Светлана Суббота

Мужчина из темных фантазий

Глава 1. Однажды тихим вечером…

Барбара оперлась ладонью о барную стойку, склонилась, прикрывая меня собой от любопытных взглядов, и зашептала, яростно кривя щедро напомаженные губы.

— Даже не думай из-за этого придурка расстраиваться! Если ему нужна девочка только для секса, пусть такую, с ограниченным функционалом, и ищет. А тебе нужен парень другого масштаба, не эта мелочь ушлепочная, а грандиозный чувак с глобальными ожиданиями и предложениями! Поняла? Глобальными! Вот такого и встретишь, просто не сейчас. Правильно, что не оглядываешься, не надо. Просто посиди и подожди меня. Найду свою сумочку и пошлепаем, подруга, домой, кино посмотрим, поболтаем о девчачьем. И никаких драм! Ты меня слышишь, Эмили?

Мы с Барбарой были соседками по комнате в общежитии и успели крепко подружиться, несмотря на разницу характера и опыта. Хоть она внешне и выглядела легкомысленно, но любила резать правду в глаза.

Я заторможенно кивнула головой, все еще пытаясь переварить, осознать происходящее. Со мной только что расстался лучший парень в мире, девичья мечта, красавчик Пэйтон Гордон.

Целую неделю, с тех пор как мы начали встречаться, я летала от счастья. О да! Старшекурсник, глава университетской футбольной команды, ведущий спортивной колонки факультетской газеты и при этом круглый отличник. Да-да, я получила волшебный куш всего на второй неделе учебы, причем не сделала ничего особенного, просто заглянула с Барбарой на новенький стадион рядом с кампусом. Пэй подошел сам, отвешивал комплименты, улыбался, неотрывно глядя на меня…

Через десять минут он коснулся моей руки, и сердце забилось от восторга. Вечером того же дня нежно, едва коснувшись, Пэй поцеловал меня в губы и торжественно предложил стать его девушкой. Я улыбалась как сумасшедшая и кивала, не в силах сказать ни слова от счастья. Влюбленность обрушилась на меня, как цунами, сметая с пути сомнения, захватывая в плен разум и волю. Я просыпалась с именем Пэйтона на губах и засыпала, представляя в мыслях его и только его.

На лекциях я мечтала и строчила сообщения, украшенные сердечками и улыбками. Вечерами мы с Пэйтоном гуляли по университетскому городку, танцевали в клубах и до распухших губ целовались во всех укромных и не очень укромных уголках кампуса. Все эти дни я чувствовала себя настоящей принцессой, хотя была всего лишь провинциальной девчонкой, приехавшей из заштатного лесного городка и видевшей в своей жизни только грубых молчаливых парней с лесопилки да служащих из охотничьего контроля.

Мой восторг от внимания популярного парня был предсказуем, да и сам Гордон не просто изображал интерес, а был по-настоящему увлечен. Даже сейчас, тупо уставившись в полированную поверхность стойки, почему-то я была уверена, что действительно ему нравлюсь.

Да только весьма своеобразно.

Пять минут назад Пэйтон Гордон сказал, что, если я не соглашусь на секс, нам не стоит больше общаться.

— Я закручивал шуры-муры с нормальной девчонкой, а не динамщицей, — сообщил Пэй, расстроенно покачав головой. После танца он пытался уговорить меня отправиться в его комнату, а я стеснительно отказала. — Эмили, детка, я здоровый парень с нормальными потребностями, и у меня нет времени на старомодные глупости, бесконечные свидания и ухаживания. Через пару дней я уеду на сборы по крутой программе. Прости, но или ты решаешься на секс прямо сейчас, или нам придется расстаться.

Так мне прямым текстом сообщили о последнем шансе лечь под парня своей мечты. Хотелось ущипнуть себя за руку, удостовериться, что я не смотрю кошмарный сон. В носу защипало — какое забытое чувство… Надо же, я не плакала с пяти лет, со времени смерти родителей. И точно не из-за тебя, Пэйтон Гордон, начну рыдать снова. Сжав зубы, я молчала, представив огромный ключ, на который я закрываю дверь в свое сердце. «Никому не давай ранить себя, Эми. Отстреливайся до последнего патрона, а потом бей прикладом,» — говорил мой дед. А он глупости не скажет.

Ничего против секса не имею, но решиться на него, только чтобы остановить бросающего меня парня? Я еще не сошла с ума.

Ко времени прихода Барбары в клуб я уже сидела одна и смотрела, как обиженный Пэй клеит девчонок на танцполе. Ему почему-то не понравилось пешее путешествие, куда я его прямым текстом отправила, хотя оно было весьма экзотическим и полным всех тех интимных впечатлений, которых он жаждал.

Музыка грянула с новой силой, я вздохнула и поманила бармена, чтобы заплатить за так и не допитый коктейль.

— Сдачи не надо, спасибо. Нет, орешков тоже. Дождусь подругу и уйду, на сегодня мне праздника достаточно.

Бармен почему-то не спешил считать деньги, вздыхал и поглядывал мне за спину. Вел он себя странно, скорее всего услышал часть разговора и решил посочувствовать как мог. Да только мне хотелось быстрее сбежать, а не вести задушевных разговоров с первым встречным, в нескольких метрах от задорно танцующего бывшего.

Я подняла бровь и постучала по столешнице кредиткой. Парень смутился и быстро провел оплату.

— Слушай, понимаю, что не вовремя, но твоя подруга, похоже, не подойдет.

О чем это он?

Резко развернувшись, я с трудом нашла взглядом Барб… Удаляющуюся в сторону выхода вместе с каким-то парнем. Кавалер почти уткнулся носом ей в ухо и прижимал к себе, по-хозяйски поглаживая Барб ниже спины. Было видно, как длинные пальцы вжимаются в тонкую красную ткань, задирая подол все выше.

Несмотря на излишнюю худобу, в парне чувствовалась скрытая сила. В ленивом скольжении руки, в повороте головы. Эдакий харизматичный гот, темноволосый и брутальный. Только щеки в крупных прыщах и развязность движений несколько портили картину.

Не пойму, когда Барбара успела его подхватить? Всего пару минут назад она хотела уйти со мной из клуба, а сейчас даже не поворачивает голову в мою сторону. Незнакомец тянет ее к выходу, задрал платье так, что студенты за ближайшими столиками головы посворачивали, а обычно умеющая за себя постоять подруга идет следом, восторженно приоткрыв рот и глупо улыбаясь.

— Не поняла, — пробормотала я.

Ладно, не будем принимать во внимание пренебрежение гламурной Барб к мрачной готике. Мало ли что бывает в жизни. Раньше не нравились такие парни, а встретила нужного и оп — внезапно ее пронзило стрелой Амура.

Но в руках подруги не было сумочки, за которой она, собственно, и пошла. Барб и без своего драгоценного хранилища многочисленных девчачьих ценностей? Без розового телефона?

Парочка дошла до дверей, парень небрежно подтолкнул Барб, чтобы она вышла первой и, обернувшись, махнул рукой, подзывая еще одного смахивающий на гота прыщавого худого экземпляра. Который тут же отлепился от стены и двинулся за ними следом.

Мое сердце тревожно и гулко стукнулось в грудину.

В жизни не поверю, что Барб согласится на тройничок. Она, конечно, не сверхскромница, но все же, по сумме фактов, происходящее смахивало на помутнение рассудка.

Сама не понимая, правильно ли поступаю, я прощально махнула бармену и поспешила к выходу. Что я скажу Барбаре, когда нагоню? Привет, хотела посмотреть, что вы тут затеяли? Или. Подруга, ты точно хочешь оторваться с двумя незнакомцами из клуба?

— Эмили!

Проклятие! Пэйтон.

Я оказалась совсем рядом с танцполом, в шаге от бывшего, обнимающего в танце какую-то, хм… кажется, как и я, первокурсницу. Девушка растеряно моргала, не понимая, почему они остановились. Судя по тому, как рука парня небрежно поглаживала стройное бедро, проблем с быстрым согласием на близость у него точно не будет. Сердце болезненно кольнуло, и я отвернулась. Нет-нет, я сейчас не расплачусь. Черт его подери! Надо бежать за Барб!

— Малышка, я вот что подумал… Подойди на пару слов.

Голос Пэйтона звучал мягко, мурлыкающе. Так знакомо интимно, что я вздрогнула и невольно остановилась. Понял, что был не прав? Или надеется, что простушка Эмили одумалась?

Я поймала себя на том, что смотрю ему в глаза, любуясь их теплым светом. И… чуть не надавала себе по щекам. Что. Я. Творю???

Этот чувак крутит мной, как игрушкой — захотел выкинул, захотел подобрал, а я застыла как суслик перед змеей? Только что лапками в воздухе не салютую. Нельзя так быстро сдаваться. Если хочет меня заслужить, пусть поработает, докажет, что достоин.

Я смерила прищуренным взглядом ладонь Пэя, сминающую ткань девичьего платья. И его рука мгновенно поползла вверх. Хм. Неужели мое мнение еще что-то значит?

— Эмили, ты зря оборвала разговор и не дала мне высказаться. Может быть, попробуем сейчас сесть вместе и спокойно обсудить ситуацию?

Сердце трепыхнулось. Вдруг захотелось выдернуть Пэя из чужих объятий, прижаться к крепкому плечу щекой…

Над головой грянула новая мелодия, и я вздрогнула, сбрасывая гипноз вновь появившейся надежды. Не ответила ничего, просто развернулась и быстро, торопливо сбежала, по-другому и не назвать.

Так и выскочила на улицу, чуть не выбивав плечом дверь. Барбара, извини, что задержалась на минуту, но ты вряд ли успела далеко уйти.

Хм… Барбара?!

На улице курили и болтали несколько человек. Красного платья Барбары не было видно ни на стоянке машин, ни на дороге к кампусам. Куда? Куда можно было исчезнуть за пару минут? Не сквозь землю же они провалились?

На мои вопросы курильщики недоуменно пожимали плечами.

Тревога горчила на языке, я в ужасе прокручивала в голове картину, где подруга уходила. Она смеется, брюнет нагло тискает ее за попу, зовет приятеля. О, ее же опоили!

Пробежав до конца здания, полная дурных предчувствий, я заглянула за угол. Темно, ничего не видно. Только фонари, мигающие от перепадов электричества, да мусор, гонимый ветром по тротуару.

Вдруг послышался женский вскрик.

Сдавленный, тусклый, оборванный в самом начале.

Или стон?

Я оглянулась на группу у входа.

— Эй, вы слышали?

Оглянулся только один парень. Посмотрел на меня недоуменно, пожал плечами и снова вернулся к медитативному покачиванию. Даже если рядом с клубом начнут стрелять… такие люди не сразу среагируют.

Я всмотрелась в темноту и сделала шаг вперед. Надо идти, двигаться, узнать, что происходит.

В моем родном городишке работы практически не было и после школы пришлось два года маяться. То есть помогать дедушке в лесничестве, в основном следуя за ним хвостом и уговаривая отпустить меня учиться дальше. После потери дочери и зятя он категорически не хотел куда-либо меня отпускать, подозрительно относился к любым приезжим, была бы его воля — так и прожила я всю жизнь у кромки леса. Не знаю, как дедушка представлял мое будущее, но разбирать звериные следы я начала раньше, чем читать, а по банкам стреляла с малолетства.

И сейчас, даже не в голове, а где-то в центре грудины, глубоко, я ощутила знакомую тяжесть охотничьего предчувствия. Инстинкты просыпались, царапали острыми когтями.

Наклонив голову, почти на цыпочках я двинулась дальше. Желтоватый свет фонаря высветил ряд мусорных баков у черного входа.

Ох, ты ж! Откуда ни возьмись появилась серая кошка, подняла трубой взъерошенный хвост и промчалась прямо передо мной. Проклятье, я так скоро сама на помощь звать буду, от страха рухну прямо здесь с инфарктом.

Хорошо бы хоть чем-нибудь вооружиться для уверенности. Проходя мимо, я быстро заглянула в бак и поморщилась, представив, как эпично получится отмахиваться полиэтиленовым мешком с отходами.

Куски разбитой стеклянной столешницы? Не то… Пара колченогих стульев? Неплохо наши студенты гуляют, от души. Недолго поколебавшись, я подняла острый обломок от ножки стула. Жаль, какого-нибудь железного прута не попалось, но хоть что-то. Глупо, конечно, выгляжу с деревяшкой в руке, зато увереннее себя чувствую.

Еще пару шагов. Из-за дальнего бака послышался стон. Низкий, откровенно чувственный и довольный. Я чуть деревяшку не уронила. Серьезно? Заниматься любовью рядом с пусть и полупустыми, но все же мусорными баками? Недооценила я интерес Барб к приключениям. Стало так неудобно, что я чуть не повернула обратно.

Ладно, раз уж пришла, проверю, вдруг это насильник от удовольствия выстанывает.

Мучимая смесью раздражения и удивления, я шагнула дальше и обнаружила подругу, прислонившуюся спиной к клубной стене. Она стояла, закрыв глаза, дорогое красное платье было надорвано на плече, одна из лямок выглядела срезанной, открывая загорелое плечо, сияющее под фонарным светом.

Тонкие девичьи руки удерживали молодые люди, стоящие с двух сторон. Они, склонившись темными шевелюрами, увлеченно целовали кисти подруги.

Вроде бы все нормально, и я уже стыдливо попятилась назад, но неожиданно один из кавалеров издал неприятный, какой-то «мокрый» чмокающий звук.

— Эй, Барб, все хорошо? — услышала я свой громкий голос. И почувствовала, как от стыда стали горячими щеки. Боже мой, что я творю?

Девушка вздрогнула, но глаз так и не открыла, продолжая блаженно улыбаться. Зато резко, словно пробудившись, дернулись парни. Одним движением, совершенно синхронно, они подняли головы. Мой разум зафиксировал странные красные потеки вокруг их ртов и… жуткие лоскутные раны на руках Барбары.

Быть такого не может! Кто это? Наркоманы? Вампиры?! Или придурки, возомнившие себя кровососами?

Один из них бросается ко мне.

И я слышу громкий вопль. Кажется, кричу я. Нет, точно ору я. Истошно. Считается, что самый сильный крик издают, когда голосят «как резанные», но поверьте, ПОДОЗРЕВАЮЩИЕ о скором разрезании вопят еще отчаянней, теперь я стопроцентно знаю.

Парень двигается с какой-то фантастической, ненормальной скоростью. Только что он стоял у стены, а в следующую секунду бьет меня кулаком в грудь, обрывая крик. Я так и не успеваю взмахнуть деревяшкой, лишь начинаю падать назад, молча, не в силах глотнуть даже крох воздуха, сгустившегося в плотную кашу.

От земли, ударившей в спину, и темного неба над головой начинает кружиться голова.

— Тише, тише, красавица, — говорит он мне своим жутким красным ртом. Нависает, усаживаясь прямо мне на ноги и скалясь. — Какая хорошая девочка. Пришла за подругой — это правильно. Ты же рада нас видеть? Улыбнись, я тебе нравлюсь!

Его уверенность поражает. Гипнотизер? Но нет, он мне категорически не нравится. По шкале симпатий от нуля до ста — твердая минус тысяча в обратную сторону от «нравится».

В его широко распахнутых глазах наркомански плавает огромный зрачок, а во рту блестят острыми иглами белоснежные клыки. Они вымазаны красным, как и улыбающийся от уха до уха рот.

Я понимаю, что на губах у парня кровь, кровь моей подруги, но ни слова сказать не могу, только пытаюсь вытолкнуть застрявший пробкой воздух.

— Сейчас ты получишь лучший поцелуй своей жизни. В шейку, — сообщает мне монстр и медленно наклоняется, смакуя каждый рывок моего дергающегося тела.

Хочется влупить ему свинцовой пулей между бровей, но хорошие городские девочки не носят оружия, и все что мне остается, это только крепче сжать царапающую ладони деревяшку.

— Такая нежная юная мордашка, — умильно шепчет он мне в лицо.

Секунда растягивается до бесконечности. Словно я попала внутрь фильма с замедленным действием. Вокруг все нереально, просто не может такое происходить по-настоящему, не со мной.

Монстр вдруг хмурится и отстраняется, к чему-то прислушиваясь, оставляя на моей шее каменную ладонь. Начинает оглядываться, я с трудом вижу смазанное начало движения, он опять становится нечеловечески быстр, но это его не спасает.

Чье-то рычание. Звук выстрела. Напавший на меня урод дергается, а его плечо… заливает странной, ярко-зеленой жидкостью.

Но я не смотрю по сторонам, не радуюсь, что кто-то пришел мне на помощь. По мнению моего охотничьего инстинкта, вампир слишком молниеносен, чтобы размышлять и рисковать. Поэтому я бью.

Что есть силы бью острым сколом ножки стула прямо в грудь. По центру, как показывают в фильмах. Не знаю, правильно я делаю, однако рука идет сама. Удар!

— Останови девчонку! Она его депортирует!

Кашель. Меня разрывает кашель от вновь появившейся возможности дышать. Да! Я сделала это. Мир перестает расплываться, картинка неожиданно становится идеально четкой, фокусируясь на лице напавшего урода, что сейчас навис прямо надо мной.

Лицо становится изумленным.

Потом искажается. Гот пытается что-то сказать, но только дергается и начинает… превращаться… в дым. Истлевает на глазах. Полностью.

Я слышу, как где-то совсем рядом визжит от страха Барбара. Поворачиваю голову и наблюдаю, как второй брюнет вгоняет себе в грудь что-то наподобие кинжала и тоже начинает исчезать со странным эффектом клубящегося тумана. Ох, одного ударила я, а этот что… самоубийца?

Все ближе стучат чьи-то ботинки, надеюсь, это подмога, потому что я все еще кашляю и мало на что пригодна. Еще пара долгих секунд и рядом со мной останавливаются двое мужчин, по одному с каждой стороны.

Это плохая ассоциация с напавшими на Барб монстрами, те тоже стояли по бокам, якобы лобызая руки. Я шиплю, крепче сжимая уже выручившую меня сегодня деревяшку, и пытаюсь выглядеть опасно.

Насколько может опасно выглядеть девушка, валяющаяся истерзанной тряпкой, с задранным платьем, багровым от напряжения лицом и поломанной ножкой стула в руке?

— Оба ушли? — спрашивает один из прибывших, кряжистый, неброско одетый мужчина с коротким военным ежиком и неожиданно по-гусарски закрученными усами. Вопрос он задает не мне, а своему спутнику, высокому плечистому блондину в льняном костюме.

— Оба, — тот присаживается на корточки и с холодным интересом наблюдает, как я дергаю за подол платья, пытаясь прикрыть слишком оголившиеся бедра. — Эта прелестница лихо депортировала первого. А второй ушел своим ходом, как только понял, что мы близко. Смотри, ее даже не укусили.

Мне не понравились его слова, а еще больше — слишком ровные брови вразлет, излишне чеканное равнодушное лицо. Сейчас мне все «красавчики» типа Пэя кажутся подозрительными, а мужчина, который ко всему прочему еще и спокойно воспринимает превращение живого человека в дым, вызывает желание отползти и покрепче ухватиться за волшебную ножку стула. У Гарри Поттера — палочка, а у меня целая палка, чую, я точно чародейка.

— Позвольте… так я его… не убила?

Руки никто не подал, пришлось подниматься самой. Голос хрипит, но я уже могу говорить — это бесценно. Значит, если что — буду орать сиреной.

— Ты никого не убивала, — сообщил светловолосый. Его голос звучал поразительно низко, хищная хрипотца нисколько не соответствовала изящным чертам. В лицо он мне не смотрит, продолжая с прежним равнодушием изучать ландшафты моих поцарапанных коленей. «Да-да, именно на них и надо искать улики!» — хочется крикнуть мне.

— Вы что-то употребили с подругой, пережили галлюцинации…

Он охренел? Или просто издевается.

— На нас напали два маньяка! — сказала я, дрожащей рукой нашаривая телефон в сумочке. — Они были прыщавые, с заточенными зубами, полные психи, искусавшие мою подругу. Нужно немедленно вызвать полицию и скорую помощь.

Офицеры переглянулись, скрестили на мне оценивающие взгляды, но увиденное не вызвало интереса, и мужчины опять приобрели отстраненный вид, словно приходилось делать обязательную, но надоевшую работу.

— Мы сами — полиция, — сообщил усатый, сдвинув полу песочного цвета рубашки и показав полицейский значок. — Мисс, успокойтесь, скорая уже подъезжает. У вашей подруги совсем не глубокие повреждения, все будет хорошо. Если настаиваете, что напали маньяки, мы обязательно запишем ваши показания, как только немного придете в себя. Также у вас возьмут анализы на возможное наличие посторонних веществ в крови. Клуб есть клуб, запросто могли хорошеньким девушкам чего-нибудь подмешать.

Он говорил размеренным, успокаивающим тоном, искоса поглядывая на меня, скорее всего еще красную от нахлынувшего адреналина.

Потом записал в свой блокнот наши имена, откуда-то, словно из воздуха, достал два санитарных пакета и зафиксировал ими раны Барбары.

Я подошла к подруге и обняла ее, спиной чувствуя тяжелый взгляд блондина. Повернулась резко — нет, показалось, офицер смотрел не на меня, а изучал отобранную деревяшку.

— Этим вы депор… якобы ударили одного из нападавших?

И подняв голову, глядя прямо на меня, поднес острый конец к носу и понюхал.

— Да, это улика, — с намеком заявила я и упрямо закусила нижнюю губу. — Доказывает, что здесь были маньяки.

— Сексуальные? — хмыкнул светловолосый, ему явно нравилось меня изучать, причем как-то частями. Если до этого он гипнотизировал мои ноги, то теперь тщательно рассматривал район шеи и бюста. Странноватый тип. — Вы бы поосторожнее с кавалерами-наркоманами, пользы от них никакой, одни сложности.

Чтобы успокоиться, я представила, как стою в тире. Дальняя ростовая мишень виделась сейчас почему-то с несколько раздавшимися плечами и вообще удивительно напоминала некоего напыщенного наглеца. В руке у меня подрагивает девятимиллиметровый люгер, из которого точно в цель летят одна за другой свинцовые осы. Пиу-пиу. Да-да, фантазии о стрельбе меня успокаивают.

Кто-то разбивает тарелки на кухне, кто-то морды в барах, а я приучена нажимать на курок, пусть и не всегда реальный.

Если бы не случайно подслушанный разговор между этими двумя служителями закона, я бы стояла и пыталась убедить себя, что НЕ безумна. Слишком разумны были полицейские и, в противовес, нереально то, что я видела на самом деле.

Но я-то нормальная! А следовательно, и напавшие монстры, и появившаяся за ними следом подозрительная пара мужчин — все они пытались оказать какое-то ментальное воздействие.

К светловолосому подошел усатый и начал что-то втолковывать. Тот хмурился и отрицательно качал головой. Неужели что-то нашли?

— Эмили, — прошептала прижимающаяся ко мне Барбара. — Ничего не помню, что происходит?

Ее сжавшаяся фигурка в порванном красном платье вызвала у меня щемящее чувство стыда. Для ее психики случившееся оказалось чрезмерным. Почему я не мчалась за ней что есть сил? Почему потеряла время, задержавшись рядом с Пэйтоном? Если бы я действовала хоть немного быстрее, могла нагнать ее на выходе и просто не дать уйти с незнакомцами.

Барбара с ужасом рассматривала перевязанные запястья.

— Офицер прав, кажется, я в клубе связалась с наркоманами. Не помню ничего после того, как вышла из клуба. Хотя… Глаза! И еще слова: «Я знаю твой вкус и теперь всегда найду тебя».

С ума сойти. Это гад еще и угрожал перед своим исчезновением.

— Девушка, — усатый подхватил меня за локоть и повел в сторону. — Я — офицер Джонсон. В отличие от вашей подруги, мне кажется, вы обладаете достаточным хладнокровием. Не хотите поучаствовать в новой университетской программе? Мы все чаще сталкиваемся с необычными, загадочными нападениями, и нам нужны представители ответственной молодежи, на которых мы могли бы опереться в разных университетах. Вы, например, производите впечатление решительной девушки, способной защититься и помочь другим.

— Решительная? — я оглянулась на одиноко стоящую Барбару, обнимающую себя за плечи перевязанными руками. — Да, я с характером. Кроме того, у меня был очень, очень плохой день.

— Тогда подумайте, не отказывайте мне сразу. На днях набираем последнюю, экспериментальную группу. И что-то мне подсказывает, что вы подойдете. Вот визитка с приглашением на отбор, он пройдет в виде простенькой компьютерной игры, тестирующей кандидатов. Вас это ни к чему не обяжет, но, возможно, участие в программе помощи полиции будет полезным.

И мне в руку вложили белый картонный прямоугольник.

Я обернулась и встретилась взглядом со светловолосым офицером, молчаливо нас слушающим. На короткое мгновение почудилось, что его кожа потемнела и стала красноватой.

Хм. Нет, показалось.

Глава 2. Переход в другую реальность

Визитка осталась валяться в кармане и через пару дней завершила бы свой путь в мусорной корзине, если бы не одно но… Ночью мне приснился сон, серьезно изменивший мое отношение к необычному приглашению. Когда он повторился и на следующую ночь… я поняла, что пройду тест чего бы мне это ни стоило.

Мне снилось нападение у клуба, нечеловечески жуткая морда, медленно проявляющаяся из клубящейся темноты. Сначала становился виден широкий костистый подбородок, затем полные губы, искривленные хищной улыбкой, блеск клыков. Следующим выплывал длинный, по-мефистофелевски загнутый вниз нос. На этом этапе я обычно просыпалась и считала бесконечно скачущих овец, чтобы уснуть и… снова увидеть явление подбородка. Причем я смотрела на монстра снизу вверх, словно не просто была ниже ростом, а отличалась размерами эдак втрое. От этого становилось еще страшнее.

А. Гори оно огнем! Мне нужно точно понять, что я видела, докопаться до сути. Если существует хоть крошечная связь между клыкастыми уродцами, которые выманили из клуба Барбару и такими же жуткими зубастыми кошмарами-воспоминаниями о гибели моих родителей, то я точно дойду до конца!

В аудитории университетского клуба собралось несколько десятков человек. Причем выглядела компания настолько разношерстно, что я невольно вспомнила слова Джонсона про «экспериментальный набор».

Очкастые худенькие ботаники сидели бок о бок с широкоплечими спортсменами, дорого одетые лощеные мальчики — чьи-то сыновья брезгливо рассматривали соседей в старых футболках.

Но больше всего любопытствующего внимания досталось мне — единственной присутствующей здесь девушке, скромно севшей за крайний стол у окна. Слава богу, обсуждали парни не то, что я тут делаю, а почему одна. Каждый из них точно знал пару знакомых девчонок, отлично подходящих всем требованиям отбора.

Больше всего меня нервировало даже не это. В числе последних кандидатов к группе присоединился… Пэйтон Гордон. И сейчас он сверлил меня тяжелым взглядом в затылок. Пару раз он порывался встать и подойти ближе, но офицер Джонсон каждый раз резко прерывал его попытки.

— Внимание!

Джонсон стоял у доски, к нему присоединились два парня, что выглядели как переодетые военные.

Я говорила, что Пэйтон здоровяк? Что у него широкие плечи и рельефная мускулатура?

Пф-ф-ф.

Один из молодых людей, с глубоко посаженными глазами и грубоватым лицом, был шире настолько, что смело мог соревноваться с молодым Шварценеггером. Парень словно родился в тренажерном зале… но при всей своей впечатляющей массе — двигался необыкновенно легко.

Второй был с резкими, острыми чертами, орлиным носом и темными волосами. В отличие от квадратного здоровяка он практически не интересовался присутствующими и лениво смотрел поверх голов, думая о чем-то своем.

— Уважаемые, вы все — мастера компьютерных баталий…

В этом месте я вздрогнула. Угу, я великий гуру небесного уровня, божественно опытный игрок в косынку и шарики. Но если струшу и откажусь участвовать, до конца своей жизни буду мучаться сомнениями и кошмарами, но так и не узнаю правды. Или жуткий типчик, сообщивший Барбаре, что еще вернется и отомстит, застанет меня врасплох и сделает что-нибудь, что точно мне не понравится.

— …Но такого полного погружения в реализм вы еще не видели. Все будет очень натурально, полное 7D ощущение, — продолжил офицер. — Ваши действия в самой игре будет оценивать мой коллега, куратор Шай-Гирим, которого вы скоро увидите. В трудных ситуациях на выручку вам придут два опытных игрока, уже прошедших все тесты и поступившие к нам на программу. К ним можно обращаться по никам: Аль-Парам и Люций.

И он показал на сопровождавших его парней.

Брюнет даже не кивнул, продолжая стоять в расслабленной позе, зато громила Люций продемонстрировал кандидатам в программу широкий оскал вплоть до зубов мудрости, а лично мне подмигнул.

— Убитые и проигравшие выходят из игры. В задании, которое вам предстоит сделать, будет оцениваться то, как вы реагируете на необычные ситуации, так как группа, которую мы формируем — тоже необычная. Остальное вам расскажут на месте. Слушай мою команду… Надеть шлем!

Перед каждым из нас на столах располагались блестящие огромные шлемы, напоминавшие мотоциклетные. Я с опаской протянула руки, подняла черную махину, за которой тянулись многочисленные провода, и медленно надела странное сооружение на голову.

— Интересно, как ты попала на отбор? — затылка коснулись чьи-то пальцы.

Темноволосый парень с хищным лицом, которого представили Аль-Парамом, ловко стянул с моего хвоста волос резинку и распределил пряди по плечам. После этого проверил, насколько туго сел шлем, щелкнул холодным замком под подбородком и мазнул рядом с лицом широкой ладонью:

— Не благодари, сладкая.

Внезапное темное забытье я приняла даже с благодарностью, потому что от растерянности слова и эмоции растерялись.

Глава 3. Стартовая поляна и неожиданная встреча

— Сиятельный, ты не прав.

— Правила есть правила. Другие команды появлялись именно так, почему для твоего экспериментального набора — этих творческих слабаков, я должен делать исключение?

Первого говорящего я узнала сразу. Мастер Джонсон отличался бурчащим тембром и глухой хрипотцой, свойственной многим военным. Поди-ка наорись на плацу, за год все нежные обертона истают как снег по весне.

Второй голос тоже звучал знакомо, низкими рычащими переливами.

С трудом разлепив глаза, я уставилась на зеленую травинку перед носом. Так, значит лежу на животе.

— Ради единственной девушки мы обязаны сделать исключение, — напористо продолжал Джонсон. — Представь, каково ей проснуться среди оравы мужчин? А как среагируют твои кадеты, когда увидят хорошенькую даму в таком виде? Ты представляешь, как среагируют оборотни, у них же сейчас самое начало гона!

Несмотря на возмущенный тон усатого, его собеседник лишь хмыкнул, не потрудившись объясниться или оправдаться.

— Признайся, Шай, — продолжил напирать офицер, — ты специально упрямишься, не хочешь, чтобы она попала в команду.

— Как там у вас говорят… Женщинам на корабле не место. И хватит разговоров. Пусть попробует выиграть в равных условиях, справедливо.

«Среди оравы мужчин в таком виде». Это в каком? Мой разум еще плыл на сонных волнах, но неприятное чувство надвигающейся беды и ощущение прохлады все же заставило приподняться на локтях и осмотреть себя.

Барсучий порох! Где я и почему в таком виде? На мне не было любимой футболки с сумасшедшей ледниковой белкой, которую я точно надела с утра. И ВМЕСТО футболки ничего не было. Где одежда? Они что, меня полностью раздели?!

Застонав от боли в просыпающихся, но все еще одеревенелых мышцах, я приподнялась, пытаясь понять, насколько печально положение вещей. Точнее отсутствие последних. На мне.

Организаторы тестирования оказались не полными отморозками, донага не раздели. На бедрах красовались длинные хлопковые репетузы, что-то наподобие старинных панталон. Даже кружева имелись, создавая эффект фривольных веселеньких шортиков в пижамно-бельевом стиле.

На траве небольшой поляны тут и там валялись спящие парни, похожие на разбросанные ребенком-гигантом игрушки. В одних портках, как и я.

Но была ли в этом справедливость? Какое к хренам равенство, если у меня намного больше мест, срочно требующих укрытия! Это остальным портков хватит для комфорта, а что мне делать?

И что за странное место! Кому пришло в голову назвать это игрой?! Игра должна смахивать на мультфильм или кино. Но даже 7D, по моему скромному мнению, просто добавило бы запахов и вкусов, а не вполне реальную траву под ногами и детальный живой мир вокруг.

Со всех сторон поляна была огорожена старым, полуразвалившимся каменным забором. Кладка давно потеряла верхний ровный край и извивалась игривой волной, тут и там зияя пробелами. У одной из стен кто-то разместил две стойки, грубо сбитые из досок. Одну — с ржавыми средневековыми ножами и мечами. На другой были сложены матерчатые и кожаные вещи, скорее всего — одежда и доспехи, в которых бегают герои фэнтезийных игр.

По здравому размышлению нужно было направиться к оружию, но не до того сейчас — я срочно хочу одеться, пока окончательно не проснулись парни, уже начавшие шевелиться и бормотать.

Поднявшись на ноги и скромно прикрыв рукой округлости, я пошкандыбала к тряпкам, целеустремленно, как наведенная на цель ракета.

— О, Джонсон, — сообщил низкий, с отголосками рыка голос. — Девочка оказалась скелетом не во всех местах. У нее есть за что подержаться. И кстати, твоя протеже проснулась первой. Знаешь, о чем это говорит? О том, что маловесным участникам вкололи слишком низкую дозу. Непорядок. Хм. Буди остальных своих игроков, и крикни погромче для кадетов за стеной. Пусть парни присоединятся, сегодня есть на что посмотреть.

Да что ж такое! Не надо никого будить! И тем более не нужно никого звать. Дайте одеться нормально, извращенцы.

— Подъем! — вдруг заорал куратор Джонсон. — Пятая тестовая команда отбора прибыла!

Где-то рядом, прямо за каменной стеной словно в ответ зазвучали мужские голоса, послышался смех, звуки стучащего под ногами щебня.

В броске, уже не обращая внимание на огненную боль в онемевших мышцах, я сиганула к стойке с тряпками, чуть не завалив ее телом. С полок начали падать вещи, перекладины закачались, но мне было не до аккуратности. Схватив первую попавшуюся рубашку, я тут же принялась ее натягивать, путаясь в горловине и приседая, чтобы стать неприметнее.

На поляну вступили новые действующие лица. Уже прошедшие отбор кадеты, о которых говорили кураторы. Все очень разные, но ни одного обычного. Среди них были здоровенные парни с львиными шевелюрами, перекаченными плечами и пугающе трансформированными, грубыми лицами. Огненнокожие здоровяки с рогами. Стройные юноши с костистыми худыми лицами и слишком бледной кожей.

Видимо, опытные игроки могли моделировать себе фэнтезийное тело. Других объяснений у меня не было.

Нам-то, новичкам, такой возможности не дали, просто перекинули в игру в одних трусах.

Студенты моей группы, пришедшие во время побудки в сознание и успевшие сесть, тут же повалились обратно. А я, закутанная наконец в рубашку, так и застыла с раскрытым ртом. Представляю, как выглядит сейчас наша «экспериментальная группа»: валяющиеся вразброс молодые люди в одних портках и девица, смахивающая на огородное пугало.

Я точно сейчас могла накрыть… эм… «харизмой» среднее по размеру поле. Доставшаяся мне по выверту судьбы сорочка из серого хлопка, сшитая скорее по мужскому крою, свисала рукавами чуть ли не до земли. Длина изделия вполне подошла бы и вечернему платью.

— Девчонка! — пораженно воскликнул один из стройных кадетов. — Живая человечка!

Он практически не отличался от тех готов, которые напали на нас с Барбарой — немного другое лицо и рост. Но суть-то одна. Я встретила явного расового родственника тех безумных маньяков, которые мне якобы привиделись.

— Вампир! — завопила я, размахивая рукавами и возмущенно поворачиваясь к мастеру Джонсону. — Настоящий!

— Кандидатка, прекратить истерику. И вы, кадет Шикара, стыдитесь. Девчонка она, а не вы. — Гигантская фигура мягким, крадущимся шагом вышла из тени ограждения и остановилась рядом с усатым офицером.

Бесова уйма мышц под красноватой индейской кожей и неожиданно серебряные длинные волосы, нет, не серые, а скорее отливающие металлом.

Именно он спорил с Джонсоном, когда наша группа приходила в себя. И сейчас, когда мастера стояли рядом, мне пришла в голову странная мысль. Как похожи манеры у него и блондина, второго офицера, из памятного вечера у клуба. Так же цедит слова. Он? Неужели.

Хотя… рога… Воздух комом застрял в моем горле.

Я с ужасом смотрела на жуткие, торчащие вверх пики, даже в местном сумраке отливающие антрацитным блеском. Некоторым пришедшим на поляну парням тоже стоило бы поговорить по душам со своими подругами, но этот случай явно был из особо запущенных.

Я не рассказывала Барб — это было не то, чем легко поделиться… но кошмары с монстром снились мне не только последнее время. Они… возобновились. Медленно выплывающая из темноты морда, нечто огромное, нависающее надо мной. И я — смотрящая снизу. Испуганная, несчастная, потерянная малышка. Ребенок.

Мне было всего лишь пять лет, когда хмурая женщина из службы опеки привезла меня к бабушке с дедушкой. К сопровождающим документам прилагалась справка от медицинского психолога, в которой умным научным языком объяснялось: их внучка молчит и ни на что не реагирует из-за сильного травматического стресса. Девочку надо срочно лечить.

Предполагалось, что я видела гибель родителей и впала в шоковое состояние. Главврач единственной больницы в нашем маленьком Дантоне, в юности прошедший курсы повышения квалификации по психологии, был человеком ответственным. Он почти год пытался разговорить меня, узнать правду о трагических событиях. Пока не стало ясно — чем больше вопросов, тем быстрее я перестаю реагировать на внешний мир и все больше ухожу в себя.

После того, как бабушка подстерегла его на выходе из больницы и отмутузила сумкой… в смысле, поговорила по душам, медицинским консилиумом из одного опытного, хотя и несколько побитого врача, было принято решение закрыть подвалы моей памяти, стереть ужасные воспоминания. Практически создать личность с чистого листа.

И… однажды я возродилась. Первое, что помню о своей новой жизни: я пальцем трогаю лисий след. Слышу над ухом тихий, спокойный говорок деда, он и сейчас никогда не поднимает голоса. В ту чудесную минуту моего нового сотворения он рассказывал, куда спешила лисичка и что в норе ее, скорее всего, ждут детки — самая для них пора. Мозолистая ладонь гладила меня по голове, даря ощущение покоя и тепла, а над кронами деревьев наперебой с птицами пел ветер.

Надо же, а я ведь и позабыла, что меня мучило, пока однажды не пришлось вбить кол в грудь клыкастому монстру.

Опираясь на стеллаж с одеждой, я сжимала отбивающие позорную дробь коленки, а сама все смотрела в сияющие глаза настоящего демона. Так похожего на тех, что снились мне в кошмарах.

Глава 4. Мы выбираем, нас выбирают. Как это часто не совпадает…

Мастер Джонсон солидно откашлялся, не торопясь подкрутил усы и сообщил:

— Как вы все знаете, для… игры «Граница» мы набираем группы молодняка. Ваша — последняя в этом году. Из тридцати двух человек — восемь, к сожалению, не подошли по физическим параметрам, они так и не смогли войти в локацию. Желающие могут их встретить сегодня вечером в клубе за ужином, заодно расскажете о своих приключениях. Итого — у нас осталось двадцать четыре кандидата, которые…

— А почему НАМ не выдали такие крутые расы? — вдруг громко возмутился один из сидящих на траве, тыкая пальцем в ухмыляющуюся группу явных старожилов игры. — Это нечестно!

— Эй, я тоже требую начать с начала! — заорал другой, тыкая себя в хилый бицепс. — Мне вообще не дали сгенерить перса! Требую бонуса на старте, таким доходягой ходить отказываюсь! Я — легендарный варвар, меня знают! Вы хоть документы смотрели на приеме?!

Оставшиеся молчали, настороженно оглядываясь, ощупывая руками землю и щипая себя за руки. Примерно треть поднялись на ноги, некоторые помогали подняться соседям. Один из игроков, слишком близко оказавшийся к вошедшим на поляну устрашающим существам, сосредоточенно отползал подальше от края, пятясь по направлению к стойке с оружием.

Демон с голосом блондина качнул рогами, и пара изящных бледнолицых молодых людей метнулась к тем игрокам, что возмущенно кричали.

Сверкнули быстрые всполохи кинжалов. Захрипели не успевшие среагировать жертвы. Я не завизжала только потому, что к этому времени успела прикусить губу, пытаясь обуздать овладевшие мной эмоции. Зато среди игроков раздались крики ужаса.

Часть народа бросились к стойке с оружием, остальные отступили к мастерам, хладнокровно наблюдающим за ситуацией.

Жесткого зарезанные на наших глазах товарищи не успели упасть оземь. Прямо в воздухе они стали прозрачными и истлели знакомой черной дымкой. Испарились, не оставив следа. Как вампир от моей руки когда-то.

— Депортированы? — неожиданно для себя самой выдохнула я.

Меня все еще колотило от ужаса. Хладнокровное убийство обернулось обычными игровыми эффектами, но кровь в моих венах отказывалась успокаиваться.

— К-х-м. В точку. Депортированы. Игроки, устраивающие скандал с громкими воплями в неизвестном для себя месте, увы, не подходят для наших задач. Опять-таки встретитесь с ними за ужином… Итого: еще минус два отказника и у нас осталось двадцать два кандидата, — все так же добродушно продолжил Джонсон.

Он смотрел ласково, выглядел совершенно обычно, но теперь пугал не меньше монстра, стоящего рядом.

— История «Границы» проста. Два мира: Земля и Умбра находятся близко друг к другу. Грань между ними настолько тонка, что при определенных условиях существа из разных миров могут проходить в соседнее. Помните истории про оборотней или вампиров? Это жители Умбры развлекаются на улицах человеческих городов. И наоборот, другой мир полон душераздирающих историй о существах, вооруженных странными предметами и механизмами, которые жуткие пришлые называют словом «техника». И те, и другие, ухитряются принести много бед, поэтому правительства обоих миров решили создать академию, выпускающую пограничников — тех, кто защищает Границу.

Добравшийся до мечей Пэйтон с громыханием стянул с одной из полок широкий, слегка тронутый ржавчиной полуторник. Улыбнулся и уверенно поднял руку, обращая на себя внимание мастеров. Глаза моего бывшего горели от восторга. Похоже, смерть конкурентов кое-кого только подбодрила.

— Говори, — благосклонно сказал Джонсон.

— Эти что, играют за Умбру? — спросил Пэйтон, кивнув на парней-монстров.

— Да, это игроки, прошедшие конкурс раньше вас и уже сформировавшие сыгранные кадетские пары, — пророкотал рогатый гигант. — Каждая из команд по итогам сегодняшнего дня выберет себе третьего. Всего нужно семь человек, так что повезет только самым сильным и сообразительным. Выполняйте задание, а мои парни будут наблюдать, общаться, но у них не будет права оказывать вам помощь. Только нейтральная позиция. От местных жителей вы их легко отличите по кадетской нашивке на плече. А теперь — слушайте задачу…

— Квест! Игровое задание!

— Квест дает!

Игроки загалдели. На всякий случай я закатала рукава рубахи и, посмотрев по сторонам, отшагнула к ограждению. Мало ли с чего может начаться задание, офицеры Границы уже показали свое равнодушие к таким неважным человеческим ценностям, как жизнь и приличия.

— Я, Шай-Гирим, — начал серебрянооволосый демон. Говорил он медленно, окидывая новичков надменным взглядом, — куратор Границы, призываю вас, кандидаты, прийти на помощь жителям Тихих Выселок. Здесь пропадают дети. Исчезли уже двое, причем уйти в другие города самостоятельно они не могли. Вы сами поймете почему, когда увидите крепостную стену. Задача проста: найдите причину исчезновения детей. Стартовая экипировка перед вами: одежда и оружие. Распорядитесь ими мудро. Как только будете готовы начать, подойдите ко мне и сообщите об этом. Больше разъяснений не будет, просто помните, что все ваши действия фиксируются и анализируются. И я бы рекомендовал поторопиться — нам нужны только семеро из вас, остальные могут просто не успеть…

Что тут началось.

Толкаясь локтями, игроки понеслись к стойке с оружием. Играли грязно. Мне показалось, что одного парня намеренно подсекли, и он, взмахнув худыми незагорелыми руками, сломанной птицей рухнул остальным под ноги. Но не сдался, верещал снизу, и его начали огибать.

Некоторые почему-то передвигались неуклюжими прыжками — смотрелось глупо. Зато навело меня на мысль об удобстве передвижения.

Развернувшись к одежде, я торопливо начала искать хоть что-то, способное послужить обувью. Это на поляне трава мягкая, но совершенно неизвестно что ждет в поселении или тем более — по дороге туда.

Рубашки. Штаны. Шапки. Нет. Нет. Нет.

Где-то были примитивные доспехи, я помню… Есть! Из более-менее подходящего я нашла войлочную куртку, увы, все такого же неразумно-большого размера, но крепкую. То, что надо. А еще несколько жилетов из очень грубой кожи.

В итоге выбрала куртку и скромно отошла от стойки, заметив, как к ней понеслась вооруженная мечами и кинжалами толпа полуголых игроков.

— Эй, девочка, — крикнул мне из группы нелюдей кадет, которого рогатый назвал Шикарой. — Ты совсем решила без оружия обойтись? Чем врагов отпугивать будешь? И почему уже одетая? Это нечестно! Мастер Джонсон, почему она не в портках, как все остальные?!

— А ты, Шики, уже присматриваешься? — хохотнул длинногривый громила с лопатообразной челюстью, стоящий с другого края группы.

— Как и ты, Люций, как и ты. Вряд ли ее кто-то выберет в команду, но чем сегодня занять такую нежную девочку, мы найдем.

Люций? Я внимательно всмотрелась в грубо слепленное лицо болтающего с Шикарой кадета, хм… отдаленно, но похож на одного из парней, помогавших нам надевать шлемы в клубе. А где тогда второй, Аль-Парам? Они явно приятели и должны держаться вместе… Пожалуй, я узнаю стоящего рядом с Люцием демона с равнодушным выражением на золотистой морде. Темная куртка с лиловыми галунами подчеркивала широкие плечи.

Так, значит, нежная. Скроив максимально наивное личико, я хлопнула ресницами и, неловко прижимая подмышкой крутку, мелко потрусила к остаткам оружия. Брать в команду меня все равно не хотят, да я и сама не планирую заигрываться в их странные игрушки. Моя задача — разведать ситуацию и собрать как можно больше информации о местных, а для успешности этого предприятия я должна выглядеть как можно безобиднее. Хорошо бы обо мне вообще забыли. Я серая мышка, ловкий маленький Джерри, который обведет всех Томов вокруг пальца.

— Вы о Эмили О'Нил? Эта девочка с одного удара развоплотила колом вампира-нарушителя. Причем напала на него сама, — холодно сообщил все, мать его, слышащий и замечающий рогатый Шай-Гирим.

НЕТ СЛОВ!

Вот что я ему сделала? Цепляется и цепляется, о справедливом старте для всех разглагольствует и тут же привлекает ко мне особое внимание. На меня оглянулись все. Даже студенты из клуба.

Пришлось испуганно зыркнуть на краснокожего демона, показывая, что сама в шоке. И стеснительно присесть над сброшенными в траву мечами и кинжалами, совсем никудышными по мнению остальных.

— Скорее всего, от страха ударила, — с сомнением протянул Шикара. — На вид совсем слабая, маленькая, такая… привлекательная. Ежится сексуально, боится нас, прямо манит поохотиться.

От возмущения у меня из рук чуть не выпал обломок чего-то ржавого, назначение которого я не смогла сразу определить. Получается, я изо всех сил притворяюсь жалкой, стараюсь как могу, а их это заводит? Кадетам нравятся слабые девушки?

Менять поведение на противоположное было бы уже подозрительно, да и, по сути, несмотря на мой упрямый характер, я действительно несколько не в своей тарелке. Ладно, попробую игнорировать эту братию, сосредоточусь на изучении странного мира, буду собирать информацию и постараюсь ни во что не вмешиваться. Как говорит дедушка: «Сначала разведка, потом ответка».

На поляне оставалось все меньше народа, Шай-Гирим отправлял одного новичка за другим, открывая проход за стену. Кадетов тоже существенно поубавилось. Кажется, не спешила убегать на исполнение задания только я.

Собрав с травы и подставок небольшие ножи без гард, сложила их в связанный из тряпок узел. Покосилась на редеющую группку игроков и… продолжила подготовку к выходу в мир.

Когда подошел заинтригованный моими действиями усатый, я сидела на земле и, пыхтя от усердия, отрезала от куртки войлочные рукава с помощью острой кромки одного из кинжалов.

Джонсон постоял, изучая сверху вниз мою импровизированную мастерскую. Кашлянул.

Я почесала голую пятку и с задумчивым интересом воззрилась на его крепкие ботинки. Осторожный офицер сделал шаг назад.

— Решили задержаться с нами, мисс О'Нил?

— Обувь себе делаю, мастер Джонсон. С ранеными ногами долго не побегать.

— А почему здесь скорняжите? Мне показалось, вы несколько застеснялись общего внимания. Взяли бы вещички и…

— Тут безопасно, — я деловито натянула на ногу отрезанный рукав и, согнув стопу, откромсала лишний войлок, — ваши кадеты как обученные псы, лают, но не бросаются. Да и вы рядом. А за стеной вон подвывают подозрительно…

Я деловито потопталась на месте. Отлично! Из подручного материала получились отличные сапожки на пару часов. Некоторое время мы с усатым молча любовались на них.

— А почему выбрали не меч? — не выдержал мастер Джонсон, когда я, оглянувшись и обнаружив, что осталась последней, подхватила узелок с кинжалами.

Несмотря на то, что лучшие железки разобрали, все же пара страшненьких и кривых остались никем не затребованные. Здоровенные такие палки. Мы одновременно покосились на эти жуткие недоразумения и быстро отвернулись.

— Не обучена, — призналась я. — Да и тяжелые они, с таким грузом быстро устанешь убегать.

— Девица, хватит тянуть время.

Даже оборачиваться не надо, понятно кто это говорит. Да и не тяну я, а стратегически выжидаю. Если за стеной участников игры ждут опасности, пусть их первыми встретят желающие погеройствовать парни с большими мечами.

— Ты осталась одна, и задерживаешь нас.

Вот теперь пора. Вздохнув, я отряхнулась, крепче ухватила узелок с ножами и, улыбнувшись на прощание куратору Джонсону, отправилась к Шай-Гириму.

За стеной кто-то кровожадно и крайне немелодично завыл.

Тут же затормозив, я с крайним подозрением уставилась на узкий проход в каменном ограждении. Пропустивший меня Шай-Гирим заглянул туда же, но кроме темноты ничего не увидел.

— Хм… Есть другой, более неопасный маршрут? — деловито спросила я рогатого.

— Нет.

— Может быть вы, как истинный джентльмен, хотите прогуляться туда передо мной?

— Нет. Кандидатка О'Нил, я понимаю, твое участие бесполезно, но остальные выполняют действительно серьезное задание, а ты задерживаете двух кураторов.

— Что, серьезно пропадают дети? — хмыкнула я.

Он навис надо мной, мгновенно сократив расстояние, рога блеснули почти угрожающе: От тела полыхнуло жаром.

— Пропадают. И реальную задачу выполняют кадеты, а новички так… всего лишь возможность к ним присмотреться. Я не верю в экспериментальный курс Джона, и тем более считаю ошибкой давать шанс наглой, много мнящей о себе глупой человечке. Надеюсь, я говорю доходчиво — постарайся не отвлекать парней от дела!

— Шай!

Встревоженный окрик усатого застал нас в весьма неприятном виде. Демон нависал надо мной, почти прижимая к ограждению. И зачем-то жадно обнюхивал. А я смотрела снизу вверх в испуге, вспоминая все мучившие меня кошмары разом.

Мгновения, пока рогатый отвлекся на крик напарника и ослабил хватку, мне хватило, чтобы вырваться и зайцем броситься в узкий проход.

Чертов демон… Но, если это не шутка, и дети пропадают, игра это или нет, я не останусь в стороне, как бы это не злило почему-то невзлюбившего меня Шай-Гирима.

Глава 5. Здравствуй, бочонок

Солнце по-прежнему не выглядывало из-за туч, при этом температура воздуха немного потеплела и разум почему-то воспринимал окружающее за летний день. Просто не самый удачный.

Откуда-то поблизости неслись крики, раздавался звон мечей — все как я не хочу.

Причем приключение себе парни нашли почти у самого выхода с поляны, поэтому пришлось падать оземь сразу. Ползком — так назовем творческую смесь передвижения по-пластунски и на четвереньках, я спряталась за небольшой насыпью, состоящей из бревен, разбитых ящиков и даже одного небольшого бочонка. Выглянула осторожно и… все крошечные волоски на моих руках стали дыбом. Я, конечно, знала, что попаду в волшебный мир, но только сейчас в полной мере смогла это осознать.

Передо мной находилось крошечное, но очень уютное… кладбище. Пару десятков холмиков с обелисками, плачущие девы с венками. И буквально в нескольких шагах развернулось сражение. Сразу четверо новичков, отчаянно взмахивая мечами, наседали на двух скелетов. Еще какие-то кости валялись у них под ногами.

На игроках наблюдались многочисленные ссадины, так как лупила нежить от всей несуществующей души. Но ни одной сколько-то серьезной раны на парнях не было видно. Зато они рубили с веселым хеканьем и руганью, перекликаясь и подзадоривая друг друга. …Играя.

Скелеты старательно размахивали конечностями, поднимали отрубленные части тела и приставляли их обратно, но все чаще спотыкались, падали. В итоге не прошло и минуты, как их успешно покрошили и даже притоптали немного.

— Ух, отличное начало, парни, — сказал один из наших, вытирая пот со лба. Его светлые короткие волосы воинственно топорщились, после боя он сразу же цепко огляделся по сторонам. Все это смотрелось бы неплохо, если бы не одно «но».

В висевшей не по размеру одежде одинакового блекло-молочного цвета все четверо выглядели так, словно совершили массовый побег из сиротского дома. Теперь я понимаю, отчего угорали старшие кадеты, глядя на нас со стороны. Как же жалко мы выглядим.

— Берем по одной кости и несем в ближайший поселок, — поглаживая ссадину на скуле, предложил один из них. — Расскажем, что упокоили местное кладбище, и местные жители с нами будут поразговорчивей.

Вид живых и здоровых игроков меня приободрил, но из укрытия я так и не вылезла. Пока не решила, к кому присоединюсь и нужна ли мне вообще компания, присмотрюсь еще. Больше всего мне нравилась идея напарника, но захочет ли кто-нибудь выполнять задания вместе с девушкой — большой вопрос.

Я все еще раздумывала, как лучше поступить, когда парни уже решили за меня, рванув к петляющей с холма дороге.

Они удалялись осторожной походкой, положив тяжелые мечи на плечи. И я с трудом удержалась, чтобы не броситься им вслед.

— Вот что я скажу, братец, — пробубнил осторожно поднимающийся скелет, когда между деревьями скрылись спины игроков. — Нам надо поднимать ставку. Я уже не в том возрасте, чтобы вот так скакать. А если эти олухи мою кость до поселка не дотащат, а? Если бросят где-нибудь в кустах?

— А я доволен, — сообщил второй, ловко собирая и пристраивая конечности. — Мальцы приходят простые, без лишней дури, огнем да заклинаниями никто не балуется. А кости… что кости. Жены сейчас все выкупят, не бранись. Зарывайся давай, вдруг еще кто-то явится. И перестань дрыхнуть, из-за тебя чуть не прозевали, когда на тропинку пришлые ступили.

Сначала один, потом другой ввинтились в землю и наступила милая, приятная, ничем не нарушаемая тишина.

— Ох, ты ж, мамочки, — прошептала я, прижимаясь щекой к бочонку, за которым удачно пряталась. — Похоже, это и есть местные жители. И как же их расспрашивать, если они драться лезут? Похоже, задание найти пропавших детей действительно только для кадетов.

— Можно, конечно, и расспросить, — забубнил бочонок. — Ты странная и хилая, не страшная совсем, может тебе ответят. А может и нет.

Насыпь едва заметно дрогнула. С одного края бочонка вылезли две детские ноги в драных штанинах. С другого показалась щекастая мальчишеская голова в кепке. Из дырок по бокам вылезли руки. Через мгновение рядом со мной сидел крепкий малыш лет пяти.

— Беленькая и хорошенькая, никогда таких не видел, — прошептал он и потрогал грязным пальцем мою щеку. — Ты правда-правда хочешь найти пропавших? Может шутишь, а может серьезно?

Барбара как-то сказала, что самая правильная жизнь — это когда время от времени делаешь нечто совсем новое, никогда не раньше не случавшееся. Кажется, еще немного и я попытаюсь впервые упасть в обморок.

— По-мо-ги-те. Глюки, — жалко произнесла я и закрыла глаза.

— Где?! — всполошились рядом. — Прячься!

Что-то хлопнуло и снова стало тихо.

Некоторое время я просидела с закрытыми глазами, но обморок категорически не приходил. Несмотря на внешнюю хрупкость, здоровье у меня было на редкость надежное, и для нормальной потери сознания требовался хотя бы удар по голове.

Осторожно приоткрыв глаза, я изучила обстановку. Так. Доски — на насыпи, внизу — холмики, рядом — обычный маленький бочонок. Обычный.

Проморгавшись, я заглянула внутрь. И не увидела ни крышки, ни дна. Зато кто-то глухо забубнил:

— Ну как? Глюки ушли? Может мне вылезти, а может не надо?

— Может и не надо, — слабо согласилась я, перекинув ногу через насыпь и съезжая к кладбищу. Раньше я туда не хотела, но сейчас — сейчас решилась. — Ты пока не торопись, посиди тут, а я обстановку разведаю.

— Я один боюсь, — захныкал голос из бочонка. — мне, может, страшно.

И мне… стало жалко его. Страшненький, конечно, но совсем малыш. Боится, как маленький. Эх, пропадет ведь без меня.

— Вылезай тогда. Будем считать, что глюки ушли, — решительно сказала я. — Меня зовут Эмили. Хочешь, вместе пойдем в поселок, попробуем узнать почему пропали дети? Ты, кстати, не пропадал? Я бы быстро тебя нашла.

Через минуту мы с Тортилом, так звали мальчугана, спускались к обелискам. Он не числился в пропавших детях, но боялся потеряться, поэтому старался держаться рядом с кем-нибудь из казавшихся ему надежными взрослых. Хотя еще совсем недавно свободно носился с друзьями.

После исчезновения одного из друзей счастливые деньки здешних малышей закончились. Сейчас меня крепко удерживали за руку, чуть не до синяков. А парень-то крепкий.

— Дядька Хван! — закричал Тортил, пнув пригорок земли. — Можете не вылазить! Это мы с Эмили к цирковому поселку идем.

— Эмили? — удивленно донеслось снизу, и земля задергалась, побежала комьями вниз.

— Да, подружка моя новая, такая маленькая и худая, что может и дохлая. Нашенская!

К слову, я среднего роста. И размеры у меня нормальные, даже пухлые кое-где, о диете иногда подумываю. Но спорить рядом с трясущейся могилой и пытающимся оттуда вылезти скелетом я точно не буду. Худая так худая. Радует, что хотя бы насчет «дохлой» Тортил употребил свое любимое неточное «может».

Под подозрительными взглядами скелетов, вылезших по пояс, мы добрались до пролеска, от которого начиналась дорога.

— Пока идем, может расскажешь, кто у вас пропал? — спросила я, с облегчением выдыхая. На кладбище задерживаться не хотелось, рано мне.

— Может расскажу, — подхватил Тортил, восторженно заморгав. Вот что значит говорить с человеком на его языке. — Мой друг, Юнатан, не пришел домой третьего дня.

— Какой еще Юнатан, почему мы не знаем?

Охнув, мой маленький спутник подпрыгнул. И на землю упал уже пустой бочонок, без дна и крышки, со странной темнотой внутри. Причем он тут же наклонился и скромно покатил к кустам. Благоразумный Тортил смывался с места событий. А из-за деревьев вышли двое. Здоровенный длинноволосый Люций, именно он задал вопрос, и широко улыбающийся Аль-Парам.

Чтоб их… парам-парам по-разному, в хвост и гриву.

— Тортил, не бойся, это мои знакомые! — закричала я, бросаясь вслед за превратившимся мальчишкой. — Которые, мать их, как бы не вмешиваются в мое задание!

— Как бы мы и не вмешиваемся, мы просто наблюдаем, — нагло сообщил Люций, одним прыжком оказываясь перед катящимся бочонком. Его глаза горели, кое-кому явно нравилось догонять убегающую цель.

Бочонок на мгновение затормозил, но затем вильнул и ловко, почти вплотную чиркнув по ноге здоровяка, обогнул его.

— Да не трогайте вы малыша! — рявкнула я, продолжая бежать за Тортилом. — Лапочка, не бойся этих дураков, я слово даю, что они тебя не тронут!

Аль-Парам, который кинулся наперерез мальчугану, резко отшагнул и поднял вверх руки. Дескать, вообще не планировал никого трогать.

И… бочонок остановился. Покрутился в траве и, чуть покачиваясь, словно в сомнениях, встал на попа.

Наверху показалась клетчатая кепка, под ней — нахмуренный лоб и два сощуренных глаза.

— Лапочка?

— Однозначно. И красавчик, — твердо добавила я. Добрые слова лишними не бывают, а маленький трусишка явно нуждался в одобрении и поддержке.

Через несколько секунд я уже держала в руке детскую ладошку, Тортил прислонился ко мне деревянным обручем-плечом, и мы вместе испытывающе смотрели на кадетов.

— Мы не тебя ждали. С самого начала тут стоим, изучаем как новички скелетов проходят. Решили присмотреться, оценить кого можно в команду взять. Но пока никого интересного. Может быть, дальше себя народ проявит, — обманчиво мягко признался Аль-Парам. При грубом тембре голоса он каким-то чудом ухитрялся издавать мурлыкающие звуки.

Зато Люций рокотал, нисколько не сглаживая хриплый бас:

— Ты же последняя? Если хочешь, можешь немного пройтись с нами, рассказать про Юнатана. А мы потом показания дадим, дескать, девочка хорошая и порекомендуем в хозяйственную службу академии.

— А, — сказала я нейтрально и, кажется, чересчур сдавила пальцы Тортила. Он пискнул, но промолчал. — Хозяйственная служба. За информацию и… все, больше ничего делать не надо? В команду кандидатом рассматриваете?

— Тебя? Шутишь, — хохотнул Люций. — Кому нужна девка в партнеры? В смысле, не для этого дела.

Я качнулась с носка на пятку и искренне, от души сказала:

— Мальчики, а не пошли бы вы, такие крутые, за кем-нибудь еще понаблюдать? Не хочу при ребенке быть грубой, но вы меня поняли…

Мгновение и надо мной горой завис Люций. Передвигался он с какой-то пугающе фантастической скоростью. Только что был метрах в трех, и сразу — в сантиметре, подавляя мощью громадного тела. От тяжелого злого дыхания мундир на нем даже потрескивал.

— Ты, девка, не заигрывайся. Знай свое место. На кого голос поднимаешь? Перед тобой имперские дворяне…

Дворяне? Во что они тут играют? Я с интересом подняла глаза, поморщилась от слишком близкого горячего дыхания и поцокала языком:

— А дотронуться не можешь, правильно понимаю? Приказ жесткий и новички неприкасаемы? Какая прелесть! Передай от меня благодарность куратору Джонсону. Хотя… я и сама ему скажу. А вам, проказники благородной крови, не советую за мной таскаться, не люблю, знаете ли, когда размышлениям мешает звон стальных яиц.

Глава 6. Красивая девушка, но помирает на глазах

Люций зарычал, его лицо пошло волной, трансформируясь в нечто гротескно-грубое. Китель треснул по швам на плечах, вспенив по прорехам белые облака тонкой нижней рубашки.

Ручища со скрюченными для удара пальцами взлетела над головой, но я не дрогнула. При всей наглости старших кадетов они были бы полными идиотами, если бы открыто решились нарушить приказ на глазах свидетеля. А вот если я отвечу физически, поддамся на провокацию, хоть пальцем толкну этого придурка…

— Ты что, оборотень? — с интересом спросила я. — Дай угадаю, м-м-м, хомяк? Отлично надуваешься.

— Аль-Парам, я ее убью, депортирую нахрен, — просипел Люций, на пальцах которого начали расти когти. Быстрое движение и ствол тоненького дерева рядом с моей головой оказался искромсан в лоскуты. Он ударил по нему настолько быстро, что я отшатнулась с задержкой, стоившей бы мне в реальном бою жизни. — Оскорбление чести сойдет за оправдание?

Незнакомые мне крошечные листья с красноватыми прожилками дождем посыпались сверху.

— Тортил, ты слышал? — напряженно спросила я, изо всех сил стараясь не шагнуть назад. Сжимая свой страх узлом в груди. — Кадет угрожает мне убийством. Вот теперь, малыш, превращайся и укатывай отсюда, здесь стало опасно.

Зря я пообещала ему защиту. Люций оказался полным неадекватом, надо было это еще в компьютерном клубе понять. Какая-то империя, дворянство, честь… Ребята заигрались так, что вполне способны на нарушение приказа начальства.

Ребенка, даже не настоящего, сделанного из цифр, подвергать опасности я не стану.

А если то, что говорил Джонсон, встреча двух миров — и вовсе не является игрой, если новичков вводят в заблуждение и Тортил, как и все окружающее — настоящие, то…

Я задвинула ребенка за спину и подняла голову, встречая горящий злобой желтый взгляд на жутко измененном лице. Но вмешался Аль-Парам.

— Подурили и хватит! — холодно сказал он, даже не глядя на меня, а зачем-то оборачиваясь назад. — Люций гиль Торо, приди в себя. Ладно, девчонка не понимает, что творит. Но ты, ты сейчас споришь с… неразумным созданием.

Меня передернуло от сквозящего в словах пренебрежения. Я все еще помнила, как он помог мне надеть компьютерный шлем, да и в целом казался наиболее нормальным из всей их братии. А сейчас демон называет меня «неразумной».

— Кураторы идут, — вдруг сообщил Люций. Его лицо тут же вернуло человечески-благообразный вид, крупные, но вполне обычные руки скрестились на груди, а тело расслабилось. Кадет даже ногу элегантно отставил. Дескать, никакой драмы, остановились пообщаться-познакомиться.

Атмосфера беды, только что витавшая в воздухе, коловшая злыми иглами по натянутым нервам, спряталась в сощуренных глазах, свернулась в тенях, залегших между нами.

Я посмотрела в сторону кладбища и действительно, обнаружила двух спокойно шагающих и тихо беседующих офицеров. Скелеты даже не думали на них реагировать, ни камешка внизу не дрогнуло, ни комка земли с холмиков не свалилось. Тишь благодатная.

Мы тоже почти перестали дышать, но вечно настороженный Шай-Гирим поднял-таки голову и нахмурился, приметив нашу замершую разношерстную компанию.

— Стоим спокойно, делаем дружелюбный вид. Когда кураторы пройдут — поговорим про неизвестно когда исчезнувшего Юнатана и разойдемся, — едва слышно процедил Аль-Парам.

С мальчишкой мы поняли друг друга без слов. Не знаю, кто первым сорвался с места, кажется, все-таки Тортил. Мы выскочили на дорогу так быстро, что лично у меня в ушах свистел ветер. Боковым зрением я увидела, как Аль-Парам дернул Люция, удерживая от преследования. И наподдала, чувствуя надувающуюся пузырем рубашку за спиной.

Бочонок тоже не подвел, подпрыгивал и проворачивался в воздухе. Мимо небольшого поля, разделяющего кладбище и какие-то городские постройки, мы пролетели, словно за нами гналась стая бешенных волков.

— Эй!

— Куда ты?

— Что случилось?

Группа в знакомых большеразмерных рубашках била какую-то мелкую живность среди необычных злаков сиреневого цвета. Меня заметили, но парни были довольно далеко в поле, а останавливаться и потерять из виду улепетывающего Тортила не хотелось.

И я, не отвечая, понеслась дальше вслед за мальчишкой, каким-то чудом обогнав телегу с запряженной в нее рогатой клячей. Животина двигалась бы куда быстрее, если бы не норовила мотаться исключительно зигзагами. Местный, едва удерживающий поводья при такой лихой езде, показался мне несколько бледноват лицом, но я уже ничему не удивлялась.

— Подожди! — крикнула я Тортилу, когда мы оказались на поселковой площади. Людей было немного, но меня несколько настораживали кособокие фигуры и слишком худые, костистые лица. Бочонок завернул за угол, глухо стукнув по забору.

— Тортил! Где ты?

Я столкнулась с мужчиной, укутанным в плащ с капюшоном. Неуклюже запуталась в складках тяжелой ткани. Меня дергали, пытаясь оттолкнуть, а я замерла, нервно потирая нос, зудящий от знакомого сладковато-душного запаха.

И перед глазами развернулась яркая картинка, гвоздями ужаса запечатленная в памяти, в бликах и сполохах накрывших меня эмоций, словно это опять происходило со мной. Жуткая зубастая морда с текущими по подбородку кровавыми дорожками. Специфический, едко-приторный аромат. И кол, которым я остановила нависшего надо мной монстра.

Нет, у парня было другое лицо. И, кажется, другой рост. Но этот запах я теперь узнаю повсюду. В компьютерной игре, в поселке, где жители выглядят ненормально, а мальчики могут прятаться в бочки… я встретила след, ведущий к моим кошмарам.

— Эмили, пошли быстрее за мной, — меня за руку дернул появившийся рядом Тортил. Он нетерпеливо переминался, постукивая пятками тупоносых черных ботинок. А я смотрела в спину удалявшегося незнакомца в плаще.

Сделала за ним шаг, другой, поддаваясь порыву.

— Мы знакомы? — крикнула без всякой надежды, что он услышит.

Но мужчина остановился. Развернулся, не торопясь.

Из-под капюшона выдвинулся на сумрачный свет изящный узкий подбородок с небольшой впадинкой посередине.

— Нет, но для такой маленькой леди я готов исправить это упущение, — бархатно сообщил прохожий и изобразил нечто вроде короткого поклона.

Не могу понять, почему они все называют меня то крошкой, то малышкой. Вот и этот неизвестный видит меня несколько секунд, а уже измерил и определил недостатки то ли роста, то ли возраста.

— Вы сделали хороший выбор, — одобрительно заявил он, почти крадучись ступая навстречу. — Я буду аккуратен с вами и… щедр.

Теперь я понимаю, почему в городке почти не видно женщин. Те, что изредка мелькают, все в солидном возрасте и тяжелом весе. Секрет, похоже, в здешних мужчинах — они самую чуточку все маньяки. Иначе не объяснить странной реакции гражданина на всклоченную девицу в сермяжной рубахе и войлочных чулках. От предложения быть аккуратным и заплатить за это меня перекосило.

— Ошибка, господин хороший! — независимо сказала я, шагнув назад. — Обозналась, подвело недалекое от природы зрение.

Я похлопала ресницами и старательно прищурилась, изображая крайнюю степень близорукости.

— Ничего страшного, — по-доброму сообщил неприятно пахнущий тип. — Зрение исправим и с природой что там нужно — все решим, только не бойся, нульри. Сама же заговорила, почему отступаешь?

— Она не нульри! — раздался тонкий звенящий голос Тортила. — Она с демоном на равных, я сам видел! И оборотень на нее рычал, а Эмили ему «не смеешь меня и пальцем тронуть!»

Незнакомец отбросил на плечо тяжелую полу плаща, демонстрируя вышитый золотом сюртук. Все это богатство крайне не к месту смотрелось на серой площади. Но действительно впечатляло, чего по всей видимости и хотел добиться неизвестный.

— Эмили… — он словно покатал имя на языке. — А род?

— О'Нил, — выпалила я, по-прежнему пятясь назад вместе с Тортилом. И сама почувствовала, как куце звучит земная фамилия. — Э-э-э. Кхм. По материнской линии Макиавелли. Вы, кстати, не напирайте так. Я когда нервничаю, опасной становлюсь.

— Прелесть какая! Опасной! Какой красивый цветок неизвестного рода. Эмили-Онил-Макиавелли. — умилился незнакомец. — Ладно, ты меня впечатлила. Плачу втрое за трехдневный контракт передачи силы и последующее твое недельное восстановление. С родней договоримся, и мальчика своего… временно им пристроишь.

Если с кадетами, при всей их запредельной наглости, я чувствовала себя относительно уверенной, защищенной правилами и начальством, то сейчас что-то во мне дрогнуло и зазвенело, будто в сыгранном оркестре вдруг сорвался фальшью один из инструментов. Игра все меньше выглядела игрой. Мне стало страшно, и руки начали действовать сами.

Правая нырнула в узелок с ножами. И в воздухе блеснул металлическим боком короткий клинок. Он впился в землю прямо перед сапогом мужчины, так что тот уперся в него носком.

— Еще шаг и начну серьезно защищаться, — выдохнула я, прокручивая в пальцах еще один покрытый легкой ржавчиной, но от этого не менее опасный кинжал.

— Понял?! Она маленькая, но не нульри! — победно запищал Тортил.

— Эй ты, отойди от нее!

Через площадь к нам спешили два игрока. Мой бывший бойфренд Пэйтон и какой-то приземистый рыжеватый парень только что вышли из лавки и мгновенно оценили напряжение, царившее между мной и мужчиной в плаще. Оба парня где-то успели добыть неплохие кожаные доспехи и солидные мечи, поэтому смотрели несколько свысока.

Незнакомец взглянул в их сторону, иронично хмыкнул и быстро запахнулся в плащ. Я с облегчением поняла, что ввязываться в скандал он не намерен. С досадой мазнув по мне взглядом, не пытаясь попрощаться, он ловко ввинтился в узкий проход между ближайшими лавками и исчез в полной тени.

— Нульри? — недоуменно пробормотала я.

— Нульри — те, кто делится телом, — смущенно пробормотал Тортил. — Но в нашем районе у жителей мало жизненной энергии, поэтому и нульри не водятся. Ты не бойся, Эмили, богатый аристо[1] что-то попутал, да и не может никто без разрешения девушки предъявлять на нее права.

О, меня приняли за проститутку. Я потрясенно посмотрела на сконфуженного и отводящего глаза мальчугана. Он говорил как взрослый, но по сути — являлся ребенком, которого я точно не буду расспрашивать о странностях «контракта по передаче силы». На такое я не способна, как меня не распирает от возмущения, смешанного с любопытством.

Вопросов масса и один из них — какого беса мужчина, красующийся в золотой вышивке, легко путает жрицу любви с взъерошенным, не накрашенным существом, с узелком и в рубахе с чужого плеча. Делает развратные предложения девушке, держащей за руку маленького мальчика. Извращенец этот «аристо», честное слово.

Напористость незнакомца меня испугала. Здешние законы, защищающие обычных жителей, вряд ли распространяются на чужаков. На короткий момент я почувствовала себя в серьезной опасности.

Я нашла глазами кинжал, наклонилась и быстро подобрала оружие.

— Привет! — ко мне широкими шагами подходил Пэйтон. — Тебя обворовать хотели? Придурок! Осторожнее с местными, здесь каждый второй странный и себе на уме. Э-Эмили, ты это, может с нами немного пройдешься? Делиться добычей не обещаем, но будешь в безопасности.

— Пэй! Мы так не договаривались! — взвился рыжий. — На хрена нам балласт? После игры на нее произведешь впечатление, а сейчас-то на кой?

Его брови сдвинулись в одну линию. На меня посмотрели с таким недовольством, словно это я напрашивалась к ним в компанию. Мы с Тортилом переглянулись с одинаковым недоумением на лицах. Мальчишка сдвинул кепку на затылок, дескать: «Они реально твои знакомые?». Я пожала плечами, намекая: «Мало ли с кем мы, чрезмерно общительные люди, нечаянно знакомы».

— Как джентльмены, — ответил приятелю Пэй, — мы с тобой, дружище, обязательно придем на помощь девушке. И это не значит, что мы будем потакать ей, отдавать добычу или отвлекаться на глупости. Просто покажем остальным как сильные должны опекать слабых. В общем, Эмили, стой тут, нам нужно с торговцем пирожками поговорить о пропавшем сыне. Потом пойдешь за нами и просто будешь держаться за спинами, понятно?

Сначала меня повеселило категоричное распоряжение двигаться за ними, и я уж было хотела ответить ироничным отказом, но упоминание продавца и его сына, заставило… не торопиться.

Пожалуй, я тоже послушаю, чем поделится один из родителей, займусь, наконец, делом. С самого начала я торопилась, убегала, спасалась. Занималась чем угодно, но не поисками пропавших детей. В итоге, информации у меня было крайне мало, да что там говорить, даже реального свидетеля, который сейчас крепко держал меня за руку и то не успела как следует расспросить. Позор!

Повезло, что моего ответа и не ждали. Пэйтон с рыжим крепышом были абсолютно уверены, что я двумя руками ухвачусь за предложенную возможность. Парни даже не спросили моего согласия.

Просто развернулись и зашагали к расположенному в нескольких метрах от нас прилавку. Под кровлей скособоченного навеса висела фиолетовая летучая мышь, удерживая двумя лапами мигающий разноцветными огнями шар. Животинка была живой, по крайней мере она крайне жадно наблюдала за тем, как торговец отгоняет жужжащих насекомых от тушек крыс, что жарились, нанизанные на палочки. Отдельной горкой возвышались пухлые румяные пирожки. Из них что-то подозрительно торчало и пыталось дергаться.

Некоторое время мы оторопело разглядывали товар, а продавец, схватив в обе руки по шпажке с крысами, уговаривал купить «вкуснотищу и накормить худенькую голодную ису». Исой, кажется, он называл меня.

— Категорически отказываюсь, — решительно заявила, отодвигаясь от прилавка.

— Так смотреть же на вас страшно! — горестно завопил торговец, подозревая, что продажа уплывает сквозь пальцы. — Такая красавица и прям помираете на глазах!

Пэйтон внимательно меня осмотрел, но, не обнаружив следов скорой смерти и других сколько-нибудь подозрительных знаков моего уползания в сторону кладбища, раздраженно хмыкнул и рявкнул на мужчину:

— Эй, ты, как тебя! У тебя ребенок пропал? Мы расследуем это дело, можешь рассказывать.

Торговец от удивления завис.

Широкая загорелая ладонь с обломанными ногтями почесала лысеющий затылок концом деревянной шпажки.

— Вы о чем это, уважаемые исы? Чет не пойму.

Рыжий перекинул меч из руки в руку и, наклонившись, проникновенно сообщил:

— Нам оружейник на тебя наводку дал, сказал, чадо твое одно из первых того… сбежало или в этом духе. В общем, это, давай быстрее, рассказывай, что произошло, у нас времени не много. Найдем твоего сына, не сомневайся.

Криков радости, как я и предполагала, не последовало.

— Кто только не обещал его найти, — хмуро заявил торговец, морщась и возвращая на прилавок зажаренный до золотистой корочки товар. — И все их обещания, вон, пыль под ногами. Я к кому только не обращался, на Гору письма писал, к ису — дежурному судье обращался…

— Уважаемый э-э-э, ис или как там тебя, — мягко прервал его Пэйтон, облокачиваясь локтем на прилавок. Он явно пытался сгладить впечатление от чрезмерного напора своего напарника. — Расскажи нам лучше, как произошла пропажа. Куда шел твой сын, что намеревался сделать?

— Так это… Ванко погулять с друзьями хотел. По рынку пройтись. Все, как обычно, просто ушел и все, я ж работаю, вы видите. Некогда мне было за ним приглядывать. Вот и…

— По рынку, значит, — расстроенно выдохнул Пэй. — Ладно, пойдем дальше по лавкам, народ расспросим. Может кто-нибудь видел этого Ванко.

К моему недоумению общение на этом оборвалось. Не прозвучали ни слова сочувствия, ни благодарности за ответы.

Парни просто развернулись, оставляя несчастного отца удивленным и расстроенным. Игроки словно выключили неинтересный для них фильм. Нажали кнопку и пошли дальше, а что там осталось за спиной — их не интересовало.

Торговец машинально сгреб с прилавка один из пирожков, протянул его вслед игрокам, но, поняв, что они уже забыли о его существовании, так и замер. Из теста выскочило какое-то насекомое и что было сил бросилось бежать. Мужчина не обратил не это внимания. И в его глазах плеснула такая тоска, что мне стало не по себе.

Я представила как его день за днем расспрашивают все новые группы новичков, делают вид, что интересуются пропажей. По словам Джонсона мы были последней экспериментальной группой, но сколько их еще было до нас?

— Держитесь, — тихо сказала я. — Если столько народу ищут, то хороший шанс найти. Не теряйте надежду.

— Сил уж нет, добрая иса, — прошептал мужчина. — Сердце болит, домой не могу возвращаться по вечерам. А жена, та и совсем из дома не выходит, все ждет, что Ванко вот-вот вернется. Она на каждый шорох к двери бегает, все встречает сынку.

Я опустила руку на плечо Тортила, подтянула его к себе за бочонок.

— Спасибо, что поговорили с нами, поделились. Будем искать причину исчезновений. Дети — бесценны и не должны пропадать.

Кивнула, прощаясь и — вздрогнула от крика:

— Эмили! А ну, быстрее!

Пэйтон не обнаружил меня рядом. Поэтому возвращался, шел, злясь и раскручивая в руке меч.

— Идите без меня, — махнула ему я.

— Что?! Не дури, Эмили. Двигай своими хорошенькими ножками. За мной!

Команды-команды. Бегу-падаю.

— С вами не пойду, — твердо сказала я. — Ни при каких обстоятельствах, Пэйтон, я не соглашусь оказаться с тобой в одной команде. И ты прекрасно знаешь почему. Уходи, не доводи до беды.

Удивительно, человек делает подлость, а потом ждет понимания и продолжения общения. А что такого он сделал, действительно, ну бросил меня прилюдно, без предупреждения, без личного разговора. В его картине мира я сама виновата и должна прыгать от радости, получив еще одну возможность побыть рядом с великим Гордоном. Рыжий догнал Пэя, ухватил его за плечо и что-то горячо зашептал. А тот стоял, краснел шеей и играл желваками. Потом резко развернулся и больше ни слова не говоря, двинулся от меня через площадь.

Плохо получилось, некрасиво. В другой ситуации я хотя бы поблагодарила за предложение защиты и места в группе. Но то, КАК они это сделали и мое отношение к Пэю… Не судьба.

Я отвернулась, обводя взглядом серую площадь.

— Неужели нет мест, где играть детям?

— Есть, Эмили, — прошептал Тортил. — Только взрослым об этом мы не говорим.

Глава 7. Луна-парк и ис Фунт

Пока мы двигались туда, «где играют дети», несколько раз по дороге встретили игроков. Они кивали, с интересом поглядывали на Тортила, но… шли мимо, даже не пытаясь вступить в разговор.

Меня не воспринимали ни возможным партнером, ни конкурентом, иначе заинтересовались хотя бы ребенком рядом со мной. Очень странно, потому что в университете никаких скидок на слабый пол никто не делал, и я всегда чувствовала себя равной. Возможно, в современных играх ситуация складывается в патриархальном ключе или просто группы уже собрались, и никто не хотел менять состав, но мне так и не поступило ни одного предложения к кому-нибудь присоединиться. Удивительно, когда самым дружелюбным из всех и единственным, предлагающим вступить в команду, оказывается парень, с которым не хочется общаться. Я невольно подумала о Пэйтоне и впервые со дня расставания почувствовала к нему нечто вроде уважения.

В основном все наши двигались в центр поселка, и только мы с Тортилом — на окраину. С каждой минутой пути дома, мимо которых мы шли, выглядели все беднее, одежда, висящая для просушки на натянутых во дворах веревках, все изношенней, а улицы — все малолюдней.

— Не знаю точно, сколько пропало, — отвечал на мои расспросы Тортил. — Много. Вот столько!

И он показал свою ладошку с растопыренными пальцами.

— Лучше узнать у Хагнесс — она любит всех расспрашивать. После того, как пропал Юнатан, Хагнесс прямо с ума сошла, начала приставать ко всем, допытываться. Где был, когда видели. А сегодня пошла в Луна-парк, хотя сама говорила мол «туда ни ногой»…

— Стоп-стоп, — мягко сказала я, — давай по порядку. Кто такие Юнатан и Хагнесс?

— Мои друзья. Мы живем вместе.

— Не поняла. Вы все дети и живете втроем, без взрослых?

— Ну да, — пожал плечом Тортил. — Всегда ночуем вместе, мы как семья. Хагнесс очень умная, вечно придумывает, где еще можно заработать. А Юнатан веселый, с ним всегда интересно играть.

Бедные дети.

Я осторожно покосилась на мальчика. Насколько понимаю, Пэйтон и другие участники отбора воспринимали происходящее как сказочную игру, небывальщину. Это сквозило в каждом жесте, каждом слове, пренебрежительно брошенном в сторону местных. Для меня же боль торговца, приставания прохожего, одиночество маленьких детей — все ощущалось до реальности остро.

Обижали и заставляли злиться нападки кадетов и особенно было неприятно неверие в меня кураторов. Надеюсь, с помощью Тортила я смогу доказать, что не зря Джонсон включил девушку в экспериментальную группу.

Мы вышли из узкого переулка и уткнулись в скособоченные железные ворота с дугообразной вывеской наверху. Пляшущие буквы гласили: «Луна-парк».

Первое что я увидела — огромный амбарный замок, чья ржавая дужка делала разом два важных дела: не давала воротам раскрыться и, что еще важнее — упасть.

— Место для детских игр? — задумчиво спросила я, проводив взглядом взлетевшего с карканьем ворона.

— Лучшее в городе! Здесь много игрушек, — объяснил Тортил, пожав плечами. Дескать, ну неужели неясно. — Все дети сюда ходят играть, только взрослым нельзя говорить.

Кажется, мой не самый высокий рост сыграл в плюс. Меня воспринимали не совсем полноценным взрослым.

— Почему нельзя говорить?

— Потому что хозяин Парка — достопочтенный ис Фунт — не любит детей. И если ловит нас в Парке, очень ругается, больно дерется и требует заплатить штраф. Храбрая Хагнесс пошла поговорить с ним и до сих пор не вернулась. Вот не к добру. Надеюсь, у тебя есть немного денежек, Эмили?

Я с опаской посмотрела на тихо поскрипывающие под ветром створки ворот, раздумывая, а надо ли мне идти с ребенком в такое подозрительное место. К тому же будучи при этом без гроша.

— Знаешь, что, Тортил, давай-ка ты меня здесь подождешь. Я пойду — познакомлюсь с почтенным исом и попробую отыскать твою подружку.

— Вот еще, — фыркнул мальчишка, отпустил мою руку и зашагал к воротам. Он отодвинул с самого края неприметный лист из двух сцепленных прутьев и неожиданно открылся просвет. — Ты ж ничего не знаешь, прячешься плохо, гордая. И слишком красивая для женщины — вот прям не повезло тебе, Эмили. Пропадешь без меня.

Чиркнув бочонком по металлу, Тортил пролез внутрь, продолжая бухтеть, описывая мои проблемные, с его точки зрения, особенности.

Ничего не понимаю… Девушка я, конечно, симпатичная, а иногда, когда высплюсь, и прехорошенькая, но писаной красавицей меня сложно назвать — ростом не вышла в модели и яркой внешностью никогда не обладала. Пока объяснение у меня было одно — здесь какие-то проблемы с женщинами. То-то я их почти не вижу на улицах.

Опасаясь потерять мальчика из вида, я почти с разбегу впрыгнула внутрь парка, чуть не порвав рубашку. И замерла, с восторгом рассматривая открывшуюся красоту.

Парк оказался заросшим, давно запущенным, но… необычайно дивным, восхитительным в своей чудесности. Идущую от ворот дорогу из канареечно-желтой гальки слева и справа обрамляли могучие деревья с толстыми серо-коричневыми стволами. Сквозь листву, наполняя воздух радужным мерцанием пролетали многочисленные цветные бабочки.

— Мистер Фунт любит краски, — сообщил Тортил.

— Ну ничего себе, — выдохнула я. — Он большой молодец, раз создал такое великолепное место. Я этим мистером уже восхищена.

— Вот треснет тебя пару раз, сразу передумаешь, — философски заметил мальчишка, привычно схватив меня за руку и потащив вглубь парка.

Пожалуй, теперь я понимаю, почему сюда приходили дети. По сравнению с мрачным, готично-серым поселком это место было похоже на Диснейленд. Нежно, переливчато пели птицы. Сверкали камешки дорожки. Поневоле ждешь, что из кустов вот-вот появится кавалькада рыцарей, а путь приведет к золотому замку, где ожидает свою судьбу прекрасная принцесса.

Но это были лишь мечты. Через пару шагов мы вышли к небольшой площадке, на краю которой лежало колесо обозрения, давным-давно упавшее и сейчас буйно заросшее травой. Справа, веселой россыпью стояли шатры, увешанные броской рекламой игр и развлечений.

«Бородатая Иса Трувольд и ее тигр!»

«Фокусы, разрывающие сердца!!»

«Фантастические животные без капли магии!!!»

Немного странный Диснейленд, прямо скажем. И его точно не красила выстроенная по периметру целая армия оловянных и деревянных солдатиков, высотой примерно до метра каждый.

А в самом центре на крошечной трехногой табуреточке с важностью африканского царя восседал двухметровый клоун. Кости в носу у него не было, зато и куртка, и штаны пестрели пришитыми к ней игрушками. Мишки, зайцы, куклы и даже паровозики украшали его одежду.

Клоун развернулся в нашу сторону, дергая за нитки большую куклу-марионетку. Та неуклюже замахала руками, а кукловод бросил на нас с Тортилом возмущенный взгляд:

— Совсем охамели? — громко возмутился он. — Что за жизнь! Воры уже не скрываются по кустам, а по главной дороге косяками прут!

— Не воры, а гости, — твердо заявила я. — Наслышаны о бесподобном, уникальном, потрясающем парке и хотели бы лично выразить свое восхищение.

Я — провинциальная девушка из такой глубинки, где медведей больше, чем жителей. В моем родном округе чужаков по-настоящему не любят, не в плане хмуро смотрят вслед, а в смысле — стреляют под ноги, пока не убежит. Но никто и никогда не выгонит гостей, выказывающих уважение с первого слова.

От эмоций меня немного «заносило», но комплименты лишними не бывают.

— Э? — сказал клоун.

— Вы же ис Фунт? — напирала я. — Сражена вашей гениальностью! Какой свежий, футуристический дизайн местности! Какое мощное видение сути!

Достопочтенный ис со скрипом почесал затылок. Осторожно посмотрел на Тортила.

— Э, Тортил? Это ты?

— Я, — честно признался Тортил. — А это Эмили. Ее оборотни даже пальцем тронуть не могу.

— Так я их понимаю, — согласился ис Фунт. — Очень круто пугает!

Ветер ерошил вздыбленные тонкие волосы на голове клоуна. Лицо, грубо намазанное белой и алой красками, подтекало. Правая половина подергивалась будто в судорогах, черты искажались, словно жили отдельной жизнью.

И это существо имеет наглость заявлять, что я его пугаю.

— Мы пришли по важному делу, — сообщила я, невольно ежась и бросая по сторонам осторожные взгляды. — Ис Фунт, говорят, к вам любят заглядывать дети?

Легкий туман скользил между шатрами, на ветру бились обрывки полосатой ткани. Мне показалось, что у одного из вытянувшихся по фрунт деревянных солдатиков моргнули круглые нарисованные глаза.

— Дети — это беда, — капризно пожаловался Фунт, закидывая ногу на ногу и покачивая длинным ботинком. — Они лезут в мой дом и ломают игрушки.

— Безобразие, — согласилась я. — Но, может быть, ситуацию можно исправить? Если бы детям не приходилось пробираться в тайне, если бы вы официально открыли парк для развлечений, то и сами бы зарабатывали, и смогли бы покупать новые игрушки. А старые при правильных играх меньше ломались…

— Вранье! — вдруг завизжал клоун. — Дети испортят игрушки в любом случае!

Его глаза налились кровью, рот искривился. И на меня обрушилось понимание, что я разговариваю с полным психом. Не с одевшимся в карнавальный костюм экстравагантным человеком, нет. Красными выпученными глазами на меня смотрело безумие. Которому я по наивности решила дать совет.

Невольно шагнула назад. Зато клоун поднялся, потянув за деревянное перекрестье с веревочками, и кукла-марионетка, с которой он играл, неуклюже заплясала.

Но неожиданно нас прервали.

— Всем стоять! Работает группа «Граница». Ис Фунт, шаг назад, отойдите от девушки!

Легкой рысью от входа к нам бежала уже знакомая мне пара: Аль-Парам с Люцием. Я едва не выругалась. Не знаю, что им показалось, но на мой взгляд, клоун не собирался на меня нападать, лишь среагировал на неприятное для него заявление, начал спорить.

Его поведение выходила за рамки нормального, но я вполне могла поменять тему и уйти от раздражающих его вопросов. Если бы не явились двое бравых кадетов.

— О'Нил, с тобой все в порядке? Какого дьявола, ты пробралась в закрытую зону? Хорошо, что мы шли по следу…

— Да как вы посмели?! — вызверился клоун. Из его рук окончательно выпала кукла, с глухим стуком ударившись о землю.

Тортил вскрикнул, бросился вперед, но я успела схватить его за руку и одернуть.

— В мой Парк! Чужие! — продолжал бесноваться сумасшедший ис Фунт.

На его одежде затряслись многочисленные пришитые игрушки.

Словно в ответ на безмолвный приказ солдатики, усеявшие площадь, отсалютовали оружием и одним слаженным движением развернулись к подбегающим кадетам.

До этого абсолютно мирная игрушечная армия превратилась в единый боевой механизм. На оловянных и деревянных саблях засияли непонятные огоньки. Солдаты шли, печатая шаг. А на самой границе площадки, с земли начало подниматься на ребро, кренясь и скрежеща… колесо обозрения.

— Пошли вон! — от бешеного крика Фунта у меня заложило уши. Вокруг него начал крутиться поток ветра, заставляя его странную одежду трястись, поднимая дыбом редкие волосы клоуна. В воздухе закружил песок, смешанный с мелкими камушками.

Я потянула Тортила, пытаясь выдернуть его из эпицентра мгновенно возникшей бури, но ребенок с неожиданной силой тащил меня в сторону Фунта. К валяющейся на земле кукле. Что он творит?

Пока мы изображали тянитолкая, Люций ухитрился покрыться рыжим мехом и начал разбрасывать десятки солдат, атакующих его раз за разом. Они доставали его своими мечами и тут же отлетали под могучими ударами лап.

«Все-таки оборотень» — обреченно отметило мое сознание. Я и так побаивалась агрессивного парня, а при виде его обращения и вовсе едва не завопила от ужаса. Да они тут все ненормальные!

Аль-Парам не стал ввязываться в сражение, а прямо с разбегу взвился в воздух в прыжке.

— Девчонка! Беги!

Мне показалось, что он летел без всяких крыльев, настолько продолжительным, практически через всю площадь, был его скачок. Но прямо на подлете демона встретил ветер, создаваемый Фунтом.

— Р-р-ра! — рычал Аль-Парам… падая вниз, на скопление солдатиков.

— Вон! — продолжал разоряться клоун, топая ногами.

— Хагнесс, — забился в моих руках Тортил. — Там Хагнесс.

Шапито и клоуны… Куда я попала?

Вокруг метались солдатики, правда нас не трогали, просто игнорировали, выбрал своей целью исключительно кадетов.

Я бросила ошарашенный взгляд на марионетку, валяющуюся под ботинками Фунта и внутри все оборвалось. Пухленькая куколка в коротком черном платьице, полосатых чулках и широкополой шляпе пыталась… ползти, чтобы не попасть под ноги разъяренного клоуна. Хагнесс? Это пропавшая Хагнесс?

Но еще немного и прыгающий клоун ее просто затопчет…

— Не мешай! — закричала я Тортилу, отбрасывая его за спину. Но он вцепился в меня как клещ. В итоге мы с ним вдвоем, словно сиамские близнецы, я первая, он — цепляясь за мою рубашку, мелкими шажками засеменили к упавшей девочке, осторожно огибая мельтешащих игрушечных воинов.

— Р-р-ра! Смерти нет!

Аль-Парам.

Он каким-то чудом пробился к Фунту и отвлек его, заставив развернуться к нам спиной.

Преодолевая воздушные удары, которые, не останавливаясь, наносил клоун, упрямо пригнув голову и рыча от ярости, демон все быстрее шел на сближение. Скоро они столкнутся и поблизости лучше не находиться.

Я рухнула на колени рядом с опутанной веревками малышкой, схватила ее на руки и закрутила головой, пытаясь понять, в какую сторону бежать.

Вокруг Люция уже образовалась воронка из постоянно подбегающих и тут отлетающих солдат. А через площадь, прямо в нашу сторону, медленно, но верно набирая ход, катилось старое колесо обозрения.

— ЧТО. ЗДЕСЬ. ПРОИСХОДИТ? — громовой голос остановил все движение, кроме колеса.

Замер Люций, облепленный фигурками противников. Остановились друг против друга клоун с демоном. Опустив сабли, оцепенели солдатики.

Колесо некоторое время еще катилось в полной тишине. Но куратор Шай-Гирим, а именно он тяжелой поступью шел по желтой галечной дороге со стороны ворот, поднял ладонь и гигантский ржавый маховик упал с грохотом, задребезжав дергающимися кабинками.

Светлые волосы плескались по спине разъяренного офицера. Глаза горели алым.

На секунду я малодушно подумала о побеге.

— Спасали новичка, командир! — рыкнул Люций.

А вот сейчас было обидно. И я передумала убегать.

— Высший! — за моей спиной пискнул Тортил. А девочка на руках широко распахнула зеленые глазищи, подумала и обмякла, похоже, теряя сознание. Или искусно притворяясь.

— Протестую, Сиятельный! — завопил клоун. — Я не видел никакого новичка, это поклеп.

Он отступил от Аль-Парама, широко раскидывая руки и демонстрируя максимальное дружелюбие. Брови его продолжали многозначительно выплясывать и, от этого или нет, но армия солдатиков бросилась выстраиваться в ряды, одновременно открывая широкий проход для шагающего куратора.

Игрушки подволакивали за собой сабли, у некоторых были поломаны руки-ноги, но, судя по многочисленным следам починок, им это было не в первой.

— Доклад, — коротко бросил Шай-Гирим, недобро глядя на кадетов.

— Территория заявлена как закрытая, не подлежащая посещению новичками, — начал Аль-Парам. — Мы шли по следу О'Нил, так как она упомянула некоего пропавшего Юнатана, не числившегося в сводках. А значит — совсем свежее происшествие, по которому необходимо собрать информацию. До этого новичок не подвергался опасности…

— А вот и подвергался! — выкрикнул из-за моей спины Тортил. — К Эмили приставал какой-то аристо, звал на контракт. Она от него ножом отмахивалась. Как кинет! Вжик и прямо впритирочку по штанам перед ногами в землю. Чуть всего не лишила!

Что он несет? Я возмущенно глянула на мальчишку, но он уже снова спрятался за моей спиной. Успел, прощелыга малолетний.

— По штанам? — хохотнул Люций. — А девка прям серьезно по бубенцам специализируется. Помнишь, Аль, и нашим характеристику дала. Звенят, говорит, ваши стальные.

Он вернул свой человеческий облик и снова выглядел прилично. Даже лицо свежее, хотя я точно видела, как по нему пару раз отлично влетело сабельками. Только на кителе остались порезы и грязные пятна, одна из блестящих пуговиц висела на длинной нитке, подтверждая, что драка мне не привиделась.

— Мне неинтересно слушать о развратных склонностях юной исы, хотя теперь понятно почему ей предложили контракт. Важно другое. Откуда в этой локации аристо, почему я не знаю? — ровно спросил Шай-Гирим.

Я поставила на ноги девочку, освобождая руки и оглядываясь в поисках упавших ножей. Спорить с демоном сейчас было бы глупо, но злость тяжелым покрывалом сдавила грудь, мешая дышать. Чем я заслужила его постоянные придирки, не понимаю.

Хагнесс все это время притворялась потерявшей сознание, но я-то видела время от времени приоткрывающийся хитрый глаз. Сейчас она недоуменно топталась, раздраженно встряхивая кистями рук с привязанными к ним веревками. Видимо, ждала, что я ее и дальше буду носить на руках. Нет уж, милая, на мне не поездишь.

Я подобрала свой узелок, слушая разговор об аристо. Кадеты заявили, что из аристократов видели только своих, никаких сигналов от местных не поступало.

— Никаких аристо! — искренне подтвердил клоун, прижимая белые перчатки к груди.

— Врешь, ты, Фунт! К тебе же они ходят постоянно! — неожиданно заявила Хагнесс, отбрасывая веревку. — Только ты их в Выселках и привечал. Ну-ка говори, куда делся Юнатан! А то я все о тебе Высшему расскажу.

— Значит, на этой территории пропадали дети? — спросил Шай-Гирим.

— Наш Юнатан точно отсюда не вышел. А этот — молчит, не рассказывает! Пять раз меня выгонял, а потом к деревяшкам привязал и танцевать заставил, но так мне и не ответил, — ткнула девочка пальцем в Фунта.

Н-да, по характеру она явно не изюм. Представляю… клоун ее за ворота, а она обратно. Круглые щечки поблескивали фарфоровой белизной, пухлые ладони сжаты в кулачки, глаза Хагнесс упрямо сверкали. Я поневоле начала понимать клоуна и даже немного ему сочувствовать.

— Да не видел я никакого Юнатана! — завопил Фунт, обнаружив, что Шай-Гирим приближается к нему. Каждое движение демона дышало угрозой, фигуру окутывали странные всполохи, воздух подрагивал, словно преломлялся. Это пугало и завораживало одновременно.

— Нет, сиятельный, умоляю, не надо! На криспе клянусь, не трогал я этого мальчишку!

Выяснилось, что прибегавших играть в парк детей Фунт по мере возможностей игнорировал, хотя мог и отшлепать, если забирались в шатры или ломали собираемые им игрушки. Но к самой пропаже детей, судя по его горячим клятвам, не имел никакого отношения.

Юнатана он знал, но давно не видел и понятия не имел куда тот мог запропаститься.

Возможно, ситуация на этом бы и завершилась, но при упоминании аристо Фунт неожиданно начинал юлить и уводить разговор в сторону.

Задав повторный вопрос и не получив внятного ответа, Шай-Гирим схватил его за шею и поднял в воздух. Легко, одной рукой. Двухметрового здоровущего клоуна.

Через пару секунд задыхающийся Фунт сознался. Некоторые нюансы так и остались для меня неясны, так как не все слова я понимаю. Но по сути — клоун прятал от всех какую-то Брешь, через которую аристо проникали в другой мир. Месяц назад запрещенный заработок значительно уменьшился. Все реже аристократы начали пользоваться услугами Фунта, зато вдруг стали пропадать дети.

Клоун полностью осознал свое ошибочное поведение и готов был искупить вину в любой форме по первому требованию Сиятельного. Он повторял и повторял это скороговоркой, задыхаясь и преданно глядя на Шай-Гирима.

— А еще аристо, которого я встретила на улице, в плаще с капюшоном… у него был необычный запах, — решила добавить я, услышав про путешественников через Границу. — Точно такой же, как у тех, кто напали на нас с Барбарой у клуба. И он странно на меня смотрел… ну примерно так как сейчас смотрит Аль-Парам.

Кадет действительно опять на меня пялился. Молча и пристально. Начиная с университетского клуба, он предпочитал смотреть на меня именно так, понемногу поднимая взгляд, словно смакуя. Его внимание порядком дезориентировало, поэтому я непроизвольно наябедничала. И, осознав это, мгновенно замолчала.

У Высшего дрогнул угол рта.

— Почему на тебя так смотрит Аль — понятно, — сообщил он. — Ты для нас слишком хрупкая, словно приготовленное для гурмана блюдо. Идеальная жертва для хищников, которыми мы являемся. И очень жаль, что это категорически не понимает Джонсон. Несмотря на несомненное мастерство моего коллеги, в некоторых вопросах он… упрямо наивен.

— Идеальная жертва? — пораженно выдохнула я.

— Очень красивая и хилая, как бабочка, — серьезно сказала Хагнесс. — Я думала, ты специально такая, чтобы ис Фунт потерял от тебя голову. Ты словно нарисованная, неправильная. Настоящая женщина должна быть в теле, чтобы выжить рядом с мужчинами.

И она похлопала себя по круглому животику.

Тортил, на которого я перевела взгляд, начал втягивать голову в бочку. Прячется и переживает.

— Ладно, — по крайней мере мой голос звучал хладнокровно. Хотя сама я спокойствия не чувствовала. — Значит для этой местности я немного странно выгляжу. Но результаты мои, как новичка, надеюсь вопросов не вызывают? Кадеты шли за нами с Тортилом и только поэтому выяснилось, что дети исчезают в Луна-парке иса Фунта.

— Ис Фунт занимался на своей территории преступным бизнесом. Нашел брешь и проводил через за плату. — Шай-Гирим оглянулся на прислушивающегося клоуна. — Он будет наказан по букве имперского закона Умбры. Ваши сведения по детям и запаху от аристо я изучу…

— Вы? А почему я не могу участвовать в том, что начала сама? И как вы собираетесь изучать то, что сами не нюхали? — звучало довольно грубо, но скромность сейчас мне пользы не принесет. Нет уж, за свое я буду сражаться. Иначе оглянуться не успею, как выкинут из дела под благовидным предлогом. — Я настаиваю на СВОЕМ личном участии в дальнейшем расследовании. Или это НЕ ВЫ говорили, что соблюдаете правила и чтите справедливость?!

Каким-то непостижимым образом мы оказались друг напротив друга, яростно меряясь взглядами. Я, снизу, поднявшись на цыпочки и сжав кулаки. Демон, наклонив рогатую голову, пылая краснеющей кожей. Воздух вокруг него плыл, словно от Шай-Гирима шел жар.

Было. Страшно. Он может меня прихлопнуть одной лапой. Секунда и депортирует в родной университет, к прежним кошмарам и неизвестности. Но что меня ждет, если я сдамся? Да то же самое. Поэтому выход был только один. Стоять на своем, до последнего.

Я себя поймала на том, что рычу в ответ на рык демона. И так же скалю зубы.

— А вы… Предприимчивая особа, — выдохнул Шай-Гирим. — Наглая. Упрямая. Отвратительная из вас бабочка.

— Не оранжерейный цветок, — запальчиво ответила я. — Границе такие и нужны.

— Не тебе диктовать что нужно Границе! Хочешь продолжить расследование с аристо? Понимаешь, что это означает? Тихие Выселки — единственное место, в которое мы пускаем новичков, но аристократы здесь не водятся. За их поимкой придется ехать в столицу, где твоя роль — только никчемность, потому что никого другого ты изобразить не сможешь и мира не знаешь.

Он был прав и нужно было отступить, согласиться, смириться… но упрямство родилось вместе со мной. Я выдохнула, с трудом выпуская плотный, сопротивляющийся воздух.

— Какая роль будет — такую и сыграю. Найду детей и займусь аристократами.

Не знаю, чем бы закончились наши переговоры, но вмешался ис Фунт. Его опять перемкнуло.

— Я не при чем! Не за что меня судить! — заорал он, топая ногами. — Уберите детей. Пусть убираются из моего парка! Это они виноваты, что вы пришли, они во всем виноваты!

По всей площади ожили солдатики, достали сабли.

— Что ж, — демон ухмыльнулся прямо мне в лицо. — Вот сейчас мы узнаем, чего ты стоишь. Идешь рядом и подчиняешься приказам, поняла, Бабочка? А я нежно поговорю с нашим капризным ис Фунтом и покажу тебе настоящую Брешь.

«Нежный разговор» занял совсем немного времени.

Клоун все отрицал, негодовал, бился в конвульсиях, пару раз попытался создать воздушную волну и тут же затихал, когда его подвешивали в воздухе. Солдатики дергались, поднимали вверх сабли, но с места не двигались.

Я пыталась прикрыть детям глаза и, если Тортил внял моим уговорам и спрятался в бочонке, упрямая Хагнесс вырывалась ужом и голосила, требуя свободы и в отдельные моменты перекрывая даже клоуна.

Помнится, когда я была маленькая, подумывала о большой семье и трех-четырех детях. Сейчас я вообще не уверена, что мне стоит размножаться. Похоже, это должны делать только проверенные психологами люди с железобетонными нервами и особенно крепким здоровьем. Остальным надо сначала серьезно подумать.

Наконец Шай-Гирим похлопал по плечу снова поменявшего настроение и впавшего в меланхолию иса Фунта.

— Кадеты, — сказал он, при этом почему-то рассматривая меня. — На вас дети. Отведите их домой. А мы с О'Нил посмотрим здешнюю Брешь. Если иса так рвется в бой, пора ей посмотреть правде в лицо.

Мне дали несколько минут на прощание. И… расставаться с малышами оказалось трудно. Еще недавно скандалящая Хагнесс дергала за рубашку и требовала, чтобы я заглядывала в гости. А Тортил, тот вообще хлюпал носом и обнимал меня маленькими руками за талию.

Пожалуй, я все же согласна когда-нибудь завести детей, а уж с какими они будут характерами — да какая разница, переживу ради той нежности, которая меня сейчас захлестывала.

Шагая за Шай-Гиримом, я время от времени оглядывалась назад. Удивительно, как за короткое время я привыкла к необычному миру и странным людям, его населяющим.

— Ты нравишься местным, — вдруг проронил демон. А ведь шел, не оглядываясь, я думала его вообще дико раздражало наше эмоциональное расставание с малышами. — Ни новички, ни мои кадеты не смогли нормально их разговорить. А ведь нас должны бояться и рассказывать все, как на духу.

— Страх — не лучшая мотивация, — осторожно сказала я, не понимая, как реагировать на слова куратора.

Он по-прежнему меня пугал, разум требовал держаться от демона как можно дальше, но я прекрасно понимала, насколько редкий выпал шанс и заставляла себя идти за ним, упрямо буравя взглядом широкую спину.

— Может, ты и будешь полезна, — офицер продолжал рассуждения вслух. Мы подходили к одному из дальних шатров, у самой границы с зелеными посадками. Крыша сооружения, собранная из грубых полосатых полотнищ, зияла порванными дырами, намекая… да что там, сообщая прямым текстом, что хоть клоун и любил свой парк, но редкостно плохо за ним ухаживал. — Ис Фунт сообщил, что пропускал желающих в другой мир и брал за это солидные суммы. Но последнее время аристо начали использовать какие-то другие методы перемещения и желающих воспользоваться Брешью в Луна-парке становилось все меньше. Фунт слышал краем уха об использовании какого-то зелья. И в свете этой новости твое упоминание запаха весьма интересно. Заодно объясняет участившиеся случаи разгула и бесчинств, которыми полнятся свежие сводки.

Мы зашли в заброшенное помещение, бывшее когда-то одним из аттракционов. Я с замиранием сердца слушала куратора, лихорадочно складывая информацию как кусочки паззла.

Шай-Гирим подошел к огромной дыре в полу, похожей на трубу для развлечений в аквапарках. Блестящее гладкое нутро вело в полную темноту.

— Прыгаем вниз, — сообщил Шай-Гирим.

— А еще можно поискать другой путь, — пробормотала я, с подозрением вглядываясь в отверстие, похожее на голодную пасть огромного червя.

— У нашей академии есть замечательный девиз, — хмыкнул куратор. — Ты обязательно должна с ним познакомиться, прежде чем мы начнем официальное рассмотрение твоей кандидатуры на поступление.

Секунда. Меня обхватили две огромные руки, соединившись ладонями на моем мгновенно сжавшимся до судорог животе.

— Смерти нет! — и он вместе со мной прыгнул в черный зев неизвестности.

Девиз мне не понравился. Может быть у некоего краснокожего и рогатого — обойдемся без конкретных имен… жизней отсюда и до горизонта, но я — девушка земная и предпочитаю здраво оценивать свои возможности. И так время от времени вспоминала внезапные смерти двух новичков на стартовой поляне, когда их депортировали без второго шанса, мимоходом.

Умирать категорически не хотелось. Падать в никуда, со свистом, ударяясь о твердую поверхность трубы было до безумия страшно. Поэтому я помогала себе единственным пришедшим мне в голову способом — извернувшись, я, словно клещ, схватилась за Шай-Гирима и со всей мощью здоровых легких орала ему в ухо. Нас швыряло, с силой прикладывая о стенки, холодный воздух бил по ногам, пробирая до дрожи.

Примерно через пару минут яростное падение сменилось кружащим штопором, а еще через несколько ударов сердца — замедлилось и перешло в замедляющееся скатывание по наклонной.

— Ну ничего себе, — пискнула я, когда мы приземлились в нечто мягкое.

— Я тоже впечатлен, — после небольшой паузы откликнулся демон. — Проклятие, чуть не оглох!

— Все Бреши такие? — спросила я, гордо игнорируя критику моих вокальных данных и продолжая за него держаться на всякий случай. Вдруг передышка временная и нас опять унесет черте куда.

Вокруг было слишком темно и тихо, чтобы можно было расслабиться.

— Бреши бывают разные, а ты бы слезла с меня от греха. Или решила использовать свою женскую привлекательность для поступления в программу?

— Скорее хочу использовать вашу мужественность, добрый ис офицер, для прохода через эти ваши Бреши. Кидало нас знатно, а у вас тело сильное, к ударам, насколько мне показалось, вполне привыкшее. Вы же поощряете у кадетов сообразительность и использование подсобных ресурсов?

Некоторое время демон молчал.

— Ты меня совсем не боишься? — его голос звучал с исследовательским интересом.

— Еще как! — ответила я, пальцем осторожно тыкая каменную мускулистую грудь. Может он в бронежилете под кителем? — И вас боюсь, и жителей Тихих Выселок. Это местечко само по себе пугает как фильмы ужасов. Но я считаю — страх отдельно, дело отдельно. А если слишком сильно начинаю бояться, стараюсь анализировать что-нибудь конкретное и волнение уходит.

— Хм, удивляешь… Но если страх есть, значит не такая глупая, как мне только что показалось. Ладно, иди и анализируй, как ты любишь.

Меня задумчиво подержали за плечи, а потом стащили с удобного тела за шкирку, так что рубашка предупреждающе треснула. В полной темноте раздались едва слышные шорохи от передвижения. Демон отправился изучать, куда мы попали.

— А можно вопрос? — сказала я, тоже поднимаясь на ноги. От пережитого стресса меня порядком колотило, а полная темнота только добавляла напряжения. Если буду расспрашивать куратора, то хоть не почувствую себя одинокой.

— Попробуй, О'Нил.

Хм. Слышу в голосе иронию.

— А почему вы взяли меня посмотреть Брешь, все-таки увидели нужный потенциал для академии?

— Ис Фунт вспомнил во время нашей… беседы, что несколько раз видел необычно одетого мальчика. Тот играл с местными ребятишками, но при приближении солдат убегал, причем не в сторону ворот, а к аттракционам. Мы идем по следу исчезнувших детей и, если найдем их или странного ребенка, мне для разговора с ними больше подойдешь ты, чем, например, кадет Люций, который скорее испугает, чем расположит к себе малышей. Кроме того, если я решу уделить время поискам аристо с запахом и нужно будет придумать для тебя какую-нибудь незамысловатую роль, я хотел бы быстрее присмотреться к характеру.

Я шла вдоль стены, проводя пальцами по прохладной бугристой поверхности и взвешивала полученную информацию. Значит, присматривается. Придется изображать благонравную девушку и поменьше раздражать офицера.

Я почесала побитый в трубе локоть и решила временно сделать паузу в вопросах и сосредоточиться на поиске выхода. Судя по слабому шуму рядом, куратор занимался тем же.

Помещение, в котором мы приземлились, оказалось небольшим, с одним единственным проходом дальше.

Когда я удостоверилась, что больше двигаться некуда и готовилась отправиться в этот коридорчик, меня с многозначительным хмыканьем отодвинул куратор. И нагло пошел туда первым. Пришлось опять пристроиться в спину.

Уже через минуту ходьбы мы вышли к пятачку, слабо освещенному сверху. Над нами, прямо над головой, кто-то положил деревянные доски, очень ровно и аккуратно. Через щели пробивались тонкие лучики света, достаточные, чтобы я увидела грубые каменные стены вокруг и куратора, чья голова почти касалась рукотворного потолка.

Протянув руку, он очень легко и практически неслышно приподнял одну за другой несколько досок, проворачивая их и тут же спуская вниз. На нашем небольшом пятачке стало светлее.

Легко подпрыгнув, он ухватился за край проделанной им дыры, и я напряглась, представляя как поломанные под его весом деревяшки обрушатся нам на голову. Но здоровенный демон подтянулся, дернул ногами перед моим носом и… исчез в дыре.

Прошу прощения, а я? Как же я?

Я-то до потолка не достану.

Не успев окончательно расстроиться, я едва отпрянула от спрыгнувшего обратно Шай-Гирима. Похоже, зря я волновалась, он выглядывал для разведки, оценивал — есть ли опасность.

В следующее мгновение меня подхватили за бедра и подняли наверх. Ухватившись руками, я подтянулась и выбралась в какое-то низкое тесное пространство. Не пойму, а как тут помещался демон?

Впереди виднелся горизонтальный просвет, по мере моего продвижения странное подозрение начало ворочаться внутри меня, скребясь и разворачиваясь в недоверчивую, безумную догадку. Доски подо мной держались крепко, ничего не поскрипывало и не двигалось. Немного усилий, и я выползла на свободу.

Как усталый пловец выныривает из глубины. Щурясь под ослепляющим дневным светом почти забытого солнца. Ох ты ж…

Окружающая обстановка с трудом воспринималась моим несколько одуревшим и уже ни во что не верящим мозгом. В метре от меня у синей, аккуратно выкрашенной стены располагался комод. На нем сидели, стояли, валялись яркие фигурки марвелловских супергероев. Кресло поодаль было укрыто пледом, а на нем кто-то забыл еще одну игрушку — черепашку-ниндзя в синей повязке.

Медленно обернувшись, я посмотрела за спину и обнаружила, что только что выползла из-под детской кровати.

Смерти нет!* — это девиз Пограничной академии, как я узнаю позже.

Глава 8. Друзья — лучшая защита от монстров

Сейчас оттуда выглядывал куратор, головой приподнимая свисающее одеяло. Рога и красноватую кожу он каким-то образом потерял, вернув себе обычный человеческий облик — светловолосого темнобрового офицера, чем-то смахивающего на эльфийского короля для легендарного фильма.

И смотрел он напряженным заинтересованным взглядом… скажем так… мне вслед.

Ой. Я перевернулась и плюхнулась на зад, ошалело рассматривая на себе обычную мужскую рубашку. Белую в полосочку, в таких в офис ходят. Большого размера, но все же недостаточно длинную, в отличие от своей предшественницы.

И теперь рубашка открывала прекрасный вид на мои собственные любимые зелененькие трусы. Именно их я надевала сегодня утром, отправляясь в компьютерный клуб. Это все… Не считая полосатых гольф до колен. Гольфы, как и рубашку, я видела впервые. И находились они на месте тех вещей, которые я добыла на старте задания у кладбища Тихих Выселок.

Оп-па. Я подняла голову и еще раз посмотрела на игрушки.

— Супергерои, — сказала я, ткнув в доказательства дрожащим пальцем. — Халк! Капитан Америка! Железный человек!

— Верю, — согласился куратор, вылезая из-под кровати.

На нем была обычная одежда, зато на поясе поблескивал полицейский жетон.

— Это мой мир! — обвиняюще сказала я.

— Рад, что ты догадалась.

Шай-Гирим осмотрелся, стянул с себя льняной пиджак и перекинул его мне.

— При переходе Границы вещи подстраиваются под новый мир. То, что на тебе сейчас надето — все проверено и безопасно, а вот вещи, в которых новички пришли на отбор, пришлось изъять. Они могли превратиться в нечто ядовитое или дать преимущество владельцу.

— Стоп-стоп, — я все еще ошарашенно смотрела на расхаживающего по комнате и заглядывающего в углы офицера. — Давайте еще раз. Для полной ясности. Граница — не игра?! Проход между мирами реально существует?

— Да, — он развернулся и серьезно взглянул серебристо-серыми глазами, без следа пугающих меня алых всполохов. — Наши правительства давно сидят за столом переговоров, но ситуация слишком зыбка, чтобы официально объявлять о существовании смежных миров. Слишком много двусторонних страхов. Например, наши вэпы, которых вы называете вампирами, действительно пьют кровь. И вряд ли понравятся вашим мирным жителям. А мы, дэймоны, которых вы переиначили в демонов — нормальная раса, ничего общего не имеющая с вашими религиозными убеждениями. Как, думаете, отреагирует общественность, увидев создания, которые так похожи на ужасных демонов?

— Плохо отреагирует, — я, недолго думая, повязала пиджак на бедрах, затянув рукава узлом. Получилось… да ничего не получилось, просто пиджак на бедрах. — У нас вы — часть страшилок, тем более если кое-кто таки пьет кровь. А… вы нас как воспринимаете?

— Как дичь, вы нас провоцируете, — спокойно сказал демон или дэймон. — И, если среди ваших мужчин есть крепкие экземпляры, способные нам противостоять с оружием в руках и вызвать уважение, то на девушек вашего мира я стараюсь не смотреть. А ты — так вообще предел, слишком похожа на… Дурным вкусам соответствуете.

Он дрогнул ноздрями и отвернулся, оставив меня в глубоком шоке. Волшебный мир, в который можно попасть нам и откуда приходят персонажи жутких сказок. Не компьютерная игра, не чей-то странный розыгрыш. Слишком все настоящее.

А еще мне подтвердили, что по каким-то причинам я выгляжу мечтой тамошнего извращенца. Сегодня же пойду в пиццерию и нажрусь до упаду…

Дверь в комнату дернулась, повернулась ручка. И в открывающийся проем шагнул невысокий мальчишка с растрепанными русыми волосами, в оранжевой футболке, синих шортах и джинсовых кедах.

Улыбка на его лице сменилась смесью настороженности и страха.

— На помощь! — почему-то прошептал он.

— Полиция! — тут же предъявил жетон Шай-Гирим.

— Мы пришли поговорить, — высказалась я.

Мальчик не убегал, не кричал, но дружелюбия в нем не чувствовалось ни капли. Стоял он тоже необычно, широко расставив ноги и сжав ладони в кулаки. Маленький боец рассматривал нас внимательно и хладнокровно.

А из его небольшого рюкзака выплыли три призрачные фигуры. Колышущиеся края, легкие волны искажений. Я завороженно смотрела на летящую в нашу сторону троицу, покоренная удивительной красотой их слаженных гибких движений. Медленно и эстетично.

— В сторону!

Кажется, это мне крикнул куратор. На рефлексах я отпрянула в бок, с сожалением провожая фантастические фигуры.

— Ванко! Диккерис! Юнатан! — рявкнул Шай-Гирим. И развернувшиеся было призраки замерли в воздухе. — Вы чем тут занимаетесь? Мы с ног сбились, ищем вас, а вы…

Фигуры задрожали, а мальчик, все еще стоявший у двери, вдруг закричал:

— Нет! Назад! Ко мне! Прячьтесь!

Его кожа побагровела, брови сошлись в одну линию, а верхняя губа поднялась, дрожа, выдавая всю его ярость. Троица призраков послушно поплыла обратно, возвращаясь к хозяину, взгляд которого метался от привидений в нам с куратором.

— А вы, вы… Убирайтесь из моей комнаты!

— Ты можешь его успокоить? — несколько растерянно спросил Шай-Гирим, поворачиваясь ко мне. — Он полностью подчинил детей. Боюсь, мне придется действовать силой.

А я уже подбегала к испуганному малышу и, упав рядом с ним на колени, мягко спросила:

— Совсем тяжело, да? Замучили? Тебя как зовут? — я говорила быстро и ласково, стараясь вызвать доверие. Даже узелок с ножами положила на пол и показала пустые ладони. — Меня — Эмили, я учусь в университете и вместе с этим полицейским исом… то есть с мистером Шай-Гиримом мы помогаем людям, оказавшимся в необычной ситуации. У тебя же необычная ситуация, да?

Мальчишку было жаль до боли в сердце. Жил себе спокойно, рос, играл в игрушки. А потом под его кроватью открылся проход в другой мир, и жадный ис Фунт начал брать немалую плату, отправляя любителей «горячих приключений в другом мире» прямиком через детскую комнату.

Каково было ребенку, чей до этого уютный мирок вдруг раскололся на куски, и в жизнь вошли, точнее вползли, монстры? При переходе из мира в мир происходят изменения одежды, а, судя по детям Выселок, иногда и внешности. Трудно представить, в каком виде вылезали странные жители Умбры!

Если в маленьком сердце осталось еще хоть немного доверия к незнакомым взрослым, я сделаю все, чтобы до него достучаться.

— Расскажи мне, не бойся, я тебе поверю.

— А мама злится, говорит я придумываю. Но я ничего не придумываю, мне страшно. Я — Лазарь Кутовски, — прошептал мальчик.

Он смотрел напряженно, изучая мои черты, а потом протянул руку и провел пальцем по лбу, едва касаясь. Словно проверяя настоящая ли я.

— Он видящий, как и ты, — сделал вывод Шай-Гирим. — Чем слабее тот, кто пересекает Границу, тем явнее его отличия от местных жителей. Дети Выселок вообще потеряли телесную форму.

— Они мои друзья, просто никому невидимые, — горячечно сказал Лазарь. — Они стали со мной играть и теперь чудовища больше не вылезают из-под кровати.

К-х-м. Клиенты иса Фунта нашли другой, менее затратный способ перехода на Землю, а Лазарь решил, что его защищают друзья и продолжил сманивать маленьких жителей Выселок, чьи магические силы были предельно слабы и, в итоге, они превратились при переходе в помесь полтергейстов и призраков.

— Что будет с Лазарем? — спросила я, обнимая маленького видящего за плечи и оборачиваясь к Шай-Гириму. — Вы же закроете Брешь?

— С чего это мы будем закрывать хорошую Брешь? — удивился куратор, с удовольствием оглядывая комнату и явно прикидывая, что из нее можно сделать. — Предложим родителям значительную сумму, в несколько раз перекрывающую стоимость этого дома. А для мальчика, как для одаренного, предложим специального репетитора от государства по… ну… математике, например. И, конечно, расспросим, кто именно выходил из-под кровати, как покидали дом.

В комнате тихо тикали невидимые часы, все так же лежали игрушки и с кровати свешивалось покрывало, но помещение уже не напрягало, не заставляло настороженно всматриваться в темные углы, словно зловещее нечто растаяло в воздухе без следа.

Ко мне прижималось худенькое плечо, Лазарь все еще был напряжен, но его страхи с этой минуты были позади. Мне тоже было спокойно. Детей Выселок вернут в Умбру, а репетитор по математике, возможно, поможет ему еще не раз встретиться со своими невидимыми друзьями.

— Задание выполнено? — спросила я демона, глядя в его резко потемневшие после моего вопроса серебристо-серые глаза. — Вы возьмете меня в дело о странном аромате у аристо, охотящихся на моей Земле? Покажете свой мир?

— Неужели совсем не боишься? — спросил высший. — Нежное и храброе создание, ты не представляешь что тебя ждет. Эмили-Эмили, есть только одна роль, которую ты можешь сыграть рядом со мной.

Глава 9. Работа у нас простая, работа у нас такая

Ответы ждали меня чужом мире. И я решилась, настоялась, убедила, сообщила, что готова на любые испытания как кандидата в академию.

Я много поставила на карту. Выплывающие из тумана снов клыкастые морды не казались мне случайными фантазиями, они что-то значили. Вели тонкой ниточкой к моему настоящему прошлому, тому его краю, где маленькая девочка была единственным свидетелем гибели папы и мамы.

Свидетелем молчаливым, одиноким, полностью потерявшимся в пугающих видениях. Пора выводить моего внутреннего ребенка на свет, слишком долго я заставляла его спать в темных комнатах забвения.

У меня появился шанс на месть, на разгадку странной смерти моих близких. И я его не упущу.

В итоге я выбила из демона согласие взять меня в дело, и сейчас расхлебывала последствия своего авантюризма. В Умбру меня доставили практически сразу после того, как закрыли проблему Бреши в детской комнате. Я едва успела написать записку Барбаре, да решить вопрос с каникулами.

Теперь стояла в доме Сиятельного, в одной из гостевых комнат, которая оказалась удивительно похожа на обычную земную спальню. Местная служанка нарядила меня в платье для новой роли. Все, что я знала — это то, что для выполнения задания я буду сопровождать высшего. И — что платье мне категорически не нравится!

— Извините, а что-нибудь более закрытое есть?

Я изумленно рассматривала себя в зеркале. Платье, застежку которого горничная только что застегнула на моей спине, было прозрачным. Реально прозрачным. Вышитые на нем птички и цветочки особой погоды не делали и почти ничего не скрывали.

— Сиятельный Шай-Гирим велел привезти для вас лучшее, — оскорбленно пробормотала служанка.

Иса Хедда срочно прибыла из Пограничной Академии, чтобы помочь мне освоиться с новой ролью, а также аккуратно ввести в курс дела. Вместо этого она постоянно молчала, скорбно поджимая губы. На вопросы иса отвечала односложно и была еще одной проблемой на мою голову, а ведь у меня их и так предостаточно.

Стояла по средине шикарного будуара со стенами, расписанными бледно-розовыми и бежевыми цветами, уставленного шикарными вазами из тончайшего фарфора, несметными пуфиками, бесконечными диванчиками, крошеными комодиками. И чувствовала себя дура дурой.

В наряде я казалась удивительно тоненькой и бледной, в стиле помирающей дистрофичной нимфы. По моему подозрению создатель этого шедевра специально добивался «похудательного» эффекта, причем явно добавив толику магии. Так как моя уверенная двоечка в груди выглядела сейчас полным нулем.

— Я в этом «лучшем» никуда не пойду.

Хотела, чтобы звучало твердо, а получилось какое-то подростковое капризное бормотание. Еще ножкой топну — и вообще в образ впишусь. Надо брать себя в руки, а то голос от стресса начинает давать петуха.

— Мне нужно срочно поговорить с Сиятельным. Где он? Что за безобразие — привезли, ничего не объясняя. В записке прямо говорится, что вы введете меня в курс дела. А вы, иса Хедда, только жуткие платья подсовываете.

Горничная недовольно фыркнула, показав тонкие, как иглы, белые зубки, но так и не вступила со мной в беседу. Ее крошечные, глубоко посаженные глазки бутылочного оттенка прятались за толстыми щеками, и иса этим активно пользовалась, скрывая взгляд. Сама она была принаряжена в полосатое бело-красное платье, до треска обтягивающее ее пышное тело и создающее эффект нескольких шариков, склеенных вертикально.

Я уже пыталась вытрясти хоть что-нибудь похожее, главное — из плотной ткани, но служанка только качала головой и продолжала натягивать на меня прозрачный разврат.

Двигалась иса ловко и плавно, просто удивительно для таких форм. Но как при знакомстве скривила физиономию, так и продолжила брезгливо игнорировать мои вопросы и просьбы, поэтому ее грациозность начала меня только раздражать.

— Хватит, — в сердцах я отпрянула от женщины, уже накидывающей мне на шею какое-то переливающееся украшение. — Подождите меня тут. Я лично поговорю с Шай-Гиримом и выясню, где можно взять нормальную одежду.

Решительно подняла с диванчика длинный черный уличный плащ, в котором меня привезли к особняку Сиятельного. Вместе с ними должны были лежать штаны с блузой, но их не оказалось, шустрая иса, почувствовав мое настроение, успела заблаговременно куда-то спрятать вещи.

Посмотрев на сжатые в линию губы служанки, я плюнула и решила не устраивать скандала. Плотно запахнув на себе плащ, демонстративно проверила не торчит ли наружу хоть краешек жуткого наряда и двинулась на выход.

Что это за начало задания, если меня даже не удосужились проинформировать, что будет происходить и как мне следует себя вести? И почему офицер не встретил лично?

Мои шаги скрадывали толстые ковры, со стен угрожающе кренились картины в золотых рамах, сзади тихо двигалась иса Хедда.

Это был чужой мир и странный дом. Я не знала, что делать, как себя вести, просто двигалась дальше, надеясь побыстрее увидеть того, кому доверилась. Окружающая роскошь заставляла меня неуютно ежится, а преследование Хедды — пугало до мурашек.

Женщина передвигалась нереально бесшумно для такого веса: ни одышки, ни тяжести в поступи. Я пару раз оборачивалась и обнаруживала ее слишком близко, почти вплотную, с горящими от азарта глазами, прямо как лиса преследует мышь, честное слово.

Чтобы не показывать появившуюся слабость, мне пришлось стремительно двигаться вперед. Время от времени я дергала за ручки каких-то дверей, но помещения или оказывались закрытыми на замок, или давно не использованными. Полными пыли, зачехленной мебели, занавеси почти везде оказались плотно зашторенные. Дом словно спал и не желал пробуждаться.

Когда коридор начал казаться бесконечным, я обнаружила знакомую дверь с зеленой резьбой. Из которой мы недавно вышли. Напротив висел натюрморт, который я прекрасно помнила. А справа должен быть низкий пристенный столик с зеркальцем… Да, вот и он.

— Мы что, по кругу двигаемся? — выдохнула я.

— Да, благородная иса. Мы обежали всю анфиладу второго этажа. Гостевые комнаты не предназначались для осмотра, вы первая, кто увидел их за последние полгода.

В голосе горничной звучала едва скрытая ирония.

— А почему молчали? Не подсказали?

— Так вы же не спрашиваете, своевольничаете.

— Вам задавай — не задавай вопросы, иса Хедда, вы на них редко отвечаете. Но давайте спрошу. Где, скажите на милость, находится кабинет Сиятельного?

— Прошу за мной, юная иса.

Она аккуратно обогнула меня, качнув мощным боком, и пошла первой. Пришлось идти и изучать идеально ровную красно-полосатую спину, излучающую издевательскую сдержанность.

Не могу понять, чем я не угодила странной служанке. Разговаривала вежливо, ничем обидеть не успела, да и не собиралась. Но с первой секунды, с первого взгляда, который на меня бросила Хедда, показал, что я ей неприятна, и будь ее воля, меня отправили бы на улицу и плевать, что я не из этого мира и ничего не знаю.

— Сюда, — она дернула за штору, которая по моему мнению должна была закрывать одно из окон, но вместо этого там обнаружилась широкая белая лестница. Странно, когда мы поднимались, я помнила совсем другую лестницу, узкую, темную, с крохотными пролетами. Скорее всего предназначавшуюся для слуг. Именно ее я искала и никак не могла найти, несмотря на отличные способности к ориентированию.

Открывшийся вместительный холл блестел шелковыми обоями и кожаными низкими диванами. Направо и налево открывались новые проходы. «Похоже на анфиладу первого этажа», — старательно запоминала я.

Рядом с одной из дверей бокового коридора молчаливо стоял слуга в бело-красной ливрее. Причем, при нашем появлении он даже не шелохнулся, так и продолжал равнодушно буравить глазами стену.

— Пожалте, иса. Это кабинет Сиятельного, — Хедда плавным движением кисти указала на дверь, рядом со слугой. — Я предупрежу о вашем приходе.

Она ненадолго остановилась перед ливрейным, чем привлекла его внимание, тот изволил даже немного повернуть голову. Некоторое время странная парочка мерилась взглядами, затем мужчина кивнул и опять воззрился в стену.

А Хедда медленно отворила скрипнувшую дверь.

— Сиятельный, — с почтением позвала она.

К этому времени, увы, мое терпение истощилось. И с бодрой грацией застоявшейся кавалерийской лошади, наконец дорвавшейся до плаца, я пронеслась мимо слуги, многозначительно поджав губы, дескать, будешь мешать — снесу и затопчу. Но тот только бросил быстрый оценивающий взгляд сверху до низу, моргнул и снова замер.

— Сиятельный! — воззвала я облегченно, рывком врываясь в кабинет и огибая застывшую Хедду. — Наконец-то!

В просторной комнате с высокими потолками, стеллажами книг по стенам, я поискала глазами Шай-Гирима и почти сразу его нашла. Он обнаружился у одного из окон, рядом с роскошной высокой блондинкой. Если мой цвет волос отдавал в золотистый, то локоны, игриво выпавшие из сложной прически этой девушки, были почти так же светлы, как пряди демона.

— Оу, — произнесла она неожиданно низким, хрипловатым голосом. — А это кто?

И посмотрела, словно увидела пятно на юбке. На невесть откуда взявшуюся странность, что была явно не к месту в ее правильном мирке. Зато сама она полностью соответствовала окружающей обстановке. Светло-синий, почти голубой атласный наряд облегал аппетитные, принятые здесь формы, а блестящий шелковый пояс даже подчеркивал «намек» на талию. Декольте было избыточно информативным, но зато никакой пугающей прозрачности, все прилично.

— Кто это? — Шай-Гирим смерил меня нечитаемым серебристым взглядом и снова повернулся к собеседнице. Хмыкнул и… неожиданно повеселел: — Это Эми. Эми-Бабочка, моя нульри по контракту. Будем сегодня с ней подписывать.

В осадок выпали и я, и неизвестная мне девушка. У блондинки буквально отвисла челюсть и остекленели глаза. Сверкнули пуговицами.

Боюсь, у меня тоже на лице многое стало написано. Примерно так: «ЧТО? КАКАЯ ТАКАЯ НУЛЬРИ?» Хорошо, что на меня в этот момент никто не смотрел.

Девушка ошалело таращилась на Шай-Гирима, выглядевшего сейчас не демоном, а человеческим аристократом. Знакомая мне по первой встрече благородная внешность, да еще подчеркнутая элегантным темно-лиловым камзолом. Упрямый подбородок добавлял резкости, подчеркивая породистую надменность лица.

Девушка топнула ножкой. Никогда я раньше не видела, чтобы взрослый человек топал ногами, но вот — довелось.

— Сиятельный, — вскрикнула она, всплеснув пухлыми ладошками. — Какая нульри? Вы же говорили, что никогда…

Офицер молчал. За моей спиной переступила, шаркнув по паркету, ранее ловкая служанка. И, наконец, отмерла я.

Признаться, я планировала сыграть роль секретаря, помощницы, в крайнем случае — той же горничной. Но нульри… это же вроде любовницы? Нульри мне предлагал стать аристо, встреченный на улочке Тихих Выселок.

Я протолкнула в горле воздух, понимая, что все это время не дышала. Перед глазами летали пушинки, а вид кабинета вдруг на секунду расплылся так, что пришлось проморгаться.

Чувствовала я себя полной идиоткой. Растерянной и смущенной.

Как и девушке, мне хотелось возмущаться, в идеале — потребовать объяснений по поводу оскорбительного заявления. Но вокруг был неизвестный для меня мир со странными устоями, что-то происходило, чего я пока не понимала, поэтому в моей рациональной голове возникла успокаивающая мысль. А если демон все продумал и выбрал лучший вариант? Возможно, представить любовницей — единственная возможность объяснить мое присутствие в этом доме, а дальше — все это даст шанс его сопровождать.

В конце концов, он начальство и потом все расскажет, аргументирует. А пока ему нужно только одно — чтобы я нормально подыграла. Подыграла…?!

Пауза длилась, демон не отвечал, а я с ужасом осознавала, что понятия не имею, как ведут себя любовницы. В памяти судорожно всплывала нарезка голливудских образов из фильмов про гангстеров и документальных кадров из полицейских хроник по задержанию девушек с низкой социальной ответственностью.

Что делать-то?!

— Милый! — пропищала я и удивилась напряженно-визгливому звучанию собственного голоса. — А я тебя искала.

Стоять одной по середине кабинета было страшновато. Поэтому я решительно преодолела несколько метров, разделяющих меня с демоном, и вцепилась в его тут же окаменевший локоть.

— Приве-е-е-т! — боже, что говорить-то? — А вот и я!

Н-да, в театральный кружок мне ни за что не поступить. Кажется, я порядком переигрывала.

Уголок рта демона задергался, кто-то изо всех сил старался не рассмеяться. Он одобрительно на меня посмотрел, и я впервые услышала ласковые нотки в его словах.

— Рад видеть, милая. Ты уже проснулась? А почему не дождалась моего прихода, и где наряды, которые тебе должны были доставить? Неужели не понравились?

— Понравились. В целом. Но не то, чтобы очень в частности, — осторожно сказала я.

А дьявол его знает, вдруг любовницы не имеют права прилюдно критиковать подарки от демона. Лучше покажусь дурочкой, чем ошибиться в чем-нибудь важном.

— Недостаточно яркие? — процедила незнакомка. — Ты уже воспользовалась ситуацией и диктуешь условия?

Девица взяла себя в руки, и теперь буравила глазами не Шай-Гирима, а меня. И с каждой секундой ее рот все более презрительно кривился.

— Она в лучшем платье, — вдруг прокаркала сзади иса Хедда, чтоб с ней Фунт сутками играл. — Говорит, не нравится.

Офицер поднял темную бровь, его ноздри хищно раздулись. Шай-Гирим ухмыльнулся и протянул руку, намереваясь потянуть за завязки плаща.

— Эми, радость мое сердца, чем же ты недовольна? Покажи мне, Бабочка.

И это офицер! Представитель закона! Куратор академии! Раздевает прилюдно ценного сотрудника, ни стыда, ни совести.

Не верю, что для нульри будет нормальным сопротивляться демону, если начну вырываться — все, прости-прощай мое участие в расследовании. Не даром Шай-Гирим сообщил блондинке, что контракт он только СОБИРАЕТСЯ подписывать. И по азартно заблестевшим глазам видно — проверяет меня, оценивает, насколько готова соответствовать роли. Демон рогатый.

Я накрыла его ладонь своей и, стрельнув глазами по незнакомке, насколько возможно томно изобразила:

— Этот секрет я открою наедине.

Не уверена, что получилось достоверно, но блондинка была не из театральных критиков и особого мастерства не понадобилось.

— Значит, не шутка, — выдохнула она. — Вы не просто так вернулись домой. Это… чудесно! Позвольте мне на правах соседки пригласить вас на вечер танцующих Островов. Буду рада видеть вас завтра с этой нульри или другой. Ох, я понимаю, что контракты однодневные…

Она бормотала и явно думала уже о своем. Ее пальцы шевелились, словно плели невидимую пряжу. На лице, толстыми жгутами-реками, проступили багровые вздувшиеся вены. «Демоница совсем не обращала на меня внимание — слишком ничтожна для нее,» — пришло ко мне четкое осознание.

— Контракт недельный, иса Монблан, — поправил Шай-Гирим.

— Что?! — блондинка замерла и, наконец, изволила ко мне присмотреться. Мгновенно залитые черным белки и жуткие вены на лице, переходящие на шею и грудь, ее точно не красили. Сейчас передо мной стояла не пухленькая миловидная девушка, а заинтересовавшийся монстр. Так себе перспектива, если честно.

Я осторожно сглотнула, стараясь не показать страх. И как в спасательный круг еще больше вцепилась в руку офицера, наивно протянутую к завязкам плаща. Боюсь, даже ногти в ход пустила, чтобы не дай бог Шай-Гирим не отшагнул, не оставил меня лицом к лицу с этой милой дамочкой.

— Интересно, вы так уверены, что она выдержит силу? Неужели девочка прошла проверку высшего и выжила?

Куда девалась юная белокурая иса, так мило стрелявшая глазками в кавалера? Меня цепко изучала, оценивая каждую черточку и деталь, повидавшая виды женщина, чья внешность была лишь скудной ширмой, способной обмануть только такую наивную неопытность, как я.

Освещение в комнате мигнуло. Тень блондинки изогнулась и вдруг поползла в мою сторону.

Монблан и сама потянулась, чтобы коснуться моего лица, но Шай-Гирим подтащил меня ближе, почти закручивая в объятия.

— Ох, простите, высший, я забылась, — она захлопала глазами, возвращая облик милого создания, и развернулась с улыбкой к Шай-Гириму. — Надеюсь, вы простите небольшое самоуправство, просто не ожидала, что такая крошка способна на нечто большее, чем пару часов. Вы сами ее назвали Бабочкой и… Ах, я опять болтаю глупости. Сиятельный, позвольте откланяться, к завтрашнему дню нужно многое успеть — столько планов, ах, такие перемены!

И что-то дальше о том, как будут впечатлены общие знакомые, каким прекрасным примером станет появление Сиятельного для многих других высших.

Она глубоко приседала, вставала и тут же спиной отшагивала к выходу. Так и пятилась, пока не достигла двери, которую ей бесшумно открыла иса Хедда, ловко оказавшаяся в нужном месте в нужное время.

Шай-Гирим качнул головой, внимательно посмотрел на горничную. И та рванула за вышедшей в коридор блондинкой так, что полосатое платье слилось в сплошной розовый росчерк.

— Что за сила? В каком смысле выжить? — просипела я, едва за ними закрылась дверь.

Глава 10. Место Нульри и ее великое предназначение

— Вот и у меня было много вопросов, когда мы встретились, — хмыкнул Шай-Гирим. — Обычно люди чувствуют себя некомфортно рядом с демонами. Энергетическое поле разное, мы подавляем, такова природа. А у ж с высшими… мало кто может долго говорить, тем более — спорить. Ты знаешь, что ты странная, Эми? Ты не убегаешь и тебя хочется касаться.

Он мягко улыбнулся, блеснув безупречным рядом зубов.

— Так вы сами говорили, что из Умбры в наш мир лезут любители земных девушек, и из меня получится отличная приманка.

— Да, вы болезненно прекрасны. Наши женщины набирают массу, чтобы выжить рядом с сильным партнером, возможно, даже родить ребенка. На это нужно очень много сил, ментальных и физических, огромное количество магической энергии. И хотя простые граждане Умбры, как и люди часто заключают контракты с сильными дэймонами, именно человечки слишком слабы. Вы быстро теряете свою привлекательность, недолговечны, как все хрупкое. И становитесь зависимыми от нашей магии. Некоторые люди-нульри сходят с ума или, если заключат плохой контракт, погибают, полностью истощаясь. Играя роль нульри, ты должна знать — интимная близость с дэймонами опасна, но для публики тебе придется изображать сильную зависимость, тягу ко мне. Одеваться так, чтобы привлекать мой интерес. Итак, что там у тебя с платьем?

Он попытался дернуть за веревочки, стягивающие плащ у горла.

— Можно не смотреть, — сообщила я, зажимая полы. — Я вполне могу рассказать на словах.

— Предпочитаю лично удостовериться, — нахмурился офицер.

— А поверить на слово?

Не обращая внимание на мое жалкое трепыхание, он с силой дернул за завязки, стряхивая плащ с моих плеч на пол.

— Хм.

Я отчаянно скрещивала руки то так, то эдак, пытаясь укрыть хоть что-то.

Шай-Гирим моргнул. Потом поднял брови. Даже покачал головой, прогоняя наваждение.

— Это еще что такое?!

Он осторожно отступил и неслышно двинулся по кругу, рассматривая меня со всех сторон. Глаза блеснули красным. Молчаливая пауза начала затягиваться, приводя меня во все большее смущение.

— Никуда в таком не пойду, — твердо сказала я, пытаясь прикрыться руками. — Выгляжу, словно уже пару лет с вами на контракте и отчетливо трясу костями в сторону анорексии.

— На платье магия утончения, будь оно неладно! Предназначается для особ с обычными формами, более фигуристыми, чем у тебя. Оно должно показывать, что дэймон интересуется нульри, часто пользуется ее услугами, но всему есть предел, ты и так выглядишь так… будто я с тебе не слезаю, — его глаза запылали красным огнем, полностью перекрывшим серую радужку. Кажется, Шай-Гирим немного расстроился. Так и знала, что наряд ужасный! — Темные Небеса! Если все наряды в таком духе… Хотя… Эмили, по дому ты вполне можешь ходить и так. Убери-ка руки, я рассмотрю внимательнее, что тут можно сделать.

Угу, словно от внимательного разглядывания что-то изменится.

— Ис командир, — я нагнулась, поднимая плащ, — оно такое прозрачное, что и по дому неприлично, теперь понимаете, почему я была против? Если остальные платья такие же, до завтра ничего перешить не получиться. Но у меня есть идея.

— Очаровательно, как сияет кожа… — невпопад сказал Шай-Гирим.

Он подошел к большому кожаному креслу, явно предназначенному для обеих его ипостасей, включая боевую демоническую, и уселся в него, вытянув ноги и скрестив их в щиколотках. Задумчиво улыбаясь и явно пребывая в хорошем настроении.

— На Вечере Островов будет весь цвет имперских аристо. На мою новоиспеченную нульри точно захотят посмотреть, слишком давно я не посещал подобные мероприятия. Может быть зря я тебе разрешаю перешивать наряд? В нем ты фантастически хороша, у любителей человечек просто снесет голову.

Ох, ты ж. Я нервно скомкала плащ, представляя, как полуголая убегаю от толпы восторженных воздыхателей. Вряд ли высший демон будет ходить со мной за руку, ему придется отвлекаться на встречи, какие-нибудь мужские разговоры по политическим вопросам. И тут я такая в одиночестве, расписанная птицами, открытая всем ветрам. Немного не так я представляла практику на Границе.

Шай-Гирим задумался. Брови сдвинулись темными шелковыми молниями, контрастирующими со светлыми прядями прически. Длинные сильные пальцы мягко скользнули по подлокотнику. Сдержанные движения, полные скрытого напряжения. Я заметила эту необычность у него и у Аль-Парама, они словно сковывали себя, останавливали на неясной недосказанности, вот-вот что-то случится, рванет, опасно заискрит, но нет — полный контроль и все обманчиво спокойно.

— Ладно, положусь на твой вкус, все равно я в ваших женских штучках мало что понимаю. На вечер привлеку нескольких кадетов, пусть вспомнят, кто они по крови, потанцуют немного, может быть заключат временные контракты. Из-за постоянных переходов Границы наша сила растет, и для них это скоро станет опасным. Не против, если кто-нибудь из парней нас будет сопровождать и подстрахует? Хорошо… Хедда!

Он позвал горничную, не повышая голос, и я хотела было напомнить, что служанка за дверью, но створка тихо открылась.

— Да, — сказала женщина, скромно вплывая в кабинет.

— Опять подслушиваешь? Хедда, я дал тебе ясное задание: помогать Эми освоиться в новом мире. А сейчас что происходит?

Демон не забыл мою жалобу. Я благодарно выдохнула и быстро укуталась плащом.

— Сиятельный, прошу вас, не совершайте ошибки, — забурчала служанка. Ее зубы остро блеснули. — Они узнают, что вы завели нульри и набросятся на вас, козни будут строить, заманивать…

— Те, кого ты называешь «они» — всего лишь слабые дамы, а я — высший демон. Переживу как-нибудь, — глаза офицера смеялись, хотя лицо оставалось серьезным. — Я знаю, Хедда, как ты за меня переживаешь, но дело уже решенное, мне нужна помощь Эми. Помоги ей не сделать ошибок, этим ты поможешь мне.

Выходил мы с горничной из кабинета не то, что приятельницами, но по крайней мере без былой напряженности. Пока шли, я размышляла, из чего могу сделать чехол под прозрачную вышивку, а она с интересом поглядывала на мою плотно закутанную в плащ фигуру.

— Сиятельный давно не выходил в свет, — вдруг сообщила она, когда мы прошли мимо по-прежнему молчаливого слуги в ливрее. — Он рано стал высшим, но всего дважды заключал контракты. Жалостливый он у нас. Не думает о себе. Вот и сейчас, ты только по делу или придешь к нему ночью, как порядочная девушка?

Я, в этот момент поднимаясь по лестнице, от неожиданности споткнулась и чуть не упала носом на ступеньки.

— Э-э. Боюсь, у нас разное понимание порядочности, уважаемая иса. — Я изумленно обернулась, в надежде увидеть шутливую улыбку на лице Хедды. Но нет, она смотрела серьезно, буравя меня маленькими глазками. — Но…Ты же знаешь, я не настоящая нульри.

— Подпишешь контракт — станешь настоящей, — отбрила горничная. — Сиятельному придется обнимать тебя, касаться, его магию все должны видеть и ощущать на тебе. Понимаешь, чем это обернется? Каково будет хозяину? У тебя эта… совесть есть? Одна работа на уме, а большая уже, контракт рвешься подписывать! Эти клушк… высокородные исы сразу начнут виться вокруг сиятельного, песни петь, что он готов для брака. Сами в постель залезут, нас с тобой не спросят. И что потом? Сожжет какую-нибудь алчную дуру, переживать будет.

Между бровей Хедды залегли две глубокие морщины, а ноги вбивали каждый шаг, словно она прямо сейчас топтала неизвестных мне, жадных до прелестей Шай-Гирима, ис.

Я краснела, бледнела, пыталась возражать, но потом махнула рукой. Заставить совершать ночные подвиги, защищать своим неценным телом куратора от порядочных ис, меня все равно никто не сможет, да и Шай-Гирим явно не разделял глупые домыслы служанки, а, как и я, думал только о расследовании.

Одно радует, после встречи с сиятельным приставленная ко мне странная Хедда стала намного разговорчивей и доброжелательней. И следующий час я жадно слушала пересказ местных обычаев и правил, которые мне следовало знать.

Любовные контакты срывали привычный контроль у магически одаренных аристократов. Причем хуже всего приходилось крайним вариантам. Юный маг-неумеха мог легко наломать дров, свести партнера с ума, а высшие накапливали энергию такого масштаба, что на эмоциях появлялся риск смерти партнера — прямое сжигание разбушевавшейся магией.

Поэтому особенно ценились люди-нульри, выходцы из другого мира.

Они в Умбре были редкими гостями, но все же не единичными случаями. Аристо, обременные государственной ответственностью, время от времени посещали с официальными, политическими и деловыми целями земных властителей и… привозили из соседнего, лишенного магии мира, очаровательных спутников и спутниц чарующей томной внешности.

Наша раса очень ценилась как нульри. С попустительства правительств Земли мужчины и женщины заключали кратковременные контракты, становясь… отличным тренировочным полигоном для магов-аристо.

— Хрупкие вы, люди, и очень красивые, — Хедда выкладывала заготовленные для меня наряды на диваны и с интересом смотрела как я ножницами кромсаю драгоценную ткань одного платья, чтобы сделать из нее скромный чехол для другого. — А если и умрете, так ничего с вами не случится, просто р-раз и окажетесь дома. А через некоторое время вас опять можно пригласить.

Веселенько они тут живут. Сплошное раздолье маньякам. Убивают, грустно смотрят как растворяется в воздухе нульри и оп — снова идут через Границу, чтобы вернуть обалдевшую жертву. «Здравствуй, милая. Я тут сорвался немного, укокошил тебя, с кем не бывает. Давай еще разок поиграем?».

Но я прекрасно помню, как надрывно кричали те, кого «депортировали» прямо в начале отбора по приказу кураторов. Им было реально больно и страшно. Проклятие! Дрогнув рукой, я ткнула острым краем ножниц по пальцу. Ох, а я права, ощущения самые настоящие, резало остро, до слез.

— И контракт заставляет несчастных вернуться? — глухо спросила я.

— Что ты! — Хедда почувствовала, что я не в восторге от ее рассказа, и зачастила быстрее. — Конечно, по новой договариваются. Вы, люди — очень дорогие и ценные нульри, официально вас очень тяжело завозить, и не у всех есть такой солидный хозяин, тебе очень повезло, девочка. Шай-Гирим — щедрый хозяин. Ты не смущайся, поуговаривай Сиятельного, поулыбайся ему, он и дрогнет, никуда от твоей красоты не денется. У него и были-то всего две нульри, ну какой там опыт, тьфу, столько лет держался, вот уж характер как кремень, упрямый…

Поуговаривай… Хедда явно немного не в себе. Если уж так волнуется о хозяине, сама бы и уговаривала.

Из всего этого бреда я поняла самое важное:

— То есть мое незнание мира никого не удивит? Я могу не волноваться, если увидят, что я обычный человек и чего-то не знаю? Отлично! Кстати, может быть не обязательно подписывать контракт? Предпочитаю остаться при своем мнении и не пугать уважаемого иса куратора явлениями по ночам. Не собираюсь быть настоящей нульри, я всего лишь кандидат на задании.

Некоторое время Хедда молчала, потом зашипела растревоженной змеей и подскочила на ноги, нервно разглаживая складки на платье. Стул она отбросила ногой, и он покатился ко мне по полу, грохоча и тяжело поворачиваясь темными деревянными боками. Сильна.

— Печать даже краткосрочного контракта ставят на руку, чтобы она была видна всем, так что никуда от него не денешься. Скоро придет мастер рун и ты станешь нульри, как бы это ни было противно тебе или мне. Потом будет ужин, и лучше как следует подкрепиться, юная иса, иначе твой организм будет сильнее реагировать на магию собравшихся вместе аристо. И… все. Если будут ко мне вопросы, я на первом этаже, в своей комнате.

— А завтра?

— Завтра утром помогу собраться и сделать прическу… Но не жди от меня понимания, девочка. Я давно служу в этом доме и не буду поощрять глупую ветреницу разрушать репутацию высшего дэймона. И если ты освоишься и вдруг решишь заключить другой контракт, помни, я тебе этого не спущу.

— А теперь послушай меня, иса Хедда, теперь твоя очередь помолчать, — я покрутила поврежденным пальцем, сбрасывая капельку крови. Внимательно изучила ранку и признала ее несерьезной. Пауза затягивалась, но я не спешила. Подняла упавший стул, поставив его у кровати. Посмотрела в упор на служанку. — Перед тобой не случайная девчонка, которую можно запугать громкими словами или заманить щедрыми подарками. Я — помощник куратора Пограничной академии, а ты — моя помощница в деле, ответственный сотрудник, а не сводня. Я про твои глупости Шай-Гириму не рассказываю по одной единственной причине — ты пока не сделала мне ничего не плохого. Но, если сделаешь, если подведешь и помешаешь выполнению задачи… мне придется реагировать жестко, как оперативнику. Ты уж прости меня заранее…

Ножницы в моей руке щелкнули сами собой. А у Хедды округлились глаза.

Она с изумлением покачала головой, дернулась что-то сказать, но встретила мой потяжелевший взгляд… и попятилась к двери.

Кажется, я выглядела несколько опасной и уж точно — решительной.

Я вспомнила как восторженно верещал маленький Тортил, когда грубый Люций пытался меня запугать и получил отпор. В этот момент мой рейтинг у мальчишки из Тихих Выселок взлетел до небес, похоже, местные испытывают особое отношение к тем, кто проявляет силу духа.

Бросая взгляды искоса, но уже без всякого вызова, скорее любопытные, служанка ретировалась в коридор, аккуратно закрыв за собой дверь, а я продолжала хмуриться ей в след.

Дедушка говорил, что, когда на меня «находит», лучше не связываться, становлюсь упрямей техасского быка[2]. Я могла часами, не останавливаясь, идти по свежему следу нарушителей в заповеднике или на спор прыгнуть с обрыва в реку.

Не знаю смогу ли я выжить среди монстров ДО завершения поиска странных аристо с запахом, но, если придется быть депортированной, я буду знать, что сделала все что могла, бескомпромиссно, не поддаваясь шантажу или угрозам.

Ножницы упали из руки на кровать. Через всю ладонь протянулась багровая полоса, палец опять налился каплей крови, слишком сильно я сжимала свое случайное оружие.

Глава 11. Вечер Танцующих островов

Всю ночь мне снился знакомый кошмар. Сначала туман, затем клыкастое лицо, надвигающееся все ближе и ближе. Я хотела убежать, но стояла, не в силах сделать ни шагу. Крики, всполохи огня, темнота.

И, словно в сумасшедшем кинотеатре, только что просмотренный сон начинается снова.

Время от времени я просыпалась в поту под звуки собственных протестов и стонов, но тягучая дрема смежала мне веки, словно склеивая, требуя бесконечно смотреть на ужас, пришедший из моего детства.

Под утро, в очередном кошмаре-близнеце, точь-в-точь похожем на предыдущие, я вдруг увидела продолжение… Сияющий ритуальный круг, как в мистических фильмах, испещренный странными знаками. Он вспыхнул языками огня, обдавая кусающим жаром. И… я проснулась окончательно.

Неприятно просыпаться в сбитых простынях, но больше ничего примечательного этим утром не случилось. Я была как я — Эмили О'Нил, девушка двадцати одного года с Земли, оказавшаяся черте где.

А на моей руке, чуть выше запястья, красовалась фиолетовыми изящными линиями руна заключенного контракта.

Да-да, я стала нульри. Почти настоящей, по крайней мере так подумает любой, кто меня увидит. Вчера, прямо перед ужином хлипенький старичок с бледным лицом и острозубой улыбкой речитативом спросил, согласна ли я быть покорной во всем господину, то есть высшему дэймону Шай-Гириму. Звучало как на свадьбе, только жениха не было. И требования показались мне несколько чрезмерными.

Мы даже с дедушкой немного повздорили по формулировкам, но оказалось, что клятва стандартная, магически изменяемая только в деталях вознаграждения и сроках действия контракта. Пришлось плюнуть и согласиться, а то бледность мастера рун начала сменяться нездоровой краснотой. И я даже забеспокоилась, не хватит ли его удар. Объясняй потом Сиятельному, что я не собиралась отлынивать от расследования таким экзотичным образом.

Признаться, долгую минуту я опасливо взвешивала риски, но в конце концов решила, что куратор не пойдет на нарушение договоренностей, да и какие у меня были варианты? Только один.

Поэтому я дала согласие стать нульри на неделю. Ну и немного увеличила сумму контракта. А то «пять наборов эрго» прозвучало как-то куце, семь — звучит куда лучше, так? Один неизвестный набор в день, все логично. Он мне и даром не нужен, но я уже поняла, что здесь не любят на все согласных.

Старичок послал Хедду за подтверждением к сиятельному, тот быстро передал свое согласие и дело сладилось. Под уважительные переглядывания мастера со служанкой.

Все остальное прошло рутинно. Не зазвучало никаких фанфар, я не сверкала новым порочным телом, не прибежал желающий меня безудержно насиловать демон. Мастер рун зашептал нечто неразборчивое, руку обожгло проявившимся на ней рисунком. И я обрела новый статус.

Нульри.

Любовница, которую используют, чтобы усилить контроль над магией. Человечка, чья жизнь и смерть мало кого волнует, потому что я подписала контракт и в любой момент могу быть депортирована в свой собственный мир, в сполохах боли и ужаса, но став богаче на семь наборов хрен его знает чего.

Сегодня мы прибыли на Вечер Танцующих островов и только что вышли из кареты. Оба… в новых амплуа.

Господин и его кратковременная любовница. Я лихорадочно вспоминала выражение лиц шикарных блондинок — любовниц мафиози из гангстерских фильмов. И пыталась изобразить нечто похожее, томно-манящее.

— Эми, ты как себя чувствуешь? «Что-то болит?» — спросил Шай-Гирим, на локте которого я висела так элегантно, что у самой себя слезу умиления вышибала. — Ты что, всю ночь платье перешивала? Болтаешься как тряпка.

Проклятие, я хотела томно, а не утомленно!

Уголок рта демона дернулся, с трудом удерживая ухмылку. Его забавляла ситуация, да и сама я, скорее всего. Надо напомнить про толпу невест, которая скоро ринется и порвет его на миллионы женихопригодных Шай-Гиримчиков, хоть немного настроение в ответ испорчу. Я ощерилась в ответ, и демон насторожился, перестал ухмыляться. Актриса из меня та еще, но стараюсь же, мог бы и подбодрить. Выгляжу, между прочим, отлично.

Под прозрачное, расшитое птицами и цветами платье я надела серебристый чехол от другого наряда, хотя вырез все равно был слишком рекламным, на мой вкус, но итог все же отличался от первого «голого» варианта как земля и небо. Платье теперь несколько скрадывало линии фигуры, но смотрелось «богато», местным должно понравиться.

Празднично разодетая толпа вокруг выглядела пафосно-пестро, словно мы прибыли на карнавал. Шумели выходящие из карет приглашенные гости, всхрапывали поворачиваемые возницами лошади, сновали услужливые люди в ливреях слуг. Хотелось бы сказать, что дамы выглядели эффектными экзотическими цветками, но благодаря своему телосложению издалека они напоминали скорее команду винни-пухов.

— А как отличить просто спутницу от нульри? — шепнула я.

Мы подошли к береговой кромке, и перед нами раскинулась голубая водная гладь в легких белых барашках прибоя. Дальше предстояло двигаться по ажурному, на вид хрустальному мосту, соединяющему берег с зеленым островком впереди.

— Нульри всегда красивы, — Шай-Гирим кивнул худому джентльмену, стоящему у моста и выглядевшему будто суповой набор, который стыдливо прикрыли шелком. Тот ответил, приподняв шляпу, и с подчеркнутым интересом изучил меня с ног до головы. — Мы вами хвастаемся, лелеем как можем, стараемся сделать короткие дни контакта запоминающимся праздником. Такие вот вечера изначально делали специально для развлечения нульри. Но со временем наши женщины тоже захотели участвовать в праздниках.

Я их понимаю. Сидишь дома, а супруг кому-то фейерверки запускает и сладкую жизнь показывает, не порядок.

— А еще наряды нульри — и женщин, и мужчин, очень откровенны. Хозяин контракта демонстрирует обществу, что заполучил, чтобы остальные завидовали и восхищались. Это как приобретение прекрасного произведения искусства или редкого цветка, а человеческая хрупкость и недолговечность серьезно повышает ценность, доказывает, насколько владелец богат. Чем откровеннее, тем дороже, значит нульри без изъянов. Вчерашний образ собрал бы вокруг тебя всех любителей экзотики.

Прежде чем ступить на мост, я оглянулась в поиске откровенных нарядов. Похоже, любовниц и любовников по контракту здесь не так много, вокруг одни матроны и… О-о-о. Из украшенной золотой инкрустацией кареты выпорхнула девушка с потрясающей фигурой. Пышной в бедрах, но при этом сохраняющей удивительное изящество линий.

Ее грудь почти не скрывалась прозрачной кисеей с бронзовыми блестками, а сопровождающий джентльмен на моих глазах щелкнул девушку по вершинке груди, заставляя сжаться и пикантно натянуть прозрачную ткань.

Сам мужчина, как и все вокруг, включая сиятельного, находился в своей нечеловеческой форме. Поэтому похвастать красотой, на мой вкус, не мог никак — горб, длинные, почти до земли руки и витые рога чего только стоили. Рядом со своей нульри он выглядел воплощенным персонажем сказки Красавица и Чудовище. Бедная девушка.

— Бабочка, чуть больше внимания ко мне, — тихо промурлыкал Шай-Гирим, демонстративно поглаживая мою руку. — Ты спровоцируешь сплетни, милая. Нульри, слишком внимательно изучающая кого-то на стороне, не слишком поднимет мою репутацию.

— А как я по-другому изучу прибывших? Как найду нужных нам аристо? Мне их, на секундочку, еще и нюхать предстоит.

Мы шли через мост, по перилам которого сновали крошечные цветные искорки, а хрустальный настил несколько настораживал меня своей стеклянностью. Казалось, под ногами было пусто, и каждый наш шаг плыл по воздуху.

— Уж постарайся, — заявил демон. Он скинул мою руку с локтя, за который я все это время цеплялась, и обхватил за талию горячей тяжелой ладонью. Из-за его роста большой и указательный палец его легли мне практически подмышками. Э, в очень опасной зоне.

Красавица-нульри в откровенном платье мгновенно вылетела из головы.

— О, Сиятельный, необычайно рада видеть вас на своем вечере, — низкий женский голос, несмотря на отчетливую хрипотцу, звучал обволакивающе. Его хозяйка, в которой я узнала вчерашнюю гостью, как ее, ису Монблан, почти подпрыгивала от нетерпения.

Похоже, театральное действие с объятиями, которое устроил демон, рассчитывалось не на приучение меня к роли, а для впечатления ожидающих нас зрителей. Вот они, прямо по курсу, две женщины и мужчина, что не прогуливались по островной поляне между шатров, а встречали нас прямо у схода с моста. Соседку я узнала, а вот двое остальных были незнакомы.

— Шай, — прогудел мужчина квадратного сложения, чьи мощные руки болтались низко, как у гориллы. Серый камзол не скрадывал, а даже подчеркивал длину конечностей. — А я, признаться, решил, что милая иса Монблан ошибается насчет нульри. Мы же считали тебя ушедшим за предел. Дружище, поздравляю! Теперь и свадьба не за горами, а там и в Агрегацию вернешься?

Делаю заметку в памяти. Спросить про предел и Агрегацию, слово произнесли с пафосом, словно с большой буквы, значит, оно может быть важным.

— Так это правда? — прямо спросила брюнетка, похожая на перетянутую веревками колбасу. Лицо тонкое и нежное, совершенно не подходящее к ее телу затянутого в тонкую ткань снеговика. Для нульри молодая женщина была слишком прикрыта одеждой, да и в целом — чрезмерно полная, но как же хороша.

— О, не так быстро. Нашему контракту первый день. Всего, — не поддержал восторгов демон. И я почувствовала, как его ладонь закаменела. — Пока мы просто пришли с моей Бабочкой на праздник, хочу показать ей красоты столичной Умбры, моя избранница должна заполнить эти дни надолго. А вечер прекрасной исы Монблан — лучшая для этого возможность.

— И дни запомнит, и ночи, — хохотнул мужчина, хлопнув сиятельного по плечу ладонью. — Как адъюнкт Агрегации я немедленно сообщу обнадеживающую новость всем нашим, спасибо несравненной исе Монблан, что заранее предупредила.

Иса ощерилась игольчатыми, пугающими зубками, счастливо жмурясь от комплиментов. Ее тень извивалась из стороны в сторону, как собака, виляющая хвостом. Сегодня никто не скрывал свою истинную природу, некоторые даже подчеркивали, демонстрировали силы.

— Вашу нульри проводят до шатра с прохладительными напитками, а я с вами, сиятельный, пройдусь до начала основной программы на правах хозяйки Вечера — столько народа хотело бы поболтать с вами о том, о сем. Совсем в городе не бываете, забыли нас со своей Границей…

Она схватила Шай-Гирима за рукав двумя пальцами, изящно оттопырив мизинчик и потянула за собой, не обращая внимание на вытянутые лица остальных.

Отдаляться от Шай-Гирима не хотелось совсем, но я понимала, что при нем ко мне боятся подходить, не говоря уж о близкой дистанции, на которой я могу чувствовать запахи, поэтому пришлось сцепить зубы и постараться выглядеть беззаботно, хотя хотелось схватиться изо всех сил за ускользающую от меня мужскую ладонь.

В принципе пугаться было нечего. Гуляющие по поляне гости выглядели посетителями мрачного, но вполне безобидного карнавала. Серебристые стойки навесов, увитые темно-зеленым плющом, переливчато искрились, подсвеченные изнутри. На фоне сумрачного умбрского неба и омутной непроглядности воды, совсем по-другому, таинственно-завораживающе выглядели увитые растениями шатры и хрустальный мост, по которому все еще шли запоздавшие гости.

— Тебя найдет Аль-Парам, — сказал, оглядываясь, Шай-Гирим. — И я скоро подойду.

— Твой двоюродный братец тоже придет? — изумилась Монблан, продолжая все так же крепко удерживать его за рукав. — Обычно вы пропускаете все наши увеселения…

Шай-Гирим снисходительно кивнул, слушая щебет соседки, и они пошли прогулочным шагом. Монблан продолжала болтать, а демон — снисходительно слушать. Мужчина с длинными руками, подумав, заспешил за ними, забегая то с одной, то с другой стороны.

— Значит, Аль-Парам с сиятельным — братья? — пробормотала я, оглядываясь.

Рядом со мной осталась только прекрасная брюнетка. Она продолжала меня внимательно рассматривать, буквально изучая с ног до головы.

— Да, дальняя родня, но держатся вместе. Скорее всего ты так и не успеешь разобраться в родственных хитросплетениях. — Ее голос звучал несколько надсадно, со связками здесь у всех беда. Представляю, насколько режуще писклявым для местных звучит мой голос. — Вы ничего не знаете, ни в чем не успеваете разобраться. Время нульри мимолетно, а твое и… Ох. Пойдем, я проведу до шатра, где ты сможешь пообщаться.

Мы пошли по короткой, мягкой как пушистой ковер траве. Болтающие между собой гости поглядывали на нас с темноволосой исой, но близко не подходили. Признаться, я тоже рассматривала гостей и сам остров с любопытством. Вокруг было странно-красиво, как многое в Умбре. Кусты-бордюрчики почти сплошняком укрыты крупными темно-красными цветами, подрагивающими на мягком ветру. Из каждой раскрытой чашечки длинными антенками торчали черные пестики, почти на ладонь возвышаясь над самим цветком.

По всей поляне были расставлены диваны, созданные из скрученных веток, а сверху на них были просто набросаны бархатные подушки. В шатрах ели и пили, раздавался смех, отличающийся от человеческого только тембрами и диапазоном. Некоторые голоса так звенели или басили, что уши не всегда улавливали полный спектр звуков. Получалась азбука Морзе, с перерывами.

В шатре, предназначенном для нульри, было немноголюдно. Шесть или семь присутствующих. Ничтожное количество по сравнению с сотнями гостей.

— А почему нас так мало? — шепотом спросила я сопровождающую ису.

— Вы ценность. Немногие из местных решаются на контракт, а иноземцев, для которых роль нульри безопасна, пойди еще, найди. Если только в совсем печальных финансовых условиях или по великой любви, — она подвела меня к столу, увенчанному гигантской чашей с пуншем, и громко представила: — Это нульри высшего дэймона, сиятельного Шай-Гирима.

— Э-Эмили, — добавила я под перекрестными взглядами.

Складывалось ощущение, что я прибыла на слет стриптизеров, некоторые даже низ не полностью прикрывали. Смотреть было неудобно, и я старалась не опускать взгляд ниже подбородков. Выглядели нульри в основном сонно, мной интересовались явно меньше, чем расставленной на столе едой.

— А, ясно, — сказал кто-то и все опять начали есть, поглядывая в сторону поляны. Лишь некоторые лениво болтали с соседями.

Н-да. Не огонь ребята.

Брюнетка досадливо покачала головой, налила мне пунша и вздохнула.

— Они даже не понимают, что произошло.

— А что произошло?

— Высшие легко уходят за грань, и на определенном этапе их силу уже ничто не может контролировать. В прошлом году, когда сиятельный не смог подтвердить контракт с нульри и разразился скандал, все решили — его жизнь на исходе. Но Шай занялся Границей, там бывают стычки, энергия тратится во время переходов, безумное давление магии немного отступает. Только это не лекарство, всего лишь передышка. А скоро по его стопам пойдет и бедный Аль. Вот кому срочно нужна нульри с Земли, Аль-Парам поэтому и согласился на кадетство, присматривает себе варианты.

Я вспомнила эффектного молодого демона и его молчаливое, но постоянное ко мне внимание. Золотистая кожа, мятное дыхание, когда он склоняется. Надеюсь, я не слишком заметно покраснела при мыслях об Аль-Параме и его заинтересованности мной. Неужели рассматривал только в качестве нульри?

Ох. Пунш горячил горло и настраивал на весьма пикантные рассуждения.

— Вы так хорошо знаете ситуацию с Шай-Гиримом и явно сочувствуете, спасибо вам, иса…

— Ульрика, ты можешь звать меня по имени, у нас нет фамилий как у вас. Не смотри на то, как я выгляжу, это я сдерживаю силу после того, как узнала о прибытии Шая, он любит простые облики. А что сочувствую… Не знаю, скорее я встревожена и взволнована. Та последняя его нульри, с которой он подписал контракт, но так и не смог его реализовать, была я.

— Вы…?

— Да, демонесса. Не самого сильного рода, поэтому на роль жены изначально претендовать не могла. Но мы с Шаем рассчитывали, что опыт нульри расширит и укрепит мои энергетические каналы. И если бы все получилось, можно было бы подумать и о большем, дать шанс нашей любви…

Ее губы задрожали, исе пришлось их прикусывать, усмиряя. Она смотрела на меня, гипнотизируя, словно подталкивая в каком-то одной ей ведомом направлении. Что ей от меня надо? Я представила как ее обнимает Шай-Гирим, сделала слишком большой глоток пунша и закашлялась.

Пухленькие пальчики прошлись по тонкой ткани моего платья, волшебно убирая за собой темные капли напитка. Магия. Обычная бытовая магия этого мира. Но от ладоней исы внезапно стало прохладно. Я отступила, нечаянно толкнув стол, и в воздух вспорхнула целая стайка бабочек. Привлеченные сладким запахом пунша, прекрасные крылатые создания мирно сидели на скатерти или летали под навесом, мельтеша и добавляя волшебства мерцающему пологу над головой.

— Просто знай, что я на твоей стороне, — бормотала иса Ульрика, делая еще шаг вперед. Хоть прыгай на стол, чтобы оказаться подальше. — Когда мы с Шаем были вместе, время уже было потеряно, он оказался слишком силен. А сейчас я видела, как он касался твоей руки, и ты… ты не отскочила в ужасе! Значит, несмотря на физическое изнеможение, ты сможешь. Крепкая, магию его держишь. Постарайся, я тебя умоляю…

Откровения прекрасной Ульрики напомнили мне о странностях местных прикосновений. Насколько я заметила, милая зубастая соседка Монблан ни разу не притронулась к демону, точнее к его коже, только дергала за рукав. Служанка Хедда сначала восприняла меня в штыки, зная о моей поддельной роли, но вдруг передумала и начала уговаривать на ночные подвиги, как только увидела, как я спокойно касаюсь Шай-Гирима, изображая его нульри.

Да и сам демон стал ко мне относиться намного более дружелюбно, после того как мы с ним попали через Брешь в комнату мальчика, и в темноте наши руки точно не раз встречались.

Я пыталась состыковать кусочки событий, но что-то важное неуловимо ускользало из памяти. Зря выпила столько пунша на голодный желудок. Даже лицо Ульрики передо мной начало едва заметно расплываться.

Я не знала, что ей ответить и как отстраниться, поэтому схватила со стола выставила вперед чистый бокал, предлагая выпить и делая сочувствующий вид, а сама пыталась сообразить, в какую яму меня затащил куратор.

— Мне нельзя, — сказала она и, наконец, немного отстранилась. — Я не отношениях. И эта стерва Монблан спуску не даст, если выпью, предназначенное для нульри.

Это она к чему? Я с подозрением посмотрела на свой стакан. Увы, уже пустой.

— Приветствую!

Я с облегчением выдохнула. Все развернулись ко входу и заулыбались. Под навес, слегка пригнувшись, чтобы не запутаться в свисающем пологе, зашел Аль-Парам, во всем блеске золотого демонического облика. Мощные черные рога прекрасно сочетались с темными галунами на парадном, сложно расшитом камзоле.

— Эмили, рад тебя видеть!

Пока я восхищенно на него смотрела, он широкими шагами добрался до стола, с недоумением понюхал пары от огромной чаши с пуншем, забрал у меня бокал, вернув его на стол, и с удовольствием подхватил меня за освободившуюся правую ладонь.

А затем с подчеркнутым интересом осмотрел сверху донизу. Едва заметно поморщился, обнаружив чехол.

Как удачно я перешила платье, не представляю, что бы сейчас делала и куда глаза девала, если бы пришлось полуголой светиться перед знакомым кадетом. Почему-то все остальное казалось игрой, но расхаживать в прозрачном рядом с будущим одногруппником показалось необычайно стыдно.

Зато остальные присутствующие не тушевались и, наоборот, откидывались на креслах и выгибались, демонстрируя кто что мог. Некотором девам приходилось явно втягивать животы. Чем они увлеченно и занимались, поглядывая то на кадета, то на вход. И скоро я поняла почему.

— Отпусти ее немедленно, — зашипела иса Ульрика.

Но в это время за Аль-Парамом словно прорвалась плотина и внутрь шатра хлынули молодые люди. Через мгновение негодование темноволосой исы потерялось в общем шуме-гаме. Пришедшие юноши весьма нечеловеческой наружности бесцеремонно заговаривали с девушками и даже с парой затесавшихся среди нульри молодых людей.

Четверо или пятеро обступили нашу небольшую компанию, наперебой пытаясь сказать мне что-то приятное. Гомон голосов все больше походил на шум волн, странно преломляясь у меня в ушах. А вокруг поплыл знакомый, сладко-душный запах, который я когда-то почувствовала от вампира, напавшего на меня в земном клубе. Оно! Есть! Но от кого?!

Я оглядывалась, не в силах понять, кто именно распространяет специфический аромат и начала осознавать… подозрительно пахнет от нескольких! Такие красивые мужчины. Отчего-то их лица становились все привлекательнее и сексуальнее, при этом разобрать кто есть кто у меня не получалось. Что со мной такое?

— Объявили о начале аттракциона для нульри и их хозяев, — сообщил Аль-Парам, перебирая мои пальцы. — От самого создателя Танцующих Островов — Архитектора. Нам пора идти, Эмили, Шай уже ждет на берегу. Позволь, я покажу дорогу.

Ох, какой же он шикарный. Я невольно расплылась в улыбке, любуясь как демон возвышается над всеми на полголовы.

— Я сама ее поведу, — вдруг уперлась Ульрика. Несколько темных локонов выбились из ее ранее превосходной прически, щеки раскраснелись. Она затравлено оглядывалась. — Тебе вообще, Аль, не по чину без перчаток трогать нульри своего брата. Ты что делаешь? Убери руки. Не позорь сиятельного.

— Я ее поддерживаю, — ответил юный демон, осторожно подхватывая меня за талию. — Мне показалось, она покачнулась. Да и не тебе, низшая, мне указывать, знай свое место.

Я действительно как-то необычно себя чувствовала, не то, чтобы плохо, но… ближе всего было бы определение «хмельная». Но как можно было напиться с одного бокала?

— Что с напитком? — выдохнула я, даже через ткань ощущая слабые приятные токи, идущие от рук кадета.

Один из зубастиков-вампиров, оттесненных во второй ряд, решил выделиться и привлечь мое внимание. Тонким высоким голосом он начал рассказывать, подпрыгивая, чтобы его лучше было видно.

— Иса Монблан в приглашениях написала, что дарит новый напиток для нульри. Он расширяет энергетические каналы! Хозяева смогут насладиться более долгосрочными отношениями и сегодня нульри будут особенно неутомимы в отношениях с партнерами. Поистине императорский подарок, поистине!

Кажется, меня опоили.

И виной была не спланированная акция, а досадное стечение обстоятельств. Все одно к одному. Шай-Гирим принял устное приглашение, соседка не посчитала нужным предупредить его в разговоре о нюансах вечера. По ее мнению, напиток, расширяющий возможности нульри, порадовал бы любого гостя. Зато чертова Ульрика прекрасно знала, что именно так настойчиво наливала, и от души плеснула мне полную кружку.

Готовила для потребления демону. Как рождественского гуся.

Глава 12. На земле и под водой

— Как ты? — голос Аль-Парама бил набатом в уши.

Я глотала свежий воздух на выходе из шатра, но хмель магического пунша кружил голову и путал мысли. Главное — не показывать слабости, если поймут, насколько удручающе на меня подействовал напиток, окружающие тут же заподозрят, что никакие каналы мы с Шай-Гиримом не пробивали. Поэтому надо сцепить зубы и ни при каких условиях не жаловаться прилюдно на здоровье.

Держись, Эмили, ты справишься, думай о деле.

— Нормально. А ты не чувствовал там, у стола, специфического запаха? Сладко-прелого такого, сильного, — зашептала я, делая вид, что держусь за локоть кадета, а на самом деле пытаясь выиграть время и прийти в себя.

— Хм. Нет, все обычно.

Значит, демоны просто не воспринимали необычный аромат, который раздражал мой человеческий нос. А ведь из подошедших близко кто-то точно им пах. И если сейчас сдамся, вся задумка окажется насмарку.

Проклятие! Первый же мой выход и такая оплошность, за которую обязательно ухватится Шай-Гирим. Скажет, что я уже не нужна, его брат может вспомнить присутствующих и дальше за ними проследят курсанты. А я только-только начала видеть сны-воспоминания о гибели родителей… Нет уж, зубами за косяки буду держаться, но меня отсюда не выгонят.

Я шла механической куклой, даже улыбалась по сторонам, стараясь не показать, насколько неожиданно и несусветно пьяна. Нульри для местных — большая ценность, не верю, что нас поставят в действительно опасную ситуацию.

— Ты наступаешь мне на ногу, — прошептал Аль-Парам.

— Тебе больно?

— Нет, просто необычно.

— Тогда не жалуйся, будь мужчиной, — сурово отбрила я, пытаясь сфокусировать расплывающийся взгляд.

Некоторое время кадет потрясенно молчал, переваривая ответ. Не думаю, что его часто осаживали, но, честное слово, не до препирательств или объяснений. Я говорила-то с трудом. А чтобы рассмотреть творящееся на берегу, приходилось мелко моргать и потом таращиться.

Меня и других нульри привели к самой кромке воды, где крошечными лодочками к береговой линии прижимались зеленые островки, каждый метра два в диаметре.

Нас размещали на островках по одному. Большинство забирались на свой зеленый постамент с хихиканьем и ужимками. Соседка слева, во время переправы через жалкие полметра воды, визжала как оглашенная, хваталась за своего помощника и была им в процессе поддержки прилюдно поддержана за бедра, что вызвало взрывы смеха среди зрителей.

Кажется, аттракцион будет не для нас, а для местных. Слишком азартно горели глаза зрителей, стоящих чуть дальше по берегу. Первым рядом, отделенные зеленым тросом от остальных, стояли восемь владельцев.

Причем рядом с Шай-Гиримом вилась белокурая Монблан, она поглаживала высшего по плечу, а тот что-то высказывал ей сквозь зубы. Лицо сиятельного было недовольным, и я знаю почему. Тоже не люблю неожиданности.

Я приняла предложенную Аль-Парамом руку и шагнула на мой островок. В другое время расстояние в четыре раза шире не вызвало бы у меня затруднений, но сейчас внутри отчетливо знобило и рисковать было бы глупо.

Зрители то расплывались в цветные пятна, то выплывали отдельными смеющимися гротескными масками. И только лицо Шай-Гирима, почему-то удаляющееся от меня, я видела четко.

Если бы не нервирующая обстановка, я бы задумалась, а не испытываю ли к нему особенной симпатии. Глупо, конечно, посматривать на парней в Умбре — это все равно, что искать спутника жизни среди призраков старинных замков. Но сердце, совсем недавно разбитое в осколки, удивительно быстро склеилось. При всех странностях внешнего вида некоторые местные жители… например, демоны, поражали красотой. Мое девичье сердце неохотно, но признавало это.

В любое другое время решения бы принимал мой разум, но сейчас он резко взял увольнительную и отправился гулять куда-то в глубины подсознания. Я широко улыбнулась Шай-Гириму и, кажется, даже подмигнула. Дескать, не боись, красавчик, я справлюсь.

Почему-то демона это не успокоило, он дернулся вперед и застыл у самой кромки воды, напряженно вглядываясь в мое лицо. Хм, а почему раньше все хозяева нульри казались мне намного ближе, словно стояли от нас всего в метрах десяти-пятнадцати?

Я посмотрела вниз, вокруг… и осознала, что мой островок неслабо так отплыл, ведомый неизвестной мне силой.

Слева снова принялась визжать соседка. Зеленая кисея, изображавшая ее одежду, придавала девушке нездоровый вид, а в туманной атмосфере Умбры вообще делала похожей на свежевыкопанного зомби. Если предел красоты нульри — истощенный доходяга, то хозяину девушки многое удалось сделать в этом направлении.

— Эй, — крикнула я. — А все умеют плавать?

С берега грянул смех.

— Драгоценные наши нульри, — раздался откуда-то с небес грубоватый женский голос. — Я, иса Монблан, дочь Мон-Райаха, дарю вам сегодня незабываемые ощущения и возможность показать себя с лучшей стороны, поднять цену на новый договор. А мы с гостями будем болеть за владельцев ваших контрактов, потому что самого удачливого ждет потрясающий приз — официальное разрешение на следующую нульри без обязательного перерыва!

Пока она говорила, я смотрела на бурлящую вокруг воду. Нас подталкивали… крупные рыбы. Блестящими сине-перламутровыми боками они терлись о края зеленых островков то всплескивая хвостами, то разевая рты.

В сером воздухе Умбры вспыхивали столбы цветного света, освещающие то одну, то другую трясущуюся фигуру. Кто-то из нашей восьмерки просто боялся стоять на движущейся поверхности и сел на корточки, одна из девушек вцепилась в траву руками и подвывала.

— Итак, начинаем отсчет. Кто на «десять» окажется подсвеченным, испытает… некоторые трудности. Хозяева должны защищать своих нульри, ну, а кандидаты на официальные контракты следующего сезона будут немного мешать. Все по-честному.

Как только кто-то из демонов говорит про честность и справедливость — жди подвоха, это я крепко усвоила. Поэтому недолго думая присела, прицелилась по ближайшей рыбе, активно толкающей меня от берега, и притопила ее ногой. Потом вторую и третью.

Мой островок заметно потерял в скорости, а вокруг заплавали дезориентированные угонщики, настороженно тараща из воды круглые навыкате глаза. Мне бы что-нибудь, что можно использовать в роли весла… Я оценивающе посмотрела на рыб, они рванули, пытаясь отплыть подальше. Нет, не подойдут, вялые и неподъемные.

Дышалось тяжело, словно легкие набили льдом. Не могу понять почему я выпила столько этого проклятого пунша! Ладно бы попробовала, сделала пару глотков, но я же выхлебала полный бокал в секунды. Не пойму, что со мной происходит.

— Э-э. У нас нарушение расстановки, нульри сиятельного Шай-Гирима решила помочь своему хозяину и распугала наших милых рыбок, специально завезенных с Земли, — загудела на весь аттракцион иса Монблан. Магически усиленный голос испугал моего соседа справа, худенького молодого человека с острым перекошенным лицом. Он пошатнулся, взмахнул руками, и чуть не свалился в воду.

А белокурая иса-то врет как дышит. Я, конечно, не ихтиолог, но вряд ли я прошла бы мимо открытия на Земле разновидности разумных рыб. Наверняка бы слышала хоть что-нибудь. Ведь те, что толкали мой островок, точно не выглядели дураками.

Вон как опасливо жмутся стайкой, не подплывают близко.

— …Восемь. Девять. Десять. Стоп! Кто у нас попался?

Одну из соседок подсветил красный столб, словно сверху ударил луч софита. Зрители загалдели, а островок с несчастной нульри начало трясти.

— Я боюсь! Помогите! — вдруг отчаянно закричала она.

На берегу ругался и размахивал руками ее хозяин. Земля под ногами бедной девушки то вспучивалась, то оседала. Тонкий пугающий крик плыл над водой, взрывая мой и так лихорадящий мозг.

Плюхнувшись на живот, я развернулась в сторону кренящейся в воду девушки и заработала руками, с силой загребая воду. Рыбы толкали кусочек суши слишком легко, значит он не должен быть тяжелым. Представлю, что это бревно или лучше — что я плыву на надувном матрасе. Плыву себе, плыву… В сторону во-о-он той девчонки.

Успела я в последнее мгновение. Нульри с шумным всплеском рухнула в воду, но некоторое время еще билась, хватаясь за гарцующий остров. И моя помощь подоспела вовремя. Мы ухватились за руки. Холодные ладони в сцепке, глаза в глаза.

К ее щекам прилипли потемневшие волосы, косметика потекла вертикальными дорожками.

— Залезай ко мне, — выдохнула я. — Иначе утонешь!

— Ты что? — девушка хлопнула ресницами. — Здесь же нельзя утонуть, но спасибо за помощь.

Она дождалась, когда ее островок успокоится и бодро забралась на него обратно. Через секунду она уже махала рукой зрителям и принимала ответные крики-поздравления.

На меня, озадаченную и растерянную, девица уже не обращала внимание.

— Следующий раунд на выбывание! — загромыхал голос устроительницы вечера. — Напоминаю, хозяин может помогать нульри, чем может. Итак, кто же будет следующим? Десять. Девять…

На счете «Один» меня залил красный свет.

Если утонуть нельзя, то в чем суть игры? Испугать участников?

Одной рукой я вцепилась в траву, другой потянулась к девушке, рассчитывая на помощь. Но та только хмыкнула, замотав головой.

— Извини, не то, чтобы я неблагодарна. Нет! Но к себе не пущу, мне надо выиграть!

Уже не обращая на меня внимание, она изобразила какую-то изящную позу, работая на зрителей и нисколько не стесняясь ставшего почти прозрачным наряда.

— Эй, как тебя? Нульри! — меня подбрасывало, зубы чуть не прикусили язык. — А в чем суть тогда? Если все живы?

— Что ж ты кровожадная такая? — удивилась «спасенная», скосив на меня взгляд. — Если твой хозяин не справится, пострадает его репутация, они тут все на ней повернуты. Выиграет — сможет найти тебя на Земле и заключить повторный контракт, ну или взять другую нульри. А ты… да что с тобой станется в Умбре? Захлебнешься немного и фьють — вместо гибели депортируешься домой, в чем проблема-то? Ничего страшного, не сахарная.

Она подмигнула и театрально ахнула, делая вид, что покачнулась, вызвав волну восторженных криков с берега.

Господи, куда я попала? Землю подо мной трясло, еще немного и я сорвусь, руки слабели. Умбра все больше пугала своей чуждостью. Чем я занимаюсь? Какого беса вообще во все это ввязалась?

На берегу галдели местные аристо и желали мне проигрыша. Хотелось закрыть глаза и забыться, сдаться и депортироваться отсюда на хрен. Перед глазами мелькали мушки, и веки сами собой начали закрываться.

— Ой, какой он… — раздался неподалеку восторженный визг нульри.

Я с трудом сощурилась, любопытство на короткое мгновение придало сил. Куда она смотрит?

От берега, где находились зрители, отломился кусок. И поплыл, сам, без всякой помощи местных рыбешек. Потом еще один пятачок земли отправился за ним следом. И еще. Они выстраивались в дорожку. А по ней, под все усиливающиеся встревоженные возгласы, быстро шел, почти бежал Шай-Гирим.

В моем восприятии его движения то становились неуловимо быстрыми, то застывали в полной тишине. Время шло рывками, словно мозг перестал справляться с обработкой поступающей информации и время от времени просто отключался, останавливая картинку.

В ушах гудело, и рывки земли подо мной перестали быть важными. Кажется, я лечу. Всплеск.

Мир поплыл, резко стало холодно. И я отстраненно, будто со стороны, отметила — кажется, упала в воду. Обычно я прекрасно плаваю, но тут не могла пошевелиться, просто погружалась и погружалась в воду. Быстро уйти на глубину мне неожиданно помешали рыбы. Они появились сразу всей стаей и скользкими боками выпихивали мое тело наружу, путаясь в прозрачной длинной ткани моего платья, но не уплывая.

Прощай, Умбра. Простите папа и мама, я не справилась. По неопытности, слабости, из-за того, что чувствую себя жутко чуждой этому миру. Ваша дочь слишком много на себя взяла, чересчур о себе возомнила, вот и результат.

Насколько помню, местные упоминали об обязательном перерыве между контрактами нульри, следовательно, я не смогу снова возникнуть возрожденным фениксом и продолжить играть роль как ни в чем не бывало. Моя миссия завершена. Все. Все. Все. Тело стало каменным и непослушным. Я закрыла глаза.

— Темные Небеса!

Низкий рассерженный рык ворвался в начавшееся забытье, раздирая его в клочья. В спину толкнуло, и я вынужденно захрипела, закашляла, выталкивая из горла воздух, смешавшийся с водой.

Мгновение на прохладном воздухе, и меня прижимают к твердому мужскому телу, слабо пахнущему костром и чем-то пряным. Ох.

— Дыши, Бабочка! Дыши! Я тебе приказываю!

Но дышать не получалось, внутреннее онемение уже распространилось глубоко, вцепилось ледяными щупальцами в легкие.

— Магическое истощение?! Как?!

Я слышу ругательства, но почему-то пытаюсь улыбнуться. Мне нравится, что мой уход вызывает неподдельное негодование у Шай-Гирима. Это он держит меня тут и пытается командовать остывающим телом. Его привычка управлять, ранее напрягающая, сейчас даже умиляла.

— Да что б тебя!

И дальше происходит странное. Скорее всего я окончательно погрузилась в фантомное забытье и перехожу в другой мир, потому что дальнейшее не может быть реальностью. Меня целуют.

Никакого отчаяния, торопливости. Демон уверено и жестко забирает поцелуй, впечатываясь губами. Неожиданная их шелковость, нечеловеческая гладкость удивительно контрастирует с рациональностью, даже отстраненностью касаний.

Но последнее меня не смущает, потому что он… волшебно горячий. Боже, насколько он жаркий, до покалывания и дрожи во всем моем изнывающем от холода теле. Живительная энергия льется в меня, проникает в каждую окаменевшую клеточку, словно по высохшим каналам наконец разливается вода для полива. Ох, я слышу собственный тихий стон.

Демон тут же мягко, успокаивающе выдыхает мне в рот и хочет отстраниться, но не тут-то было.

Я вцепляюсь в него, обвиваю руками шею, подтягиваясь выше, потому что он наивно пытается разорвать столь нужный мне сейчас контакт.

Кажется, я даже прикусываю его губу, удерживая, а затем и углубляя поцелуй, захватывая его твердый и гладкий язык. Под пальцами льются, ластятся его волосы, и я вцепляюсь в них, подтаскивая ближе фантастически вкусный источник силы.

Шай-Гирим ахает, грубо прижимая меня к себе. И внезапно, что называется, без объявления войны, в мой рот врывается не согревающее тепло, а опаляющий внутренности огонь. Какого черта? Что происходит? Только что жар ласкал, а теперь он словно неконтролируемый пожар в лесу, с треском валящий деревья и уничтожающий все на своем пути до черного пепла.

Я пытаюсь глотать огонь, но он не подчиняется, его слишком-слишком много.

Стараюсь выплевывать, но этой лавине все равно, она просто катит. Разрезая горло и грудь на части, распиливая слизистую на острые осколки, заставляя меня биться пойманной птицей.

Не-не-не! Я так целоваться не хочу!

Теперь я дергаю куратора за волосы в противоположную сторону, пытаясь отодрать от себя нечто разрушительное и чрезмерно опасное. Смертельное бессилие, поразившее меня совсем недавно, отступает, и я решительно готова биться за свою жизнь и здоровье. К моему облегчению, демон отстраняется сразу, без сопротивления, даже в некотором ужасе.

Вот как можно сочетать в одном и прекрасные ощущения, и дикую боль?

— Нельзя! — заявляет мне куратор, пока я ловлю ртом воздух и хлопаю глазами. — Никогда больше так не делай, Бабочка!

Так дедушка выговаривал нашей овчарке Бой-Бою за то, что тот любит срываться по старому следу медведя.

То есть демону меня целовать можно, а мне в ответ — запрещено? Если не послушаюсь, отругают и шлепнут газеткой?

Достигнув большого острова с шатрами и зрителями, сиятельный даже не подумал остановиться, а понесся со мной на руках дальше, к мосту.

На попытки исы Монблан уговорить его остаться и побороться за главный приз, Шай-Гирим бросил: «Потом поговорим, гостеприимная иса», не снижая скорости и не оглядываясь. Причем «Гостеприимная» в его исполнении звучало несколько издевательски.

На меня высший не смотрел, но держал аккуратно, старательно не касаясь ладонями открытых участков кожи. Только через тонкую верхнюю ткань, влажно прилипшую к коже, я ощущала точечное тепло одного из пальцев. В какой-то момент демон его убрал, сдвинув руку, но затем неожиданно вернул и даже прижал сильнее, показывая, что сбегать не собирается.

Уже у самого моста, по дороге к каретам, из темноты вынырнул Аль-Парам и тут же пристроился следом за братом. Говорить они начали, когда нас и продолжающих шуметь зрителей аттракциона разделяло немалое расстояние.

— Что, будь оно проклято, происходит? — угрожающе спросил сиятельный, встряхнув меня, видимо, как пример творящегося безобразия.

— Ты публично напитал нульри, и все осознали, как она тебе дорога, — сообщил Аль-Парам. — А еще, что она неплохо натренирована удерживать магию.

Он шел на шаг позади, поэтому я слышала только голос. Надменно-спокойный, ни следа тепла, что было в его болтовне совсем недавно.

— Я ее не тренировал, — рыкнул куратор. — И спрашиваю про другое. Что произошло с вечерами аристо? С каких пор нульри опаивают раздирающими ауру зельями, а потом еще и играют на них с риском депортации, нисколько не заботясь о бесценных контрактах? С ума все посходили?!

Во вспышках мерцающего хрустального света я видела его профиль. Холодный и злой. Мне хотелось поднять руку и дотронуться до губ — неужели они были такими нежными, как я помнила?

— Ситуация резко изменилась в последнее время. Пока мы куковали на Границе, пытаясь сдержать вал нарушений… дома многое изменилось. Мне тут шепнули старые приятели, которых я сто лет не видел, что появился рынок неофициальных нульри с Земли.

— И как же их водят на праздники без печатей?

— А никто не водит, — сказал Аль-Парам. И я услышала в произнесенных словах следы эмоционального потрясения. Кажется, при мне рушились основы местного общества. — Их держат по домам, тайно. Иногда нескольких.

Ох, понятно, почему нами так спокойно рисковали. Через Границу начали шастать контрабандисты. И что они тащат в первую очередь? Правильно, нечто, что местные посчитают особой ценностью — например, нульри.

Мысли сиятельного двигались в том же направлении, потому что он легко спрыгнул на берег и распорядился:

— Аль, сегодня же узнай, не поступали ли в последнее время на черный рынок большие партии живого корма для вампиров. Скорее всего продавцов никто не видел лично, но, по крайней мере, подтвердим тенденцию. Ситуация начинает выходить из-под контроля.

Осознание происходящего обрушилось на меня лавиной. Резкое увеличение нарушителей Границы. Бреши, которыми почти перестали пользоваться, потому что нашли какой-то другой способ перехода из мира в мир. Все это означало только одно — Земля в серьезной, очень серьезной опасности.

— В шатре Бабочка намекнула мне о запахе от аристо, которые ее окружили. — Аль-Парам обошел нас, чтобы открыть дверцу кареты, и я смогла его увидеть. Золотая кожа мягко сияла в полумраке вечера. — В общем, я успел кое с кем поговорить, поделился, что осуждаю твое кураторство на Границе и сам лично — только за свободное передвижение между мирами.

Кадет кашлянул, бросив на меня быстрый нечитаемый взгляд. И продолжил, пока старший раздумывал: посадить меня на сидение рядом или разместить на коленях. Мы оба были безнадежно мокрыми, но вместе было немного теплее.

— А еще я им намекнул, что побаиваюсь брата, так как тайно замутил с его нульри и упрашиваю переписать на меня контракт.

Высший от неожиданности грохнул меня на кожаную лавочку.

Твою ж… больно! Сидение оказалось очень жестким, чего я не замечала по дороге сюда. С другой стороны, раньше меня и не бросали на него как мешок с картошкой.

Без горячего тела, печкой согревающего меня, стало резко холодно, хоть зубами отстукивай. И ни укутаться, ни просто ноги прикрыть. В просторном чреве кареты я сидела одна-одинешенька, а братья остались снаружи. Даже дверцу прикрыли.

Я слышала тихий разговор с раздраженными нотами, но смысла было не разобрать. Только бу-бу-бу, да р-р-р-ры.

Интересно, мое слово имеет хоть какое-то значение? Превращаться в вымпел, переходящий от победителя к победителю, я нисколько не желала.

Представляю: «Уф. Теперь моя очередь. Девочку передай!».

Не выдержав, я толкнула ручку, чтобы выйти и сказать свое веское слово, но меня опередили.

— Едем домой, — сообщил Шай-Гирим, ловко забираясь внутрь и захлопывая дверцу за собой. — Кадет с нами не едет, он должен подготовиться к новому заданию. У Аля отличная идея, пусть попробует.

В стенку отправляющейся кареты что-то стукнуло. До хруста дорогого, явно крепкого дерева. Шай сделал вид, что ничего не произошло.

Я бы предположила удар кулаком, но спросить хотелось совсем о другом.

— А я?

— Что ты?

— Я буду изображать его нульри?

Атмосфера в чуть покачивающейся от движения карете начала сгущаться. Демон и бровью не шевельнул, а мне почему-то стало труднее дышать. Через шторки почти не проникал вечерний свет, а своего источника внутри предусмотрено не было. Я видела только профиль куратора, грубый и заледенелый, с жутко изгибающимися рогами.

— Ты моя нульри, — сообщил демон. — И слишком легко влипаешь в опасные ситуации, чтобы я отдал тебя под опеку мальчишке.

Аль-Парам даже в человеческом обличье выглядел на двадцать пять — двадцать шесть, а уж в демоническом — так и вовсе зрелым молодым мужчиной, ненамного моложе Шай-Гирима. Но кто я такая, чтобы спорить о возрасте с демоном. Вдруг у него комплексы?

— Если бы изначально мне больше рассказали о мире, о поведении нульри, правилах, то я бы меньше подвергалась риску сама и не подводила бы всех остальных, — пробурчала я, обнимая себя руками и пытаясь согреться.

Через окно в карету проникали мелкие всполохи света, разрезая полную тьму и придавая нашему тихому разговору дополнительную напряженность. Давно хотела высказать демону накипевшие на душе мысли. Вот прям все, что думаю о внедрении в чужой мир человека, который в своей жизни первый раз из дома выехал, чтобы добраться до университета.

Да я на Земле чуть в сторону из кампуса и уже чувствовала себя не в своей тарелке. А тут — «сыграй нульри в Умбре». Как?! Как спрашивается ее играть?

— Нет смысла рассказывать, — сообщил сиятельный. — Людей, в основном девушек, соблазняют легкими деньгами, и они на неделю-две оказываются в абсолютно чуждом ей мире, который воспринимают как сон. Обычная нульри ничего не знает об Умбре и просто подчиняется хозяину. Мужчина для нее лишь горячая темная фантазия, которую разум обычного человека потом как-нибудь объяснит. Наркотическим бредом, побочными действиями лекарств, собственными постыдными мечтами. Через полгода, если девушке снова не предложат контакт, она забывает дни в Умбре почти полностью. Кроме ощущений тела, любые вливания магии превращают человеческие оргазмы в нечто неповторимое. Хочешь попробовать? Могу показать без секса.

Мне показалось, или его глаза блеснули во тьме красными всполохами?

— Не надо. Верю на слово, — отмахнулась я.

Мои сны недвусмысленно намекали на участие местных демонов или вампиров в непонятной, пока скрытой мраком беспамятства ситуации гибели моих родителей. Я и так допустила непозволительную близость, принимая поцелуй.

— Лучше объясни, почему мне стало так плохо от напитка и зачем мне его подливала иса Ульрика.

— А она подливала? Хм. Неужели еще надеется?

Последнее он пробормотал задумчиво. Я вспомнила красавицу с ангельским лицом, и мои зубы предательски застучали. Акустика кабинки превратила обычно едва слышный звук в громкую мерзлявую дробь, словно я, пользуясь темнотой, бобром ухрумкивала деревянную обшивку.

Шай-Гирим хмыкнул и, легко ухватив на талию, под мокрый треск тонкой ткани утянул меня к себе на колени. Горячие, замечу, колени, блин, ох, какие горячие.

А, плевать. Как говорил дед, на родине его предков есть поговорка «Держи друзей близко, а врагов еще ближе». Будем считать, что сейчас, на предельно опасной дистанции я героически шпионю в стане противника. Чтобы все новости узнать первой.

Со стоном облегчения я обвила демона руками, поерзала, устраиваясь поудобнее и… постучала по лацкану камзола согнутым пальцем, дескать, что ты там говорил? Продолжай.

— Шай, а на что надеется Ульрика? И о напитке магическом тоже расскажи.

На мою щеку упала прядь шелковых волос.

Он сидел неподвижно, обхватив меня руками за плечи, и никаких подозрительных телодвижений не совершал. Смущал сам факт моего восседания на коленях куратора и хрипловатый баритон, звучавший несколько неприлично под мерное потрескивание колес.

Напиток, по мнению демона, действительно был бы неплохим подарком для нульри. Но только в случае хоть немного открытых магических каналов. И никак не подходил для моих нулевых, практически склеенных энергетических вен.

Волшебный пунш надул меня, как деревенский мальчишка лягушку. Объем есть, а наполнения никакого. И перенапряженная пустая система начала отказывать.

— А сейчас? — опасливо спросила я.

— Сейчас ты завидная нульри, — как-то нехотя сообщил куратор. — Из-за пунша мне пришлось рискнуть и поделиться магией. Да и какая была разница? В любом случае исхода было два. Или ты не выдерживаешь перегрузки и красиво улетаешь к себе в родной мирок. Что, кстати, тебе грозило и без моего участия. Или принимаешь магию. Бабочка, ты, видно, выпила от души, если смогла принять высшего через поцелуй — самый простой способ тесного контакта.

— Ну, сначала было даже неплохо, — неопределенно заметила я, осторожно поворачиваясь, чтобы погреть о демона другой бок. — Но потом ты увлекся…

— Я не железный. И ты, для новичка, забрала удивительно много избыточной магии. Я с непривычки чуть не потерял контроль.

Шай-Гирим полыхнул красным взглядом. И в карете стало ощутимо теплее. Совсем рядом с моим ухом быстрее застучало гулкое демоническое сердце, прорываясь, чтобы ткнуться, стукнуть сильнее о мою кожу.

Куратор молчал, никаких обвинений не предъявлял. Это радовало. Мой дедушка во всех домашних прениях предпочитал обвинять бабушку. Это она его вечно выводила из себя или просто отвлекала. И когда, еще маленькая, я задала вопрос, случается ли хоть что-то с ним по собственной инициативе, дед долго ходил надутым, а потом ткнул в меня грубо обкромсанным ногтем и сообщил, что есть правильная французская поговорка «Ищите женщину». Со времен рая прекрасный пол традиционно во всем виноват, и кто он такой, чтобы спорить с вековыми канонами.

Из-за яблочной кражи Евы бедный Адам лишился привычного безопасного дома и сделал вывод. С тех пор каких только Адамов не носила земля, но на историческую память ни один не жаловался — все знают, в чем фишка.

Я вздохнула и подождала демонических обвинений. Из-за кого Шай-Гиримчик потерял контроль? Конечно, из-за опаснейшей земной девушки, напавшей на доброго демона и присосавшейся к нему как энергетическая пиявка.

Ждала. Но… упреки не прозвучали. Хм. Хотя благодарностей тоже не дождалась, а ведь, если мне не изменяет память, именно со сбросом излишков у высшего были серьезные проблемы. «Спасибо» еще не заслужила.

Эх, мужчины разных миров отличаются, но все же не кардинально.

Доехали мы без происшествий. Встречающая нас Хедда что-то учуяла, иначе не кружила бы счастливо вокруг куратора и не подмигивала бы мне как заправская маман веселого дома.

Пока мужчина нес меня в комнату, она, радостно подпрыгивая, неслась рядом и перечисляла, какие вкусности сейчас принесет прямо в спальню. Мой уставший вид мокрой тряпки ее нисколько не смущал, а даже воодушевлял. Видно, служанка радовалась моей обманчивой неспособности оказывать сопротивление.

Демон тоже настораживал. Дома он превратился в человеческого мужчину, но в серебристых сполохах глаз продолжали мелькать красные искры. Ставшая на несколько размеров меньше одежда продолжала пропускать огненные волны жара, идущие от его тела. Свет домашних ламп четко подсвечивал не только мощные хищные скулы, но и опасно задумчивое выражение лица в целом.

Мне даже показалось несколько раз, что он прислушивается к намекающему бормотанию Хедды насчет «согреть милую девочку».

Но… все же именно показалось. Потому что Шай-Гирим распорядился принести-таки ужин в мою комнату, а сам отправился к себе. Мелькнув широкой спиной в проеме двери и утащив за собой негодующе бормочущую служанку.

И еще мне кое-что почудилось: собственное, слабое, мимолетное, легкое как крыло бабочки, но разочарование. Оставшись одна, моясь, переодеваясь и ужиная, я попыталась разобраться, что же такое испытала на самом деле после ухода куратора, но так ничего и не прояснила. Мелькнувшее чувство спряталось в моей душе-потемках, как заправская черная кошка в темной комнате. Без подруги и пары бокалов вина не разобраться.

Собрав опустевшие тарелки на фарфоровый, идеально гладкий под ладонями поднос, я вынесла его в коридор на тумбу. Прислушалась к тишине, ловя себя на мысли — дом не выглядел погруженным в сон, скорее затаился и приглядывался ко мне, подсматривая из картин, любопытно принюхиваясь свисающими под собственным весом ветками незнакомых растений. Хищник, как и его хозяин.

Я вернулась к себе, плотно прикрыв дверь, пытаясь отгородить маленький собственный мирок, заслониться от неизвестности.

Где-то у солнечного сплетения тихо и пусто заныло. Заворочалось холодным клубком, потягивая за внутренности, словно за тонкие дребезжащие нити, рассылая морозные судороги в пальцы. Чтобы уснуть, пришлось кутаться в одеяло будто в тугой кокон. Вышло не сразу: то плечо неудачно торчало, то нога вдруг оказывалась на свободе. Приходилось крутиться, пытаясь спрятаться чуть не с головой, замотаться, как приготовившаяся к новой вехе своей жизни гусеница.

Уже уплывая в полудрему, я поняла: куратор так и не ответил на мой вопрос об Ульрике. Ну и ладно, это вообще не важно. Моя основная задача сейчас — увидеть следующий кусочек полузабытого паззла моей памяти. То, на что я уже перестала надеяться и что вдруг сдвинулось с мертвой точки в этом наполненном волшебством мире — еще одно воспоминание, следующий сон о родителях.

И он пришел.

Глава 13. Сон и Явь

Высоко над головой распахнула голубые крылья бесконечная высь. Светлая, сказочно-ясная, такая, каким может быть только небо Земли. С меленькими барашками облаков и огненной тарелкой солнца.

Мне снился родной мир, великолепный и уникальный, совсем не похожий на сумрачную, готически-угловатую Умбру. Прекрасный до слез, прозрачной линзой увеличивавший все, на что я смотрела…

Лишь настойчивое потрескивание нарушало идиллическую картинку моего небесно-голубого сна. Что же так трещит, словно ломается? Пришлось нехотя скосить глаза вниз, разыскивая источник раздражающего звука. О, даже — источники.

Горела трава. Едва тронутая желтизной, не достаточно высохшая, чтобы полыхать костром, но уже осенняя, и оттого — сдавшаяся на медленную долгую муку тления.

Горели листы бумаги. Они валялись в траве, судорожно извиваясь от жара мелкими черными рисунками, нанесенными чернилами или красками. Сверху бумагу придавливали крупные серые камни, не давая ей ухватиться за порывы ветра, и убежать в идеальное, но такое далекое небо.

Горел мужчина в центре поляны. Безмолвно, страшно. Обхватив голову руками, закрываясь от меня. Я не помнила, кто он, но почему-то знала, что он не кричит от жуткой боли, не издает звуков из-за меня. Не хочет пугать.

Линзы на моих глазах набухали и скатывались по щекам, чтобы через мгновение собраться снова. Нельзя было смотреть на горящего человека. На все, кроме неба, нельзя было смотреть. Мне запретили, но… взгляд непослушно скатывался вниз, торопливо оглядывая лесную поляну. Прикипал к линиям развернувшейся вокруг меня сияющей пентаграммы, чуть покачивающейся у самой земли. Удивительной в своей четкости, учитывая, что тут и там, словно непроглядные кляксы на ученической картине, внизу, у моих ног, расплывались туманно-слепые пятна с едва уловимым красным оттенком.

Вот здесь все детально видно, а рядом вдруг непроглядность, за которой неизвестно что. Скосишь взгляд на граммуличку, посмотришь чуть в сторону и опять все четко. Просто чудо какое-то.

Я присела, неуверенно протянув руку к ближайшему пятну, неподчиняющемуся моему зрению, почувствовала, как коснулась чего-то мокрого. Ужасного. Вязкого. Красного, когда руку подносишь к лицу.

И мою грудь разорвал крик. Тонкий, тягучий и безнадежный.

Потому что ничего уже не исправить. И ничего не вернуть. Всегда будет молчать горящий человек, всегда будут мокрыми мои ладони. Острая спица боли пронизывала мое сердце и оставалось только кричать, не в силах сдвинуться, поднимая глаза в пустое небо.

— Бабочка!

Низкий рокочущий голос внезапно разломил сон на осколки, оглушительно врезался в уши, перетягивая на себя мое внимание.

— Бабочка, просыпайся, дери тебя Тени!

Меня грубо затрясли за плечи, так что голова мотнулась, словно была пришита на тонкой нити. Зубы от неожиданности клацнули, довольно неприятно прикусив язык и окончательно выдергивая меня из приснившегося кошмара. Ох, это был сон, просто сон.

Я хотела открыть глаза, поблагодарить будящего, но меня опередили.

Под глухие проклятия мои волосы стянули в пучок на затылке, дернули, вытягивая струной и поцеловали. Крепко, жестко, раз, другой.

Я забила ногами, пытаясь сбросить с себя тяжелое одеяло и заодно пнуть неизвестного напавшего. Но чье-то тяжелое тело налегло, выбивая дух. И, мать его, вливая магию. Шай-Гирим! Какого дьявола!

— Потерпи, Бабочка!

Короткий вздох, во время которого я успела выпучить глаза, но из звуков смогла выдавить только вялый сип. И меня снова целуют. Человеческие твердые губы. Вырывая дыхание и вливая заместо него сияющий поток энергии. Никакой боли, только мягкое, расслабляющее тепло.

Ох, блаженство. Еще. Еще. И я вцепилась в целующего демона, жадно впитывая магию.

Кошмарный сон обессилил меня, пальцы дрожали от слабости. Где верх-низ, где выход неизвестно, почему я здесь нахожусь неясно. Мысли метались гонимыми ветром листьями, все смешалось в моей голове.

И теплое мужское тело стало оплотом, за который я уцепилась, прижимаясь как плющ к кирпичной стене.

— Спокойно, Бабочка, спокойно, — шептал он в перерывах между торопливыми рваными прикосновениями губ. — Сейчас все будет.

И я успокаивалась, размякала в его руках, продолжая тянуться, пить силу, которую в меня щедро вливали.

— Еще немного? Еще хочешь?

Низкий голос прокатывал по коже стайки мурашек, я отзывчиво подрагивала, подставляя рот, шею, крепче вцепляясь. Ночной гость лечил от тянущей пустоты, скорчившейся где-то в солнечном сплетении, согревал, успокаивал и… вышвыривал из моего разума картинки огня на лесной поляне.

Как только мужчина отодвигался, приподнимаясь на руках и цепко меня осматривая, перед глазами тут же вспыхивала пентаграмма под голубым небом. А когда прижимался, сон исчезал, уступая ночному шепоту, твердому телу надо мной.

— Все? Теперь поспишь?

Сначала я даже не поняла смысл вопроса: о чем это он? Он что? Собрался уйти? Бросить меня одну? Страх вспыхнул, заставляя сердце стучать, выбивать паническую дробь. Я испугалась до плывущих пятен перед глазами. Только не это, он не уйдет, бросив меня одну, оставив с горящим человеком в моей памяти. Как, как его удержать? Чем?

— Нет, — застонала я, пытаясь обхватить его за шею и притянуть к себе. — Пожалуйста. Пожалуйста. Останься. Что ты хочешь? Целовать? Целуй! Энергию передать? Я возьму, я все возьму.

Ногти скользили по непробиваемо гладкой коже, и от отчаяния, понимая, что теряю его, я подтянулась и вцепилась зубами за нижнюю губу. Тут же испугавшись и принявшись отчаянно вылизывать ее под изумленный глухой стон, вырвавшийся у Шай-Гирима.

— Бабочка, ты не понимаешь.

— Умоляю, — бормотала я.

Темнота раскачивалась вокруг, пугая мой воспаленный разум. Мне показалось, как только демон уйдет, она бросится на меня, соединив старый кошмар приближающейся морды монстра с новым — огнем на поляне.

И тогда я просто не проснусь, мне не хватит сил. Я так хотела увидеть во сне детские воспоминания, а теперь была не уверена, выдержу ли их…

Рванувшись к пытающемуся отступить мужчине, я прилипла все телом, ощущая как через тонкую ночную рубашку колотятся друг о друга наши сердца.

И он не выдержал. На меня набросились, подминая, сжимая. На долю секунды я усомнилась, выдержу ли его вес, не расплющусь ли бездыханно под двухметровым телом. Но было тепло, жарко, но никак не тяжело, и дышать было чем. Им. Запахом хвои на солнце, пряной травы на горячем подоконнике, чем-то еще, яростным и опасным, таким нужным сейчас.

Клочки моей ночной рубашки разлетелись в стороны, и мы оба застонали, ощущая, как сомкнулись тела, сложились едиными частями паззла. Кожа к коже. Дыхание к дыханию.

— Сейчас, — хрипло выдохнул демон. — Сейчас я войду в тебя. Все ласки потом.

— Что сделаешь? — счастливо переспросила я, жмурясь от теплых волн, бегущих в моих венах.

— Войду.

— Зачем?

Некоторое время он продолжал быстрыми, кусающими поцелуями терзать мои плечи. Его руки поглаживали грудь, от чего я восхищенно дрожала. Кончики пальцев двигались легко, словно крылья бабочки, и каждым своим касанием выбивали приливы сладких спазмов к вершинкам. Я медленно уплывала в небеса, и не особенно прислушивалась к разговору, скорее неосознанно реагировала, потому что мне нравились звуки его голоса. Пусть просто говорит. Что угодно.

Но вместо этого он отпрянул. И шипя повторил за мной:

— Зачем?

За подбородок ухватилась широкая мужская ладонь, вжимая большой и указательный пальцы в щеки. Мое лицо повернули сначала в одну, потом в другую сторону.

— Не надо так, — капризно пробормотала я, чувствуя, что меня начинает э-э-э несколько укачивать.

— Ты не в себе, — мрачно выдохнул он и застонал, падая головой мне на грудь. — Какой же я идиот.

— Почему это? — обиделась я за демона. — Ты не идиот, ты просто теплый и удобный.

К моей досаде мужчина ловко сел на кровати, не обращая внимание на мои попытки за него уцепиться. Мрачная фигура заледенела, не реагируя, и мне кажется, даже не дыша.

Потом Шай-Гирим качнул головой и процедил сквозь зубы:

— Я почти потерял контроль. Второй раз. С этим надо заканчивать.

На мой лоб легла рука, остановив попытку приподняться, чтобы обнять его такой близкий и манящий бок. Мне хотелось спорить, требовать возвращения тепла и ласк, принимать еще и еще раз волшебные потоки силы.

Но прозвучало короткое.

— Спи!

И глаза сами закрылись, темнота все-таки ударила в меня, закутала в тугой душный кокон и унесла во внезапное беспамятство. Уже без кошмаров, просто в ночное обычное расслабление.

Раз — и я сплю.

Глава 14. Все мы делим пополам

Это было самое странное утро моей жизни. Каждая клеточка пела и мурлыкала от удовольствия. Не помню, чтобы когда-нибудь я себя чувствовала настолько свежей и здоровой.

Воспоминания о ночи то вгоняли меня в краску от смущения, то, наоборот, вдруг добавляли решимости. Могу же я понравиться интересному молодому мужчине? Да хоть и демону. Бабушка часто говорила, что во мне море упрямства и она не знает парня во всей округе, кто со мной бы совладал.

Вот и пришлось искать черте где.

Я покрутилась перед зеркалом, отмечая раскрасневшиеся щеки и горящие азартом глаза.

Если правительства двух миров ведут переговоры об официальном объявлении существования друг друга, почему бы представителям разных сторон не начать дружить?

Например, нам с Шай-Гиримом. А насчет нульри и других глупостей мы с ним серьезно поговорим и решим этот неприятный вопрос. Разумные взрослые всегда могут договориться.

Заглянувшая несколько минут назад Хедда, рассказала куда идти на завтрак, так что я уверено вышла из комнаты и двинулась по коридору. Служанка выглядела довольной и широко улыбалась, но быстро исчезла, и я так и не смогла понять, знает ли она, куда ее хозяин ходил ночью.

Перед огромной двустворчатой дверью с темно-синими клепками по дереву я остановилась, стараясь изобразить на лице легкую беззаботность. Признаться, и платье сегодня я надела не свое, а из гардероба нульри, пусть и с чехлом, но сильно укороченным, под стать настроению. Насколько помню, Шай-Гирим часто называл меня необычайно привлекательной для местных, а следовательно, и для него. Так что в бой, Эмили. Эта рогатая добыча стоит, чтобы на нее расставить силки.

— Вечеринку проводит Ту-Рахан, — раздалось из-за приоткрытой на ширину пальца створки. — Он был один из тех, кто приближался вчера к землянке. И раньше подавал заявки на официальный переход для поиска нульри.

— А сейчас? — я сразу узнала низкий стелящийся голос куратора. И невольно облизнула все еще припухшие губы.

— Заявка не обновлена.

— Интересно…

Я взялась за ручку двери и потянула на себя.

— Ладно. Хороший вариант. Можешь забирать Бабочку, контракт на тебя я перепишу прямо сейчас.

Я не убежала, не застыла памятником. Даже не затаила дыхание. Рука, открывшая створку, была тверда, словно я готовилась к важному выстрелу. Вдох. Выдох. Плавно тяну на себя.

Меня предали второй раз. Легко, не напрягаясь, без предварительных объявлений. Просто продавая мой контракт, словно распоряжаясь вещью. Разве стоит Эмили О'Нил хоть сколько-нибудь принимать во внимание?

Это же простая человечка, полезная по случайному стечению обстоятельств. Никто.

Никто для него. Того, о ком так жарко думалось лишь несколько минут назад.

Не успела глупая бабочка спастись из одного огня, как попала в другой.

В моем родном городке Дантоне, на соседней улице с домом бабушки и дедушки жил мистер Маккентайр, седовласый владелец скобяной лавки. Статный мужчина, редко появлявшийся на улице без ковбойской шляпы и остроносых сапог. Про него говорили, что со своей второй женой он познакомился на похоронах первой. Помнится, раньше, я шумно удивлялась такой способности забывать прежние чувства и бросаться с головой в новую жизнь. Задрав нос и кривя губы, я говорила подружкам, что сама-то предпочту сначала, как следует оплакать и поглубже похоронить предыдущие отношения, прежде чем хвататься за следующие. Или, что еще вероятнее, влюблюсь раз и на всю жизнь. Только так следует поступать.

Раз и на всю жизнь… Наивная.

Я бы с удовольствием воплотила свои розовые девчачьи мечты в реальность, но, позвольте, в кого влюбляться? Хоть на одного можно положиться? В любом из миров.

— Доброе утро!

Широкая улыбка, плечи на развороте, ни слезинки в глазах, ни сбоя в голосе. Если вы так любите играть, то и я свою партию проведу, не сбиваясь. Энергию взяла, силы восстановила и нечего куксится.

— Слышу, вы о контракте говорите? Надеюсь, ждали, когда я появлюсь, хотели спросить моего мнения, как полноценной стороны упомянутого контракта, правильно?

Я ласково улыбнулась.

Аль-Парам, стоящий у столика с напитками и только что пригубивший из бокала, от неожиданности закашлялся. Он быстро осмотрел мой легкомысленный утренний наряд с почти обнаженными руками и коротеньким платьем.

Кончик языка на мгновение показался и исчез в уголке рта. Ого. Демон облизнулся, как кот на сметану.

— Доброе утро, Бабочка. Да, обсуждаем варианты контракта.

Легкий камзол с воздушной вышивкой птицами придал брюнету неожиданно романтичный вид. Неужто рассчитывал на меня произвести впечатление? Хм. Теперь любые знаки мужской заинтересованности вызывали скорее подозрение.

— Отлично! — Закрыла за собой дверь. Слуги здесь на редкость разбалованы и любопытны. — Говорю сразу — я против замены, не вижу смысла менять донора.

— Что ты сказала? — куратор, все это время стоящий лицом к окну, а спиной к входу, медленно развернулся. — О каком донорстве идет речь?

Спокойно. Меня не волнует весь этот локомотив мужских гормонов. Не волнует! Проклятие! Воспоминания о ночи сбили дыхание и по коже побежали мурашки.

— Ой, донорство или симбиоз, какая разница. — Я махнула рукой и бодро двинулась к накрытому столу, за движениями скрывая небольшую заминку. — Насколько я понимаю, контракт дает взаимовыгодный обмен. Вы делитесь излишками энергии, а нульри ее получает. Двустороннее донорство, как ни называй.

— Что, уже успели совершить… взаимовыгодный обмен? — неожиданно едко поинтересовался Аль-Парам.

Угу. Прямо спешу все рассказать в деталях, такая послушная и торопливая. Бегу, волосы назад.

Я изучила стол, уселась и пододвинула ближе тарелку. Аппетит, увы, пропал вместе с настроением, но сам процесс завтрака позволит мне удерживать паузы в случае сложных вопросов. Таких как этот.

Поэтому подгрузила ложкой какую-то странную массу и, элегантно отодвинув мизинец, плюхнула данное нечто, напоминающее давно сдохшую медузу, себе на тарелку. Есть не буду, но поковыряю красиво.

— Оказалось, Бабочка отлично принимает. — Ровно ответил Шай-Гирим. Ско-о-отина. — Но во избежание ранней депортации мне со стажеркой имеет смысл увеличить дистанцию, разорвать текущий контракт. Иначе… при рабочей необходимости… более близкого контакта я ее просто уничтожу.

— А-а! Ты про вчерашний поцелуй? — облегченно выдохнул кадет, пока я пыталась не подавиться кашицей, от неожиданности чуть не проглоченной. — Даже сомнений нет, вам нельзя дальше быть в паре, я это сразу говорил. Наши перестали ценить нульри, мало ли как придется ее спасать. На что пойти.

— Зато с тобой риска не будет, — отстраненно заметил сиятельный.

— Именно! Я напитаю энергией ее без всяких проблем. Она останется жива, и я, в отличие от тебя, на пределе не окажусь. Давно нужно было отправить императору заявку на охо… на поиск нульри, но и сейчас все отлично сложилось. На вечеринку Бабочка пойдет со мной и…

— Эмили. Меня зовут Эмили.

Аккуратно обмакнув губы салфеткой, я неожиданно резко отодвинула тарелку под звон столкнувшейся посуды. Жаль, ничего не разбилось, кроме моих глупых фантазий.

— Без свидетелей, в рабочей обстановке я прошу называть меня именно так. Эмили.

Я почти мурлыкала, такая мягкая и ласковая, как положено быть нульри. Но оба демона слушали внимательно. Что, не обманывает вас нежный тон? Ощущаете бурлящее под ним недовольство?

— Заявляю однозначно. Я категорически против переписывания контракта, с кем бы его не подписала изначально. Что за странность, переписывать бумагу, которая сама по себе не имеет никакой силы! Аль, я могу сходить с тобой на вечеринку. Скажешь, что я начала тобой интересоваться, ты же молод и красив, никто удивляться не будет.

В комнате ощутимо похолодало. Но меня уже несло.

— В конце концов, вы оба мне — лишь старшие коллеги по расследованию, на публике мы можем играть любую роль. Я на разные мероприятия могу ходить с вами по очереди…

Все это время я была настороже. Нервы звенели натянутыми струнами. Казалось, что увижу малейшие реакции обоих.

Но… Не было ни шороха. Ни звука рассекаемого воздуха. Высший просто появился рядом и вздернул меня на ноги. Схватив за тонкую ткань платья на плече.

Она, естественно, отчаянно затрещала, возвестив о скорой кончине, но демона это не смутило, он даже не заметил.

Жесткое холеное лицо придвинулось вплотную. Серебристый взгляд, убийственно тяжелый, поймал меня как удав храброго, но глупого мышонка, решившего поиграть с глянцевой, красивой смертью. Ртуть в зрачках переливалась металлическими змеями, лишая демона всякой иллюзорной человечности.

За несколько дней в Умбре присутствие Шай-Гирима стало привычным, я уже не пугалась его странного вида, не съеживалась от мощной ауры, устрашившей меня когда-то. Да и в целом трудно бояться мужчину, с которым пару раз упоительно целовалась.

Зато стало понятно, что все это время я играла с открытым огнем. Под ладонью куратора крепкая деревянная столешница заскрипела и пошла трещинами.

— Бабочка, я прощал небольшие вольности, ты опьянена моей энергией, плохо соображаешь и хочешь повторения передачи сил. Но сейчас ты молчишь и делаешь то, что решим мы. Все понятно?

— Чего я хочу? Какой передачи сил?

Шай-Гирим медленно, подчеркнуто порочно улыбнулся, глядя в глаза. И мои губы заныли, будто ночной тягучий поцелуй еще таял на них сладкими шелковыми касаниями.

Мать его… Издевается.

— Все твои потребности теперь будет удовлетворять Аль, — продолжил сиятельный, положив руку мне на голову. — Он будет аккуратным и добрым хозяином, не сожжет тебя случайно. А после истечения контракта отправит домой через Брешь, а не депортирует. Что, поверь, бывает весьма болезненно.

Теплая широкая рука на моей голове двинулась и погладила, как успокаивают взрослые неразумного маленького ребенка. На секунду его пальцы сжали пряди, и невольно я приподняла изумленное лицо, приоткрывая губы.

Высший замер, словно споткнувшись. И отшатнулся, отдернув руку.

— Темные Небеса! Забирай ее немедленно, Аль.

Красиво. Попользовался один, теперь будет деликатно сливать в меня энергию другой. По-доброму. Следить, чтобы лишнее не перелилось, не поранило, не дай бог, милую крошку.

В груди бушевала жуткая смесь обиды, желания треснуть демона чем-нибудь тяжелым и одновременно — до зуда, потребности до него дотронуться. Что-то внутри меня помнило прилив живительных сил и требовало повторения. Да только я не безвольная кукла, как-нибудь справлюсь с девчачьими, невовремя одолевающими глупостями.

Я подняла выпавшую из пальцев ложечку и застучала ей по бокалу.

— Внимание! Уважаемые умбрцы! Куратор и кадет Пограничной академии, я к вам правильно обращаюсь или надо «исов» добавить? Так вот, — я посмотрела на одного и другого, отбросила ложку. — Напоминаю, что мы не в нульри играем, а ведем расследование. Печать вы меня уговорили поставить, дескать, если не увидят, определят отсутствие контракта. Но объясните мне, с какого перепугу этот номинальный договор вы решили сделать реальным?!

Я перевела взгляд с одного напряженно смотрящего на меня демона на другого.

— Я стажер, а не нульри. И не планирую менять профессию из-за какого-то случайного поцелуя. Извините, куратор, но вы не производите настолько сильное впечатление, при всем уважении. Так о каких перезаключениях договоров и «хозяевах» идет речь?

Некоторое время в комнате молчали. Потом высший подвинул стул и уселся за стол.

Он налил себе напиток из кувшина и задумчиво выпил. Взял булочку с тарелки и разломал ее на мелкие части. Все так же размышляя о чем-то. Надеюсь, над моим вопросом.

— Неужто хватку потерял, брат? — спросил Аль-Парам, тоже присоединяясь к трапезе. Обращался он к сиятельному, а рассматривал почему-то меня. — Может отдалился предел? И у прекрасной Ульрики есть шанс стать женой?

Особое внимание он уделил оголившемуся плечу, но хвататься за падающие кусочки ткани я не стала. Ничего ужасного они не открывали, плечо как плечо.

— Это была забота о тебе, Эмили, — сказал Шай-Гирим, игнорируя кадета. — Но, если потребностей в хозяине нет, то ни о каком новом контракте, конечно, и речи не идет. По руне не определишь кто хозяин, так что вы можете сходить с Алем в гости к его новому другу. Разузнайте что да как, поищите запах. У меня только одно требование — не рисковать. Уходите, как только почувствуете опасность.

— Такого безобразия как на Танцующих Островах уже не будет, — выдохнула я, осознавая, что опасность прошла стороной и демон опять нормально разговаривает, а не пытается распоряжаться мной как рабыней.

Теперь можно было и перекусить. Мое внимание привлекла румяная булочка, родная сестра той, что погибла, распыленная в крошки Шай-Гиримом.

Иди ко мне, прелесть! Ну хоть что-то напоминает родной дом и нормальную еду. Нервное напряжение понемногу начало уходить, демоны спокойно ели, а я каким-то чудом, без криков и отчаянной драки, сумела отстояла самостоятельность. Это нужно срочно зажевать! Отпраздновать.

— Такого как на Островах не будет, — согласился Аль-Парам. Он явно был недоволен уплывшим из рук контрактом, но вертикальная линия меду бровями разгладилась быстро. Кадет сейчас занимался тем, что почти незаметно двигал ко мне стул и мягко, чарующе улыбался. — Говорят, что иса Монблан старается, но настоящего жара задать не умеет. А вот ис Сихаран проводит самые модные нынче среди молодежи вечеринки в столице. Он может быть одним из тех, от кого ты вчера почувствовала запах. Веселый малый… и совершенно бесстрашный. Слухи о моем кадетстве еще не разошлись, и благородный аристо не побоялся говорить со мной весьма свободно.

— О чем-то проболтался? — спросил Шай-Гирим.

Высший сидел с торца стола. И пару раз зачем-то передавал мне столовые приборы и салфетки, каждый раз пытливо впиваясь в меня серебристыми глазами, когда наши пальцы невольно соприкасались.

— Намекнул, что будет неофициальная возможность приобрести свою нульри, а не забирать использованную… э-э в общем, у брата. Ему понравилось, как я тебя обставил с Бабочкой, кажется, из-за этого и пригласил. Из-за моей «незаконопослушности».

— Очень интересно. Похоже, мы напали на след. Аль, мне пришел в голову еще более извращенный вариант, твой новый приятель будет в восторге и в ответ точно начнет откровенничать. Скажи ему, что мы с тобой нульри пользуемся оба. Сжигаем земляночку до тла, в угольки, на пару и иногда одновременно. Пусть впечатлится.

И тут я подавилась булочкой. Тоже впечатлившись.

Глава 15. Разговор по душам

Вместо того, чтобы объяснить откуда взялся и какого беса возник «извращенный вариант», братья поднялись, и попрощавшись торопливыми кивками, оставили меня в комнате одну.

По их уверению, дальнейший разговор не имел отношения ни ко мне, ни к предстоящему визиту в «преступное гнездо». Но… завтрак-то остался на столе, что подозрительно. Они положили в тарелки еду и… ушли.

Каждый раз, по каждой ситуации одно и то же — вежливое и равнодушное игнорирование моей персоны. Теперь я понимаю, почему процесс сближения двух миров затянулся на годы. Если земных надменных чиновников так же не принимают всерьез, если умбрцы просто не отвечают на вопросы, представляю, как бесятся наши правительства.

Некоторое время я ела молча, почти не чувствуя вкуса пищи, механически пробуя блюда на столе. Что бы ни происходило, я должна была подкрепиться и восстановить силы. Скорее всего, дом Шай-Гирима — единственное место в демоническом серпентарии, где пища для землян полностью безопасна, так что глупо терять время из-за обид.

А учитывая, что вчерашний день был не самым сытным и впереди предстоит опасный визит, заправлюсь-ка я понадежнее, чтобы не нахвататься какой-нибудь гадости на сегодняшней вечеринке. Тем более перед уходом Аль-Парам сообщил, что мы выезжаем до обеда.

Следовало держаться тихо, не хотят рассказывать и ладно, зато после вечеринки я задержусь еще на одну ночь и увижу новый кусочек снов-воспоминаний. Магическая атмосфера Умбры сорвет жесткий заслон памяти, развеет детские страхи, я узнаю, что произошло с родными. Не это ли высшая цель моего здесь присутствия? Так что лучше сцепить зубы и не спорить с сильными мира сего, не раздражать тех, от кого зависит мое пребывание в этом странном мире.

Рационализм требовал, чтобы я вела себя тихо. Но в глубине души мне очень-очень-очень хотелось сломить пренебрежительное отношение братьев, доказать, что я не только земной сладкий мед, на который могут слететься преступные мухи.

Тыкая двузубой вилкой, чуть не прокалывая тарелку, я нанизывала кусочки, отдаленно напоминавшие бекон, и размышляла, как правильно поступить.

Еда оказалась на редкость разной на вкус, от гадостной до почти волшебной, кажется, в задумчивости я понемногу попробовала почти все. Здесь кусочек, тут немного.

И еще чуть-чуть. До тяжести в желудке.

Когда Шай-Гирим появился через час в моей комнате, он застал меня барахтающейся за ширмой в попытке натянуть неожиданно узкое платье. Швея, создавшее это произведение, почему-то не предполагала, что лично я иногда ем. Проклятая мода должна была подчеркнуть худобу и эфемерную истощенность нульри.

Не знаю, может, спутницы по контракту питаются только магией, но лично моя диета несколько другая и предполагает поглощение пищи, которая, сюрприз-сюрприз, попадает в желудок. А он, этакая сволочь, дислоцируется стратегически недалеко от талии.

— Да! Т-твою за ногу! — я ругнулась, не сразу сообразив, кто это мог постучать в дверь.

Пыхтя и краснея, пыталась поднять вверх тесное платье, застрявшее в районе живота.

— Бабочка, нескромный вопрос.

Ой! Мать его… При звуке голоса, раздавшегося совсем рядом, я чуть не упала, запутавшись в ткани.

— Сиятельный, чем обязана визиту? Мы вроде бы выяснили все «нескромные» вопросы. Я не буду спать ни с вами, ни с Аль-Парамом, ни тем более перезаключать контракт. Даже не надейтесь.

— Хм. Я не об этом, хотя направление твоих мыслей забавляет.

Голос демона прозвучал еще ближе, теперь нас разделяла лишь тонкая шелковая перегородка, расшитая звездным небом.

Забавно ему? Нравится играть со мной как кошке с мышкой, динамисту рогатому. От звука бархатного голоса и осознания, что мы оказались в комнате одни, мои губы заныли и потребовали повторения волшебного аттракциона поцелуев. Проклятая магия.

Но я не маленькая девочка, катающаяся в магазине с криками: «Вот это срочно хочу!».

Как-нибудь переживу без магической подпитки, а то сегодня он стонет от поцелуев, а завтра попробует продать еще кому-нибудь, чтобы не соблазняла его, трепетного и чувствительного, не смущала своим порочным земным видом.

Хмыкнув, я дернула платье, торопливо подтягивая наверх, напряженно слушая, как демон ходит по комнате.

Шай-Гирим прошелся и снова остановился у самой ширмы, за которой я переодевалась. По натянутой ткани каркаса прошлась легкая дробь. Кое-кто постучал по ней пальцами. Совсем рядом.

Сердце от неожиданности рвануло к горлу.

А-а-а. Быстрее! Извиваясь змеей, я пыталась застегнуть крючочки на спине, но те выскальзывали из повлажневших от стресса пальцев, а края платья категорически отказались сходиться.

— Ты странно дышишь. Хорошо себя чувствуешь? — вдруг спросил демон.

Только что ухваченный крючок извернулся словно живой и вырвался, исчезнув в складке шифона. От расстройства я едва сдержала стон.

— Все нормально. Обычное дыхание.

— За завтраком ты выглядела необычно.

— Просто белая кожа делает бледной, — сообщила я, отдуваясь.

— Бабочка, тебе идет бледность. Любая девушка из Умбры старается выглядеть белокожей, а тебе не нужно тратить на это особых усилий. Но я спросил о завтраке не из вежливости. Ты зачем-то понадкусала всю еду на столе, включая то, что было на чужих тарелках. Это какой-то земной обычай? Намек?

Э-э-э. О, боги, какой стыд. Это не земной обычай, а моя личная дурь и невнимательность. Но я так не отвечу. К тому же Шай-Гирим преувеличил! Да, я немного разошлась, но в чужие тарелки не лезла, разве что одну булочку у Шай-Гирима попробовала.

Хотела поспорить и чуть не выглянула из-за ширмы, но вовремя остановилась, придержав руками незакрепленный лиф. Выпрыгивать с полуобнаженной грудью перед демоном, с трудом контролирующим излишнюю магию — не лучшая идея даже на мой неопытный взгляд.

— Драгоценный куратор, я прекрасно себя чувствую, и поставить вторую печать нульри под флагом «она, бедняжка, болеет рядом со мной, поэтому отдам другому» — у вас не получится. Вы не удосужились меня ознакомить с местной пищей, вот и пришлось изучать образцы самостоятельно. Я вообще действую на свой страх и риск, рискую, понимая, что защиты и поддержки от вас вовремя не дождешься!

Лучшая защита — это нападение, гласят земные учебники, но в Умбре это не работает. Возмущенные слова прозвучали, на последней фразе я вспомнила, как тонула и мне вообще себя стало жалко, в итоге голос зазвенел, взвившись под потолок.

К моему удивление я рванула туда же, с визгом пытаясь зажать на себе скатывающееся платье. Меня подбросило по вертикали, а потом резко дернуло, перенося через ширму и горизонтально подвешивая в воздухе перед Шай-Гиримом, чьи глаза метали серебряные молнии.

— Не защищаю? — переспросил он. — Ты права, не стоит переписывать контракт. Некоторые уроки я предпочту преподать сам.

Ноги и руки сковала неведомая сила. Я могла дышать, говорить, поворачивать голову или кисти рук, но в остальном превратилась в пришпиленное сумасшедшим коллекционером насекомое. Хотелось кричать: «Как ты смеешь?», но вряд ли истерики придадут мне вес в глазах демона.

— Освободи меня немедленно. Я свободный человек свободного мира.

По-моему, получилось несколько пафосно и точно нервно. Зато петуха я не дала, хотя и была на пределе.

— Да? Свободная? — С едва скрываемой иронией спросил демон. — Надо же, как хорошо, что мне на это плевать. Бабочка, приди в себя. Ты находишься в моем мире, по моему разрешению, на полном обеспечении и под опекой. Вчера я не дополучил важнейшую информацию, не поговорил с нужными персонами, только потому что пришлось тебя выручать и прерывать вечеринку. Спасать тебя в урон делу.

Он наклонил голову и пошел меня по кругу, цепко изучая и так нескромное платье, к тому же сползшее с плеч и превратившее откровенное декольте в бесстыжее.

— Слабая, не знающая наших правил женская особь. Идеальная жертва, которую я как мог прикрыл своим именем, назвал нульри. Ладно, мой брат молод, ищет подвигов и готов тобой рисковать, вытаскивая на тайные сборища упивающихся властью юнцов, но неужели неясно — сам факт, что ты не его собственность — спровоцирует остальных. Изменяющую нульри попытаются выиграть в кости, арендовать, да что угодно пока настоящего хозяина нет рядом.

Каждое слово… ранило. Он прав-прав-прав… и не прав одновременно.

— Поэтому ты предлагал разделить на двух хозяев?

— Девочка. Говорю один раз и больше повторять не буду. Если командую тебе прыгать — ты прыгаешь. Требую перезаписать контракт — перезаписываешь.

— А если прикажешь заниматься с тобой сексом? — процедила я.

— Кричишь «Да, сиятельный!» — и занимаешься со мной сексом.

Шай-Гирим провел ладонью по ноге, открытой до колена. Ткань соскальзывала все дальше, и от его прикосновения оголилось бедро. В мягком неярком свете оно засияло белой кожей, и я заметила, как полыхнули расплавленной ртутью его нечеловеческие глаза, только притворяющиеся серыми.

Я дрогнула, и он неожиданно сухо рассмеялся.

— Сладкая моя, как бы хорошо ты ни принимала мою энергию, настоящего внимания высшего ты не выдержишь. Радуйся, что я не собираюсь погружаться в тебя и полноценно сбрасывать магию. И если ты начнешь нормально соображать, а не капризно топать ножкой и провоцировать разговорами о сексе, то мы вместе найдем преступников, охотящихся на твоих соотечественниц. Когда девушек выпивают на Земле, они умирают навсегда. И кажется, кто-то из аристо находит в этом особое удовольствие.

— Умирают?

Прозвучало жалко, и мне самой стал противен испуганный голос. Пришлось откашляться и уточнить тверже. Показывая уверенность, которую я совсем не испытывала.

— Не просто нападения, а именно убийства?

— Да. С каждым днем все больше сообщений о подозрительных смертях. Кто-то охотится на хрупких мотыльков, летящих на огонь нашей магии. Зачем ждать очереди на официальные контракты, платить по договорам, если можно притащить девушку нелегально или, того проще, попользоваться ею в другом мире, не сдерживаясь и ничего не теряя.

Перед глазами пронеслись воспоминания о нападении у клуба. Что было бы, если бы мне под руку не подвернулась ножка от стула? Если бы кураторы, готовящие переход для экспериментальной группы, не оказались поблизости, почувствовав нарушение Границы?

Я перестала делать оскорбленное лицо, ерзать, пытаясь удержать лиф платья. Да какая разница, что демон видит, если я для него лишь червяк на крючке, который он опускает в мутную воду.

— Сиятельный. Я вас услышала. Но какая будет польза, если меня депортируют из-за дурацкой ошибки, незнания простых правил мира? Мы с Аль-Парамом идем в опасное место, а вы не удосужились мне рассказать о его особенностях, о хозяине. Я не знаю, чем занимаются на таких вечеринках… Да, нульри мало знают, но я-то не нульри, я ваш стажер. И прошу совсем немного — каплю доверия, чуть больше информации, хоть грамм уважения.

Я сражалась. Тихими словами, взглядом в упор, добела сжатыми кулаками. Сражалась за возможность принести настоящую пользу, помочь таким же землянкам, как я. Мелькнуть не бабочкой-однодневкой, а прожить эти дни в Умбре настоящим человеком. Я имею на это право.

Ровный лоб демона прорезала тонкая морщинка. Он слушал, хмурясь, затем недоуменно поднял одну бровь.

— Чем тебя не устраивает спокойствие? Мы все сделаем за тебя, потом получишь семь наборов эрго согласно контракту и подашь заявку на официальное поступление в Пограничную академию.

— Опять играть роль наживки?

Шай-Гирим хохотнул специфическим «мужским» смешком, положив руку на мое уже полностью обнаженное бедро. К сожалению, несмотря на парализацию, чувствительность оно не потеряло. Под теплыми пальцами нога дрогнула, выдавая всю гремучую смесь, смущения, протеста и горячечного трепета, которую мгновенно испытала хозяйка.

Организм словно приученный пес по команде среагировал ожиданием энергии. Еще немного, и я «подсяду» на местную магическую подпитку.

— Мы служим своему миру и отправляемся туда, где принесем наибольшую пользу. Как помощница ты почти бесполезна, зато перед такой наживкой не устоят ни вэйпы, которых вы называете вампирами, ни мы, дэймоны. Иногда природа диктует план действий и приходится просто подчиняться.

— Это применимо и к тебе?

Я попыталась убрать ногу из-под поглаживающих пальцев, но ничего не вышло, тело по-прежнему не слушалось.

— Ко мне тоже, — ровно подтвердил демон. — Я Сиятельный, это означает силу, дошедшую до предела, когда я могу почти все. Как бы я ни хотел провести дни своей жизни, Умбре нужна моя защита на Границах. Поэтому я занимаюсь нарушителями и проблемами Брешей. Но… я услышал тебя, маленькая храбрая Бабочка. Возможно, иногда я бываю слишком требователен. Ты хотела узнать о сегодняшнем вечере?

И он начал рассказывать. Комната погрузилась для меня в странную полудрему. Демон рассказывал безэмоциональным спокойным голосом, я продолжала висеть в воздухе, по моей ноге скользили горячие пальцы. Форменным сумасшествием в такой обстановке было понять хоть что-то из рассказа Шай-Гирима. Время от времени приходилось до боли сжимать кулаки, ощущая острое давление ногтей, только для того чтобы разогнать туманную хмарь с тела, млеющего под незамысловатой лаской. Меня поглаживали как домашнее животное, наверное, именно так поощряют послушных нульри, крошечными приятными разрядами энергии, пробирающимися под кожу.

Зато со мной начали говорить. Серьезный, серьезный прогресс.

Вечеринка планировалась в доме одного из иных, но уже известных в столице аристо. Прожигатель жизни, наследник рода, богач и любитель Ту-Рахан сменил немало официальных нульри и недавно получил официальное разрешение на очередную. Но по каким-то причинам не спешит воспользоваться драгоценной возможностью.

Лицензия висела неактивированной более недели, а заявка на пересечение Границы до сих пор не была подана. По мнению сиятельного, задержка пока не выглядела крайне подозрительной, но через месяц могла таковой стать. Поэтому так заинтересовала братьев-демонов вечеринка, устраиваемая Ту-Раханом, к тому же замеченного рядом со мной у стола с пуншем. Молодой отморозок-аристо, вполне мог иметь отношение к преступным пересечениям Границы.

О том, что приглашенный Аль-Парам стал с недавнего времени кадетом Пограничной академии местное общество не знало, воспринимая демона по старой памяти как юного бунтаря и бездельника, а его интерес к спутнице брата окончательно придал парню флер мятежника, идущего против интересов семьи. Ведь Шай находился на пределе и забрать у него подходящую женщину означало…

Здесь Сиятельный застопорился и сменил тему, мои расспросы игнорировал, рассказывая дальше только о привычках аристо к играм, спорам и хвастовству достижениями.

— Мы также отправляем к Ту-Рахану несколько кадетов-новичков, о связи которых с академией еще не пошли слухи. Они будут пытаться получить приглашения, — сообщил Шай. — Все проинструктированы на твою охрану, но в первую очередь, конечно, нацелены на расследование и защиту своей жизни. Ты в любом случае очнешься в своем мире, а нашими рисковать нельзя.

— Тебя ждать на вечеринке? — спросила я, все еще ощущая поглаживающую руку и пытаясь представить, что ничего не чувствую ниже пояса.

Выходило не очень. Колено дрогнуло, отзываясь на ласку. Магия растекалась теплыми приятными волнами. Еще немного и придется закусывать губу, сдерживая непроизвольные реакции. Но я выдержу, не совершу ошибки, не покажу этому спесивому демону насколько отзываюсь на его касания.

— На вечеринке? Конечно, не ждать, — высший вдруг с недоумением воззрился на собственныепальцы, поднимающиеся все выше, и резко убрал руку с бедра, уже полностью открытого вплоть до кружев коротеньких панталон. — Я слишком известная фигура, только распугаю щенков. Когда Аль появится с тобой, все убедятся, что я слабею, теряю контроль, и братец этим пользуется, показывает неподчинение. Шавки порадуются, но выступить открыто и покуситься на мое, пока я жив, не рискнут. Это я брата могу пощадить, но не их, и все это отлично понимают. Просто слушайся Аль-Парама и открой немного тела, вот как сейчас. Слабаки размякнут мозгами и начнут болтать…Ты сможешь. Я в тебя верю, землянка. Надеюсь, пример, насколько ты беспомощна рядом с демоном станет хорошим уроком, и ты станешь осторожнее.

Он обвел глазами мое подвешенное тело, по которому пробегали мелкие золотистые искры сброшенной энергии, резко отвернулся и вышел, даже не попрощавшись.

Вздох. Я планирую на пол. Наконец, позволяю себе дрожать, пытаюсь расслабить почти онемевшее тело. Ноги трясутся от пережитого напряжения, я, мать его, горю. Ни за что, ни что про что, получила магический петтинг или как его тут называют. Уроки он преподает, козел рогатый. Ох, мамочки, как же приятно-о-о.

Я застонала, вытягиваясь на ковре. Неожиданно неплотно прикрытая дверь в коридор захлопнулась со стуком. То ли от ветра, то ли от того, что кто-то с силой дернул ее.

Глава 16. Такие разные нульри…

Шай-Гирим просил приоткрыть тело и тем самым помочь Аль-Параму привлечь любителей человеческих девушек. Что ж.

Я заменила так и не застегнувшийся на мне наряд на самое откровенное платье из предоставленного гардероба. Длинное в пол и обтягивающее как перчатка. С первого взгляда ничего полностью не показывающее, но прозрачные вставки по бокам, плечам и ногам недвусмысленно намекали на отсутствие нижнего белья.

Летом в университетском кампусе студентки, конечно, и сильнее оголяются. Шортики-стринги, которые демонстрировали иные модницы, пачками отправляли одногруппников в нокауты.

Но даже в видавших виды университетских ночных барах, выбранное мной платье привлекло бы внимание. А появись я в таком виде в родном провинциальном городке, наши лесорубы дар речи бы потеряли.

Впрочем, местные аристо тоже онемели.

— Ты неподражаема, мне сейчас завидуют все присутствующие, — промурлыкал Аль-Парам, когда мы вошли в огромную залу, размерами напоминающую бальную. В воздухе парили крошечные птички, напоминавшие колибри, играла тихая музыка. А вдоль стен выстроились настоящие джунгли: могучие деревья словно вырастали из пола и уходили в потолок, подсвеченный в виде вечернего неба с двумя одинаковыми лунами, зависшими на разных концах зала.

Демон по-хозяйски обнял меня за талию и, когда яркий всполох света прошелся по нам, неожиданно подсветив платье, его рука ощутимо сгребла тонкую ткань, посылая горячее тепло сквозь материал.

Открытые участки кожи высветлились под лучами еще сильнее, вспыхнув перламутровым свечением, и я физически почувствовала, как на мне скрестилось множество взглядов. Стало зябко, словно я обнаженная вышагивала в зимнюю стужу. Хотелось закрыться руками, спрятаться за кадета, стать маленькой и незаметной. Но я вытянулась струной, звеня и сверкая. Мы, девушки Земли, не слабые создания, не несчастные куклы, которые можно сломать и забыть, бросив в темной подворотне. В нас есть внутренняя сила, огонь, который вам и не снился. Смотрите и роняйте челюсти.

Представила, что я — королева. Опираясь на локоть пажа, иду, плавно отсчитывая шаг, милостиво улыбаясь восхищенным подданным. Повернутые навстречу лица расплываются цветными пятнами, устрашающе щерятся. Но я их не боюсь.

Вокруг были только мужчины, ни одной представительницы женского пола. Со всех сторон плыл, накрывал волнами тестостерон. Демоны качали рогатыми башками, кривлялись клыкастыми мордами. А я продолжала шествовать, время от времени замирая, когда останавливался мой спутник. И снова скользя легко вперед, когда он начинал двигаться.

— Она что, совсем не боится? — раздалось сбоку чье-то заинтересованное рычание. — Или разум потеряла от переизбытка магии?

Здоровенный темнокожий демон, чья морда показалась мне смутно знакомой, заступил нам дорогу. Лоснящийся, ничем не прикрытый мощный торс бугрился мускулами.

Я невольно моргнула, теряя концентрацию и демон тут же осклабился белоснежным двурядьем идеальных зубов. Не острых, почти человеческих, только очень крупных.

Он протянул ко мне широкую, словно лопата ладонь, и я окаменела в попытке не дернуться, не показать, насколько мне неприятно предчувствие чуждого касания.

— Ту… — угрожающе произнес Аль-Парам.

— Не трону, — хмыкнул хозяин вечеринки. — Если, конечно, сам не поделишься по-свойски.

Бог мой. Усилием воли я не отвела глаз, только пренебрежительно дернула уголком рта, копируя бесящую меня манеру Шай-Гирима. Глубоко вдохнула и едва не качнулась от сладковато-душного запаха. Есть! Темнокожий аристо был буквально пропитан тем самым ароматом, который мы так искали.

— Я Бабочкой не делюсь, только если с братом, — хохотнул Аль-Парам, обнимая меня за плечи. В демоническом облике он возвышался надо мной на целую голову. — Она особая девочка, лучше меня и Шая не злить, если ты понимаешь о чем я.

Молодые демоны замерли, буравя друг друга взглядами, чуть поводя плечами, будто приноравливаясь как поудобнее сцепиться. Сзади все ближе подходили гости. Чье-то дыхание било в спину, провоцируя сжаться, исчезнуть, осознать, насколько я здесь не в своей силовой категории.

— И не надо никого злить, — вдруг легко согласился Ту-Рахан. — Со мной другие делятся с радостью. Хтон, где там твоя новая малышка?

Вокруг разочарованно зашумели. Молодые демоны, а почти все присутствующие были именно ими, ожидали драку и в голос сожалели, ее не получив.

Я моргнула, осознав, что все это время так и простояла ледяной статуей. Вцепившиеся в локоть Аль-Парама пальцы не хотели разжиматься, пришлось приложить усилия. Тут же пришла боль и «иголочки», мелко заколовшие от прилившей крови.

— Отведи ее на диваны к остальным нульри, — хозяин дома махнул в глубину зала, — потом, если захочет, поест и потанцует. Слуги их развлекут и не дадут заскучать, пока мы будем заняты.

Надеюсь, я не слишком громко выдохнула. Темнокожий гигант меня пугал, несмотря на внешнюю обходительность и не слишком монстровый вид. Он скорее был похож на атлета-африканца, зачем-то украсившего голову рогами.

По первому впечатлению вполне приличный тип по сравнению с окружавшей жутью. Вот только грязно-желтый блеск глаз отдавал безумием, ощутимым, несвежим, словно подернутым плесенью. Заставлял ежится.

Я шагнула вслед за Аль-Парамом. Но словно потянутая за ниточку, повернула голову, мельком покосившись на Ту-Рахана, оставшегося стоять во главе своей многочисленной свиты.

И обнаружила, как он, не скрывая ухмылки, жадно изучает мои ягодицы, туго обтянутые платьем. Кажется, мой вид привлек внимание, как и планировалось, но прямо сейчас я засомневалась, так ли неприкосновенна была в глазах молодых аристо, как меня уверял Шай-Гирим.

Он сам мне говорил про новое поколение, не знающее авторитетов. Сборище, куда мы попали с Аль-Парамом, совсем не было похоже на надменное собрание любителей зрелищ из вечеринки Танцующих Островов. Гостей было не больше пятнадцати, но вели себя они шумно, хохотали, спорили в голос.

Пока меня довели до диванов, у одной из стен сцепились двое по пояс обнаженных здоровяков. Они угрожающе толкали друг друга, сталкивались рогами, дело дошло до первого удара ногой, но полноценной драки не случилось, демонов растащили.

— С места не вставай, — тихо сказал Аль-Парам, подведя меня к одному из двух кожаных диванов, расположенных друг напротив друга. Широкие и длинные, шести или семиметровые, кряжисто-грубые, точно предназначенные для выдерживания любого веса.

И тем контрастней на них смотрелись две юные девушки. Всего две.

Пухленькая блондинка, румяная и крепенькая как свежеиспеченная булочка. И высокая костистая брюнетка с широкими плечами. Ярко накрашенные лица повернулись ко мне одновременно, словно управляемые невидимым кукловодом.

— Новенькая, — вяло пробормотала блондинка, когда Аль-Парама криками позвали обратно в центр залы.

— Не жмоться, мужиков на всех хватит, — хохотнула брюнетка. Встав с блондинкой на четвереньки, они медленно двинулась по дивану в мою сторону, изучая меня с любопытством сытых домашних кошек, на чьей территории появился некто нестрашный, но не особенно привлекательный. Так, разок посмотреть.

— Тебе, Радка, и мужик-то особо не нужен, — пропела блондинка, вытягивая руку и внимательно рассматривая алый маникюр на ногтях. — Попрыгаешь, магией закинешься до полного прихода и плевать, кто тебя потом трахает.

Н-да. Местные нульри тоже отличались от тех разряженных моделей, которых я до этого видела. Моя соседка по комнате и университетская подруга Барбара сказала бы, что «эти девочки точно видели жизнь».

— Э. Привет, — сказала я, настороженно их рассматривая. — Я — Эмили. Нульри сиятельного Шай-Гирима, пришла с его братом.

— Та забудь, — хихикнула блондинка. — Чьей бы ты ни была раньше, теперь будешь общей, после того как Ту-Рахан наиграется. О-о-о, он такой… неутомимый. Сильный… Обнимет и дух захватывает.

Пока я пыталась переварить услышанное, до меня доползла брюнетка. Из ее спутанных волос торчала пара меховых ушек, приклеенных на детский пластиковый ободок.

— Бетти у нас нимфоманка, — доверительно сказала она, почти коснувшись меня носом и дохнув в лицо знакомым сладким запахом.

— Назад, — возможно, прозвучало несколько грубо, но мне было не до дипломатии. Я выставила вперед ладонь, отодвигая чрезмерно наглую девицу. — Вы что-то напутали, девушки. Я не собираюсь составлять вам конкуренцию, и тем более — претендовать на хозяина дома. Мы пришли как гости и уйдем сразу после окончания вечеринки.

Девицы переглянулись и рассмеялись. Смех Рады звучал издевательски, а вот в фырканье белокурой Бетти мне послышалось сочувствие и толика жалости.

Она кинула диванную думку в крепкую брюнетку, та гибко увернулась, демонстрируя отличную реакцию. Бархатная подушечка улетела в темноту, там, где теснились деревья у стены, а Рада опять смеялась, закидывая голову. Практически отсутствующая грудь и гладкая нежная кожа делали ее похожей на хулиганистую девочку-подростка. Все портили хриплый голос и вульгарная косметика, подчеркивающая угловатые черты лица.

— Не жалей ее, — рявкнула она подружке, когда пришлось увернуться от следующей летящей в лицо думки, — Ту-Рахан не пустит в дом чужую нульри, если не собирается ее присвоить. Ты же знаешь, дуреха, его пунктик. Он ищет сильную, чтобы принимала его полностью, а не подыхала как ты через час. А эта златовласка была нульри сиятельного и вон какая здоровехонькая, небось, принимает как пылесос.

Меня передергивало от каждого слова, но я сцепила зубы и слушала, впитывая информацию как губка. Пока Рада в эмоциях, она фонтанирует нужными мне сведениями, рассказывает как на духу.

Значит позвали нас с Аль-Парамом не просто так. Чернокожий аристо повелся на мой статус и решил каким-то образом украсть у сильного демона его официальную спутницу, а зная Шай-Гирима и его силу, остается только удивляться наглости хозяина дома.

Только один вариант выводил Ту-Рахана из-под удара: если виновным в моей пропаже сделают кадета.

— Вы так много знаете, — льстиво пробормотала я, переводя внимание ругающихся девиц на себя. — Совсем не как другие нульри, мы-то вообще ничего об Умбре и демонах не знаем.

— Не демонах, а дэймонах. — Бетти потерла раскрасневшиеся щеки и плюхнулась на диван. — Это в других домах нульри живут дней десять от силы, а некоторые и неделю с трудом вытягивают. Мы с Радкой — совсем другое дело, нас мальчики снова и снова вытаскивают уже месяца четыре. Глядишь, всю жизнь так и проживем, весело. Ты не печалься, дорогая, может и тебе понравится.

Она потянулась роскошным телом, натягивая тонкую, едва присутствующую ткань платья-туники, встала и двинулась, покачивая бедрами, мимо меня в темноту, но внезапно взвизгнула, взмахнув руками:

— Ой, Архитектор! Ты тут? Сидишь тихо и слушаешь? Радка, ты посмотри на него! Опять нас будет уговаривать домой идти. Небось и новенькую запутать решил.

Нас подслушивали. Кто-то прятался между толстых стволов невесть как выращенных растений и внимательно наблюдал.

За откровениями двух странных девушек, за моими осторожными расспросами.

Я сидела спиной к неизвестному, мне важно было видеть зал, где толпились демоны, слишком сильно беспокоилась за Аль-Парама. Да и невольно выискивала других знакомых кадетов, которые должны были попытаться проникнуть на вечеринку.

Следила за центром и пропустила нечто важное прямо за своей спиной.

— Новенькая? Девушка не хочет оказаться среди вас.

Диванная боковина заскрипела и рядом со мной опустился… эльф. Иначе трудно было назвать высокого и гибкого как лоза молодого человека с аккуратно заостренными ушами.

Демоны тоже после превращения в боевую форму становились владельцами острых кончиков на ушах, но гривы их волос и тяжелые рога отвлекали от этой неброской особенности.

Зато тот, кого девушки назвали Архитектором, сделал эту малость удивительно красивой фишкой, пустив по краю хряща россыпь серебряных украшений. Серебро явно было его любимым материалом, все им блестело, начиная от унизанных кольцами пальцев до тяжелых блестящих пряжек, украшавших черный бархатный колет.

Русые волосы эльф убрал назад, открывая высокий чистый лоб и разрешая прядям ровной гладкой волной касаться плеч.

Где-то я уже слышала об Архитекторе… А-а-а. Иса Монблан, соседка Шай-Гирима и хозяйка Танцующих Островов объявляла, что праздник конструировал лично Архитектор, и произносила это так, словно отчаянно этим хвасталась.

— Имела честь видеть вашу работу совсем недавно, — вежливо произнесла я, осторожно изучая вольготно усевшегося рядом молодого мужчину.

Красив. Но до чеканных черт сиятельного или до могучей фигуры Ту-Рахана ему расти и расти. И все же что-то завораживающее было во внешности «эльфа», какая-то живая, опасная грация.

— Вы прекрасно показали себя на соревнованиях, — сказал Архитектор. — Мои рыбки от вас без ума.

Вспомнив здоровенных рыбин с явными зачатками интеллекта, я содрогнулась и попыталась отодвинуться от мужчины. Но быстро передумала, когда повернула голову и столкнулась взглядом с Радой, жадно прислушивающейся к разговору. В этом доме, куда не посмотри — одни неприятности.

— Я знаете ли, люблю природу, устраиваю ее, где могу, — мягкий голос шорохом прошелся по коже, поднимая дыбом крошечные волоски. — Меня приглашают когда что-нибудь вырастить, когда позаботиться о прекрасных созданиях и растениях из другого мира.

— Тогда почему ты не заботишься о нас? — с придыханием спросила Бетти.

И я поразилась, насколько изменилась ее внешность. Щеки порозовели, зрачки расширились, заливая почти весь глаз. Она задышала с придыханием и ловким движением спустила с плеча тонкую лямочку и так чудом удерживающейся на теле туники.

Мы с Архитектором некоторое время ждали слетит или не слетит вниз наряд. Так и не дождавшись, «эльф» качнул рукой в сторону.

— О тебе есть кому позаботиться, милая. Вон стоят, на охоту собрались. Я лучше попробую помочь, где есть хоть какой-то шанс. Эмили, хотите я вас выведу из этого дома?

В центре зала действительно что-то происходило. Гости, возбужденно переговариваясь, становились в круг. Чуть больше десятка демонов, ставших плечом к плечу, производили ошеломляющее впечатление. Под плывущими по залу лучами света тускло поблескивали рога, бугрились напряженные мускулы поднимаемых вверх рук.

— Охота! — взвизгнула Рада. — Нам пора!

Шорох одежды, и она уже стаскивает меня с дивана, под радостные аплодисменты Бетти.

— Не ходи туда, детка, — удерживает меня за рукав Архитектор. Он не старается приложить силу, скорее предлагает.

И я бы ни за что туда не пошла, если бы не увидела, как довольно щерясь, Ту-Рахан хлопает темноволосого кадета, единственную мою надежду, по плечу.

Взгляд на меня. Желтый. Хищный. Подмигивает.

И я понимаю, что, возможно, вижу Аль-Парама в последний раз.

Ту-Рахан по словам Рады и Бетти хочет меня в свою копилку. Но никто ему не собирается дарить сильную нульри, обслуживающую самого сиятельного. Так почему же не «потерять» глупого гостя где-нибудь в далеком и надежном месте…

Кто будет искать гуляку и дурака, посмевшего украсть нульри у брата? Особенно, если гуляка погибнет здесь, в своем мире, а тело затеряется на Земле. Где исчез, куда делся молодой демон? Ищи ветра в поле.

А нульри пропала вместе с ним… Свои не выдадут, чужие не узнают.

И меня Ту-Рахан на охоту не зовет. Потому что приз лучше подержать дома, открыть потом в тишине, изучать медленно, не в спешке. А когда надоест, исчезнет и приз.

Только Ту-Рахан не знает, что Аль-Парам не случайно по его приглашению заглянул на вечеринку, но даже, если бы и знал…

Мысли проносятся в моей голове, а хозяин дома все смотрит неотрывно, наслаждается моим испуганным взглядом.

— Он сильный? Магией сильный? — спрашиваю я, вырывая ладонь из цепкой ловушки влажных Радиных пальцев.

— Ту-Рахан? — сразу понимает меня Архитектор. — Высший он. Мало кто об этом знает, но не за горами его предел, слишком быстро набирает, и никто не знает откуда.

Проклятый ад. Ему действительно нужна нульри. Если Бетти умирает под ним почти сразу, значит демон не успевает полностью сбросить магию. То-то он на меня стойку сделал.

Мысли мечутся. Аль-Парам сказал сидеть на диване, но если ничего не предпринять…

Рада срывается с места, не собираясь больше меня уговаривать. И уже через несколько секунд ее тонкая фигурка пританцовывает от нетерпения среди собравшихся на охоту.

— Она же погибнет на охоте, — бормочу я.

— Глупая, — отвечает Бетти, поднимаясь с места и оглаживая по бокам платье. — Пусть другие умирают, а нам Ту-Рахан никогда не причинит вреда, мы его особенные девочки. Пошли, сама все увидишь.

— Не ходи, — тихо повторяет эльф, провожая взглядом почти бегущую от нетерпения блондинку. — Как только все уйдут, я тебя выпущу. Найдешь своего сиятельного, останешься жива.

— Аль-Парам! — кричу я. — Аль-Парам!

Кадет оглядывается и… отрицательно качает головой. Он покачивается, Ту-Рахан поддерживает его, что-то говорит и Аль перестает на меня смотреть, слушая хозяина дома.

Мне нельзя туда, нельзя. Сиятельный говорил, что прежде всего кадет будет спасать себя. Ты же спасешь себя, чертов демон? Спасешь? Тебя не надо предупреждать?

Среди гостей в круге снует странное создание, тяжело переваливающееся на кривых приземистых ножках. За серой фигуркой волочатся, скребя по плитам пола, два длинных кожистых крыла. А в цепких лапах неизвестное животное держит округлую широкую чашу, с плещущейся через край темной жидкостью.

Демоны приподнимают чашу по очереди и пьют неизвестное варево, еще и еще. Две подбежавшие к ним девушки зачерпывают напиток ладонями, обливаются от жадности.

— Что они пьют? — я дергаю Архитектора, и тот удивленно поднимает бровь.

— Это не мое дело, — отвечает мужчина. Но я смотрю так умоляюще, что он продолжает: — Ладно, не нервничай ты так. Напиток отправляет их на Землю.

Ох, вот мы и нашли способ, которым аристо переправляются через Границу. Эти наркоманы что-то пьют, меняют сознание и используют магию для перехода в другой мир. Но радоваться не получалось.

— Аль-Парама убьют?

Эльф молчит.

— Убьют? Я не могу уйти с тобой из этого дома, зная, что его убьют.

— Не будут его убивать. Зачем? Новичков заставляют убить землянку и тем самым вяжут кровью. Ты же видела, он выпил портальный напиток. Скоро проснутся древние инстинкты, через пару часов твой Аль-Парам станет почти животным и полностью подчинится Ту-Рахану. А тебя с удовольствием подарит по первому приказу вожака.

Все идет неправильно, безумно плохо. Я ошиблась насчет гибели кадета, но известие о других смертях меня тоже не успокаивает. Уходить с Архитектором, умбрцем, которого я раньше никогда не видела, тоже будет несусветной глупостью. Патовая ситуация, из которой я вижу только один выход.

Поэтому срываюсь и бегу к месту, откуда один за другим с хлопком исчезают гости. Был демон, а в следующую секунду пустота. Один, второй, третий…

— Назад, Бабочка! Я запрещаю! — кричит Аль-Парам. И… тоже исчезает с мягким звуком ударивших друг о друга ладоней.

А за ним недовольно шагнувший вперед Ту-Рахан. Тают в воздухе две девушки. Через пару секунд в центре остается только странное крылатое животное, удерживающее опустошенную наполовину чашу.

Я зачерпываю напиток ладонями, совсем как другие нульри до меня, и чуть не падаю из-за закружившейся головы.

— Дура, — в пустом помещении отчего-то гулко звучат слова оставшегося довольно далеко эльфа. — У людей к питью мгновенное привыкание.

Стены и потолок танцуют, дергаются перед глазами. Я стряхиваю капли с рук и последнее, что вижу — изумленную морду жуткого носителя портальной чаши.

Горгулья!

О! Наконец-то вспоминается название этого сказочного существа.

Горгулья! И все исчезает со знакомым хлопком.

Глава 17. Охота на нульри

Зеленая трава мелькнула перед носом. Я развернулась и замерла, увидев солнце. Заходящее за кроны деревьев, чуть красноватое, но совершенно настоящее солнце в чистом небе.

Не сумрачное размытое нечто как в Умбре днем, не два пятна вместо одной Луны ночью, а кругленькое такое, желтое, родное до одури. Не видела всего несколько дней, а кажется — словно воспоминания из другой жизни.

Лежа на спине, я то открывала, то закрывала глаза, оставляя слепок светящегося шара под веками.

— Бабочка! Какого беса ты творишь!

Большая тень заслонила мне родное светило, меня приподнял и обнял за плечи Аль-Парам. Он касался осторожно, будто удерживал хрупкую вазу.

Очень типично для демонов. Я уже привыкла, что в Умбре притрагивались только через ткань, если нужно было привлечь внимание — тянули за руках или мягко касались локтя. Публично кожа к коже меня обнимал только сиятельный, демонстрируя обществу привязанность к нульри.

Аль-Парам вольно или невольно сохранял расстояние, а это могут заметить и сделать неприятные для нас выводы.

— Я же тебе приказал не сходить с дивана.

Не слушая дальше, я притянула демона за шею, чем его мгновенно заткнула. Ожидала, что под пальцами заколет магией от контакта, но никаких особых ощущений не было. Небольшой прилив тепла и все. Осторожничает, и в отличие от Шай-Гирима, его энергия не прет как сумасшедшая, а дипломатично обнимает, знакомится, мягко ластится по поверхности кожи.

Намного более человечный, а сейчас и на вид кадет выглядел обычным человеком, хоть и спортивного телосложения.

— Парам, — зашептала я ему в ухо. — Тебя хотят заставить охотиться на землян, попробуют повязать кровью. Будь осторожен.

Он слушал, наклонив голову, темная прядь упала мне на щеку. Качнулся и прижался ухом к моим губам, скорее всего хотел заглушить звук, хотя я и так старалась произносить на грани слышимости.

Вокруг были враги. Даже специально оглядываться не пришлось, чтобы понять, насколько кучно все приземлились.

Мы все вместе оказались на обычной лесной поляне, в окружении невысоких тонких деревьев, рядом с покосившимся деревянным домиком.

— Уже обнимаетесь?

В присевшем на корточки рядом с нами чернокожем молодом мужчине с резкими чертами лица и светло-карими глазами легко угадывался Ту-Рахан. Да, его брюки при переходе Границы миров превратились в обычные джинсы. Волосы, вся их пышная грива, укоротилась. Но безумие желтых глаз выдавало демона с головой. Не знаю, как можно принять такого как он за обычного человека.

Хмыкнув в ответ на мой настороженный взгляд, Ту-Рахан поднялся, легко прошел по поляне, окрикивая остальных и не давая жаждущим действия, возбужденно переговаривающимся аристо отойти от группы. Носком тяжелого ботинка демон взрыл истоптанный перед крыльцом пятачок, нарушая нарисованные кем-то белые кольцеобразные линии.

— Хорошо сигналка притянула. Мы нашли это место пару дней назад, поставили манок, вроде никого не раскидало. Через пару минут начинаем охоту, парни.

— Загоняем девок и фаршируем их магией? — подскочил к нему один из парней. От нетерпения он сжимал и разжимал кулаки, словно готовился к драке. — Самых крепких забираем?

Явный новичок, вон как ошалело по сторонам смотрит. Но такие могут быть и самыми непредсказуемыми. Слишком тяжело дышит, глаза в красной окантовке, словно уже сейчас готов сорваться и рвануть в поиске добычи. Не пойму, неужели они не боятся? Неужели не понимают, что такими охотами уничтожают надежду на мирное существование наших рас?

— Загонять будем не сразу. Зачем нам шуметь на всю деревню, если можем сделать чисто. Наши малышки присмотрят симпатичных женщин, скажут, что нужно оказать помощь подруге, — ухмыльнулся Ту-Рахан. — Главное, чтобы мужчину, как в прошлый раз, не подманили. Только красивых девочек, ясно? Мы погоняем немного добычу по лесу. Кому надо — играйте как хотите, местные селянки мужское внимание любят. Только магией приглушите, чтобы не очень орали, и потом мозги почистите. Слышите, парни? Внушаем, что они просто гуляли, помогли заплутавшим чужакам и больше ничего не было.

Более десятка молодых демонов, толпившиеся на поляне, начали громко посмеиваться. Кажется, питье на них действовало опьяняюще, потому что шутки быстро перешли в какие-то эмоциональные выкрики.

Начало доставаться и двум девицам этой банды. Темненькую Раду пару раз хлопнули по заду. А Бетти один из парней просто обхватил со спины и довольно грубо щупал, надрывая одежду и что-то нашептывая ей на ухо.

На секунду одна из туч прикрыла краешек солнца и над головами присутствующих показались и исчезли прозрачные рога. Когда-то Шай-Гирим назвал меня «видящей», наверное, он имел в виду это. Как бы ни скрывали умбрцы свою истинную природу, я видела их истинное лицо. Они были монстрами.

— Эй, наших девок в этом мире не трогаем, — рявкнул Ту-Рахан.

Он командовал. Жестко, категорично, не допуская неповиновения. И его послушались сразу. Аристо тут же убрали руки от нульри. И… Аль-Парам практически отшатнулся от меня, разрывая дистанцию, подчиняясь вожаку.

— Фейло! — по левую руку от желтоглазого встал стройный брюнет, который раньше умудрился скрываться за спинами мощных атлетов-демонов. — Это Фейло, большинство его знают, он наш вэйп и следопыт. Фэйло приведет нас к деревне. Когда Рада и Бетти приманят к нам девок, одна из пойманных — его, отбирать запрещаю.

Паренек ухмыльнулся, блеснув мелкими острыми зубами. Его кожа показалась мне жутко прыщавой. А потом я вспомнила и кое-что другое. Ахнула и прикрыла ладонью рот. Это же вампир, вэйп. Не один из тех, что напали на нас с Барбарой около клуба, но весьма похожий. Такой же типаж худощавого красавчика-гота.

Стало неожиданно жарко, словно по венам разлился кипяток. Вампир. Ненавижу. В следующее мгновение я оказалась на ногах, сосредоточенная, ожесточенно оглядывающая поляну в поисках подходящей палки.

Вокруг ужасно пахло. Одуряюще. Источали душную сладость демоны, воняли нульри, пропиталась ужасным запахом я сама, выпившая слишком много из чаши.

— Что это с ней? Странная какая-то. — с интересом спросил Фэйло, оглядываясь на Ту-Рахана.

— У девочки первый переход на пограничном вареве, — хмыкнул тот. — Ее сейчас и не так накроет. Эй, Аль-Парам, зачем ты в нее еще и магию влил? Как бы галлюцинации не начались. Бетти, придержи-ка Эмили, пусть немного с тобой побудет. Рада и одна с деревенскими справится.

Кадет промолчал, но я видела его поднятую в недоумении бровь. Никакую магию он мне не вливал и сам был порядком удивлен моим состоянием, но откровенничать об этом вслух не собирался.

Меня трясло как в лихорадке. Кажется, я слишком много выпила той гадости. Вон Бетти розовощека и здорова, а у меня зуб на зуб не попадает, и скручивает от внезапно нахлынувших эмоций. Подогнув дрожащие ноги, я осталась сидеть на земле, не хочу упасть и потерять контроль в самое неподходящее время. Обидно столько держаться и сорваться в последний момент, когда секрет напитка раскрыт, преступники найдены и осталось только выжить, вернуться к Шай-Гириму с ценными сведениями.

Шай-Гирим… Где ты? Мне срочно нужно твое тепло, твоя сила. По рукам пробегали росчерки энергии, она клубилась на самой поверхности, тянула из меня жилы, а внутри оставляла холод, будто весь жар тела шел наружу, оставив в грудине скрученную жаждой, голодную пустоту.

— Тш-ш-ш, — сказала Бетти, обнимая меня за трясущиеся плечи. — Ничего-ничего. Ты бы меня видела в первый раз, вот страх-то был ужасный. Рыдала минут пять навзрыд. Ты вообще не переживай, вернемся домой и как рукой снимет. Еще и повторить захочешь. Сейчас Радка местных дур приведет, мальчики немного поохотятся, и самая жара начнется, ух, завидую тебе. Первый раз — он самый сладкий.

Она бормотала, поглаживая меня по спине горячими пухлыми ладонями. На поляне в это время готовились к охоте. Рады с Фэйло давно не видно было, скорее всего уже поспешили за добычей. А демоны искали укрытия, разбредались как в детской игре в прятки.

— Деревня близко, — продолжала Бетти, предвкушающе облизывая яркие губы. — Ту-Рахан всегда рядышком сигналки ставит, чтобы время не затягивать, парней не томить. Мы всегда прыгаем рядом с добычей. Сейчас посмотришь, как весело будет.

Но весело не было совсем. На виду мы с Бетти остались единственные, остальные спрятались, чтобы раньше времени не распугать живую добычу. Минуты текли медленно, вместе с полупрозрачными облаками на сереющем небе.

Я заставляла себя дышать медленно и глубоко, наполняя легкие воздухом родного мира. Спокойно. Надо взять себя в руки. Держаться что бы ни случилось. Кипяток, окутывающий меня испепеляющим одеялом, понемногу просачивался внутрь, и дрожь, колотящая вначале, начала переходить в редкие вздрагивания.

Пора. Дальше тянуть нельзя, надо сбегать с поляны, чтобы встретить Раду с будущими жертвами на полпути и попробовать спасти местных.

Но на краю поляны уже появились три закутанные в платки деревенские женщины. А я даже подняться не успела, опоздала…

Шли они почему-то подозрительно торопливо, к тому же одни, без Рады, которая должна была их сопровождать.

Селянки приближались, покачивая узкими бедрами, изгибаясь чрезмерно, словно девиц легко поведения изображали. В купе с их скоростью мне это напомнило соревнование по ходьбе, когда у спортсменов бедра чуть не выворачивает. Кто же так по лесу ходит?

Странные. Должны спешить на помощь, волноваться, а никак не рысить целеустремленно. Да еще в платках, натянутых до бровей и юбках, подметающих траву. Быстро. Едва носки темных ботинок мелькают.

Они шагнули на поляну и из-за их спин поднялись трое аристо, улыбаясь и переглядываясь.

— Сюда, девушки, сюда! — радостно закричала Бетти. — К нам идите, красавицы.

Где она видит красавиц? Ну ладно демоны не разбираются в земных нарядах и поведении, могли принять увиденное за провинциальную моду глухой деревни. Но земная девушка-то должна заметить необычность происходящего?

Селянки все ближе… Я никак не могла разглядеть лица под платками.

— Стоять!

Холодно и предостерегающе. Ту-Рахан, в отличие от глупых соратников, не показывался, только голос гулко взлетел над поляной. Усиленный магией, иначе не объяснить эту пугающую громкость.

— Немедленно откройте лица. Кто вы? Где Рада?

Женщины переглянулись и вместо ответа сделали еще шаг вперед, останавливаясь перед нами с Бетти, вскинули руки. Разом. В молитвенном, легко узнаваемом жесте сложенных ладоней. И… запели мужскими голосами. Латынь… Я была права, кто бы к нам ни пожаловал — селянками они точно не были.

Бетти рядом испуганно завизжала. Заметалась, чуть не врезавшись в меня, бросилась было к ближайшим деревьям и резко остановилась, заголосив еще истошней.

В лицо ей полыхнул огонь. Целое кольцо огня сковало поляну, полностью отрезая нас от леса.

— Это Звероловы! — заорал Ту-Рахан. — Уходим! Немедленно уходим!

Пламя стояло столбом. И перед этим — никакой искры, никакого медленно нарастающего возгорания или подготовительных игр с бикфордовым шнуром. Сразу огненный шквал, явно подготовленный заранее, закрывающий нас в ловушке. Я щурилась, не понимая бежать сквозь заслон или подождать внутри. Насколько понимаю, так называемые звероловы — люди. Если они охотятся за демонами, можно попробовать с ними договориться, сообщить, что я из Приграничной академии и сама охоту за нульри категорически не приветствую.

В это время за периметром огня, подчиняясь приказу Ту-Рахана поднимались, били себя в грудь кинжалами и тут же исчезали демоны.

К самой границе рванулся Аль-Парам, попробовал перепрыгнуть и закричал, охваченный огнем. Из-за его спины вынырнула мощная темная фигура, призрачные рога развернулись, я встретила прямой взгляд Ту-Рахана. Сожалеющий. Удар клинком и к желтым всполохам присоединился черный туман от уходящего в Умбру кадета. Зачем демон это сделал? Им же на Земле ничего не угрожает. На бойцов из Пограничной академии переодетые люди похожи не были, а демоны чуть не в ужасе бегут.

Зато попавшая внутрь кольца огня троица аристо никуда не спешила, вела себя сонно, покачиваясь и не подавая признаков разумности. То ли пламя вокруг, то ли гипнотические песнопения помрачили их разум. Вот и поменялись местами охотники и добыча. Земля много что пережила за свою историю, видела годы войн, мора, бесчинства диктаторов, падение империй и забвение цивилизаций. Что бы ни случалось, наша планета рождала балансирующую силу, на всякую идею находилась контридея, на всякого злобного гения — свое сопротивление.

Всплеск нападений инопланетных монстров не остался незамеченным, и я сейчас своими глазами видела тех, кто встал на защиту Земли.

Одна из молящихся «женщин» замолчала и сорвала с себя платок, открыв худое мужское лицо и жилистую шею с болтающимся на цепи неизвестным мне символом впечатляющих размеров. Меч пронзающий круг.

— Пустите! — опомнилась Бетти. — Умоляю. Я же обычный человек, да посмотрите же на меня, посмотрите! Несчастная девушка, попавшая в ужасную историю. Простите меня, пожалуйста, простите!

— Бог простит, — мягко ответил мужчина. По его виску вниз до щеки вился шрам, приподнимая одну сторону лица в жуткой усмешке. Но голос звучал незлобиво, даже как-то устало.

— Вы нас отпустите?

Кажется, Бетти вспомнила и обо мне.

— Нет, — ровно ответил мужчина. — Вы ошибка природы, болезнь, которую мы обязаны вырезать, чтобы не заражались другие. Но сначала я позабочусь о настоящих исчадиях ада.

Больше не обращая на нас внимания, под песнопения своих сотоварищей, зверолов двинулся к пойманным демонам. Сейчас они выглядели как человеческие юноши, почти мальчишки. С чистыми расслабленными лицами, затуманенными глазами. Глупо озирающиеся, ничего не соображающие.

— Между двух миров, — громко начал человек, поднимая непонятный символ, подвязанный к шее, — нет будущего и настоящего, нет входа и выхода, есть только здесь и сейчас.

Воздух на поляне сгустился, ощутимо потемнело, словно от каждого слова сгущались тучи.

— Земля и Умбра сойдутся в точке, и нет исхода…

Признаться, к этому времени я уже ползла к границе пламени. В подвернутом подоле у меня были собранные как попало камни и палки, все подряд, что нашла в истоптанной траве. Погибать от руки фанатиков не хотелось от слова «совсем». Я, конечно, еще планировала их поуговаривать, попытаться убедить в собственной невиновности. Но как-то они не выглядели расположенными к разумной беседе, поэтому я собиралась применить наилучшую стратегию при нападении безумцев.

То есть — бежать.

— Всем лежать! — вдруг раздалось низким рыком. — Работает Пограничная Академия! На землю, психи!

И сквозь огонь, через оранжево-черные языки огня шагнул Шай-Гирим. Жаль, немного не в том направлении, куда я стратегически целеустремленно ползла. Светлые волосы сиятельного плыли словно под сильным ветром, четко вылепленные черты лица искажала… ярость.

— Ого, высший, — изумленно пробормотал зверолов. — Ничего себе у тебя магии, значит помрешь скоро? А пришел почти вовремя. Обычно вы появляетесь, когда наши девушки изнасилованы, выпиты или уже мертвы.

За его спиной взвыли громче молящиеся.

Сиятельный поморщился, махнул рукой. В сторону воющей песнопения парочки полетела волна силы, вскользь мазнув по моей коже давящей волной.

Одетые в женские платья мужчины замолчали, заторможенно уставившись перед собой. Но в чем-то другом ситуация не изменилась.

— Все время забываю, что вы без магии, — хмыкнул демон и кивнул в сторону троицы молодых аристо. — Обычная алхимия?

— Скорее химия, на вас отлично действует, — спокойно сообщил жилистый, взлохматив непослушный ежик на голове.

— А что за странные знаки вырезаны на деревьях? И я на минуту почувствовал нечто… необычное, словно где-то рядом появилась Брешь. Словно в твоем мире появилась частица моего. Вы хотели убить моих сородичей, совмещая оба мира? Убивая без права возрождения?

— Все тебе расскажи. У вас свои методы, у нас свои. Может, разойдемся без драки, а, высший? Все же на одно дело работаем. Мы заберем этих троих, ну и с девицами по-свойски разберемся. А тебе передадим кое-какую информацию о ваших ублюдках. Отличное предложение, соглашайся.

Огонь тихо опадал, демонстрируя пустоту вокруг. Все демоны, не попавшие в круг, успели сметливо смыться. Остались только те, кто были внутри периметра.

— Мы НЕ работаем на одно дело, — рыкнул Шай-Гирим, зашагав ко мне. Под его ботинками тяжело хрустел лесной опад, выдавая, что реальный вес тела демона сейчас был гораздо больше, нежели казался. — Вы преступники, нарушающие закон, карающие виновных и невинных одним мечем.

— Кто невинные? Эти шлюхи? — изумился зверолов.

— Попрошу без оскорблений! — возмутилась я, скромно оставаясь на корточках.

Как бы поэлегантнее подняться в проклятом прозрачном платье и при этом удержать палки с камнями. Что с ними делать дальше, я еще не решила: можно закидывать пламя или отбиваться от звероловов — время покажет.

Не дошедший до меня несколько метров Шай начал разворачиваться в сторону зверолова. Плавно. От его высокой фигуры опять повеяло давящим напряжением.

Но что бы не планировал сказать или сделать сиятельный, его прервала Бетти. Она решила, что появление демона такой силы полностью решило ситуацию и, выставив согнутые пальцы с красными ногтями, вдруг бросилась на одного из парализованных людей.

— Ненавижу! Куда вы дели Раду?!

Я моргнуть не успела, как события понеслись неуправляемой чередой. На прыжок блондинки среагировал жилистый. Все время разговора он был обманчиво спокоен, но, оценив реакцию Шая, понял, что кто-то из двух девиц демону дорог. И это решило все.

Не был для него высший ни возможным партнером, ни тем более единомышленником. Он был просто демоном — врагом, которому кто-то явно дорог. Одна из шлюх.

Из недр тканей широкой юбки он выхватил нечто вроде чешского Скорпиона, я такие только в журналах видела. Автоматический пистолет, легкий и убойный. Дальность у него небольшая, зато этот недостаток легко компенсирует скорострельность до девятисот выстрелов в минуту.

Вздох. И начинается ад. Первые же пули срезают глупую Бетти. Ее крик пронзителен и пуст, такой же, как она сама.

Дуло Скорпиона разворачивается в сторону троицы демонов, но жилистый понимает — сделать двойную Брешь ему помешали и теперь любое повреждение монстров приведет к их банальной депортации.

Я слышу бессильную человеческую ругань, когда пистолет разворачивается на меня. И понимаю, что никакими палками и камнями не смогу остановить пулю.

— Бабочка! Моя Бабочка! — кричит Шай-Гирим и бросается наперерез оружейному огню. Закрывает меня телом.

Это очень красиво. Бьются по воздуху полы фиолетового с серебром кафтана. Сверкают, превращаясь из серых омутов в красные угли демонические глаза. Взрывается, радужно переливаясь, ореол вырывающейся из него магии. Я любуюсь, потому что больше ничего не могу сделать.

Тело непослушно, почему-то ни вздохнуть, ни двинуться. Только остро больно в груди, где бьется мое мятежное сердце. Меня подхватывают сильные руки. Шай. К тебе хочется прижаться, ты такой теплый.

— Бабочка. Эмили. Не уходи. Пожалуйста, не уходи. Дай мне хотя бы минуту.

Кажется, он куда-то меня несет. Его тело вздрагивает от многочисленных злых тычков по-прежнему летящих пуль.

Но он не думает о себе, не защищается. Всю свою энергию сиятельный вливает в меня. Я чувствую мощную атаку магии, открыты шлюзы, впервые демон не отмеряет по кусочкам, влепляет все что может в мое подрагивающее тело.

Это больно и правильно одновременно, но, наверное, не имеет смысла. Потому что вместо слов из моего рта течет струйка крови и в глазах темнеет.

Я протягиваю дрожащую руку и касаюсь его рта, как когда-то меня коснулся Аль-Парам в учебном классе, сто миллионов вечностей назад. И улыбаюсь, потому что давно хотела это сделать.

Прощай.

— Эмили… НЕТ! НЕТ! НЕ-Е-ЕТ!

Его тело не выдерживает многочисленных попаданий и начинает растворяться, переходя в дым. Он депортируется и будет жить в своем мире.

А я — нет.

Потому что я — умираю. Мы уходим одновременно, как в сказке.

Глава 18. А давайте ее напоим?

Сначала был свет. Довольно тусклый и размытый, где-то высоко, но расстояние я оценить не могла. Мыслей не было, эмоций тоже никаких.

Поэтому первые слова чьего-то неспешного разговора я просто слушала, не вдаваясь в осмысление.

— И долго она так может?

— А чего тебе? Лежит себе и лежит. Комнату украшает.

— Я по ней, может, скучаю…

Удивляла писклявость собеседников. Голоса были определенно детские и чем-то знакомые. Особенно мягкое, повторяющееся «может». Не помню, где я его слышала и при каких обстоятельствах, но первой эмоцией было чувство симпатии и даже нежности.

— Может еще раз напоим Эмили?

— Тортил, ты ей по три бутылки в день вливаешь. Утопить решил? Или раздуть как лягушку?

— Лягушки не от воды, а от воздуха надуваются. А от питья всем только польза, особенно когда есть не получается.

— Пить у нее тоже не особо выходит, вон вся постель мокрая. Ты что, слепой, да она даже не шевелится, глотать не может и не факт, что дышит.

Похоже, последней говорила девочка. Раздраженно, но без настоящей злости, скорее устало.

Я повела рукой и обнаружила, что лежу на насквозь мокром матрасе, под рукой плещется лужа. Они что, серьезно меня заливают на всякий случай? Я сделала вдох и хотела окликнуть разговаривающих, но тут пришла боль. Настоящая. Словно рубильник включили на электрическом стуле.

Тело скрутило и почти сразу выгнуло так, что с меня снесло тонкую укрывающую простынку. Выкручивало каждую мышцу, я тряслась и слышала, как стучат и скрипят зубы.

— Хагнесс, что с ней?!

— Да откуда я знаю?! Шею, шею ей держи, чтобы не сломала.

Из горла, наконец, вырвались звуки. Я нечленораздельно захрипела и выдала нечто похожее на вой. И тут же получила шквал воды в лицо.

— Тортил, ты в уме? Какого беса ты ее облил?

— Так она глотать теперь может! Смотри под подбородком как двигается! Всю ж неделю не пила, несчастная! Пусть плюется, все равно хоть что-то попало.

— Вот тебе сейчас точно попадет, глупый. Прячься! Она встает! Мамочки!

Я действительно вставала. Непереносимый мучительный пик конвульсий прошел также внезапно, как начался, лишь дергающе-ноющие ощущения остались следом в каждой клеточке тела.

Но это я переживу, а вот если продолжу лежать, захлебнусь нафиг.

Трясущимися руками я оперлась на кровать, пытаясь свесить ноги и повернуть голову. Попыталась сфокусироваться на больных разумом любителях водных процедур. Что они творят?

— Эмили, — заголосил тот, кто разговаривал тоном ниже. — Я не буду прятаться! Чего мне прятаться? Это же я, Тортил. Тортил-Бочонок, помнишь меня?

Бочонок. Какой еще бочонок? Я моргнула слипшимися ресницами и, наконец, увидела метрах в трех от кровати, где я оказалась, невысокого мальчишку в клетчатой кепке. Удивительно, но он действительно сидел в крепко сделанном на вид деревянном сооружении. Только руки-ноги торчали из аккуратных отверстий.

— Не помню… Кто ты? И кто я?

— Пришла все-таки в себя, ух, гора с плеч. Разговариваешь, а не дерешься, вот радость! Этот дуралей Тортил — мой лучший друг, ну и твой немножко, ладно, всяко в жизни бывает. А про тебя — большой вопрос, — пухленькая девочка вошла в поле моего зрения и подбоченилась.

Она держала розовое зеркало на пластиковой ручке, странный предмет, который ожидаешь увидеть только в кукольных будуарах. Эту красотищу мне ловко подсунули к самому носу.

— Сама посмотри.

— Ого, — ошалело выдавила я. Не зная, как воспринимать увиденное.

Блестящая поверхность показывала мокрое худое создание с горящими плошками синих круглых глаз и небольшими острыми рогами, торчащими из золотистых волос, спутанных в колтуны.

— Твою мать! Я демон?

В голове понемногу прояснялось, но точного понимания что происходит все еще не было. Кажется, я недавно умирала… И вроде бы была человеком.

— Демон, ха! Размечталась, — хмыкнула необычная девочка, развернула зеркальце и скорчила в него рожицу. — Скорее противоестественная смесь.

Мое настоящее лицо легко угадывалось, все черты смотрелись знакомо. Но при этом скулы в зеркале выглядели резче, глаза больше, губы ярче. И смотрелись они налитыми по контуру. Словно над моим фотоизображением поработал искусный фотошопер, потому что никакой визажист не справился бы с изменением строения костей на том же подбородке, ставшим агрессивно узким.

Мысли метались, пытаясь осознать дикую правду. Полукровка. Кажется, я полукровка. Только этим можно объяснить изменения внешности, и то, что я до сих пор жива. Демоническая кровь вытащила меня из Земли в Умбру. Но откуда во мне нечеловеческие гены?

— Родителей мамы я хорошо знаю, — пробормотала я, неверяще проводя ладонью по лицу. Под пальцами слишком ровно, шелковисто, пугающе гладко. Обычная кожа, с мелкими неровностями и естественными погрехами, не может быть такой. — Ох. Мой отец, по словам бабушки с дедушкой, был невесть откуда взявшимся приезжим.

— Папочки часто такие. Внезапные. Невесть откуда, — хмыкнула Хагнесс.

Меня вдруг снова затрясло, будто в лихорадочном припадке. Накатывало волнами, оставляя испарину на и так не сухом лбу.

— Эмили, ты простудилась? Я сейчас принесу сухое! — заметался Тортил.

Могла и простудиться. Это бывает, если человека в беспамятстве безостановочно поливать водой. Ох, хотя я не совсем человек, как оказалось.

Осторожно потрогала рога, подрагивающие пальцы скользили по прохладной и гладкой поверхности.

— Демоны не болеют, — наставительно сообщила странная девочка. Она подала мне длинную рубашку и щелкнула стоящего рядом мальчишку по лбу. Да так, что тот охнул и спрятался в бочке. — У нее что-то с магией не то. Вишь как трясет горемычную. То ли много, то ли мало, нам откуда знать. Это тебе рогатый в помощь нужен.

Пока Тортил сидел в бочке, а Хагнесс деловито придерживала его кепку, чтобы не выглянул раньше времени, я торопливо переодевалась в сухую и теплую одежду, сшитую грубо и прямо, зато не просвечивающуюся, где ни попадя.

Не пойму, как вообще я сюда попала. Предположим, я действительно полукровка и в роду родителей кто-то затесался из Умбры. Но почему тогда после гибели я не оказалась в доме родни из этого мира или хотя бы в покоях особняка Шай-Гирима, к стенам которого я немного привыкла?

— Ох, надо срочно сообщить, что я жива, — пробормотала я. Ткань согревала тело, но внутри, где-то очень глубоко за грудиной продолжал вытягивать силы ледяной сгусток. Мне срочно нужна была горячая энергия Шай-Гирима, как ни стыдно в этом признаться.

Пока мне меняли постель и помогали опять в нее лечь, я сбивчиво объясняла, что нахожусь практически на задании и желаю срочно видеть сиятельного, как можно быстрее, лучше прямо сейчас. Дети слушали, кивали, задавали вопросы, переглядывались, но бежать за помощью не начинали и вообще выглядели несколько грустно.

Потолок над головой начал ломаться на цветные кубики, я то тряслась, отстукивая пятками по кровати, то приподнималась и обхватывала себя руками. Похоже, мои врачеватели что-то знали, но не собирались мне говорить. Еще немного, я опять уплыву в беспамятство, так ничего и не узнав.

Резко повернувшись, я ухватила за пухлое плечико Хагнесс.

— Вы что-то скрываете, говорите! Где вы меня нашли? Когда? Почему не хотите передать весть высшему?! Что вообще происходит?

Совсем близко ее хмурое лицо. Сдвинутые брови. Я удерживала ее под расстроенные крики Тортила. То требовала, то умоляла. Пару раз сознание пыталось улизнуть, прикрываясь ознобом и слабостью, я накренялась, едва не заваливаясь в постель, трясла головой, ощущая мокрые пряди, бьющие по щекам, но и не выпуская из рук Хагнесс, все пытающуюся вывернуться.

— Ладно, болезная!

Девочка замерла, прекратив попытки вырваться. Даже погладила меня по руке. Тонкая морщинка между детских бровей смотрелась остро и неуместно. Но в еще большей степени не верилось в то, что я услышала.

Нашли они меня на поляне за Выселками, примерно там, где я когда-то появилась в этом мире впервые. Странно изменившуюся, в беспамятстве и в порванной одежде, покрытой брызгами грязи и крови.

Раньше Пограничная академия платила местным за проведение в городке учений, но нынче все изменилось. Согласно новому закону, о чужаках надлежало немедленно сообщать страже мэрии, а те должны были стрелять на поражение.

— Что?! — выдохнула я. — Что ты несешь? Шай-Гирим никогда этого не допустит!

— Газеты пишут, что сиятельный уже неделю как задержан и его допрашивает лично император, — с жалостью сообщила девочка. — Он что-то сделал в другом мире, то ли убил кого-то важного, то ли отправил в кровавую бездну несколько городов. В общем, из-за него и Пограничной академии у нас теперь война с твоим миром. Говорят, его хотят выдать вашенским… в смысле людям. Но пока переговоры ведут.

— А люди к нам присылают убивцев, — выпалил Тортил. — Прорываются сквозь Бреши, кричат что-то жуткое и стреляют из странных палок. Но я сразу сказал, ты не такая! Ты не будешь в нас стрелять!

И он гордо выпятил грудь в деревянном ободе.

Расправа над звероловами, охотящимися на умбрцев, серьезно пошатнула взаимоотношение между мирами.

Шай-Гирим прорвался на Землю, нашел тех, кто устроил демонам ловушку, схватил их, предварительно показательно избив, сопроводив процесс красивыми спецэффектами в виде взрывов заграждений и расшвыривания случайных наблюдателей. Один из звероловов оказал серьезное сопротивление и был уничтожен. В итоге скандал разразился до небес.

Ни о каком мирном договоре, а тем более — дружеском сосуществовании речи уже не шло. Земля обнаружила, что ее правительства в очередной раз скрывали правду от населения. Города взорвались народными бунтами, а по улицам начали бродить фанатики, обвешанные чесноком и вооруженные кольями. Как и следовало ожидать, в церкви бросились толпы новообращенных, а телевидение показывало интервью с поп-звездами, признающимися с любви к «рогатенькому, крепенькому, так бы и съел этот орешек» Шай-Гириму.

На фоне охватившей мир неразберихи чиновники требовали голову провинившегося демона на подносе, а «потом уже подумаем, иметь ли дело с варварским чужим миром или установить непреодолимые границы между нами и этими чудовищами».

В самой Умбре так же было неспокойно. Император выступил с короткой речью, которую можно было свести к одному слову — «Разберемся». После этого наступила тишина и общество начало теряться в догадках.

Сам факт смерти и возвращения высшего в другой мир, уже через пару часов, вызвал серьезные споры в газетах. Депортация столь сильного демона на долгое время должна была перекрыть ему эту возможность. Нельзя убить могучее иномирное существо на Земле и снова встретить его в этот же день — это нарушало принципы работы вселенной.

Совсем слабые магически особи могли после своей гибели попробовать еще раз прорваться через Границу через дня три-четыре, иногда — по прошествии пары недель.

Но чем больше силы, тем дольше существо не могло повторить путешествие.

Шай-Гирим ухитрился наплевать на существующие правила — он просто разорвал ткань миров и настиг расслабившихся охотников. Появился во всем своем демоническом великолепии, в ауре ярости и силы.

— Ох, могучий наш сиятельный! — восторгалась Хагнесс, шелестя по хозяйству и не особенно переживая за срыв многолетних тайных дипломатических усилий. — Вот силища, прорва магии, наш высший все может!

К сожалению, ни дети, ни вездесущие газетные журналисты понятия не имели что же в реальности произошло. Известен был сам факт нападения на Землю и последовавший за этим поспешный арест сиятельного. А также то, что его держат в императорском дворце, на подвальных этажах, там, где располагалась вместительная имперская темница.

Я сжимала кулаки, не зная, как реагировать и вспоминала его последние слова, протянутую ко мне руку. Он видел мою смерть, но не хотел смириться, проститься, он боролся до последнего. А когда потерял надежду — разрушил свою и чужую жизнь.

Зато об аристо, нарушавших Границу и подсевших на телепортационный напиток, ничего не было слышно, словно их и не существовало вовсе. По каким причинам молчит Аль-Парам? И почему он не дает показания?

— Ты выздоровей сначала, потом в столицу съездишь, все разузнаешь. Не торопись, — уговаривали меня мои спасители.

Тортил вообще предположил, что я переместилась в Тихие Выселки из-за того, что именно эту местность мой организм принял как место рождения в Умбре. И теперь я минимум — местная, а максимум — его дальняя секретная родственница. Ну и что, что он не демон, мало ли как родственниками становятся.

Городок я, действительно, раньше вспоминала с умилением и даже немного скучала по малолетней парочке, особенно по воспитанному, милому мальчишке. Возможно, когда мне стало плохо, интуитивным образом перенеслась именно сюда, в безопасность, к месту своего первого знакомства с Умброй.

Да только глупо было сидеть и ждать «выздоровления», учитывая происходящие со мной странности.

Ситуация была… не очень. Во-первых, меня мучил постоянный голод. Я ела, ела и ела. Быстро стуча ложкой, тревожно ожидая добавок, собирая крошки. Во-вторых, после нескольких часов сплошной лихорадки из меня полилась магия. Она потрескивала на кончиках пальцев, скрипела озоном на зубах, плавила мои вены.

Самой себе я напоминала катушки Тесла с пробегающими разрядами. Поэтому, когда на третий день я твердо заявила, что уезжаю в столицу, фыркнувшая Хагнесс притащила очень длинную хламиду с капюшоном, закрывающую меня с головы до ног.

Сами дети тоже вырядились в старую, потрепанную одежду, особенно подозрительно смотревшуюся на Тортиле. Оба ребенка наотрез отказались отпускать меня одну и, кажется, воспринимали предстоящее как приключение.

— Будем типа нищими, — сказал Тортил, подпрыгивая в длинной рубашке. — Можно даже подзаработать. В столице, говорят, деньжищи на улицах валяются, если упала монетка — никто и не нагнется. А я не гордый, подниму.

Небольшой домишко спешно закрывали, окна занавешивали тряпками, паковали еду по котомкам.

— Очень не хочу вас брать, — призналась я, задерживаясь на пороге и поднимая лицо в сумрачное небо. — Дико все опасно, а вы совсем дети, хоть и необычные.

Два дня назад я узнала, почему ребята живут отдельно от взрослых. И по какой причине Пограничная академия приглашала людей другого мира именно в Тихие Выселки. Началось все просто.

Пытаясь справиться с мучающей меня лихорадкой, я вышла ночью из комнаты, надеясь найти холодную воду для питья или даже выйти на улицу в поисках прохладного ветерка. Старые половицы скрипели. Подол длинной рубашки путался в ногах.

Дверные проемы постройки оказались узкими, а в темноте попробуй в них правильно впишись. Хотя долго блуждать мне не пришлось. Домишко оказался крохотным, и уже через минут пять в проходной комнате я наткнулась на Тортила.

Мальчонка дремал, закрыв глаза. Голова его, в привычной клетчатой кепке, выглядывала из бочонка, пухлая щечка упиралась в борт. Рук-ног я не увидела, скорее всего, спрятаны внутрь. Ночной тусклый свет из оконца высветил эту сюрреалистическую картину, и я вскрикнула от неожиданности.

То есть он и спит в своем деревянном облачении? Мне не хотелось признаться в этом самой себе, но исчезли последние иллюзии. Как я могла раньше принимать его за ребенка?

На внезапный звук над ухом Тортил открыл глаза, увидел меня, то есть темную фигуру в ночнушке перед собой и, заорав в голос, нырнул окончательно внутрь емкости, накрывшись невесть откуда взявшейся крышкой. Вот это называется «в домике», а не те детские варианты, когда обе руки над головой палаточкой.

Не успела я прийти в себя, как сверху закричали: «Смерти нет!» Уже знакомый мне девиз Приграничной академии. И с потолка на меня упали.

С визгом, который по прошествии времени с некоторой натяжкой я смогла бы назвать боевым. Примерно так звучит домашняя кошка, нападая на пылесос. В одном звуке и отчаяние, и угроза порвать всех, не взирая на опасность.

Голосок был нежно-писклявый, а вот сбившая меня с ног масса весила немало. И в какой-то момент я подумала, что все… отгуляла, депортируюсь на фиг на небеса или где там находится демоническая Вальгалла.

Но чудо. Кости затрещали и не сломались. Будь я человеком, боюсь, этого ребенка я бы не выдержала. Хагнесс.

Снесла меня и заодно нашими телами какую-то мебель. Треск стоял впечатляющий. А потом и звуки падения чего-то невидимого в темноте, но судя по хрусту и звону, плохо подлежащего восстановлению.

В это время Тортил, не раз показывающий свою быструю реакцию и способности к выживанию, попытался прямо в бочке упрыгать в другую комнату, но мы с девочкой не дали ему ни малейшего шанса. Во-первых, потому, что нас было двое, и мы занимали много места на пути к свободе. Во-вторых, тоже пытались смыться, хоть и неудачно.

От переизбытка впечатлений энергия, безвыходно метавшаяся у меня по коже, вдруг сорвалась, отрываясь, сбрасываясь словно старая змеиная оболочка. Она вдруг кусками полетела вверх, сверкая перламутром и освещая небольшую комнату, где мы все находились.

Все-таки я демон, проклятая магия выливается из меня как из дырявого сосуда.

— Эмили? — неуверенно спросила Хагнесс, восседая на моих ногах и с занесенным кулаком над головой.

Я с содроганием посмотрела на пухленькую, но явно увесистую длань. Оглянулась на комнату с разбитым в щепки столом и криво повисшими полками, все добро с которых мелким слоем валялось вокруг.

— Ты чего? — выдохнула девочка.

Вот как надо произносить эту фразу. Поднимаешь крепко сжатый кулак над собеседником и спрашиваешь: «Ты чего?»

— За водичкой сходила, — призналась я. — Не думала, что будет опасно. А почему ты кричала «Смерти нет*»?

— Она в академию мечтает поступить. Героиней стать.

На свет осторожно выглянул Тортил и сдал подругу с потрохами.

— Нам же, духам, никакие повреждения не страшны. В Умбре нас могут развоплотить, а на Земле мы и подавно почти неуязвимы. Правда драться мы совсем не способны, не знаю на что Хагнесс рассчитывает, у нее ж силы и нет, считай.

Полненькая ручка резво махнула в сторону предателя, доказывая, что отсутствие мускулов она вполне компенсирует энтузиазмом. Тортил мигом накрылся крышкой, но подставил подруге подножку. Пока они опять устраивали кучу малу, я обхватила себя руками и подумала, что не одна. Что помощники у меня не самые мудрые, зато искренние. И недаром я возродилась в Тихих Выселках. Здесь я чувствую себя домом, а насчет жителей-духов… Так я сама сейчас как дух. Восстала после смерти и понятия не имею смогу ли я хоть немного повлиять на судьбу.

«Смерти нет*» — боевой клич Пограничной академии.

Глава 19. Встречай меня, столица, пирогами

До столицы добрались на воздушной карете. Сооружении, напомнившем мне горные подъемники, только покрупнее, покомфортнее и работающие на чистой магии.

Все приключение заняло не больше полутора часов. Сели в кабинку, потряслись в воздухе и вышли уже на имперском вокзале. Точнее Хагнес с Тортилом вышли, а я вывалилась кулем. Трепавшая меня лихорадка набегала волнами, а тут еще и укачало так, что перед глазами плыло.

Причем дети меня убеждали, что демонов не укачивает. Просто не может и точка. Об этом они сообщили примерно через минут пятнадцать дороги, когда мой желудок начал сосредоточенно продвигаться по телу вверх, решив опередить местную лифтовую систему и добраться до места назначения быстрее хозяйки.

Рассмотрев мое побледневшее личико, к мнению спутников присоединилась и семейная пара, волею фортуны разделявшая с нами кабинку. Тучная дама с голосом гренадерского рекрута попеняла, что зря я так шучу.

А когда я откинула капюшон плаща, пытаясь отдышаться и прийти в себя, она всплеснула руками и отравила весь остаток дороги стенаниями о сбежавших из дома глупых демонессах. Моя стройная по меркам местного мира «субтильность» навела ее на мысль о крайне юном возрасте, а двое детей-духов в сопровождении добавили уверенности этому предположению.

В итоге последний час подъема я пыталась не упасть, раздумывала, где найти «авиа»-пакетик и старательно отворачивалась под гул расспросов «кто тот извращенец, пригласивший девочку в столицу» и «почему ее тошнит, неспроста это».

Поэтому к дому Шай-Гирима я шла, по нос закутавшись в плащ. И без приставаний сердобольных кумушек настроение было ужасное.

Кто я такая? Недодемон, которого тошнит в транспорте. Недочеловек, которого после смерти телепортирует в Умбру. А что, если я умру еще раз, в Умбре или на Земле, что со мной будет?

При виде знакомой двери, огромной и черной, внутри снова забурлили сомнения. Если сам хозяин в застенках у императора, то какой смысл приходить к брошенному дому. Может быть сразу обратиться в полицию или устроить политическую манифестацию у стен дворца?

С плакатом «Свободу Сиятельному!». Или «Пустите срочно, я свидетель!». Можно даже прямо «Все видела и все расскажу!». Или пойти в газету местную — насколько я поняла, они обожают сплетни и мою историю выслушают с удовольствием.

Я посмотрела на острые черные ноготки, венчающие тонкие пальцы. Кожа золотисто поблескивала, никаких морщинок на суставах, все ровно и упруго как у пластиковой куклы.

По ладони пробегали крошечные голубые огонечки, магия во мне бесилась и никак не желала успокаиваться.

Еще месяц назад я высмеивала Барбару, обожающую городской скандальный журнальчик, пестрящий историями про девушек, похищенных инопланетянами или про жутких крокодилов в канализации, вырастающих до пяти метров и пожирающих собак. А сейчас я сама могу стать героиней страшилки «Как землянка оказалась демоницей и пережила всех». Причем даже для меня история выглядит фантастической выдумкой. Боюсь, без документов и надежных свидетелей мой рассказ воспримут за жалкие попытки шарлатанки примазаться к громкому делу.

— Что стоим, руку протягиваем? — раздался из-за двери визгливый голос. — Мы не подаем бродяжкам. Пошла отсюда!

— Я жила здесь несколько дней назад, — осторожно начала я. — В гостях у хозяина.

— Вранье! А если и была, что с того. Не велено никого пускать!

Хедда, служанка Шай-Гирима, была узнаваема даже через преграду. Только она может начать на пустом месте скандал с гостем, даже не удосужившись его расспросить.

Плечо налилось огнем, мне захотелось толкнуть дверь что есть сил, выплеснуть на нее всю накопившуюся магию. Не знаю, выстоит ли облицовочный металл или сломается моя рука, но уж очень хочется посмотреть нахалке в лицо. Но если начну пробиваться силой, неминуемо придется знакомиться с полицией. Барсучий порох! Я пока не готова объяснять, кто такая и откуда взялась. Неужто придется караулить у дверей в ожидании, что рано или поздно кто-то выйдет…

— Бедная девочка! — вдруг завопил кто-то сзади не менее громко и воодушевленно, чем стервозная служанка.

Я с изумлением обернулась и обнаружила у ограждения бывшую попутчицу из подъемника. Ажурные ворота, изначально показавшиеся мне просто открытыми, теперь не скрывали, что поломаны. Дама покрутила в руке искореженную дужку и скривилась.

— Ис Доран, любезный мой муж, придержи-ка сироток, — возопила она, указывая осторожно оглядывающемуся супругу на стоящих у крыльца Хагнесс и Тортила. — Не подпускай детей к гнезду разврата! А ты, маленькая, неужто здеся тебя растлили?!

Выставив широкую обильную грудь, она решительно двинулась вперед, приближаясь ко мне подобно Немезиде, земной богине возмездия.

— Наглая ложь! — завизжали из-за двери.

— Как есть правда, — вдруг выпалила я. — Здесь и растлили. А теперь открывать не хотят.

Раздался лязг многочисленных открываемых замков, что-то стукнуло, скрежетнуло, словно по полу протащили тяжелый предмет. Дверь распахнулась и перед нами предстала разъяренная, красная от злости Хедда, мало в чем уступающая моей неожиданной защитнице.

— Да чтоб твои глаза выпали! Чтоб рога отвалились! — она замахала руками перед моим носом. — Как посмела ты оболгать достойного демона? Да он всех своих нульри на рученьках носит, в лобик целует. А безродных девок, таких как ты, и знать не знает.

Так, вот теперь я начинаю злиться по-настоящему. Кого там в лобик целуют?

— А если рода нет, значит грязь под ногами и можно девочку из дома выкидывать, с порога гнать? — за моей спиной мгновенно разоралась матрона.

Может быть я ошибаюсь, но в голосе обеих мелькнул оттенок удовлетворенности. Дамочки в спорах явно чувствовали себя на коне.

Хотелось отодвинуться с линии огня, но я волевым усилием заставила себя оставаться на месте. С Хеддой предстоял серьезный разговор, только ума не приложу, как провести его тихо, без криков на всю округу.

За время, пока мы не виделись, служанка изрядно изменилась. Щекастое лицо теперь выглядело скорее одутловатым, а ранее блиставший идеальностью накрахмаленный фартук висел мятой тряпкой и даже демонстрировал пару жирных пятен у кармана.

Хедда рассматривала то немногое, что было видно у меня из-под капюшона, и явно не узнавала.

— Проклятье! Глупая женщина!

Мужской голос из темноты холла, низкий и властный. Мое сердце пропустило удар.

— Сказал же — никому дверь не открывать!

Мужская фигура выплыла из темноты. По человеческим меркам неизвестный считался бы достаточно высоким, но я уже знала, что вижу перед собой демона. Чья родная ипостась была намного, намного выше.

И все равно он не так высок, как его брат, чьи рога подпирали потолок. Они вообще мало похожи. Шай с серебряной гривой волос и Аль — с волосами темнее ночи. Младший — брюнет.

Я видела перед собой единственного свидетеля, который хоть как-то мог объяснить яростную месть высшего на Земле. И при этом скрывался в доме как трус, запрещая открывать двери.

— Так это ты нашу девочку обрюхатил? — вдруг завизжала за моей спиной непрошенная «защитница». — Она тут на коленках милость выпрашивает, а ты, значит, ее за порог?

Если бы Аль-Парам обладал физическими возможностями уронить челюсть, он бы сделал это именно сейчас. Его лицо вытянулось от удивления, демон перевел взгляд с голосистой дамы на меня, затем дальше — на Хагнесс с Тортилом, что с интересом прислушивались к происходящему.

— Беременна? От кого?! А что за дети? Они тоже от меня? — кажется, кто-то начал злиться.

Духи переглянулись и осмотрели молодого аристо со скепсисом. Восторга от новоявленного родства они явно не испытывали.

— А ты, красавчик, что думал, когда… — хотела продолжить наша попутчица из подъемника, но к этому времени я порядком устала от скандала.

— Хватит! — сказала негромко, но мой хрип прозвучал неожиданно весомо. — Я не беременна. И не планирую. Аль-Парам, не ожидала тебя здесь увидеть, да еще прячущимся за закрытыми дверями.

Капюшон долой. Всю дорогу я скукоживалась, стараясь скрыть золотистое лицо в тени ткани, но сейчас намеренно выставила на обозрение новый облик. Если меня узнали дети, неужели не узнают взрослые?

— Горящее небо, — выдохнул Аль. — Ты кто?

Он одним смазанным движением отодвинул служанку, треснул шелковый халат, небрежно наброшенный на уже подернутые волнообразным изменением плечи. Пряди волос удлинились. Надеюсь, это шок, а не желание напасть. Сама-то я никак не могла выйти из боевой трансформации, зато кадет сейчас легко в нее входил. Еще немного — и начнем мериться рогами. У кого длиннее. К сожалению, пока Аль-Парам победит. У меня коротенькие.

— Я могу зайти? — выдохнула я, глядя ему в глаза.

— Да как же! — Хедда еще не поняла, что ситуация изменилась. Ее отодвинули, и это задело. — Сиятельный перед уходом на дом защиту поставил. Никто к нам зайти-то может. Ни ты, — ее палец вылез из-под локтя демона и ткнул в моем направлении, — ни детки твои подметные, ни эта крикливая нахалка! Территория высшего защищена!

— Как высшего? Как же так? Сиятельный…? Кхе. — Моя «защитница» резко осипла, вжала голову в плечи и отступила назад. — Эта. Вы тут сами разберетесь, я вижу, ни к чему мне мешать. Мы с достопочтенным исом уже и опаздываем… по делам опаздываем.

Она почти скатилась с крыльца, поминутно мелко кланяясь. Все же высших в отличие от обычных демонов серьезно опасались. И связываться не желали. Я чуть не крикнула во след: «Подождите, а как же моя беременность? Дети?», но только хмыкнула, обнаружив, как быстро удаляется алчущая справедливости иса.

Едва не снеся вовремя уклонившуюся Хагнесс, матрона ухватила за рукав молчаливого супруга и колобком покатилась к настежь распахнутым воротам.

Где чуть не врезалась в откуда ни возьмись преградивших ей дорогу мужчин в темной одежде и порывистыми движениями. Они вдавили пару обратно во двор.

— По-мо-гите! — пискнула Хедда. — Дверь! Закройте дверь.

Я было дернулась к детям, но меня схватили за талию и рванули внутрь дома. Да. Лучше нам с Алем не мериться. Я пыталась ухватиться за косяк, но меня словно поездом снесло.

Кадет сжимал не хуже медвежьего капкана, пытаясь затащить в темноту дома. В это время троица незнакомцев во дворе развила бурную деятельность.

— Хватай служанок! — рявкнул один из них, чуть пониже остальных ростом и пошире в плечах. Сам он развернулся и бросился в сторону моих друзей-духов.

Судя по веселым хохоткам, раздавшимся в ответ, вся троица нападавших ощущала себя во дворе Шай-Гирима подобно лисам, попавшим в курятник. Масса веселья и никакой опасности.

Остальные побежали в разные стороны — один кинулся за ошалевшей от ужаса матроной-попутчицей, а второй целенаправленно рванул в сторону открытого проема, в котором пребывала я, распятая подобно морской звезде, пытаясь удержаться, но уже проигрывая схватку.

В следующее мгновение меня удивили дети.

— Прячься! — завопила Хагнесс и как на пружинах подпрыгнула ровно вверх, цепляясь за ветки растущего у ворот раскидистого дерева. Следующим прыжком она уже летела на крышу дома. Мгновение — не успели ее башмачки коснуться покрытия как неведомая сила резко отбросила девочку назад. Она словно обезьянка извернулась в прыжке, обняв ветку руками и крепенькими ножками в полосатых чулках. И вдруг втянулась в свою ведьминскую остроконечную шляпку, оставив ее болтаться на ветру, зацепившись за сучок. Вот была девочка и оп — осталась только ее шляпа.

Я вспомнила, как ночью она свалилась на меня откуда-то с потолка и дала себе зарок не забывать смотреть вверх, если придется искать малышку.

В это время Тортил, тоже быстро реагирующий в таких случаях, спрятался в бочонок. Только крышка хлопнула.

Подвело его незнание местности: сначала бочонок рванулся к воротам, но там уже бессмысленно толклись почтенные муж с женой, пытаясь вырваться из рук легко удерживающего их незнакомца в темном.

Пока Тортил разворачивался, его успел настичь главный из троицы, просто прижав ногой катящую бочку.

В это время на крыльцо влетел еще один, махнул рукой, пытаясь меня ухватить за капюшон. Его внезапно дернуло. Неизвестная сила проволокла по каменному мощению вопящее тело только что улыбающегося мне в лицо нападавшего. Так хозяин рывком возвращает к ноге непослушную маленькую собачку.

Похоже, дом действительно защищен и пересечение невидимой взгляду линии ведет к выбрасыванию наглецов за периметр. Вот только я каким-то образом пересекла ее без последствий.

Низкорослый кряжистый главарь троицы мазнул взглядом по валяющемуся и стонущему собрату и что есть сил ударил сверху по деревянному боку бочонка. Треск. Не может быть, я не могла услышать тихий звук на таком расстоянии. Но я услышала.

Глава 20. Прячься, кто может

Сила внутри меня рванула наружу, полыхнула фиолетовыми сполохами по руке. Пальцы словно окунуло в кипяток. И я закричала, вытягивая руку, сплавляя ярость с режущей болью.

Ребенок, он давит ребенка!

Сзади кто-то выругался, талию отпустили.

Воздух с шипением выплеснулся из моего ощеренного рта. В сторону кряжистого главаря полетела, искрясь лиловыми искрами, настоящая молния. С треском ударила его в грудь, опрокидывая наземь. Искры впивались в темную одежду, разъедая ее подобно кислоте, разбегались с шипением по открывшимся участкам смуглой кожи.

Под злобный вопль демона, а судя по начавшейся трансформации и отрастающим рогам, именно им был главный из троицы, я наблюдала за быстро укатывающимся в кусты Тортилом.

Силы вдруг исчезли вместе с убежавшей магией, я охнула и кулем осела бы на пол, если бы не подхвативший меня на руки Аль-Парам. Он ступил на свет, заботливо обнимая, прижимая к себе как величайшее сокровище.

— Бабочка.

На выдохе. На неверящей тонкой нитке надежды.

— Бабочка…

— Аль-Парам в городе! Попался! — зарычал обращенный демон, поднимаясь на ноги. — Вот теперь будет совсем другой суд.

Похоже, увидеть кадета в доме Шай-Гирима никто не ожидал, а я своим появлением спровоцировала его показаться наружу и невольно стала причиной рассекречивания. Но, с другой стороны, странно, что его присутствие стало неожиданностью. Братья ладили, почему бы Алю не гостить у родни, допуск на посещение здания у младшего всегда был.

Пока я моргала, пытаясь избавиться от кругов перед глазами, схватка закончилась так же внезапно, как и началась. Как только незнакомцы обнаружили присутствие юного демона, они потеряли интерес к происходящему. Брать штурмом дом мужчины не собирались, вести переговоры, похоже, тоже не хотели.

Двое упавших поднялись, довольно переглянулись и, не пытаясь отряхнуть запылившуюся одежду, отступили к воротам, где их собрат тихо допрашивал подвывающую от страха семейную пару.

Не прошло и пары минут, как они исчезли, буквально растворились в сумрачном воздухе Умбры. Только мелькало, удаляясь по улице, синее платье бывшей попутчицы. Дама с трудом поспевала за более худощавым мужем. Похоже, теперь он не будет так отзывчив к ее внезапным капризам и дорожному любопытству.

Во дворе стало тихо.

Я подняла голову и уперлась взглядом в жестко сжатую челюсть. Аль сильно осунулся, жесткие черты лица заострились еще больше, теперь выражением лица демона можно было нарезать мир на пласты.

— Эй, — сказала я. — Ты, что, прячешься от суда?

— Прятался.

— Не хочешь давать показания, чтобы выручить брата?

Меня аккуратно… положили на ступеньки. Прямо острым краем под ребро.

— Ты кто такая? — грубо спросил демон. — Я уже понял, что не человечка. И что вернулась закопать Шая, но неужели совсем не боишься? Я же тебе шею свернуть могу, так и не увидишь своей оплаты за предательство.

Он уперся кулаками в камень, по обе стороны моей головы, яростно нависая, шипя в лицо. Мощное тело стояло на одном колене, в позе защиты и насилия одновременно, словно демон не мог решить, что именно выбрать по отношению ко мне.

— Эй! — закричал тонкий голосок. — Не тронь ее, она слабая совсем, как ребенок! Мы ей говорили лежать, а она приехала спасать! Глупая!

— Глупая, — согласился Аль-Парам, не поднимая головы и продолжая меня рассматривать.

— Зато ничего не скрываю, — процедила я, скидывая подрагивающей рукой капюшон. Пусть смотрит. Нет уже той Бабочки, что была. Белолицей, нежной, иномирной. Есть рогатая девица с бронзовой кожей, хищными глазами, сорвавшейся бесконтрольной магией. Всего лишь больная полудемоница, возомнившая о себе черти что, с лихорадкой и трясущимися конечностями, та, которой почудилось, что она может помочь двум здоровенным самцам-демонам. Нет, не глупая… тупая.

— Ты спрашиваешь, кто я? Наверное, мертвая. Умерла я, умерла Бабочка на задании. Близко к огню подлетела.

— Что ты несешь? Ты… жива. Тебя депортировало?

К крыльцу подкатился бочонок и на ступеньку внизу осторожно уселся Тортил, благоразумно удерживая расстояние между собой и демоном.

— Полукровка она, — сказал он тихонько. — В беспамятстве ее к Выселкам кинуло — еле откачали. Сама в шоке и боевую трансформацию скинуть не может. Видишь у нее рожки?

— Вижу…. Демоница. Новорожденная демоница, вот это поворот! — он расхохотался. Нервно, рвано. Стукнул себя кулаком по колену. — Ай-да, Бабочка. Не знала, да? На родину притянуло? А ты в курсе, что полукровок не бывает? Нульри от нас не рожают. Дети-духи об этом не знают, ты не знаешь, но демоны столетиями земных девушек соблазняли и ничего подобного…

Над моей головой нависла широкая ладонь, провела по воздуху, рядом, не касаясь. И опустилась осторожно на плечи, приподнимая меня, помогая сесть.

Тортил скороговоркой, опасаясь, что его прервут, рассказывал о странной неделе моей жизни в измененном теле. Аль-Парам кивал и жадно разглядывал, иногда порываясь дотронуться, но тут же останавливая себя.

— История короткая, — подытожила я. — Еще обсудим. Лучше объясни, почему ты прячешься словно преступник, а не являешься на суд защитить брата? Это тебе Шай-Гирим приказал?

Темные пряди волос упали, скрывая глаза. Он отвернулся, кинул тоскливый взгляд на ворота и выдохнул:

— Если бы… Это приказ императора.

Аль-Парам сделал неопределенный пас рукой, прошептал несколько слов и пригласил нас в дом.

— Дальше холла без разрешения хозяина дома детям не пройти, но от лишних глаз лучше укрыться. А тебя, Бабочка, дом впускает без ограничений.

Не спрашивая, он легко подхватил меня на руки и занес внутрь. Прямо под недоуменным взглядом Хедды, которая не могла понять, что происходит, и только открывала и закрывала рот. Когда на пороге появились дети, она зашипела, но после легкого кивка подбородком от кадета, сжала губы и без слов закрыла дверь.

Меня усадили в кресло, в другое сел демон и, с прищуром наблюдая за бродящими по холлу любопытными духами, начал рассказывать о событиях, которые я сама даже не могла представить, слишком чужды мне были демонические законы.

События с точки зрения Умбры оценивались просто. Во время стычки с охотниками никто из молодых аристо не пострадал. Это главное. Даже парализованные в огненном кругу после прерывания человеческого ритуала смогли прийти в себя и депортироваться домой, живыми и здоровыми. По официальным сводкам погибли только три девицы-землянки, любовницы по контракту. Искательницы приключений сами отправились в опасное путешествие вслед за своими временными хозяевами и случайно попали в ловушку Звероловов, охотников на «монстров».

Да, это преступление. Да, секта Звероловов должна быть наказана. Но у высокого официального чина Умбры нет права метаться в ярости по чужой земле, убивая без суда и следствия. Сиятельный обязан был соблюдать закон, быть его эталоном, а следовательно — задержать убийц, провести дознание и затем сообщить о неприятном событии представителям двух миров.

Вместо этого высший демон словно сощел с ума и в полном объеме показал на что способны могущественные ужасные фантастические создания. Невольные наблюдатели-земляне увидели настоящую карающую ярость, боевое безумие сверхсущества, страшного чудовища, обладающего силой, которой нет места на Земле.

Показательное убийство со спецэффектами, включая горящий замок сектантов, скрыть было невозможно. СМИ неистовствовали в истерике, правозащитники взывали к правительствам и требовали всеобщего военного положения, церковные общины выводили ранее мирную паству на улицы городов, организуя беспорядки.

Статус Шай-Гирима в академии и при императоре воспринимался человечеством примерно, как должность высшего полицейского или чиновника. И вдруг государственный деятель берет автомат и выходит пострелять неугодных. Даже для демонов реакция сиятельного была непонятна. Кому мстить? Людям? За что, за смерть человека?!

И тогда… император объявил, что высший потерял в стычке брата.

Душераздирающая история в понимании обоих миров. При невыясненных обстоятельствах на месте ловушки, которую устроили сектанты, без вести пропал Аль-Парам. Единственная родня высшего демона. Младший. Да, что там, почти сын. Часть души любящего сиятельного, чьи дни и так на исходе от переизбытка магии. Исчезновение наследника демон принял близко к сердцу и бросился спасать брата.

Что он мог сделать, зная, что драгоценного наследника семьи удерживают земляне, возможно, пытают? Конечно, он потерял контроль, ринулся искать виновных, в своем состоянии несколько превысил полномочия. На него напали Звероловы, он пытался с ними поговорить, но они вели себя агрессивно, пришлось защищаться…

Умбрцы были довольны объяснением, а вот земляне еще не в курсе, но скоро суд, узнают. Пока же Аль-Параму следовало исчезнуть, нырнуть в максимальные глубины, раствориться в воздухе, спрятаться в вулканических недрах.

Кадет был согласен. Он истово и верноподданически подтвердил о готовности следовать приказу императора, но… не смог уехать.

Некая сила, пожелавшая остаться неизвестной, распространила информацию, что Аль-Парама видели в столице. Все подъемники и дороги на нижние уровни караулили невесть откуда взявшиеся журналисты и магические животные-шпионы.

Кадет с огромным трудом глубокой ночью был вывезен своим другом Люцием из собственного дома. Они проверили несколько выездов из города и везде обнаружили слежку. Обратно вернуться тоже не смогли, пришлось Аль-Параму врываться в дом брата, благо у него был доступ сособственника из-за здоровья сиятельного.

— Да что у него не так со здоровьем?! — не выдержала я. Ладони опять начали нагреваться и наступившее после выплеска энергии расслабление снова начало сменяться нарастающей лихорадкой. — Если у него переизбыток сил и он выплескивает магию в бою, откуда тогда эти постоянные разговоры о пределе? Какого беса вы живьем хороните молодого сильного мужчину?

Вместо ночных кошмаров детства, к которым я уже привыкла и которые даже ждала, чтобы жадно изучать детали, все ночи после моей человеческой гибели я видела одно и то же. Глаза Шай-Гирима, который прикрывал меня от пуль, зная, что сектанты проводят ритуал «двойной земли». Границы миров сплетались воедино, создавая единственную возможность одновременной гибели.

Демон не знал, получится у Звероловов или нет, но продолжал принимать пули. Его плечи еле заметно подрагивали, а он смотрел на меня.

Я помню. Я не могу забыть.

— Выплески магии только временно освобождают каналы, — недоуменно ответил Аль-Парам. — Никак не уменьшая силу. Если она пребывает, только нульри могут серьезно помочь. Я как раз хотел спросить…

Он посмотрел на мои руки, по которым опять начали пробегать мелкие искорки.

— Бабочка, пока Хедда присмотрит за детьми, покормит их, — он кивнул все еще пребывающей в шоке служанке. Та в ужасе наблюдала за любознательной активностью двух духов и ловила ртом воздух. — А я кое о чем хочу с тобой поговорить, заодно и снимешь эти странные обноски.

Легко поднявшись, он подхватил меня на руки.

— Хедда, накрой здесь на стол, мы скоро вернемся. И придумай, что собрать с собой, нам придется уходить.

И демон двинулся в глубь дома под горестные причитания женщины. Двигался он легко, словно сам был как перышко, и это не считая того, что он нес меня. В теле демоницы я оказалась такой же стройной, но двигалась несколько непривычно, словно каждая моя кость в разы потяжелела. Тем необычнее ощущалась легкость передвижения молодого мужчины. Вот что значит родиться в теле, а не получить его внезапно.

Я подняла голову из-за плеча Аля и встретилась с быстрой улыбкой Хагнесс. До этого девочка делала вид, что увлеченно дергает край тяжелой рамы какой-то картины с изображением гор, но я прекрасно знала, что все это время она ловила каждое произнесенное слово.

— Я скоро, — только и успела выпалить перед тем, как демон утащил меня в коридор. — Аль, куда ты меня тащишь? Мы же не договорили.

— Сейчас и договорим, — пробормотал демон. — Но детям это лучше не видеть.

Темно-синяя парадная гостиная, куда меня принесли, помнилась с трудом. Кажется, я ее только видела, но так ни раз сюда не заходила.

— Посмотрим, что с тобой.

Аль-Парам посадил меня на диван, ловким движением стягивая плащ. Жадно осмотрел спутанную гриву светлых волос, темные рожки, едва возвышающиеся над прядями, золотистую кожу.

Я заметила, что в Умбре не принято касания кожа к коже. Это позволял в отношении меня только Шай-Гирим, и то не публично. Во всех остальных случаях прикосновения здесь проходили только через одежду или в нескольких миллиметрах, осторожно, в воздухе, скорее демонстрируя желание притронуться, чем касаясь.

— Можно? — спросил Аль-Парам, протягивая руку к моей начавшей снова поблескивать ладони.

— Конечно, — изумилась я.

Он улыбнулся, сверкнув резко покрасневшими зрачками. И прижал руку к руке.

Жар. Костер огня рванул вверх по моему телу, пробивая вены, заставляя откинуться на спинку дивана.

Я шокировано распахнула глаза, увидела, как Аль-Парам опускается рядом на колени и услышала его стон. Стон наслаждения.

Треск ткани. Демон рванул на себе рубашку, сдирая тонкую ткань, открывая бугрящийся от напряжения торс.

— Девочка, да-а, делись! Со мной ты можешь делиться.

Тонкие струи темного, жаркого удовольствия выливались из меня и напитывали темноволосого кадета, заставляя его содрогаться и выдыхать короткие низкие стоны. Я перестала соображать, что происходит — только освобождение, только сладостная дрожь выхода напряжения, что за несколько суток измучило меня. Та магия, которую я запустила во дворе, была лишь выдохом, послаблением, ничего не решающим, не отпускающим звенящую струну внутри меня.

И вдруг — нега, восторг. Я закинула голову, едва удерживаясь, чтобы не закричать.

— Это чудо, Эмили. Я хотел только проверить, но ты…

Глаза склонившегося надо мной мужчины полыхали алым, не тем насыщенным вишневым огнем, так пугающим меня у Шай-Гирима, а яркой светлой кровью, с розовыми сполохами. В детстве я рисовала такие глаза зайцам, уж не знаю почему, мне казалось это красивым.

— Сейчас, сейчас проверим…

Темные пряди мазнули по огрубевшей скуле, его лицо принялось меняться, темнеть. Над головой взлетели два изогнутых рога. Горячее дыхание опалило, не обжигая. И кипящие огнем губы коснулись моих.

Ох, прекрасно.

После поцелуев Шай-Гирима я была уверена, что никогда больше не испытаю ничего подобного. Но его брат тоже был неплох, даже приятнее из-за отсутствия переживаний, опасений. Я совершенно не боялась ни поцелуя, ни самого юного демона.

Он был вовремя, точно когда нужен. Такой удобный и приятный. Только тяжелый.

Эй! Что он творит?! На меня взгромождалась демоническая туша в боевой ипостаси, продолжая целовать, оглаживала свободной рукой, уже легко надрывая мою одежду. Кажется, меня хотят лишить девственности прямо при открытых дверях гостиной, в паре десятков метров от резвящихся в здании детей.

— Охренел? — зашипела я, мотнув головой и освобождаясь от поцелуя.

— Да, — сообщил Аль, прижимаясь бедрами с твердо-доказательным подтверждением своих слов. — Тебе нужно открыться, я все сделаю сам. Позабочусь, Эмили.

Голос демона звучал рычаще и удивительно ласково одновременно. Я представила, как меня насилуют, при этом нежно поглаживая по голове. И задергалась, приходя в себя от таких откровений. Мощное безволосое тело, слишком шелковое, чтобы хоть немного походить на человеческое, тут же ответно потерлось о мою обнаженную кожу. Мамочки!

— Я против! — зашипела я, думая, как бы нас не услышали дети. — Слезай немедленно.

— Ты же хочешь расслабиться.

— Я уже расслаблена. Полностью! Слезь немедленно, Аль! Иначе я пожалуюсь!

— Кому?

— Шаю! Мать его! Высшему! Что ты принуждаешь делиться с тобой магией.

Демон застыл, изучая внимательно алыми глазищами. Едва заметный туман на выдохе выплыл из ноздрей. Господи, если я хоть немного похожа на этот ужас, категорически отказываюсь смотреться в зеркало.

— Ты переполнена растущей магией, — медленно произнес он. — Во время становления демон не может думать, пока не наступит первое полное освобождение. Ты не должна отказывать подходящей паре. Поверь, то, что я могу принять твой большой поток энергии — большая редкость. Если будешь терпеть, просто сойдешь с ума или станешь неприкасаемой, как мой брат. И тебе уже никто не сможет помочь, никто тебя не выдержит. Позволь мне помочь тебе, позаботиться. Я могу подписать контракт нульри, если хочешь.

— Я же на договоре с Шаем.

— Это был договор со слабой человечкой. Теперь ты демонесса, только немного необычная. Это из-за глупого земного воспитания. Забудь о нем, откройся…

— Стоять! В смысле не этим стоять! А сам вставай и прекрати сжимать руку, а-ах.

Врут журналы насчет удовольствия только во время любви. Побывали бы эти писаки в шкуре демоницы и почувствовали, как прокатывает дрожь от простого касания. Но что радовало — мне стало легче дышать и телесный контакт уже не дурманил голову. Приятно, да, но уже не туман вместо мыслей.

Было стыдно. Не знаю насчет демониц, но мне лично стыдно и еще как. Если Шай-Гирим испытывал подобное удовольствие от касаний ко мне, удивительно, как он при всем демоническом эгоизме не требовал большего. Я-то раньше в человеческом теле испытывала приятные эманации, лишь отдаленно напоминающие весь нынешний вал захлестывающих, вышибающих дух ощущений.

Аль-Парам отодвинулся, плавно перетек на пол, и неожиданно застыл, нахмурившись.

А я, наконец, смогла свободно вздохнуть и с облегчением выпрямиться. Воздух обдал прохладой грудь, и я прикрылась руками, охнув.

И руки, и бледная кожа выглядели знакомо, без всякого странного золота с блестками. Под освещением гостиной я увидела пару родинок у локтя. А вот даже покраснение, слабо намекающее на возможный прыщик или другое несовершенство, которое еще не проявилось, но вполне может показаться завтра. Обычная человеческая кожа.

Не помня себя от радости, я схватила прядь волос. Русые, но, блин, не золотые!

Ойкнув, снова прикрыла грудь и, не в силах удержать расплывающуюся улыбку, посмотрела на демона.

— Не может быть, — хрипло ответил демон, все еще сжимая мою ладонь, но без малейшего эффекта, словно не я только что полыхала сошедшей с ума батарейкой. — Я не чувствую магии. Этого просто не может быть! Бред! Невероятно!

— Я что? Опять человек, да? Да?!

— Ты не человек. И не демон. Ты… смесь какая-то. Дети были правы

Глава 21. Безумный план

Аль-Парам потянул на себя мою руку, собираясь прижать ее к обнаженному животу. Я представила, как опять начинаю впадать в осоловелое состояние и забарахталась, выставила между нами колено в кожаных штанах, удачно найденных утром в закромах Хагнесс.

— Аль, ты меня слышишь? Не трогай! Раньше на дистанции в метр танцевал, а теперь без спроса тянешься. Да какого беса ты творишь? О чем думаешь? Нам же Шая надо выручать!

Я пыталась до него докричаться, уже ощутимо пиная ногами.

И получила в ответ.

— Его не выручить! — рявкнул демон. И залитые алым глаза начали темнеть. Он резко навис надо мной, заставив непроизвольно вжаться в диван. — Зря император старается, и нам дергаться смысла нет. Сгорает Шай.

Рядом со мной стукнул о тканевое покрытие огромный кулак. Пальцы демона дернулись и схватили за разметавшиеся волосы. Теперь он удерживал меня обеими руками. Темное лицо с искаженными чертами пугало.

— Не противься, Бабочка. Надо жить ради него, постараться стать счастливыми, он сам просил. После Земли нет того Шая, которого ты знала, он обезумел. Ты глупый маленький смесок, никогда не видевший высшего на пределе. Его же в клетке держат. В клетке! Он не соображает ничего!

Он зарычал мне в лицо и потянулся целоваться. Каждый по своему переживает горе — похоже, кадет пытается забыться и плевать ему на тех, кто нападал на дом, не важен ему приказ императора. Молодой аристо в глубоком горе и во мне видит партнера по раздирающей его душу скорби.

— Так веди к нему нульри! — зарычала я в ответ. — Дай шанс брату скинуть энергию. Я же помню вечеринку, были толпы желающих местных девчонок.

— Они все появились, когда пошел слух о твоем контракте. Думали. У высшего. Получилось. Полноценно. Сбрасывать. Силу.

Слова выдавливались с шипением. Меня вздернули за волосы. Демоническое обличие я потеряла, защиты теперь не было, и я висела слабой куклой, чьи подергивания скорее всего смотрелись смешно и беспомощно.

— Ты что-нибудь чувствуешь? — вдруг спросил Аль-Парам, опустив взгляд на наши до бела стиснутые ладони.

— Больно, — честно ответила я.

— Моя энергия к тебе сейчас не перетекает? Чувствуешь тепло, удовольствие, желание?

— Издеваешься? Нет, конечно.

— А… Брат? Брат делился с тобой магией. Вы спали? Эта женщина что-то говорила о беременности.

Я озадаченно моргнула. Приблизившаяся нос к носу страшная морда перестала меня пугать. Хотелось клацнуть зубами, чтобы он отпрянул и перестал дышать в лицо.

— Мне кажется, ты что-то перепутал, кадет. Напоминаю, я была на стажировке и услуги нульри оказывать не собиралась. Так что ни о какой беременности и… прочем речи не шло.

— Значит, энергию не передавал.

Его, блеснувшие было глаза, опять расфокусировались. Словно лавовые озера покрылись пеплом, охладели.

Я поморщилась, отводя глаза. Не то, что мне было чего смущаться. В конце концов Аль-Парам большой мальчик и только что сам лез ко мне с недвусмысленными намерениями, но и рассказывать ему о личных отношениях с Шай-Гиримом я как-то не планировала.

— Все сложно, — попыталась я выкрутиться. — Немного было.

— Немного? Как именно?

Да он издевается. Мне что, детали расписывать или хочет, чтобы я на примере показала?

— Самую малость. Э-э. Едва-едва энергии.

Понятия не имею, что он подумал. Но меня встряхнули, требуя объяснений. От рывка меня тряхнуло и по рукам побежала едва заметная золотистая волна искорок. Еще немного — и я снова стану бездумной батарейкой, раздающей энергию направо-налево. Ну уж нет.

Сжав зубы, я уняла начавшуюся дрожь.

— Перестань меня дергать и выслушай, наконец. Если есть хоть крошечная вероятность спасти Сиятельного, мы должны попробовать. Не сидеть тут, не обжиматься как идиоты, а идти во дворец. Я многого не смогу, но касаниями попробую немного энергии забрать, вдруг получится.

Да, я дурочка. Предлагать себя в качестве лекарства для свихнувшегося демона… от этого даже местные дамочки-демоницы отказывались. И что больше в этом решении — храбрости или глупости, кто разберет. Мне стоило бы сидеть тихо, притворно принять предложение Аль-Парама, но отыграть пару дней, дескать, для восстановления. А самой продолжить разбираться с гибелью родителей. Я же видела в своем сне ритуал, по огненным знакам схожий почти один в один с тем, что делали Звероловы.

К тому же странные выплески энергии, выматывающие до дна и туманящие разум. Но нет, вместо своих забот, я ругаюсь с Аль-Парамом и требую помочь высшему.

— А что вы тут делаете?

Звонкий голосок Тортила заставил нас отпрянуть друг от друга.

— Хм, малыш, — Аль-Парам разжал кулак и аккуратно пригладил мои всклоченные волосы. — Взрослые заняты, нам есть о чем поговорить.

Я понимала, что духам не пройти дальше в дом, но стыдно было необычайно, словно ребенок нас реально застукал за неприличным. Поэтому натягивала плащ на место разорванной блузы и отчаянно пыталась отпихнуть от себя каменную тушу демона.

— Любятся они! — громко сообщила откуда-то Хагнесс. Голоса детей звучали удивительно четко, словно они не вопили из холла, а стояли от нас в паре метров. — Демоны вечно любятся с утра до ночи, они ж на энергии сидят. Эмили теперь тоже озабоченная, помнишь, как сюда бежала?

Кто воспитывал эту девочку? В этом невинном пухлом пупсе цинизма хватит на добрую роту вояк.

— Поклеп, — крикнула я, стряхивая наконец расслабившуюся ладонь кадета. — Мы занимались делом, строили планы освобождения нашего общего друга. Вы пока с Хеддой посидите, а мы…

— Ты, — твердо сказал Аль-Парам. Поднимаясь надо мной горой. — У меня запрет императора. А вот ты можешь туда попасть как нульри, только внешность надо поменять. К тебе вряд ли особенно присматривались, но лучше не рисковать. Мой друг Люций, оборотень, может быть, помнишь его по Тихим Выселках, отведет тебя к Шаю от имени Академии. Не знаю, правда, пропустят во дворец или нет. Хотя без магии ты совсем неопасно выглядишь, человечка и человечка. Бабочка, меня… тянет к тебе. И другую бы я не спросил, а тебе лучше ответить. Ты понимаешь, что рискнешь своей жизнью ради моего брата?

Я встала на пол, отшатнувшись от решившего поддержать кадета.

— Все нормально. Он же рисковал ради меня.

Звучало банально и как-то буднично. Словно я не осознавала серьезности и просто отдавала денежный долг. Но при мысли о Шае, которого заточили в клетку как бешенного пса, у меня сами собой сжимались кулаки. Нет, я не могу спокойно сидеть в его доме и ждать, когда высший сойдет с ума.

— В доме еще остались купленные для роли нульри платья. Посмотрю, что можно сделать с внешностью, и через час буду готова. Все будет хорошо, Аль, я постараюсь, чтобы на суде Шай-Гирим мог сам свидетельствовать и себя защищать.

Надеюсь, мои ноги ступали твердо. Я уходила, выпрямив спину до звона, источая чрезмерную уверенность, которой не было внутри. Взгляд Аль-Парама в след тоже был полон сомнений.

Глава 22. Проникновение

Здоровенный оборотень хотел любым способом помочь своему куратору, но его поразило мое возможное смешений кровей, а еще печалила глупость, с которой я иду на неминуемую гибель.

Взгляды, которые я ловила на себе всю дорогу до дворца, несколько напрягали. От нервирующего внимания в плечах и животе опять начало зудеть. Магия отзывалась на внутреннее беспокойство и искала выхода, чтобы меня защитить.

Когда из прически, наскоро собранной служанкой, вдруг начали расти рожки, у Люция, так до конца и не поверившего рассказу Аль-Парама, отвалилась челюсть.

— Ничего себе, — выдохнул он, привстав с сидения кареты и протягивая руку к моим волосам.

— Не трогай!

Даже случайно не хочу сбрасывать энергию оборотню. Во-первых, понятия не имею, как они к этому относятся и есть ли отличия их энергии от демонической. А во-вторых, сам процесс показался мне настолько личным, что я не готова делить странные будоражащие ощущения с кем попало.

— Красиво, — Люций сверкнул желтыми глазами, когда копна волос закрутилась золотыми кольцами и из нее начали выпадать шпильки. — А почему раньше облик не показала?

— Потому что я это не контролирую, — вынужденно призналась я, обнаружив как на груди натянулась ткань. В демонической ипостаси у меня оказались пошире плечи и чуть выше, пышнее округлости. — А нульри часто бывают демоницами или демонами?

— У высших — да, если есть совпадение по энергии и взаимная симпатия, конечно. Такие связи требуют ответственности и иногда заканчиваются брачными союзами. Демоницы-нульри — это не девочки однодневки, у них и семейная поддержка есть и магией могут шарахнуть…

Оборотень замолчал, осознав, насколько я проблемный вариант для этого мира. Хмыкнул и не удержавшись, потрогал один из пружинисто покачивающихся локонов, укрывших мои плечи теплым водопадом. Я потерпела пару секунд из вежливости и аккуратно отодвинулась по лавочке.

— Шарахнуть магией и я могу. Сегодня утром в одного из нападающих попала. Но Аль сказал, что с точностью мне просто повезло, обычно сырая сила летит неконтролируемо в стороны и может задеть своих, а то и повредить окружающие предметы. Поэтому сначала мне надо поучиться, а потом уже пользоваться силой.

— Жаль, не успеешь ты изучить магию, — сообщил прямолинейный оборотень. — Высший тебя дотла выжжет, просто чтобы в себя прийти. Не со зла, прости ему заранее. Мы учили, что среди землянок распространен Стокгольмский синдром*. Девушки хорошо умеют объяснить, почему их убивают и сочувствуют тем, у кого было тяжелое детство. А у высшего вся жизнь тяжелая.

— Хм, — я поерзала и упрямо выпятила подбородок. — Ты зря меня так рано хоронишь, у меня самой, кстати, детство не сахар было. Еще посмотрим, у кого синдром разовьется. Вон Аль скорее принимал, чем брал.

Расправила юбку на коленках. Для посещения императорского дворца я выбрала самый скромный наряд из возможных, и, хотя изумрудный верх был с глубоким, почти до пупка узким декольте, грудь при этом на удивление выглядела прилично-прикрытой.

А вот пышная ткань юбки оказалась легкой до полной воздушности, поднималась вверх от любого ветерка. Поэтому, когда мы были на улице, я на всякий случай придерживала складки руками, чтобы не впечатлить Люция необычным бельем… то есть потертыми кожаными штанами из Тихих Выселок. Столичные аристо, конечно, ко многому привыкли, женская мода тут поражает, но на сегодня у оборотня и так много впечатлений.

— Аль еще только набирает, причем не слишком быстро. Он может и отдавать, и брать. Глядишь, успеет подобрать пару нульри и крепкую жену, возьмет энергию под контроль, научится останавливаться, когда надо. Сиятельным он так никогда не станет, зато и жить будет долго. В удовольствие.

Люций многозначительно крякнул, но и я сама уже догадалась, что передача магии сопровождается… скажем так, приятными ощущениями.

Кончики пальцев рук и ног защипало, я вспомнила как осторожно, едва касаясь, передавал Шай-Гирим энергию. И покраснела. Нормальный у него контроль, наговаривают на Сиятельного, никого он сжечь не может.

Когда карета остановилась, кадет одернул китель и сказал серьезно:

— Парни уже на местах и нам помогут, но и тебе придется постараться. Слушай меня как мамочку свою, поняла? Перед судом на Высшего съезжаются посмотреть ваши люди из всяческих земных правительств. Ну и умбрцы из самых приличных семейств по приказу императора, скорее всего, уже прибыли. Будут показывать, что страшны мы лишь видом, а внутри — добряки и лапочки. Тебя, как подарок Академии для Сиятельного, его нульри, снимающую к-х-м… напряжение от магии, должны принять благосклонно. Но… в общем, неспокойно мне, брожения какие-то во дворце непонятные. Поэтому держи уши на макушке.

Он вышел первым, придержал дверцу и галантно подал руку в перчатке. На его плечо с деловым видом тут же уселось создание, похожее на летучую мышь.

— Нульри из Пограничной академии для Сиятельного Шай-Гирима. Сопровождающий кадет третьего ранга Люций Шакар, — четко произнес оборотень.

Мышь моргнула и резко сорвалась с плеча, устремившись куда-то наверх. Я подняла голову. Шпили императорского замка уходили в сумрачное небо и терялись в туманной вышине. Коленки дрогнули. Не знаю как другим, а мне скоро точно нужно будет снять напряжение.

Каменная грандиозная лестница на входе выглядела неестественно пустой. Только у дверей в три моих роста неподвижно и молчаливо стояло более десятка демонов в полной боевой ипостаси. Ярко алые мундиры соперничали броскостью с изогнутыми рогами, также отсвечивающими в красный.

— А где все? — прошептала я, торопливо поднимаясь за печатающим шаг Люцием. — Где гости?

— Мы прибыли позже на полчаса от времени официального приема, чтобы не вызывать излишнего любопытства. Переждем в одной из приемных, пока не решится твоя судьба.

Оборотень и не думал понижать голос, его рык раскатывался по округе словно по плацу. Выстроившаяся охрана мазнула по Люцию быстрым нечитаемым взглядом, зато меня изучили с явным удовольствием. Ветер на площади пару раз пытался взметнуть мою воздушную юбку, но я ловко перехватывала ее руками и вниманию демонов доставался только вид до колен, что, кажется, им все равно понравилось.

— От Пограничной Академии подарок для Сиятельного Шай-Гирима, — веско уронил Люций. — Его личная проверенная нульри. Вестнику сообщено, готовы пройти проверку.

— Прохо… — стоящий ближе всех к двери только начал говорить, но я уже почувствовала неладное.

Щеки начало покусывать как при сильном морозе, ладони онемели. Сверху что-то загрохотало, напоминая удары булыжников при горном камнепаде. Донеслись неясные возгласы со стороны императорской стражи. Отчетливый запах озона. Я закинула голову и увидела склоняющий вниз… замок.

Огромная хищная морда, чем-то напоминающая горгулью, вглядывалась в меня, щурясь и, кажется, даже принюхиваясь. Надбровные дуги, собранные из нескольких балкончиков, ходили волнами, пугающе постукивая.

— Мор-ро, — пророкотала голова. — Не демон. Не человек. Опас-сность!

— Все хорошо! Мы уходим! Все хорошо! — закричал Люций, отшатываясь назад.

— Мор-ро-о-о!

Жуткое холодное дыхание монстра режет ветром.

Мою юбку вырвало из рук и завертело вертикально, закрывая тканью лицо.

— Ух, — дружно раздалось со стороны входного проема.

Что «ух», мать вашу?! Я в местных панталонах, это все равно, что шорты до колен, ни беса не видно и пошло-интимное додумать можно только при развитом воображении.

Ненавижу эту местную любовь к нежным стройным девушкам, чувствую себя прямо как жертва внимания маньяков-сластолюбцев.

Похоже, магическое создание плохо восприняло мою двойную натуру, этому чудовищу не нравятся полукровки. Но сдаваться, когда Шай уже так близко, я не собиралась.

— Хватит на меня дышать! — рявкнула я в каменную морду, сражаясь с проклятой воздушной тканью. — Действуй по правилам. Пропускает император — дай пройти. Отказывает — я хочу знать причину!

Морда оскалилась и попыталась еще раз на меня дохнуть.

— Мор-ро.

— Пр-равила! Ты имперский замок или бандитский притон?

Мы рычали друг на друга. Юбку, наконец, получилось закрутить узлом у колен. Для надежности я ее зажала ногами и теперь от души орала, глядя чудовищу в морду.

Бить магией было категорически нельзя, потому что, если мне ответят, мокрого места не останется. А вот давить на законы я могла, и показывать, что его не боюсь — тоже могла. Я пришла официально, и в праве требовать уважения.

Замок хлопнул жуткими тусклыми веками.

Я обнаружила, что стража прижалась спинами к стене. А побелевший Люций упал на одно колено. Сложно у них тут со статусами, я до сих пор рассуждения Тортила, кто на кого может кричать, а кто не может.

— Ты Морро, а я Эмили. Приятно, мать вашу, познакомиться, — голос звучал упрямо и хрипло. Я видела свои руки, они стали полностью золотыми.

Несколько длинных и неприятных мгновений строение изучало меня, порывы ветра почти стихли. Затем морда опустилась ниже и выдвинула вперед, прямо мне под ноги свою челюсть.

Клац-клац. Ступеньками.

Я оглянулась на безмолвствующего оборотня, замерших красными статуями охранников. И поднялась на первую ступень.

Скрежет. Легкое, механическое подрагивание под ногами. Вперед. Шаг за шагом я двигалась вверх и одновременно гигантским лифтом поднималась вся конструкция.

Зеркальные отсветы окон отражали мою тонкую фигурку с золотым ореолом вокруг головы. Ветер успел превратить мою густую демоническую гриву в сущий ад на голове.

— Мор-ро, — невнятно пробормотал замок, открывая передо мной балконную дверь в сверкающий огнями зал.

— Благодарю, — сказала я.

*Стокгольмский синдром — психологическое состояние, когда жертва начинает симпатизировать и даже сочувствовать своему мучителю, находит объяснение его жестокости.

Глава 23. Какой император без достойного пленника?

За моей спиной с легким щелчком закрылись балконные двери, отрезая от прохладного воздуха, пугающего Морро, а заодно — и последнего моего сопровождающего.

Шаг за шагом позади оставались друзья и знакомые. Где-то в доме демона ждали, пробуя столичную кухню, болтая и пререкаясь с Хеддой ставшие почти родными дети-духи, отправился скрываться за стены Пограничной академии послушный приказу императора Аль-Парам. Теперь и Люций стоял где-то далеко внизу, на площади перед замком. Скорее всего смотрел мне вслед и ничего не мог сделать.

Я стояла на анфиладе, кольцом огибающей огромный зал. Справа и слева от меня высились стеллажи с книгами, заполняющими проемы между окнами и выходами на балконы. А внизу, куда спускалась пара узких лестниц, раскинулось бальное помещение, о таком я читала только в книгах. Многочисленные сверкающие светильники, искрящиеся бликами стены, идеально ровный пол жемчужно-серого мрамора.

Фигур, фланирующих по первому этажу, было немного. Конечно, относительно всего размера помещения. Не больше пяти-шести десятков. Я сразу выделила группу людей — слишком уж они отличались одеждой и почти не передвигались. С моего возвышения отлично были видны настороженные выражения на лицах, быстрые переглядывания. Чаще всего они смотрели в сторону гигантской зашторенной ниши.

Я тоже повернула туда голову, и сердце екнуло. Неужели там… Шай-Гирим? Что скрывает темная гобеленовая ткань? Но из ниши не раздавалось ни звука, поэтому, потратив несколько тягостных минут, я вновь вернулась к разглядыванию остальных императорских гостей.

Умбрцы выглядели… удивительно «прилично» для человеческого глаза. Насколько помню, по правилам вечерних приемов здесь не скрывали силу, демонстрируя все чудеса трансформации. Если добавить к этому подчеркнуто вызывающие наряды, то скопище местных монстров, как я помню по вечеринке Танцующих Островов, выглядело потрясающе. То есть они реально потрясали. Венчали этот пир впечатлений практически оголенные нульри всех видов.

Нет, своим принципам никто не изменил. Под тихую, приятную музыку внизу расхаживали демоны, вампиры и разные мною не определяемые типы, чем-то напоминающие эльфов. Но никакого громкого рычания, магических спецэффектов, броских одеяний.

Аристо были удивительно похожими на… викторианских земных аристократов, предпочитающих в одеждах бело-черные сдержанные тона. Шерсть, шелк и кружево. Скромно блестели только редкие украшения на немногочисленных полных дамах явно солидного возраста.

Кажется, кому-то бросают пыль в глаза. Показывают добропорядочных умбрцев, чьей необычностью является только природная внешность.

Я огладила юбку, дернула за распоясавшиеся локоны, пытаясь хоть немного их направить вниз. Руки стали полностью золотыми и по ним весело бегали искры. Ладно, работать надо с теми ресурсами, что есть.

Налепив на лицо благожелательную улыбку, я стала чинно спускаться по лестнице. Пара-тройка брошенных на меня взглядов — и в мою сторону начали коситься изумленные местные. Наряд нульри несколько выбивался из окружения, но не грабить же какую-нибудь зазевавшуюся даму, тем более что физически они меня сильнее, да и в любое из увиденных здесь платьев я обернусь трижды.

Не пойму, Люций говорил, что мы специально опоздали, но складывалось впечатление, что ничего и не начиналось. Неужели все присутствующие так и ходят кругами уже полчаса?

От всеобщего неминуемого интереса меня спасла грянувшая вдруг торжественная мелодия и распахнувшиеся двойные створки стрельчатой инкрустированной двери.

В залу, торжественно шагая, вошел высокий мужчина в длинном кожаном одеянии. Черные фалды скользили по мраморному полу, сапоги еле слышно цокали. На темных кучерявых волосах скромной ровной лентой блестел металлический венец, сцепляя основания мощных антрацитно-черных рогов, которые то переходили в клубящийся туман, то проявлялись снова. По всему залу в едином порыве умбрцы склонили головы. Император!

Я уважительно опустила подбородок, в конце концов часть моей крови взывала к верноподданническим чувствам, к тому же этот… (скорее всего) демон защищал Шая.

Он шел, сопровождаемый едва слышным звоном, благожелательно кивал поднимающим головы подданым и даже отправил нечто, отдаленно похожее на улыбку, в сторону сгрудившихся землян.

Что-то странное чудилось в каждом его движении. Мой глаз не сразу рассмотрел, что именно царапало разум. И…о-о-о.

От каждой его ноги вниз, прямо сквозь пол, шли цепи. Когда нога поднималась, их тускло блестящие звенья становились заметными и раздавалось отрывистое позвякивание.

Заморгав, я пыталась избавиться от наваждения. Напряженно рассматривала идеальный мрамор, по которому он двигался. Нет, ни следа дырок или прорезей.

Император Умбры был то ли в кандалах, то ли своим телом удерживал нечто страшное в глубинах замка Морро, но сам не обращал на это никакого внимания.

— Вот я и вернулся, — бархатно разнеслось по всему залу. — Уважаемые гости моего дома, я обещал продемонстрировать вам виновника недавнего неприятного события. Он сам сдался на нашу милость и с уважением ожидает решения суда. Наши друзья с Земли волнуются, не потерял ли он контроль над собой. Поэтому к моим уверениям пора присоединить доказательную демонстрацию. Давайте все и посмотрим.

Легкий взмах руки, каждый палец которой был украшен простыми металлическими ободками колец. Никаких камней, никакого цвета, кроме то ли стального, то ли серебряного.

И портьера, прикрывавшая нишу, поползла вбок.

Все шло слишком медленно, мое сердце застучало, вбиваясь в грудную клетку с болью. И расслаблению никак не способствовал взгляд черных омутных глаз, точно уставившихся в мою сторону.

На меня смотрел император.

Наверное, нужно было посмотреть в пол. Или просяще. Ланью, окруженной волками. Чтобы хозяин Умбры пожалел и точно разрешил встречу с Шаем. В конце концов, мы с Люцием официально прибыли во дворец, вряд ли императору не доложили, то-то он меня с таким любопытством рассматривает.

Но после моей гибели что-то во мне сломалось, умерло вместе с пугливой человеческой девушкой, сил которой едва хватало на топтание за спиной сиятельного куратора, а все мечты сосредотачивались на ночных снах, чтобы хоть что-то вспомнить из детства.

С тех пор утекло много воды. Из-за меня поссорились два мира, высший демон пошел на политическое и, как все меня убеждают, физическое самоубийство. Где-то в дальней дали остался университет, а я стою сейчас в императорском дворце, с перестроенным телом и упорно растущими на башке рогами.

Я — полукровка. Убьют меня здесь — вернусь на Землю. Что вы мне сделаете? Я ухмыльнулась уголком рта, скорее про себя, чем в ответ на молниеносную усмешку императора, которой меня наградили, как только мы встретились глазами.

Подумала, присела в легком книксене и перевела взгляд. Туда, где с изматывающей неторопливостью двигалась штора. Прямо хоть беги и дергай за край.

Я облизнула пересохшие губы и решила пройти поближе. В первых рядах уже толпились земляне, все как один в деловых костюмах, с галстуками. Пара седовласых мужчин вытаскивала бинокли, видно рассчитывая рассмотреть безумного монстра в деталях.

За ними выстроились высокие нелюди — вот это было проблемой. Расталкивать был не вариант, между ног ужом я тоже не готова была ползти. Да и затопчут с моей удачей. Если есть хоть малейшая возможность попасть впросак, влететь в проблемы и получить ненужное внимание — я обязательно ее найду, прям из-под земли вырою и влезу в полную задницу.

— А кто у нас тут такой интересный? На кого это так внимательно смотрит император? — промурлыкали над ухом.

— Я занята, — резко бросила я, не отводя загипнотизированного взгляда от скользящей ткани.

Она резко дернулась в сторону, и на виду у всех оказалась клетка. Белесые молнии плыли угловатыми змеями по толстым прутьям. Потрескивали при столкновении.

А внутри, прямо на цельнолистовом дне сидел огромный демон. Раза в три больше любого здесь присутствующего. Его тело напоминало ожившую лаву, багрово-черную, с островками замершего пепла. Все остальное едва заметно подрагивало, в такт дыханию могучего существа.

Гигантские черные рога вились в кольцах, а концы воинственно смотрели вперед. Глаза закрыты, будто демон спал.

Он сам оставался недвижим, только после всеобщего «ах-а», быстрее зашевелились молнии по его клетке.

Совсем другой, жуткий. Щемяще недоступный, пребывающий разумом где-то очень далеко, возможно за гранью физического существования.

Но я его узнаю в любом обличии. Шай.

— А вот и он, виновник нашего спора, — император говорил негромко, но его голос легко разносился по залу. — Демон высшего уровня, ранг — Сиятельный. Таких у нас в мире всего двое. Каждый уникален и бесценен. Как могут заметить уважаемые гости, ис Шай-Гирим абсолютно спокоен и пребывает в медитации, он до сих пор сильно переживает исчезновение любимого брата.

— А почему ваш Сиятельный не может пообщаться с нами? И клетка очень странная, он уже осужден? — спросил дородный господин из группы землян. Мужчина повернулся к хозяину Умбры, демонстрируя на лацкане темно-синего костюма несколько крупных значков с логотипами, из-за расстояния я не могла различить, каких организаций. Среди политиков я такого не помню, скорее всего общественный деятель или юрист.

Император задумчиво посмотрел на посмевшего задавать ему вопросы без разрешения. Но все же ответил:

— Скорее под следствием. Мы детально выполняем договоренности с Советом Земли по задержанию и содержанию подозреваемого. Суд состоится завтра.

— Что ж, — еще один прибывший политический деятель, чье лицо мне было хорошо знакомо по телевизионным новостям, повысил голос, чтобы обратить на себя внимание. — Мы убедились в вашем желании соблюдать обязательства, хотя и не согласны с общей оценкой ситуации. Завтра выдвинем обвинения и посмотрим, кто окажется прав.

Вспомнила! Этого я узнаю. Матиус Кельхе, премьер-министр восточной страны-соседа. Переход с Земли в Умбру едва заметно исказил черты его лица, впечатление сразу другое, непривычное, более холодное что ли. И одежда изменилась — вместо костюма на нем было нечто, напоминающее средневековый фрак с рейтузами, причем все черное в тонкую белую полоску. Наверное, из этого материала был сшит земной наряд, в котором он планировал посетить Умбру. Представляю его удивление после перехода через Брешь.

Я начала замечать мелкие несуразности земных одежд, скорее всего от совсем странного успели избавиться, но все заменить не получилось. Вон парочка политиков нервно дергает за непривычные боа, в которые превратились их галстуки. А еще один, скромно стоящий позади, вообще в камзоле, я чуть его за местного из-за этого не приняла.

— Все еще молчим? — промурлыкали мне почти в ухо. — Откуда вы родом, прекрасная иса? Почему мы до сих пор не знакомы?

Мой прежний грубоватый ответ видимо не возымел успеха. И некто наглый продолжал меня кадрить, не обращая внимание на напряженную обстановку и присутствие императора.

Я поморщилась. Больше всего меня сейчас волновал Шай. Жадно вглядываясь в расслабленные черты трансформированного лица, я пыталась успеть запечатлеть их в памяти, пока штора опять не скроет нишу с клеткой.

— Посмотри на меня, девочка. Немедленно! — грубо приказал разозленный голос.

Козел. Нехотя повернула голову. И — вскрикнула от неожиданности, нос к носу столкнувшись с наклонившимся надо мной огромным Ту-Раханом, виновником судьбоносного перехода на Землю.

Все такой же темнокожий, с жесткими линиями скул и четко вылепленными капризными губами. Один из самых крупных демонов в зале. Не считая, конечно, императора и плененного Шая.

Пока его прихвостни охотятся за Аль-Парамом, этот потерявший совесть подлец любуется схваченным Сиятельным и контролирует ситуацию во дворце. Ненавижу!

На мой нечаянный возглас повернулись несколько стоящих спинами умбрцев. Мигнули расположенные по периметру зала многочисленные светильники. Разом. Повело холодным воздухом из вдруг хлопнувших наверху окон.

Зашипела, сильно качнувшись, огромная клетка, распространяя в воздухе угрожающе нарастающее позвякивание. По прутьям хаотично побежали, сталкиваясь и злобно шипя, живые молнии, превращая всю конструкцию в единый светящийся куб.

Секунда.

Или меньше.

Или просто миг. Точка во времени.

Шай открыл глаза.

Багровая тьма лилась из них, доплывала до периметра клетки и втекала в металл, что начал вдруг испуганно потрескивать.

Внезапно загремела музыка и в дверях появился несколько напряженный распорядитель в бархатном камзоле.

— Пришла пора праздничного ужина! — мелодично сообщил он. — Уважаемые аристо и гости Умбры, завтра вы еще встретитесь на судебном слушании, а пока есть время немного отдохнуть, пообщаться.

С первого же прозвучавшего слова от неподвижно стоящего в центре залы императора отделилась тень, полностью идентичная исходнику. Встряхнулась, опустила в пол длинные гибкие руки и ловко поползла в сторону ниши. Ее и императора связывала тонкая, колеблющаяся струна, которая то натягивалась, то шла волной.

Черная клякса в секунды добежала до клетки, прижалась к ней и начала обтекать тонкой слюдяной пленкой. Скрывая сидящего в ней демона.

Шай-Гирим перевел взгляд с меня на согнувшегося надо мной Ту-Рахана и взревел так, что снова замигали светильники. К моему удивлению вздрогнули только умбрцы, и то не все. Были те, кто даже не покосился в сторону буйствующего высшего. Тем временем тот поднялся на ноги и так громыхнул по удерживающей его темнице, что от звона у меня заложило уши.

А через зал, не торопясь и увлеченно переговариваясь, шествовали гости, совершенно не замечая происходящего. Они видели явно какую-то другую картинку. Бьюсь об заклад, к этому руку приложила странная тень. Не даром неподвижно, заледенело стоит император, практически не отвечая на поклоны. А за его спиной вдруг появились и вросли настороженными изваяниями в мрамор красномундирные демоны.

— Есть! Наконец-то наш безумец очнулся, — пробормотал рядом Ту-Рахан и едва заметно кивнул подбородком, подавая кому-то сигнал.

Он играл в какие-то свои, неведомые мне игры. Я не могла понять, почему он свободно расхаживает по дворцу, строит какие-то планы, управляет своими последователями. Рядом со мной стоит организатор нападения на людей, тот, кто успешно развращал молодых демонов, соблазняя их жуткой охотой на беспомощных жителей другого мира. Именно он, а не Шай-Гирим внес разлад в отношения с Землей. Но вот — он спокойно стоит на приеме, планирует что-то явно недоброе, но на него никто не обращает внимания.

Неужели показания этого насквозь лживого аристо могли весить больше, чем свидетельства того же Аль-Парама?

По мне Ту-Рахан скользнул затуманившимся взглядом, поправил кружево на рукаве и, явно потеряв интерес, бросил небрежно:

— Еще увидимся, милая иса, еще увидимся.

Он увидел вышедшего из глубокой медитации Шай-Гирима и происходящее стало для него намного важнее, чем неизвестная демоница. Но я даже не посмотрела на его удаляющуюся спину. Меня магнитом притягивала ниша с Сиятельным, который был полускрыт императорской тенью.

Завороженно я сделала шажок, еще один. Стараясь не выделяться, не идти явно против течения, не смущать гостей подозрительным маршрутом.

Зал пустел. Когда гостей почти не осталось, под яростные звуки, издаваемые высшим, я шла и молилась, чтобы не обратить на себя внимание императора, что так и не пошевелился.

Двери грохнули, закрываясь. Рядом с ними тут же выросли круторогие демоны-охранники. Разум никак не мог отследить, откуда они возникали, в мундирах такого цвета не сольешься с зеркально-блестящими стенами и жемчужным полом. Но они ухитрялись возникать и исчезать с редкой успешностью. Словно опытный фокусник их накрывал наперстком и шутливо спрашивал: «Куда они спрятались? Есть идеи?»

Насколько я видела, последних тормозящих у выхода местных торопили, чуть ли не взашей выталкивали, зато мои неловкие перемещения красномундирники в упор не замечали. Не верю я в выборочную слепоту.

Поэтому ускорилась и поспешила к разносящему клетку Шай-Гириму.

— Быстрее, — вдруг прохрипел император. — Беги к нему.

И я побежала.

Глава 24. Круговорот без выхода

Несколько первых метров дались легко. Я слышала легкий стук собственных шагов по полированному полу, треск магической темницы. Мощь Сиятельного буквально разносила ее изнутри.

В зале не осталось чужих, не понимаю почему император продолжает удерживать Шай-Гирима, почему не отпустит его, чтобы нормально поговорить.

В грудь ударил ветер, очень знакомый своими колкими морозными укусами. Похоже, в игру вступил имперский одушевленный замок, только неясно на чьей он стороне. Каждый шаг начал даваться все тяжелее. Я уже не бежала, а шла, наклонившись вперед, преодолевая сопротивление.

Остались в далекой дали император с охраной, мигающие светильники.

Я двигалась, но… попав в потоки дворца Морро словно в желе, то смещалась рывком, то застывала букашкой в янтаре холодного урагана. И, сжимая зубы, делала следующий шаг, ведомая стальной связующей нитью одержимого багрового взгляда.

Очередной порыв воздуха был настолько силен, что меня подкинуло вверх и вдруг я окончательно зависла в сполохах пятен, превращающихся в туман, пронизанный молниями. В центре странного смерча, который меня куда-то переносил.

Крик. Я кричала и звала. По имени. Перемежая бессвязными отчаянными возгласами.

Не знаю сколько это длилось. Несколько секунд или часов. Но туман начал рассеиваться. И я с удивлением обнаружила себя в знаком месте.

Лес. Поляна. Покосившаяся избушка.

Прямо в мою сторону бежала… Бетти. Белокурые пряди прилипли к потному лицу.

— Ненавижу! Куда вы дели Раду?! — кричала она. Подняла руки с согнутыми пальцами, выставив длинные красные ногти как пики.

Я отшатнулась, пропуская ее, и обнаружила прямо за спиной женщин в мешковатой одежде. Две выглядели странно недвижимыми, замершими прямо посреди действия. Зато третья дама, с грубым мужским лицом, удивительно ловко и быстро выхватила откуда-то из складок одежды укороченный мини-автомат.

Я сглотнула вдруг набежавшую вязкую слюну и начала разворачиваться. Если я все правильно понимаю, то где-то там… Хлестко, неотвратимо режуще завизжали выстрелы.

— Бабочка! Моя Бабочка! — ввинтился мне в сердце голос Шая.

Высокая фигура с бьющимися на ветру прядями светлых волос встала перед скорчившейся в траве девушкой. Маленькой, испуганной, в полупрозрачном тонком платье.

Его спина взрывается ударами пуль, они вырывают ямы в фиолетовой ткани его кителя. Плечи демона вздрагивают, но он не отступает, закрывая собой девушку.

— Бабочка. Эмили. Не уходи. Пожалуйста, не уходи. Дай мне хоть минутку.

Я слышу его голос, и у меня сердце разрывается в груди, заливая обжигающей болью внутренности, перехватывая горло.

— Шай! — что есть сил хриплю я. — Я тут! Я жива!

Но он уходит, склонившись над своей ношей. Шаги неровные, покачивающиеся. За моей спиной кто-то бормочет, отчаянно и злобно.

— Еще, еще раз делаем ритуал совмещения миров, пока высший не сбежал. Ну же, ребята, придите в себя! Давайте, у нас есть еще один шанс его кокнуть!

Я не оглядываюсь, мне важно догнать демона. Это вопрос всей моей жизни, поэтому я спешу через дым и сполохи огня. Вижу силуэт с широкими плечами, тяну руки…

— Эмили… НЕТ! НЕТ! Не-е-еТ!

Касаюсь плеча, и оно тает, испаряясь в дым, утекая сквозь мои пальцы. Сиятельный гибнет и его депортирует в Умбру. Звероловы не успевают активировать свой убийственный ритуал совмещения. Я смотрю на лежащее у моих ног красное от крови бездыханное девичье тело, свернутое калачиком.

Скоро оно тоже подернется дымкой и исчезнет. Я это знаю, но не успеваю увидеть продолжение.

Потому что меня резко дергает. Перед глазами мелькают всполохи. Мгновение. И я опять оказываюсь на поляне, только по времени чуть раньше.

Сектанты еще воют свои жуткие ритуальные песнопения. Но в центре поляны появляется Сиятельный и раздается низкий рык. Хозяин этого голоса привык к немедленному повиновению:

— Всем лежать! Работает Пограничная Академия! На землю, психи!

Огонь. Нестерпимый жар вокруг.

Я попала в кольцо памяти, в сознание Шай-Гирима, где он пытается меня спасти и раз за разом терпит поражение. Не успевает. Не дотягивается. Не может закрыть собой.

Мне надо как-то заменить собой ту Эмили, которую он «видит» помраченным от магии разумом. Обратить на себя внимание и поговорить с ним, достучаться до замкнувшегося в горе сознания. Услышал же он мой голос в зале, среагировал. У меня есть шанс и его надо использовать.

Я бросаюсь наперерез бегущему высшему, раскидываю руки, кричу.

И меня отталкивают волной звенящей от напряжения энергии, высший проносится мимо, одержимо глядя только на белокурую тоненькую девушку, дрожащую под дулом Скорпиона.

Теперь, бессильно падая от ударной волны, я вижу, что настоящим здесь выглядит только Шай и мой двойник. Все остальное — лес, избушка, люди… все немного тусклое, неуверенное… Словно память не сохранила детали или они вовсе не нужны. Лежа на пыльной земле, я выслушиваю диалог между демоном и звероловом, с хрипом ловя ртом воздух, наблюдаю, как умирает подстреленная Бетти.

Наконец, я нахожу в себе силы и поднимаюсь, пробую схватить Сиятельного за плечо, даже чувствую его, но он хватает на руки мою зеркальную копию и несется прочь от стреляющего убийцы.

Крик. Смерть. И снова: «Всем лежать! Работает…»

Перед моими глазами все плывет, я боюсь сама потеряться в этом бесконечном безумном колесе, остаться лежать на траве, раз за разом наблюдая собственную гибель и отчаяние демона, до этого считавшего себя всесильным.

Это жуткое видение заставляет меня встать на ноги. Так. Бросаться наперерез Шаю нельзя, он просто сносит меня силовой волной, я даже не успеваю его коснуться. А мне желательно дотронуться хотя бы до руки, открытого участка тела, чтобы попробовать забрать у него лишнюю, разрывающую его силу.

Для этого он, проклятье, должен стоять ровно. Значит шанс у меня только один, нахождение в чужом сознании изматывает меня, прошло несколько минут, а качает будто после тяжелой болезни.

И этот шанс — в точке, когда Шай-Гирим прикрывает свою нульри телом. После этого опять будет бег, горе, депортация. И я уже ничего не успею сделать, не смогу вклиниться.

Поэтому прочь сомнения и вперед. Жду, когда закроет собой. Давай, демон, постарайся, постой хотя бы минуту ровно. А то ловлю тебя по всему двору.

Я подбираюсь к месту, где меня когда-то настигли пули, становлюсь перед своей копией, поворачиваюсь к зверолову…

И меня саму накрывают воспоминания.

Человек передо мной жаждет мести. Он жилистый, поджарый как дикий волк. Его ритуал прерван и пойманных демонов не убить, теперь они просто вернутся в свой мир, уйдут от наказания. Можно начать ритуал совмещения миров еще раз, но появление Сиятельного и его сила могут опять помешать.

Поэтому мужчина в женской юбке поступает просто, он замечает, как высший реагирует на оскорбление — всего лишь слово «шлюха», которое брошено в сторону хорошенькой изящной девушки. И становится ясно, она для него что-то значит. Потеря будет весомой. Да и шлюхи такие не должны жить, не место им на Земле, выжигать эту плесень надо каленым железом.

Зверолов довольно щерится.

Я вижу, как разворачивается дуло, но стою, уже не в силах ничего изменить, сама попав в капкан страшных, сжигающих эмоций. Выстрелы!

И в меня бьют пули. Вырывая куски из души. Бросая в омут, из которого уже не выбраться. Мой разум воет в предчувствии, но вал запущен, скоро я опять пройду через немыслимую боль. Если это отберет у меня оставшиеся крохи сил…

— Бабочка! Моя Бабочка!

Меня хватают на руки.

Шай прижимает мое дрожащее тело к горячей каменной груди. Он такой большой, что можно закутаться в него как в теплое одеяло. Хочется просто лежать и ничего не делать, ощущая, как уходит, утекает из тела боль.

И меня пронзает вспышка осознания. ЧТО?! О чем я?! Не время расслабляться и жалеть себя. Мы оба попали в ловушку и только вместе можем из нее выбраться.

Диким волевым усилием получается поднять руку. И Шай, и я смотрим как она дрожит — такая тонкая, исхудавшая. Сейчас — абсолютно золотая, я все еще в демонической ипостаси, удивительно как в своем помрачении высший смог меня узнать.

Касание. Как откровение. На кончиках моих пальцев горячая как огонь и гладкая как шелк демоническая кожа.

Я помню, что будет дальше. Он выбрасывает огромное количество энергии, чтобы влить в меня жизнь, остановить процесс потери крови. Тогда, в реальном прошлом, это так и не принесло пользы, а сейчас валы энергии врезаются в меня…

Я шиплю сквозь зубы и принимаю, забираю его горе. Бессилие. Ярость. Его магию.

И она влетает, взрывая вены, растекаясь по каждой клеточке измученного тела. Жидким огнем, тяжелой жгучей лавой. Но мне теперь совершенно не больно, скорее жарко.

Хочется выгнуться от удовольствия, скинуть стягивающие, мешающие тряпки одежды, плавиться в его руках, принимая ласкающую изнутри силу.

— Шай. Мой Шай, — шепчу я и тянусь в жажде поцелуя.

— Бабочка. Ты… жива?!

Кровавая клубящаяся багровость глаз постепенно сменяется сверкающим серебром. Шай-Гирим смотрит потрясенно. И я делаю то, что хотела давным-давно. Сама его целую.

Мы вливаемся в поцелуй. Он — как признание, надежда, обретение. Демон снова осторожен, делает паузы, дозирует, ждет чего-то с напряжением и опаской. Не дожидается, становясь все более раскованным, дуреет и рычит мне в рот, ожесточенно углубляя, жестко беря.

Движения губ, языка, даже зубов отдают отчаянной многолетней тягой, еще немного — и ему снесет контроль. И тогда я мягко глажу его по щеке, шее, и Шай расслабляется.

— Бабочка, — шепчет он, — моя бабочка. Хрупкая, нежная, ранимая.

— Я же полукровка, Шай, — отвечая я. — Видишь, сама не ожидала, когда выжила и очутилась в Умбре. Искала тебя, искала, а ты в прошлом застрял. Представляешь, как я разозлилась, смотри, даже рога выросли. Больше я не хрупкая бабочка.

— Не спорь со мной, — говорит Сиятельный, легкими касаниями зацеловывая мне лицо и любуясь, как я млею, — ты навсегда моя бабочка.

— К-х-м, — чужой голос врезается в наше двойное бормотание, разбивает на осколки мирок, созданный нами из памяти, нежности и безумства. — Я, конечно, вместе с вами очень рад встрече, но…

Глава 25. Жениховство по-демонически

Через огромный жемчужный зал шагал Император. Тихо позвякивали цепи при каждом шаге, бились по жестким плечам темные волосы.

Краснокафтанных охранников нигде не наблюдалось, только хозяин Умбры и мы с Шаем. За время нахождения в кошмаре Сиятельного я приблизилась вплотную к клетке, мало того, до пояса втиснулась между прутьев. И меня, почти на весу, удерживал высший.

Он успел перейти в человеческое тело и с возмущением наблюдал за приближающимся к нам императором.

— Ки-Зар, какого предела ты вмешиваешься в мое общение с невестой?

— Невестой? — переспросила я, пытаясь побледнеть. Что при золотой демонической коже было несколько затруднительно.

— Я вмешиваюсь? — одновременно возмутился император. — Дорогой мой, пока ты предавался отчаянию, отлеживая бока в медитативных чертогах, я один держал фронт, отстаивал договор между мирами и боролся за твою жизнь и репутацию. Земляне требовали тебя засудить и сжечь, причем все равно в какой последовательности.

— Хм. Спасал меня?

— Не ценой мирного договора с Землей, сам понимаешь. Если бы ты вплотную подошел к пределу, я бы тебя сдал с потрохами, все равно бы подох. Но эта милая нульри дала нам обоим шанс. Кстати, уверен, что сразу невеста?

Они рассуждали цинично, грубо, нисколько не обижаясь друг на друга за прямоту. Один серебряный и прекрасный как светлый день, другой мрачный и пугающий как ночь.

— Вы родственники? — выпалила я, поддавшись природном любопытству.

— Есть такое, — ухмыльнулся император. — Но мы предпочитаем это не обсуждать. Иначе мысль посадить вместо себя на трон этого хмыря станет слишком навязчивой.

Он сжал кулаки, и черная тень, до сих пор укутывающая клетку, мягко соскользнула вниз, подтягиваясь и впитываясь ему в сапоги. Дверца клетки щелкнула и открылась.

— Шай, — тихо позвала я. — Выпусти меня и выходи.

— Да уж, — поддакнул император, облегченно выдыхая, когда тень втянулась в него полностью. — Выходи, завтра суд и я хотел бы начать хоть с какими-нибудь козырями на руках. Ты нужен мне вменяемым, дружище. Охрана проведет вас с нульри по внутренним коридорам, чтобы никто не видел твоего лица. А завтра мы разыграем твое триумфальное возвращение, покаяние, рассказ о смерти несчастной нульри и как близко к сердцу ты воспринял ее ход. Больше деталей — больше пафоса, чтобы земляне прослезились над печальным завершением любви демона и человечки. Извини, девушка, это я так, фантазирую. Конечно, наш Шай и не думал влюбляться в человеческую девицу. Я же вижу, что любит он только тебя… Да?

С каждым словом император вглядывался в наши лица и все больше подозревал, что говорит что-то не то.

Мои признания о смешанной крови звучали лишь в мире памяти, и для хозяина Умбры я по-прежнему выглядела демоницей. Которая узнала о какой-то левой нульри и сейчас будет рвать и метать.

— Ки-Зар, — Шай вместо того, чтобы отодвинуться, ловко потянул меня к себе через прутья и вышел из клетки держа меня на весу, отказываясь выпускать из рук. — Я тебе попозже все объясню, а пока просто прими за факт, что эти обе девушки — одно целое. Моя невеста, которая играла роль нульри.

— Невеста? — опять выдохнула я. Вообще не помню, чтобы мне делали предложение и я соглашалась.

— И тебе я попозже все объясню, — нагло сообщил высший, прижимая к себе и с явным удовольствием прикладывая широкую ладонь к моей щеке.

Я тут же поплыла, проклиная пакостную магию.

— Где там твои тайные коридоры? — рявкнул высший уже на императора. — Ты же видишь, что мне срочно надо стать женихом?

Глава 26. Настоящее и будущее

Мимо мелькали глухие панели, время от времени мы проходили очередную узкую арку и я совсем близко я видела потолок — тогда несущему меня Шаю приходилось нагибать голову.

— Извини, — я постучала пальцем по его плечу, — а можно с женитьбой подождать? Я еще от нульри не отошла и вообще не в состоянии спокойно подумать.

— Никак нельзя, Бабочка, — проникновенно заявил демон и потащил меня дальше.

— Шай, — снова постучала я. — Это что, принуждение силой?

— Как ты могла такое подумать?! Все будет по обоюдному согласию, — убедительно произнес Шай и втащил меня в красно-золотой будуар, отделка которого пугала откровенной пышностью.

Пуфики с гнутыми золотыми ножками, картины в тяжелых рамах и исполинская кровать под балдахином, укрытая атласным покрывалом. Опять-таки красно-золотым.

Мамочка!

— Все, до утра нам не мешать. Еду большими порциями подать в течение часа через кухонный лифт, — высший распоряжался сопровождающими нас охранниками как собственным персоналом. Дверь он ловко прикрыл бедром и сильнее прижал меня к себе. Кажется, я услышала хруст костей. — Сейчас по-быстрому навешаю защитные сигналки и поедим.

До этого вполне сытая я согласно закачала головой. Перспектива поесть в любом случае выглядела привлекательнее всех остальных.

— Итак, почему вдруг женитьба? — нежным голосом спросила я. В фильмах так разговаривают с сумасшедшими на грани срыва.

— О, это просто!

Сиятельный уселся на постель. Потом довольно сощурился и улегся, упав спиной и заставив меня невольно распластаться на нем сверху.

— Завтра суд, — проникновенно сообщил он, поправив мои задергавшиеся ноги. Попытки слезть были подавлены. Первый раунд он выиграл, но я не собиралась сдаваться.

— Значит, надо отдохнуть, — довольно грубо намекнула я, что нечего перетруждаться чем бы то ни было и вообще лучше поспать.

— Обязательно! — воодушевленно поддержал меня демон, в роду которого явно затесались и тролли. — Мы этим сейчас и займемся. Отдохнем с тобой!

— Ладно, — я расслабилась и, уперев локти в каменную грудную клетку Сиятельного, положила подбородок на ладони. — Предлагаю поговорить прямо. Ты собираешься предложить мне секс?

Приятно посмотреть на остолбеневшего демона. Последнее время я видела его в горе, боевом отчаянии, в безумной надежде. Но все это слишком быстро проносилось, события наваливались на нас, норовя подавить валом. И сейчас хотелось именно паузы, тишины, вот такой недоуменно поднимающейся брови и мягкой улыбки.

— Это было бы лучшим выходом, — признался Шай. — Я произвел бы на тебя неизгладимое впечатление, наполнил бы своей магией, привязал бы к себе…

— Продолжай… — разрешающе кивнула я, когда он немного замедлился.

— Ты бы осталась со мной и больше не попадала в неприятности. Бабочка, твоя смерть была неуместной и расстроила меня.

— Меня тоже. Но все, что мы сейчас обсуждаем — можно делать без брака.

Да, я это сказала!

Демон снова завис, постигая глубину моей испорченности. Залюбовавшись темными крыльями бровей и, не выдержав, я провела по одной из них пальцем. Легкое приятное покалывание магии сообщило о мгновенно начавшейся передаче энергии.

— Шай, ну, о чем ты, какие «жених и невеста»? Я непонятная смесь, не представляю, как меня воспримут ваши аристо, не говоря о моих соотечественниках. Завтра суд, и не ясно, как повернется судьба, что потребуют представители Земли за мирный договор. Сегодня в зале был Ту-Рахан и вел себя очень странно. Возможно, нам придется бежать или как-то еще спасать свою жизнь. У нас есть только одна ночь и полная неизвестность дальше.

— С Ту-Раханом разберется император. Поверь, мой самоуверенный друг детства, которому уже столетия снится новый мир, и шанса не даст глупому мальчишке.

Что-то мне в этом утверждении показалось спорным, но, я не самый большой специалист в политике Умбры. Поэтому я перевела разговор на тему, которая касалась именно меня.

— Шай, Ты… меня любишь?

Он моргнул, попробовал поймать губами палец, уже скользивший по чеканному носу. Я отдернула и качнула им укоризненно.

— Не-не. Сначала ответ.

— Не знаю.

— ЧТО?!?!?!

Из легких словно из пробитого шарика уходил воздух. Я открывала и закрывала рот, не в силах передать охватившее возмущение.

Тяжелые широкие ладони задумчиво погладили по попе. Где были, там и погладили.

— В нашей культуре не принято говорить о любви, это неразумное чувство, мешающее эффективному мышлению. Хотя… Хм… И…

— И-и-и, — угрожающе протянула я.

— Мои действия на Земле трудно признать логичными, в той ситуации я не мог думать, — рассуждал демон, продолжая все с большей заинтересованностью обрисовывать ладонями холмы моей пятой точки. Тонкая полупрозрачная ткань, подводившая меня на ветру, не являлась даже номинальной преградой для любознательных действий высшего. Она собиралась складками и потихоньку задиралась все выше.

Пока я пыталась сообразить, что происходит в тылу, Шай-таки ухитрился схватить губами мой указательный палец и с удовольствием лизнул по подушечке. Я ахнула.

— Ты неправильно мыслишь, — довольно сообщил он и лизнул еще раз, вызывая внезапные неконтролируемые стоны от приливной волны по телу. — В суд невозможно вызвать нульри, по договору она обязана полностью находиться на стороне господина. В то время как невеста — свободна и может давать любые показания. Но даже не это самое главное. Я хочу иметь с тобой будущее. Планировать не один день и не одну ночь. Я хочу быть уверен, что ты не исчезнешь, хочу привязать тебя к себе всеми возможными нитями судьбы. И не потому, что ты можешь отодвинуть мой предел. А потому что без тебя мне все равно насколько он близко.

И пока я соображала, что именно он хотел сказать, Шай перевернулся, оказываясь наверху. Вминая меня в красно-золотое покрывало.

Шелковые губы коснулись моей щеки, прошлись мягко до уголка рта, заставляя гореть кожу в местах соприкосновений.

То, что он сказал… было чудесно. Не вполне, конечно, заменяло слова любви. Но меня угораздило связаться с демоном, что с них взять. Будем работать над отношениями.

— Так нельзя, — жалобно пробормотала я, — нам нужно не отвлекаться, а сидеть и строить планы.

— Ты и есть мой план.

Он провел носом по подбородку, остановился, чтобы лизнуть шею и вызвать отрывистую дрожь, чуть не до стука зубов.

— Много магии, — простонала я, захлебываясь от идущих одна за другой волн. — Это нечестно, почему только ты отдаешь, у меня тоже лишняя.

Мои руки уже колола скопившаяся энергия, и, недолго думая, я запустила их высшему под рубашку. Прижала к бархатной коже живота и выплеснула от души.

— Чш-ш-шх.

Шай застонал мне в шею, и я почувствовала, как точно в развилку ног ткнулось нечто каменное и горячее. Даже через одежду чувствовалось насколько.

Теперь ахнула я и от неожиданности запульнула еще разряд с рук, заставляя демона зарычать.

— Можно и так, — хрипло сказал высший, с трудом поднимая голову, — но, если после этого ты за меня не выйдешь утром, я тебя сам засужу. И скажи на милость, откуда у тебя такие силы? Хотя нет, молчи… Все потом. Сделай еще раз так же.

Рывок. Он дергает на себе рубашку, трещит тонкая ткань, болтаются на нитках крошечные перламутровые пуговички.

Я поднимаю ладони, скользя по искрящейся огоньками коже. И вижу, как мои руки сияют золотом на перламутре его мускул. Моя магия бурлит, собирается на кончиках пальцев и рвется в тело высшего.

А меня целуют, почти сразу углубляя поцелуй и встречно вливая шквал силы. Она не моя, легкая и стремительная, сейчас отчетливо чувствуется разница. Приход жесткий, очень мужской. Раскаленный, пронизывающий сверху до низу. Заставляющий кричать от удовольствия.

Я — словно бабочка с распахнутыми крыльями феникса. От каждой новой вливающейся волны умираю и возрождаюсь снова. Смерти нет[3]…

В отражении зеркальной стены вижу, как взлетают над кроватью золотая тоненькая девушка и широкоплечий серебряный демон. Разорванная одежда трепещет отметками вокруг прижавшихся друг к другу тел.

Потрескивая, летят во все стороны искры.

Я бесконечно распадаюсь на части и собираюсь снова. Еще и еще раз. Становясь частью Умбры.

В следующее мгновение я осознаю себя лежащей на кровати, опершийся на кулак Шай-Гирим отрывисто и шумно дышит. Но у меня нет сил спросить у него, что произошло, потому что мой организм решает, что ему уже хватит на сегодня. И все остальное — уже без него.

В дымке неотвратимо наплывающей дремы я вижу, как Шай укрывает меня углом покрывала. Рокотом затихающего моря звучит его голос:

— Не факт, что я выдержу к этому еще и секс. Та-а-а-к. Надо срочно подкрепиться.

Я бы тоже поела. Но спать хочется намного больше.

Завтра будет суд. Завтра я буду защищать того, кто стал неотторжимой частью меня. Завтра спрошу у императора зачем ему нужна Земля. Но это все будет завтра…

А сегодня…

Я уснула.

И передо мной вспыхнул огонь знакомого ритуала. Чьи-то крики перекрывал жуткий воющий речитатив. Мне опять снилось детство…

Огонь окольцовывал поляну, наполняя воздух копотью. Куда бы ни пыталась бежать, меня встречало пламя. Где-то недалеко пели, выли и кричали. Все смешалось в жуткую какофонию, но самих людей, издающих все эти ужасные звуки, я не видела.

Над головой, в крошечном с платок просвете неба, то резко светлело и на секунду мелькало солнце, то опять моментально темнело. И даже ощутимо холодало.

Словно природу кидало в два разных измерения, и она никак не могла выбрать, на чем остановиться.

В дыму я спотыкалась, падала, пачкая руки чем-то липко-красным, поднималась и бежала вновь. Металась, потерявшись во времени, пробыв на этой поляне то ли минуты, то ли часы.

Во время одного из падений рука нащупала мягкую знакомую шерстяную вязку. Я помнила ее наощупь, часто засыпала, стискивая ее в руках. Мама купила кофту больше года назад, но она до сих пор была самой любимой — нежной, совсем не колючей и очень красивой.

Это было немаловажным фактором, потому что мама хотела нравиться папе, старалась покупать привлекательные вещи, чтобы он почаще на нее смотрел. Так она утверждала и смеялась, когда папа начинал с ней спорить и уверял, что будет любоваться ей любой, с одеждой или без.

А сейчас кофта расползалась под моими пальцами, порванная и обожженная. Я потянула за край, наклонилась и за клубами дыма обнаружила теплую мамину руку, а потом и всю маму, почему-то спящую в самый неподходящий момент.

— Мама! — закричала я. — Мамочка, проснись!

Я трясла, дергала ее, пыталась вытащить из жуткой темной лужи, в которой поскальзывались мои слабые ноги. Папа говорил, что однажды я стану похожей на него и очень сильной. Раньше я об этом не думала, а сейчас села на корточки и закричала, глядя в небо:

— Хочу быть сильной! Сильной! Хочу прямо сейчас как папа!

Опять что-то громыхнуло, одновременно с пронесшимся над поляной жутким надсадным рычанием. Где-то гибли люди. И вдруг все стихло. Ни пения, ни выстрелов. Тишина и только меняющееся небо над головой. День. Ночь. День. Ночь.

Шорох. И надо мной наклонилась огромная рогатая башка. Узкие раскосые глаза бешено горели фиолетовым огнем, нос с горбинкой добавлял опасной хищности скуластому лицу. На плечах мокрыми прядями прилипли темные как смоль волосы.

Демон зарычал, так что на мне заплескалось платье. Его ноздри раздулись.

— Папа, — сказала я требовательно, — немедленно разбуди маму. Она меня пугает.

Я перевела взгляд на широкую рельефную грудь, измазанную в копоти, с висящими клоками порванной одежды. И вдруг обнаружила прямо по центру большую дыру, с черно-красными обгорело-влажными краями. И впервые по-настоящему испугалась.

До этой секунды я не плакала, сжимала кулачки и сражалась изо всех своих детских силенок. А тут вдруг что-то большое и горячее взорвалось глубоко внутри, вылилось каплями слез из глаз. Папа выглядел очень странно.

— Эми-ли… — прохрипел он и упал на колени рядом, хватаясь за лежащую маму. — Ней-ла. Дево-чки мои.

Я непонимающе смотрела на него и плакала. Было плохо, как-то все очень плохо, так не должно быть!!!

Отец рухнул боком рядом с мамочкой и прижался щекой к ее щеке.

Калейдоскоп в небе крутился все медленнее, и из дыма вдруг появилась худенькая мальчишеская фигурка. Подросток держал в трясущихся руках огромное для него жуткое ружье со странными крестообразными насадками.

Да его вообще всего колотило, даже зубы громко стучали.

— Тварь, — вдруг прохрипел он и навел на меня ствол. — Ненавижу.

Вспышка.

Темнота. И кошмар закончился. Он вообще закончился давно и спал, убаюканный моей памятью, ушедшей в детское категорическое отрицание происшедшего.

Глава 27. Прелюдия суда

Домовладение Ту-Рахана

По центру каменного помещения стояла статуя. Обсидиановая, матово гладкая мужская фигура смотрела на окружающих ее демонов, чуть наклонив вперед голову, прищурив пустые каменные глаза.

Пугающий реализм скульптуры отражался и в цвете, таком же беспросветно черном, как и у живого прообраза, и в угрожающем напряжении мускул шеи и плеч. В полумраке зыбкого факельного огня статую и вовсе можно было принять за живого Ту-Рахана.

Надменного и готового в любой миг сорваться, разметать столпившихся вокруг него существ, пусть и полезных.

Несколько десятков молодых аристо, погруженных в транс, обступили идола, протягивая к нему руки с дрожащими нитями энергии. Магия вытекала из них, сворачивалась жгутами и вливалась в черную фигуру, чтобы поддержать предводителя. Ту-Рахан принимал силу, все больше и больше подпитываясь и становясь могущественнее, хоть и находился далеко отсюда.

В императорском замке.

Поместье у подножья Умбры

К большому котлу стайками подлетали бабочки. Горячий пар жег прозрачные крылышки, стирал яркие краски, сбивал прекрасных летуний прямо в бурлящее варево.

Но они все летели и летели. Добавляя свои тела в неизвестное зелье.

Вокруг с черпаками сновали люди в халатах. Заливали жижу в небольшие бутылочки, плотно закрывали пробками и рядами укладывали на тележки в приготовленные коробки.

Императорский замок Морро

Я стояла, практически прижимаясь к стене и стараясь выглядеть как можно незаметнее. Это вполне удавалось, учитывая в каком виде я сегодня проснулась.

Ночью из меня ушла магия, вместе с демоническим обликом. Проходящие мимо гости замка с недоумением поглядывали на невысокую человеческую девушку в глубоко надвинутом на нос капюшоне, шли дальше и тут же обо мне забывали. Мало ли кого ждет служанка землян или временная нульри слишком много о себе возомнившего умбрца, прихватившего любовницу на суд?

Сегодня огромный приемный зал полностью преобразился. Слева и справа выстроились длинные ряды кресел. Рядом с нишей, снова закрытой ширмой, стояли столы со скамьями, постамент с ограждением для выступления свидетелей и на отдельном возвышении… трон.

Странно было видеть изможденного императора. Бледный вид, стиснутые руки. Вокруг него выстроились стражи в красных мундирах. Пока рассаживались гости и распорядитель суда громко представлял каждого, стуча палкой по мрамору, хозяин Умбры даже не двигался, лишь изредка кивал в ответ на официальные приветствия заходивших делегаций.

Над его головой быстро парили летучие мыши, пикируя на плечи к императору и что-то ему щебеча на ухо. От плаща к закрытой нише тянулись пульсирующие черные жгуты силы.

— Всю ночь контролировал высшего, — переговаривалась пара сидящих на краю ряда демонов. На меня они обращали не больше внимания, чем на пустующее кресло впереди. И скорее всего оценивали в примерно равный интеллектуальный уровень, то есть нулевой. — Ки-Зар уже не тот, сдал. Они родня и друзья детства с Шай-Гиримом, если сдаст своего ближнего чужакам, с репутацией можно распрощаться.

— Может быть пришло время новой крови? — пробормотал второй. — Посмотрим. Все равно от нас ничего не зависит. Умбра решит сама.

И они посмотрели налево, где были места у самой ниши. Демоны оставались массивными даже в человеческом обличии, но и среди них Ту-Рахан возвышался на голову. Он развалился в кресле, не отвечая на вопросы суетящихся вокруг него молодых аристо. О чем-то думал, гипнотизируя взглядом такого же отстраненного императора.

Я еще раз присмотрелась к сидящей на троне могучей фигуре.

Телосложение, похожее с Шай-Гиримом, в чертах лица тоже что-то общее, но темноволосый и хмурый. Действительно дико вымотанный на вид, углами скул можно ленты резать.

Когда я проснулась утром, Сиятельного рядом не было. Похоже, сейчас он снова прятался в клетке, надеюсь уже по своей воле.

Но тогда по какой причине настолько устал император? Всю ночь сдерживать высшего ему точно не пришлось. Хотя бы потому, что незадолго до рассвета я просыпалась и видела сладко спящего Шая. Да и чувствовала, потому что демон вцепился в меня, словно боялся, что убегу. Прижимался всем телом, держал крепко за руку, еще и ногу сверху закинул.

Собственно, это меня и разбудило. Чуть не придавил, медведь. После отпихиваний и моего бурчания, он немного отодвинулся, но руку так и не отпустил.

Значит никакого всенощного «удержания сбесившегося высшего» не могло быть. Друзья явно что-то задумали.

Когда объявили о приходе человеческих представительств, я вытянула шею. В зал входили весьма странно одетые люди. Те, которые прибыли вчера хоть как-то успели привести себя в должный вид, а вот перешедшие через Границу накануне суда, смотрелись смешно и вели себя нервно.

Костюмы превратились в камзолы разномастного кроя и цвета. Некоторые приглашенные с недоумением крутили в руках непонятного вида аппараты, и только по тому, как их пытались удерживать на плечах, я поняла, что журналисты пробовали перетащить через грань миров современные камеры.

Надеюсь, в таковые они опять превратятся, когда их хозяева вернутся на Землю.

Глава 28. Показания честных свидетелей самому справедливому суду

— Мы же под пологом?

Разговорчивая парочка демонов с крайнего ряда продолжала общаться, не обращая на меня внимания. Они сделали небольшой перерыв, чтобы пристально изучить землян, но быстро остыли, не найдя в иномирянах ничего интересного, и теперь продолжили разговор.

— Конечно! Поставил полный полог тишины, он отлично искажает речь, превращая ее в невнятное бормотание. Пробить могут только высшие, но их на весь зал трое-четверо и, поверь, они сейчас так заняты, что точно не до слухов. Вон император еле дышит.

Похоже, за ночь мы так наменялись энергией, что я, как высший, игнорирую магические «пологи». Разговор двух незнакомцев меня по-настоящему заинтересовал, и если раньше я пропускала их беседу мимо ушей, то теперь развернулась и прислушалась.

— На нижних уровнях странное творится. Появляются какие-то природные аномалии, словно с неба бьет гигантская энергетическая лента, а потом деревни пытаются атаковать неизвестные создания, похожие на жертвы безумных магических экспериментов.

Ничего себе у них ужасы творятся. Неужели Земля и Умбра не единственные миры, доступные для перехода? В свете услышанного демонический мир выглядел не самым неприятным. Есть, оказывается, варианты и похуже.

— И что в итоге? — продолжил один из сплетников.

— Пока ничего. Ты же знаешь, кто живет на нижних. Селяне вторженцев ловят и к работе припахивают, но те быстро сдыхают, в наших-то условиях. Плохо не это, а трещины. После удара ленты, похожей на какое-то щупальце, может возникнуть разлом.

— О, про трещины и разломы я слышал. Говорят, их латает император. То-то он такой уставший…

Заиграли фанфары, распорядитель объявил о завершении рассадки гостей и начале суда.

Пока я слушала нудный голос, перечисляющий историю отношений между мирами, встречи между правительствами земли и императором Умбры и коротко — вопиющий случай буйства демона на территории Земли. Особенно тщательно, по настоянию людей, перечислялись официальные статусы высшего — Сиятельного Шай-Гирима, куратора Пограничной академии и Советника императора.

Суд начал свою работу, по одному выходили и садились за стол Присяжные, им благосклонно кивал хозяин замка. Как только на свое кресло сел последний участник Комиссии Присяжных, штора, закрывающая нишу, медленно начала откатываться в стороны. Вызвав дружный шумный выдох при виде появившейся клетки.

Первые секунды ни прутьев, ни сидевшего внутри не было видно. Только пульсирующая черная пленка. Которая по мановению пальцев императора стала прозрачной в центре, демонстрируя вновь находящегося в медитативном трансе Шай-Гирима.

Мой сердце гулко ударило, но потом забилось спокойнее. Скорее всего, на моих глазах разворачивалась постановка, иные варианты я постаралась отогнать.

Не дав зрителям вдоволь насладиться видом предполагаемого преступника, адвокат Земли приступил к пламенной обвинительной речи, полной описания слез родственников и ужаса невольных наблюдателей кровавого демонического преступления.

И вызвал как свидетеля Ту-Рахана.

Козла рогатого.

Этот гад, качая головой с грустью-печалью, рассказал о невинном пикнике молодых аристо и о жутко ревнивом высшем, явившемся покарать брата. По словам темнокожего демона Аль-Парам посмел отбить новую нульри, которая хоть немного, но снимала напряжение демона, находящегося на грани безумства.

— Ты же тоже высший? — перебив его, спросил император.

На возмущение землян, не ожидавших такого нарушения порядка, распорядитель громогласно сообщил, что суд происходит в Умбре и по ее законам, а законы здесь устанавливает только одно лицо.

Ки-Зар благосклонно выслушал своего подданного и зубасто улыбнулся в зал, заставляя всех притихнуть.

— Повторяю вопрос, ты тоже высший?

— Да.

— А почему не защитил человеческих девушек от нападения сектантов? Это же произошло ДО появления Шай-Гирима?

Ту-Рахан сделал небольшую паузу, обведя взглядом зал. И заодно показывая, что не спешит отвечать на императорские вопросы.

— Мы, умбрцы, не вмешиваемся в дела людей. Все нульри были человечками, их отношения с сородичами нас не касаются.

— Неужели не жалко было смотреть как убивают юных беззащитных созданий? Наверное, они плакали и звали на помощь? Ждали, что их хозяева по договору вступятся, спасут от смерти.

— Все произошло быстро, — уже не так спокойно ответил Ту-Рахан, он заметил, что землянам новый поворот и равнодушие аристо не понравились. — Я видел гибель только последней нульри. Прелестной девушки, которой не посчастливилось встретиться с Шай-Гиримом. Все знают, что высший подошел к пределу, он давно не мог найти себе партнера, говорят, некоторых сжигал простыми касаниями. Поэтому и впал в ярость, когда его слабой надежде не суждено было сбыться и человечка умерла раньше, чем он планировал.

— Достаточно, — император махнул рукой, словно прогоняя муху. Но внезапно покачнулся и уже уходящий со свидетельского места Ту-Рахан едва заметно дернул кончиком рта, остановив зарождающуюся ухмылку. Некоторое время в зале царила тишина, но затем Ки-Зар продолжил. — Я думаю, имеет смысл выслушать еще одного свидетеля, присутствовавшего в эпицентре событий.

— Аль-Парама? — чернокожий аристо резко обернулся, — Его поймали и он готов дать показания против брата?

— О, нет, — с глубочайшим сожалением в голосе отозвался император. — Бедный мальчик так и не появился на предварительных слушаниях. Где он и жив ли, следствию неизвестно.

Глава Умбры жонглировал словами, словно опытный фокусник. Следствию может и не известно, зато сам император вполне мог знать все детали.

— И кто же этот свидетель? — громко выкрикнули из рядов приближенные Ту-Рахана.

Лязгнув цепями на ногах, великий Ки-Зар повернулся на троне, посмотрев прямо на меня. Темные глаза кружились спиральными омутами.

— Эмили О'Нил по прозвищу Бабочка, нульри Сиятельного Шай-Гирима, вызывается для дачи свидетельских показаний.

И наступила полная, оглушительная тишина.

Ноги шли сами. Точнее вела их я, но не чувствовала абсолютно. Тихо шелестел плащ, мелькали пятна лиц справа и слева.

Хотелось сгорбиться и прошмыгнуть побыстрее эту дорогу вязкого, почти ощутимого нездорового любопытства. Но я сейчас представляла не себя, а Шая, высшего демона. Поэтому распрямила плечи, вздернула подбородок и величаво двигалась. Не спеша.

Поднялась на подиум к свидетельской стойке, посмотрела на всех сверху, никого при этом не видя. От стресса все расплывалось перед глазами.

И мягко произнесла:

— Небольшая поправка, мой император.

Среди присутствующих прокатился удивленный шепоток. С каких пор человеческая нульри, а по росту и телосложению я явно не тянула на демонессу, называла владыку Умбры «мой».

— Какая? — если бы его голос не был столь уставшим, я бы назвала это довольным мурлыканием. А то он не знает, какую поправку я была обязана внести.

— Я не нульри, а невеста Сиятельного Шай-Гирима.

И вот тут ряды закипели. Из окружения Ту-Рахана раздались выкрики, шум споров.

Один из молодых аристо не выдержал и закричал:

— Бабочка умерла! Сдохла на наших глазах! Это подстава, а не та нульри. Вы девку-то проверяли? Высший на пределе и никто, слышите, никто! не может подтвердить их отношения.

Я скинула плащ. Прищурилась, пытаясь понять, кто это так истерит, и узнала одного из тех, кого парализовали на поляне сектанты Земли. Н-да, парень.

— Я тебя помню, — мой голос вдруг легко разнесся по всему залу. Не знаю, как это сделал император, но похоже, он решил немного «подправить» громкость. И, как следствие, впечатление от моих показаний. — Ты один из трех схваченных демонов, которых Звероловы хотели убить с помощью ритуала. Шай-Гирим спас тебя, когда появился во время бойни и остановил фанатиков.

В этот раз шум в зале уже катился волной. Но я была громче, хотя говорила, не напрягаясь.

— Шай оставил обряд, соединяющий миры. Создание искусственной Бреши, в которой переход становился и точкой объединения. В итоге демоны не могли депортироваться, и все умершие по факту гибли на своей земле, а не только в другом мире. Мой жених спас демонов, но не успел спасти девушек-нульри. Их расстреляли первыми.

— Уберите человеческую девку со свидетельского места! Это суд Умбры, здесь не место низшим. Все нульри в тот день погибли, сами под пули побежали! А на этой — иллюзия! — никак не мог угомониться демон, а остальные аристо даже не пытались его успокоить. — В высшего случайно попали, вот он и потерял контроль! Мы свидетели!

Руки, наконец, перестали дрожать и я смогла положить пальцы на стойку. Зрение тоже стало лучше фокусироваться, по телу прошла теплая покалывающая волна возвращения силы. Меня пытались обидеть, и организм начал собирать силы для защиты. Еще немного — и я опять начну светиться, как рождественская елка.

— Я не погибла, — мягко ответила я спорщику. Удивительно, но император его не останавливал, бездействием поощряя остальных к хаосу. — Точнее, погибла как человек.

Собрав зарождавшуюся внутри силу, я вытолкнула ее наружу, под кожу, едва удерживая, чтобы она не выплеснулась наружу с гневом, который все нарастал от каждого вопля этого идиота. Ему спасли жизнь, а он пытается похоронить Шая в суде.

— Ты, — зарычала я и почувствовала, как начала расти ввысь, — жалкий червяк, не чувствующий благодарности. Для Шая все были равны, он хотел предотвратить убийства и пришел, как представитель Пограничной академии. Но когда умерла я, которую он считал человеком, он решил остановить убийц и спасти задницу такого никчемного демонишки, как ты! Жизни девушек ценны!

— Демонесса!

— Она демонесса!

Почти все умбрцы вскочили с мест. Люди переговаривались, но не вставали, они просто не понимали, что происходит.

— Позвольте задать вопрос девушке!

Матиус Кельхе, земной премьер-министр, обратился к императору, уже понимая, кто тут дает слово. Легкий взмах руки, и океан голосов стих, словно в телевизоре выкрутили звук. Некоторое время аристо еще повозмущались, беззвучно открывая рты, затем замолчали, только глазами продолжали меня расстреливать.

Сбоку от них, у самого края сектора, я неожиданно увидела Архитектора, тепло мне улыбнувшегося и неуверенно махнувшего рукой. На третьем ряду взгляд выхватил злое лицо Монблан, соседки Шай-Гирима. Прищуренные глаза почти спрятались в пухлых складках щек. Благородная иса показывала острые как иголки зубы, приподнимая верхнюю губу как сходящая от бешенства собака.

Прекрасной Ульрики, бывшей нульри Сиятельного, нигде не было видно. Скорее всего по статусу не вышла, чтобы быть приглашенной на суд. Это хорошо. Ненавидящих меня и так в зале хватало.

Премьер-министр поднял глаза, изучая прорезавшиеся на моей голове рога, и вежливо спросил:

— Мисс О'Нил, к сожалению, мы несколько запутались. Вы человек или демонесса?

— Я полукровка, мистер Кельхе.

В этот раз все прошло тихо. Зрители махали руками, открывали рты, кто-то на задних рядах даже начал драться, но быстро был утихомирен стражниками, такими же бесшумными, как и драчуны.

— То есть вы и человек, и демон. А это разве возможно?

Я вспомнила круговерть неба над головой во время моей гибели. То сумрачная серость Умбры, то солнце Земли. Когда появился высший и остановил сектантов, с небес смотрело только огненное светило.

— Как видите возможно, уважаемый премьер-министр. Сама в некотором недоумении. Убивали меня как человека, хотели сделать больно Шаю, это точно. Простите, Сиятельному Шай-Гириму. Мой жених прервал ритуал соединения в одной точке двух миров, и нас всех вернуло на Землю. Так что погибла я человеческой девушкой, а депортировалась — демонессой.

— Хитро, — крякнул мужчина, оглянувшись на журналистов, начавших активно строчить. — Значит…

— Звероловы покушались не только на брата, но и на невесту высшего, человека и демонессу! Это новые данные для суда, их необходимо тщательно изучить и перепроверить, — возвестил император, стукнув по подлокотникам. Его Тень заволновалась, задрожала, и владыка с опасением оглянулся на клетку. Цепи под ним тревожно зазвенели. — Суд переносится на неопределенное время. Все свободны.

Как только звук вернулся в зал, снова началось брожение. Я попыталась сойти с трибуны, но дорогу пересек толстый шнур пульсирующей темной силы, протянутый к клетке. И пока я раздумывала, перепрыгнуть ли его или пойти к Шай-Гириму, вдруг раздался голос, не менее мощный по звуку, чем у императора.

— Никакого переноса!

К сцене шел Ту-Рахан. И я осторожно попятилась назад.

— Мы все видим, что Умбра страдает! Нам смеют указывать какие-то ничтожные существа из другого мира, с которыми не договор впору заключать, а заставлять работать и размножаться для поставок еды и нульри.

— Позвольте! — взвился один из земных политиков, вскакивая на ноги.

И тут же рухнул вниз с жутким хрустом и смазанным вскриком.

— Не позволю! — рявкнул Ту-Рахан. — Хватит играть в равенство и смешные переговоры. Нам все равно кого убили на Земле, но нападение на демоницу, — он повел ладонью, указывая на меня, бодренько отступающую к клетке Шай-Гирима. — Мы не простим! И слабый император, с трудом удерживающий власть над сходящим с ума высшим, нам не указ. Требую Битвы за Умбру! Не дело слабаку сидеть на Престоле Силы.

С каждым словом он рос, с каждым шагом тяжелее грохотал сапогами, подходя все ближе к сидящему на троне бледному императоры.

Похоже, Ту-Рахан решил воспользоваться недовольством умбрцев, всеобщим непониманием, зачем заигрывать со слабыми людишками, если можно все отобрать без всякой дипломатии, просто силой, железным кулаком поставив Землю на колени. Обессиленный император и молодой высший демон на пике своих возможностей. Кто же возьмет верх?

— Владыка… — бегущий по проходу стражник, почти добравшийся до Ту-Рахана, вдруг рухнул рогами в пол. Почти так же, как совсем недавно до этого обычный человек.

После моих показаний суд резко превратился в государственный переворот.

Глава 29. Свои и чужие, или бой, где мое место — в клетке

Молодые аристо, словно саранча рассыпались по залу. Между рядами вскипали островки боев. Сектор Земли начал в ужасе вставать с мест. Среди представителей, прибывших на суд, оказалось всего пара военных. Один из них махнул видоизмененной сабелькой на вампира, пробегавшего мимо, и тот, равнодушно отмахнувшись, снес человеку часть плеча, разрезав когтями плоть как тонкую бумагу.

Я с ужасом смотрела, как военный падает с жутким криком, а остальные, спотыкаясь и переворачивая стулья, бегут к дверям.

— Ты ничего не можешь изменить, — загрохотал Ту-Рахан, обращаясь к императору, который покачиваясь, поднимался с трона. — Все силы ушли на сдерживание безумного друга? Так поступают настоящие правители?

— А что я должен был делать? Интересно услышать твой вариант, — владыка Ки-Зар выпрямился и начал медленно сходить с возвышения. За ним вяло волочился жгут, тянущийся к клетке.

— Землю в рабство. Подошедших к пределу демонов — на уничтожение!

— Ты сам высший, Ту-Рахан. Как я или Шай-Гирим. Если бы я поступал как ты говоришь, пришлось бы убить и тебя вместе с другими носителями сильного дара.

— Зато теперь умрешь ты, — выдохнул чернокожий и ухмыльнулся. — Не печалься, я буду достойным императором, единственной властью между мирами. И лишнюю энергию буду отдавать Умбре и хорошеньким отборным нульри, а не тратиться на бесноватого друга.

От него в сторону императора резко вырвался клубок тьмы, разворачивающийся в воздухе в длинные тонкие жгуты. Ки-Зар пригнулся и черные отростки с шипением пронзили спинку трона.

— А ты поднабрался сил, — задумчиво проговорил император. Его Тень отлепилась от клетки и поползла к хозяину, сначала медленно, затем ускоряясь.

— Ты даже не представляешь, насколько я силен, — зарычал Ту-Рахан. — А вот тебя в спину сейчас ударит бесноватый высший.

— Посмотрим.

И между ними заплясали сполохи мрака, какие-то неясные вспышки. Бой проходил на скорости, которую мой глаз перестал улавливать, да и не до того было. Я бросилась к Шаю.

— Любимый!

— Вот! — сказал Сиятельный, открывая глаза. — Почему должно произойти что-то чудовищное, чтобы ты меня начала называть, как надо? Я, может быть, хочу это слышать каждый день, а не только во время твоей паники.

Он еще и шутит?

— Там император…

— О, поверь, — отмахнулся демон, с трудом протискивая огромное трансформированное тело через дверцу. Та не выдержала и хрустнула прутьями, раскрываясь как металлический цветок. — Этот справится сам. А вот твои родичи…

О чем это он?

Я повернула голову и обнаружила, что часть демонов, пришедших с Ту-Раханом, бьют заклинаниями в спину убегающим землянам. Выкашивая беззащитных людей один за другим.

Шай-Гирим распрямился, ткнул толстым пальцем мне куда-то за спину, похоже, что в клетку, дескать, не мешайся под ногами, и двинулся к землянам.

В это время императору приходилось несладко. Пару раз Ту-Рахан чувствительно попал по нему ударами жутких паучьих щупалец, которыми он ловко орудовал словно магическими кнутами. От вида зияющих дыр на камзоле и плаще владыки Умбры на морде молодого демона все чаще начала мелькать самодовольная ухмылка.

По его черной коже змеями вились и стекались к шее струйки невесть откуда приходящей магии. Кажется, с каждой минутой боя его фигура становилась все выше, а ответный звон императорских цепей звучал все надсаднее и глуше. Тень, которая орудовала чем-то похожим на короткий туманный меч и старалась зайти Ту-Рахану с бока или со спины, тоже двигалась все медленнее.

Но вдруг аристо дрогнул, его руку повело и спланированный огненный удар пришелся чуть ли не на пару метров левее цели.

— О, — Ки-Зар искоса полюбовался дыркой на роскошных серебристых обоях, — к тебе уже пришли гости?

— В каком смысле?

Они сделали поворот один вокруг другого, угрожающе поводя гигантскими рогами.

— Это же ты приглашал в гости Аль-Парама, помнишь? Позволил ему пройтись по дому… Поближе познакомиться с системой безопасности.

— Ах ты, гнусный старый… — Ту-Рахан не договорил, покачнувшись и в ужасе уставившись на блекнущие змейки силы.

— Да, ты правильно понял. В твой дом на огонек заглянула Пограничная академия во главе с пропавшим братом нашего замечательного Шай-Гирима. Кстати, ты заметил, как он проскочил мимо тебя по направлению к твоим дружкам?

Чернокожий остолбенел, невольно повернул башку в поиске Сиятельного и тут же получил чувствительный тычок мечом от приободрившейся тени.

— Использование заемной силы чревато ее исчезновением, — наставительно произнес император, лицо которого стремительно теряло изможденные черты. — Лучше развивать свою. Пока кадеты уничтожают ритуал, который тебя усиливает, поделись-ка со мной, юный демон, зачем тебе власть? Лично тебе?

— Умбра, я хочу управлять Умброй, твое время ушло! — упрямо зарычал мятежный аристо. Он махнул рукой и ближайший к нему соратник упал на колени и начал захлебываться темной кровью. Зато Ту-Рахан выпустил еще пару жгутов и удачно подкосил ими Тень.

— Всего-то? Так ты не политикой интересуешься, не убивать собрался, а любишь Умбру и готов принять ее тяжесть на себя?

— Да-а! — закричал в ответ предатель. И еще один его приспешник рухнул, подпитывая главаря жизненными силами.

— Так в чем же дело?

Я на всякий случай прикрыла дверцу клетки, куда послушно забралась. Мне очень не понравилось, что драка двух высших медленно, но верно приближалась к моему убежищу. Только что один из жутких жгутов стукнул о прутья рядом.

— Держи корону, — добродушно сказал император, стянул с головы металлический обруч и протянул ее молодому демону.

Я чуть из клетки не выпала, но меня втиснул обратно хмурый Архитектор.

— Сидите лучше тут, — напряженно сказал он. — И я с вами.

Мужчина торопливо залез внутрь и плотно закрыл за собой дверь. Даже накинул на нее какие-то веревки, связав вместо замка. Худощавый, явно не боец, он несколько подрастерял былой лоск и скорее всего пару раз получил случайными ударами по касательной, так как белоснежный камзол с эффектной вышивкой был нещадно загублен длинными зияющими разрезами.

— Как думаете, император отдаст корону? — испуганно спросила я, ткнув в застывшие фигуры. Одна из которых вальяжно протягивала символ власти. А вторая замерла в шоке и неверии.

— Будем надеяться — шутит, — ответил блондин, вцепляясь в решетку. — Иначе конец Умбре. Это чудовище уничтожит всех.

— Но… вы же на него работали!

— Я творец! Мне на эксперименты и живность для опытов приходится зарабатывать. От этого я не становлюсь слепым или глупым. Проклятие! Серьезно?!

Ту-Рахан протянул руку.

Тонкий обод, похожий на полированную полоску стали, лег в его ладонь. И по черной коже сначала медленно, затем ускоряясь поплыли руны.

— Знакомится с тобой, — с любопытством сообщил Ки-Зар, все еще удерживая пальцами свой край.

— Надо что-то срочно делать, как-то повлиять, — забормотал рядом со мной Архитектор. — Ты стала демоном, может… — он посмотрел с надеждой.

— Да ни за что, — я категорически не собиралась больше умирать. Мало ли какая неприятность случиться, а вдруг я не депортируюсь на Землю как человек. Решит мой организм, что в обратную сторону оживлять меня не будет и конец Бабочке. Нет уж. Между двумя высшими демонами я лезть не буду.

— Но… — он явно искал доводы, — ты же любишь Землю! А Ту-Рахан обязательно на нее нападет. Да и не надо тебе драться. Только образумь императора, он явно к тебе прислушивается, к невесте друга!

Я посмотрела на огромного брюнета в черном. Ко мне? Вот эта гора? Как же. Этот пугающий странный демон в элегантной одежде и с плавными движениями вряд ли вообще кого-либо кроме Шая уважает.

И есть у меня подозрение, что все это время он играл, с удовольствием наблюдая, как Ту-Рахан ради власти сам уничтожает своих приспешников.

— Поверь… — начала я.

Но тут чернокожий аристо рванул корону на себя.

Посмотрел на нее восторженно. И дикий, победный смех разнесся по залу.

— Да-а-а! Я — владыка Умбры! Я — ИМПЕРАТОР.

С широким оскалом он рывком надел на себя обруч и раскинул руки.

— Вот и все, — безэмоционально прошептал Архитектор. — Вот все и закончилось… Идиот…

— Не торопись.

Я просунула голову между прутьями, чтобы лучше видеть. Когда еще доведется посмотреть демоническую коронацию.

Ту-Рахан содрогнулся. Засиял ослепительным светом. По его коже все быстрее забегали многочисленные руны.

Он счастливо рассмеялся, рассматривая свои ладони, крутил их, вглядываясь в пробегающие по ним сполохи. Рывок. И он вырос на целую голову. Еще рывок. И снова выше. Такими темпами он скоро, как девочка Алиса из детской книжки, дорастет до потолка и ему придется сесть, чтобы поместиться в зале.

Вдруг Ту-Рахан закашлялся, гулко и надрывно, на его лице толстыми жгутами вспухли вены.

— Ох, как же хорошо, — вдруг радостно заявил император. И подпрыгнул. Отбил чечетку. И покрутился вокруг себя, отбивая ногой в сапоге по мрамору пола.

Среди криков, взрывов и фонтанов крови, наполнивших зал, его танцы смотрелись несколько… парадоксально. Кроме того, скажем прямо, император оказался не очень силен в танцевальных па. Возможно, сказывалось, отсутствие опыта.

— Что происходит? — вдруг забормотал Ту-Рахан, уставившись на свои ноги. Он перестал расти, замигал как новогодняя елка. А прямо под коленями проявились металлические оковы, в пол от них с лязгом потянулись цепи. — Нет! Нет! НЕТ!

— Ну почему же «нет»? — искусственно изумился Ки-Зар. — Бремя власти, что тут поделаешь.

Ту-Рахан зарычал, уменьшаясь в размерах до своего собственного исходного роста. Замотал головой, припадая на колено. И ближайшие трое аристо упали оземь с глухим стуком.

— Личная клятва? — поинтересовался император, бодро прохаживаясь вокруг дергающегося демона. — Полезная штука, но так себе решение — чтобы удержать власть — начать гробить преданных друзей.

Надевший корону демон начал подниматься, но внезапно на его руках и поясе тоже появились оковы. Проявившиеся цепи с лязгом рванули вниз и Ту-Рахан с возгласом ужаса рухнул на оба колена, упираясь в мрамор кулаками.

— О-о, да ты меня намного слабее, даже со своей подпиткой, — с сожалением заметил Ки-Зар. — Смены пока нет. Умбра — тяжелая ноша.

И засмеялся, когда из потолка, стен, пола с жутким свистом начали вылетать полупризрачные цепи и впиваться в тело молодого глупого аристо, возомнившего себя великим.

Последними проявились кандалы, захватившие его шею.

— Ужас, — забормотала я, — интересно, кто был мой папа с демонической стороны. Надеюсь, без крови высших или императорской родни. Не хотела бы я иметь хоть какое-то отношение к короне и ответственности за нее.

— Бедняжка. Кровь демонов — не самое счастливое наследство, — с сочувствием произнес Архитектор, пораженно вглядываясь в своего захваченного цепями клиента. — Но у тебя же есть еще человеческая? Ты хоть что-то знаешь о родителях?

— Двадцать лет назад Звероловы или кто-то такой же, как они, убили моих родителей ритуалом совмещения миров. Меня нашли в крови, рядом с их телами, ничего не соображавшую. Как только все закончится, я…

Рев.

Грохот. Ту-Рахан падает, продолжая рваться из цепей, а вокруг с криками умирают те, кто пришел вместе с ним.

Что-то кольнуло меня в руку, я невольно дернулась, хлопнула по запястью. И обнаружила, что сплющила в лепешку какую-то жирную муху с ярко-желтыми крыльями. Б-р-р. Удивительно, какая гадость тут водится. Почти все насекомые, что я видела в Умбре, встречались на публичных мероприятиях или праздничных местах. Не помню просто так жужжащую по своим делам пчелу или стрекозу.

Лежащий на полу Ту-Рахан завыл раненым зверем и стянул со своей головы императорский венец. Сам. Пытаясь отбросить его подальше.

Но корона никуда не улетела, а застыла в воздухе, распятая на дрожащих металлических тросах. Дернулась.

Замок дрогнул.

— Морро-о-о! — завыло со всех сторон. — Мор-р-о-о-о!

Под ногами задрожал пол. На зубах вдруг заскрежетала сухая пыль, похожая на песок.

— Морро-о-о!

И пол заходил ходуном. Умбра осталась без хозяина. На пол с грохотом упал кусок плиты с потолка. В зале закричали.

Я моргнула, пытаясь сбросить возникшие перед глазами мелкие мушки. Покачнулась.

— Что с тобой? — встревоженно спросил Архитектор. И едва успел подхватить меня под локоть. Ноги подкашивались, во рту стало сухо и тесно, кажется, распух язык.

Вокруг тряслось и выло.

— Держись! — блондин перекинул мою руку через голову и потащил из клетки. — Держись, я тебя спасу!

Он тащил меня прочь из разваливающегося замка. Боковым зрением я видела, как к подвешенной короне идет Ки-Зар. А мимо него пробегают испуганные гости, падают к его ногам сорвавшиеся светильники, мельтешат с писком летучие мыши.

Нога зацепилась за что-то, что мой замутненный взгляд принял сначала за мешок. И уже оставив препятствие позади, я поняла — меня только что протащили через чье-то бездыханное тело.

Впереди замаячил выход, когда перед нами возник Шай-Гирим, волочащий на ленте силы трех мычащих связанных аристо из компании Ту-Рахана. Красный в демоническом облике, с ветвистыми черными рогами, он заступил дорогу и рявкнул:

— Стоять! А ну убрал руки от Бабочки!

— Она ранена! — возразил Архитектор. — Вы, что, не видите, что ей срочно надо к врачу!

— Кому сказал! Сейчас же убрал руки и шаг назад!

Сиятельный отбросил своих пленников, тут же попадавших на дергающийся как от землетрясения пол. Освободил руки и рванулся к нам.

— Тварь, — ругнулся Архитектор, в его руке мелькнул нож и одним движением он вскрыл шею себе и мне. Резко. Очень больно. Словно свежевал скот.

За пару секунд передо мной провернулась Умбра.

Трясущийся в лихорадке замок. Император, поймавший корону, и водружающий ее себе на голову. Подбегающий к нам Шай. Его руки потянулись ко мне… и прошли сквозь.

Я депортировалась на Землю. И, кажется, крепко в меня вцепившийся Архитектор исчезал вместе со мной.

Глава 30. Земля встречает

Я так не играю. Устала умирать, кто б знал.

Прежде чем депортация начинается, тело реально отдает концы, корчась от боли и отчаяния.

Когда меня полоснул ножом Архитектор, шея загорелась нестерпимым огнем, взорвались дикой резью уши. Мне первый раз в жизни чуть не отделили голову. И, надеюсь, последний. Сильно не факт, что я выдержу повторение.

Но сейчас не время жаловаться на вечную жизнь, главное — я была жива. Значит, во мне достаточно человеческой ипостаси, чтобы возродиться на Земле. Я — человек. И это радовало особенно, несмотря на ужасные обстоятельства, в которых я оказалась.

Зрение восстанавливалось медленнее слуха, все было в тумане, но звук работающего мотора был вполне узнаваем. А под щекой ощущался шов сшитой на стыке искусственной кожи. Меня куда-то везли в машине.

— Что стонешь? Пришла в себя?

Мужской голос звучал зло, его хозяину я однозначно не нравилась, чуть не до тошноты, столько яда звучало в каждом слове.

— Демоническая блудница, дочь греха.

А вот это обидно. Не хотелось бы умереть на ритуале с печатью шлюхи, так и не узнав плотской любви. Что-то в этом с моей девочкиной точки зрения было особенно несправедливым.

Я дернулась и обнаружила, что туго связана, от плеч до стоп ног. Меня спеленали словно веретено, в тугой плотный кокон, едва позволяющий дышать. Двойственная природа плохо переживала депортацию, что в прошлый раз в Тихих Выселках я долго приходила в себя. Что сейчас долго лежала без сознания, скрутить успели знатно.

Мир перед глазами, наконец, начал приобретать более четкие очертания. Я увидела обивку впереди стоящих кресел и затылок водителя с торчащим из прически острым длинным ухом.

— Ар-кхи. кх. кх…

Архитектор.

— Да, он самый. Удивлена? Я депортировался, тварь, потому что родился человеком. Настоящим. Стопроцентным, в отличие от тебя. Мои родители были людьми и героями, настоящими охотниками на таких как ты монстров.

Мужчина мельком взглянул на меня и тут же отвернулся, сосредоточившись на дороге.

Язык с трудом помещался во рту. Хотелось свернуться в клубок и отрубиться, как я делала во время своей первой шоковой смерти. Но сейчас это точно была плохая идея, поэтому я замотала головой, заставляя себя сосредоточиться. Враг разговаривал, значит надо придумать вопросы, заставить его раскрыться, расслабиться. Может быть узнаю, куда меня везут.

В статьях о террористах часто пишут, что с ними надо разговаривать, тем самым становясь для них не куском мяса, а реальным живым человеком. Но я не была уверена, что именно этот пункт сработает с Архитектором. Мы с ним вполне хорошо общались и ранее, но похоже, «человеком» в его глазах я уже не была.

— Поч-чему я?

— Ты убила моих родителей.

Некоторое время я просто моргала, пытаясь понять, не ослышалась ли. Машину потрясывало на небольших ухабах, но в целом дорога была ровной. И на задних сидениях, куда меня связанную поместил Архитектор, почти не покачивало. Он не видел моего лица, жаль. Потому что сейчас оно было потрясенным.

Будем рассуждать логично. Могла ли я, как девочка Элли при переносе через миры, упасть со своим домиком на кого-нибудь и раздавить, даже не догадываясь об этом? Могла, если бы у меня был домик, а не одни панталоны. Своим телом я точно никого убивала, это я бы, к-х-м, запомнила.

В Умбре сражалась только с местными, а на Земле меня саму прихлопнули как мелкого жука. Пара выстрелов и все. Лети, бабочка.

— Не было т-таког-го.

— О, я лучше знаю. Ты была слишком маленькой.

Маленькой? Кажется, он имеет в виду не весовую категорию, а возраст. Мое сердце пропустило удар, затем понеслось вскачь, адреналин разнесся по телу. Я задергалась отчаянным червяком, стуча ногами по дальней пассажирской двери. Этот остроухий урод что-то знал о моем прошлом и, возможно, о смерти родителей.

Привстала, чтобы увидеть его лучше.

— Что? Вспомнила? — в зеркальце над приборной доской отразились водянистые злые глаза. — Я-то вспоминаю об этом каждый день. Прокручиваю смерти родных перед сном, чтобы не забыть ни секунды. Помнить их смерти вечно. Они были… лучшими. Самыми заботливыми, добрыми, предельно честными людьми. Никогда не обманывали, не говорили, что я живу в добром и справедливом мире. Да! Я сразу знал все — о монстрах, тайно приходящих на Землю, и о том, что всю жизнь придется посвятить их уничтожению. Кто, как не мы?

— Р-ребенок-Зверолов?

— Возраст не важен. Когда дом в беде, под ружье встают все.

— Ин-ными словами — вы были уб-бийцами?

— Мы защищались!

— Поэтому твои мирные родители решили напасть на м-моих, так?

Я точно знала — мои папа и мама не подвергли бы меня опасности. Они не подозревали, что будут сражаться, когда взяли с собой в дорогу ребенка. Да и чтобы подловить демона, звероловы должны были заранее подготовить ловушку, заложить для ритуала нужные химические ингредиенты, как они сделали во время нападения на Ту-Рахана с аристо.

Особенно гадать, кто на кого напал, не приходилось.

Но у Архитектора была своя правда.

— Не смей очернять святых защитников Земли! Зло — это твой отец, грязное чудовище, сошедшее с ума на ритуале. Он убил всех! Всех! Несколько десятков человек. Сорвал ритуал. А в итоге меня вышвырнуло в Умбру. И я, совсем ребенком был вынужден выживать, пресмыкаться перед уродами, отречься от самого дорогого.

Насколько помню свои кошмары, первой погибла моя мама, значит отец, как и Шай-Гирим переживал смерть близкого. То, что демонам трудно понять с их длительностью жизни и отсутствием болезней.

Архитектор резко дернул себя за ухо, оторвав муляжный кончик и бросив его под ноги. Машина вильнула.

Зрение почти полностью восстановилось, я ухитрилась приподняться, опираясь плечом о спинку сидения. Принялась лихорадочно изучать салон автомобиля в поиске хоть какого-нибудь предмета, способного разрезать веревки. Но, увы, водитель не догадался положить рядом со мной нож. И вообще не был похож на того, кто даст мне хоть малейший шанс.

— Все, демоническая сука. Хоть ты сегодня умрешь. А твой жених-любовник сойдет с ума и по-настоящему докажет нашим продажным политикам, что с демонами нельзя иметь дел. Жаль, с Ту-Раханом не получилось. Тот бы встряхнул их как следует.

Машина повернула, по сигналу с пульта поднялись скрипучие металлические ворота. При въезде в темный двор автомобиль резко встряхнуло, и я начала сползать на пол. Пыталась удержаться, но нечем. И при очередном развороте просто повисла в пустоте, медленно съезжая вниз, носом цепляясь за сетчатый карман впереди расположенного кресла.

— Да … твою…! — разразился Архитектор, открыв дверцу и обнаружив, как я красиво застряла. Он ухватил меня за плечи и вытащил рывком в тихие прохладные сумерки. Ощутимо оцарапав лицо. Хорошо хоть веревки спеленали мою и так не сильно выдающуюся грудь, а то я бы покрепче застряла, и могла бы серьезнее пострадать.

Зверолов, а скорее всего он и был тем мальчишкой-подростком из ночных видений, так волоком и потащил меня по двору. Насколько помню, в кошмаре он был с ружьем, так что, когда ритуал разорвался и его перекинуло в Умбру, не таким уж беспомощным он там появился. Зато я так и осталась среди трупов, и прибывшая полиция посчитала случившееся массовым самоубийством очередной сатанинской церкви.

Но разве объяснишь это фанатику, свихнувшему на мести?

По лицу били ветки. Зато тело почти ничего не чувствовало, онемело и это было плохим знаком. Нарушение кровообращения. Плохо. Если меня развяжут, некоторое время я физически не смогу двигаться.

Пока меня втаскивали в помещение, напоминавшее ангар, в моей голове окончательно растуманилось и я впервые вспомнила нечто важное, о чем, похоже, забыл и больной извращенец, пыхтящий сейчас над моим хрупким человеческим телом.

Я же… демонесса с магией.

Причем на суде Архитектор видел довольно слабую по демоническим канонам форму — лишь на немного выше и крепче человеческой, а учитывая особенность проявления магии только у сильных демонов, ее он может и не ждать. К фирменному иномирному обаянию с толикой внушения он и вовсе давным-давно привык.

Вывод… У меня есть кое-какие козыри в кармане, важно понять, как они работают в этом мире и правильно их разыграть.

Ангар походил на заброшенный заводской корпус, с высоченным потолком, открытыми этажными проемами с мостиками и лестничными пролетами из металла. А внизу, вдоль стен, громоздились клетки.

Большие и маленькие. С мелкоячеистыми или стеклянными переборками. В них что-то летало и роилось, создавая непрерывный угрожающий гул.

Я вспомнила необычных стрекоз, бабочек, пчел в Умбре. Все они были особенными, специально выведенными и не встречались в обычной природе, не летали по улицам. Помню, как роились какие-то насекомые у напитка для нульри на Вечере Танцующих Островов, жужжали у чаш, разносимых на сборище в доме Ту-Рахана.

Как же я раньше не догадалась, что создатель грандиозных мероприятий не только умных рыб в озера запускает или деревья в жилищах сажает, но и напиток, используемый наркоманами-аристо, вполне может сотворить. Как и укусившую меня в императорском замке мушку.

Все эти насекомые готовились для перевозки в Умбу, где могли измениться и проявить новые свойства. Чем меньше в существе разума, тем сильнее оно меняется при переходе через Границу. А вещи, так вообще становились неузнаваемыми.

— Извини, не готовились принимать гостей. Придется создавать ритуал по-быстрому. Рада! Где ты?! Я приехал!

Не успела я сообразить, где раньше встречала это имя, как по железным лестницам загрохотала быстрая дробь торопливых шагов.

— Хит! Ты вернулся! Как все прошло? Ту-Рахан стал императором?

Лежа у ног Архитектора, я не видела его напарницу, но перед глазами уже вставал образ прекрасной темноволосой девушки с горящими фанатичными глазами и яркими, налитыми словно переспелая вишня губами.

Рада. Одна из нульри шайки Ту-Рахана, якобы погибшая во время стычки со звероловами. Та девушка, которая восхищалась охотой и убийствами, выглядела подсевшей на телепортационный напиток, ушедшая за девушками из деревни и не вернувшаяся.

— Оу, ты кого-то привез? Дашь мне поиграть?

— Не для тебя милая. Сегодня мне нужно будет поработать.

— Хиттер, я сижу одна сутками напролет, скоро свихнусь в этом жужжании и сама превращусь в глупую муху, а ты жалеешь мне… — перед моим носом остановились блестящие черные туфельки, — Ничего себе! Нульри высших братьев? Эта белобрысая самовлюбленная фифа?

Я легла поудобнее, повернув плечи и сощурившись прямо в лицо склонившейся надо мной извращенке.

— Иди со своими тараканами играй.

— Что ты сказала?!

— Говорю, не лезь в дела умных людей. Твое дело с аристо по приказу спать. Когда хозяин велит, — проникновенно несла я, не собираясь выслушивать оскорбления от человека, подставившего под смертельный удар свою подругу.

Рада, в отличие от Бетти, блондинки, погибшей под выстрелами, была жива и здорова. Вот значит кто работал ушами Архитектора в стане молодых, жадных до власти демонов. И не факт, что часть идей не нашептали им эти эффектные губы.

Брюнетка зашипела змеей, отвела ножку, чтобы посильнее ударить меня в лицо, но была схвачена Архитектором.

— Она тебя провоцирует, глупая! Чтобы разозлить и депортироваться! Ну, милая, не обижайся. Она скоро умрет, а ты навсегда останешься со мной.

— Ты скучал?

— Очень. Ты же знаешь как я по тебе с ума схожу, знаешь?

Они начали целоваться прямо при мне. Мужчина притиснул Раду к одной из клеток, зашарил руками по груди, и девушка размякла. Принявшись лихорадочно и довольно громко постанывать.

Я стиснула зубы, уговаривая себя не закрывать глаза, а лучше изучить помещение.

— Подожди, закрою замки и пойдем на кровать, — хриплым голосом зверолов сообщил даме своего сердца. — Эта пока полежит, никуда не денется.

— Я-то полежу. А у тебя, смотрю, стандарты двойные, — хмыкнула я. — Меня блудницей называешь, а сам спишь с бывшей любовницей демонов. Самому не противно?

Рада взвизгнула от ярости и начала вырываться, но Архитектор крепко удерживал ее за руки.

— Да, мы запачканные оба, — зло сказал он. — Ради великой цели еще и не так в крови перемажемся. Но тебе этого не понять, ты изначально не знающий дома выродок. Родилась на свет с одним предназначением: умереть сегодня как больная собака и утащить за собой Сиятельного. Второй твоей смерти он не выдержит, уйдет за предел и окончательно докажет Земле, что с демонами нельзя заключать договоренности. И тогда останется один-одинешенек император Умбры. Не сможет отдохнуть ни дня, некому ему будет передавать бремя власти. А потом ударят щупальца Хаоса, и Земля станет свободной.

Пока я пыталась вспомнить, что говорили в зале о странных щупальцах, атакующих провинции, блондин, удовлетворенный моим задумчивым молчанием, пошел запирать дверь.

Рада дождалась, пока он пересечет почти все помещение, ощерилась и с что есть сил двинула мне в лицо ногой.

И к чертям полетел весь мой заранее подготовленный план. Хотела я освободиться, когда парочка отправится наслаждаться друг другом после разлуки, но… не готова я получать по зубам от сумасшедшей девицы. Просто не мое.

Горячие покалывания, которые я все время разговора концентрировала в ладонях, стали почти болезненными. Я рванула руками в стороны что есть сил, одновременно отклоняясь от ноги в туфельке. Разлетелись белыми змеями обрывки веревки.

Что для демоницы какая-то веревка.

Я поднялась, разминаясь и чувствуя, как стремительно несется по венам магия.

— Спасибо, что пригласили в дом, — рявкнула я и бросила в девицу сгустком магии.

Аль-Парам когда-то сказал, что так никто не делает — точно попасть не получается. Не знаю, почему у него не выходит, я-то представляю, как стреляю. Выстрел — и энергия молниеносно летит прямо в цель. Врезаясь в грудь брюнетке и с грохотом отшвыривая ее на ближайшую клетку.

Моя магия — мои правила. А то, подумаешь, промахиваются они. Мы, люди, не можем себе позволить такое расточительство.

Я услышала рев сзади и обернулась, в ожидании увидеть подбегающего или вытаскивающего оружие Архитектора. Но обнаружила его все на том же месте, у двери. Он с яростью переводил взгляд от меня к Раде и зачем-то драл на себе рубашку.

— Даже не думай, — предупреждающе сообщила я, снова собирая энергию. — Со мной эти фокусы не пройдут, оторву все, чем ко мне потянешься.

Его остроскулое лицо исказила гримаса, под сбрасываемыми на пол кусками ткани открылось худощавое жилистое тело, такое белое, что я сразу вспомнила вечно хмурое небо Умбры. На плече у него зеленела непонятная нашлепка, частично переходящая на руку и грудь.

От нее он и оторвал часть с легким влажным звуком, будто снимая резиновую крышку с кастрюли. И оттуда вырвались ярко-изумрудные мухи, глянцево поблескивающие в искусственно-желтом освещении ангара. С ввинчивающимся в уши угрожающим жужжанием они поднялись вверх и закружили вокруг хозяина, видимо выжидая команды.

Медлить уже было нельзя. Собрав накопившуюся магию, я швырнула ее в зверолова, пытаясь сбить с ног, так как же, как снесла его подружку. Голубой шар, кружась и шипя, слетел с руки, устремившись к противнику. И разлетелся на множество крохотных искр, уткнувшись в плотный зеленый щит, выстроившийся прямо перед ним.

Часть насекомых упали безжизненными коричневыми трупиками, а остальные опять зажужжали, окружая хозяина.

Еще пару раз я собирала магию, но с каждым разом успевала накопить все меньше и меньше, пытаясь успеть перед атакой, к которой, как мне кажется, готовился Архитектор.

К моему удивлению, несмотря на обилие валяющихся у его ног погибших насекомых, их каким-то образом становилось все больше и больше.

Что за… Я резко оглянулась за спину и обнаружила пришедшую в себя Раду, на цыпочках передвигающуюся от клетки к клетке и открывающую их одну за другой. Насекомые взлетали высоко вверх и затем по дуге… присоединялись к Архитектору, пополняя его жужжащую армию.

Еще немного — и меня просто атаковали бы в ответ, при том, что сама я защищаться как следует не умела.

Разозлившись, я прыгнула к бывшей нульри, уже дергавшей за замок следующей клетки и, не тратя магии, врезала ей кулаком по уху, как в незамысловатой уличной драке.

Рада рухнула кулем и не похоже было, что она очнется в ближайшее время. Из уха на пол вылилась струйка алой крови.

Глава 31. Один раз — не считается

Неожиданная острая боль пронзила предплечье. Без плаща, утерянного где-то при передвижении между мирами, я осталась в нульри-платье, самом неприспособленном для защиты наряде, который только можно представить.

Крупные злые мухи атаковали меня со всех сторон, кусая и выдирая крохотные кусочки кожи. Мелочь, выпущенная из клеток, мелькала перед глазами, не причиняя особого вреда, но существенно затрудняя видимость. Они лезли в глаза, уши. Ни за какие коврижки я сейчас не открою рот, чтобы не получить неожиданный экзотический ужин.

Развернувшись, я побежала к зверолову. Хватит игр, я скручу тебя, мальчик из семьи убийц, собственными руками. Я напомню тебе, что такое демоны, которых ты так не любишь.

Ты называешь себя человеком, а сам превратился в нечто, комфортно сосуществующее с мусорными мясными мухами.

Мчалась и чувствовала, как расширяются плечи, становится выше рост, а голова тяжелеет под весом растущих рогов.

— Будь ты проклята! — заорал Архитектор и на меня начало падать все облако собранных им насекомых. Огромное, такое запросто дезориентирует, а потом сожрет меня, растащив на молекулы.

Демон-то из меня никакущий, одно название, только сгустками чистой силы и могу кидаться, да попадать точно. А нужна ли точность, если целей тысячи?

Хм.

Я остановилась, развела руки и, пусть на небольшом от себя расстоянии, но раскрыла магию веером, мерцающим куполом, как зонтиком, накрываясь от злобного живого ливня. Смотрела наверх на свои дрожащие покусанные до красноты руки и вспышки сгорающих при соприкосновении с магией мух. Как под бенгальским огнем.

Все.

Вот теперь парень, ты мой.

Медленно опустила руки, встряхнувшись от останков маленьких сухих безвинно погибших существ.

— Будь ты проклята! Будь вы все прокляты! Держи!

Худая бледная фигура, до которой оставалось не больше пяти метров, бросила мне под ноги черные глянцевые шарики. Это что? Стекло, чтобы я поскользнулась? Я с недоумением посмотрела вниз и первым же шагом прилипла подошвой к полу.

Как хищник, с разгона влетевший в болото и с трудом вытаскивающий конечности на поверхность, я зарычала, еле отодрав ногу с тянущейся за ней липучкой.

Пытаясь резко вырваться, накренилась и — влетела в черные капли коленом, тут же прилипнув им к полу. Выбраться можно, но теперь меня серьезно замедлили.

Удваивая усилия, едва передвигаясь, и стараясь не коснуться бетона руками, я наблюдала, как Архитектор сорвался с места и, по большой дуге огибая меня, застрявшую в «болоте», понесся за спину, к Раде. Все же в нем остались человеческие черты, свою девушку он действительно любит.

— Хаос*, - услышала я бормотание. — Любимая, прости меня. Это вынужденная мера, только чтобы успеть подготовить ритуал. Я не могу умирать, я нужен Земле.

Он подбежал к лежащей на полу, рванул на ней одежду, открывая небольшое травянистое пятно, не такое темное и большое как у него на плече.

— Ты — героическая девушка, я всегда буду тебя помнить.

Измазанные в черном пальцы что-то быстро рисовали вокруг пятна. Брюнетка застонала, выгнувшись словно от режущей боли. Архитектор ухватился за плечи, не давая ей приподняться.

И вдруг из ее живота в воздух рвануло темное полутуманное щупальце, очень похожее на то, чем управлял Ту-Рахан.

— Это только один раз, — твердо сказал Архитектор. — Я подарю вам Умбру, а на Земле вы поможете мне только один раз. В виде исключения.

Рада закричала, задергалась, дробно стуча ногами и руками по бетонному покрытию. Над ней развернулась светящаяся сфера, напоминающая флюоресцирующее яйцо.

Архитектор призвал своих неизвестных покровителей, помогавших ему отравлять Умбру и превративших его самого в мутанта. Если с ним и его помощницей я могла справиться, то вот с этим…

Аккуратно поднимая ноги и проверяя куда наступаю, я отходила в сторону выхода. В конце концов не все бои нашей жизни необходимо выигрывать сразу. Что делать с неизвестным мне порталом — неясно. Самым правильным решением было бы депортироваться к Шаю, но я понятия не имею чем самоубиться и с содроганием представляю сам процесс. Может быть просто сбежать?

— Шай! — заорала я, опять вляпываясь в черный небольшой сгусток, малозаметный в неровном пульсирующем свете. — Где ты!? В тебе часть моей магии, неужели ты меня не чувствуешь?

У клеток засмеялся Архитектор. А из дыры портала показалась жуткая морда гигантской то ли гиены, то ли волка. С клыков падали капли слюны.

Грохот. В стену ударила выбитая снаружи дверь и в проем начал аккуратно втискиваться демонически трансформированный Сиятельный.

— Я тебя прекрасно слышу, — пророкотал он. — Но пока вы не открыли портал и не засияли как фееричная светомузыка, не мог найти. Думаешь, легко понять, где ты находишься на Земле?

Бросил на меня беглый взгляд и облегченно хмыкнул, не найдя явных повреждений. Изучил и азартно полил огнем по черным прилипалам, напомнив мне мальчишку, бросающего спичку в скопище весеннего тополиного пуха.

— Стой, где стоишь.

Да здесь как по минному полю. Я и сама не горю бегать.

Из портала вылезло жуткое псовое чудовище, покрытое костяными пластинами, гибкое, словно в ее теле отсутствовали кости. И тут же в сияющем просвете появилась следующая морда.

— Нехорошо, — рявкнул Шай, — открывать врагам дорогу в свой дом.

— Вы нам враги, — выдохнул Архитектор.

— Мы учимся договариваться, понимать.

Гончая Хаоса бросилась на Сиятельного, вцепилась мощными челюстями в ногу и взвизгнула, когда демон ухватил ее за шею.

Пока они боролись, Архитектор вытащил из угла сумку и спешно пытался в нее засунуть одну из самых маленьких клеток.

— Вы приходите и уничтожаете Землю! За это я уничтожу вас!

Доля правды в его словах была. У меня тоже были претензии к некоторым отвязным гостям, но последние годы особенно бесчинствовала компания Ту-Рахана, этот натворил бы настоящих бед. И с головой у блондина было сильно не в порядке, если он рассчитывал взять демона под контроль. Даже заразив Хаосом и сделав его врагом Земли.

— Люди увидят ваше настоящее лицо и возьмут в руки оружие!

Вздохнув, я отодрала ногу от черной пиявки и чуть ли не на цыпочках двинулась вдоль стены. Не знаю, что задумал Архитектор, но сбежать до суда я ему не позволю. Кроме того… сил уже не было слушать выспренные речи.

Шай тоже не остановился, чтобы как следует сразиться с жутким псом. Он отбросил монстра от себя и поспешил дальше, к порталу, из которого вылезала уже третья гончая.

Внезапно раздался звонкий щелчок. Псина дернулась, заворчала, поводя влево-вправо мордой. А с бока отлетел небольшой кусок костяного щитка. Выстрелы! По гончим начали стрелять!

Пока я наблюдала за Шаем, в помещение тихо и незаметно проник кто-то еще, прямо следом за сиятельным.

— Бить по глазам! — раздалась команда хриплым, простуженным голосом. Второй куратор Пограничной Академии, мистер Джонсон, тоже был здесь. И… я чуть не расплакалась. Очень скучала по своим, до тяжести в груди.

Именно этот знакомый тембр, а не поездка в машине или проклятый ангар, помог мне осознать — я же дома! На Земле!

Черные ловкие фигуры успели занять позиции за лестницами и прицельно лупили по монстрам, отвлекая их от занимающегося порталом Шая. Люди и демон работали совместно, слажено.

Пусть сейчас наше будущее полно неизвестности, но есть шанс, что мы сможем договориться, услышим и поймем друг друга. И Пограничная Академия выпустит специалистов, защищающих и Землю, и Умбру, стоящих на страже общего закона.

Серебряные волосы Сиятельного засветились от принимаемой магии. Высший касался портала и вбирал в себя его энергию. По воздуху разнесся запах озона. Выли подстреленные в глаза гончие. Шай покачнулся, и я плюнула на Архитектора, сменив траекторию и бросившись к жениху.

Много, слишком много энергии впитывал в себя Шай-Гирим. Пришлось прижаться щекой к красной, жесткой спине, закрыть глаза и начать забирать. Кусачие потоки магии сначала осторожно, потом более плавно и ровно принялись вливаться в меня, заполняя каждую клеточку. Странно, но совсем не больно, скорее правильно. Совсем не похоже на наши первые касания.

Сиятельный сблизил руки, сворачивая, скручивая овал прохода, и резко припечатал его к животу все еще дергающейся Рады. Закрывая проход в Хаос.

— Все? — осторожно спросила я.

— Еще минут пять надо постоять.

— Энергию сбалансировать?

— Нет, просто приятно.

Я стукнула его по спине и ахнула, когда он молниеносно развернулся, хватая меня и прижимая к горячему, все еще искрящемуся от переизбытка сил телу.

— Бабочка.

— Шай.

Что-то хлопнуло, и за его спиной распахнулись жесткие черно-красные крылья. Обняли нас обоих, закутывая в кокон.

— Никогда не видела демонов с крыльями, — завороженно пробормотала я.

— Для этого у высшего должна появиться пара. Ты же моя пара?

— Еще бы.

И я уткнулась носом ему в плечо, горячее, пахнущее травами.

— Шай, вы долго там? Что делать с этим?

Пока мы обнимались, снайперы подстрелили всех трех Гончих, и теперь настороженно поводя стволами, выходили в центр помещения. Несколько человек побежали вверх по лестницам, уже не скрываясь, угрожающе стуча ботинками.

Другие закрывали клетки, опечатывая их стальными тросиками.

Ангар, еще недавно пугающий, заполнялся деловитой, такой человечески приятной атмосферой. Как же хорошо среди своих!

А в жестких, похожих на ветви могучего дуба, коричневых от солнца руках куратора Джонсона болтался Архитектор, прижимавший к себе сумку.

— Вот с этим. Полуэльфом с одним оторванным ухом. Никак не могу понять, кто это, но хотел сбежать. Что с ним делаем?

— Судить будем, — сказал Шай. — Это лазутчик звероловов, император давно искал, кто Умбру раскалывает, будет рад познакомиться с виновником. Ты же его подкинешь к нам в посольство, ладно? Без меня.

Он ткнулся мне в макушку, заворчал и жалостливо продолжил:

— У меня невеста дико уставшая. Ее надо к врачу, потом накормить, обогреть…

Парни в камуфляже, оглядывая мою рогатую фигуру, принялись неопределенно хмыкать, явно не веря в мое несчастное, требующее врачебной заботы состояние.

— Ну если обогреть… — неопределенно произнес Джонсон, разглядывая мое смущенное лицо. — Эмили, рад видеть. Ты действительно выглядишь несколько… не в форме. Идите уж… к врачу.

И мы пошли. В некоторым смысле лечиться.

Хаос*- идут отсылки к структуре, связывающей мои миры. Пласт Хаоса и его проявления наиболее детально описаны в моей историей «Я — Стрела». В любом случае «Фантазии» — отдельное произведение.

Эпилог 1. Про лечение

Меня купали. Нежно омывали, проводя ладонями так легко, что хотелось прижать их сверху и надавить как следует.

Мне не хватало касаний, я вертелась в широкой круглой купальне, подставляя мокрые бока и с торжеством ловя темнеющий взгляд Сиятельного.

— С огнем играешь, Бабочка.

В ответ я царапнула его коготком у локтя, и скользнула грудью по внешней стороне кисти, удерживающей мочалку.

Мы оба все еще были в демонической форме. И сверхъестественная гладкость нечеловеческой кожи медленно сводила меня с ума.

Шай вытащил меня из воды практически обезумевшей. Магия бурлила в моей крови, ища выхода. Если в таком состоянии высший проводил последние годы, то я понимаю, как легко было выйти за предел.

Меня вытерли всю, даже рожки аккуратно промокнули.

И, завернутую в пушистое полотенце, понесли в кровать.

— Поспишь? — вкрадчиво спросил демон.

— Убью, — искренне ответила я, цепляясь за него. — Даже не шути так.

В своих мечтах первую ночь с мужчиной я представляла по-разному. При свечах. На покрывале среди леса. Даже на колючем сеновале после просмотра какого-нибудь фильма про ковбоев. Но никогда в своей жизни я не фантазировала о двух с половиной метровом гиганте, похожем на индейца, с жуткими рогами и темными крыльями.

— Бабочка…

Он восхищенно целовал, прикасаясь к каждой косточке, отмечая все мои повороты и впадинки.

Его энергия обернулась вокруг меня пушистым, щекочущим одеялом, и совсем не стыдно было оставаться голышом в его руках. Серебряные волосы скользили по коже, демон опускался вниз, и сквозь пряди озорно выглянул остро торчащий вверх розовый сосок.

Поцелуи коснулись бедер и через пару мгновений там, где меня касался шелк его губ, расцвел весенний, нежный цветок. Теплый, радостный, раскидывающий все новые ростки и соцветия по всему моему телу.

— Ах, — сказала я.

И ухватилась за крылья, поддерживающие меня с боков. Вытянулась, дрожа и выгибаясь.

— Ах…

— Сейчас будет еще лучше, Бабочка. Еще лучше нам обоим.

Голос Шая звучал хрипло и низко, раскатывая по мне снизу вверх волны. Он поднялся. В глазах переливающаяся ртуть, кожа сияла красными сполохами.

— Обещаю быть твоим спутником, поддержкой в твоих делах и заботах. Обещаю стать лучшим отцом нашим детям. Обещаю чтить твоих родных и любой мир, который ты посчитаешь своим. Обещаю отдать за тебя жизнь, если ты потребуешь или это понадобится для нашей семьи. Обещаю любить тебя вечно, Эмили О'Нил, мое сердце.

Я задохнулась в водовороте эмоцией, догадываясь что происходит. То, что он говорил, было похоже на странную, несвоевременную, но пугающе правдоподобную брачную клятву. То, что он готов отдать за меня жизнь, я уже знала. Но с детьми как-то рановато мне кажется…

Мысли еще не успели оформиться в слова, как внизу стало горячо, ломко. Вся наша магия рванула в место соединения. И поток красно-золотого переливающегося света залил тела.

— Ты скажешь мне «да», Бабочка?

Это шантаж, но сказать «нет» я точно была не в состоянии.

— Д-ДА!

И меня пронзило удовольствием. Демоническая магия переплелась с острой человеческой болью и поглотила ее, окрасив наслаждение дополнительным, уникальным мазком.

Возможно, он ждал от меня встречных клятв. Но, честное слово, было категорически не до них.

Во мне танцевала энергия, быстро, отчаянно и жестко вбиваясь внутрь, вырывая вскрики, стоны и даже тонкие аханья.

Шай шипел, взмахивая крыльями. И, когда я окончательно рассыпалась на искры, мотая головой и дрожа, он выгнулся, закинув голову, и зарычал. Раскатисто, победительно. По комнате покатились черные, красные, золотые, серебряные волны силы.

Рванули куда-то вширь.

— Мы объявили о браке, — Шай-Гирим тяжело дышал. Продолжая счастливо сиять, он наклонился, опираясь на кулаки. — Ты хочешь мне что-нибудь сказать в ответ? Есть условия?

— Обещаю тебе то же самое, слово в слово.

Придумывать что-либо прямо сейчас я точно не была готова. Его клятва, конечно, звучала несколько чрезмерной и ответственной, но, если он может, чем я хуже? Пусть защищает меня и Землю, а я позабочусь в ответ о нем и Умбре. Мне не привыкать.

— Прекрасно! — к моему удивлению Шай ухитрился выглядеть еще более обрадованным, чем раньше. Пока я приходила в себя, он с новым пылом возобновил контакт. Кажется, надо было убрать пункт про детей. Демон как-то слишком серьезно взялся выполнять взятые обязательства.

Я хотела сказать, что предпочла бы немного осмыслить произошедшее и просто полежать. Желательно пластом и, пожалуй, без резких движений. Но… вдруг передумала. Мы, девушки Земли, бываем такими падкими на ласку, если ее предлагают правильным образом.

— Шай, — выдохнула я, — еще, сильне-е-е…

И он постарался и еще, и сильнее.

Эпилог 2

Демоническая свадьба не то, чтобы мне не понравилась. Но показалась излишне интимной и несколько не соответствующей ожиданиям.

Поэтому я настояла на обычном земном торжестве в моем родном провинциальном городке.

Бабушка и дедушка не без сложностей, но приняли необычное происхождение Шай-Гирима. Так, чуток постреляли и поругались, пригрозили обломать рога и вообще вырвать все торчащее, если он меня обидит, но потом успокоились. От гостей попросили «всю эту срамоту» скрыть, да мы и не планировали показывать боевые личины перед охотниками и лесорубами, отличающимися отменными реакциями.

Шай во время речи дедулички на свадьбе прошептал, что, не знает почему… вроде бы вреда простые люди ему причинить не могут, но мои родные его пугают. Я промолчала. Я-то знаю, если наши «простые люди» захотят причинить кому-то вред, то они точно найдут способ. И никакое иномирное происхождение оппонента их не остановит.

Но в итоге все прошло отлично, на празднике отлично погулял весь городок.

А в Умбре первым делом я переселила в наш столичный дом Тортила и Хагнесс. Не дело детям жить одним, к тому же, если супруг так желает малышей — то вот, можно растить сколько угодно, они все равно вечные и не хотят взрослеть.

Шай в ответ хитро сощурился и сказал, что переждет год, а там я и сама захочу. Он, дескать, и не собирается настаивать. А то, что у нас дома постоянно стали бывать его приятели и знакомые с крошечными демонятами на руках, это удивительное, но приятное совпадение.

И, когда гостим на Земле, у дедушки с бабушкой тоже сплошные знакомые с детьми появились. Кстати, от демонят они мало чем отличаются, на мой взгляд. Такие пухленькие, шустрые, смеются мило, ручками чудесно обнимают… Аа-а-а! Я убью этого рогатого хитреца! Депортирую и снова пристрелю!

Аль-Парам говорит, что муж и жена едины, поэтому мы с Шаем «как-нибудь договоримся». Он с куратором Джонсоном часто бывает в нашем доме, я слушаю разговоры и продолжаю подумывать об учебе в Пограничной Академии.

Благо миры готовят официальное объявление о существовании друг друга, дружбе, дипломатических и торговых связях.

Император связал Землю и Умбру своей магией, утверждает, что путешествовать станет легче и безопаснее. Хаос, без поддержки изнутри, резко сбавил свой напор и уже не в силах, как раньше, откусывать кусочки от Пограничных земель — мы несколько месяцев не слышали о разломах и ударах гигантских щупалец. Знания, которые Архитектор собрал о той стороне и передает следствию, дают свои плоды.

Шай воспользовался своим влиянием Сиятельного и дружбой с императором для поиска сведений о моих родителях. Оказалось что папа — молодой демон, слишком быстро набирающий силу, отправился на поиски нульри с официальной лицензией на Землю. И влюбился в девушку, не желающую перебираться в другой мир.

Как это ни удивительно, но согласие демона остаться с ней и жить в человеческой ипостаси на Земле, дало необычные плоды. Родилась я, здоровенький и веселый ребенок-парадокс. Моя мама тоже прекрасно себя чувствовала, не истаивала, теряя силы и не сходила с ума. Демон окончательно расслабился, став обыкновенным отцом семейства и счастливым мужем.

На Умбре его потеряли, решив, что он Перешел черту и сорвался, так и не найдя себе нульри. Зато пару нашли Звероловы.

И поймали в ловушку ритуала совмещения миров, где любая смерть становилась окончательной. Увидев гибель мамы, смертельно раненый отец уничтожил семью сектантов, но не смог поднять когти на ребенка — их сына. Когда из-за смерти звероловов обряд был нарушен, оставшихся в живых детей раскидало по разным мирам: я оказалась на Земле, а озлобленного сына фанатиков закинуло в Умбру.

Выжив в Пограничных землях, увидев собственными глазами, что творит Хаос с ненавистным ему миром, он без грана сомнений предложил свои услуги тем, кто командовал тварями. Так появился Архитектор.

Насекомые Земли, подверженные хаотическим мутациям прославили его, а когда с их помощью был создан Портальный напиток, молодой Зверолов осознал, какое страшное оружие оказалось в его руках.

Питье не только помогало без всякий Брешей перейти в другой мир, но и пробуждало самые низменные, древние инстинкты. Подсевшие на напиток демоны и вампиры начали все чаще охотится за людьми, подняв волну старых страхов, как и планировал Архитектор.

Ту-Рахан, ставший наркотически зависимым от Портального зелья, должен был стать ужасающей угрозой для человечества, во время его правления Земля бы восстала, а Архитектор помог бы показательно уничтожить как нового правителя, так и его приспешников, окончательно открыв дорогу легионам Хаоса и уничтожив Умбру.

Этим планам помешал император с венцом, который не всякий мог удержать, Пограничная академия, а также дошедший до предела высший со спутницей-полукровкой.

Архитектора и Ту-Рахана судили. Они сидят под замком и неусыпным контролем правительств. А вот о Звероловах совсем ничего не слышно. Мы с Шаем уверены, как только объявят о дружбе миров, головы этой гидры опять проявятся и начнут шипеть.

Что ж… мы будем к этому готовы. Академия, люди, демоны — все многочисленные расы двух миров встанут на защиту будущего. Нам предстоит многому научиться, чтобы жить вместе.

Конец

Примечания

1

Аристо — Тортил имеет в виду аристократов.

2

Техасский бык, или техасский лонгхорн — бык с высоким интеллектом и упрямым характером. Самая выдающееся черта — огромные рога, у отдельных особей достигающие трех метров.

3

"Смерти нет" — девиз Пограничной Академии.

Content

Светлана Суббота
Мужчина из темных фантазий

Глава 1. Однажды тихим вечером…

Глава 2. Переход в другую реальность

Глава 3. Стартовая поляна и неожиданная встреча

Глава 4. Мы выбираем, нас выбирают. Как это часто не совпадает…

Глава 5. Здравствуй, бочонок

Глава 6. Красивая девушка, но помирает на глазах

Глава 7. Луна-парк и ис Фунт

Глава 8. Друзья — лучшая защита от монстров

Глава 9. Работа у нас простая, работа у нас такая

Глава 10. Место Нульри и ее великое предназначение

Глава 11. Вечер Танцующих островов

Глава 12. На земле и под водой

Глава 13. Сон и Явь

Глава 14. Все мы делим пополам

Глава 15. Разговор по душам

Глава 16. Такие разные нульри…

Глава 17. Охота на нульри

Глава 18. А давайте ее напоим?

Глава 19. Встречай меня, столица, пирогами

Глава 20. Прячься, кто может

Глава 21. Безумный план

Глава 22. Проникновение

Глава 23. Какой император без достойного пленника?

Глава 24. Круговорот без выхода

Глава 25. Жениховство по-демонически

Глава 26. Настоящее и будущее

Глава 27. Прелюдия суда

Глава 28. Показания честных свидетелей самому справедливому суду

Глава 29. Свои и чужие, или бой, где мое место — в клетке

Глава 30. Земля встречает

Глава 31. Один раз — не считается

Эпилог 1. Про лечение

Эпилог 2

Примечания