Святая Блаженная Ксения Петербургская

По благословению

Митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского

ВЛАДИМИРА

ИЗ ДЕЯНИЙ

Освященного Поместного Собора Русской Православной Церкви, посвященного юбилею 1000-летия Крещения Руси, проходившего в Свято-Троицкой Сергиевой Лавре 6–9 июня 1988 года, о канонизации святых

Во имя Отца и Сына и Святого Духа!

Тысячу лет назад Русская земля просветилась светом Христова Евангелия. С тех пор и доныне Благая Весть продолжает возвещаться в ней и вести ко спасению верных чад Божиих через Русскую Православную Церковь. Неисчислимые сонмы святых угодников Божиих, прославленных и непрославленных, явленных миру и неизвестных ему, спасавшихся в разные эпохи этой 1000-летней истории, как плод красный Божественного сеяния в земле нашей, являются молитвенными предстателями о своих земных сродниках и родном Отечестве.

Ныне Русская Церковь всей своей полнотой, – живых и усопших, спасающихся сегодня и ликом прославившихся до наших дней святых, – благочестно возвещает и провозглашает радостное духовное торжество своего благодатного служения.

…Бесценно благо спасения человеческого, которое является целью его земной жизни, и великое духовное вдохновение дает созерцание подвигов праведников. Посему, дабы преумножилась радость чад церковных и явилась им сила и слава Божия, Освященный Собор Русской Православной Церкви, изучив жития, чудеса, труды и подвиги нижепоименованных подвижников благочестия, живших в разное время русской церковной истории, выносит свое решение об их канонизации. Итак, в полном убеждении об истинности и достоверности чудес, по молитвам этих подвижников совершающихся, отмечая всевозможные виды их христианской добродетели, высокой духовной жизни и Церковного служения, Собор определяет: изволися Духу Святому и нам причислить к лику святых угодников Божиих для всероссийского церковного почитания следующих подвижников христианского благочестия:

…Блаженную Ксению Петербургскую (XVIII— нач. XIX в.), бывшую юродивую, почитавшуюся еще при жизни и на протяжении всего XIX, XX веков скорой помощницей и чудотворицей. Ради спасения и любви к ближним она взяла на себя подвиг казаться безумной. За свои труды, молитвы, пощения, странничества и претерпевания со смирением насмешек Блаженная получила от Бога дар прозорливости и чудотворения. Ее часовня на Смоленском кладбище С.-Петербурга была испещрена благодарениями за соделанные чудеса по ее молитвенному предстательству.

Молитвами новопрославленных святых да даст Господь Свою милость и благословение всем, с верою и любовию притекающим к их небесному предстательству. Аминь.

Пимен, Божиею милостью смиренный Патриарх Московский и всея Руси

Члены Освященного Поместного Собора

О земном житии Святой Блаженной Ксении

О земном житии Святой Блаженной Ксении[1]

К числу лиц истинно юродивых Христа ради, к числу истинно блаженных, прошедших весь путь нравственного самоусовершенствования и всецело посвятивших себя на служение Господу Богу, бесспорно принадлежит и столь всем известная и глубоко почитаемая подвижница XVIII века Ксения Григорьевна Петрова, почивающая на Смоленском кладбище в Петербурге.

К великому прискорбию всех почитателей рабы Божией Блаженной Ксении, память народная не сохранила нам решительно никаких известий о том, кто была Ксения по происхождению, кто были ее родители, где она получила образование и воспитание. Можно лишь с вероятностью предполагать, что по происхождению своему Ксения была рода не простого, ибо была замужем за Андреем Феодоровичем Петровым, состоявшим в ранге полковника и служившим придворным певчим. Память народная, как мы сказали, не знает Ксению Григорьевну как женщину обычную, жившую обыкновенными человеческими интересами. И, действительно, мало ли людей на Божьем свете, мало ли их было и в Петербурге? Где же их всех запомнить! Есть среди людей и много лиц замечательных, известных и при жизни, и по смерти какими-либо выдающимися талантами, особливыми заслугами и перед родиной, и перед Церковью Православной, но многие ли из них навсегда остаются в памяти народа? Нет, весьма и весьма немногие! Как все человеческое – и знаменитые некогда лица, и их заслуги мало-помалу заволакиваются как бы туманом и наконец совершенно исчезают из памяти народа, совершенно забываются. Лишь мемуары истории надолго сохраняют известия, и то только о некоторых, особенно выдающихся деятелях. Но Ксения Григорьевна, будучи женой полковника, ничем не выделялась из среды других, современных ей женщин, не совершала она и никаких особенных заслуг ни перед Церковью Православной, ни перед своей родиной, а потому и память народная не сохранила о ней за первые годы ее жизни решительно никаких известий. Взамен этого память народная хорошо знает и твердо помнит Ксению Григорьевну как женщину Христа ради юродивую, как подвижницу Божию, как Блаженную. Твердо помнит народная память и причину, послужившую для Ксении поводом к полному отрешению от мира, от всех мирских радостей, удовольствий, привязанностей. Причиной этой была совершенно неожиданная, внезапная смерть горячо любимого, цветущего здоровьем мужа Ксении Григорьевны —

Андрея Феодоровича Петрова. Этот неожиданный удар так сильно поразил Ксению Григорьевну, так повлиял на молодую 26-летнюю, бездетную вдову, что она сразу же забыла все земное, человеческое, все радости и утехи, и вследствие этого многим казалась как бы сумасшедшей, лишившейся рассудка… Так на нее стали смотреть даже ее родные и знакомые, и особенно после того, как Ксения раздала решительно все свое имущество бедным, а дом подарила своей хорошей знакомой, Параскеве Антоновой. Родные Ксении подали даже прошение начальству умершего Андрея Феодоровича, прося не позволять Ксении в безумстве раздавать свое имущество. Начальство умершего Петрова вызвало Ксению к себе, но из разговоров с ней вполне убедилось, что Ксения совершенно здорова, а потому имеет право распорядиться своим имуществом, как ей угодно.

Так смотрели плотские люди на рабу Божию Ксению, не понимая того, что в душе ее со времени смерти мужа совершался великий переворот: происходило полное перерождение плотской женщины в женщину духовную. И, действительно, неожиданная смерть горячо любимого мужа, в котором сосредоточивалась вся цель и весь интерес ее жизни, ясно показал Ксении, сколь непрочно и сколь суетно земное счастие. Она сразу поняла, что истинного счастия на земле быть не может, что все земное служит лишь помехой, препятствием для достижения истинного счастия на Небе в Боге. Вот почему раба Божия Ксения тотчас же по смерти мужа решилась освободиться от всего земного, от всех мирских привязанностей: имущество свое раздала бедным, дом подарила г-же Антоновой, а сама осталась решительно ни с чем, дабы ничто уже не служило ей препятствием к достижению истинного счастия на Небе, в Боге. Для достижения же этого счастия она избрала тяжелый путь мужа, т. е. надевши на себя его белье, кафтан, камзол, она стала всех уверять, что Андрей Феодорович вовсе не умирал, а умерла его супруга Ксения Григорьевна, и уже никогда потом не откликалась, если ее называли Ксенией Григорьевной, и всегда охотно отзывалась, если ее называли Андреем Феодоровичем.

Какого-либо определенного местожительства Ксения не имела. Большей частью она целый день бродила по Петербургской стороне и по преимуществу в районе прихода церкви св. апостола Матфея, где в то время жили в маленьких деревянных домиках небогатые люди. Странный костюм бедной, едва обутой женщины, не имевшей места, где главу приклонить, ее иносказательные разговоры, ее полная кротость, незлобие – давали нередко злым людям и особенно уличным мальчишкам повод и смелость глумиться, смеяться над Блаженной. Но перед Блаженной всегда был образ великого, безвинного Страдальца – Христа, безропотно сносившего и поругания, и оплевания, и заушения, распятие, и смерть. Вот почему и Блаженная так же безропотно сносила всякого рода глумления над собою. Лишь однажды, когда Ксения уже стала почитаться за угодницу Божию, жители Петербургской стороны видели ее в страшном гневе. Уличные мальчишки, завидев юродивую, по обычаю стали над ней смеяться, дразнить ее. Блаженная, по обычаю, безропотно сносила это. Но злые дети не ограничились одними издевательствами. Видя безропотность и беззащитность Блаженной, они наряду с издевательствами стали бросать в нее грязью, камнями… Тогда, по-видимому, и у Блаженной не хватило терпения. Как вихрь бросилась она за злыми мальчишками, грозя им своей палкой, которую всегда она носила с собой. Жители Петербургской стороны, увидев Блаженную в страшном гневе, пришли в ужас от поступка беспризорных злых детей и тотчас же приняли все меры к тому, чтобы никто не обижал Блаженную.

Мало-помалу к странностям Блаженной привыкли, мало-помалу поняли, что она не простая побирушка-нищая, а какая-то особенная. Многие поэтому стали жалеть ее, старались чем-либо помочь ей. Эта жалость особенно стала проявляться с того времени, как камзол и кафтан мужа на Блаженной совершенно истлели, и она стала одеваться, зимой и летом, в жалкие лохмотья, а на босых ногах, распухших и красных от мороза, носила рваные башмаки. Видя едва одетую, измокшую или озябшую юродивую, многие давали ей теплую одежду, обувь, милостыню, но Ксения ни за что не соглашалась надеть на себя теплую одежду и всю жизнь проходила в жалких лохмотьях – красной кофточке и зеленой юбке, или наоборот – в зеленой кофточке и красной юбке. Милостыню она также не принимала, а брала лишь от добрых людей «царя на коне» (копейки с изображением всадника) и тотчас же отдавала этого «царя на коне» таким же беднякам, как и сама она.

Бродя целыми днями по грязным, немощеным улицам Петербурга, Ксения изредка заходила к своим знакомым, обедала у них, беседовала, а затем снова отправлялась странствовать. Где она проводила ночи, долгое время оставалось неизвестным. Этим заинтересовались не только жители Петербургской стороны, но и местная полиция, для которой неизвестность местопребывания Блаженной по ночам казалась даже подозрительной. Решено было во что бы то ни стало разузнать, где проводит ночи эта странная женщина и что она тогда делает. И жители Петербургской стороны, и местная полиция сумели удовлетворить свое любопытство и успокоиться. Оказалось, что Ксения, несмотря ни на какое время года, несмотря ни на какую погоду, уходит на ночь в поле, коленопреклоненно становится здесь на молитву и не встает уже с этой молитвы до самого восхода солнца, попеременно делая земные поклоны на все четыре стороны света.

В другой раз рабочие, производившие постройку новой каменной церкви на Смоленском кладбище, стали замечать, что ночью, во время их отсутствия, кто-то натаскивает на верх строящейся церкви целые горы кирпича. Долго дивились этому рабочие, долго недоумевали, откуда берется кирпич на верху строящейся церкви. Наконец решили разузнать, кто мог быть этот даровой неутомимый работник, каждую ночь таскающий для них кирпич. Оказалось, что этот неутомимый работник была раба Божия Блаженная Ксения.

Может быть, много и других, неведомых миру подвигов совершала Блаженная. К сожалению, при ней не было никого, кто мог бы быть свидетелем этих подвигов.

В одиночестве совершала она жизненный путь свой. Между тем путь этот был длинный: целых 45 лет жила она после смерти своего мужа, целых 45 лет вела она неустанную борьбу с врагом человечества – диаволом и с гордостью житейской!

Где почти не обутая и еле одетая Блаженная Ксения во все время своего странствования давала отдых, покой своему телу – осталось известным одному только Господу Богу. Мы можем лишь удивляться тому, как могла она, старенькая и слабая, выдерживать наши проливные, пронизывающие до костей осенние дожди, наши страшные трескучие морозы, когда на лету мерзнут птицы и легко застывают хорошо одетые молодые, здоровые люди! Нужно было обладать или организмом сверхчеловеческим, или носить в себе такой сильный внутренний духовный жар, такую глубокую, несомненную веру, при которой и невозможное становится возможным. Но, припоминая великих угодников Божиих, которые силою своей веры творили дивные, непосильные и непонятные для человеческого ума чудеса, не будем и подвиги Блаженной считать небывалыми, невозможными для человека во плоти. А что Ксения Блаженная действительно имела такую веру, при которой все возможно, что она, живя телом в миру, душой своей всегда витала выше мира и пребывала всегда в живом, непосредственном общении с Богом, видно уже из того чудесного дара предвидения будущего, которым наделил Господь Свою угодницу и благодаря которому Блаженная наперед знала о таких событиях, которые не могут быть предугаданы и предсказаны умом человеческим.

Дар прозорливости Святой Блаженной Ксении

Вот те случаи обнаружения дара прозорливости рабы Божией Ксении, которые надежно хранит народная память.

* * *

Однажды приходит в гости к купчихе Крапивиной Блаженная Ксения. Радушно встреченная хозяйкой и другими лицами, бывшими в квартире г-жи Крапивиной, Ксения несколько времени беседовала с ними, поблагодарила хозяйку за угощение, и когда стала прощаться, то, указывая на Крапивину, сказала: «Вот зелена крапива, а скоро, скоро завянет». Ни Крапивина, ни ее гости не придали какого-либо особого значения словам Блаженной, но оказалось, что в скором же времени молодая, цветущая здоровьем г-жа Крапивина неожиданно заболела и умерла. Тут только гости Крапивиной вспомнили слова Блаженной «Зелена крапива, но скоро завянет», и поняли, что этими словами она предсказала близкую кончину Крапивиной.

* * *

В другой раз приходит Ксения к своей хорошей знакомой, г-же Параскеве Антоновой, которой она раньше подарила дом, и говорит ей: «Вот ты тут сидишь да чулки штопаешь и не знаешь, что тебе Бог сына послал! Иди скорее на Смоленское кладбище!»

Антонова, с молодых годов хорошо знакомая с Блаженной, отлично знала, что с уст Ксении никогда не сходит слово неправды, а потому и теперь, несмотря на странность ее слов, тотчас же поверила, что, должно быть, действительно что-нибудь случилось особенное, и поспешно побежала на Смоленское кладбище. На одной из улиц Васильевского острова, вблизи Смоленского кладбища, Антонова увидала большую толпу народа. Влекомая любопытством, Антонова подошла к толпе и постаралась разузнать, что тут случилось. Оказалось, что какой-то извозчик сбил с ног беременную женщину, которая тут же на улице разрешилась от бремени мальчиком, а сама немедленно скончалась.

Сжалившись над ребенком, Параскева Антонова тотчас же взяла ребенка к себе. Узнать, кто была его умершая мать, кто был его отец, несмотря на усиленные старания как петербургской полиции, так и самой Антоновой, не удалось, и ребенок остался на руках у г-жи Антоновой. Она дала ему прекрасное образование и воспитание. Впоследствии он сделался видным чиновником и до самой смерти берег и покоил свою приемную мать, будучи для нее самым почтительным и горячо любящим сыном. С глубоким благоговением относился он также и к памяти рабы Божией Блаженной Ксении, которая так много добра оказала его приемной матери и такое участие приняла в судьбе его, едва родившегося и уже оставшегося полной сиротой ребенка.

* * *

Недалеко от часовни рабы Божией Ксении находится могила Евдокии Денисьевны Гайдуковой, скончавшейся в 1827 году. Эта Гайдукова принадлежала к числу тех лиц, которых любила и иногда посещала раба Божия Ксения. Однажды зашла к ней Блаженная Ксения в предобеденное время. Обрадованная ее приходом, Евдокия Денисьевна тотчас же поспешила накрыть на стол, усадила за стол Ксению и стала угощать ее чем Бог послал. Кончился обед. Евдокия Денисьевна стала благодарить Ксению за ее посещение и извиняться за плохое угощение.

«Не взыщи, – говорила она, – голубчик Андрей Феодорович, больше мне угостить тебя нечем, ничего сегодня не готовила».

«Спасибо, матушка, спасибо за твое угощение, – отвечала Ксения, – только лукавить-то зачем? Ведь побоялась же ты дать мне уточки!»

Сильно сконфузилась Евдокия Денисьевна; в печи у нее, действительно, была жареная утка, которую она приберегала для отсутствующего мужа. Тотчас же бросилась Евдокия Денисьевна к печке и стала вынимать оттуда утку.

Но Ксения тотчас же остановила ее: «Нет, нет, что ты? Не надо, не надо, я не хочу утки. Ведь я знаю, что ты радехонька меня всем угостить, да боишься своей кобыльей головы. Зачем же его сердить?»

Кобыльей головой Ксения называла мужа Евдокии Денисьевны, которого очень не любила за его пьянство, грубый характер и за скверную ругань в пьяном виде.

* * *

К числу знакомых рабы Божией Ксении, к которым она иногда наведывалась, принадлежало также семейство Голубевых, состоящее из матери-вдовы и 17-летней красавицы-дочки. Ксения очень любила эту девушку за ее кроткий, тихий нрав и доброе сердце.

Однажды заходит к ним в гости Ксения. Мать и дочь сидели за столом и готовили кофе.

«Эх, красавица, – сказала Ксения, обращаясь к девушке, – ты вот тут кофе варишь, а муж твой жену хоронит на Охте. Беги скорее туда!»

«Как так?! – отвечала девушка. – У меня не только мужа, но и жениха-то нет. А тут какой-то муж, да еще жену хоронит?»

«Иди», – сердито отвечала Ксения, не любившая каких-либо возражений.

Голубевы, хорошо знавшие, что Ксения никогда не говорит чего-либо напрасно, и почитая ее за угодницу Божию, тотчас же послушались приказания Блаженной и отправились на Охту. Здесь они увидели, что к кладбищу направляется похоронная процессия. Голубевы замешались в толпу провожавших и пошли вместе с процессией на кладбище. Хоронили молодую женщину, жену доктора, скончавшуюся от неблагополучных родов. Началась и кончилась литургия, затем и отпевание. Покойную понесли на место ее последнего упокоения. Вслед за гробом шли и Голубевы. Кончилось и погребение. Народ стал расходиться по домам. Пошли и Голубевы. Но тут они неожиданно натолкнулись на горько рыдавшего молодого вдовца, который, при виде могильного холма над прахом любимой супруги, потерял сознание и без чувств свалился на руки подбежавших Голубевых. Последние постарались привести его в чувство, познакомились с ним, и через год юная Голубева стала женой доктора.

Счастливо и безмятежно прожила она со своим мужем до глубокой старости, при смерти строго завещав своим детям хранить могилу и чтить память рабы Божией Блаженной Ксении.

* * *

Однажды встретила Блаженная Ксения на улице одну благочестивую женщину, свою знакомую, остановила ее и, подавая ей медный пятак с изображением всадника, сказала: «Возьми пятак, тут царь на коне; потухнет!» Женщина взяла пятак, попрощалась с Ксенией и, недоумевая, что бы значили странные слова ее, пошла домой. Но едва она вошла в ту улицу, где она жила, как увидела, что загорелся дом ее. Не успела, однако, она добежать до своего дома, как пламя было потушено. Тут только поняла она, что означали слова Блаженной Ксении: «Возьми пятак; потухнет!»

* * *

Всем известно, что императрица Анна Иоанновна, желая упрочить русский престол за потомством отца своего, царя Иоанна V Алексеевича (брата Петра Великого), вызвала к себе племянницу свою, Анну Леопольдовну, выдала ее замуж за принца Антона Ульриха, и когда от этого брака родился сын Иоанн, то назначила его своим наследником. По смерти Анны Иоанновны Иоанн VI Антонович, действительно, был провозглашен императором (1740 год).

Спустя год после этого, а именно с 24 на 25 ноября 1741 г., в России произошел государственный переворот. Императрицей была провозглашена дочь Петра Великого Елизавета Петровна. Иоанна Антоновича заключили в Шлиссельбургскую крепость, а родителей его сослали в ссылку в Холмогоры, где они и скончались. Несчастный Иоанн Антонович протомился под строгим надзором в Шлиссельбургской крепости около 23 лет. В 1764 г., уже в царствование императрицы Екатерины Великой, один из караульных офицеров, Мирович, задумал освободить его из заточения и провозгласить императором. Но попытка Мировича не удалась; другие офицеры остались верными императрице. Во время происшедшего столкновения Иоанн Антонович был убит.

За три недели до этого печального события Блаженная Ксения стала ежедневно и целыми днями горько плакать. Все встречавшиеся с ней, видя ее в слезах, жалели ее, думая, что кто-нибудь ее обидел, и спрашивали ее: «Что ты, Андрей Феодорович, плачешь? Не обидел ли тебя кто-нибудь?»

Блаженная отвечала: «Там кровь, кровь, кровь! Там реки налились кровью, там каналы кровавые, там кровь, кровь!» – и еще сильнее начинала плакать.

Никто не понимал, что сталось со всегда спокойной и благодушной Блаженной. Никто не понимал и странных слов ее.

Лишь три недели спустя, когда по Петербургу разнеслась молва о страдальческой кончине

Иоанна Антоновича, все поняли, что своим плачем и словами: «Там реки налились кровью, там каналы кровавые, там кровь, кровь!» – Блаженная предсказывала страдальческую кончину некогда императора Иоанна VI Антоновича.

* * *

Накануне праздника Рождества Христова, 24 декабря 1761 года, Блаженная Ксения целый день суетливо бегала по улицам Петербургской стороны и всюду громко кричала: «Пеките блины, пеките блины; скоро вся Россия будет печь блины!»

Все, видевшие Блаженную, недоумевали, что бы означала ее озабоченность и суетливость, что означают слова ее. Так никто и не понял странных слов и поведения Блаженной.

И что же случилось?

На другой день, т. е. 25 декабря 1761 г., по Петербургу вдруг разнеслась страшная весть: императрица Елизавета Петровна неожиданно скончалась.

Тут только всем стало понятно, что словами: «Пеките блины, пеките блины, скоро вся Россия будет печь блины!» – Блаженная предсказывала смерть императрицы.

* * *

Несомненно, много и других случаев прозорливости обнаруживала раба Божия Ксения; к сожалению, известий об этих случаях до нас не сохранилось. Но и приведенных уже вполне достаточно, чтобы видеть, что Блаженная, действительно, обладала чудесным даром знания будущего.

Молва о строгой подвижнической жизни Блаженной Ксении, о ее доброте, кротости, смирении, полной нестяжательности, о ее чудном даре прозорливости широко разнеслась по Петербургу. Все стали смотреть на нее как на угодницу Божию, как на великую подвижницу; все стали не только жалеть ее, но и глубоко уважать и почитать ее. Вот почему и купцы, и мещане, и чиновники, и другие обыватели Петербургской стороны душевно рады были принять у себя Блаженную в доме, тем более что все стали замечать, что в каком бы доме или семье ни побывала Блаженная, там всегда водворялся какой-то благодатный мир, особенное счастье. Торговцы заметили, что если Блаженная заходила в лавку, где до того времени не было торговли, и брала себе какую-либо ничтожную из продающихся вещей – орешек, пряничек, – то лавка начинала отлично торговать, потому что народ спешил купить что-нибудь именно в той лавке, куда заглянула Блаженная.

Извозчики заметили, что если кому-нибудь из них удавалось хоть несколько шагов провезти Блаженную, у того целый день езда шла отлично и он делал хорошую выручку. Вот почему извозчики, еще издали увидев Блаженную, наперегон мчались к ней на свои пролетках и умоляли ее хоть только присесть в их коляску, в полном убеждении, что это даст им хороший заработок. И чрезвычайно счастлив был тот возница, которому удавалось провезти в своей коляске Блаженную.

Матери детей замечали, что если Блаженная приласкает или покачает в люльке больного ребенка, тот непременно выздоровеет. Вот почему все они, завидев Блаженную, спешили к ней со своими детьми и просили ее благословить или приласкать их, в уверенности, что тот ребенок, который удостоится ласки или благословения от Блаженной, или которого она просто погладит по головке, непременно будет и здоров, и счастлив.

* * *

И прожила, таким образом, в постоянном стремлении к истинному счастию в Боге, в постоянной борьбе со врагом рода человеческого и в постоянной готовности оказать добро всем и каждому эта подвижница после смерти своего мужа целых сорок пять лет. За все это время она не только не имела места, где главу подклонить, но не имела даже одежды, обуви, которыми можно было бы прикрыть и согреть озябшее тело. Несмотря на это, она была вполне счастлива. Как птица небесная, летала она по Петербургской стороне днем, желая всем и каждому оказать какую-нибудь услугу, а ночью вступала в беседу с Самим Господом Богом, предаваясь молитвенным и другим подвигам. Кротость, смирение, доброта постоянно сияли на изможденном трудами лице ее: видно было, что душа Блаженной далека от мира, что хотя тело ее находится еще на земле, но дух ее находится на небе, куда она неустанно стремилась.

И вот не стало этой подвижницы на земле. Настал час, когда Господу угодно было разрешить ее от борьбы с миром и взять ее к Себе на Небо.

Раба Божия Ксения[2]

Среди всех лиц, погребенных на Смоленском кладбище, есть много замечательных, о которых память сохранилась в народе. Например, описателю жития Блаженной Ксении случалось несколько раз бывать на этом кладбище и всегда видеть у одной маленькой часовни много народу. Воображая сначала, что эта часовня предназначена специально для панихид по усопшим, он не обращал особенного внимания, но как-то раз пришлось ему услышать от одной престарелой женщины рассказ о петербургской жительнице, Ксении Григорьевой, юродствовавшей чуть ли не весь свой век и похороненной на Смоленском кладбище. Поинтересовавшись ее рассказом, из которого он узнал, что именно по ней служатся панихиды и с этой целью устроена часовенка, он специально отправился туда проверить слышанное. Обратив внимание на подпись, приведенную в заголовке этого очерка, он начал расспрашивать о ней лиц, молившихся над ее могилой, думая, что они ее родственники или знакомые. Но отнюдь не бывало: это были люди, которые много слыхали о ней, но сами ровно ничего не знали. Некоторые из них, однако, говорили многое, чему поверить трудно, и он решился обратиться к более сведущим людям, которые указали ему на источник некоторых сведений, помещенных в «Русской старине» и в «Историко-статистическом описании Петербургской епархии». С этими сведениями он и счел полезным познакомить читателей, интересующихся этой личностью.

Вот как описывает ее отец С. Опатович:

«Происхождение Ксении Григорьевой никому не известно, тем не менее знают, что она была замужем за придворным певчим, Андреем Федоровым, состоящим в чине полковника. Но смерть рано разлучила ее с мужем, и она осталась двадцати шести лет вдовою. Погоревав по нем, она раздала все свое имущество бедным и, надев на себя платье мужа, щеголяла в нем под его именем в течение сорока пяти лет по Петербургу, не имея нигде постоянного пристанища.

Однако главным ее местопребыванием была Петербургская сторона, и преимущественно приход св. апостола Матфия. Ее именем долго называлась даже одна улица. Она пользовалась большим уважением среди тамошних жителей, в особенности у извозчиков, которые, завидев ее издали на улице, обгоняли друг друга и наперерыв предлагали ей свои услуги, будучи вполне убеждены, что кому удастся хоть сколько-нибудь провезти ее, то весь день будет счастье и он поедет домой с хорошим заработком.

И она удостаивала многих этим счастьем.

Говорят, что 24-го декабря 1761 года Ксения Григорьева ходила по улицам Петербургской стороны и говорила тамошним жителям: “Пеките блины, пеките блины… Вся Россия будет печь блины”.

Слышавшие это говорили, что этими словами она предсказывала смерть императрицы Елизаветы Петровны, которая умерла на другой день после ее предсказания.

Год смерти Ксении неизвестен, но, как надо предполагать, она умерла или в конце прошлого столетия, или в начале настоящего, конечно, приблизительно.

В двадцатых годах на ее могилу начал толпами стекаться народ, который, по горсточке, разобрал всю насыпь на могиле, ввиду чего сделали другую, но и ту разнесли. Пришлось положить плиту, которую, однако, разбили и по кусочкам несли по домам. Но, разбирая землю и ломая плиты, посетители оставляли на могиле денежные пожертвования, которыми и пользовались нищие.

Вследствие этого могилу обнесли оградой, а к ограде прикрепили кружку для сбора пожертвований, а потом, на собранную таким образом сумму, поставили памятник в виде часовни из серой отесанной скалы с железной крышей, двумя оконцами по бокам и железной дверью посередине, над которой и существует надпись “Раба Божия Ксения”.

Здесь же находится и кружка для сбора пожертвований. Половина собираемой суммы поступает и теперь в пользу попечительств о бедных духовного звания, а другая идет в церковь на неугасимую лампаду на гроб рабы Божией Ксении… “Кто меня знал, да помянет мою душу для спасения своей души”.

Такую надпись положил кто-то на могиле Ксении; но кто – неизвестно.

И нигде, как я уже сказал, не служится столько панихид, сколько на ее могиле. Побуждением к этому, как видно, служат рассказы о чудесах, совершавшихся по молитвам Ксении для тех, кто с верою помолился на ее могиле… Эти рассказы ходят по всему Петербургу, завозятся приезжими в провинцию и привлекают массу посетителей на Смоленское кладбище…»

Некоторые из этих рассказов приводятся отцом С. Опатовичем так:

«Однажды к одной помещице, фамилия мне неизвестна, приехала гостить ее близкая родственница, жившая в Петербурге и много слышавшая про Ксению. Вечером гостья долго про нее рассказывала, что слышала от других.

Хозяйка, ложась спать, помолилась за усопшую рабу Ксению и заснула. Но вдруг она видит во сне, что Ксения ходит вокруг ее дома и поливает его водой. Встав поутру, она рассказала свой сон родственнице, которая приписала этот сон впечатлению ее рассказа.

В тот же день утром, вскоре после их разговора, в двадцати саженях от дома загорелся сарай, в котором находилось около четырех тысяч пудов сена. Дому, конечно, угрожала большая опасность, однако же он остался цел и невредим».

Второй рассказ того же отца Стефана:

«Одна немка-лютеранка страдала сильной мигренью. Ее соседка по комнате, православная, пошла на кладбище, принесла оттуда земли, взятой на могиле Ксении, и посоветовала ей положить на больное место. Большая послушалась, приложила, и боль живо затихла. Когда боль успокоилась, немка отняла землю и положила в шкаф. Это было вечером. Через несколько минут она заметила, что вокруг земли появился какой-то странный свет, и в то же время шкаф как будто начал дрожать. Испугавшись, немка переложила землю на комод, и на нем повторилось то же самое. Она еще больше испугалась и позвала свою соседку; эта последняя, узнав, в чем дело, поставила в углу ее комнаты икону, положила подле нее землю и зажгла лампадку. Тогда свет исчез и все успокоилось».

Рассказ этот сообщен отцу Опатовичу самой немкой, которая свято уверовала всему случившемуся, и достаточно силен для поддержания в народе уважения к могиле Ксении.

Третий рассказ мы слышали от одного военного старичка, ныне уже в отставке, который, выйдя из часовенки и услышав наш разговор с кладбищенским сторожем, у которого мы спрашивали, кто и когда построил эту часовенку, подошел к нам и сказал:

«Часовенка эта, насколько мне известно, построена одним из старост, кажется, Марковым или Макаровым, на средства, пожертвованные народом. А что касается Ксении, то я могу вам рассказать маленький случай из моей жизни… Лет пятнадцать тому назад, когда я был помоложе – теперь мне около шестидесяти – я вознамерился определить своего единственного сына в одно из учебных заведений на казенный счет и для этой цели, с разрешения начальства, приехал из Западного края в Петербург. Подав прошение в несколько учреждений, я, к величайшему моему огорчению, отовсюду получил отказ. Горе меня обуяло, что постигла такая неудача, и, в отчаянии, я уже хотел уехать домой. Расплатившись в номере, где я остановился, я, сетуя на неудачу, рассказал о том хозяйке меблированных комнат, которая как-то вечером рассказала мне о Ксении. Женщина она была простая и поэтому попросту и отвечала.

– Эх, ваше благородие, да вы бы поехали отслужить панихиду на могиле рабы Божией Ксении… Авось она и замолвит за вас словечко у Всевышнего.

Я ничего не ответил ей и, решившись остаться еще на одни сутки в Петербурге, на следующее утро отправился с сыном на Смоленское кладбище и пригласил священника отслужить панихиду. Затем, помолившись и подав нищим, потихоньку поплелся домой… Но каково было мое удивление, когда, вернувшись домой около обеда, я застал в своем нумере на столе казенный пакет. Схватив его дрожащими руками, я уж не помню, как вскрыл и прочел бумагу, что мой сын принят в одно из учебных заведений, начальство которого сначала решительно отказало в моей просьбе.

Чему приписать это чудо: случайности ли или какому совпадению, не берусь решить, но на следующий день я, в благодарность за это, отслужил вторую панихиду и с тех пор служу каждый год…»

А вот еще один рассказ, переданный нам одним из очередных кладбищенских священников, к которому мы обратились с просьбой рассказать нам что-нибудь о Ксении.

«Однажды, – сказал он, – я был тоже очередным и ко мне подошли три дамы в траурных платьях; одна из них была постарше, а две помоложе, как видно, ее дочери. Это было 13-го сентября. Они пригласили меня отслужить панихиду на могиле Ксении. Я немедленно исполнил их просьбу, за что и получил довольно щедрое вознаграждение. После этого раза они аккуратно являлись каждый месяц, именно 13-го числа, и каждый раз я служил панихиду. Всегда они приходили втроем, и я хорошо запомнил, что они не только приходили в это число, но даже в один час».

Из всего этого только видно, что о Ксении знают все петербуржцы, но как, почему и что – никому не ведомо. Одно достоверно, что на ее могиле служатся панихиды, что к ней приезжают с отдаленных окраин России и что ее могилу почитает народ.

В ее маленькой часовне находится в изголовье прекрасная икона распятия Спасителя на кресте, а вверху кругом стен иконы в киотах, пожертвованные разными лицами по тому или другому случаю. Между ними есть серебряные, золоченые, но большей частью металлические, некоторые с венчальными свечами.

Налево от входа два серебряных образа на киоте пожертвованы князем Масальским перед отъездом на войну с турками в 1877-78 годах.

Говорят, что он вернулся цел и невредим, но вскоре заболел и умер.

Раз нам пришлось присутствовать на одной из многих панихид, и наше внимание было обращено на старушку лет пятидесяти пяти-семи и молодого человека с девочкой лет двенадцати; она пригласила священника отслужить панихиду и во время служения сильно плакала, стоя на коленях у могилы; молодой человек стоял позади тоже не без слез; девочка поникла головой и с грустью смотрела то на молодого мужчину, вероятно брата, то на старушку, по-видимому бабушку.

После панихиды, когда священник ушел, она набожно перекрестилась на образа и громко произнесла:

– Господи! Упокой рабу Божию Ксению и услышь мою молитву.

Смотря на нее и нам сделалось грустно. Видно, какое-нибудь семейное горе заставило ее обратиться к Ксении и просить ее заступничества.

Мы осмелились обратиться к молодому человеку с вопросом; тот смутился, но все-таки ответил:

– Семейное горе, даже несчастье, о котором людям посторонним неудобно сообщать…

– Ну, Вася, – отозвалась старуха к молодому человеку, – пойдем, и Господь нам поможет…

И они ушли, оставив нас в немом предположении, что с ними случилось, видно, что-нибудь необыкновенное.

Часовня открыта каждый день во время обедни, а в хорошую летнюю погоду и по праздничным дням – целый день. По желанию посетителей она открывается и в неуказанное время, то есть когда она по обыкновению заперта.

Мир праху рабы Божией Ксении!

Ксения Блаженная[3]

(Память 24 января)

Раба Божия Ксения родилась в первой половине XVIII столетия от благочестивых и благородных родителей; отца ее звали Григорием, а имя матери неизвестно. По достижении совершеннолетия, Ксения Григорьевна сочеталась браком с придворным певчим, полковником Андреем Федоровичем Петровым и жила с супругом в С.-Петербурге. Но недолго судил Господь молодой чете идти вместе по жизненному пути – Ангел смерти разлучил их: Андрей Федорович скончался, оставив Ксению Григорьевну вдовой на 26 году ее жизни. Непрочное земное счастье! Смерть уносит дорогих сердцу нашему часто тогда, когда мы и не ждем; и святой крест покрывает своею священною сению тех, кто был мил сердцу нашему, кто еще так недавно говорил с нами, любил нас и берег нас. Однако не будем скорбеть безнадежно. Разлука ведь не вечна! Быстро подойдет тот день, когда и над нами водрузят святой крест и мы встретимся с милыми усопшими… Потеря супруга глубоко поразила юную вдову; от глубокой скорби чуть не помрачился разум ее. Но молитва и вера сохранили Блаженную Ксению. Раз порвалась нить счастья земного, Ксения не стала вновь искать супружеской жизни, но избрала путь терпения, скорбей и стала служить в подвиге юродства. Какой пример для вдовиц! Взирая на рабу Божию Ксению, вдовицы, терпеливо несите свой крест. Не зазорно вступать во второй брак, но более подвига пребывать вдовицею. Особенно, если есть дети: второй супруг еще будет ли им вместо родного отца – неизвестно. Не думайте, что, вступая вторично в брак, обеспечите детям безбедное существование. Господь не оставит вас и деток, если и вдовицами пребудете. Поминайте молитвенно рабу Божию Ксению. Господь укрепит ваши силы в терпении скорбей и невзгод! Блаженная Ксения 45 лет несла подвиг юродства. Усердно она молилась Богу за службами, молилась и по ночам, уходя в поле; молитва укрепляла ее – в беседе сердечной к Господу находила она опору в трудном пути. Когда же строилась на Смоленском кладбище каменная церковь, Ксения по ночам проводила время на месте постройки, нося кирпичи и творя молитву. И этот подвиг совершала она тайно от людей. В жизни своей Ксения была строго воздержанной и много терпела скорби от глада и холода. Раздав по смерти мужа все имущество бедным, она оделась в одежду умершего и всех уверяла, что умерла Ксения, Андрей Федорович остался жив, и не откликалась, когда ее называли Ксенией, и сердилась; напротив, когда называли Андреем

Федоровичем, откликалась охотно. Одежду мужа носила она, пока та не истлела. Все рабу Божию Ксению любили и говорили: «Кто не принадлежит миру, тот принадлежит Богу», – и кормили, и одевали своего бедного Андрея Федоровича. Но она не брала теплой одежды и, прикрывая грудь остатками камзола своего мужа, носила только самое необходимое платье. Обыкновенно она одевалась или в красную кофточку и зеленую юбку, или наоборот. Она ничего не брала, кроме медных копеек («царя на коне»), но и те раздавала беднякам. Зимой, в жестокие морозы, она ходила по улицам в ветхой одежде и изношенных башмаках, одетых на босые ноги, распухшие и покрасневшие от мороза. Она не имела своего крова и нередко ночевала у знакомых; ее все охотно принимали. И матери радовались, если Ксения покачает в люльке или поцелует дитя. Все были уверены, что поцелуй несчастной принесет им счастье. Блаженная Ксения любила детей, и только однажды она разгневалась на мальчиков, шутивших над нею… Смущается дух, когда вдумаешься в эту суровую жизнь подвижницы благочестия. Сколько здесь терпения, смирения, воздержания! А мы-то, грешные, часто скорбим и раздражаемся из-за всякой мелочи, не имея лишь того, что служит не на пользу, а для прихоти. Но сколько и трогательного величия в этом: бездетная, убогая вдовица с любовию наклоняется над колыбелью чужого дитяти, и ее молитвенный вздох низводит счастие на дитя! За великое терпение Господь еще при жизни прославил свою избранницу. Раба Божия Ксения сподобилась дара прозрения сердец и будущего.

Она предрекла кончину императрицы Елизаветы Петровны и Иоанна Антоновича; купчихе Крапивиной предсказала кончину прикровенно, говоря: «Зелена крапива, но скоро увянет», а одной бедной девице – замужество. Уча людей правдивости, Блаженная Ксения нередко открывала и тайны тех лиц, кого она навещала. Милость Божия так осеняла Ксению, что даже те, к кому она заходила или у кого вкушала пищу, были счастливы и успешны в делах. И торговцы, и извозчики – все старались ей чем-нибудь услужить; особенное благополучие посещало тех, кому сама Блаженная Ксения давала что-либо. О, какой назидательный пример и нам быть странноприимными! Кто знает: быть может, тот убогий, кого мы напитаем, есть великий Божий избранник! Ведь, творя милостыню бедному, Господу служим! Но пришел конец и земному странствованию Блаженной Ксении. На 71-м году жизни она почила сном смерти. Ее очищенный дух, покинув земную юдоль, возвратился в обитель Отца Небесного! Раба Божия Ксения погребена на Смоленском кладбище. И много знамений милости Божией совершается у гроба Блаженной Ксении. По ее молитвенному предстательству Господь спас одну девицу от ужасного брака с преступником. По совершении панихиды на могиле рабы Божией Ксении, после долгих бесплодных хлопот, получили места доктор Булах и И. Исполатов и были определены в школу дети одной полковницы. А одна высокоименитая благочестивая дама до того была тронута дивным исцелением великого труженика, ее супруга, по явлении ей Блаженной Ксении, что и родившуюся в скором времени дочь нарекла Ксенией. Явившись одной помещице ночью, Блаженная Ксения предупредила пожар. А еще так недавно своим явлением она исцелила мужа одной доброй женщины и спасла от погибели в пожаре дома того же мужа и маленьких детей. Много и иных дивных знамений, записанных на скрижалях сердец облагодетельствованных, творится у гроба Ксении; даже земля от ее гроба является источником врачующей силы Божией!

Тихо в часовенке у гроба Блаженной Ксении; ничто не напоминает здесь о житейской суете. Вьется дым кадильный голубой струей, и несется к небесам и ранним утром, и поздним вечером молитва о блаженном упокоении и вечной памяти Блаженной Ксении и других почивших христиан православных! Много слез и вздохов скорбных душ приносится сюда, много и уносится отсюда душевного успокоения и отрады. Кротко мерцают лампады перед святыми иконами и озаряют беломраморную гробницу Ксении, украшенную от признательных сердец.

Над могилой рабы Божией Ксении

(На Смоленском кладбище в С.-Петербурге)

С утра в часовне над могилой

Свершает службы иерей

И пенье тихое уныло

Звучит мольбой к Царю царей.

Толпы народа в умиленье

Спешат колени здесь склонить

И о рабе усопшей Ксенье

К Творцу моленья возносить.

Зимою в снежную погоду

И осенью в дождливый день

Порой нельзя всего народа

Вместить в сию надгробну сень.

Народ, влеком незримой силой,

Спешит на миг хотя припасть

К плите любимой им могилы,

Над нею выплакаться всласть.

И сколько слез здесь повседневно

Мне приходилось наблюдать;

Сюда от жизни злободневной

Идут душою отдыхать.

Всечасно слышится здесь пенье

Умильно-тихое, с мольбой:

Твоей рабы усопшей Ксеньи,

Наш Спасе, душу упокой.

И перед скромною гробницей

Толпа смущенная стоит,

И у немногих на ресницах

Слеза с молитвою бежит.

Вон там в углу, вблизи Распятья,

Припав к могиле головой,

Рыдает дама в черном платье,

Объята пламенной мольбой;

А рядом старец величавый,

Склонясь смиренно над плитой,

Взывает: Господи! Царь славы,

Усопшей душу упокой.

В притворе юноша украдкой

Отер слезу сейчас с ресниц.

Как сладко плачется! Здесь сладко!

Читаешь в каждом из сих лиц.

Но что за дивное влеченье

К могиле сей народных масс?

Причем нередкое явленье —

Здесь просвещенный высший класс.

Пока одно лишь в объясненье

Спешу читателю привесть,

Что это дивное явленье

К тому лишь следует отнесть,

Что чуток дух в христианине,

Чтобы подвижницу почтить,

И, как всегда, он будет ныне

Могилу Ксении любить.

Почил от жизни многотрудной

Здесь прах подвижницы жены,

Как светоч христианства чудный,

Сияла Ксения в те дни,

Когда в сем мире горделивом

Тропой житейской шла она,

Своим страданьем терпеливым

Стяжала честь сию сполна.

Живя в столице многолюдной,

Она смысл жизни поняла

И жизни скорбной, жизни трудной

Себя навеки отдала.

Свое именье разделила

Среди столичной бедноты

И тем разумно отрешила

Себя от грешной суеты.

И в мир прекрасный, мир надзвездный

Умом и волею ушла,

Сочтя игрушкой бесполезной

Все наши светские дела.

Всю жизнь без крова и жилища,

И в лютый холод и мороз

В одном изношенном рубище

Она ходила; а вопрос

О теплой храмине иль хлебе

Не волновал ее груди.

Она лишь мыслила о небе

И муках ада впереди.

И так до старости глубокой

Жила десятков много лет

Глубоко – скорбной, одинокой

Средь злострадания и бед.

И многие в столице шумной,

Объяты жизни суетой,

Считали Ксению безумной

За образ жизни сей святой.

Но ныне здесь нам, православным,

Могила Ксении люба —

За то, что в гробе этом славном.

Почиет Божия раба.

(Феодота Евд. Ковырулина)

Ксения Григорьевна[4]

Во время императрицы Елизаветы Петровны известна была юродивая «Ксения Григорьевна». Жена придворного певчего Андрея Федоровича Петрова, «состоявшего в чине полковника» (сведение это мы берем из описания Смоленского кладбища, составленного священником Стефаном Опатовичем), Ксения в молодых годах осталась вдовой (26 лет); раздав все свое состояние бедным, она надела на себя одежду своего мужа и под его именем странствовала сорок пять лет, не имея нигде постоянного жилища. Главным местопребыванием ее служила Петербургская сторона, приход св. апостола Матфия, где одна улица называлась ее именем: «Андрей Петров». По преданию, Ксения пользовалась особым уважением у петербургских извозчиков, которые, завидев ее где-нибудь на улице, наперерыв один перед другим предлагали ей свои услуги, в том убеждении, что которому из них удастся хотя несколько провезти Ксению, тому непременно повезет счастье.

Год смерти Ксении неизвестен; некоторые уверяют, что она погребена на Смоленском кладбище еще до первого наводнения, случившегося в 1777 г.; при жизни предсказала жителям Петербургской стороны смерть императрицы Елизаветы Петровны 25 декабря 1761 г. Ксения ходила по Петербургской стороне и говорила жителям: «Пеките блины, вся Россия будет печь блины». На другой день императрица внезапно скончалась. По другим рассказам, Ксения скончалась в царствование Павла Петровича, но это неверно: в списках кладбищенских за это время имя ее не встречается.

По преданию, в скором времени после ее погребения посетители разобрали всю могильную насыпь. Сделана была другая, и усердствующими лицами на могиле положена плита. Но плита скоро была разломана и разнесена по домам. Другая плита также недолго оставалась целой. Ломая камень и разбирая землю, посетители бросали на могилу Ксении посильные денежные пожертвования, а кладбищенские нищие этим пользовались и забирали деньги себе. Тогда к могиле прикрепили кружку и на собранные таким образом пожертвования над могилой Ксении поставили памятник в виде часовни, которая существует и теперь. Здесь же находится кружка, куда жертвователи опускают свои приношения. Половина собираемой таким образом суммы поступает в пользу попечительства, а другая остается в церкви на неугасимую лампаду на гробе Ксении. Всей суммы в течение года высыпается из этой кружки около 300 руб. серебром. Могила Ксении посещается ежедневно на Смоленском кладбище массой посетителей, и ни на одной из могил не служится столько панихид. Надпись на могиле Ксении следующая: «Кто меня знал, да помянет мою душу для спасения своей души».

В распоряжении нашем имеется крайне интересный архивный документ, касающийся пророчества этой юродивой. Это собственно прошение о бедности к императору Павлу I, поданное надворным советником Думашевым 15 июня 1797 г. Вот извлечение из него, касающееся нашего повествования: «Приими, монарх славы, о чем доношу, если б со мною все то не совершилось поднесь и с особою вашею умолк бы навсегда, то теперь на совести лежит, чтоб вам не донесть. В 1766 году, генваря 10 дня, был день моего рождения; накануне моих именин, прожив я с моею женою девять месяцев в Петербурге, не получил никакой милости кроме крайнего прожитку, и надобно нам было отъезжать в Москву. Мы жили тогда в доме вместе с покойною несчастною фрейлиною Анною Алексеевною Хитрово, именным повелением нам приказано жить с нею и ехать вместе в Москву; жена моя ей была внучатая сестра, по оному родству она нам была и поручена.

Вдруг в оное число вышла к нам Богу угодная юродивая женщина, называемая Андрей Федорыч, весь город ее знал и почитал таковою. Мы все весьма обрадовались ее приходу и испугались, за счастье считали – к кому она войдет в дом. Между многими от нас вопросами она мало говорила, и надобно вслушиваться, что скажет; о прошедшем случае матери моей и о несчастий с нею сказала догадками; что я завтра именинник и что мы этот день будем плакать и молиться и все люди наши; я спрашивал, да за что и от чего? Она сказала: ну да царь заставит вас плакать от радости, и после еще много слез будет у вас; я говорю: какой царь, скажи мне. – Ну да как запоют Христос Воскресе, увидишь[5], показала руками на свою голову и окружила и пальцами сделала крест; мы, государь, изумились. Говорит: он очень будет счастлив; жене моей говорит: ты у меня так дородна, как его жена. – Какая жена и чья? – спрашивали. – Ну, вон его жена! – указала на ваш портрет, она вместе опять показала пальцами крест. Даже мы, монарх, трое друг с другом не смели говорить, – совершилось подлинно в нынешнем году в свои самые именины генваря 11 дня, получил известие от Дмитрия Прокофьевича Трощинского (Обер-прокурор в царствование императора Павла I и министр при императоре Александре I) о ваших ко мне милостях пожалованием денег на оплату долгов; рыданий и молений много было сие число, а паче меня удивило, взяла за мою ногу, шпоры украли, и плакала, то донесу об оном, когда государь в несчастий матери моей накануне нашего отъезда из Петербурга.

Государь! Ваш родитель, мой отец и божество мое, изволил матери моей сто, а мне пятьдесят червонных прислать на дорогу и мне шпоры с своих ножек, с тем, чтоб это было негласно; оные шпоры во весь прусской поход неоцененным даром при мне хранились, и, когда я бывал за майора, всегда на мне, но, по возвращении из Пруссии в Россию, в Валдаях, меня в ночи всего обокрали, остался в чем был, много плакал об оных шпорах, последняя сказала: «Я не дождусь праздника Петра и Павла, а вы доживете». Далее, государь, умолчу описать подробно, что она говорила о царе; дай, Боже! чтоб Николаю Ивановичу Рославлеву, он тогда был в гвардии майором и был послан к оной Андрею Федорычу; после он нам пересказывал за секрет перед своею смертию, – все сбылось, что она ему сказала в предшедшем 1796 году.

Государь не приемли от вашего вам подданного за выдумку и слог, клянусь присягою вам, крестом и Евангелием и моею головою, а вашим мечом, что все сие поднесь истинная правда».

Обоснование того, что Блаженная Ксения Петербургская проживала в приходе храма св. апостола Матфия[6]

«Ксения Петербургская – небесная покровительница нашего города, отдавшая свою жизнь во имя Любви. О ее жизни, кроме самых общих фактов, известно мало. Местом поклонения ее памяти в нашем городе стала часовня, установленная над могилой на Смоленском православном кладбище в 1902 г. В 1988 г. Ксения Блаженная была канонизирована. День ее памяти отмечается 24 января ст. ст. (6 февраля н. ст.). Сохранились устные предания, рассказывающие о ее жизни и подвигах.

Известных письменных упоминаний сохранилось очень немного. Самые полные сведения приведены отцом Стефаном Опатовичем в статье 1873 г. «Смоленское кладбище в С.-Петербурге»:

«Ксения Григорьевна. Происхождение неизвестно. Замужем она была за придворным певчим Андреем Федоровым, состоявшим в чине полковника…ходила по Петербургу, нигде не имея постоянного жилища. Главным местом пребывания служила для нее Петербургская сторона и преимущественно приход св. Апостола Матфия, где одна улица долго называлась ее именем»[7].

Таким образом, Петербургская сторона, приход Матфиевской церкви и одна из улиц – были связаны с ее местом пребывания.

Ознакомившись в рукописном отделе РНБ с планами Петербурга XVIII и XIX вв., можно убедиться, что находившаяся около Матфиевской церкви Одиннадцатая улица с 1806 г. называлась Петровской, а с 1826 г. – она же – Андрея Петрова улицей. Эта улица идет параллельно Широкой и является первой от нее с южной стороны[8]. В настоящее время она называется Лахтинской и идет от Большого проспекта П.С. до Чкаловского проспекта, точно совпадая с первоначальным направлением.

Сохранилось интересное и несколько наивное свидетельство Е.Н. Гребенки об этой улице, записанное в 1844 г.:

«Насчет улицы Андрея Петровича, или Андрей Петровой, я был немного счастливее.

Говорят, в этой улице жила когда-то счастливая чета, словно взятая живьем из романов Лафонтена; муж, Андрей Петрович, так любил жену, что и представить себе невозможно, а жена, Аксинья Ивановна, так любила мужа, что и вообразить невозможно (так выражалась рассказчица Андрея Петровой улицы); вдруг ни с того ни с другого муж помер, а жена осталась и тоже выкинула штуку: съехала с ума с печали и вообразила, что она не Аксинья Ивановна, а Андрей Петрович и что Андрей Петрович не умер, а только обратился в нее, Аксинью, а в существе остался Андреем Петровичем.

На свою прежнюю кличку она не откликалась, а когда ей говорили: “Андрей Петрович” – она всегда отвечала: “Ась?” – и ходила в мужском платье.

Народ сходился смотреть на нового Андрея Петровича и прозвал улицу Андрея Петрова.

(NB. Это одна из улиц, куда извозчики ни весной, ни осенью не везут, боясь грязи.)»[9]

В этом описании автор сохранил нам редкое устное свидетельство. В облике жены легко узнается облик Ксении Петербургской. «Рассказчица Андрея Петровой улицы» передала нам бытовавшее у них предание, указала, что «в этой улице когда-то жила счастливая чета» и что «народ сходился смотреть на нового А.П. и прозвал улицу Андрея Петрова». Таким образом, нам становится известно, что Ксения и ее муж, владелец дома и участка, жили здесь в счастливый период своей жизни до внезапной кончины Андрея Петрова, после которой молодая жена совершенно изменила свой образ жизни, встав на подвижнический путь, а улица стала называться ее именем.

В 1975 г. появилась небольшая, но обстоятельная статья, посвященная истории и застройке Лахтинской улицы, к сожалению в духе того времени. В ней Г. Ефремов подробно рассказывает о каждом доме и сообщает нам о том, что: «Еще в 1789 улица получила название “Андрея Петрова” в честь домовладельца, занимавшего участок нынешнего дома № 17. Некоторые историки связывают это название с прокаженной сумасшедшей нищенкой, именовавшей себя по имени умершего мужа “Андрей Федорович Петров”»[10]. Нам неизвестны источники, на которые опирался исследователь, но предположение о принадлежности Петровым дома № 17 нам кажется убедительным и подтверждается следующими соображениями:

во-первых, в первой половине XVIII в. застраивалась только южная (нынешняя нечетная) сторона улиц, что видно на ранних планах;

во-вторых, на участке от Большой Гарнизонной (Большой пр. П.С.) до Средней Гарнизонной (Малый пр. П.С.), начиная с 1737 г., селились солдаты Копорского полка с семьями – это была так называемая Солдатская слобода, улица во времена Ксении и Андрея Петровых называлась Одиннадцатой по номеру роты, которая строила здесь дома;

в-третьих, за Средней, в сторону к Чкаловскому, тогда еще не существовавшему, селились гражданские лица, если считать, что Ксения Григорьевна и Андрей Петров не принадлежали к Копорскому полку.

Таким образом, дом Петровых мог быть расположен только за Средней (Малый пр. П.С.) на южной (сегодня на нечетной) стороне, а так как на планах середины XVIII в. эта часть улицы застроена чуть больше половины и здесь находятся несколько домов со старыми номерами, то, опираясь на указание Г. Ефремова, что дом Ксении занимал участок по Лахтинской № 17, мы находим на планах соответствующее место и видим, что дома № 15 и № 17 по Лахтинскому (современная нумерация), соответствовали участку №№ 872–873 на плане Строганова 1806 г., в 1822-23 гг. в адресной книге С. Адлера под этими же номерами на Петровой улице этот участок числится принадлежащим вахтерной жене Михайловой; на плане Шуберта №№ 872–873 были также одной усадьбой. Дом располагался вдоль красной линии улицы, небольшая ограда и ворота вели на мощеный двор, участок тянулся до северной стороны Широкой, где находились сад, огород, службы.

После смерти мужа Ксения, которой по устному преданию было двадцать шесть лет, раздала все имущество. На территории ее усадьбы рядом с домом был построен приют для бедных. Она приняла имя мужа – Андрея Петрова – надела его платье и начала свой подвиг – странствие. Ее основной путь был от церкви святого Апостола Матфия, где она большей частью обреталась, по Одиннадцатой, где она раньше жила, и дальше в поле – нынешний Чкаловский, который не был еще застроен, а представлял собой большой пустырь, болото, куда Ксения Блаженная выходила молиться, чтобы «присутствие Божие было более явственно».

Таким образом, в первой половине XVIII в. Петербургская сторона и на ней Одиннадцатая улица (в XVIII в.), она же Андрея Петрова улица (в XIX в.), она же Лахтинская (с 16 апреля 1877 г.) – были тесным образом связаны с жизнью Ксении Блаженной и памятью о ней[11].

В большинстве справочников, адресных книгах и планах Петербурга эта улица в начале XIX века называлась Петровской, Петровой или Андрея Петровой улицей, а с 1877 г. – Лахтинской.[12] Некоторые исследователи высказывают предположение, что название Петровская связано как-то с именем Петра I, но это утверждение надо сразу отвести, так как это опровергается рядом фактов, и кроме того нами на плане Шуберта 1828 г. обнаружена хорошо читаемая надпись «Андрея Петрова улица»[13].

Крайняя граница участка усадьбы Петровых проходила по северной стороне Широкой (ул. Ленина). Сегодня на этом месте находится сквер перед писательским домом № 34. В пятидесятые годы XX в. на всем участке между ул. Ленина № 34 и Лахтинской №№ 15–17 было решено построить большой жилой массив, имеющий в плане квадрат, с фасадами на Ленина и Лахтинскую, при этом предполагался снос всех построек (деревянные сараи и дом № 15 по Лахтинской), но первоначальный проект не был осуществлен из-за подводных грунтовых вод. Проект дома, автором которого был архитектор Н. Назарьев, пришлось изменить, отодвинув фасады от красной линии. Таким образом, до наших дней чудом сохранились северные и южные границы старого участка Петровых, только частично занятого постройкой 50-х годов, и деревянный дом XIX в., стоящий на их территории.

В этом доме до 1918 г. был Покровский[14] приют на 40 мальчиков для детей из семей сосланных на каторжные работы на Сахалин. Он так же назывался Петровским – в память о Ксении Блаженной.

Здание и участок (№№ 798–799/632), на котором находился приют, в середине XIX в. принадлежали надворному советнику Андрею Эргардту, с 1856 г., в 1880–1883 гг. оно переходит к его дочерям Александре и Серафиме, в 1896 г. этот участок числится за В.Я. Оберемченко, но, судя по документам, ей выделяется часть его: «по Покровской улице 14 и 2/3 сажени», в 1911 г. жена коллежского советника В.Я. Оберемченко продает его Обществу попечения ссыльно-каторжных[15]».

Время смерти и погребения святой Блаженной Ксении. Почитание памяти ее по смерти. История сооружения часовни над ее могилой

К великому прискорбию всех почитателей Блаженной Ксении, до нашего времени не сохранилось решительно никаких известий о времени и обстоятельствах смерти и погребения рабы Божией Ксении. Лишь на основании некоторых данных можно с большей или меньшей вероятностью сделать некоторые предположения.

Несмотря на самые тщательные, неоднократные розыски, записи дня смерти и погребения Ксении Григорьевны Петровой или Андрея Феодоровича Петрова в росписях о погребенных, хранящихся в архивах Смоленского кладбища, начиная с 1777 года, найти не удалось. Можно, таким образом, предполагать, что Ксения скончалась ранее 1777 года[16].

Но этому противоречит сохранившееся известие о том, что Ксения носила по ночам кирпичи на вновь строящуюся церковь на Смоленском кладбище, а такой церковью могла быть только существующая и теперь церковь Смоленской иконы Божией Матери. А эта церковь начата постройкой в 1794 году и освящена в 1796 году. Стало быть, в эти годы Блаженная Ксения была еще жива.

Если же предположить, что Ксения таскала кирпич на постройку какой-либо из ранее существовавших на Смоленском кладбище церквей, то этому предположению противоречит то обстоятельство, что все ранее существовавшие на кладбище церкви были деревянные и даже холодные, без печей, стало быть, и кирпич таскать туда было бесцельно.

Вернее всего думать, что Ксения действительно таскала кирпич на постройку церкви Смоленской Божией Матери и, стало быть, была жива в 1794–1796 годах.

Что же касается отсутствия записи о ее смерти и погребении в кладбищенских росписях, то это легко объясняется, с одной стороны, небрежностью, с какой велась в то время запись погребаемых; вследствие именно небрежности многие лица, о которых достоверно известно, что они погребены на Смоленском кладбище, в росписях не значатся (например, рыцари Мальтийского ордена; масса лиц, умерших от холеры в 1848 году, и др.), а с другой – весьма вероятным предположением, что все умершие, отпетые не на кладбище, вовсе не заносились в кладбищенские ведомости о погребаемых. Если это так, то и Ксения была отпета не на кладбище, а где-либо в приходской церкви; это предположение можно считать вполне вероятным.

На конец же XVIII века или даже на начало XIX, как приблизительное время смерти Ксении, указывают и некоторые другие данные:

1) день смерти императрицы Елизаветы Петровны, 25 декабря 1761 г., предсказанный Ксенией;

2) даты на могильной плите Ксении: «осталась после мужа 26-ти лет, странствовала 45 лет, а всего жития 71 год»;

3) год смерти современницы Ксении – Евдокии Денисьевны Гайдуковой – 1827.

Сопоставляя все эти данные, также и год постройки Смоленской церкви, можно думать, что Ксения умерла не ранее 1794 года (время постройки церкви) и не позже 1806 года (1761 г. – время смерти императрицы Елизаветы Петровны + 45 лет странствования Ксении = 1806 г.). Вот именно эти годы можно считать временем смерти Ксении; следовательно, дата рождения ее падает на 1719–1730 годы.

Во всяком случае, точно определить год рождения и год смерти Блаженной, за неимением определенных данных, пока невозможно.

Что же касается обстоятельств смерти и погребения рабы Божией Ксении, опять-таки за неимением каких-либо данных, сказать об этом что-либо определенное трудно. Но, принимая во внимание то глубокое уважение и ту любовь, какими пользовалась Блаженная у всех жителей Петербургской стороны, принимая во внимание, что еще при жизни Блаженную считали за угодницу Божию, можно думать, что погребение ее было необычайно торжественно: с уверенностью можно думать, что все жители Петербургской стороны, где жила Блаженная, и вообще все, знавшие ее при жизни, считали своей обязанностью дать последнее целование усопшей, проститься с ней и проводить ее до последнего места ее упокоения.

Были ли при этом какие-либо особенные, знаменательные проявления помощи от Блаженной, известий не сохранилось.

Во всяком случае, если бы даже и не было подобных проявлений, чего мы отнюдь не смеем утверждать, тем не менее все почитатели усопшей, все получившие от нее какую-нибудь помощь, какую-нибудь ласку при ее жизни, старались молитвами своими отблагодарить ее по кончине за все то добро, какое было им оказано, старались не прерывать с ней духовного общения и по ее смерти.

Вот почему, наверное, можно думать, что с первого же дня погребения Блаженной могила ее посещалась многими и многими лицами, приходившими помолиться об ее упокоении. И на молитвенную-то память о себе Блаженная из загробного мира откликалась делами милости. Тогда и не знавшие Блаженную при жизни стали прибегать к ее ходатайству, к ее помощи перед Богом, служили панихиды по Блаженной. Достоверно известно, что в двадцатых годах прошлого столетия на могилку Ксении народ стекался толпами, веря, что на молитвенный зов Блаженная не замедлит откликнуться помощью. Каждый посетитель могилки Ксении непременно желал хоть что-нибудь иметь у себя с этой могилки, а так как взять с могилки, кроме землицы, было нечего, то брали именно землю, веря, что земля лучшее средство от болезней и горестей.

Ежегодно вся земля с могильной насыпи над гробом усопшей по горсточке разносилась посетителями; ежегодно приходилось делать новую насыпь и ежегодно насыпь снова разбиралась посетителями. Пришлось положить сверху могильной насыпи каменную плиту; но посетители разбили плиту на мелкие кусочки и разнесли по домам; положили новую плиту, и с этой плитой случилось то же. Но, разбирая землю и ломая плиты, посетители клали на могилку свои посильные денежные пожертвования, которыми вначале пользовались нищие.

Затем могилку Ксении обнесли оградой, к которой прикрепили кружку для сбора пожертвований на сооружение над могилой часовни. И пожертвования не заставили долго ждать себя. На собранные таким образом деньги, при содействии некоторых почитателей рабы Божией Ксении, над ее могилой была сооружена небольшая, из цокольного камня, часовня с двумя окошечками по бокам, с дубовым иконостасом в восточной стороне и с железной дверью – с западной. Над дверью с наружной стороны сделали надпись: «Раба Божия Ксения». Могильную насыпь над самой могилкой также обделали цоколем, а сверху положили плиту со следующей, неизвестно кем составленной надписью: «Во имя Отца и Сына и Святаго Духа. На сем месте положено тело рабы Божией Ксении Григорьевны, жены придворного певчего, в ранге полковника, Андрея Феодоровича. Осталась после мужа 26 лет, странствовала 45 лет, а всего жития 71 год; звалась именем Андрей Феодорович. Кто меня знал, да помянет мою душу для спасения души своей. Аминь».

Святая Блаженная Ксения погребена на Смоленском кладбище к югу от храма во имя Смоленской иконы Божией Матери.

В 1902 году на могиле Святой Блаженной Ксении по проекту архитектора Славина была возведена каменная часовня, восточную стену которой в 1992 году украсила мозаичная икона святой подвижницы.

В 1987 году часовня была освящена нынешним Святейшим Патриархом Московским и всея Руси Алексием II.

Сюда стремятся православные паломники со всех концов России и из других стран, чающие получить утешение в скорбях и помощь в благих начинаниях от молитвенницы о душах наших Святой Блаженной Ксении.

Освящение часовни Ксении Петербургской на Смоленском кладбище в Ленинграде[17]

10 августа 1987 г. митрополитом Ленинградским и Новгородским Алексием со многими сослужащими священниками, в день памяти иконы Смоленской Божьей Матери (престольный праздник кладбищенской церкви), на Смоленском кладбище в Ленинграде была освящена часовня на месте захоронения Блаженной Ксении Петербургской, широко почитаемой в народе святой подвижницы. После завершения Божественной литургии Владыка Алексий с духовенством и церковным народом, крестным ходом неся образ Смоленской Божьей Матери, проследовали из храма в часовню, расположенную неподалеку. Молитвою и святой водой Владыка Алексий освятил часовню.

Еще в прошлом году часовня имела очень непривлекательный вид. Она была окружена полусгнившим забором с надписью: «Не подходить. Здание в аварийном состоянии». Но за последние несколько месяцев часовня была основательно отремонтирована за счет Церкви при частичном содействии довольно многочисленных добровольных помощников. Ленинградский совет культурно-демократического движения «Эпицентр» организовал ряд субботников, на которых работало несколько десятков человек. Нередко после богослужения в храме к часовне подходили старушки и очень усердно участвовали в ремонте.

Блаженная Ксения (Ксения Григорьевна Петрова), петербургская подвижница XVIII века (жила в елизаветинское и екатерининское время, точные даты рождения и смерти неизвестны), чрезвычайно почитаема в Ленинграде и не только в нем. Началось это почитание давно; по крайней мере в начале XIX века оно уже существовало и никогда не прекращалось и после 1917 г. Долгие годы в часовне была скульптурная мастерская, но верующие писали записки к Блаженной Ксении на заборе, ставили там свечи, клали цветы и молились. Ее почитание еще более усилилось после ее прославления (канонизация Русской Церковью за рубежом в сентябре 1978 г.). День памяти Блаженной Ксении Петербургской установлен 24 сентября. Русская Православная Церковь также готовит ее прославление, которое должно состояться на Поместном Соборе в будущем году, 6–9 июля.

Нынешнее освящение часовни – событие исключительное. Аналогичные примеры нам неизвестны. Еще два года назад мы не могли бы и надеяться на это. Православному народу возвращена его живая святыня. Почитание Блаженной Ксении Петербургской имеет очень своеобразные черты; православный народ относится к ней с особой теплотой, даже родственностью. Одна из старушек, например, во время освящения со слезами причитала: «Ну вот, Ксенюшка моя, дождалась».

Людей было много, в церковь на службу войти было невозможно, стояли плотной толпой у входа, – но все же меньше, чем можно было бы ожидать, поскольку о дне этого события и даже о самом факте мало кто знал: у Церкви нет эффективных средств массовой информации. Был солнечный, нежаркий день. Многие свидетели сообщают об атмосфере тишины и благостности, охватившей их при освящении. Никакого слова обращения к народу или проповеди не было произнесено ни Владыкой Алексием, ни кем-либо из священства. Внутрь самой часовни народ не допустили и после освящения закрыли ее (возможно потому, что не завершено внутреннее убранство). Присутствовали киножурналисты, они снимали с крыши небольшого автобуса. Еще в период ремонта режиссер и кинооператор «Леннауч-фильма» снимали сюжет о часовне для фильма «1000-летие Крещения Руси».

Дореволюционные источники сообщают о следующей надписи на могильной плите Блаженной Ксении: «Во имя Отца и Сына и Святого Духа. На сем месте положено тело рабы Божьей Ксении Григорьевны, жены придворного певчего в ранге полковника Андрея Феодоровича. Осталась после мужа 26-ти лет, странствовала 45 лет, а всего жития 71 год. Звалась именем Андрей Феодорович. Кто меня знал, да помянет душу мою для спасения души своей. Аминь». Сама плита, по некоторым сведениям, находится в Музее истории религии и атеизма в Казанском соборе в Ленинграде. Верно ли это – мы не знаем.

Молитвенная помощь Святой Блаженной Ксении

Некоторые случаи молитвенной помощи Святой Блаженной Ксении в прежние времена

Спасение девушки от замужества с каторжником

Одна вдова, происходившая из очень хорошей фамилии (вдова генерал-лейтенанта) и обладавшая значительными материальными средствами, очень уважала и почитала память рабы Божией Ксении. В то время, как над могилой Ксении задумали устроить часовню, вдова эта приняла в этом деле горячее участие и своими средствами помогла быстро осуществить сооружение часовни.

У этой вдовы была взрослая дочь-невеста. Вскоре после сооружения часовни над могилой рабы Божией Ксении, со вдовой и ее дочерью познакомился один полковник; он стал часто бывать у них в доме, сблизился с девушкой и сделал ей предложение выйти за него замуж. Предложение было принято. Мать также согласилась на брак дочери с полковником. Назначен был уже и день свадьбы. По поводу этого события мать и дочь ездили на могилу рабы Божией Ксении, служили там панихиду и просили Блаженную о ее помощи в столь серьезном деле.

Все, знавшие вдову и ее дочь, искренно радовались будущему счастью молодой девушки. И действительно, оба обрученных, жених и невеста, были молоды, красивы, обладали значительными средствами: всё, по-видимому, сулило им полное счастье.

«Должно быть, по молитвам Блаженной Ксении, которую они так любят и почитают, Господь и послал им такого хорошего жениха, – говорили знавшие вдову и ее дочь, – должно быть, молитва Блаженной угодна и сильна перед Богом, и за любовь к себе вдовы она платит ей своей любовью».

И правда, молитва Блаженной была сильна перед Богом. За любовь к себе вдовы Блаженная отплатила ей своей любовью. Но молитвенная помощь Блаженной выразилась совершенно иначе, чем думали люди: молодой девушке никогда уже не пришлось, к ее счастью, видеться с женихом своим.

Вот как это случилось.

Накануне свадьбы мать невесты вместе с дочерью, по обычаю, поехали на Смоленское кладбище отслужить панихиду по рабе Божией Блаженной Ксении. Во время панихиды они усердно просили Блаженную устроить своею помощью будущее счастье обрученной невесты. И Блаженная тотчас же откликнулась своей помощью на молитвенный зов к себе.

В то время, как вдова с дочерью молились на могилке Ксении, жених-полковник отправился в

Главное Казначейство, чтобы получить там по каким-то документам большие деньги.

Войдя в Казначейство, полковник, приготовляя вынутые из кармана документы, не заметил, что стоявший тут же часовой устремил на него удивленный, пристальный взгляд свой.

Внимательно всмотревшись в полковника и, по-видимому, узнав его, часовой быстро подошел к казначею и тихо сказал ему: «Ваше благородие, этого человека (причем глазами указал на полковника) нужно сейчас же арестовать. Я знаю его. Разрешите мне сказать ему несколько слов».

Казначей в недоумении взглянул на ничего не подозревавшего полковника и сказал часовому: «Говори!»

Часовой подошел к полковнику, еще раз пристально взглянул ему в лицо и, безо всякого соблюдения чинопочитания, резко спросил его:

«А ты, братец, как сюда попал?»

Услышав эти слова, полковник побледнел, как мертвец, и выронил из рук документы.

Присутствовавшая в Казначействе публика, пораженная выходкой часового, тотчас же окружила и часового, и полковника.

«Ваше благородие, – громко сказал часовой, обернувшись к казначею, – это не полковник, а беглый каторжник! Несколько лет тому назад я сопровождал его, как конвойный, в Сибирь на каторгу. И теперь я хорошо узнал его. Я не ошибся».

Мнимый полковник, дрожа от ужаса и видя, что ему ничего не остается больше делать, тотчас же сознался, что он действительно каторжник и не так давно убежал из Сибири.

«Убежав с каторги, – говорил он, – я долгое время, измученный, холодный и голодный, блуждал по тайге Сибири. Наконец мне удалось перейти Уральские горы. Идя здесь однажды по дороге, пролегавшей среди густого темного леса, я едва-едва передвигал ноги. Вдруг вижу – догоняет меня в повозке, запряженной в одну лошадь, какой-то офицер. По погонам я узнал, что это полковник. Не желая сталкиваться с кем бы то ни было, я отошел в сторону от дороги и пошел своим путем дальше, не обращая на офицера никакого внимания и думая, что он меня не заметил. Но я ошибся. Полковник меня заметил. Увидев меня, крайне жалкого, усталого и истомленного, он подозвал меня к себе, расспросил, кто я такой, и, узнав во мне человека интеллигентного, сжалился надо мной и пригласил меня к себе в повозку. Что тут дальше рассказывать? Мы ехали самым густым лесом… Сколько тут ни кричи, никто не услышит, никакой помощи не дождешься… Словом, воспользовавшись удобным случаем, я зарезал и сердобольного полковника, и его кучера. Потом полковника раздел, надел его платье на себя, присвоил себе его документы и деньги, обоих зарезанных сбросил с повозки и ускакал. Добравшись до Петербурга, мне, как ловкому и бывалому человеку, особенно же имея при себе документы, легко удалось выдать себя за полковника. Я познакомился с генеральской дочерью, и завтра уже должна была состояться моя свадьба. Но, видно, Господь услышал молитву сироты-невесты и избавил ее от замужества со мною. А кабы не этот часовой, то завтра был бы уже женат».

Мнимый полковник тотчас же был арестован, предан суду и, ввиду многочисленности его преступлений, приговорен к смертной казни.

Да, Блаженная Ксения умеет платить своей любовью тем, кто сам ее любит и почитает.

Получение места Исполатовым, Булахом и многими другими

Доктор Булах приехал в Петербург для поступления на службу, но всюду получал отказ. Тщетно три недели напрягал он все свои усилия и совсем уже к концу приуныл от неудачи. Знакомые посоветовали ему помолиться на могилке рабы Божией Ксении и отслужить по ней панихиду. Он так и сделал. А на следующий день после этого он получил назначение в город Ржев.

В таком же положении находился и г-н Исполатов. В тот день, как он, по совету родных, помолился на могилке Блаженной Ксении, ему предложили на выбор четыре места.

Множество и других случаев получения, после тщетных поисков, места по молитвенной помощи от рабы Божией Ксении рассказывается посетителями ее могилы, особенно же простым народом – рабочими, горничными, кухарками и т. д.

Вот, например, что случилось с г-ном В.А. По профессии чертежник, В.А. долгое время был не только человеком легкомысленным, но и большим неудачником в жизни. Много раз поступал он на службу, но нигде не мог долго служить. Послужит неделю-другую да и откажется, а иногда и ему откажут: то начальство не нравится, то работа тяжела, то товарищи неподходящие… Прошло так несколько лет. В.А. совершенно обносился, стыдно было в люди показаться, уже с большим трудом доставал он себе кое-какую временную работу и едва-едва питался. Много горя и скорби доставлял он и своей глубоко религиозной старушке-матери. В начале 1907 года В.А. получил какую-то дешевенькую работу и занимался у себя на квартире. Случилось так, что его мать была в это время на Смоленском кладбище и принесла оттуда изображение Блаженной Ксении. Принесенное изображение мать В.А. повесила на стенку, сделала из различных цветов шерсти венок и обвила этим венком изображение. В.А. и присутствовавшая в это время в их комнате одна их знакомая стали смеяться над старушкой. Долго уговаривала их религиозная женщина, долго усовещивала, но ничего не могла сделать. И что же? На другой день и В.А., и смеявшаяся с ним женщина – оба получили отказ от занятий. Прошло после этого почти пять лет. В.А. кое-как перебивался случайной работой, а смеявшаяся с ним женщина и до сих пор не имеет никаких занятий; она впала в крайнюю бедность и питается чуть не Христовым Именем. Между тем старушка-мать В.А. по-прежнему усердно молила Господа и рабу Божию Ксению вразумить ее гибнущего сына. И Господь услышал ее молитву. Постоянная ли неудача и тяжелое положение или усердные молитвы матери, но только вразумился В.А. Ему пришло на ум, уж не наказывает ли его Господь за то, что он глумился над верой своей матушки, что он позволяет себе кощунственно оскорблять Господа Бога и

Его св. угодников. И чем больше он думал над этим, тем больше убеждался в справедливости этого. Наконец как бы луч света озарил его душу. Проснувшись как-то рано утром, он стал просить свою мать сходить с ним на могилку Ксении, что он желает помолиться ей, просить у нее прощения и помощи в своих неудачах. Мать охотно исполнила его просьбу. И Господь с радостью принял заблудшего, но раскаявшегося сына. Придя с могилы домой, В.А. тотчас же написал письмо начальнику С.-З. железной дороги (ранее он получил отказ), с усердной просьбой дать ему какие-либо занятия. В письмо это он вложил маленький кусочек бумаги от изображения рабы Божией Ксении, над которым он ранее смеялся. И помощь от рабы Божией Ксении тотчас же последовала. Дня через четыре В.А. от начальника С.-З. железной дороги г-на П.П.М. получил известие, что он принят на службу и что ему ассигнованы необходимые суммы для приобретения необходимой одежды.

Сообщая об этом, В.А. усердно просил поместить этот случай в следующем издании книжки, готовый во всякое время, под присягой, подтвердить правдивость своего сообщения.

О том, как велика вера простого народа в помощь рабы Божией Ксении, показывает, например, случай с рабочим Егоровым. Долгое время служил он на лесопильном заводе Лебедева. Здесь его ценили, как опытного, трезвого и аккуратного мастера. Но ораниенбаумский лесопромышленник предложил Егорову чуть не двойную плату и переманил его к себе. Спустя полгода, по независящим от Егорова обстоятельствам, он место в

Ораниенбауме потерял и отправился к себе на родину. Возвратившись в Петербург и глубоко веря в помощь рабы Божией Ксении, Егоров не пошел даже по лесопильным заводам искать места, а послал только письмо с предложением своих услуг. «Зачем я буду искать места? Мне это место даст раба Божия Блаженная Ксения», – говорил он. И действительно, разослав письма, Егоров тотчас отправился на Смоленское кладбище помолиться на могилке рабы Божией Ксении и попросить ее помощи в приискании места. И вера Егорова не обманула его. По приходе на квартиру он нашел у себя три письма с приглашением на работу и с назначением отличной платы.

Чудесное исцеление трехлетней девочки по молитвенной помощи Святой Блаженной Ксении

(Изложено со слов М.Г. Григорьевой. Рассказано в 1906 году)

Три-четыре года тому назад мне случилось быть в гостях в одном аристократическом семействе С.-Петербурга, выехавшем года полтора тому назад, вследствие беспорядков в России, куда-то за границу. Радушная старушка-хозяйка (теперь уже умершая; погребена в Александро-Невской Лавре) в числе прочих своих родных и гостей представила мне и свою 11-летнюю внучку, обучавшуюся в институте.

«Вот, посмотрите, – говорила мне радушная хозяйка, гладя по голове девочку, – какая она у нас милая, здоровая, красавица да умница… А музыкантша-то какая славная! А верите ли, мы ведь и не думали видеть ее такой цветущей и здоровой… И все это случилось, благодаря помощи, знаете ли кого? Вот уж никогда не угадаете!.. Вы думаете, может быть, доктора помогли? Или что она родилась здоровой? – Нет, вовсе нет… Правда, Олечка родилась здоровенькой, и кормилица у нее была хорошая… Но на третьем году, Бог весть отчего, должно быть от простуды, у Олечки случилась такая серьезная болезнь, что мы не смели и думать, что она останется живой, а в том, что она будет глуха, мы были вполне уверены и рады были даже помириться с этим. Да и все доктора так говорили… Не желаете ли, я вам расскажу историю болезни моей дорогой внучки… нет, впрочем, угадайте сначала, кто помог ей и возвратить здоровье, и глухой не остаться?»

«Наверное, – говорю я ей, – вашей внучке помогли какие-нибудь домашние средства? Ведь часто случается, что доктора бьются изо всех сил, употребляют всевозможные средства медицины, но ничего не помогает… и вдруг самое простое народное средство ставит больного на ноги».

«А знаете, М.Г., ведь вы почти что угадали, хотя, разумеется, вы думаете совершенно о других средствах… Моя внучка исцелилась, действительно, средством народным, но вовсе не из тех, о которых вы говорите… Она исцелилась таким средством, которое я посоветую никому и никогда не забывать, а как можно чаще им пользоваться… Вот послушайте, что я вам расскажу. Олечка, иди, душечка, займи гостей… я хочу поговорить с М.Г.

Мой сын женился всего лишь 12 лет тому назад. У него всего двое детей – две девочки: Олечка и Саша. Оле 11 лет и Саше 7 лет. В то время как заболела Олечка, Саша еще не родилась. Оля была единственным ребенком, составлявшим счастье для всех нас. Как мы ее берегли, как лелеяли, я вам говорить об этом не стану… Вы сами имеете детей и знаете, как они дороги для родителей. А она у нас была одна, мы все в ней души не чаяли… И вдруг, что же? Сначала стала жаловаться, что у нее болит головка. Померили температуру… 37 градусов с небольшим. Сейчас же напоили ее чаем с малиновым вареньем, дали несколько капель акониту, уложили в постель и думали, что к утру все кончится благополучно. Но ночью Олечка спала плохо, головная боль продолжалась и на следующий день. Позвали доктора. Доктор постукал больную, пощупал пульс, посмотрел язык, померил температуру и нашел, что опасного ничего нет, что у больной в легкой форме инфлюэнца. Прописал лекарство и уехал. Пользуем мы его лекарством больную день, два. Больной нисколько не легче… температура поднялась до 39 градусов, и Олечка стала жаловаться, что у нее правое ушко колет. Снова позвали мы доктора. Он нашел осложнение инфлюэнцы и стал опасаться нарыва в правом ухе. Снова прописал лекарства и обещал побывать на следующий день. Ночь больная спать уже не могла: температура поднялась до 40 градусов, боль в ухе стала невыносимой. Мы снова ночью же позвали доктора, но он сказал, что до утра ничего нельзя сделать, что дело приняло серьезный оборот и что лучше бы было позвать специалиста по ушным болезням. Можете себе представить, в каком волнении были все мы, а особенно мать и отец! Сейчас же разослали карточки к ушным докторам с просьбой непременно пожаловать к больной в 8 часов утра. Спасибо, доктора не отказали в нашей просьбе. Утром явилось их четверо. Наш доктор рассказал им историю Олечкиной болезни, и все они начали со всех сторон и по всем правилам медицинского искусства осматривать и выслушивать больную, которая все время или жалобно стонала, или так громко и больно кричала, что разрывала всем нам сердце. Когда же доктора стали рассматривать больное ухо, я даже не помню, что со мной сделалось… Крики и стоны бедной девочки до того были ужасны, что я до сих пор не могу себе представить, как мы все с ума не сошли от ее невыразимых мучений. Но всему бывает конец. Кончилось и осматривание докторов. Началось длинное совещание. С ужасом ждали мы приговора. И действительно, что может быть ужаснее того, что мы услыхали? Доктора нашли, что у Олечки нарыв сзади барабанной перепонки, что нужно дать этому нарыву время окончательно созреть, а это продолжается дня три-четыре, затем просверлить барабанную перепонку и выпустить гной нарыва. Если эта операция сойдет благополучно, девочка останется жива, лишь будет глуха на правое ухо. Если же не сделать сверления барабанной перепонки, то от нарыва непременно произойдет заражение крови, и девочка должна будет умереть. Не правда ли, ужасный ведь приговор? Я и теперь не могу спокойно об этом вспоминать. Можете же себе представить, что мы передумали и перечувствовали в то время, а особенно отец и мать Олечки? И целых три дня продолжалась эта пытка. Никто из нас не раздевался, никто не думал прилечь… Все мы молча, на цыпочках, ходили или сидели около комнаты мечущейся страдалицы, и сами не меньше ее, кажется, страдали от ее мучений; все мы затыкали уши от ее стонов и никак не могли отойти от ее двери. Сколько горячих молитв было вознесено на небо, сколько горьких слез было пролито нами в это время – одному Богу известно. Но, должно быть, чья-нибудь молитва была услышана Господом…

Навещавшие по несколько раз в день больную доктора, успокаивая всех нас, два дня говорили, что болезнь идет вполне нормально, а на третий день утром сообщили, что завтра можно будет сделать операцию. Между тем, страдания больной, а вместе с ней и наши, в этот день достигли, кажется, еще небывалой степени. Что у нас тогда было, я теперь и вообразить себе не могу. Больная страшно и жалобно стонет, отец рвет на себе волосы, мать чуть с ума не сходит, извелась совершенно, я также сделалась ни на что не годной… а между тем, все мы сидим рядом с комнатой больной, изредка туда заглядываем и отойти не можем. Завтра, думаем, операция… Олечка или умрет, или останется на всю жизнь глухой. Господи, неужели нет средств избавить всех нас от столь невыносимых страданий!.. Да где же милосердие и любовь Господа?.. Мы готовы уже были впасть в совершенное отчаяние. Но тут-то милосердый Господь и явил всем великую Свою милость. Сидим мы все трое – сын, невестка, я – в комнате рядом с больной, боимся слово сказать, все прислушиваемся к стонам умирающей и, изверившись в помощь земную, все еще не теряем надежды на помощь небесную, со слезами просим и молим об этом Подателя всяческих… Вдруг входят няня Агафья Никитишна и говорит:

«Батюшка барин, позвольте мне съездить на Смоленское кладбище к Блаженной Ксении, я слышала, что ее молитва многим помогает в горе».

«Голубушка няня, – отвечает сын, – делай, что хочешь, только помоги нам… Видишь, мы ничего не понимаем… Поезжай, куда хочешь, только помоги ты нам, Христа ради!»

Вышла няня, а мы все сидим… Сколько времени просидели мы, я уже и не знаю… Только замечаем, что стоны больной становятся как будто тише и тише, а наконец и совсем прекратились.

«Скончалась, бедняжка!» – мелькнуло в нашем сознании… и мы, все трое, ворвались в комнату Олечки. Смотрим: у кровати больной стоят няня и сиделка, больная лежит на правом бочку и тихо, спокойно спит.

«Слава Богу, – тихонько шепчет нам няня, – я съездила на Смоленское кладбище к Блаженной Ксении, помолилась там, привезла с ее могилки песочку да маслица из лампадки… Теперь Олечке станет легче».

Как очумелые, стояли мы у кроватки Олечки, слушали слова няни, ничего не понимали, но чувствовали, что с больной, действительно, произошла разительная перемена и что опасность миновала…

С истерическим воплем бросился отец малютки на грудь своей жены, и не знаю уж, долго ли сдерживаемое горе или неожиданная радость вырвалась в его рыданиях, только едва нам удалось его успокоить, оттащить от кровати больной и уложить в постель.

Как и мы с невесткой вышли из комнаты больной, как и где, не спавши трое суток, мы уснули, я тоже не помню. Только утром, лежа у себя на диване, вдруг слышу громко зовет меня няня: «Барыня, а, барыня, встаньте, пожалуйста… доктора приехали, а барина с молодой барыней никак не добудишься».

«Ну что, – вскочила я, – как Олечка?»

«Слава Богу, – говорит няня, – почивают, и всю ночь на правом бочку почивали».

Я тотчас же, нечесаная и немытая, пошла, разбудила сына и невестку, сказала им, что приехали доктора и что Олечка спокойно спит.

Как бы испуганные тем, что осмелились на целую ночью оставить при смерти больного ребенка, вскочили они с постели, кое-как оделись и побежали к Олечке.

А я вышла в гостиную к докторам, извинилась перед ними и рассказала, что Олечка, слава Богу, со вчерашнего дня спокойно спит.

«Ну, ничего, подождем; пусть бедняжка подкрепится перед операцией-то: ведь это дело нелегкое, тем более для маленького измучившегося ребенка», – говорили мне доктора.

Вышли отец и мать и также подтвердили, что девочка спит.

Такое положение ребенка, по-видимому, хоть немного должно бы было нас утешить, порадовать. Но присутствие докторов и мысль об операции снова напомнили нам об опасности положения, и снова нелегко стало у нас на сердце.

Но что же мы могли поделать? Нужно же было избавить больную от страданий, нужно было решиться на операцию… Сидим мы час, другой. Доктора, вначале спокойно разговаривавшие между собой, начали мало-помалу выражать нетерпение и наконец попросили разбудить девочку. Сначала пошла туда мать. Вместе с сиделкой и няней начинает она будить ребенка. «Олечка, Олечка, проснись, милая!» – но она, бедная, спит да и все тут. Идет туда отец, за ним я с докторами. Все мы по очереди будим ее, зажимаем носик, она немножко повернется, а все-таки спит и никак не может проснуться.

Наконец мать берет Олечку на руки и вынимает из постели.

Смотрим: вся подушечка, правое ухо, щечка, шея, рубашечка, простыня – все покрыто гноем: нарыв прорвался; а здоровая девочка и на руках матери продолжает спокойно спать.

Подивились доктора такому счастливому исходу болезни, научили нас, как нужно промывать ушко, и уехали. А мы все, положив спящую девочку на новую постельку, приступили к няне с просьбой рассказать, что она сделала и каким образом девочка стала здоровой?

«Ничего я, барыня, не сделала, я только съездила на Смоленское кладбище к матушке Ксении, отслужила там панихиду, взяла маслица из лампадки да скорее домой. Приехала, вошла к Олечке, а пузырек-то с маслицем спрятала в карман, да и жду, скоро ли выйдет из комнаты сиделка, потому, боюсь, что она рассердится, если увидит, что я хочу пустить маслица в больное ушко. “Няня, посиди тут, я на минутку выйду”, – вдруг говорит сиделка. Уж так-то я обрадовалась, когда она сказала это. “Хорошо, хорошо, – говорю, – уж вы будьте спокойны…” – и лишь только затворилась дверь за сиделкой, я тотчас же подошла к Олечке, немножко сдвинула с ушка повязку (девочка всегда лежала на левом боку) и прямо из пузырька полила ей маслица в ушко. Не знаю уж, и попало ли туда хоть что-нибудь, больно уж велика была опухоль-то… Ну да, думаю, как Богу угодно да матушке Ксении… Снова надвинула барышне повязку на ушко, смотрю, она постонала немножко, повернулась на правый бочок да и глазки закрыла, засыпать, значит, стала.

Вошла сиделка да и говорит: “Что это, никак она кончается?”

“Нет, – говорю, – она заснула”.

Подошли мы с сиделкой к кроватке, а барышня сладко-сладко так спит и ротик открыла… а тут и вы все пришли в комнату. Больше я ничего не делала».

«Да кто тебя научил съездить к Ксении? Откуда ты узнала про нее?» – спросили мы.

«Я, батюшка барин, и вы, барыни, давно про нее знаю, много раз бывала на ее могилке, видела, что там берут землицы и маслица для исцеления, значит, от разных болезней, да мне-то не приходилось этого делать; я, благодарить Бога, всегда была здорова. И вот теперь, сидя у постели барышни, я чего не передумала, вспомнила и про матушку Ксению… Много раз уже хотела я сказать вам, да все боялась, думала, что вы смеяться или бранить меня будете. А потом, когда уже барышня чуть не кончалась, я не утерпела: думаю, пусть смеются, пусть бранят меня, а я все-таки пойду, попрошусь на могилку к Ксеньюшке, может быть, и пустят, а не пустят, думаю, так я потихоньку как-нибудь съезжу. А вы, слава Богу, сразу же меня и отпустили. Взяла это я извозчика, тороплю его, еду, а сама все думаю: “Господи, неужели Ты не поможешь такой крошке-страдалице? Ну за что она страдает?” – а слезы-то, слезы-то так и текут у меня из глаз… Приехала это я к воротам кладбища, велела извозчику обождать меня, деньги ему вперед отдала, а сама бегом в часовню до Ксении. Отворила дверь, смотрю, народ стоит и молится, свечи, лампадки горят кругом могилы, а в стороне стоит в облачении священник. Я прямо к нему и говорю: “Батюшка, отслужи ты мне, Христа ради, панихидку по рабе Божией Блаженной Ксении да помолись за болящего младенца Ольгу, больно уж она бедная страдает”.

“Хорошо, хорошо, – говорит священник, – панихидку я отслужу, помяну в молитвах и болящего младенца Ольгу, а ты сама-то хорошенько молись да поусерднее проси помощи у рабы Божией Ксении. По мере твоей веры и молитвы ты и помощь получишь такую же”.

Купила я скорее две свечечки, одну поставила на подсвечник, другую взяла в руки и бросилась со слезами к самой могилке Ксении. Батюшка начал панихиду, а я все время плачу да твержу: “Господи, спаси, Ксеньюшка, помоги”, – больше ничего и сказать не придумала: ведь я глупая, неученая, не умею молиться-то. Кончилась панихида, заплатила я за труды священнику, взяла, с его благословения, землицы с могилки Ксении да маслица из лампадки и сейчас же домой.

Масло-то, я вам уже говорила, я вылила в больное ушко, а землицу завернула в тряпочку да положила барышне под подушечку. Она и теперь там лежит».

«Да от кого ты узнала про Ксению-то? Кто тебе про нее рассказывал?» – спросила я.

«От кого я узнала про Ксению, матушка барыня, – сказала няня, – я и сама не знаю, все ее знают; заболеет ли кто, или кого какое горе постигнет, все идут к ней на могилку, помолятся там, отслужат панихиду, глядишь, и станет легче. Вот и наш брат – кухарки, горничные, няньки, если случится, что кто-нибудь долго не имеет места, идет к Ксении, помолится там, глядишь, и место получит».

Подивились мы простой, бесхитростной вере нашей няни, но факт был налицо: Олечка выздоровела; вера, действительно, по слову Господа, может и горы переставлять.

На другой же день после исцеления Олечки и сын, и невестка ездили на могилку Ксении и отслужили там панихиду. И с тех пор все мы нередко ездим туда служить панихиды по рабе Божией Ксении и благодарим ее за ее чудесную помощь в нашем страшном горе».

«Так вот, – закончила свой рассказ словоохотливая, радушная хозяйка, – то народное средство, которое никогда не нужно забывать и которое я всегда и всем рекомендую. Это именно то единственное средство, которое возрастило, укрепило и сделало русский православный народ, на удивление всему миру, могучим исполином, богатырем. Не будь этого средства, не будь этой глубокой, сердечной и вместе простой веры у русского народа в Господа Бога и Его святых угодников, Бог весть, что из него вышло бы!

Но вы знаете, М.Г., что времена переменчивы, или, как там говорят по-латыни, tempora mutantur, что ли, ну да все равно, дело в том, что я много раз рассказывала о болезни Олечки и ее чудесном исцелении своим знакомым, но удивительное дело, многие из них никак не хотят видеть тут что-нибудь чудесное. Времена что ли настали другие, или уж наука пошла у нас не по настоящему пути, что никто нигде и ни в чем не хочет признавать чудесного, не знаю, но только все и всё у нас хотят объяснить путем естественным. Так и в болезни Олечки: многие говорят, что это случай, что главную роль тут играло масло, которое размягчило нарыв, нарыв и прорвался. Ну да и пусть говорят, что им угодно, их ведь не переубедишь. Дай только Бог побольше таких случаев. Вот как к ним самим придет беда, тогда мы посмотрим, далеко ли они уйдут со своими естественными средствами? Я же никогда не перестану думать и верить, что Олечка и не глуха, и здорова благодаря только помощи рабы Божией Блаженной Ксении, которую поэтому и буду всегда глубоко почитать, как угодницу Божию и молитвенницу за всех тех, кто ее любит и кто прибегает к ней за помощью».

Исцеление болезни ноги подполковника Владимира Ивановича Никольского

В течение многих лет, еще со времени сидения на высотах Шипки, при защите от турок горы св. Николая, подполковник В.И. Никольский простудился, но, не любя лечиться да и не имея для этого достаточно времени, он запустил болезнь до того, что доктора послали его на Сакские грязи в Крым. Ездил он в Саки три раза, но каждый раз по возвращении снова простужался, и болезнь возвращалась обратно. После третьей поездки болезнь наконец так усилилась, что он уже с трудом передвигал ноги.

Врачи и профессора, к которым он обращался, осмотрев его, пожимали плечами, и все говорили почти одно и то же: «Что же, помазать можно, но я не Бог!»

Видя всю безнадежность своего положения, В.И. совершенно упал духом. Этому способствовало еще и сознание, что он еще слишком мало обеспечил свою семью, что ей придется после его смерти быть чуть не нищей, так как заслуженная им пенсия не могла удовлетворить и самых насущных потребностей жизни. Но вспомнив, что многие получают помощь и исцеление по молитвам на могиле рабы Божией Ксении, В.И. решился непременно побывать на этой могиле. Дойти до Смоленского пешком он решительно не мог, но и ехать на извозчике также не хотел; он пожелал взять на себя хоть какой-нибудь труд, чтобы молитва его была более угодна. И вот что он подумал: дойти пешком (он жил на Ямской улице) до Смоленской конки, на конке доехать до конца 17-й линии Васильевского острова и от 17-й линии опять пешком дойти до часовни Ксении.

С раннего утра отправился он в путь. На черепашью ходьбу до конки он затратил чуть не полдня, минут 40–50 ехал на конке и от конки до часовни Ксении шел чуть не два часа. В часовню рабы Божией Ксении он добрался уже вечером, когда священник заканчивал последнюю панихиду и собирался идти домой. Владимир Иванович попросил священника отслужить еще одну панихиду по Блаженной, кое-как стал на колени и с умилением помолился.

Когда кончилась панихида, он поспешил приложиться к могилке Блаженной, так как часовню стали уже запирать, и пошел из часовни вместе со священником, дорогой расспрашивая его о рабе Божией Ксении.

Распростившись со священником почти у самой остановки конки на углу 17-й линии и Камской улицы, Владимир Иванович тут только опомнился и весьма был поражен тем, что он совершенно свободно прошел расстояние от часовни до конки, на что минут 30–40 тому назад потратил целых два часа! Еще раз решился он испытать свои ноги, а потому пошел пешком до следующего разъезда конки на Малом проспекте, хотя вагон готов был уже тронуться, так как подходил уже сменный вагон. И расстояние от конца 17-й линии до разъезда на Малом проспекте он прошел так быстро, что вагон конки не мог его догнать, и он несколько времени ждал его.

Какая охватила в то время радость Владимира Ивановича, он не в состоянии был описать. И с тех пор он владеет ногами, как и все здоровые. Кроме ревматизма, у В.И. было расширение вен и застой венозной крови. Владимир Иванович Никольский состоял на службе в 93 пехотном полку с 23 февр. 1873 г. и был жив еще в 1907 году.

Исцеление от болезни и предсказание о рождении девочки Ксении

Однажды был сильно болен человек очень высокого звания и происхождения[18].

Жизнь его находилась в серьезной опасности. За ним ходила, неотлучно находясь при нем, его супруга.

Как-то раз в коридоре ее остановил человек, несший обязанности истопника в их покоях, и попросил у нее позволения дать совет в помощь больному. Получив на это разрешение, он рассказал, что и сам он был когда-то сильно болен и получил исцеление, когда ему принесли песка с могилки рабы Божией Ксении. И тут же он передал часть этого песка с просьбой положить его под подушку больного, которого, за его доброту и доступность, любили все, кто знал его.

Супруга больного исполнила просьбу доброжелательного слуги.

Ночью, сидя у постели больного мужа, она забылась, и ей было видение.

Перед нею стоит старая женщина, странного вида и в необыкновенном платье, и говорит ей: «Твой муж выздоровеет. Тот ребенок, которого ты теперь носишь в себе, будет девочка. Назовите ее в мое имя Ксенией. И она будет хранить вашу семью от всяких бед».

Когда супруга больного пришла в себя, женщины уже не было.

Но все, что сказала явившаяся в видении с утешением и вестью добра Блаженная Ксения страдавшей жене, исполнилось с буквальной точностью.

Больной выздоровел, и следующий ребенок их была девочка, которую они назвали Ксенией.

Поминая явленную помощь от Блаженной Ксении, благодарная и благочестивая супруга ежегодно приезжала на могилу Блаженной и совершала по ней панихиду. От исполнения этого сердечного долга ее не могли остановить ни множество, ни сложность ее дел и обязанностей.

Замечательно, что через несколько месяцев после того, как дочь их, нареченная Ксенией, была выдана замуж, на семью их обрушилось страшное горе. Отец семьи, исцеленный некогда по предсказанию Блаженной, заболел и скончался в полном расцвете лет и, казалось, богатырских сил.

Разыскание скрывшегося мужа по молитвенной помощи Блаженной Ксении

В конце минувшего столетия в городе Вильно проживало семейство Михайловых, состоявшее из мужа, коллежского советника, военного чиновника в отставке, жены – Марии Васильевны и единственной их дочери – Евгении, обучавшейся в гимназии. Муж получал 970 руб. в год пенсии. И на эти скромные средства, при взаимной любви друг к другу, семья жила вполне счастливо.

Но судьба сулила всем членам этой семьи иную долю.

Однажды дочка простудилась, получила воспаление легких и умерла. Страшно убивались от этого горя родители: жена целые дни проводила на могилке дочери, а муж стал пить водку. В пьяном виде он обладал несносным, придирчивым характером. В семье вместо прежней тихой жизни настал настоящий ад: каждый день шум, крик, ругань, драка. Житья не стало бедной Марии Васильевне. Наконец муж как будто бы одумался: перестал пьянствовать, ходил целый день мрачный, о чем-то задумывался и с утра до поздней ночи пропадал из дома, почти не разговаривая с женой.

Прошло месяцев 7–8 со смерти дочери. Вдруг муж объявил Марии Васильевне, что дольше оставаться в Вильне он не намерен, что он получил частное место в Ташкенте и что если она хочет ехать вместе с ним, то может тотчас же распродать свое имущество и укладываться: через неделю он едет. Если же не желает ехать с ним, то может остаться в Вильне: он будет высылать ей 50–60 руб. в месяц на содержание.

Долго раздумывала Мария Васильевна над предложением мужа. Но, с одной стороны, горячая привязанность к умершей дочке и привычка к жизни в Вильне, а с другой – боязнь жизни с пьяным мужем, от которого она так много горя видела в последнее время, и притом в чужой дальней стороне, – склонили ее остаться в Вильне.

Муж совершенно хладнокровно расстался с женой и уехал в Ташкент. Первые месяцы он аккуратно высылал жене содержание, хотя писем и не писал. Затем содержание стало высылаться все реже и реже и наконец прекратилось совершенно.

Марии Васильевне пришлось распродать свою обстановку, вещи… сначала она поселилась в комнатке… и наконец средства ее истощились окончательно: нечем было платить и за комнату, нечего было есть. Оставалось питаться Христовым Именем. К ее счастью, на помощь ей пришло Виленское общество защиты женщин, случайно узнавшее о ее печальном положении, определило ее в богадельню и принялось за розыски мужа… но толка из этого не вышло никакого. Тогда Марии Васильевне посоветовали самой съездить в Петербург и здесь навести справки о ее муже. Приехала Мария Васильевна в Петербург и прежде всего, не имея средств, стала искать себе уголок, где бы можно было приютиться. Долго ходила она по различного рода богадельням, приютам и наконец попала в общежитие работниц. Радехонька была Мария Васильевна и этому приюту. Но радость ее была преждевременна. Сожительницы ее были молодые веселые девушки, а ей было уже 58 лет. Начались издевательства, насмешки, всякого рода попреки и упреки. Между тем и хлопоты Марии Васильевны по разысканию мужа были вполне безрезультатны: в военных канцеляриях ей сообщали только, что из Ташкента он перешел туда-то и туда же перевел и пенсию, а где он живет, адрес его, дабы можно было привлечь его к суду, сообщить не могли. (Впоследствии оказалось, что Михайлов со времени отъезда из Вильны семь раз менял службу и местожительство.) В полное уже отчаяние приходила бедная Мария Васильевна. Целыми днями сидела она в садике при Греческой на Песках церкви и оплакивала свое, по-видимому, безысходное горе.

Однажды, когда Мария Васильевна, по обычаю, сидела в садике, к ней подсела какая-то старушка, разговорилась с ней, расспросила про ее горе и, прощаясь, сказала:

«Охота вам, матушка, таскаться по разным канцеляриям, ступайте-ка лучше на Смоленское кладбище к Блаженной Ксеньюшке, помолитесь там хорошенько, и Ксеньюшка разыщет вам мужа».

«А кто же эта Блаженная Ксеньюшка?» – спросила Мария Васильевна.

«А вот когда она разыщет вам мужа, тогда вы и узнаете, кто она, – отвечала старушка. – Прощайте, мне больше некогда с вами разговаривать, других дел много. А к Ксеньюшке сходите непременно. Каяться не будете!»

С этими словами старушка простилась с Марией Васильевной и ушла. Мария Васильевна подумала, подумала да и поплелась пешочком на Смоленское. Нашла там и часовню рабы Божией Ксении. Простояла в часовне несколько панихид, поплакала, хотела было и от себя отслужить панихиду, да денег не было. И опять поплелась пешком в общежитие работниц.

На другой день сходить в канцелярию она уже не могла, очень болели ноги от вчерашней усталости. А на третий день пошла в канцелярию и, представьте себе ее удивление, когда там тотчас же сообщили, что муж ее в настоящее время проживает в Кишиневе на такой-то улице и в таком-то доме. Тотчас же подала Мария Васильевна в С.-Петербургский окружной суд прошение о выдаче ей законной части из пенсии мужа. Началось дело, и определением суда ей присуждено было выдавать из пенсии мужа 30 руб. в месяц.

Со времени присуждения пенсии Мария Васильевна проживала в богадельне Марии Андреевны Сабуровой – угол Манежного и Церковного переулков в Петербурге, нередко навещала часовню рабы Божией Ксении. А затем отправилась в Вильно, чтобы жить, скончаться и быть погребенной рядом со своей дорогой дочкой.

Многократная молитвенная помощь Святой Блаженной Ксении одним и тем же лицам

Г-жа Юлия У. Много слышала рассказов о проявлениях молитвенной помощи от рабы Божией Ксении, но не обращала на них особенного внимания. Лет же пять тому назад ей попалась в руки книжка о рабе Божией Ксении. Она внимательно прочитала ее, и рассказы о молитвенной помощи Блаженной Ксении произвели на нее столь сильное впечатление, что она решилась во всех обстоятельствах своей жизни обращаться за помощью к рабе Божией Ксении. И вера ее не осталась тщетной. Вот те случаи, в которых Ю.У. видит несомненную помощь рабы Божией Ксении.

а) Муж Ю. Дмитрий несколько лет подряд пьянствовал. Вследствие этого в семье У. нередко происходили ссоры, шум, крики и вообще неприятности. Долго уговаривала жена своего мужа бросить пьянство и усердно молилась рабе Божией Ксении. Наконец муж опасно заболел и часто впадал в беспамятство. Но не падала духом верующая жена. Она еще усерднее стала молиться рабе Божией Ксении и, когда муж приходил в сознание, просила и его молиться рабе Божией Ксении. И просьба верующей женщины была услышана. Придя однажды в сознание, муж сказал ей: «Молись хорошенько, я даю тебе слово, что, когда выздоровею, никогда уже капли водки не возьму в рот». Так и случилось. Муж выздоровел и с тех пор (прошло около пяти лет) ничего не только не пьет, но и других отговаривает от пьянства.

б) Тому же мужу Ю.У. – Димитрию У., явилась нужда подыскать себе службу. Долго он хлопотал об этом, но все старания его были напрасны. Наконец он решился ехать в соседний город и там поискать себе счастья. Перед отъездом жена уговорила его сходить в церковь и отслужить панихиду по рабе Божией Блаженной Ксении. Уехал муж. И не прошло четырех дней, как жена получила от него телеграмму с известием, что он поступил на искомое место.

в) Спустя месяцев 10 по поступлении на службу Дмитрий У. заболел лихорадкой, которая мучила его целый год. Никакое лекарство не помогало. Озабоченная болезнью мужа, жена его решилась съездить в Петербург к Блаженной Ксении. Здесь она отслужила по ней панихиду, взяла с могилки песочку, купила иконку и поясочек. Приехав домой, она песочек зашила в подушку мужа, иконку повесила на его кровать, а поясочком его подпоясала. И что же? В первую же ночь муж уснул спокойно, лихорадка его не беспокоила, а утром он встал совершенно здоровым. С тех пор прошло уже немало времени, но приступы лихорадки ни разу не возобновлялись.

Сила молитвы матери

Нерехтская мещанка Фелицата Ивановна Трескина с давних пор глубоко чтила рабу Божию Ксению и всегда обращалась к ней с молитвой о помощи во всякого рода несчастиях. И молитва эта не оставалась неуслышанной.

Вот что сообщает г-жа Трескина в письме своем:

«Живу я в городе Нерехте, Костромской губернии. Два же сына моих, оба женатые, служат в одной конторе в 40 верстах от города и живут на разных квартирах. В январе 1909 года оба сына обещали приехать навестить меня. Долго и нетерпеливо ждала я их приезда, но они все не приезжали. А тут приближался день памяти рабы Божией Блаженной Ксении. Сердце мое как бы предчувствовало какую-то беду: я только и думала о том, как бы Господь удостоил меня хоть когда-нибудь побывать на могилке Ксении и там помолиться! Но, не имея пока этой возможности, я весь день 23 января ходила со слезами на глазах, непрестанно молясь в душе рабе Божией Ксении о помощи себе и своим детям. Домашние спрашивали меня, что со мной, отчего я плачу, но я ничего им не говорила, а слезы лились сильнее и сильнее. То же самое продолжалось и 24 января. Наконец я не вытерпела, одела пальто и отправилась в собор к вечерне. После вечерни я попросила батюшку отслужить панихиду по рабе Божией Ксении, и тут-то уже я вволю поплакала и помолилась. Несколько успокоенная, я вернулась домой и не успела еще раздеться, как приехали и оба мои сына. С радостью выбежали мы встречать их. Но когда они стали раздеваться, я вдруг увидела, что у меньшего сына левая рука забинтована. Спрашивают: «Что с тобой, отчего у тебя левая рука забинтована?»

«Ну, мама, не пугайся, все хорошо, – отвечал он. – Спасибо тебе, ты, должно быть, сегодня молилась обо мне, и твоя молитва спасла меня от смерти. Вот как было дело. Вчера еще мы с братом сговорились ехать к вам, зная, что у вас праздник, что ты, мама, почитаешь рабу Божию Ксению. Утром я должен был заехать за братом и вместе с ним ехать к вам. Когда я приехал к брату, он еще не был готов и стал собираться в дорогу. Между прочим он выложил из комода револьвер и положил на стол, а сам с женой ушел в другую комнату укладывать какие-то вещи. От нечего делать я взял револьвер и стал его рассматривать, вполне будучи уверен, что он не заряжен. Рассматривая револьвер, я думал: «Ведь вот какая маленькая штучка, а люди убиваются ею насмерть», – при этом приставлял дуло револьвера и к виску, и к сердцу, дергая за собачку. Вдруг раздался выстрел. Я страшно перепугался, хотя и не чувствовал никакой боли. Вбегают в комнату испуганные брат и его жена; смотрят – кисть левой руки у меня вся в крови, в правой руке я держу револьвер, сам стою бледный и едва держусь на ногах. Тотчас же они усадили меня на стул, обмыли и перевязали мне руку и послали за доктором. Оказалось, что пуля прострелила мне лишь мягкую часть левой руки между большим и указательным пальцами, нимало не задев кости. Доктор сделал перевязку, сказал, что все это пустяки и что через несколько дней рука будет совершенно здорова. После перевязки мы с братом тотчас же поехали к вам».

Что я чувствовала во время рассказа сына, я не могу передать: я поняла только, как бывает сильна горячая молитва матери и как отзывчивы угодники Божии на эти молитвы. Дивен Бог во святых Своих!

И детям, и внукам я строго завещаю свято чтить память рабы Божией Ксении и не забывать ее в своих нуждах».

Заочное исцеление раба Божия Стефана

В Кубанской области 2 года был болен один человек по имени Стефан. Много забот и страданий о его выздоровлении положили его родственники, но ничто не помогало. Услышав же, что много помогает всем, притекающим к ней с верою, раба Божия Блаженная Ксения, один из родственников больного, почетный гражданин Иван Осипович Андриенко, написал отцу настоятелю храма на Смоленском кладбище письмо с усердной просьбой отслужить панихиду по рабе Божией Ксении и в молитвах своих помянуть болящего Стефана. Просьба г-на Андриенко, разумеется, была исполнена, о чем и послано было ему уведомление. Вскоре после этого г-н Андриенко сообщил отцу настоятелю: «Премного Вам благодарен за Ваши молитвы ко Господу и к Блаженной рабе Божией Ксении и за ее теплую молитву ко Господу: наш больной Стефан, по молитве Вашей и рабы Божией Ксении, выздоровел, о чем и сообщаю Вам. Он два года был болен, а в настоящее время здрав».

Благодатная помощь по молитвам Святой Блаженной Ксении

(Рассказ А. Смирновой)

Однажды весной я возвращалась в Петербург из имения родственницы моей в К-ой губернии.

Ехать приходилось на лошадях по проселочной дороге, и так как пора была весенней бездорожицы, то мне, отъехав верст двадцать от последней станции, за невозможностью следовать далее, по причине разлившейся реки и за поздним временем, пришлось, по совету моего ямщика, прибегнуть к гостеприимству одной барыни, имение которой как раз находилось на нашем пути.

Еще по дороге к усадьбе мой возница пояснил мне, что тут живет барыня Марья Сергеевна Горева и что она «очинно набожна, и каждого нищего обласкает и примет и без награждения не отпустит».

Барыня действительно оказалась очень любезной и радушной хозяйкой и, узнав, что я из Петербурга, обрадовалась мне как родной.

Я извинилась за причиняемое беспокойство, но она не хотела и слушать.

– Ах, полноте, – возразила она, – я так рада бываю всегда услышать что-либо о Петербурге вообще, тем более повидаться с особой, которая еще так недавно оттуда. Петербург моя родина, – добавила она с улыбкой, как бы в пояснение своего особенного интереса к этой столице.

Марья Сергеевна Горева была женщина еще молодая и очень красивая. В больших темных глазах ее, в улыбке на полных прекрасных губах было столько привета и ласки, что невольно, без слов, подтверждалось о ней все, что я уже слышала от своего ямщика.

Вся она точно сияла особенным, внутренним светом, и, несмотря на необыкновенную простоту, с какой держала себя, в ней сказывалась какая-то таинственная, но мощная сила и неотразимо влекла к себе с первого взгляда.

После чая мы перешли из столовой в гостиную, и вскоре у нас завязался оживленный разговор. Она с живым интересом расспрашивала меня о Петербурге в самых подробностях.

– Счастливица, вы так скоро увидите Петербург, – сказала она мне вдруг, окинув меня своим грустным взглядом, и при этом глубоко задумалась и точно, казалось, хотела сказать мне о чем-то, но все не решалась.

Меня осенила счастливая мысль.

– Быть может, вы желали бы дать мне какое-нибудь поручение в Петербург, – сказала я, – так прошу вас, с великим удовольствием исполню его.

В глазах ее засветилась искренняя радость.

– О, пожалуйста, – сказала она, – уж если вы так добры, и это не затруднит вас, исполните мою покорнейшую просьбу, – и встав, она вышла в другую комнату, а через минуту вынесла оттуда несколько золотых в конверте и передала мне.

– Вот, – продолжала она, отдавая конверт, – когда будете в Петербурге, то съездите на Смоленское кладбище, там есть могила рабы Божией Блаженной Ксении: отслужите по ней панихиду, а все остальное раздайте нищим.

– С величайшим удовольствием, – сказала я, – готова исполнить ваше желание, тем более что и сама давно уже собираюсь посетить эту могилу, о которой многое слышала. Но вы, вероятно, имеете особые причины чтить память Блаженной Ксении? – спросила я.

– О, да! – ответила она с глубоким чувством и силой убеждения, и тихо прибавила: – Дивен Бог во святых Своих! Я испытала это в моей жизни собственным опытом.

– Если не тайна, – сказала я, – то, быть может, вы расскажете мне какое-либо событие из вашей жизни, которое способствовало укреплению в вас таких твердых религиозных убеждений, такой крепкой веры?

– Нет, не тайна, – ответила она мне, – но если бы даже и была тайна, то ради Света истины, мы должны жертвовать и нашими тайнами.

Все это было сказано таким твердым и даже несколько строгим голосом, что я ничего ей не возразила и ждала, что она скажет далее.

Между тем Горева встала и прошлась несколько раз по гостиной, как бы обдумывая что-то; но затем села напротив меня и начала свой рассказ голосом тихим, хотя и взволнованным.

– Родилась я в Петербурге, в купеческой семье. Жили мы сначала очень богато, имели своих лошадей, экипажи, много прислуги и все прочее, доступное богатству. Я воспитывалась в одной из гимназий и была уже в пятом классе, как над нами разразилась беда. Дела батюшки быстро пошли к упадку, и кончилось тем, что однажды к нам в квартиру пришла полиция и описала все наши вещи, не исключая даже и платья; батюшка объявил мне и матушке, что у нас ничего не осталось, что он, благодаря чьему-то мошенничеству, потерял в один месяц на бирже триста пятьдесят тысяч рублей в каких-то бумагах и что у нас, кроме долга, нет ничего.

Я в то время еще не сознавала всей важности того, что случилось, но для матушки это был тяжелый удар.

Как сейчас помню, она перекрестилась, глядя на образ, и прошептала: «Твори, Господи, волю Свою!» И с великим смирением покорилась перед ней, тому же учила и меня. «Никогда, дочка, не падай духом, – говорила она, – как бы ни были тяжки временные испытания; помни всегда конец многострадального Иова; мы потеряли лишь деньги, но жить ведь не с ними одними, а с добрыми людьми. Молись Господу, чтобы Он тебя благословил мужем хорошим да смиренным, и паче всего, чтобы пьяницей не был, да почитай всегда память рабы Божией Блаженной Ксении: она тебе будет великой заступницей».

Почему моя матушка так боялась за пьяницу мужа, я только узнала впоследствии, а в то время не представляла даже себе отчетливо, что такое значит «пьяница», так как у нас в семье не только никто не пил вина, но отцом даже и держать его строго воспрещалось.

Вскоре после нашего разорения батюшка поступил приказчиком в одну из больших торговых фирм и стал получать шестьдесят рублей в месяц.

Жить нам было очень трудно, и мне пришлось выйти из гимназии и поступить кассиршей в тот же магазин, где служил и отец. Тогда наши обстоятельства несколько поправились, но вскоре нас постигло великое горе: матушка моя, прихварывавшая с самого начала несчастья, скоропостижно скончалась от паралича сердца, а через год после нее скончался и батюшка от расширения печени.

Итак, я осталась 17-летней круглой сиротой и продолжала служить все в том же магазине.

Прошло два года по смерти родителей, и я вышла замуж за своего сослуживца – бухгалтера нашей же фирмы, встретив в нем человека одних убеждений, а главное, одних со мной взглядов на религию, что в особенности нас и сблизило.

Муж мой, действительно, оказался примерным семьянином и притом добрейшим человеком, и три года после нашей свадьбы пролетели как один светлый и счастливый день.

В это время у меня родилось два сына.

Муж получал хорошее жалованье, так что нужды мы не знали, и счастью, казалось, не было конца, но Господь судил иначе.

Тут Горева глубоко вздохнула и, помолчав немного, продолжала:

– Однажды вечером муж мой, против обыкновения, возвратился домой очень поздно и, войдя в комнату, пошатнулся. Я заметила это, испугалась и, думая, что с ним дурно, подбежала к нему, но в это время он вздохнул, и я почувствовала сильный запах вины. При этом во взгляде моем невольно выразилось изумление, которое муж мой, должно быть, заметил, потому что сейчас же сказал резко и раздраженно, что совсем ему не было свойственно:

– Ну, что ты так смотришь? Что тут удивительного? Ну – выпил, эк, редкость какая; мужчина почти в тридцать лет взял выпил, какое событие!

– Но, – возразила я на это, – тебе ничего и не говорят.

– Нечего и говорить! И чего ты сидишь до сих пор? Ложись спать!

Легла я, но спать не могла.

Точно огнем обожгла меня мысль: «А что, если это уже начинается!»

Дело в том, что мой батюшка свекор страшно порой запивал и умер от удара, так что это явление могло быть наследственным. При одной мысли о такой возможности я вся холодела, но так как выяснить этот вопрос могло только время, то и я решилась терпеливо ждать.

Наутро мой муж встал бледнее обыкновенного, но был хотя и задумчив, однако по-прежнему ласков и тих. О вчерашнем не упомянул ни слова, не вспоминала и я.

Прошла неделя, и я уже начала успокаиваться, как вдруг повторилось опять то же самое, только в сильнейшей степени, и с тех пор не стало даже места сомнениям: муж запил – да так, что пил почти без просыпа…

Протянулось несколько ужасных месяцев, почти год. От службы ему отказали, а у меня в это время родился уже третий ребенок.

С квартиры мы давно переехали и жили все в маленькой комнатке на Песках исключительно тем, что я зарабатывала шитьем белья. Но много ли можно было заработать с тремя малыми детьми на руках!

Нужда, страшная нужда подкралась к нам: мы задолжали и в лавке, и своей квартирной хозяйке уже за два месяца.

Что было делать?

Помню, как раз накануне срока платежа за третий месяц, вечером, когда муж мой и дети преспокойно спали, хозяйка явилась ко мне и объявила, что если я завтра не заплачу за квартиру или, по крайней мере, не брошу «пьяницу» мужа, которого она больше держать у себя не желает, то она попросту выгонит всех нас на улицу.

Что я могла ей ответить?

Измученная заботами и трудами, я так ослабела, что чувствовала, что если она что-нибудь скажет еще, то мне сделается дурно: сердце уже начинало усиленно биться, и, скрепя его, я ответила ей:

– Дарья Карповна! Я вас прошу, оставим этот разговор сегодня, а завтра я вам дам ответ.

– Хорошо, – сказала она, вставая, но, отойдя к двери, обернулась еще раз и напомнила мне о своей угрозе.

Лишь только дверь затворилась за ней, как я, посмотрев на портрет своей матери, бессильно уронила голову на руки и горько заплакала.

– Матушка милая, – как стон вырвались у меня слова, – зачем, зачем ты забыла меня, твою бедную дочку! Помолись за меня, родная! Молитва матери спасает со дна моря. Вразуми, научи, что мне делать! Нет силы, нет возможности больше так жить!..

До последней этой минуты я неотступно, с глубокой верой, молила Господа спасти моего мужа от роковой страсти, но Господь как бы не благоволил услышать меня. Но это лишь только казалось, на самом же деле Он, милосердный, по Своему неизменному завету слышит каждую нашу молитву, но иногда, желая прославить Своих угодников, требует от нас, грешных, чтобы мы прибегали к их заступничеству, и по их, угодным Ему, молитвам исполняются во благих наши желания.

Это-то именно и произошло со мною.

После моего обращения к покойной матушке я хотела приняться за работу, но, измученная и нравственно, и физически, как сидела, так и забылась, склонив свою голову на стол.

Долго ли я пробыла в таком состоянии – не помню, но только вот что случилось со мной в это время.

Я увидела перед собой незнакомого юношу, одетого просто, по-мирскому. Он протянул мне правую руку и повелительно сказал: «Идем!»

Точно невидимая сила подняла меня, и я без возражений последовала за ним. Долго мы шли, совершенно молча, по длинным и темным улицам, но как бы даже не прикасаясь к земле, пока наконец не остановились перед большим садом. Всмотревшись, я заметила сквозь решетку ворот белые кресты, стоявшие как привидения среди ночного мрака, и, с ужасом отступая назад, прошептала: «Кладбище!»

– Да, кладбище, – спокойно повторил мой спутник, – много покоится здесь людей праведных; их ли боится раба Божия Мария?

И, не ожидая моего ответа, он крепко сжал правой рукой мою руку, а левой слегка толкнул запертые ворота, которые тихо, без шума, отворились перед нами.

Я заметила среди ночного мрака мерцавший вдали свет и, обрадовавшись, почти крикнула: «Свет!»

– Иди к нему! – сказал мне мой спутник и, прибавив: – Давно пора, тебя там ждут, – незаметно исчез, оставив меня совершенно одну.

Мне стало так страшно, что я бегом пустилась бежать по направлению к свету и, добежав уже до самой светлой точки, увидела, что стою перед часовней, из которой исходил свет, подобный синеватому бенгальскому огню.

Всмотревшись, я узнала могилу Блаженной Ксении, где бывала еще с матушкой.

Сквозь закрытую дверь было слышно пение: «Вечная память!» Я вошла и увидела свою мать, низко склонившуюся над могильной плитой. Из глаз моей матушки текли слезы в таком изобилии, что вся плита, казалось, плавала в них. Я простерла вперед свои руки и с криком: «Матушка!» – пришла в себя.

Долго не могла я совершенно опомниться от своего видения, и только когда осмотрелась кругом и увидела себя в обычной своей обстановке, немного успокоилась и стала соображать все, что видела. Точно завеса упала с глаз моих. Я живо вспомнила все наставления матери, которые почему-то ни разу не пришли мне в голову в последний год. Точно затмение какое нашло на меня. Я поняла, что моя матушка молит обо мне со слезами Блаженную Ксению, и к тому же самому свету привел и меня мой таинственный спутник. И я решила чуть свет отправиться на Смоленское, чтобы отслужить панихиду.

Так я и сделала, оставив детей на мужа, зная, что он проспится и к утру будет трезв.

Когда я подошла к часовне, то мне так живо представилось все ночное видение и моя мать, что я пережила все снова и, опустившись на колени, простояла всю панихиду – и даже не одну – на том самом месте, где видела и свою мать. После этого я сразу почувствовала, что точно тяжесть какая свалилась с меня, и я с такой облегченной душой возвращалась и так замечталась о пережитой ночи, что не заметила даже, как прошла немалое расстояние от Смоленского кладбища до Песков и вошла на самую улицу нашу. Вдруг недалеко от меня я услышала звон колокольчиков и, подняв голову, увидела, что против нашего дома стоят несколько пожарных частей и доканчивают тушение, уже с последними вспышками угасающего пламени, внутри двора.

При виде такого зрелища я сначала остановилась и замерла, но затем стремительно бросилась вперед и, добежав до пожарных, с раздирающим душу криком: «Дети! Муж!» – хотела пробраться в ворота, но ноги мои подкосились, в глазах потемнело, и я без чувств повалилась на землю

Когда я пришла в себя, то заметила, что нахожусь в большой светлой комнате с очень богатой обстановкой. У изголовья стоял пожилой господин и держал меня за руку, выслушивая пульс. Увидев, что я открыла глаза, он обратился к сидевшей на кресле старушке, одетой в темное шелковое платье, и сказал: «Обморок кончился, опасности больше нет, надо дать успокоительного».

Я между тем очень ясно припомнила о пожаре и первым моим вопросом было: «Дети и муж?»

– Успокойтесь, – сказала старушка тихим и ласковым голосом, – муж ваш слегка лишь ушибся, а дети все живы и совершенно здоровы. Они здесь, в следующей комнате, и двое из них спят, а старшего вы сейчас увидите.

Но, заметив мое тревожное недоверие, старушка подняла меня и, приветливо улыбнувшись, сказала что-то другой старушке, похожей на старую няню; та тотчас же вышла и через минуту вернулась, держа за руку моего старшего сына, а младших внесли на руках двое слуг.

Увидев своих детей живыми и здоровыми, я перекрестилась и, успокоившись, спросила, где же я нахожусь.

– Вы у меня, в квартире генеральши Л., – ответила мне старушка в шелковом платье. – Я как раз проезжала к обедне в Александро-Невскую лавру мимо вашего дома, когда раздались крики: «Спасите, дети горят!» Я, разумеется, остановилась и, оставив экипаж, подошла ближе к дому. Но детей, слава Богу, как оказалось, двоих спасли уже пожарные из окон, а третьего – ваш муж, но он оборвался и упал, вывихнув себе ногу, ребенка же подхватили, и вот я всех тут же и забрала к себе, а после и вас принесли мои слуги, которые там уже вас поджидали. Квартира ваша загорелась у хозяйки в кухне, и менее чем в полчаса все сгорело, так что из вашего имущества ничего не спасли.

– Бог с ним! – прошептала я. – Дети и муж мой живы: слава Создателю за их спасение! Но, Боже мой! Сколько же вам, сударыня, беспокойства наделали мы! – обратилась я к старушке.

– Ах, пожалуйста, не думайте об этом, – сказала она. – Квартира у меня большая, стеснить вы меня нисколько не можете, а детей я очень люблю, и, с Богом, живите у меня, пока вы оба поправитесь и снова устроитесь.

– Но где же находится муж мой?

– Внизу – у меня квартира в два этажа, – пояснила мне генеральша. – Ему делают перевязку, и он очень беспокоился о вашем раннем отсутствии.

– Я объясню вам впоследствии, где я провела это утро, – ответила я на вопросительный взгляд генеральши.

На другой же день я встала с постели, но муж пролежал две недели и после еще долго ходил на костылях.

В это время мы ближе познакомились с генеральшей и очень полюбили одна другую.

Она была вдова, добрейшая, святая душа. Когда-то имела детей, но потеряла их в раннем возрасте и с тех пор не могла равнодушно смотреть на ребенка.

Я рассказала ей всю мою жизнь, не скрыла и последнего моего горя, слабости мужа, передала ей и свое видение и где я была в роковое утро.

Выслушав меня, генеральша набожно перекрестилась и глубоко задумалась.

– А знаете что? – сказала она, посмотрев на меня. – Я вижу во всем том перст Божий. Надо же было случиться пожару в день памяти одного из моих детей, лежащих в Александро-Невской лавре! И вот мне Господь посылает живых, вместо мертвых, детей, а вам в лице моем – опору в тяжелой судьбе, и нам остается разумно дойти до указанной Господом цели.

– Вот что, – сказала она, помолчав, – у меня есть два имения: одно из них – небольшое – находится в N-ской губернии; не поедет ли муж ваш пока как конторщик или старший приказчик; там есть старичок управляющий, я ему напишу. Может быть, он там и поправится.

– Дай Бог, дай Бог, – прошептала я со слезами.

Муж мой с благодарностью принял предложение.

Со дня катастрофы он не пил еще ни одной рюмки, и я со страхом и надеждой ожидала, что будет дальше, призывая в душе рабу Божию Ксению.

Я рассказала ему о своем видении, он сильно побледнел при этом, но не сказал ни слова, а только сам предложил вместе поехать и отслужить еще раз панихиду перед отъездом нашим в деревню, куда мы вскоре и переехали.

Прошло несколько месяцев – муж не пил, прошел и год благополучно, и с тех пор уже восемь лет, а о прошлом не было и помина.

Но я замечу, что муж иногда очень задумывался, как будто его тяготила какая-то тайна или болезнь, и, зная его откровенный характер, я решила, что это болезнь, и, опасаясь последствий, однажды спросила его о причине. Муж страшно смутился и побледнел, встал, несколько раз быстро прошелся по комнате и затем с решительным видом сел против меня и сказал:

– В то утро, когда ты ходила на кладбище, я спал крепким сном, и что-то во сне видел страшное, будто звери какие-то меня окружили; я помню, что крикнул тебе, но ты не пришла, а явилась ко мне незнакомая женщина, с посохом в правой руке. Звери все сразу куда-то исчезли, а она обратилась ко мне и, стуча своим посохом, грозно сказала: «Нет здесь жены твоей, она у меня. Слезы матери ее затопили могилу мою. Брось пить! Встань! Твои дети горят!» И с этими словами она исчезла. Я вскочил, смотрю – тебя нет, дети спокойно спят, и я принял все это за бред моей больной головы, но не прошло и десяти минут после этого, как в кухне раздался отчаянный крик: «Горим!» Я вскочил, как полоумный, не столько от крика, как от страшной мысли о видении. «Дети горят», – вспомнились мне последние слова грозной женщины. Я схватил детей и бросился с ними в прихожую, но было уже поздно: дверь загоралась, тогда я бросился к окнам. Остальное ты знаешь.

– Вот почему, – добавил мой муж, – я особенно беспокоился знать: где ты была тогда утром, и когда я узнал, то сразу все понял, сотворил мысленную молитву, и с тех пор мне даже думать о вине противно, – заключил он свою исповедь.

Я была страшно поражена этим открытием.

Через год после нашего водворения в деревне умер старичок управляющий, и мужа моего генеральша назначила на его место, но вскоре за тем скончалась и сама, моя голубушка, Царство ей Небесное!

При этом воспоминании крупные слезы скатились по щекам рассказчицы; она тяжело вздохнула и продолжала:

– Старушка, с которой я была все время в интимной переписке, по духовному завещанию большое имение в Тверской губернии отказала племяннику своему, а это, где мы и сейчас, навсегда закрепила за нами.

И всему, всему этому мы обязаны молитвам Блаженной Ксении да моей матушке. Я узнала из дневника ее, который она оставила и приказала вскрыть не ранее, как исполнится мне тридцать лет, что отец мой в своей ранней молодости сильно пил, и что моя матушка через это много страдала, пока не научили ее добрые люди прибегнуть к помощи Блаженной Ксении, и что после того отец мой вскоре излечился от своей слабости и строго воспрещал даже иметь вино в квартире.

Тогда только я поняла, почему она так боялась за «пьяницу» мужа и почему советовала прибегать именно к Блаженной Ксении.

Точно чувствовала родительским сердцем, что дочке ее все это придется пережить и испытать собственным опытом!

Вот, – закончила Горева свой рассказ, – причина, почему я особенно свято чту память рабы Божией Ксении и сама все стремлюсь побывать в Петербурге, да не могу никак выбраться: то дела (и сейчас я хозяйничаю одна: муж уехал на месяц в губернский наш город по делу), то дети удерживают, а у меня их немного, – сказала она, улыбаясь, – всего только семь человек. Вот завтра представлю вам: пять сыновей и двух дочек.

Когда она закончила свой рассказ, то было уже далеко за полночь.

– Я вас утомила? – сказала она, поднимаясь.

– О, что вы, напротив, – ответила я, тоже вставая, – премного вам благодарна за этот рассказ. Не часто в жизни приходится слышать подобное, и я с нетерпением буду как можно скорее спешить побывать на священной могиле за себя и за вас.

– Благодарю от души, – сказала она, протягивая мне руку на прощанье.

На другой день Горева показала мне все свое хозяйство, находившееся в образцовом порядке, и действительно представила мне семь человек своих детей – годовалого и до тринадцатилетнего возраста включительно, причем сообщила им, что «это – тетя из Петербурга, где могилки Блаженной Ксении, ваших дедушек и бабушек и генеральши Л.».

Один из мальчуганов, лет пяти, подошел ко мне и бойко спросил:

– А ты была на могилках?

– Нет, – говорю, – милый, еще не была!

– А наша мама была!

– И я побываю непременно, если ты скажешь, где эти могилки.

– На Волковском и на Невском, – ответил он.

– Наши родные, – вмешалась в разговор Горева, – лежат все на Волковском кладбище, а генеральша Л. – в Александро-Невской лавре.

Я обещала и там отслужить панихиды и обо всем написать.

– Благодарю вас от всей души, – сказала она мне, обнимая меня со слезами и целуя на прощанье. – Вы мне так живо напомнили собой мою милую родину Петербург; точно я и сама побывала там, – говорила она, усаживая меня в тарантас.

Отдохнувшие лошади тронулись мелкой рысцой, и я отправилась в объезд другой дорогой, с сожалением покидая гостеприимный кров. И долго было мне видно, что вся семья стояла еще на крыльце, провожая глазами случайную гостью, которая уезжала на их родину, к их священным могилкам, увозя с собой заветное поручение.

Чудесное исцеление тяжко больной Ксении по молитвам Святой Ксении Блаженной

В городе Новороссийске в 1911 году была тяжко больная женщина, по имени Ксения: у нее образовался рак груди. Несмотря на помощь различных докторов, болезнь быстро шла вперед. Страдания усиливались с каждым днем. Не видя облегчения от медицины, больная попросила свою знакомую О.В.К. написать настоятелю храма на Смоленском кладбище письмо и попросить его отслужить панихиду по рабе Божией Ксении и помянуть в своих молитвах болящую Ксению, а после панихиды прислать масла из лампады над могилой Блаженной.

Между тем болезнь так усилилась, что надежды на выздоровление, по словам докторов, не оставалось никакой. Мало этого – доктора отказались даже как-нибудь облегчить тяжкие страдания. Больная лежала как пласт, не могла ни говорить, ни шевельнуть рукой. Ей давали лишь, поднимая голову вместе с подушкой, глотать лед. По-видимому, наступили ее последние минуты. Так дело и тянулось до 21 июля, когда со Смоленского кладбища получены были письмо с уведомлением, что панихида по рабе Божией Ксении отслужена, и посылка с двумя флаконами масла и горсткой песка с могилы. Знакомая больной О.В.К. тотчас же песок и один из пузырьков с маслом передала больной, а другой пузырек оставила себе для лечения своей больной ноги. Песок положила она больной под подушку, а маслом из пузырька натерла ей больную грудь. К вечеру натирание маслом повторили и положили больную в постель. И, странное дело, всю ночь больная проспала удивительно спокойно, чего уже давно-давно не было. Утром 22 июля больная попросила у О.В.К. пузырек с маслом и сама уже, сидя в постели, растерла себе грудь. Прошло после этого времени еще дня 2–3, и на глазах у всех присутствующих совершилось настоящее чудо: больная встала с постели, прошла спальню, часть коридора и остановилась в дверях столовой, чувствуя еще слабость. А на другой день она уже свободно пришла в столовую, не чувствуя никакой боли в груди…

Все, видевшие Ксению умирающей, никак не могут понять, отчего произошла с ней такая перемена?! В их глазах она является как бы воскресшей из мертвых.

Сообщая об этом, О.В.К. просила от имени исцеленной отслужить панихиду и еще прислать им и масла, и образков, и крестиков с могилы Блаженной.

Позднейшие, в 1912–1913 годах, заявления о молитвенной помощи Святой Блаженной Ксении

Келейница М.И. Сергеева (из г. Елабуги Вятской губернии) в своем письме от 5 октября 1912 г. на имя настоятеля храма на Смоленском кладбище между прочим пишет: «В нашей местности память рабы Божией Ксении особенно чтится народом, так как весьма многие лица, страдавшие различного рода болезнями, после молитвенного обращения за помощью к рабе Божией Ксении получали удивительные исцеления. Так, на моих глазах одна женщина из селения Старые Сарали, разбитая параличом и пять месяцев не могшая встать на ноги, лишь только письменно обратилась с просьбой отслужить панихиду по рабе Божией Ксении и помолиться на ее могиле о своем исцелении, тотчас же, еще ранее получения ответа, что ее просьба исполнена, почувствовала облегчение в своей болезни, встала на ноги и в настоящее время чувствует себя здоровой».

Г-жа А. Смелова (Пермской губернии) от 11 января 1913 года между прочим пишет: «А у всех моих родных не так давно было столь много горя и разного рода болезней, что мы не знали, что и делать. В это время, совершенно случайно, мы узнали о многократных случаях чудесного проявления молитвенной помощи от рабы Божией Ксении и тотчас же решили обратиться к ней с молитвой. Собрали мы, по силе возможности, копеечки и послали их в часовню рабы Божией Ксении с усердной просьбой отслужить по Блаженной панихиду и помолиться о смягчении нашего горя. И за эти-то копеечки мы получили от Господа Бога, по предстательству рабы Божией Ксении, столь много милостей, что пером невозможно всего выразить. Не буду здесь говорить о других. Скажу о себе. Я, грешница, не умела молиться и не молилась, хотя страдала страшной головной болью, а на душе у меня всегда была тяжелая, невыносимая тоска. Посылая вместе с другими письмо в часовню рабы Божией Ксении, я и не думала о том, что получу какое-либо облегчение или исцеление от своих болезней, а потому и не придавала нашей просьбе какого-либо значения. Но, дивное дело, вскоре же после отсылки письма я стала замечать, что головные боли у меня становятся слабее, тоска смягчается, и я становлюсь совершенно другим, не желчным, как раньше, а жизнерадостным человеком. В настоящее же время я совершенно здорова. Ни головных болей, ни тоски – нет и в помине. Со стыдом и душевной болью сознаюсь я в своем прежнем слепом и глупом неверии, глубоко скорблю об этом и усердно молю Господа Бога простить мой прежний страшный грех. Теперь я не только глубоко верю, но твердо убеждена и твердо знаю, что мое и душевное, и телесное исцеление совершилось лишь по сердечной молитве за меня других верующих людей и особенно по предстательству угодницы Божией Блаженной Ксении. Господи, прости меня, грешную!»

Г-жа Вера Карпова (Белиловка, Киевской губернии) от 20 января 1913 года в письме на имя настоятеля храма на кладбище между прочим пишет: «Два года тому назад я обращалась к Вам с просьбой помолиться на гробнице у рабы Божией Ксении о помощи нашему хорошему знакомому Симеону Ок-у. Как я Вам тогда писала, этого господина, человека безупречно хорошего и верующего, совершенно невинно, по наговору врагов, уволили со службы. Человек он многосемейный и, кроме жалованья, не имеет никаких средств к существованию. С увольнением от службы страшная беда, горе и бедность грозили и лично ему, и его семейству. Надежды на выход из ужасного положения, по-видимому, не оставалось никакой. Но в это время, случайно, мы прочитали в «Паломнике» сообщение о рабе Божией Ксении и решили обратиться к ней за ее молитвенной помощью, веря, что Господь не оставит без удовлетворения просьбы Праведницы. Тотчас же поэтому послали мы Вам письмо с вышеуказанной просьбой. И представьте себе наше глубокое удивление, когда мы одновременно с Вашим ответом, что наша просьба исполнена, получили и другое уведомление, что дело С. Ок-а приказано рассмотреть вновь! Начался новый разбор, и дело Ок-а сразу приняло счастливый оборот.

Г-н Ок. был совершенно оправдан, и ему предоставили, хотя и в другом месте, новое лучшее место, где он и служит в настоящее время.

Такой счастливый оборот дела мы ничему иному не можем приписать, как только молитвенной помощи угодницы Божией, Блаженной Ксении».

Г-жа Вера И. Габбина (из Ташкента), прося усердно отслужить панихиду по рабе Божией Ксении, в письме своем на имя отца настоятеля от 26 января 1913 года пишет, что все ее задушевные желания, моления и просьбы, обращенные ранее к Господу через угодницу Божию рабу Божию Ксению, в настоящее время дивным образом исполнились:

а) Дочь ее, Валентина, совершенно оправилась от своей болезни и в настоящее время чувствует себя прекрасно.

б) Мать ее, Мария, разбитая ранее параличом, теперь тоже поправилась: ходит без посторонней помощи, свободно говорит, и каких-либо признаков болезни на перекошенном ранее от паралича лице не осталось решительно никаких; лишь пальцами руки она еще не совсем хорошо владеет и не может поэтому еще твердо держать в руке вещи. Но, Бог даст, и это скоро пройдет.

в) Все ее любящие друг друга родные до настоящего времени были рассеяны по разным углам Туркестана и почти никогда не виделись друг с другом. Все они об этом очень скорбели и молили Господа Бога, через предстательство рабы Божией Ксении, о соединении их всех в одном месте. И, дивное дело, в конце 1912 года, именно к празднику Рождества Христова, обстоятельства сложились так, что все родственники Веры И. Габбиной съехались в один город и все они стали жить теперь одной тесной, дружественной семьей.

Поистине, дивен Бог во святых Своих!

* * *

Множество и других замечательных случаев проявления молитвенной помощи рабой Божией Ксенией передается из уст в уста между посетителями ее могилы. К сожалению, все эти случаи не проверены и не записаны, а потому пока и не могут быть опубликованы для всеобщего сведения.

Слух о множестве случаев молитвенного предстательства рабы Божией Ксении широк разнесся не только по Петербургу, но и по всей России, по самым отдаленным ее окраинам. Сотни писем получаются отовсюду: и из Сибири, и с Кавказа, и из Западного края, и из внутренних губерний России – с просьбой помолиться на могилке рабы Божией Ксении об избавлении от какого-либо горя, несчастья. Тысячи посетителей ежедневно перебывают в часовне Блаженной. И сколько здесь выплакано горя, сколько пролито горячих слез и горячих молитв! И сколько осушено этих слез, сколько людей вышло отсюда успокоенных, утешенных!

Больше сотни лет прошло уже со дня смерти Блаженной. Много людей похоронено за это время на Смоленском кладбище, много среди них похоронено людей некогда знаменитых – художников, артистов, администраторов, военных героев, лиц духовных. Но многие ли из них так же известны и теперь, как они были известны и славны при жизни? Нет, большинство из них совершенно забыты, могилы их нередко заросли сорной травой, некогда богатые надмогильные памятники развалились, уже нет любящей руки, которая бы приостановила это разрушение (например, могилы художников – Шебуева, Козловского), а могилы некоторых из них совершенно затерялись и разыскать их уже нет возможности (например, могилы писателей Тредьяковского, Княжнина, Бенедиктова, художника Левицкого).

Не то мы видим относительно рабы Божией Ксении. Некогда жалкая надмогильная насыпь над ее прахом покрыта в настоящее время богатым мраморным надгробием, а над этим надгробием усердием почитателей воздвигнута прекрасная, обширная часовня, украшенная внутри мраморным иконостасом и множеством икон, даром благодарных сердец. На могилку эту идут и идут и бедный, и богатый, и знатный, и убогий, и простой необразованный мужичок, и муж науки, и скромный послушник, и смиренный архипастырь, и рядовой солдат, и знаменитый генерал, и учащие, и учащиеся[19].

И все они – в умилении души и в сокрушении сердца перед величием земного подвига Блаженной и перед ее николиже отпадающей любовию по смерти – просят ее помощи и заступничества в своих нуждах, горе, несчастий…

И чем дальше идет время после смерти Блаженной, тем шире и шире разносится молва о необычайных проявлениях любви и милосердия Блаженной ко всем, с любовию и верой прибегающим к ней.

Вот почему ежедневно, с утра и до вечера, почти непрерывно служатся в часовне Ксении панихиды об ее упокоении в райских обителях.

Много горя, много нужды на белом свете. Много горя и нужды таких, которые неисцелимы силами человеческими. Для исцеления этих нужд необходимы силы сверхчеловеческие, необходимы силы Божественные. И, благодарение Господу, есть еще на Руси святой угодники Божии, есть великие молитвенники за нас перед Богом, всегда готовые прийти на помощь каждому горю, каждой нужде и всякому несчастью. Нужно лишь нам самим полюбить этих угодников, нужно верить в них и усиленно просить их ходатайства, и они не замедлят откликнуться на наш зов, они сумеют утолить наши нужды и печали.

К числу-то таких угодников, ходатайство которых велико перед Богом, принадлежит и раба Божия Ксения. Свет христианской любви, вожженный ею в себе самой при жизни, сильнее и сильнее начинает светить из могилы.

«Кто меня знал, да помянет мою душу для спасения своей души. Аминь». Вот завет, который дает всем нам Блаженная из своего гроба.

Чудесная помощь Святой Блаженной Ксении в наши дни

Письма настоятелю церкви Смоленской иконы Божией Матери

* * *

Уважаемый батюшка!

У меня к Вам большая просьба. Не могли бы Вы отслужить молебен Блаженной Ксении? Дело в том, что несколько дней назад моя мама была сильно больна. Я очень боялась за нее и не могла заставить себя идти спать, хотя уже была ночь. Незадолго до этого мне подарили «Житие и акафист Ксении Петербургской». В нем приводилось много примеров исцеления людей по молитвам Блаженной Ксении. И я подумала, что если она услышала молитвы стольких людей, то почему бы ей и мне не помочь? Зажгла лампадку возле маминой кровати и стала молиться. Я долго молилась, а когда мама со стонами просыпалась, я спрашивала, не лучше ли ей. Но она отвечала, что не лучше. Во всякое другое время я бы отчаялась, что молитва моя не помогла. А тут в моей душе сложилось убеждение, что Блаженная Ксения обязательно мне поможет. И для этого я буду молиться до тех пор, пока маме не станет лучше. Я опять молилась, и вот мама проснулась и сказала, что ей лучше и что голова уже почти не болит. Она выглядела вполне здоровой и была бодрая и веселая. Я чуть не плакала от радости, ведь мои молитвы были услышаны. И я обещала Ксении, что закажу ей молебен. Я не могу не выполнить своего обещания, ведь в жизни еще столько будет моментов, когда мне понадобится ее помощь. Прошу Вас, помогите мне в этом. Я не знаю, сколько это стоит, но Вы напишите мне, и я пришлю денег, сколько нужно. Прошу Вас, не откажите мне.

Фокина Елена Александровна. 12.10.93 г.

* * *

Здравствуйте!

Отец Виктор, получила Ваше письмо с лепестком розы и капелькой маслица из гробнички святой Ксении. Отец Виктор, я писала в больнице, была тяжелая операция, и пришло письмо на 10-й день после операции. Я еще лежала в реанимации (палата тяжелых послеоперационных больных). Когда я прочитала письмо, помолилась святой Ксении, масла у меня еще не было. Я приложила Ваше письмо с лепестком розы на больное место и впервые ночью боли отступили, я спала без снотворных уколов. На следующий день мне муж принес вазелинового масла, и туда я положила лепестки роз с маслицем из гробницы Блаженной Ксении, а вечером и все последующие дни смазывала около больных мест этим маслом (больные места были перевязаны и их нельзя было смазывать), и боль отступила.

Хотя боли уже не было, но в живот у меня была вставлена трубка, толстая и длинная, она очень мешала и надоедала мне. Утром на 12-й день после операции я обратилась к врачу, чтобы вынули из меня эту трубку, т. к. она очень мешала, и я не могла ходить. Врач мне ответил, чтобы и разговора не вела про это, т. к. еще долго мне придется быть с ней.

Тогда я на помощь призвала св. Николая – Мирликийского чудотворца со словами: «Николай Угодник, если ты чудотворец, сделай со мной чудо, пусть мне сегодня вынут трубку из живота, она мне так надоела и мешает очень». В этот же день приходит перевязочная сестра и говорит, что меня будет перевязывать сегодня врач и наверное вынет трубку. Да – свершилось чудо – трубку вынули и еще через 2 дня перевели меня в общую палату. 16 августа меня выписали домой. Я, еще очень слабая, сходила в церковь недавно, причастилась Святых Таин Христовых. Сегодня первый день пошла на почту, выслала Вам 50 тысяч рублей, т. к. не знаю, сколько надо. И огромное Вам спасибо за молебен и за письмо. Оно пришло вовремя. Спаси Вас Господи!

* * *

Молитвами святых отец наших, Господи Иисусе Христе, Боже наш, помилуй нас!

Здравствуйте, отец Виктор!

Пишу Вам, чтобы засвидетельствовать еще одно чудо, явленное Господом по молитвам Блаженной матери Ксении.

По моей просьбе одна моя знакомая, жительница Петербурга, прислала мне адрес храма, т. к. я должен был об этом написать.

Сам я инвалид I группы (паралич ног) Димитрий Резепов. Болезнь моя длится уже 11 лет, и к ней я уже привык, да не в этом дело. Живу в кооперативном доме, в г. Чите. Два года назад правление кооператива решает изъять квартиры у всех, кто приобрел их не по правилам кооператива. Одну из таких освободившихся квартир и продали мне, как инвалиду, чтобы улучшить жилищные условия. Прошел год. Вдруг объявляется прежняя хозяйка этой квартиры. Началась судебная тяжба, которая тянулась с переменным успехом больше года. В этот период одна моя знакомая, очень милая, глубоко верующая старушка, писательница Виктория Геннадиевна пришла меня навестить. Застала меня в подавленном настроении. Тут же из сумки вынула книжечку «Житие Ксении Петербургской» и велела прочитать. Я, конечно, сразу не прочитал, а положил на стол, где она и пролежала еще несколько недель. Наконец я ее прочитал. Надо сказать, что я о Блаженной Ксении знал и раньше, читал и ее житие, но думал: «Петербург вон где, а Чита вот где, где уж тут до Ксении дойдут эти молитвы». В этой же книжечке я прочел об одном случае, когда Ксения помогла в решении судебного дела. Меня это очень как-то вдохновило. Между тем приближалось очередное судебное разбирательство. Не знаю почему, но мне пришла в голову мысль написать небольшую иконочку Блаженной Ксении и дать ее матери с собой на суд. Сам я занимаюсь иконописью, т. к. до болезни окончил художественную школу, а сейчас помогаю по мере сил в восстановлении храмов, пишу иконы. Написал я эту икону за один день и еще даже не освященную дал матери с собой на суд. Мама бережно к ней приложилась, завернула в салфетку, положила в сумку и пошла. Я же тем временем молился, прося Господа и Блаженную Ксению помочь нам. Дивны дела Господни и велико Его милосердие! В суде же произошел удивительный случай. Во время заседания бывшая хозяйка квартиры, отвечая на вопросы судьи, так запуталась, что сама рассказала, что купила эту квартиру по фиктивным документам и по знакомству. Даже судья рассмеялся. На этом все и закончилось. Мама вернулась домой обрадованная. Икону мы освятили, она всегда с нами. Каждый день, глядя на нее, вспоминаю помощь Блаженной Ксении и молюсь ей. Так что для Господа и Его угодников расстояние не помеха.

Дивен Бог во святых Своих, Ему же и слава во веки. Аминь.

С уважением, Дмитрий Резепов, 28 лет, инвалид I гр.

P.S. Помолитесь о многогрешном рабе Божием Димитрии и рабе Божией Ксении.

Блаженная Ксения, моли Бога о нас!

31.03.94 г.

* * *

Здравствуйте, многоуважаемые отец настоятель и другие священники и служители Смоленской церкви! И все, которые служили о моем здоровье в часовне Ксении Блаженной. Письмо я

Ваше получила в пятницу примерно 15 августа 1995 г. Сын пришел с работы и достал из почтового ящика Ваше дорогое для меня письмо, которое я очень ждала. Я как посмотрела – из Санкт-Петербурга, обрадовалась безмерно. Мне хотелось в это время расцеловать Вашу ручку за то, что Вы для меня постарались совершить такое Божественное серьезное дело. Доброго Вам здоровья и низкий поклон. Теперь опишу. Стала я растирать болящие места, а у меня паралич левой стороны, руку и ногу, лепестками розы. У меня начал проходить паралич, с ужасными болями, оно и так проходило, но очень медленно. В конверте я получила письмо и лепесток розы, и они облиты были маслицем из неугасимой лампады Ксении Блаженной. Сейчас я становлюсь на ноги и делаю несколько шагов. Доброго Вам здоровья, говорю Вам несколько раз в день и всем Вашим служителям, отец Виктор! Я была прикована к постели семь месяцев. Правда, надо полить маслицем лепестки, но у меня нет его. А ведь лепестки розы очень быстро ломаются, когда я ими начинаю поглаживать болящие места, и они у меня почти все поломались, я и мелкие частицы лепестков храню и пользуюсь ими пока. Заказывала некоторым, чтобы из церкви принесли мне маслица священного, чтобы кусочки от розы полить, чтобы помазывать ими болящие места. Я обещала, как только стану на ноги, отслужить молебен Спасителю нашему и еще молебен Ксении Блаженной, которые мне помогли наступить на ногу, хотя и неуверенно пока. Прошу Вас, отец настоятель, отслужите за меня молебен Спасителю и Ксении Блаженной.

За мной ухаживают по очереди три сына: Юрий, Владимир, Леонид. Они тоже не очень здоровы, прошу Вас и меня, Анну, помянуть о здравии в часовне Ксении Блаженной. Очень прошу Вас, сделайте это. Поминаю Вас о здравии несколько раз в день. Помнить буду всю жизнь Вас и других служителей Вашей церкви.

Комарова Анна Стефановна, 71 год.

Пока лежало это письмо (ожидала, когда принесут конверт), я каждый день помазывала больные места лепесточками и уже пошла с палочкой хорошо. Спасибо Вам, еще раз доброго Вам здоровья.

* * *

Здравствуйте, братья и сестры во Христе!

Простите меня, многогрешного, ибо я опять отнимаю у Вас драгоценное время, но прошу Вас выслушать меня с терпением. Я писал Вам письмо и вот получил ответ, писал из мест лишения свободы с просьбой отслужить молебен о здравии Ксении Петербургской и помолиться о моей больной матери, у которой отказали ноги, и о себе. Здесь, в тюрьме, я как мог познал Бога и читаю духовную литературу, прочел про Ксению Блаженную, о ее дивных исцелениях и всякой помощи всем, кто всем сердцем обращался к ней и к Богу. И мне вдруг очень захотелось обратиться к Вам, но адреса в книге не было, и я написал почти как на деревню дедушке, и мое письмо нашло Вас, Господь знал, с каким сердцем я его писал, и я понадеялся на Него, и все надежды возложил на Него, и не ошибся ничуть. Письмо мое дошло, просьба моя выполнена. Слава Тебе, Господи, за все, что Ты для меня сделал. Хочу подробно написать Вам, что было на самом деле. После того, как я написал и отправил Вам письмо с моей просьбой, через 6 дней получаю письмо из дома от матери (она у меня совсем одна, отец умер), где мать пишет, что с ногами стало намного лучше и что она не только может вставать, но и работать. Тогда я подумал, что письмо мое с просьбой еще не дошло до Вас, просто ей само по себе стало лучше, а когда письмо дойдет и просьба будет выполнена, ей будет еще лучше. Это я тогда думал так, но когда получил от Вас ответ, видит Бог – я читал его со слезами, я стал в памяти все перебирать: когда я получил от матери письмо, когда она его писала, и оказалось, что ей вдруг стало лучше в тот самый день, когда я писал письмо Вам с моей просьбой о молитве о ее выздоровлении. И в самом деле, зачем Господу это, чтобы мое письмо дошло, чтобы братья и сестры служили молебен, а уж потом Он посмотрит, как поступить. Он знал, с каким сердцем и с какой верой и горением я писал Вам то письмо, и моя вера спасла меня и мою мать. Сердце мое переполняется радостью, я не в силах об этом смолчать и не ответить Вам. Далее, я просил также помолиться и обо мне, так вот, пишу Вам перед Богом, тоже где-то через 2–3 дня после того, как я отправил Вам письмо, я получил то, что и мыслить себе уже не мог, я даже переспросил того господина, который вызвал меня и который произнес те слова, которые я слышал. Я был действительно потрясен, я говорю – даже мыслить себе об этом не мог, а тут выходит на самом деле.

Я просил Вас в письме моем помолиться о моем скорейшем освобождении, а об остальном я утаил, но на сердце у меня было все это, а ведь Господь знает мое сердце и знает, в чем я нуждаюсь, и Он дал мне новую хорошую работу, где у меня есть время больше познавать Его и возносить Ему молитвы. Я принял ее как от Господа и всегда свой день, свою работу я начинаю с молитвы. Мне сейчас очень не по себе, я крепко задумываюсь, за что Он мне так? Как безграничная Благодать Его стоит выше моего сознания, так и грехи мои перед Ним стоят выше моего сознания. Какой я многогрешный и немощный! Я не достоин и взгляда Его, а Он мне все вдруг пожалуйста. Я прошу Вас, миленькие мои братья и сестры: помолитесь обо мне, грешнике, закажите всем церквам, – это говорю не я, это говорит мое сердце, моя душа, – пусть Господь дарует мне отпущение всех моих грехов, пусть Господь очистит их Своей Пречистой Кровью навсегда! И вызволит меня из этой неволи. Как я хочу, чтобы Он простил меня и поставил меня на твердый фундамент! Как я хочу, чтобы Он дал мне крылья, и я сейчас бы улетел отсюда к моей матушке, которая стала для меня так дорога. Я летел бы и день, и ночь без устали, без еды и питья! Как я хочу вырваться отсюда и быть рядом с моей мамой!

Прошу Вас, братья и сестры во Христе, помолитеся Ксении Петербургской. Помолитеся о здравии моей мамы – рабы Божией Нины и обо мне, грешном рабе Божием Евгении. Как я хочу, чтобы Господь простил меня, помолитеся за нас, помогите нам! И последнее – как бы я был благодарен Тебе, Господи, если бы Ты мне прислал маленькую бандерольку с земличкой с могилки Ксении и маслица с ее лампад очки. И я буду просить у Тебя, Господи, чтобы Ты к этому дару дал мне стражника, чтобы я по незнанию своему не разгневал Тебя и не погубил себя. Слава Богу, что я кое-что знаю, знаю, кому это поможет, а кому – нет, и если Тебе будет угодно, Господи, то прошу Тебя: благослови меня и исполни мою просьбу.

А от меня, Господи, прими вот это приношение, которое я посылаю вслед за письмом, это все, что у меня есть, и это все я приношу Тебе, Господи, от всего сердца, и очень скорблю, что у меня так мало, но прошу Тебя прими все, что у меня есть, до копеечки.

Простите меня, братья и сестры во Христе.

Красноярский край, Богучанский район,

Евгений Николаевич

* * *

Меня, Селиванову Людмилу Григорьевну, 1932 года рождения, проживающую в г. Москве, Онежская ул., исцелила святая Блаженная Ксения Петербургская.

В феврале 1994 г. умер мой муж, и я часто стала посещать могилку на Даниловском кладбище. Скоро узнала о захороненной там Блаженной матушке Матроне, каждый раз заходила к ней. Там-то в очереди к матушке услыхала о Блаженной Ксении Петербургской – купила книжечку, прочитала, и стало со мной происходить что-то невероятное. Меня стало какой-то неведомой силой тянуть к Ксении… У меня наследственное заболевание тазобедренного сустава правой ноги – деформирующий полиартрит. Болезнь, при которой сустав костный сгнивает, разлагается и наступает полная неподвижность.

Моя мама была больна еще со времен войны, а с 1956 г. – I бессрочная группа инвалидности. Где-то с 68–70 гг. в ЦИТО стали делать операции по замене костного сустава титановым. В январе 1973 г. сделали операцию маме, и она, не приходя в сознание, умерла на 3-й день.

В 1979 г. меня стала беспокоить боль в суставе, я обратилась в ЦИТО, мне сделали снимок и подтвердили болезнь.

До 1994 г. (до смерти мужа) я как-то снимала эту боль, а потом меня стала мучить сильная ноющая, незатихающая боль и особенно по ночам. Вот тогда-то Бог и привел меня ко Ксении Петербургской. Приехала в Петербург в сидячем поезде, ночь на вокзале; утром примчалась к часовне и пробыла здесь с 10 до 15 часов. Отстояла 2 молебна, ходила вокруг часовенки, молила, просила матушку Ксению, целовала гробницу, иконы… Вечером в ночь возвращалась в Москву. В поезде вдруг началась резкая боль в паху, а я подумала: «Что-то здесь у меня никогда не болело».

По приезде домой стала ощущать, что у меня внутри в суставе началась какая-то «работа», «кто-то» что-то «там» стал «делать». Сначала работали с головкой бедренной кости, а затем перешли к тазовой. Вот эту работу я как бы «видела», как бы плоская кость с выемкой или чашечкой под головку кости ноги имела радиально расположенные 5–6 трещин шириной 2 мм с неровными краями. И вот эти трещины стали от центра заполняться хрящевидным бело-голубовато-серым веществом.

Эта работа безболезненно длилась примерно 3–4 недели; потом все затихло и все ощущения и боль прекратились.

Месяца через 2–3, в марте 1995 г. (в пост) я дважды подряд в гололедицу упала на восстановленный сустав – синяк был огромный. Я в полном расстройстве.

Поехала в Данилов монастырь заказать молебен Ксении, но священник мне порекомендовал самой дома читать неделю акафист, что я и сделала (читала, наверное, 2 недели). Молюсь Блаженной Ксении дважды в день и благодарю ее.

Дивен Бог во святых Своих!

* * *

Добрый день Вам, дорогие мои братья и сестры!

Пишет Вам иеромонах Арсений из Борисоглебского монастыря г. Дмитрова Московской области. Не писать не могу, ибо переполняет душу радость о молитвенном заступничестве Блаженной матушки Ксении.

Еще будучи мирянином, когда по телевидению прошла небольшая передача о матушке Ксении, я немедленно собрался в дорогу. То, о чем я просил у гробницы Блаженной, было исполнено тотчас же, но теперь не об этом.

В июле-августе 1994 года я служил в Ногинске Московской области в храме Пресвятой Богородицы в честь иконы, именуемой «Тихвинская». Однажды на исповедь пришла женщина, лет пятидесяти, крещеная, православная, но первый раз в жизни. У нее случилась в семье беда, какая – это тайна исповеди. Когда я накинул на ее главу епитрахиль, подумал, что же ей ответить, как вдруг дуновением ветра осенило меня – обратиться к Блаженной Ксении. После литургии я дал этой женщине краткое житие Блаженной с акафистом и благословил читать ее семь дней акафист. Через неделю с радостным настроением, с чувством великой благодарности подошла сия исповедница и поведала: «Когда я в первый вечер того дня причастия Христовых Таинств прочитала акафист Блаженной Ксении Петербургской и, помолившись, легла в кровать, еще и одеяло не натянула на себя полностью, как вдруг надо мною возникло видение: в деревянном полукруглом кресле сидит женщина в ярко-белом одеянии (платок, завязанный под подбородком, прямое платье). Она сказала: «Не бойся, дай мне руку». Я подала ей руку. Она слабо пожала ее и вновь проговорила: «Я помогу тебе, делай, что тебе сказали». С этими словами все исчезло. На душе стало так легко и светло – трудно высказать. Вы простите, батюшка, что я не прибежала на следующий день, ведь я говорила Вам, что у меня безостановочное производство».

Нет слов и к моей радости о заступничестве Ксении Блаженной за людей пред Господом нашим Иисусом Христом.

От себя только остается добавить: «Ксения, мати наша, моли Бога о нас».

Недостойный иеромонах Арсений (Голубев)

* * *

Мир Вам, батюшка Виктор! У меня к Вам просьба – выслушайте меня. В августе 1993 года пропал мой муж, в октябре 1993 г. мы нашли его. Его убили и закопали в землю. Осталась я с дочкой Дашей одна. Дочке 10 лет, мне 29 лет. Квартира, в которой мы жили, принадлежала мужу, и он был один в ней прописан. Я прописана у мамы. Когда его не стало, мне предложили выселиться из этой квартиры. Я всегда ходила и хожу в церковь. В церкви я познакомилась с женщиной, которая там работает, и она рассказала мне про Ксению Блаженную и посоветовала молиться ей, дала читать акафист, который я переписала и стала читать, просить Ксению Блаженную помочь мне и дочке моей, чтобы мы остались в квартире. И мои молитвы были услышаны, квартиру присудили мне.

Может быть, не так пишу, как надо, но все это от души.

Спасибо за то, что Вы есть.

Марина Юрьевна

Акафист Святой Блаженной Ксении Петербургской

Акафист Святой Блаженной Ксении Петербургской

Кондак 1

Избранная угодница Христова, Святая Блаженная Ксение, хвалебное пение ти приносим, чтуще терпение твое и злострадание вольное; ты же, имеющи дерзновение ко Господу, во всяких бедах и напастех заступай нас, грешных, взывающих к тебе:

Радуйся, Ксение Блаженная, молитвеннице о душах наших.

Икос 1

Равноангельски на земли пожила еси, блаженная мати, по успении мужа твоего, без приуготовления христианскаго внезапу скончавшагося, отвергла еси жизнь мирскую, Бога молящи супруга твоего душу помиловати, подвиг юродства на себя приявши, стяжала еси совершенство духовное. Того ради услыши от нас похвалы сия, тебе возносимыя:

Радуйся, Христова угоднице, в мире надмирно пожившая.

Радуйся, вся прилоги мира, плоти и диавола победившая.

Радуйся, нищету вольную на всю жизнь избравшая.

Радуйся, сокровище безценное на Небеси улучившая.

Радуйся, печали и скорби безропотно сносившая.

Радуйся, народом православным любимая и славимая.

Радуйся, о часе смертнем помнити нас призывающая.

Радуйся, ближняго душу паче мира сего любити научающая.

Радуйся, Ксение Блаженная, молитвеннице о душах наших.

Кондак 2

Видяще странное твое житие, Блаженная, яко во цвете младости твоея во одежду мужа твоего усопшаго облеклася еси, именем его нареклася еси, себе умершею быти глаголющи, дом же твой и вся блага земная оставивши, скиталицу себе сотворила еси, сродницы твои безумною тя быти мняху, людие же боголюбивии воспета: Аллилуиа.

Икос 2

Разум, от Бога ти дарованный, во безумии мнимом сокрыла еси, Блаженная Ксение; в суете града великаго аки пустынница пребывала еси, молитвы к Богу возносящи непрестанно. Мы же, дивящеся житию твоему, воспеваем ти сице:

Радуйся, крест юродства тяжкий, от Бога ти данный, на рамо свое приявшая.

Радуйся, мнимым безумием сияние благодати сокрывшая.

Радуйся, именем мужеским нарекшися, немощи женския отрешившаяся.

Радуйся, житием твоим Андрею, Христа ради юродивому, равная.

Радуйся, все имение твое бедным людем раздавшая.

Радуйся, жилище Духу Святому в сердце твоем уготовившая.

Радуйся, всем прибегающим к тебе благое утешение.

Радуйся, от смерти внезапные избавление.

Радуйся, Ксение Блаженная, молитвеннице о душах наших.

Кондак 3

Силою, свыше ти дарованною, благодатию и мужеством зной и стужу лютую претерпевала еси, всенощно молящися и поклоны творящи; темже и прославлена бысть святость твоя, Блаженная Ксение, во Отечестве нашем многострадальнем и во всем мире православием, да зовем с тобою: Аллилуиа.

Икос 3

Имела еси, о мати блаженная, небо покров, землю ложе свое; о теле, во одежду ветхую облечением, небрегла еси, молитвы же к Богу пламенне возносила еси, сего ради воспеваем ти сице:

Радуйся, век твой земный без крова проведшая.

Радуйся, Небеснаго крова взыскавшая и того улучившая.

Радуйся, по вся времени года нощию в поле молившаяся.

Радуйся, поклоны земная на вся страны света тамо творившая.

Радуйся, град Петра апостола всенощным бдением от бед ограждавшая.

Радуйся, гнев Божий от него многажды отвращавшая.

Радуйся, благодатию Духа Святаго чудесно согреваемая.

Радуйся, хлад лютый душ наших молитвою твоею растопляющая.

Радуйся, Ксение Блаженная, молитвеннице о душах наших.

Кондак 4

Бурю житейскую, на стогнах града твоего мятущуюся, кротостию и незлобием препобеждала еси, мати Блаженная, безстрастие же посреде мира дольняго стяжала еси и тако, Духом Святым просвещаемая, взывала еси Подателю тишины сердечныя Богу: Аллилуиа.

Икос 4

Слышаша людие дар прозрения, чудный, тобою явленный, святая мати, и дивишася. Се, жене некоей рекла еси: возьми пятак, зде царь на коне: потухнет. Та же, не ведающи, яко ты запаление дома ея прозрела еси, притече во своя си и узре дом свой во огни гонящ: и абие по молитве твоей пламень огня угасе. Людие же страждущий к помощи твоей прибегаху, юже стяжавше, тако взываша ти:

Радуйся, дар прозрения смирением крайним стяжавшая.

Радуйся, дар сей на пользу и спасение страждущим являвшая.

Радуйся, свеще негасимая, к Богу в молитвах горевшая.

Радуйся, верою твоею пламенною запаление домов угашавшая.

Радуйся, грядущия скорби людския аки настоящий зревшая.

Радуйся, врач безмездный и милосердный людем бывшая.

Радуйся, яко и нас, немощных в вере, укреплявши.

Радуйся, яко сиянием святости твоея народ православный озарявши.

Радуйся, Ксение Блаженная, молитвеннице о душах наших.

Кондак 5

Боготечная звезда явися святость твоя на тверди града Петрова, угоднице Божия, зарею своею сердца просвещающая: уже бо людем, во безумии греха погибающим, явила еси путь спасения, к покаянию их призывающи, во еже вопити Богу: Аллилуиа.

Икос 5

Видяще подвиги твоя молитвенныя, терпение хлада и зноя великое, людие ослабити желаху страдания твоя, ты же одежду и вся ими приносимая нищим раздавала еси, нищету свою аки сокровище хранящи. Сего ради слышиши от нас сицевая:

Радуйся, богатство твое токмо в любви к Богу и ближним полагавшая.

Радуйся, ничтоже земное имевшая и всех духовно богатившая.

Радуйся, милостивым твоим сердцем страждущим сострадавшая.

Радуйся, помощь им чрез людей добрых посылавшая.

Радуйся, миру чуждая, в мире живущим благо творившая.

Радуйся, века сего суемудрия отвергатися научившая.

Радуйся, плакати со плачущими нас подвигающая.

Радуйся, от сна тяжкаго греховнаго пробуждающая.

Радуйся, Ксение Блаженная, молитвеннице о душах наших.

Кондак 6

Проповедана бысть святость жития твоего, Блаженная, жителем града твоего, егда ты о младенце, еще не рождшемся, пекущися, жене добрей, в доме, тобою дарованном, жившей, рекла еси: Бог тебе сына послал, теки на кладбище Смоленское. Тая же сироту, рожденна материю, внезапу на пути пострадавшею и скончавшеюся, в дом свой прияла есть; вся же лета жития своего, тебе благодаряще, сия семья благодатная Богу Человеколюбцу взываша: Аллилуиа.

Икос 6

Возсияла есть слава подвигов твоих, Блаженная мати Ксение, егда ты нощию на верх храма Смоленскаго камение, таящися, носила еси, дому Пречистыя возградитися пособствующи. Ныне же вси молящийся во святем храме сем и во всем мире Божием, на образ твой взирающе, воспевают ти таковая:

Радуйся, к подвигом благочестия всех призывающая.

Радуйся, тайно творити добро научающая.

Радуйся, храмы Божия зиждущим помогающая.

Радуйся, святыню церковную возлюбившая.

Радуйся, в делех благих усердное поспешение

Радуйся, трудов наших на пути спасения облегчение.

Радуйся, под кровом Божия Матере подвиги творившая и тако почившая.

Радуйся, с Нею ныне на Небеси о нас Христа молящая.

Радуйся, Ксение Блаженная, молитвеннице о душах наших.

Кондак 7

Хотяще судьбы людския во благая устроити, повелела еси деве кротцей на Охту тещи, прорекши, яко муж твой тамо жену погребает. Та же, аще и недоумевашеся, обаче не ослушася глагола твоего, и тамо вдовца млада, над гробом жены рыдавшаго, сретила есть и утешение в молитве ему подаде. Лету же минувшу, они венчастася, и тако в любве и согласии многая лета поживе, чад своих наставляху тебе, святая мати, чтити, Богу же воспевати: Аллилуиа.

Икос 7

Новое чудо показала еси, Блаженная, посреде скверны людския юродством сокрытую душу твою в кротости ангельстей соблюдши. Научи и нас, мати Ксение, и малыя доли скорбей твоих не терпящих и в ропоте на Бога и ближняго дни наша иждивающих, вся свыше посылаемая в терпении сносити, да взирающе на подвиги твоя, чистым сердцем зовем ти сице:

Радуйся, миру злохладному благодатную мудрость явившая.

Радуйся, нищеты духовныя блаженство вкусившая.

Радуйся, образ терпения и благосердия нам подающая.

Радуйся, смирением и покаянием от бед избавлятися научающая.

Радуйся, с молитвою и любовию детей благословлявшая.

Радуйся, ласкою руку твоею чудесно их исцелявшая.

Радуйся, тоску тяжкую, душу сокрушающую, от нас отводящая.

Радуйся, надеждою несумненною на милость Божию окриляющая.

Радуйся, Ксение Блаженная, молитвеннице о душах наших.

Кондак 8

Странница бездомная протекла еси путь скорбный жития твоего в стольнем граде Отечества нашего, мати блаженная, взыскующи Града Вышняго, Иерусалима Небеснаго; ныне же в нем со ангелы и всеми святыми поеши Богу: Аллилуиа.

Икос 8

Вся в молитвах ко Творцу пребывающи, мати святая, до успения твоего, от страданий и подвигов к жизни блаженней и вечней невозбранно прешла еси. Сего ради, преклоняюще колена сердец наших, благоговейное пение ти приносим:

Радуйся, во обителех горних с лики святых ликующая.

Радуйся, и нас, тебе молящихся, тамо не забывающая.

Радуйся, чудеса неизчетныя по успении твоем явившая.

Радуйся, смертно болящих, врачами оставленных, исцелявшая.

Радуйся, во пиянстве гибнущих устрашение и исправление.

Радуйся, места служения лишившимся благое поспешение.

Радуйся, вдовиц и жен, супругом оставленных, покровительнице.

Радуйся, странников и безприютных питательнице.

Радуйся, Ксение Блаженная, молитвеннице о душах наших.

Кондак 9

Всякия утоли болезни, Блаженная мати Ксение, на тя надеющихся и к помощи твоей усердно притекающих: якоже прежде поминавших душу твою ради души своея спасения, по завету твоему, тако и ныне помяни всех, прославляющих тя, Богу же, в тебе дивно прославленному, вопиющих непрестанно: Аллилуиа.

Икос 9

Вития суемудренныя разумети не могут, како ты безумием своим безумие мира сего обличила еси и немощию своею сильныя и крепкия посрамила еси: не ведают бо в тебе силы и премудрости Божия. Мы же, тя почитающе, с любовию зовем ти сице:

Радуйся, Божественнаго Духа селение.

Радуйся, велие к Богу дерзновение.

Радуйся, у надгробия твоего молящимся являющаяся и им помогающая.

Радуйся, землею и елеем от нея многия освятившая и от недуг исцелившая.

Радуйся, яко одержимых страстьми от гибели спасавши.

Радуйся, яко отвергатися себе нас научавши.

Радуйся, любве и смирения путь во спасение нам открывающая.

Радуйся, души наша к жизни будущаго века готовящая.

Радуйся, Ксение Блаженная, молитвеннице о душах наших.

Кондак 10

Спасти люди хотящи, Блаженная мати Ксение, присно даруеши им заступление твое чудное. Се, деву благочестивую со вдовицею материю ее в канун венчания у могилы твоея усердно молившуюся, от брака спасла еси со злодеем, иже ратнаго человека уби, имя же и чин его себе присвой. В день тойже убийца оный внезапу обличен бысть и, ужасом объят, исповеда пред всеми, яко сила Божия сироту от брака с ним избави. Мы же, дивящеся силе молитв твоих спасающих, воспеваем Богу: Аллилуиа.

Икос 10

Стена еси нерушимая, преблаженная мати, семьям православных. Не остави и ныне супруги разлученныя, помози родителем, за грехи своя о чадех слезы проливающим, научи юноши и девы в чистоте себе хранити и всех нас святынею уз семейных почитати, да единемы усты воспеваем ти тако:

Радуйся, дев благочестивых от брака невернаго избавляющая.

Радуйся, спутника жизни добраго им обрести помогающая.

Радуйся, сродник враждующих благое примирение.

Радуйся, слез детских осушение.

Радуйся, от убиения младенцев во чреве женам грозное прещение.

Радуйся, на камени любве и веры домов устроение.

Радуйся, супругов, смертию разлученных, утешение.

Радуйся, в жизни безсмертной вечное их соединение.

Радуйся, Ксение Блаженная, молитвеннице о душах наших.

Кондак 11

Пение благодарственное приносят ти, мати Блаженная, людие православнии, от бед и болезней молитвами твоими избавленнии. И ныне, аще попустит нам Всеправедный Господь скорби грех наших ради, со слезами к тебе припадем, уповающе на милостивое твое о нас к Богу предстательство, да воспоем Ему: Аллилуиа.

Икос 11

Светозарная луча во мраце жития сего путь ко Свету Неприступному освещающая, явилася еси богомудрая Ксение, чудес множеством просиявши. В лютую же годину гонений безбожных вернии от часовни твоея не отступиша, но, презревше и страх смертный, с верою и упованием к тебе притекаху, сердцем воспевающе сице:

Радуйся, безнадежных надеяние.

Радуйся, в бездне отчаяния погибающих спасение.

Радуйся, униженных и гонимых покровительнице.

Радуйся, от клеветы и суда неправеднаго защитнице.

Радуйся, обидимых и обездоленных ограждение.

Радуйся, обидящих грозное вразумление.

Радуйся, града святаго Петра Небеснаго заступнице.

Радуйся, чадом земли Российския мати и питательнице.

Радуйся, Ксение Блаженная, молитвеннице о душах наших.

Кондак 12

Благодать утешений обильно изливавши, Блаженная Ксение, всем чтущим память твою и к заступлению твоему притекающим. Темже и мы, грешнии, по Бозе на тя надежду возлагаем и молимся тебе усердно: не остави нас во обстояниих скорбных, умоли Господа Сил, да не отпадем от веры православный, в нейже тобою утверждаеми, зовем Ему верно: Аллилуиа.

Икос 12

Поюще многая твоя чудеса, Блаженная мати Ксение, восхваляем тя, яко теплую нашу заступницу и скорую предстательницу. Улучшающе же от тебе помощь благодатную, неустанно воспеваем сице:

Радуйся, светом кротости твоея вся концы земли озарившая.

Радуйся, житием твоим постническим гордыню диавольскую посрамившая.

Радуйся, мира Божия в сердца верных насаждение.

Радуйся, дому царскому поможение и благословение.

Радуйся, о спасении Отечества нашего присно молящая.

Радуйся, во Отечество Небесное путь нам указующая.

Радуйся, по Богородице в скорбех и печалех наше утешение.

Радуйся, по Бозе грехов наших прощение и вечное спасение.

Радуйся, Ксение Блаженная, молитвеннице о душах наших.

Кондак 13

О Святая Блаженная мати Ксение, в житии твоем крест тяжкий понесшая, приими от нас грешных моление сие, тебе приносимое, огради нас молитвами твоими от наветов духов тьмы, от бед и напастей, умоли Всещедраго Бога подати нам силу и крепость, да, вземше крест свой, во след Христу грядем, поюще Ему с тобою во веки: Аллилуиа.

Этот кондак читается трижды, затем 1-й икос «Равноангельски на земли…» и 1-й кондак «Избранная угодница Христова…»

Молитва

О Святая Всеблаженная мати Ксение! Под кровом Всевышняго жившая, ведомая и укрепляемая Богоматерию, голод и жажду, холод и зной, поношения и гонения претерпевшая, дар прозорливости и чудотворения от Бога получила еси и под сению Всемогущаго покоишися. Ныне Святая Церковь, яко благоуханный цвет, прославляет тя. Предстояще на месте твоего погребения, пред образом твоим святым, яко живей ти, сущей с нами, молимся ти: приими прошения наша и принеси я ко Престолу Милосерднаго Отца Небеснаго, яко дерзновение к Нему имущая, испроси притекающим к тебе вечное спасение, на благая дела и начинания наша щедрое благословение, от всяких бед и скорбей избавление. Предстани святыми твоими молитвами пред Всемилостивым Спасителем нашим о нас, недостойных и грешных. Помози, Святая Блаженная мати Ксение, младенцы светом Святаго Крещения озарити и печатию дара Духа Святаго запечатлети, отроки и отроковицы в вере, честности, богобоязненности воспитати и успехи в учении им даровати; болящия и недугующия исцели, семейным любовь и согласие низпосли, монашествующих подвигом добрым подвизатися удостой и от поношений огради, пастыри в крепости Духа Святаго утверди, народ и страну нашу в мире и безмятежии сохрани, о лишенных в предсмертный час причащения Святых Христовых Таин умоли. Ты наша надежда и упование, скорое услышание и избавление, тебе благодарение возсылаем и с тобою славим Отца и Сына и Святаго Духа, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Примечания

1

Впервые опубликовано в 1948 г. за границей.

2

Райские цветы с русской земли. Сост. Павел Новгородский. Том I. Сергиев Посад. 1912.

3

Отечественные подвижники благочестия, СПб. 1903 г. Январь.

4

М.И Пыляев. Старое житье. СПб. 1897.

5

Император Павел I короновался в 1-й день Пасхи.

6

Храм ев. ап. Матфия (Покровская церковь). Санкт-Петербург. 2003.

7

Опатович С.И. Смоленское кладбище в С.-Петербурге. Русская старина. СПб., 1873 г. Т. VIII. С. 194.

8

РНБ. Карты Петербургской стороны. Шифр: Собр. архт. №№ 72, 74, 85, 116.

9

Гребенка Е.П. Петербургская сторона. Физиология Петербурга. Ч. I. СПб., 1991. С. 71–92.

10

Ефремов Г. Лахтинская улица. Блокнот агитатора. 1975, № 4 Л. С. 42–48.

11

Бовкало А. Улица Андрея Петрова (Авторское название: «Андрея Петрова улица»). Вечерний Петербург. 1992 г., № 176, 30 июля, с. 3.

12

План Шуберта. РНБ. О.к. № 228.

13

«Лахтинская улица Петроградской стороны соединяет Большой пр. с Чкаловским. Около ста лет она именовалась Петровской ул. (по дому и участку, которые первоначально принадлежали некоему Андрею Петрову)…» – Горбачевич К.С., Хабло Е.П. Почему так названы? Изд. 4. СПб. 1996. С. 136–137.

14

Этот приют относился к Покровской церкви, находившейся в Матвеевском садике. Церковь Апостола Матфия была построена в начале XVIII в., рядом, спустя несколько десятилетий, возникла церковь Покрова Пресвятой Богородицы, обе церкви были деревянными. В 1880 г. была возведена каменная церковь Покрова Пресвятой Богородицы, где сохранился придел св. Апостола Матфия.

15

ЦГИА СПб., ф. 515, оп. 1д5363, 7262, 8086, оп. 4.

16

Все записи до 1777 года уничтожены наводнением того же года.

17

Вестник Русского христианского движения. Париж – Нью-Йорк – Москва, 1987.

18

Наследник-цесаревич Александр Александрович (будущий император Александр III).

19

Описание относится ко времени до революции 1917 г.

Content

Святая Блаженная Ксения Петербургская

О земном житии Святой Блаженной Ксении

О земном житии Святой Блаженной Ксении

Дар прозорливости Святой Блаженной Ксении

Раба Божия Ксения

Ксения Блаженная (Память 24 января)

Над могилой рабы Божией Ксении (На Смоленском кладбище в С.-Петербурге)

Ксения Григорьевна

Обоснование того, что Блаженная Ксения Петербургская проживала в приходе храма св. апостола Матфия

Время смерти и погребения святой Блаженной Ксении. Почитание памяти ее по смерти. История сооружения часовни над ее могилой

Освящение часовни Ксении Петербургской на Смоленском кладбище в Ленинграде

Молитвенная помощь Святой Блаженной Ксении

Некоторые случаи молитвенной помощи Святой Блаженной Ксении в прежние времена

Спасение девушки от замужества с каторжником

Получение места Исполатовым, Булахом и многими другими

Чудесное исцеление трехлетней девочки по молитвенной помощи Святой Блаженной Ксении (Изложено со слов М.Г. Григорьевой. Рассказано в 1906 году)

Исцеление болезни ноги подполковника Владимира Ивановича Никольского

Исцеление от болезни и предсказание о рождении девочки Ксении

Разыскание скрывшегося мужа по молитвенной помощи Блаженной Ксении

Многократная молитвенная помощь Святой Блаженной Ксении одним и тем же лицам

Сила молитвы матери

Заочное исцеление раба Божия Стефана

Благодатная помощь по молитвам Святой Блаженной Ксении (Рассказ А. Смирновой)

Чудесное исцеление тяжко больной Ксении по молитвам Святой Ксении Блаженной

Позднейшие, в 1912–1913 годах, заявления о молитвенной помощи Святой Блаженной Ксении

Чудесная помощь Святой Блаженной Ксении в наши дни

Письма настоятелю церкви Смоленской иконы Божией Матери

Акафист Святой Блаженной Ксении Петербургской

Акафист Святой Блаженной Ксении Петербургской

Примечания