Светлана Суббота

Тройной переполох

— Мужчина, вы кто?

— Я — герой из ваших фантазий!

— Хм… А почему вы один?

(Просторы интернета)

Глава 1. Помолвка — волнующее событие

— Пусть дом будет полной чашей, — разливалась соловьем будущая теща, женщина устрашающих габаритов как вширь, так и в высоту. Особенно поражала гостей праздничная многоэтажная прическа, плавно покачивающаяся в такт торжественной речи. Иви меланхолично гадала, завалится или не завалится в течение вечера эта пирамида, очень уж опасный крен она давала последние минут пятнадцать вечера.

— И лисят побольше! — выкрикнул традиционное пожелание нареченным кто-то с правого конца стола.

Народу на обручение собралось много, а все потому, что приглашали Фишеры загадочно: «Приходите, дорогие родственники, у нас неожиданное, но очень важное объявление!». Кто же из лис пропустит такое таинственное приглашение? Даже дедушка Барасик пришел, а он, как все знают, уже три месяца с постели не хотел вставать.

Сама Иви не могла пропустить этот визит совсем по другой причине. Неделю как из Финансового университета вернулся Лесли Фишер. Семьями они не дружили, да и жили в разных районах города. И поводов увидеть молодого человека, а тем более переброситься с ним хотя бы парой слов у Иви не было ни причин, ни возможностей. Первый раз заметила она его на юбилее прабабушки Доры, когда собрался практически весь клан. Было это четыре года назад. Тогда только ленивый не подтрунивал над Лесли, глядя, как худенькая девочка-подросток ходит за парнем хвостиком, не сводя восторженных глаз.

Тогда молодой Фишер трепал ее по голове и шепотом просил хоть на немного оставить его в покое. Бедный парень отправлялся в университет и ловил последние деньки с крутобедрой Оливией Лоннингем, а влюбленная беленькая дурочка мешала им уединиться. В конце концов парочка заперлась в подсобке, хлопнув дверью прямо перед носом Иви.

Девушка с тех пор не могла забыть громкое хихиканье Оливии и довольные оханья Лесли: «Какая ты роскошная, детка». За это время ей не раз снился приглушенный голос и восхищенные слова. «Какая ты, роскошная, Иви», — говорил ее личный ночной Лес, только ей, тем самым «особым» тоном. А сейчас он сидел рядом с незнакомой круглолицей лисичкой и доброжелательно улыбался приглашенным гостям. Внезапное обручение. И, скорее всего, судя по постоянным переговорам родителей, грядущая быстрая свадьба.

Иви растерянно крутила длинный локон и покусывала ярко алую губу. После школы она резко вытянулась, догнав сверстниц, а самое главное — прежде мелкие и невнятные черты лица стали взрослее, ярче и точеней. В обувном магазине, куда ее приняли продавцом в зал, все чаще начали задерживаться заинтересованные ее необычной внешностью молодые люди. С белыми длинными волосами неожиданно привлекательно смотрелись большие карие теплые глаза и налитые алые губы.

Смешение крови различных кланов иногда проявлялось в необычной внешности, несмотря на то, что дети всегда рождались с единственной ипостасью, полученной от одного из родителей. А вот в человеческой личине могли проявиться самые причудливые сочетания. Родители Иви выдвигали самые разные предположения, откуда в роду мог появиться такой набор, и чаще всего называли двоюродную бабушку, родом из магической семьи. По крайней мере характер у нее был такой же упрямый.

Зато Лесли был идеальным представителем светлых лисов. И по внешности, и по характеру. Милый, вежливый, веселый. Иви заставила себя отвернуться от центрального стола. Нечего чужого жениха рассматривать. Как бы ни отчаянно билось сейчас ее сердце, она не будет позориться на глазах у всего клана, пытаясь заговорить с Лесли.

Прикусив губу до боли, она поднялась, чтобы тихонько уйти с чужого праздника. И вдруг встретила такой же темный взгляд. Один из приглашенных гостей со стороны будущей невесты смотрел на нее пристально, даже вызывающе. Их было несколько, кряжистых, темноволосых, заметно отличавшихся от окружающих изящных лисов.

Незнакомец улыбнулся, блеснув белоснежными зубами. Смущенная Иви порозовела и отвела глаза. Жаль, что молодой человек совсем не похож на ее Леса.

Глава 2. Бар — отличное место отдыха

Неделя прошла… просто прошла. Иви ходила на работу, улыбалась, навещала родных. Но оглянись назад и спроси ее, что делала, и ответить бы не смогла. Самое удивительное — о Лесли она тоже почти не думала. Какой смысл, парень скоро женится, скрепят отношения, после рождения лисят оборотень ни на кого даже посмотреть не захочет. Но сил почему-то не было, словно бежала-бежала, а потом оказалось, что в другую сторону. Надо бы развернуться и мчаться в новом направлении, но хочется просто упасть на землю и смотреть в небо. Слишком долго Лес был смыслом ее жизни, ушла мечта и не стало сил желать.

— Хватит, Иви, прекращай уничтожать себя, — пилила Гала, работавшая с ней в одном зале. Вот кто проживал на всю катушку. В магазине только и слышался ее тихий призывный смех. Гала меняла кавалеров каждую неделю, а пару раз и дважды в день. Для молодой одинокой оборотницы это было обычное поведение, поэтому некоторых девушек старались отправлять в родовые поместья и держать под строгим присмотром, чтобы знакомить только со своими клановыми женихами.

Отец Иви растил двух дочерей один, много работал, вот и не настаивал на отъезде тихой, скромной старшей, снимавшей небольшую квартирку рядом с работой и ничем не напрягавшей семью. Девочка взрослая уже, умная. Если и загуляет, ничего страшного, пусть развеется, тем более вне брака рождение детей почти невероятно. А семья Галы совсем недавно переехала в город, нюансов Иви не знала, но видела — подруга чувствует себя совершенно независимо.

Обычно молодые люди сначала обращали внимание на Иви и некоторое время вились вокруг белокурой красотки. Но, обнаружив ее полное равнодушие, легко попадали в обаятельные сети пухленькой веселой Галы. И так же, не задумываясь, через некоторое время с ней расставались.

— Сходи в бар, что ли, — как-то в сердцах сказала подружка, — напейся до помрачения и заверти с кем-нибудь. Поверь, тебя сразу отпустит. Не могу на тебя смотреть, мне страшно становится.

Когда спустя неделю после памятного обручения Иви собиралась уходить с работы, она вспомнила совет Галы, краем уха слушая звуки, доносившиеся из подсобки.

Подружка уже третий день крутила страстный роман с парнем из гиен, и с каждым днем им все труднее было сдерживаться, влюбленные буквально набрасывались друг на друга, забывая об окружающих. Сейчас они просто забрались в маленькую комнату, размером напоминающую шкаф и не имеющую даже замка. Стоны вперемешку с игривыми смешками не могла заглушить хлипкая дверь. Иви все больше сутулила плечи под гнетом тяжелых воспоминаний, стараясь быстрее собрать сумочку и убежать из магазина. Где она потеряла себя, зачем так увлеклась мечтами? Пора, Иви, вернуть себе сердце и спокойствие.

Кивнув широко улыбающемуся ей дежурному охраннику, лисичка решительно направилась в сторону противоположную от своей квартирки. Как там говорила Гала? Ей надо напиться, чтобы немного расслабиться? Так вот сейчас она готова надраться вусмерть и начать все с нуля.

В клубах дыма и гомоне голосов никто не обратил внимания на решительную девушку, зашедшую в один из самых известных городских баров со сжатыми губами и грозно сверкающими глазами. По крайней мере так решила расслабившаяся Иви к третьему бокалу вина, когда к ней так никто и не подошел, чтобы грубо ее домогаться. Бармен делал предостерегающе каменное лицо и даже показывал кулак нескольким местным ловеласам, делающим шаг в ее сторону. Давал девушке время расслабиться и успокоиться. Если бы Иви это заметила, наверное, она была бы благодарна. А может быть и нет.

В ушах немного шумело, а щеки почему-то горели. Вино — странный напиток, должно веселить, а оно скорее дискомфорт вызывает. Наконец обретя душевное равновесие, осознав, что в баре не так и страшно, расхрабрившись, Иви повернулась на стуле, осторожно начиная рассматривать зал. И тут же наткнулась на знакомый прямой темный взгляд. Парень с той самой семейной вечеринки, насколько она помнила — какой-то родственник матери невесты, смотрел на нее.

Сидел он рядом с таким же темноволосым молодым оборотнем, коротко стриженным, настолько же загорелым и, даже, еще шире него в плечах. Поняв, что его увидели, незнакомец радостно разулыбался и, захватив с собой бокал, двинулся к Иви.

«А и пусть», — подумала лисичка, — «практически идеальный вариант для короткой отдыхательной интрижки. Точно нормальный парень, если пригласили на обручение. И при этом слишком дальняя родня, чтобы нам больше никогда не увидеться». Доводы выглядели разумно, и можно было даже не признаваться себе в том, что Иви понравилась его беззаботная улыбка.

— Привет! — приятный голос.

— Привет! — лицо юноши несколько расплывалось. Иви пришлось проморгаться, чтобы сфокусироваться, но бокал она по-прежнему крепко удерживала в руках. Вино показало себя не самым вкусным питьем, но храбрости действительно добавляло.

Парень пододвинул ближайший барный стул и сел совсем рядом, касаясь ее бедром.

— Ты одна или ждешь кого-то? Меня зовут Гровер.

— А меня Иви. Одна, пришла немного развеяться. А ты с другом?

— С братом. Он Дюк, хотя по некоторым причинам чаще его зовут Дубина.

— О. Это потому что сильный?

Гровер хохотнул, бросив на нее быстрый веселый взгляд.

— Ну, поэтому тоже. Мы сами из Лоусона, здесь по делам, контакты налаживаем. А ты, как я понимаю, местная, из лисиц?

Иви кивнула, с интересом рассматривая крупные смуглые пальцы Гровера, уже по-хозяйски поглаживающие ее светлую тонкую руку. Молодой оборотень оказался волком, улыбчивым и разговорчивым. Он с таким удовольствием рассказывал о себе и брате, что Иви оставалось только кивать и смеяться в ответ на его истории, сыплющиеся как подарки из праздничного мешка. Потом они потанцевали. Пятачок для танцев был совсем небольшим, и десяток пар скорее не кружились на нем, а покачивались. Гровера это не смутило, он ухитрился даже провернуть несколько рискованных па, сталкиваясь с соседями и тут же настолько беззаботно и мило извиняясь, что никто не обижался. Иви сама не заметила, как вскоре уже посмеивалась над шутками нового знакомого.

— Ой, какой ты потешный, — фыркала она.

— Тешить и радовать, именно это мне сейчас и хочется с тобой, — шептал он ей в ухо.

Когда рука Гровера на одном из поворотов нечаянно сползла на ягодицу, она даже поощрительно улыбнулась. Приехал по делам и скоро уедет. Да ты, парень, золотой пятак, найденный в пыли на дороге. Неожиданная и крайне приятная находка. Не прошло и пяти минут, как его губы коснулись ее. Сначала почти невесомо, потом еще раз, пока слишком быстро, но уже намекая на большее. Когда она, раззадоренная, облизнулась и потянула его за рубашку, Гровер хмыкнул и поцеловал по- настоящему.

Его губы дарили тепло и успокоение. Ласково знакомились, осваивая территорию, ни к чему не принуждая. И с каждым нежным движением внизу живота Иви закручивался и закручивался упругий жгут удовольствия. Плавная мелодия кружила, широкие ладони поглаживали от талии и вниз. Гровер глубоко вдыхал ее запах, все больше наклоняя поцелуем. Когда они осторожно встретились кончиками языков, девушка задрожала. Волк отодвинулся, внимательно на нее посмотрев, а Иви никак не могла остановить эту взявшуюся ниоткуда непроизвольную дрожь.

— Извини, что-то холодно, — неловко соврала она, понимая, что он прекрасно все чувствует, — пойдем к стойке? Я бы еще немного выпила.

— Пойдем, — легко согласился парень, выглядел он несколько задумчиво. И когда Иви, шедшая впереди, оглянулась, подойдя к стульям, она заметила, как он пальцем поглаживает нижнюю губу.

Это было очень неудобный момент, впору краснеть. Девушка-оборотень, которая плохо целуется, дрожит в восторге от объятий и не знает куда деть руки, выглядела для столичного парня скорее всего дико. Подростки, ведомые животными инстинктами, пробовали интимные игры очень рано, практически после оборота лет в четырнадцать. В ее возрасте целоваться впервые в баре со случайным знакомым означало по меньше мере больную ненормальность.

Иви с ужасом поняла, сейчас все и закончится. Парень просто не захочет связываться с чудаковатой лисой. И не спасет ни ее хорошенькая внешность, ни почти умоляющие взгляды, которые она на него сейчас бросала. Двуликие не любили связываться с неизвестностью, почти всегда это означало опасность.

— Иви, милая, я отойду, поговорю с братом, ладно? Хочу с ним кое-что обсудить.

Вот и все. Она кивнула, опуская лицо, чтобы светлые пряди закрыли заблестевшие от слез глаза. И резко отвернулась, усаживаясь на сиденье. Спиной лисичка почувствовала перекрестившиеся на ней взгляды завсегдатаев. Девочку потанцевали надкусили и отвергли. Что-то не то с девочкой.

— Эй, пошли покачаемся, — здоровенный бугай, с заросшим многодневной щетиной подбородком, подошел к ней вплотную, почти задевая животом. Несколько пуговиц на его сюртуке были давным-давно оторваны, рукава лоснились, привычные исполнять роль салфеток, которые всегда с собой. Широкая улыбка обнажала заострившиеся зубы. Плохой контроль у парня, да он почти в обороте.

— Не хочу, спасибо, — отрицательно замотала она головой, уже настраиваясь расплатиться и быстро уйти из заведения.

— Ты че, кочевряжишься, — пробормотал здоровяк. Сжав ее предплечье толстыми жесткими пальцами, он неожиданно резко сдернул ее со стула и потащил на танцпол, изумленную и трепыхающуюся вытянутой из воды рыбкой. — Пососемся. Будет круто.

Глупая, какая же глупая была идея прийти сюда. завтра же она попросит папу отправить ее в клановые земли, лучше бегать по полям в стайке сходящей с ума от гормонов молодежи, чем по глупости отдаться первому встречному. Только бы без травм уйти от сюда.

— Убери руки от моей девушки, — раздалось рядом, низко и агрессивно. Прямо перед ними стоял Гровер, сжав кулаки и глядя только на здоровяка. — Что бросил, то смялось, — поговоркой ответил ему похититель и просто оттолкнул волка, — здесь не место приезжим. Пошел прочь, пес.

Волк покачнулся и в ответ легким, каким-то несерьезным движением почти без замаха ткнул противнику в ухо. Тот ошалело присел, выпуская Иви из захвата, подергивая головой, но быстро придя в себя с рычанием кинулся в драку. К удивлению девушки, через пару секунд против Гровера уже дрались трое местных завсегдатаев, успешно попадая по с трудом уворачивающемуся парню. Одеты волки были не дорого, но слишком добротно и аккуратно, за версту чувствовался столичный лоск. А лоусоновцев не везде любили. По крайней мере здесь от них были не в восторге.

К Гроверу подскочил брат, принимая на себя часть ударов, потом вмешался кто-то еще и еще. Иви отбросили с дороги, потасовка молниеносно набирала обороты, и вскоре практически все посетители увлеченно махали кулаками, включая женщин. задать жару оборотни любили в любом смысле, так как регенерация при обороте позволяя получать наслаждение от боя, не слишком переживая о последствиях.

Упавшая под стол лиса повертела головой и, найдя выход, быстро поползла туда. Это происшествие она долго не забудет и объяснит Гале, что отдых в ее понимании — это нечто другое, более расслабленное. Иви пыхтела и старалась как могла, улепетывая из жуткого бара.

— Куда?! — в ее спину уперся тяжелый ботинок. — Мы еще с тобой, лиса, не поговорили. Ха. Но можно и так, без разговоров, мне нравится.

К ужасу девушки, почти доползшей между столов до выхода, над ней стоял побитый, с окровавленным лицом, но вполне бодрый, возбужденный схваткой здоровяк. И сейчас он развязывал ширинку. Суматошно задвигав руками и ногами, оставляя на деревянном полу след от появившихся под воздействием страха когтей, девушка выскользнула из-под ноги, подскочила. Но тут же была схвачена за горло.

— Люблю сопротивление, — выдохнул пивными парами ей в лицо насильник.

— А я — невнимательных придурков, — раздалось рядом. И здоровяк, взмахнув руками, полетел в гущу драки, где его тут же приложили стулом. Оборачиваться в общественным местах запрещалось, но это не умаляло силы и скорости, присущих Двуликим. И почти каждый удар выглядел впечатляющим.

— ААА, РРР, — орали и рычали в молотящей друг друга толпе. — Пошли отсюда, — Гровер протянул Иви ладонь, за которую она с благодарностью вцепилась. — А твой брат? — Немного разомнется, — пожал плечами волк.

На выходе он притянул Иви к себе и неожиданно куснул ее в плечо, легко прихватывая кожу под платьем и довольно урча.

— Зря я, дурак, тебя одну оставил. Ты не сильно испугалась?

Под легкими поцелуями-покусами, поднимающимися к шее, Иви терялась. Ее испуганный разум метался, пытаясь собраться и сразу разбиваясь на осколки под вызывающими мурашки острыми касаниями.

— Как же мне нравится, когда ты так дрожишь и теряешься, — пробормотал волк и подхватил ее на руки, — Пойдем ко мне?

Она на секунду напряглась, но прикусила губу и неожиданно для себя кивнула. Решившись идти до конца. Посмотрела на Гровера и доверчиво повернула голову, подставляя под его губы светлую шею, жемчужно сияющую в тусклом свете луны.

Глава 3. Первый след

— Красивый дом, — Иви себя почувствовала неловко, когда они перешагнули порог огромного особняка на Гроушен-стрит, улицы хоть тихой и совсем маленькой, но находящейся практически в шаговой доступности от всех центральных достопримечательностей, поэтому весьма дорогостоящей.

— Тетя Амбер нам ключ передала, чтобы пожили, пока в городе гостим.

Интерьер, действительно, при внимательном рассмотрении производил впечатление не обжитости. Все было чисто и гулко, без тех милых сердцу вещиц, которыми обрастает каждая семья и которые никуда не скрыть, они как трава у дороги, появляются сами, пробиваясь то здесь, то там. Вазочки, подаренные двоюродной тетушкой на день Зеленой Травы. Книги, купленные на городской ярмарке. Салфетки, связанные бабушкой к именинам. Множество предметов, обычно заполняющий каждый обжитый дом, здесь отсутствовали. Только широкие зеленые диваны, светлые ковры с травяным узором без единой нечаянной измятости, гигантские пустые шкафы из пропитанного маслами темного дерева.

Гровер обнял девушку, и она, уже начинавшая себя чувствовать несколько потеряно, опять согрелась и расслабилась.

— Посмотри мне в глаза, — тихо сказал волк.

Иви взглянула и увидела там нежность. Но прежде чем решиться последовать за ним, она хотела получить ответ на единственный вопрос:

— Почему ты ушел после нашего танца?

Волк поднял бровь:

— Как и говорил, пошел к брату, собирался ему сказать, что познакомился с чудесной девушкой и хочу пригласить ее к себе. Чтобы меня не ждал.

— А я думала, ты меня бросил, — чистосердечно призналась она.

— Девушку, от взгляда которой у меня ноги подкашиваются? Да ни за что.

Иви с подозрением посмотрела на крепкие ноги парня.

— Еле стою, надо срочно лечь, — проникновенно заявил он и поцеловал лисичку в задрожавшие мягкие губы, — Тшш, ничего не бойся.

Ее подхватили и понесли. Целуя, дразня, покусывая игриво. Через минуту они оказались в спальне на пружинящей под ними кровати. Волк пытался зубами аккуратно расстегнуть многочисленные пуговички на ее строгом платье. Тонкая простынь на белой перине раскачивала их в пенных волнах. А потом стало не страшно и не смешно, а остро хорошо. Когда вместо пуговички, его рот вдруг накрыл маленький бутончик соска и плотно сжал его.

Быстрый кончик языка кружил и кружил вокруг ставшей чувствительной вершинки. Она лежала, полностью расстегнутая, впервые открытая мужскому взгляду. Тусклый лунный свет, проникающий через окна, превращал ее нежное тело в волшебную страну, где Гровер блуждал восхищенным мальчишкой. Он снимал с нее одежду, а она раскрывалась как цветок. Он замирал, и она вздыхала. Он целовал, она закусывала губу. Оставшись в тонких панталончиках с кружевной отделкой, Иви чувствовала себя летящей птицей, счастливой и совершенно далекой от всего мира, оставшегося где-то там внизу.

Нежно повернув ее на живот, продолжая поглаживать и зацеловывать, он раздвинул ее ягодицы, открывая длинную прорезь в ткани. Лег между ее ногами и лизнул. Лисичка подгребла поближе к себе подушку и закусила ее угол. Ей рассказывали, что человеческие девушки в первый раз переживали сильную боль. У оборотниц такого не было в силу наличия животной ипостаси, но страх перед первым слиянием у многих все равно присутствовал, мешал расслабиться.

Иви ждала переживаний, может быть неловкости или даже не комфорта, но сейчас ничего этого не было. Ее опять начала бить крупная дрожь, как во время их первого поцелуя. Сплав томительного предчувствия и зарождающегося удовольствия. Она чувствовала, как между ног ее гладит и ласкает быстрый, горячий язык волка. Пришлось кусать подушку, чтобы сдержать постанывания, но они прорывались бессвязными жалобными звуками. Волк зарычал и отстранился, уткнулся лбом ей в бедро, пытаясь успокоиться, выругался, тяжело дыша и снова принялся лизать, все более отчаянно и жадно.

Когда ее стоны перешли в жалобные вскрики, он рванул на себе рубашку, сдернул вниз до колен брюки и, приподнявшись на ней, приставил к заласканному лону свой подрагивающий в нетерпении член.

— Иви, — просто сказал он, медленно продвигаясь, скользя в нее. В Иви.

— Гровер, — выдохнула она, поворачивая голову, чтобы посмотреть на того, кто стал с ней единым целым.

И он не выдержал, зашел в нее насколько смог, выдыхая сквозь сжатые зубы. Она увидела его склоненную темноволосую голову, он шипел от наслаждения. Волк напрягся, поднимаясь над ней на втянутых руках, и закачался вперед-назад, почти выгибаясь. Все глубже и глубже соединяясь с ней в ритмичном сладостном танце. Ей не хватило совсем немного, когда он схватил ее за плечи и, прижавшись всем телом, излился горячей лаской внутри нее.

Несмотря на то, что зачатие до брака было практически невозможно, такие отметки становились знаком для других самцов, которые теперь могли определить занятую самку. Гровер оставил в ней свой первый след, и, судя по тому, как сразу принялся горячо целовать ее плечи, даже не думая разъединяться, далеко не последний.

— Как же ты теперь сладко пахнешь, — засмеялся он ей в шею, запуская волну мурашек, — мной. Собственностью Гровера Томаса.

Она фыркнула, легонько пихнув его назад локтем, но более ничем не протестуя. Вот что за глупость была тянуть столько лет, сколько же физической радости она недополучила за эти годы. Иви чувствовала себя воздушным шариком, легким и счастливым. Она впервые на чуть-чуть, на самую крошечку, пожалела, что Гровер скоро уедет.

— Гровер, а ты всегда получаешь удовольствие от… соития?

— От секса? — в темноте, которую девушка воспринимала романтично, его определение прозвучало несколько грубо, но Иви знала, что существуют еще более циничные слова, поэтому только вздохнула. Чего иного ждать от волка. — Всегда получаю. Но иногда удовольствия много, а иногда так себе, только время провести. Сейчас было много, Иви.

Скрипнула где-то ставня.

— Пойду закрою окно, чтобы мы не замерзли, и сразу продолжим. Ты у меня только начала разогреваться.

Девушка смущенно хмыкнула в подушку, признавая, что ей бы не хотелось останавливаться. Волк медленно и с сожалением отодвинулся, продляя приятные ощущения для обоих, погладил ее по гладкой нежной спине.

— Сейчас, — пробормотал он, — я быстро.

Спеша, парень принялся скидывать одежду прямо по дороге к двери и в проеме уже сверкнул обнаженной упругой задницей. Иви закусила губу, осознав, как они с волком выглядели до этого. Практически полностью раздетая девушка и только расстегнутый, но в остальном — полностью одетый парень. Надо тоже его раздеть в следующий раз. Только будет ли он? Гровер — столичный житель, что ему провинциальная простушка, подцепленная в баре. Просто подвернулась по случайности, так же, она будет честной, как и он ей.

— Гровер, — сказала она, когда он вернулся и накрыл ее прохладным, успевшим охладиться телом, — а я отличаюсь по ощущениям от других девушек?

— Потом расскажу, — прошептал он, неожиданно крепко прикусив ее плечо.

В сочетании с горячим дыханием и предыдущей ее не полной удовлетворенностью его действия дали впечатляюще яркий эффект, Иви никак не могла выдохнуть вдруг ставший плотным воздух. Внизу живота приятно потянуло. А волк приподнял девичьи бедра и прижался к припухшим, готовым складочкам прохладной плотью.

— Замерз, — честно признался он и вошел на пару сантиметров.

От холода достоинство Гровера несколько увеличилось, и Иви уже хотела предложить пару минут отдохнуть и согреться, опасаясь за свои… ограниченные возможности. Но волк вдруг запустил руку со стороны бедра и огладил внизу нечто очень чувствительное. Потом начал то кружить пальцем вокруг этой точки, так что Иви подергивалась, пытаясь поймать кончик его пальца и прижать в нужном волшебном положении, то ритмично нажимал, рассылая теплые скручивающие волны в ноги. Заскулив, она уже привычно закусила подушку, но волк тут же выдернул материю из ее рта.

— Не молчи, — хрипло прошептал он. И снова продолжил вводить в нее нечто каменно внушительное. Размякшая и постанывающая под движением его руки, она послушно принимала и принимала. Тихие вздохи перешли в долгие сладкие стоны, наполняя таинственную тишину укрывающей их от всего мира спальни.

Волк привстал сам, приподнимая ее за бедра за собой и устанавливая на колени. Схватил за мягкие ягодицы, вжимая в них пальцы, и низко, победно зарычал. Иви чуть не заплакала от избытка чувств, теперь каждое движение стало огнем, настоящей лавой, разносящейся по крови. Ее не беспокоили ни еле слышные звуки ударов при соприкосновении, ни стиснутое руками волка тело, ни все более громкий рык берущего самку самца. Она уперлась лбом в подушку и запела-забормотала полную бессмысленных звуков и междометий песнь удовольствия.

— Гровееер, — закричала она на пределе. — Скажи «волк», лисичка. — Вооолк, — повторила она, приподнимаясь на локти. — Еще! — Вооолк! А! О, воооолк!

Ее ноги дрожали, и от падения девушку удерживала только его каменная хватка. Он насаживал ее, останавливаясь на полном входе и ныряя второй рукой, чтобы погладить чувствительный волшебный бугорок. Иви сходила с ума, перед глазами плыли белесые круги, губы пересохли.

— Повтори! Тебе хорошо? — Волк! Мне хорошо! — Хорошая лисичка, сладкая, мягкая.

Еще пара движений, и они застонали оба. Гровер почти упал на нее сверху, прижимаясь и снова сильно укусив в основание шеи. По комнате разнесся запах, практически такой же как в первый раз, лишь с небольшим новым оттенком свежего молока. Некоторое время они лежали не в силах отодвинуться. Он целовал и прихватывал губами маленькие розовые ушки Иви, нежно проводил руками по все еще напряженно торчащим пирамидкам сосков.

— Пить хочу, — с некоторым сожалением пробормотал Гровер, — тебе принести воды?

Она обессиленно покачала головой, не было желания ни двигаться, ни открывать глаза. Легкая дрема вдруг овладела Иви. Она стеснительно улыбнулась, почувствовав, как волк осторожно снял с нее панталончики и мягким полотенцем протер между ног. Наверное, это ужасно порочно вот так лежать и позволять парню делать такие вещи со своим телом. Но сейчас она ему была только благодарна. Да, теперь можно поспать. Поэтому лисичка очень удивилась, когда Гровер, все же принесший воду в бокале, поставил питье на прикроватную тумбочку, а сам торопливо перевернул разнежившуюся лису и начал жадно целовать ее тело.

— Я спать собралась, — пробормотала она сонно.

— Тогда я быстро, — сделал несколько неожиданный вывод волк.

Когда над ней склонилось лицо, Иви подняла руку и потрогала его. Грубоватые, упрямые черты, неожиданно мягкие губы. Она отчетливо поняла, насколько правильный выбор сделала сегодня вечером. Сколько нежности и радости подарило ей это случайное знакомство.

Гровер взял ее вторую ладонь, опустил между телами, оборачивая ее пальцы вокруг теплого предмета цилиндрической формы, ТОГО самого.

Волк целовал ее губы, подбородок, шею мягкими благодарными прикосновениями, а сам раскачивался, время от времени замирая от удовольствия и слепым щенком тыкаясь в ее шею, пряча туда нос.

— Волк, — нежно сказала она.

— Иви, ты волшебная, — выдохнул Гровер, затем несколько раз дергано двинул бедрами и оросил ее ладонь и живот. — Еле дотерпел. Не могу с тобой остановиться, хоть всю ночь готов.

Он серьезно, почти торжественно поцеловал каждую ее грудь и скатился на край кровати, чтобы взять с тумбочки полотенце. Вытирал Гровер сначала тщательно, а потом уже просто водил пальцами по шелковой коже живота. Иви показалось, что ему доставляет наслаждение чувствовать на ней свой запах, уже чисто травяной, без еле заметного оттенка молока.

— Гровер, — пробормотала она, — давай спать. И зевнула.

Глава 4. Переполох

Трудно сказать, сколько им удалось поспать. Но вряд ли более получаса. У Иви было ощущение, что она просто закрыла и сразу открыла глаза, хотя Гровер выглядел более заспанным. Когда он зажег прикроватный светильник, Иви даже увидела залом от подушки у его виска.

— Что происходит? — недоуменно пробормотал волк.

В окна второго этажа спальни стучали струи воды. И это могло бы быть похожим на обычный дождь, если бы не звуки передвигающихся внизу людей и отрывистые команды, доносившиеся из приоткрытого окна.

— Они там с ума посходили? — удивленно предположил волк и повернулся к девушке. Секунду Гровер всматривался в ее расчерченное тенями лицо, а потом успокаивающе погладил по щеке. — Никуда не выходи, я сейчас все выясню.

Он натянул брюки и вышел из спальни, заботливо прикрыв дверь.

Некоторое время Иви прислушивалась к происходящему на улице, но шум воды не стихал, только к предыдущим звукам присоединился рассерженный голос Гровера откуда-то снизу. Скорее всего волк решил потолковать со странными пришельцами через окно первого этажа. Накинув платье и лишь слегка затянув шнуровку, Иви отправилась на разведку. Как всякая лиса она была чрезмерно любопытна, поэтому даже те несколько минут, которые она выждала после ухода волка, были определенным героизмом с ее стороны.

Осторожно ступая босыми ногами, девушка выбралась из комнаты и уже собиралась спуститься по лестнице вниз, как ее внимание привлекла темная фигура, стоявшая в другом конце холла второго этажа у окна. Волк выглядывал вниз, поднимая край шторы и опираясь коленом на подоконник. Широкие плечи заслоняли пол окна, на темную шевелюру падали всполохи лунного света.

Иви моргнула и с величайшими предосторожностями двинулась в сторону мужской фигуры. Что-то не понравилось ей в развороте плеч. А главное — едва уловимый запах, прилетевший вместе с волной воздуха и тут же исчезнувший. Она подошла совсем близко, когда увлекшийся наблюдением за происходящим внизу молодой человек наконец вздрогнул и медленно развернулся. Перед ней под тусклым, но разоблачающим уличным светом стоял… Дюк, брат Гровера.

В доме были душевые, но волк не воспользовался ими. Он отчетливо пах ей, самой Иви, и знакомым травянистым ароматом Гровера, только с примесью молочной нотки. Тем самым запахом, который она почуяла во второй раз. Когда с ней были чуть менее нежны, когда ее брали жадно и жестко, не слушая, не давая обернуться. Девушка покачнулась на разом ослабевших ногах. Волк протянул руку, чтобы ее поддержать, но Иви нервно отшатнулась, сделав пару шагов назад.

— Позволь объяснить, — тихо, словно боясь ее спугнуть, сказал Дюк.

— Я наивна, но не глупа, — с горечью ответила лиса. — Вы… с братом меня использовали? Наверное, смешно было. Весело лгать доверчивой простушке, самой прыгнувшей в ловушку. Ты прятался где-то недалеко?

— В соседской спальне, — признал волк, — там общий шкаф. Можно слушать и даже смотреть. Мы с Гровером…

— Мне не интересно, — отрезала Иви, наконец, собравшись с силами и немного уняв тошноту разочарования.

Вот и первый ее опыт, а что она еще ожидала от случайной встречи в баре с волком? Прекрасного принца и любовь на всю жизнь? Попользовались парни провинциалкой, а она ничего и не заметила. Были практически одинаковы голоса и запахи, она лежала, уткнувшись в подушку и ничего не видела в темноте. Скорее всего этот сценарий был проверен уже не раз, слишком слаженно и уверенно действовали волки.

Девушка развернулась и обнаружила замершего на верхней ступеньке лестницы Гровера. Теперь было отчетливо заметно, чем отличались братья. Гровер был смуглее, с разлетом черных бровей и высокими скулами. Дюк пошире в кости, с более упрямым выдвинутым подбородком. Да какая уже разница.

— Я оденусь минут за пять, — сообщила Иви, безуспешно пытаясь справиться дрожью в голосе. Хотелось зарыдать, но слишком много чести для двух негодяев. — Прошу не заходить в это время в спальню.

— Иви, — дернулся Гровер. Девушка подняла протестующе руку, не желая ничего слышать, но волк продолжил, — Мы виноваты, прости, что не сказали тебе, боялись спугнуть. Но у нас все общее, мы…

Хлопнув дверью, она отсекла тем самым себя от двух мужчин, с которыми она провела первую ночь в своей жизни. Хотя, какую ночь, вечер. Вот и развлеклась.

Иви села на кровать и неожиданно для себя рассмеялась. Нервно и болезненно. Захотела впечатлений? Получила больше, чем готова была переварить. Можно считать себя опытной женщиной, даже Гала из магазина не могла похвастаться одновременными отношениями с двумя парнями сразу. Среди оборотней были большие семьи с несколькими мужьями и женами, но правилом это не было, скорее капризом животных ипостасей. Окружающие относились к таким бракам с пониманием, но не поощряли. Все равно, что признать доминацию звериной сущности.

Иви постаралась успокоиться. Ничего плохого не произошло, она просто чуть больше узнала о мужчинах. Например, что их редко интересует мнение девушки. Что они пахнут по-разному, отличаются нежностью и напористостью. И, возможно, несколько разнятся размерами не только в видимой части. Она задумчиво покрутила чулок и начала его натягивать на ногу. То есть Дюк мог НЕ замерзнуть и оттого стать очень крупным внизу? Он мог быть таким от природы. О. Она покрутила головой. И резко покраснела, поспешив натянуть чулок. Нужно убираться из этого дома, а не размышлять, чем отличаются два негодяя, заманившие ее в свои сети. На этой пафосной и справедливой ноте дверь резко распахнулась, и в спальню влетел Гровер.

— Ты не можешь просто так уйти! — упрямо сообщил он, раздувая ноздри. Волк замотал головой.

Чистый, нежный запах девушки еще в баре привлек его внимание. А теперь аромат стал совершенно сладостным, головокружительным. Он посмотрел на нее, застигнутую врасплох с поднятой юбкой над краем чулка, и чуть не застонал вслух.

— Мы с Дюком поговорили и решили впервые попробовать по отдельности. Ты можешь выбрать любого из нас, — выпалил он.

Иви одернула подол и подняла бровь. Судя по довольному виду, волк посчитал, что сделал роскошное предложение. Надо же, какая щедрость. Она, вау, может выбрать любого обманщика.

— Благодарю, предложение не интересует, — чопорно ответила Иви и сжала губы.

В другой ситуации Гровера бы повеселила гордая поза полузастегнутой взъерошенной лисички, но сейчас ему было не до смеха. Его зверь, обычно реагировавший только на волчиц, вдруг завозился и зарычал, не желая отпускать девушку. Это означало только одно, собственность. Значит, слабое подозрение, родившееся у него в баре, что Иви раньше не встречалась ни с кем из оборотней, сейчас получило подтверждение. Его волку понравилась и сама девушка, и то, что она была открытой им территорией, его собственностью. Брата и Гровер, и его волк принимали как самого себя с рождения. Они действовали всегда заодно, как правая и левая рука. То-то обычно спокойный Дюк буквально впихнул его в комнату, чтобы уговорить Иви.

— Иви, пожалуйста, давай поговорим.

— Пошел ты, — сказала лиса, надела туфли и вышла за дверь.

В окна уже не били струи воды. На улице было тихо, как и положено поздно вечером на приличной улице почтенного городка. Ловко проскользнув мимо дернувшегося ей навстречу Дюка, Иви застучала каблучками по лестнице. Настроение, как это ни удивительно, начало улучшаться. Она произвела впечатление на столичных умников, этого не отнять. Вон как волновался Гровер. Иви с наслаждением вспомнила нотки мольбы в его голосе. Жаль, на колени не встал. Она отвергла бы его с еще большим наслаждением. Почему бы не считать вечер хорошо завершившимся?

На этой позитивной ноте девушка сделала шаг по холлу первого этажа и замерла, словно уперлась на незримую стену. У входной двери, закрывая ее на ключ, спиной ко Иви стоял высокий стройный мужчина. У его ног сгрудились около десятка баулов и ящиков. Настенный артефактный светильник мигал, намекая на желательность подзарядки и придавая происходящему оттенок нереальности.

Похлопав рукой с темно блеснувшим кольцом по крепкой деревянной двери, усиленной металлическими закрепами, новоприбывший обернулся и ахнул, обнаружив изображавшую статую лисичку. Сняв шляпу, Лесли нахмурился.

— Иви? Что ты делаешь в моем доме?

Глава 5. Засада

— Иви! Подожди!

По лестнице сбежал Гровер, приостановился на нижней ступеньке и изумленно уставился на лиса.

— Лесли Фишер, а ты здесь что делаешь?

— Я пришел в свой дом, — вдруг разъярился обычно выдержанный и деликатный Фишер, — заплатил небеса знают какие деньги, чтобы его почистить и побыть в тишине, а тут вы.

Он раздул ноздри, принюхиваясь к витающим запахам, и потрясенно посмотрел на девушку.

— Иви, ты с ним?

— Это не имеет никакого значения, — только и смогла выдавить она, — и совсем не твое дело, Лесли. Но уже поздно, я пойду. Всем прощайте.

И она двинулась к выходу, но была быстро поймана за руку, когда проходила мимо хозяина дома.

— Стой! Я не могу тебя выпустить!

— Что? — выдохнула потрясенная лисичка.

— Отпусти ее, — зарычал и так перенервничавший Гровер.

А по лестнице спокойно сошел Дюк и уселся на одну из ступеней, широко поставив ноги и сцепив ладони.

— Нас сюда поселила тетя Амбер пока гостим в городе, — сообщил Гровер, недовольно глядя на руку Иви, которую продолжал сжимать лис.

Лесли медленно выпустил девушку и потер рукой лоб.

— Забытые боги с этими женщинами! Это дом моего деда. Он обещал подарить мне его после свадьбы, но, оказывается, будущая теща уже распоряжается им как своим и сделала копию ключей.

Значит они здесь планировали жить с невестой, поняла лисичка. Новость воспринялась ей удивительно безболезненно. За вечер было столько настоящих эмоций, что известие о дальнейшей семейной жизни лиса оказалось не таким уж и волнующим. Она сделала шаг к двери, но Лесли тут же заступил ей дорогу.

— Извини, девочка. Но я не могу тебя выпустить. Я должен на несколько дней исчезнуть из города, до самого дня свадьбы. Для этого нанял службу стерилизации. Мои следы на входе тоже тщательно почистили, дом выглядит давно не посещаемым. Я просто не могу позволить тебе выйти и разрушить все, что я так давно готовил.

— Лесли, я уважаю твои планы, — мягко начала Иви, не понимая ни слова из странных объяснений парня и не особенно желая в них разбираться, — но завтра приезжает от родственников мой отец с сестрой, да и утром меня ждут на работе. Поэтому просто открой дверь, и я постараюсь уйти совершенно незаметно.

— Твои следы будут вести только ОТ дома, что вызовет подозрения, — вдруг поддержал лиса Гровер, — мы отправим родственникам и на работу летунов, придумаем объяснения и поддержим Лесли. Мне кажется, он оказался в тяжелой ситуации, иначе бы не решился на все эти хитрости.

Лис с благодарностью кивнул появившемуся союзнику и обвел руками баулы, сгруженные у двери:

— Хорошо, что я набрал запасов побольше, даже немного слишком для медового месяца. Как же я вам благодарен! Но, — он вдруг замер, — Иви, а что тут происходило? Ты убегала? Они тебя не обижали?

Распущенные и запутанные пряди волос, наспех зашнурованное платье, запах, ее поспешное бегство. Все вызывало подозрения.

— По взаимному согласию, не будем обсуждать, — уверенно сказала Иви, даже мысли не допускавшая, что будет рассказывать Лесли в деталях, что здесь происходило. Нужно было срочно поменять тему. — Ты лучше объясни, почему наследнику уважаемой семьи приходится скрываться? Я не готова ничего обещать, но тебе лучше привести весомые доводы, потому что оставаться в этих стенах с вами у меня нет ни малейшего желания. Историю выслушивали, помогая переносить сумки на кухню и загружая едой вместительный холодильный шкаф.

Оказалось, семья Фишеров срочно отозвала Лесли из университета, огорошив парня сообщением о банкротстве основного бизнеса. Мало того, дедушка, увлекшись рискованными операциями на рынке, задолжал солидную сумму опасным партнерам. И слег с нервным приступом, официально передав внуку бразды правления тонущим кораблем. Единственное, что успели Фишеры, это срочно договориться об обручении лиса с богатой невестой. Но время до свадьбы еще придется пережить, потому что Лесли ищут с требованиями переписать договор и увеличить по нему проценты из-за задержки долга.

— Надо переждать буквально недельку, — поделился хитрый лис, гостеприимно распаковывая еще теплый пирог с яйцом и капустой, — а там я просто выплачу по основным обязательствам из приданного невесты. Главное, чтобы меня не нашли.

— Ничего себе, — заметил прямолинейный Гровер, — да тебя родная семья подставила по полной программе. Как ты теперь будешь жить со случайной девчонкой, ее хоть твой зверь принял.

Лис страдальчески поморщился. В доме он снял элегантный сюртук, оставшись в полосатой простой рубашке и брюках на кожаных подтяжках, явно домашней одежде, таким Иви никогда его прежде не видела. За своим видом лис следил тщательно, почти как некоторые лисички на выданье. Усевшись на стул, он скинул подтяжки с плеч, оставив их висеть у бедер, и покрутил, разминаясь, головой.

— Зверь никак не среагировал — ни плохо, ни хорошо. Да у меня и выхода не было. Банки ситуацию в семье знают, дед ухитрился уже несколько займов сделать, так что мне отказывали прямо у порога. Из нашего бизнеса перевозок сейчас нельзя изымать ни золотого, иначе он просто рухнет. Если бы у меня была возможность хоть как-то по-другому вытащить семью из долговой ямы, разве же я бы так женился? А теперь понятия не имею, какой финт в следующий раз выкинет моя невеста или ее родня, они практически незнакомые люди. Я бы вон Иви лучше в жены взял.

Лесли запнулся, осознав, что в сердцах сболтнул лишнего, и как ни в чем не бывало рассмеялся.

— Или любую другую лисичку, которую я хорошо знаю.

Иви покраснела, не понимая радоваться ей или огорчаться. Ее кандидатуру, оказывается, вполне рассматривали в качестве жены. Как хорошую знакомую.

— Уже поздно, — сказала она, неловко поднимаясь, — надеюсь, никто не против, если я займу спальню у лестницы?

— Боюсь, нам сложно будет втроем уснуть на одной оставшейся кровати, — медленно сказал Лесли, внезапно осознавая глубины новых появившихся сложностей.

Дернув плечом, Иви промолчала. Теперь это были не ее забота, пусть сами разбираются. Лично она ни с кем спальню делить не намерена.

— Кровать в комнате большая, — сказал Дюк, внимательно переводя взгляд с Лесли на Иви, — мы часто с братом спим вместе и без проблем втроем уместимся, если, конечно, лис, у тебя нет особых привычек. Тут мы будем против.

И он широко улыбнулся, вызвав хохоток Гровера и фырканье Лесли.

«Парни началипонемногу находить общий язык», — подумала Иви, возвращаясь в спальню. Прежде чем уснуть, она вынесла в холл одежду Гровера и сходила в душ, стараясь вымыться как можно более тщательно. К сожалению, постельное белье сменить ночью не представлялось возможным, поэтом лиса закуталась в покрывало и открыла окно, решив проветрить комнату от запахов.

Тихо тикали часы на стене. Сложный день пришел к завершению, одинокому, но гордому. Разбудила ее рука Дюка, закрывшая ее рот. — Тихо, — прошептал волк, укладываясь рядом поверх одеяла, — не шевелись, у нас гости.

Вытаращившая от страха глаза Иви обнаружила у своего приоткрытого окна волка и лиса. Оба парня трансформировались и настороженно вслушивались в бормотание голосов внизу. На улице еще было темно, но все же чуть светлее, чем когда все уснули. Значит, скоро начнет светать. Лисичку затрясло, и волк начал гладить ее по голове как маленького ребенка, потом просто прижал, как она была, в комке покрывала, поближе. Когда все стихло, Гровер и Лесли вернулись в человеческую ипостась. Нисколько не стесняясь своего обнажения, они вытащили из ванной полотенца и небрежно в них обернулись.

— Приходили за мной, — тихо сказал Лесли, — я думал, что начнут искать завтра, а, оказывается, еле успел. Если меня найдут и выдадут судебную повестку, придется подписать договор с новыми условиями, и семья потеряет бизнес, а я — будущее. Нанятые ищейки только что внизу обсуждали твое открытое окно, Иви. Дескать, почему в нежилом доме его оставили нараспашку.

Лисе стало стыдно. В попытке быстрее избавиться от следов своего вечернего увлечения, она подставила под удар первую любовь.

— Я сейчас все закрою, — тихо сказала она. — И они обнаружат теперь уже закрытое окно доме, к которому якобы никто давно не подходил, — покачал головой лис. — Нет уж, теперь оно будет раскрытым. Уже почувствовавшая похолодание в комнате лиса напряглась. — Как нельзя закрыть? Я же замерзну. Парни переглянулись. — Ладно, я останусь, вдвоем теплее. Обещаю, лезть к тебе под одеяло не буду, — сказал как всегда краткий Дюк и стал ждать ее реакции.

Пока лисичка мучилась ответом, не зная, выбрать теплого, но опасного волка под бок или промучится остаток ночи на холоде, Лесли с Гровером ушли. Причем волк просто выпихнул из комнаты тормозящего лиса и закрыл плотно дверь.

— Хорошо, — наконец согласилась Иви, — только учти, распустишь руки — выгоню сразу.

Но волк уже завернулся в одеяло и закрыл глаза, обнимая ее одной рукой. Минут через десять вздохов и поворотов заснула и лисичка. Проснулась она под утро, в комнате было морозно, одеяло и покрывало накрывали их с головой, а она спала, практически распластавшись обнаженным телом на волке. По окаменевшему торсу Иви поняла, что волк проснулся, но боится пошевелиться.

— Это нечаянно, — пролепетала она и сползла с Дюка, невольно оценив крепость широко тела, шелк впалого живота и внушительность того, из-за чего волка звали Дубиной.

Стянув с парня покрывало, она зашлепала в ванную комнату, где вчера оставила свое платье. В зеркале отразилось красное, помятое лицо с лихорадочно горящими глазами. Ее внутренняя лиса крайне отрицательно отнеслась к оставлению красавчика одного, в кровати, без присмотра. Пришлось шикнуть на раздраженно тявкающую лисицу. В конце концов в их тандеме главная она, а ей Дюк ни капельки не нравился. Ну, разве что немного.

Завтракали в небольшом напряжении. Гровер недоумевающе принюхивался к Дюку. Дюк молчал и не сводил глаз с Иви. Утром он так долго купался, что внутренняя лиса девушки потребовала немедленно посмотреть, что происходит с парнем и не нужна ли ему помощь. Иви одергивала свою лисичку, подозрительных звуков и тем более криков о помощи волк не издавал, но лиса царапалась и заполошно металась практически под кожей. В результате девушка выскочила из комнаты и теперь сидела за столом в раздраженном настроении, время от времени постукивая ножкой.

— Может расскажем немного о себе? Познакомимся, — предложил, грызя куриную ножку, Лесли.

Из всех невольных узников дома только лис был совершенно бодр и весел, несмотря на волнения прошедшей ночи и семейный долг, при свете дня он с любопытством наблюдал за остальной троицей.

Предложение узнать друг о друге побольше с готовностью поддержал Гровер. «Кто бы сомневался». - хмыкнула про себя лисичка. Ее знакомец из бара явно любил и умел поговорить. Сейчас движения его были порывисты и тревожны, все утро он то сиял широкой белоснежной улыбкой, то напряженно хмурился.

— Хорошая идея, все-таки несколько дней придется провести вместе. Меня зовут Гровер Томас. Мы с братом из Лоусона, занимаемся семейным бизнесом — производством посуды и торговлей. Вот этот фарфоровый молочник с рисунком — нашего изготовления.

— Заключили у вас несколько сделок, подумывали уж домой ехать, — продолжил Дюк.

Голоса у братьев были удивительно похожи, закрыть глаза и уже не разберешь, где говорил один, а где второй. И говорили они, подхватывая мысли друг друга, практически не оставляя пауз во фразах и даже не переглядываясь для передачи слова.

— А я учусь в финансовом университете на последнем курсе. Диплом пока не получил, планировал его защитить, но меня срочно отозвали, — Лесли вздохнул, его дальнейшая история гостям была известна, лис хотел добавить всего пару деталей, но замолчал, вздрогнув от внезапного стука.

Во входную дверь одновременно и зазвонили, и затарабанили. — Лес, братишка, это я, Гудди! Гудвин был двоюродным братом Фишера, Иви помнила его слабо, парень и парень. На плечо было дернувшегося ко входу лиса легла тяжелая рука Дюка.

Опомнившийся Лесли остановился и быстро закивал, соглашаясь — открывать нельзя. — Лес, у меня срочное сообщение от родителей! У лиса вверх пошла одна бровь. Семье он сообщил об отъезде по делам, никак не упоминая дедовский дом. Дверь задрожала от ударов кулаком. — А давайте ее выбьем? — предложил низкий незнакомый голос, и Иви задрожала от инстинктивного страха. Рядом сидящий Дюк тут же подгреб девушку к себе, обхватывая за плечи.

— Выбивать нельзя. Соседи тут же полицию вызовут, и по запаху всех заметут, — возразил голос Гудвина. — Парни, загляните в окна. Поищем следы моего умного братца, чую, недаром пропал ключ от дедовского дома.

Четверка переглянулась. Вещи из коридора давно подняли наверх, а вот на кухонном столе красовались блюда с едой и чашки на блюдцах. Гровер схватил тарелки и начал перетаскивать их на ковер на пол, а самый ловкий Лесли, закусив губу, делал тоже самое с чашками, стараясь не звякать. Дюк с Иви убирали мелкие предметы: ложечки, хлеб, конфетницу.

Меньше чем через минуту все лежали на полу среди тарелок с едой и слушали, как за окном громко ругались трое или четверо мужчин. Пришедшие пытались выяснить, кто на кого будет залезать, чтобы заглянуть внутрь дома. Крупный Дюк прижал Иви к стене, закрывая всем телом, и даже обнял ее голову руками. Уткнувшись в широкую грудь волка, девушка замерла, вдыхая знакомый запах.

— Пусто! — приглушенно раздалось за окном, и далее пошли неразборчивые разговоры.

— Не бойся, — еле слышно шепнул ей в ухо волк, — опасности нет никакой. Если они влезут, мы им морды набьем. А Лесли дальше побежит прятаться, кто-нибудь его да укроет.

Тихий низкий шепот действовал странно. Одновременно и успокаивая, и поднимая волоски на шее. Иви подняла глаза на Дюка, он мягко улыбнулся и очень медленно, очень осторожно поцеловал ее в висок. От волка веяло надежностью. Словно он воздвигал стену между девушкой и всеми опасностями мира, создавая маленький оазис безмятежности для пугливой лисы.

— Вроде ушли, — громким шепотом сообщил Лесли, поднялся и подошел к двери.

Дюк помог встать смущенной Иви. Она стрельнула взглядом на Гровера, но тот поднимал посуду, не глядя по сторонам.

— Вот братец предатель, — в сердцах сказал Лес. — Этот маленький сморчок давно точил зуб на бизнес нашей семьи, его отец разорился, и дед позвал к себе помощником, пока я учусь. А ведь отлично платили, думали дальше директором сделать.

— Твоя учеба заканчивалась, вот парень и задергался, перекинулся на сторону врага. Может ты и не знаешь всего, что без тебя было, — покачал головой Гровер. — Предлагаю все из кухни перенести на второй этаж и бывать здесь поменьше, что скажете?

Таская наверх еду, Иви покусывала нижнюю губу и заливалась румянцем. И когда они с Дюком остались одни на этаже, в то время как Лес с Гровером собирали остатки кухонной утвари, случилось небольшое происшествие. Дюк проходил мимо и погладил Иви по белоснежным шелковым прядям. Ее лисичка мурлыкнула, а широкая ладонь скользнула по щеке. Вскоре она ушла в спальню и некоторое время сидела на кровати, поглаживая себя по руке. Кожа была в мурашках. И отнюдь не из-за холода.

Глава 6. Сила притяжения, или Почему Дюк

Бездельничать целый день Иви была не приучена. Поэтому она подмела в комнатах на втором этаже. Нашла в шкафу халаты и предложила парням сдать одежду на стирку. Моющий агрегат, работающий на магическом артефакте, довольно шумно сливал-заправлял воду, поэтому лисичка решила прополоскать вещи сама. Мужчины, довольно прыгая и толкаясь, сверкая голыми ногами под полами халатов, отправились на первый этаж мыть чашки после завтрака и внимательно проверить помещение, создать полностью нежилой вида. Вдруг преследователи вернуться, чтобы детальнее изучить обстановку.

Разложив одежду по тазикам и оставив замачиваться в мыльной воде, лисичка довольно уселась за стол, раскладывая найденные в библиотеке цветные карандаши. Весеннее светило грело исправно, и ночной холод давно превратился в приятную прохладу. Когда через полчаса тихий стук нарушил ее уединение, Иви удивленно заморгала, обнаружив, что, увлекшись, исчеркала набросками почти десяток листов.

— Ты как? — спросил Дюк. Его волосы были взъерошены, а на скуле красовалось небольшое рассечение, которое пройдет теперь или через несколько дней обычного заживления или после полного оборота в зверя. — Мы там с парнями немного поборолись, а потом вспомнили, что лучше не шуметь.

Иви покачала головой. Мальчики такие мальчики, сколько бы им лет ни было и какое бы образование они не получили.

— Ого, — Дюк взял со стола один из рисунков, — да у тебя талант.

Зардевшаяся девушка стеснительно улыбнулась. Ее простые и легкие зарисовки всегда нравились учителям в школе, но действительно серьезные вещи у Иви не получались, не хватало усидчивости, опыта и мастерства. Зато вот такие миниатюры были ее коньком.

— Это потрясающе украсит посуду, — вдруг сказал Дюк и поцеловал лисичку в волосы, — мы будем счастливы, если ты согласишься создать несколько вариантов для столовых наборов. Вот эти цветы. И, пожалуй, птицы. Фантастическое оперение. Можно сделать по-настоящему праздничные вещи. Домохозяйки будут за них драться.

Он поднял растерянную Иви, отвел упавший на щеку локон и заглянул в глаза.

— Хочешь попробовать? Если тебя все устроит, мы бы заказывали твои работы на постоянной основе.

Лисичка представила, как уходит из обувного магазина, больше не придется ползать на коленках, натягивая и застегивая сапоги и ботинки на незнакомых мужчинах.

— Я… не против.

Они смотрели друг другу в глаза, держась за руки, боясь шевельнуться первым и нарушить хрупкое доверие, протянувшееся ниточкой между сердцами. Первой решилась Иви. Она поднялась на цыпочки, приподняв лицо. Дюк наклонился вниз, молча и напряженно. Его грудная клетка тяжело вздымалась, несмотря на отрешенное выражение лица. Воздух пары сантиметров, оставшихся между ними, буквально можно было резать ножом. И первыми их преодолел Дюк, нежно накрыв ртом трепещущие губы девушки.

Она тянулась к нему как цветок к солнцу, а он обнимал ее все крепче и крепче, пока Иви не толкнула его в грудь и не отпрянула со смехом:

— Ты не волк, а медведь, совсем меня смял.

— У тебя завораживающие губы, — улыбнулся парень, — как красные ягоды, взгляд не отвести.

Иви он так и не отпустил. И через пары минут взаимных переглядываний и смешков, они поцеловались снова.

День прошел отлично. К обеду Иви перестирала одежду, Дюк ее выжал, Лесли с Гровером развесили в общем холле второго этажа. Сменные вещи было только у лиса, поэтому он поделился штанами с братьями, а вот для девушки ничего не нашлось. Пришлось обедать в халате. Иви время от времени одергивала свою заигравшуюся лисичку, которая постоянно норовила пошалить и продемонстрировать коленки.

На середине обеда Гровер вдруг пошел в спальню, объяснившись отговоркой, которую Иви так и не смогла расслышать. Просто пробурчал что-то и убежал. Вышел он только к уборке посуды и, проходя мимо, лисичка уловила запах мыла с добавочным, очень слабым, знакомым травяным ароматом. Уединившись в своей спальне, она прижала ладони к щекам. Многие большие семьи оборотней жили в соседних домах, но не вместе. Родовой инстинкт сгонял их как можно ближе, но человеческая отстраненность с трудом выносила информирование всех окружающих подробностями личной жизни. От своих запахи не скроешь.

Сейчас Иви абсолютно точно понимала, что Гровер уходил… уменьшить напряжение. В итоге не пообедал нормально, лишь бы скрыть от остальных, насколько низко упал его самоконтроль. Надо же, даже до конца обеда не дотерпел. Иви улыбнулась. Так ему и надо, обманщику.

На Дюка она как-то естественным образом уже не обижалась. Волк попросил ее разрешения и поделился с остальными — своими восторгами по поводу ее рисунков. К ужину все спорили, какие образы лучше запускать первыми. Участвовал даже Лесли, который притащил молочник и прикладывал к нему листы с изображениями, пытаясь представить, что получится. В итоге, парням больше всего понравились птицы.

Раскрасневшаяся и довольная Иви честно призналась себе в замечательности прожитого дня и отправилась перед сном в ванную комнату. Ее приключение в баре было слишком рискованным, но зато к каким чудесным последствиям оно привело. Она будет рисовать и получать за это деньги, просто мечта. Кому-то оказались нужны ее сказочные простенькие рисунки, тонкие штрихи и завитушки.

Понимая, что в спальне с приходом вечера становится все холоднее, Иви разнежилась и затягивала свой выход, радуясь возможности просто полежать в теплой воде. Когда дверь распахнулась и на пороге застыл Дюк, сам планирующий освежиться перед сном, девушка лишь ахнула и прикрылась ладошками, но… не закричала. Волк застыл, но, не услышав возражений, сделал осторожный шаг вперед, блестя глазами и бесшумно закрывая за собой дверь.

Он приближался к ванне медленно, подкрадывающимися шагами, словно хищник к загипнотизированной добыче. Постоял рядом несколько секунд и неожиданно присел прямо на пол. Оба напряженно молчали. Когда он потянулся и убрал ее руку от груди, Иви глубоко вдохнула, но не сопротивлялась.

Сначала его палец невесомо коснулся рта лисички. Эти красные ягодные губы не давали ему покоя. Ласковое движение продолжилось по подбородку и шее. Иви начала дрожать, как в первую свою встречу с Гровером. Организм с трудом справлялся с эмоциональными нагрузками. Вот указательный палец потрогал сосок, тот сжался и чуть вытянулся прямо во время касания.

— Потрясающе, — завороженно пробормотал волк, превращая в камушек и вторую вершинку.

Но этого Дюку оказалось мало. Уже более уверенно он убрал вторую руку Иви с еще более стыдливого места. И теперь мог осмотреть ее всю. Две аккуратных грудки, гладкий живот, стройные ноги с узкими хрупкими щиколотками. Рука Дюка двинулась дальше. Они вместе, тяжело дыша, наблюдали, как крупный мужской палец останавливается на развилке и плавно погружается между девичьих ног. На сантиметр, еще на один, еще. Вода лишь немного искажала происходящее, добавляя нереальности в напряженную атмосферу ванной комнаты.

— Иви, — прошептал волк. И она расслабила сжатые до этого времени бедра. Дюк увидел, как распахиваются глаза, разжимаются губы, слабеют вцепившиеся в борт пальцы. Лисичка раскрывалась, ярким созревшим цветком. Волны удовольствия, сначала просто приятные, а потом все более горячие, нарастали от движения увлеченно скользящего пальца. Не в силах смотреть дальше, Дюк отодвинулся и пробормотал:

— Выходи. Пожалуйста.

Подал ей руку и мгновенно намок от брызг поднимающегося тела. Опять засмущавшаяся Иви старалась держать спину прямо, наступила ножкой на край, чтобы спуститься. Но волк не дал ей двинуться дальше, вдруг приближая свою голову и ошеломительно хорошо приникая ртом туда, где раньше двигался его палец. Ахая, зовя волка по имени, не понимая, что происходит, Иви вцепилась пальцами в его темную шевелюру и тут же до боли прикусила губу, только чтобы не застонать в голос.

Маленькая комната, наполненная парами горячего воздуха, услышала только судорожные вздохи мгновенно потерявшей стыд лисички. Целый день ее мучило томление, поцелуи с Дюком разжигали, не снимая напряжение, а усиливая его. Подсознательно она уже томилась в предчувствии ночи, поэтому действия волка упали на благодатную почву. Мокрая, с розовым обнаженным телом, она, наконец, могла с готовностью и полным отрешением трепетать в его руках, подставлять его жадному языку нежную доверчивую плоть.

Еще, еще немного. Вот так.

Дрожа, она забилась в удовольствии, двумя руками вцепившись в его волосы, вышибая тихими низкими звуками все мысли из его головы. Иви отрывисто постанывала, под завершение пришлось перестать держаться за волка, чтобы ладонями закрыть стонущий рот. Ее подвели задрожавшие ноги, и Иви рухнула бы вниз, если бы Дюк не успел ее подхватить. Вытирание полотенцем прошло сумбурно, лисичка просто висела, держась за его шею, пряча покрасневшее от стыда лицо, но не расцепляя руки.

Уложив девушку на кровать, волк торопливо скинул брюки и… не смог сразу зайти даже в разомлевшую Иви. Сознание вернулось рывком. Иви вскинулась от наполняющей боли, упираясь Дюку ладонью в грудь и удивленно хлопая глазами.

— Не надо так, осторожнее!

— Извини, — охрипше сказал он, — поторопился, сейчас.

Зверь внутри Иви, валяющийся и урчащий, поднял голову и напомнил, как хорошо было с разминкой в исполнении Гровера. После этого Иви запихнула обнаглевшую лисичку очень далеко вглубь, чтобы не слышать ни звука от этой хулиганки. Дюк вел себя идеально. С ним было легко молчать, он искренне восхищался ею и ее работами. А небольшие сложности в постели, насколько она слышала от опытной Гала, легко преодолевались со временем. Если она начнет работать на столичную компанию, общение с волком будет частым, а там…

Иви снова поморщилась. Дюк попробовал расширить ее пальцами, но довольно неумело и от слишком явных стараний уходило возбуждение, лисичка оставалась узкой.

— Проклятые небеса, — глухо сказал волк, утыкаясь ей в шею, — я слишком велик для тебя. Понятия не имел, что это так тяжело без брата.

Еще добрых полчаса они мучились, все более расстроенные от происходящего. И когда он с трудом ввел член наполовину в напряженную от неприятных ощущений Иви и тут же облегченно завершил, оба почувствовали себя немного обманутыми, хотя и довольными, что все благополучно завершилось. Заснули они, обнимая друг друга, словно щенки одной стаи. Уплывая в сон, Иви почувствовала ласковый поцелуй в висок. Проснулась она резко. И в первые секунды испугалась повторения ночного набега на дом. Но все оказалось прозаичней, после объятий с темпераментным волком лисичке просто захотелось попить и даже немного поесть.

Вот это приключения. Запала на одного брата, в итоге выбрала второго. Жаль только — утром об этом узнают остальные. Ее несколько беспокоили ссадины на лице Дюка. Пусть только Гровер не злится, выбор есть выбор, и она свой сделала. Накинув халат и придумывая доводы оправдания на утро, Иви побрела в сторону библиотеки, где мужчины организовали временную столовую и где точно должна была остаться еда и напитки. В темноте она споткнулась о забытые Лесли сумки. И ее сразу подхватили чьи-то сильные руки.

— Осторожнее, — тихо сказал Гровер.

— Ой, ты не спишь? — сказала она.

Тяжелый вздох стал частичным ответом. Светильник лучше было не зажигать, поэтому они пошли вместе, и лиса чувствовала его руку на локте, понимала, что она сейчас чувствует.

— Мы близнецы, я и Дюк. В детстве даже ели из одной тарелки и говорили одновременно. Я одно слово, брат — второе. Наверное, я сейчас должен быть за него счастлив, — Гровер подвинул ей стул и захрустел бумагой, распаковывая бутерброды. — но я просто с ума схожу. Да ты видишь…

— Подожди, это всего лишь несколько дней.

Гровер засмеялся, тихо и светло.

— Что ты, я знаю брата. Никогда он не был готов встречаться без меня с девушкой. Не готова к совместным отношениям? Пока, малышка. Так мы всегда говорили. И жениться планировали вместе. А тут такое…

Разливая сок по бокалам, волк задумался и промахнулся. Звякнуло, инкрустированный металлическими и перламутровыми вставками стол, предназначенный только для чтения книг, залило. Под руками захлюпало. Из-за полностью закрытых штор в комнате было отчаянно темно, даже рук не увидеть. В поисках тряпки для уборки они сталкивались лбами, тихо фыркали от смеха. Потом возили этой тряпкой в четыре руки. Пару раз нечаянно Гровер дотрагивался до ее коленки и тут же отдергивал руку.

Улыбаясь от уха до уха, Иви вернулась в прохладную спальню, быстро скинула халат и залезла к теплому Дюку под одеяло. Он обнял ее, прижав к надежному широкому плечу, и они опять уснули. Утром Лесли, в человеческой ипостаси не обладающий острым нюхом лисички, никак не мог понять, что происходит. Он довольно мрачно посмотрел на руку Дюка, лежащую на плече смущенной Иви. Затем пару раз прерывал весело болтающего Гровера. Чтобы точно понять, встречается ли Иви с кем-нибудь из братьев, ему пришлось бы подойти к девушке очень близко. Поэтому лис мучился и собирался с духом.

На обед Лесли впервые вышел не в простой холстинной одежде, которую носил в эти дни, а в тонкой дорогой рубашке, штанах со штрипками и даже в облегающем жилете, застегнутом на множество крошечных перламутровых пуговичек.

— Ты куда собрался? — удивился Гровер, предпочитающий, как и брат, свободные удобные фасоны. Он с некоторой оторопью рассматривал пуговички на Лесли, представляя, сколько времени занимает застегивание-расстегивание.

— Мне необходимо поговорить с Иви, — Лес говорил серьезно, почти официально, — я здесь единственный представитель ее семьи и, прежде чем она будет заключать новые контракты по работе, считаю своим долгом проконсультировать ее по финансам.

Почувствовав себя несколько неуютно под изучающим взглядом лиса, Иви невольно вспыхнула:

— Ты мне даже не брат, у нас только клановое родство по зверю! — И поэтому ты отказываешься от моей помощи? Лисичка заморгала и прикусила алую губку. — Нет, что ты. Я не против, Лес, конечно, твои советы будут очень полезны. — Тогда, уважаемые Томасы, просим оставить нас на некоторое время одних для семейной беседы.

Звучало неожиданно пафосно. Будто лиса подменили. Братья переглянулись, волкам явно не нравилось происходящее. Вышли они неохотно, подозрительно оглядываясь. Некоторое время за тяжелой дубовой дверью еще раздавались приглушенные звуки разговора волков на повышенных тонах, но потом все стихло. От былого добродушия в атмосфере дома не осталось и следа.

— Иви, — сказал Лес, — у меня возникли некоторые идеи по бизнесу. Продав этот и еще один дом, я смогу продержаться достаточно, чтобы новыми проектами восстановить бюджет семьи. Даже без женитьбы. Как ты посмотришь на то, что сегодня же ночью я вышлю летунов с предложениями для партнеров компании.

— О, я рада, — просияла девушка. Она сразу расслабилась и теперь с восторгом смотрела на него свои большими медовыми глазами. Как он хорошо помнил это выражение и неосознанно, оказывается, скучал по нему.

— Прости, что раньше воспринимал тебя как ребенка, — бархатно покаялся Лес, присаживаясь рядом, — Ты знала, что моя мама всегда пророчила тебя в невестки? Я даже не спорил.

Иви округлила от удивления рот и не знала, что сказать в ответ. Слишком близкое присутствие лиса начало ее несколько волновать.

— Мне кажется, между нами что-то есть, — Лесли взял ее ладони и прижал к своей груди. Ощущая под пальцами биение сердца и близость своей сумасшедшей первой любви, она нервно облизала губы в попытке собрать разбегающиеся мысли.

— Ты такая нежная, такая наивная. Я, дурак, сам чуть не упустил свое счастье. Волки как приехали, так и уедут, а мы останемся. Может быть, посмотрим друг на друга по-новому? Главное, не увлекайся сейчас, Иви, остановись, ради меня. Ради нас. Хочешь, мы соберем сейчас вещи…

Он шептал, касаясь губами краешка порозовевшего от волнения ушка. Распахнутая пинком дверь застала его на половине фразы. И вот он уже отлетает от Иви, это мощный Гровер, подбежав, толкнул его в плечо.

— Что ты ей сказал, пройдоха? Что ты сказал Иви? Мозги ей решил прополоскать?

— Это была моя девушка! — вдруг рычит Лесли. — Она МЕНЯ любила, а вы ей голову заморочили. Убирайтесь из нашей жизни!

Недолго раздумывающий Дюк ударил его в челюсть, но лис гибко увернулся и с огромным удовольствием ударил в ответ. Высокое искусство драки на кулаках он изучал не на улицах, а в залах с преподавателями.

— Пожалуйста, не надо, — прошептала испуганная Иви и бросилась прямо между ними.

Глава 7. Маленькими шагами к удовольствию

— Он хороший.

— Сомневаюсь.

Иви начала всхлипывать и стукнула кулачкам Дюка по плечу. Тот поморщился, но промолчал, продолжая старательно накрывать ее одеялом. После драки кипятился в основном Гровер, которого злющий Лесли выкинул из второй спальни. Волк в итоге натащил стулья в их ванную комнату, приставил рядком к стенке и теперь мостился там на ночь. Первый этаж просматривался из окон и, как ни манили волка, по его словам, мягкие диваны в гостиной, ночевать он там не остался. Стол же в библиотеке оказался короток. И после двух шумных падений, в результате каждого из которых из спальни Лесли доносился приглушенный, но излишне театральный хохот, второй брат притащился в холодную спальню к Дюку и Иви.

Дюк морщился, осторожно поворачиваясь на бок. Один из ударов Лесли его настиг на встречном движении. В итоге, лис чуть не вывернул руку, а волк сейчас старался не трогать здоровенный синяк на боку. Гровер, который не успел продолжить потасовку из-за влетевшей в центр событий плачущей Иви, оказался единственным не пострадавшим. Самой Иви кто-то болезненно наступил на ногу, и все понимали, что девушке очень повезло отделаться легким ушибом.

К вечеру парни с трудом успокоили девушку, но лис с волками между собой так и не разговаривали. Сейчас Иви было грустно, она старалась держаться подальше от Дюка и чувствовала себя маленькой и потерянной. Сбылась мечта, о которой она грезила много лет. Великолепный умница Лесли, гордость клана, оказывается, имел на нее виды. Белокурый идеал всей ее жизни, парень с насмешливыми глазами и надменным подбородком не был против, когда его мама рассматривала Иви кандидаткой в жены.

Почему же он не подавал ей знаки? Допустим, она была еще подростком, когда они виделись последний раз, но разве это останавливает настоящую любовь? Вот Дюк, он совсем из другого города, Иву почти не знает, а решился отбить девушку у родного брата. Даже рискнул с ним поссориться. С другой стороны, Лесли тоже сейчас со всеми из-за нее поругался. Является ли это знаком?

Повернувшись на живот, она поднялась на локте и еле слышно прошептала волку:

— Дюк. Дюююк.

— А.

Он тут же прижался к лисичке боком, положив тяжелую руку на талию и ласково поглаживая. Иви насторожилась. Ладонь волка медленно спускалась все ниже, сминая нижнее платье, которое лисичка вечером надела как ночную рубашку.

— Кто для тебя важнее: сейчас я или Гровер?

— Прямо в эту минуту? Однозначно ты.

И он погладил ее по ягодицам.

— Не делай так. Мы сегодня не можем. И вообще говори тише, не разбуди Гровера, — зашептала она, вглядываясь в полутьму комнаты. Дверь в ванную была плотно закрыта.

— Не разбудим, — глухо отозвался Дюк, подозрительно твердо к ней прижимаясь, — Иви, ты не слушай этого хлыща Леса. Я без тебя никуда не хочу уезжать. У меня все серьезно.

Собирающаяся оттолкнуть его локтем лисичка замерла. Серьезно?

В глубине души ей очень хотелось, чтобы волк воспринимал ее серьезно, но за день он не сказал ей ни одного ласкового слова, только ходил рядом да обнимал постоянно. После неожиданной потасовки Иви решила ничего не загадывать, события происходили слишком быстро, а Дюк, в отличие от Лесли, ничего не предлагал. Значит, не стоит и мечтать. Она свое уже намечтала раньше, хвостом бегая за великолепным лисом. И вот теперь ситуация изменилась.

— Иви, поедешь со мной?

И его рука скользнули дальше, поднимая подол, пробираясь между плотно сжатых ног. Она невольно забарахталась, но почти сразу сдалась, с холодком почувствовав кончик наглого пальца, все-таки прорвавшегося через разрез в панталончиках куда не следует. Пришлось прикусить подушку, чтобы не ахнуть.

— Не знаю. Ой. Дюк, перестань.

Он остановил давление и просто начал легкое покачивание.

— Поедешь? Хочешь со мной?

— Ты меня шантажируешь?

— Я еще раз спрошу днем, а сейчас хочу услышать твое «да» со стоном, лисичка.

Его голос погрубел, приобретая хрипотцу. А палец тихонько раскачивался, посылая удовольствие острыми иголочками почти до коленок. Может быть, если она скажет «да», он успокоится. Но говорить просто не было сил. Иви дернула ногой, но тут же была поймана под коленку и прижата к кровати. Это был очень хороший палец. Во всех смыслах. Если есть на свете идеальные пальцы, этот точно был один из них. Он подрагивал в совершенно головокружительном ритме, превращая Иви в комок трепещущих нервов.

Одеяло и длинное платье чем-то не понравились Дюку, во всяком случае первое он скинул, а второе скомкал, но девушка была уже не в силах протестовать. Вся энергия уходили на то, чтобы сдержать громкое дыхание и не разбудить Гровера. Ее бедра заиграли, заелозили по простыне. Что там спрашивал Дюк? Она ответила ему или нет?

— Да, — еле слышно пробормотала она.

— Что?

— Пожалуйста.

— Я не понимаю, что ты просишь, лисичка.

— Пожалуйста, не томиии. Дааа.

Сообразивший что к чему, Дюк скинул подштанники и, приподняв ее бедра, устроился сзади. Иви пыталась выкинуть из головы пошлую картину, которую они сейчас представляли. Закинутый на голову подол платья и поддернутая повыше подрагивающая от желания попка, обтянутая тонким хлопком, обнаженный волк сзади. Очень и очень стыдно.

Дюк тихо застонал, что ее неожиданно успокоило. Если парню все нравится, не с ее опытом оценивать, насколько уместен получившийся вид. Теплые пальцы раздвинули вырез в девичьем белье и погладили открывшееся сокровище. Почувствовав начало вхождения, Иви невольно сжалась, вдруг вспомнив о разнице размеров, и тут же закусила подушку, чтобы не закричать. Потому что — было больно. Слишком отрезвляюще, выбивая прочь из тела только что жарко бурлящие инстинкты и желания.

Он двигался осторожно, пробираясь по влажным складочкам, но это не спасало. Возбуждение сменилось жалостью и стыдом, сама попросила парня, позвала, а теперь собирается капризничать и протестовать. Споря сама с собой, лисичка замотала головой и решительно вцепилась в подушку, затыкая болезненные всхлипы. Некоторое время в комнате было почти ничего не слышно. Дюк, обрадованный тихими вздохами и мягким покорным телом в руках, понемногу зашел полностью.

— Ты что творишь? — злобно прошипели от двери в ванную.

Иви открыла залитые слезами глаза и в слабом ночном свете, растекающемся из окна, увидела ссутулившегося в проеме Гровера.

— Она же мучается, идиот. Замри!

Упав у кровати на колени, неожиданно появившийся и прервавший ее страдания волк погладил измученную Иви по растрепанной белоснежной голове. Она жалко прижалась лбом к его ладони и еле слышно застонала.

— Все будет хорошо, Иви. Все будет хорошо.

Он прошел горячими руками по ее бокам, поднырнул снизу и погладил грудки. Небольшие, словно созданные по его заказу, полностью прячущиеся в ласковые ладони. Дюк не двигался, и неприятные ощущения почти полностью исчезли, оставив немного пощипывающий след там, где соприкасались их тела.

А Гровер добавил к своим рукам поцелуи и шепотки. Его слова растекались по коже, добавляя искры в каждое касание. Волк рассказывал: какая Иви замечательная, как шелковиста ее кожа, тонка талия, чудесна грудь. Он гладил, покусывал, разминал, наполняя ее жаждущее ласк тело, каждый сантиметр своей нежностью и восторгом. Пощипывая собравшиеся в твердые камешки сосочки, волк кивнул брату, и тот осторожно расцепился с лисичкой.

— Вот и все, — шепнул он разомлевшей Иви, — я же говорил. Все хорошо.

— Хорошо, — согласилась Иви. И уцепилась за отпрянувшего, чтобы уйти от Гровера.

Самое неприятное, что вместе с ним поднялся и мрачный, как туча, Дюк. Пришлось девушке встать на кровать, обхватить обоих за шею и крепко молча обнять. Некоторое время они молчали. Сказать что-либо вслух у Иви не было сил и смелости, поэтому она тянула братьев к себе и, взволнованно дыша, надеялась на искреннюю молчаливую честность своих ладоней.

— Я могу остаться? — неверяще спросил Гровер и, дождавшись кивка, продолжил. — А Дюк?

Она обняла их изо всех сил, чувствуя, как к ее левой щеке прижимается щека Дюка, а к правой — Гровера. Гровер дернулся всем телом и застонал, его руки ощутимо задрожали. Ухватившись за ее платье, он дернул его вверх. Зачем-то спеша, торопясь, словно она может исчезнуть или, что еще хуже, передумать. Пришлось расцепить объятия, чтобы поднять руки, но она сделала это легко и уверенно, счастливая, что они никуда не уйдут, не оставят ее одну.

Заторопившийся Гровер второй рукой начал стаскивать с себя штаны с впечатляющим рвением и таким ожесточенным нетерпением, что в стороны полетели пуговицы.

Все еще расстроенный Дюк посмотрел на брата, затем на Иви и медленно присел вниз. Он погладил ее по ногам. Потом сначала медленно, а далее все более смело принялся стягивать вниз панталончики, лаская пальцами и губами открывающиеся, белеющие в лунном свете бедра.

Потом они оба во второй раз обняли ее с двух сторон, но теперь между ними не было преград. Только открытые тела, души и победно рычащие внутри животные ипостаси.

Глава 8. Тройное «Да»

Гровер опустился на кровать спиной, увлекая за собой Иви. Он прижался к ее рту и не отпускал, доводя до сумасшествия жадными поцелуями.

— Маленькая, драгоценная, наша, — шептал волк, обнимая девушку за бедра и поглаживая по растревоженной складочке скользящим движением. Вторая рука Гровера легла ей на голову и собрала волосы.

А к пальцу волка присоединился еще один, с другой стороны. Это подключился Дюк. Иви застонала в голос, понимая, что ее сейчас ласкают оба брата. Два пальца мягко нырнули вглубь и слаженно задвигались по очереди. Погружался то один, то другой, потом вместе. Ритмично, проворачиваясь, заставляя ее дрожать от наслаждения.

— Стони, стони, наша Иви, — горячечно шептал Гровер. Он оттянул ее голову, выгнув луком напряженное тело лисички, и восторженно смотрел снизу на порозовевшее запрокинутое лицо.

— Гровер, мне хорошо, — простонала она.

— Умница, — как же ласково звучал его голос, — говори нам, что ты чувствуешь. Никогда не молчи, ни за что не терпи.

Сам Гровер держался изо всех сил, ходил по самому краю. Еще в ванной он не выдержал и открыл дверь, чтобы услышать, точно знать, что происходит у Дюка с лисичкой. Он здраво оценивал ситуацию, поэтому не решался быть слишком активным и серьезно рассчитывал на спокойного брата, идеального спутника в глазах испуганной девушки. Если бы у Иви с Дюком все сложилось, волк не встал бы на пути брата. И при всем этом, поддерживающая и светлая, жила в нем надежда, что Иви смягчится и простит. К девушке Гровера тянуло с такой неодолимой силой, что зубы скрипели при виде вьющегося вокруг нее Лесли и наивно не замечающей знаков внимания лиса малышки.

Волчицы в их клане, как и многие оборотницы, отличались громкоголосостью и грубоватыми повадками, они предпочитали сами подавать знаки понравившемуся парню, приглашать на свидания, даже дрались за любовников. В клане не понимали, почему в свое время отцы Гровера и Дюка выбрали худую и скромную человечку. Там и ухватиться было не за что. Зато братья обожали свою дорогую мамочку да и сами больше присматривались к спокойным и женственным по характеру девушкам. Когда Гровер увидел в неверном свете, падающем из окна, искаженное лицо Иви, его сердце не выдержало. Несколько мгновений он еще присматривался, подол платья почти полностью зарывал лоб и мог исказить истинное положение вещей. Но обнаружив капли слез на губах терпеливо страдающей Иви, он кинулся в комнату, не задумываясь о последствиях.

Сейчас его лисичка стонала только от удовольствия. И скоро будет кричать на весь мир, какой Гровер молодец. По меньшей мере, на весь дом, чтобы это услышал скотина в соседней комнате. И плевать, если их потом вычислят и обнаружат в доме. Такой, как лис, всегда успеет сбежать и укрыться в другом убежище, а осознанная, желанная первая ночь у Иви с двумя братьями будет одна. И волк сделает все, чтобы эта ночь девушке запомнилась навсегда. Он выглянул из-за плеча лисички и кивнул брату. Тот сразу перехватил длинные девичьи волосы, закрутив их вокруг ладони. Такой захват не причинял боли, зато сразу давал почувствовать девушке уверенную власть над собой.

Сам Гровер ухватился за ягодицы Иви и, раздвигая, начал направлять себя туда, откуда только что ушли пальцы.

— Ах, — сказала лисичка. Она опиралась на кровать руками, но больше совершенно не могла двигаться, крепко захваченная опытными братьями, отдающими себя, чтобы понравиться девушке. Иви почувствовала нежное шелковое касание и закусила губу.

— Чувствуй меня, — приказал Гровер, плавно, с небольшими остановками входя в полностью подготовленную Иви.

О, да. Она почувствовала, впитала каждый сантиметр.

— Хорошо?

— Волшебно, — тонко вскрикнула Иви.

Волк низко, многообещающе рассмеялся. Иви впервые услышала такой мужской смех, сообщающий, что его владелец полностью владеет ситуацией, он внутри и ему необыкновенно приятно, а также, что он абсолютно уверен в желаниях своей партнерши. Очень «говорящий» и собственнический хохоток. Гровер начал двигаться, работая бедрами и жадно продолжая наблюдать за ее лицом, ловя малейший искажения мимики, взмахи ресниц, дрожания губ. Он любовался на полную и безоговорочную сдачу позиций. После быстрых, подчиняющих толчков, заставляющих тело лисички млеть и распадаться на возгласы удовольствия, Гровер неожиданно оставил ее опустевшей. Его пальцы легла на нервный узелок между ног Иви и погладили так ласково, что ступни лисички задрожали.

— Теперь я, — хрипло сказал Дюк.

Иви даже не успела ничего сообразить, как ее снова начали заполнять. Восторгом.

— Дюк! — закричала она. — Ты… ааа!

— Он такой, — прошептал Гровер, — мы такие, Иви.

Тяжелая, дарящая ошарашивающее наслаждение плоть входила в нее, нанизывая, заставляя подергиваться и стонать. Пальцы Гровера в это время играли магическую мелодию, оглаживая и потирая крошечную пирамидку совсем недалеко от врезающегося между ног Иви твердого, как камень, члена Дюка.

— Я, — низко проговорил Гровер. Братья сменились. И потом опять. И снова.

Мужские, не сдержанные стоны, хриплые ругательства. Иви уже перестала понимать кто занимает местечко внутри нее, она полностью отдалась своим чувствам, выкрикивая их имена, умоляя не останавливаться.

Когда перед глазами засияли звезды, она понятия не имела, кто прямо сейчас доставляет ей удовольствие. Только сладкая дрожь, только сжавшиеся пальцы на ногах и низкие довольные крики. Ее плечо ожег волчий укус-печать, отмечающий принадлежность. Глубокий, но совершенно безболезненный на пике наслаждения. Затем волосы отпустили, и упавшую на мужскую грудь лисичку тут же укусил Гровер. Без супружеского гона эти знаки заживут, но они точно указывали, насколько она стала ценна волкам.

Обессилевшую, Гровер положил ее на спину, рядом с собой. И целовал торчащие задорные вершинки грудей, пока Дюк резко, со стонами, завершался в Иви, удерживая ее за ноги. Она хватала воздух, еще не успев полностью отпустить удовольствие, когда брата сменил Гровер и тоже расплескал внутри нее свою горячую травяную жидкость.

— Ты поедешь с нами? — спросил ее Гровер, не выходя, смотря сверху вниз внимательно и темно.

— Я подумаю, — беспомощно выдохнула Иви, слишком опустошенная, чтобы хорошо соображать.

Вскоре она удивленно смотрела на севших рядом с ней братьев, по-прежнему находящихся в полной боевой готовности.

— Что тут думать, — серьезно сказал Дюк, поглаживая ее по ногам, подбирая светлую каплю и осторожно возвращая ее обратно в Иви крепким пальцем, — мы познакомим тебя с родителями, да, Гровер?

Лежащая между двух наклонившихся над ней волков Иви вздрогнула. Официальное знакомство с родственниками означало только одно, волки подумывают об… отношениях.

— Мы с братом были бы счастливы, — довольно улыбаясь, сообщил Гровер, — если ты скажешь нам: «Да», чтобы попробовать вместе засыпать и просыпаться рядом, жить вместе, мы настроены очень серьезно, дай нам шанс, лисичка.

Его глаза сверкали, оглядывая лежащее перед ним побежденное тело. Его волк счастливо рычал, хищник есть хищник.

Лисичка медленно раскинула руки и погладила братьев по крепким, воздающим ей хвалу членам. И это было — Да.

Глава 9. Утро и небольшие капризы

Пройдут годы и кто-нибудь из многочисленных внуков может спросить Иви: «Бабушка, а какое было оно, первое утро замужем?». И лисичка вспомнит не официальное утро, а именно это, растерянное, счастливое, запыхавшееся, в стыдливом румянце и жарких рассветных обещаниях. Ее губы распухли от поцелуев, прическа растрепалась, как она ее не собирала, неугомонные братья тормошили локоны снова, рассыпая пряди по хрупким девичьим плечам. Гровер зацеловал каждый ее палец на руках и ногах, а Дюк время от времени ночью подминал под себя и просто лежал на ней, блаженно жмурясь, как волк, отдыхающий на добыче. Сначала Иви стеснялась и не протестовала, но с каждой минутой ее уверенность крепла, братья все больше слушались, и к завтраку вышла юная королева, шпыняющая бедных Томасов в хвост и в гриву. Частью эта бравада была наиграна, чтобы защититься от неизбежного любопытства лиса, частью реальна, слишком восхищенно на нее смотрели Дюк с Гровером.

Хмурый Лесли, не спавший, как и остальная троица, всю ночь, но в отличие от них чувствующий себя паршиво, изумленно наблюдал, как волки собирают завтрак, а розовощекая, с рассеянной улыбкой Иви садится за стол, даже не делая попытки им помочь.

— Хватит, — мило качнула головой лисичка, останавливая Дюка, наливающего горячий ягодный бонс ей в чашку, — и хочу вон ту конфетку.

Гровер стянул из-под руки лиса тарелочку со сладостями и пододвинул Иви. Она небрежно порылась тонкими пальчиками, перебирая яркие обертки. На задумчиво оттопыренные губки заворожено полюбовались все присутствующие мужчины. Особенно было тяжело Лесли, ночные вскрики и тягучие ритмичные стоны рисовали перед ним завораживающие и крайне обидные картины, не последнее место в которых занимали эти самые красные налитые губы.

— Я ночью выслал летуном сообщение нашему юристу в городе, — делился в это время полный планов Гровер, — он купит тебе, Иви, билет в нашем поезде. Оправляемся через три дня.

— Что?! — не выдержал лис, вскочив с места. В глубине души он надеялся, что скоро братья уедут, и он, уже наедине и в спокойной обстановке, решит с лисой, быть ли им вместе. — Какой поезд? Иви, ты согласовала с семьей это сумасшествие?

Лисичка допила бонс и спокойно встала, чтобы собрать чашки. Она не спешила с ответом, в упор рассматривая взъерошенного и криво застегнутого Леса, считающего, что знает ее интересы лучше ее самой. Глаза блондина метали молнии, а когти, появившиеся от неконтролируемой трансформации, драли столешницу с пугающим скрежетом. В глубине души Иви по-прежнему замирала от вида этих упрямо сомкнутых губ, светлых завивающихся вихров и высоких аристократических скул. Лучшая кровь лис, элитные клановые линии породили этот великолепный образчик ума, эффектной внешности и родового самолюбия. Наверное, она будет немного скучать по первой любви, несбывшейся и обидной, болезненной в каждой своей точке, в каждом событии.

— Я уже взрослая, Лесли, — мягко ответила девушка, — и могу принимать решения сама.

— Ты делаешь ошибку, подумай, милая, — почти взмолился лис. Он сам не уловил, когда грусть по потерянной для него милой девочке превратилась в скрежещущую по сердцу тоску. Внутренний зверь поднял голову и завыл, оплакивая что-то важное, махнувшее хвостом и исчезнувшее из-за его собственной слепоты.

Иви отвернулась и молча помыла чашки, а волки, набычившись, стояли между ней и нервничающим лисом. Все дневные часы Лесли активно рассылал летунов, наплевав на сокрытие своего присутствия в доме и даже распахнув окно в спальню, позволяя гулять весеннему прохладному ветру по всему второму этажу. Он ни с кем не общался и даже не ответил на стук, приглашающий к совместному обеду. Грызя карандаш, Лесли пытался отрешиться от окружающего, но, даже обмотав голову шарфом, ему слышались подозрительные звуки, похожие на шепот и вздохи.

Глава 10. Третья ночь в уютном доме

Ночь подобралась быстро, и минимум трое из четверых ждали ее с нетерпением. Гровер, обнаружив новую политику в отношение окон, наконец с грохотом дребезжавших стекол плотно закрыл створки в спальне и улыбнулся. Его волк был доволен, а сам он то прокручивал в голове возможности нового бизнеса с рисунками на посуде, то облизывался в предвкушении надвигающейся ночи. Дюк в это время схватил и с удовольствием начал раздевать смеющуюся, отбрыкивающуюся Иви. Длинный день превратился для них в нескончаемую череду незавершенных, якобы нечаянных касаний. Присутствие Лесли сдерживало порывы, но вечером звериные инстинкты, наконец, согнали их вместе, заставляя Иви провоцирующе уклоняться, но не убегать, а волков театрально рычать на избранницу.

— Сиди тут, — Дюк усадил ее к себе на колени и поцеловал в шею.

Обернувшийся от окна Гровер замер, встретив ее шалый взгляд, только что разглядывавший его ниже спины.

— Ого, — сказал Гровер, — тебе нравится смотреть? И мне тоже.

Он расстегнул застежки на рубашке и посмотрел на брата, подавая знак. Дюк, одной рукой придерживая Иви за талию, второй — расстегнул ей пару пуговичек у ворота. Горячие пальцы погладили открывшуюся светлую кожу, отогнули ткань. И вот уже прямо на Гровера смотрит одна задорная грудка в обрамлении мужской крупной ладони. Дюк потрогал пальцем заострившуюся от прохлады и возбуждения розовую вершинку и перешел к открытию второго упругого холмика. Раскрывал он Иви медленно, словно распаковывал долгожданный подарок, растягивая удовольствие.

Напротив, повторяя движения брата, обнажался уже сбивчиво дышащий Гровер. Когда обе нежные окружности с торчащими в полутьме вершинками оказались полностью открыты, волк дернул за тяжелые шторы, заливая лунным откровенным светом кровать с Дюком и Иви.

— Дальше. Дюк, раздевай ее дальше. Как красиво…

Он потянул завязку на брюках, уже зримо оттопыренных в области ширинки. Иви не двигалась, происходящее захватило ее полностью, снеся все внутренние запреты и слабые возражения. Только возбуждающий красавец перед ней, только двигающиеся по телу сильные руки, которым она полностью отдалась. Когда она успела настолько им начать доверять…

Завернув подол, Дюк аккуратно стянул с нее панталоны, поглаживая и успокаивая подрагивающие ножки в чулочках чуть выше колен. Большие ладони вжались в мягкие бедра и медленно их раздвинули, открывая тайные местечки девушки горящему взгляду брата. А затем указательный палец нажал на податливую интимную складочку и заскользив вверх-вниз, полностью лишил лисичку сил.

Когда с нее сняли платье, Иви не помнила. Пришла в себя уже откинувшись спиной на Дюка, а Гровер, оставшийся только в распахнутой рубашке, подбирался к ее телу, как голодный зверь к пойманной в капкан добыче. Горячие губы притушили ее неровные, сбивающиеся стоны, и ласковый язык вошел в ее рот, внизу лисичку заполнила длинная твердость Гровера. Одновременно.

Он брал ее прямо в объятиях брата, доверчиво открытую и полностью готовую к его приходу. Длинно, глубоко, меняя ритм и направление. Когда ее тихие вздохи превратились в мычания, волк поднял голову и немного отодвинулся, открывая взору Иви и Дюка соединение двух тел, где литой ствол входил и выходил между ножек разомлевшей лисички. Некоторое время они все смотрели, в тишине, не в силах отвести взгляд.

От одного из тягучих проникновений Иви ахнула, повернув ее голову к Дюку, и тот сразу приник, раздвигая губами хватающий воздух девичий рот. Он пил ее стоны, рожденные движениями брата, и сам стонал в ответ, посылая дрожь удовольствия по всему телу Иви.

— Мне мало, хочу все видеть, — вдруг сорвано произнес Гровер.

Он осторожно отодвинулся, широкая грудная клетка ходила ходуном, а глаза блестели в полутьме.

— Лампу включу.

От пустоты внутри себя Иви жалко всхлипнула, внизу заболело так, что дернулись коленки. Быстро понявший ситуацию Дюк помог ей стать на четвереньки, и пока Гровер шарил в поисках лампы, лисичка закричала от удовольствия, ощущая, как заполняет ее мощный волк. Дюк не успел раздеться, только расстегнул штаны, оттого ощущение металлических пуговиц, впечатывающихся в ягодицы, и нечто огромного, насаживающего ее с все более жестким ритмом, полностью снесло лисичке контроль.

— Аааа! — закричала во весь голос Иви и тут же попала в круг включенной артефактной лампы.

Ее грудки дергались от толчков, обнаженное белеющее тело с гладкими изгибами бедер и плеч контрастировало с почти полностью одетым здоровяком, держащим ее сзади и раздвигающим ее изнутри без всякой боли, лишь с разливами все более сильных волн удовольствия. Иви задрожала в преддверие первого за вечер сладкого чувства, как дверь распахнулась и в спальню влетел одетый в пижамные штаны злой Лесли.

— Вы зачем зажгли свет? — заорал он и сразу замолчал, обнаружив в полуметре перед собой поднявшую растрепанную голову, полностью обнаженную Иви.

Подскочивший к растерянно замершему лису Гровер оттолкнул его двумя руками, выкидывая в открытый проем.

— Ты куда лезешь? Тебя звали?

Он грохнул за собой дверью, захлопнув ее так, что задрожала стена. Послушался топот, рычание, что-то с грохотом разбилась.

— Дддерутся? — жалобно спросила лисичка. Ей было стыдно. Лесли ее увидел такой жалкой, с искаженным лицом. Может быть… Но Дюк не дал времени на размышление.

— Нам полезно драться, — резонно сообщил он то, что Иви и так знала с детства, жестче сжав за нежные бедра.

Оборотням по закону было запрещено перекидываться в общественных местах под угрозой немалых штрафов, это, а еще постоянно клокочущие инстинкты размножения и охоты, приводили к частым эмоциональным вспышкам. Энергию приходилось выплескивать. Иви бегала по вечерам, многие тоже занимались спортом, но любовь к хорошей драке никто не отменял. Тем более регенерация после оборота позволяла прийти домой и обновиться, избавившись от всех полученных ран.

— Не будем им мешать, — низким, напряженным голосом сказал волк, — займемся лучше тобой.

Резкий бросок вперед, затем почти полное освобождение и снова заполнение. Несколько секунд, и они замерли в одновременном горячем дрожании. От накатившегося томления Иви распласталась на кровати, а сверху, жадно сжимая руками, лежал Дюк.

Когда минут через двадцать в комнату прокрался Гровер, они оба уже спали на боку, так и не разъединив объятий. Маленькая беленькая Иви и все еще одетый, нежно улыбающийся во сне волк. Брат, который впервые не пришел на помощь, посчитав, что остаться с переживающей лисичкой важнее, чем присоединиться к драке. Ничего бы с ним, конечно, не произошло. Пфф, небольшая потасовка с лисом, но все равно было немного обидно.

Гровер сел на кровать, почесал саднящий лоб. Его мучило желание немедленной близости с желанной девушкой, но он смотрел на расслабленное тонкое лицо, нежные искусанные губы и даже не думал ее будить. Брат прав, хмыкнул вдруг Гровер, самочувствие Иви важнее.

Он поднялся, чтобы выключить лампу, ставшую причиной драки, стянул с себя порванные в драке остатки рубашки. И через пару секунд рядом с кроватью отряхивался крупный серый волк. Зевнул, открыв розовую пасть, окаймленную острыми белыми зубами, и лег на коврик у двери.

Если этот долбаный аристократ еще раз полезет в их мир, Гровер откусит ему ценности по шею. По самый самовлюбленный, задранный кверху подбородок. Ам. И все.

* * *

В это время в другой комнате не спали. Лесли, уже не волнуясь о скрытности своего присутствия, включил лампу и рассматривал себя в зеркале. Ссадины и синяки — дело легко поправимое. Он только что дал отпор заведомо более сильному волку, и разбежались они только потому, что под конец почти ползали, потратив все силы. Это Гровер отказался продолжить драку, а не он.

А сам Лес не сдается. У него есть кое-какие козыри, которые и не снились волкам.

Глава 11. Теплая встреча для нежданных гостей

Утром Гровер, вернувшийся в человеческую ипостась, оделся и демонстративно отправился за свежей едой, бурча, что устал есть сухари и вяленную дрянь. Как это не удивительно, но лис его не остановил, даже помог составлять список нужных продуктов. И вообще вел себя в высшей степени спокойно и доброжелательно. После ухода Гровера он заварил отличный утренний бонс на ягодах, много и мило шутил. Иви, сначала косившаяся на него с опаской и красневшая от каждого взгляда, понемногу расслабилась. Вряд ли лис забыл увиденное ночью, но, по-крайней мере, не устраивал истерик, перебрасывался словами с Дюком, сделал пару простых, ничего не значимых комплиментов Иви, вел себя как ни в чем не бывало.

Разливая напиток по чашкам, Лесли вспоминал о причудах своей бабушке Гретхен, которая предпочитала пить сладкий бонс в прикуску с малосольной рыбой, и в лицах показывал, как реагировало на это многочисленное семейство Фишеров. Особенно ему удавался дедушка. Лес показывал его так уморительно, что Иви хохотала, а Дюк поощрительно хмыкал. В итоге завтрак без Гровера напоминал скорее клановые посиделки, нежели встречу сведенных случаем соседей.

Убирали посуду сообща, весело перекликаясь. И оттого еще более пугающим прозвучал громкий стук, перемежающийся с отчаянными трелями входного колокольчика. Кто-то снова решил вмешаться в жизнь уединенного дома. Стучали так, что задрожали стекла на окнах первого этажа, по-прежнему плотно закрытые и занавешенные тяжелыми шторами.

Осторожно подошедшие к лестнице оборотни услышали громкий издевающийся голос:

— Лесли Фишер, мы тут удачно встретились с твоим гавкающим приятелем. Ты уж выйди поговорить, будь лапой. Не хотелось бы выбивать дверь и привлекать внимание полиции, сам понимаешь. Выйдешь, и волчонку не придется весь остаток жизни бегать в серой шкурке.

Это был прямой, незамысловатый намек на возможную смерть человеческой ипостаси Гровера. Если убивали волка, мог выжить человек. Если же оборотня лишали жизни в облике человека, вернуться он мог только волком.

Дюк зарычал и было бросился вниз, но Лесли схватил его за рубашку.

— Ты! — прорычал волк. — Из-за тебя схватили брата. Не удерживай меня или первое, что пострадает, будет твоя поганая рыжая морда.

Взгляд Дюка не предвещал ничего хорошего, рубашка вздулась буграми от напряжения мышц. И в спокойном состоянии крупный волк сейчас выглядел ожившей и полной ярости горой.

— Тсс, — сказал лис, — будем умнее их, вылезем из бокового окна, нападем сзади, там легко спрятаться в кустарнике. Если их много, это даст нам значительное преимущество. Доверься мне, волк, очень тебя прошу.

Секунду Дюк молчал, потом гнев начал медленно исчезать с его лица. Он кивнул, соглашаясь. Сверкнувший хищной улыбкой лис мягко побежал первым по лестнице вниз.

— Спрячься, сиди тихо, пока все не закончится. В любом случае, тебя не должны тронуть, — Дюк нежно поцеловал Иви в висок и поспешил за Лесли.

Некоторое время лисичка стояла в задумчивости, привычно покусывая нижнюю губку, как делала всегда в минуты сильного волнения. Потом развернулась, зашла в библиотеку, временно превращенную предприимчивым Лесом в импровизированную столовую, и взяла в руки кастрюлю. Подумала и захватила еще ковш с кипятком.

Глава 12. Храбрые лисы

Лесли отодвинул шпингалет и, к удивлению Дюка, совершенно бесшумно открыл оконную створку бокового окна. Он шел первым, дедовский дом и сад лис изучил еще в детстве, не раз сбегая через это окно погулять с друзьями. До сих пор нужные петли идеально смазаны. Движения лиса выглядели отточенными, скуповато изящными. Спрыгнувший за ним на землю Дюк почувствовал себя неловким в сравнении с ним. Он нырнул вслед за Фишером в густую посадку кустов и встретился со смотрящим на него Лесли нос к носу.

— Я не буду оборачиваться, — прошептал лис, — моя человеческая ипостась тренированней звериной. Не удивляйся.

Волк кивнул. Хорошо, что напарник предупредил. Для волков отказ оборачиваться в драке означал бы нежелание по-настоящему выложиться, когда оборотень боится полицию и намекает, что не прочь все решить миром. А после сообщения о брате Дюк ничего не хотел завершать миром, он жаждал криков боли, воплей ужаса и клятв обходить волков и конкретно его брата за километры.

Осторожно раздвинув ветки, они увидели вполне предсказуемую картину. У входа в дом маячил здоровенный амбал, он уже лупил в дверь ногами и выкрикивал угрозы, сравнивая Фишера со спрятавшейся в помоях крысой. Если учесть, что клан крыс был одним из самых мстительных, дружных и безбашенных в городе, нахалу редкостно повезет, если среди прохожих таковых не окажется.

На другой стороне улочки как раз начала собираться небольшая группа зевак, с воодушевлением наблюдающих за бесплатным представлением. Особенно многословно они обсуждали группку, стоящую в двух шагах позади амбала. Трое незнакомцев держали под руки повисшего, явно потерявшего сознание Гровера. Не выдержав вида беспомощного брата, Дюк с ревом вылетел из кустов, оборачиваясь прямо в прыжке, и снес, как былинку, одного из тыловой троицы. В воздухе падали клочки одежды Дюка, зрители вопили от восторга, получив ожидаемое. Второго, удерживающего Гровера, подсек под колени и тут же отбросил ударом кулака остающийся человеком Лес. Последний из тройки пытался еще секунду удерживать Гровера, но плюнул, бросил волка в пыль, а сам поспешил на помощь сотоварищу, уже хрипящему под Дюком. Тот вцепился несчастному в горло и рычал, сжимая пасть все сильнее.

Здоровяк у двери в недоумении обернулся и, обнаружив нападение на тылы, начал оборачиваться во что-то непотребно огромное и волосатое. Только начал, потому открывшаяся за ним дверь явила сосредоточенную лисичку, тут же хрястнувшей по пришедшему чугунной кастрюлей. Как это ни удивительно, но бугай выстоял, хотя так и не смог полностью сменить ипостась.

— Шалава! — зарычал он, бросаясь на лису, и тут же получил кипятком в полуизмененную морду.

Пока Лес и Дюк сообща добивали последнего, лисичка стучала пытающегося подняться противника кастрюлей. Это зрелище вызывало крики умиления у зрителей и горячие аплодисменты. К приезду полиции Лесли погрузил Гровера на спину его брата и запихал огрызающегося кровавой пастью Дюка в кусты. Стражей порядка встретил хозяин дома с милой испуганной гостьей в окружении четырех скулящих тел.

— Приветствую, уважаемые. Как дела, Юстин? Давно не виделись. На мой дом напали грабители, — заявил лис, нежно прижимая Иви за талию. — Они вам сообщат, что ошиблись дверью, но это не так. Вон, даже свидетели есть.

Зеваки, услышав, что их могут привлечь для дачи показаний, прыснули в стороны. За четыре вздоха вместо маленькой, но активной команды поддержки на улице остался только дедушка из людей. Он пожал плечами и медленно, не торопясь, пошкандыбал по улице прочь. Офицер полиции проводил взглядом старичка и вздохнул облегченно.

— Ай-яй-яй, — сказал он, уделил особенное внимание полутрансформированному бугаю, — нападение на приличный дом. Нарушение правопорядка во второй ипостаси. Придется их задержать на пару дней до выяснения.

— На три, — мягко поправил Лесли, отчаянно задергав левым глазом.

— На два, — уперся офицер, — полные двое суток, Лес, не наглей. Кстати, поздравляю с невестой. Красавица! А храбрая какая!

Он посмотрел на начавших ворочаться нападающих, осторожно покосился на кастрюлю в маленькой крепкой руке и облизал губы.

— Ты тоже храбрый, Фишер.

Сверкнувший белозубой улыбкой лис зафыркал и с удовольствием поцеловал сконфузившуюся лисичку в покрасневшую щеку.

Глава 13. Лечение нежностью

Весь разговор с полицией лис поддерживал Иви в объятиях, изо всех сил отвлекая внимание доблестных стражей от состояния «невесты», при этом ухитряясь незаметно удерживать тяжелую кастрюлю за ушко. Иначе боевая посуда давно выскользнула бы из рук лисички.

Практически сразу после боя бедную Иви затрясло, перед глазами поплыли красные круги, щеки зажгло огнем. Она держалась из последних сил, не желая, чтобы полицейские задержались для оказания помощи и дальнейших расспросов. И только когда лисы проводили глазами полицейский мобиль, Иви икнула и потеряла сознание. В итоге Лесли тащил в дом выключившуюся от переживаний девушку, а Дюк выскочил из кустов, занося следом брата. Через полчаса четверка невольных соседей сидела на кухне первого этажа, хмуро поглядывая друг на друга.

— Спасибо, что поддержали меня, — начал Лесли, — но больше подвергать вас опасности я не буду. Я сегодня же уеду в деревню.

Обычно лощеный лис выглядел потрепано, то, что Иви пришлось драться, подкосило его.

— Давно пора, — прохрипел Гровер, удерживая кусок замороженной курицы на затылке. Он почти ничего не помнил. Скорее всего, его отслеживали от самого дома и аккуратно тюкнули по голове при подходе к магазину, там как раз была подходящая темная аллейка. Сейчас волк был зол, в драке ему поучаствовать не пришлось, в итоге его разрывало от желания разбить кому-нибудь нос. Например, Лесли.

— Не уезжай, Лес, пожалуйста, я за тебя боюсь, — всхлипнула лисичка. Ее по-прежнему мелко потряхивало. — Дай мне слово, что ты никуда не уедешь.

Лис растерянно оглянулся в поисках поддержки. Но Дюк только пожал плечами, дескать, пусть будет, как скажет Иви, только бы не волновалась.

— Что за глупости, Иви? — взвился Гровер, и тут же тяжелая рука брата, останавливая, опустилась ему на плечо.

— Сначала обернись. Подлечишься, потом подумаем вместе, обсудим, — дипломатично сказал он вставая, чтобы помочь брату подняться.

Раненый волк огрызался и никуда не хотел идти, пока к делу не подключилась дрожащая, но решительная Иви. Она затолкала качающегося от слабости пострадавшего в спальню, строго зыркнула на участвующих в бою, но не получивших ни пореза, Дюка и Лесли. И закрыла перед их носом дверь в спальню.

— Ээ, — сказал лис.

— Братишка расстроен, — ответил на незаданный вопрос Дюк, — ему сейчас мы оба не нравимся. Ни ты, ни я. Считай, его волк воет от ужаса, девушке пришлось защищать Гровера, пока он валялся в отключке. Теперь дня три грызть себя будет, я брата знаю.

— Это да, — согласился Лесли, — мой красавец был бы тоже недоволен.

— Ты своего красавца даже не показал.

— Не хотел травмировать твою слабую психику, Дюк. Вдруг бы ты заработал эмоциональный шок от зависти в сравнении с таким совершенством? Кстати, по коньячку?

И они, продолжая дружески перебрасываться подтруниваниями, почти в обнимку пошли на первый этаж. А Гровера в это время строго отчитывала Иви.

— Обопрись о стену. Стой, перестань дергаться. Я осторожно. Ты чего на Лесли рычишь, а? Это мой друг, все равно что на меня бы рычал.

От пиджака и рубашки волка она освободила быстро. А вот штаны снять с раненого, чтобы он обернулся, не повредив одежду, стеснялась. Гровер, у которого чудесным образом вдруг перестала болеть голова, облизнулся, глядя, как присевшая на корточки лисичка аккуратно притрагивается к его брюкам.

— Тебе надо перекинуться. Для здоровья, — серьезно сказала Иви, потянув за завязки.

— Ивочка, — жалобно сказал Гровер, — мне и другое для здоровья нужно. Знаешь, как я пострадал?

Осторожно спуская вниз штаны, лисичка обнаружила вполне здоровую часть волка, с энтузиазмом направленную на нее.

— Поцелуешь? — все так же печально спросил парень. — Мне сразу станет легче.

Выросшая пусть и не в клане, но общающаяся с другими оборотнями, Иви прекрасно поняла, на что сейчас намекал Гровер. Она замерла в неуверенности и вздрогнула, почувствовав, как волк погладил ее по белоснежной голове.

— Все нормально, — уже серьезным голосом сказал Гровер, — тебе не обязательно. Пошли полежим немного. Мне сейчас лучше и хочется не оборачиваться, а тебя пообнимать.

Он попробовал приподнять ее за плечи, но лиса не поддалась. Нежные девичьи пальцы погладили волка по ноге, а мягкий язык изучающе тепло коснулся напряженного навершия. От неожиданности Гровер громко застонал. И это… очень понравилось Иви. Она еще и еще раз обводила скользящим движением шелковую горячую головку, нежно и заботливо. Да только жар не уходил, а становится все сильнее. Волк жадно смотрел вниз, срываясь на сдавленное бормотание и отрывочные стоны.

Обняв волка за крепкие ягодицы, Иви неожиданно увлеклась, вобрав тугую венчающую шапочку уже полностью. Ее лиса выбралась почти на поверхность кожи, жадно вдыхая сводящие с ума запахи феромонов Гровера, которые он сейчас разбрасывал, теряя контроль. Упираясь обеими руками в стену, парень смотрел вниз и слабо раскачивался, глядя, как появляется и исчезает его набухшая часть между алых губ.

Все тело волка напрягалось и расслаблялось, подчиняясь единому ритму. Вздувались мышцы крепких бедер, и тут же напрягался впалый бойцовский живот. Иви погладила темную дорожку волос, берущую свое начало от пупка. Взвесила в ладони тяжелый бархатный мешочек. Гровер дернулся назад, тяжело дыша. И лисичка рассмеялась, глядя на раскачивающуюся пружинящую длину.

— Ах вот ты как, — сказал Гровер, наклонился и подхватил Иви, как пушинку.

У нее кружилась голова, было легко и странно. Когда Иви мечтала о любви, она представляла прогулки по набережной, поцелуи, сорванные украдкой, а потом — сразу кресло и стайку внуков вокруг. О промежуточных событиях мечтать было неудобно. Сразу вспоминались стоны из подсобки, куда Лесли со своей девушкой прятались, чтобы она, Иви, им не мешала. И уж никак в мечтах не фигурировал темноволосый волк, выгибающийся навстречу ее губам.

— Эй, ты все еще дрожишь? — удивленно спросил Гровер, проводя костяшкой согнутого пальца по щеке лисички. — Не могу остановиться, — честно призналась она, — после драки трясусь. — Вот я идиот, — простонал волк, с силой прижимая ее к себе. — Прости.

Стало горячо и спокойно, немного не так безопасно, как с большим Дюком, но все равно хорошо. Если провести носом по ровному плато груди, смугловатая кожа покроется мурашками, а волк учащенно задышит. А когда язык коснется пуговички плотного темного мужского соска, быстро загорающийся Гровер начнет шумно дышать и чертыхаться. Он вообще быстрый, бывает, днем проходил мимо, погладив ее по плечу. А дальше уже шагал с вздыбленной тканью на ширинке. Дюк над ним по-доброму подшучивал, но Гровер сразу рычат и спорил. Дескать, это не он такой легкий на подъем, а Иви — очень красивая, и он совершенно не может сопротивляться ее волшебной внешности.

— Ты за меня сражалась, пока я без сознания валялся, а я еще внимания прошу, — покаянно сейчас сопел волк, уткнувшись ей в шею и вызывая приятные щекочущие волны. — Извини, давай ты перекинешься, а я рядом побуду.

— Тогда уж лучше оба перекинемся, — засмеялась лисичка.

Усевшись на колени в кровати, она расплела белоснежную косу, а Гровер в это время расстегнул на ней платье. Под его руками продолжала подрагивать кожа, нежная, чувствительная и тонкая. Лисичка сцепила руки, то ли, чтобы не мешать ему, то ли, наоборот, чтобы не начать порывисто помогать. Он уже не столько раздевал, сколько гладил, водил вверх-вниз, смотрел, как она по-сумасшедшему на него реагирует. Иви попыталась сделать процесс менее томительным и подергала за брюки волка, но они застряли на бедрах, что смешило Гровера до тех пор, пока девичьи ладони не увлеклись встречной лаской, поглаживая его по животу и съезжая вниз в невесомых касаниях. И тогда он решился, поднял подъюбник, добираясь до знакомой прорези панталончиков, и коснулся Иви осторожными пальцами. Напрямую. Вызывая разноцветные круги перед глазами.

— Я думаю только о тебе, — хрипло проговорил Гровер, проводя по мягкой складочке, — просыпаюсь и тут же ищу тебя. Засыпаю с твоим именем и слышу во сне голос.

Ее плоть так невесома и трепетна, но он не щадит ее, все быстрее скользя касаниями.

— Ты мне тоже снишься, — прерывисто дыша, призналась Иви, ответно лаская волка.

Они уткнулись друг в друга лбами, нервно, отрывисто целуясь, без глубины, вглядываясь близко и полуслепо, словно знакомясь и задыхаясь в восхищении от увиденного. Глаза у Иви большие, с теплыми карими зрачками. Они смотрят Гроверу в душу, но он не пугается, открываясь бесстрашно и ничего не скрывая.

— Еще, — прошептал он, — сожми сильнее.

— Быстрее, — вторила она.

Под их ладонями живой атлас, в комнате пахнет травами и немного — разморенными, блаженствующими хищниками. Когда им становится хорошо, Гровер целует так, словно требует впечатать этот момент в памяти навсегда. Вцепляясь ртом, прижимаясь грудью, приподнимаясь немного вверх и тут же обрушиваясь лавиной сотрясающегося наслаждения. Они вместе.

Больше не в силах удерживать себя, Иви упала на спину, и Гровер мягко, совсем непохоже на себя улыбнулся. Одежду он собрал и кинул на стул. Пододвинул обессиленную лисичку и лег рядом уже волком, вовсю зевая розовой зубастой пастью. Когда Дюк заглянул в комнату, по центру кровати свернулись теплым клубком серый волк и белая лисичка. На звук открывающейся двери волк чутко поднял голову, посмотрел на брата и снова закрыл глаза, перед этим лизнув спящую лису в мордочку.

— Как они? — спросил Лесли, тоже заглядывая в комнату.

— Пусть поспят, — сказал Дюк, закрывая дверь, — так говоришь, твои машины могут осуществлять перевозку наших товаров со скидкой?

— И не только это, — Лес потер пальцем висок, — у меня есть неплохие связи на таможнях.

Глава 14. Черный контракт

Зевнув, лисичка потянулась всем телом, упираясь лапами в живот рядом лежащего волка. Тот фыркнул, но не проснулся. Осторожно спрыгнув с кровати, Иви подбежала к приоткрытой двери.

Значит, к ним заходили, но решили не тревожить. Хорошее настроение и управляющая сейчас эмоциями звериная ипостась сподвигли ее выглянуть из спальни. А вдруг кто-нибудь захочет пробежаться с ней вокруг дома по саду, размять лапы. Идея показалась отличной. Придомовая территория является личной собственностью, и оборачиваться на ней закон не запрещает. Почему бы не побегать законопослушным оборотням. Хоть немного.

А запахи, какие запахи вокруг. Они кружатся, манят, зовут игривую лису следовать за своими вьющимися в воздухе шлейфами. Из окон врываются в жилье ароматы зелени, цветения и глубокий мощный дух земли. Только одно смущает Иви. Странная горечь и гарь со стороны комнаты Лесли. Она подкралась к чужой спальне на танцующих, подпрыгивающих вне ее воли лапах, с трудом смиряя тягу к веселому беззаботному бегу прочь отсюда, на зовущую ее улицу, и постаралась сосредоточиться, прислушаться, подергивая чутким ухом.

Из-за тяжелой дубовой двери слышались бормотания, человеческая речь эмоционально взлетала и падала до шепота. Хотя, не речь, а скорее диалог на два голоса. Чтобы слышать лучше, беленькая охотница распласталась на полу, прижавшись пузом и прислоняя то одно, то другое ухо к щели под дверью. Один голос принадлежал Лесли. А вот второй тембр звучал незнакомо. Хриплый такой, неприятный, фу. Лисичка в задумчивости мотнула головой и, ударившись о дерево носом, еле слышно взвизгнула.

Словно в ответ, хриплый голос зазвучал громче, угрожающе. Лесли с кем-то ссориться. Решившись, храбрая маленькая Иви подпрыгнула вверх, подцепила ручку лапой, но та не открылась. Осторожный лис заперся изнутри, чтобы ему не помешали. Тогда она бросилась всем телом, откуда силы только взялись, ударила прямо под ручку. Тихий хруст. В спальне не предполагалось размещать сильных запоров, простой шпингалет не выдержал, разлетелся, оторвавшись от планки, впуская внутрь влетевшую растрепанную, с торчащей по хребту шерстью лису.

Было сумрачно, Лесли зачем-то закрыл окна шторами, зато на полу горели свечи. Множество свечей. Незнакомый голос рассмеялся, ветром рванув по спальне, сбивая листы со стола, гася фитили. Затих, уходя в шепот. Одинокая фигура лиса, стоящая по середине комнаты, покачнулась и резко, с шумом осела. Сердце лисы не выдержало. Она бросилась к Лесли, тыкалась в его холодные щеки, отчаянно чихала от пропитавшей парня полынной горечи, но продолжала пытаться привести в сознание свою первую любовь. Добившись сиплого, с трудом вбирающего воздух вздоха, Иви закашляла и облегченно завыла. На поднятый шум в приоткрытую дверь спальни заглянули волки. Удивленные братья засунули головы в комнату Лесли, сверху Дюк, и ниже — появилась серая башка еще не обернувшегося Гровера.

— Ничего себе, — сказал Дюк, — чем это вы тут с Лесли занимаетесь? Иви, ты что его в жертву решила принести?

— С ума сошел? — прошептал открывший глаза жертва-лис. — Ничего противозаконного, это я переговоры по поставкам проводил. Так. Небольшие разногласия с клиентом.

— Опасный у тебя бизнес, вот что я скажу, — сообщил Дюк, заходя, наконец, в комнату. — Никогда не думал, что для транспортировки товара приходится не машины отправлять, а ритуалы проводить.

Лесли с трудом сел и замотал головой.

— Как же в ушах звенит, — жалобно сообщил он. — Перевозка перевозке рознь. Это черные контракты, наивысшей трудности. Больные небеса! Мне просто срочно нужны деньги, чтобы спасти семью!

Последние слова он почти прорычал, потрясая руками. Края манжет сползли. Внезапно замерев с воздетыми руками, Лесли застонал, изучая обнажившиеся запястья.

— Вот же урод, он на меня скоростное заклятье повесил. Если не выполню в срок его контракт… — тут Лесли вздрогнул и перевел взгляд на до сих пор чихающую лисичку.

Вокруг левого запястья парня красовалась детально нанесенное, очень реалистичное изображение веревки. Но смотрел сейчас Лесли не на свою руку. Побелевший лис не мог отвести глаз от тоненькой лапки Иви с еле заметным темным кольцом рисунка на коже, просвечивающимся через короткую шерстку.

— Парни… Иви… Павшие небеса! Я все исправлю, — Лесли в расстегнутой рубашке, без пиджака, ходил по комнате и нервно дергал за подтяжки.

— Дюк, напомни мне, — проговорил Гровер, — что сломалось в нашей голове, когда мы помогли прятаться этому мошеннику?

— Он жених нашей троюродной сестры, — так же скучно ответил Дюк, — нам, брат, не хотелось подводить будущую родню. Но сейчас ты прав, он не только постоянно глазеет на нашу девушку, но и навесил на нее какую-то гадость.

— Как вам не стыдно? — тихо сказала Иви. — Вы же видите, ему и так плохо. Я сама бросилась под заклинание, вам меня ругать надо.

Волки растерянно переглянулись. Обвинять пострадавшую Иви, а, тем более, с ней спорить, им совершенно не хотелось. Но эмоции их раздирали, и проще всего было обвинить погоревшего на горячем лиса. Безжалостный свет включенных светильников-артефактов подчеркивал беспорядок, произведенный ритуальным вызовом в спальне. Поломанные стулья, развороченная, испачканная копотью кровать, валяющиеся под ногами свечи, прямо по росчеркам кривых меловых линий. Тот, кто все это устроил, был в гневе. И с немалой магической мощью.

— Ладно, рассказывай, — буркнул Гровер, — будем выручать тебя и Иви. Все же почти родня, да и дрался ты рядом с Дюком достойно, как волк. А Иви — наше девочка, мы за нее глотки перегрызем. Так что давай говори — кому.

Лис вскинулся оскорбленно при слове «волк», но, встретив умоляющий взгляд лисы, решил не спорить.

— Спасибо за доверие как вероятной родне, но женитьба моя вынужденная и, если представится такая возможность, она не случится. Вы бы тоже не радовались, если бы за вас родители все решили. Вот я и рискнул. Взял черный контракт, с условиями повышенной сложности, за них мало кто берется. Опасность обычно немалая, а тут, смотрю, задача посильная, перестраховался заказчик. В столицу нужно переправить жеребца, немного по дорогам, потом порталом и опять по дороге.

— А чего ж никто не брался? — Заказчик требовал заклад для гарантии сроков выполнения. Большой заклад. — И?

Лесли поморщился, скинул с плеч подтяжки, вдыхая глубоко, словно не хватало воздуха.

— Я под заклад компанию поставил, все равно: что так, что эдак могу ее потерять. Хвалил себя, отличное решение, молодец, Лесли, но все пошло наперекосяк.

Он стукнул кулаком о кулак.

— Заказчику кто-то стукнул, что я от приставов прячусь, а, значит, банкротством. Я его полчаса умасливал, почти уломал, что все обычная бизнес-уловка, как прямо во время нашего разговора ему портал сработал, но никто в него не прошел. Никто! Ни люди, жеребец. Вот маг и вспылил.

— Ничего себе вспылил, — Гровер возмущенно развел руками, — да это ни в какие ворота — дом ломать и проклятие накладывать. И что теперь?

— Неделю дал на исполнение. Это не просто груз, а подарок для его дочери на свадьбу. Говорит: «Расстроишь мою Ялинку, жить сам не захочешь».

Лесли потер запястье, которое обвивала татуировка веревочной петли. Лисичка подняла тонкую кисть с точно таким же рисунком. На вид ничего страшного, но испытывать терпение мага-ритуальщика, попытаться уничтожить заклинание никому из присутствующих даже в голову не пришло. Эти ребята, обычно чистокровные люди, славились своей педантичностью и трепетным отношением к точному исполнению взятых обязательств.

— И где сейчас жеребец? — спросил Дюк.

— Я уже отправил в контору летуна за новостями, — сообщил Лесли, — но ответа пока не получил.

В холле звякнул колокольчик, сообщая о посетителе.

— О, это, должно быть, ответ от моих, я попросил прямо сюда направить. Прятаться уже смысла нет.

Все отправились вниз узнавать новости. На пороге стоял бравый рыжий молодец с семейным хитрым прищуром и в фуражке с надписью «Транспортная компания Фишер и сын».

— Виноваты, шеф, — сообщил он без капли реального сожаления, — эта скотина никого не слушает, в портал лезть отказывается. Шелли получил копытами под зад и теперь страдает от геморроя, Анс повез третье авто в починку, механики говорят, что больше нам ничего не пришлют. А у меня отпуск. Со вчерашнего дня.

— Разжижение мозга у тебя со вчерашнего дня, — раздался пиляще-пронзительный голос. Из кустов, в которых перед дракой прятались Лесли с Дюком, показалась белая лошадиная задняя нога с острым копытом. Дернулась пару раз и спряталась. Кусты затряслись.

— Ну ладно, шеф, — заторопился рыжий, — вот документы, накладные. Все в полном порядке. А мне пора.

И исчез. Если бы Иви не знала, что маги из оборотней никудышные, заподозрила бы талант иллюзиониста в молодом парне. Он буквально испарился в воздухе.

— Кхе-кхе.

На глазах онемевшей четверки из зеленых зарослей вышел маленький белый единорог с гордо закрученным рогом почти с него ростом. Посмотрел на темнеющее небо, на дом и сообщил:

— Скоро ночь. У вас достаточно комфортная конюшня? И где девственница, которая споет мне колыбельную?

Глава 15. Единорог за дверью

— Предлагаю это бесполое нечто разместить в кладовой.

— Протестую, я жеребец. Как вы смеете?!

— Ладно, пусть пони поспит в кладовой.

Гроверу очень не понравился объект для транспортировки. Возможно, потому, что единорог объявил во всеуслышание, что Гровер — «самый потасканных из всех» и «пусть держится подальше от моей чистой белой шкурки». За это острый на язык волк посмеялся над небольшим по размеру «жеребцом» и жестоко преобразил его в «пони». Гровер никогда не скрывал своего обширного опыта, но сейчас, перед Иви, упоминание о прошлых многочисленных связях его напрягло. Тем более, по его мнению, Дюк отставал совсем ненамного. К тому же то, чем раньше волк гордился, из уст белого пони звучало как-то… скабрезно. В доме залетали искры.

— Девочка, — царственно обратился новоприбывший к Иви, — ты здесь самая приличная. Разрешаю тебе почесать мне бочка перед сном.

— О диван почешись, — грубо ответил Гровер, который мгновенно заподозрил «жеребца» в потенциально дурном влиянии на лисичку.

— Давайте не будем ссориться, у нас еще большая дорога впереди. Придется привыкать друг к другу, — дипломатичный Лесли старательно улыбался единорогу и пытался увести того от волков и Иви. Но «жеребец» уже наметил интерес и не был намерен отступать.

— Она самая приличная из вас, пусть она мне хоть спальню покажет, — раскапризничался он, топоча копытцами.

Иви вздохнула. Не стоит скандалить перед сном. И так все уставшие, расстроенные, нервные. Успокаивающе погладив Гровера по руке, лисичка повела единорога в небольшую хозяйственную комнату с пустыми полками. Пока в доме не появились постоянные проживающие, в нем не было мелких сувениров, декора, и, конечно, ломящаяся от запасных вещей в обычных жилых домах кладовая стояла гулко свободная.

— До чего меня довели, — с надрывом произнес единорог, осмотрев комнатку, — где приходится копыта ставить. А все мое бесконечное терпение виновато, поистине золотое сердце у единорогов! Валентайн!

— Что? — не поняла Иви.

— Валентайн меня зовут. А тебя как?

— Иви. Приятно познакомиться.

— Растущая, значит. Хочешь со мной переночевать? Не доверяю я этим звериным мордам за дверью. Блудливые, печати негде ставить. Я, со своей тонкой душевной организацией, рядом с ними прямо чешусь весь, и копыта ноют. Клянусь сочной травой, дорогая, они начнут приставать к тебе ночью. Так что можешь оставаться здесь, только коврик себе принеси. Ах, как жаль, что ты не девственница. Тогда мой подвиг по твоей защите был бы более весом. Но, что уж тут, защитим остатки твоей крошечной нравственности. Единорог болтал и болтал, крутясь на месте и приноравливаясь к месту своей случайной ночевки, не замечая сконфуженности лисы.

— Спасибо, уважаемый Валентайн, очень лестное предложение, но у меня наверху спальня. Спокойной вам ночи.

Быстро пробормотав слова прощания, красная от стыда Иви вылетела из кладовой, прикрыв за собой дверь, и сразу уткнулась к грудь поджидающему Дюку.

— Все хорошо? — он обнял ее за плечи и поцеловал в макушку.

— Да, — шепотом ответила лисичка, — только пошли быстрее на второй этаж, чтобы Валентайна не расстраивать. У него тонкая душевная организация.

Волк молча покачал головой и нечитаемым взглядом посмотрел на дверь, за которой приготовился ночевать ворвавшийся в их жизнь оплот нравственности. Вместо того, чтобы идти к лестнице, куда его тащила лисичка, Дюк поймал ее за талию и с удовольствием поцеловал в хрупкую шейку, щекоча губами и вызывая мурашки на чувствительной коже. Иви от неожиданности ахнула, сразу прикрыла рот ладошкой, но звук уже было не поймать. За дверью кладовой возмущенно запыхтели и затопотали. Валентайн услышал бесстыдные непотребные звуки и выказывал праведное возмущение.

Иви вырвалась из рук улыбающегося Дюка и птицей взлетела по лестнице. Она в чем-то понимала единорога. Одинокая девушка среди трех мужчин, не родственница, не невеста. Так, партнерша по случайной связи с приезжими волками, связи волнительной, но краткосрочной. Другая бы оборотница пожала плечами и забыла. А Иви, Иви смущалась, терялась в собственных мыслях. Щеки пылали, шея хранила ощущения губ. Лиса ахнула, приподняла подол и застучала туфельками по ступенькам еще более бойко.

Волк, качая головой, пошел за лисой. Он сам не очень понимал, как короткий заезд в провинциальный город по делам превратился в целых ворох проблем и ответственности, но сдаваться не намеревался. Его волк считал маленькую лисичку парой, да и сам Дюк глаз не мог отвести от эмоционального, стыдливого, нежного лица девушки. Ему даже понравилось смущать. А еще больше заводило, как стыдливость лисички после их с братом ласк переходила в настоящую страсть. Ну красота же. Со второго этажа раздался тихий вскрик. Волк ухмыльнулся, брат-таки поймал бегущую лисичку. Охота — важная часть удовольствия. Дюк легко взбежал наверх, тенью проскочил в комнату мимо брата, обнимающего слабо вырывающуюся Иви.

— Гровер, не надо тут, отпусти меня, — слышен был шепот девушки.

Она отталкивала мужские горячие ладони, поглаживающие шею и ключицы, еле слышно рычала, когда Гровер расстегивал пуговички блузы. И даже куснула его за потерявший осторожность палец, решивший скользнуть по губам. Выскользнув из рук Гровера, лисичка бросилась в комнату.

И сразу, буквально шагнув внутрь, была схвачена уже поджидающим там Дюком. В молчаливом фырчащем бою более сильный противник лишил Иви юбки, зато получил пару царапину через всю щеку. Сопротивлялась лисичка с огромным удовольствием, ухитрившись пару раз пихнуть волка острым локотком. Скинув туфли и запрыгнув на кровать, она сдула с лица выпавший из прически локон и по-боевому сжала кулачки. Вошедший Гровер закрыл дверь спальни изнутри и, крадучись, начал обходить кровать. Оба волка скидывали одежду, тяжело, взволнованно дышали и жадно разглядывали девушку, стоящую на кровати в расстегнутой блузе и панталончиках.

— Иви, подойди, детка, поближе, — сказал, сглотнув слюну, Дюк.

— И не подумаю, — ответила лиса, опасливо отступая назад.

С другой стороны кровати ее уже поджидал затаившийся Гровер, он дернул за тонкую ткань, и она легко треснула, раскрывая панталоны по шву. Некоторое время волки просто гоняли раскрасневшуюся Иви друг к другу, не в силах остановиться, любуясь то голенькими белыми ягодицами, то шелковистой дорожкой волосков в развилке стройных ног. Потерявшая голову лиса тихонько повизгивала от ласковых касаний и аккуратных шлепков. Когда Гровер, останавливая охоту, обхватил ее за бедра и поцеловал в нежный живот, она дрожала, словно в первый день знакомства в баре.

Ноги подвели, обмякли от слабости, и она осела на кровать, не сопротивляясь уже более требовательным объятиям Гровера. Сам пребывающий на пределе возбуждения, волк не пытался больше затягивать игру, и без всякой нежности раскинув ноги лисички, крепко ухватил внутреннюю поверхность бедер сильными загорелыми пальцами, темное на светлом, а затем медленно лизнул по бледно-розовым лепесткам. Дюк включил лампу, оба уже поняли, что особым удовольствием становится смотреть.

— Быстрее бы домой, — сказал Дюк, не отрываясь наблюдая за братом и невольно облизываясь, — выть сейчас хочется, болит внутри, волк с ума сходит.

Его волк бесился от желания сообщить миру, что догнал свою самку, а в доме, где они были не одни, человеческая ипостась это запрещала. Дюк присел на кровать, уже совершенно обнаженный, готовый, с жестко стоящим внушительным орудием, угрожающе покачивающимся в паху. Иви моргнула и застонала. Она знала, какой нежной и невыносимо сладостной может становиться эта пугающая мощь.

Зарычав, она вцепилась коготками в мускулистое бедро Дюка, подтягивая волка ближе к себе. Он нежно погладил ее по голове, продолжая за Гровером. Тот иногда поворачивал скуластое, более изящное, чем у Дюка лицо, чтобы продемонстрировать брату, как томительно сладко движется язык по розовой, подрагивающей плоти.

Внимание было настолько напряженным и сконцентрированным, что Дюка пробило внезапным острым удовольствием, когда теплый, ласковый язык неожиданно обежал головку, а пряди волос Иви протанцевали по его бедрам. Подкравшейся Иви тоже досталась добыча, которую она пожелала. Пойманный врасплох Дюк беспомощно ахнул и содрогнулся, поворачиваясь к лисичке словно подсолнечник к солнцу, уже не обращая внимание на брата, весь поглощенный сильным пронизывающим наслаждением от поглаживаний язычка. Теперь уже, приподнявшийся Гровер, хрипло дыша, смотрел за их действиями.

— Ивиии, — простонал Дюк, выгибаясь, даря себя, опасаясь коснутся белоснежной головы и спугнуть ошеломляющую ласку.

Проведя пальцем по раскрывающимся цветком складочкам, волк привстал, довольно рыкнул и приготовил свою каменную от напряжения длину для первого входа, когда за дверью раздался топот копыт, цокающих по лестничным ступенькам, и звонкое, на весь дом:

— Вы что там с девушкой делаете, бессердечные?

Глава 16. Новости, которые мало кого интересовали

Волки замерли, не веря ушам.

— Он труп, — зло сообщил Гровер.

— Просто пострадавший, — поправил его Дюк, успокаивающе понижая голос, — не забывай, он нужен для доставки в столицу, ради Иви. Ему пара тумаков, Гровер, и достаточно. Только без травм.

— Комплектация доставки не оговаривалась, — мрачно ответил ему брат. И выскочил из спальни навстречу приближающемуся цокоту копыт.

Дверь хлопнула, оставив Дюка с Иви дожидаться развязки. Волк хмыкнул и обнял приподнявшуюся лисичку. Вид у него был вполне довольный несмотря на внезапное вмешательство единорога. Он заворожено провел пальцем по припухшим красным губам Иви и потянулся за поцелуем.

— Подожди, — отпрянула девушка, — так нельзя. А вдруг твой брат его обидит? Гровер без одежды выскочил, он трансформироваться решил?

За дверью истошно завопили.

— Это мне?! Я не могу это видеть. Помогите! А! Вы ошибаетесь! Я мальчик!

— Да мне плевать, мальчик ты или девочка! Ты зачем сюда поднялся? — раздалось в ответ яростное рычание.

— Не для этого, вы неправильно поняли. Мало того. Я вообще не поднимался, — отрицал заикающийся от страха единорог. — Считайте, просто ошибся этажом. Не нужно мне так угрожать, я же впечатлительный и память хорошая. Небеса! Моя бедная нравственность. Я понятия не имел, что вы так малоразборчивы.

Слова звучали все тише, топот удалялся. Через минуту в спальню вернулся задумчивый Гровер.

— Ничего не понимаю, — сказал волк, — думал этот слизняк настроение нам испортить собрался. А он вроде ошибся. Трясся и глаза таращил. Может тебе, Дюк, надо было выйти, поговорить с ним? Я вообще ничего не понял.

Иви посмотрела на обнаженного Гровера, чей интерес к продолжению ласк оставался очевиден, и захихикала.

— Хорошо, что Дюк не вышел, — сказала она и нежно того поцеловала.

Они продолжали целоваться, когда Гровер, наконец-то, добрался до цели, и со стоном соединился с Иви. Потом она целовалась с Гровером, когда братья поменялись. Засыпали они обнявшись. Иви попробовала рассмотреть татуировку на тонкой кисти, но Гровер выключил свет, а Дюк шептал ей, чтобы не обращала внимание, это такие мелочи, они скоро все уладят. Действительно, волноваться совершенно не следовало, когда оба Томаса были рядом. И она быстро уснула. Ночью лисе пришлось несколько раз расталкивать волков из-за того, что они слишком плотно зажимали ее с двух сторон.

— Домой купим кровать побольше, — сонно проговорил Гровер после очередного тычка.

— На полкомнаты, — поддакнул Дюк, потирая бок.

— У меня просто будет отдельная спальня, — пробурчала Иви. И тут же была спеленута чуть не до хрипа вдруг тесно придвинувшимися братьями.

Утром, спускаясь по лестнице, помятой и недовольной слишком неудобной ночевкой, она услышала сдавленный шепоток:

— Тсс! Иди сюда.

Из приоткрытой двери кладовой торчала голова пугливо выглядывающего единорога. Он зыркнул в сторону столовой и тихо ей сообщил:

— Бедняжка, ты вообще не виновата, он же просто монстр. Я не смог уснуть всю ночь, боялся, мне приснится это в кошмарах. Ты…

— Валик! Иви! — раздалось из кухни. — Идите завтракать.

— Валик? — сорванным тоненьким голосом переспросил единорог. — Он назвал меня «Валик»?

— Это сокращенно, по-дружески, — предположила девушка.

— И как тебя называют по по-дружески? Иви? Этот сокращенно от чего, от Иви?

Лиса вздохнула, как же тяжело оказалось разговаривать с единорогом, сплошное болезненное самолюбие. Валентайн наклонил голову, подставив покрытый белыми кудряшками лоб, и печально вздохнул.

— Ужасный контракт, среди каких чудовищ приходиться выживать гордой душе. Чеши меня быстрее, глупая добыча зубастых монстров, пока я еще больше не расстроился.

С опаской протянув руку, лисичка погладила по шерстке вокруг рога. На ощупь она была нежной, шелковистой, с едва заметной бирюзовинкой в оттенке. Единорог прикрыл глаза, довольно вздыхая. Когда Иви остановилась, пони даже пободал ее ладонь, намекая хорошее дело надо продолжить.

— Подожди, мне кажется или кто-то открывает дверь? — тихо прошептала лисичка.

Они осторожно выглянули из-под лестницы и обнаружили, что в дом вошла крупная темноволосая женщина, одетая как на званный прием в роскошное платье до пола.

— Гро, Дюк! — гаркнула она. — Лес, дорогой! Где вы?

— Только имя Дюка не сократила, — прошептал Валик, — а с остальными — по-дружески.

— Где эти придурки, — тихо пробормотала гостья, закрывая дверь, — только бы дома были.

Парочка под лестницей переглянулась и спряталась поглубже. Лисичка женщину прекрасно помнила по празднику в честь обручения Фишера. Именно эта дама сидела со стороны будущей невесты и грозно сверкала глазами, стоило не седым особам женского пола слишком близко подойти к жениху. Будущая теща собственной персоной появилась в доме, откуда они собирались уехать сразу после завтрака.

— Валик! Иви! — из кухни вышел Дюк и замер при виде гостьи. — О! Тетя Эмбер?

— Дюк, малыш, — нежно, насколько позволял рокочущий голос, произнесла женщина, окидывая здоровенного племянника пытливым взглядом, — мне сообщили, что здесь вместо вас живет Лесли с какой-то… девкой.

Дюк медленно вытер пальцы о передник, явно выигрывая время. Был он без рубашки, очень домашний и, в отсутствие Гровера, растерялся от необходимости водить за нос собственную, пусть и троюродною тетушку.

— Ты что, врать мне задумал, мальчишка, — рявкнула тетя Эмбер, заподозрив неладное. Она явно привыкла внутри семьи решать дела громкостью голоса.

— Миссис Моррисон?! — на крики из кухни вышел Лесли. Он сделал небольшую паузу, смерив с ног до головы гостью. — Не ожидал вас увидеть в доме нашей семьи. Но даже рад, хотел с вами поговорить перед отъездом и не мог найти, на письма вы не отвечаете. Прошу в гостиную.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Много поколений отборного генетического материала и годы отличного воспитания создали экземпляр штучной работы по имени Лесли Фишер. Слова его были легки, выражение глаз холодно, движения изящны. Дюк невольно уважительно цокнул языком, понимая, почему тетушка так мечтала породниться с Фишерами, называя их одним из самых достойных семейств города.

— Мальчик мой, — завопила дама и бросилась оторопевшему лису на шею. Ее пробег мимо лестницы вынудил Иви сделать шаг назад и невольно прижать к стене Валика. Тот возмущенно боднул лисичку, и она вскрикнула, выдав их убежище.

Висящая на Лесли миссис Моррисон оглянулась и яростно засопела. Ее зеленое шелковое платье, украшенное тончайшими вальенскими кружевами, угрожающе затрещало, с трудом выдерживая бурное негодующее дыхание.

— Это она? — процедила будущая теща. — Та самая девка, с которой ты проводишь дни перед свадьбой? Ты хотя бы подумал, какой это удар для твоей невесты, невинной нежной Ялинки? А что скажет твой дед, достопочтенный Аристарх Фишер? Какой позор!

Она расцепила руки, позволив побелевшему Лесли опять дышать, и захлопала себя по вздымающемуся бюсту в поисках сердца.

— Полицейские говорят, здесь была пьяная драка. И ты с девицей, — она вдруг застыла, тыкая в порозовевшую от стыда Иви пальцем, — а я ее помню, ах лиса, глаз с тебя на вечере не сводила, слюнями бесстыдница исходила. Лесли, дорогой, да по ней же видно, что клейма ставить негде. А Ялинка наша из семьи чистой, достойной. Я, кроме своего мужа, вообще по парням не шастала, на клановых сборищах не отжигала. Мы…

Боднув Иви, еле стоящую на ногах от ужаса, из-за её спины вышел маленький пони с длинным закручивающимся рогом.

— Хватит кричать, — сказал он капризно, — давно завтракать пора, а вы все, женщина, не уйметесь. Лисичка пару дней как не девственница, тьфу на этот порочный дом, тут я с вами согласен. Но и вы насчет одного мужа загнули, милочка, остальные сто семь ваших партнеров я бы вполне за мужчин посчитал, судя, гм, по оставленным следам. И еще… Быстрее показывайте мне свою невинную Ялинку, у меня без общения с девственницами тик начинается и копыта холодеют.

С каждым словом Валика у миссис Моррисон все шире открывался рот. Пару раз она пыталась прервать речь единорога, но Валик не дал ей ни шанса, тут же повышая голос и стуча копытцами. Под конец речи Дюк еле сдерживал смешки, а Лесли опасно щурил глаза, запоминая каждое слово единорога.

— Тетя Эмбер, — мягко сказал Дюк при виде сжатых кулаков волчицы. В отличие от остальных она особой ценности в копытном нахале не видела и могла серьезно попортить белую шкурку, — это очень ценный гость столичного мага. Если вы его хоть пальцем тронете, нам придется эээ… в общем, не доводите, пожалуйста.

Глава 17. Лесли самый приличный

Миссис Моррисон заскрежетала челюстями так, что пони отодвинулся подальше. При всем доверии к ловкости своих новых защитников, единорог был существом осторожным и много чего повидавшим в жизни, поэтому рисковать не собирался. Не раз его со скандалом выкидывали со свадьбы, когда он отказывался возить, увы, не всегда воздушных, далеко не юных и, самое главное, даже приблизительно не невинных невест. Единорога обычно приглашали в магические семьи или консервативные человеческие городки, где чистота невесты еще ценилась традициями, хотя даже там заказов становилось все меньше.

Живущие бок о бок с оборотнями люди все менее трепетно относились к количеству добрачных связей, молодежь быстро знакомилась с Двуликими и начинала вовсю пользоваться безнаказанностью межрасовых отношений. Интрижка с оборотнем ни к чему не обязывала, зато шквал эмоций можно было вспоминать до глубокой старости. Из-за магических мутаций гибриды неестественно далеких ипостасей человека и зверя — оборотни могли иметь потомство только в исключительных случаях близких, очень частых и полностью доверительных отношений, в основном — брачных. Поэтому в студенческих кампусах юные, плещущие сексуальной тягой оборотни и вырвавшиеся из-под контроля семьи человеческие юноши и девушки часто теряли голову и счет влюбленностям.

Дать потомство такие связи не могли, в довершение ко всему могучая природа Двуликих не позволяла заражаться интимными болезнями. В результате в крупных городах царила полная безнаказанность. Встречаться с оборотнями среди студентов-людей считалось модным развлечением, эдаким показателем хорошего темперамента. А потом на свадьбы наивные родители вызывали Валентайна. Хорошо еще, когда невеста могла провести единорога в поводу — это означало, что партнер у невесты был один и, предположительно, жених. Но случались и казусы, когда капризный единорог категорически отказывался приближаться к невесте, фыркал и картинно стонал, пересказывая всем желающим о количестве партнеров у молодой. За что неоднократно бывал бит.

Поэтому сейчас пони скромно завел круп за замершую в испуге Иви, а вперед выставил не по размеру длинный и острый рог. Настроение дамы вызывало у него неприятные воспоминания. Лис кашлянул, перехватывая внимание разъяренной женщины.

— По контракту мы должны отвезти уважаемого Валентайна в столицу, — сообщил он, — это торговая сделка, которую я разорвать не силах, она закреплена магически. Поэтому попрошу успокоиться, иначе вам не понравятся многочисленные судебные иски от заказчиков и исполнителей. Я также хотел вам сообщить другие новости в приватной обстановке, более подходящей для разговора, но раз уж вы настаиваете, продолжим здесь. Вчера вам и моим родным были направлены летуны с известием о разрыве брачных договоренностей.

Миссис Моррисон пошатнулась, издала страдальческий стон, но по чуть излишней театральности было заметно — о письме она уже знала.

— Глупец, — прохрипела она, — это серьезная ошибка. Ты хочешь разбить сердце моей малышке?

— Да я с ней практически не знаком, — возмутился лис.

— Зато она на тебя давно запала, — обвинительно сообщила дама, уперев руки в бока и затрещав платьем.

— Я не могу жениться на всех, кто на меня западал, — ответил Лесли, вызвав невольное покраснение щек у Иви.

Девушка положила руку на шею единорогу, прижавшемуся к ее бедру, и внимательно слушала разговор. Ей было неудобно присутствовать на столь личной беседе, но и уход мог показаться слабостью.

— Я сейчас же иду к твоему деду, — пригрозила дама, но Лесли даже бровью не повел.

Выглядел он доброжелательно, но холодновато, словно разговаривал с торговцем-зазывалой на улице. Приветливость в его голосе скорее замораживала, чем отдавала искренним чувством. Иви поежилась, она редко видела такого Фишера.

— Мы с моим дедушкой, Аристархом Фишером, постараемся уладить этот вопрос, — мягко сообщил он, — за потраченные на приготовления к свадьбе средства вам будут выплачены отступные. Направьте, пожалуйста, чеки в мою контору на Рыбной.

— Ха, — сказала гостья и топнула ногой так, что Валентайн на всякий случай пониже наклонил рог, — это тебе с рук не сойдет, лис. Размечтался. Нужны нам твои отступные, придержи их для праздника. Женишься как миленький.

Она развернулась и, даже не простившись с племянником, выскочила за дверь, громко ею хлопнув на прощание.

— А ты рисковый парень, — протянул Дюк, — еще контракт не выполнил, а мосты уже сжигаешь. Как бы не оставил всю семью без штанов.

Лесли нервно рассмеялся и взъерошил волосы. Иви опять увидела знакомого ей лиса, без странно отчужденного выражения лица.

— Пути назад нет, — сказал он и поднял вверх руку, покрутив кистью, — привезем вовремя единорога — все свои вопросы решу. Не привезем — проблемы будут такие, что не до свадьбы. И ты заметил, она ушла с моими ключами?

Из холла все уходили задумавшимися, каждый о своем. Один Валик топотал бодро и даже пытался что-то мурлыкать. Защита в лице сразу четырех хищников начинала выглядеть привлекательно. Валентайн не раз отмечал в себе великолепное качество находить плюсы даже в, на первых взгляд, ужасающе печальных ситуациях торжества порока. В его светлом сердце всегда жила надежда на лучшее, поэтому он считал себя завзятым оптимистом и был этим несказанно горд.

— Грешники тут все, — зашептал он Иви, — но вам посчастливилось немного побыть рядом со мной. Кстати, а почему Гровер, а не Лесли? Ты пахнешь одним оборотнем. А из всех троих Лесли, я тебе сразу говорю, самый приличный. Вон даже жениться хотел на девушке, которую не домогался.

Пока изумленная Иви пыталась сообразить, как она может пахнуть только одним оборотнем, пони фыркнул, почувствовав ароматы приготовленного завтрака, и бодро поскакал вперед. В столовой они застали Гровера, с интересом смотрящего в открытое нараспашку окно. Ветер гулял по комнате, заставляя дребезжать расставленные на столе фарфоровые чашки на блюдцах.

— Никогда такого не видел, — завороженно сказал волк, — Иви, посмотри какая дудулина.

На подъездной дороге за линией стриженных придомовых посадок стоял паровой омнибус странной конфигурации.

— Две комнатки, кабина водителя и грузовой отсек, который можно переделать под конюшню, — гордо сообщил подошедший к окну Лесли. — Я поменял паробус с другой перевозки, поедем в столицу в комфорте.

Глава 18. Попутчики — обязательная часть путешествия

— Настоящая медовая поляна, — Валик восторженно проводил взглядом придорожный плакат и громко завздыхал.

Вздохи единорога, громкие, с отфыркиваниями, порядком напрягали ведущего паробус Лесли, особенно вкупе с присутствием самого Валентайна в кабине водителя. Ценный пассажир категорически отказался путешествовать в грузовом отсеке, а в спальни его не пустили, в этом волки были категоричны.

— Коню только дай шанс, он не только в спальню, в кровать залезет, — сказал Гровер.

А Дюк просто молча закрыл дверь перед заглядывающим любопытным Валентайном. Увы, Лесли тоже не выразил желания пригласить гостя в свою спальню, за что сейчас и расплачивался. Слева и справа летели ленты полей. Транспорт только что выехал из города и чинно пыхтел, преодолевая уже не ухоженные городские улицы, а виляя по пыльной провинциальной дороге. Уже через минут двадцать пути волки и лиса слегли, не выдержав тряску. Иви мутило так, что приходилось время от времени останавливаться и ждать, пока девушка хоть немного придет в себя. Только лис, привыкший к передвижению на мобилях собственной транспортной компании, и единорог, чья работа заключалась в постоянных путешествиях по стране, чувствовали себя великолепно.

— Мне срочно нужно в Дендрарий. Может быть, мне уже никогда не доведется там побывать, — опять заканючил Валик. Эта идея родилась у него внезапно после прочтения одного из рекламных плакатов. И теперь он, не останавливаясь, пилил лиса, изводя его стенаниями с бесконечно повторяющимися доводами. — Настоящая Медовая поляна, я никогда ее не видел. Как можно проехать мимо Медовой поляны, не заглянув даже глазком? Не попробовав сладкой травки?

— Ты же утверждал, что всеядный, и котлету недавно умял, — удивился лис, — зачем тебе трава?

— Жалеешь для меня еды? Траву жадничаешь? — со слезами в голосе спросил Валик. — Жалко на пару минут заехать в Дендрарий поющих цветов? Порадовать Иви? Я же о тебе забочусь, вижу, как ты к ней принюхиваешься. А она девочка милая, романтичная. Знаешь, как она за цветы тебе будет благодарна?

Лис задумался, но окончательного решения без обсуждения с партнерами по путешествию решил не предпринимать. Он подумывал остановить мобиль и посовещаться, но судьба решила сама вмешаться в его планы. На дорогу выскочила хорошенькая рыжая девчушка и запрыгала, замахав руками. Бывают такие крепенькие, ладно сложенные девушки, вроде и не красавицы, а взгляда не оторвать. Платьице с разрезами по бокам не скрывало загорелые гладкие бедра, а большие карие глаза смотрели на мир с интересом и восхищением. Сейчас все искреннее фонтанирующее восхищение было сконцентрировано на паробусе и остановившем его Лесли.

— Спасибо! — закричала она, бросившись к водительской кабине. Дорожные башмачки взбивали пыль, мелкие рыжие локоны подпрыгивали по плечам. — Мы с другом застряли, умоляем, помогите нам!

Говорила она, поднимая тон голоса в конце предложения, и, казалось, разговаривая на одних восклицаниях.

— Это было так неожиданно! Марвин решил показать мне Дендрарий, в нем есть магазинчик, продающий самые лучшие духи в округе! И тут мы сломались! Ах, какой вы красивый!

Последнее относилось к спускающему по ступенькам Лесли. На лесенке со второго этажа показалась бледная Иви, она окинула взглядом окружающий лес и жалобно спросила:

— Это остановка? Можно я выйду?

— Конечно, — Лес подошел и протянул руку, помогая ей спуститься, — мы немного отдохнем, заодно узнаем, что случилось на дороге. Эта милая девушка просит о помощи.

Рыженькая тут же подскочила, чтобы поддержать лисичку с другой стороны. Иви не любила, когда ее трогали незнакомые люди, но и вырвать руку показалось невежливо. Поэтому она мягко отстранилась от обоих.

— А что случилось?

— Ой, — взмахнула руками незнакомка, — я сейчас позову Марвина, и он все расскажет.

Она сверкнула благодарной улыбкой по лису и побежала, цокая башмачками в лес. Только сейчас путешественники увидели торчащий между деревьями мобиль.

— Лес, ты не против провести ночь в одной комнате с братьями? — осторожно спросила Иви.

— Хочешь отдохнуть? — тихо осведомился парень.

Она кивнула, порозовев щеками.

— Голова кружится, никаких сил нет. Хочется просто лежать и не двигаться.

— Есть у меня подозрение, что волки тоже будут не слишком активны, — хмыкнул Лес. — Но не вопрос, я постелю себе в проходе у них в комнате. А ты переночуешь в моей спальне.

Лисичка вздохнула. Обоняние оборотней надежно работало только в звериной ипостаси… Из всей четверки лучше всего чуяла запахи в человеческом облике именно лиса, чему была сейчас несказанно рада. Привыкший к тому, что она всегда пахнет волками, лис не определил обновившийся запах. Иначе ей трудно было бы объяснить, почему плохо себя чувствующий Гровер, обнаружив ее рядом, сначала обнимал девушку, а потом уговорил на более нежное общение, сообщив, что так ему ехать спокойнее. От общей слабости процесс затянулся. В итоге Иви укачало еще больше, что вызвало ожесточенный спор между братьями.

— Добрый день, меня зовут Марвин. Спасибо, что согласились нам помочь, а то мы уже начали впадать в отчаяние, — бархатный голос заставил лисов завороженно оглянуться.

У края дороги стоял высокий темноволосый худощавый мужчина: спокойное лицо, подбородок в чуть отросшей щетине, цепкие серые глаза. Человек, как и его прибежавшая следом за ним рыжая спутница. Вот только от каждого движения этого мужчины веяло уверенной жесткостью и привычной властью. Лесли насторожился, обежал взглядом ближайшие кусты и ловко шагнул вперед, прикрывая собой Иви.

— Мы здесь вдвоем с Луизой, — словно читая его мысли, ответил человек, — я — маг-погодник, решил показать подруге местный Дендрарий. И такая незадача. По-моему, у нас что-то с мотором.

Мобиль действительно оказался заглохшим, механиков среди путешественников не оказалось. Вышедшие на свежий воздух и зеленые от превратностей дороги волки предложили вытянуть транспорт и довести его до Дендрария. Отдохнуть вечером и спокойно переночевать захотелось всем. Попутчики оказались людьми приятными, Марвин почти заворожил мужскую половину умением подмечать детали и превращать их в отличные истории. Пока вытаскивали мобиль, время от времени раздавались взрывы громкого смеха, к моменту движения вся неловкость нового знакомства сошла на нет.

Иви напрягало только одно. Рыженькая Луиза смотрела на оборотней неотрывно, только что не облизывалась. Под ее взглядами парни ухмылялись и играли мышцами. Когда человечка почти случайно погладила Гровера по спине и особенно после того, как ее рука дальше скользнула вниз, легко пройдясь по ягодицам, у лисы полностью прошла апатия. Нахмурившуюся Иви обнял Дюк, подсаживая на лесенку паробуса, и прошептал в ухо:

— Не обращай внимания — это просто блошка.

Вот это новость. И он просит не обращать внимание? Иви пару раз встречала блошек, на вид обычных человеческих девушек. Их так называли за практически наркотическую тягу к общению с оборотнями. Такие девушки начинали с обычных любовных отношений, но сначала подсаживались на яркий, намного более сильный по ощущениям секс с Двуликими. А потом уже не могли без него обходиться, начиная менять партнеров и теряя всякое чувство меры.

Среди человеческих мужчин тоже были «блошки», но, если девушек жалели и неплохо к ним относились, мало ли, юным глупышкам свойственно чрезмерно увлекаться, то к мужчинам общество было более строгим. Такой молодой человек мог в компании с незнакомыми людьми встретить презрительный взгляд или совет «взять себя в руки». По распространенному мнению, мужчины должны быть волевыми и уметь себя сдерживать. Иви искренне жалела блошек вне зависимости от их пола, пока не увидела, как Луиза жадно рассматривает парней, вытаскивающих мобиль на дорогу.

Взгляд у человечки стекленел, рот приоткрылся. Она смотрела ниже спин, непрерывно вздыхая и подкручивая на тоненьком пальчике морковного цвета прядь. К немалому удивлению Иви, Марвин не одергивал подругу и не пылал взглядом. Заметив недоумение лисы, он только пожал плечами и грустно улыбнулся. Мужчина явно жалел, что попросил помощь у оборотней, но поделать уже ничего не мог.

Привязав мобиль к паробусу, компания двинулась в сторону Дендрария. Рядом был жилой пункт, а значит, машину можно было починить.

Ехали быстро, остановившись только на обед. Именно в этот момент Иви показалось, что волки стали чувствовать себя бодрее. Во всяком случае говорили и смеялись громче. Сама она сказалась уставшей и категорически отказалась выйти к собранному на природе столу. Что нисколько не расхолодило компанию. Только Валик разделил ее решение, наконец отправившись в грузовой отсек. Появление блошки привело единорога в состояние, близкое к инфарктному. Он фыркал, ранее мягкий плюшевый нос его распух до состояния красного шара, глаза слезились. Теперь Иви понимала, почему некоторые собеседники нравились единорогу меньше, чем другие. У бедного Валентайна открылась настоящая аллергическая реакция. На Луизу.

Глава 19. Ночью все волки серы

Ужин для Иви тоже пришлось принести в спальню. Заглянув первый раз и побурчав на ее решение спасть отдельно, Дюк попытался обнять лису, но ту укачало окончательно, и он нарвался на недовольное сопротивление. Вид повеселевшего во второй половине дня волка тоже не добавил девушке настроения. Пару раз оборотни заглядывали в комнату, но натыкались на все более рассерженный прием. Лисичка категорически не хотела, чтобы ее видели в таком замученном виде. От подушки слабо пахло Лесли, запах то ли манил, то ли раздражал. Девушка перевернула подушку несколько раз, затем просто спихнула ее на пол. Из окошка доносились веселые голоса, больше всего слышно было Марвина, но время от времени звонкий девичий смех взмывал в потемневшее небо, заставляя Иви морщиться.

Наверное, лучше было пойти, сесть с волками рядом за стол. Она даже пару раз поднималась, но тут же падала на кровать, понимая, что, появившись перед компанией в таком ужасающем виде, только добавит очков в плюс свежей и здоровой Луизы. Когда же, после пары часов стоянки, Иви, наконец, пришла в себя, голоса уже звучали еле слышно, словно беседующие отправились гулять. Без нее. Уснуть долго не получалось. Она привыкла к надежным плечам рядом и теперь крутилась юлой, пытаясь подбить под себя одеяло. Кроме того… внутри подвывала лиса. Животная ипостась настолько привыкла к многоразовому насыщенному сексу, что без него отказывалась уснуть. Хоть беги и упрашивай помочь братьев. Иви сжала губы и упрямо замотала головой. Ну уж нет. Пусть тоже побудут ночь без нее и помучаются.

Она то впадала в дрему, то просыпалась рывком. И опять тяжело засыпала, поскуливая в подушку, чтобы никто не услышал. На очередном мучительном отрывке сна, в котором зачем-то бегала по темным коридорам, ей вдруг стало легче. По ногам разливалась теплая расслабленность. Коридоры сменились на солнечную лесную поляну. Иви загорала, лежа на мягком покрывале. Было слишком жарко, а может быть по другой причине, но она лежала абсолютно обнаженная. Тихо, ни ветерка. Только вдали звуки птичьих переговоров, да склонившиеся травинки щекотали тело. Или не травинки. Та Иви, которая была во сне, почувствовала, как ее лизнули у коленки.

— Гровер? — спросила она, зная, кто обычно начинает такую игру.

Ее еще раз лизнули, соглашаясь. Иви улыбнулась, потягиваясь под палящими лучами. Ее снова облизали, длинно и горячо, согревая дыханием между ног. Волку было неудобно, он недовольно хмыкал, лаская лишь верх по началу нежной розовой складки. Пришлось расставлять пошире коленки, Гровер одобрительно выдохнул и еще раз лизнул, уже точно попадая в нужную точку.

Тело нежилось, сон становился все более тягучим, поляна подернулась туманом, позволяя все больше сосредотачиваться на скользящих, глубоких движениях языка. Иногда парень играл, обводя кончиком вокруг напряженного нервного узелка, поглаживая, порхая как бабочка. А порой погружался в сладко ноющую плоть девушки и медленно, с оттяжкой двигался, то погружаясь, то выныривая. Потом опять лизал, невесомо, лишая Иви воздуха от мучительной легкости взлетающих касаний.

Он смаковал, но увлекаясь, вдавливался все сильнее, дыша словно в горячке. Она почувствовала торопливые движения пальцев, гладящие, но не проникающие. Ноги начали подрагивать в такт. Соски в предвкушение развязки потянуло сладким ноющим напряжением. Тело крупно вздрагивало в такт жадным движениям волка. Во время одного из рывков под коленками ее сжали теплые ладони, не давая им двигаться, разводя в стороны.

Она зашипела, хватая воздух, ноги забились, взрывая теплую нагретую траву. Ее удовольствие пили. И снова вылизывали, не давая возможности расслабиться, забирая в круговорот ласкающих терпких ощущений. На третью волну наслаждения Иви открыла затуманенные глаза и заморгала недоуменно.

В какой-то момент ей показалось, как между ее ног приподнялась светлая голова и блеснули голубые глаза. Она заморгала, пугаясь, пытаясь сконцентрировать зрение, и с облегчением поняла, что ей показалось. Лежала она не на поляне, а в спальне паробуса. Не обнаженная, а в ночной рубашке, скромно опущенной до щиколоток. Одеяло сбилось от жары и весьма будоражащего сна. Витающий запах от постельного белья Лесли сыграл с ней дурную шутку, вытащив его образ в фантазии необычного сна.

Но в комнате не было совершенно никого, кроме нее, заскучавшей по ласкам и видящей непристойные картинки. Иви стыдливо зафыркала, потянулась сытым, удовлетворенным телом и крепко уснула, завернувшись в расправленное одеяло. Внутри тявкнула и свернулась счастливая лиса. Минут через десять дверь спальни беззвучно приоткрылась и так же осторожно вернулась в закрытое состояние.

Глава 20. Дендрарий и его обитатели

Утром Томасы проснулись не в настроении. Раздраженно рычали друг на друга, от них также досталось: Лесли, который ночью, как оказалось, храпел; Дендрарию, который слишком пах; и даже погоде, потому что «солнечная, глаза выжигает».Еще двое путешественников, лис и единорог, выглядели задумчиво, отвечали невпопад, завтракали без аппетита. Единственной персоной в хорошем настроении оказалась Иви, она первая встала, споро приготовила на всех завтрак, встречала выходящих на поляну с улыбкой. Время от времени лисичка мурлыкала под нос популярные мелодии, в итоге настроение волков портилось на глазах. Когда к компании присоединилась Луиза, призывающая всем вместе пойти погулять по парку, Валик зашелся в отчаянном чихании.

— Иви, — взмолился он придушенно и несчастно, — проводи меня на медовую поляну, дорогая, а то я почти ничего не вижу.

Он вышел за пару минут до прихода Луизы и почти мгновенно отек носом, заморгал слезящимися красными глазами, чем вызвал у Иви острый приступ жалости. Подошедший Марвин с удивлением наблюдал, как лисичка почесывает кудрявый чубчик пони и обнимает того за подрагивающую шею. Он переводил неверящий взгляд с лисы на трех кружащихся вокруг нее парней, наперебой предлагающих то печенье, то бутербродик, и его брови взлетали все выше.

— Пошли, Валентайн, — легко сказала девушка.

— Ой, и я с вами, — Луиза подхватила лису под локоть и подмигнула мужчинам, — как с нашей колымагой вопрос решите, ждем вас в парке.

Разозленный единорог, даже не дожидаясь ответа лисы, припустил по дорожке к центральному входу, а Иви прошла пару метров, вежливо откашлялась и спросила:

— Луиза, ты же видишь, как бедный единорог на тебя реагирует?

— Вижу, не дура, — отмахнулась рыженькая, — поговорю с тобой и отойду от этого припадочного. Вот скажи, почему он в резервации не живет, если его так оборотни бесят?

— Не совсем оборотни.

— Да без разницы. У меня к тебе вопрос, тема между нами девочками. Ты кого из своих красавцев можешь дать попользоваться?

— Что?!

— Кто из них надоел или проучить хочешь. Чтобы мы полюбовно разошлись ко всеобщему удовольствию. Они немножечко …кх-кх… пар сольют. А то злые бегают от недотраха. Возьму самого переполненного на денек, пока в парке отдыхаем, верну здоровым и довольным. Иви то морщилась, то удивленно качала головой. Никогда не думала, что к ней могут обратиться с такой просьбой. Поделиться парнем. «На денек».

— Кто злой бегает? — она покосилась на человеческую девушку, невольно отмечая расстегнутые пуговички, приоткрывающие обзор верхней части груди, короткую, выше колен юбку, с розовой пеной игривых кружев по подолу.

— Да ладно, ты не заметила? Братья конкретно на пределе и в твою сторону постоянно недовольно зыркают. Смотри, мне не дашь на денек, они сами сорвутся, и вот тогда уже не удержишь, оборотни в таких случаях как в запой уходят, им всю башку от воздержания сносит.

Какое же воздержание? Иви удивилась мысленно. Волки ночевали всего одну ночь одни, с чего им злиться. Рыженькая хохотнула, неожиданно низко и даже хрипловато. Очень не похоже на те колокольчатые рулады, которые Иви помнила со вчерашнего вечера. Не все просто с девушкой. Человечка прекрасно понимала, что у Иви с братьями что-то есть, и при этом просила поделиться мужчинами. Если лиса скажет, что ей «все равно», ее слова тут же с правильным оттенком преподнесут волкам. Скажет: «я не могу за них принимать решения» — и это можно перевернуть, дескать, Иви согласна на все, на любое их решение.

Луиза ошибалась с одним, кланы лис всегда занимались торговлей. Каждая лиса с детства умела считать деньги и ценила вес сказанного слова. Даже наивная на первый взгляд Иви шкурой чувствовала привкус опасной двусмысленности в предложении.

— Мне очень не хочется тебя расстраивать, — сказала она, — но я против. Категорически. Спасибо за предложение, но мы сами справимся.

И мило, застенчиво улыбнулась.

— О! Даже так. А Лесли? — уже растерянно протянула рыженькая. Ее личико с чуть длинноватым носом по сравнению с остальной кукольной внешностью резко вытянулось. Не ожидала она такого ответа от тихой девушки, полностью оставившей вчера парней без присмотра.

— Лесли? Не стоит. Лучше позаботься о своем Марвине. Ой, какие красивые ворота!

И лисичка прибавила шаг. Поворот дороги привел их крупным кованным воротам с цветочным рисунком, над которыми склонило ветки могучее древнее дерево. Покосившая табличка с надписью «Дендрарий» указывала на то, что путники пришли по адресу. Вот только Валика нигде не было видно. У зеленой сплошной стены из стриженных посадок выше человеческого роста сидели на лавочке и чистили садовые инструменты трое людей в рабочих комбинезонах. Улыбчивый старичок, седой, как лунь, и уже согнутый от возраста. Длинноусый, худой, как жердь, мужчина с равнодушным, сонным лицом. И молоденький темноволосый парнишка, жилистый, с ясным взглядом, тут же с удовольствием засмотревшийся на симпатичных гостий.

— Старые ворота, агась, — чинно согласился пожилой, услышав восторженный возглас Иви, — когда-то заговоренные на проход были, сейчас всех пускают, ежели день и мы рядом, но до сих пор крепко стоят, никакого ремонта им не надо.

— Добрый день, — вежливо кивнула Иви, — мы наслышаны о Дендрарии, не могли не заглянуть. Особенно мечтал о нем наш друг, единорог, он побежал вперед. Может быть, видели его?

Работники сада внимательно изучили девушек, переглянулись, и опять заговорил старичок, видимо, главный из троицы. Оглаживая короткую белую бороду, он неторопливо кивнул и махнул рукой в сторону входа.

— Тудась он поскакал, нетерпеливый. Шлея ему под хвост. Даже не поздоровался.

Рыженькая тронула Иви за локоть.

— Ты тогда иди к своей лошади, а я расспрошу, где тут поселок недалеко. Нам мастера для починки мобиля найти надо.

Ворота отворились бесшумно, от легкого касания руки, словно ждали и были рады новому посетителю. Вдаль стелились гравийные дорожки, клонили ветви деревья, ненавязчивый запах цветущих растений вился вокруг. Вроде бы ворота не сплошные, а словно другой мир, даже ароматы поменялись. Многочисленные указатели у входа завлекали ознакомиться с местными чудесами: «Клумба внезапной (перечеркнуто) вечной любви», «Грот потерянного вампира», «Снежный звездопад — только по вечерам». На многие достопримечательности хотелось взглянуть хоть глазком. Лисичка вздохнула и твердо решила, что постарается за день увидеть как можно больше.

С трудом найдя небольшой указатель с надписью «Медовая поляна», Иви отправилась по крайней левой тропинке. И через пару поворотов, несколько развилок, которые она успешно преодолела, услышала впереди веселое:

Грива развевается, эй-эй-эй, лети дорога.

Дева испугается вида единорога.

Рог его пугающий, эй-эй-эй, но вопрос не в этом.

Просто видит чудо-конь все ее секреты.

На залитой солнцем поляне, утопая копытцами в белоснежное море одуряюще пахнувших цветов, резвился Валентайн. Он то подпрыгивал на всех четырех ногах одновременно, то гарцевал как призовая лошадь. Хвостишко его крутился как пропеллер. С основания рога на лоб свисали стебли цветов. Увидев Иви, счастливое дитя природы радостно закричало:

— Попробуй, какие они вкусные! Медовые!

Вежливая Иви присела на травку с краю поляны и, сорвав один из цветков, осторожно погрызла белыми зубками лепестки. Цветы, действительно, оказались сладкими по вкусу и отдаленно напоминающими мед. Время текло тягуче, Валик все гарцевал, не думая останавливаться, и девушка заскучала.

— Пройду по саду погуляю, — крикнула она единорогу и отправилась обратно по тропе.

Интересно, где сейчас волки. Если быстро решат вопрос починки мобиля Луизы и Марвина, может быть, они догадаются отправиться за Иви в Дендрарий. Девушка размечталась, представляя, как они найдут какой-нибудь уютный уголок и вдоволь побегают зверями.

— Мисс! — по тропике навстречу шел длинноусый садовник. На плече у него красовалась длинная палка с утолщением на конце.

— Это битень, объяснил он, заметив любопытный взгляд лисички, — я им созревшие плоды уйтура сбиваю. А вас, мисс, парочка мужчин спрашивали, темненькие такие. Не проходила ли, говорят, беленькая такая.

— Ой, они у входа?

— Да вроде в сторону Грота пошли.

Радостная Иви полетела птицей. Ей хотелось петь и танцевать. Все-таки витало что-то на Медовой поляне волшебное, от чего мысли стали легкими, летящими, вились и путались. Белые пряди, обычно скрученные и заколотые шпильками, растрепались, алые губы изгибались в лукавой улыбке. В Грот она вбежала и остановилась, пытаясь привыкнуть к резкой перемене от яркого света к полутьме. На потолке тускло поблескивали собственным слабым сиянием то ли грибы, то ли гнилушки, это было очень красиво, но сгущающиеся тени почти не разгоняло.

— Я никогда этого не делал, — неожиданно громко, с эхом раздалось дальше из коридора, — но мне нравится.

Голос звучал хрипло, немного болезненно, с протяжным выдохом в конце фразы. Лисичка замедлила шаги, нахмурившись.

— Мы быстро. Никто не узнает, — девичий голос звучал восторженно. Нежные его переливы взвились под своды грота и разошлись разноголосицей: «нает, нает».

Иви шла все медленней, казалось, стук ее сердца также раскатисто гремит по темным коридорам.

— Волшебно, — застонал мужской голос, — ты богиня.

— Бедняжка, да ты каменный, сейчас я помогу. Нельзя было так долго терпеть.

Звуки слов перешли в стоны, совершенно однозначные. Парочка явно не в фанты играла. Иви давно бы уже убежала, чтобы не смущать любовников, если бы не слова садовника о братьях. Посмотрит глазком и сразу уйдет, только удостоверится.

Она выглянула в проход и замерла.

В тусклом сиянии стен, как драгоценность, смотрелась гладкость обнаженного мужского молодого тела. Мощные плечи, переходящие мышечными тяжами в гибкую талию и крепкий зад, длинные, чуть заросшие волосками ноги. Бедра здоровяка дернулись вперед и по гроту разнесся тихий вскрик. Парень прижимался к согнутому вперед такому же обнаженному телу.

В полутьме двигались, сплетались в порочных движениях трое. Два парня и девушка. Со знакомыми рыжими волосами, треугольным личиком с непропорционально длинным носом. На звук покатившегося камушка и всхлипа, сначала оглянулась рыженькая, за ней повернули головы, вглядываясь в темный проем парни. Лисичка все отходила и отходила назад, потом развернулась и побежала. Пару раз Иви натыкалась плечами на стены, не вписываясь в повороты. Она никак не могла осознать до конца, что увидела своими глазами. Оглянувшиеся парни были Дюком и Гровером. Волки, к которым она ехала жить. Чьи руки помнила. В чьи слова верила. И кого уже успела полюбить маленьким лисьим сердцем.

Глава 21. Что было на самом деле

Выскочив из грота Иви заметалась, дорожки разбегались перед глазами, перепутывались. По лицу текли злые слезы обиды, в ушах гулко и протяжно стучало набатом.

Иви остановилась подняла мокрое лицо к небу и прошептала:

— Я хочу домой. Не хочу никуда ехать. Мне нужно домой.

Внезапно ей стало больно, все тело затряслось, кожу на левой руке от кисти до локтя обожгло, словно горячей водой плеснули. Где-то вдалеке кричали, звали ее. Заскулив, Иви подпрыгнула, испуганно заозиралась и снова понеслась сломя голову. Она споткнулась, падая, увидела резко приближающуюся к лицу землю, вытянула вперед руки, чтобы приземлиться на ладони. Мягко спружинила… коснувшись гравия уже тонкими лапками. Выскользнув из одежды, даже подкопав ее задними лапами, она почувствовала себя свободной. Несчастной, да. Но свободной.

После обращения мысли стали рассеянней, ударили запахами сильные травные ароматы. Она бежала и бежала, мелькали мимо посадки невиданных ей ранее экзотических деревьев, переходы и каменные лестницы, кустарники и полянки. Она искала ворота, чтобы выскочить и продолжать бежать, лететь изо всех сил в сторону дома. Но ворот никак не было, вроде и указатели знакомые, и мимо садовников она несколько раз пробегала, а выход все не находился. На каком-то круге лисичка услышала за своей спиной волчий вой. Ее шерстка встала дыбом, морда забралась в злобную складку. Но сражаться с превосходящим противником она не стала, только понеслась еще быстрее.

Пару раз ее настигали, пытались сбить плечом, даже кусали. Но юркая белая молния каждый раз вырывалась, оставляя более мощных противников с носом. Наконец, на третий раз догнав лису, один из волков прыгнул прямо перед ней, а второй, не долго думая, шлепнулся на нее сверху, без изысков придавив к земле всем телом. Она визжала, кусалась и несколько раз едва не получила шанс вырваться на свободу, но самый крупный из двоих, более темный, хватанул ее за загривок, лишая возможности двигаться. Через несколько мгновений перед носом продолжающей издавать высокие нервные звуки лисы превратился Гровер.

— Иви, ты заболела? Что с тобой? — его голос был взволновал, лицо и тело грязными.

Лиса закрыла глаза и притворилась погибшей. От горя и во цвете лет. На зло врагам.

— Иви, детка, я тебя спрашиваю. Мы с ума сходим, ты носишься по парку, на вопросы не отвечаешь, пугаешь всех.

Гровер ее хвалил, рассказывал, какая она замечательная, просил обернуться. Прыгал вокруг, ползал. Когда он рассказывал, как пожилой садовник нашел их у паробуса и привел в дендрарий, лисичка приоткрыла один глаз. Она тихо тявкнула и почувствовала, что ее загривок, наконец, отпустили. Действительно, почему бы не поговорить, сказать им все в лицо. Иви обернулась. И, не обращая внимание на наготу, грозно встряхнув шапкой спутанных волос, заявила:

— Мы расстаемся.

— Я против, — быстро ответил Гровер. Сделал паузу и спросил. — Но почему?

— Почему?! — мгновенно потеряла самообладание лиса. — Потому что я не намерена терпеть ваши игры!

Из-за ее спины показал морду Дюк и тут же получил по носу.

— А можно все спокойно объяснить? — Гровер наклонял голову, стараясь заглянуть ей под завесу волос и встретиться глазами.

Был он наг после оборота и уже сильно возбужден. Длительная погоня, борьба и отсутствие одежды на лисе привели волка в крайне заведенное состояние, но человек в нем победил, и голос Гровера звучал мягко, вкрадчиво, почти не выдавая его эмоций.

— Я не вижу смысла объяснять, — рявкнула лиса, — тебе нужен секс, чего ты тут стоишь? Иди к своей блошке.

И она постыдно разревелась. Получивший по носу Дюк сделал выводы и тоже обратился в человека, тут же ее обняв.

— Она разлучница, страшненькая, — плакала лиса, жалуясь обоим.

— Абсолютно, — поддакивали ей братья, обнимая.

— Как вы могли мне изменить? С ней?

— Не могли. Ни с ней, ни с кем-то другим.

Всхлипывающая лисичка насторожилась.

— Но я видела вас своими глазами, здесь, в гроте Дендрария!

Лица Томасов отразили весь спектр от удивления до возмущения. По утверждению волков в парк они пришли первый раз вместе со старичком. При нем же обратились, чтобы побежать за скачущей безумными кругами лисичкой. Никакой Луизы с самого утра не видели.

— Да ты у Лесли спроси! Нет, не спрашивай. Лучше сразу скажи, веришь нам или нет.

— Я вас сама видела, — спорила, но уже менее эмоционально, лиса, вспоминая полутьму грота, блики, эхо с неопознанными голосами. Но уж лица-то она узнала.

Ее сбивающийся, запальчивый рассказ вызвал неожиданную для Иви реакцию. Особую оторопь братьев вызвало описание взаимодействия.

— То есть не мы оба девчонку? — переспросил изумленный Гровер.

Лиса с некоторой мстительностью второй раз описала, что один парень имел другого, а девушка, стоя на коленях — только ласкала.

— А кто был сверху? Он или Я? — с интересом спросил Дюк.

Девушка недоуменно моргнула и развернулась, вглядываясь в здоровяка.

— Ты.

Тот самодовольно надулся, многозначительно подняв бровь.

— История, конечно, поганая, но хоть я сверху был.

— Минуточку, — вмешался Гровер, — Иви сама признает — там было темно, эти горе-актеры могли все перепутать. Сейчас Иви подумает и признает, да, Иви, изображали они другое. Кто-то с моей внешностью нагибал девчонку. Не помню ее имя. Да не важно. Какую-нибудь девчонку.

— Я очень хорошо все запомнила. И рассказала в точности как было.

— Имели Гровера? — сочувствующе произнес Дюк. — Ужасно. Просто ужасно. Брат, я тебе говорил, тебе подкачаться надо? Видишь, что придумали.

И зашелся в странном кашле, отдаленно напоминающем сдерживаемый смех.

— Я их убью, — зарычал Гровер. Его лицо покраснело, на лбу вздулись вены.

Он пробежался по поляне, крича от ярости и вырывая маленькие кустики с корнем. Рядом с некоторыми располагались таблички, Иви подумала, что урона Дендрарию все вместе они нанесли немало. Реакция волков немного успокоила. Робкая надежда зародилась в ее сердце. При видя носящегося в неудержимом гневе Гровера лисичка фыркнула и, только теперь вспомнив о наготе, попыталась прикрыть себя руками. Замерла. Левая ее рука, с ранее аккуратной татуировкой на кисти выглядела пугающе. От пальцев до локтя она была покрыта рисунком с обмотанной по кругу веревкой. Множественные узлы словно впивались в кожу, создавая эффект неожиданно-жестокого по намеку узора.

Глава 22. Горячее примирение в теплом лесу

— Ой, — жалобно сказала лисичка, — это потому, что я не хотела дальше ехать, от обиды решила возвращаться домой, артефакт и среагировал.

— Не надо домой, пожалуйста, попробуй пожить с нами, Иви. Твой папа не против новой работы. Мы с Дюком что угодно для тебя сделаем, только не бросай нас. Сейчас поймаем Вальку, чтобы больше не капризничал и остановок не требовал, скрутим этого рогатого романтика и за пару дней до Лоусона доедем.

Гровер говорил почти шепча, мягко зацеловывая ее нежный лоб, разглаживая легкую напряженную морщинку, появившуюся от переживаний. Словно гипнотизировал. Обе руки его накрыли аккуратные грудки лисы с торчащими от прохлады ярко-розовыми сосками. Сзади согревал большим горячим телом Дюк. Перенервничавшая Иви начала расслабляться в мужских объятиях, положив на плечи Гровера тонкие пальцы. В ней отозвалась встречная внутренняя дрожь, тело требовало разрядки, избавления от страха, доказательства, что волки — ее собственность и только ее.

— Здесь нельзя, — неуверенно сказала она, понимая, к чему могут привести тесные объятия.

— Можно, — бархатно прошептал Гровер, — здесь никого нет. А мы соскучились дико, от тебя еще лисом с утра пахнет, ты не представляешь, как это бесит. Больше не ночуй в его кровати, иначе мы с Дюком за себя не отвечаем.

— Ну уж нет, — твердо сказала лиса, — можете приходить в гости, но спать в дороге я буду одна. Не хочу, чтобы вы видели меня больной и слабой.

Она смотрела строго, и оба волка быстро закивали. Все чаще через облик наивной и тревожной простушки проглядывала уверенная в себе юная, но цельная натура. Гровер вдохнул запах шелковистых волос, рыкнул и припал к губам. И лисичка в ответ тихонько задрожала. Натура натурой, а первое же касание и непонятно, кто из кого веревки вьет. Дюк, стоящий сзади, вдруг прикусил ее за шею, и волна дрожи сотрясла белокожую девичью фигурку. Здоровенный волк задышал шумно и укусил еще раз, а Гровер, прижимая спереди, пил трепещущие поцелуи. Перед глазами Иви заплясали звездочки. Руки Гровера то ласкали ее грудь, то кружили вокруг впадинки пупка, то оглаживали бедра.

Дюк подхватил девушку одной рукой за талию, другой поднял под колено и отвел в сторону ногу. Будоражащее сочетание полной открытости, подчиненности и в то же время ощущение надежных, оберегающих объятий. Ее плечи кусали, губы терзали. То ли моля, то ли наказывая за саму мысль убежать домой, уйти от парней. Лиса вскрикнула, когда Гровер ворвался чересчур резко, почти без подготовки. И тут же застонала от огненного ощущения между ногами и жарких поцелуев, которыми волк впивался в нее, не останавливаясь. Движения были столь резки, что ее подбрасывало. Волк выходил почти полностью, а затем нанизывал резким грубым движением, пронзая посмевшую поверить в их неверность лису.

Внезапно Дюк приподнял ее вторую ногу, уже полностью удерживая девушку на весу железной хваткой. И она почувствовала освобождение, а следом — совсем другое вхождение. Чуть не закричала от сладости, острой до слез, такой непереносимой, что пришлось прикусить быстро подставленную ладонь Гровера. Ее нанизывали другие, глубокие, ровные движения, чье и вхождение, и выход были подобны ошеломляющему потоку. Во время этого напора она поддалась вперед, опираясь на Гровера и слыша его мягкий, ласкающий шепот. И снова смена на быстрые, все более ускоряющиеся подбрасывания к небесам. Волки рычали, они менялись все более отрывисто, почти не отстраняясь. Иви потерялась в острых, пугающих ощущениях между болью и удовольствием, перед глазами все крутилось. Если бы не ладонь Гровера, она бы кричала, не останавливаясь.

— Еще, Иви, маленькая, еще.

— Моя, наша. Не отпустим. Наша.

Братья никак не могли насытится, они все хаотичнее передавали девушку. Мысли и чувства перепутались. Когда Иви до кончиков ног пронзило щемящее предчувствие приближающегося удовольствия, она заскулила, жалобно подняв лицо наверх, к свету. А потом вспыхнула огненным столбом и рассыпалась жесткими судорогами наслаждения. Снова и снова. В бесконечность. Ее коготки царапали плечи Гровера, но оставляемые царапины не шли ни в какое сравнение с множественными укусами, краснеющими на ее собственных плечах. В памяти почти не отложилось, когда она их получила.

Было не разобрать, где кусал каждый из братьев, а лиса все пела песню, дрожала в объятиях, пронизываемая вспышками наслаждения. Волки зализывали алые ранки, не двигаясь, мучаясь от сдерживаемого напряжения до вздувшихся вен, но не мешая Иви прочувствовать каждую пронзительную секунду ее собственной радости. Вокруг тихо шумел лес, лучи света простреливали через ветки деревьев, наискось падая на прижавшуюся вместе троицу.

Сначала двинулся и в коротком толчке застонал, присоединившись к лисе, Гровер. Последним рассыпался, дрожа, уткнувшись Иви в шею, Дюк. Кончал он неожиданно долго, изливаясь и выгибаясь, вдавливаясь в приподнятые бедра Иви, облегченно хрипя, даря себя и свои чувства вместе с теплым, вливающимся потоком.

Когда Иви опустилась на землю, ее колени ходили ходуном, а тело плавилось. Если братья хотели ей продемонстрировать свои возможности, порадовать ее, то это им удалось. Но хотелось бы, чтобы они оградили ее от неприятных провокаций.

— Нужно выяснить ситуацию с Луизой, — сказал Гровер, словно читая ее мысли, — должна же быть какая-то причина этой извращенной постановки. Я предлагаю…

Через минуту братья уже горячо спорили, но быстро договорились. По принятому троицей плану действий им предстояло найти в животной ипостаси брошенную на дорожках Дендрария человеческую одежду, трансформироваться в людей и забрать с поляны Валентайна, а потом опросить местных о Гроте и найти блошку. Одежду они нашли достаточно быстро, но, выйдя на Медовую поляну уже одетыми, обнаружили только круги на измятых цветах. Единорога там уже не было.

Глава 23. Погоня: кто кого догоняет

Лесли встретил их, сидя за раскладным столом на поляне перед паробусом. Он сосредоточенно изучал кипу накладных, делая быстрые записи в небольшой тетради.

— Как вам Дендрадий? — рассеянно спросил он, мельком взглянув на вернувшихся и тут же снова нырнув в работу. — Впечатлены местными достопримечательностями?

Когда на его вежливые вопросы ответа не последовало, лис медленно поднял голову, уже начав подозревать неладное. Два волка и лисичка, все несколько помятого вида, переглядывались. Никто не решался начать первым.

— Что случилось? — лис обвел взглядом потрепанную троицу и продолжил дрогнувшим голосом. — Где Валик? Только не говорите мне, что вы с ним поссорились, и он сбежал…

— Хорошо, не скажем, — быстро согласился Гровер.

— Нам кажется, он не сбежал, а его украли, — поправила Иви, медленно подходя к лису поближе, — нас отвлекли… И пока я бегала…

Она не знала, что говорить дальше и, чувствуя себя виноватой, прикусила губу. Пока Лесли пытался осознать устрашающую новость, братья в два голоса пересказывали ему произошедшее, опуская лишь некоторые незначащие факты о деталях примирения с Иви после скандала.

— Мы сразу к служащим — где единорог? А они говорят: «Понятия не имеем, у нас своя беда, Седжик пропал». Оказалось, самый младший садовник что-то замутил с Луизой. Сначала ходил с ней, шептался, попросил другого служителя сообщить Иви, что мы ее ищем в Гроте. После этого попросил своих встретить его у озера, помочь перенести садовый инвентарь. Да только там никого не оказалось, зря они его прождали. Исчез парень.

Лесли торопливо начал собирать бумаги.

— Ты не будешь меня ругать? — растерялась лисичка. В произошедшем она винила только себя. Повела Валика в Дендрарий, оставила его одного, чтобы встретиться с волками. Бегала, ничего не соображая, полностью потеряв голову от ревности. А потом еще и братьев отвлекла. Кругом виновна, недаром ее до локтя веревкой связало.

— За что? — удивился лис. — Это мой контракт, и я к нему отнесся спустя рукава. Потом обсудим, Иви, сейчас не будем на это тратить время. Хватай вещи и тащи в паробус. Мобиль Марвина увезли в поселок еще два часа назад. И что-то мне подсказывает, поломку найдут очень быстро. Нас обманули. Меня обманули! Пакуйтесь быстрее, мы отправляемся в погоню.

* * *

За мобилем прыгала, подскакивая на деревенских колдобинах, фермерская крытая тележка. Увеличивать скорость было опасно. Не предназначенная для такого передвижения, купленная наскоро в поселке, телега опасно поскрипывала и норовила то врезаться в задник мобиля, но вильнуть на обочину.

— Почему мы сразу не взяли большую красивую машину как у оборотней? — капризно спросила с заднего сиденья рыжеволосая красотка. Она себя чувствовала победительницей. Еще бы. Выполнила свою задачу без сучка без задоринки. Нашла помощника, сориентировалась на месте.

И вместо ночной кражи, как они вначале планировали, все получилось сделать быстрее на целый день. Да еще поссорить своих возможных преследователей. Девушка с удовольствием вспоминала бегающую по Дендрарию обезумевшую лису. Пока ее ловить будут, пока драться. А оборотни темпераменты и драчливы, не взирая на пол. Глядишь, до вечера разбираться будут. А еще лучше, если лиса убежит из Дендрария. Тогда волки побегут за ней. И отсутствие единорога могу до завтра не заметить.

— Почему сразу большую машину не взяли? Я же объяснял тебе, — Марвин недовольно дернул уголком рта. Несмотря на удачное похищение животного, он был раздосадован блажью распутной наемницы, прихватившей в дорогу юного садовника. — Мы могли вызвать подозрение, если бы сразу передвигались на фургоне. В Гейстинге нас уже ждет транспорт, главное, доехать туда без происшествий.

— Ну лаадно, — протянула красавица, обнимая за шею худощавого симпатичного Седжика, чьи руки все это время блуждали у нее под платьем.

— И куда мы денем парня? — не унимался Марвин.

— С нами поедет, — лучисто улыбнулась девушка, — от тебя почти никакого толку, вот малыш и пригодится.

— Ты меня не возбуждаешь, — зло бросил маг.

— Ой, посмотрите на него! Не возбуждаю? Да у тебя вообще ни на кого не встает! Мы с Седжиком старались в Гроте, а ты еле-еле успел пристроиться, все нос воротил: так тебе не подходит, эдак не трогай. Думала, эта девка вообще нам не поверит. Спасибо, хоть волков толково изобразил, жаль, задержаться там нельзя было, облики получились — аж мурашки по коже. Ну хоть маг из тебя хороший, если мужик никудышный.

— Заткнись, сука, — рявкнул Марвин, которому не понравилось такое выслушивать, — да я с лисой бы лучше закрутил, а вот тобой брезгую.

— Ну и дурак, — сказала Луиза. — Ладно, денежки получим и больше друг друга не увидим. Нас ведь уже не догонят?

— Не догонят, — пробурчал маг, — я подстраховался, повредил им транспорт, пока ты садовника своего соблазняла.

— Тогда и смысла нам нет ругаться, — хихикнула Луиза, — я лично всем довольна.

Она игриво толкнула в грудь слушающего их смущенного паренька и дернула его за пояс, расстегивая брюки. Уже через минуту маг слушал постанывания счастливого Седжика, чья скучная жизнь поменялась с той минуты, когда он встретился взглядом с улыбающейся ему Луизой. Только паренек не знал, что девушка быстро загорается и мгновенно остывает, ее увлечения людьми длились от нескольких минут до пары недель. По-настоящему рыжая увлекалась только оборотнями. Для которых сама была развлечением на час.

Маг изредка оглядывался назад, чтобы проверить не перевернулась ли привязанная тележка, невольно косясь на неутомимо двигающуюся вверх-вниз девичью голову. Эта стерва специально повернулась боком, убрала пряди на другую сторону лица. Чтобы он видел, как двигается красное кольцо умелых губ по блестящему от влаги крепкому молодому члену.

Сука, конечно, но умелая. Воспользоваться что ли ее ртом на остановке, — подумал маг — Ну нет, не настолько он оголодал, чтобы потом ее капризы терпеть. Марвин хмыкнул и сосредоточился на дороге. А в тележке под тентом дергался перевозимый груз.

Глава 24. Человеческий городок и местные законы

Паробус заглох неожиданно. Никаких предупреждающих сигналов, подозрительных звуков или изменения скорости. Просто двигатель вдруг убито замолчал, паробус покатился по инерции, братья закричали, помогая советами Лесли. И все это длилось, пока не съехали в кювет. Попытки понять, что с двигателем, ни к чему не привели, поэтому Лесли послал летуна в ближайший офис своей компании, затем товарищи взяли самое необходимое и отправились на перекладных в недалеко расположенный городок, где их должен был ждать новый транспорт.

Первым принимал решения лис, быстро и спокойно. Пока волки громко проклинали двух мошенников, укравших груз и, скорее всего, испортивших паробус, он собрал в сумку деньги и необходимые документы, помог Иви собрать остальным сумки со сменными вещами. Томасы следом присоединились к сборам, при этом начали с уважением поглядывать на Лесли. Им по темпераменту легче было сначала выговориться, а потом действовать. Еще лучше — подраться, но злодеи были далеко, поэтому волки скрежетали зубами и старались не пугать Иви.

Подвезли их на фермерской телеге. Мобилей на дороге почти не было, да и кто бы их смог сразу четверых посадить. Поэтому в провинциальный крохотный городишко попали лишь поздним вечером. И даже это было удачей. Еще больше путешественников обрадовал ожидающий у местного мэра летун с сообщением, что транспорт им подвезут с утра.

Оказалось, городок недавно открыли для посещений Двуликих. Таких закрытых резерваций в глубинке оставалось совсем немного, но законы здесь царили жесткие, и никто нарушать их не смел. Еще пару месяцев назад никому из четверки даже ступить на местную землю бы не позволили. Жили здесь только люди, оборотней некоторые из них за всю свою жизнь не видели. Поэтому к мэру шли и шли соседи с нехитрыми вопросами, простодушными бытовыми просьбами, а то и с прямыми заявлениями: «Дай на зверей посмотреть».

Больше всего местным понравился Дюк. Они, затаив дыхание, трогали его мускулистые руки, подпрыгивали, пытаясь выровняться ростом, завороженно глазели, как он легко двигается. Пышные местные красавицы были сама скромность, по крайней мере, крутились они вокруг источающих невольные феромоны мужчины-оборотней совершенно независимо и почти ненавязчиво. Наблюдательная Иви с интересом наблюдала за женскими кружениями и даже взяла на заметку отточенное искусство стрелять глазами, взмахивая ресницами, и томно опускать очи долу.

В это время чинно беседующий с местными торговыми людьми Гровер быстро выяснил, что после обеда через городок проезжала машина с прицепной тележкой. В тележке везли приболевшую лошадь. Ее выгуливали в закрытом загоне и всячески заботились, а на вид она — ключа-клячей. Везти такую — только время переводить. Услышав это известие, четверка облегченно переглянулась. На собственном печальном опыте они уже осознали, что столкнулись с мастером иллюзий. И сделали самый главный сейчас вывод — Валик жив, похитителям приходится останавливаться, чтобы он размял ноги и поел. Следовательно, шанс их догнать есть и не малый.

После импровизированных посиделок мамушка мэра, почтенная миссис Золитц, развела всех четверых гостей по крошечным комнаткам, где когда-то жили нынче подросшие и разлетевшиеся по собственным домам многочисленные маленькие Золитцы.

— Ты девочка хорошая, — сказала она с одышкой. Красотками в городке считались женщины, с трудом входящие в двери, а матушка до сих пор отличалась статью и канонической миловидностью, — и должна понимать, что законы у нас крепкие, дедами завещанные. Посему к сыну моему не лезь, не смотри, что вдовый, у него женка уже присмотрена. Поняла?

Иви кивнула, с трудом сдерживая улыбку. Мэр городка был мужчиной видным по местным меркам, то есть при должности и хозяйстве. А что в возрасте и не красавец, так для крепкой семейной жизни это даже хорошо. Матушка молчаливой оборотнице не то, чтобы не поверила, но все равно облегченно выдохнула, когда уходя, уже в коридоре услышала звук задвигающегося в комнате засова.

— Нормальная девка, хоть и зверь, — кивнула себе женщина и пошла проверять остальных гостей.

При свете лампы Иви некоторое время внимательно изучала рисунок веревки, застывший от кисти до локтя.

— Мы стараемся, — прошептала девушка, — Валентайн обязательно приедет на свадьбу. Мы его не бросим.

Притушив лампу, она приоткрыла окно, чтобы добавить свежего воздуха в затхлое, давно нежилое помещение, и легла спать. Несмотря на череду неудач и трудности дороги, почему-то ее сердце было спокойно. С волками и лисом она чувствовала себя защищенной. Придет утро, и все обязательно наладится, — подумала Иви, зевая и уплывая в тихий сон.

Проснуться девушке, увы, пришлось внезапно и сильно раньше положенного утра. В комнате было темно. Только покой глухой ночи нарушало странное шипение, которое и разбудило девушку. Иви зажгла лампу и изумленно уставилась на застрявшего в узкой створке окна лиса. Лесли в звериной ипостаси был совсем не изящным лесным зверем, а здоровым лисом-мутантом, чьи бока намертво зажало окно, несмотря на активные и упорные трепыхания.

Лесли сначала замер, зажмурившись от света, а через пару мгновений снова задергался, пытаясь уже не влезть, а вылезти. К сожалению, застрял он прочно. В такой ситуации трудно сделать вид, что «случайно проходил мимо и в прогулочном прыжке волею случая влетел в окно». Иви нашарила рукой спинку стула и уселась перед окном, в упор изучая зверя. Оба продолжали молчать, тишину улицы нарушали лишь стрекот цикад да тяжелое дыхание лиса. Если Лесли хотел с ней поговорить, он бы постучал в дверь. Да, дом здесь не самый доброжелательный к ночным визитам, любопытная хозяйка вполне могла бы выглянуть в коридор. Но пару вопросов даже здесь можно задать без опаски. Приехали то они вместе и имеют право общаться.

Лесли же тайно лез в окно во время ее сна, когда свет давно был выключен, а сейчас — упрямо молчал под ее обвиняющим взглядом. А не «повадился ли лис в курятник»? Может быть, вчерашний сон не был фантазией ее разума? Она вздрогнула.

— Лесли, посмотри на меня, — сказала она мягко, — и кивни, если я права. Ты приходил ко мне вчера ночью, когда я спала? Только честно.

Лисья морда с пушистыми бакенбардами и гордым хохолком сморщилась, лапы опять замельтешили в воздухе, но им не на что было опереться. Лесли вздохнул. И вдруг решившись, медленно и отчетливо кивнул, вызвав в ответ пораженное аханье девушки. Сначала у Иви покраснели щеки, потом зарделись шея и уши. Стыд сбил дыхание, закружив голову, хорошо, что она сидела, иначе осела бы прямо на пол от шока.

Можно догадываться сколько угодно, но как же Иви хотелось ошибиться в своих предположениях. Она поджала губы, вытянулась в струну, поднялась со стула, тонкая и упрямая, летящей походкой неспешно подошла к окну. Дернув за задвижку, она открыла ставню.

— Упирайся задними ногами в косяк, — спокойно сказала лиса. — Я держу окно, ты отталкиваешься. Еще. Сильнее.

Чуть не выбив стекло, зверь рванулся, оставляя на деревянной боковине следы когтей, и упал внутрь комнаты.

— Даже не думай здесь оборачиваться, — холодно сказала девушка, проходя мимо кровати к двери. Она сдвинула скрипучую, холодящую пальцы задвижку и резко распахнула дверь. — А теперь убирайся вон, — тихо, но очень отчетливо произнесла Иви.

Стоя в тоненькой ночной рубашке, облепляющей гибкую фигуру, она была ошеломляюще красива в глазах лиса. И удручающе далека. Его выгоняли, без злости, без скандала, с полным равнодушием. Гнали из комнаты и из своей жизни. Он вышел, волоча за собой длинный пушистый хвост. За его спиной дверь с силой захлопнулась. И Лесли уже не услышал безутешного рыдания девушки.

Иви оплакивала свою первую любовь, такую тоненькую и трепетную, но столь сильную ранее, что ее не могли порвать ни многочисленные любовницы молодого Фишера, ни его очевидное ироничное отношение к юной влюбленной дурочке. Пронесла она эту любовь даже через свою внезапно вспыхнувшую страсть к волкам. Просто не признавалась в этом. Дотащила свое первое чувство на хребте, стыдясь и скрывая до этой минуты, зато бросала, с разворота, болезненно и жестко, выкручивая себе руки и тоскливо воя.

Он даже не пытался за ней ухаживать, увидел только объект для ночных утех. Ее романтический принц пришел без спроса, ночью, обманом. И собирался посещать дальше, понемногу приучая к себе, рассчитывая на ее жадную до интимных игр вторую ипостась. Допрыгалась, маленькая Иви. Предала тех, кто ей доверял. Обвиняла их в измене, а в это время наслаждалась ночными ласками с Лесли. Потому что не могла отказаться даже во сне, так желала внимания своего «принца». На звук тихого стука, она вытерла слезы и, не накинув покрывала, как была, не задумываясь, в тоненькой полупрозрачной рубашонке открыла дверь.

— Это мы, — широко улыбаясь прошептал Гровер. И попытался пройти внутрь. Но Иви прижала дверь и собственным телом перекрыла оставшийся узкий проход.

— Я виновата, — сказала она, — я вам изменила и больше не могу встречаться. Доедем до Лоусона, и я вернусь домой. Простите меня, пожалуйста.

С длинных ресниц слетели блестящие капли. Ошарашенные новостью братья увидели, как Иви до крови закусила нижнюю губку. Переглянулись. А когда обернулись на дверь, она закрылась прямо перед их носом.

— Ты что-нибудь понимаешь? — задумчиво произнес Гровер.

— Нет, — рыкнул Дюк, — но я, кажется, знаю, у кого нужно спрашивать.

Братья еще раз постучали в дверь, и еще раз, но им больше не открыли. Развернувшись, друг за другом, они молча побежали в сторону комнаты, где разместили лиса. А в конце коридора изнывала от любопытства хозяйка дома. Давно у порядочной женщины не было столько волнующих впечатлений. Сплетен у кумушек маленького городка теперь хватит на несколько месяцев, а расспрашивать снова и снова будут только ее, все видевшую своими глазами и слышавшую своими ушами матушку Золитц.

Глава 25. Большая охота. Кто на кого

Лесли бежал стремглав по лесу, не разбирая пути. Его лис на чистых рефлексах огибал деревья, продирался под низкими ветками кусов. Он наказывал себя, специально продирался буреломом, сбивал лапы об острые камни. Надменный и успешный всю жизнь, обычно он рассматривал девичий интерес как естественный и милый бонус к врожденной удаче. Много их было — восторженных глаз, возбужденных вздохов, двусмысленных намеков. Зря говорят, что девочки одинаковы. Они разные: на слух, запах, ощупь. Приятно узнавать: как смеется девушка во время флирта, как сорвано дышит, получая удовольствие, как щурит глаза, злясь или ревнуя. Некоторые были интересны пару дней, другие задерживались на неделю.

Он умел головокружительно начинать отношения и солнечно, без обид их завершать. Даже после размолвок, Лесли находил нужные слова, разворачивал отношения так, что они изживали сами себя, иссякали как выпитая из стакана вода. Хорошо, но уже и нет ничего. Пора идти дальше. За следующим новым открытием.

И только одно лицо, одна стеснительная улыбка была бессменной и… непознанной. Он встречал Иви не так уж и часто, сначала на семейных праздниках, чуть попозже — на молодежных вечеринках, куда девочка-подросток прокрадывалась, чтобы полюбоваться на своего кумира, перемолвиться с ним словом. Были и другие фанатки, но только от нее веяло свежестью, какой-то беззлобностью простодушной. Она умела быть рядом, мешая, но не раздражая. Очень странное качество. А однажды, через марево отчаяния и безысходности, между силуэтами гостей, отмечающих его скучное и тошнотворное обручение, лис опять увидел ЕЕ глаза. Ясные и теплые, по-прежнему смотрящие доверчиво и честно. Именно в эту минуту он решил, что свадьбы с Ялинкой Моррисон не будет. Костьми ляжет, а семью вытащит из финансовой ямы без кандалов вместо брачных браслетов.

До свадьбы оставалась всего неделя, и Лесли решил спрятаться от всех, чтобы спокойно разработать план. Чем больше он изучал документацию займов деда, чем детальнее анализировал положение дел в компании, тем больше подозрений и догадок у него возникало. Но это все было не так важно, как обнаружить нежную Иви в компании двух здоровяков. Каждую ночь он слышал вздохи, стоны, крики девушки, которую остро захотел назвать своей. Лесли не знал, надолго ли у него эта тяга, но именно она спасла его от случайного глупого брака.

Со временем умная, тонкая Иви поняла бы, что два мужлана, грубых и неотесанных, не могут сравниться с настоящим джентльменом, одного воспитания, мировоззрения и даже одного зверя. Но случайно Лесли сорвался. Не смог выдержать настолько удачного стечения обстоятельств. Иви первый раз сбежала от волков, разгоряченная и размякшая лежала в его постели. Впервые в жизни лис согнул колени, опустившись между ног девушки, чтобы доставить ей удовольствие, и кончил как мальчишка под ее бессвязные вздохи.

Сейчас он бежал в звериной ипостаси и в который раз представлял на своем языке теплый шелк ее нежности. Который должен был принадлежать ему, без остатка. Лис злобно тявкнул. И в ответ услышал вой. Два голоса вступивших на тропу охоты волков. Лесли насторожился и принялся прыгать, путая след. Потом понял, что его найдут по запаху, и припустил изо всех сил. Легкий и ловкий, он пробирался через сплетение кустов, стрелой пересекал поляны, затем, сделав солидный круг, повернул обратно. Пару раз волки почти настигли его, но лис только фыркал и увеличивал скорость. К утру даже его выносливость начала таять, последний километр к городу он шел, потом еле брел. Рассвет он встретил в человеческой ипостаси, ему было холодно, грустно, камешки неприятно царапали ноги.

— Лес, мы тебя видим!

— На здоровье.

— Подожди минуту.

— Ха!

— Козел.

— Даже спорить не буду.

— То есть признаешь и сожалеешь? — более низкий голос Дюка звучал заинтересовано.

— Признаю, но ни грамма не сожалею. Иви была бы моей, если бы вы не явились в мой город, в мой дом и в постель к моей девушке.

— Ах, ты, рыжая морда. Вот споткнись только…

— Я уже спотыкался. Вы тоже.

— Дюк, свидетелем будешь, я его догоню и разорву.

— Ты еле дышишь от усталости, куда тебе догонять. Да сейчас ты и тряпочку не разорвешь, — Дюк, как всегда, говорил прямолинейно и честно.

— Ты тоже устал, не я один плетусь как идиот за лисом. Только на зад его тощий смотрим, меня стошнит скоро, — взвился Гровер и даже сумел от злости немного сократить расстояние. — Значит, на нашу девочку охотиться начал?

— Даже не думал. Вы ей и так скоро опостылите, если будете продолжать заботиться только о собственных интересах. Вы в курсе, что мне пришлось отцу ее письма с объяснениями писать? Обещать ему, что в столице у Иви будет и работа, и жилье, и присмотр. Вы хоть попробовали с ее семьей общаться? А ведь она от родных очень зависима.

Сзади хмуро молчали. Самостоятельным волкам и в голову не пришло решать какие-то семейные вопросы.

— И вообще. Она меня любит.

— Ну все, ты покойник!

— Остынь, Гровер. В его словах есть доля правды.

— Что?!

— Доля?!

Раздалось одновременно. Дюк хмыкнул, тяжело перевел дыхание. Многочасовой бег утомил и его.

— Мне кажется, она всех нас немного любит. Но не сильно.

— Не сильно?

Гроверу явно было обидно. Впереди показались дома поселка, скоро начнут просыпаться люди. Волки бежали всю ночь, чтобы наказать лиса. Иви переживает в доме, чувствует себя предавшей из-за подлой хитрой морды. А родной брат, с которым Гровер искренне делил любовь чудесной девушки, сейчас гадости говорит. Долгое пребывание в животной ипостаси агрессией зажигало кровь, провоцировало на драку, поэтому он собрал волю в кулак и ускорился, качаясь из стороны в сторону. Лесли услышал топот сзади и тоже ускорился, поганец.

Троица трусила мимо домов, парни падали, поднимались и двигались дальше.

— Что будем делать? — спросил Лесли. — Друг без друга найти Валентайна, защитить девушку и доехать до столицы мы не сможем.

— Предлагаешь временное перемирие? — спросил Дюк. — До Лоусона и передачи контракта. Решение Иви при ней не оспариваем, ухаживаем, а там посмотрим. Без нее, извини, морду мы тебе начистим.

— Согласен, — проскрипел лис и упал на колени у ступенек дома мэра.

Добравшийся до него Гровер размахнулся, тыкнул кулаком, но даже этого обессиленного удара хватило, чтобы лис рухнул лицом на крыльцо. — Вот теперь перемирие, — сказал Гровер и сел рядом. Дюк приподнял лиса за плечо и как мог ударил в подбородок. Лесли лягнул его в ответ ногой. Дюк покачнулся, но не упал. Хмыкнул и тяжело пошел в дом. Он уже протянул руку, когда тяжелая входная дверь открылась сама.

— Ох, — сказала матушка Золитц, с выпученными глазами рассматривая двух колоритно раскинувшихся у входа обнаженных парней и еще одного, стоящего прямо перед ней, — Святые Небеса, гхх, что я говорю! Демонские чресла… Ой.

Она закрыла рот ладонью и прижалась спиной к стене. Мимо нее, пытаясь держать марку, проходили обнаженные оборотни, блестя потом на мускулистых рельефах. Матушка Золитц нашарила в рукаве платочек и быстро промокнула заслезившиеся от впечатлений глаза. Нельзя было упустить ни мгновения. Глядя вслед троице, женщина осознала, что почти не дышала с той секунды, когда открыла дверь. Ее сердце стучало молоточком. И единственная связная мысль повторялась и повторялась в голове: «Почему все это не тридцать-сорок лет назад?».

Когда Иви вышла на завтрак, стол ломился от лакомств. Растерянный мэр кидал на свою матушку изучающие взгляды. А миссис Золитц заглядывала в глаза Лесли и мягко спрашивала:

— Может еще проездом будете? Мы всегда вам рады. Отдохнете, побегаете там, как вам нравится.

Девушка отстраненно поздоровалась, словно не замечая необычно теплой обстановки. И гибко отпрянула от шагнувшего ей навстречу Дюка.

— Я только стул подвинуть, — сказал он.

— Спасибо, я сама. Доброе утро. По-моему, я придумала, как нам найти Валентайна.

Глава 26. Ужасная весть, или Зачем коню доктор

— У меня лучший нюх из присутствующих, — заметила Иви, присаживаясь за стол и пододвигая себе чашку. — Похитители держат Валентайна под медовой травой, иначе он давно бы себя проявил. А его описывают вялым и старым, то есть даже под личиной видно, что ходит Валик еле-еле.

— Ты предлагаешь попробовать догнать их по запаху травы? — подобрался Лесли. — Интересная идея. Аромат необычный, острый, долго может сохраняться.

Лиса бросила на него быстрый равнодушный взгляд, отпила из чашечки горячий бонс и коротко кивнула.

— Ой, — внезапно вмешалась в разговор матушка Золитц, — так вы тех, что с конягой проезжали, ловите?

Она лучисто улыбнулась юному Фишеру. И по-девичьи мило захлопала ресницами. Женщина села завтракать с гостями, умильно рассматривала их, подперев лицо пухлой ладошкой, и теперь обрадовалась, что может помочь новостями.

— Они проехали быстро, только коня выгуляли и дальше. Но затем вернулись и к нашему городскому доктору обратились, уважаемому старейшине клубного хора Гоффмону.

— И с какой просьбой? — спросил после небольшой паузы Лесли, поняв, что матушка нуждается во внимании и учтивых расспросах.

Женщина поменяла местами пару мисочек, живописно расставленных на праздничной скатерти, украшенной узором из ярко-красных цветов и ягод. Довольно вздохнула и, порозовев, выпалила:

— Они его просили об интимной услуге. Девушка рыжая заходила в дом и уговаривала. Он отказался, конечно.

У Иви чашка со звоном ударилась о блюдце. Парни ошалело переглянулись. Это ж как припекло блошке, даже за помощью пришлось вернуться в городок.

— А сколько лет доктору? — с интересом спросил Лесли. — Получилось интимно услужить девушке?

Матушка обвела гостей недоуменным взглядом, затем розоватость щек внезапно сменилась ярко красными пятнами. Женщина начала покашливать, не в силах выдавить ни слова, только возмущенно взмахивая руками и кхекая.

— Уважаемому городскому врачевателю девятый десяток, — хмыкнул мэр, — моя матушка явно имела в виду что-то другое. Правильно?

Мужчина выглядел весьма озадаченно, явно не ожидав шокирующих намеков от благообразной и чопорной родительницы.

— Как вы могли подумать! Совершенно о другом была речь, — почти закричала хозяйка, наконец, обретя возможность говорить. — Проезжие хотели, чтобы доктор Гоффмон кастрировал их жеребца. Подарил ему спокойную старость, бедняжке, без мужских глупых желаний. Удивительная тяга в престарелом возрасте для лошади, согласитесь. Поэтому и ноги еле передвигал.

Дюк, в это время потянувшийся за булочкой, чуть не завалился на стол, еле успев упереться локтем и не сбить при этом посуду.

— Что?! — охрипшим голосом переспросил Лесли. — Кастрировать?

Матушка Золитц испуганно ойкнула и приложила ладошки к широкой груди.

— Что ж это делается, уважаемые! Так он не конь? Воры вашенского оборотня поймали и почикать его ценности решили?

Еда больше не вызывала аппетит у посмурневших парней.

— Срочно выезжаем, — кивнул лис, обведя взглядом своих попутчиков и встречая быстрые решительные кивки.

Как бы не раздражал Валентайн нудным характером и бесконечным морализаторством, но судьбы холощенного мерина оборотни не пожелали бы и врагу. Поэтому прощались быстро, хотя и с извинениями, расшаркиваниями и уверениями заглянуть в гости «как-нибудь обязательно». Мобиль от «Фишер и Компания» уже ждал на подъездной дорожке старинного дома, приютившего друзей на ночь. Выглядел транспорт не так пафосно и внушительно, как паробус, но сейчас было не до сравнений. Пыхтит, едет и хорошо.

— Через месяц у нас большой праздник, — вежливый мистер Золитц уже на пороге при прощании заметил еще один подъезжавший к дому мобиль с крупной надписью на борту, — годовщина открытия города и разрешения въезжать Двуликим. Мы даже специалистов по событиям вызвали. Ждем вас почетными гостями, уважаемые.

Иви тепло попрощалась с гостеприимным хозяином, с удивлением отметив, что матушка, стоявшая рядом, даже брови не подняла возмущенно. Блюстительница нравов с теплотой провожала каждого из гостей, а Иви обняла.

— Живи, пока молодая, — загадочно прошептала она и завздыхала.

Подписав документы на получение мобиля у пожилого мужчины в униформе компании, Фишер впрыгнул на место водителя и быстро осмотрел кабину. Но вместо того, чтобы ждать, когда сядут остальные, Лесли вдруг замер, хищно улыбнулся и молнией выскочил наружу, даже не закрыв дверь. На глазах остальной троицы он выволок из подъехавшего транспорта «Устроителей событий» здоровенного амбала и врезал ему кулаком в челюсть.

— Ой, — сказала Иви, — я тоже его знаю.

— И кто он? — озадаченно спросил Гровер, опираясь на капот и наблюдая, как стройный Лесли первыми же ударами разбивает здоровенному незнакомцу нос.

Со стороны дома раздался громкий вскрик испуганной миссис Золитц. Она впервые видела, как драка начинается без взаимных обвинений и предварительных разборок кто и в чем неправ. У оборотней оказались совершенно другие привычки. Впору задуматься, а не рано ли открыли город. Покраснев, лисичка быстро сказала:

— Он приходил к дому Лесли перед нашим отъездом. Помните, я этого медведя кастрюлей ударила, когда он в дверь ломился?

Действительно, несколько дней назад…а словно прошла вечность, они дружно гостевали в старинном семейном доме Фишеров, не зажигали свет по вечерам, не шумели. Но судебные приставы все-таки обнаружили затаившуюся компанию. Именно тогда, защищая дом и друзей, храбрая лисичка сражалась, используя кастрюлю и кипяток. Дюк кивнул брату.

— Точно! И я его вспомнил. Только как он здесь оказался?

Из второго мобиля выскочили двое и начали оттаскивать рычащего лиса от своего товарища. Один из них, красноволосый молодой человек, одетый в творчески разноцветный сюртук, недолго думая, схватил Фишера за одну руку. Сообразив что делать, еще один приехавший, невысокий юркий шатен, повис на второй руке лиса. Пришедший в себя амбал от души врезал в живот зафиксированному Лесли. Тот захрипел от боли.

— Получил? — заорал приехавший. — Еще хочешь?

Гровер и Дюк, до того времени несколько тормозившие и с удовольствием наблюдавшие, как учат наглого Фишера, переглянулись и сорвались с места. Пятачок перед домом уважаемых Золитц мгновенно превратился в место побоища. Дрались что прибывшие, что встречавшие — с удовольствием, криками, руганью. Бодро, но недолго. Оборачиваться в человеческом городе никто не рискнул, поэтому все оставались в человеческой ипостаси. Хотя, вспоминая предыдущую потасовку, амбал мог оказаться медведем, который в шкуре оборотня способен наворотить немало. Зато оставаясь людьми, братья, привычно действующие в боевой связке, и Лесли, обучавшийся у лучших дорогостоящих учителей, вместе одержали бесспорную совместную победу.

— Кто ты такой? Почему на мобиле написано, что вы «Устроители событий»? — зарычал лис, прижав коленом поверженного громилу к земле.

— Потому что мы и есть устроители, — прохрипел тот.

— Ты представлялся судебным приставом еще пару дней назад!

— Ну да, это было частью события. Мы выполняли заказ уважаемого Аристарха Фишера. Заменили бумаги, выслали тебе в академию сообщение о банкротстве. Приходили — пугали. Все по заказу. Вы уж там сами в семье разберитесь. Чего на нас кидаетесь после завершения контракта?

Побелевший Лесли отпрянул, словно змею увидел. Даже руками встряхнул, сбрасывая невидимую грязь.

— Он лжет! — гневно закричал лис, обернувшись к волкам и подошедшей лисичке.

— Мой дед не мог со мной так поступить. В семье не обманывают. Мы немедленно вернемся домой в город и все выясним.

Внезапно блондин дернулся, зашипев от боли и делая взмахи рукой. Он дернул манжет рубашки, разрывая ткань, вырывая пуговицы с мясом. И прямо на глазах невольных зрителей рисунок веревки, выглядящий татуировкой, хищно зашевелился и быстро пополз к локтю. Изменение явно было болезненным, лис зашипел и напрягся, сжимая-разжимая пальцы. Потом он практически осел в пыль рядом с побитыми «устроителями». Сгорбился, обхватив голову руками. Внутри было пусто, новость вычерпала чувства, желания, поскребла ржавой ложкой, оставив только саднящую боль. Дед давно жаловался на здоровье и слишком независимого единственного внука, никак не радующего его женитьбой и внуками. Но никогда, даже в самых пугающих кошмарах, лис не допускал двойную игру в собственной семье.

Его подставили родные. Безумие. То-то он никак не мог свести бухгалтерские отчеты, искал где ошибка, но так и не мог ее найти. А ошибка была в доверии. Глава клана перестал доверять своему внуку, задумав закрыть за него вопрос с женитьбой. Когда не сработали скандалы и мольбы, решил связать Лесли обязательствами перед родными. Лис завыл. Здоровяк отшатнулся от него. В его понимании ничего ужасного не произошло. Ну подтолкнули к серьезному решению парня, забывшего об ответственности перед семьей, хорошее дело. Можно расстроиться немного, но выть-то зачем, радоваться надо. Семейный бизнес оказался в целости и сохранности. Здоровяк поднялся, осторожно пощупал избитое лицо и сплюнул кровавую слюну на землю.

— Хуже нет семейные события устраивать. То жену на измену провоцируем, то дочь крадем по ее собственной просьбе, чтобы родных пошантажировать. Но все заканчивается одним — нас бьют.

— Дурная работа у тебя, парень, — покачал головой Дюк, — бросал бы ты ее.

Сам он почти не пострадал, размялся с утра неплохо, но настроения не было. Боль Лесли ощущалась слишком остро, царапая его сочувствующую, честную душу.

— Бросить не получается. Платят хорошо, — грустно ответил за здоровяка красноволосый. — Уж вроде и решишься завязывать после пары зуботычин, а потом получишь денежку и вдруг понимаешь — можно и терпеть, вполне себе работа.

— Ааа, — протянул волк. — Тогда терпите, уважаемые.

Иви практически не слышала о чем вели беседу остальные, она пристально смотрела на Лесли. Еще пару часов назад девушка была полна злости и обиды, презирала себя, лиса, даже волков. Они все вместе создали обстоятельства, жить и дышать в которых позорно и грешно. Довели сами ситуацию до запутанных отношений. Но в эту минуту, глядя на опустошенного, потерянного Лесли, ее сердце дрогнуло. Она качнулась и неожиданно для всех села рядом. Протянула татуированную проклятием руку и положила ее на закаменевшее плечо лиса. Немного помедлив, тоже прямо в пыль тяжело разместился Дюк. Вздохнув, присел недалеко Гровер.

— Вы чего? Больные какие-то, — сказал амбал поднимаясь.

Его коллеги по нелегкому делу организации необычных событий тоже поднялись и, отряхиваясь, недоуменно оглядываясь, побрели к так и замершим на крыльце членам тихого семейства Золитц.

— Лес, — первым нарушил молчание в их четверке Дюк, — мы понимаем, как тебе тяжело. Но без тебя нам не справиться. У вас с Иви проклятие до локтя доползло. Валика везут куда-то мужской силы лишить. Хочешь — не хочешь, нам бы поспешить, пока запах медовой травы совсем не выветрился.

Лесли поднял голову, обвел их страдающим взглядом. Внезапно он заметил ладонь лисы на своем предплечье, моргнул, неверяще, и осторожно, затаив дыхание, накрыл ее тонкие пальцы своей ладонью. Несколько секунд прошли в молчании. Когда Иви мягко забрала руку, Лес был уже похож на самого себя. Он встряхнулся и хмыкнул.

— Ну и чего мы сидим? Идея Иви мне нравится, поехали единорога выручать.

Гровер откашлялся и нехотя произнес:

— Не хочется, конечно, тетю подставлять, но сказать придется. Лесли, не знаю, как воспримешь эту информацию и какие выводы сделаешь, но владелица «Устроителей» — Амбер Моррисон, так, Дюк?

Тот молча кивнул и задумчиво посмотрел вслед ковыляющей к дому троице приезжих. Странное совпадение не понравилось обоим волкам. Тетю они знали плохо, она давно вышла замуж в лисью семью и напоминала родственникам о себе только письмами по праздникам. Все трое детей ее получили лисьи, а не волчьи шкуры. Для братьев так и осталось неясным, для чего она так целеустремленно окучивала молодого Фишера. Как бы не страдала ее дочь по красавцу-лису, выдавать ее замуж без ответной любви жениха для природы оборотней было несколько опасно. А вдруг звери не заинтересуются?

— Ой, устроителей надо расспросить, — подскочила Иви, — подождите меня, минуточку. Вам, драчунам, они вряд ли ответят, а мне могут.

И шелестя юбкой, лисичка бросилась догонять пострадавших. Ее появление было встречено с опаской.

— Да неужто, — скривился амбал, — глазками блестим и вид невинный делаем? Я тебя, курва, запомнил. Это же ты меня у Фишеров кастрюлей по голове съездила.

Неудобно получилось. Лиса покраснела, полностью, до кончика носа. Она сразу сникла, расстроенно заморгала, затеребив пряди длинных белых волос, чем вызвала интерес амбала и поощрительное:

— Ладно, чего хотела-то?

— Подскажите, пожалуйста, а контракт Фишеров сам глава лично подтверждал или вам начальство передало?

Медведь завел глаза наверх, пытаясь вспомнить детали, а потом нехотя ответил:

— Вроде сама хозяйка распоряжение передавала, но у нас ложных заказов не бывает. Все бумаги тщательно подписываются, чтобы под суд не попасть. Так что от «Фишер и компании» договор и оплата точно были, сам Аристарх и подписывал, не сомневайтесь.

Глава 27. На подъезде к столице

Дорога песчаной лентой летела под лапки. Лисичка держала нос по ветру, ловя истончившийся со вчерашнего дня, но все еще уловимый медово-пряный запах травы из Дендрариума, которой опаивали схваченного Валентайна. За ней ехал мобиль с волками и лисом. Двигатель уютно фырчал и рычал, мелькали деревья по обе стороны. Ритмичный бег успокаивал. Звериная ипостась чувствовала себя отлично, ухитрялась не только держать след, но и завлекательно помахивать хвостом. Лиса в Иви с ума сходила по Лесли и дико тосковала по братьям. Она подозревала, что этой ночью парни разбирались между собой. На щеке Леса с утра красовалась заметная ссадина, а сейчас в машине они вели по очереди, давая друг другу выспаться. Не ругались, что удивительно.

Иви вспомнила безобразие, которое сотворил лис, и чуть не потеряла тонкую медовую ниточку, вьющуюся в воздухе. Кружащие голову образы всплывали вне ее воли. Теплые пальцы, удерживающие ее бедра, быстрый, то ласковый, то жестко трущий язык. И это делал Лес, мечта ее девичьих грез, стоял перед нею на коленях и доставлял наслаждение.

Лисичка подпрыгнула и еще энергичнее закачала вертикально поднятым хвостом. Сможет ли она легко отпустить первую любовь. А если…Уже вернув Валика, перед расставанием, дать себе немного расслабиться? Чуть-чуть. Воплотить фантазии, чтобы было о чем вспомнить, оставшись одинокой. Схватить бессовестного лиса и… Ох, она бы привязала его к кровати и всего-всего зацеловала бы. Попробовала бы губами, зубами, пальцами. Заласкала бы, закусала. Лесли, конечно, будет умолять, пытаться вырваться, но ленты она завяжет крепко, ничего у белокурого обманщика не получится. А потом она при нем обнимет Гровера, позволит Дюку медленно себя раздеть. И прямо на глазах ревнующего лиса…

Крики возницы с проезжающей мимо кареты подействовали холодным душем. Иви завертела головой, приходя в себя и надеясь, что ее спутники в следующей позади машине не заметили, как изменилась во время бега ее поступь и закачались бедра. Осознание происходящего не обнадеживало. Ей нравились все трое, каждый по своему, и это страшило Иви, делало беспомощной. Вот сейчас она делает ответственное дело, от нее зависит здоровье, а то и жизнь единорога, она должна быть полностью сосредоточена, а вместо этого? Представляет пошлые игры со всеми тремя одновременно. Какой позор! Дорога становилась шире, мобили и кареты все чаще мчались навстречу. И вскоре впереди показались постройки большого города. Компания в поисках Валика подъехала к столице. Лес, только что сменивший Гровера, не мог оторвать взгляд от качающегося впереди роскошного хвоста и мелькающих изящных лапок.

— Парни, — вдруг вырвалось у него, — я только о ней и думаю.

— Не ты один, — мрачно раздалось сзади через непродолжительную паузу. И его хлопнули по плечу.

Некоторое время они молчали, рассматривая начавшие попадаться дома и усадебки столичной окраины.

— Вот что, сразу скажу, парни, я не умею делиться, — мрачно сказал лис, не оглядываться, чтобы не встречаться глазами с остальными.

— А никто с тобой делиться и не собирается, — мгновенно огрызнулся Гровер, — ты свое счастье потерял, когда по учебам ездил да с Ялинкой Моррисон за обручальным столом сидел.

Младшему Томасу, темпераментному и живому характером, тяжелее всего далось расставание с Иви. Даже после бессонной ночи он нормально не мог спать, сидел рядом с водителем и глаз не сводил с белоснежного хвоста. Для его зверя все давно было решено, волк внутри рычал почти не переставая, требовал если не соединиться с парой, то хотя бы получить возможность облизнуть ее узкую милую мордочку. Не выдержав, Гровер начал сбрасывать с себя одежду, и на полном ходу из машины на дорогу выпрыгнул крупный темно-серый волчара. В машине помолчали. И первым заговорил обычно не торопящийся высказаться Дюк.

— Мы ее не отпустим, — сказал он, — просто не можем. Ты уже знаешь, что до нас на ней запахов не было?

Лесли еле слышно зарычал сквозь зубы. Ему в очередной раз ткнули, каким дураком он был. Дюк понаблюдал за тем, как бегущая впереди лиса огрызается на независимо затрусившего рядом волка, как пытается укусить его в плечо, но тот ловко отскакивает.

— Мы уже письмо родителям написали, — Дюк говорил спокойным, но очень жестким тоном, вбивая слово за словом, — будем их с Иви знакомить.

Для оборотней это означало только одно — предсвадебные приготовления. В ином случае партнерш по частым и обычно беспорядочным связям официально родственникам не представляли. Мобиль вильнул, у лиса явно дрогнула рука. Мог ли он жить без Иви, в отличие от волков, наверное, да. Несмотря на то, что его зверь желал лисичку, зависимость еще не сформировалась, скорее тяга. Но все мысли уже были о ней.

— Я буду сражаться за нее, — голос Лесли звучал нервно по сравнению с размеренным тоном Дюка. Лис сам это услышал и расстроился. — Что бы вы там не напридумали, а первая ее любовь я. Первая и самая сильная. Она за мной годами хвостом носилась. Отец ее от меня без ума. Опять-таки лис с лисой всегда лучше сочетается.

— Волки прекрасно сочетаются со всеми, — отрезал Дюк, — вон посмотри.

Бегущие по дороге лиса с волком уже дружно бежали бок о бок, правда, не поворачивая друг к другу морд, словно не замечая.

— Мы с братом дадим Иви работу ее мечты, окружим заботой и любовью, Иви получит столько внимания, сколько никогда не получала в своей жизни. Разлад — это временно. Гровер умеет найти к ней подход, скоро мы помиримся и зальем ее любовью, из кровати не выпустим. Сутками ее брать будем.

Мобиль снова завилял, Лес начал терять контроль над собой.

— Я тоже могу сутками. Я ей столько лисят наделаю, весь город лисятами заполню.

— Ну и дурак, какие ей сейчас лисята, она жизни не видела. А с нами по мастерским художников, по ярмаркам столичным походит.

— А я в театры поведу, по магазинам. Оба смерили противниками взглядами и отвернулись. — Что будем делать? — спросил лис.

— Я не против поделиться, а вот Гровера придется уламывать, он, как только речь об Иви заходит, безумным становится. Меня за конкурента не считает, но тебя недолюбливает.

— А сама Иви?

Волк хмыкнул.

— То есть для себя ты совместную жизнь начал уже допускать? Иви — девушка, они сердцем реагируют. Сможем сердцу доказать, что мы нужны, получится и все остальное.

— А как вы с ней… одновременно?

Видимо, этот вопрос давно не давал покоя лису. У Лесли заблестели глаза, он попытался скрыть это, опустив ресницы. Волк выдержал томительную паузу, прежде чем ответить.

— Я интимными деталями не делюсь.

— Да брось, я же слышал ночами. Она так сладко кричит.

— Нам кричит, Лесли, нам. От тебя она не кричала. После тебя она вообще от отношений отказывается. Так противно ей было?

— Заткнись, Дюк. Я себя еще не показал.

— И не покажешь.

— Покажу, вы обзавидуетесь. — Ха.

Колеса мобиля застучали по брусчатке столицы. Но улочки, по которым они ехали, выглядели грязными, дома отличались неухоженностью. Кое-где были выбиты стекла. На пятачках дворов играли грязные ребятишки в темных грубых рубашонках. Взрослые, все темно и неброско одетые, подозрительно рассматривали блестящий ярко синими боками новый мобиль. Иви с Гровером замедлились, развернулись и заторопились к своим. Остановив транспорт, Лесли открыл задние двери, чтобы туда впрыгнули звери. В столице штрафовались обороты вне дома. Поэтому Двуликие, и оборотни, и вампиры, расхаживали только в людских ипостасях. Первым вернул человеческий облик Гровер и сразу отвернулся, при этом ловко надевая штаны в тесной кабине мобиля.

— Едем вперед, — забормотала тоже обратившаяся и теперь пытающаяся привести себя в приличный вид Иви. Парни все сосредоточенно смотрели в окна, и она заулыбалась. Но когда Гровер попытался прижаться коленом, лиса нахмурилась и отодвинулась. Нет-нет-нет. Дружить — пожалуйста, но больше никаких запутанных отношений. С нее хватит. У большой вывески «Ветеринар Туд» они остановились.

— Иви, остаешься в мобиле, — распорядился Дюк. — Лесли, мы с Гровером врываемся. Ты нас страхуешь, смотри по сторонам, не давай напасть в спину.

— Вы чего, — удивилась Иви, — может быть, и не придется драться. Вдруг они вас испугаются и так Валентайна отдадут.

— Придется, ох, придется им драться, — сверкнул зубами Гровер.

— Отдадут Валика, точнее, мы заберем. Но! Обязательно после драки, — в кои то веки согласился с ним Лесли, тряхнув светлыми, несмотря на дорожную пыль, локонами. — С людьми, кастрирующими нормальных жеребцов, никаких разговоров.

— Самих бы их под нож, — пробурчал Дюк, обматывая кулаки тканью. — Да и в гроте они знатно повеселились за наш счет. Теперь наша очередь. Воспоминания о гроте встряхнули и Иви. — Действительно, — сказала она, нахмурившись и оглядываясь вокруг в поиске чего-нибудь, схожего весом с чугунной кастрюлей, — Валика простить нельзя.

Почти выпрыгнувший из мобиля, но так и зависший на подножке Гровер, вдруг обернулся и жалобно сказал:

— А ведь мы можем и не вернуться. Там маг. Вдруг этот бой для меня станет последним. — Обурел совсем, Гро? — изумился Дюк и выпрыгнул на брусчатку. — Да мы его… — Ты — возможно, — младший волк вздохнул, — а я что-то чую, опасность рядом ходит. Поддержка мне нужна. Иви, может, поцелуешь для храбрости. Светлые бровки лисички жалостливо поднялись домиком. Она затеребила рукав дорожного платья. — И правда, — нахмурился Дюк, — у меня тоже интуиция кричит.

— Да у меня она криком орет, — сообщил Лесли, забираясь обратно в машину, — как бы не отчекрыжил сумасшедший ветеринар ценное, как Валику. Иви, невинный поцелуй в поддержку…

— Сейчас я вас так заласкаю, — едва сдерживаясь, сообщила Иви, — что вы сами ветеринару сдадитесь. Ишь чего удумали, на жалость меня взять? А ну, вперед, и надерите похитителям задницы.

Парни молча повыпрыгивали из транспорта, повздыхали так, чтобы девушка слышала.

— Ругаться начала, — тихо сказал Дюк, — как маменька на отцов.

Гровер согласно кивнул и опасливо посмотрел назад.

— В таком настроении к ней лучше не подходить. Пойдем, что ли, подеремся?

И они двинулись втроем в сторону дома ветеринара. Даже если бы они не обратили внимание на вывеску, самое главное находилось прямо у входного крыльца — знакомый мобиль Марвина с прицепной тележкой, из которой на всю улицу несло медовой травой.

Глава 28. В гостях у ветеринара бандитского района

Дверь небольшой пристройки к дому резко распахнулась, и оттуда выскочил низенький пегий жеребец, судя по дальнейшим действиям, явно не в себе. Он понесся зигзагом, поводя из стороны в сторону головой и пьяно фыркая. По какому-то волшебству поменяв направление неожиданно для оборотней, он с разбегу врезался в троицу, раскидав их, один за другим, по земле. Следом за ним несся высокий худощавый мужчина, вооруженный внушительным ножом. На нем болтался огромный кожаный передник весьма подозрительного вида, в коричневых пятнах разных размеров. Мужчина перепрыгнул через валяющегося в пыли Гровера и с криком: «Стой, вражина, да я же быстро!» рванул дальше. Жеребец заметался по улице. Он бился в стены домов, снес пару уличных скамеек, бил копытом и совершал внезапные, непредсказуемые повороты, разрезая двор сумасшедшим бегом.

— Валентайн, — тихо позвала вышедшая из мобиля Иви, но жеребец услышал, всхрапнул и кинулся в сторону лисы, сбив волков во второй раз. Братья, вставшие было с колен, снова уселись в пыль и уже в голос проклинали жеребца. Один Лесли умудрился отпрыгнуть в сторону и теперь мудро поднимался под прикрытием металлического бока мобиля.

— Придурок! — возмутился Гровер, получивший рогом, скрытым под иллюзией. Спасло его только то, что «жеребец» мотал головой и удар вышел скользящим. — Да я тебя сейчас сам придержу для кастрации. Да я… Эй, дядя, отдай нож и скажи, что ему резать.

Валик в это время привалился к Иви, облегченно захрипел и попытался потерять сознание.

— Это мой пациент, — неожиданно тоненьким голосом заверещал мужчина. — Девка, отойди от него и забери своих пьяных дружков. Мне нужно кастрировать старичка. А если они будут мешаться, то и промахнуться могу, им что-нибудь ценное отчекрыжить.

— Дюк, ты слышал? — вышел из себя Гровер, который чувствовал себя побитым и униженным на глазах девушки, за которой серьезно ухаживал. — Да я сейчас обоих положу!

У мужчины полыхнули красным глаза. Нескладная фигура на глазах стала еще выше, а потом согнулась углом, нечеловечески дернулась, взмахнула длинной рукой, сжимающей паучьими пальцами нож.

— Прекратите! — закричал Лесли, рванувшись вперед и закрывая собой Иви с теряющим сознание Валиком. — Оборот на улицах запрещен!

— Законник? Или неудачник? — хрипло сказал вампир, ковыляя прямо на Лесли. Его голос после смены ипостаси звучал совершенно по-другому, заострившееся костлявое лицо ухмылялось, — вы как, чистенькие, в наш район попали?

Он свистнул. Валик рухнул прямо под ноги Иви, которая как ни пыталась, так и не смогла удержать его довольно тяжелое тело. Из пристройки выскочили трое вампиров, быстро оценивая ситуацию и превращаясь на бегу. Из рукавов пиджаков и штанин брюк заторчали белые длинные костяные конечности. Волосы превращались в тусклые космы.

— Кто хотел подраться, напомните мне, — Лесли выругался и практично вытащил из кармана кастет. В облике лиса он мог меньше, чем в натренированном человеческом теле. — Иви, в мобиль! Ничего с Валиком не случится.

— Все видели? Они первые напали, — хищно рыкнул Гровер и рванул ворот рубашки. — Разомнемся.

С нарастающим ужасом Иви смотрела, как четыре вампира окружают троицу оборотней. Сама она, несмотря на приказ Лесли, бросить бессознательного Валика не могла. Она облила его морду из бутылки с водой, которую пополняла в дороге, но больше не смогла ничего придумать для облегчения состояния несчастного. Поэтому, недолго думая, обернулась, выпрыгнула из платья и легла на дорогу рядом с пухленьким единорогом-жеребцом, объем которого не сильно уменьшился даже в период дорожных невзгод.

Два громадных волка, серый и черный, развернулись спина к спине и оскалили пасти. Лесли пригнулся, настороженно вглядываясь в нападающих. Один из вампиров прыгнул. Раздался крик и все сорвались в едином общем движении. Мелькали длинные уродливые руки вампов, молниями изворачивались, похожие на тени, волки. Упал Лесли с разорванной ногой и хлеставшей из нее кровью. Если бы Иви могла, закричала бы, так стало больно и страшно за лиса. Но Лесли вытащил из бедра нож ветеринара-мясника, рывком стянул с пальцев кастет и превратился в рыжего здоровенного лиса, тут же бросившегося в бой.

Укусы оборотней не заживали на вампирах, как и раны на звериных шкурах, в ответ нанесенные страшными нечеловеческими когтями. Пока оборотней выручала практически идеальная слаженность братьев в бою и возраст вампиров. Вылетели из гнезда они совсем недавно и вообще не владели взрослыми аурами, даже пахли еще как люди. Некоторое время в битве царило хрупкое равновесие, но Дюк получил серьезную рану в шею и существенно ослаб. Воодушевленные успехом вампиры зарычали и удвоили усилия.

Лиса заскулила. Слезы затуманили глаза и потекли по узкой мордочке. Уже не думая об опасности, лисичка бросилась к сражающимся и изо всех сил укусила одну из странных белесых ног. Раздался изумленный крик, воодушевивший Иви на следующую, столько же успешную атаку. Не замечающие ловкого маленького противника бандиты зло орали, прыгали, но никак не могли понять, что происходит. Боль. А внизу уже никого нет. Драка вошла в новую фазу непредсказуемости и, возможно, продлилась бы еще долго, если бы ветеринара не подняло вдруг на воздух. Вампир орал, дергал конечностями, но ничего не мог поделать и вскоре безвольно затих, отброшенный метра на два. А проткнувший его невидимым рогом Валик стоял, покачиваясь, поводя пьяными полубессмысленными глазами по остальным замершим в шоке участникам потасовки.

— Да пошли вы, — прошамкал один из вампиров, развернулся и рванул по улице. За ним кинулся второй. Третьему не дал уйти Гровер. С рычанием он вцепился ему в руку и начал трепать жертву, мотая из стороны в сторону как тряпичную куклу. Лесли превратился в человека и пытался успокоить плохо видевшего, но очень огорченного происходящим Валентайна.

— Ой, какой же он красавец! — послышалось восхищенное. — Голенький!

Лесли, единственный находящийся в человеческом теле медленно развернулся на голос и обнаружил трех новых действующих лиц. По улице шли Марвин, Луиза и юный парнишка, знакомый оборотням по Дендрарию.

— Пожалуйста, ну, пожалуйста, — заканючила рыженькая, а именно ее восклицание лис услышал чуть ранее, — согласись только на одно свидание. Я обещаю, ты не будешь разочарован. Я…

— Прекрати, Лу, — рявкнул маг, — это уже перешло все границы. В тебе осталась хоть капля гордости?

— Зачем она? — удивилась девушка. — Я живу в свое удовольствие, имею лучших мальчиков из тех, кого знаю. А кого не знаю, будем знакомиться.

Она смерила Лесли с головы до пят, особенно останавливаясь на несколько воинственной после боя ценной части лиса. Гровер бросил потерявшего сознание вампира и, рыча, двинулся в сторону приближающейся троицы. Дюк дернулся, но остался лежать, настороженно наблюдая, только медленно подергивая хвостом. Иви побежала к платью. А Валик закричал: «Наконец-то», нагнул невидимый рог и начал разгон. Подошедшие тут же растеряли весь лоск и самодовольство, осознав, как легко можно завершить жизнь на грязной дороге бандитского пригорода. Рыженькая Луиза взвизгнула, схватила за шкирку испуганного садовника и бросила его перед собой живым щитом. Маг заозирался в поиске укрытия. Но это было совершенно бесполезно. Словно в замедленном волшебном времени все еле двигались, пока Валик, мотая полуслепой головой, ускорял бег. Вампиры и оборотни могут пережить удар рогом, а вот для людей даже боковые удары могли стать последней точкой в приключениях.

Под громкое истошное «НЕТ!» от Иви, среагировали оборотни. Гровер, который в звериной ипостаси отличался поистине мгновенной реакцией, в броске ухватился лапой за гриву единорога. Задние лапы волка цеплялись за дорогу, выворачивая камни и грязь, оставляя за собой глубокий рытвинный след. Валик продолжал двигаться к цели, таща на себе огромного оборотня. Но, как единорог не старался, бег начал превращаться в шаги.

— Эй, — крикнул Лесли, — вы проиграли! Скажите, кто заказал вам похищение, иначе мы спустим на вас Валика.

— Пуститеее! Даа! Меня пустите! Я их! — заорал пострадавший, подогревая устрашающую атмосферу к огромному удовольствию лиса.

— Вот! Держим его из последних сил, говорите, и мы отпустим вас пока это еще возможно.

Пока все внимание было обращено на единорога, лисичка, прячась за бортом мобиля, обернулась в человеческое тело и спешно натягивала платье. Она не сводила глаз с еле двигающегося, истекающего кровью Дюка. И не понимала, как остальные могут вести переговоры, пока тот погибает, еле дыша, возможно, не имея сил превратиться в человека.

— Мы не знаем заказчика! — крикнул Марвин, делая осторожный шаг назад.

— Не слушайте их, — садовник умоляюще протягивал руки, он был ближе всех к медленно приближающейся опасности и уже понимал, что парочка преступников расплатится его жизнью без сожалений. — Они хотели кастрировать единорога, а потом оставить его опять вам. Чтобы тот не почувствовал девственность невесты.

— Точнее ее отсутствие, — усмехнулся Лесли. Плохо видящий, но отлично слышащий Валентайн взвыл. — Я их распопчууу! На рог надену! Меня! Лишать мужской гордости и профессии.

В словах звучали отголоски настоящего, пережитого ужаса, и Гровер, обхвативший лапами страдальца за шею, невольно обернулся к Лесли с немым вопросом: «Может того, дать мужику отомстить за себя?»

— Я скажу! — завизжала Луиза. Марвин бросился к ней с явным желанием схватить за горло, но рыжая ловко увернулась. Она вообще демонстрировала отличные навыки выживания, скорее всего, побывав в разных переделках и познав цену жизни. — Нас невеста наняла — Эванжелина Буйтур. Узнала, что ее отец похвастаться захотел, на этой коняге покатать на свадьбе, а куда ей, подружка она моя. Вот и договорились, наняли мага.

— Вы, дуры, всю репутацию мне испортили, — Марвин сплюнул. — Все, аванс оставляю у себя. Жду оставшуюся часть. Если не заплатит — все ее отцу расскажу, сдам шлюху со всеми потрохами.

Услышав все, что нужно, Лесли кивнул Гроверу, поднял одежду и неторопливо, эффектно сияя ягодицами в сторону присевшей рядом с Дюком Иви, принялся натягивать штаны. Марвин, осознавший, что его отпускают, рысцой кинулся к мобилю, не обращая внимание на блошку с юным любовником. Но пробегая мимо единорога, он внезапно тоненько взвизгнул, подпрыгнул, хватаясь за зад, и припустил со всей возможной скоростью. На ткани штанов расцвел длинный красный разрез и, добежав до мобиля иллюзионист остановился как вкопанный, потому что сесть на сиденье уже просто не мог Оказалось, что хитрый Валик, делавший ослабленный вид, притупил таким образом внимание Гровера, а потом в выпаде еще невидимым рогом наподдал зазевавшемуся, пытающемуся проскользнуть мимо него магу.

Смеясь, Лесли махнул рукой и, уже не обращая внимание на противников, пошел к Дюку с Иви. На руках лисички медленно оборачивался потерявший много крови волк.

— Ты как? — голос Иви дрожал.

— Оборот затянул раны, но сил совсем нет, — прошептал волк, он зарылся головой в складки платья, притянул руку лисы к себе и прижал к груди.

— Надо в ближайшую гостиницу, — хмуро принял решение Лесли, — там отдохнем, поднимем на ноги Дюка. А уже завтра приведем себя и Валентайна в порядок, заявимся к заказчику. Предлагаю так — со своей дочкой маг пусть разбирается сам. Про ее дружбу с Луизой мы не скажем, а вот о заказе с нападением придется сообщить — так единорогу штраф заплатят как пострадавшему.

— Какие же вы бесчувственные, — наконец смогла выговориться лиса, нервно гладя Дюка по растрепанным темным прядям. — Он почти умирал, а вы…

— Да что ему…, - начал обернувшийся неподалеку Гровер и быстро скис под сумрачными взглядами лиса и собственного брата, приподнявшего голову по такому случаю. Правда, тут же ее бессильно уронившему.

— Что-то мне совсем плохо, — прохрипел Дюк, — Иви, солнце мое ясное, поможешь мне одеться?

— Конечно, я сейчас, ты лежи, не двигайся. Я быстро, — лиса занервничала. Гровер передал ей одежду Дюка и быстро отошел, оглядываясь на настороженно косящего на него лиса.

— Грузимся, помогаем… чуть не погибшему Дюку, слабому Валику. В гостиницу! — распорядился Лесли.

Действовали сообща, слаженно, почти не переговариваясь. Для Валентайна отцепили тележку похитителей, предварительно очистив ее от травы. Они проехали мимо все еще хромающего вокруг своего транспорта злющего мага, мимо дергающих друг друга за волосы и ругающихся садовника с Луизой. Дюк тихо постанывал, но мужественно замолкал, когда Иви гладила его по плечу. Гровер с Лесли мудро молчали и осторожно переглядывались.

Глава 29. Ночь в столичной гостинице. Все больны понемногу, но не всерьез

— Не шумите, — строго сказала Иви, принимая поднос с едой в коридоре, и тут же нырнула обратно в номер, захлопнув перед парнями дверь.

— Ничего себе, — прошептал Гровер, — не ожидал от брата. Да он с десяток ножевых ударов выдерживал, не поморщившись. И не жаловался никогда. Неужто пырнули куда-то в ценное?

Без брата рядом волк чувствовал себя не в своей тарелке и невольно держался ближе к лису. Томасы практически не расставались, даже в больнице как-то лежали вместе, получив плохо заживающие раны от укусов вампиров. Но ветеринар орудовал ножом, порезы от которого Дюк должен был почти мгновенно заживить простым оборотом.

— Он изображает, — сказал Лесли, толкая волка в спину подальше от номера с «заболевшим» Дюком. — Для Иви.

— Дюк? Изображает? Да не может такого быть! Он сама прямота. Вот тебе бы я не поверил, а Дюк вообще не любитель болезни придумывать. Как-то ему маленькому наш дядя на прогулку не те ботинки надел, так мой брат ноги в кровь сточил, но ни разу не пожаловался.

— Поэтому Иви его не заподозрила. Поверь, ни с тобой, ни со мной она бы так после боя не носилась. Я ее доверия на вызываю, потому что лис. А ты из вас двоих более хитрый. Вот Дюк и разыграл спектакль, чтобы остаться с ней и поговорить по душам.

Лесли зашел в комнату, где предстояло переночевать им вдвоем. Прошел от стены до стены, изучая простую крепко сбитую мебель, покрашенные в серый цвет стены, небольшие, высоко расположенные окна. Даже после тяжелой дороги, потасовок с оборотами, ночевок в подозрительных местах он ухитрялся выглядеть аккуратно. Сейчас педантичный лис снял крепкий дорожный пиджак и принялся его чистить крошечной щеточкой, которую предусмотрительно держал в карманчике на груди.

— Эй, — сказал он Гроверу, — не стой у двери. Пора ложиться.

— Да вот думаю прогуляться, — задумчиво произнес волк, отводя глаза и делая шаг на выход.

Выглядел он столь же невинно, как кот, решивший прогуляться мимо сметаны. Просто случайно мимо. Глаза его поблескивали, губы хищно подрагивали.

— Куда? — устало спросил Лесли. — Опять хочешь Иви спугнуть? Она сейчас ни на что романтичное не способна. Дюк пытается с ней помириться, а не в кровать ее завалить, как ты не понимаешь. Явишься сейчас и опять девушку разозлишь.

— Я не понял, — сказал Гровер, но от двери отошел, — это Я «опять разозлю»? А мне казалось, это ты ее против нас настроил. Как вообще соблазнил? Сонную, что ли?

Лесли провел еще раз щеточкой, полюбовался почищенным пиджаком и, аккуратно держа за полы, повесил его на колченогий гостиничный стул. В поисках ночевки они решили долго гостиницы не перебирать, поэтому поселились в первое же заведение, выглядевшее приличным. Внутри оказалось несколько беднее, чем обещал вид снаружи и чистенько отремонтированный бежевый с деревянными панелями холл. Но в гостиничном ресторанчике — кормили нормально, в комнатах — не пахло, с Валиком далеко не наездишься, вот и не стали дальше дергаться, более комфортного варианта искать. Теперь Лесли сидел на жесткой кровати, щупал тонкий матрас и недовольно морщился.

— Ты же понимаешь, Гровер, я отвечать на такие вопросы не буду.

— А почему Дюку подыграл?

— Он мне нравится.

— Да? А ему парни нисколько.

— Не смешно.

— Я без Иви спать нормально не могу, — Гровер скинул ботинки и завалился на покрывало. Голос его звучал неприкрыто тоскливо. Его волк тут же поддержал грустное настроение партнера и начал подвывать внутри, царапая душу.

В это время Лесли вещь за вещью снимал с себя одежду и развешивал, выравнивая складки, чтобы утром надеть не помятой. Лег он в подштанниках, блаженно вытянув длинные ноги и потягиваясь всем телом.

— Иви. Она чудесная. Маленькой была — сущая прелесть, умилительный зверек. Глазищи как блюдца.

— Блюдца — это красиво, — среагировал любитель и производитель посуды.

— Но такая беленькая была, что сразу и внимание-то не обратишь.

— Ну и дурак. Я сразу ее на обручении приметил. Взглянула, и сердце ухнуло. Лицо нежное, зовущее. А губы красные как вишни. Сочные.

— Прекращай.

Пока Гровер скидывал одежду и укладывался, Лесли уткнулся в подушку и попробовал заснуть. Но перед глазами стояли губы. Красные как вишни. Как там сказал Гровер. Дурак.

В комнате неподалеку

— Подушку подоткнуть?

— Немного.

— Хочешь еще супчика?

— Спасибо, не надо, — Дюк с трудом съел предыдущую порцию жидкой грязи, которую кто-то, не желающий выливать помои, решил продать постояльцам. Супы он ненавидел и последний раз пробовал в далеком детстве под требования и уговоры заботливой родительницы. Иви кружила вокруг его постели, не зная, чем угодить. Она, даже не задумываясь, время от времени то поглаживала пряди темных жестких волос, то касалась сильной руки, лежащей поверх одеяла, то проводила по широкому плечу. Когда наступило время раздевания, лиса помогла волку снять рубашку и с удовольствием вдохнула травно-молочный запах, прижавшись носом к самой поверхности смуглой гладкой кожи. Когда она взялась за пуговицы его штанов, медленно и осторожно расстегивая одну за другой, лежащий на кровати волк почувствовал, как каждое касание тонких пальцев зажигает костры в самом неподходящем для несчастного больного месте.

— Иви, мне лучше. Теперь я и сам смогу раздеться, — сдавленно пробормотал волк и неуверенно попытался убрать девичьи руки с приподнятой куполом ширинки.

— Какой ты хороший, сильный, уже выздоравливаешь понемногу, — умилилась Иви, — тогда и я понемногу начну к ночи готовиться. Снимай одежду, я искупаюсь и после этого постираю наши вещи от пыли и пота.

При вселении Иви потребовала, чтобы в комнату принесли большой чан с водой для купания. Сейчас он стоял по середине комнаты, испуская горячий парок. Дюк переживал, что заботливая лиса начнет мыть его, но у нее явно были другие планы.

— Закрой глаза, — попросила лисичка.

Дюк послушно зажмурился, продолжая двумя руками прикрывать проснувшийся полурасстегнутый пах. Проснувшаяся природа не хотела засыпать, утверждая, что прекрасно выспалась и рассчитывает погулять. Зашуршало снимаемое платье. Звук босых ног, шлепающих по полу. Еле слышный всплеск и тихий протяжный стон. Лисичка расслаблялась впервые за день и не могла себя сдержать. Дюк тоже. Он осторожно приоткрыл глаз, потом закрыл и открыл уже оба.

Она сидела к нему спиной на краю чана. Вечерние золотые лучи лились из окна, обводя гибкое тело светящейся каймой. Светлые, почти белоснежные волосы разделенными прядями падали на плечи. Тоненькая девичья талия перетекала в отчетливо женские бедра и греховной круглости ягодицы. На белых идеально очерченных нижних пышностях, резко контрастирующих с темно-коричневым чаном, блестели капельки воды. Одна из пуговиц на штанах Дюка отлетела со свистом, звякнула о боковину кровати и упала вниз. Как и уверенность в себе у испуганного волка.

— Все нормально? — обеспокоенно произнесла Иви, замирая. В ладони она набрала мыльного порошка, собираясь тщательно смыть с себя следы тяжелой дороги.

— Отлично, — заверил волк, торопливо накидывая край простыни на бедра. Купайся, не обращай внимание, это я пытаюсь уснуть.

— Только одежду не забудь положить на край кровати, — сказала Иви и совсем мягко добавила, — спи крепко и быстрее выздоравливай.

Какой тут сон, стаскивая с себя уже совсем мешающие штаны и сдерживая прорывающиеся звуки тяжелого дыхания, Дюк завороженно наблюдал, как лисичка намыливает себя медленными поглаживающими движениями. Вот она потянулась за добавкой мыла, и у парня сердце подпрыгнуло, с гулом ударив грудную клетку. Привставшая лиса теперь в закатных лучах повернулась боком и принялась мыть волосы, закрыв глаза, чтобы не попало мыло. Дюк согнул пальцы, почти ощущая подушечками тепло и упругость аккуратных, острой формы грудок. Он прекрасно знал, как порочно они умеют тыкаться ему в ладони. Тяжелое дыхание приходилось сдерживать, зажимая между зубов большой палец, но, когда Иви поднялась и все так же с закрытыми глазами опустила ладонь между своих плотно сомкнутых ног, волк не выдержал.

— Иви, — хрипло выдохнул он. — да? — Прости меня. — За что?

Он сглотнул, увидев, как указательный палец вкруг прошелся по белым волоскам на лобке и с трудом продолжил:

— Меня ранили, но не настолько тяжело. Я просто хотел с тобой поговорить наедине и никуда не торопясь.

— Давно надо было все честно сказать, — рявкнула Иви. Ее большие карие глаза раскрылись. В них не было ни капли неги и расслабленности. Еще раздевая Дюка, лисичка почувствовала неладное и разозлилась. Все это время она провоцировала волка, ее зверь внутри визжал и тявкал, оскорбленный и возбужденный касаниями к якобы бессильному больному.

Она выпрыгнула из чана, как была, наполовину намыленная, обернулась полотенцем и ткнула в сторону поднимающегося Дюка указательным пальцем.

— Тебе, тебе я верила во всем! Ладно Лесли, он всегда был разбалованным эгоистом. Гровер сначала сделает, а потом подумает. Но ты! Ты! Мой всегда честный надежный Дюк. Как ты мог?!

Ее трясло. И волку пришлось сорваться с кровати, чтобы обнять тут же начавшее вырываться стройное тело.

— Иви, да послушай, солнышко. Иви, я все могу, если на кону стоишь ты. Мне нужно с тобой поговорить любой ценой. Сказать, что…да я с ума схожу!

Последние слова он почти проорал и поцеловал висок с влажным, прилипшим к нему локоном. Зашептал яростно, уткнувшись лбом, удерживая извивающееся тело.

— Ты знаешь, что наши с Гровером волки уже все решили? Что воют без тебя и твоей лисички безостановочно. Да я просто без твоего присутствия рядом шальной становлюсь, где ты видела спокойного Дюка, его нет. У меня уже вся душа в клочья, я ты даже не смотришь в мою сторону. Как мне жить дальше?

Он впился давящим, захватывающим поцелуем, сминая слабые встречные протесты. Жесткие губы почти царапали, дыхание делилось горячим воздухом и тут же с силой забирало его обратно, доводя до головокружения. Горячие ладони гладили и сжимали, полотенце упало, открыв дорогу и соединяя два обнаженных тела. Лиса ахнула, ослабев ногами, а Дюк, ощутив, как стучавшие кулачками по спине руки, вдруг вцепились в его плечи, совершенно потерял над собой контроль. Прервав головокружительный поцелуй, он жалящими касаниями губ, то ли ласками, то ли укусами, прошел шею и сомкнул рот на одном из заострившихся, изнемогающих от напряжения сосков.

— Дюк, — застонала Иви.

Его рот втягивал, язык остервенело лизал напряженные навершия груди. Соски покраснели, их покалывало невидимыми огненными иголочками. И даже нечаянные зажатия зубов сейчас приносили облегчение, вызывая в девушке только новые и новые удовлетворенные вскрики. Он подхватил ее под ягодицы, быстро, жестко растянул пальцами, проверил влажность, застонал от понимания, как сильно она его хочет. И начал входить. Короткими, неотвратимыми, блаженно правильными толчками.

— Иви. Иви, — взрыкивал он при каждом движении. И впервые, без предварительной помощи Гровера, зашел сам. Полностью. На всю длину роскошного крупного ствола. И, не замирая, не давая осознать произошедшее ни себе, ни девушке, продолжил двигаться. Как сорвавшийся с тормозов мобиль. Вперед. Крепко держа ее за бедра, он нанизывал на себя дрожащее, потерявшееся в возбуждении тело лисы сильными, глубокими рывками. На полном погружении волк ввинчивался бедрами, покачиваясь из стороны в сторону, но дальше пройти уже не мог и выходил, ругаясь сквозь зубы. Чтобы тут же снова вбиться в покорное, мягкое тело лисы, весь без остатка, полностью отдавая себя.

Ничего не соображавшая Иви держалась за шею, подпрыгивая и опускаясь в бешенной смеси болезненного наслаждения. Ее груди скользили по тоже ставшему влажным торсу волка, терлись, рисуя вершинками зигзаги удовольствия. Лиса внутри девушки вопила нескончаемую победную песню, пряди волос метались по спине. После очередного прыжка и кругового движения бедрами Дюком, Иви вскрикнула, обе ножки напряглись, в полушпагате раскидываясь в стороны и дрожа. Наслаждение, отчаянное и пронизывающее, охватило все ее тело, Иви жалобно и низко стонала. Ее трясло и выгибало. А Дюк, не останавливаясь, хрипя, продолжал вбиваться и вбиваться в содрогающееся от физического оргазма и душевного облегчения тело лисы.

— Я тоже не могу без тебя, — жалобно призналась Иви. И волк завыл.

* * *

Когда в дверь осторожно постучали, волк выглянул и нос к носу столкнулся с братом.

— Ну как? — спросил Гровер.

— Она спит, устала. Потом поговорим, — сказал Дюк и закрыл дверь.

Глава 30. Знакомство со столицей и ее жителями

Утром все собрались в ресторанной таверне. Лесли смог договориться, чтобы приходящему в себя Валику разрешили позавтракать вместе со всеми. С шеи единорога сняли амулет, подпитывающий иллюзию. Без него Валентайн снова выглядел белым и толстеньким пони с огромным несуразным рогом на голове, только шерстка была несколько потрепана по сравнению с началом дороги, и глаза отдавали красным. Он стоял рядом с Иви, прислонившись к ней боком, нисколько не смущаясь ее стыдливых попыток отодвинуться. Девушка побаивалась, что, несмотря на утреннее тщательное купание в холодной воде чана, единорог прекрасно знал про ее ночные приключения.

К немалому удивлению лисы абсолютно никто из присутствующих ни взглядом, ни словом не намекал на совместную ночевку лисы и волка, словно ее не было. Даже Дюк сидел отстраненно, дружески перебрасываясь с остальными парнями идеями, какие дела сделать в первую очередь. А ведь сразу после пробуждения волк не успокоился, пока лиса дважды не вскрикнула от его ласк. Утро было добрым, еда вкусной. Понемногу Иви расслаблялась, ее голос звучал все звонче, а смех все веселее. Парни довольно переглядывались, пока она поворачивалась, чтобы обнять тянущегося к ней Валика за шею. Девушка зарывалась пальцами в мягкую шерстку и вздыхала, радуясь теплому утру и дружной компании рядом.

— У нас есть несколько вариантов, — сказал Лесли, — общая задача — доставить уважаемого Валентайна в целости и сохранности на встречу с заказчиком. Мероприятие произойдет через три дня, надеюсь, безопасность нашему другу на этот период предоставит сам мистер Буйтур, чей магический дар значителен, а репутация серьезна. И тут он поморщился.

— Но прежде чем появиться перед заказчиком, я предпочел бы пробежаться по магазинам готовой одежды и принять вид, достойный наших фамилий.

Волки никогда не задумывались насколько их вид достоин фамилии и горделиво выпрямились. Они считали, что всегда ее достойны и одежда не главное. Без одежды они тоже весьма. Но спорить с выходцем из чванливой аристократической семьи не стали. Пусть пребывает в заблуждении.

— Наш дом на другом конце города, — сказал Гровер, — и родители привыкли видеть нас всякими, но Иви, да, ей нужно купить несколько красивых платьев, чтобы она покрасовалась перед нашими двоюродными сестренками. Ты же заглянешь к нам в гости, Иви? И ты, Лесли.

Последнее приглашение для лиса было сделано не так душевно, как для девушки, но Лесли это не смутило.

— Отлично! — сказал он. — Мы с Иви приобретаем приличные вещи, а вы — как захотите. Плачу я, мой личный счет это выдержит, а скоро и существенно пополнится. Все-таки в эту авантюру вы попали из-за меня.

— Хорошая идея, — кивнул Дюк. — Тогда мы тоже приоденемся, чтобы у семьи не возникло вопросов, почему только мы в оборванном и потрепанном виде. — Волки отличались практичностью, как все деловые оборотни, и возможность приодеться за чужой счет пропустить не могли.

Валентайна решили взять с собой, а не оставлять в гостинице. Точнее, так решил единорог.

— Даже не думайте, — грозно сказал он, попутно подъедая листья салата с тарелки Иви, хотя у самого стояло отдельное блюдо. — Я свои ценности в этом опасном месте без охраны оставлять не намерен. Не дай Небеса усну, и все, прибегут толпы желающих на сладкое. Нет уж, я с вами. Иви, держи меня крепко за гриву и не отпускай, хоть умолять буду.

Приключение с медовой травой оставило неизгладимый след в душе и так опасливого и подозрительного единорога. Теперь он присматривался к каждому проходящему мимо их стола посетителю таверны и недвусмысленно наклонял рог, стоило тому с любопытством взглянуть в ответ. Гости шарахались, отсаживались за дальние столы и с облегчением выдохнули, когда компания отправилась по делам.

В магазинах право решения быстро перешло к Лесли, он шумно и с удовольствием торговался, шутил с продавцами, одаривал комплиментами владелиц лавок. Как-то само собой к его советам по стилю одежды прислушались и волки. Зато Иви мягко, но решительно отказалась от всех попыток Лесли поучаствовать в выборе платьев. Она помнила, как ее приятельница по работе Гала жаловалась на одного из ухажеров. Сначала он выбирает в каком парке вместе погулять, потом кавалер начинает диктовать что есть и сам заказывает блюда для девушки в ресторанчиках, а там и до тотального контроля недолго. Нет уж. Свободолюбивая лисичка все наряды выбрала сама. Два платья на смену, в третье переоделась. Белье, чулки, ленты и шляпки.

Пришлось только Валика выпихивать их комнаты для переодеваний, чему он сопротивлялся и жалобно подвывал, жалуясь всем, кто не готов был его слушать, но оказался неподалеку. В промежутках между стенаниями он в деталях описывал сексуальные подвиги продавщиц, пытающихся прийти на помощь Иви. Те застывали в шоке и наотрез отказывались приближаться к столь опасному типу, скрывающемуся под белой и пушистой шкуркой. Зато оборотни подошли чуть поближе, с интересом слушая особенно смачные моменты и одобрительно кивая.

Наконец, Иви уговорила единорога постоять рядом с кабинкой при условии, что она будет с ним разговаривать и озвучивать свои мысли о нарядах. К ее удивлению столичная мода отличалась от провинциальной почти во всем. Юбочки здесь носили едва до колен, а то и сильно выше. Зато сзади оставляли пышный оборчатый шлейф. Корсеты затягивали до темноты в глазах, а декольте были опасно откровенны.

Девушка-продавщица не смогла уговорить Иви надеть юбку, приоткрывающую край чулок, слишком сильно у лисы такие наряды ассоциировались с развратной Луизой, которая предпочитала именно такой стиль. Но и настаивать на своих старых привычных, полностью закрытых фасонах Иви не стала. Выпорхнула свежей и обновленной, глаза сияли, яркие губы расцвели на порозовевшем от впечатлений лице.

— Ты прекрасна, — тихо сказал Лесли, делая шаг вперед.

Волки восхищенно зацокали, одобрительно забурчали. И Иви почувствовала себя счастливой.

— Но-но, — сказал Валик, — глаза отвели, кобели. Платье покупают, чтобы его надевать, а не наоборот. Всем ясно? Иви, тебе как никогда нужен приличный друг-единорог. Давай договоримся, ты не выпускаешь из виду и защищаешь меня, а я позабочусь о тебе.

Иви рассмеялась и согласно кивнула головой, в глубине души надеясь, что защита Валентайна будет не слишком настойчивой да и завершится в течение дня.

На улице компания поймала открытый кэб, без верха, чтобы видеть бегущего рядом единорога. Прежде всего решили скинуть в дом Томасов сумки с покупками, а затем отправиться к Буйтурам. Столица поражала воображение. Выстроенная человеческими магами, оборотнями и вампирами, она стала символом единения разных вкусов и стилей жизни. Лесли учился здесь в Финансовой Академии и красотам не удивлялся. Он, не глазея по сторонам, разговаривал с волками, расспрашивал о местных транспортных компаниях с точки зрения заказчиков, чем сильны, где недочеты.

А вот Иви вертела головой и тихо ахала на каждом повороте новым открывающимся видам. Ее поражали дома, чья архитектура разительно отличалась даже от подъезда к подъезду. К тому же каждое здание отличалось цветовой гаммой и материалами, объединяло их одно — близость друг к другу и защитные артефакты, магические и паровые механизмы, трубами прикрепленные практически к каждому балкону или двери. Выглядело практично и впечатляюще. Скругленные окна, украшенные замысловатой кованой или деревянной резьбой, придавали столице особое, уникальное очарование. А некоторым узким, малоосвещенным улицам даже добавляли мрачную, таинственную харизму. Жилые дома наперебой рассказывали о статусе, возможностях и амбициях своих хозяев. По этим улицам можно ходить и любоваться вечно. Художник в душе Иви то замирал от шока, то от ужаса. Но всякий раз — с долей восхищения.

— А вот и наш дом, — Гровер гордо указал на светлое трехэтажное здание. — На первом этаже лавки, а на втором — семейные квартиры. Есть и наша с Дюком, пока нас не было, за ней присматривали родители.

Внезапно Иви застеснялась. В замешательство девушку вводила сама мысль, что еще недавно волки могли ее представить семье как невесту, а сейчас она сама не знает, что хочет. Лиса с горечью посмотрела на лиса, это он своим невниманием сначала разбил ее сердце, а потом вниманием — сломал жизнь. Лесли, не подозревая о возобновившейся обиде Иви, с увлечением обсуждал с Томасами удачное месторасположение лавки относительно района и сетовал на неудобный перекресток с соседним переулком, который мешает пройти большим грузовым фургонам. Когда они заспорили о поворотной дуге, тыкая пальцами в проезд, двое мужчин в темных одеждах, до этого тихо там стоявшие, внезапно занервничали и зашушукались. А при виде обходящего карету единорога один из них подпрыгнул от нетерпения и внезапно сорвался с места. Топот подбитых металлическими набойками ботинок прозвучал неожиданно отрезвляюще.

Слишком приятели расслабились, забыли, что проблема никуда еще не делась, невеста по-прежнему категорически против прибытия единорога на свадьбу. А сам Валик вот тут, рядом с ними, а не передан заказчику. Волки с лисом тут же замолчали и внимательно посмотрели на незнакомца, оставшегося стоять у поворота в переулок. Темный плащ с капюшоном почти полностью скрывал лицо мужчины, виднелась только острая темная бородка и нижняя часть худощавого смуглого лица.

— Дети! Дети приехали! — раздалось заполошное, и из лавки выбежала пухленькая женщина в сером рабочем фартуке, о который она спешно вытирала руки. Вокруг румяного лица встречающей прыгали черные локоны, несколько вольно уложенные в небрежную прическу. Круглые карие глаза жадно осматривали братьев на предмет дорожных повреждений и срочной родственной реанимации. Повреждений не оказалось.

— Красавцы мои! — завопила миссис Томас и подпрыгнула, пытаясь одновременно обхватить обоих сыновей.

Те, явно привычные к таким объятиям, дружно сдвинулись и обняли низенькую маму.

— Боро! Дональд! Где вы? Мальчики вернулись! Вы посмотрите какие красивые, важные, — она с удовольствие охлопывала дорогой материал новых сюртуков, а волки в ответ горделиво приосанивались.

Из лавки вышли двое мужчин, чем-то неуловимо похожих на братьев. Один — более стройный и улыбчивый. Другой — громила с уже значительным пузиком, которое гордо и легко нес перед собой.

— Мам, папы, — сказал Гровер, — это наш приятель Лесли, обсуждаем с ним возможности бизнеса. А это Иви, девушка, за которой мы с Дюком ухаживаем, но она пока думает.

— Как ухаживаете? А мы не в курсе? — изумилась миссис Томас, но потом ее озадачило другое. — Как думает? Что тут думать?!

Она схватила ошарашенную Иви за локоть и потянула в дом, приговаривая:

— Чего думать-то? Ох, ты ж, худая какая, бледненькая. Поэтому и думаешь, сил-то на моих сыновей, поди, и нет совсем. Пойдем, я тебе, дорогая, нашу лавку покажу. Сразу думать перестанешь. Прямо мгновенно все решишь. Думает она! Мы ремонт заканчиваем, полочки развешиваем…

Дверь хлопнула, скрыв женщин внутри дома.

— Молодцы. Какую красавицу привезли, — довольно сказал отец — Томас покрупнее.

— Только бедра узкие, но — раскормим, — веско добавил второй. И оба одобрительно захлопали братьев по плечам.

— Эй, — сказал Дюк начинающему белеть от злости Лесли, — ты заметил подозрительных? Смотри, один еще остался и на нас глазеет.

Лис моргнул, приходя в себя и снова разворачиваясь в сторону странных наблюдателей. Старшие Томасы переглянулись и сообщили, что эта парочка околачивается там с утра. У соседей расспрашивали про единорога и старую лошадь. Волки, а здесь была основная улица расселения клана, оказались весьма удивлены темой интереса, не понимая о каком единороге вызнают странные гости. И только теперь стало понятно. Вот же он! А то они голову ломали, думали. Томасы развернулись и воззрились на толстенького важного пони с рогом.

— Да что тут думать? — сообщил Валик, пятясь задом в сторону лавки. — Прятать меня надо. И это… Есть у вас кастрюля? Хочу к поясу привязать. Срочно.

Озадаченно хмыкая отцы уверили единорога, что кастрюля для него найдется, и пригласили всех в дом.

— Посидим семейно, — радостно сказал худощавый Боро Томас, — там и тетка ваша приехала, давным-давно ее не видели. Может быть, помните, за лиса замуж выскочила и в город уехала, где вы новую лавку открыть хотели. Амбер Моррисон. О вас все расспрашивала. И лисом, приятелем вашим, интересовалась. Вот и свидитесь.

Помещение лавки было свежеотремонтировано и еще мало заполнено. На потолке висели лампы всех мастей, одна из стен сплошь завешена часами. Зато середина пустовала, явно готовясь к меблировке.

— Это наши старые бизнесы, еще клановые, — горделиво сообщил мистер Боро, — Семья поколениями занималась светом, начинали еще с продажи свечей. Мы с Дональдом дополнили бизнес часовым искусством. Следующий малый зал с нашей посудой, но места там скоро будет не хватать. У мальчиков большие планы, поэтому мы им освободили основной зал. Сыновья обещают, что новая партия будет тонкой, изысканной работы. Интересно посмотреть, что они там задумали.

— Центральная галерейная лавка? — Лесли с интересом оглядывался.

— Да, оптовики могут посмотреть весь товар и выбрать по вкусу, — Дюк подошел к беседующим. — Но первую партию специально задержим, наймем мастериц для росписи. Папы, наша Иви придумала замечательные рисунки, такую красоту будут сметать с полок.

— Хорошее дело, удачно вы познакомились, — степенно сказал практичный мистер Дональд, с удовольствием окидывая взглядом покрасневшую лису.

— Часы красивые, — авторитетно заметил Валентайн, — а где зал с посудой?

Старшие Томасы переглянулись. Лис отметил, что они постоянно смотрят друг на друга, словно ведут общение без слов, причем наполненное смыслами и даже напряженными диалогами. Многолетний братский тандем превратил их в нечто целостное, при этом сохраняя индивидуальность каждого. Просто маленькое волшебство в обычной семье.

— Посуда обычная, даже показывать не интересно. Зато у нас есть замечательная коллекция трав, супруга увлекается пряностями. Желаете глянуть?

— Травы? — единорог даже сделал шаг назад. — Никогда не увлекался. Меня знаете ли, даже воротит от трав. Пойду лучше часы ваши посмотрю.

И он гордо зацокал копытами, направляясь к дальней стене.

— Лесли! — лис ожидал встречи, но все равно вздрогнул.

Крупная темноволосая женщина в шелковом платье, натянутом барабаном на могучем теле, подплыла к нему, раскидывая руки для объятий.

— Дорогой, как же я рада, что мы встретились.

Умный Лесли вывернулся из захвата, перехватив и ловко пожав руку так и не состоявшейся пока тещи. Та в ответ крепко схватила его за ладонь, не отпуская. Волки с нарастающим интересом наблюдали за этой схваткой юной ловкости и опытного напора.

— Ялинке прилетел твой летун, — со вздохом сообщила миссис Моррисон, — бедная девочка чуть руки на себя не наложила. Она же влюблена в тебя в детства, уже свадебное платье примеряла, когда ты помолвку разорвал.

Чувствительная миссис Томас охнула и опустилась на стул. Иви захлопала заблестевшими глазами. Романтичные женщины сразу начали представлять, как их бы бросил жених и расчувствовались.

— Ты же ее, мою кровиночку, лишил самого важного — веры в мужское слово, в надежность вашу. Она теперь никому верить не будет, — надрыв в голосе нарастал.

Двойной подбородок достойной матроны семейства затрясся. Миссис Томас покачала головой и смахнула слезу, недобро воззрившись на приглашенного гостя. Друг сыновей все меньше ей нравился.

— Стоп, — веско сказал лис, все-таки вырывая ладонь и встряхивая ею. Хватка тети Амбер чуть не поломала ему мизинец. — О свадьбе договорились без меня. Никакого слова и тем более обещаний я Ялинке не давал, не нужно меня обвинять в непотребном. Да вы сами задумайтесь, что за семья без детей? А я другую люблю, я же оборотень, у нас с вашей Ялинкой малыши не смогут появиться, вы на что дочь толкаете?

Могучее тело миссис Моррисон покачнулось, и, если бы не Дональд Томас, она бы рухнула на пол. Точнее, оказалось, что она и планировала упасть.

Поэтому старшего Томаса оттолкнули, и гостья таки с грохотом завалилась на колени перед отшатнувшимся Лесли.

Помоги, — простонала она. — Я же за ней сюда приехала, ищет тебя на празднике Зеленой Травы, бегает как шальная, красавица моя. Успокой ее, скажи сам, имей смелость лично своей невесте правду рассказать.

— И то дело, — нарушил вдруг упавшее тяжелое молчание Дюк, — пока за домом следят, мы Валентайна вывести не сможем. Самое надежное место ему тут, в волчьем клане. А вот на рассвете, еще в полутьме, загрузим в повозку да и отвезем Буйтуру. Так что до утра ты свободен, решил бы… с невестой своей.

Молчание остальных было согласным. Даже Иви шагнула к напряженной миссис Томас и положила ей ладонь на плечо, скрепляя свое согласие с волчьей семьей.

— Ладно — вынужден был согласиться лис, поднимая умоляющую его даму с колен, — где она? Скажу ей сам. Может так и будет лучше. Нас обручили без нашего согласия, так хоть расстанемся по своей воле и нормально поговорив.

— Вот и ладненько, — всплеснула руками хозяйка, — страсти-то какие. То ли дело у нас, все дружные, открытые, никаких тайн. А единорога вашего мы приветим, будет у нас в целости и здоровье, не сомневайтесь.

За спинами беседующих раздался резкий металлический звон. Оглянувшись, они обнаружили дрожащего Валика с повисшими на роге разбитыми часами. На белую морду падали и падали шестеренки из развороченного короба.

— Хотел поближе посмотреть, — жалобно произнес Валентайн и вздохнул.

— А что ж мы за стол не идем? — всплеснула руками миссис Мира Томас. — Вот гости и заскучали. Снимайте с уважаемого Валентайна часы и садимся за обед.

Она тут же застрекотала распоряжениями, мужья задвигались. В домах оборотней на уклад влияла природа животных ипостасей, поэтому два мужа или две жены у волков были редкостью. Иви втянула воздух и поняла, что мама братьев не была волчицей, в отличие от мужей. От такой прямой аналогии с собственной историей лисичка даже засмущалась. То есть Дюк и Гровер предпочли искать отношения чем-то похожие на привычный для них домашний уклад. Жили родители дружно. Мужья время от времени обнимали Миру и даже быстро целовали в щеку, не стесняясь гостей.

— Ничего не понимаю, — пробурчал Валик, сразу отвоевавший место рядом с Иви. — От хозяйки пахнет одним мужчиной. Второй как, для помощи по дому?

Лисичка внимательно посмотрела на принимающую троицу и с сомнением покачала головой.

— Мне кажется, дорогой Валентайн, что ты плохо различаешь братьев-близнецов, если они росли вместе и живут, не расставаясь.

— Может быть, — неуверенно согласился единорог, — когда люди живут долго вместе, их запахи становятся чем-то похожи.

— И привычки.

Иви посмотрела на невозмутимо сидящего по другую сторону от нее Дюка и улыбнулась. Насколько он не похожи были с Гровером, настолько сейчас одновременно и совершенно одинаково нарезали себе кусочки пирога. Заметив ее взгляд, Дюк наклонился ближе и прошептал:

— Пошли покажу нашу мастерскую. Она не основная, в ней мы только первые образцы делаем, а потом их передаем на производство. Но тебе может быть интересно.

— Конечно, интересно!

Дюк деловито взял со стола тарелку с пирогом и, подумав, захватил бутылку вина. Они ушли практически незаметно. Остальные были увлечены расспрашиванием миссис Моррисон, которая рассказывала о своей жизни вне клана и необычных привычках провинциалов, к которым волчица себя не относила. Валику тоже мастерская была не интересна. Зато миссис Томас, мимо которой проходила пара, заговорщицки подмигнула лисе, вызвав некоторое удивление на светлом личике.

— Что это она? — шепотом спросила девушка у Дюка, когда они выходили от старших Томасов.

Дюк неопределенно пожал плечами и отвел глаза. Иногда родителей не понять, согласилась про себе Иви. Настроение у нее было солнечное, несмотря на тяжелую дорогу и неопределенность с магом, навесившим на нее и Лесли темное заклинание. Дюк был рядом, как только они вышли, волк обнял ее за талию рукой с бутылкой и принялся шутливо сетовать, как ему трудно идти, балансируя пирогом. День был ясным, по улице двигались наряженные в пух и прах молодые оборотни. Праздник Зеленой Травы был старинным, все обычаи уже не упомнить, но отдыхали и праздновали это день все. Обычно в это время уже все цвело и благоухало, но в этом году случились неожиданные периоды холода и даже выпадения снега весной. Однако близость лета все же дала о себе знать, и на праздник Травы столичные жители оделись совсем легко.

— В парк все торопятся, — заметил Дюк, подходя к следующему по улице дому и открывая ключом тяжелую высокую дверь.

— Какие все красивые! — завороженно сказала Иви, отмечая броские и яркие наряды местных модниц.

— Ты все-равно самая красивая, — убежденно ответил волк, чем вызвал стеснительную, но довольную улыбку девушки.

Ее новое платье было короче привычного, иногда в оборках даже мелькали коленки. Воротничок лишь частично скрадывал спущенную линию плеча у блузы. Само ощущение модной свободы было восхитительно. И под вдруг потемневшим взглядом Дюка она почувствовала себя порочно-красивой. Эдакой укротительницей сердец.

— Ах, как жарко-то, — протянула она и сняла кружевной воротничок, скромно прикрывавший шею.

В простом движении было столько изящного теплого намека, откровенного доверия, что Дюк натужно сглотнул и окаменел памятником восхищения. По-королевски небрежно отвернувшись от поклонника, замершего с едой и питьем у двери, лиса легко двинулась вглубь дома.

— Направо мастерская, а налево столовая? Вижу кладовые, — сказала она. — А где жилые комнаты?

— По лестнице вверх, — вновь обрел голос Дюк и хищно улыбнулся. Играть оборотни любили. И охотиться тоже.

— О, — сказала девушка, заглядывая в светлую полукруглую комнату со стеллажами. На них теснились чашки, миски, молочники. Самых разнообразных форм и назначений.

Наметанный глаз художницы быстро нашел изящные линии изделий для новой коллекции. Девушка восхищенно ахнула.

— Иви, — выдохнул Дюк, — наконец-то мы одни.

— Это хорошо, — легко согласилась она, заходя в комнату и огибая гончарный круг, — ты расскажешь мне о ваших идеях?

— Все, что угодно, но потом. — Потом? Лиса двинулась вглубь комнаты, оглянулась, подумала и вдруг ускорила шаг — Ты куда от меня бегаешь?

Иви блеснула хитрым взглядом и тут же обошла стойку с другой стороны, удерживая волка на расстоянии.

— Я бегаю? Дюк зарычал. — Девочка, я еле себя сдерживаю. Неужели ты не хочешь меня?

На мгновение Иви запнулась и могла быть схвачена, если бы у волка не оказались заняты руки. Он тут же раздраженно поставил, почти закинул тарелку с бутылкой на полку, но лиса уже опомнилась и перебежала на другой конец стеллажа.

— Мы рядом с домом ваших родителей. — И что?! — Мне бы хотелось, чтобы ты узнал меня получше. А я — тебя.

Это звучало серьезным и неожиданным заявлением. Чуть не сбив стол, волк затормозил, и сообразив, что за юркой лисой можно гоняться вечно, сел на первый же подвернувшийся стул. Расслабляясь, изображая безопасного собеседника.

— Зачем это тебе, Иви? У нас же и так все отлично. Поживешь тут. Порисуешь вдоволь. Захочешь, с Гровером… Или нет. Ну там посмотрим. Вот и узнаем хорошо. Будешь узнавать меня, когда захочешь.

— Я хочу познакомиться с тобой как с личностью! — вскипела девушка. — Неужели непонятно, что для меня это сейчас важно? Важнее всего! Да я и в дорогу захотела скорее, чтобы из дом вырваться и не кувыркаться сутками в постели. Мне нужно общение, разговоры, знать побольше о семье. Это! А не единорога везти!

И она закричала. Исступленно, отчаянно. Обхватывая себя руками.

— О, Небеса, Иви. Я буду ухаживать, обещаю!

Дюк сорвался с места и таки поймал девушку в объятия. Но происходило явно что-то странное. Колени лисы подогнулись, она тихо вздохнула и упала бы, если бы Дюк крепко не держал ее. Тонкие руки упали изломанными ветками, лицо запрокинулось. И на глазах Дюка от локтя по руке пополз рисунок веревки. Магическая татуировка доползла до плеча, дернулась в сторону шеи, но замерла, обвиваясь кольцом и явственно пульсируя. Проклятие среагировало на слова девушки, приняв их за отсутствие желания выполнять договор.

— Иви! — в ужасе позвал Дюк. Он подхватил ее на руки, судорожно вспоминая ближайшие магические лавки. За путешествием, превратностями пути и мелочами, прибыв в город, они совершенно перестали волноваться о магическом заклинании, наивно сочли вопрос совершенно решенным.

— Дюк.

Волк чуть не рухнул на пол вместе с заговорившей ношей. Никогда в своей жизни он еще не был столь взволновал и испуган, понимая, что чуть не потерял сокровище, потерю которого никогда бы себе не простил.

— Все хорошо, — прошептала лиса, — просто больно было, а я не умею терпеть боль.

— Да и не нужно ее терпеть, — взвился волк. — Тебе больше никогда не придется терпеть боль, маленькая. Сейчас мы позовем Гровера и Лесли и отправим единорога заказчику, даже если для этого придется пробиваться с боем через весь город.

Он медленно осел вниз прямо в холле, не дойдя до двери, продолжая держать ее дрожащими руками.

— Ты сильно испугался? — осторожно спросила девушка. Все прошло, и Иви себя чувствовала как обычно, будто не было ни ползущей змеей веревки, ни сжимающей боли от ее огненного следа.

Иви обвила Дюка за шею и нежно поцеловала. Входная дверь стукнула. Вошел Гровер и несколько растерялся от увиденной картины.

— Вы решили прямо тут? — заинтересованно спросил он, задергав пуговицу. С одной стороны, Иви была уже у них в доме, познакомилась с родителями, как он и мечтал. А с другой стороны, официально лиса с ним не помирилась и знаков никаких на сближение не подавала. Поэтому волк отчаянно боялся спугнуть девушку, сжимал челюсти и отводил глаза под потолок, чтобы не видеть обнимающуюся парочку.

— Где Лесли? — рявкнул рожденный первым брат. — Хватаем Валика и везем заказчику. Лис сказал точный адрес? — Лесли ушел с тетей. Ты чего, брат? Что случилось? Дюк разочарованно застонал. — Мне не нравится приглашение миссис Моррисон, — прямо сказала Иви. — Боюсь, как бы чего с Лесом не случилось. Она помолчала и добавила: — Если его татуировка сработает полностью, дальше может случиться непредсказуемое.

Оборотни переглянулись.

— Пока запах свежий, можно успеть, — предложил Гровер, — только без Иви.

— Ни за что! — возразила лиса. — У меня из нас троих самое лучшее чутье.

— Тогда держимся вместе и поспешим, в такой толпе на улице его не так-то просто будет найти, — Дюк взял командование на себя и с удивлением понял, как за эти дни привык к Лесли, который легко решал все организационные вопросы и незаметно стал своеобразных лидером их компании.

В любом случае миссис Моррисон позвала его не спроста. А время начало утекать сквозь пальцы.

Глава 31. Праздник Зеленой Травы

Зеленая Трава — праздник старинный. Весной оборотни собираются многочисленными семействами, представляют подросших детей, делятся планами. Молодежь в это время всегда активно знакомится, завязывает отношения. На Зеленую Траву многие официально объявляют себя парами, начинают строить общий дом. Ведь впереди идут теплые дни, много забот, которые лучше разделить с семьей. Лесли шел, наслаждаясь теплым ветерком, улыбками вокруг, даже столичный воздух, обычно насыщенный промышленными запахами, сегодня казался удивительно чист. Смущали только повисшая у него на локте могучая дама, зачем-то отчаянно желавшая его в зятья и стоящая перед гвнутренним взором картина уходящих «посмотреть мастерскую» Дюка с Иви.

Вроде бы и сам приложил руку к возобновившимся отношениям девушки с волком, а сердце ревниво сжималось. Лучшим для него выходом было разочарование Иви в строящихся отношениях, но встревать еще раз лис не хотел категорически. Слишком горько блестели глаза его маленькой любви. Лесли встречал в студенчестве жертв несчастных отношений. Парни могли замкнуться, бросить учебу, увлекаясь кабаками и драками. А девушки того хуже, пускались во все тяжкие, меняя партнеров без разбору и счету. Так что лис останется другом на некоторое время. Надо навестить столичный филиал компании и разобраться в бумагах. Лесли все больше сомневался в тех документах, которые ему показали. Некоторые транши не совпадали, договоренности были подписаны заместителями или временными работниками, что вообще выглядело странно. Пришло время серьезно проверить дела компании. Так ли они печальны. А если да, то куда делись значительные средства.

— Мистер Фишер, когда она увидела вас в первый раз, только о Вас и говорила, моя малышка. Лесли и Лесли.

— Мы, кажется, уже договаривались, миссис Моррисон, что не будем возвращаться к вопросу чувств и вообще наших отсутствующих отношений с мисс Ялинкой. Вы мне лучше скажите, давно управляете компанией, занимающейся праздниками и мероприятиями?

Некоторое время дама молчала, натужно двигая челюстью. Вопрос для нее оказался неожиданным и неприятным.

— Есть такая компания у мужа, — осторожно сообщила она, — но я не знаю деталей. Женщина я скромная, больше занимаюсь домом и детьми. А вот и парковая гостиница, где грустит моя лапочка. Не захотела к родне, стыдно кровинушке, что ее жених перед свадьбой бросил.

От каждого нового слова у Лесли вставали дыбом волоски на загривке. Как не отнекивайся, а факт есть факт — девушка обижена и ославлена. Все знакомые будут шушукаться, кто жалеть, а кто и злорадствовать. Еще бы — новость для маленького городка громкая и скандальная. Он невольно отвел глаза, чувствуя себя виноватым. Но если даст слабину — испортит себе жизнь. Не настолько он был джентльмен, чтобы жертвовать собой ради счастья малознакомой девушки. Они и разговаривали-то раз пять-шесть за годы знакомства, не больше. Впервые присмотреться получилось на объявлении помолвки. Ялинка оказалась милой, косы обвязывала кренделями вокруг ушей. Вот и все, что он смог вспомнить о несостоявшейся невесте. Из ворот гостиницы девушка выскочила сразу, как только Лесли с миссис Мориссон подошли. Словно ждала и выглядывала в нетерпении. Но была она взволнованной, прежне пухлые щечки опали, однако кренделя по-прежнему обрамляли приятное лицо. Белый весенний плащ и темные перчатки создавали праздничный наряд, весьма украшая девушку.

— Лесли, — в ее голосе было столько восторга, что он почувствовал себя еще более неудобно.

Ялинка бросилась на шею, обвив руками, затем отпрянула стеснительно, покосившись на мать.

— Ох, ты ж, совсем запамятовала, — заторопилась миссис Моррисон, — вы поговорите, а я по делам.

— Пока, мама. Ой, чуть не забыла. Я же подарок привезла. Ты же примешь у меня подарок на память? Я к свадьбе вышивала, но, видно, не судьба.

Растерянный Лесли переводил взгляд с удаляющейся волчицы, которая даже не попрощалась как следует, на молодую лисичку. Та старательно обвязывала вокруг его шеи легкий шелковый шарф.

— Какой же ты красивый! — ахнула она. Все-таки хорошая девушка, искренняя, открытая. И совершенно не виновата, что у нее такие родители нахрапистые. Сама она достойна личного счастья, просто с другим.

— Твоя мама попросила поговорить с тобой и все объяснить.

— Спасибо! Это так великодушно с твоей стороны. Я очень-очень хотела поговорить. Может, пройдемся? Тут Центральный парк рядом.

Она мило склонила голову, прикусила губку и умоляюще посмотрела на парня. Мимо шли празднично одетые оборотни, вливаясь в створки широко распахнутых ворот. Людей было совсем мало, вампиров тоже. На праздниках животная ипостась становилась особенно нестабильной, горячая кровь звала на приключения. И все, кроме блошек, старались держаться подальше от таких опасных мероприятий. Зато этим человеческим девушкам, повернутым на оборотнях, на таких гуляниях — особое раздолье. Они радовались сами и приносили удовольствие другим. Юные оборотницы, вырвавшиеся в столицу из дальних кланов, тоже мало отставали.

Мимо Лесли с Ялинкой прошла колоритная компания, в которой вокруг рыжей красотки крутились сразу четыре оборотня. Хотя при внимательном изучении один все же больше смахивал на вампира. Вот так развратница, а как улыбается своим кавалером, сколько обещания в лучистых глазах. Невольно вспомнив Иви и ее кавалеров-волков, лис нахмурился и, к своему удивлению, согласно кивнул.

— Почему нет, Ялинка, в парке пройдемся, поговорим без обид.

Столпотворение веселых и громкоголосых собратьев повлияло на обычно осторожного Фишера. Ему захотелось отдохнуть и развеяться. Потанцевать с красивой девушкой, в конце концов, не задумываясь, как на это посмотрят волки. Лисичка была такой милой, погода замечательной, Лесли — молод и красив. Почему бы не погулять? Он качнулся, но Ялинка ласково его поддержала. И они пошли прогуляться. Жизнь в парке била ключом. В разгаре дня в праздновании участвовали даже дети — самые бесценные сокровища Двуликих, так как у оборотней они рождались редко, а вампиры могли породить обычное дитя только в первые лет двадцать после заражения. С танцевальных полян лилась музыка, небольшие, временно развернутые лавки и палатки продавали гуляющим самые разнообразные товары, но самым большим спросом пользовалась еда. Лесли купил себе и девушке по конфете на палочке, сладость можно было отгрызать по кусочку, не пачкая рук. Блестя белыми зубами, перебрасываясь шутками, они двигались от поляны к поляне. Говорить о серьезном почему-то совсем не хотелось. Оберегая от толчков, он обнял спутницу за талию, пальцы ощутили упругое девичье тело, в нос ударил нежный томительный аромат чужого желания. Хотели его, Лесли Фишера, а не каких-то волков. Мисс Моррисон смотрела так восторженно и пылко, что парня тянуло скорее удаль показать, чем говорить о расставании.

Сначала Лесли понравился соревновательный аттракцион «кто выше прыгнет». Но как он не старался, предыдущего призера, чья риска красовалась почти на трехметровой высоте, победить не удалось. Лесли снял сковывающий движения сюртук и ринулся к измерителю силы. Там тоже особых результатов показать не удалось, что расстроило бы лиса, если бы радующие слух ликующие визги рядом стоящей невесты. Они потанцевали. Лесли пришлось успокоить одного нахала, слишком близко притиравшегося к его девушке. Лису порвали рубашку тонкого сукна, зато он серьезно подправил противнику нос. После драки оба выпили за красоту несравненной Ялинки. Когда она поцеловала его в благодарность мягкими податливыми губами, лис впервые подумал, не совершает ли он ошибку, разрывая отношения, так и не узнав девушку ближе. Пред затуманенным возбужденным взором мелькнуло нежное лицо с широко распахнутыми темными глазами и белыми локонами, но тут же вспомнились два волка.

Сердце заныло, стало больно и грустно. Отодвинув от себя продолжающую льнуть к нему Ялинку, Лесли пробормотал:

— Что-то я не очень хорошо себя чувствую. Может быть пойдет к выходу?

— Еще немножко погуляем, чуть-чуть, пожалуйста, — она снова придвинулась и, не обращая внимание на гуляк вокруг взяла обе его руки и втянула их к себе под плащ, положив на грудь, которая из-за низкого декольте оказалась практически обнажена.

Ошарашенный лис некоторое время завис, ощупывая мягкие девичьи округлости. Она обняла его за плечи и потянула в сторону густых зеленых зарослей. Стало томно и жарко, долгое воздержание измучило лиса, хотелось не ласкать, а мять послушное девичье тело. Он поморщился, дернув за шерстяную полу, мешающую его жадному взору. Как только их скрыли ветки, Лесли распахнул плащ Ялинки, дернул и так низкий корсет вниз на пояс, чтобы разместить ладони на выпрыгнувших теплых округлостях. Девушка подалась вперед, быстро дыша и широко улыбаясь. Сквозь сжатые пальцы выглянула нежная плоть, и Лесли нахмурился. Она выглядела как-то не так. Груди сидели низковато, почти не пружинили, а крупные соски… стоп. Он помнил, какие должны быть вершинки, часто представлял как то, что видел в полутьме, когда-нибудь потрогает руками наяву.

Где острые, пронзительно беззащитные упругие холмы с жестко торчащими уголками? Именно они должны были толкаться сейчас в середину его ладоней. Лесли нахмурился, уже менее уверенно сжимая доставшиеся ему красоты. Руки Ялинки уже расстегивали пояс брюк, а смутное неудовольствие все больше овладевало парнем. Он повернул голову на слабый шум и обнаружил, что заросли привлекли не только их. Буквально метрах в трех, опираясь на ствол дерева стоял рыжий вихрастый оборотень, а у его ног сидела русоволосая девушка. Сосед посмотрел в ответ, мазнул взглядом по обнаженным пышностям Ялинки и поднял вверх большой палец, дескать, отличный вид.

А затем вернул руку на медленно движущуюся у паха голову своей девушки и поддал вперед бедрами, вызвав тихий влажный звук. На конопатом лице рыжего растеклось выражение блаженства, он тихо охнул, совершенно не смущаясь соседей, наоборот, с удовольствием продолжая изучать смугловатое тело мисс Моррисон. Лису почему-то стало неприятно. Ялинка почувствовала руками уходящий интерес и горячо прошептала ему в ухо.

— Хочешь, я тоже? Ну, как они.

Значит, видела и не смутилась. Лесли вздохнул. Пока он болтал с девушкой, вдыхал ее запах — все хорошо. А как только потрогал и увидел вблизи — вообще никакого желания. Его внутренний лис, обычно требующий покрыть всю округу, а потом пойти на второй круг, сейчас демонстративно свернулся в клубок и даже театрально похрапывал. Взглянув вниз, Лесли смутился окончательно.

— Ялинка, зря мы сюда пришли. Я не могу так, второпях.

Он торопливо подтянул вверх ее корсет, одна из грудей так и осталась торчать вверх мягким, совершенно не реагирующим даже на прохладный воздух соском, что еще больше его покоробило. Соседская парочка принялась глухо постанывать, словно насмехаясь над несостоятельностью лиса. Фишер покраснел, схватил Ялинку за руку и буквально поволок на поляну. У самой кромки зарослей, уже сделав шаг в сторону гуляющей толпы, он опомнился и постарался незаметно застегнуть ширинку. Почему-то ему было неудобно, он даже отворачивался, не в силах посмотреть на девушку. Надо же так сплоховать, не смог взять предложившую ему себя милашку. Совсем нервы сдали, что значит трудная дороги и проблемы с семьей.

Он купил цветок у пробегавшей мимо продавщицы с корзиной и подарил его Ялинке, поцеловав в щеку. Спутница опять показалась привлекательной, Лесли даже пнул своего ленивого лиса в сердцах. Ничего, день еще не подошел к концу, сейчас немного развеется, отдохнет и возьмет девушку так, что она надолго запомнит их расставание и всем будет рассказывать про потрясающего Фишера.

Кивнув своим мыслям. Лесли потянул недоумевающую девушку к Подарочному дереву. Энергия била в нем ключом, ноги не могли стоять на месте.

— Какой подарок хочешь, милая? Та взмахнула ресницами, прижалась и попросила: — Сними мне ленту невесты.

Глава 32. Подарочное дерево

В городе оборот карался штрафами и даже показательными арестами, поэтому Двуликие меняли ипостась на личных закрытых территориях. Свободнее всего оборотни себя чувствовали на клановых территориях, а вампиры в собственных замках. Исключением считались древние праздники. На Зеленую Траву оборот разрешали в Центральном парке, хотя этой возможностью почти никто не пользовался, гулять и танцевать все же было удобнее в человеческом теле. До парка Иви и волки по следу Лесли шли уверенно, но сразу от входа, в столпотворении и множестве запахов, растерялись.

— Может мне перекинуться? — спросила Иви, с трудом уворачиваясь от шлепка по попе от неизвестного подвыпившего юного оборотня.

Братья, надавав подзатыльников молодому, но раннему организму, посмевшему позариться на их сокровище, категорически отвергли предложение девушки. Развитое воображение Томасов впервые осознало, что в теле лисы Иви будет абсолютно обнажена. Любой прохожий может погладить ее по спинке и даже потрогать за хвост, когда она побежит между гуляками, а Дюк с Гровером отстанут в толпе. А потом ей еще и оборачиваться в парке, полном конкурентов, сходящих с ума от переизбытка весенней энергии.

— Ни за что, — сказал Дюк, подтаскивая ее поближе и ревниво обнимая. Его все больше начало клинить на касаниях, даже ладони горели и успокаивались, только когда он держал руками Иви. Крепко.

— Я обернусь, — заявил Гровер, отошел с дорожки и быстро стянул с себя одежду. Одна из пьяненьких проходящих мимо блошек захлопала в ладоши, но ее быстро утянули танцевать. Обнажение здесь никого не смущало, волка рассматривали исключительно одобрительно, любуясь на смуглое поджарое тело.

Увидев, как косится на него лиса, волк не стал спешить, а пару раз вольготно потянулся. Еще пара мгновений, и его тело подернулось дымкой, превращаясь в крупного темного зверя. Пока Иви собирала одежду, а Дюк по-прежнему придерживал ее за талию широкой ладонью, Гровер начал крутиться, выискивая след. Зверь поднял лобастую голову, растянул пасть в зубастом подобие улыбки и ринулся вглубь парка. Лису несколько удивили многочисленные палатки с соревновательными аттракционами, в которые, как оказалось, заглядывал Фишер. Им пришлось сделать несколько витиеватых кругов, пока волк не вывел поисковую компанию на одну из танцевальных полян. Парочки с вскриками кружились, то меняясь партнерами, то сосредоточенно топая и выбивая пыль из земли. Яркие юбки взлетали, открывая кружева панталон. Девушки визжали и прижимались к кавалерам, но те еще больше раскручивали их. Более солидная публика стояла в стороне, но на соседние поляны с менее залихватскими танцами идти не спешила, уж больно радующее глаз было зрелище.

Из кустов на другой стороне поляны вышел раскрасневшийся Лесли, таща за собой Ялинку Моррисон. Он деловито оглянулся, застегнул штаны и купил цветок своей спутнице. Видно, заслужила. У Иви ослабели ноги, хорошо — Дюк успел поддержать. Не в силах отвести глаз она смотрела, как лис разворачивается и тянет свою бывшую или настоящую невесту куда-то на боковую дорожку. Та еле успевает перебирать ногами, ее плащ распахивается и на короткий миг открывает не до конца натянутое платье с одной обнаженной грудью. Дюк хмыкает, а внутри Иви становится так больно, словно кипятком ошпарили. Вот и вся цена клятвам и уверениям лиса. Словам о любви, о готовности ждать ее, Иви, сколько угодно. Папа говорил, что первая любовь — тренировка терпения, обычная ошибка детства, только готовящая к настоящим чувствам. Но почему же так не хочется отпускать эту ужасную ошибку.

— Тшшш, — сказал Дюк, удерживая подрагивающее тонкое тело лисы. — Мы с тобой.

Но Иви не слушала. Она вдруг затрепыхалась, рванулась и побежала за Лесли. Как в детстве. Хвостом.

Правда, не для того, чтобы терпеливо ждать, пока он флиртует с другой, а потом слушать его любовные песни и представлять себя на месте счастливицы. Сейчас Иви хотела совсем другое. Расцарапать его наглую физиономию, вырвать пару прядей волос, а еще лучше — поставить синяк под глазом. Лиса внутри нее рычала и топала, требовала крови предателя и унижений разлучницы. Девушка рванула следом за уходящей парочкой. Переглянувшись, братья бросились за ней.

Огромное дерево бехойя в несколько обхватов давно стало местной достопримечательностью. Чему вряд ли было радо. Несмотря на то, что круглый год его холили и лелеяли садовники, даже оградкой обносили, но один день в году ограду снимали, а дерево празднично разукрашивали. И издевались два впечатляющих часа. На мощных ветвях, по которым без страха можно было разгуливать при определенной природной ловкости, развешивали подарки. Платки, перчатки, игрушки украшали нижние ярусы. Недорогие украшения и даже деньги — верхние. Верхушку украшали свадебными призами, из которых самыми достойными считались ленты невесты. Девушки, которым их преподносили, хранили сувенир всю жизнь на самом видном месте. Это означало, что на праздник они пришли с самым ловким, умным и сильным кавалером. У древнего бехойя была необычная особенность. Весной, прямо перед Зеленой Травой оно становилось скользким. Все, от ствола до молодых зеленых листиков. А земля в основании превращалась в грязевую зеленую кашу, причем плохо смываемую. Участников битвы на бехойя еще пару недель можно было отличить по нежно-зеленым пятнам на открытых участках тела.

Подарки развешивали загодя и сторожили их дня два-три, до самого конкурса. А затем начиналась битва. Самые хитрые отсиживались на нижних ярусах, чтобы потом вырвать подарки у более удачливых, спускающихся сверху. Любой самый легкий толчок приводил к полету вниз в трясину у основания дерева. Из которой приходилось буквально выплывать. Вокруг собирались болельщики и просто зрители, чтобы насладиться зрелищем чужих унижений и добровольных побоев. Особенно крепко доставалось тем, кто, пользуясь разрешением оборота, пытался добраться до призов в животной ипостаси. За такими охотились все участники, кто их видел.

Когда Иви добежала до дерева, она увидела Лесли почти у самого дерева. Он преодолел большую часть из ореола жидкой грязи, но до ствола еще не дошел. Уже в начале пути тут и там барахтались участники, неудачно встретившие друг друга и теперь вымещающие обиды. Всегда лощеный Фишер и здесь ухитрился выглядеть надменно, словно решил с утра прогуляться по грязи, ничего такого. Он ловко уворачивался от рук рядом двигающихся конкурентов, рубашка, шарф и даже брюки до колен по-прежнему выглядели дорого и чисто. Только ворот был порван, но лису это даже шло, придавая его облику налет стильной небрежности. Бормоча и ругаясь, Иви одним движением оборвала длинный хвост юбки, оставшись в коротком варианте до колен, и ринулась в грязь под свист и восторженные вопли публики. Братья растерянно остановились возле самой кромки. Гровер даже челюсть уронил.

— Дюк, сейчас мне кажется, что мы не очень хорошо знаем Иви. — Ты вспомни ее с кастрюлей, у такой не забалуешь. — А какие дети будут! — Надо догнать и помочь. Чтобы дети были от нас. — Прав, брат.

Лесли двигался быстро и ловко, огибая редких, застрявших на этом этапе участников. Все шло отлично пока он не достиг ствола. Прямо перед чистюлей Фишером высилось склизкое темное нечто, до которого совершенно не хотелось дотрагиваться. Лис потрогал гадость пальцем и поморщился.

— Агх, — раздалось сверху, и под ноги с громким плюханьем в грязь упал молодой человек. Быстро поднявшись, он сверкнул белозубой улыбкой и, подбежав к дереву, в прыжке ухватился за нижнюю ветку, подтягиваясь и сразу закидывая ногу. Лица уже не разглядеть, все в корке, темно-зелеными у юноши были даже волосы. А не пойти ли обратно? Фишер задумался, и тут же что-то тяжелое ударило по голове, потом по плечам. Увидев прямо перед носом мелькнувший ботинок, Лесли разъярился. Кто-то спускался прямо по нему, по чистой рубахе, по… Прическа! Зарычав, лис дернул за ногу практически спрыгнувшего человека, и тот с криком плюхнулся лицом прямо в жижу у подножья. Терять Фишеру было уже нечего, поэтому он подпрыгнул и, крепко вцепившись в скользкую ветку, полез вверх.

— Потерял! Конфету потерял! — пробулькал упавший и вместо того, чтобы подняться на ноги, принялся возить руками у корней.

Иви видела, как лис скрылся среди веток первого яруса, но ничего не могла поделать. Девушку заметили быстро, и почти все игроки, сражающиеся под деревом, ринулись в ее сторону. В позапрошлом году несколько девушек-подруг приняли участие в соревновании на бехойе. Одну из них отлично поваляли, стащив почти всю одежду. Впечатлений было много, видение гладкого женского тела, скрытого только тонким слоем грязи, стало одним из самых стыдных эротических впечатлений сезона. В веселых домах даже появились экзотические номера с танцами обнаженных девушек, изукрашенных зеленой краской.

Молодые оборотни мечтали о повторении происшествия, и вдруг такая возможность оказалась удивительна близка. Однако заинтересованные лица несколько не учли дурное настроение лисы. В ночных мечтах, девушки, которых представляли участники, зазывно повизгивая, немного толкались локтями, заодно давая себя потрогать, затем они медленно бегали вокруг дерева, на каждом круге теряя немного одежды и интересно пачкаясь. Это в фантазиях. Реальная дева вела себя непозволительно грубо.

При попытке дернуть ее за рукав, лиса, не задумываясь ни секунды, била ботинком между ног, перепрыгивала упавшего страдальца и неслась дальше, что-то шипя себе под нос и даже не оглядываясь. От нескольких ловцов она гибко увернулась. А там подоспели и братья. В четыре руки, а точнее кулака, они сновористо укладывали бегущих за девушкой и больше ни на что не замечающих кавалеров. Зрители криками подбадривали обе стороны. Особенно громко выделялись женские радостные визги, у лисы быстро сформировалась армия личных болельщиц. У самого дерева Иви оборвала испачканные воланы нижней юбки и обмотала ими ладони, чтобы не скользили руки. В луже прямо перед ней на четвереньках ползал полноватый парень.

— Нашел! — гордо сказал сон, поднял вверху руку с чем-то зажатым в кулаке и вдруг увидел лисичку. — О! Девка! Иди ко мне, побарахтаемся.

Почти не раздумывая, Иви в прыжке оттолкнулась, используя его спину как ступеньку.

— … - сказал Гровер, увидев мелькнувшие перед носом и скрывшиеся наверху бело-розовые ножки.

В это время на первом ярусе Лесли решил не задерживаться. Он увильнул от двух предложений подраться и начал было подтягиваться на следующую ветку, как увидел совершенно невероятную картину. Какой-то неизвестный ему амбал держал за талию самую красивую девушку из когда-либо виденных Лесли. Ладно, пусть не самую красивую, но самую чудесную точно. Белокурая Иви отчаянно вырывалась из лап негодяя. Еще двое мужчин топтались рядом, нерешительно споря, переглядываясь и перебрасываясь шутками.

— Немедленно отпустите девушку! — возмутился лис, развернулся и помчался на помощь. Насколько можно было спешить по влажной коре.

— Еще чего! — ответил удерживающий девушку оборотень, чей нос отдаленно напоминал пятачок. — Это моя добыча! Считай, подарок первого яруса.

Иви завизжала, почувствовав чужие пальцы, сжавшие ее грудь.

— Подлец! — разъярился Лес и красивым ударом в подбородок отбросил напавшего.

— Именно! — согласилась Иви и маленьким кулачком ответно влепила лису в нос.

Изумленный Лесли качнулся и закрыл ладонями пострадавшее место. Ему было больно и обидно одновременно.

— Я же тебя спасал! — заявил он возмущенно. — Иви, за что?

— Ялинка! — угрожающе напомнила ему лиса.

Дальнейшему задушевному, полному намеков и взаимопонимания разговору помешал поднявшийся на ноги здоровяк. Он рыкнул и бросился на Фишера, впечатав его в ствол дерева. Двое других оборотней, наконец договорившись, бросились ему на помощь.

— Сталкиваем его, — скомандовал приободрившийся здоровяк.

Но ситуацию быстро изменили появившиеся братья. Волки и лис, уже понимая друг друга без слов, в секунды раскидали тройку противников. Последним они с удовольствием скинули парня с пятачком, предварительно раскачав его за руки-ноги.

— Эй, — сказал Гровер лису, — что за грязную тряпку ты нацепил?

Он сдернул шарф с шеи Лесли и покачал его на пальце. Лис покачнулся и потянулся за шарфом.

— Это подарок!

Щеки его резко покраснели, он шумно задышал, с трудом гоняя воздух, словно его не хватало, и тянулся, тянулся за потерявшей вид тряпкой.

— Отдай!

— Что-то тут не то, — сказал Гровер, принюхиваясь и морщась от резкого запаха, — тобой пахнет сильно и еще чем-то непонятным.

— Кому говорю — отдай!

Лесли рванулся за шарфом, но волк быстро убрал руку за спину. Сообразивший, что сейчас начнется новая драка, Дюк схватил лиса за плечи и крикнул брату:

— Уноси тряпку!

Иви только переводила взгляд с одного на другого, не понимая, что происходит, но внутренняя ее ярость понемногу затихала, сменяясь природным лисьим любопытством. Лиса проводила взглядом прыгнувшего на следующую ветку Гровера и сообразила, что Лесли пах действительно чрезмерно остро. Она никак не могла понять свое отношение к Фишеру. Вот зачем за ним бежала? Решила же — никакого доверия мошеннику. Всю жизнь ее за нос водит. То приманивает, то отталкивает. И брюки застегивал, когда из кустов выходил. Нет, ни за что она его не простит.

Лесли мазнул по ней красными глазами, на его лице выступил пот. И сердобольное сердце лисы мгновенно дало слабину:

— Дюк, отпусти его, ты же видишь, ему плохо.

Но выпущенный лис вдруг замотал головой и… прыгнул за Гровером. Рыча словно безумный, качаясь из стороны в сторону и чудом не падая вниз, Фишер полез на верхний ярус.

— Ну и дела, — пробормотал Дюк, — похоже на артефактный приворот. Нас с братом так пару раз пытались окрутить. Мама даже в полицию подавала. Эту девушку потом в клан сослали, на территориальный арест.

Тюрьмы для Двуликих комфортом не отличались, поэтому попадали туда за действительно серьезные прегрешения вроде убийств. К остальным проступкам Двуликих законодательство относилось мягко, виня во всем вторую натуру, и предпочитая выписывать штрафы и передавать под контроль лидеров семейств. Или, как компромиссная мера, отправлять вампиров в закрытые замки, а оборотней — на клановые территории.

В итоге пострадавшими чаще всего оказывались обычные люди, жертвы из них получались бессловесные, что считалось вполне нормальным. Им выплачивали компенсацию и… все. Наверху затрещали ветки. Дюк сжал зубы, но не сказал ни слова, защита Иви для него была важнее помощи брату в разбирательстве с завороженным лисом.

— Надо помочь, — решила лиса после небольшого обдумывания, — Лесли. Он под заклинанием, бедняга, а я его ударила.

Пока они поднимались, уровень за уровнем, Иви медленно, а Дюк подсаживая и оберегая собой словно живым щитом, сверху падали и падали вниз другие участники. Цепляясь за ветки, ругаясь, умоляя или просто в молчаливом удивлении.

— Интересно, кто их так, Гровер или Лесли? — с интересом спросил Дюк, провожая взглядом очередную случайную жертву битвы за шарф. — Думаешь, это наши их так? — Пока брат с лисом не полезли, такого конкурсопада не было, — резонно отметил Дюк.

Оба посмотрели наверх и двинулись с еще большой осторожностью, совершенно никуда не спеша. Их помощь оказалась не нужна, поэтому продвигались исключительно из любопытства. На верхнем ярусе, там, где земля казалась далеко-далеко внизу, сидели на одной покачивающейся под ветром тонкой ветке и устало спорили двое: волк и лис.

— Ну и где мой шарф?

— Да откуда я знаю? Ты видел, я бежал, руками за все хватался. Теперь висит где-то в листве твоя тряпка как подарочный приз. — Вот зачем ты ее хватал? — Подозрительно воняла, вот и спасал тебя ради Иви. Ты хоть скажешь, для чего сюда полез? Лис потер лоб и глубокомысленно заметил: — Скорее всего, за подарком. Не помню. — Кому? Мне? Опасливо покосившись на Гровера, лис пробормотал: — Я устал после дороги, но не настолько. Кажется, Ялинке, невесте бывшей обещал что-нибудь принести. Хотел с ней расстаться. Красиво. — И по поводу расставания — подарок? Тебе не кажется это странным?

— Я — джентльмен, — огрызнулся лис, который плохо помнил последние полчаса своей жизни, но принципиально не хотел это признавать. — Пусть девушке останется хорошая память от нашего недолгого, но уважительного знакомства.

— Недолгого — это ты про ваши барахтанья в кустах? У девушки даже прическа не растрепалась.

— В кустах? Я? — лис поднял глаза к небу и попытался хоть частично восстановить события. Кроме какой-то вялой висящей груди ничего не вспоминалось. Небеса! С кем он был? Неужели в помрачении рассудка валял какую-то почтенную матрону?

— Ладно, ты думай. А я соберу подарки для своей Иви, девушке, за которой я ухаживаю.

Лис зыркнул, совершенно невоспитанно, неподобающе и неприлично ругнулся. И они оба, кто быстрее, принялись срывать подарки верхнего яруса, благо призов здесь было немного, а конкурентов не было совсем. Появление Иви с Дюком они восприняли с энтузиазмом. И повязали на ошарашенную Иви сразу три «ленты невесты», одну перед этим по-братски передав Дюку.

— Так ты был под заклинанием? — нейтрально-равнодушно спросила лиса, уже спускаясь с бехойя.

— Думаю, да. Я вообще не помню себя после выхода из дома, — тихо сказал ей лис, поддерживая ее за талию и стараясь не показать, насколько устал сам.

— Ага! — его тут же услышал вездесущий Гровер. — Говорил я — тебя как щенка вели, оглянуться бы не успел, как за ленту кроватью бы наградили, а за дальнейшие подвиги к свадебному столбу уволокли. В день Зеленой Травы у столба дают нерасторжимые клятвы, никто бы тебе уже не помог.

Дорога вниз заняла совсем немного времени. И на землю лис спрыгнул хмурым и задумчивым. Стараясь идти ровным шагом, не оглядываясь на остальных, он двинулся в сторону возбужденно подпрыгивающей Ялинки. И у Иви быстро забилось сердце.

— Все хорошо, — шепнул ей Дюк, обнимая за плечи и приноравливаясь к короткому шагу лисы. — Он мужчина и должен завершить ситуацию сам, без нашей помощи.

Приближающегося к толпе лиса встретили овациями. Ялинка бросилась было вперед, но с тревогой замерла, не обнаружив на Фишере подаренного ею шарфа.

— Милая, — громко сказал Лесли. Иви вздрогнула, а Дюк поднял бровь.

— Ты красивая девушка, — продолжил Фишер, и зрители заулюлюкали и засвистели, ожидая романтических признаний, — но редкостная дура. Я не мог бы в привороте жить годами, пришел бы в себя и превратил твою жизнь в ежедневный ужас.

— Я… Мне… Моей любви хватило бы на двоих. Нам обязательно надо пожениться, я слишком много ради этого отдала! — выдохнула покрасневшая, испуганная девушка.

— Сегодня же пошлю летуна с новостями и потребую у клана отправить тебя на закрытую территорию. Использование приворотных артефактов должно караться, — твердо сообщил лис.

Толпа ахнула. Наиболее чувствительные кумушки заголосили. Молодые оборотни согласно закивали. Увиденные ими события, конечно, оказались не такого масштаба, как обнаженная девушка в грязи, но хоть что-то. Ялинка начала жалобно всхлипывать и уверять, что использовались только ее феромоны и она сама пострадала, но Фишер остался неумолим. Сама мысль оказаться привязанным на всю жизнь к подлой, нелюбимой женщине, приводила его в брезгливую дрожь. Уже покидая поляну соревнований, он прошептал Гроверу:

— Помоги, ног не чую.

Артефакт или феромоны, но заклятие сильно истощило лиса. Недавняя чрезмерная активность сменилась пугающей вялостью. Гровер с Дюком подхватили падающего «жениха» и почти понесли к ряду заказных карет, уже ожидавших гуляк и гостей столицы у парка. Попытки кучера содрать тройную цену за грязную корку, покрывающую одежду, оборотни встретили единым:

— Хватит болтать! Гони! Сначала Иви трясла лиса за плечо и умоляла: — Обернись, Лесли, пожалуйста, обернись. Не поддавайся. Ты же сильный, правда? Ты сможешь!

Она знала о своей наивности, знала, что ее легко обмануть. Совсем недавно вот так же на ее руках лежал и притворялся Дюк. Но Иви была верна себе. Лучше верить и спасать, чем сомневаться и потерять близких. Она обняла то открывающего глаза, то теряющего сознание лиса и грозно сказала ему в ухо:

— Обернешься — прощу.

Глава 33. Водные процедуры: по-разному

Седобородый доктор щелкнул линзами артефактных очков и похлопал лежащего на диванчике Лесли по плечу.

— А вы крепкий молодой оборотень. Воздействие смешанных феромонов обычно полностью выключает человеческую логику, самец зацикливается на животных инстинктах. Увы, на праздник Зеленой Травы у нас каждый год пара случаев приворотных браков. А вы разум сохранили, почти чудо. Но поблагодарите ваших друзей, если бы меня вовремя не вызвали, резкое прерывание магического воздействия на месяцы бы вас сделало недееспособным.

В гостиной братьев Томасов еле слышно тикали часы, а четверо приятелей, включая ослабевшего лиса, уважительно слушали вызванного на помощь специалиста.

— И очень вовремя обернулись, не всегда жертва магии догадывается это сделать. Так что дайте пару часов отдохнуть обновленному организму и будете как свеженький.

— Удивительно, что всего пара случаев, а не десятки. При таком-то сильном результате, — опасливо сказал Гровер.

— Так обе стороны от воздействия страдают, не все на это соглашаются, — назидательно произнес доктор. — Тот, кто привязать хочет, проходит специальный ритуал по сбору феромонов. Потеря гормональная такая, что некоторые чувствительности на годы лишаются.

— Женишься против воли, а она еще и холодная, как труп, — глубокомысленно подвел итог Дюк, подтаскивая к себе за руку Иви.

Лис вспомнил прохладное равнодушное тело Ялинки — все, что запомнил его мозг из ужасного происшествия, застонал и попытался накрыться подушкой.

— Ну-с, больше моя помощь не понадобится. Пострадавшему лучше отдохнуть, а на преступницу подайте заявление в полицию, я подтвержу, — пожилой мужчина с любопытством бросил взгляд на грязную, в таких же зеленых разводах, как и парни, Иви, чьи побелевшие ладони старательно растирал Дюк.

Гровер проводил доктора и вернулся к дивану, где собрался импровизированный штаб.

— Два часа — это нормально, — прошелестел лис. — А вечером в ночь поедем сдавать Валика. Вы тоже отдохните. Извините, что я вас так… подвел.

— Не волнуйся, — ответила Иви, — главное, все хорошо закончилось.

— Да что хорошего?! — возмутился Гровер. — Этот дамский угодник волочился за юбкой, подарки приворотные принимал, а у тебя проклятая татуировка доползла до плеча!

— Стоп! — веско прервал его Дюк, заметив, как округлились глаза лиса. — Фишер в этом не виноват, не будем скандалить. У нас есть два часа. Предлагаю помыться и отдохнуть. Мы помоемся в ванной комнате при мастерской, здесь, на первом этаже. А Иви пойдет наверх, на второй.

Перенервничала лиса сильно, и в глубине души волк побаивался ее оставлять одну. Мало ли что себе напридумывает, скажет в сердцах, а татуировка только этого и ждет. Но и прямо заявлять, что он планирует сопровождать девушку, посчитал неуместным. Быстро переглянувшись с братом, он подхватил девушку за талию и повел «показывать» второй этаж.

— Пойдешь за ними? — слабо спросил Лесли, проводя пару тоскливым взглядом. Ему-то точно ничего не светило.

— Дюк не разрешает, — расстроенно признался Гровер, — говорит, рано, могу спугнуть. Вот отвезем Валика, исчезнет заклинание и можно будет поухаживать.

Фишер кивнул согласно головой и протянул:

— Счастливые вы, делитесь, не ревнуете. А меня как ножом режет, когда я вас с ней вижу.

— Ха, — Гровер стащил рубашку и потянулся всем смуглым крепким телом, раскидывая руки и с удовольствием позевывая, — знаешь, как мы люто раньше ревновали, это что-то. Сначала за игрушки до крови дрались, потом, подростками, за девушек. И словно судьба какая-то, нам всегда одни и те же девушки нравились.

— И что дальше?

— Да все просто. Поговорили с отцами, подумали. И прижали в темном углу одну симпатичную девчонку, на которую давно оба засматривались. Ух, нацеловались тогда всласть. И ей так понравилось, что впервые дала нам верх снять. В общем, все стало на свои места. Братья мы, родные, чего нам делить?

Фишер сел, с трудом снимая одежду.

— Ладно, давай помогу, — пробормотал волк, помогая лису снять грязную одежду и опять лечь на диван, — Я тебя покрывалом укрою, поспи. Как проснешься, искупаешься, поешь. Доктор сказал — тебе только отдохнуть и надо.

В спальне наверху Дюк тоже помогал, но уже лисичке.

— Вот как мне теперь в нему относиться? — жаловалась Иви, послушно поворачиваясь, пока Дюк расстегивал пуговички. — Обманывал меня?

— Угу, — согласился волк, снимая платье и нежно поглаживая по плечам.

— Ночью прокрадывался без моего разрешения?

— Было, — Дюк поддержал ее за талию, развязывая завязки на нижней юбке.

— В кустах девицу имел?

— Не факт. Может, облегчался.

Иви зависла в задумчивости, а волк ловко стащил с нее панталончики и подхватил на руки, чтобы отнести в ванную.

— То есть мог и не с Ялинкой?

— Мог, — покладисто согласился Дюк.

— Но с Ялинкой же тоже мог?

— Лис-то? Под заклинанием? Мог и с Ялинкой.

Иви вздохнула, уткнувшись в шею волка.

— Но ты бы — ни за что?

— Конечно, милая, у меня на другую бы и не вста…  Не захотелось бы.

Вода была теплой, испачканы они были далеко не так сильно, как Лесли. Но почему-то начали усиленно мыть друг друга. Пенили мыльной водой, просто прижимались телами, и усталость утекала вместе с потемневшими струйками.

— Тебе что во мне особенно нравится? — стеснительно спросила девушка.

— Характер, — твердо ответил Дюк, прижимая ладони к острым грудками и щурясь от удовольствия. — И в целом ты идеальна.

Иви водила пальцами по мощной грудной клетке волка, безрезультатно пытаясь прожать хоть небольшую вмятину. Жесткое тело упруго ластилось, но не поддавалось давлению.

— Ты тоже идеальный, — вздохнула лиса и с восхищением поцеловала гладкую теплую кожу с бегущей по ней водой.

Слизывать капельки с чисто вымытого тела оказалось забавно и необычайно приятно. Дюк ощущался огромной чудесной игрушкой, к которой даже прикасаться — чистая радость. Прижав его к стене, Иви чуть сползла вниз и поцеловала твердый живот. Дюк только сорвано дышал, смотрел перед собой и не сопротивлялся. Поэтому именно он заметил тихо приоткрывшуюся дверь. Рука, появившаяся следом, слепо пошарила по стене, чтобы нащупать халат. Как Дюк не старался сдержаться, но легкое, игривое движение языка вокруг пупка, и он еле слышно застонал. Ползущая из-за двери смуглая ладонь замерла, нервно растопырив пальцы.

— Дюк, — тихо сказала лисичка, поглаживая руками по боковым впадинам мускулистых мужских бедер, — подержишь мне пряди? Мешают.

Хрипло выдохнув, Дюк осторожно собрал мокрые волосы Иви и уперся второй рукой в боковую стену. Останавливать Иви у него сейчас не было сил, хотя появление брата его несколько обеспокоило. Сердце волка выстукивало ошалелую дробь. Лисичка упоенно лизала и целовала его подрагивающий живот, медленно опускаясь вниз. В приоткрытую дверь осторожно показалась голова Гровера, точнее, только боковая часть с одним, вытаращенным от переживаний глазом. Дюк поднял ладонь, дескать все, больше ни сантиметра, и неожиданно для себя снова застонал, когда нежные женские губы накрыли гладкую розовую головку.

Они с Иви были видны со входа в профиль, и Дюк почувствовал себя виноватым перед обделенным братом. Он прекрасно знал, как могут беситься внутренние волки, долго находящиеся без своей самки. Но и рисковать едва возрождающимися отношениями волку не хотелось категорически. Подглядывающий Гровер пожирал «разрешенным» глазом, как медленно и сладко ярко алый рот Иви скользит по ровному впечатляющему стволу Дюка. Ободок навершия, краснеющего с каждой секундой, задевает ее нижнюю губку, девушка подрагивает всем телом от остроты чувств, но не останавливается. Дюк, рожденный на пару минут раньше и оного — старший брат, смотрит вниз и хрипло стонет. Он запомнит эти мгновения на всю жизнь, картину любви и полного доверия. Дюк не двигался, полностью подчиняясь желаниям лисы и боясь нарушить хрупкое чудо взаимного восторга. А Гровер, Гровер просто смотрел. Но быстро сдался, тихо прикрыв дверь и одиноко содрогаясь у стены. Перед внутренним взором, под спазмы удовольствия двигались алые нежные губы, плотно обхватившие горячую плоть.

— Иви, — Дюк все еще держал за волосы, но пальцы подрагивали, боясь сжать сильнее, — я так больше не могу. Ты выйдешь за меня? Иви подавилась, зафыркала, отодвигаясь и пытаясь отдышаться. — Ты мне сделал предложение, пока я была с тобой во рту? — недоверчиво спросила она. — Какая разница? Ты согласна?

— Ты бываешь такой глупый. Мне же детям нечего будет рассказать. А нужна романтичная история.

— Твои слова означают «Да»? Я сегодня же объявлю родителям! — Мои слова означают «Подумаю». Но… — Что «но»? — Знаешь, без Гровера это будет нечестно.

— Вот! — закричал тут же появившийся младший, все это время увлеченно подслушивающий у двери. — Совершенно нечестно, я тоже хочу жениться. Иви, будешь моей на всю жизнь?

Он залез под воду и теперь стекал на брата и лису зеленой грязью. Его глаза шало горели, а ноги нетерпеливо переступали. Перед глазами лисы закачалось длинное и упругое, такое знакомое достоинство Гровера. Она осторожно обмыла его теплой водой и засмеялась. В четыре руки братья вздернули ее наверх и заключили в круг объятий.

— Я люблю тебя, — стонал Гровер, прижимаясь всем телом, — навсегда, Иви, я твой навсегда. Возьми меня, пожалуйста.

Лисичка улыбнулась. Нельзя это детям рассказывать, придется придумать что-нибудь поприличнее. Например, она в парке, в шелковом розовом платье с кружевами и очаровательной шляпке, а они оба перед ней на коленях…

— Гровер, — прошипел Дюк, — я сейчас помру. Действуй.

Пальцами он проверил возможность захода и с горечью удостоверился, что без брата сейчас не справится.

— Иви, — голос Дюка звучал немного напряженно, — нам важно, чтобы перед свадьбой ты знала все.

— А то мало ли, бросишь нас потом, — поддакнул ему поглаживающий девичьи ягодицы Гровер.

— Ой, — сказала Иви, — это страшная тайна? Вы кого-нибудь убили?

Братья изумленно переглянулись. Нахмурившийся старший прожег взглядом второго.

— Если кто-то и дальше будет тебя пугать, то возможно.

— Да брось, не переживай так, — пожал плечами Гровер и повернулся к Иви, — Дюку часто придется ждать, а у него от этого крышу сносит. В общем, он любит иногда… грубовато. И мы очень надеемся, что ты на это не обидишься.

У Иви Дюк принципиально ассоциировался только с мягкостью и заботой, поэтому она неуверенно кивнула головой, в глубине души подозревая, что братья ее разыгрывают. Ее вытерли пушистым полотенцем, действуя споро и слаженно. Дюк постелил халаты прямо на пол ванной комнаты, благо купаться братья любили и комнату для этого выделили немаленькую.

— Подождите, — сказала Иви, когда обнаружила себя стоящей на четвереньках. Прямо перед ней к стене было прислонено ростовое зеркало. И стеснительная лисичка вдруг обнаружила себя, обнаженную, залитую лучами заходящего солнца, прямо перед ним.

— Зачем ждать? — удивился Гровер.

Иви почувствовала крепкое прикосновение ладоней к бедрам и сразу толчок вперед. Она ахнула, но никуда не улетела, потому что держали ее крепко.

— Я… по… ду… маююю, — с каждым выдохом у лисички оставалось все меньше желания не только останавливать, но и думать вообще. — Что? — спросил Гровер, с трудом замирая и чуть не скрежеща зубами. — Еще, — выдохнула Иви. И счастливый Гровер дал еще. И еще. И снова.

Толчок, ее прошивает горячее удовольствие. Гладкость парня скользит, почти идеально поглаживая Иви внутри, и быстро уходит, заставляя ее стонать. Опять толчок. Она почти хнычет, не в силах справиться с нахлынувшими чувствами. Халаты скользят по деревянному гладкому полу, и кажется, что ее несет на волнах. Немного смущает зеркало, но, если смотреть не на себя, а выше… Там был волк. Ее личный, веселый, влюбленный и милый Гровер. С растрепанными влажными волосами, сосредоточенным вдохновенным лицом. Он поймал взгляд лисы, как когда-то за праздничным столом, глаза в глаза. Тогда — одинокая девушка, почти потерянная в стенах безысходности, а сейчас уверенная в себе красавица, о которой мечтают и которую добиваются два лучших в мире волка. Иви улыбнулась, и Гровер расцвел. Застонал, жадно вглядываясь в ее довольное лицо. И прижался, горячо, долго, благодарно изливаясь.

Лиса моргнула. И нахмурилась, удивленно, потому что только что был Гровер, а уже Дюк. И в волнительном убаюкивающем своем довольстве она не сразу заметила переход. Зато все стало ясно через секунду, когда лису словно молнией прошило. Зашипели оба, сквозь зубы, едва дыша. Ему было болезненно тесно, а ей столь же много. Но прерваться не подумал никто. Это было невозможно, словно их только сшили нервами. Старший брат наклонился и прижал широкой ладонью ее спину, наклоняя девушку вниз. И двинулся снова. Крик. Шальной крик удовольствия, и издала его она, маленькая, стеснительная лиса. Зеркало ее перестало волновать, как и мир вокруг Еще недавно она видела в отражении мощные плечи, хмурое, почти искаженное от страсти лицо с жестко сжатой до бела челюстью. И вот уже перед глазами просто туман.

В глубине ее тела заплясало нечто фантастическое, на безумной силе, покоряя и ставя печати, лишающее возможности мыслить. Вдруг Дюк налег сверху и укусил ее за плечо. Вместо того, чтобы отпустить, он продолжал удерживать ее зубами и сильно, жестко вбивал себя внутрь Иви.

— Дюк, — выдохнула она.

Но ему не понравилось, что она говорит. Движение бердами, почти ввинчивающееся, Иви закричала, заголосила жалобно. И ее благодарно погладили по голове. Правильно. Только кричать. Мысли запутались окончательно. И она вскрикивала еще минут десять, а, может, час или бесконечность. Воздух то заканчивался, то появлялся снова. Когда расцвело удовольствие, ей показалось, что она сорвала горло. А потом уплыла в наслаждение второй раз, почти не сделав перерыва. Вместе с Дюком. Будь он проклят, потому что теперь она не знает, сможет ли дальше жить без этого. Некоторое время они лежали. Затем он осторожно, выслушивая ее болезненное покряхтывание, вытащил свое добро и сел рядом.

— Я тебе говорил, расслабляйся не сразу, а через год, — забубнил Гровер.

— Зато честно, — буркнул Дюк и осторожно убрал волосы с лица Иви. — Скажи, как ты? Что хочешь?

— Пожалуй, чаю, — выдохнула она. — Быстрее отвезем Валика. Скажем все вашим родителям и отправим письмо ко мне домой. Братья с отвисшими челюстями слушали лисичку, которая продолжала лежать неподвижно, но болтала при этом вполне активно. Она подняла голову и серьезно посмотрела на обоих. — А потом мы запремся и повторим все еще раз. Я действительно должна вас узнать лучше, — задумчиво произнесла она.

Глава 34. Ночные улицы Лоусона и маленькие неожиданности

За вечерним столом царило праздничное настроение. Миссис Томас время от времени кидалась обниматься со скромно опускавшей глаза Иви, отцы поощрительно похлопывали по плечам довольных сыновей. Даже рассказ о пакостном поведении тетушки семья обсудила быстро. Дескать, ужас какой, больше ее в дом не приглашаем, бедный Лесли. Но свадьбе же это не помешает? Выставлялись все новые блюда. И Лесли вдруг подумал, что, возможно, когда-то так же чувствовала себя лиса на его обручении — в полной безнадежной потерянности. Ему было плохо. Почти час он слушал стоны и крики экстаза со второго этажа. Сначала это был голос Иви, его Иви, личной девушки, которая должна была быть всегда и только его. Затем к ней присоединились братья, и вот их рычания и рулады он уже не смог терпеть. Встал, кое-как оделся и пошел по ближайшим магазинам.

Заплатить пришлось втридорога, подозрительному грязнуле ничего не хотели продавать, но деньги и имя, а также рассказ о Зеленой Траве решали все. Если в предыдущий раз Лесли искал просто крепкую одежду, то в этот раз выбрал воистину франтоватые варианты. После купания, в стильной качественной одежде он чувствовал себя обновленным, хотя и по-прежнему уязвимым. Рана души заживать не хотела. Почему не он?

Иви смотрелась потрясающе красивой в голубом платье, которое выбрала для вечернего путешествия. Вроде бы все просто и не жаль испачкать, но как же оно шло девушке. Чистые светлые волосы лились шелковистой рекой, губы были… припухшими. И особенно бесило, что то Гровер, то Дюк отзывали ее в коридор что-то сказать, а возвращалась она с еще более зацелованным, алым, бесконечно смущающим его ртом. Отвратительно вел себя и Валентайн. Пока остальные были на Зеленой Траве, единорог обожрал все кадки с пряными травами, при этом оставался бодр, весел, лишь ходил с трудом. Толстенькое брюшко выглядело надутым как у нагулявшегося комара. Прижавшись боком к Иви, Валик грубо игнорировал ее недавнее разнузданное поведение, уверяя Томасов, что на свадьбе невеста будет восседать на нем, погрузив тем самым всех соседей и приглашенных родственников в пучину черной зависти.

— А как же твоя репутация? — не выдержал лис.

— Друзья, уважаемый Лесли, вне бизнеса. Иви — это для души, — пафосно ответил единорог, заслужив горячие комплименты Томасов.

Плохое настроение сопровождало Лесли и на выходе из дома. Обычно собранный и организованный, Фишер никак не мог сообразить, куда спрятать Валика. Братья тоже больше улыбались и перешучивались, а не думали о деле. В результате Иви попросила у старших Томасов тележку, запряженную лошадью, для перевоза продукции и туда закинули объевшегося Валика, накрыв его парой покрывал. На углу соседней улицы четверка увидела знакомого наблюдателя. Под внимательными взглядами оборотней он заметался, а затем быстро куда-то побежал.

— Эй! — Дюк тронул молча идущего лиса. — Раньше бы ты предложил догнать этого сморчка. А сейчас даже не оглянулся.

— Все хорошо, — невпопад ответил Фишер и опять замолчал.

Дюк помрачнел, он слишком привык в дороге полагаться на быстро соображающего деятельного лиса да и расслабился, вне себя от счастья после «Да» от любимой девушки.

— Ну-ка, собрались, — он взял командование на себя. — А ты, Иви, держись Гровера. Ни на шаг от него. Я вообще жалею, что тебя с собой потащили. Веревки из нас вьешь.

Лиса гордо улыбнулась и демонстративно взяла Гровера под локоток. Попытки уговорить ее сесть на край телеги ничем не закончились. Волки ворковали, уговаривали, пытались приструнить. Все было зря, упрямая девушка шла вместе со всеми. И, скорее всего, поездка закончилась бы печально из-за того, что смотрели все на Иви, а не на дорогу, но Лесли вдруг выдохнул и быстро разделся.

— Тогда Иви ведет лошадь, а мы в обороте. Рискнем, становится так темно, что нас никто не увидит. Если попытается остановить полиция, тихо исчезаем в кустах. Иви без нас будет смотреться добродетельно и законопослушно, к ней точно у стражей вопросов не будет. А вот если мы продолжим болтать вместо охраны Валика…

— То есть вы все это время меня не охраняли? — из тележки раздался возмущенный шепот. — Иви, скажи им, пусть немедленно начинают меня защищать!

— С таким рогом и защищать его, — недовольно забурчал, раздеваясь, Гровер, которому нравилось идти рядом с невестой. И совсем не нравилось предложение прятаться по кустам.

— Мой рог для мира, — склочно заявил толстенький лентяй, — это у вас если что-то оторвут, только улучшат. А у меня все части важны для хрупкой целостности.

— Это не тебя на лошади, а лошадь на тебе возить можно, — продолжил Гровер, не забывая красоваться ладным хищным телом перед засмотревшейся на него лисичкой.

— Поговори у меня! В миг с Иви обсудим, годишься ли ты в женихи, вон Лесли — красавец и пока не при деле, а у него втрое меньше, чем у тебя, девок было.

— Что?! — изумилась лиса.

— Втрое? — не веря ушам, переспросил Лесли.

— Да оборачивайся ты уже и так наговорил лишнего, — буркнул Дюк брату. Быстро стащил с себя одежду, закинул ее в телегу. И через пару секунд затуманивания его фигуры на улице стоял здоровенный волк. Пушистая шерсть окутывала его шею словно грива льва. Он рыкнул. И скоро волков стало двое. Последним обернулся лис.

Вскоре по улице, ведя лошадку под уздцы, шла одинокая тоненькая белокурая девушка в голубом платье. И лишь знающий, на что обращать внимание и где искать, мог заметить подозрительно мелькающие вдоль домов быстрые тени. Было еще достаточно людно, чтобы не боятся ночных грабителей, и вполне сумрачно для скрытого передвижения в животной ипостаси. Иви поправила на тележке горку одежды, чтобы та не бросалась в глаза. Девушка понятия не имела, куда ехать, и надеялась, что Лесли ее поправит в случае ошибки на каком-нибудь предстоящем уличном повороте. А пока старалась просто шагать прямо.

Вечерняя столица поблескивала магическими артефактами на домах, сияла огнями окон и желтым фонарным светом. Почти все жители уже сидели по домам, только влюбленные парочки да гуляки изредка попадались навстречу. Опасными выглядели не они. А вот одиноко стоявший без дела мужчина Иви не понравился сразу. Одежда на нем неопрятно висела, при этом выглядела дорогой. Все черное, даже шляпа с широкой тульей была угольного цвета.

— Эй, девка! — крикнул он, выставляя вперед руки и, при этом, почему-то отступая, делая шаг назад, в сторону домов. — Что везешь?

Лиса даже не попыталась ответить, только ускорила шаг, стараясь поскорее проехать, разминуться с неприятным типом.

— Постой, красавица, — мягко раздалось с другой стороны улицы.

С низенькой, почти вросшей в землю лавочки поднимался нарядно одетый тип, совершенно не похожий на первого. Полная противоположность, за исключением того, что находился он точнехонько с другой стороны. Белый кожаный плащ облегал ладное мускулистое тело. Пальцы были усыпаны сверкающими кольцами. Для Двуликих это был вполне говорящий знак.

Ни один оборотень не наденет на себя столько проблемных для оборота вещей. Если он, конечно, не любитель боли или богатая крыса. Потому что все эти побрякушки потом придется стаскивать с опухших лап или собирать с фонарем по темным подворотням. А вот маги украшения любили, точнее, превращали их в наборы магических артефактов. цепляя десятками. Это вызывало бы смех и подтрунивания, если бы не смертоносность, которая часто таилась в ярких украшениях.

В сравнение с черным типом, чей наряд был словно с чужого плеча, второй, белоплащник, предпочитал одежду на заказ и выглядел подчеркнуто щеголевато. Даже в полутьме бросались в глаза два ряда блестящих пуговиц. Мужчина убрал за ухо прядь волос, сверкнув кольцами и белозубой улыбкой. Иви невольно отметила, как легко он двигался в на первый взгляд узком плаще.

— Что везешь, девушка?

Черный и белый нехорошо стояли по сторонам. Иви, которой пришлось буквально идти к ним на сближение, сама дернула за повод, останавливая лошадь. Понимая, что легко проскочить не получится.

— Вы меня пугаете, — сказала она. — Я везу в лавку пустые мешки после торга в парке. У меня совершенно ничего нет ценного.

Мужчины переглянулись. Белый продолжил тем же ласковым, тягучим тоном:

— Не знаем, почему ты идешь одна, но лучше оставь поклажу и уходи. Не по тебе задача, красавица. Или можешь составишь мне компанию на вечер, если подождешь на лавочке часок. Это будет хорошее приключение, беленькая, будешь вспоминать меня потом по ночам. Краем глаза лиса заметила, как из кустов в сторону белого заскользили хищные тени.

— Ферди, ты перепил, что ли? Перестань клеить баб, и так с твоей любовницей маемся. — возмутился тип в шляпе. — Ищем однорогого козла, мочим и быстро уходим.

— Эй, — поднялся из-под покрывала Валик и сдал всех с потрохами. — Про кого это? Кто однорогий ко…

— Они! Давай! — крикнул человек в шляпе. Оба заученно, идеально одновременно вскинули руки и нечленораздельно забормотали.

Иви начала разворачивать лошадь, но было уже поздно. Прямо из дороги, взламывая камни, появились черные, жирно-лоснящиеся жгуты. Сначала они слепо ударили вдоль поверхности земли, один из них задел лошадь по ногам, и та забилась, вырывая уздечку, испуганно заржала. Лиса ухитрилась подпрыгнуть, но телега подпрыгивать не могла. Несколько щупалец обвили колеса и дернули повозку, подкидывая вещи и единорога в воздух. Оборотни, уже было нацелившиеся на магов, резко развернулись, в длинных, отчаянных прыжках выскакивая на дорогу, чтобы попытаться спасти единорога с лисой. Из камней показывались все новые отростки, земля тряслась, поднимаясь и открывая путь чему-то огромному. Маги пели то низким и хриплым, то высоким речитативом, добавляя в устрашающий гул и треск разрушающейся дороги новые звуки, пробирающие до дрожи.

Иви взвизгнула, когда ее ногу обвило чем-то сухим и горячим. Но тут же отпустило. Взметнулся в воздух и прочертил небо сложным росчерком отросток. На нем, крепко вцепившись челюстью и раздирая черную плоть когтями, висел большой черный волк. Его серый собрат, рыча, раздирал жгуты, уже крепко обвившие хрипящего единорога. Девушка повернулась в поисках лиса и облегченно выдохнула. Рыжая тень мелькнула на другой стороне дороги. И сразу за этим кто-то тоненько испуганно закричал.

У Иви не было в руках ни палки, ни кастрюли, вообще ничего. Но она кивнула своим мыслям, закусила губу и, ловко перепрыгивая через свистящие вдоль земли щупальца, побежала в сторону, где, как она запомнила, стоял тип в белом плаще. Скромная тихая лисичка в глубине души была настоящим оборотнем, хищником. Ее внутренняя лиса уже пела боевую песню. Не было ни страха, ни опасений. Только противник перед внутренним взором. только ярость и желание защитить свою стаю. Ее ноги бежали быстро, сердце стучало бесконечную быструю дробь, а маленькие пальцы были сжаты в небольшие крепкие кулачки.

Глава 35. Семейство Буйтур, или «Они сами ко мне приходили»

В ближайших домах замигал свет, замелькали в окнах люди.

— Полиция! Вызывайте полицию! — на всякий случай закричала Иви.

На ее голос обернулся удерживающий заклинание тип в белом. Ферди, как назвал его подельник, стоял с поднятыми руками и непрерывно бубнил речитативом что-то нечленораздельное. На пальцах у него вспыхивали и гасли кольца. При виде лисы маг изумленно поднял бровь и тут же пошло осклабился. Красивое лицо мужчины несколько портили пряди жирных волос, спускающиеся на лоб и щеки. А в остальном он был редкостно хорош собой: тонкий ровный нос, большие глаза под эффектным разлетом бровей. Ферди, скорее всего, был любимцем женщин и умел этим пользоваться, судя по томному подмигиванию, которое он пытался воспроизвести при приближении Иви.

На дороге в это время творилось страшное. Огромное пиявочно-лоснящееся тело поднималось из земли, многочисленные щупальца уже не шарили, а целенаправленно били по волкам. Валик хрипел, полностью скрытый кольцами черных жгутов, только беззащитно белел рог. На другой стороне дороги темную фигуру мага в шляпе сбила с ног рыжая хвостатая молния. Звуки заклинания, ранее доносившиеся оттуда, сменились истошными криками ужаса. Чудовище, вылезшее в середине улицы, вдруг замерло, забило щупальцами. Но единорогу лучше от этого не стало. Толстенький, самовлюбленный и искренне наивный Валентайн за короткое время стал лисе словно младший брат, вечно попадающий в беду и требующий постоянной заботы. И сейчас мальчишке нужна была ее, сестринская, помощь. Настигнуть и наказать обидчиков.

Поэтому Иви решительно выдохнула, улыбнулась и потянулась, приподняв лицо, словно для поцелуя. Было напрягшийся и начавший отходить белый замер. И твердый маленький кулачок с силой влетел ему в челюсть. Клацнули зубы, молодой человек громко замычал и обхватил руками лицо. Его томные глаза уже не выглядели таковыми, вылезая из орбит. Маг прыгал, крутился на месте и то ли всхлипывал, то ли выл. Сам удар его лишь качнул, не сбив с ног. Но ни произносить заклинание, ни даже говорить Ферди дальше не мог. Девичий хук пришелся ровнехонько на произнесение сложной магической фразы, и зубы крепко прикусили язык.

Без энергетической поддержки неизвестное чудовище закачалось, щупальца перестали метаться, а дружно начали исчезать под землей. Минута, и на улице осталась только поврежденная мостовая с вывернутыми и разбросанными камнями. Кашлял полузадушенный Валик, с трудом поднимались избитые волки. Откуда-то издалека донесся звук спешащего полицейского мобиля. Белоплащник замер, прислушиваясь. А потом попытался сбежать, но был пойман и повержен выскочившими из домов осмелевшими местными жителями. Получив пару тумаков, маг перестал вырываться и только мычал, злобно таращив глаза на Иви.

Через полчаса к дому Буйтуров приблизилась весьма колоритная процессия. Возглавлял ее гордо шествующий единорог. Был он несколько грязен и потрепан, но это отнюдь не мешало надменно вихляющей походке и царственному пронзанию рогом темнеющее небеса. За Валентайном двигалась полицейская машина, тянущая за собой тележку с двумя связанными телами. Лошадка Томасов мудро сбежала прямо во время боя, искать ее не стали, зато уговорили полицейских проводить их до дома заказчиков, а заодно и запротоколировать ситуацию.

Волки предпочли бежать сзади, порыкивая на преступников, чтобы те даже не думали вывалиться по дороге и сбежать. Зато лис с лисой чинно сидели в полицейскому машине, жаловались на колдовскую татуировку и жалостливо описывали свои приключения. Пожилой полицейский бобер несколько раз попросил повторить Иви историю о задержании любителя белого цвета, и, теперь с любопытством поглядывая на лису, норовил назвать ее уважительно «мэм».

Высыпавшее на крыльцо семейство Буйтуров встречало прибывших ошеломленным молчанием. Первым оправился глава семейства. Высокий маг, худощавого, но при этом крепко-жилистого телосложения, шагнул на ступеньку ниже и сказал, обращаясь к единорогу:

— Как мы счастливы вас приветствовать! Давно ждем, уважаемый Валентайн!

— Конечно, — ворчливо ответил Валик, — я всегда долгожданный. Буду вас осчастливливать, это мое призвание. А где невинный цветок, прелестная юная дева, которую я сопровожу к крепкому брачному союзу? Пусть готовится меня купать. После сытного ужина, конечно. И он нетерпеливо завертел хвостиком.

— Кхм, — из полицейской машины вышел Лесли с документами наперевес. — Добрый день, уважаемые. Логистическая компания Фишер рада сообщить, что мы доставили ваш заказ сверх-сложного уровня, иначе называемого «Черный контракт», в целости и сохранности. Но есть некоторые вопросы.

Из темноты выступили волки. Каждый волочил по связанному телу.

— Эттто что? — озадаченно выдохнул старший Буйтур.

— Они покушались на бесценное, — важно произнес Валик, — на меня. И, может быть, еще на кое-что еще более дорогое на мне. О! Да! Я чувствую ее, прелестную деву вашего дома! Хоть и единственную, к сожалению, а лично я предпочитаю сразу парочку, но везет редко.

— Моя дочь Эва, Эванжелина, — расплылся в счастливой улыбке отец, — сама чистота! Она со своим женихом, Саймоном Грунелем только за ручку! Вот так вот! Я с соседом, этим психом Ашером поспорил, что на свадьбе Эва на единороге поедет. Так что вы, уважаемый Валентайн, залог выигрыша на целое состояние. Все приданное на кону.

Он говорил и говорил, но единорог уже шел к дому, счастливо пофыркивая. Его маленькие глазки подернулись мечтательной дымкой, Иви даже стало немного обидно за столь явное предпочтение Валиком неизвестной девушки. Домочадцы на крыльце расступились, открывая взглядом покрасневшую белокурую красавицу. Длинные прямые волосы вокруг хорошенького синеглазого личика, упрямо задранный носик, розовый приоткрытый рот. Лиса ревниво покосилась на рядом стоящего Лесли, с неприкрытым мужским интересом изучающего невесту. Нет, Иви ни капельки не ревновала, ей было просто немного неприятно. Совсем чуть-чуть. Вот была бы одинокая хорошая девушка, разве Иви хоть слово бы сказала? Только порадовалась бы за Лесли! Но смотреть на Эванжелину Буйтур, предполагаемую заказчицу нападений? Что за дурной вкус.

Валик поднялся на крыльцо, дошел до невесты. И аккуратно отодвинул ее рогом.

— Подвиньтесь, женщина, — пробормотал он.

— А я вам не нравлюсь? — пыталась удержать лицо невеста. Но родственники уже стояли с упавшими челюстями, каждый из присутствующих начал догадываться о наступающей катастрофе.

Все, кроме Валика.

— Я не по человеческим женщинам, — дипломатично начал единорог, таки ухитрившись ее отодвинуть, — но с двойняшками поздравляю. Вам бы себя поберечь, по трое мужчин за ночь… Хотя последнее время я стал более снисходителен. Вдруг у вас любовь.

Пока белокурая Буйтур ловила ртом воздух, Валик обнаружил свою цель — стоявшую в проходе девочку-подростка лет тринадцати. Его глазки выпучились, а хвостик грустно поник.

— Вы что тут, в столице, совсем обалдели? — возмущенно спросил он, обернувшись к окаменевшему памятником главе семейства. — Куда ей замуж, она же почти ребенок!

— Эва, так ты не…? Позорище! — захрипел маг, хватаясь за сердце.

— Я попросил бы! — возмутился единорог, кружась на крыльце и двигая отшатывающихся многочисленных членов семейства белошерстным крупом. — Я, конечно, был не сдержан, может ей и сорок, но выглядит-то ваша Эва на двенадцать-тринадцать лет максимум.

— Валик, иди сюда, — тихо позвала Иви. — Это, скорее всего, другая дочь, ты ошибся. — Стоять! — заорал маг — Я за его прибытие заплатил, плюс неделя свадебных торжеств, теперь буду использовать, как хочу. А у меня — вопросы! Невеста сбежала вниз по ступеням и, заламывая руки, бросилась к отцу. — Папенька, любименький, мне так не хотелось тебя расстраивать. Я сама хотела все тихо решить, без скандала. Лисы переглянулись.

— Вы без нас можете обсудить семейные тайны, — твердо сказал Лесли, — заявление в полицию на препятствие выполнению контракта мы подали, свидетели есть. Завтра я выставлю дополнительный счет, может, и попробуем тихо все уладить. А пока — снимите проклятие, уважаемый. С меня и с этой прекрасной девушки. Лис кивнул на Иви. За мгновения постаревший Буйтур выглядел, словно на плечи ему свалились все проклятия, которые он когда-либо кидал на других. Осознание того, сколько он потерял, доверившись обманувшей его дочери, ошеломило мага.

— А вы-то как, девушка, под заклинание попали? — спросил он устало, не обращая внимания на собственную дочь.

— Я в одной комнате оказалась. Вы уж снимите, пожалуйста, у меня тоже свадьба скоро, женихи волнуются.

Иви было ужасно неудобно чувствовать себя замешанной в семейном скандале. Хотелось быстрее снять татуировку и убраться отсюда. Она мяла ткань платья и пыталась спрятаться за плечом лиса. Буйтур махнул рукой. И плечо лисы ощутимо закололо, сообщая о начавшихся изменениях в проклятии. Лесли тоже дернулся и тут же облегченно улыбнулся.

— Папа! — закричала Эванжелина, не привыкшая к игнорированию обожающего ее отца. — Да заплати им за молчание, и полицейским тоже, и единорогу. Кастрируем Валентайна и выиграешь ты свой спор. Повезет меня как миленький.

Вылезший из мобиля полицейский даже рот открыл от такого неприкрытого неуважения к власти, а возмущенный Валик заголосил так громко, что начали хлопать ставни ближайших домов, откуда показались заинтересованные лица соседей.

— Да что ж это делается, совсем стыд девушки потеряли! Так это ты, лахудра беременная, себя девицей объявила и на меня, честного единорога, полюбовников своих, убийц, направляла?

Валик топал копытцами и так опасно мотал рогом, что семья Буйтуров, включая седого дедушку, дружно посыпались с крыльца, пытаясь избежать участи коллекционных бабочек.

— Мы не убийцы, — забубнил Ферди, чей плащ был уже не очень бел, а обаяние не так великолепно. Лежал он связанный, в пыли, и планировал молчать до последнего, но обвинения в убийстве проняли молодого мага до глубины души. — Мы с клиенткой договорились только на тему поймать и отволочь к ветеринару. А насчет постельных дел, так она сама была не против, а кто я такой, чтобы отказываться потрахать дочь главы гильдии. Вдруг протекция будет.

Он поднял голову, встретил потемневший взгляд Буйтура и испуганно затих. Осознал, что зря вообще заговорил про дочь проклятийщика.

— Прошу прощения, — деловой Лесли гнул свою линию, — ваше расследование, опросы и дальнейшие откровения, конечно, интересны. Но лучше их вести в доме или участке. Мы договор выполнили, штрафы оформили. Позвольте откланяться, Иви устала, еле стоит. Да и не стоит ей про кто кого… слушать.

Красная от гнева и стыда Эви наклонилась и выхватила из-за пояса пленного Ферди небольшой пистоль. Судя по уверенному и быстрому движению она прекрасно знала об оружии.

— Я себя убью, опозоренную и несчастную, еще плакать обо мне будете, — с надрывом сообщила девушка, явно привыкшая к театральным истерикам. На секунду Буйтур замерла, злобно посмотрела на красавчика-лиса, нежно взявшего Иви за руку, — но и ты узнаешь, как обижать честных девушек. Мой папа страдать будет не один.

И она навела пистоль на Иви.

Глава 36. Конец и начало

Иви встречала разбалованных детей у оборотней. Слишком редки были чада, у родителей от защитных инстинктов просто не выдерживала нервная система. Поэтому кланы часто забирали капризных подростков, которым дома позволялось слишком многое, на воспитание и подготовку к взрослой жизни. Но чтобы так разбаловать дитя в человеческой семье! Такой запущенный случай Иви видела впервые. Эва вообще отказывалась признавать чьи бы то ни было интересы и пожелания, кроме собственных. Считала, стоит ей капризно топнуть ножкой, и отец изменит мир.

Когда пистоль выстрелил, лиса успела только ахнуть. Она начала приседать, но уйти от пули уже не получалось. И вместо полета в грудь та пошла в голову. Уже закрывая глаза, чтобы не видеть приближающуюся смерть, девушка заметила, как мелькнуло что-то темное. Затем гром выстрела. Сердце пропустило удар. Вокруг закричали и затопали. На Иви упало нечто тяжелое и прижало ее к земле. Она попыталась оттолкнуть ношу, открыла глаза и только тут осознала, что, во-первых, жива. А во-вторых, на ней почему-то лежит Лесли и капает на нее мокрым. Его великолепная рубашка оказалась испачкана крупным темным пятном. Иви даже подумала, жаль, что он оставил сюртук в полицейской машине, на нем грязь была бы не так видна.

И только через мгновение ее разум смог осознать происходящее. Лесли подстрелили. Вместо нее. Она вдохнула несколько раз, задыхаясь, но так и не ощущая поступления воздуха. И вдруг завыла. Казалось, это воет не она, а весь мир, оглушающе и безнадежно. Просто выпуская звуки, потому что в остальном уже не было никакого смысла. Кто-то пытался забрать у нее Лесли, она цеплялась за его брюки, но пальцы безнадежно скользили в красной, бьющей фонтаном жидкости.

Оборотень мог бы обернуться, но для этого он должен быть в сознании. А заслонивший ее от смерти лис лежал, закрыв глаза, расслабленный, с легкой улыбкой на губах. Словно он сделал важное дело и больше ни о чем уже не волновался, никуда не торопился и ничего не планировал. Даже по поводу ухаживания за Иви или восстановления семейного бизнеса. Наверное, это правильно, уходить довольным собой.

— А теперь я застрелю себя! — закричал рядом визгливый голос. — Эй! Вы почему на меня не смотрите?!

— Да пошла ты, — ответил кто-то, тембр был знаком Иви, но почему-то никаких ассоциаций не возникало, сил думать не было. — Где ближайший врач? Срочно! Несем!

Ее подхватили в теплый кокон рук, истеричные отбивания мягко останавливали, зачем-то качали и куда-то несли. Упрашивали успокоиться. Все, что она смогла сделать — это перестать подвывать. А вот нормально видеть почему-то пока не получалось. Все было мокрым. Она пыталась смотреть, но все истекало и уплывало струями. Обычно практичная и быстро соображающая Иви была сейчас сама не своя, словно потеряла землю под ногами.

— Боюсь, молодые люди, я вам ничем не могу помочь, — незнакомый женский голос звучал надтреснуто и устало. — Оборотни сильны, пока находятся в сознании. Зато когда разум покидает тело, без обеих ипостасей оно слишком быстро сдается. Сейчас ваш друг потерялся, и без хозяина тело отказывается регенерировать.

Кто-то куда-то задвигался. Иви подняла голову и вытерла глаза рукавом. Ее на руках держал Гровер, обнаженный, но никого это не смущало. Вокруг были светлые стены небольшой частной больницы, в праздник абсолютно опустевшей. Пациенты в такие дни традиционно предпочитали поболеть с семьей. Зато завтра начнут массово поступать пострадавшие от гуляний и заполнят все лечебницы.

— Отпустите девушку к парню, пусть попрощается, — сказала грустная дама. На ней был высокий чепец и широкое серое платье с удобным многокарманным передником.

И что-то в Иви категорически воспротивилось предложенному. Она не хотела прощаться с Лесли. Надменным, горделивым, невнимательным, чудесным, родным и так нужным ей лисом. Поэтому Иви, которую Гровер осторожно опустил рядом с кроватью погибающего, упрямо куснула свою нижнюю губку и сказала:

— Лесли, возвращайся.

Он не отзывался, перевязанная грудь алела на глазах разливающимся неприятным пятном. Иви наклонилась и настойчиво сказала:

— Я тебя жду. Немедленно возвращайся.

Крепко обняла его и, несмотря на охи и ахи неизвестной дамы, легла рядом с лисом. Она втянула родной запах, сейчас отчетливо сильный и даже резковатый. И, не раздумывая, начала гон. Гон скрепляет животные ипостаси, раз и навсегда. Ходят слухи, что человеческое тело может изменить партнеру даже после гона, но радости и удовольствия от этого не бывает, зверь не дает. Поэтому традиционно открывают гон стабильные пары после появления ребенка и по взаимному согласию. Звери начинают чувствовать друг друга на расстоянии, становятся сильнее.

Раньше такое закрепление отношение было обязательным, но с каждым годом все меньше семей рисковали своей свободой. Нынче оборотни предпочитают чувствовать себя независимыми. А вдруг не сойдутся характерами или останутся одинокими из-за несчастного случая. Войны давно в прошлом, успешность Двуликих в современном бизнесе не от силы и ловкости стала зависеть, вот и скрепленных пар все меньше.

Иви крепко держала и звала Лесли. Никаких других идей у нее не было. Дама из лечебницы не выглядела опытным доктором для оборотней, она жила и работала на улице, где селились люди. Не получая помощи, лис уходил, уплывал из рук, но, если он хоть немного любит Иви, хоть чуть-чуть, у него появится шанс.

— Леслиии, иди ко мне.

— Что происходит? Зачем она его трясет? — шепотом спросила местная врачевательница.

— Вы могли бы нас оставить в доме часа на два? — деликатно спросил Дюк.

— Попрощаться с товарищем? Конечно. Я приду через два часа и выпишу вам справку.

— Лучше через три, не раньше, — Дюк уводил даму под локоток, а она старательно на него не смотрела, вежливо отводя глаза от обнаженного мужского тела.

После выстрела в лиса волки вернули человеческую ипостась, но одежда так и осталась в тележке. Полицейские подогнали их оставшийся без лошади транспорт к частной больнице, но времени на переодевания никак не находилось. Слишком быстро проносились события. Лиса звала и звала, все тише, охрипшим, но упрямо несмолкающим голосом. Гладила белокурую, первую свою любовь по спутанным волосам. Внутренняя лиса бегала под кожей и вопила как резанная, рычала, ругаясь на не отвечающего лиса. Вдруг замолчала на пару тяжелых секунд и заголосила с удвоенным энтузиазмом.

Тело Лесли подернулось дымкой. И вместо истекающего кровью молодого человека внутри одежды и бинтов завозился крупный рыжий зверь. Глаза у него были затуманены, он дергался, но ран на теле не было. Лис прижался носом к руке Иви и завыл ответную животную песню: единения, любви, обещаний. Сил ни обращаться, ни двинуться у него не было, все ушло в оборот.

По щекам Иви текли слезы, она всхлипнула, понимая, что победила, смогла, спасла. Ее гон завершался. Пара выбрана. Один раз и на всю жизнь. Обернувшись разделить радость, Иви обнаружила волков, стоявших у самой двери. Лицо Дюка было спокойно, но челюсть сжата до бела. Мышцы на руках и плечах вздулись, из кулаков падали капли крови. Непонятно, была ли это кровь Лесли, или прямо сейчас волк ранил себя, чтобы продолжать сдерживаться.

Плечом старший волк прижимал брата, не давал ему дороги. Глаза Гровера были красными, блестели, губы подрагивали. Оба смотрели, как Иви принимает решение, как исчезают их надежды и мечты, но не мешали. Гон истончался, уходил безвозвратно, и тогда Иви раскрыла пересохшие губы и прошептала, не уверенная, услышат ли ее:

— Помогите.

Дюк моргнул. Нахмурился. Сделал неуверенный шаг вперед. Почти потерявшая голос лиса кивнула и протянула дрожащую руку. Ей нужна была помощь. В боли и горе гон очень легко завершался, Лесли ничем не мог помочь, а она предлагала, она просила.

— Дюк. Гровер. Пожалуйста.

И они сорвались с места.

Глава 37. Этот сложный простой гон

Если на гон ответили, и он завершился, то формируются отношения, из которых никто уже не может выйти, но и не может в них зайти. Израненный обернувшийся лис не мог закрепить пару, а Иви не представляла себе гон в животном обличие. Ситуация становилась все более тупиковой. Иви поняла с ужасом, что, спасая жизнь Фишеру, рискнула обречь и себя, и лиса в жизнь пары без пары. Расстаться не смогут, но и семьей полноценной без закрепления во время гона уже не станут.

— Мы можем присоединиться? Кивни, если согласна, — спросил Дюк.

Получив слабый, но уверенный кивок, он повернулся к лежащему на кровати лису.

— Ты не против нашего присоединения?

Фишер рыкнул, попытался встать на лапы, но они подогнулись. Разозленный лис даже укусил себя за подергивающуюся от слабости конечность. Поняв бесполезность усилий, он с тоской посмотрел в умоляющие глаза Иви, медленно, нехотя кивнул и отвернулся.

— Давай! Выложись, — рявкнул Дюк брату. Шанс у них остался совсем крохотный.

Гровер сел на колени у ее стула, обнаженный, открытый, решительный. Поцеловал лисичку в протянутую ладонь, прямо в центр, где сходились многочисленные линии ее судьбы. Иви вздрогнула от нежности мягких губ, но гон продолжал стихать.

— Люблю, — просто сказал волк. И без затей нырнул лисе под юбку.

Она тихо взвизгнула, чтобы тут же замолчать, завороженно глядя в глаза наклонившемуся над ней Дюку.

— Иви, мы не сможем без тебя жить. Постарайся, родная, держи гон, не отпускай.

Она облизнула сохнущий губы и вздрогнула.

— Держи, — строго повторил Дюк.

Глядя ей в глаза, волк начал аккуратно расстегивать пуговичку за пуговичкой на платье. Иви сгребла ткань на бедрах в побелевшие кулачки и ахнула, изумленно хлопая ресницами.

— Никто так, как Гровер, не сумеет поцеловать тебя, — нежно сказал волк.

Засунувший голову под подушку лис завозился и протестующе тяфкнул. Но на него уже никто не обращал внимание. Дюк поднял за подбородок голову Иви, не давая ей смотреть на колыхание подола. И мягко, едва касаясь, прижался губами к губам. Она порывисто вздохнула, и поцелуй тут же углубился. Властно, захватывающе, утверждая свое право на женщину, Дюк целовал запрокинутое лицо. И гон усилился, разлился по комнате.

— Умница, — выдохнул волк прямо в рот. Он пил, вкушал, забирал, уверенно брал ее в простом поцелуе. Отстранялся и жадно, отчаянно счастливо смотрел, слушая безвольные, все более громкие постанывания.

Нет ничего прекраснее в мире, чем соски любимой девушки, раскрытые в ворохе кружев, трогательные и беззащитные. Они торчат розовыми смешными треугольниками, не просто нежные или возбужденные, а словно перья судьбы, расписывающиеся в договоре единения сердец. Еще виток, еще дрожание. И скоро будет точка.

— Гровер! — рыкнул Дюк.

Младший вынырнул из-под юбки, резанул шалыми глазами. Посмотрел, как Дюк наклоняет на себя спинку стула, жестко его удерживая. И принимаясь опять целовать бесконечно послушную их желаниям, уже полулежащую Иви.

— Пусть посмотрит, — хрипло попросил он брата, — она любит смотреть.

И получил сразу троих зрителей. Даже лис вытянул нос из-под подушки.

Ответный вызов животного гона Гровера схлестнулся и закружился с магией Иви. Это было больше, чем страсть. Сильные чувства приходят, обезоруживают и уходят, оставляя беззащитных и растерянных. Однако волк пел песню не временных чувств, а своей зависимости, вечного безумного желания быть единым целым с лисой, в которую втрескался, вбился всем сердцем с первого взгляда… Его гон был мукой невозможности сдержать своего зверя и счастьем выбора честной человеческой ипостаси. Иви вздохнула, когда он поднял ее юбку. Они не сводили глаз друг с друга и дышали в унисон, глубоко и порывисто. Девушка продолжила смотреть, когда шелковый, подрагивающий от напряжения ствол начал медленно скользить в ее заласканное лоно.

— Я твой, — выдохнул Гровер.

— Я твоя, — эхом отозвалась Иви.

То вместе, то отдельно. Но все-равно вместе. Сцепляясь сердцами, улыбаясь друг другу.

— Гровер, — нежно пропела она.

И он не выдержал, дернулся, напрягаясь, темнея лицом. Звук голоса любимой девушки спустил крючком удовольствия, сопротивляться которому не было ни сил, ни возможности.

— Гровер, — повторила Иви.

Она почувствовала большую руку, осторожно протиснувшуюся между телами и точно, идеально правильно погладившую там, где надо. Удовольствие было тихим, но достаточным для закрепления пары. Дюк ласково погладил по животу и начал снимать верхнее платье, оставляя Иви в тонкой расстегнутой кружевной сорочке. Младший медленно, под девичий вздох вышел из нее, положил голову на грудь Иви, отметился, осторожно прокусив кожу и блаженно сощурился. Лиса погладила по темной, растрепанной шевелюре прижимающегося волка. Щетина его подбородка колола, настоящей разрядки еще не было, гон мешал нормально дышать, выбивая дробь из легких, но девушка была также счастлива как Гровер Томас.

— Эй, — сказал Дюк, удерживающий сразу двоих на наклонном стуле, — время, брат.

Младший с трудом поднялся, покачнулся, измотанный скорее эмоционально, чем физически, пребывающий в расслабленном тумане. Его волк фыркал и катался щенком, дергая лапами и тявкая. Поняв, что брат не помощник, Дюк осторожно выровнял стул и тут же подхватил Иви на руки. Его всегда заводили вес ее ладного нежного тела, осознание того, что она вся тут, в объятиях. Ему нравилось, как Иви цепляется, удерживается на нем как на основе своего мира. Гон сводил с ума его внутреннего зверя.

— Моя?!

Иви засмеялась, стыдливо и нежно, обхватывая мощную шею своего жениха, так требовательно взывающего о присоединении. Ее острые, с набухшими от возбуждения сосками грудки словно танцевали в такт завораживающе лукавому смеху. Оба зверя согласно завыли, и волк, решившись, отпустил свой постоянный контроль.

Он зарычал, жестко и жадно целуя, упиваясь нежными податливыми губами. Иви застонала в ответ, голова кружилась, желание скручивалось пружиной, не получая желаемой разрядки. А волк все целовал и целовал, сминая, углубляясь, выпивая ее слабые мольбы, держа лису на весу и кружа по комнате, как сумасшедший.

Когда горячая, почти раскаленная головка потерлась о крохотный ноющий узелок, лиса закричала. Забирая ее крик, врываясь в рот языком, он продолжал играть, лишь касаясь, обещая, но не даваясь.

— Ты хочешь жестко? — глухо спросил Дюк, отстраняясь на почти невидимые миллиметры, губы к губам, глаза в глаза. — Да. — Я тебе нравлюсь? — Очень. Люблю тебя. — Говори. — Ты необыкновенный, — пробормотала Иви, смущаясь. И получила горячее, терпкое, трущее наслаждение. — Так все хорошо делаешь, — застонала она. — Да, скажи, что хочешь? — прорычал Дюк, его глаза загорелись желтым, волк пытался прорваться, бегал под самой кромкой кожи. — Умоляю… Ах. — Как в тебя зайти? — Сильнооо.

И он зашел, нанизывая, сильно. А еще быстро и глубоко, распарывая на кусочки ощущения, разрывая грань между удовольствием и экстазом. Откинув голову, Иви беспомощно шипела, глаза закатились, руки разжались и повисли.

Но волк держал крепко, вламываясь в мягкое, содрогающееся тело. — Говориии… — Я. Я. Еще.

— Хочешь меня. Вот так хочешь. Ты полностью сидишь на мне, Иви. Нравится? Будешь каждый день сидеть?

— Да!

Ее трясло. Волосы метались. Член Дюка пронизывал ее снизу до верху, до нутра, до глубинных, животных инстинктов восхищенной самки, выбивая мысли и все желания, кроме одного. Умолять, чтобы он не останавливался. На очередном толчке лиса всхлипнула и закричала. Дюк смотрел на дрожащее, белое в ворохе кружев, спазмирующее тело, на животик, так чудесно округлившийся от огромного ствола внутри. Он был принят. Весь. Каким был.

Так и не завершая, понимая, что лиса сейчас отдает все силы, он донес ее до кровати. — Оборачивайся, Лес. От низкого, напряженного голоса волка все это время одиноко лежащий лис с надеждой поднял морду. — Не останавливайся, Дюк. Еще. Пожалуйста, — застонала Иви. — Потерпи, солнце мое.

Дюк смотрел, как Фишер сосредотачивается и с трудом, но обретает человеческое очертание. Обнаженное тело было чисто, ни следа от ужасающего ранения. Морщась, еле поворачиваясь, но упрямо стараясь, лис сбросил с кровати покрывало с кусками перевязок и одеждой и, со вздохом, упал на чистую простынь. Дюк положил рядом с Фишером беспрерывно стонущую Иви и с сожалением отстранился. Хоть кому-то сейчас надо сохранить свежую голову и, увы, но эта честь досталась ему. Пока лис неуверенно начал целовать лежащую на боку девушку в плечо, братья подтащили вторую кровать. Перед затуманенным взглядом Иви появляется лицо. Четкие сильные скулы, широкий разлет бровей над голубыми пронзительно-ясными глазами, светлые пряди мальчишеских задорных волос, мягкие, немного обветренные губы.

— Лес, — шепчет девушка.

— Иви, — отвечает он.

Он прижимается сзади, опираясь на локоть и немного нависая, чтобы видеть медовые глаза. Их поцелуй внезапен и естественен, легок, но выбивает дыхание из обоих. Они очаровано пробуют друг друга губами, вздыхают сорвано, тянутся и замирают в сумасшедшем восторге, касаясь краешками испуганных душ. Первый поцелуй. Настоящее потрясение и откровение.

— Лес, — рявкает Дюк, почувствовавший, как спадает гон. Романтики пытаются испортить его будущее счастье, как и свое собственное.

Он поднимает ногу девушки и вкладывает ее в руку лиса.

— Извини, — смущенно бормочет тот. Будь его воля, он прошел бы с Иви всю дорогу от робких касаний до первых объятий. Но обстоятельства меняли их судьбы, да и сам он портил, что мог.

— Ничего, все нормально, — ответила лиса и отвела глаза.

— Да будь ты мужиком, Лес, — не выдержал Гровер, — ты что, не чувствуешь? Она успокаивается!

Неожиданно смущенный Лес мягко толкается вперед, не попадет, бормоча извинения, пытается еще раз. И замирает от теплого, нежного приема. Толчок тазом, и Иви ахает. Медленно и осторожно, почти у самого входа, он двигается, не отводя взгляда от ее покрасневшего лица. Он скорее ласкает, чем берет. Это те же поцелуи, только ниже. Но с каждым новым касанием они все более глубоки и плотны. Сначала оба прикусывают губы, а затем одновременно начинают стонать, уже не скрываясь, продолжая мелодию друг за другом. Лисам хорошо, сейчас особенно видно, насколько они похожи.

Лес бесконечно нежен и так же бесконечно неостановим. Он плавно двигается, и Иви начала теряться где верх, где низ, где она сама. Тело пушинкой взмывает, потом падает вниз, когда ласковая твердость покидает ее. Удовольствие бесконечно, оно тихо и заполняет ее всю. Иви трепещет и переливается. И хочет допрыгнуть, дотянуться до наслаждения, но ритм снова и снова кружит ее. Привыкшая к разнообразию и сильным впечатлениям, ее внутренняя лиса начинает порыкивать, подстегивая осторожничающего, слишком нежно с ней обращающегося лиса. Помогает как всегда Дюк. Она открывает глаза от того, что ее волосы собирают в пучок.

Взгромоздившийся на кровать здоровяк сидит, облокотившись левым боком на спинку, а прямо перед Иви покачивается его мощный, лаковый на вид член. И лиса решается без всяких просьб или напоминаний.

— Ты великолепен, — шепчет она, — я могу ртом?

Довольный Дюк переглядывается с братом и величественно кивает, разрешая ласкать себя. Ему нравится, что она говорит для него. Так же как Гроверу нравится смотреть, Дюку по сердцу слушать. Нежность и страсть. Она лижет его гладкое атласное чудо, и гон обретает новую силу, взлетая последним рывком.

— Как? — хрипло спрашивает Дюк.

— Сладкоо, — поет Иви. И продолжает облизывания великолепного образчика мужского красоты.

Он обхватывает широкой ладонью ее по затылку. И перестает нежничать. Тело оборотницы может выдержать и не такие нагрузки. На глазах красного от смущения и возбуждения Фишера ровный толстый ствол волка то скрывается, то выходит из красных губ. Лис начинает двигаться быстрее, теряя контроль, его стоны все больше похожи на вскрики. Он хватает одну из грудок за сосочек и отчаянно трет его между пальцев, вколачиваясь в девичье тело.

— Иви, — кричит он и кусает за шею, ставя вторую метку пары, в ответ подставляя ей свою руку для укуса.

— Иви, — стонет Дюк.

Лису трясет, но она не может ничего сказать. Зато начинает говорить ее тело, содрогаясь в спазмах, дергая в беспамятстве ногами, подвывая от нахлынувшего бесконечного, принизывающего счастья.

Она глотает сладковатое молоко, принимая Дюка. И дрожит от горячих вливаний кричащего «О дааа» Лесли. Нежные, благодарные брачные покусывания скорее усиливают удовольствие, чем беспокоят. Тело уже приняло то, что пока не смог осознать мозг. На всю жизнь у нее теперь три мужа.

Глава 38. Письмо из дома

Они уже спустились с крыльца лечебницы и быстро одевались, перекидывая друг другу вещи из тележки, когда из-за поворота у соседнего дома показался гордо цокающий копытцами Валик. За ним медленно ехала полицейская машина. Было настоящее волшебство в том, как жемчужно сиял устремленный в небо рог, белел круп на фоне черной дороги. Сказка, которую ухитрился сохранить в своей уникальной сути маленький горе-путешественник, чудом сохраняющий здоровье и непоколебимую чванливость после каждого заказа. Валик неспешно осмотрел краснеющую Иви и недовольно перевел взгляд на парней.

— Вы ничего не спутали? Это таким способом у нас нынче раны лечат?

— Это наше дело, — лениво ответил счастливо улыбающийся Гровер.

— Иви, — возопил Валик, — я чему тебя учил? Поменять эту парочку на кого-нибудь поприличнее, а не добавлять к ней! Милая, они же лоси, житья тебе не дадут!

— Какие мы лоси, рогатый, — сразу понесло Гровера, — мы достойные волки. Можно сказать — женились честь по чести. Не смей обижать нашу Иви. А то не посмотрим, что спасали, вмиг рог пообламываем и не спросим, кто его тебе наставил и с чего ты теперь такой нудяра импотентный.

— Я импотентный? Да я…

Поняв, что через секунду эти двое сцепятся, Фишер шагнул между ними, успокаивающе поднимая руки.

— Хватит. Не будем портить такой важный день пустыми склоками. Валик, не обижай мою супругу и гм… родственников. Мы решили стать семьей и приглашаем тебя на свадьбу. Ты же хотел повезти Иви на празднике?

— Все вместе? — уронил челюсть единорог.

Будучи неправильным оборотнем, результатов гона он не чувствовал. Зато прекрасно чуял, кто, как и сколько недавно контактировал, что его раздражало из-за врожденной природной аллергии.

— А когда браслеты наденете? — уже более мирно спросил единорог. — Приглашение я принимаю, ради Иви, конечно. Ради вас я бы и копытом не двинул, развратники.

У кого-то оказалась очень короткая память, то, что его спасали, благородный зануда воспринимал как нечто само собой разумеющееся.

— Я тогда сейчас сразу к Томасам пойду, но не с вами, меня есть кому проводить. А вы погуляйте немного, развейтесь, а то дышать рядом с вами никакой возможности. И, да, для чего я сюда заскочил. Лесли, курьер от «Фишер и компания» к Буйтурам подъехал, тебя искал по месту контракта. Если поспешишь, застанешь его еще.

— А почему сам от Буйтуров ушел, как же свадьба? Ты в порядке? — наконец превозмогла смущение и спросила Иви.

— Они сами отказались. Не волнуйся, дорогая. Это часто бывает. Между нами, основная прибыль как раз из отказов идет и отступных, — единорог улыбнулся, показал белые, широкие и весьма солидные, несмотря на травоядность, зубы.

— Уважаемые стражи порядка, — Валик развернулся к тихо сидящим в машине полицейским, — захватим вот эту тележку, чтобы мои друзья потом домой налегке пошли. И по дороге, как и обещал, заглянем на минутку к вам домой.

Единорог постучал копытцем, вытянул из газона рядом с дорогой какую-то пожухлую травку, тут же меланхолично, с громким звуком ее выплюнул.

— Мальчики хотят женами похвастаться. Чтобы я взглянул на них мельком. Посмотрел немного прошлого, а, может быть, и настоящего. Не всегда понимаю, зачем мужчинам эта головная боль, но уже не мое дело, как эти милые люди потом будут спать по ночам. После этого к Томасам доставят, меня старшая хозяюшка погостить звала, здоровья ей, замечательной однолюбке, кх-кх. Так до свадебки и отдохну в столице.

Иви бросилась ему на шею и крепко обняла.

— Спасибо, Валентайн, ты настоящий друг. Это так здорово, что ты будешь с нами.

— Валик, зови меня Валик. Чего уж там, — сказал, растроганно хлопая тут же покрасневшими глазами, толстенький, белый и совсем одинокий пони. — Завтра поговорим. Когда ты в лучшей форме будешь, дорогая.

Он аккуратно освободился от объятий девушки, было видно, как волнами задрожала его шерстка. Показал парням язык и чинно затрусил по дороге, пока полицейские наскоро привязывали тележку к мобилю, чтобы не отстать от Валика…

— То есть он еще и жить у наших родителей собрался? — Гровер неверяще качал головой. — Теперь будет Иви про нас всякие гадости каждый день рассказывать? Все годы нашей жизни в деталях?

— Не сможет, — рыкнул Дюк. Посмотрел на обернувшихся к нему парней и добавил, — жить сможет. Рассказывать — нет. Мы сделаем так, что он к Иви и до свадьбы, и после приблизиться не сможет. Постараемся, чтоб у него от аллергии глаза не видели и рог отваливался.

— Аааа, — хищно размял плечи Гровер, — хороший план, брат.

Курьер нашелся быстро, он топтался у дома Буйтуров и с огромным удовольствием выслушивал сплетни в исполнении соседей. Они рассказывали, как к дочке известного мага, Эванжелине, чья свадьба не за горами, приходили выяснять отношения ее бывшие любовники. Целая армия. Дом штурмом брали, невесте пришлось отстреливаться. Достойная дочь знаменитого волшебника ни разу не промахнулась, трупы вывозили пачками, жених может быть спокоен, не похоже, что теперь у него появятся конкуренты.

Еще болтали, что между убитыми кавалерами ходил призрак в виде белого коня, один из демонических всадников, беды несущий. По крайней мере, он успел поссорить две достойные семейные пары, живущие поблизости и выглянувшие из дому посмотреть на скандал. Конь бледный, он же демон измены с жуткими рогами, сообщил в деталях каждому из четырех супругов — где именно они между собой путались, а также когда и каким образом узлами завязывались. Пары в итоге кричали громче Буйтуров, а потом искали Эванжелину, чтобы отобрать у нее пистоль и снова применить. Но узнали, что бойкую невесту по итогам перестрелки забрали в полицию, и после этого добрые соседи быстро поутихли.

Появлению Лесли любознательный курьер «Фишер и компания» обрадовался, вручил ему письмо от деда и снова рванул в толпу дослушивать сплетни. Когда еще как не в праздники можно порадоваться за ближнего.

— Что там? — спросил у лиса Гровер. Ему не терпелось побыстрее попасть домой и порадовать родителей. Волка распирало от гордости, он крепко держал Иви за талию и горделиво оглядывал вечерних прохожих. Дескать, завидуйте. Моя.

— Письмо пришло от деда, — выдохнул Лесли. — Помните, я писал ему с дороги, из поселка рядом с Дендрарием? Сообщил про кузена Гудвина, который охотился за мной вместе с ложными судебными приставами, о подозрительной компании устроителей праздников во главе с вашей тетушкой, о том, что проверенные мной документы показывают — семейная компания отлично держится на плаву, зато в финансовых документах подчищены и заменены цифры, а в банках кто-то распускает гнусные слухи.

— Ты говорил, твой дедушка какие-то рисковые операции проворачивал и компанию обанкротил? Зачем пожилого человека в другие проблемы втягивать? — удивился Дюк, который своих дедушек любил, но к хрупкому посудному бизнесу не подпускал категорически.

— В том-то и дело. Я перепроверил вложения дедушки, нет там ни ужасных потерь, ни судебных закладных. Его ввели в заблуждение, чтобы он передал компанию и удалился от дел из-за возраста. Но он отписал все не подозрительно активному кузену Гудвину, как ожидалось, а перевел все на меня, хотя я еще числился студентом. Тут все и заварилось. Насколько понимаю, заговорщики решили по-другому бизнес отобрать, обмануть меня, а потом во время брачного путешествия все шероховатости подчистить и активы поделить. Дедушке же сообщили, что я с Ялинкой встречаюсь, но все решиться не могу.

Лис жадно читал бумаги, переворачивая лист за листом.

— Это прекрасно, друзья, — с чувством сказал он, поднимая глаза на внимательно слушавшую его семью. — Не то, что меня пытались обмануть, а насчет деда и финансов. Теперь я могу предложить совместный бизнес, а не крутиться рядом с вами бедным родственником. Транспортная компания «Фишер» будет быстрее ветра и конкурентов перевозить ваши грузы по всей стране.

— Наши, — спокойно поправил Дюк, — наши грузы. И никогда ты не стал бы бедным родственником. Мы покажем тебе завтра наши бумаги, уверен, посоветуешь массу полезных вещей.

Он дружески хлопнул по плечу восторженно улыбающегося Лесли, Гровер еще ближе подтянул к себе Иви и они прогулочным шагом двинулись к дому Томасов. Проходя мимо все еще полного оборотней Центрального парка Лоусона, парни переглянулись.

— Что там Валик насчет браслетов намекал? Сегодня Зеленая Трава, помните, — задумчиво сказал Фишер.

— На брачных полянах столбы поставили. Для тех, кто хочет сочетаться по древнему обряду, — медленно продолжил за ним Дюк.

— Говорят те, кто дойдет до столба в согласии, никогда не будут ссориться, — с восторженным придыханием протянула Иви.

Все четверо развернулись ко входу в парк и решительно двинулись к брачной поляне. Горделивый Лесли быстро застегнул сюртук, чтобы не были заметны пятна крови на рубашке. Даже после печального события у Буйтуров лис ухитрился выглядеть с иголочки, словно собрался в театр или на важное мероприятие. Зато братья щеголяли в помятых костюмах — ни в каких переделках в них не были, а выглядели, словно повторно дрались с вампирами. Беленькая Иви с любовью и нежностью бросала взгляды на каждого из них.

Все понимали — много сил понадобится для взаимопонимания и единства, слишком уж они разные были. Очень много сил. Поэтому толика настоящего праздничного волшебства их семье не помешает.

Они зашли в парк. И на этом я завершу историю четверки. Пусть будут счастливы. У них достаточно сил и желания, чтобы создать настоящую крепкую семью. Пожелаю им много детей, процветающего бизнеса и, конечно, здоровья.

Особенно побольше здоровья Иви. Ведь ее очень и очень любят. А для этого иногда нужно очень много сил.

Эпилог

По центру поляны возвышался огромный светящийся шест. Его сияние было как нельзя кстати, потому что в парке царила глубокая ночь и чуть поодаль уже не было видно ни зги.

Вокруг столба валялись затоптанные куски еды, порванные и брошенные ленты. Издалека глухо доносились какие-то вскрики и всполохи, скорее всего в парковом гроте праздновали семейное мероприятие. А на брачной поляне уже который час крутилась необычная четверка. Все остальные пары давно покинули парк, причем дойти до столба удалось только одной первой паре. Но упрямая четверка продолжала и продолжала попытки.

Высокий блондин был облачен в модный, глухо застегнутый двубортный сюртук и брюки со штрипками. На голове у него красовался небольшой элегантный цилиндр прекрасной формы, выдававший в хозяине редкостного модника. Выглядел блондин немного растерянным, словно попал в парк случайно, прямиком со светского приема. Тонкое аристократическое лицо недовольно морщилось, когда приходилось выслушивать соседей. Но деваться было некуда, рядом с ним, отчаянно жестикулируя, обмотанные совместной лентой по пояс, стояли двое, схожие крепкими широкими фигурами и упрямыми подбородками.

Между мужчинами, почти незаметная, тихо шла беленькая, изящная девушка. Взгляд больших глаз перебегал с одного парня на другого. И с каждой минутой их спутница хмурилась все больше. После бурных обсуждений четверка то закручивалась лентой, таким образом приближаясь к столбу, то с не меньшим энтузиазмом разматывалась обратно.

— Жить будем в нашем доме, — горячо доказывал более гибкий брюнет, — рядом с родителями.

— Мы вполне можем себе позволить трехэтажный особняк в центре, — цедил блондин, разворачивая всех в другую сторону, — прекращай, Гровер, быть маменькиным щенком. Теперь ты семейный оборотень, солидный предприниматель. Нам деловые рауты придется устраивать, а ваш дом почти на окраине, да и места в нем мало.

— Что ж ты все наши предложения отбрасываешь? — спросил брюнет покрупнее. Ширина его плеч составляла удвоенные габариты блондина, но вид здоровяка на удивление скорее успокаивал, чем пугал. — Даже когда о тебе заботимся, Лес. На Ялинку и ее мамашу заявление в полицию надо писать, а не в клановое поместье эту дуру высылать.

Элегантный блондин поморщился, поправляя ворот вылезшей от активных телодвижений рубашки. Кровавые пятна сообщали, что не таким уж безобидным был этот щеголь.

— Месть для бизнеса хороша, когда конкурента уничтожаешь. Личные распри я предпочитаю тихо решать. Ялинку быстро замуж в провинцию выдадут, зачем девушке жизнь полностью разрушать. А информацию я придержу, еще понадобится, — Лесли Фишер хищно улыбнулся.

Был он молод, всего лишь студент-выпускник, но цепкий прищур голубых глаз уже выдавал серьезного дельца. Совсем немного пройдет времени и мало кто сможет остановить этого очень хорошо и быстро соображающего оборотня. Да только одна персона и сможет.

— Хватит, — прозвучало мелодичное, — я всех внимательно выслушала и вот что скажу. Все эти вопросы можно решить и дома в спокойной обстановке. Скоро полночь, если мы не дойдем до столба сейчас же, я на месяц с Валиком поселюсь и буду серьезно думать, что делать с совместным проживанием. Настолько занятой буду, что прямо никак с вами до свадьбы увидеться не смогу. Вы этого хотите?

— Э. Нет, — быстро сказал Гровер.

— Некрасиво нас шантажировать, мы же семья, — осторожно заметил Лесли.

— Не вижу, что вы хотите ей стать, — жестко отрезала Иви и задрала узкий нежный подбородок. — Итак, живем у Томасов. Через год решаем покупать или нет новый дом. Возможно, первое время с детьми мне будет не лишней помощь миссис Томас, зато потом детям нужно будет большое пространство. Все согласны?

Мужчины затаили дыхание.

— Ты беременна? — первым отмер Лесли.

— Еще нет, но, надеюсь, вы поможете решить этот вопрос.

— Конечно, милая, — быстро поддакнул Дюк, — не сомневайся в нас. Решим сколько захочешь раз.

Они обнялись и прокрутились. Ленты, соединяющие их руки и столб, связывали их кольцо за кольцом все ближе к столбу. Последние круги они делали уже в полном согласии, перебивая друг друга только, чтобы добавить что-то смешное. В столб они врезались, хохоча от счастья и замерли, когда у них на руках засияли брачные традиционные браслеты.

— В принципе, уже можно и без пышной свадьбы, — заявил нетерпеливый Гровер, разминая затекшие руки.

— Ну уж нет, — решительно сказала невеста, — у меня будут все свадебные обряды, какие только возможны. Два было, пусть и третий. По количеству мужей.

И она залюбовалась тремя тонкими браслетами, обвившими ее изящную кисть. Мужчины переглянулись и вздохнули.

С того дня стало ясно, за кем всегда будет оставаться последнее слово.

Content

Светлана Суббота
Тройной переполох

Глава 1. Помолвка — волнующее событие

Глава 2. Бар — отличное место отдыха

Глава 3. Первый след

Глава 4. Переполох

Глава 5. Засада

Глава 6. Сила притяжения, или Почему Дюк

Глава 7. Маленькими шагами к удовольствию

Глава 8. Тройное «Да»

Глава 9. Утро и небольшие капризы

Глава 10. Третья ночь в уютном доме

Глава 11. Теплая встреча для нежданных гостей

Глава 12. Храбрые лисы

Глава 13. Лечение нежностью

Глава 14. Черный контракт

Глава 15. Единорог за дверью

Глава 16. Новости, которые мало кого интересовали

Глава 17. Лесли самый приличный

Глава 18. Попутчики — обязательная часть путешествия

Глава 19. Ночью все волки серы

Глава 20. Дендрарий и его обитатели

Глава 21. Что было на самом деле

Глава 22. Горячее примирение в теплом лесу

Глава 23. Погоня: кто кого догоняет

Глава 24. Человеческий городок и местные законы

Глава 25. Большая охота. Кто на кого

Глава 26. Ужасная весть, или Зачем коню доктор

Глава 27. На подъезде к столице

Глава 28. В гостях у ветеринара бандитского района

Глава 29. Ночь в столичной гостинице. Все больны понемногу, но не всерьез

Глава 30. Знакомство со столицей и ее жителями

Глава 31. Праздник Зеленой Травы

Глава 32. Подарочное дерево

Глава 33. Водные процедуры: по-разному

Глава 34. Ночные улицы Лоусона и маленькие неожиданности

Глава 35. Семейство Буйтур, или «Они сами ко мне приходили»

Глава 36. Конец и начало

Глава 37. Этот сложный простой гон

Глава 38. Письмо из дома

Эпилог