леше.

– Я это понимаю, прекрасно понимаю. Но мне страшно, Леш, – из глаз Софии текли слезы. – Мне очень страшно лишь от того, что я могу породить новую эпидемию. Сотни или тысячи зомби будут слоняться по стране, а потом и по всему миру.

Катя подошла к Софии и крепко обняла, а Дануев вышел поговорить с Коломовым на балкон.

– Зачем ты с ней так резко? Она сама еще ничего не понимает и ей страшно. Ты же это все видишь, Леш, – говорил Саша и медленно закуривал сигарету.

– Да, вижу, – говорил Леша. – Но по-другому не получится. Ты же сам понимаешь, как важно, чтобы она попробовала это все на настоящем человеке.

Леша облокотился локтями на край балкона.

– Понимаю, но дай ей время. Пусть она привыкнет к своей индивидуальности, так сказать. Ты рубишь с плеча. Только вчера мы об этом узнали, а уже сегодня ты заставляешь ее воскресить труп!

– Я понимаю, но…

– Но что? Тебе она дорога?

– Конечно дорога, – уверенно сказал Леша.

– Значит, ты подождешь. Хоть сколько-то. Будь-то неделя, месяц или год. Ты дашь ей свыкнуться с этим всем, – Саша делал маленькие затяжки в перерыве между словами.

– Хорошо. Я тебя понял.

– Отлично. Я рад, Леш.

Дануев передал Коломову половину сигареты. Тот сделал пару затяжек и раскашлялся.

– Ну эту дрянь, – Коломов выкинул недокуренную сигарету с балкона, и ребята вернулись обратно в комнату.

София уже успокоилась, а Катя не прекращала ее обнимать. Коломов подсел к Софе и шепнул ей что-то на ушко, от чего ее лицо преобразилось, и она поцеловала Лешу.

– Что ты ему сказал? – тихо спросила Катя своего парня.

– Какая разница? Главное, что сейчас все хорошо, – так же тихо ответил Саша.

***

Ночь подбиралась к дому майора Синицына. Он ел свой ростбиф, уставившись в монитор компьютера. У него была очень плохая привычка: есть и читать. Он просматривал новости, произошедшие за последние несколько дней. Часто читал художественную литературу и научную. Он любил с головой уходить в свою профессию. В порыве чтения он не заметил, как домой вернулся сын.

– Привет, пап, – сказал Леша, как только зашел на кухню.

– Привет, сын. Как день прошел? – Синицын не отрывался от своего компьютера.

– Хорошо. Сходил в школу, потом к друзьям в гости зашел. Ничего интересного. А у тебя как дела на работе? – Леша достал из холодильника ростбиф и поставил в микроволновку.

– Никак. До сих пор жду ответа Птенцова. Я уверен, что на днях мы точно его поймаем. Так что скоро в Сизовграде будет тихо.

– Наконец-то в городе будет спокойно.

– Согласен с тобой, сын, – Синицын отвлекся от своего компьютера и повернулся к Леше. – Знаешь, мы с тобой никогда не затрагивали эту тему… В общем, несмотря на то что я не твой родной отец, я тебя очень сильно люблю и надеюсь, что ты не натворишь глупостей. Ты сам знаешь, что за последние три дня пропали трое детей, а только два тела найдены. Будь осторожен, – майор встал и обнял Лешу.

– Я действительно считаю тебя своим отцом, несмотря на то что ты мне не кровный родственник. Я люблю тебя, пап. Не волнуйся за меня. У меня есть голова на плечах, и ты дал мне достойное воспитание. Спасибо тебе, – гордо ответил Леша.

Зазвенел телефон, и Синицын очень быстро снял трубку.

– Извини, Леш, с работы, – сказал Синицын и приставил к уху смартфон.

– Да ничего, понимаю, – сказал Коломов и сел за стол кушать ростбиф.

– Что там? – заговорил в трубку Синицын.

– Пришло заключение, приезжай в отделение – готовим облаву. Все документы подготовим позже – сейчас нужно брать. Ордер на арест уже выписали, – говорил Птенцов.

– Отлично, жди меня, я выезжаю.

Синицын собрался и пулей вылетел из дома.

***

Синицын никогда не имел своих родных детей. С мамой Коломова он познакомился, когда Леше было пять лет. Мужчина сразу заметил экстравагантную блондинку с идеальными пропорциями и пытливым умом.

Они познакомились в отделении полиции. У матери Коломова случилась беда. Ее сумку украли в торговом центре. Просто выхватили из рук и убежали. Синицын занимался этим делом. На тот момент он не был таким идеальным сыщиком. Его карьера только начиналась, и ему еще много чего следовало постичь и много чему научиться. На тот момент младший лейтенант Синицын приложил максимум усилий и смог раскрыть дело о похищенной сумке. Помимо этого преступления, мужчина, воровавший в торговом центре, был замечен в ряде других дел. Его привлекли по статье, а матери Коломова возместили весь ущерб.

Как раз во время работы над делом Синицын плотно начал общение с мамой Леши. Он восхвалял ее, как женщину. Чуть ли не пел дифирамбы, но Александра Юрьевна никак не шла на контакт. Она пережила недавний развод, и ей не хотелось даже приближаться к противоположному полу.

Спустя несколько месяцев стараний Синицын смог войти к ней в доверие и стать другом семьи. Он часто общался с маленьким Лешей. Отец Коломова никогда им не интересовался, так что майор быстро заслужил доверие сына Александры. Через полгода общения Леша стал называть Синицына своим папой, а еще через год Синицын женился на Александре.

Леша души не чаял в своем новом папе. Он был для Коломова идеалом отцовства. Синицын много времени проводил с мальчиком. Ходил с ним в парк, катал на машине. Делал то, чем не занимался его родной отец.

Когда мальчику исполнилось десять лет, его мама заболела раком. После дня рождения Леши, буквально неделю спустя, его мать забрали в больницу. Опухоль разрасталась и метастазы пошли по организму. Срочно нужна была операция. Врачи отрезали женщине одну грудь. После долгой реабилитации – вторую.

Свои двенадцать лет Леша отмечал без матери. В его жизни наступила черная полоса, которая с новой силой набирала обороты. Единственным человеком, кто смог укрыть его от бед и заменить любовь матери, был Синицын. Мужчина не отказался от ребенка, а наоборот, принялся за воспитание и дал мальчику новый смысл в жизни. Так они до сих пор и живут. Вдвоем в большом пустом доме.

***

Синицын залетел в кабинет, где уже сидели Птенцов и человек из СОБРа.

– Тебя-то мы и ждали, – сказал Альберт.

Майор подлетел к столу и сел рядом с Птенцовым. Со всеми поздоровался. Парня из СОБРа звали Максим. Его уже уведомили обо всем, и теперь им осталось разобраться с картой местности и понять, как лучше ворваться к маньяку в дом и схватить его живым. С этим никаких проблем не должно было возникнуть. Ребята из СОБРа обучены и слажены. Они годами тренируются ради таких операций.

Майору не нравился такой исход событий, но он не подал вида. Он хотел на месте пристрелить эту тварь. Так сказать, без суда и следствия. Но да ладно. Синицын послушает, что хочет сказать Максим и будет кивать, как кивает на его утверждения Птенцов. Вроде со всем разобрались. Настал момент икс. Максим передал что-то по рации. Ребята из СОБРа были готовы и ждали возле участка. Машина укомплектована, боезапасы припасены.

Максим с Синицыным и Птенцовым вышли на улицу, сели в машину, и водитель нажал на педаль газа. Всю дорогу Синицын нервничал. Он надел бронежилет, запасся пистолетом, но все равно его что-то мучало. Может, предчувствие? Он не понимал. Вроде как страх, но он не мог его мучать, ведь в кобуре майора лежит заряженная беретта. Он старался отогнать мысли подальше. Лучше настроиться на ненависть и безумие. Эти два состояния всегда ему помогали в жизни.

Машина завернула за угол и ехала среди частных домов. Водитель выключил фары, медленно подъезжая к дому. Он остановился за два дома от маньяка. Все выгрузились. Никто не издал ни единого звука. Все было тихо и профессионально. Бойцы двигались небольшим рядом из шести человек. Когда они оказались рядом с домом, ребята приготовились по команде выбивать дверь и «вязать» убийцу. Синицын настроился на нужную волну, но тут он что-то услышал. Окно было открыто, и он четко слышал разговор между мужчиной и девушкой.

– Ты, сука, ударила меня бутылкой по голове, – кричал мужской голос. – Я тебя на кусочки порежу, мразь! Я сделаю из тебя такого-же ребенка, как они все!

Звук удара. Девушка закричала. Синицын махнул рукой и в дом ворвались представители СОБРа. Синицын зашел в дом за ними. Он успел разглядеть, как лысый мужчина лет сорока пяти или пятидесяти с безумным лицом и окровавленной рукой тащил девушку, очень похожую на пропавшую Дашу Бонифееву, в какую-то комнату. Ее освещали свечи, а посередине комнаты стояла операционная кушетка. Недалеко от кушетки – поднос с медицинскими принадлежностями.

Синицын был в не себя от злости. Он, как в вестернах, быстро достал из кобуры беретту и выстрелом в голову избавил мир от детоубийцы. Ребята из СОБРа растерялись. Они остановились и посмотрели на майора. Тот, довольный, сел на диван и закурил. К нему подошел Максим. Он снял маску и заговорил:

– Идиот, ты что творишь? Его нужно было взять живым!

– Он не достоин жить рядом с обычными людьми! Сколько детей он убил и освежевал? Ты знаешь? А я вот знаю и видел каждый из трупов! – закричал на него Синицын. – Лучше пройдись по дому. Зачем-то же ему нужна была кожа детей.

Даша лежала на полу возле трупа маньяка и плакала. То ли от радости, то ли от теплоты в душе. Но точно не от скорби по этой твари. Ей помог встать один из парней. Он взял девушку на руки и положил рядом с Синицыным. Майор обнял Дашу держа сигарету в руке, и сказал на ухо:

– Это конец, дорогая. Скоро ты вернешься к своей маме и заживешь обычной жизнью обычного школьника. Все будет хорошо.

Даша еще сильнее обняла Синицына и смогла сказать только одно слово:

– Спасибо.

Ее слезы не прекращались. Он плакала навзрыд, пытаясь выплакать все, что произошло с ней за эти несколько дней. Ей повезло, что СОБР приехал так вовремя, иначе рядом с Антошенькой стояла бы и она.

Из комнаты послышался крик, и оттуда выбежал Максим.

– Ты был прав! – говорил Максим с ошарашенными глазами. – Пройди в ту комнату.

Синицын переступил порог комнаты и от удивления и страха открыл рот. Его сигарета упала на пол, прожигая старый советский ковер. Он наконец узнал, зачем ему нужна была кожа детей. Майор прошелся по комнате, осматривая экспонаты. Вот Лиза, девочка, которая пропала три дня назад. Вот Антон, что пропал вчера. А вот все остальные дети, пропавшие за последние месяцы. Нет, это всего лишь оболочки, как восковые фигуры. В них нет ничего. Их тела уже давно найдены и лежат в морге. Теперь, когда биоматериал найден, родители смогут наконец похоронить своих детей, как полагается.

После того, как взору Синицына открылись жуткие манекены, он понял, что выстрелил не зря. Хотя это не наказание. Наоборот, он ему облегчил жизнь, вернее, привел его к другой жизни. А что смогла бы сделать наша система? Посадить его на пожизненное заключение? Ну и что? Он бы никогда не задумался о них. Никогда бы не вспоминал убитых детей и никогда бы по ним не горевал. Это мусор, который следовало вовремя утилизировать! Что и сделал майор.

Спустя какое-то время на место происшествия прибыла скорая помощь, судмедэксперты и представитель Федеральной службы безопасности. Началась заварушка. Все приступили к своим обязанностям. Фельдшеры скорой помощи осматривали Дашу, судмедэксперты рыскали по дому, а самого убийцу накрыли черным брезентом.

Представитель ФСБ попросил у Синицына личной беседы с глазу на глаз. Даша внимательно наблюдала за происходящим. Она видела, как Синицын пытался что-то доказать мужчине из ФСБ, как из дома выносили кожаные манекены один за одним. Она боялась снова увидеть Антона. К счастью, все манекены тоже накрыли брезентом, так что она не смогла бы узнать, кого погрузили в машину, даже если бы захотела. Перед ней носились санитары, разговаривали с ней, но Даша не отвечала. Она не могла говорить, да и не хотела. За эти дни она так накричалась и наплакалась, что все лицо устало, горло першило, чуть ли не драло, но она терпела. Теперь она на свободе, а человек, заточивший ее в мертвый садик – убит.

Дашу перевязали, погрузили в скорую помощь и увезли в районную больницу, а Синицын все общался с мужчиной.

– Вы же понимаете, что это дело вызовет большой резонанс как в прессе, так и во всем городе? – говорил мужчина.

– Конечно, понимаю, но что вы хотите от меня? Не выдавать тела родителям? Не афишировать ничего? Я так не смогу! Вы поймите меня, я на протяжении месяцев искал этого ублюдка, и теперь он лежит на полу с простреленной головой. Он мертв и больше не сможет совершить ни одного преступления. Он не сможет снова украсть ребенка и снять с него кожу. И вы хотите просто умолчать? Как будто он до сих пор бегает по городу? Вы в своем уме? – возмущался Синицын.

– Да, я это понимаю. Всем будет страшно, но и вы меня поймите. Такие дела просто так не выплывают в общий доступ. Вы же видели комнату с этим… – мужчина сделал паузу. – Нельзя такое показывать людям. Их семьи перестанут дружить с головой. Я даже не представляю, что творится сейчас с той девочкой.

– Хорошо, я промолчу, если только вы мне кое-что пообещаете, – проговорил Синицын.

Мужчина рассмеялся:

– Вы будете ставить мне условия, майор?

– Вам же дорога ваша репутация? Иначе я могу пересказать этот диалог от начала и до конца. Тем более, я знаю, как вас зовут. Вы же мне показали удостоверение.

Мужчина напрягся.

– Какое условие?

– Вы проведете экспертизу и отдадите трупы родителям. Какую вы будете придумывать историю – мне все равно. А я оставлю в секрете все, что произошло тут. И еще поговорю с девочкой, чтобы все было тихо и мирно. Вы согласны?

– Да, согласен.

Мужчины пожали друг другу руки, и представитель ФСБ удалился с места преступления.

Синицын пообщался со всеми присутствующими и дал им понять, что ничего не произошло. Ни убийства, ни кожаных манекенов, ничего не было, а Дашу мы нашли загулявшую в лесу – потерялась девочка.

Майор был очень зол, что дело так и останется в тайне, и никто не узнает о кончине маньяка. Теперь осталось поговорить с Дашей. Он решил приехать утром, часов в семь, чтобы успеть первым увидеть ее. Матери о Даше он еще ничего не говорил.

***

Синицын, как и хотел, приехал с самого утра, чтобы встретиться с Дашей. Она его приняла очень тепло. Обняла своего спасителя и хриплым голосом кое-как еще раз поблагодарила.

– Это моя работа, Даш. И знаешь… – Синицын сделал небольшую паузу, которая насторожила Дашу. – Часто многое мы скрываем от простого человека. Понимаешь меня?

– Да, наверное, – в действительности Даша вообще не понимала, к чему он клонит.

– Это хорошо, я к тому, что государство не хочет, чтобы простые люди знали о смерти маньяка, – продолжил Синицын.

– Как не хочет? Он же такую панику навел на город, – возмутилась Даша своим хриплым голосом.

– Вот так бывает. Собственно, почему я к тебе и приехал: не только проведать, но и поговорить с тобой об этом.

– Вы хотите, чтобы я молчала? – тихо спросила Даша.

– Да, Даш.

– Но люди, они же будут страдать из-за этого. Многие уже уехали отсюда, – Даша искренне не понимала, почему государство против.

– Так нужно. Мне тоже ничего не объясняют, а дают приказы и следят, чтобы я их исполнял.

– А если я нарушу договор между нами? – спросила Даша и изменилась в лице. Она не была напугана или разочарована. Появилась нотка интереса на ее покрытом ссадинами лице.

– Тогда будет очень плохо. И тебе, и твоим родителям, и мне.

– Я вас поняла, – смирилась Даша. – Что мне тогда говорить родителям?

– Я тебе сейчас все расскажу…

***

Елена Степановна вместе со своим мужем, Виктором Анатольевичем, приехала в больницу, как только узнала о дочке. Она жива и почти невредима. Елена Степановна, чуть ли не паря над землей, вбежала в палату дочки и расцеловала ее с ног до головы. Это сделал и Виктор Анатольевич. Первым, что спросила мама Даши, было:

– Что с тобой стряслось? Мне майор вкратце объяснил, но я толком ничего не поняла.

– В тот день когда я пропала, мы с ребятами решили навестить Лизу, думали, что она заболела, но на самом деле она пропала. Мы пообщались с ее мамой и уже под вечер разошлись по домам. Софии позвонили родители, да и ребят ждали дома. Я пошла вместе с Лешей, и мы разошлись возле леса. Я решила срезать путь через лес и заблудилась. Вот такая банальная история тупой девочки. Потом смогла выйти из него, и меня отправили в больницу. Как же я хочу нормальной еды, – на последнем предложении Даша рассмеялась.

– Вот ты дурочка, – говорила мама, прижимая дочку к себе.

Отец сидел, все слушал и не понимал, как он вырастил такую тупенькую девочку. Знали бы они, что пережила Даша, думали бы по-другому.

Как же Дашу съедало изнутри. Она хотела кинуться в объятья родителей и рассказать, как ее мучал маньяк, как он запер ее сначала в подвале голую, а потом заставил приглядывать за мертвыми людьми. Какой она пережила стресс за эти дни. Как она пересмотрела все свои взгляды и превратилась в совершенно другого человека. Той Даши Бонифеевой, вечно веселой с ветром в голове, больше нет. Теперь есть другая Даша…

Друзьям она тоже ничего не рассказала. Она придерживалась той легенды, которую придумал для нее майор, только Коломов знал всю правду об этом инциденте. Отец ему строго настрого запретил что-либо говорить, а Леша привык доверять отцу и слушаться его во всем.

Если говорить о Леше, то Синицын посвятил его абсолютно во все подробности дела, даже рассказал, где сейчас находится труп маньяка и сколько он будет там лежать, не догадываясь, что взбредет в голову юному борцу с преступностью.

Глава 5

Прошла неделя с тех пор, как Синицын застрелил маньяка, и Даша наконец увидела свет свободы. Пресса продолжала раздувать скандалы, искать виноватых в смерти детей и копаться в грязном белье правоохранительных органов. Жизнь не стала лучше. Город все быстрее превращался в пустырь. Люди не могли больше находиться там, где их ребенка подстерегает бешеный убийца со скальпелем в руках. Это больше всего бесило Коломова. Почему нельзя было рассказать, что произошло на самом деле? Почему государство против? Они боятся испортить отношение с народом? Нет, вряд ли из-за этого. Как бы майор не расписывал все в красках и не объяснял сыну – он не понимал. В нем бушевал юношеский максимализм. Идеализм также не давал ему смириться с таким поведением властей.

Один раз, сидя в своей комнате и листая папины дела, Коломов подумал о маньяке. Если он убит, но его история еще продолжается и на слуху, так почему бы не вернуть его к жизни и не заставить исполнять все его прихоти? Почему он не может заставить безжалостного убийцу уничтожать не детей, а мразей, которые распространяют наркотики по Сизовграду, или тех, кто на особом счету у полиции и кого контролируют со всех сторон, ожидая, пока какой-то Геннадий Павлович, местный авторитет, совершит ошибку, и его смогут посадить надолго в места, не столь отдаленные.

Если он сможет показать людям лицо маньяка с другой стороны, то они не будут уезжать из города. Возможно, после двух или трех убийств закладчиков они задумаются и станут выпускать детей гулять до одиннадцати, а не до шести.

Эта мысль не давала ему покоя. Коломов решил поговорить об этом с Софией, но не рассказывать всей правды. Он прекрасно знал, где лежит тело маньяка и как можно попасть в морг. Осталось только объяснить все Софии и настроить ее на нужный для него самого путь. Коломов очень любил ее, но больше он любил порядок, как в городе, так и в своей собственной жизни.

На самом деле ему нравилось, чем занимается его отец. Он хочет пойти по стопам Синицына и поступить в академию МВД или на юридический факультет в престижный вуз столицы. Но бороться с преступностью он решил начать прямо сегодня и первое, что он сделает для осуществления своей цели – это наведается к Софии и наладит с ней контакт.

***

София сидела в комнате и наслаждалась субботним затворническим вечером. На экране компьютера Старки обсуждали победу в великой войне, а Ланистеры планировали завладеть всем королевством и даже не догадывались об армии ходоков за ледяной стеной. Софа лопала чипсы, когда в окно прилетел маленький камушек, испугавший ее до такой степени, что все чипсы рассыпались на кроватиь, а ноутбук упал на пол и закрылся.

Девушка подорвалась с кровати. Следом прилетел другой камушек. Она подошла к окну и открыла его. Перед домом появился Леша.

– Ты позвонить не мог?! – возмутилась Софа, пытаясь не кричать на всю улицу.

– Твой телефон вне зоны доступа, – оправдывался Леша.

Она повернула голову назад и посмотрела на телефон лежавший на столе. Действительно, он был выключен.

– Я могу к тебе залезть? – спросил Коломов и сразу полез в окно. Скорее всего, он задал вопрос лишь для галочки и не более того.

Кое-как он смог забраться на второй этаж и втиснуться в окно. Он нелепо упал на пол и встал, как будто ничего не произошло.

– Ты чего так поздно в гости решил зайти? – спросила Софа, скрывая свою злость.

Коломов за все время отношений уже начал определять ее эмоциональный настрой. Он обнял ее, прижал еще сильнее и поцеловал в щечку, а потом в губы. София распустилась, как бутон розы, в объятьях Леши, и ее злость улетучилась в момент. Коломов опустил руки, прошел вглубь комнаты и включил свет. Как только лучи электрической лампы разбрелись по комнате, Леша увидел кучу чипсов на кровати и лежащий на полу ноутбук. Он сразу понял, что это все из-за него. Он подошел к девушке, обнял ее снова и тихо на ушко попросил прощения.

– Отработаешь, – игриво сказала Софа.

– Да-а? – понял ее намек Коломов.

– Да, да, – подтвердила девушка.

Он знал, как уговорить Софу, он абсолютно все знал про ее слабости и тонкости их общения. Единственная фраза, слетевшая с его языка, до того как он приступил к делу, была:

– Родители спят?

– Да, – тихо ответила София, дав парню зеленый свет.

Он прижал ее к себе, как пару минут назад. Его мышцы сокращались, а сильные мужские руки сжимали ее талию и тянули на себя, как будто он хотел с ней объединиться в одно целое. София чувствовала то же самое. Ее тянуло к Леше. Вот то, что она хотела с того момента, как его губы первый раз коснулись ее губ. Они снова сплелись в страстном поцелуе. Они любили друг друга так, как никто в этом мире не мог. Они жаждали друг друга, окутанные похотью. Страсть повалила их на кровать. Им было все равно на чипсы, на провода от ноутбука, на свет, что озарял нежную и гладкую кожу Софии.

Одежда летела во все стороны, и им было неважно, что родители могут проснуться или кот начнет вдруг бегать по дому, тем самым нарушая их любовь. Чувства выплескивались из них наружу с мощнейшей силой, на которую способна только любовь двух огромных сердец. София стонала, прикрывая рот подушкой. Она получила дикое наслаждения, которое так редко испытывала. Его грубые руки ласкали ее до дрожи в коленях. Они стали одним целым, неделимым. Волна наслаждения накатила, как холодный душ летним утром.

Влюбленные лежали на мятой кровати среди поломанных чипсов и проводов, наслаждаясь компанией друг друга.

– Я рада, что ты у меня есть, мой любимый, – эмоции захлестывали Софию.

– Я тоже рад, что у меня есть ты, – отвечал ей Леша.

София еще сильнее обняла Лешу и легла ему на грудь.

– Знаешь, у меня столько проблем. Я под домашним арестом, по городу ходит маньяк, а в конце учебного года я сдаю ЕГЭ. И знаешь что? Меня это не волнует, потому что ты рядом со мной. Когда ты меня обнимаешь или целуешь, я забываю обо всех своих проблемах, даже о самых глобальных.

– Солнышко, – сказал Леша и перевернулся набок, чтобы видеть глаза Софы. – То, что ты говоришь, мне очень льстит, тем более, я чувствую то же самое по отношению к тебе. Я очень тебя люблю, моя сладкая, и никогда не оставлю, даже если метеорит упадет или солнце погаснет,. Да даже если у тебя будет огромное количество мертвых слуг в подчинении.

Последнюю часть фразы Коломов сказал не просто так. Он знал, к чему идет и что следует делать дальше.

– Ты говоришь о моих способностях? Даже если все пойдет под откос – ты меня не бросишь? – глаза Софии от переизбытка эмоций увлажнились.

– Нет, никогда не брошу.

– Знаешь, мне иногда бывает страшно из-за этого, – она посмотрела на свои руки. – Вдруг я сделаю что-то не так.

– Даже не думай об этом. Ты сделаешь все правильно, а я проконтролирую, – сказал Коломов, пытаясь подобрать самый убедительный тон, и невзначай задал вопрос: – Ты не думала об испытаниях на настоящем человеке?

– Если честно, думала, – призналась Софа. – Мне страшно. Но если я решусь, то пойду до конца.

– Знаешь, я тебе не рассказывал, но на самом деле маньяка больше нет в городе, – решил признаться Коломов.

– С чего ты взял? – удивилась Софа.

– Мой отец расследовал это дело, и мужик из ФСБ приказал ему не разглашать информацию.

– В смысле?

– Он где-то скрывается, а отец убил его помощника, случайно, – продолжал врать Коломов. – Если бы он смог заговорить, то мы бы нашли его, эту тварь, терроризирующую наш город.

– А если все пойдет не так, как нужно? Ты хочешь рассказать обо мне отцу? О моих способностях? – удивилась Софа и отпрянула от Леши.

– Нет конечно, ты чего? Мы же сами можем это сделать. А если что-то пойдет не так, то проделаем ему еще одну дырку в голове. Меня отец учил стрелять, да и боевой пистолет я могу у него свиснуть. Тем более, тебя же твои слуги слушаются. С этим не должно быть никаких проблем, – Леша пытался успокоить девушку, но у него мало что получалось.

– Ты уверен, что все будет хорошо? Я никогда такого не делала и мне очень страшно. Вдруг он убежит к своему боссу и сдаст нас, и за нами придут, – говорила Софа, смотря в потолок. Ее слезы стекали по вискам, падая на белоснежную подушку.

– Я сделаю все, как нужно, – Коломов взял в руки ладони Софии и прижал к сердцу. – Верь мне, моя любовь. Я не хочу сделать тебе ничего плохого. Твои способности помогут тысячам людей жить в мире и спокойствии, не боясь за своих детей. Поверь мне, все будет хорошо.

София посмотрела в глаза Леши, и прозрачные слезы еще сильнее потекли из ее прекрасных глаз. Через минуту она сказала то, от чего внутри Леши забегали зайчики, и его настроение возвысилось на миллионы метров над землей:

– Я согласна.

Он обнимал ее и прижимал к груди, давая почувствовать себя защищенной, и в это время думал о своей победе, о первом шаге к очищению города от преступности.

***

Редко люди приходят в себя после пережитых страшных событий. Часто они сходят с ума или на почве переживаний и стресса у них появляются болезни. Если говорить про Дашу, то она смогла взять себя в руки. Тем более, что маньяк убит выстрелом в голову. Но странные чувства ее не покидали. Она чего-то боялась, не понимала чего. Страх отступил, а волнения остались. Они не мешали ей жить, как полноценный человек, выполнять обязанности по дому или ходить в школу. Ничего этого не было. Только в душе… В груди что-то щемило, как будто предостерегая ее, говорило о каком-то случае, о какой-то проблеме. Она редко доверяла своей интуиции, если это состояние можно так назвать. Но сейчас, после всего пережитого, она насторожилась.

Чтобы разрядить душевную бурю, Даша решила встретится с Катей и Сашей. Они с радостью приняли девушку. И теперь Даша находилась в компании любящих ее людей, совершенно забыв о чувстве, что ее мучало.

– Как вам живется вместе? Все получается? – спросила мило Даша и невзначай посмотрела на Дануева. – Саша выполняет обязанности по дому?

Дануев улыбнулся.

– Да, все выполняет, – ответила Катя и еще добавила. – Он у меня самый хозяйственный. Если что, посуду помоет, подметет – не мужчина, а мечта. Да и сам – полку прибьет, мусор выкинет, когда нужно. Жизнь налаживается.

Дануев гордо расправил свои крылья. Ему нравилась лесть, особенно если она обоснованная.

– Знаешь, Дашуль, когда мы переехали сюда, я почувствовала такую легкость. Мне прям захотелось жить. Нет вечно злого отца. Он мне, кстати, даже не звонит. Мать разве что иногда заходит. Но она так изменилась после моего переезда. Как будто это не моя мать, а совершенно другой человек. Родители еще разводятся. Я ж говорю, жизнь идет на поправку. Оказалось, у моего отца вторая семья, мама как об этом узнала, сразу его из дома выгнала, – восхищенно говорила Катя.

– У тебя действительно жизнь наладилась. Я рада за вас, ребята. Вы отличная пара. – Даша сделала глоток кофе, и в ее голову молнией влетело воспоминание, как она сидела в комнате с манекенами, стучала в дверь и просила воды, а маньяк кричал ей в ответ через весь дом: «Ты плохо работаешь, большой шум в детской комнате! Ты ничего не получишь, ясно тебе?». У Даши навернулись слезы. Видимо, ее рана еще не до конца зажила. Она думала, что пересилила себя, но это не так.

Ребята увидели ее слезы. Катя сразу обняла бедняжку.

– Все хорошо, ты теперь дома и страшного леса больше нет в твоей жизни, – успокаивала ее Катя. Саша решил не лезть в это. Ласка и любовь девушки подействует куда сильнее, чем его грубый голос и такие же грубые слова. Он не разделял настроение Кати и винил во всем происходящем только Дашу. Она решила прогуляться по лесу, и она же попала в передрягу по своей вине, из-за своего безрассудства.

– Да, все хорошо, Катюш, – говорила Даша. В ее голосе не было и капли дрожи. Она говорила чисто и спокойно, только соленые слезы текли с ее глаз.

Катя порылась в кухонных шкафах и достала оттуда рулон бумажных полотенец. Она оторвала пару и вытерла слезы с лица Даши. Девушка вцепилась в Катю. Она ее обнимала так сильно, как не обнимал Саша. Теперь слезы вырывались с новой силой. Она почувствовала настоящую поддержку, которую не дали ей родители. Они сначала пожалели девушку, а потом начали сыпать обвинения: «Как так? Зачем ты пошла через лес? У нас чуть сердечный приступ не случился. У меня голова вся поседела!». А тут Катя вытирает ей слезы и сердечно сочувствует.

– Спасибо тебе, Кать, – рыдая, говорила Даша.

– За что? Ты чего, родная? – спрашивала ее Катя.

– За все… Ты так ко мне относишься, не как остальные. Все думают, что я тупая девочка, которая пошла через лес, а на самом деле все было иначе! – выпалила Даша. Она не хотела говорить об этом, но ее так переполняли чувства, что девушка забыла об обещании, данном майору.

– Как иначе? – искренне удивилась Катя, но Даша молчала.

– Кать, я в магазин быстро схожу, – Дануев хотел избежать этого разговора, ведь ему совершенно не хотелось влезать в жизнь Даши и узнавать подробности. Он оделся, и только сквозняк в коридоре рассказал девушкам об уходе Саши.

Даша еще долго сидела, пока не решилась произнести:

– Если я тебе это расскажу, то меня посадят или убьют, – плакала Даша.

– О чем ты таком хочешь мне рассказать? Я не понимаю, – Катя прижимала к себе Дашу, пытаясь успокоить девушку, но слезы не прекращались.

– О моем отсутствии. Если я тебе расскажу, ты никому не проболтаешься? Мне нужно выговориться! Я устала жить во лжи! – Даша вырвалась из объятий Кати и посмотрела на нее заплаканными карими глазами. Вот что привлекало парней в этой ветреной девочке: ее глаза. Они настолько огромные и такие красивые, завораживающие, как пустыня Сахара.

– Нет, я не проболтаюсь! – уверено сказала Катя.

– Точно? Даже Саше не скажешь?

Катя немного подумала и для себя все решила:

– Он ничего не узнает, даю слово!

– Хорошо. Все началось после того, как Коломов провел меня до дома, – начала Даша.

– Подожди, – перебила ее Катя. – Прям до дома?

– До подъезда, – уточнила Даша.

– Нам он сказал, что вы по дороге разошлись.

– Не знаю, почему он так сказал, может, побоялся ответственности, я не знаю.

– Ответственности за что? – удивилась Катя.

– За то, что со мной произошло…

Катя навострила уши, и Даша начала свой рассказ. Она говорила и говорила, рассказывая все в мельчайших подробностях, от которых бросало в пот, по телу бегали мурашки, а мозг наотрез отказывался верить в правдивость ее слов. В середине рассказа Катя остановила Дашу.

– Как манекены с настоящей кожей? Он обтягивал их кожей убитых людей? Ты серьезно? Я не могу даже представить это, – ошарашено говорила Катя.

– А я с ними рядом была, видела их вот, как тебя вижу. Это страшно! Но самое страшное было потом, когда он внес в комнату манекен, обтянутый кожей Дорогова…

В замке щелкнул ключ. Даша резко закрыла рот и уставилась на Катю. Создавалось такое ощущение, что информация об Антоне Дорогове засела в ее голове, погрузила Катю в транс. Дануев зашел в кухню с пакетами и стал раскладывать их содержимое по холодильнику.

– Вы чего? – спросил Саша.

– Все нормально. О женских проблемах разговариваем, – усмехнулась Даша и вытерла слезы с глаз.

– Кать, ты чего? – Саша обратил внимание на свою девушку. – Все в порядке?

– Да! – резко и эмоционально ответила Катя. – Все хорошо. Мы с Дашей прогуляемся, ладно?

– Возьми с собой телефон! Если что-то случится – звони. По городу маньяк ходит, – говорил Саша, продолжая разбирать пакеты.

Эта фраза еще больше погрузила Катю в свои мысли. Даша взяла инициативу в свои руки.

– Конечно возьмет, мы пошли.

Даша кое-как вытолкала Катю в коридор, они обулись, надели куртки и вышли на улицу. Солнце уже заходило за горизонт. В комбинации с пожелтевшей травой, летящей по асфальту, дорожкам и протоптанным тропинкам, отливающим красноватым цветом солнца, город превращался в осеннюю сказку.

Девушкам было не до сказок. Даша взяла Катю за руку и усадила ее на скамейку возле детской площадки.

– Ты чего задумалась так? – спросила Даша, пытаясь понять, что произошло с девушкой.

– Все нормально, просто ты такое говоришь… Я считала всю жизнь, что пережила многое. Нападки со стороны родителей, вечное рукоприкладство, непонимание. Я считала это проблемой. Я думала, что моя жизнь поломана, мое психологическое состояние подорвано, а тут ты мне рассказываешь про это. Я не знаю, как бы себя повела, будь на твоем месте. Не знаю, как отреагировала бы, увидев Сашу там. Это очень страшно, – говорила Катя, уткнув взгляд в пол.

– Я согласна с тобой. Это было очень больно. Но жизнь не стоит на месте. Для мертвого человека ее нет, а для живого вот она, перед тобой. Смотрит прямо в твою душу и старается посеять в ней счастье и радость. Посмотри на свою жизнь, она прекрасна. И моя теперь прекрасна, правда, без любимого человека. Очень сложно пережить это, но я смогла. Наверное. Я не уверена, но предпосылки есть. Да мне трудно сейчас, а еще труднее мне было первые несколько дней, когда я просыпалась в кошмарах и, потрогав подушку, понимала, что она вся в слезах. Твоя жизнь замечательная, Кать, так живи ею. Не нужно представлять себя на моем месте. Я рассказываю тебе это, чтобы выговориться, а не погружать тебя с головой в мою историю, – Даша посмотрела в заплаканные Катины глаза.

– Две плаксы, – проговорила Катя и засмеялась.

– Ну а как по-другому, – ответила Даша и обняла ее.

Как только девушки успокоились, Даша продолжила свою историю. Она рассказала, как майор пристрелил маньяка, и теперь можно спокойно ходить по городу. Также она рассказала про мужчину из ФСБ и ее обещание майору. Она излила все, что накопилось у Даши в душе за последние две недели. Теперь ей стало лучше, душа открылась и потянулась к свету. Вся горечь ушла, испарилась из уст Даши. Она могла вздохнуть полной грудью. И только теперь она могла сказать «Я исцелилась!».

***

Солнце распрощалось с днем и зашло за горизонт. На смену ему пришла другая огромная точка на небосводе – луна. В ночной тьме она показывала все грехи жителей Сизовграда. Она вытаскивала наружу потаённые желания людей. Ночь – это время мистики. Время преображений и изменений. Время, когда привычный мир переворачивается с ног на голову, и ты видишь все, что не мог увидеть при свете радостной и улыбчивой солнечной красавицы.

Луна освещала двух ребят лет семнадцати, которые, явно что-то задумав, шли по узкой тропинке через лесную поляну навстречу небольшому зданию с пометкой «Морг».

– Тебе не страшно? – спросил Коломов, немного заикаясь.

– Нет, а тебе? – без дрожи в голосе спросила София.

– Не-ет. Конечно не-ет, – ответил Коломов, пытаясь не заикаться.

– Как только я поняла, для чего мы это делаем, страх сразу ушел. На его место пришла жуткая уверенность в правильности наших действий.

Под их ногами ломались маленькие ветки, шуршала листва. Луна помогала четче видеть дорогу. И впереди, прямо за огромной елью, спряталось старое здание, облезлое и страшное. Чем-то оно давило на ребят. Может, дело в сотне трупов, лежащих на железных кушетках в холодильных камерах, с пометкой имени, фамилии и отчества, а также года рождения на бирке, что крепилась на большой палец ноги.

Ребята дошли до главного входа. Он представлял собой железную обшарпанную дверь со звонком. Над ней высился ржавый козырек.

– Мы же не позвоним? – спросила Софа, явно намекая на глупость этих действий.

– Нет, конечно, – сказал Коломов, даже не заикнулся. – Отец как-то приезжал на осмотр трупа и заметил, что санитары морга очень часто оставляют ключи от входа в выемке на козырьке.

Леша пошарил руками по козырьку и нашел ключ.

– Вот он, родимый.

– Подожди, а что с санитарами? Как мы пройдем мимо них?

– Сегодня воскресенье, – говорил Леша. – Они либо спят, либо играют в футбол в комнате для персонала.

Коломов засунул ключ в замок и провернул на два оборота влево. Замок щелкнул, и дверь открылась. Из помещения сразу повеяло странным запахом хлорки и гнили. Ребята аккуратно зашли внутрь, стараясь шуметь как можно тише. Пробираясь через коридор в главную комнату с холодильными камерами, они прошлись возле кабинета. Там, на большом диване, спал мужчина, на вид лет тридцати, в очках и в свои молодые годы уже сверкал лысой головой. Его белый халат свисал с дивана, болтаясь и пачкаясь об пол.

– Пойдем, – тихо сказал Леша.

– А если он проснется? – наводила панику София.

– Ты, главное, сама его не разбуди.

Тихими мышиными шагами они дошли до камер. Леша закрыл за ними дверь, чтобы шум не разбудил спящего санитара, и рванул к столу с документами. Он стал перебирать бумажки, а в это время Софа разглядывала помещение. Огромные холодильные камеры стояли друг напротив друга, подпертые к стене, на каждой камере номер. Все стерильно и чисто. Нет ни единой пылинки или грязи. Дверцы холодильников сверкали серебряным отблеском. Софа подошла к одной дверце. На ней был приклеен номер двадцать семь и рядом с числом восклицательный знак, явно намекающий на важность этой холодильной камеры. Помимо наклейки, ни на одной из камер не было восклицательного знака. Софа посмотрела на рыскающего и разбрасывающего по всему столу документы Коломова, и сказала:

– Мне кажется, я знаю правильную камеру.

Коломов поднял на нее глаза. Удивленно посмотрел на двадцать седьмой холодильник и подошел к нему.

– Думаешь? – спросил Леша.

– Знаю! – сказала Софа.

В этот же миг Коломов открыл камеру. Голые ноги с биркой на большом пальце бросились в глаза ребятам. Леша вытащил труп из камеры и оставил перед Софой. Труп лежал на железной кушетке и был накрыт белым покрывалом.

– Готова? – спросил Коломов.

– Да! – ответила Смелова.

Леша легким движением руки убрал простыню с лица и торса трупа. Софа даже не отвернулась, не схватилась за голову и не упала в обморок. Перед ней на металлическом столе лежал труп мужчины, у которого не было двадцати пяти процентов головы. Она видела его мозг через огромную дыру, всю анатомию глаза. Видимо, первая встреча с обезображенным телом человека закалила ее.

Что нельзя сказать о Коломове. Он часто видел на фотографиях в делах отца такие жуткие сцены, вселяющие отвращение, страх и бурление в желудке, из-за которых обычный человек смог сойти с ума. Но это все было на картинке. В жизни все совсем иначе. Только белая простынь упала на пол, обнажив перед ребятами настоящее лицо страха, как Коломов почувствовал ком в горле и вкус своего сегодняшнего ужина. Он зажал руками рот и отвернулся от трупа.

– Ты чего, Леш? – забеспокоилась Софа.

– Все нормально, – сказал Коломов, пытаясь удержать внутри пельмени.

Через минуту ему стало легче, и он снова посмотрел на хладное тело. Ком его больше не беспокоил. Теперь его пожирало нетерпение. Он уже мысленно видел, как Софа дотрагивается до тела, и перед ними оживает настоящий монстр.

София не спешила. Она внимательно осмотрела труп.

– Знаешь, когда я воскресила кота, он излечился полностью. То есть его шрамы заросли, даже открытые раны. Как думаешь, с ним то же самое случится? – поинтересовалась Софа.

– Даже не знаю. Но без мозга он нам ничего не сможет рассказать.

– Ты же взял пистолет, если что?

– Да, он со мной, – Коломов поднял футболку, и Софа увидела ручку пистолета, торчавшую из штанов. – Можешь начинать, я готов.

– Я не готова, – неуверенно сказала Софа.

Коломов подошел к ней сзади и обнял своими сильными мужскими руками.

– Все будет хорошо, – шепнул ей на ухо Леша. – Я тебе обещаю.

Объятья и слова любимого человека настроили девушку на нужную волну.

– Так, я справлюсь. Я сильная, – говорила она себе.

Ее трясущаяся правая рука медленно тянулась к груди мертвого человека. Она дотронулась до холодной кожи.

Как будто заряд молнии прошиб тело Софии. Она дернулась и мешком рухнула на пол. Коломов тотчас полетел к ней, но резко остановился, когда увидел голову трупа. Клетки мозга размножились, и на том месте, где недавно была пустота, начала появляться мозговая ткань. Клетка за клеткой, она восстанавливалась, заполняя пустоту. Вместе с мозгом начала расти черепная коробка. Как будто маленькие букашки по кусочкам возводили череп. Когда черепная коробка полностью закрыла восстановившийся мозг, начал формироваться мышечный покров. Все это время на полу рядом с железным столом лежала София в бессознательном состоянии. Коломова больше интересовал сам процесс воскрешения, а не его любимая. Но как только мышечная ткань восстановилась, и слой за слоем кожа начала закрывать ее, Леша понял, что без команд Софии он не угомонит живой труп. Он упал на пол и начал бить Софию по щекам. Она не просыпалась, лишь дрыгалась от боли. Он бил ее сильнее, как только мог. Ее щеки стали багрово-красными, а она все не открывала глаза. Коломов встал и посмотрел на труп. Он был целехонький, как будто в голове у него пули никогда не было. Леша снова стал трепать Софу. Он ее таскал по полу, поднимал пальцами веки – ничего. Тут Леша заметил шевеление со стороны стола. Мужчина поднял корпус и свесил ноги с железной кушетки, сев спиной к Леше. Страх захлестнул Лешу, и по телу побежали мурашки. Он воскрес, как монстр Франкенштейна, только его тело не собрано из кусков других тел. Его тело полностью регенерировалось.

Леша медленно повернул голову. Маньяк не заметил парня и девушку. Коломов молчал. Его коленки неосознанно тряслись. Леша повернул голову на Софу, молясь, чтобы она проснулась. Ничего, она так и лежала с закрытыми глазами.

Парень потянулся к пистолету. Медленно поднял футболку, взял его за рукоять и вытащил из-за пояса. «Скорее всего, он ничего не понимает, и если я приставлю дуло пистолета к затылку маньяка, он испугается».

Коломов медленно встал с пола. Пот застилал глаза, но он терпел. Прошла секунда, и Леша ткнул дулом пистолета в затылок маньяку со словами:

– Пошевелишься – вынесу мозги одним нажатием курка.

Мужчина поднял руки и покорно ждал, не проронив ни слова. Слава богу, очнулась София. Она открыла глаза и ужаснулась увиденной картине. На железной кушетке спиной к ней сидит мужчина, который до недавнего времени не мог досчитаться части мозга, жив и невредим, а Леша стоит сзади него, тыча пистолетом в голову. София взяла себя в руки и резко встала. В глазах потемнело. Она чувствовала огромное недомогание, как будто всю энергию высосали до капли. София кое-как оперлась на стеллаж.

– С тобой все в порядке? – спросил Коломов.

– Более-менее, – ответила София.

– Детишки, что тут происходит? – веселым, но настораживающим голосом спросил маньяк.

Коломов решил сразу поставить все точки над ё и рассказать все маньяку:

– Вот эта девушка тебя воскресила своими сверхъестественными способностями и теперь ты будешь служить ей.

Леша все держал пистолет у головы маньяка. Его рука тряслась от усталости, но он не бросал ее.

– И как зовут барышню, которой я буду повиноваться? – спросил мужчина.

– София, – сказал Коломов.

Девушка не понимала, зачем Леша так откровенен с человеком, у которого они должны узнать лишь о том, где находится сейчас маньяк. Софа решила в это не влезать. Ей было трудно двигаться и еще труднее говорить. Леша посмотрел на Софу. Одно касание добавило ей сверху лет пять или десять. Она изменилась в лице и теперь была похожа больше на девушку, ученицу четвертого курса университета, но никак не на школьницу. Под глазами появились синяки и почти невидные морщинки.

– Ты можешь говорить? – спросил ее Коломов. Он понимал, как тяжело София перенесла воскрешение человека.

– Немного, – медленно сказала Софа.

– Нам нужно его забрать с собой, – говорил Коломов.

– Ребятушки, ну зачем я вам нужен? – весело спрашивал мужчина. – Мне и тут хорошо.

– Прикажи ему следовать за нами и даже не пытаться нас тронуть. Он повинуется, как твой кот, – выпалил Коломов.

София напрягла все свое тело и голосовые связки, чтобы сказать лишь одно предложение:

– И-иди за на-ами и без фоку-усов!

После сказанных слов Коломов убрал за спину пистолет. Он был уверен, что маньяк даже пальцем их не тронет. На кота ведь подействовало, значит, и на человека должно. Коломов подошел к изможденной Софе. Он взял девушку на руки и медленным тихим шагом пошел в сторону выхода. Маньяк следовал за ними. Его лицо излучало счастье и радость. Леша не понимал, почему он так рад, ведь он теперь в вечном рабстве у Софии.

Маньяк укутался в простыню, что накрывала его пару минут назад, и вышел с ребятами в коридор. Они прошли рядом с комнатой для персонала и вышли из морга. По дороге к выходу Коломов обратил внимание на лысого мужчину. Он все так же спал, только теперь поменял позу..

Через полчаса они были рядом с домом Софии. Сидели возле леса на лавочке. Коломов рассуждал, где они смогут спрятать мужчину, а Софа сидела, ничего не понимая. Она как будто находилась в прострации. Уткнулась в одну точку и ничего не говорила. Воскрешение выбило из колеи молодую девушку. Маньяк в это время наслаждался своим состоянием.

– Знаете, ребятишки… Хорошо быть живым. Я не знаю, как вам это удалось, но я вас хочу поблагодарить. Я снова дышу. Это так замечательно – дышать. Там, где я был, дышать невозможно. Я просто плавал в теплой воде, погруженный в нее с головой. Я даже вздоха не мог сделать и ждал, когда же смогу снова расправить свои легкие, – маньяк вздохнул полной грудью и так же выдохнул весь накопленный воздух.

– Я придумал. Сегодня мы тебя спрячем в гараже во дворе Софии, а завтра будем думать, куда тебя пристроить, – говорил Коломов, обращаясь к маньяку. Но тому было плевать. Он дышал, вздымая свою костлявую грудь, и наслаждался каждым глотком вздоха.

Коломов приступил к воплощению своей идеи. Он снова взял на руки Софию и аккуратно перебрался во двор Смеловых. Мужчина шел за ними, как ему было велено. Леша знал, где ключи от гаража, и быстро запер в нем маньяка. Теперь осталась очередь Софии. Если она под домашним арестом, то прямо в дом ее вести не вариант. Остается окно. Но как? Она не в состоянии что-либо делать, не говоря уже о том, чтобы лезть в окно. Он решил действовать по-другому. Леша оставил Софию напротив окна на первом этаже, а сам залез на козырек с помощью лестницы. Потом спустил вниз свою руку. София ухватилась за нее, благо руки она поднимать могла. Приложив огромные усилия, София смогла оказаться в своей комнате.

Леша положил девушку в кровать. Он накрыл ее одеялом и поцеловал на прощание. София сразу же уснула, как только ее голова коснулась подушки. Коломов вылез через окно и побрел в сторону дома.

Он радовался и торжествовал. Его план начал исполняться. Первый пункт выполнен, осталось еще несколько шагов и дело пойдет. Леша не думал о своей девушке. Он не до конца понимал, какой урон он причинил ей, подбив на такой поступок. Коломов лишь мечтал, как начнет освобождать город от преступности, как Сизовград возвеличит его личность и поставит в ряд с отцом.

Но Леша был всего лишь маленьким мальчишкой, ребенком отличного сыщика, который не мог до конца продумать все тонкости и возможные случаи провала плана.

***

Будильник разрывался на всю комнату, раздражая спящего мужчину. Он еле открыл глаза и привстал с дивана. Будильник продолжал нервно звонить. Мужчина наконец встал с дивана и отключил его. Он заметил, что на часах четыре часа ночи. Скоро должна прийти новая смена и он освободится от оков обязанностей.

Мужчина подошел к чайнику и включил его. Там как раз оставалось воды на одну или две кружки кофе. Как только чайник закипел и выключился, мужчина налил все содержимое в огромную чашку и насыпал четыре ложки растворимого кофе. Будучи в какой-то степени медиком, он знал, что кофе не помогает проснуться, особенно растворимый. Это уже вошло в привычку. Может, ему нравился его вкус или запах. Он сам до конца не понимал, хотя с удовольствием поглощал и поглощает этот напиток долгие годы.

Расправив халат внутренней стороной ладони, мужчина вышел в коридор. По пути он поправил очки и сделал пару глотков кофе. Подойдя к открытой двери, он насторожился. Она всегда была закрыта, и даже когда он сам уходил – закрыл ее. Из комнаты веяло холодом. Мужчина зашел и ужаснулся. Перед ним стояла пустая железная кушетка, а холодильная камера номер двадцать семь была открыта. Мужчина закричал, не понимая, как покойник смог встать и уйти без части головы.

Он испугался и выбежал, как ошпаренный, из комнаты хранения, попутно закрывая за собой все двери, что были у него на пути. Мужчина быстро взял в руки телефон и первое, что он сделал – позвонил своему сменщику… Он прекрасно знал, что за человек лежал в камере номер двадцать семь и осознавал, насколько сильно он влип.

***

Шесть часов утра. Телефон вибрировал на тумбочке возле кровати майора Синицына. Он медленно поднес телефон к уху и ответил на звонок. Это нормально, когда ему звонят в шесть утра, а еще нормальней ночью, часа в три. «Вечно у них какие-то проблемы», – подумал Синицын.

– Майор Синицын слушает, – сонливым голосом сказал мужчина.

– Доброе утро. С вами говорит полковник ФСБ, Лаптев Дмитрий Анатольевич. Помните меня? – официальным тоном говорил мужчина.

– Мы с вами общались по поводу того случая, верно? – вспомнил Синицын.

– Да, со мной. Я как раз по поводу него звоню. Из морга пропало тело, – Лаптев сразу ошарашил Синицына.

Майор резко проснулся и встал с кровати.

– Как пропало?! – чуть ли не криком спросил Синицын.

– Кто его знает как это произошло? Как будто он сам открыл холодильную камеру, встал и ушел, – серьезно говорил Лаптев. – Я прошу вас приехать прямо сейчас.

– Да, дайте мне полчаса и я у вас.

– Жду, – сказал Лаптев и положил трубку.

***

Синицын, словно бешенный, ехал к моргу, нарушая правила движения. Мчал на красный, не пропускал пешеходов. Он спешил увидеть собственными глазами, что же там происходит. Как труп мог испариться? Он лично прострелил ему голову. Он видел, как мозги маньяка разлетелись по комнате. Такого просто не может быть. С другой стороны, если кому-то нужен его труп… Кто мог его украсть? Никто не знает об этом человеке ровным счетом ничего!

Машина задрифтовала на повороте и припарковалась возле черной Тойоты Камри напротив морга. Синицын выбежал из машины, сильно хлопнув дверью. Через секунду он стоял внутри и смотрел на пустую кушетку рядом с холодильной камерой номер двадцать семь. С ним поздоровался Лаптев.

– У меня к вам один вопрос. Вы ничего никому не рассказывали?

– Нет! Зачем это мне нужно? Мы же все обсудили! – резко ответил Синицын.

– Просто так трупы не исчезают… – сказал Лаптев и посмотрел на мужчину в белом халате.

Мужчина дрожал. Его лицо сровнялось по цвету с лицами частых посетителей морга. Он ногтем одного пальца царапал кожу другого. Срывал заусеницы. Видно, что мужчина всеми способами сдерживал внутренний крик.

– Вы у нас… – Лаптев посмотрел в блокнот и следом поднял взгляд на мужчину. – Иван Ростиславович Стрихов. Верно?

– Да, это я, – дрожа, говорил мужчина.

– Отлично. Давайте тогда пообщаемся все вместе.

– Д-давайте, – голос мужчины не прекращал дрожать.

– Камеры есть? – быстро спросил Синицын.

– Д-да, б-были.

– Где можно посмотреть запись? – напирал Синицын.

– Я в-вас отведу, – Стрихов повернулся к двери, но Лаптев остановил его, положив руку на плечо, и развернул на месте.

– Подождите с камерами. Мне нужно задать вам несколько вопросов, – Лаптев достал ручку и начал что-то писать в блокноте.

– Я в-вас слушаю, – Стрихов еще сильнее испугался. За такое его могли легко отдать под суд.

– Давайте на ты, хорошо? Если вы, конечно, не против, – сказал Лаптев.

– Н-нет, не против, – сказал Стрихов и спрятал руки в карманы.

Синицын от нетерпения сжимал кулаки и старался не показывать свой норов человеку из ФСБ.

– Когда ты заметил, что труп исчез?

– В райо-оне четырех ча-асов, – ответил Стрихов.

– Да не нервничай ты, а то заикаешься каждый раз, когда я к тебе обращаюсь. Все же хорошо, – говорил Лаптев и писал что-то в блокнот.

– Поста-араюсь.

– Тебе будет намного легче, если ты расслабишься, хотя бы на пару минут, – Лаптев поднял глаза на Стрихова и задал следующий вопрос: – Так, если ты заметил пропажу в четыре часа ночи, то должен был заметить шум. Например, открывающейся двери холодильной камеры или железный звук выдвигающейся кушетки. Ничего такого не слышал?

– Не-ет, не слышал, – Стрихов опустил вниз глаза.

– Знаете, – начал Синицын, обращаясь ко всем присутствующим. – Я слышал, что среди патологоанатомов ходят интересные слухи. Например, санитары часто спят на рабочем месте. И вот что я хотел бы у тебя спросить. Насколько эти слухи правдивые?

Стрихов взялся за голову и заплакал:

– Я не хотел, товарищ полицейский. У меня сейчас очень трудный период в жизни. У меня дочка родилась, и я не высыпаюсь уже который месяц. Только на работе у меня получается хоть немного поспать. Умоляю, не сажайте меня в тюрьму. Кто будет обеспечивать мою семью? Родители у меня в другой стране, а я…

Синицын прервал Стрихова:

– Угомонись! Никто тебя никуда не сажает! Нужно сначала все выяснить! Соберись и начни с того, что знаешь! – закричал Синицын.

– Правильно говорите, товарищ майор, – вмешался Лаптев. – Лучше ответь: спал или нет, во сколько заснул и что слышал?

Стрихов вытер слезы и поднял глаза на служителей закона.

– Заснул я в двенадцать часов. Поставил будильник на четыре. Ничего не слышал и очень крепко спал, – его голос изменился, и исчезло заикание. Слова Синицына придали ему немного уверенности.

– Временной промежуток теперь мы знаем. Ты лучше скажи, зачем вы прячете ключ на входе?

Мужчина оторопел от услышанного.

– В смысле на входе?

– Я к вам часто приезжаю и прекрасно знаю, что ключ вы прячете на козырьке либо рядом с дверью в каменных дырах. При мне ваш начальник открывал морг ключом, который достал сверху козырька. Я ему говорил, что это очень глупо. Теперь вы в полной жопе, – наехал на Стрихова Синицын.

– Это же не моя вина. Мне что говорят, то я и делаю, – оправдывался мужчина.

Весь их разговор Лаптев записывал в блокнот.

– Проехали, – сказал Синицы. – Проведи нас к камерам.

– Пойдемте, – взбодрился Стрихов. Он теперь был расслаблен и весел, ведь получать за всю халатность будет не он, а если ему и влепят выговор или увольнение, он найдет другую работу. По крайней мере, его не посадят.

Мужчины зашли в маленькую комнату, чем-то напоминающую подсобное помещение. Все пространство занимал стол, на котором громоздился монитор компьютера. Синицын сел за стол и сразу открыл изображение камер. На мониторе появились четыре маленьких окна. Одно из них передавало белый шум.

– Что это за комната? – спросил Синицын, показывая на неработающую камеру.

– С холодильными камерами, – тихо сказал Стрихов, понимая, как будет взбешен Синицын.

Но нет, Синицын не начал возмущаться и кричать. Он профессионально отнесся к проблеме.

– Будем работать с тем, что есть, – вмешался Лаптев, стоя сзади всех и мельком посматривая на монитор. Он старался больше записать в блокнот, чем вникнуть в суть дела.

Синицын запустил камеру с двенадцати ночи на быструю перемотку. Первая камера стояла на входе, вторая в коридоре и третья – в кабинете с диваном. Пленка перематывалась и ничего не происходило, пока не лопнула лампочка у входа. Теперь невозможно было определить, что творилось на крыльце морга.

В три часа ночи начали появляться силуэты. На крыльце происходило какое-то действие. Камеры не записывали звук, поэтому нельзя было распознать, кто там. Синицын сконцентрировался на камере, что ясно показывала коридор. По нему шли два человека. По фигурам было понятно, что они разных полов. Мужчина одет в черное поло и темные джинсы. У девушки фасон одежды никак не отличался от одежды мужчины. Все тоже черное и невзрачное. Разве что на спине Синицын заметил логотип Арии. Лиц не разобрать, да и они никак не мелькают на экране. Видимо, они знали, что делали. Фигуры скрылись за краем камеры. Через двадцать минут на экране снова появились люди. Теперь парень держал на руках девушку, а за ними шел голый человек, укутанный в белую ткань. Синицын отпрял назад, а Стрихов вылетел пулей из комнаты. Синицын встал со стула и вышел в коридор. Следом за ним побежал Лаптев.

– Что случилось? – спросил Лаптев, явно не смотревший на экран монитора.

– Он жив! – закричал Синицын.

– Кто? – спросил его Лаптев.

– Маньяк. Он жив. Посмотри на видео. Два человека вытащили его из морга!

Стрихов убежал в кабинет и сел на диван, прижав к себе колени. Синицын ходил по коридору и потирал свой лоб. Он думал, что же произошло в комнате с холодильными камерами? Как они могли оживить его? Там же одна большая дыра, в его голове нет части мозга! Наша медицина не дошла до такого, чтобы возвращать людей к жизни.

– Как такое может быть? – спросил Лаптев, мотая назад пленку.

– Я не знаю. Я ему голову размозжил пулей! Ты же подтвердишь? – Синицын обратился к Стрихову.

– Я его са-ам прини-имал, – заикание вернулась к мужчине. Теперь он боялся не за семью, а за свое психическое состояние.

Они все видели труп, каждую часть его мозга, раздробленную пулей черепную коробку. Он не мог встать и пойти, как это показано на мониторе компьютера. Люди с такими ранениями не могут в принципе функционировать.

Синицын вместе с Лаптевым зашли в комнату для персонала. Лаптев, ничего не говоря, пошарил по шкафам и полкам. Рядом с чайником, на полке, он нашел коньяк. Лаптев открыл бутылку, сделал три больших глотка и передал дальше. Через пару кругов коньяка не осталось. Они сели на диван в шоке от происходящего.

Спустя какое-то время Синицын пришел в себя и сказал:

– Пора, – Лаптев согласился, и они направились к выходу.

– Не оставляйте меня одного! – истерично кричал Стрихов. – Я не хочу, чтобы один из трупов убил меня на этом самом диване!

– Звони своему сменщику, Вань, – говорил Лаптев. – Он тебе поможет. Ты же накосячил, тебе и отвечать!

Синицын с Лаптевым испарились за дверью морга, а Стрихов встал с дивана и медленно побрел к углу, озираясь по сторонам. Он сел спиной к углу, прижал колени и с огромными глазами, полными страха, смотрел на дверь.

Щелчок в замке. Ваня опустил голову, закрыл глаза и, используя руки как щит, поставил их перед собой. Слезы текли по его грубым мужским заросшим щекам. Дверь открылась. Ваня услышал быстрые шаги в свою сторону. Он закричал, как бешеный. Холодные руки подняли его. Ваня начал отбиваться, не открывая глаз.

– Успокойся, идиот! – кто-то кричал на него. – Глаза открой!

Стрихов открыл глаза, и внутри него появилась легкость. Страх испарился, а на лице растянулась улыбка. Перед ним стоял его сменщик.

Глава 6

Сон когтями вцепился в Софию, мешая ей проснуться, хотя бы на минуту открыть глаза. Как она уснула ночью в объятиях холодной подушки, так и проспала до вечера следующего дня. Ее веки, словно огромные камни, которые не могли поднять даже самые крепкие силачи, тянули обратно в сновидения. Она старалась расслабиться, но голова болела, ноги ломило, да и все тело. Софа села на край кровати. Ее голова упала на колени. Наконец, она смогла открыть глаза. Это стоило ей огромных усилий. Софа встала с кровати. Ее повело влево. Она успела поставить руку и облокотиться на стену.

«Что со мной происходит?» – думала Софа. Как будто весь сок выжали, и сталась от нее лишь кожура, ничего более. Она старалась идти, но ноги не слушались. Как будто две ватных палочки вместо ее длинных ног и упругих бедер. Она кое-как смогла выйти из своей комнаты. Следом настал момент самого сложного задания в ее жизни – лестницы. Софа двумя руками вцепилась в перила и медленно спускалась от одной ступени к другой.

Неужели так на нее действует воскрешение людей? Ей показалось, что больше она не сможет выдержать. Такое сильное потрясение девушка никогда не испытывала. Видимо, ее способности не такие чудодейственные, как она думала. Если воскресить маленькую лягушку ничего не стоит, то воскресить человека очень сложно. При каждом прикосновении и последующем воскрешении у нее теряются жизненные силы. Теперь ее волновало другое, восстановится ли она после этого?

Она смотрела на себя в зеркало ванной комнаты. Ее лицо немного поменялось. Большие мешки под глазами, да еще синяки. Небольшие морщины в уголках глаз. Все это старило ее как минимум на лет пять. Она теперь не казалась миленькой семнадцатилетней девочкой. Напротив, теперь она выглядела на лет двадцать, если не больше. Девушка испугалась. Она сняла с себя всю одежду и стала всматриваться. Больше никаких изменений с ней не произошло. Тело все той же семнадцатилетней девчушки. Софа вздохнула с облегчением. Ей всего лишь нужно отдохнуть и все поменяется.

Она открутила вентиль крана. Вода огромным потоком стала наполнять небольшую ванну. Как только вода добралась до половины, София залезла в теплую ванну и расслабилась. Потоки воды успокаивали ее уставшее тело. Ей казалось, будто сила возвращается обратно.

Ей нравилось лежать в теплой воде и наслаждаться чашкой кофе, особенно утром, когда солнце только появлялось из-за горизонта, еще не успев согреть ее любимый город. Обычно она включала музыку и наслаждалась моментом. Этот день не стал исключением. Увы, но утро давно прошло, а настроение осталось. Она включила песни Би-2 на смартфоне и продолжила нежиться под белым светом люминесцентной лампы.

Стоп. Судорога свела все тело. Она вспомнила о нем. Мужчина. Он сейчас в гараже во дворе Софии. А если его увидят родители? «В гараж никто давно не заходил, там все покрылось плесенью и пылью», – успокаивала себя Софа. Она взяла в руку телефон и набрала Коломова.

– Привет, солнышко, – донесся голос из телефона.

– Привет, Леш, – нервно сказала София. – Ты во сколько сегодня придешь ко мне?

– Через час буду у тебя.

– Поторопись, а то мне страшно.

– Главное, без меня к нему не заходи, – грубо сказал Леша.

– Жду, – она повесила трубку и положила смартфон на крышку унитаза.

Гараж в семье Смеловых использовали не по прямому назначению. Он представлял собой склад из всевозможных вещей: начиная от старого круга для купания и заканчивая овощерезкой или чехлом для ковра.

Паника поселилась в груди Софы, она решила сама проверить гостя. Через пару минут девушка уже стояла перед воротами гаража с ключом в правой руке. Ее мокрые волосы трепал осенний холодный ветер. Девушка успела накинуть на себя толстовку с логотипом Арии и лосины с начесом. Собственно то, что лежало на виду в ее комнате.

Она стояла и боялась подойти. Вдруг, как только она откроет ворота, на нее набросится воскресший покойник и отведет ее к маньяку, а тот снимет с нее скальп. Все же она решилась вставить ключ в замок. Один поворот. Второй. Ворота открылись. Она зашла внутрь. Ее ватные ноги тряслись, мешая ей двигаться. Она держалась одной рукой за край ворот, а второй щупала стену, пытаясь включить свет. Ей это удалось. Гараж засиял теплым желтым светом. Она вспомнила своего кота и ту лягушку на болоте. Она могла им отдавать приказы и те их выполняли. Значит, и с ним такое могло получиться.

Перед Софой на какой-то черной подстилке, закутанный в белую ткань, сидел мужчина лет сорока пяти, может старше. Лысина, множество морщин и сильная худоба старили его. Он быстро закрыл глаза руками от внезапного света лампы. София стояла и смотрела, боясь подойти ближе. Ей это не нужно было. Всего лишь небольшая проверка. Она убедилась в том, что ее нового гостя никто не заметил.

Мужчина сидел и смотрел на нее болотно-зелеными глазами, как у ее кота. Софа увидела в них скорбь и печаль, может, частичку страха. Ей стало жалко голого мужчину. Она сразу забыла, кто он такой. В первую очередь он был человеком, а потом сообщником маньяка. Ему нужна одежда и желательно теплая. Чтобы не навлечь на себя беду и убедиться в своей безопасности, Софа отдала приказ тихим и спокойным голосом:

– Встань.

Мужчина поднялся и стал босыми ногами на черную подстилку. София расслабилась. Он не угрожал ей. В любой момент отданный приказ останавливал мужчину. Ее способности работали, и ей больше не о чем переживать.

– Извините, что так резко. Я хотела кое-что проверить.

– Да ничего, понимаю.

– Как вас зовут? – спросила София.

Его болотно-зеленые глаза немного пугали, но тем не менее внушали доверие. Он как будто гипнотизировал людей, заставляя ему верить, а расслабленный тон еще сильнее укреплял гипноз.

– Если честно, у меня много имен. Но если вспомнить самое первое и настоящее, то Андрей.

– Приятно познакомиться, а меня зовут София.

Девушка стояла и смотрела на него, не в силах отвести взгляд.

– Я вам сейчас принесу вещи. Какой бы вы ни были плохой человек, главное, что вы живы и чувствуете холод, – сжалилась София.

– Спасибо большое, – отозвался мужчина. – Это ты меня возвратила к жизни?

– Да, я, – сказала Софа и вышла из гаража, закрыв за собой дверь на ключ.

Она вернулась в дом и начала искать старые отцовские вещи. Родителей дома не было. Как только ее папа выздоровел, работа пошла полным ходом. Если учесть последние события, ритуальные услуги пользовались огромным спросом. Мама, в свою очередь, занималась проектом торгового центра, и сроки подходили к концу. Она целыми днями сидела в офисе, доводя до идеала чертежи.

Откопав доисторические вещи, Софа вернулась обратно в гараж.

– Вот, наденьте. Вам будет теплее, – девушка отдала вещи мужчине.

Он медленно натянул штаны и свитер, надел обувь и снова укутался в белую простынь.

– Спасибо тебе, София.

– Я могу вас кое о чем спросить?

– Конечно.

– Зачем вы ему помогали?

– Кому помогал? – заинтересовался Андрей.

София нашла небольшую коробку и села на нее напротив мужчины.

– Маньяку. Вы же ему помогали. Мне Леша говорил, что вы знаете, где он скрывается, – с интересом говорила София.

Андрей задумался. Слишком много странных вещей происходит вокруг него. Он решил играть по правилам Леши, как и в морге, чтобы сразу не шокировать девушку и не оставить себя без интересного собеседника.

– Он мне угрожал. Сказал, что убьет моих родных. У него в заложниках моя дочь, – он проронил одну слезинку, что упала на подстилку, будто огромная бомба. Он умело отыгрывал любые роли.

– Я думала, что вы сами решили ему помогать. Теперь мне намного спокойней. Дождемся Лешу, вы скажете ему, где маньяк, и мы его быстро поймаем.

– Я не знаю где он, дорогая. После того, как в меня всадили пулю, многое изменилось. Он может сейчас оказаться в другом городе или вообще выехать из страны. Это бессмысленно, понимаешь?

– А как же ваша дочь? – удивилась София.

– Мне кажется, что ее уже нет в живых. Как только меня убили, он, скорее всего, избавился от нее.

– Вы так сухо говорите о вашей дочери. Она же ваша кровь, ваш ребенок!

Андрей сидел молча, как будто рассуждал о чем-то в голове.

– Хорошо, я вам скажу, где он был последний раз, – решил Андрей.

– Мы сделаем все, чтобы поймать его и вернуть вам дочь, – растрогалась София.

– Я могу теперь тебе задать вопрос?

– Да, задавайте, – согласилась София, навострив ушки.

– Как получилось, что моя дыра в голове заросла и вернула мне мозг? Да еще палец отрос, который я недавно потерял.

– У меня есть одна способность, только я не до конца знаю, как она работает. Я умею воскрешать мертвых. Только проблема в другом. Они находятся в моей власти и выполняют то, что я прикажу. Понимаете? Как будто я слуг себе воскрешаю. Что бы я не пожелала – они выполнят. Видимо, вы тоже такой. Но я не хочу вам приказывать. Вы добрый человек, правда, оказались заложником и руками злого человека.

– Спасибо, что так обо мне думаешь, София, – сказал человек, который своими холодными руками и горячим скальпелем срезал с людей кожу.

– Вы меня извините, теперь это ваш маленький дом. Пока мы не разберемся со всем, вам придется тут жить. У меня такой вопрос. Вы испытываете голод?

– Нет, – сказал Андрей.

– Мой кот вообще не ест, видимо, вы тоже не будете, – сказала София. – Мне пора, а то дела зовут. Мы к вам скоро придем.

– Я вас буду ждать, – сказал Андрей и улыбнулся.

Девочка закрыла за собой дверь и вернулась в дом, не заметив, насколько улыбка Андрея была фальшивой.

Он не испытывал голод в привычном его понимании. Он испытывал совершенно иное чувство. Голод, связанный с убийствами, насилием и смертью. Теперь ему было интересно, как работают способности Софии. Если он не ест и его тело регенерируется, то, видимо, он… бессмертен.

***

Синицын мчал в неизвестном направлении. Он ехал то по одной, то по другой улице, дважды пересек центр города и четыре раза проехал возле своего дома. Все это время он думал, рассуждал, сопоставлял факты. Ничего непонятно. Ни единой зацепки, кроме чертовой толстовки с логотипом Арии на спине. Больше ничего. Он остановился возле Старбакса и заказал себе кофе. Горячий напиток разогрел его душу и расслабил мысли. Точно! Его глупая голова помешалась на мистической пропаже трупа и совершенно забыла о фактах, об уликах. Он позвонил судмедэксперту и сразу вызвал его на место пропажи трупа. Они уже работали вместе. Именно он, Виктор Скалов, осматривал дом маньяка и именно ему теперь предстояло осматривать морг, откуда исчезло тело монстра.

– Вить, проблема, – начал разговор по телефону майор Синицын.

– Что случилось, майор?

– Он пропал.

– Кто?

– Труп, – непонятно говорил Синицын.

– Какой труп? Синицын, ты уже какую подряд пинту пьешь?

– Единственное, что я сейчас пью – кофе. Больше ничего в горло не лезет. Приезжай со всеми необходимыми приспособлениями в городской морг. Я буду тебя там ждать.

– Ты совсем рехнулся? Можешь нормально все рассказать? – возмутился Скалов.

– Труп маньяка пропал из морга сегодня ночью и, если посмотреть на запись камеры – он ушел своим ходом.

Секундная пауза:

– Еду, – Скалов бросил трубку.

Синицын перевел дух и поехал обратно в морг встречать судмедэксперта. Как только его машина заехала во двор, Скалов уже стоял возле двери с небольшим чемоданчиком, где находилось все необходимое.

– Спасибо, что откликнулся, – искренне поблагодарил Синицын.

– Не за что, майор. Почему официальный запрос к нам не пришел? С вызовом и со всем остальным? – спрашивал Скалов и потягивал сигарету.

– Помнишь дом маньяка? ФСБшник нам не дал добро на закрытие дела. Ничего же не было. Ни трупа, ни манекенов, обтянутых кожей, ни замученной девочки.

– Точно. Ничего нового. Снова они лезут не в свои дела.

– И я о том же.

– Ладно, показывай, что там произошло, – Скалов потушил сигарету об урну и выкинул бычок.

Мужчины зашли в морг. Обстановка царила напряженная. Главный патологоанатом бранными словами вычитывал заснувшего на работе Стрихова и его сменщика. Только дверь закрылась за Синицыным, как наступила полнейшая тишина. Мужчины прошлись дальше по коридору и свернули в кабинет.

– Никто ничего не трогал? – поинтересовался Скалов.

– Не-ет, – заикаясь ответил Стрихов.

– Мы пройдем? – спросил Синицын.

– Да, конечно, проходите, – мило сказал патологоанатом и улыбнулся.

Синицын показал рукой на дверь, и Скалов скрылся в комнате с холодильными камерами. Мужчина, что кричал на своих подопечных, подошел к Синицыну и поздоровался.

– Доброе утро, майор. Извини, что мои идиоты не смогли уследить за трупом, – последнюю часть фразы он сказал настолько громко, что его подчиненные вздрогнули.

– Черемышин, ты помнишь, о чем мы с тобой разговаривали, когда я тебе его привез?

– Да, все помню, от начала и до конца.

– Я тебя просил следить за ним, и ты прекрасно знаешь, что этот косяк никак не сможет навредить ни тебе, ни твоим раздолбаям.

– Да, я понимаю, но…

Синицын перебил Черемышина:

– Так вот, если по закону я не смогу тебя закрыть, то мне ничего не мешает разбить твое гребаное лицо! – закричал Синицын. – Я тебе сколько раз говорил про ключ? Почему ты до сих пор не раздал каждому своему работнику по дубликату? Какие же идиоты тут работают!

– Просто я не… – остановил свою речь Черемышин в надежде, что Синицын продолжит говорить и его потуги оправдаться будут незаметны в речевом потоке майора.

– Что не? – спросил его Синицын.

– Не знаю, почему я этого не сделал, – опустил голову Черемышин.

– Я знаю, – заключил Синицын. – Ты неделями живешь у своей любовницы и плевать хотел на место, которое дало тебе денег и опыта.

– Не так уж много денег мне дал морг.

– Тебе напомнить, сколько раз ты отдавал тела без заключения? Сколько раз я тебя отмазывал? – кричал Синицын.

Черемышин опустил голову.

– Если ты, сука, не повесишь работающую камеру в комнату с холодильниками в ближайший час, я тебя посажу в СИЗО, и будешь ты пятнадцать суток сидеть и ждать, пока я не придумаю, как привлечь тебя к уголовной ответственности!

– Понял, – тихо произнес Черемышин.

Синицын подошел ближе к патологоанатому и на ухо сказал:

– Я же просил тебя, очень сильно просил присмотреть за ним, а ты не удосужился даже проконтролировать, – шепотом сказал Синицын и резко отошел от Черемышина. – Занимайся делами, а я пошел к Скалову, – сказал Синицын с намеком на камеру и дубликаты.

Майор зашел как раз вовремя. Скалов завершил все, что ему требовалось, и остался последний штрих – дактилоскопия. Он просыпал порошок по всему периметру и скатал пальцы.

– Все в порядке? – спросил Синицын.

– В полном. Сейчас все соберу и отправлю на экспертизу. По комнате очень много пальцев, – говорил Скалов, занимаясь своими делами.

– Надеюсь, что мы успеем его найти. Кому понадобился его труп? Кто о нем вообще знает?

***

Коломов шел возле дома Софии. Он решил пройти мимо гаража, так на всякий случай. В замке, что закрывали ворота, торчал ключ. Видимо, он его вчера забыл вынуть и положить на место. Ему и в голову не приходило, что София могла сама посетить ночного гостя.

Леша повернул ключ и приготовил пистолет. Ворота открылись, и перед ним, в дальней части гаража, укутанный в белую простынь, сидел мужчина. Коломов включил свет и закрыл за собой ворота. Дуло пистолета смотрело прямо на Андрея.

– Доброе утро, – сказал Коломов то ли из вежливости, то ли на автомате.

– Доброе, – отозвался Андрей. – Теперь и ты ко мне пожаловал?

– Теперь и я? О чем ты говоришь? – испугался Коломов.

– До тебя ко мне девушка заходила. Милая такая. Разговаривала со мной, – ответил мужчина. – Вещи мне принесла.

Маньяк видел панику, которую хотел скрыть Коломов за спокойным и уравновешенным лицом.

– Что ты ей рассказал? – спросил Коломов, крепче сжимая пистолет. Его рука дрожала, но лицо оставалось очень спокойным.

Андрей решил немного попугать парня и начал говорить следующее:

– Все, о чем она спрашивала, – маньяк оставался спокоен и расчетлив.

– Что она спрашивала? – чуть ли не криком говорил Коломов.

– Чего ты так нервничаешь? Она всего лишь спросила, кто я.

У Коломова заболела голова. Он начал истерически сопоставлять, как ему отговариваться и что следует наврать, чтобы София доверилась ему, а не монстру в гараже. Он ни нашел ничего лучше, кроме как закончить все на месте. Рука дрожала, и мушка пистолета ходила ходуном. Он не мог прицелится.

– Стреляй, что ты стоишь и телишься? Боишься, что твоя подруга узнает, кого ты притащил к ней в дом? Боишься ее гнева или что она тебя заложит в ближайшем пункте полиции? Не бойся. Зачем ей рассказывать, что у нее в гараже сидит человек, который помогал маньяку? – иронично говорил Андрей.

Коломов опустил пистолет и чуть не разрыдался.

– Посмотрите на него. Ребенок решил тянуть за ниточки. Ты себя-то видел, кукловод чертов?

Коломов сел на коробку, на которой недавно сидела София, и опустил голову.

– Зачем ты меня вернул сюда? Я же знаю, что это все с твоей подачи. Эта девчонка ничего не решает. Ты ее подбил на этот поступок. Зачем я тебе нужен? – маньяк пристально смотрел в глаза Коломову.

– Чтобы очистить этот город от преступности. Я хочу, чтобы люди могли спокойно ходить по городу, – тихо, чуть ли не шепотом сказал Леша.

Маньяк засмеялся. Это не был какой-то зловещий смех или иронический. Он действительно смеялся навзрыд, как над хорошей шуткой или анекдотом.

– Ты себя слышишь?

– Мой отец – лучший сыщик города, и я хочу пойти по его стопам, – гордо говорил Коломов.

– Мальчик, прежде чем пойти по его стопам, нужно такого хлебнуть… Если он на самом деле лучший, его прошлое было не такое радужное, как ты себе представляешь. Нужно развивать себя, а не иметь в гараже собаку на привязи и отдавать приказы, какие тебе вздумается. Тем более, если ты хочешь, чтобы по городу ходили люди и ничего не боялись, то как они отреагируют на трупы наркоманов, бандитов и убийц?

– Главное, что я буду знать правду, – резко встал с коробки Коломов.

– А они будут знать другое. Что по городу теперь ходит не один, а два маньяка или три. Понимаешь, к чему я веду?

– Да, но преступности не будет в городе. Все банды или ОПГ будут бояться, что скоро и за ними придут, – оправдывался Коломов, пытаясь защитить свои идеалы.

– Или они еще больше людей завербуют, чтобы в случае чего заменить шестеренки в механизме.

– Хватит, я устал с тобой об этом говорить. Ты меня не поймешь, – говорил Леша

– Я тебя понимаю намного лучше, чем твой отец, – уверял его маньяк.

– С чего бы это?

Раздался звонок смартфона. Коломов вытащил из кармана телефон и увидел на экране имя Софии. Ее звонок придал уму трезвости и расчетливости. Леша взял себя в руки и сказал:

– На эту тему мы с тобой поговорим чуть позже. Сейчас мне нужна твоя помощь.

Телефон разрывался.

– Моя помощь? – рассмеялся маньяк.

– Ты же хочешь убивать? Я же вижу по твоим глазам. Голод тебя разрывает изнутри, – Коломов говорил так проникновенно, что в глазах Андрея появилась искра.

– Что ты от меня хочешь?

– Играй свою роль.

– В смысле?

– Роль человека, которого заставили помогать маньяку. Включи доброго парня, чтобы она поверила. А дальше тебя ждет насыщение. Я предоставлю тебе список людей, которых ты можешь убивать любым изощренным способом, кроме твоего.

Звонок прекратился.

– Я не смогу снимать с них кожу? – удивился маньяк. – Это же мой фетиш, моя любимая часть в убийствах.

– Это вызовет подозрение у моего отца.

Андрей задумался и сопоставил все, что услышал, и сделал единственный верный вывод.

– Так ты его отпрыск? – сказал маньяк, явно намекая на Синицына. – Все становится еще интересней. Хорошо. Я согласен играть на твоих условиях, – улыбнулся мужчина.

Коломов посмотрел на маньяка и вышел из гаража. На свежем воздухе он перезвонил Софии. Через пять минут ребята вместе зашли на огонек к маньяку.

Андрей сдержал слово и выполнил свою часть устного договора. Он рассказал о месте, именуемом Бариновым утесом. Оно находилось на окраине города и туда очень долго добираться. Там, по его словам, скрывался маньяк.

– Мы узнали, что хотели, а что теперь делать с вами? – спросила София.

Коломов взял инициативу в свои руки и начал со следующего:

– Пусть он пока останется тут. Я постараюсь отцу дать наводку, а там уже мы разберемся.

– Хорошо. Только будьте аккуратны, – сказала София. – Родители не пользуются гаражом, но в любой момент могут зайти. Кто их знает, о чем они думают.

– Спасибо вам большое, ребята, – проникновенно начал Андрей. – Если бы не вы, я бы сейчас гнил в земле, а так я жив и дышу вместе с вами. Спасибо еще раз.

Леша смотрел на маньяка с отвращением и презрением. Софа даже не заметила резкое изменение в мимике Коломова. Она продолжала мило общаться с человеком, у которого из настоящего было только имя.

Глава 7

Дождь лил как из ведра, заливая улочки города. Из-за мокрого асфальта водители не могли нормально передвигаться по городу. Многие сидели дома, боясь высовываться на улицу. Людей стало значительно меньше, чем в октябре. Как будто город вымер. Если какой-то месяц назад, несмотря на погоду, днем можно было встретить кучу детишек, резвящихся в своих дворах, играющих в казаков разбойников, салки и прятки, то сейчас пустошь. Одна сплошная городская пустошь. Никто не ухаживал за дворами. Сорняки чуть ли не стучались в окна первых этажей многоквартирных домов.

Город был пуст, за исключением одного места, которое с небывалой скоростью заполняли люди. Несмотря на погоду, слякоть и грязь, люди шли. Черные шапочки и черные платья на дамах. Мужчины в черных пальто, черных перчатках и черных грязных туфлях. Они обнимали своих женщин, пытаясь хоть на минуту их успокоить. Плач и вопли звучали в унисон.

Несколько огромных пикапов заезжали по непроходимой грязной дороге. Грузовая площадка пикапов была чем-то нагружена и вся закрыта черным брезентом. Машины припарковались рядом с людьми. Из кабины вышли парни и попросили всех расступиться. Брезент был благополучно снят и черные гробы выставлены на обозрение публики. Поднялся плач. Мужья прижимали к себе жен и детей, в то время как мужчины один за другим разгружали пикапы. Спустя какое-то время на подставке стояли восемь гробов. Все закрыты, крышки уже прибиты длинными гвоздями к основанию гроба. На каждом гробу – табличка с именем мученика, тихо спавшего под дубовой крышкой. Родители никак бы не узнали в лицо свое чадо. Лиц попросту не было. Самое лучшее, что могли придумать, – это похоронить детей в закрытых гробах.

Люди облепили «экспонаты». Родители рыдали, а священник читал молитвы. Ямы все давно выкопаны и только ждали, когда в земную пучину опустят тех, кто не смог постоять за себя, за свою жизнь. Тех, кто больше не увидит ничего. Ни познают счастья материнства или отцовства, никогда больше не смогут увидеться со своими родственниками и друзьями, не смогут оторваться на школьном выпускном, не познают студенческие годы. Ничего больше. Их просто нет, и виной всем этим событиям – человек, который мирно сидит в своем временном доме недалеко от девочки, повинной в его «жизни».

София трезво реагировала на ситуацию. Ком в горле мешал ей нормально разговаривать с людьми. Она была огорчена и расстроена, но держала себя в руках. Ее родители общались, пока она в одиночестве осматривала все происходящее. Первые три гроба ее больше всего ужаснули. Это ребята из ее школы. Маленькие детишки. Им всего по двенадцать–тринадцать лет. Две девочки и один мальчик. Кристина, Катя и Миша. Они всегда вместе бегали и резвились. София часто их встречала на площадке возле школы. Ей стало страшно. Что творится в голове у человека, который с легкостью может убить маленьких детей, так еще таким изощренным способом.

Следом за детишками стоял гроб девушки. Светлана Афанасьева. Она училась в их школе на класс младше. Была очень популярной девочкой, доброй и умной. Ее всегда ставили в пример. Сама по натуре лидер она очень серьезно подходила к выбору своего окружения. Софа не понимала, как девушка могла вообще повестись на слова маньяка. Или он застал ее врасплох?

Рома Андропов. Мальчик на год старше Кристины, Кати и Миши. Раздолбай, каких свет не видывал. Но на уроках всегда получал отличные оценки и выходил сухим из воды. Даже если он не знает тему, не открывал никогда учебник, его авантюризм и огромная удача помогали выжать максимум из ситуации. Софии казалось, что в будущем он станет очень большой шишкой в городе. Но не теперь…

Дальше ее ждала самая жуткая часть похорон.

Виктор Храмов, парень из параллельного класса. Он шел на золотую медаль, очень много трудился, посещал массу репетиторов, так еще успевал заниматься музыкой. Правда, его не любили в классе. Считали заучкой и ботаником, но ему было плевать. Он всегда находился в своем мире и знал, что в будущем станет намного лучше тех, кто тыкал его носом и говорил «Ты никто!». София уважала его за стремление добиться своего. Хоть он и был тощий, весь в прыщах и с огромными линзами в очках, ему это не мешало заинтересовать Софию. В какой-то момент она действительно думала пообщаться с ним поближе, правда, спустя какое-то время она забыла об этой идее.

Антон Дорогов и Елизавета Кругова. Их гробы были последними. Между ними крутилось очень много людей, среди которых София заметила Дашу Бонифееву. Она рыдала и подходила то к Антону, то к Лизе. Самое страшное – когда умирает человек из твоего окружения. Для Софии значимая потеря – Лиза, ее подруга. Но для Даши Антон и Лиза были не просто друзья или знакомые. Лизу она ненавидела всей душой, но она не могла отрицать тот факт, что когда-то Даша отдала ей частичку своего сердца. Она впустила ее внутрь своего мира. Несмотря на разногласия и скандалы, когда она узнала о пропаже Лизы, ей стало не по себе.

Даша хотела ей отомстить, разозлить или сделать больно, она сама не понимала. Только из-за неприязни Даша начала общаться с Антоном, который впоследствии стал ей больше чем просто оружием в битве с Лизой. Даша чувствовала тяжесть на душе.

София подошла к Даше и обняла мельтешащую плаксу.

– Тише, моя дорогая, – говорила София.

Даша обняла ее в ответ и уткнулась в ее грудь. Они простояли так, пока священник не остановил молитву. Теперь настал момент погребения. Сильные мужчины стали опускать гробы на дно могильной ямы. Один за другим: Кристину, Катю, Мишу, Рому, Свету, Витю… Когда настала очередь Лизы, Даша еще сильнее обняла Софию. Софа чувствовала, как ее черное платье уже полностью промокло от слез, но она не думала об этом. Ее мягкие руки пытались сильнее обнимать Дашу, чтобы она почувствовала поддержку хотя бы с ее стороны.

Настала очередь Антона. Уставшие мужчины подняли его гроб и понесли к могильной яме. В какой-то момент нога мужчины, что шел спереди, скользнула, и он угодил прямиком в яму. Гроб упал, и передняя его часть со звуком ломающейся ветки ударилась о мраморный памятник. Часть гроба разлетелась щепками по земле, и на обозрение публике предстала освежеванная голова Антона Дорогова.

Даша стояла неподвижно спиной к церемонии, так что она ничего не увидела, да и когда девушка захотела развернуть голову, София не дала.

Родители Антона закричали от отчаяния. Они не видели его таким. Мама Антона отвернулась и вцепилась в отца, а тот после увиденного как будто ушел в себя.

София отвела Дашу подальше от ужаса и страдания.

– Как ты? – спросила София, зная ответ на вопрос.

– Никак, – отстраненно ответила Даша. – Как будто из меня вытащили душу.

– Такое бывает. Это жизнь, и она часто преподносит очень страшные сюрпризы.

София снова обняла Дашу, но та не ответила взаимностью. Ее как будто выжали.

– Мне кажется, тебе нужно сегодня побыть наедине с собой и о многом подумать. Если станет очень плохо – звони. Я в любой момент тебя выслушаю и поговорю. Договорились?

На лице Даши появилась чуть проглядная улыбка.

– Спасибо, Соф.

***

Катя с Сашей решили не появляться на «празднике жизни». Им не хотелось участвовать в похоронах. Катя категорически не выносила вид покойников, а Леша не хотел травмировать и без того расшатанную психику Кати.

Ребята выбрали занятие поинтереснее. Катя убралась в доме, приготовила ужин, а Саша сходил в магазин за вкусностями на вечер и выбрал интересный фильм. Они покушали запеченную картошку с мясом, поговорили о насущных темах и после трапезы легли на диван, обнялись и включили фильм. Саша открыл пачку попкорна и налил два стакана сока. Фильм не отличался смысловой нагрузкой. Ребята включили комедию и наслаждались вечером.

Фильм близился к концу, когда в дверь кто-то забарабанил. Саша подорвался с дивана и быстрым шагом пошел к двери.

– Кто это? – спросила Катя.

– Не знаю даже, – ответил Саша, повысив голос.

Дверь распахнулась, и перед Сашей появилась тетя Люба. Она была чем-то напугана. Ее руки тряслись, а глаза бегали по сторонам.

– Зятек, может, пустишь внутрь? – спросила тетя Люба, даже не поздоровавшись.

– Конечно, проходите, – растеряно сказал Саша и пустил будущую тещу в дом.

Тетя Люба сняла обувь и сразу завернула на кухню. Она стала шарить по шкафчикам и полкам.

– Что-то ищете? – поинтересовался Дануев, смотря на этот спектакль.

– Водка есть? – спросила Люба и посмотрела на Сашу дикими глазами.

Спустя десять минут Катя, Саша и тетя Люба сидели за кухонным столом и каждый пил свой напиток. Тетя Люба водку, Катя сок, а Саша пиво.

– Что с вами случилось? – спросил Дануев.

– Да, мам, что такое? Ты сама не своя.

Тетя Люба опрокинула стопку и запила соком.

– Уф… Сейчас. Дайте мне в себя прийти.

Ребята удивленно смотрели на маму. Как только она дожевала ломтик апельсина, ее уста раскрылись:

– Я выгнала твоего отца из дома.

– Это я помню, – сказала Катя.

– Его очень долго не было в моей жизни.

– Полмесяца? – иронично спросила Катя.

– Для меня это очень долго, между прочим, – возмутилась мать.

– Ты это к чему? Соскучилась? – спросила Катя и улыбнулась.

– Дочь, дело не в этом. Сегодня он напомнил о себе, – тетя Люба выпила еще одну стопку.

– В смысле? Ты о чем? – испугалась Катя.

– Сегодня я вернулась домой, а у меня все комнаты на уши встали.

– Как так? – поинтересовался Саша.

– Этот ублюдок перевернул все вещи в доме. Я сначала не поняла, что случилось, а потом, когда прошлась по дому и все проверила, то заметила пропажу. Он украл все украшения, деньги, свои вещи забрал и все фотографии разорвал, где мы с ним.

– Какая мразь, – возмутился Дануев.

– Саш, это же мой отец!

– Какая разница, чей отец, если он поступает, как подонок?

Катя сразу замолчала, а тетя Люба показала жестом, что согласна с зятем.

– Я не знаю, что мне делать. Я боюсь, что он снова придет. Не хочу его больше видеть в своей жизни. Главное, чтобы он не пил, а то мне будет худо. Он же неуправляемый под алкоголем. Ты-то знаешь, дочь.

– Я да, знаю, – согласилась Катя.

– Может, мне с ним поговорить? – предложил Дануев.

– Не нужно, а то и тебе перепадет.

– Мне не перепадет, поверьте мне.

Тетя Люба посмотрела на Сашу, немного подумала, но все равно осталась при своем мнении.

– Не нужно. Если он снова вернется – вызову полицию и его посадят.

– Мам, ты когда на развод подашь? – резко спросила Катя.

– Как когда? Уже подала, полмесяца как. Жду одобрения и суда.

– А папа знает об этом?

– Видимо, вчера узнал. Они же уведомляют вторую сторону. Вот и наведался ко мне, подонок.

– Сегодня вы останетесь у нас, – начал Саша. – А завтра уже поедете домой.

– Точно, мам. Сегодня ты с нами. У нас как раз вечер кино. Много вкусностей. Расслабишься с нами, а завтра делай то, что посчитаешь нужным.

– И еще, если он снова появится, я хочу знать об этом! – грозно сказал Дануев.

– Хорошо, Сашенька, – мило ответила тетя Люба.

***

Ночь не предвещала ничего хорошего для Сизовграда. Город разбитых надежд и ложных иллюзий. Каждый горевал по-своему. Кто-то утопал в снотворном и успокоительном. Другие нашли выход в бутылке. Третьи выбрали куда менее гуманный способ борьбы с депрессией.

Женщина стояла на крыше многоэтажного здания. Она смотрела на огни города. Холодный ветер пробирал до костей, развевал седые волосы. Женщина была в одной ночнушке. Покинутая, опечаленная, одна. Выхода для нее не было. Для кого жить? Для мужа, страдающего бесплодием? Зачем? Для дочки, которой больше нет?

Женщина хотела бы снова с ней увидеться, прикоснуться хотя бы последний раз до ее мягкой кожи, приласкать ее, как раньше. Прижать к своей груди, обнять. Дотронуться до ее волос. Это ее кровь, ее плоть. Это была ее маленькая копия.

Она подошла к краю крыши, посмотрела вниз. Это должно быть больно. Скорее всего, больно. Но ей было больнее, когда нелюдь снимал с нее кожу. Злость охватила ее с головы до пят. Она чувствовала жар в стопах, хотя стояла босая на бетонной крыше. «Я не смогу так жить», – сказала она и сделала шаг навстречу своей дочери. Любимой и единственной Лизе Круговой.

***

Ночь большим пуховым одеялом укрыла Дашу. Она, как добрая фея, пустила девушку в свои объятья и подарила ей самый красочный и здоровый сон, пока девушка не отвернулась от феи. Тогда ей начали сниться очень страшные вещи. Воспоминания стучались в ее трухлявую, ветхую дверь. Они прорубали топором дверные доски и старались как можно быстрее проникнуть в ее теплую и светлую комнату.

В холодном поту она проснулась посреди ночи. Подушка лежала на полу, а одеяло в другом конце комнаты. Ей стали чудиться странные образы в окне. Ветки терлись по стеклу, издавая пугающий звук. Она так и сидела не двигаясь. Тут ей почудился голос. Он говорил невнятные слова, в то время как Дашин взгляд был направлен на окно. Оно находилось в правой части комнаты. Девушка медленно повернула голову и заметила силуэт человека. Он что-то пытался ей сказать. Даша не могла никак разглядеть его. Внутри все сжалось до состояния песчинки. Силуэт медленно приближался к ней, не замечая ничего перед собой. Он прошел сквозь стул и маленький телевизор на подставке. Даша старалась отгородиться от него и аккуратно двигалась в сторону окна. Лучше оказаться на улице, чем в руках обезумевшего призрака.

Силуэт все приближался, но остановился перед лунным светом, что ковром лег на пол Дашиной комнаты. Она поняла, что силуэт не может ступить туда. Буквально за секунду Даша встала с кровати и забежала в лунное освещение. Силуэт так и стоял перед ней. Он о чем-то думал. Не решался ступить, пока что-то не перемкнуло. Перед Дашей, на полу, освещенном луной, появилась стопа. Он сделал шаг. Стопа состояла из мышц и костей, на ней не было и сантиметра кожи. Следом за стопой появилась голень, затем бедро. Он медленно заходил на ее территорию. Ее передернуло. Даша отступала к окну. После она увидела живот, пустой, без единого органа. Нет ничего: ни печени, ни селезенки, даже почек нет. Ей стало очень страшно. Голова кружилась, а желудок хотел как можно скорее избавиться от всего лишнего. Перед ней стояло тело, но головы она не видела. Оно остановилось на мгновение, а потом сделало еще шаг…

Все происходило, как в замедленной съемке. Сначала она увидела подбородок, Даша его видела раньше, но не могла вспомнить, у кого. Самое удивительное – на нем присутствовала кожа, как и на всем лице в целом. Дальше губы – такие дорогие и манящие, следом нос. Она уже знала, кому он принадлежит, а когда Даша увидела глаза, сразу поняла, кто перед ней. Существо стояло в лунном свете, исходящем из окна перед девушкой, ее страх сменился огромным облегчением и заинтересованносётью.

– Антон, это ты? – спросила Даша.

Существо двигало губами, но не могло ничего внятного сказать, только непонятные звуки. На нем была маска Антона, но он ли это? Он медленно протягивал свою мясистую руку, обтянутую жилами и мышцами. Она смотрела на его губы. Немного напрягшись, смогла прочитать по ним, что он хотел сказать: «Возьми меня за руку».

Девушка так же медленно, нерешительно и с опаской протянула руку. Она боялась прикоснуться к нему, не то что взять за руку. Их ладони сомкнулись. Даша почувствовала отвращение и в то же время такое теплое чувство. На мгновение она закрыла глаза, и голос в ее голове проговорил: «Не доверяй тому, кто бросил тебя!».

Она открыла глаза и очутилась в своей уютной кровати, а солнце слепило ее своими теплыми лучами.

***

Осень передавала свои бразды правления зиме. Скоро настанет декабрь и Сизовград укроет пелена белого снега. Даша любила снег, особенно когда он обволакивал все, до чего только могла добраться зима. Она смотрела в окно, представляя, как детскую площадку возле школы, футбольное поле и школьный двор накроет белоснежное одеяло. Наверное, ей было спокойней, когда в Сизовград приходила зима.

Размышлением о погоде она блокировала очень назойливую мысль в своей голове: «Не доверяй тому, кто бросил тебя!». Эта фраза волной обливала ее с головы до ног. Она перебирала всех знакомых людей и только один человек подходил… Леша Коломов. Он сейчас находится рядом с Софией, девочкой, которая готова была в любой момент помочь Даше. Она сидит с человеком, которому нельзя доверять. Такие сны просто так не возникают в голове. Именно он покинул Дашу, когда та села возле подъезда покурить. Он прекрасно знал о чудище, что ходит по Сизовграду. Коломов не посчитал Дашу достойной его защиты.

«Антон меня предупреждает!» – подумала Даша.

Она не слышала бурного обсуждения за своей спиной, пока Катя не окликнула ее.

– Даша, так что ты, пойдешь с нами?! – спросила Катя.

Даша еле выбралась из своих мыслей, повернулась и непонимающими глазами взглянула на Катю.

– Ты о чем?

– Мы хотим сегодня отдохнуть. У нас же выходные. Накупим вина и закутим, – улыбнулась Катя.

– Все вместе? – спросила Даша, взглянув на Коломов.

– Да, все вместе, – подтвердила София.

– Тебе как раз нужна разрядка, – заметил Леша.

Даша не обратила внимания на слова Коломова, но с удовольствием согласилась.

– Во сколько сборы? – спросила Даша.

– Вечером, часов в семь. Если что, можешь у нас остаться с ночевкой.

– Я с удовольствием, ребята.

Беседа закончилась, как только учитель зашел в класс.

***

Первым делом перед вечерними посиделками Коломов приступил к самому важному. Он засел в кабинете отца, пока Синицын был занят на работе. Последние несколько суток его не было дома. Леша не знал, в связи с чем он так много времени проводит на работе, да и сейчас его это не волновало.

Он перебрал все документы, что лежали на столе отца. Выписал несколько имен в свой блокнот. После чего полез в сейф. Синицын никогда не закрывал сейф, ведь там не было денег или чего-то ценного. Всего лишь старые бумаги, большинство из которых больше не нужны вовсе, и бутылка виски, подаренная начальством. Синицын любил складировать у себя в сейфе дела, что не дошли до суда по каким-либо странным обстоятельствам. Допустим, взятка должностному лицу и моментальная пропажа улик. Естественно он об этом знал, но никак не мог повлиять на дело.

Коломов выписал для себя очень много имен. Мальчишка был бесконечно рад. Завтра начнется правосудие. Леша все привел в порядок, как будто его и не было в кабинете, и быстрым шагом вышел из дома. Следующая его остановка – дом Софии.

Буквально за двадцать минут он дошел до дома девушки. Она его встретила теплыми поцелуями и провела к себе в комнату.

– Может, мне в этом пойти? – спросила София, щеголяя перед Лешей в красном платье.

– Мне нравится. Давай в нем.

– Или в этом? – теперь девушка надела черное платье.

– Или в этом. Мне они оба нравятся, честно, – Коломов не думал о платье, его больше интересовало, как он незаметно проберется в гараж к Андрею.

– Тебе все равно, в чем я пойду?

– Нет, мне не все равно, – сказал Леша и добавил следом: – Ты в любом наряде восхитительна.

София засмущалась и больше никаких вопросов Леше не задавала.

– Я выйду на несколько минут, – сказал Леша и встал со стула.

– Ты куда? – быстро перехватила его София.

– Соф, ну куда я еще могу пойти? У меня дела государственной важности, – улыбнулся Леша и вышел за дверь.

У него было минут пять на все про все. Он быстро спустился на первый этаж и аккуратно вышел из дома, чтобы его никто не заметил. Мама Софии работала в кабинете, а папу он не наблюдал. Быстро дойдя до гаража, он открыл ворота и пробрался внутрь. Свет озарил гараж.

– Добрый день, наверное, – сказал Андрей. – Я уже устал сидеть тут. Может, ты начнешь действовать быстрее? У меня уже мозоль на жопе появилась! – возмущался мужчина.

– Хватит орать, – сказал Коломов. Он явно чувствовал себя полководцем. Человеком, что тянет за ниточки. – Вот тебе список людей: их адреса, фамилии и так далее. Там все сказано. Сейчас я пойду к Софии и ей что-то наплету по поводу тебя. Также я принес телефон. Старый, но связь есть. Если что, будем с тобой общаться по нему.

– Хорошо, – сказал Андрей.

Он не понимал, почему этот сопляк до сих пор дышит. Андрей мог с легкостью встать и распороть его горло. Больше не было бы этого псевдокомандира. Но как только его одолевали такие мысли, он сразу же вспоминал, что без него эта игра неинтересна. Если есть возможность развлечь себя, не привлекая лишнего внимания, почему бы и нет? Да и возможность убивать безнаказанно не вызывая к себе подозрения восхитительна.

– Когда я могу отсюда убраться? – спросил Андрей.

– Я тебя сам выпущу.

Андрей терпеливо сидел на своем месте и ждал, когда Леша отпустит поводок.

Парень вернулся обратно в комнату, где его ждала София в обворожительном черном платье и с красными от помады губками.

– Мне так больше нравится, – сказал Коломов и взял Софию на руки.

– Ты чего сегодня такой ласковый? – мило спросила София.

– Почему бы мне не быть ласковым? Рядом со мной такая красивая девочка.

София засмущалась и положила свою голову ему на плечо.

– Леш, я бы хотела с тобой поговорить кое о чем, – начала София.

– Говори, я готов, – улыбнулся Леша и поставил девушку на пол.

Они вдвоем сели на кровать и София начала разговор:

– Я по поводу Андрея. Мне становится страшно, когда я думаю о нем. Я воскресила человека, а он, вместо того, чтобы радоваться жизни, сидит у меня в гараже и скрывается. Это неправильно как минимум. Как максимум – нужно его вернуть к жизни.

Коломову стало так спокойно и радостно. Ему не нужно было выкручиваться и придумывать, как дать зеленый свет маньяку. Все лежало на тарелке – нужно всего лишь съесть.

– Я дал наводку отцу, а с Андреем я знаю, как поступить. Он уедет из города и начнет новую жизнь. Я уже все продумал. Билеты на поезд до Калининграда у меня. Поезд отправляется завтра в десять вечера. Мы можем его сегодня выпустить, чтобы он решил все свои дела, и завтра он уедет.

– Я так рада, – сказала София и прижала Коломова к себе. – Представь, я своим проклятьем спасла жизнь человеку. Он теперь не зависим от маньяка. А когда мы вернем ему дочь, он будет самым счастливым человеком на всей земле.

– Конечно, мы вернем ему дочь.

– Если она все же умерла, я воскрешу ее, как воскресила Андрея, – загорелась София.

Теперь она была рада своему дару, или проклятью, как называла его сама София. Ее больше не пугала идея воскрешения. Она даже не думала через какие последствия прошла после воскрешения. Этот момент испарился из ее воспоминаний. Остался лишь счастливый осадок, что она теперь может в полной мере помогать людям и излечивать их от любого недуга.

Перед тем как уйти, ребята решили отпустить на волю Андрея. Коломов взял инициативу в свои руки и сам вызвался поговорить с ним. София стояла за воротами, пока Леша разговаривал с Андреем.

– Теперь ты свободен, только говори очень тихо, я не хочу, чтобы София все слышала, – чуть ли не шепотом говорил Коломов.

– Хорошо. Теперь я полностью свободен, и мы с тобой скреплены лишь вот этим? – сказал Андрей, показывая Леше небольшой блокнот.

– Как только у меня появятся новые имена – я позвоню, – заключил Коломов.

– Как пожелаешь, – бросил Андрей и вышел из гаража.

Его встретила София и обняла.

– Я так рада, что вы едете в Калининград и начинаете новую жизнь! Не переживайте, мы найдем вашу дочку и приведем ее в целости и сохранности, – не отлипала от него София.

Сначала Андрей немного растерялся, а потом взял себя в руки. Коломов не все ему рассказал.

– Да, я тоже рад. Спасибо большое, София. Ты мне очень сильно помогла и я благодарен тебе всем сердцем. Если будешь в Калининграде, я тебя встречу и приючу, как ты меня.

Коломов смотрел на них злым взглядом, как будто готов прям сейчас разорвать Андрея только за то, что он находится в объятьях Софии. Потом он вспомнил, что София мало что знает, и его душевная буря утихла.

– Билеты я тебе дал, так что не забудь – завтра к шести вечера. Если возникнут проблемы или негде будет переночевать, приходи обратно. Мы тебя примем, – сказал Коломов, пытаясь правдоподобней играть хорошего мальчика.

– Если что, ключ находится на крыше гаража. Нужно всего лишь поднять руку и пощупать, – вмешалась София.

Вечно в Сизовграде какие-то проблемы с ключами. Их не носят с собой, а прячут где-то рядом с дверью.

– Спасибо вам, ребята, – сказал Андрей и в вещах отца Софии побрел в неизвестном направлении.

– Леш, мы с тобой такие хорошие, – она обняла Коломова.

«Особенно я», – подумал Леша.

***

Андрей брел по темным улицам Сизовграда. Он шел обратно домой, в свою темную ободранную лачугу. Как же он по ней соскучился. Там, скорее всего, больше ничего нет. Они точно забрали его скальпы, все инструменты и тем более детей. «Детская точно пустовала», – подумал он.

Он шел через густой лес. Его посетило чувство дежавю. Тут он убил одну девочку. Кинул ей нож в спину и освежевал до утра. Андрей даже запомнил ее имя. Лиза. Девочка, которая страдала о парне. Как же ему было плевать на ее моральное состояние. Он играл роль, которая больше всего у него получалось – сочувственного мужчины, ранимого и понимающего всех, с кем общается. Так он заманил каждую жертву Сизовграда. Кроме Антона. С ним у него возникли проблемы. Парень стал отпираться и кричать. Чтобы он не выдал Андрея своими криками, он засунул ему в рот палец. Неизвестно, каким образом это бы ему помогло, но Андрей это сделал. Парень опешил и со всей силы сомкнул челюсти. Большой палец оказался у него во рту отдельно от кисти. Боль не остановила маньяка. Она только придала ему сил. Адреналин попал в кровь и разлился по телу. Андрей с еще большим энтузиазмом разделывался с Антоном Дороговым. А палец он так и не нашел. Андрей подумал, что парень его съел от страха.

На горизонте появилась его любимая лачуга. Он подошел ближе к дому. Дверь лежала на полу в гостиной. Часть его засохшего мозга на ободранных обоях. Андрей осмотрел весь дом. Все на месте. Они ничего не тронули, кроме детей. Он сел на диван, где сидел майор Синицын в роковой для Андрея день, и заплакал. Теперь он остался один, как тогда, десять лет назад…

Его звали Андрей Павлович Кожевников. Перспективный хирург, специализирующийся на ожогах. Он умело лечил людей и если какие-то осложнения – мог с легкостью пересадить или нарастить кожу. Он строил карьеру в Москве. Его имя знали в каждой больнице. Мужчина часто посещал семинары и преподавал в университетах. Его семья никогда не бедствовала. Двое детей и прекрасная жена были его самыми родными людьми во всем мире. Он их охранял, ценил и уважал.

Жена Андрея Павловича работала медсестрой. Она всегда была рядом с любимым. И днем и ночью они проводили время вместе. На работе спасали людей, а дома воспитывали красавицу дочку и сильного мальчика. Дети были не такие взрослые. Мальчику, Станиславу, десять лет, а девочке, Мариночке, одиннадцать. Разница всего в один год, но общались они как настоящие друзья. Станислав всегда горой за Мариночку, а Мариночка всегда покрывала Станислава. Семья Кожевниковых жила душа в душу, пока с ними не приключился один случай.

Андрей Павлович в тот день дежурил в больнице. Ночь не предвещала беды, пока не прозвенел экстренный звонок. Тогда еще Андрей частенько ездил вместе с бригадой скорой помощи на вызовы, чтобы на месте сделать все от него возможное.

Он, как и раньше, сел в машину скорой помощи и умчал вперед через весь город. Улицы были пустые, только вдали горел какой-то дом. Скорая ехала именно туда. Как только машина подъехала, Андрей Павлович рассмотрел место и чуть в обморок не упал. Перед ним – его многоэтажный дом и на седьмом этаже пылал пожар. «Слава богу!» – подумал он. Его квартира находилась на этаж ниже. Значит, если пожарники потушат огонь, все будет хорошо. Он стоял и его руки дрожали. Он хотел забежать в подъезд и подняться на шестой этаж, но пожарники его не пускали. На мольбы и просьбы ответ был один – ждите!

Андрей стоял и кусал локти, пока не услышал громкий шум и не увидел языки пламени из его квартиры. Он распихал пожарных и вбежал в подъезд. Бегом поднялся на шестой этаж и остановился возле своей двери. За ним уже бежали пожарники. Времени терять нельзя. Хоть он и задыхался от одышки и дыма, нужно было что-то делать. Пошарив в карманах, он достал ключ от квартиры. Провернул два оборота – дверь не поддалась. Он бил ее ногой, стараясь сбить с петель, но ничего не получалось. Он слышал, как за дверью кричат его дети, как истерично молится жена. Мужчина ничего не мог поделать. Андрей сам кричал и говорил, нет, обещал, что вытащит их из объятий пламени.

Подоспели пожарные. Они скрутили Андрея и повели вниз. Он молил их открыть дверь, но никто не остался на шестом этаже. Все побежали на седьмой.

Андрея посадили в машину скорой помощи, на которой он приехал, и закрыли ее снаружи. Пожарники сказали врачам, что это приступ и нужно, чтобы он успокоился. Врачи, как будто первый раз видят приступ, согласились с пожарниками и даже не спросили Андрея, что там случилось. После часа борьбы с огнем из квартиры на седьмом этаже вынесли обгоревшую семью, а следом за ними еще трех людей. Всех погрузили по машинам скорой помощи. В машину Андрея усадили последних трех человек. Место, где должны были находиться глаза, нос, рот, брови, нельзя было назвать лицом. Это место представляло собой огромное черное пятно, обжаренное до лицевой кости. Только один человек выжил в этой вакханалии. Маленькая девочка, которая смогла выговорить только одно слово, взглянув на Андрея: «Папа». Ее глаза закрылись и больше не открывались до самой больницы.

Его жена и сын не подавали признаков жизни. Их больше не было рядом с ним. Осталась лишь маленькая дочка. Она смогла выжить в хаосе пламени, значит, ему нужно сделать все, чтобы Мариночка могла жить так, как жила раньше.

В операционную он ее лично привез на каталке. Подсоединил все приборы и начал операцию. Ее тело на восемьдесят процентов состояло из обгоревшей до язв кожи и черных некрозных пятен.

В больнице у него имелась освежеванная кожа свиньи. Она больше всего походила на человеческую. Некрозные ткани он заменил на свиную кожу, а язвы обработал раствором. Мариночка находилась в очень плохом состоянии, но по крайней мере, была жива. После операции Андрей сел на пол в углу комнаты и разрыдался.

Спустя полгода Мариночка поправилась, но для девочки выглядеть так, как выглядела его дочь – унизительно. Несколько десятков пластических операций не дали результата. Ее лицу никак не вернуть ту красоту, свежесть и молодость, что была до пожара. Она не смогла смириться со смертью матери и брата, да еще осталась уродливой и без намека на будущее. Андрей видел все происходящее и ему было очень тяжело привыкнуть к этому.

Его психика начала давать сбой. Он перестал спать, а порой видел странные образы в обгоревшей квартире. Андрей не стал делать ремонт, только купил новую мебель. Эта обстановка давила на Марину. Ей не хотелось так жить дальше. В одну из бессонных ночей Андрей услышал шорох в комнате Марины. Он вбежал туда и заметил девочку на подоконнике. Она смотрела вниз и пыталась найти в себе смелость сделать шаг вперед.

Андрей успел подбежать к ней и втянуть за руку внутрь комнаты. Марина заплакала, а Андрей обнял ее и прижал к своей груди.

– Я верну тебе красоту, обещаю. Я заменю тебе и маму, и брата. Только дай мне слово – никогда больше так не делать. Там ничего нет, кроме пустоты.

Марина не останавливалась. Ее истерика разрывала душу Андрею. Он был настроен на серьезные дела, только чтобы вернуть к «жизни» свою любимую девочку, хотя бы дать ей будущее.

Через неделю он придумал план. Он вспомнил, как трансплантировал кожу свиньи, но зачем использовать ее, если так много биоматериала ходит по улице. Его стала посещать навязчивая идея…

Сначала он ночами, погруженный в мысли, рассуждал об этом. После, на работе, он представлял, как кусочек за кусочком снимает кожу с девушки и приживляет ее своей дочери.

Это были навязчивые идеи, не более того. Он боялся их реализовать, но потом, когда случай с Мариной повторился, и теперь он поймал ее за руку и втянул в комнату – пришлось действовать.

Андрей вечера проводил в семейных кафе, чтобы найти хоть одну привлекательную девочку. Когда объект был найден, он приступил к реализации своей идеи. Он следил за ней днями и ночами, пока не узнал, когда девочка не пересекается со своими родителями и родственниками. На все про все был час. От дома до школы она добиралась за тридцать минут, и в обратную сторону на это уходило столько же времени.

Сначала он провожал ее взглядом, а потом, через недельку, стал с ней общаться. Теперь он лично провожал ее от школы и до автобуса, а утром встречал с автобуса и провожал до школы. Медленно он входил к ней в доверие и просил, чтобы она никому о нем не рассказывала. Говорил, что просто друг.

Когда Марина больше не могла терпеть, и истерики могли ее довести до крайности, Андрей набрался смелости и решил приступить к осуществлению своего плана.

Утром, как он это делал на протяжении долгого времени, он встретил маленькую девочку на автобусной остановке и предложил ей пройтись к нему домой, поиграться с дочкой и попить чай с конфетами. Также он привлек ее игрушками барби. Девочка, не долго думая, согласилась.

В кармане его был скальпель, а за спиной портфель. Андрей вел ее окольными путями и они вышли на пустырь. Там никого не было на ближайшие несколько километров.

– Мы еще долго, дядя Гриша? – спросила девочка.

– Еще чуток. Подожди, пожалуйста. Дядя Гриша вспоминает, как тут пройти. Просто у меня уже память ни к черту, – улыбнулся Андрей.

– Может, этой тропинкой через лес? – поинтересовалась девочка.

«Точно», – подумал Андрей.

– Спасибо тебе, я бы никогда не вспомнил, – рассмеялся мужчина.

Они шли по тропинке. Андрей думал о том, как он сможет поднять руку на маленькую девочку, если мужчина никогда никого не убивал, ни единого животного не пало от его рук. Они уже долго шли. У девочки появлялись вопросы и ей не терпелось их задать. Андрей все понимал. Даже у маленького ребенка может возникнуть недоверие, если его куда-то ведут на протяжении часа. Он остановил девочку и развернул ее лицом к себе.

– Дианочка, мне нужно с тобой поговорить, – сказал Андрей.

– О чем, дядя Гриша?

– О моей дочке. Понимаешь, она больна и ей плохо. Она нуждается в лечении, и только ты ей сможешь помочь, – из глаз Андрея показались слезинки. Они стекали по щекам и падали на сухую землю.

– Как ей помочь? – искренне спросила Диана.

– Мне нужна ты, целиком.

– Это как?

– Ей нужна часть тебя. Ты сможешь дать мне чуточку себя? – слезы градом лились из глаз Андрея.

– Дядя Гриша, не плачь, я дам часть себя, чтобы твоя дочка выздоровела. Честно. Это же не больно? – поинтересовалось Дианочка.

– Я постараюсь не причинять тебе боли.

– Спасибо, дядя Гриша. Я помогу ей. А как ее зовут?

Андрей обнял Дианочку. Его слезы потекли на ее белоснежную рубашку.

– Ее зовут Мариночка.

– Красивое имя, – сказала Диана.

– Да, как и она сама, – слезы не прекращались.

Он достал из кармана скальпель. Андрей знал, куда целиться. Его точность хирурга в момент лишила жизни маленькую Дианочку.

Андрей пришел домой с ценным трофеем. В его квартире было все приготовлено для операции. Он положил Марину на кушетку и ввел ей наркоз. Она заснула в мгновение ока. Андрей приступил к операции. Через шесть часов на него смотрела совершенно другая девочка. Она не была похожа на Марину. Работа была сделана с такой ювелирной точностью, что ему самому стало страшно. Она шесть часов пролежала под наркозом. Настал момент будить девочку. Сначала словами, она не просыпалась. Щипать ее нельзя, а уж тем более прикасаться к ее коже. Ничего не приходило в голову. Он стал кричать. Все равно, ноль эмоций. Девочка не хотела открывать глаза. Андрей начала ждать. Минуты тянулись как часы, часы – как дни. За всю ночь она ни разу не открыла свои глаза. Теперь не стало последнего любимого человека из его когда-то благополучной семьи. Он пошел ва-банк и с треском все потерял: свою дочку и часть рассудка.

На следующий день он уволился с работы и уехал в свой родной город – Сизовград. Там ему бабушка по наследству оставила трухлявый дом и заросший огород. Последующие годы он провел в одиночестве и психологической борьбе самим с собой, пока окончательно не сорвался…

Андрей прокрутил в голове всю свою жизнь и пришел к одному единственному выводу: майор Синицын виновен в его одиночестве. Его не волновала пуля в голове. Больше всего он боялся остаться один на один со своими мыслями и чувствами. Именно сейчас его потаённые страхи вылезли наружу и по кусочку отрывали его здравомыслие. Прикосновение Софии залечило его физическую боль, но никоим образом оно не могло унять его душевные страдания.

Мужчина вытащил из внутреннего кармана блокнот с именами и выбрал для себя единственный верный путь к успокоению – охота.

***

Синицыну не терпелось узнать, кому же потребовался труп маньяка и каким образом они смогли поставить его на ноги. Скалов вздрагивал каждый раз, когда на его смартфоне всплывала надпись «звонок: Синицын». Дошло до того, что Скалов послал Синицына и сказал ему только одно слово «Жди!». Майор нормально отреагировал на пыл судмедэксперта. Как-никак он выполняет свои обязанности и быстрее действовать он не может. Хотя бы из-за одной причины. Этого происшествия нет, и все вокруг это знают.

Майор вернулся домой к полуночи. Он сразу направился в свой кабинет. Синицын сел на кресло, достал из сейфа виски, стакан и наполнил его на треть. Когда последний раз его губы притрагивались к виски, горло чувствовало успокаивающее жжение, а тело – расслабление от алкогольного превосходства? Он не мог вспомнить это состояние. Но сейчас, когда оно его посетило, ему полегчало. Нужно расслабиться и унять нервы, а алкоголь большой помощник в этом нелегком деле.

Синицын развалился на кресле и потягивал виски маленькими глотками. Он размышлял обо всем, что творится в эти страшные минуты в Сизовграде. Майора посетила картина похорон и как из сломанного гроба появилась голова парня. На самом деле он не был в центре событий. Синицын позволил себе смотреть издалека на погребение. Он не хотел еще сильнее расстраивать людей. Ему казалось, что его, майора, все ненавидят. Он приносит в дом очень страшные вести, хотя никто из них не знает о его драме, о его брате и матери. Никому неведомо, что ужас посетил и его уютное гнездо.

Буквально часов шесть назад он узнал о трагедии. Мама девочки, Лизы, не смогла смириться с потерей дочери и прыгнула с многоэтажного здания. Ее изувеченный труп нашли на асфальте перед подъездом.

Рано утром молодая семья выходила из подъезда и застала кровавую картину. Слава богу, что маленькая девочка, их дочка, не вышла первой. Через десять минут на место прибыла скорая и полиция. Они быстро убрали тело, но красное пятно до сих пор на асфальте. Оно напоминает людям о страшных вещах, что происходят в их родном городе. Сизовград, как аномальное место, притягивает трагедию за трагедией и пожирает, словно голодная тварь, их души и тела.

Синицын сделал еще один глоток. Высокоградусный напиток теплом пробежал по горлу. Он невзначай осмотрел свой стол. Синицын опытный сыщик и всегда знает, что где лежит, особенно, если это его личный кабинет. Но сейчас что-то было не так. Бумаги Власова находились на судебном решении Володина. Так не должно быть. Синицын подорвался и посмотрел в сейф. Там тоже перепутаны бумаги. Он пролистал страницу за страницей. Нет, все иначе, не так, как было несколько суток назад. Кто-то был в его кабинете и шарил в сейфе, на столе, в шкафах. Кто-то перерыл все документы и явно что-то нашел. Он в панике выпил полстакана виски и начал думать, кто же это мог быть и кому нужна информация лучшего сыщика города? Майор думал на кого угодно, но только не на своего любимого сыночка, Лешу Коломова.

***

Пока майор с ног на голову переворачивал архивы своей памяти, Леша отдыхал от школьных деньков в квартире своих друзей. Вместе с этим он в одиночку радовался своей победе. Ему льстило, что он единственный умный человек во всем Сизовграде. С его легкой руки был приручен самый кровавый и опасный человек, которого только видел темный город.

Ребята выпивали и общались. София трепалась с девочками, обсуждая разные женские темы. Даша вникла в разговор и ее депрессия отошла на второй план. Алкоголь разрядил ее, а беседа социализировала. Она чуть ли не первая перескакивала с темы на тему, стараясь как можно дальше отойти от своих проблем хотя бы на один вечер. Катя рассказала Софии про родителей, а Даша про какие-то школьные проблемы с учителем.

В это время парни стояли на балконе, как в прошлый раз, на том же самом месте и Саша, выдыхая сигаретный дым, решил начать разговор:

– Тебе не кажется, что Даша очень сильно изменилась? – спросил Дануев.

– Да, что-то в ней поменялось, – согласился Коломов.

– Как думаешь, что с ней случилось? Если честно, я не верю ей. Он не могла потеряться в лесу. Мы с детства бегаем по нему и знаем каждый овраг, каждую ветку. Она явно нам врет. А если Даша на самом деле потерялась… – сделал паузу Саша, – то я могу ее назвать самым тупым человеком в мире. Хотя ты сам прекрасно знаешь, что она не так глупа, как мы ее видим.

Коломов очень редко притрагивался к сигарете. Он считал курение плохой привычкой и не достойной его. Но в моменты, когда нервы мешают ему жить, бьют в виски и голова раскалывается от напряжения, он мог позволить себе выкурить сигарету. Коломов потянулся к пачке и вытащил одну сигарету. Взял зажигалку и зажег никотиновую бомбу замедленного действия. Спустя пару затяжек он сказал:

– Я с тобой согласен, Саш. Она не глупая и тем более ей не свойственна депрессия. Она привыкла добиваться того, что сама хочет. Но такой я ее никогда не видел.

– О чем я и говорю, – подтвердил Дануев.

– Я могу доверять тебе, как себе? – спросил Коломов и посмотрел в глаза Саше.

Дануев не ожидал такого от Коломова. Они знакомы очень давно и многое пережили вместе, а сейчас он боится ему довериться. Что за бред?

– Леш, не огорчай меня, – начал Дануев. – Ты же меня прекрасно знаешь. Доверие ко мне – это единственное, что никогда не должно у тебя ослабевать, а тем более испаряться. Я тебя поддержу в любой момент и не отвернусь от тебя никогда. Как бы мы с тобой не конфликтовали и что бы перед нами не возникало, дружба для меня – это все!

Коломов сделал еще пару затяжек.

– Да, ты меня всегда поддержишь, но мой поступок – отвратительный! Я знаю очень многое, что происходит в городе и рассказываю вам только десятую часть, – снова затяжка. – Я знаю, что на самом деле случилось с Дашей, и в этом виноват я, в какой-то степени.

– Расскажи мне. Я тебя не осужу. Ты же меня прекрасно знаешь, Леш.

Его сигарета добралась до фильтра. Коломов выкинул бычок и вытащил из пачки еще одну.

– Мой отец лучший сыщик города. Он учит меня всему что знает и посвящает во все дела.

– Я это знаю.

– Не перебивай меня. Мне сейчас очень тяжело. На самом деле я переступил через свои принципы и моральные убеждения, чтобы сделать очень важный шаг, так что послушай меня, пожалуйста, если ты сам попросил, – Коломову было тяжело все вспоминать, но то, к чему он пришел, изменило его полностью.

– Прости, я тебя слушаю.

– Помнишь, когда мы уходили от дома Лизы?

– Да, помню. София еще на такси уехала.

– Именно. Тогда я вызвался провести Дашу. Она мне была отвратительна из-за ее поведения, убеждений и поступков. Мы с ней разговорились и я сказал ей все, что думаю. Мы дошли до ее дома, и я был настолько зол на нее, что бросил одну на лавочке. Ты прекрасно знаешь о маньяке и кого он выбирает своими жертвами. Как раз в ту ночь она пропала.

– Но почему ты сказал, что вы разошлись по дороге? – удивился Дануев.

– Так нужно было. Я не хотел брать на себя ответственность за пропажу Даши и поэтому соврал.

– Какая же ты мразь, – Дануев выкинул с балкона недокуренную сигарету.

– Согласен. Но потом случилось кое-что другое, – продолжил Коломов. – Мой отец выследил маньяка и застал его врасплох. Когда Даша вернулась «из леса», в тот момент маньяк сделал свой последний вздох.

– Не может быть. Его же еще не нашли, в газетах ничего не писали по этому поводу, даже наоборот, все считают его живым. Как так-то? Я тебе не верю, – возмутился Дануев.

– Уж мне ты можешь верить. Мой отец прострелил ему голову так, что части черепа не было на месте, – следом за второй пошла третья сигарета. – Помнишь способности Софии?

– Нет, нет, нет! – паника окутала Дануева. – Ты хочешь сказать…

– Да, – спокойным голосом ответил Коломов. – Я приложил руку к его воскрешению. София не знает о настоящей его личности, а я знаю.

Дануев трясущимися руками подкурил сигарету. Его шатало и трясло. Он понимал, что натворил Коломов и обратного пути нет.

– Ты же понимаешь, что этот разговор не должен выйти за пределы балкона?

– Да, понимаю, – говорил Дануев, судорожно вдыхая сигаретный дым. – А что случилось с Дашей?

– Он ее держал в качестве сиделки для своих детей.

– У него были дети?

– Если их можно так назвать. Ты был на похоронах?

– Нет, мы с Катей решили не идти туда.

– Там разлетелся гроб, и все увидели, кого они хоронили. Трупы были без кожи, полностью. Одно мясо да кости. Маньяк делал из их кожи куклы и ставил в «уютную» комнату. Он называл ее детской.

– Они были его детьми? – дрожь в голосе Дануева отчетливо доносилась до Коломова.

– Да, правильно мыслишь.

– Но зачем ты воскресил его? Даша из-за этого ублюдка сама не своя, он столько жизней погубил! Так ты еще Софию обманул! Каким образом? Как вообще на ней сказалось воскрешение человека? Да черт с ним, воскрешением! Как ты будешь контролировать его? Он же безбашенный! – вопросы посыпались на голову Коломова.

– Подожди. Начну с того, что для Софии все прошло очень хорошо. Она теперь рада своей способности и думает помогать людям. Да, я ей соврал. Сказал, что это его помощник и он угрозы не представляет, да еще владеет очень нужной информацией. Что до контроля – он слушается Софию, абсолютно во всем, как ее кот или та лягушка. Она его сможет контролировать, и в случае чего я расскажу ей правду.

– Тогда она никогда больше не сможет тебе доверять и, зная ее характер, – видеть тебя не захочет, никогда! – заключил Дануев.

– Да, но это малая жертва ради спасения всего города от тварей преступного мира.

– Так вот в чем твой план. Он перережет всех и наделает кукол?

– Можно и так сказать.

– Не знал, что рядом со мной такой холоднокровный и расчетливый ублюдок.

– Да, я ублюдок, но люди в городе наконец смогут вздохнуть спокойно! – повысил тон Коломов.

– Они никак не вздохнут спокойно, пока в газетах не появится информация, что маньяка поймали, и его больше нет! – кричал Дануев. Благо за дверями балкона ничего не было слышно.

– Никогда она не появится! ФСБ запретила разглашать информацию по этому делу! – крикнул в ответ Коломов, потом немного расслабился и продолжил спокойным тоном. – Он на протяжении нескольких недель лежал убитый в морге, и никто не обмолвился о его смерти.

Ребята стояли и курили, смотря вдаль на темное небо Сизовграда. Теперь они связаны узами молчания. Никто больше не должен узнать об этом, иначе башня разрушится, а осколки от нее заденут всех без исключения.

***

На лавочке в парке сидел неприметный мужчина в пальто и шляпе. Он внимательно читал книгу, пролистывая страницы кончиками пальцев правой руки. Недалеко от него четыре парня общались между собой, кричали, шутили. Все они были похожи на уличную шпану. Капюшоны на голове, спортивные штаны, толстая пуховая куртка. Ребята явно из неблагополучных семей, если судить по их опрятности. Один из парней курил сигарету, другой потягивал пиво. Они чего-то ждали.

Через несколько минут к ним подошел еще один парень. Одет с иголочки. Джинсовые черные брюки, кроссовки, сделанные под туфли, белая рубашка и черная жилетка с пиджаком. Не хватало только бабочки или галстука.

Как только парень вник в компанию ребят, мужчина, что читал на лавочке книгу, оживился, закрыл ее и положил на колени. Ребята продолжали что-то бурно обсуждать. Мужчина заметил, как парень, который только что подошел, достал из кармана четыре пакетика и передал каждому из них. Ребята взяли пакеты и разбрелись по улице. Через минуту никого не было, кроме парня в пиджаке.

Его звали Василий Смирнов. Парень продавал наркотики через своих «бегунков» по школам, университетам или просто на улице.

Андрей встал с лавочки и пошел за парнем, держась на расстоянии. Они прошли первую улицу, вторую, зашли за двадцать восьмой дом. Парень даже не понял, что за ним следят. Он мирно устроился возле гаражей. Андрей подошел к нему и без зазрения совести воткнул скальпель прямиком в грудную клетку. Парень умер на месте.

Андрей достал из кармана блокнот и вычеркнул одно имя.

– Много у меня сегодня работы, – сказал он вслух.

Действительно. За всю ночь он смог избавиться от половины людей в списке Коломова. Остальная часть преступников не «работала» по ночам. Они были куда изощреннее остальных мелких сошек.

Андрей вернулся домой под утро, весь в крови. Мысли плодились в его голове. Он скинул пальто, оставил шляпу на вешалке и принял душ. Зачем он все это делает? Может жизнь – это проклятье? И сейчас он раб этого проклятья. Раб, которым его сделала девчушка, даже не по своей воле.

Кровь стекала с его тела, превращая прозрачную воду в багровые реки. Он посмотрел на свои руки. Когда-то они прижимали к себе желанную жену, любимых детей, родителей, друзей. А теперь он совсем один в обшарпанном доме. Он даже не может поговорить с детьми, которые до недавнего времени населяли дом.

Для него остался один выход – закончить все. Умереть снова и навсегда. Но он не знает, как работает способность Софии. Его не мучает голод, температура для него ничего не значит. Будь то мороз или дикая жара – ему все равно. Значит ли это, что он мертв и бессмертен одновременно?

Андрей смысл с себя кровь, вытерся и сразу пошел в гостиную, по дороге накинув на себя футболку. На небольшой тумбочке рядом с диваном лежал скальпель. Мужчина взял его в руки и засмотрелся на серебряный отблеск от лезвия. Когда-то он скальпелем лечил людей, а сейчас только калечит и убивает.

Странно, но он раньше никогда так не рассуждал. Может, София своим прикосновением излечила не только его дыру в голове? Да, он сумасшедший, но сейчас он думает не так, как думал раньше, когда снимал с детей кожу.

– Пора, – сказал он себе и резким движением скальпеля разрезал шею от уха до уха. Кровь ручьем хлынула из свежей раны. Андрей упал на пол. Его конечности затанцевали в судорогах. Он на автомате закрыл руками порез, но кровь лилась до тех пор, пока мужчина не почувствовал, как кожа сантиметр за сантиметром срастается на его дряблой шее. Андрей рвал кожу пальцами, только бы порез не исчез. Ему не суждено умереть здесь, на грязном полу его трухлявого дома. Порез затянулся, а его чистые вещи пропитались кровью. Теперь ему опять нужно в душ.

Андрей встал с пола и с дуру перевернул стол. Он ненавидел Софию, ненавидел Лешу. Мечта умереть, чтобы снова встретиться с детьми и любимой женой, не покидала его. Но нет, теперь он будет ходить по грязному, тошнотворному миру среди жалких и ненавистных ему людей. Вечно!

Глава 8

Утро майор встретил в отвратительном настроении. С шести утра ему посыпались звонки. Девять трупов за одну ночь! Все люди, которых называли работники полиции, тесно связаны с его документами. Виктор Грабов – его доносчик. Он поставлял ему в отдел наркоманов, хотя сам был дилером по всему Советскому району. Убит. Колотая рана в район груди. Следом Глеб Востриков – проводил махинации с букмекерскими конторами – убит. Тоже колотый удар в сердце. И таких случаев еще семь. Не может просто так с ничего в Сизовграде умереть девять человек, да еще все они проходили через Синицына.

Солнце майор встречал в своем кабинете с кружкой свежесваренного кофе. Он сидел и думал о девяти трупах, когда в кабинет зашел Скалов. Он аккуратно сел напротив Синицына и положил на стол синюю папку.

– Привет, Вить, – сказал Синицын.

– Привет, майор. Я к тебе с очень интересными новостями.

– Что расскажешь? – заинтересовался Синицын.

– Пальчики пришли из морга, – сказал Скалов, и его лицо немного осунулось. Он был взволнован.

– Давай, показывай, мне очень интересно, – сказал Синицын и отодвинул кружку с кофе.

– Тебе не понравится, что я нашел, – говорил Скалов. – Ты уверен, что хочешь заглянуть в папку?

– Да, уверен, – с нетерпением говорил Синицын.

Скалов пододвинул ему папку, и Синицын, словно орел, хватающий свою жертву, взял папку в руки. Как только его глаза прошлись по последней строчке, Синицын кинул заключение на стол и закурил.

– Майор, разве тебе можно курить в кабинете?

– Мой кабинет. Я тут назначаю правила.

Долгое молчание воцарилось в кабинете Синицына.

– Эти документы никуда дальше не пойдут, понимаешь?

– Понимаю, – говорил Синицын и следом закурил еще одну сигарету.

– Тебе не о чем сейчас переживать. Тем более трупы не ходят. Поговори с ним начистоту, как отец с сыном. Вы все вернете на место, и никто об этом не узнает. Даже я уже забываю, что произошло в морге, – намек был прозрачен и понятен.

– Спасибо тебе, Вить. Большое спасибо, – Синицын пожал руку Скалова, и тот пошел в сторону двери.

– Ах да, еще. Экземпляр всего один. Тот, что на твоем столе. В базе ничего нет. Сам решай, как поступать, – сказал Скалов и закрыл за собой дверь.

– Спасибо друг, спасибо, – тихо сказал Синицын и потянулся к документам. – Что же ты Леша удумал?.. Не понимаю ничего.

***

Звонок телефона разбудил Софию. Она еле открыла глаза и потянулась к телефону.

– Алло, – сказала София грубым томным голосом.

– Привет, Соф. Извини, что я тебе так рано звоню. Помнишь, мы с тобой разговаривали на похоронах, и ты мне сказала одну фразу: «Если тебе станет очень плохо – звони». Так вот, сейчас мне очень плохо. Еще раз извини, что так рано.

– Даш, подожди. Давай мы с тобой встретимся через два часа в кофейне рядом со школой и обо всем поговорим. Согласна? Я тебя выслушаю, – говорила София, поднимаясь с кровати. Ее глаза снова были закрыты, волосы болтались перед лицом, а одна лямка майки упала с плеча.

– Хорошо, Соф, спасибо большое тебе, – искренне сказала Даша и повесила трубку.

София еще пятнадцать минут сидела на кровати, пытаясь прийти в себя. Она снова взяла в руки телефон и посмотрела на время. Пятнадцать минут седьмого. Неудивительно, что ей так хочется спать. Что же такое случилось с Дашей, что она позвонила в такую рань?

Девушка наконец встала с кровати и начала приводить себя в порядок. Все в доме спали, кроме ее любимого кота. Он так же, как и всегда, отстраненно ходил по дому. Почему бы не использовать его по назначению?

– Пушистик, принеси тапки.

Кот сразу же притащил в зубах один тапок, а следом второй. Самое забавное, что тапки были разные. Один ее, а второй матери.

Софа их надела и спустилась на первый этаж. Кое-как она побрела по спящему дому в душ. Ее внимание привлекло зеркало. Она пристально засмотрелась на свое лицо. Что-то в нем изменилось. Она вспомнила, как увидела себя в зеркале после того, как воскресила мужчину в морге. Но на этот раз все было куда хуже. София увидела клок седых волос на голове. Странно. У семнадцатилетней девочки седые волосы? София решила не придавать этому значения. На днях перекрасится, и седины как не бывало. Но ее все равно это задело. Как седина так быстро покрыла часть ее волос? Она решила оставить этот вопрос и принялась умываться. Спустя полчаса она уже была готова выйти из дома, но ее остановила мать. Она брела по дому и случайно наткнулась на Софию.

– Боже, дочка, что с твоими волосами? – спросила Ира.

– Не знаю, мам. Мне самой интересно.

– Ты не испытывала в последнее время эмоциональных потрясений или еще что-то? Может, это после твоего утреннего похода в школу месяц назад? И вообще, куда ты собралась так рано? – мама засыпала ее вопросами, а София вежливо на них отвечала.

– Нет, мам, не испытывала. Может, это появилось после того, как я увидела труп, не знаю, честно. А собралась я на встречу с Дашей. Она мне позвонила час назад, попросила срочно встретиться. Что-то у нее произошло.

– У тебя деньги есть? – спросила мама.

– Если ты хочешь мне подкинуть денег – я только за, – улыбнулась София и подставила ладошку.

– Сейчас, подожди, – Ира покопалась в кармане своей куртки и вытащила оттуда тысячу рублей. – Вот тебе на мелкие расходы.

– Ты чего с утра такая щедрая, мам? – удивилась Софа.

– Захотелось мне тебя побаловать. И еще, ты не забыла, что у нас сегодня с твоим отцом годовщина?

– Нет, мамуль, не забыла.

– Я к тому, что сегодня вечером мы с ним идем в ресторан. Так что веди себя прилично и никого не води домой. Мы вернемся ночью. Точное время не знаю.

– Хорошо. Договорились.

Софа обняла маму. Ира поцеловала дочь и закрыла за ней входную дверь. Софу как раз уже ждало такси.

В миг она домчалась до кофейни. По заведению ходили «зомби». Официанты еще полностью не отошли от сна. Все задумчивые. Кто-то спал на ходу. Некоторые глушили чашками кофе. Конечно, еще и восьми часов утра не было, а они уже на ногах. Один из сонных официантов принял заказ у Софии, и через минуту на ее столике стоял ароматный кофе с корицей.

София сделала глоток, затем второй, третий. Она чуть ли не залпом выпила чашку кофе, и следом за первой чашкой пошла вторая. Когда Даша зашла в кофейню, София допивала вторую чашку кофе.

Она сначала не узнала Дашу. Та была не накрашена, глаза красные, одежда растрепанная и не поглаженная. Девушка, что зашла в кофейню, никак не могла быть ею. Софа никогда не видела Дашу в таком виде. Девушка растеряно осмотрела кофейню и увидела нужный столик. Она подошла и села напротив Софии.

– Привет, Соф, спасибо большое, что пришла.

Глаза Даши бегали по сторонам. Что-то явно с ней было не так.

– Пока не за что… – аккуратно сказала Софа. – Что с тобой случилось?

– Сейчас, подожди минуту, – Даша встала из-за стола, подошла к официанту и что-то ему сказала, а после удалилась в туалет. Буквально через минуту на стол поставили чашку черного кофе. Даша вернулась на место.

– Я себе заказала очень крепкий кофе. Надеюсь, мне станет легче.

Софа обратила внимание, что Даша поменялась в лице и, по всей видимости, накрасилась, хоть немного. Теперь она была больше похожа на себя.

– Ты меня пугаешь, Даш, – насторожено сказала Софа.

– Я сама себя пугаю. Извини, что так рано тебя разбудила.

– Ничего страшного, говори уже, что стряслось. Мне самой жутко от твоего вида.

– В общем, мне уже который день снятся странные сны. Я не могу спать, – сказала Даша и сделала глоток кофе.

– Не пробовала снотворное пить?

– Дело не в том, что я не могу заснуть. Все куда серьезней. Я боюсь спать. Ко мне приходит Дорогов, но не в таком образе, как мы его запомнили. Он очень страшный. И всегда говорит одно и то же: «Не доверяй тому, кто бросил тебя!», – зрачки Даши расширились, а руки начали трястись.

– Может это вещий сон? – предположила Даша.

– Может. Я не знаю. Если честно, мне все равно. Вещий он или не вещий. Я хочу спать, но не могу. Что мне сделать для того, чтобы не видеть сны? Меня это пугает, Соф. Может, мне следует расслабиться? Напиться до чертиков, чтобы ничего не помнить?

– У меня есть идея, – сказала София. По блеску в глазах Даша ее поняла. – У меня родители сегодня уходят праздновать годовщину и их не будет до ночи. Мы можем собраться женской компанией. Я, ты и Катя. Пообщаемся, выпьем, тебе станет легче. Можешь у меня остаться. Я присмотрю за тобой. Приложу максимум усилий, чтобы уберечь тебя от кошмаров.

– Спасибо большое, Соф. Я только за, но мне кажется, что до вечера я не выживу. Мне нужен сон. Хоть какой-то.

– Давай у меня поспишь. Если вдруг увидишь кошмар – я рядом. Ты же знаешь, что я всегда рядом, – сказала Софа.

Даша опустила глаза и уткнулась в недопитую чашку кофе.

– Так что думаешь? – спросила София.

– Хорошо, поехали к тебе. Надеюсь, там мне будет лучше. Спасибо большое, Соф. Я тебя очень люблю, – искренне говорила Даша. Ее глаза намокли.

София встала из-за стола и потянула за руку Дашу. Она тоже поднялась. Софа обняла свою подругу.

– Все будет хорошо, – Софа шептала на ухо Даши. – Такое случается. Ты потеряла дорогого тебе человека. С каждым такое может произойти. Главное – перебороть себя и жить дальше.

Даша плакала и думала о том, что все ее проблемы никак не из-за Дорогова, а из-за чертового маньяка, который заточил ее в отвратительном месте, набитом мертвыми детьми. Жаль, что Софию она не могла посвятить во все эмоциональные травмы. Достаточно того, что знает Катя.

Девушки оплатили счет и вызвали такси. К девяти часам они уже были в комнате Софии, и Даша мирно спала в теплых объятиях подруги.

***

Пока Даша стояла перед воротами в царство Морфея, Катя уже вовсю металась по квартире. Она убирала, стирала, готовила, мыла посуду, и все это одновременно. В квартире кипела работа, но только со стороны Кати. Саша даже не подозревал, что его девушка увлеченно наводит порядок в их уютном гнездышке. Дануев видел свой последний сон в то время, когда на его мобильный телефон поступил вызов. Он не торопясь поднял телефон.

– Санек, привет. Как ты? – спросил голос с другой стороны.

– Нормально было до того момента, пока ты меня не разбудил, – грозно ответил Дануев.

– Ладно тебе, – сказал Коломов. – Чем планируешь сегодня заняться?

– Не знаю еще. Выходной как никак. Может, проведу его в компании с Катей.

– Уверен, что сможешь?

– Что за странный вопрос? – поинтересовался Саша.

– Мне недавно писала Софа. Она хочет девчонок собрать у себя и немного выпить, расслабиться, поговорить. Предлагаю, пока они пьют у Софии, мы выпьем у тебя, – начал Коломов.

– Интересное предложение. Что пить будем? – голос Дануева преобразился. Из грустного невыспавшегося баса он превратился в мягкий мужской голос с ноткой счастья и радости от предстоящего вечера.

– У меня в заначке лежит две бутылки виски по пол-литра и одна бутылка рома.

– Сколько рома?

– Тоже пол-литра. Нам же хватит, как думаешь?

– Конечно хватит. Если что, у меня лежит отцовский самогон. Догонимся.

– Все, забились. Только я еще не знаю, сказала она уже о встрече Кате или нет.

Саша напряг слух и уловил треск посуды, работающий пылесос, а носом почувствовал запах утреннего завтрака.

– Судя по тому, что у меня в квартире идет генеральная уборка – сказала.

Коломов рассмеялся и попрощался с Дануевым.

Саша не спеша поднялся с кровати и пошел к своей ненаглядной. Катя бросилась в объятья Дануева и пригласила его к столу. Сашу ждала итальянская паста с греческим салатом.

– Что за повод? – спросил Дануев.

– Нет никакого повода, – ответила Катя и села за стол.

Рядом с ней приземлился Саша. Они начали кушать. Катя загадочно на него смотрела, потом отводила взгляд, и снова смотрела.

– Ты что-то хочешь спросить? – поинтересовался Дануев и положил в рот кусочек сыра фета.

– Нет, с чего ты взял? – оправдывалась Катя и уплетала пасту.

– Ты уверена?

– Да, уверена.

Ребята продолжали есть, пока Катя не обратилась к Саше:

– Да, хотела спросить… – загадочно сказала девушка. На лице Дануева расплылась улыбка. – Что ты лыбишься?

– Так, ничего. Что спросить хотела?

– Ты отпустишь меня сегодня с девочками посидеть? – жалостливые глаза устремили свой взор на Дануева.

– Так вот почему у нас с утра такая паника в квартире! – засмеялся Саша.

– Неправда, я же хозяйка, – говорила Катя и поедала приготовленные вкусности.

– Отпущу, конечно, – сказал Дануев.

Радостная Катя обняла Сашу и сказала еще кое-что:

– Только я не знаю, приеду ли я домой сегодня. Если что, я останусь у Софии.

– Я не против, если ты мне позвонишь и сразу скажешь точно, приедешь домой или нет. Договорились?

– Да, договорились.

Ребята зацепились мизинцами и закрепили свой договор.

– Тебе хоть вкусно? – спросила Катя.

– Очень, ты у меня умница.

Катя покраснела и продолжила кушать.

***

София заснула вместе с Дашей. Она видела красочные образы странных существ. Скакала на единороге, завоевывала враждебные земли. Но ее разноцветные сны поменялись. Красочные цвета сменились на серые и черные. Она видела боль и страх. Кто-то кричал. Она бежала на помощь, но не успела София подбежать к нуждающимся, как открыла глаза. Она увидела перед собой Дашу с раскрытыми донельзя глазами. Она прижала ее к себе. Слезы ручьем полились из глаз девушки. Она прижалась к подруге и обхватила ее всеми конечностями.

– Все позади, Дашенька, – успокаивала ее София. – Теперь все наладится, все будет хорошо, я тебе обещаю.

Даша плакала не переставая. Ее всхлипы превратились в истерические вопли. София старалась успокоить ее, но мало что получалось. Одной рукой она прижимала к себе Дашу, а второй шарила по столу в поисках бутылки воды. Софа всегда держала рядом с собой воду. Она все смела со стола, пока не схватила бутылку.

– На, пей, – приказала ей Софа.

Даша, как будто неделю бродила по пустыне, вцепилась в бутылку и выпила чуть ли не весь литр. София встала с кровати. Она полезла в чемоданчик с таблетками. Среди всех медикаментов она сразу увидела коробочку с надписью «Афобазол» на лицевой части.

– На, выпей таблетки, они тебе помогут.

Даша делала все, что говорила Софа. Через пятнадцать минут таблетки начали действовать, и Дашу отпустило. Она смогла взять себя в руки и успокоиться.

– Спасибо, Соф.

– Да пожалуйста, – ответила девушка. – Ты же моя подруга, так что не переживай. У каждого в жизни бывает тяжелый период.

– Нет, правда. Ты единственный человек, к которому я могу обратиться за такой поддержкой. Никто бы не хотел тратить на меня время.

– Я бы не сказала, что трачу на тебя время. Скорее, помогаю твоему душевному состоянию прийти в норму, – улыбнулась София.

– У тебя получается, – заметила Даша и попыталась улыбнуться в ответ.

– Давай еще раз попробуем уснуть. Тебе нужно выспаться.

– Не хочу, Соф, не надо. Я не выдержу еще одного кошмара, – взбунтовалась Даша.

– Поверь мне, больше не будет.

Даша посмотрела в искренние глаза Софии и послушалась свою подругу.

– Ты же меня будешь обнимать? – спросила Даша.

– Конечно буду. Ложись и закрывай глаза.

Девушки снова обнялись и погрузились в сон. София не обманула. Даша, наконец, смогла выспаться. Они вместе проснулись к вечеру, когда Кирилл и Ира уже ушли праздновать годовщину.

***

Все шло своим чередом. Друзья разбрелись по компаниям. Девчонки проводили время у Софии. Что до мальчиков – они сидели на кухне, пили и общались в квартире Дануева.

– Ты чего сегодня решил выпить? – спросил Саша.

– Да так, захотелось. Настроение позволяет, – сказал Леша и сделал маленький глоток рома.

– С чего такое хорошее настроение?

– Помнишь, когда мы с тобой общались на балконе? – начал Коломов.

Саша немного задумался. Он вспомнил все, о чем говорил Леша, и его не обрадовало хорошее настроение Коломова.

– И?

– Мой цепной пес начал действовать. За ночь девять преступников, – гордо говорил Коломов.

– Девять людей, Леш! – Саша повысил голос, акцентировав внимание на количестве. – Девять людей мертвы, а убийца выполняет твои команды. Это ненормально.

– Да чего ты заладил? Он убивает только плохих людей, обычных не трогает. Я сам дал ему задание, и он его выполняет. Он только меня слушается, – гордость переваливала за все мыслимые и немыслимые границы. – Так что не переживай. Он под контролем.

– Ну как, под контролем… – обмолвился Саша.

– Что ты хочешь этим сказать? – насторожился Коломов.

– Ты, может, и отдаешь приказы, но, когда он захочет, допустим, проигнорировать их. Что будешь делать? – поинтересовался Дануев. Он смотрел в глаза Леши. Он видел его панику и растерянность.

– София отдаст приказ, – заключил Коломов.

– Какой приказ? Хватит убивать людей?

– Да! – сказал Коломов и допил ром.

Саша взял бутылку и разлил напиток по стаканам.

– Как ты объяснишь ей, что это за человек и почему он убивает людей?

– Не знаю. Пока все идет, как по маслу, и я не хочу об этом думать.

– Зря, Леша, зря.

– Отвали, Дануев, сейчас я праздную выигранный бой, так что пьем!

– Как скажешь! – ребята опрокинули стаканы, и Дануев снова налил напиток.

Если парни выбрали себе тяжелые напитки, то девушки зашли с другой стороны. Они взяли вино. На троих по бутылке красного полусладкого. Ни год урожая, ни страна, ничего их не волновало, кроме надписи на бутылке «Вино полусладкое».

София достала из серванта три бокала под красное вино. Девочки разлили напиток и принялись, как показывают в фильмах, крутить бокал, чтобы в середине образовалась воронка.

– Давайте уже выпьем, – предложила Даша.

Девочки ее поддержали. Они чокнулись бокалами и сделали по глотку.

– Хорошее вино, – сказала Катя.

– Соглашусь, – вставила свои пять копеек София.

– Ты мне лучше скажи, Кать, как тебя отпустил Саша? – спросила Даша.

– Я тебе могу сказать как, – начала Софа. – Они с Коломовым сейчас пьют у них дома.

– Серьезно? – спросила Катя.

– Да, а ты как думала?

– Вот подонок. Мне ничего не сказал, – возмутилась Катя.

– Да ладно тебе. Ничего страшного. Они же дома, – успокоила ее Даша.

– Тем не менее. Почему он так поступил? – задумалась Катя.

– Да забыл он, точно тебе говорю, – теперь вмешалась София.

– Ладно, черт с ним, – сказала Катя. – Давайте выпьем за то, чтобы в нашем городе никогда больше не происходило ничего страшного.

– Только когда такое настанет? – заметила София.

Девушки выпили. На несколько минут в комнате настало молчание. Девушки о чем-то думали. Молчание нарушила София:

– Знаете, девочки, сегодня ночью убили девять человек.

Снова воцарилось молчание.

– Ничего нового, – прокомментировала Катя. – За последнее время очень много убийств в городе.

– Главное, что маньяка больше нет, – сказала Даша и выпила остатки вина из фужера.

– Как нет маньяка? – резко спросила София.

Тут Даша поняла всю скудность своего ума. Она напряглась и закрыла рот.

– Даш, ты о чем? Скажешь, может? – настаивала Софа.

Катя в этот момент зажалась. Они очень странно себя вели и тем самым привлекали все больше и больше внимания со стороны Софии.

– Девочки? Я тут одна ничего не знаю или как?! – возмутилась София.

– Я не могу этого рассказать, – говорила Даша.

Она корила себя за свой длинный язык, еще в то время, когда все рассказала Кате. Даша думала об этом изо дня в день и сама же говорила себе: «Я тупая и не смогла сдержать обещание, данное майору».

– Судя по всему, ты только мне не можешь это рассказать. Я же вижу, что Катя знает все, – возмущение Софии плавно переходило в недовольство.

– Это не то, о чем ты подумала, – вмешалась Катя.

– Молчи! – закричала София. – Даша, либо ты мне все рассказываешь, либо мы с тобой прекращаем любой контакт.

Даша задумалась и через минуту сказала:

– Хорошо. Извини, что я тебе раньше ничего не рассказала. Если честно, я Кате сама не хотела ничего говорить, да и не могла по договору. Мы с ней встретились, и меня переполнили эмоции. От этого я и выложила ей все, как на духу.

– Так о чем ты? – спросила Софа.

Катя тихо сидела в стороне и наблюдала за тем, как Даша, словно священнику, исповедуется о грехах. Она выложила все от начала и до конца.

Парни продолжали пить. С бутылкой рома покончено. Теперь очередь виски. Дануев для этого случая заморозил кубики льда. Сегодня Саша был на разливе, так что он поменял стаканы, чтобы вкус напитков не смешивался, достал лед, кинул по два кубика и налил каждому примерно по сто грамм виски. Ребята чокнулись стаканами и сделали по маленькому глотку.

– Вкусный виски, – сказал Дануев.

– У меня отец его пьет. Мне он тоже нравится. Такой мягкий. Не отдает спиртом, – согласился с ним Коломов.

– Знаешь, меня все равно мучает один вопрос. Что, если Бонифеева расскажет все Смеловой? Твой план пойдет по наклонной, и бам, – Дануев показал руками взрыв. – Все накроется быстрее, чем ты успеешь очистить город от преступности.

– Она дала слово отцу. У них это вроде негласного контракта, – утешал себя Коломов.

– Она хоть и не глупая, но временами язык за зубами удержать не в состоянии.

– Если так, то это будет очень плохая новость как для Софии, так и для меня. Софа уж точно не тупая и соединит частички пазла. Но, как мне кажется… Хотя… Я даже в этом уверен! Бонифеева ничего не расскажет. Зуб даю, – сказал Коломов и сделал глоток виски.

– Хорошо, тогда, как настанет этот момент, с тебя вся нижняя челюсть, – засмеялся Дануев.

– Не настанет этот момент! – говорил Коломов с нескрываемой уверенностью в голосе.

– Посмотрим, Леш, посмотрим.

Снова тишина накрыла своими могучими крыльями тройку девочек. София старалась переварить информацию, что бурей влетела в ее голову и навела там много шороху.

– У меня вопрос, – начала София. – Маньяк имел при себе помощников?

– Нет, Соф. Я была там и все видела.

София подошла к Даше, обняла ее и расплакалась. Теперь ей требовалась поддержка и утешение.

– Что такое, Софочка? – спрашивала Даша и обнимала девушку.

Катя подошла к подругам и тоже обняла их.

– Девочки, я сделала такую страшную вещь, что мне даже не хочется об этом рассказывать.

– Давайте сначала выпьем, – предложила Катя.

Она разлила по бокалам вино и девушки все вместе осушили бокалы за один присест. Даша не отпускала Софию. Она помнила, как Софа помогла ей утром, да и на похоронах. Она была очень добра к Даше, поэтому девушка хотела проявить как можно больше заботы по отношению к ней.

– Даша, я умею воскрешать мертвых, – резко сказала Софа.

Катя ничуть не удивилась, ведь она знала о способности Софы, а Даша чуть в обморок не рухнула. В глазах потемнело, а руки перестали обнимать Софу. Они, как веревки, свесились по краям и не шевелились.

– В смысле? – спросила Даша.

– В прямом, Дашуль, – София держала себя в руках, но слезы мелкими каплями стекали по щекам.

– То есть ты бы могла воскресить всех, кого изувечил маньяк? – нейтральным голосом, как у робота, спросила Даша.

– Нет, не могла. Я только недавно узнала о своей способности и, по всей видимости, при каждом воскрешении мне становится все хуже. Не знаю насчет здоровья, но внешность меняется. Посмотри только на мои волосы. Вот клок седых волос. Я заметила маленькие морщинки у края глаз. Оказывается, в детстве я воскресила кошку, а месяц назад попробовала провернуть такое с лягушкой. У меня получилось. Но самое страшное произошло недавно…

София заинтриговала всех присутствующих. Она налила себе еще вина и выпила залпом.

– Я воскресила человека, если можно его так назвать…

Парни смеялись и шутили. Дануев вдруг задумался и решил поделиться своими мыслями с другом.

– Леш, ты только представь, они вот сидят у Софии и все друг другу рассказывают. Вот был бы для тебя отличный, в скобочках, вечер.

– Да не мели чушь. Ты сегодня решил во мне пробудить жуткого невротика? Мне и так немного некомфортно от того, что на моей цепи сидит хладнокровный убийца.

Раздался стук в дверь. Стучали долго и настырно. Дануев подошел к двери и посмотрел в глазок. Никого нет. Стук снова возобновился. Саша взял в руки биту и медленно открыл дверь. Перед ним на коленях стояла тетя Люба. Лицо ее было в кровавых потеках, а руки в непонятных ссадинах и порезах.

– Коломов, быстро иди сюда! – закричал на весь дом Саша.

Ребята вместе затащили тетю Любу в квартиру и посадили на стул в кухне. Саша налил ей виски, и она одним глотком выпила весь стакан.

– Коломов, неси теплую воду в тазике и полотенце с ванной, – приказал ему Дануев.

Пока Саша снимал с тети Любы громоздкие теплые вещи, Леша бегал по всей квартире и искал то тазик, то полотенце. Когда Коломов вернулся в кухню со всем необходимым, тетя Люба сидела в Катиных штанах и Сашиной футболке. Все вещи Дануев засунул в стиральную машину.

– Что случилось? Вы можете говорить? – спросил Саша и аккуратно теплой мокрой тряпкой омывал лицо своей будущей теще.

– Он вернулся домой, – сказала тетя Люба.

– Вася?

– Да.

– Вы знаете, где он живет?

– У своей проститутки на Ахматовской, двадцать четыре, в третьей квартире.

Дануев продолжал вытирать кровоподтеки.

– Зачем он приходил?

– За деньгами. Он выбил у меня все, что я имела. Он даже мои вещи забрал, чтобы продать. Ненавижу эту сволочь, – кричала тетя Люба. – Если бы его в моей жизни не было, может, тогда я была бы счастлива.

После слов тети Любы, Дануев вспомнил всю боль, которую Вася причинил своей дочке. Он всегда был отвратительным отцом, никчемным мужем и, скорее всего, никаким другом. Злость взяла верх и в пьяной голове Дануева возникла идея. Он оставил тетю Любу одну, а сам с Коломовым вышел покурить на балкон.

Сигарета медленно тлела. Дануев не решался сделать затяжку. Он стоял и думал. Коломов уже выкинул бычок, как Саша его окликнул.

– Леш, мне нужна помощь твоего цепного пса.

– Вот оно что. Теперь ты не считаешь убийство такой плохой идеей? – иронично спросил Коломов.

– В данный момент я уверен, что эта тварь заслуживает лежать в земле. Он причинил так много боли! Из-за него Катя часто просыпается от кошмаров и имеет такой огромный букет психологических проблем. Мне нужно, чтобы он умер, Леш, – твердо сказал Дануев.

– Я тебя понял. Но тогда я хочу от тебя одну услугу.

– Какую? – заинтересовался Дануев.

– Если вдруг София обо всем узнает, ты приложишь все усилия, чтобы она не отвернулась от меня, и в любой ситуации ты станешь на мою сторону. Ведь теперь ты мой подельник.

Дануев задумался. Стоит ли смерть подонка такого шага? Даже если он не согласен с позицией Коломова, все равно ему придется прикрывать его спину в борьбе с Софией. Это риск, и еще неизвестно, оправдан он или нет. Дануев взвесил все за и против. Лучше он подставится перед Софией, чем тетя Люба и Катя будут страдать от полоумного отца. Ведь если он может избить бывшую жену, значит, он с легкостью поднимет руку на свою дочь. Хотя он и раньше так делал. Но теперь опасность была и ее не замечать не было смысла. Рано или поздно он доберется до Кати, и в этот момент Дануева может не быть рядом.

– По рукам, – сказал Саша и пожал руку Леше.

– Я надеюсь на твое слово, брат, – сказа Коломов и остался на балконе, в то время как Саша пошел на кухню успокаивать тетю Любу.

Коломов взял в руки телефон и позвонил по номеру.

– Да, – сказал голос из телефона.

– У меня для тебя еще один человек. Только все нужно сделать быстро, качественно и вне очереди.

– Я слушаю…

***

– «Не доверяй тому, кто бросил тебя!», – повторила Даша. – Он говорил про Коломова.

– Может это послание для Софии? – предположила Катя.

София сидела и слушала. Она не могла поверить, что человек, которого она любит всем сердцем, предал ее. Наплевал на ее чувства, забыл о том, что она такая же живая, как и он, и воскрешение человека могло ее просто убить. Тогда она потеряла сознание, но кто знает, что могло бы быть с ней, если бы маньяк разбушевался и порезал на кусочки их в чертовом морге?

– Девочки, мне теперь очень страшно, – говорила София.

– Ты не представляешь, насколько страшно мне, – отозвалась Даша. – Он теперь жив…

Осознание происходящего пришло позже, чем должно было быть. Даша сидела, уставившись в одну точку. Он, человек, который причинил ей огромную моральную боль и оставил ее с кучей душевных проблем, сейчас ходит по земле, дышит и продолжает творить свои дела. Даша думала, что маньяк в любой момент может ее найти и прирезать.

Катя смотрела на девочек и нашла единственный выход из ситуации. Она подошла к ним и обняла.

– Девчонки, мы справимся. Для начала, пока все не уляжется, Даша переедет к нам. Будем вместе ходить в школу. Саша нас защитит. А ты, Соф, будешь теперь подальше держаться от Коломова… – предложила Катя.

– Мне страшно не из-за Коломова. Маньяк сейчас ходит по Сизовграду, и я совершенно не знаю, для чего Леша меня обманул. Из-за него еще десятки людей могут оказаться в гробу, как те ребята, – Софа держала себя в руках. Ком в горле так и просился выбраться наружу путем слез и истерики, но нет. Софа сильная девушка и может устоять перед плачем, хотя бы сейчас.

Если София могла вести диалог, то про Дашу так не скажешь. Она закрылась в себе и прижалась к Кате. Она никак не реагировала, лишь обнимала свою подругу и молчала. Даша копалась в своей голове. Она старалась отогнать мысль о том, что заточение может повториться, и теперь она не будет наблюдать за «детьми», а сама станет одной из них.

– Я с ним должна поговорить, – резко сказала София.

– Ты уверена в этом? Тебе нужно с ним разговаривать? – спросила Катя.

– Да, уверена. Мне очень интересно, какие он преследовал мотивы, когда врал и тащил меня в морг, – строго говорила София. Она все для себя решила.

– Ты думаешь, что они обоснованы?

– Нет… Уверена, что нет. Но мне хочется знать, для какого «хорошего дела» он поставил на кон мою жизнь. Я же могла умереть. Только посмотри на мои волосы. Видишь эту седую прядь? Мне кажется, что это из-за воскрешения. Скорее всего, я передаю трупам свою силу, свое здоровье, дух, наверное, тоже. Если нет, то как объяснить седину? – ударилась в размышления София.

– Даже не знаю, Соф, – говорила Катя, а в ее объятиях тихо приходила в себя Даша.

– Девочки, – проснулась Даша. – Если я вдруг умру…

– Ты что такое говоришь?! – повысила голос Катя.

– Послушайте меня! – закричала Даша, потом перешла на спокойный тон. – Если я умру, погребите мое тело возле Антона и Лизы. Как бы Дорогов ко мне не относился, я же его любила, а Лиза когда-то была моей лучшей подругой. Почему-то я смирилась со смертью… Своей смертью, девочки. Не знаю, ищет меня он или нет, но если вдруг, выполните мою просьбу, пожалуйста, – глаза Даши снова налились слезами.

Катя прижала Дашу к себе еще сильнее и держала, пока последняя слезинка не упала на ее белый свитер. София смотрела на Дашу и не понимала, как можно было так отчаяться и принять свою будущую смерть.

Конечно не понимала, ведь она не видела воочию того страха в глазах мертвых детей, не пережила ужаса, что застиг врасплох Дашу. Она никогда не видела другую сторону маньяка. Не ту, которую он показал Софии, а совершенно иную, темную и безгранично опасную.

***

Коломов шел по снежному Сизовграду к своему дому. Он уже был рядом. Алкоголь в крови мешал нормальному движению. Леша пару раз чуть не упал, балансируя на льду. Недалеко от дома он решил остановиться. Приметив лавочку рядом с аллеей, Коломов сел на нее и закурил сигарету. В свете фонарей снег казался еще белее. Огромные хлопья летели с неба, украшая темный город.

Он наслаждался видом Сизовграда. Ни одной машины, ни одного пешехода. Пустота и беззаботность. Только Коломов об этом подумал, как перед ним проехала машина, потом остановилась метров через десять и задним ходом вернулась. Из машины вышел статный мужчина в пальто и теплой шапке. Леша не сразу узнал в мужчине Синицына. Он сел рядом с сыном и попросил сигарету. Коломов достал пачку и дал отцу. Спустя минуту они сидели на лавочке и потягивали смоляной сигаретный дым.

– Мне нужно кое-что у тебя спросить, – начал Синицын.

– Я тебя слушаю, пап.

– Ты у меня умный мальчик, как думаешь?

Вопрос ввел в ступор Лешу.

– Не знаю, наверное… – медленно и неуверенно говорил Коломов.

– Я тебе скажу. Ты у меня глупый парень. Мы с тобой сколько раз говорили о моих делах? Сколько раз я тебя рассказывал про криминалистику, про уголовный процесс?

– Много, пап.

– Тогда скажи мне, пожалуйста, как твои пальчики оказались в морге?

Коломов занервничал. Его ладони начали трястись, а сердце биться в два, а то и в три раза, быстрее.

– Ну так что? Поведаешь своему старику, что произошло?

Леша молчал.

– Просто так трупы не пропадают, тем более не уходят сами.

Тут он еще сильнее занервничал, ноги начали трястись, а из рук упала сигарета. Синицын обратил на это внимание и раскрыл перед Лешей его же пачку. Коломов трясущимися руками еле вытащил из пачки сигарету и попытался закурить. У него мало что получалось, поэтому Синицын проявил инициативу и поднес зажигалку к кончику сигареты.

– Давай, говори, а то мы с тобой отсюда никогда не уйдем.

– Сегодня какой-то вечер странный, – с дрожью в голосе говорил Леша. – С самого утра мне что-то неспокойно на душе.

– Да ты что? И с чем это связано? – спрашивал Синицын.

– Не знаю. Предчувствие нехорошее.

– Надо верить предчувствиям, сынок. Они редко обманывают.

– Согласен, пап, – сказал Коломов. Он немного пришел в себя, но в голове не единой мысли, с чего начать и во что посвящать отца. – Можешь начать ты? Чтобы я понимал, от какого момента мне начинать свой рассказ.

– Конечно, о чем речь-то? – теперь Синицын подкурил вторую сигарету. – Как ты знаешь, ФСБ запретили нам разглашать информацию о маньяке. Поэтому мы спрятали его тело в морге, чтобы разобраться с ним позже. Спустя какое-то время, думаю, ты знаешь какое, меня вызывают в тот самый морг, где благополучно лежал труп. Понимаешь, к чему я?

– Да, пап.

– Отлично. Так вот, приезжаю я и наблюдаю такую картину: главный патологоанатом орет, его подчиненные с недовольными минами стоят и получают от начальства на орехи, а холодильник с трупом пуст. Как считаешь, нормально это?

– Нет, пап.

– Правильно считаешь, ведь помимо огромного количество ваших с Софой пальчиков, в морге установлены камеры.

Коломов почувствовал недомогание. В глазах потемнело, и он чуть не упал в обморок.

– Ты чего? – Синицын успел удержать сына. – Не нужно падать в обморок, я тебе еще не все рассказал. Терпи и слушай.

Коломов заерзал на месте и вцепился в лавочку.

– Пока судмедэксперт снимает пальцы возле холодильной камеры, мы с представителем ФСБ смотрим камеры. Опять же, ты прекрасно понимаешь, ФСБ просто так не приезжает.

Парня уже трясет. Его нервные клетки одна за одной умирают в пучине страха и бешеной тревоги.

– Смотрим мы камеры и наблюдаем такую картину. В комнату заходят два человека, а выходят три. Как такое возможно? Не расскажешь мне?

Весь алкоголь испарился. Он теперь был трезв, как стеклышко. Леша понимал, что ему грозит и осознавал последствия своего рассказа… Но он взял себя в руки, навел порядок в мыслях и рассказал все от начала и до конца. Он ничего не скрыл от отца. Абсолютно все, что он говорил – чистая правда. Он не стал выдумывать оправданий своим поступкам или перевирать факты. Все, как на духу.

Синицын разлегся на мокрой лавочке и задумался. Майор не тот человек, которого легко удивить. Но факты говорили о прямом отношении к сверхъестественным силам. Не может труп сам вылезти из холодильника с половиной головы. Синицын постарался на минуточку представить, что все рассказанное – правда, и обратился к сыну:

– Сынок, ты идиот. Сейчас по улице ходит маньяк и убивает любого по твоему приказу?

– Да. Это так.

– Ты же понимаешь, что рано или поздно он перестанет тебе подчиняться?

– Почему ты так думаешь?

– Ты ему говорил, кто твой отец?

– Да, – напрягся Коломов.

– Значит, когда он доберется до меня, – на твои приказы он наплюет, – прямо сказал Синицын.

– Почему ты так в этом уверен? – спросил Коломов.

– Я не первый год работаю. Не все маньяки идиоты и не все идиоты – маньяки. Понимаешь, к чему я клоню?

– Ты хочешь сказать, что он не бездумно все делает?

– Именно. Если ты говоришь, что София смогла одним прикосновением залечить его дыру в голове, значит, она могла вернуть его здоровый и рассудительный ум. А умный и расчетливый убийца представляет огромную опасность.

– Значит, мой поступок подписал тебе смертный приговор? – тихо спросил Коломов.

– Возможно, сынок, возможно, – ответил Синицын и похлопал парня по плечу. – Теперь у тебя есть два выхода. Либо ты продолжишь убивать с помощью него плохих людей, или мы с тобой организуем для него ловушку, и я снова всажу ему в лоб пулю. У тебя будет ночь на размышления, а пока поехали домой, а то замерзнешь. И еще, забыл сказать, за помощь следствию бывают поблажки.

Синицын явно дал понять парню, что убийство людей не спустит ему с рук. Словам сына майор верил с трудом, но тем не менее нужно во всем разобраться. Так что Синицын все принял как должное и заблокировал часть мозга, отвечающую за здравомыслие.

***

Что до девочек, они решили остаться переночевать у Софии. Они прекрасно помещались на ее кровати, так что никто никому неудобств не доставил. За всю ночь Даша не увидела ни одного кошмара. Спала как младенец, что не скажешь о Кате. В три часа ночи она проснулась в холодном поту. Странные образы приходили к ней. Она не понимала, что за чувство гложет ее. Как будто часть тела исчезла. Чего-то не хватало.

В 02:45 во дворе дома по адресу Ахматовская двадцать четыре, появился мужчина в шляпе и пальто. Он гулял по двору и смотрел в окна. Сначала он подошел ко второму подъезду. На двери подъезда была наклейка с номерами квартир. Нужной квартиры указано не было. Следом он подошел к первому подъезду. Как раз то, что нужно. Андрей решил действовать быстро. Он набрал цифры квартиры и стал ждать. Тишина. Никто не отвечал. Андрей решил действовать другим путем. Он начал звонить во все квартиры. Спустя два-три звонка ему ответила маленькая девочка:

– Алло, – послышался детский голосок.

– Доброй ночи. Девочка, открой мне дверь, пожалуйста. Меня зовут дядя Гриша и мне срочно нужно занести почту, – говорил Андрей.

– Дядя Гриша, уже поздно. Мне родители не разрешают открывать дверь незнакомцам. А вас я не знаю.

– Как, не знаешь? Ты же сказала, что я дядя Гриша. Значит, ты меня теперь знаешь.

Девочка задумалась.

– А вы меня не знаете, так что мы не знакомы.

– Как тебя зовут? – спросил Андрей.

– Не скажу. Я же вас не вижу, значит, вам нельзя знать мое имя. Вдруг вы плохой человек, а я вам скажу, как меня зовут и меня украдут. Я не хочу, чтобы меня украли.

Андрей начал злиться. Он смотрел на домофон и думал, под каким бы ему предлогом открыть чертову магнитную дверь.

– Девочка, ты боишься, что тебя украдут. А как же другие детишки, кто уже сказал свое имя? Вот я, например, несу письмо от полиции. Нашли девочку, которая живет тут. Мне нужно срочно передать письмо родителям, а из-за тебя я не могу. Она так никогда и не вернется домой. Помоги ее найти.

Девочка снова задумалась.

– Она честно нашлась или вы меня обманываете, чтобы я открыла дверь?

– Честно, я никогда не вру. Ты хоть раз слышала, чтобы почтальоны врали?

– Нет, не слышала, – ответила девочка. – Хорошо, я вам открою. Только доставьте письмо ее родителям.

– Конечно, девочка. Не переживай. Обязательно доставлю. Ты только мне дверь открой.

Раздался писк, и магнитная дверь распахнулась перед Андреем. Если он с легкостью мог убедить подростка пойти с ним домой, то ему ничего не стоит заставить девочку открыть дверь.

Андрей сразу подошел к нужной квартире. Звонок в дверь. Тишина. Снова звонок. Опять тишина. Никто не хотел открывать дверь или никого не было дома. Андрей решил задержать палец на звонке, что привело в бешенство хозяина квартиры. Мужчина даже не посмотрел в глазок. Он сразу открыл дверь в квартиру. Вася выбежал в одних трусах и тапочках, он не успел и слова сказать, как лезвие скальпеля заблестело серебряным цветом и просвистело у шеи жертвы. Вася схватился за горло, а Андрей быстрым шагом удалился с места преступления.

– Кто пришел? – голос женщины раздался изнутри квартиры.

Вася не ответил. Тогда женщина встала с кровати и пошла в коридор…

***

Для девочек утро выдалось весьма скверным. Разбудил их звонок телефона. Катя посмотрела на экран смартфона. Мама звонит. Что ей нужно так рано?

– Да, мам, – сказала Катя сонным голосом.

Информация, которую она услышала дальше, взбодрила ее сильнее двойного эспрессо.

– Твой папа мертв, – холодный голос до костей пробрал бедную Катю.

– Как? – спросила Катя и резко подорвалась с кровати.

Даша и София еще лежали с закрытыми глазами и мельком слышали разговор Кати.

– Порезали его. Видимо, дружки, с которыми он в покер играл. Задолжал, они ему глотку и перегрызли, – спокойно говорила мать.

Видимо, для нее ничего страшного не случилось. Но Катя напряглась. Ее отца убили. Какой-никакой, но все равно это ее отец, ее кровь. Да, он причинил много страданий своей семье…

Стоп. Катя углубилась в мысли и сознательно прокрутила все, что помнила про отца. Вечные крики, порки ремнем, ругательства. Он никогда не проявлял любви к Кате. Обвинял ее вечно в чем-то. Говорил, какая она плохая дочь.

– Когда? – спросила Катя.

– Сегодня ночью. Прям перед дверью его шлюхи, – ответила мать.

– Он заслужил то, что с ним произошло, – заключила Катя. Ее голос стал жестким, как у палача.

– Если бы ты знала, что он сделал вчера… Ты бы сама желала его смерти.

– Что произошло? – испугалась Катя. – С тобой все в порядке? Что с Сашей?

– С Сашей все хорошо, а вот со мной небольшие проблемы. Он вчера пришел ко мне, избил и забрал все деньги.

– Так ему и надо, ублюдку. Теперь пусть кормит червей, – импульс злобы поразил Катю в самое сердце.

В телефонной линии воцарилось молчание. Спустя десять секунд, самых долгих и мучительных, тетя Люба спросила:

– Ты на похороны пойдешь?

– Нет, он мне не нужен.

– Я тебя поняла, девочка моя. Мы с Сашей сейчас будем готовить завтрак, так что приходи домой. Люблю тебя, – тепло сказала мама и бросила трубку.

Катя сидела на краю кровати и копалась в своих мыслях. София продрала глаза и посмотрела на бодрствующую Катю.

– Что случилось? – спросила София.

– Отца убили.

Глаза Софы еще больше раскрылись от удивления.

– Как убили?

– Вот так, порезали ночью на пороге дома.

– Ужас какой.

– Да нет, это к лучшему. Он у меня был тварью. Теперь больше нечего бояться. Теперь он никак не сможет навредить ни мне, ни матери, – сказала Катя и следом спросила. – Тебе не кажется, что последние два месяца очень насыщенные на события?

– Кажется, – согласилась Софа. – И мне это вообще не нравится.

***

Если девочки проснулись от «интересных» новостей, то Коломов вовсе не спал. Он целую ночь не мог сомкнуть глаз. Его мысли были поглощены словами Синицына. Сможет ли его убить маньяк, и нужно ли ему все это? Если что-то пойдет не по плану, Коломов сможет уговорить Софию приструнить маньяка. Как-никак это ее детище. Она разбудила его от вечного сна, и ей же обратно его возвращать.

Он взвесил все за и против. Коломов решил для себя, что лучше ему ходить сытым и одетым на воле, чем в местах, не столь отдаленных, скитаться в робе по тюремным камерам и есть одну перловку. Леша выбрал единственно верный вариант – ловушку для маньяка. Андрей и так наделал много шума. За последние несколько дней восемнадцать трупов.

Газеты пестрят оглавлениями «Борец с преступностью наносит новый удар!», «Кара небесная постигла темную сторону города!». Все прекрасно знали, что это были за люди, но никто не знал виновника торжества. Коломов так и не добрался до этих статей. Он был поглощен своими проблемами. Даже Синицын не решался их показать сыну, иначе гордый и падкий на похвалу мальчик не захочет прощаться с его новой игрушкой.

Коломов встал с кровати и поплелся в кухню. Его стеклянные глаза трезво смотрели вперед. Мысли не давали уснуть мальчику, оттого он не понимал, что чувствует в данный момент. Вроде сон хотел утащить его за собой, и в то же время он сопротивлялся беспощадному сну.

Он налил в чашку горячей воды и положил три ложки растворимого кофе. Коломов надеялся, что кофе приведет его в чувство. Парень сел за стол и посмотрел в окно, пытаясь собрать оставшиеся кусочки мыслей в голове.

– Доброе утро, сын, – донесся голос из-за спины.

– Доброе. Ты тоже хочешь кофе? – спросил Коломов, не отводя взгляд от окна.

– Да, сегодня что-то проснуться не могу. Глаза слипаются, а через час на работу выезжать, – говорил Синицын, наливая кипяток в чашку.

– Я подумал о том, что ты сказал мне ночью…

– И что ты решил?

– Давай поймаем его.

– Отлично. Это самая здравая мысль в твоей голове за последний месяц, – ответил майор.

Коломов промолчал. Он понимал настроение отца.

– Так как поступим? – спросил Леша.

– Подожди пока. Нужно все обдумать, – загадочно говорил Синицын и отпивал по маленькому глоточку кофе.

– Хорошо. Дай знать, как решишь.

– Еще… – остановился Синицын. – Если еще хоть один человек умрет, – ты никогда не выйдешь из своей комнаты. Я позабочусь об этом. Ты меня понял?

– Но как?! – возмутился Коломов и вышел из-за стола. – Вдруг он сам захочет кого-то убить? Я буду виноват в этом?

– Конечно будешь. Ты виноват в его воскрешении, и ты понесешь за это наказание! Ясно тебе? – грубо ответил Синицын.

– Да, майор, – сказал Леша и сел обратно за стол.

Коломов еще пятнадцать минут сидел за столом, пока мобильник не вырвал его из чертогов разума.

– Да? – спросил Коломов.

– Мне нужно с тобой поговорить, – сказала София. Ее тон не внушал ничего хорошего.

– Ни привет, ни «Я тебя люблю, зай!», – засмеялся Коломов.

– Мне не до шуток. Буду ждать тебя через два часа на площадке возле школы, – серьезным голосом говорила Софа.

– Что случилось? – только спросил Коломов, как Софа повесила трубку.

– Не к добру это, – сказал себе Леша и вышел из-за стола.

***

– Поговорила? – спросила Катя.

– Да, можем идти, – ответила Софа и положила телефон в сумочку.

– Даша, ты чего там залипла?! – кричала Катя.

Даша уже долгое время сидела в ванной. Она смотрела на себя в зеркало и не понимала, кто перед ней стоит. Девушка видела свои черты лица, свою фигуру, свои волосы, но это была не она. Какая-то другая девушка смотрела на нее с той стороны реальности. Даша пробовала двигать руками, девушка повторяла в точности ее движения. Она напрягала мышцы лица – то же самое. Девушка с той стороны угадывала каждый ее шаг. Даша решила умыться еще раз, только холодной водой, чтобы прийти в себя. Брызги ледяной воды не прибавили ей ни капли бодрости. Она снова посмотрела в отражение, сверлила глазами ее черты, рот начал двигаться.

– Что ты смотришь на меня? – отражение начало говорить.

Даша отпрянула от зеркала и упала на пол. Отражение никуда не делось. Девушка смотрела на Дашу сверху вниз.

– Ты считаешь, что сможешь убежать от него? Не-ет! – говорила девушка с той стороны реальности. – Он тебя все равно догонит. Ты не скроешься от его кары, ты снова будешь сидеть взаперти. А если не справишься с обязанностями сиделки, он снимет твою кожу… – отражение показало пальцем на Дашу, – и ты будешь находиться вечно в компании кукол обтянутых кожей твоих знакомых.

Девушка в зеркале засмеялась. Ее глаза увеличились, а черты лица приобрели оттенок инфернальности. Теперь Даша была уверена, что отражение не ее. В зеркале мелькал злой дух, мешающий ей жить. «Он предсказывает мое будущее», – думала Даша. Ей резко перехотелось куда-то идти. Маньяк поджидает ее за первым поворотом. Она была уверена в одном… Как только ее нога ступит на заснеженный асфальт, ее дни сочтены.

Даша попыталась встать на ноги. Они тряслись и подкашивались. Стук в дверь.

– Даш, ты еще долго будешь там сидеть? – спросила София. – Нам пора. Катя опаздывает, да и у тебя дела были.

Девушка резко посмотрела в зеркало. Там было только ее отражение, ее настоящей.

– Да, сейчас, – тяжело говорила Даша.

– У тебя все нормально?

– Да, все хорошо, – отвечала Даша, пытаясь встать на ноги.

Она смогла кое-как подняться. Девушка привела себя в порядок и вышла из ванной комнаты.

– Давай быстрее, – торопила ее Катя.

Даша обулась и уже стояла возле двери.

– Давайте, девочки, хорошего дня, – провожали их Ира с Кириллом.

– До свидания, – сказали девочки и вышли на улицу.

Даша смогла выдавить какую-то улыбку.

Девочки шли по дороге, болтали о произошедшем. Даша резко остановилась. Она смотрела вдаль на угол дома.

– Ты чего? – удивленно спросила Софа.

– Посмотрите туда, – Даша показала пальцем. – Вы что-то видите?

Девочки присмотрелись.

– Нет, Даш, там ничего нет, – ответила Катя.

– Вы уверены?

– Точно уверены, – сказала Софа и следом спросила. – А что ты там видишь?

Даша задумалась и сразу поменялась в лице:

– Нет, ничего не видела, все нормально.

– Точно? – спросила Катя.

– Да, точно, пойдемте.

Девушки шли дальше, а образ, что прятался за углом дома, не проходил. Даша моргала, а он не исчезал вовсе. Девушка терла глаза руками, поворачивала голову в другую сторону, потом обратно. Он все так же стоял и ждал, затаив дыхание. Девушки шли как раз к тому дому. Когда до угла оставалось метров триста, Даша снова остановилась.

– Что опять-то? – возмутилась Катя.

– Посмотрите еще раз.

– Нет там ничего.

– Но почему я вижу? Он стоит и смотрит на меня. Я не пойду туда, не заставите. Либо обходим, либо тут останемся, – истерично кричала Даша.

София обняла девушку и пошла с ней в обратную сторону. Катя поплелась за ними.

– Тебе лучше? – спросила София.

– Немного лучше.

Образ снова мелькнул, но на этот раз вдали центральной улицы. Даша остановилась и расплакалась. Куда бы она не повернула – он следит за ней и выжидает. Он хочет наказать ее, растоптать, уничтожить, причинить ей настолько сильную боль, что Даша не сможет жить дальше. Она умрет от болевого шока, пока маньяк будет сантиметр за сантиметром снимать с нее белоснежную гладкую кожу.

– Я никуда не пойду! – закричала Даша. – Вызовите мне такси. Я не могу. Он мне чудится на каждом шагу. У меня крыша едет!

София жестом показала Кате, чтобы она вызвала такси, а сама старалась не отпускать Дашу. Девушка кричала и пыталась вырваться, но София не отступала.

– Тише, Даш, все будет хорошо. Он не настоящий. Его больше нет, – тихим голосом говорила Софа.

– Да как нет, если ты его подняла с могилы?!

София пропустила мимо ушей слова подруги. Она понимала, что девушка находится не в очень хорошем психологическом состоянии, оттого ее слова не причинили боль Софе.

– Тише, моя девочка, тише, – Софа гладила ее по голове, прижимала к груди.

– Такси едет, – сказала Катя и села на бордюр.

Даша немного расслабилась. Она прижалась к Софе и зарыдала.

– Ты снова хочешь оставить на мне соленый след? – мило и в шутливой форме спросила Софа.

– Извини, – захлебываясь от слез, говорила Даша, но голову не убрала.

К девушкам подъехал черный Ниссан. Катя села на переднее сиденье, а Софа с Дашей на заднее. Даша не отлипала от подруги. Ей казалось, что только в ее объятиях по-настоящему спокойно.

***

Андрей вернулся домой после продолжительной ночной прогулки. Мышцы болели, а кожа пылала от морозных ветров. Он снял верхнюю одежду и устроился на диване. Покраснения быстро спали, а мышцы, как по взмаху волшебной палочки, перестали болеть. Андрей сидел, уткнувшись в одну точку. Он обдумывал свои дальнейшие действия. Если он не может убить себя сам, значит, никто не может. Он на самом деле бессмертен. Но насколько он таковым является?

Пораскинув мозгами, он решил для себя, что единственный выход переступить порог жизни – убить своего создателя. Ее жизненные силы помогают Андрею не умирать. Значит, нужно лишить ее этих сил, чтобы больше не убивать, больше не страдать и не копаться в себе.

Но как это сделать? Таким же способом, как он убивал других людей. Правда, есть вероятность умереть сразу, как только холодный скальпель поразит ее сердце. Выход найден – он проберется к ней в дом и убьет. Она не будет страдать. Быстрое движение руки, и они вдвоем будут ждать экспресс в потусторонний мир. Жажда убийств перестанет его мучать и он наконец встретится со своей семьей. Обнимет детей и поцелует жену.

***

Минуты летели, превращаясь в прах. Он сидел на детской площадке в ожидании своей любимой девушки и очень сильно боялся. Коломов нервничал и сигарета за сигаретой пеплом падали на заснеженную землю. Прошло пятнадцать минут, следом двадцать, тридцать. Ее все не было. Ожидание давило на Лешу. Он перевернул все ячейки в голове и предположил самый плохой исход событий. Он был недалек от правды.

На горизонте появился человек в горчичном пальто. Ее волосы трепал морозный ветер. София подошла к Коломову и с размаху ударила его по щеке, потом по второй. Она его била до тех пор, пока ее ладони не начали гореть. Леша мирно сидел, принимая удары.

– Как ты мог?! Ты мне соврал, да еще таких дел натворил! – кричала София.

– Она все рассказала?

– Да, абсолютно все! – София села возле Коломова на качели.

– Так нужно было…

Не успел закончить Леша, как София начала говорить:

– Нужно было возрождать из пепла хладнокровного убийцу? Для чего? У нас за последние несколько дней смертей больше, чем за время его промыслов! Людей почти нет в городе. Мы с девочками сегодня шли по улице – пустота. Никого нет, вообще никого. Ты когда последний раз был в школе? Полкласса разъехалось. Учителей мало, я уже не говорю о других местах в городе!

Коломов сидел и слушал.

– Ты погубил город, который я обожала! Ты наплевал на всех и думал только о себе! Чего ты добился, использовав меня?! Чем тебе помог убийца? Что он для тебя сделал?

– Он очистил часть города от преступности, – твердо ответил Леша. – Скоро в нашем городе не будет ни одного наркомана, убийцы, насильника и остальных людей такого рода.

– Будет один убийца, Леша. Он всегда будет. Ты, Коломов! Подонок, который лишил жизни девять человек! – София остановилась, сделала глубокий вздох и продолжила: – Из-за тебя в городе не останется наркоманов, убийц и даже простых жителей. Они уедут отсюда, и останешься лишь ты и Андрей, если его по-настоящему так зовут. Посмотрим, как ты тогда утолишь его потребность в крови?! Когда никого не останется, он убьет тебя, как последний и единственный трофей. Вот что будет, Коломов!

– Ты не понимаешь меня! Я люблю тебя и хочу, чтобы у нас с тобой все было хорошо! – сказал Леша. София начала плакать. От нее Коломов такого не ожидал.

– Я тебя не люблю больше. Ты мне не нужен, Леш. Все кончено. Я не хочу любить человека, который может щелчком пальца заставить меня делать такие вещи… У меня после этого седина на голове и черты лица поменялись. Я стала старше, если ты не заметил!

Коломов пристально смотрел на Софу. Действительно, седой клок волос, и теперь она не похожа на семнадцатилетнюю девочку…

– Я хотел, как лучше, Соф, – искренне говорил Леша.

– Для себя, Коломов…

Леша хотел ее обнять, но Софа вырвалась.

– Пока, Леш. Я больше не хочу тебя видеть. Сам разбирайся с ним. Он тебя убьет, запомни это. Никогда человек просто так, по доброте душевной, не будет повиноваться обычному школьнику!

София вытерла слезы и быстрым шагом ушла с площадки. Леша остался на месте. Он смотрел на Софию, на то, как она него уходит. Все дальше и дальше. Между ними теперь огромное расстояние. Она не хочет больше его видеть, как и говорил Саша. Это конец…

***

Коломов шел по заснеженным улицам Сизовграда и прокручивал в голове слова Софии. Он обратил внимание на город. Никого нет, действительно пустота. Люди либо дома сидят, либо давно покинули границу города. Снег чистый даже на дорожном асфальте. Давно такого не было. Леша решил позвонить отцу.

– Пап, ты решил, что мы будем с ним делать?

– Да, решил. Свяжись с ним и попроси встречи завтра на старом складе строительных материалов на улице Фрунзе в восемь вечера. Сегодня приеду и все тебе расскажу, – ответил Синицын.

– Хорошо пап, до вечера.

Следом после Синицына звонок последовал Андрею.

– Да, что хотел? Еще один неудачник в списке?

– Можно сказать так. Давай встретимся с тобой в одном месте и обсудим кое-что.

– Без проблем. Говори адрес и время.

***

Закат украшал вид из окна Софии. Красное солнце переливалось по белоснежной стене ее комнаты. Софа сидела за компьютерным столом и щелкала мышкой по рабочему столу. Она то подводила курсор к папке с названием «Любимый», то отводила в сторону. София нервничала. Ей в первый раз не хотелось послать все к чертям. Она не могла избавиться от ощущения любви в сердце. Леша воспользовался ею, но от этого София не перестала его любить. Коломов подарил ей много замечательных моментов.

София набралась смелости и кликнула два раза на папку. Перед ее лицом открылась куча фотографий. Все счастливые моменты в отношениях с Лешей предстали перед ней: начиная с первой фотографии и заканчивая последней. Она видела, как мальчик взрослеет, становится мужественнее в ее объятиях.

Ребята начали встречаться в восьмом классе и с тех пор ни разу не расставались. Родители мало что знали об их отношениях, но тем не менее догадывались. Они были друзьями в первую очередь, а потом уже парой. София не понимала, что могло подвигнуть верного друга так поступить с самым близким человеком? Спасение города – бред. София в это не верила. Он никогда не думал так о своем родном городе. Может, влияние отца как-то затуманило разум Леши?

Он же великий сыщик. Гроза мелкой шпаны. Леша иной раз говорил ей, как сильно хочет пойти по стопам отца. Но его отец никогда так не поступал. Никогда не предавал близких людей ради эфемерного спасения города.

София листала фото и как только дошла до Лизы, остановилась. «Он убил ее! – подумала София. – А ты воскресил его снова, чтобы он убивал других. Чертов эгоист!» Девушка захлопнула крышку ноутбука и упала на кровать. Она закрыла лицо подушкой и растворилась в потоке мыслей.

Солнце зашло за горизонт, и на Сизовград опустилась тьма. В комнате Софии не было ни одного огонька. От пережитого дня девушка устала, и ее веки огромным амбарным замком захлопнулись, дав девушке время отдохнуть. Очистить голову банальным сном.

В это время возле ее дома ходил подозрительный мужчина в пальто и шляпе. Сначала он сидел напротив дома и читал книгу. Потом, как солнце спряталось, он перешел на другую лавочку, где свет от лампы помогал ему различать буквы. После он стал поглядывать на дом Смеловых. Он уже видел гараж рядом с домом. Ему он навевал самые что ни на есть теплые воспоминания. Он пришел там в себя. Гараж помог вспомнить, кем он является и кем он бы никогда не хотел быть.

В комнате Софии не загорался свет уже долгое время. «Пора», – подумал мужчина. Андрей подошел незаметно к дому и с помощью лестницы, что стояла рядом с окном, залез вверх. Аккуратно влез в окно и стал над телом семнадцатилетней девочки. Она дышала. Ее грудь то вздымалась вверх, то падала вниз. Он смотрел на нее, как на свою спасительницу. Нужно это сделать, иначе никак. Андрей вспомнил, как девочка первый раз с ним заговорила. Какие они вели диалоги. Ему нравилось с ней общаться, а сейчас он должен ее лишить жизни, как лишал раньше. Вырезал всех, к кому только дотягивалось лезвие его скальпа.

Он замахнулся, но воспоминания не давали довести дело до конца. Они резали его, вместо того, чтобы дать зарезать девушку. Тогда он решил пойти другим путем. Андрей напряг мысли и вспомнил свою семью. Как умерли его дети, жена. Решимость появилась в его руке. Он взмахнул скальпелем и с закрытыми глазами всадил во вздымающуюся грудь скальпель. Андрей открыл один глаз, следом второй. То, что он увидел, посеяло чувство безысходности. Сердце разбилось и душа улетела вдаль. Он вложил всю свою силу в удар, а скальпель даже не прошел сквозь кожу. Он остановился прям перед телом девушки. Только вздымающаяся грудь мягко касалась острия скальпеля.

Глаза Андрея невольно пустили слезу. Теперь он никогда не сможет умереть, пока жива она. Он так и будет ходить по земле, молясь всем богам, чтобы молодая семнадцатилетняя девушка закончила свое существование как можно скорее. Он не мог ее убить. Он стал себя ненавидеть всей чернотой своей никчемной душонки.

Мужчина вылез из комнаты Софии и медленно пошагал неизвестно куда и неизвестно зачем. Снег все шел, не прекращая засыпать темный город, а он бесцельно бродил по улицам Сизовграда. Андрей надеялся, что город даст ему ответ на все вопросы, но вместо этого он все больше погружался в пучину отчаяния. Город тревог… Не то место он выбрал, чтобы умереть…

Глава 9

Утро не предвещало ничего хорошего. Даша опять не могла заснуть. Ее мучали кошмары. Она вспоминала последний проведенный день с Софией. Подруга помогла ей хоть немного выспаться, прийти в себя. Ее голова смогла снова соображать. Но не сегодня. Девушка провела всю ночь под одеялом с фонариком в руках. Антон опять приходил к ней ночью. Даша не могла пойти умыться, она боялась зеркал. Ей было страшно даже взглянуть на него. Вдруг она там опять увидит ту девушку, так похожую на нее.

Что ей помогало уснуть? Объятия и алкоголь. Если первое ей никто не может дать, следует начинать со второго. Даша аккуратно прошла на кухню и открыла шкаф отца, где он хранил крепкий алкоголь. Среди множества закрытых бутылок девушка увидела открытую бутылку настойки. Пока все спят, она взяла рюмку и опрокинула сто грамм настойки. Ее состояние никак не поменялось, так что она выпила еще пятьдесят грамм. Шкаф закрыла, а улику помыла и поставила обратно. Возвращаясь в комнату, девушка почувствовала, что алкоголь начинает действовать. Он разнесся по организму, ограничив волю Даши. Она так сильно хотела спать, что еле дошла до комнаты. Осталось узнать, поможет ли ей алкоголь нормализовать сон. Даша легла на кровать, укуталась в теплое одеяло, положила голову на мягкую подушку и закрыла глаза…

***

Телефон обрывался от звонков. Масса доброжелателей хотели высказать все, о чем они думают. Кровная дочь не явилась на похороны отца. Как такое возможно? Катя решила выключить телефон и вообще на день забыть о его существовании. Рядом с ней лежал Саша. Он обнимал свою любовь и старался ее успокоить. Но Катя вообще не нервничала. Ей было все равно на отца и на его родственников. С ними она никогда не общалась и даже желания не возникало позвонить и поздравить хоть кого-то с праздником. Все его родственники были под копирку: злые, отвратительные, неприятные и грубые, как ее отец. Катя знала об обстоятельствах смерти отца и хотела пожать руку его убийце за то, что он избавил Сизовград от такого отвратительного человека.

Саша, напротив, очень переживал. С его подачи отца Кати не стало. Он не знал, как реагирует девушка на смерть отца. Саша еще давно заметил, что Катя не из тех людей, которые выставляют свои эмоции наружу. Они хранят всю боль и счастье внутри себя. Боятся, что кто-то сможет взглянуть на их чувства, притронуться пальцем и сделать еще больнее. Поэтому Саша переживал. Он надеялся, что его наблюдения окажутся верны, и Катя только рада избавиться от отца.

Что до тети Любы, она вне себя от счастья. Сколько она натерпелась от Васи и как она мечтала, чтобы он исчез из ее жизни навсегда. Что и случилось. Больше Вася не побеспокоит их семью. Теперь он будет кормить червей в земле и не будет сеять хаос в жизни любимых Сашей людей.

***

Что до Софы, девушка смогла проснуться ближе к обеду. Ее голова раскалывалась, а в мыслях происходила буря. Она открыла глаза и сразу заметила открытое окно и заснеженную тумбочку под ним. Софа встала с кровати и побежала устранять проблему. Как только она подбежала ближе, ее взгляд упал на лестницу. Кто-то ночью был в ее комнате и не позаботился даже закрыть окно, не говоря уже убрать лестницу.

Гнев застелил ее здравомыслие. Софа сразу подумала на Коломова. Она дрожа подошла к телефону и сразу набрала Лешу.

Его радости не было предела, когда он увидел на экране телефона звонок от Софии. Он нажал на зеленую клавишу и из динамиков донеслись обвиняющие вопли:

– Как ты смел так поступить? Ты вообще представляешь, что сделал? Я сейчас сижу в комнате под здоровенным слоем из одеял и стараюсь не сдохнуть от мороза! Если я еще из-за тебя заболею – ты не жилец!

– Да подожди ты! – прервал ее Коломов. – О чем ты говоришь? Я тебя не понимаю!

– Просыпаюсь несколько минут назад и вижу открытое окно, а за ним лестница! Ты мне ничего не хочешь рассказать?

Коломов искренне не понимал, о чем говорит Софа.

– Ничего. Я даже не знаю, о чем ты говоришь! Я к тебе в комнату не лазил, да и зачем мне это делать?

– Не ври мне! Не знаю, зачем тебе оно нужно, но кто мог сюда залезть? Тем более никто ничего не взял. Как будто какой-то извращенец наблюдал за моим сном! Я не удивлюсь, если на ковре остались чьи-то биологические следы!

– Да о чем ты говоришь? Успокойся! Может, ты вчера плохо окно закрыла?

– И неудачно лестницу поставила?

– Не знаю, как так получилось! Ты в следующий раз проверяй окна, перед тем как спать ложиться! Я к тебе в окна не влезал, и если ты мне не веришь – это твое дело!

– Я тебе в принципе больше не верю. Пока, Коломов!

София бросила трубку.

Коломов был вне себя от слов Софии. Ему хотелось крушить все, что попадало под руку. Он ненавидел ее за эти слова, но больше ненавидел себя. Долгие и замечательные отношения закончились из-за глупости Леши. Он прекрасно это понимал. Но ведь его «глупость» помогла хоть немного освободить город, хоть на малый процент снизить преступность. Софа не понимала этого, и оттого Леше становилось еще грустнее, еще отвратительнее, еще злее.

Леша немного подумал и вздрогнул. Андрей! Он мог залезть в комнату Софии! Нет, нельзя полностью отдаваться эмоциям. Сегодня его ждет сюрприз. Нужно держать себя в руках и, главное, не спугнуть рыбу, что медленно плывет в сети закона.

***

Подготовка была завершена к семи вечера. Осталось только ждать прихода Андрея. Склад представлял собой двухэтажную заброшенную коробку с высокими потолками и выбитыми стеклами. Кучи мусора украшали вход внутрь склада, а ржавые балки придавали ему изюминку. Создавалось такое ощущение, что кроме бомжей в нем никого невозможно встретить. Быть может, призраков прошлого или еще какую-то нечисть.

Помимо мусора и ржавых балок внутри была масса граффити и старых огромных деревянных коробок. Раньше в них хранили продукцию для магазинов бытовой техники. Теперь они бесцельно гниют внутри старого склада.

Синицын специально выбрал для встречи второй этаж. Именно там находилось максимальное количество коробок всех размеров и диаметров. От маленьких, метровых, до огромных, метров пяти в высоту.

План был таков. Синицын устраивает засаду, и, как только Андрей появляется на горизонте, Леша ведет его в сторону коробки, за которой прячется отец. Как только мушка пистолета ловит голову Андрея… Бам! И конец. Больше от него не будет ни единого убийства.

Все шло к своему логическому завершению, так думал Коломов. Он уже видел, как возвращается к Софии и рассказывает обо всем, а девушка его обнимает и принимает обратно. Леша с Софой заканчивают школу, переезжают в столицу и снимают вместе квартиру. Она учится, а он работает. Красота. Будущее зовет его. Он так ушел в мысли, что не заметил, как его телефон разрывался от звонка.

– Я внизу, перед входом, – говорил Андрей.

– Заходи внутрь и поднимайся по лестнице. Я на втором этаже, – сказал Коломов и сбросил.

– Он идет? – спросил Синицын.

– Да, сейчас будет.

Синицын занял свою позицию, вытащил из кобуры пистолет и надел на него глушитель. По складу разлетелся звук каблуков. Андрей шел по бетонному полу в массивных берцах.

– Я тут. Что хотел? Мы же с тобой, насколько я помню, связь поддерживаем по телефону, – говорил Андрей. Его лицо выражало недовольство и презрение по отношению к Коломову.

– Да, ты прав, но у меня есть для тебя одно дело.

– Я тебя слушаю.

– У нас возникли проблемы. Твое тело не нашли в морге. Понимаешь?

– Да ну? – рассмеялся Андрей. – Правда? Я-то думал…

– Приехал мужик из Москвы. Вставляет нам палки в колеса.

– Вам – это кому? – поинтересовался Андрей.

Коломов немного замялся:

– Мне и моему отцу. Он же не знает, куда пропало твое тело.

– Ты уверен в этом? Как мне кажется, он все прекрасно знает и тебе все сообщил.

Лицо Коломова изменилось. Страх пересилил его адекватность.

– Откуда ты это знаешь?

– Твое лицо мне только что все сказало, – снова засмеялся Андрей. – Мне все равно, знает ли он, что его отпрыск убийца. Абсолютно все равно, так что давай говори, что за человек и могу ли я его убить так, как сам хочу.

Леша выдохнул. Страх улетучился, но нервное напряжение осталось.

– Мужик из Федеральной службы безопасности… – говорил Коломов и шел в сторону засады Синицына. Андрей медленным шагом шел за ним. – Его нужно убрать, пока он все не пронюхал про нас с тобой.

Андрей чувствовал что-то неладное. Он засунул руку в карман, пока Коломов не видел, и достал оттуда скальпель, который аккуратно спрятал в рукав пальто.

– Есть его координаты? – спросил Андрей. – Где я могу его найти?

Мужчины продолжали идти вперед.

– Да, есть. Он много времени проводит в главном РУВД города. Снимает квартиру на Горького. Тебе не составит труда его убить. И еще, можешь напрячь свою извращенную фантазию и сделать это, как хочешь. Хоть разбросай его останки по всему городу.

– Я тебя понял.

Они прошли вглубь склада. Коломов уперся в коробку и развернулся. Андрей подходил к нему, минуя две другие коробки огромного размера, слева от головы он услышал громкий хлопок. Его тело упало в противоположную сторону от глухого взрыва и распласталось на бетонном холодном полу, а скальпель выпал из рукава, отдаваясь звуком метала…

– Все, – сказал Синицы и спрятал пистолет в кобуру.

Синицын полностью поверил сыну, как только увидел, кто лежит перед его ногами. Человек, которого он уже убивал. Как так получилось, что девочка одним касанием воскрешает людей? Странно все это. У Синицына возникла только одна мысль в голове – пообщаться с Софой.

Коломов продолжал стоять на месте, не веря своим глазам. Он не думал, что убийство человека – это так страшно. Как Андрей мог так легко расправляться с людьми? Лешу вырвало прям там. Голова закружилась, и он чуть не упал в свою же блевотину. Благо, Синицын его подхватил и оттащил подальше.

Сын с отцом медленно шли к лестнице. Синицын придерживал Лешу, пока тот приходил в себя. Сзади мужчин послышался странный шум. Синицын обернулся и увидел, как Андрей встает с пола. Его голова на том же месте, только шляпа куда-то отлетела. Все пальто в крови, брюки тоже. Андрей поднял с пола скальпель и обнажил его перед Синицыным.

– Как же я давно хотел с тобой встретиться.

Синицын смотрел на него огромными глазами. Он снова воскрес. Пуля прошла сквозь голову, но ему все равно. Он бессмертен.

– Как ты смог подняться? Как ты, сука, выжил?! – кричал Синицын. Он отпихнул Лешу в сторону, а сам достал из кобуры пистолет. В обойме еще восемь патронов. Синицын был известен своей меткостью, так что первый выстрел прострелил Андрею коленную чашечку на левой ноге. Он упал, после чего Синицын сделал второй выстрел в сердце, следующая пуля полетела в голову и, чтобы закрепить результат, пуля пронзила его шею.

Теперь Синицын был уверен в смерти Андрея. Он посмотрел на труп маньяка и снова спрятал пистолет, как это сделал минуту назад. На его глазах раны Андрея затягивались. Разлетевшаяся коленная чашечка собралась, как конструктор, из груди перестала литься кровь. Череп восстановился на глазах, а из шеи вылезла пуля.

Синицын отпрянул от трупа. Это конец. Его невозможно убить. Майор растерялся и закричал на весь склад:

– Что ты смотришь на меня?! – Синицын обратился к сыну. – Беги отсюда, я его задержу.

Леша выпученными глазами смотрел на отца. Осознание пришло сразу. Он больше не увидит его. Синицын подбежал к Коломову, взял его за куртку и кинул в сторону лестницы.

– Я сказал беги! – закричал майор.

Леша встал с бетонного пола и рванул на улицу. Он бежал по заснеженной дороге, не оборачиваясь в сторону склада. Его слезы каплями падали на куртку, превращаясь в лед. Выстрелы с новой силой донеслись до ушей Леши.

Он на всех парах бежал домой. Как только его нога переступила порог, парень снял куртку, обувь и забежал к себе в комнату. Он боялся, очень боялся, что его отца больше не станет. Что бесчувственная рука Андрея полоснет скальпелем по горлу майора, как это было с Васей, отцом Кати. Коломов сидел в углу комнаты и дрожал. В полицию звонить бессмысленно. Они не смогут помочь остановить обезумевшего маньяка. Но сможет Софа. Коломов дрожащими руками набирал номер Софии, но безрезультатно. Она сбрасывала вызов, не желая с ним общаться. Парень не переставал. Коломов все звонил и звонил, ожидая, что Софа сжалится и возьмет трубку. Но она не такая, и Леша это прекрасно знал, хотя отказывался это принимать. После двадцатого звонка парень с размаху кинул телефон в стену. Он разлетелся на части. Аккумулятор улетел в одну сторону, корпус в другую. Коломов дальше сидел в углу, пока не услышал, как дверь в дом со скрипом отворилась…

Андрей встал, снова его тело затянулось. Раны зажили, а кости восстановились.

– Что ты такое? – спросил его Синицын.

– Я обычный человек, сбившийся с пути, – Андрей сделал один шаг в сторону Синицына. – В одно время я потерял семью, майор. Так бывает, – еще один шаг. – Потом я обрел новую. Не скажу, что она была хорошей, но тем не менее я был рад оказаться в окружении детишек, моих детишек, – третий шаг.

– Ты снимал кожу с детей, ублюдок! Они не были твоей семьей, урод! – Синицын выстрелил снова.

Андрей упал на одно колено.

– Ты не сможешь меня остановить, никчемный сыщик! – рана затянулась, Андрей поднялся и сделал шаг. В руке он сжимал свой любимый скальпель. – Может, они не были моей семьей, но я их считал семьей, понимаешь, майор?

– Пока ты заполнял свою детскую комнату обтянутыми кожей манекенами, настоящие семьи умирали от страха за своих детей! Только на моей памяти женщина прыгнула с многоэтажного здания, потому что не могла смириться со смертью дочери! – еще выстрел.

Андрею было теперь все равно на выстрелы. Он шел, словно робот.

– Мне плевать на них! Один раз я потерял семью, потом нашел новую и… – Андрей закричал, напрягая до максимума свои связки: – ТЫ ЛИШИЛ МЕНЯ ЕЕ!

Маньяк сорвался с места и налетел на Синицына, вонзая в него скальпель, снова вытаскивая и вонзая вновь. Он бил майора до тех пор, пока тот не испустил дух. Андрей встал с тела Синицына и посмотрел на него сверху вниз. Картина нелицеприятная. Тело служителя закона лежало на бетонном полу, все в крови, как жирный сочный стейк на сковороде. Андрей хотел полностью насладиться этим моментом. Он снял одежду с Синицына. Острый скальпель вошел в тело. Андрей потянул его вниз, отслаивая кожу от мяса. Он приступил к тому, чего так давно хотел. Андрей получал невероятное удовольствие от процесса, когда кожа медленно отходила от мышц.

Когда он закончил, на бетонном полу лежало бесформенное кровавое тело, от которого осталось только мясо и кости. В его голове возник план. Оставалось только сделать шаг. Андрей взял под руку кожу Синицына и пошел по следу Коломова.

Дверь со скрипом отворилась… Андрей зашел внутрь дома. Он услышал, как кто-то сорвался и быстрым шагом приближался к нему.

Коломов забежал в коридор. Перед его глазами стоял мужчина, весь в крови. Первое, что пришло в голову – отец выжил.

– Пап, это ты?

– Да, сынок, это я, – сказал Андрей и кинул ему в ноги кровавый сверток.

– Нет, нет, нет, только не это! – говорил Коломов и его глаза застилала темная пелена.

– Да, Леш… Это твой отец, – спокойно говорил маньяк.

Леша упал на колени перед свертком и прижался к нему головой.

– Зачем!? – кричал Коломов. – Почему ты его убил?

– Он разрушил мою семью, а я разрушил его!

Коломов орал как бешеный. Он взял в руки сверток и сжал его в объятиях.

– Запомни, Леш. Никто не остается безнаказанным. Твой отец заплатил за грехи. Скоро и я заплачу.

– Я убью тебя! – кричал Коломов.

– Пока жива София, ты никогда меня не убьешь, – сказал Андрей и оставил Коломова один на один с отцом.

***

Сегодня София решила остаться дома. Она провела день в компании книг и сериалов. Странно у нее проходят выходные, подумал бы каждый. Это время можно было посвятить своим друзьям, семье или парню, которого у Софии больше не было. Она решила потеряться в мире сериалов и книг лишь для того, чтобы забыть о нем. В голове Софии творилось неладное. Она была очень зла на Коломова, даже ненавидела, но тем не менее что-то внутри нее говорило: «Прости его. Вы вместе справитесь с маньяком, и ваши отношения вернутся». Очень отвратительные мысли простить изменщика. Того, кто нагло ей врал и за спиной творил такие вещи.

Видимо, это отголоски первой любви. Сама по себе первая любовь очень странная вещь. Она западает в сердце и мы на протяжении всей своей жизни помним о ней. Мы продолжаем жить с той любовь в сердце, находясь с другим партнером. Мы обнимаем его, но все равно помним о человеке. Даже на предсмертном одре мы вспоминаем о своей первой любви, хоть и проживаем свой век рядом человеком, никак не первым, но до боли любимым.

Часов в восемь Софии стало плохо. Ее тянуло в сон. Она не могла уследить за сюжетом сериала. Образы пропадали, а актеры сливались. Она не понимала, кто говорит реплику. Поэтому София легла на кровать и закрыла глаза. В полусне она невольно выключала телефон. Ей кто-то звонил, но она физически не могла ответить на звонок. Ей никогда так плохо не было. Даже в тот момент с воскрешением. Она упала в обморок, но после сна ей стало лучше. Сейчас другая история.

Как только ее нога коснулась пола, голова отдавалась невыносимой болью. Будто ее разделили топором и пытались соединить скотчем. Она поднялась на обе ноги, но ее потянуло к земле. София села на кровать и руками закрыла лицо. Ее бросило в дрожь. Что-то не так с ее кожей. Как будто она постарела на сорок лет за одну ночь. София резко встала с кровати и побежала к выходу из комнаты, но не смогла устоять на ногах и рухнула на пол. Ей стало так больно, не только физически, но и морально. Она плакала и боялась увидеть свое отражение в зеркале. Девушка еле встала на ноги и медленно пошагала в сторону двери.

В квартире было пусто. Родители последнее время очень много работали. Если для матери Софии это радость, то для отца – печаль. Его работа никому не доставляет радости.

Софа, опираясь на перила, спускалась по лестнице вниз. Ее руки дрожали, а ноги подкашивались. Ей это не нравилось, особенно сейчас, когда она спускается по высоченной лестнице. Как только последняя ступенька была преодолена, София пошла в сторону ванной. Она пересекла порог и остановилась на месте. Ее бросило в пот, а по телу пошли мурашки.

«Давай, София, ты самая смелая и самая лучшая! Ты сможешь», – говорила себе девушка и шаг за шагом приближалась к зеркалу. Она закрыла глаза и встала перед зеркалом. Раз. Два. Три… Софа открыла глаза и невольно вскрикнула. Ее некогда каштановые волосы обесцветились. Седина покрыла голову, как будто ей было не семнадцать, а лет пятьдесят семь. Черты лица поменялись, а морщины накинули сверху лет двадцать. Ее было не узнать. За одну ночь она прожила множество лет. Вдруг она проснется в один из заснеженных дней, спустится вниз и увидит в зеркале старушку, трухлявую, с обвисшей грудью, морщинистым телом, при климаксе, в свои-то семнадцать лет…

Зачем она только дотронулась до Андрея? Зачем она его воскресила? Теперь Софа даже не думала о прощении Коломова. После такого он никогда не сможет вернуться к ней, никогда больше не займет место в ее сердце. Она навечно закрыла для него все пути.

Что теперь ей делать? Как объяснить маме и папе, что с ней происходит? Вечно скрываться и наносить тонну макияжа? Депрессия подкрадывалась к ней со спины и готова была в любой момент накинуться на девушку и завладеть ее настроением.

***

На протяжении всей ночи Коломов сидел на полу в коридоре и обнимал то, что некогда было его отцом. Любимым и единственным родителем. Он остался один в этой жизни. Никому не было до него дела. Даже девушка, которую он любил, оставила его.

Теперь только он и жестокий мир. Его обуяла ярость. Он хотел во что бы то ни стало отомстить за смерть отца. Но Андрей бессмертен. Леша напряг память и вспомнил одну фразу Андрея: «Пока жива София, ты никогда меня не убьешь». Значит, она – ключ к его отмщению. Ярость настолько проникла в сердце Леши, что он был готов переступить черту здравого смысла и действительно оставить родителей Софии без дочки, только бы Андрей никогда не существовал.

Он пошел в ванну, сжимая подмышкой драгоценную реликвию. Коломов включил воду в ванной и начал драить кожу. Он смыл всю кровь с нее и с себя. Переоделся и решил, пока не встало солнце, похоронить отца как подобает.

Коломов вытащил из чулана лопату и пошел на задний двор. Он выкопал небольшую яму и погрузил туда останки отца. Как только последняя горсть земли упала на могилу Синицына, Леша прочитал молитву. Он не был верующим человеком, но ему захотелось таким образом почтить память отца.

Леша стоял на заднем дворе и сжимал в руке лопату. Пот тек по лбу, по щекам. Он стоял и смотрел на кроваво-красное солнце, что озаряло отвратительный, трагичный и мрачный город. Сон захватывал его в свои цепкие лапы. Коломов решил поспать, прийти в себя после случившегося и наконец решить, как поступить с Андреем. Он отдал честь могиле отца и поплелся к себе в комнату. Весь грязный, с головы до пят в земле, он упал на белоснежную кровать и провалился в сон.

***

Стены комнаты давили на психику Даши. Она смотрела по сторонам, везде мерещатся странные вещи. Потолок падает на нее, а пол превращается в темную зеркальную поверхность. Даша сидела на кровати и боялась ступить на пол. Из темного зеркала медленно появлялась странная сущность, черная бесформенная жидкость поднималась вверх. Ее края обтекали и превращались в образ. Даша уже не различала что сон, а что явь. Перед ней предстал человек, мучавший ее на протяжении нескольких дней.

– Боишься меня? – спросил образ в пальто и шляпе.

– Не-ет. Не боюсь, – твердо сказала Даша, но немного заикаясь.

– Ты в этом уверена? – он достал из рукава скальпель.

– Я уже устала, – начала плакать Даша. – Устала от всего этого!

– Давай я прерву твои страдания, тебе только нужно подойти ко мне, – говорил образ.

Полнейшая безвыходность застигла врасплох девушку. Она медленно подлезла к краю кровати и аккуратно поставила стопу на темное зеркало. Стопа не улетела вниз, значит, стоять может. Даша полностью встала на зеркало.

– Иди ко мне. Это будет быстро, ты даже не заметишь.

Даша подошла к нему. Он протянул руку, но она не стала брать его ладонь.

– Давай, если ты этого хочешь – возьми.

Девушка колеблясь потянула ему руку. Он резко схватил ее и потянул за собой. Они шли по длинному коридору, пока не ступили на лестницу. Образ вел ее верх. Лестница представляла собой бесконечный путь. После они ступили на безграничную пустую область. Девушка смотрела вокруг себя не понимая, что происходит.

– Тебе осталось только разбежаться и прыгнуть навстречу новому миру, – образ показал пальцем на озеро, что находилось метрах в пятнадцати от Даши.

– Твои страдания кончатся, Даш. Навсегда.

– Точно? – спросила девушка. Ее голос не дрожал. Она была готова.

– Точно. Верь мне.

Даша отошла подальше и со всей скорости рванула вперед. Только она подбежала к краю обрыва, ее кто-то сбил с ног. Она никого не видела. Посыпались удары. Ей стало больно. Щеки горели. Даша ничего не понимала. Боль увеличилась. Девушка закрыла глаза и кричала:

– Не бейте меня!

– Проснись же ты! – неизвестно откуда доносился громкий голос.

Даша открыла глаза и ужаснулась. Она лежала на грязном резиновом полу и смотрела на небо. Над ней сидел неизвестный мужчина и лупил ее по щекам.

– Хватит, я тут. Все нормально! – кричала Даша.

– Ты уверена?

– Да, уверена! Что произошло?

– Ты хотела прыгнуть с крыши. Я тебя с ног сбил.

Даша посмотрела на мужчину лет сорока в синем комбинезоне. Видимо, он устанавливал спутниковую тарелку…

– Вовремя вы… – сказала Даша, и слезы потекли по щекам.

***

Сегодняшний день Саша решил провести в компании с любимой девушкой. Они собрались посетить городской парк. Парк весь был окутан снегом, солнце отражалось от него и придавало яркому дню еще более насыщенные цвета. Ребята шли по скверу и обсуждали свои планы на жизнь.

– Сколько позовем человек на свадьбу? – спрашивала Катя.

– А сколько ты хочешь? Я бы с удовольствием позвал только родителей. Мы бы посидели вместе, выпили за здоровье молодых, то есть нас, и ушли гулять..

– Как же друзья? Софу с Лешей и Дашу нужно позвать.

– Вот, о чем я и говорю. Посидим с родителями, а потом пойдем отмечать с ними. Насколько я знаю, у родителей Софы есть дача за городом. Там можем поджарить шашлык, накупим кучу алкоголя и зажжем, как в последний раз.

– Мне нравится твоя идея, – улыбнулась Катя.

– Конечно. Зачем звать кучу родственников? – Саша ответил Кате объятиями.

– Ты у меня самый лучший, Саш. Я так рада, что мы с тобой встретились. Ты делаешь мою жизнь все радостней и радостней.

Саша был тронут. Катя даже не знает, сколько он сделал ради нее. Один момент он точно не забудет до конца своей жизни.

В кармане настойчиво звонил телефон.

– Подожди секунду, – сказал Саша и поднял трубку.

– Привет, – сказал Коломов.

– Что случилось? – сразу спросил Саша. Голос Леши очень сильно отличался от его обычного радостного крика.

– Пока не важно. Я тебе потом все расскажу. Для начала я хочу тебя кое о чем попросить, – говорил Коломов.

Саша подальше отошел от Кати. Он показал ей жестом, чтобы девушка подождала. Катя послушалась и даже не задала ни одного вопроса. Девушка летала на крыльях счастья, и ей было совершенно плевать, что случилось с Лешей.

– О чем? – настороженно спросил Саша.

– Помнишь, ты мне задолжал одно обещание?

– Помню, – сказал Саша. Все, видимо, пошло кувырком. Как он и думал.

– Мне нужно, чтобы ты всеми силами организовал мне встречу с Софией. Как угодно, но сделай. Для меня это очень важно, – грозно говорил Леша.

– Я сейчас не могу, Леш…

Коломов резко его перебил:

– Ты мне обещал. Помнишь? Если да, то выполняй! – крикнул Коломов.

Дануев не ожидал такого от своего друга. Видимо, случилось что-то непоправимое.

– Хорошо, раз обещал – сделаю. Только ответь мне на вопрос.

– На какой?

– Она узнала обо всем?

– Да, узнала, – Коломов сразу бросил трубку.

– Черт! – тихо сказал Дануев.

– Саш, что там? – спрашивала Катя. Она увидела, как Саша положил телефон в карман.

– Мне нужно срочно уехать. У Коломова проблемы.

– Хорошо, тогда я с Софой встречусь… – сказала Катя, и Дануев сразу ее перебил.

– Зачем с Софой? Лучше позвони Даше. У Софы и так много дел.

– Ты что-то темнишь, – загадочно сказала Катя. – Ты же не умеешь врать, так что выкладывай.

Дануев немного помыкался и сказал:

– Ладно, у Коломова со Смеловой проблемы. Меня Леша попросил поговорить с Софой.

– Иди конечно, – Катя даже не удивилась. После того, что сделал Леша – проблемы были его спутником по жизни.

Саша убежал в направлении остановки, а Катя решила еще прогуляться по парку, послушать музыку. Ведь раньше так редко бывало, чтобы парк пустовал. Теперь нечасто встретишь людей на улице. Сизовград превратился в снежную пустошь.

***

Буквально за час Саша добрался до дома Софии. Он стоял под дверью и настойчиво звонил. Никто не хотел ему открывать. Спустя десять минут Саша услышал ерзанье за дверью. Он взял из кармана телефон и набрал Софу. Саша услышал звонок за дверью.

– Открывай давай, – прокричал Саша. – Ты же слышишь меня.

– Нет, не открою, – говорила Софа.

– Пожалуйста, Соф. Дело очень важное!

– Нет, даже не проси. Можем поговорить по телефону.

– Да что с тобой? Ты никогда так себя не вела!

– Как так? – спросила Софа из-за двери.

– Как маленькая глупая девочка, которая боится посмотреть в лицо проблемам.

Эти слова София восприняла очень близко к сердцу.

– Ты уверен, что хочешь меня увидеть? Я очень изменилась.

– В каком плане? Что произошло?

– Эх… Ладно, открываю.

София распахнула дверь.

– Ты чего? – спросил Саша.

Перед ним стояла девушка в кофте с капюшоном. Голова опущена, а руки спрятаны в карманы.

– Все хорошо. Заходи, – София медленным шагом направилась в сторону гостиной.

Дануев снял обувь и пошел за ней. Ребята устроились на диване.

– Что с тобой произошло? – спросил Дануев.

– Все в порядке, – отвечала Софа.

Она вела себя очень странно, не как обычно. Она чего-то стыдилась. Это сразу видно. Некогда самая резвая девочка стесняется, как первоклашка.

– Ответь мне. Что-то с волосами? Подстригли коротко? – спросил Дануев и резким движением снял с Софии капюшон.

София ударила его по руке и попыталась быстрее накинуть капюшон на голову. Картина, которую увидел Дануев, осталась в его памяти. Он не видел Софию Смелову, девочку из одиннадцатого класса. Он видел женщину лет пятидесяти, у которой все лицо покрылось морщинами, а волосы вмиг поседели.

– Как такое произошло? – спросил Дануев. Он был шокирован видом Софии.

– Не знаю. Я сегодня проснулась вот такая, – грустно говорила София. – Не понимаю ничего.

– Как человек может постареть за одну ночь?

– Как видишь, может, – с иронией говорила София.

– После того, что я видел на болоте, меня ничем не удивить, – резко сказал Дануев. – Но это… Это очень странно.

– Как раз из-за того, что творилось на болоте – это… – указала София на лицо, – …и произошло.

– О чем ты?

– Тебе Катя ничего не рассказывала? – спросила Софа.

– Нет, ничего такого, – Дануев понял, к чему ведет Софа, но он не мог рассказать ей, от кого узнал всю информацию, иначе ему никак не выполнить обещание, данное Коломову.

– Из-за моего бывшего парня я теперь выгляжу так, – грозно говорила София с отвращением в голосе.

Дануев сразу отметил словосочетание «бывший парень».

– Вы расстались? – спросил Саша.

– Тебя больше интересуют наши взаимоотношения или как я смогла превратиться в старушенцию с седыми волосами? – истерично завопила София.

Дануев замолчал. Он поступил очень глупо.

– Извини, я просто… – остановился Саша, как будто искал подходящие слова, – …идиот.

София немного улыбнулась.

– Расскажи, мне очень интересно, – сказал Дануев.

– Действительно?

– Да.

София поведала все от начала и до конца. Она передала Саше весь свой спектр эмоций, которые возникали у нее во время рассказа. Софа ненавидела Коломова всеми клетками тела, всем своим нутром. Он для нее стал врагом номер один. Саша даже не знал, под каким предлогом выманить Софию на встречу с Лешей.

Ему самому не нравилось, что он делал. Саша считал Коломова ублюдком и последней тварью, но уговор есть уговор. Ему помогли избавиться от Васи, значит, теперь он должен помочь Леше. Дануев тем самым переступал через себя, через свои принципы. Он никогда не помогал недостойным людям, отвратительным и мерзким. Но теперь все по-другому. Этот мерзкий человек, который некогда был его самым лучшим другом, требует возврат долга. А долги нужно возвращать.

Саша пошел на крайнюю меру предательства:

– Соф, давай мы с тобой встретимся. Вернее, я и Катя. Посидим, пообщаемся, расслабимся. Чтобы ты отвлеклась от лишних мыслей. Как тебе идея?

– Хорошо, только мне нужно время, чтобы прийти в себя, – сказала Софа и опустила голову.

– Тебе хватит дня? – улыбнулся Дануев.

– Нет конечно, – грустно ответила София.

– Давай, чтоб без лишних разговоров. Будем ждать тебя сегодня вечером, в девять, возле старого театра. Чтоб без лишних разговоров. Поняла? – улыбнулся Дануев.

Он смог взбодрить девушку. София, наконец, расслабилась. У нее есть настоящие друзья, которые в трудную минуту не отвернутся, а наоборот, помогут ей выйти из депрессии, независимо от того, на сколько лет она выглядит. Главное – дружба!

– Хорошо, – улыбнулась Софа. Ее морщинистые уголки рта казались забавными.

– Тогда до вечера, – говорил Дануев, надевая обувь.

– До вечера, – теперь Софа не страшилась своей внешности. Она сняла капюшон и выставила напоказ седые кудри.

– Не бойся, покрасим твою седину, будешь у нас самая молодая бабушка, – засмеялся Саша.

– Вали уже, – в ответ засмеялась София.

Как только Саша отошел на достаточное расстояние, он сразу позвонил Коломову.

– Я сделал, что обещал. Встреча назначена на девять вечера у старого театра. Ты даже не представляешь, как ей сейчас хреново. Воскрешение сильно ударили по ее внешности. Она очень изменилась.

– Мне плевать, как она выглядит, – сказал Коломов. – Главное, что ты выполнил свою часть уговора.

– Леш, я больше не хочу с тобой иметь никаких дел. Наша дружба окончена. Ты отвратительный человек, и у меня нет ни малейшего желания с тобой общаться.

– Как знаешь, – сказал Леша и повесил трубку.

– Какой же я подонок, – сказал себе Дануев. – Надеюсь, София меня простит…

***

Катя решила наведаться к Даше без звонка. Она подходила к подъезду, когда из него выходили врачи в белых халатах. Они выводили какую-то девушку. Она брыкалась и кричала. Катя узнала голос девушки – это была Даша. Она просила ее освободить, но санитары не выпускали девушку из своих цепких лап. Они затащили ее в машину скорой помощи и увезли в неизвестном направлении. Катя как остановилась перед подъездом, так и стояла, пока машина скорой помощи не скрылась за поворотом. Что сейчас произошло?

Девушку одолевало желание подняться в квартиру Даши и расспросить ее родителей. Она стояла и долго думала, стоит или нет? Потом, спустя несколько минут, к ней пришло осознание одного факта. Даша ее подруга, значит, долг Кати обо всем разузнать.

Она зашла в подъезд и нажала на кнопку лифта. Через полминуты Катя уже стояла напротив квартиры Даши. Палец надавил на звонок.

– Кто это? – голос донесся из-за двери.

– Меня зовут Катя, я подруга Даши, – сказала девушка, она ничего умнее не придумала, как спросить. – Можно позвать Дашу?

Замок щелкнул, и перед Катей предстала заплаканная худощавая женщина лет пятидесяти. Она гостеприимно провела Катю на кухню, налила чай и только после этого представилась.

– Меня зовут Елена Степановна. Я мама Даши. Ее, к сожалению, сегодня дома не будет, да и несколько месяцев тоже, – женщина села возле Кати.

– Что случилось? Почему?

– Ты умеешь хранить тайны? Я не хочу, чтобы это вышло за пределы стен моей квартиры.

– Конечно, Елена Степановна. Даша одна из моих лучших подруг.

– Я рада, что у моей девочки есть лучшая подруга, – говорила Елена Степановна.

– Расскажете? – прямо спросила Катя.

– Ее сняли с крыши буквально полчаса назад. Она хотела покончить с собой, – женщина плакала. – Не знаю, почему она хотела, но так вот… Ее спас рабочий. Он что-то делал на крыше и обратил внимание, как Даша поднялась на крышу, прошлась немного вперед, потом назад, и как рванула к краю крыши. Мужчина, слава богу, успел сбить ее с ног. Мне стало страшно, и я вызвала санитаров.

– Вы посадили ее в психушку? – возмутилась Катя.

Она вспомнила обо всех Дашиных проблемах со сном, даже тот момент, когда на улице ей привиделись странные образы. Даша попросту не высыпалась из-за кошмаров. Видимо, ее мозг дал сбой…

– А что мне еще делать? Мне стало страшно, Катюш.

– Спасибо большое за прием. Но мне нужно идти, – грубо сказала Катя и вышла из комнаты.

Вслед ей Елена Степановна крикнула:

– Не суди меня. Будет у тебя ребенок, и не такое сделаешь.

Но Кате было все равно. Она уже стояла в подъезде и ждала лифт. Елена Степановна не потрудилась даже во всем разобраться. «Я никогда не буду такой матерью, как ты!» – говорила себе Катя.

Девушка вышла на улицу, села на лавочку и позвонила Софии. Она находилась в глубочайшем шоке от того, что произошло.

– Да, привет Кать. Как твои дела? – спросила София на том конце провода.

– Так себе, если честно, – отвечала Катя. Ее голос выдавал озабоченность.

– Давай рассказывай, а то у меня тоже что-то не очень день начался. Кстати, приходил Саша, – говорила София.

– Дашу увезли в психушку, – резко сказала Катя.

– Как? В смысле? – удивилась София.

– В прямом. На моих глазах ее засунули в машину и увезли. Ее мать даже не удосужилась во всем разобраться. Она рубанула с плеча и упекла родную дочь в больницу! – возмущалась Катя. – Как можно до такой степени не любить дочь?

– Как так получилось? Из-за чего ее упекли в дурку?

– Она чуть не сиганула с крыши. Ее спас какой-то работник.

Несколько секунд молчания нагнетали обстановку.

– С ней все же в порядке, за исключением того, что ее забрали в дурку?

– Вроде бы, да, – отвечала Катя. В ней кипела лютая ярость. – Я не увидела на ней ни единой раны.

– Это хорошо. Ну как хорошо… Она, по крайней мере, жива. В какую больницу ее увезли? – интересовалась Софа.

– Вообще не представляю, – говорила Катя с нескрываемой злобой. – Если бы знала – давно бы была там.

– Если что-то еще узнаешь – звони. У моих родителей есть небольшие связи. Они помогут, – сказала София.

– Тебе пора идти?

– Да, Катюш. Нужно приготовиться к сегодняшнему вечеру. Увидимся – я тебе расскажу, как сложно было это сделать. Ты меня даже не узнаешь, – говорила София, явно намекая на встречу с ребятами.

К сожалению, Катя не знала подробностей разговора Саши и Софии, так что восприняла ее слова по-своему. Видимо, ее ждет очень серьезный разговор с Коломовым. По крайней мере, так подумала Катя и даже была права.

– Хорошо, до встречи, Соф. Разузнаю все – позвоню. Нужно ее вытащить оттуда. Она же там умрет!

***

Коломов не мог успокоиться. Он нервно ходил по дому и периодически смотрел на время. Его посещали отвратительные мысли. Если Андрей сказал эту фразу, значит, он либо нарочно это сделал и действительно хочет умереть, либо совершенно случайная фраза поставит крест на серийном убийце. В любом случае есть альтернатива. Можно договориться с Софией и навечно закрыть маньяка в клетке. Только где взять клетку? Как поступить правильно?

Месть сжигала душу Коломова, но он не хотел вставать на путь, который выбрал для себя Андрей. Ему было отвратительно даже думать о том, что он может своей рукой прервать чью-то жизнь. До этого все делал Андрей, но сейчас, когда ему самому нужно проявить стойкость характера, чтобы отомстить за смерть отца…. Это сложно.

Он снова посмотрел на часы. Еще пятнадцать минут, и можно выходить из дома. Как же долго тянется время. Леша пошел на кухню и взял маленький нож для рыбы. Он тонкий и незаметный, так что его можно аккуратно спрятать за пояс, к примеру. Взгляд на часы. Осталось тринадцать минут. Боже, как же долго. Он пошел в кабинет отца. В сейфе до сих пор стояла бутылка виски. Коломов решил угомонить свои нервы. Глоток, второй, третий. Он не чувствовал вкус, только жжение в груди.

Опять взгляд на время. Десять минут. «Потерпи, Леш. Сядь и успокойся», – говорил он себе. Коломов так и поступил. Он сел в кресло отца и закрыл глаза. Перед ним появлялись образы, картинки из прошлого. Как он любил своего отца. Даже сейчас любит, когда его тело, по крайней мере, то, что он смог получить, покоится в земле.

Стоп. Нервы Коломова, словно струны, напряглись. Он только сейчас понял одну вещь. Тело его отца могло быть на складе. Ему следует за ним вернуться. Но не сейчас. Через две минуты он должен выходить на встречу со своей бывшей любовью…

***

Солнце уже зашло за горизонт. Только фонари освещали сквер рядом со старым театром. София приложила максимум усилий, чтобы ее лицо не выглядело таким старым. Она хотела перекрасить волосы, но времени не было. Она и так много часов потратила на мейкап. Софа стояла и чего-то ждала. Неизвестно чего. Она звонила Дануеву, но он просто не брал трубку. Звонила Кате, она тоже не подходила к телефону. Видимо, они уже подходят или у них что-то случилось. Софа решила сесть на лавочку возле фонаря. Она надела наушники и закрыла глаза.

Через песни Queen доносился чей-то голос. Софа не сразу поняла, что происходит. Она потянулась к левому наушнику и сняла его. В ухо ударил очень знакомый голос, который она никак не хотела сейчас слышать. Даже находиться рядом с источником этого звука.

– Дануев, мудак! – выругалась София и открыла глаза.

Рядом с ней сидел Коломов. Он изменился. Осунулся, выражение лица поменялось. От уверенного парня в нем ни осталось ничего. Какое-то событие переломало его пополам.

– Соф, мне нужно с тобой поговорить.

– Зачем? – спросила София и резко встала с лавочки. – Я не намерена вообще с тобой видеться, не то чтобы разговаривать.

Только Софа развернулась и сделала попытку уйти, как Коломов остановил ее одной фразой:

– Мой отец мертв.

София стояла спиной к Коломову.

– Мне нужна твоя помощь, чтобы остановить его! – говорил Леша очень проникновенным голосом.

София хоть и всей душой ненавидела Коломова, но она не чуралась проявлений к нему сочувствия.

– Как это произошло? – спросила София, не двигаясь с места.

– Мой отец обо всем узнал, и мы решили его убить. Как до этого сделал он…

София сразу подумала о своей внешности. Вот почему она сейчас выглядит как женщина за пятьдесят. Когда Леша с отцом делали из Андрея решето – ее жизненные силы уходили на восстановление маньяка, заживление его ран. Коломов даже ничего не заметил… Но ей так стало его жаль. Годы дружбы просто так не исчезают, даже после предательства ценою в молодость.

– Но все пошло не по плану. Он бессмертен, Соф. На моих глазах его раны заживали, а кости собирались. Мне не уничтожить его без тебя. Ты можешь управлять им, как ты управляла своим котом или той лягушкой. Тебе всего лишь нужно приказать ему прийти в полицию и все рассказать. Он это сделает!

София стояла и думала.

– Пожалуйста, Соф. Помоги мне! Эта тварь содрала кожу с моего отца! Я не могу теперь нормально жить из-за него! – кричал Коломов.

София резко обернулась и перед Лешей предстала седая морщинистая женщина.

– Знаешь, кто еще не может из-за него жить?! Даша! У нее крыша слетела. Она сегодня чуть со своего дома не сиганула. Мне Катя звонила. Рассказала, как ее санитары увозили в психушку! – в ответ орала София. – На меня посмотри! Это твоих рук дело! Из-за твоей самоуверенности и наплевательского отношения к друзьям, я теперь выгляжу так! Только одного понять не могу. Как ты Дануева подговорил меня сюда затащить?

– Андрей убил отца Кати, – прямо сказал Коломов.

Зрачки Софии расширились, а глаза чуть не вылезли из орбит. Девушка села на лавочку и закрыла лицо руками.

– Какая же ты сука, Коломов…

– Пожалуйста, помоги мне, иначе он доберется и до тебя, если уже не добрался. На самом деле, я говорил правду. Я не лазил в твою комнату ночью. Это был он…

София поняла, к чему ведет Коломов.

– Потом он доберется до Кати с Сашей, после до твоих родителей. Я не хочу больше смертей, Соф. Мне хватило одной. Моего отца не вернуть. Нет смысла за него мстить. Но есть смысл оградить друзей от маньяка. Навсегда запереть его в камере и никогда не отпускать, – вранье выливалось изо рта Коломова.

Он не стыдился говорить такие вещи ради своей выгоды, как он делал до этого.

– Ты знаешь, где он сейчас находится? – спросила София.

Коломов торжествовал. Наконец он сможет отомстить Андрею и навечно обречет его на бессмертную жизнь в четырех стенах камеры строгого режима.

– Да, он у себя в доме, недалеко от школы.

– Я это делаю только ради друзей, но никак не из-за тебя! И запомни на будущее… Ты теперь один, Коломов. Один.

***

Софа с Лешей подошли к дому Андрея. Внутри не было ни единого источника света. Коломов включил фонарик на телефоне и медленно зашел внутрь дома. Странно, но двери даже не скрипели. Как только его нога переступила порог, изнутри дома раздался голос.

– Кто там?

София напряглась, а Коломов только раззадорился, предчувствуя вкус мести.

– Это пришел твой ад! – безумно сказал Коломов. София не ожидала такого от Леши. Он явно был не в себе. Его выражение лица отражало тотальное безумие. Он жаждал увидеть Андрея.

– Выходи к нам, мразь!

– К вам? Так вас много? – поинтересовался маньяк.

– Для тебя хватит! – кричал обезумевший подросток.

Андрей предстал перед ребятами. Он стоял только в широких джинсах. Коломов даже не думал, что его кошмар выглядит, как старый дед. Ввалившийся живот и торчащие ребра указывали на скорейшую смерть, но он был бессмертен. Его лысина отражала свет, исходящий с окна, а морщины на лице могли потягаться с морщинами Софии.

– Ты изменился с последнего нашего свидания, – засмеялся Коломов.

Видимо, его психика стремилась разбиться вдребезги. София вовсе была не рада, что согласилась прийти сюда с Лешей.

– Что ты от меня хочешь? Ты меня не убьешь! Иди лучше отсюда, пока живой, – угрожал маньяк.

– Ты уверен? София, прикажи ему… – гордо сказал Коломов.

София замялась, но собралась с силами и из-за спины Леши сказала:

– Андрей, ты сейчас пойдешь в полицейский участок и расскажешь кого ты убил! – тон голоса погрубел. – И больше никогда не возьмешь в руки скальпель.

Андрей посмотрел на Софию дикими глазами. Он подошел к тумбочке и взял в руку скальпель.

– Не работают ваши приказы, мадам, – рассмеялся Андрей.

Коломов растерялся. Он не ожидал такого поворота событий. София тоже. Она шептала на ухо Леши:

– Пошли отсюда, пока не поздно, иначе мы с тобой умрем.

– Нет, не мы, – сказал Леша. – Извини меня за все, София. Я тебя очень сильно любил.

– Ты о чем? – спросила Софа и почувствовала резкую боль, а потом тепло в районе живота. Она посмотрела вниз и увидела, как из нее вытекает красная жидкость. Пелена мести застелила здравый смысл Коломова.

– Я тебя ненавижу, – тихо сказала София и упала на колени.

Андрей смотрел на происходящее. Он с нетерпением чего-то ждал. Коломов отошел от Софии и начал пристально наблюдать за Андреем. В правой руке Леши сверкал нож для рыбы, с лезвия текла кровь любимой некогда девушки.

– Леша, кем ты стал? – спросил Андрей.

– Я стал твоим кошмаром, – засмеялся Коломов. – Ты сейчас умрешь!

– Я знаю. Но не моим кошмаром, а своим личным, – сказал Андрей. Черты его лица изменились. Блаженное чувство растеклось по всему телу. – Спасибо тебе, Леша. Ты вознес меня к семье.

Тело Андрея начало осыпаться, как пепел. Ветер раздувал его по полу. Только сейчас Коломов понял одну вещь. Он не отомстил за смерть отца. Наоборот. Он помог Андрею воплотить его план в жизнь и тем самым сделал ему только лучше. В его голове возникла огромная черная дыра. Он проклинал всех и вся. Чертов маньяк его обманул. Теперь он стал настоящим убийцей!

Леша посмотрел на девушку, лежащую на полу в незнакомом доме, истекающую кровью. Он подлетел к ней, словно орел на крыльях безумия.

– Софа, ты жива? – спрашивал Коломов.

Он трепал ее за волосы, бил по щекам, но безуспешно. Девушка испустила дух. Она снова поверила когда-то самому близкому человеку, и он же ее погубил. Кровавое пятно заполонило весь пол рядом с порогом. Леша посмотрел в ее лицо. Седина испарилась, а морщины исчезли. Она снова стала той красавицей, которую он помнил. Коломов испугался и побежал прочь, как тогда, со склада. Он бежал и не оборачивался, пока не оказался возле своего дома.

***

Парень открыл дверь и забежал в коридор, где его уже ждал отряд полиции во главе с Альбертом Птенцовым, помощником отца.

– Что вы тут делаете? – грубо спросил Коломов. Он не ожидал увидеть людей в своем доме.

– Тебя ждем, Леша. Что у тебя в руке? – поинтересовался Птенцов.

Коломов посмотрел на свою правую руку и ужаснулся. Всю дорогу он бежал с кровавым ножом в руке.

– Я не помню… – врал Коломов.

– Что с твоими штанами? Они все в крови! – говорил Альберт.

– Я… я… я… Не знаю, не могу, не хочу! Не понимаю ничего, – из глаз Коломова огромным водопадом потекли слезы.

Он запутался во всем, что произошло. На волю вырвался ребенок, который потерял отца, свою девушку и вышел за границы привычной жизни! Он сделал так много ошибок, что до конца не мог понять, почему ему так плохо, почему так режет сердце и болит душа? Леша опустился на колени, разжал правую руку и нож упал на пол. Коломов закрыл лицо ладонями, не прекращая плакать. Кровь Софии измазала его лицо.

– Откуда у тебя кровь? Что произошло? – не прекращал Альберт.

Коломов физически не мог ничего рассказать. Обида и слабость зажали его горло в тиски. Мальчик превратился в младенца. Вечно орущего и плачущего.

Эпилог

Из показаний уголовного дела:

Коломов Алексей Юрьевич, 12.02.2002 года рождения, осужден по ст. 105, ч. 2, пункт а, д, е, к УКРФ. Наказывается пожизненным лишением свободы. На его счету десять убийств и это только те, в которых признался осужденный.

Свидетели: Екатерина и Александр Дануевы.

– Мы дружили с ним очень давно, но не думали, что он настолько обезумел, – говорили молодожены.

– Мне позвонил Леша и попросил поговорить с Софией, организовать им встречу. Они повздорили тогда, но я не думал, что он захочет лишить ее жизни, – давал показания Александр.

– Я замечала его стремление к защите города. Он хотел пойти по стопам отца. Мне и в голову не могло прийти, что он решит таким образом наказывать преступников, – из показаний Екатерины Дануевой.

Свидетели: Ирина и Кирилл Смеловы.

– Правильно, что вы ему пожизненное дали. Он не достоин находиться среди нормальных людей! Конченый выродок! – вырезка из показаний Ирины Смеловой.

– Единственное, чего я боялся в жизни – это похоронить своего ребенка, – из показаний Кирилла Смелова.

Дарья Бонифеева не могла явиться в суд в связи с душевной болезнью. В данный момент она находится на лечении в психиатрической больнице номер восемь.

Вскрылись новые факты по делу. Коломов Алексей Юрьевич признался еще в восьми преступлениях. При тщательном обыске на заднем дворе осужденного найдена освежеванная кожа его отца, по совместительству – пропавшего майора УМВД по Сизовградской области, Синицына Игоря Витальевича. Сизовградский освежеватель найден. Им был семнадцатилетний парень.

Коломова Алексея Юрьевича приговорили к расстрелу. Приговор привести в исполнение 06.06.2019 на Сизовградском полигоне.

Дело закрыто.

Следователь: Птенцов Альберт Игнатьевич.

Для подготовки обложки издания использована художественная работа автора.

Content

Белик Владислав Сизовград

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Эпилог