Сандра Бушар

Неправильная

Глава 1

В главном зале одного из самых пафосных ресторанов столицы играла тихая и ненавязчивая мелодия. Я стояла в бежевом платье, обтягивавшем фигуру, как вторая кожа, и, потягивая белое игристое вино, рассматривала публику. Отец притащил меня на очередной «великосветский» прием, где в основном тусило привычное ему общество преклонного возраста или тридцатилетние снобы с гламурными женами и зажравшимися детьми.

Мне же было семнадцать. Сегодня после пар в университете отец буквально за руку привел меня в салон красоты и приказал сделать из ботана-заучки конфетку, которая не опозорит его среди будущих инвесторов. Только зачем? Если он оставил меня около столика с алкоголем и куда-то пропал.

Сперва я долго рассматривала свой внешний вид в зеркальных стенах, потому что в реальной жизни никогда так не выглядела. В данном конкретном случае меня даже не особо смущал глубокий вырез. Подумаешь, третий размер, огромная задница и узкая талия? По сути, я выглядела скорее раздетой, нежели одетой, ведь цвет платья полностью сливался с цветом кожи. Естественно, надела его только потому, что ни один человек моего круга общения не вхож в папин. Разве что три вузовские подруги, но они бы не решились показаться в таком унылом месте…

Светлые волосы стилисты трогать не стали, а лишь уложили длинные пряди в аккуратные локоны, а вот зеленые глаза — отличительную особенность рода Валевски — подчеркнули яркими тенями. Губы бесили особенно сильно. Красные! Как у проститутки…

Конечно, уверенной себя я не чувствовала. Поэтому быстро переключилась на местную публику: мужчины во фраках, женщины в длинных платьях, украшенные бриллиантами. Все эти наигранные манеры, лживые улыбки и разговоры ни о чем быстро наскучили… Нет, со мной никто не заговаривал. Потому как папа не удосужился представить дочь друзьям. А зачем? Тут ведь сделка такая намечается…

Вот и пришлось куковать вместе с бокальчиком белого, думая о вечном. Наверное, за полтора часа я приговорила чуть ли не две трети бутылки…

Очень четко помню, когда это произошло. Казалось, атмосфера в зале поменялась, люди перестали шушукаться, а энергетика стала такой тяжелой и… притягательной. Все можно списать на обилие алкоголя в крови, но нет. Это все был Он.

Сперва я увидела его спину: мощная, накачанная, натягивающая края тесноватого пиджака. Потом заметила, что, несмотря на общий дресскод, он не надел фрак. Обычный черный костюм. Да, с иголочки. Но люди нашего ранга предпочитают такое даже на домашний завтрак. Бунт на корабле?

Только за это он вызвал мою улыбку и симпатию. Мужчина явно отличался от серой массы снобов вокруг. Только вот долго с девушкой в темно-красном платье он говорить не стал. Развернулся в мою сторону так резко, что дух выбило из тела, а… бокал из рук.

Конечно, все тут же заметили (весь, мать его, зал!) и посмотрели в мою сторону. Как и незнакомец. Поначалу я растерялась и даже думала быстренько убежать или расплакаться, но тут встретилась глазами с тем самым бунтарем.

Он был красивым в моем понимании. Хищные черты охотника, человека, обремененного властью и привыкшего к безоговорочному подчинению, перекликались с легкой полуулыбкой. Только вот доброй она не была. Скорее насмешливой. И адресована… именно мне.

Затем взгляд черных, как у самого сатаны, глаз скользнул вниз по моему платью. Нет, все же до этого голой я не была, потому как именно сейчас захотелось прикрыть те места, где его взгляд останавливался и не раз: грудь, живот, середина бедра, ноги. Стало дурно и зябко одновременно. Наверное, дело в алкоголе, но когда глаза незнакомца совсем потемнели и стали каким-то… кошачьими, меня бросило в жар и истома стянула все между ног в тугой ком.

Какого черта происходит? Пора валить отсюда!

Незнакомец, словно прочитав мысли по глазам, улыбнулся как-то многообещающе и просто… ушел. Прошел так близко, но даже не удосужился повернуться или снова взглянуть. Я проследила, как его темный силуэт скрылся в уже оживившейся толпе и, наконец, задвигалась сама. К выходу. Если бы отцу на самом деле так требовалось мое присутствие, он бы хоть раз подошел ко мне за два часа!

Словно по заказу, стоило только увидеть манившую дверь на свободу, как чья-то рука вцепилась мне в локоть и бесцеремонно затянула обратно:

— Анастасия, что ты творишь?! — зашипел на меня мой старик, от которого за версту несло женскими духами и алкоголем. — Я оставил тебя на пару минут, а ты успела стать сплетней номер один. Совсем безмозглая?! И вообще, кто разрешал тебе пить?

Я усмехнулась над его «парой минут», но спорить не стала. Как говорится, влюбленные часов не наблюдают, а у папы тут явно была какая-то пассия. К тому же в чем-то он был прав, даже не разговаривая и не выделяясь, смогла привлечь к себе внимание. Талант, что тут скажешь?

— Не нужно было меня брать с собой, — честно протянула я. — Ты же знаешь, что мы… разные. И вообще, у меня завтра экзамен. Можно пойду немного подготовлюсь?

— Дура, — прошипел отец, затягивая меня обратно внутрь. — Я уже все оплатил. Не благодари. Дашь мне зачетку, и тебе все проставят.

Конечно, было горько от беспомощности. Я хотела и любила учиться, но ярко выраженного чувства справедливости у меня не было. К тому же первая летняя сессия вымотала так сильно, что я едва не захлопала в ладоши от папиного «подарка». Беспомощная и жалкая…

— Видишь всех этих людей? — нарушив долгое молчание, сказал он и обвел зал взглядом. — Это твои будущие партнеры по бизнесу. Сегодня я прощу тебе безынициативность, но впредь ты должна подходить, знакомиться и не робеть. Достойный ВУЗ не гарантирует тебе хорошую и прибыльную работу, даже если ты окончишь университет с красным дипломом. А ты, моя дорогая, окончишь…

Я перестала слушать нравоучения отца, когда почувствовала настойчивый взгляд. Он протаранил мне щеку, а затем снова опустился вниз и задержался на руке, которой папа обнимал меня за талию. Как возможно так остро ощущать обычные разглядывания?

Это казалось мне почти мистикой, так что я быстро метнула взгляд в возможную сторону и напоролась на того самого бунтаря. Он стоял в компании пары мужчин и что-то спрашивал у одного из них, стоявшего ближе, все еще глядя на меня. В тот момент в его глазах промелькнула такая жестокость, что меня передернуло.

Его приятель тоже посмотрел в мою сторону, а потом рассмеялся, видимо, над словами друга и начал что-то ему рассказывать, неприлично жестикулируя. В темных глазах незнакомца промелькнуло понимание и, возможно, тепло, но тут же скрылось за пеленой чего-то… грязного. Мне показалось, или он отымел меня во всех позах в своих фантазиях?

— Куда ты смотришь? Почему не слушаешь? — вернул меня в реальность папа. Я быстро отвернулась, но за взглядом дочери старик проследить, увы, успел. Растерянность в голосе отца казалась мне почти панической: — О, дорогая, это Пол Морган. Хозяин сегодняшнего приема. Американец, который решил покорить просторы нашей страны. И, как видишь, успешно. Одно вино, что ты пила, словно воду, стоит чуть ли не как четверть моей компании.

Я усмехнулась. Действительно! После таких вложений он мог прийти даже голым, не то что без фрака.

— Ему на вид не больше тридцати пяти… — недоверчиво протянула я и еще раз из-под ресниц посмотрела на теперь уже знакомого односторонне бунтаря. Он смотрел на меня! Да что ж такое… Откашлявшись, я как ни в чем не бывало продолжила: — Не верю, что он так крут, как ты думаешь. Сынок богатых родителей, которого посадили в нужное кресло и дали все козыри в руки. Тратит чужие деньги ради показухи. Подожди с годик, и его имя исчезнет…

Отец хмыкнул, как будто говоря: «Типа тебя?». Да, именно так я и думала…

— Нет, Настя. Этот «папенькин сынок» вырос в бараках и еще в тринадцать заработал свой первый миллион на видеоиграх. Оформил фирму на отца-пьяницу и батрачил как проклятый. Сейчас у него столько специализаций, что «Форбс» перестал подсчитывать точную сумму его годового дохода, — папа рассмеялся, будто рассказал мне самый смешной анекдот из всех возможных. Но, заметив мой насупленный взгляд, смущенно уточнил: — Боже, дочь… Он тебе понравился, да? Опасный тип, конечно, с ним лишний раз чиновники связываться боятся, но можешь попробовать. Глядишь, что-то выгорит. Заживем в шоколаде.

Я кивала над словами отца, потому что совсем его не слушала. Черные глаза все еще бросали на меня странные взгляды, а делать вид, что я их не замечаю, было уже просто физически невыносимо. Что там говорил отец? Может, переспросить? Нет, опять закатит скандал, что я его не слушаю…

— Пап, а откуда ты вообще знаешь, кто он? — зачем-то спросила я. — Тут ведь много людей, не уверена, что у тебя такая база на каждого.

— На каждого! — немного обидчиво уточнил он, а затем, снова переключившись на Пола Моргана, хищно улыбнулся. — Это просто фортуна какая-то! Он смотри на тебя, дорогая. Тут столько девушек, но он буквально пожирает тебя взглядом.

На самом деле это начинало уже пугать. Он опасный олигарх, а папа явно ему в ноги кланяется. Руководствуясь желанием сбежать, быстро подняла свой клатч с мини-столика и, улыбнувшись отцу, ласково сказала:

— Папуль, ну я пойду, да? Спасибо, что выгулял, и за сессию, кстати, тоже. Надеюсь, больше ты так делать не будешь… — не дожидаясь его ответа, быстро чмокнула в щеку и, вытерев красную помаду, скоренько побежала к выходу, стараясь не смотреть в ту сторону, откуда все еще чувствовалась энергетика Моргана.

— Стой! — остановил меня отец и, когда обернулась, шепотом спросил: — Тебе узнать его телефончик?

Ужас. Вот что почувствовала в момент, когда подумала, что могу еще раз встретиться с этим человеком. Особенно наедине. И хоть половину разъяснений отца было мною гордо прослушано, но ничего хорошего взгляды Моргана не обещали. Мне, по крайней мере.

Пожав неопределенно плечами, медленно направилась к выходу. Весь центр зала, через который можно было бы срезать путь, занимала небольшая инсталляция, так что по стеночке до двери я добралась через пять минут. Когда оставалось лишь пройти арку, чтобы вдохнуть вечерний июньский аромат цветов и зелени, то зачем-то обернулась.

Пол Морган стоял на моем прежнем месте… рядом с моим отцом. Он что-то говорил ему с серьезным видом, словно отдавал команды, а отец коротко отвечал и кивал. Мало ли что они могли обсуждать, правда? Судя по позеленевшему лицу отца, спросить номерочек мужчины он не решится. Ну и славненько!

Улыбнувшись, я наконец покинула зал, чтобы сжечь платье и больше никогда не пытаться влиться в круг папы.

* * *

Первого августа, спустя почти два месяца, мне исполнялось восемнадцать. Я и три мои подруги: огненно-рыжая Карина, платиновая блондинка Линда и афроамериканка с черными дредами Саманта — решили отпраздновать его в клубе «Огненная роза». Планировался девичник, но как-то так вышло, что июль каждой из нас подарил парней. Даже мне, неудачнице в делах амурных!

Его звали Костя. Он был капитаном университетской команды по волейболу и заигрывал со мной с первого дня учебы. Сперва мне не нравилось его излишне смазливое личико и белые, как мел, волосы. Но летом мы случайно столкнулись в аквапарке, и всем стало ясно — это судьба.

Он не бросал на меня таких странных похотливых взглядов, как Пол Морган, не целовал до умопомрачения, как мой первый парень, но с ним было весело и спокойно. Подружки больше не акцентировали внимание на моем статусе, а я иногда и правда ловила кайф от его близости.

— Вы до сих пор не спали? — спросила совершенно беспардонная Саманта, и я даже поперхнулась коктейлем. Подруги тут же уставились на нее укоризненно, а мне лишь оставалось радоваться, что парни отошли покурить. — Нет, ну а чё? Видали, какой самец? Да девки текут только от одного его взгляда, а эта все хранит свой цветочек!

Линда многозначительно кивнула и выдала лишь одно слово:

— Дура!

— Эй, вы чего? Думаете, так легко лишиться девственности в восемнадцать, а? — стала на мою сторону Карина. — Вот если бы ей лет пятнадцать или шестнадцать было, тогда да. А сейчас уже хочется любви до гроба, желательно сразу с будущим мужем. Меня Славик вон полгода уговаривал, и я не решалась, пока не поняла, что это любовь всей моей жизни. А главное — взаимная!

— Настя, так а зачем ты с ним, если не любишь? — влезла Линда, снова сделав свои собственные выводы. Я по-детски спряталась за коктейлем, но меня нашли и там. — Нет. Ну серьезно? Костя вокруг тебя и так, и так… А ты носом воротишь.

Саманта согласно закивала и, вытянув палец вперед, умно изрекла:

— Либо бросай его и не морочь голову, либо дай парню почувствовать себя мужиком!

— Ага, ага! — поддержала их Карина и, взяв меня за руку, ласково продолжила: — Настюш, ну просто найди его сейчас и поговори. Начистоту! Может, он и сам пока не готов, но чтобы это проблемой между вами не стояло…

Спать с Костей мне не хотелось, хоть связь с ним казалась крепкой и нерушимой. Именно поэтому я горестно вздохнула и под давлением подруг пошла искать парня, чтобы как-то ненавязчиво обсудить проблему интима. Да и вообще… Мы ни разу не говорили о том, что чувствуем друг к другу. Не пора ли?

— А он с нами не курил… — озадачил меня Славик перед клубом. — Сказал, ему нужно… эмм… по нужде. Только уже почти полчаса прошло, а он так и не подошел. Смылся, наверное. Спортсмен, бля…

Быстро распрощавшись с парнями, я, пьяная и недовольная, пошла искать Костю. В мужском туалете никто не видел парня в белой майке с надписью на ней «Моей малышке восемнадцать!» и моим фото. Да, я туда заходила и да, это был подарок Карины для всех — футболки с обращениями к имениннице.

— Я видел, как он поднимается наверх, в тот отсек, где… комнаты уединения, — добил меня бармен. — Кажется, с ним кто-то был…

А вот это уже было интересно! Я летела туда, как фурия, с жаждой застать парня с другой. Если он хотел потрахать кого-то незаметно, то явно выбрал не тот день и… одежду. Этого придурка запомнили все в клубе!

На втором этаже располагалось много комнат. И эти стоны… Черт побери, что за клуб я выбрала для празднования дня рождения?! Медленно, как какая-то сумасшедшая, прикладывала ухо к каждой двери и разочарованно передвигалась дальше, пока не добралась до нужной.

Надрывный хрип Кости узнала сразу… Он не раз его использовал во время игры в волейбол! Господи, я не знаю, что происходило внутри, и не хотела бы знать, но… Он кончал. Как в каких-то порнофильмах. Громко, бурно и страстно.

Вот так проходят любовь и симпатия!

На самом деле комнаты для уединения находились в самой глубине второго этажа, а большую его часть занимали платные столики с шестами для стриптиза и закрытые ВИП-кабинки.

Я устроилась в кресле прямо напротив комнаты, где мой парень разрушил все ради сиюминутного удовольствия. Неужели ему так хотелось с кем-то переспать, что он сделал это рядом со мной, в клубе, где все друзья празднуют мой день рождения?! Вряд ли я вернусь к ним сегодня. Как смотреть в глаза?

Наконец замок щелкнул, но убрать руки от лица сил не хватило. А вдруг это кто-то из одногруппниц, подруг?!

Костя вышел первым. Его лицо было с выражением такого блаженного кайфа, словно они там наркоту курили, ей-богу… Но нет. Он даже не заметил меня, а просто пошел дальше по коридору. Офигеть!

Стоило только открыть рот, чтобы его окликнуть, как потеряла дар речи… Из комнаты следом за Костей вышел парень, а затем еще один и еще… Я была так ошарашена, что просто упустила момент, когда могла бы еще перекричать музыку и обозначить свое присутствие.

Костя — гей. Причем групповушка настолько сильно ему понравилась, что он не заметил свою девушку, которая сидела прямо напротив, мать его, комнаты, где парень трахал мужиков! Нет. Этот мир никогда не будет прежним…

Прямо там стянула с головы смешные рожки и футболку Карины с поздравлениями на ней, оставшись в красном коротком платье. Хотелось бежать, плакать, забыться… Никогда в жизни я не испытывала такого сильного унижения и не хотела получить новую порцию жалости от подруг, которые в унисон скажут фразу: «Ну мы же тебе говорили!» Нет. Не сегодня.

Я выбежала на улицу и судорожно глотала душный августовский воздух. Он не насыщал, а только доводил до жжения в легких. Облокотившись о каменный постамент, начала рыться в сумочке, чтобы найти телефон и вызвать такси, но первым делом рука вытянула сигареты Саманты, которая прятала их от своего парня. Смешно. Косте всегда было плевать на меня, на то, что я делаю, где и с кем. Неужели я была просто удобной девушкой для прикрытия?! Что ж, это охренеть как горько осознавать.

Сигареты закончились через пять минут, потому что тот горячий дым, что обдавал легкие, немного отвлекал от боли предательства. Телефон звонил без остановки, пришлось, в конце концов, вырубить его. И тут на глаза попался другой бар. Прямо напротив клуба.

Я не думала ни о чем, когда переходила дорогу. Помню только, что до этого она была полностью пуста от машин. Но, когда я дошла до середины, меня ослепил свет фар. В какой-то момент, на самую малую долю секунды, мне показалось, что это выход. Все проблемы сгустились в одну, и когда авто остановилось на расстоянии ладони от меня, я просто разрыдалась. Это же нужно было стать такой нюней из-за парня?!

Кто-то схватил меня за плечи, а в следующую секунду встряхнул так сильно, что дух выбило из груди.

— Совсем дура?! Блядь, какого хера ты стоишь как вкопанная посреди дороги?! — прокричал низкий голос с легким американским акцентом, от хрипотцы которого мурашки прошлись по телу. Я замерла и с интересом посмотрела на мужчину. Слезы, не переставая катиться из глаз, заслоняли обзор, а от алкоголя и стресса все еще и кружилось перед глазами, так что очертания незнакомца показались лишь отдаленно знакомыми. — Идем.

Он взял меня за руку и повел к пассажирскому сидению своей черной иномарки. Только вот ноги приросли к асфальту. Я уже подумала, что мужчина бросит попытки и уйдет, но тот лишь шумно выдохнул сквозь зубы и, подняв меня на руки, понес к машине своими силами.

Незнакомец свободно выдержал все мои пятьдесят килограммов одной рукой, пока открывал дверцу и усаживал внутрь, как какую-то куклу. Очнулась я, когда визг шин заглушил внутренне оцепенение. Только тогда стресс отступил, и стало ясно, что я только что натворила… С губ сорвался нервный смешок, как предшествие мощнейшей истерики:

— Видимо, я и вправду дура. Села в машину к совершенно незнакомому человеку! — глядя прямо перед собой, простонала я.

Мужчина издал неопределенный хмык, как мне показалось, недовольный, и только после этого буквально выплюнул в порыве злости:

— Ты дура только потому, что прыгаешь под машины из-за какого-то уебка. Только не езди мне по ушам, что это была любовь до гроба, куколка.

— Да я не прыгала под машины, просто замешкалась, испугалась и… — начав было оправдываться, замерла на полуслове, и сердце в груди пропустило удар. — Стоп. Ты был в клубе? Откуда ты вообще знаешь?! Специально на меня наехал, что ли? Черт… зачем?

Наконец я посмотрела на мужчину. Знала, что ждет меня что-то нехорошее, но все равно позволила себе рассмотреть его холодные хищные черты лица и… Мне хватило пяти секунд, чтобы узнать в нем Пола Моргана. Нет. Ошибки быть не могло. Он знает моего парня, про его постыдную измену и чуть не убил меня на дороге. А я позволила ему посадить себя в авто и везти непонятно куда!

— Останови, — мертвыми губами шепнула я и, когда не получила ответа, начала дергать ручку. Естественно заблокировано. — Если у тебя есть какие-то… вопросы или дела, то ты можешь просто… Черт, что ты вообще от меня хочешь?! Уверена, мы сможем договориться.

Морган усмехнулся и начал методично барабанить пальцами по рулю. Странно, но его веселила моя паника.

— Уверена? Договоримся? — не скрывая издевки, сказал он, а затем сделал то, что заставило издать нервный хнык: положил ладонь на мое колено и, крепко сжав, повел руку вверх. Его бархатистый и вмиг охрипший голос ввел меня в прострацию: — Не переживай, куколка. Договоримся.

Он хотел со мной переспать. Даже в моем растерянном состоянии это казалось очевидным! Нужно было что-то сказать, привести аргументы или доказательства того, что делать этого не стоит, но… Я открывала рот, как рыбка, и снова закрывала. Он был сильней физически, влиятельней моего отца, и закон писали под таких, как мужчина, чью руку я пыталась оторвать от своего колена. Увы, безрезультатно.

Внезапно машина резко свернула на обочину дороги. Мы оказались на парковке какого-то государственного здания, где не было ни души. Морган развернулся ко мне в пол-оборота, буравя взглядом щеку, а когда я не повернулась, надавил ладонью на ногу и начал медленно подниматься вверх, собирая за собой свободную юбку-пачку.

Пришлось посмотреть на него. Наверное, именно так смотрят жертвы на палача перед смертью. Мне показалось, или его забавляла безысходность, которая сочилась из каждой клеточки дрожащего тела?

— Слушай меня очень внимательно, потому что я, Настя, дважды не повторяю, — спокойно, как кобра перед атакой, прошипел он: — Я мог бы трахнуть тебя пару раз просто так и забыть. Но я, проявляя великодушие, позволил твоему отцу купить у меня нефтеперерабатывающий заводик за бесценок. Практически подарил. Так что теперь я могу брать тебя столько раз, сколько пожелаю, ведь все уплачено и договорено. Если ты думаешь, что я позволил бы тебе перепихнуться с каким-то геем… Увы, нет. Скажи спасибо, что дождался восемнадцатилетия, как просил твой отец. Так что теперь, пожалуйста, заткнись и хватит хныкать. Бесит. Я просто отвезу тебя в отель, там трахну — и свободна. Пока я снова не позвоню и не позову. Ясно?

Я ничего не ответила, но и противиться не решилась. Было страшно. Вдруг осознала, что мой единственный родственник продал меня мужчине, которому плевать на мораль. Пол Морган холодный, как айсберг, и ранит своими льдинами всех вокруг. Как так получилось, что именно я стала его мишенью? Почему? И как надолго?

Через несколько минут мы остановились у нового отеля. Отец месяца три назад обмолвился, что его построил приезжий олигарх. Теперь понятно, о ком речь…

Догадка подтвердилась, когда он снова силком вытянул меня из машины. Я не хотела идти с ним, а он только выплюнул пару ругательств, а затем закинул меня к себе на плечо и понес в холл.

Ни одна душа, чтоб им неладно было, не подошла и не остановила его. А я ведь плакала. Пусть тихо, испуганно и робко, но нужно быть круглым идиотом, чтобы подумать, дескать, у нас с Морганом полная идиллия.

Он поставил меня на ноги только в лифте и, не глядя в лицо, отвернулся. Было чувство, словно я навязалась ему, попросила привезти в отель и изнасиловать, а этот рыцарь… соизволил. Именно об этот говорил весь его надменный внешний вид!

То, что происходило дальше, пропало из моей памяти раз и навсегда на следующее утро. Возможно, это защитная реакция организма, а может, дело в стрессе, который я получила. Но факт остался фактом.

Обстановка номера осталась для меня загадкой. Я помню только кровать, на которую он кинул меня и отошел. Не переставая смотреть в потолок и чувствуя мягкие перины, я хотела провалиться сквозь землю от стыда. Никогда еще безысходность не казалось такой патовой. Вот она, проблема, которую не решить. Только вот лучшего варианта, как не провоцировать Моргана на избиения, не нашла (почему нет? Мой отец не считал зазорным так учить уму-разуму).

* * *

— Раздвинь ноги! — услышала я краем уха прямой приказ. Бархатный голос больше не казался мне таким сладким и обжигающе терпким, каким бы мог показаться на приеме. Скорее это был звук моего падения. Конца. — Ты оглохла? Я говорю — ты делаешь.

От меня не было никакой реакции, но это не остановило его. Помню, как рука Моргана коснулась моего колена и все тело скрутило в неприятном спазме. Как она, несмотря на тихую мольбу остановиться, поднялась вверх и стянула розовые трусики с надписью «почти восемнадцать». Пол задрал красную юбку-пачку праздничного платья и смотрел на меня долго… Слишком долго! А потом послышался звук фольги, и его тело, совсем без одежды, нависло надо мной. Все так быстро… Слишком быстро!

Теперь потолок стал мне не доступен. Черные глаза, такие же черные волосы с легкой проседью на висках, идеально выбритые щеки и сцепленные губы, сквозь которые он нетерпеливо дышал — вот что я скажу, если меня спросят про истинный ужас.

Пришлось зажмуриться. А мужчине, видимо, было плевать, потому следующее, что я ощутила, как он медленно входит в меня.

— Девственница? — почти насмешливо уточнил он, когда дошел до тонкой пленки. — Удивительно. Хотя… это многое объясняет. Возможно, я даже не переплатил ушлому Валевски…

В тот момент я открыла свои глаза и посмотрела на него с такой надеждой в груди, что она буквально сочилась из каждой клеточки тела. Зачем ему лишние сложности, правда? Пусть он вышвырнет меня за дверь, откажется, потеряет интерес…

Как будто что-то можно было исправить. Отнюдь.

Он сделал резкий толчок. Не грубый, не жесткий, не нетерпеливый. Просто хотел немедленно избавиться от единственной преграды на пути его наслаждения. Сильная боль судорогой пронзила все тело, а Морган замер, сцепив зубы до хруста, и замолчал. Одна его рука впилась в мое бедро, а другой он удерживал мои руки над головой. Плевать на истерику, дрожь, тихую мольбу прекратить… Морган держал тело крепко.

Прошла целая минуту, когда я наконец смогла здраво осознать, что только что произошло. Меня изнасиловали. И никто в целом мире не поможет и не накажет этого человека. Кричать, плакать, звать на помощь? Нет. Это было так же бессмысленно, как биться о стенку головой и ждать, когда она падет. Спасти себя могла только я сама.

Такие, как Пол Морган, привыкли брать все, на что упадет глаз. Где-то краем сознания истинно верила — своим почти полным повиновением ослаблю его интерес охотника по жизни. Но нет. Он все еще был во мне и, что самое гадкое, стал моим первым мужчиной. Возможно, интерес после первого раза пропадет, и я смогу жить дальше как раньше? Теперь только мысль об этом грела меня…

— Как ты? — внезапно услышала от мужчины, разрушившего весь мой мир за несколько минут. Я посмотрела на него с ужасом, непониманием, презрением, а затем… закрыла глаза. Пусть делает, что хочет. И уходит. Куда угодно! — Настя? Скажи, как ты? Сильно больно?

Серьезно? Что он хотел услышать от меня сейчас? «Все нормально, малыш. Я вся твоя?!»

Отвернувшись и снова зажмурившись до красных кругов в глазах, расплакалась. Подумав было, что он просто продолжит свое истязание и уйдет, почувствовала, как теплое дыхание коснулось уха:

— Так только в первый раз, куколка. Знал бы о тебе этот факт, может, и не был бы так… настойчив. Но уже ничего не изменишь.

И тут я ощутила первый толчок. Медленный, неторопливый, словно прощупывание почвы. На самом деле физической боли не было. По крайней мере, она значительно уступала душевной. Стыд, собственная беспомощность и отвращение убивали всякие намеки на возбуждение. Ха, да сама идея о нем казалась мне граничащей с шизофренией!

Конечно, я была абсолютно сухая. Смешно, но поначалу девственная кровь стала смазкой, затем толчки начали натирать и приносить дискомфорт, и его рука скользнула между нами. Палец нетерпеливо выписывал круги на клиторе, и, конечно, физиология дала о себе знать. Но как же мерзко это осознавать…

— Расслабься и сможешь кончить, — услышала тихий надрывный хрип мужчины во время очередного толчка.

Нет. Есть физиология, против которой не попрешь, а есть мое отвращение к нему. Я бы могла кончить от секса с тем Морганом, который поразил меня своим бунтарством на приеме. Который не поддался толпе и был светлым пятном моих воспоминаний все эти месяцы! Но кончить от секса с этим монстром, что взял меня силой сегодня и не забыл упомянуть про то, как дорого ему обошлась покупка?!

Его руки настойчиво истязали клитор, пока член все сильнее и глубже входил в меня, заставляя ерзать на кровати. Не чувствуя от меня никакой отдачи, он зарычал и, убрав руку с бедра, перевел ее на грудь. Пальцы сминали соски, крутили, тянули… Слабые намеки возбуждения проскальзывали, но тут же разбивались о барьер моей ненависти. Он меня изнасиловал. Взял силой. О чем речь?

— Сама виновата! — почти выплюнул он мне в ухо и тут сделал самый глубокий и неистовый толчок, выдохнув мое имя. Его тело содрогалось так сильно, что стало немного не по себе. Мышцы напряглись, и даже через тонкую ткань платья я ощущала каменный пресс Моргана. Руки со стальными бицепсами терлись о мои соски, пока тяжелое дыхание в ухо заглушало безумно колотившееся сердце.

Вот так и прошел мой первый раз…

* * *

Он вышел из меня не сразу. Долго лежал сверху и, кажется, нюхал волосы и кожу. Это было странно, если не сказать больше. Когда Морган перекатился на бок, я буквально вслух издала облегченный выдох и потянулась к краю постели. Тут где-то должен быть душ. Смыть с себя его запах, мою кровь, слезы, пот… казалось жизненно необходимым. Само присутствие его рядом было верхом моего падения.

— Куда? — тем же самым, что и в машине, холодно-приказным тоном потребовал он и резко притянул к себе за талию, заставляя прижаться к мужчине спиной. — Куда ты собралась, Настя?

Главное правило рядом с мужчиной, наделенным властью и большими деньгами: стань для него легкой добычей. Такие быстро надоедают, буквально после первого же секса. Я собиралась быть именно такой, доступной куклой, и, проглотив обиду, спокойно сказала:

— Хочу смыть с себя кровь. Она… раздражает.

Пол резко вскочил с постели и, когда я испуганно взглянула на него, уже протягивал мне руку.

— У тебя все сейчас будет болеть при ходьбе. Я отнесу тебя и помогу, — ошарашил меня Морган.

Первой мыслью было: «А я смотрю, вы спец по девственницам, мистер Пол Морган!» — и только со второй я поняла, что он собирается прикасаться к моему голому телу. Одно дело трогать грудь через тонкую ткань платья или просунуть руку в глубокий вырез, а другое — предстать перед ним обнаженной. Еще минуту назад мне казалось, что самое худшее позади. А нет.

— Я… Я хочу спать… Прошу… — руки тряслись и, как бы я не старалась оставаться спокойной, паника захлестнула. Глаза метались по комнате в поисках поддержки, но ее не было. Из-за этого слезы снова хлынули из глаз.

— Господи, за что мне все это? — причитающе простонал мужчина и, быстро подхватив меня на руки, понес в ванную комнату.

Через минуту я стояла в душевой кабине, а он с методичностью хирурга стягивал с меня мокрое платье. Лифчик под тонкую ткань я не надела, трусики давно потерялись в комнате… Светлые кудрявые волосы разлохматились на голове громадной копной, скрывая лицо и глаза. Руки пытались прикрыть наготу. Не выходило.

Сперва Морган снова просто стоял и смотрел. Его внимательные глаза не упустили ни одной клеточки тела, и я не могла не думать, что он оценивает меня, как куклу на предмет брака. Кажется, мужчина его не нашел… Как вдруг заметил мурашки на теле. Тут же включил теплую воду, и она медленно превратила меня в маленького испуганного котенка. Я настолько забылась в своих тревогах, что пропустила момент, когда губка коснулась внутренней части бедра, смывая мой позор.

— Можно я сама?.. — все же попыталась я, но мужчина был непоколебим. Пришлось придумать другую тактику, подходящую настоящему эгоисту: — Это ведь должно быть тебе неприятно и совсем не обязательно. Правда.

Мне хотелось найти аргументы, чтобы он оставил меня в покое и ушел. Но услышала лишь:

— Тебе будет больно наклоняться.

Вот и все. Никаких возражений не принимается. Любое противодействие наткнется на его барьер под названием «я так сказал, и вопрос больше не подлежит обсуждению». Наверное, это тоже «тараканы» олигархов, которые привыкли нести ответственность за то, что купили. Иначе бы просто не достигли того, что имели. Кропотливость нужна в любом деле. Даже если речь идёт о кукле, которую ты только что изнасиловал…

Когда еще один ужас за вечер закончился, он просто вытер мое тело белоснежным махровым полотенцем и голую отнес в постель. И снова его рука на моей талии, дыхание на шее и эрегированный член, на который он даже не соизволил натянуть трусы, играл с нижней частью спины.

Я не могла заснуть до самого утра. Все ждала, когда проснусь и пойму, что все это просто кошмарный сон или мое сознание лишь решило научить меня больше ценить жизнь и то, что уже имею. Увы… Вскоре просто сморил сон. И то, только когда Морган оказался на другом конце постели и, наконец, выпустил меня из своей медвежьей хватки.

Я проснулась резко. Словно от толчка. Не помнила, когда заснула и как посмела. Неужели настолько не уважаю себя, что смогла расслабиться рядом с таким, как этот монстр?

— Нам пора уходить, — услышала я неподалеку.

Быстро подскочив на постели, закутываясь в покрывало, начала натягивать, на удивление, чистое и пахнущее порошком платье, которое лежало рядом с постелью. Там же было и новое нижнее белье.

— Где мое? — сухо спросила я, указывая пальцем на безумно дорогую одежду американского бренда.

— Прости, порвал ночью, — невозмутимо сказал он, затягивая перед зеркалом галстук.

Оправданное стремление не брать ничего у этого ничтожества было сильным, но юбка-пачка казалась очень короткой. Не готова была моя треснувшая душа делиться секретами тела еще с кем-то. Посему просто натянула трусы и пошла в ванную.

Стоило только смыть остатки макияжа и расчесать волосы, как в мое пространство снова вторгся Морган. Странно, я провела с ним один вечер и ночь, но, кажется, что он отравляет мне жизнь десятки лет. Не меньше…

В его руках был лифчик, и он смотрел на меня как на врага народа.

— Ты наденешь его, и это не обсуждается. Хочешь спорить? Просидишь тут до вечера одна! — выдал он приказ на одном дыхании.

Спорить? Да я только и делаю, что смиренно иду на все то, что ты предлагаешь, идиот!

— Хорошо, — тяжело сглотнув, согласилась я и снова взялась за расческу.

Когда же он уйдет? Когда, когда, когда…

— И еще, — немного растерянно произнес мужчина и, потянувшись к внутреннему карману пиджака, достал громадную синюю коробку для украшений. Как она туда влезла? — Это тебе.

* * *

Он посмотрел мне в глаза, чуть прищурившись, и пришел к верному выводу, что ничего из его рук я не приму. Сам достал подвеску с громадным белым камнем в форме сердца и вложил мне ее в руку.

— Мой водитель ждет тебя внизу. Скажешь на ресепшене свою фамилию, и тебя проводят к нужной машине, — бросил он и вышел из комнаты.

Он ушел! Кажется, навсегда! Я так обрадовалась, что вспомнила, зачем живу на белом свете. Прыгала на месте от радости, словно выиграла миллион в казино, а затем замерла и буквально упала на раковину.

А чему радоваться-то? Мой первый секс — изнасилование. Парень — гей. А отец вообще продал за завод.

Слегка вытянув руку вперед, начала рассматривать камень. Не подделка, определенно. Но еще никогда я не видела таких огромных драгоценностей… Сердце цвета льда — вот цена моей раздавленной гордости и девичьей чести. Смешно… У меня есть цена!

Я сделала следующее прежде, чем подумала. Просто подошла к унитазу и бросила камень туда, попутно нажимая кнопку слива. Почему-то украшение забило сток, и я пропустила момент, когда ледяная вода начала выливаться через верх. Она намочила пятки, и я громко завизжала.

— Какого черта, Настя! — проорал мне в спину Морган.

Черт побери! Он не ушел!

Мужчина подбежал к унитазу и повернул за ним какой-то рычаг. Вода сразу перестала литься, и только тогда он посмотрел на меня. Конечно, Пол увидел цепочку от кулона в унитазе…

— Знаешь, что это был за камень?! — буквально прорычал он мне в лицо. Впервые с момента нашего знакомства он потерял контроль, покраснел, а по лицу пошли мелкие венки. — Вернее даже не так, сколько он стоит, знаешь? Таких камней только два в мире. Два, Настя! И второй бесследно потерян, а это камень моей…

«…Бывшей любовницы», — закончила я за него, когда тот резко замолчал. Что же, если бы не последнее предложение, то я бы наверняка почувствовала себя виноватой. Немного… Ну или нет.

— Проваливай нахер, куколка. Пока я тебя не убил! — выкрикнул он, и я быстро побежала.

На ресепшен подходить не стала. Просто вызвала такси и поехала в свою квартиру. Недавно папа помог мне открыть визу в Англию, чтобы я могла поехать туда на практику, но теперь мозг работал несколько иначе…

Сняв всю наличку, что была на карте, по пути в аэропорт, со скромным чемоданом решила затеряться до сентября. Можно было, конечно, сидеть на месте и надеяться, что Пол Моран просто забудет мой поступок или перестанет хотеть сделать из меня секс-рабыню. Но нет… Впервые в жизни я хотела сделать что-то для себя. Отдохнуть от суматохи и правил столицы! Потому что боялась так сильно, что зубы сводило. А так же отчетливо понимала — никто и никогда мне не поможет. Слишком уж большая шишка этот мужичина…

К тому же есть еще одно правило типичного олигарха: он хочет ту модель, что рядом. Если она пропадает, берет другую. Уверенность в том, что через неделю жертвой Моргана станет другая кукла, была непоколебима.

Глава 2

Лондон встретил меня осенней прохладой и шквалистым ветром. Я не бронировала номер в гостинице, а сняла жилье рядом с аэропортом. Телефон забыла дома, в моей столичной квартире, так что впервые мне пришлось остаться один на один с собой и своими мыслями. Возможно, я бежала не от отца и Моргана, а от той реальности, которая осталась там, дома.

Я не могла выделить, что конкретно превратило меня в овощ и затворницу, которая выходила на улицу только за пакетиками семечек или хлебом. Есть не хотелось, как и пить. Кроме того, я все же скучала по отцу, предательство которого ранило сильнее, чем жестокость Моргана.

У меня были недели, чтобы подумать о случившемся. Как бы гадко не поступил мужчина, но это было в стиле типичного хозяина жизни… Девушка привлекла его внимание, он купил ее, воспользовался и вернулся к прежнему существованию. Кроме того, дал бонус в виде баснословно дорогого украшения, которым кто-то уже ранее владел, но… это не важно. Будь на моем месте та же Саманта или даже Линда с Кариной, поплакали бы, а потом еще хвастались, что девственности их лишил сам…

А вот я — нет. Даже с Костей, который мне очень нравился, спать я была не готова. Вот чувствовала, что время еще не пришло. А у него, видимо, пришло…

В таких переживаниях прошла неделя, затем и вторая, а за ней и третья. Я анализировала, выедала свой мозг чайной ложкой и рыдала. А потом в магазине мне всучили рекламу местного аквапарка. В ней отмечали какую-то годовщину, и все девушки могли прийти бесплатно… завтра. Ну а я пошла в тот день, когда узнала о нем. Потому как не хотела толпиться и имела деньги на оплату билета по полной стоимости.

Так хотелось тепла и уюта! Пусть искусственного, но если никто меня больше не ищет, даже родной отец — чего еще ждать?

Прямо внутри душного, закрытого широким куполом помещения приобрела купальник и лежала на шезлонге, читая журнал. Я была уверена, что Морган уже забыл о проблемной кукле, ведь интерес только в поимке жертвы, а дальнейшая рутина никому не нужна. Папа же мог месяцами не давать о себе знать, зато всегда вовремя перечислял деньги на карточку. Конечно, я не выдерживала и навещала его в офисе с завтраками каждые два дня, но не была уверена, что он заметит мое отсутствие… Ведь завтраки он всегда просил оставить у секретаря. Ел ли он их?

Я уже задремала, когда услышала по громкоговорителю:

— Мисс Анастасия Валевски, сейф с вашими вещами обнаружен открытым. Просим подойти к стойке администрации.

Я бежала так быстро, что бедный парень-администратор не понял моего ломаного английского с просьбой вернуть карту со всеми деньгами, документы и одежду. Совсем недавно, когда поняла, что опасность миновала, завела в местном банке счет, куда положила большую часть имеющейся налички. К тому же я ведь не могла ходить по Лондону в купальнике! Но не удивлюсь, если мое платье за три тысячи долларов кто-то уже прикарманил…

— Оу, я понял! — наконец воскликнул парень, с которого три пота сошло, пока он пытался понять, что я от него хочу. — Поднимитесь, пожалуйста, на второй этаж. Там вам выдадут ваши вещи и купон на бесплатное посещение аквапарка как бонус.

Кабинет старшего администратора находился чуть выше от стойки парня, и я быстро прошмыгнула туда. Была слишком взволнована, чтобы стучать и ожидать позволения войти.

— Простите, мне сказали, что… — я оборвала себя на полуслове, потому что кресло за рабочим столом было повернуто ко мне спиной. В нем явно кто-то сидел, но поворачиваться не спешил.

Только вот это странное чувство… Снова скрутило живот и затрясло. Я не успела списать все на стресс, как мужчина повернулся.

— Привет. Отдохнула? — очень даже весело и жизнерадостно спросил меня Пол Морган. Тот самый, из-за которого я превратилась в белую скелетину. — Ой, перестань! Думаешь, если сняла комнату без оформления, то пропала без вести? Я разгадал твои мысли, еще когда ты сняла деньги со счета. За тобой следили каждую минуту. И кстати, хорошее решение перевести деньги на карту. Это мой банк, и теперь тебе капают хорошие проценты…

Собрав всю волю в кулак, я сделала один шаг вперед и холодно спросила:

— Чего ты хочешь? Ты уже, кажется, и так… взял свое.

Он весело вскинул бровь, почти усмехнулся. Затем встал и приблизился так быстро, что дух вышибло из тела.

— Взял свое? Куколка, я только надкусил… и даже не распробовал! — с грубым сарказмом протянул он, а затем, поставив руки по обе стороны моего лица, забаррикадировал пути отступления. Его нос зарылся в мою ключицу, а ноздри так глубоко втянули воздух, что мне казалось, он сейчас задохнется. — Охренеть… Я хочу тебя снова. Сейчас.

Не дожидаясь ответа, мужчина подхватил меня за талию и понес на стол. Осторожно положил и принялся развязывать шнурки по бокам красных плавок.

— Нет… Нет. Пожалуйста, нет! — прошептала я, проглатывая слезы.

— Да, да, да! — словно издеваясь, протянул он, одним резким движением стянул одежду и откинул в сторону. — Не беси меня, Настя. Мне больше понравилось, когда ты молчала!

Он вошел в меня резко. Так, словно все эти три недели совсем никого не брал. Возможно ли это?!

— Черт побери, совсем сухая, — чертыхнулся Морган сквозь зубы, когда я, вскрикнув, зажмурилась. — Порву.

Пол встал и отошел. Часть меня наивно поверила, что мужчина не станет брать девушку, которая совсем его не хочет, но увы. Он просто принес смазку. Как предусмотрительно!

И все продолжилось вновь. Первый раз Морган был совсем нетерпелив. Входил в меня так глубоко, что тело содрогалось. Когда мужчина кончил, я посчитала, что могу уже уйти, но он лишь перевернул меня на спину, и все началось заново. А потом еще раз, еще и еще…

— Сегодня ты возвращаешься домой! — короткий приказ весьма отрезвляюще вторгся в мое сознание.

Когда все закончилось, я лежала на столе и просто смотрела в потолок. Не было желания вставать, что-то делать, доказывать… Три недели покоя ничего не принесли. Скорее всего я чувствовала, что если кто-то захочет меня найти, то бесполезно скрываться даже на Аляске, поэтому особо и не старалась. Вот только сердце желало, чтобы этим «кто-то» был отец с объяснениями и извинениями.

Я бы простила ему все. Да я нашла бы кучу причин сделать это, но простила! А теперь… Снова Пол Морган рядом и его череда изнасилований. Зачем ему девушка, для которой нужна смазка? Я ненавидела Пола так сильно, что, дай мне только возможность, не оставила бы от мужчины мокрого места.

Внезапно Морган подхватил меня на руки и положил на диван. Затем принес темно-голубое платье без единого выреза, длиной чуть ниже колен, а также совершенно новый комплект нижнего белья. Но прежде чем отдать это, мужчина серьезно посмотрел мне в глаза:

— Ты останешься жить дома… Занимайся чем хочешь, мне плевать. Единственное условие — трахаться будешь только со мной, мне не нужны болезни, — Пол Морган вытянул из кармана телефон и протянул мне. Я чисто инстинктивно приняла и подметила: новый, но «нафаршированный». Страшно представить, что за программы он установил. Наверняка и жучок есть. — Теперь общаться будешь только по этому номеру. Когда захочу встретиться, ты получишь СМС со всеми данными. Не отвечаешь пять минут — получаешь наказание.

Я смотрела на него, и апатия медленно отступала, сменяясь страхом и злостью. Внезапно вспомнила, что все еще голая. Мерзкое чувство безвольности снова вернулось. Ему нужен был только секс, что естественно при такой занятости и вообще для такой личности, как Морган. Только меня это не устраивало совсем.

— Найди кого-нибудь другого, — почти миролюбиво предложила я. — Мне не нужен просто секс. Даже серьезные отношения в мои планы не входят, понимаешь?

Пол смотрел на меня, не моргая, не глядя, расправляя идеальный черный галстук. Кажется, его даже немного опечалила моя попытка диалога. Но нет, молчать теперь было поздно. На кону моя судьба.

— Ты не нравишься мне. Я не испытываю даже намека на возбуждение во время секса, и тебе приходится использовать смазку. Партнеры для ПОСТЕЛИ должны получать удовлетворение хотя бы от ПОСТЕЛИ! Вряд ли тебя радует, когда девушка рядом с тобой не может кончить! — я загибала пальцы и не заметила, как собеседник пришел в такую ярость, что от него можно было прикуривать!

Он схватил одежду и швырнул в меня. Пока я ловила ее с легким недоумением, мужчина подошел ко мне вплотную. Поднять взгляд было страшно, только поэтому я с безумно колотившимся сердцем следила, как его руки сжимаются в кулаки до хруста суставов, а ширинка выпирает. Снова. Боги, он ведь не хочет еще раз?!

— Я получаю удовольствие, Настя. Все остальное в твоих руках. Перестанешь считать себя жертвой, и все будет отлично… — обманчиво спокойно заключил он, а затем направился к выходу из комнаты. Кажется, пронесло… — Одевайся, забирай вещи. Жду тебя в машине. Пять минут.

Три минуты из пяти я просидела смирно. Каждая секунда испытывала нервы и заставляла гадать: насколько серьезное наказание ждет меня, если ослушаюсь. Смогу ли я так поступить?

Но нет. Инстинкт самосохранения победил, и оставшиеся две минуты я потратила на выполнение его приказа. М-да, отцу удалось выработать во мне полное безоговорочное повиновение. Его наказания всегда были изощренными и морально тяжелыми. Мне было даже жутко представить, на что способен человек, под которого пишут законы? И проверять на себе не хотелось.

Через сорок минут личный самолет Пола Моргана покинул Лондон. Вскоре я оказалась дома в одиночестве, но только до первого звонка.

Вы когда-нибудь ощущали, как скатывается ваша жизнь куда-то в самую черноту бездны? Как все ваши прежние ценности уходят на второй план, мечты обесцениваются, а единственное желание — вернуть прежний покой и уют? Я — да.

Все мое существование скатилось к жуткому слову «страх». Я боялась момента, когда на телефон придет СМС со временем встречи. Боялась ехать к Нему. Но больше всего страшилась его гнева, если ослушаюсь и останусь, проигнорирую. Тем не менее хуже всего было ожидание…

Тело сводило судорогами от напряжения, в голове, как заезженная пластинка, повторялась только одна фраза: «Сейчас придет сообщение…»

И неважно, где я и что делаю: на паре, в магазине, дома… СМС всегда приходили в разное время. Не было четкого алгоритма, как бы я не пыталась высчитать его. А значит, страх был всегда, сопровождал каждую секунду моей жизни, разъедая ее и лишая покоя.

Пол Морган не уходил из моей жизни, но и не задерживался. Меня по-прежнему привозили в тот злосчастный отель, а утром его водитель отвозил меня туда, куда захочу. Но я всегда хотела домой. Спать, плакать, причитать, молиться…

Он не хотел ничего знать обо мне. Да и реакция моего тела на его ласки ему была безразлична, как оказалось… Ведь все, что я ощущала во время секса: презрение, жалость и… страх. Каждый его толчок говорил о моей беспомощности, каждое прикосновение сквозило обреченностью, а когда он кончал, я понимала, что все происходящее может длиться вечность, и это вгоняло меня в депрессию до следующего раза.

Пробовала ли я поговорить с отцом? Конечно! Только вот это лишь добавило проблем…

— И что ты хочешь, моя дорогая? — непонимающе уточнил он, презрительно покосившись на приготовленный для него завтрак. Кажется, он действительно не понимал, что меня не устраивает: — Ты не отличаешься большим умом, и компанию свою я тебе не доверю. Думаешь, зачем водил тебя на все эти приемы, наряжал, в порядок приводил? Мужа тебе искал достойного, дура!

На глазах появились слезы, а руки затряслись так сильно, что пришлось спрятать их за спину:

— Папа… Папочка, ну неужели ты не понимаешь? Ему же не нужна жена! И даже девушка! Да ему вообще никто не нужен! Ему нужна только постель! И кукла в ней! — я честно пыталась говорить обстоятельно, не винить его ни в чем и не закатывать истерики. Но переживания последних недель захлестнули с головой, и, вскочив с места, я заорала что есть мочи: — Господи, да ты ведь продал меня в секс-рабство этому бесчувственному придурку! Ему плевать, что я не хочу его. А ты ведешь себя так, словно я разбалованная аристократка, которая столкнулась с реальной жизнью и запаниковала…

Раздался шлепок, и я замолчала. Давно отец не позволял себе поднимать на меня руку, и вот это произошло. Кожа щеки заныла, покраснела, а мелкие лопнувшие капилляры тут же создали некрасивую сетку на лице. Только вот слезы высохли — его метод всегда работал безотказно…

Отец никогда не бил меня сильно. Таким образом он вовремя давал понять, что я не соответствую его стандартам. Это страшило меня больше всего. Мне приходилось очень много работать над собой, заниматься в десятке кружков, посещать несколько курсов и поступить в лучший вуз страны, чтобы он наконец перестал воспитывать меня, как глупую, бесполезную, ничтожную барышню.

И вот опять.

— Послушай меня сюда, Анастасия, — отчеканивая каждое слово и глядя прямо в глаза, медленно произнес он. — Пол Морган не собирается на тебе жениться, да. Но он очень щедрый человек. Бывшие его любовницы после расставания открывают свои отели, а ты до сих пор ходишь как убитая горем вдова! Он щедро оплатил мне твое общество, дарит тебе подарки, а еще красив, богат и молод. Что тебе, дуре, еще надо? Наверняка Морган твое странное поведение воспринимает как закидоны разбалованной «папенькиной дочки», — отец замолчал и послал мне один из своих убийственных взглядов, после которых я не могла ослушаться: — Если он бросит тебя и не оставит даже копейки, можешь забыть, что ты из рода Валевски. Бесхребетные приживалки мне не нужны. У нас уровень! И ты должна соответствовать ему в любом случае. Ясно?

Сердце заходилось от боли. Душа разрывалась на части. Все, во что я пыталась верить долгие годы безбедного существования, рухнуло и больше никогда не вернется. Но мне оставалось лишь кивнуть.

— Молодец, дочь! — Радостно хлопнув в ладоши, воскликнул отец и указал на дверь. — Иди теперь. Подумай над своим поведением.

Я быстро схватила сумочку с дивана и решила, что больше никогда не принесу отцу завтрак. Не стану инициатором встреч. Я ДОЛЖНА устроиться на работу, попробовать жить сама. Почему говорят, что рабство отменили? Я не чувствую этого на себе.

— Стой! — у самого выхода остановил меня отец. Замерев около двери и не оборачиваясь, услышала страшное: — Конечно, за тобой следит охрана Моргана, но я приставлю еще и свою. Не делай глупостей, девочка, и начинай уже превращаться в женщину. Мне за тебя стыдно…

Офис отца находился в самом центре столицы. Гудели машины, люди толпами ходили туда-сюда, небо хмурилось, и шел сильный дождь. Мне нравилось, как холодные капли обжигают лицо, поэтому застыла и долго смотрела вверх, на темное, затянутое грозовыми облаками небо. Жаль, вода не могла смыть все… Кроме душевных ран, останется еще и синяк на лице.

У меня очень чувствительная кожа, и от любого прикосновения она краснеет. От пощечины синяк пройдет к утру, проверено дорогим папочкой… Именно поэтому я решила не идти на пары сегодня, а вызвала такси и назвала адрес дома. Возможно, еда на дом, комедийный сериал и уют немного помогут прийти в себя, а главное — решить, что делать со своей жизнь дальше.

* * *

Только вот даже маленькой мечте — скрыться от мира на день — не суждено было сбыться. Я села в такси и… пришло СМС. Сперва я делала вид, что характерная мелодия мне послышалась и все нормально. Затем меня начала бить нервная дрожь, а вместо невыплаканных слез появился смех. Дикий и совсем неадекватный.

Пол Морган!

— Девушка, с вами все нормально? — странно покосившись на меня, уточнил водитель. А когда не ответила, добавил: — Деньги вперед! Садятся тут всякие…

Конечно, я поехала к Моргану. Даже не читая сообщение. На него у меня стояла особая мелодия. Стандартная и ничем не примечательная, но уже с первого раза я возненавидела ее всей душей.

Стыдно ли было заявиться в холл лучшего отеля города мокрой до нитки, с размазанным макияжем и отсутствующим взглядом? Нет. Скорее вообще плевать! Конечно, где-то глубоко внутри грела надежда, что Морган увидит меня такой и передумает трахать, но я и раньше не старалась для него. Могла даже не расчесываться… Только вот толку?

Последний этаж был полностью под контролем хозяина. Лифтер знал о моем безвременном пропуске, потому без единого вопроса позволил зайти в нужный номер. Дверь, как всегда, была открыта. На полу лежали собранные два чемодана, и я сразу начала гадать: мужчина куда-то уезжает или только приехал.

— Что произошло? — услышала я откуда-то из ванной и тут же ощетинилась. Господи, неужели мне придется с ним еще и разговаривать? Нет, этого не было в условиях «купли-продажи».

Он вышел из ванной комнаты через минуту. Рубашка была явно несвежей и расстегнута до середины, брюки помяты, галстук держал в руке. Весь вид говорил о том, что он только вернулся из выматывающей поездки. Черт!

— Я спросил у тебя и жду ответа! — приказным тоном сказал он.

Глаза Моргана прошлись по моему жалкому внешнему виду. Конечно, было холодно и дрожь можно было оправдать этим. Тонкая светлая блузка облепила грудь и живот, с плотной плиссированной юбки капали капли и затекали мне в широкие полусапожки. Он оценил это быстрым взглядом и, недовольно помотав головой, посмотрел на лицо.

Я понимала, почему мужчина нахмурился: макияж растекся черными полосками по щекам, а волосы совсем не стильно прилипли к лицу. Красивого мало.

Мужчина подошел ко мне так близко, что я немного отшатнулась назад. Его пальцы схватили подбородок и повернули той стороной, над которой потрудился папочка. Ох, как я могла забыть…

— Что это за синяк, Настя? — выплюнул он сквозь зубы, и мне показалось, что он говорит так медленно, потому что сдерживает мат. — Я не пойму. До тебя с первого раза не доходит? Каждый раз нужно повторять дважды?!

* * *

Можно было соврать, придумать что-то, но… я устала. В конце концов, врать правдиво не умела.

— Папа… Он не хотел. У меня очень чувствительная кожа, и, кажется, я его расстроила… — слова путались, но что еще хуже, я оправдывала отца. Наверное, это потому, что обижаться на него должна была только я, а Морган — не лезть в это дело. — Не обращай внимания.

— Я заметил… — как-то задумчиво протянул. Только потом я поняла, что он говорил о моей коже. Неужели поэтому после нашего первого раза он не пытался так сильно впиваться пальцами в кожу?! Не плевать ли ему на синяки? Морган до хруста сжал край стола за мной, а в следующую секунду спокойно сказал: — Он не имел права. Ты полностью моя… Больше видеться с ним ты не станешь.

С этими словами Морган развернулся и пошел к шкафу как ни в чем не бывало. Рубашка и вся остальная одежда оказались просто вышвырнуты на пол.

Внутри меня бушевала буря — он не смел ставить такие условия! Мужчина купил куклу для секса и не должен лезть в мою личную жизнь! Только вот только я хотела открыть рот, как тут же его закрыла. В голову пришла ужаснейшая идея: «А что, если когда-нибудь постели ему станет мало? Вдруг он захочет контролировать мою учебу, друзей, график и, самое ужасное, заставит жить с ним?!»

Я смотрела на абсолютного голого молодого мужчину, который мог бы посоревноваться с моделями «Calvin Klein» и понимала, что ни за что не дам ему повод. Пусть уж секс, но только ничего больше!

— Раздевайся! — услышала я холодный приказ и, наверное, впервые в жизни выполнила его с энтузиазмом. Нет, меня не возбуждал Пол Морган, и мне не захотелось вдруг с ним переспать. Было отчаянное желание поскорее справиться с этой работой и отправиться домой. Возможно, сегодня я смогу уйти ночевать к себе? Нужно попробовать обговорить этот вопрос…

Когда он повернулся ко мне, юбка уже падала на пол, а я замешкалась, не решаясь стянуть мокрое нижнее белье. Его бровь вопросительно взметнулась, а на губах появилась слегка самодовольная улыбка. Но стоило мужчине открыть рот в попытке как-то прокомментировать мой поступок, я честно сказала:

— Хочу поскорее со всем этим покончить. Ты можешь ускориться? Сейчас утро, так что ночевать я поеду, естественно, домой.

Он ничего не сказал, но искринки из глаз пропали. Желваки играли, когда Морган резко развернулся и, направляясь в ванну, позвал меня за собой.

Огромное джакузи, на которое я раньше не обращала внимания, могло вместить в себя компанию из пяти человек, но сейчас наполнилось для нас двоих. Естественно, ни о какой романтике и речи быть не могло — рядом с лестницей стояла вазочка с презервативами. А еще какая-то странная трава в небольших мешочках плавала на поверхности воды.

Пол словно прочел мои мысли…

— Это расслабляющие сборы, ничего такого. Снимай белье и спускайся, — коротко отдал приказ он, и я сделала это очень нетерпеливо. Скорей бы все закончилось… Боги, надеюсь, сегодня он кончит быстро!

Я сидела в джакузи и пыталась хоть немного смыть разводы на лице, когда прямо напротив меня Пол Морган раскатывал презерватив по своему члену. Я смотрела на это и не испытывала ничего. Совершенно! Не было презрения, потому что его половой орган действительно был эстетически красив и хорошо сложен. Но и возбуждения, радости, предвкушения тоже не наблюдалось. Наверное, то же самое испытывают отпетые шлюхи, которые воспринимают самое ценное и близкое, что может быть между мужчиной и женщиной, как скучную и будничную работу.

Не знаю, что на меня нашло, но надрывный хрип из глубины груди вдруг выдал:

— Ты превращаешь меня в шлюху, Морган. Я никогда не отмоюсь от этого всего.

Наверное, мне просто хотелось выплеснуть хоть немного той лавы, что кипела внутри, и меньше всего я ожидала понимания мужчины. Но он замер и посмотрел на меня. Черные глаза сверлили долго и, кажется, не моргая, а затем он просто зашел в джакузи и сел рядом.

Морган раскинул руки в стороны, а голову откинул на бортик. Глаза были закрыты, но все тело, казалось, напряжено. Ждать его указаний в этот раз стало немного проще. Наверное, потому, что в моей голове появился план худшего развития событий: если Морган решит занять всю мою жизнь, а не только ночь.

Только вот он ничего не говорил. Просто лежал, расслаблялся. В какой-то момент мне показалось, что мужчина уснул, но его ладонь вдруг нашла локон моих волос и начала накручивать на палец, изредка задевая кожу спины. За недели постельных отношений я привыкла к бессмысленному траху, который ничего не нес. Но это… напрягало. Словно только стоило привыкнуть к одному ужасу, как судьба подкидывала новый.

— Ты воспринимаешь все не так, как должна, Настя… — расслабленно прошептал он. — Ты как будто… бракованная что ли. — С моих губ слетел смешок, который не нес в себе радости. Скорее вопрос: «Какого хрена тогда ты не оставишь меня в покое?!» — Подумай сама, никто из твоего окружения не считает тебя несчастной жертвой. Только ты. И это только у тебя в голове! Неужели ты думала, я оставлю твой побег без наказания? Кто знает, может не поступи ты так безрассудно, давно мне бы наскучила…

Он замолчал и, кажется, уснул. А меня вдруг пробрала дрожь. А ведь он прав, никто не сочувствовал мне, а только считали зажравшейся дочкой миллионера… Но самое ужасное, теперь я всегда буду корить себя за тот побег в Англию, наказание за который получаю уже которую неделю!

Как-то подруги позвали меня в кафе в самом начале семестра. Мы пили кофе, а они безостановочно ругали меня за то, что бросила их на дне рождения одних. Оказывается, оплаченного лимита в клубе им не хватило и пришлось доплачивать из своего кармана… Хотя я точно помню, что, когда сбегала, в запасе было больше пятидесяти штук. Все же они неплохо отметили мой праздник и без меня…

* * *

— И ты совсем перестала с нами общаться! — под конец заявила Саманта и выдохлась после долгой тирады.

— Ага! Ходишь зеленая постоянно, ни с кем не общаешься и одеваешься… Не пойми превратно, но это коллекция уже даже не прошлого сезона. Да мне стыдно, что моя подруга опускается до такого… — Карина сочувственно сжала мою руку и жалобно спросила: — Твой папа разорился, да? Денег совсем нет?

Я даже поперхнулась от такого заявления. Две недели мне не было житья от Моргана, не хотелось разговаривать с кем-то или вообще видеть людей. И все, о чем они подумали, это о деньгах отца!

— Нет! — почти прокричала я и испытала непередаваемое желание уйти. Девушки, которые были моим всем, вдруг превратились в бессмысленных пустышек.

— Это все Костя! — деловито изрекла Линда и погладила пальчиком свой французский носик. Она всегда делала так, когда думала о чем-то совсем неважном в глобальном плане. Например, о выборе туфель или… проблемах подруги. — Мы ведь тебе говорили, что если не будешь спать с ним, то он найдет другую. Говорили?! Теперь смотри!

Она кивнула головой в сторону, обращая наше внимание на Костю, который обнимался на газоне с девочкой из соседней группы. После случая в клубе мы не разговаривали, и он не пыталась связаться. А мне думать о нем было некогда.

— Она ведь покраснела! — слишком громко завизжала проницательная Карина, но после покашливания Саманты понизила голос до заговорщического шепота: — Девочки, кажется, я поняла, в чем тут дело. Наша тихоня просто спит с кем-то ночи напролет, а сил утром на учебу не хватает… Эх, в нашу первую неделю со Славиком мне тоже было не до разговоров…

— Заткнись, — рявкнула на нее Линда, и все уставились на меня, когда она сказала — Настя, мы все еще твои подруги. Если ты хочешь, чтобы мы с тобой здоровались, то просто расскажи, в чем проблема. Доверься!

Не знаю, какой черт меня дернул, но я рассказала. Очень скомкано и коротко. Но суть они поняли: я сплю с Полом Морганом против воли, и в его рабство меня продал отец.

Ну что же… Если мне хотелось получить хоть каплю сочувствия — обломись, Настя! Я получила кучу поздравлений и завистливых взглядов. Знаете это чувство, когда смотришь на человека, который выиграл миллион в лотерею или случайно получил автомат от самого строгого препода? Ты рассматриваешь его и не понимаешь, что в нем такого особенного, что судьба подарила ему такое везение. Просто поцеловала в темечко! Вот так смотрели на меня.

Но вот только я ничего не выигрывала и не получала…

Получив-таки благословение подруг, я тогда просто, мило улыбаясь, ушла. Даже не представляя, как собрать свою жизнь в один цельный паззл. Кажется, я не понимала и не принимала правду жизни ни от одного человека, который ранее был мне дорог и для меня значим. Пол Морган отнял у меня и это…

И сейчас, сидя в теплой ванне, прижимая коленки к груди, тихо плакала. Просто вспоминала всю ту жизнь и реальность, которые раньше казались мне нормальными, а сейчас ставили в тупик.

— Да… я неправильная. Гадкая черная ворона в стае шикарных породистых лебедей… — шепотом ответила я спящему Полу и собиралась уже встать и уйти, как его рука, которая до этого просто лежала за моей спиной, сомкнулась на плече.

Он притянул меня к себе и прижал груди. Нос зарылся в уже подсохшие волосы, а рука медленно спустилась на талию и осталась там. Хватка была такой сильной, что дышать удавалось с трудом, не то что отодвинуться.

— Это твой главный козырь, куколка… — прохрипел он сонно. — Научись пользоваться им — и все будет отлично. Почти всегда «породистый» не есть хорошо.

Что это? Он пытался успокаивать меня? Не знаю, что пугало больше — его нежелание секса или объятия… Приятного они уж точно ничего внутри не вызывали. Скорее наталкивали на нехорошие мысли и предположения…

Несмотря на сон, Морган держал меня очень крепко. Вода не остывала, а словно подогревалась. Посему через минут сорок бездействия и ожидания какой-либо реакции от мужчины я незаметно для себя заснула.

Я проснулась, закутанная в теплый вязаный плед. От кожи так приятно пахло сбором трав и маслами, что все мое существо трепетало от счастья, а на лице расцвела блаженная улыбка. А потом…

Судорожно подскочив на постели, огляделась по сторонам. Никого. Вода шумела в ванной. На улице давно стемнело. А одежда, которая совсем недавно была мокрая и грязная, висела на тремпеле сухая и выглаженная.

— Мама дорогая! — прохрипела я и побежала одеваться.

Тело было распаренным, изнеженным и совсем не хотело влезать в осеннюю одежду. Потому одевание вышло долгим и нудным. Тем не менее покинуть отель необходимо было сию же секунду! От одной мысли, что Пол Морган отнес меня в постель на руках и проявил заботу, скручивало в животе.

Как можно было заснуть в ванной, да еще и в объятиях врага?! Одно слово — идиотка…

Пальцы только прикоснулись к ручке входной двери, как ванная комната открылась. Луч света заполнил все помещение, освещая меня и разрушая недолгое спокойствие.

Пол стоял в одном полотенце, замотанным вокруг бедер. Наверное, за время моего сна успел съездить в офис и решить несколько проблем… Взгляд зацепился за его ожесточившееся лицо и сжатые кулаки. От расслабленности и миролюбивости Моргана из джакузи остались одни воспоминания. Причем явно не самая лучшая их часть…

— Куда ты собралась? — обманчиво спокойно протянул он и тут же оказался рядом. Я прижалась спиной к холодной двери и забыла, как дышать. Пол был выше меня, и приходилось слегка поднимать взгляд, чтобы видеть его обозленные черные глаза: — Я последний раз повторяю дважды, Настя. Куда. Ты. Собралась?

Мое дыхание вышло рваным, да и слова никак не шли на ум, только вот просто игнорировать вопрос я не могла. Боялась.

— Я хочу домой. Ты же уже все… на сегодня? — его молчание было слишком долгим. Не выдержав напряженный взгляд, я засмотрелась на изгиб его шеи, точеный, подтянутый, без единой лишней волосинки. — Пожалуйста, можно мне домой?

— Если я не буду трогать тебя, ты останешься спать со мной? — спокойно, в чем-то даже растерянно спросил он.

На минуту, какую-то мизерную часть моей жизни мне показалось, что внутри мужчины есть человек. Который… сомневается и не знает, как поступить, чтобы удержать. А потом он схватил меня за шею и, заставляя смотреть в глаза, задал другой вопрос, лишающий пустых надежд навсегда:

— Я так противен тебе, да? Все, что бы я ни делал, тебе не нравится… Что с тобой не так, Настя? Ты словно какой-то сверхсложный механизм без инструкции к применению…

Он кричал, в чем-то даже ругал и осуждал, но была в его тоне и какая-то обреченность. Впервые в голове появилась идея, что не так уж сильно Пол наслаждался нашим сексом. Возможно, он все это время просто пытался получить от меня отклик? Сто процентов его задело мое нежелание в постели… Но мог ли мужчина принять это за вызов к своему мужскому эго?

В голове прокрутились моменты наших совместных ночей. Он никогда не брал меня быстро, чтобы потом завалиться на бок и уснуть. Это всегда было… маленькое шоу. Его руки долго ласкали мое тело, соски, изгибы… Пальцы играли между ног, и только когда тело хоть немного отзывалось, он входил в меня. Но вот оргазм мне получить не удавалось. И не важно, нежен ли он, груб, нетерпелив, напорист ли… Всегда одно и тоже.

Кажется, впервые Пол Морган столкнулся с такой проблемой. Но, увы, это не зависело от меня… Что бы он не делал и как бы не старался, всегда перед глазами возникал наш первый раз. И все… На этом любое возбуждение сходило на «нет».

Морган отпустил мою шею и вцепился в лацканы блузы. Руки грубо потянули ее в разные стороны, и по полу застучали многочисленные железные пуговицы. В моих глазах был лютый ужас, и он видел его, но был слишком зол, чтобы остановиться.

Юбку ждала та же незавидная участь. Одежда оказалась порвана, да еще и так, что восстановлению не подлежала…

— Ты будешь ночевать тут, ясно?! Выполнять все, что скажу. Безоговорочно! — практически прорычал он мне в лицо, откидывая ткань в сторону. Мне показалось, что сейчас мужчина просто прихлопнет меня как муху, но тот лишь чертыхнулся и заорал: — Да что ты вообще строишь из себя, Настя?! Знаю я таких, как ты! Актрисы первого уровня! Чем сильнее выделываются, тем дороже нужен подарок. Чего ты хочешь? Просто скажи мне, что тебе нужно, и кончай с этим шоу!

Его горячее дыхание остановилось у меня на губах, пока лоб обессиленно прислонился к моему. Блузка бесформенной распашонкой едва прикрывала грудь, но жар тела мужчины напротив все равно ощущался очень отчетливо. Ноги были прикрыты лишь тонкими колготами, а интимные места — едва заметными трусиками. Картина еще та, если считать, что Морган вообще в одном полотенце.

Тяжело сглотнув, решила ответить хоть на один из целой кучи странных, бессвязных вопросов:

— Единственное, что мне от тебя нужно, чтобы оставил меня в покое. Мне не нужны твои деньги, что за предположение? — его лицо стало чуть ближе, и любое движение могло соединить наши губы. Что-то странное промелькнуло в голове, когда я подумала о том, мол, он ни разу не целовал меня, но тут же исчезло. Посему я решила сосредоточиться на главном: — Девушка не кончает, когда в постели с ней не ее мужчина, понимаешь? Так бывает. Я просто не хочу тебя, и никто в этом не виноват. Ты сможешь убедиться в своей мужской привлекательности на примере любой другой. Как ты говорил ранее, я просто бракованная.

— Не хочешь меня, говоришь?.. Кому врешь, себе или мне? — с грубым сарказмом протянул он и его пальцы коснулись моей талии, чтобы провести линию вниз, к бедру, попутно стягивая колготы: — Помнишь, тот вечер в конце мая, мммм? Ты смотрела на меня так, что, казалось, смогла бы кончить только от одного моего прикосновения. Я помню… твое платье, волосы, зеленые глаза… Это было так, словно увидел яркий солнечный блик в кромешной тьме… — его рука скользнула между моих ног и, нежно раздвинув складочки, надавила на клитор. — Получить желание в таких умных глазках намного сексуальнее, чем трахнуть кого угодно… Я хочу тебя больше, чем кого бы то ни было, так понятнее? Не знаю, в чем дело. Может, потому, что ты не скачешь на моем члене ради нового украшения? Или потому, что не кончаешь от одной мысли о моем банковском счете… Хрен его знает! — указательный палец легко скользнул внутрь, большой очертил порочный круг вокруг клитора, а дыхание мужчины резко переместилось на шею. Он ускорялся, ускорялся, ускорялся… Мои пальцы ног поджались, когда он прошептал: — Ты не такая, как все, Настя. Мне это нравится, но я так устал… устал метать бисер… Прекрати набивать себе цену! — хотела оттолкнуть его, но что-то странное приятной волной растеклось между ног, и я буквально упала на мужчину. Слабое тепло, легкое спокойствие, тонкий намек на бабочек в живое… Такое легкое и едва ощутимое, но запоминающееся ощущение. Мне не было видно лица Моргана, но дышал он очень странно и, кажется, улыбался. — Чувствуешь, как все стягивает между ног, выкручивает, просит еще?.. Это оргазм, куколка. Твой первый! Если будешь хоть немного идти мне навстречу, то станешь чувствовать его каждый раз. Все мощнее и мощнее… Это только пробник, слабый и незапоминающийся… Дальше все зависит от тебя.

Боль. Ужас. Непонимание. Отчаянье. Презрение к себе…

Вот и мой крах. Словно время разделилось на «до» и «после». Я кончила от его прикосновений. Как могла? Как посмела?

Обреченность. Осуждение. Безысходность. Мое полное сокрушение…

Тело пронзила странная судорога. Было чувство, словно вся грязь мира прилипла к коже толстой броней. Никогда ранее я не ощущала себя настолько неправильно и мерзко. Он заставил меня упасть так низко, что это буквально разрушало психику. Черт, я уже сейчас чувствовала ту грань, за которую лучше не переходить… Потому что там пустота.

Не знаю, может, Морган и принимал слезы и дрожь за посторгазменное состояние, но он просто обнял меня и притянул к себе, ничего не делая, молча и крепко. Но оттолкнуть его я все же смогла.

— Вот это… — я неопределенно повела дрожащей от шока рукой не в силах смотреть вниз. Сейчас взгляд такого уверенно в себе альфа-самца казался странно уязвимым. И мне это, черт побери, нравилось! Только поздно, Настя, поздно… — Все случайность! Я бы могла сама мастурбировать дома и кончать. Но сейчас это случилось только потому, что я не видела твоего лица… Может, я представляла другого, а? Да и вообще… Ты же понимаешь… Физиология…

Морган в минуту вернул свое самообладание и, подняв руку, на которой остался след моего падения, провел ею около своего носа:

— Нет, куколка. Я прикасался к тебе, и ты слышала мой голос. Так что не ври себе. Еще совсем немного, и станешь, как все, стонать подо мной и просить еще и еще. Совсем немного. Ты уже почти готова.

А дальше он сделал самое странное, что повергло меня в ужас… Облизал пальцы. Да еще с таким видом, словно на них был мед… Меня едва не стошнило!

— Пока, Настя. На большее я сегодня не настроен! — пропел он и, отодвинув меня от двери, вышел вон.

Глава 3

Меня обуревали такие сильные эмоции, что голова разрывалась. Даже в самом страшном своем кошмаре нельзя было представить, что я хоть на миг потеряю самообладание… А тут такое! Тело сдалось? Физиология? Гормоны? Ха, смешно! Нет. Это был выбор, который сделал мозг. Именно он решил, что я могу позволить Полу получить мой первый в жизни оргазм!

По щекам потекли слезы. Горячие… Они обжигали кожу. Судорожные рыдания на полу никак не давали собраться. Когда я опустила пальцы, в них были клочья белых волос. Даже жгучей физической боли было мало, чтобы наказать себя за произошедшее…

Ну пожалуйста! Пусть он вернется и возьмет меня снова! И, я уверена, отклика не будет. Сейчас… это ошибка, случайность, минутная слабость!

— Или ты на самом деле сдаешься и пытаешься расслабиться… — произнес демон моей души, которого я боялась как огня. — Он красивый, умный, богатый и, кажется, помешан на тебе. В чем проблема сдаться? Как говорится, не можешь изменить ситуацию, просто поменяй отношение к ней.

Нет, нет, нет! Никогда, ни за что! Как угодно, с кем угодно, но не с ним…

На трясущихся ногах я встала и побрела в ванную. Наверное, целый час стояла под душем и терла себя мочалкой до кровавых пятен. Когда вышла, кожа ныла, как после порки веником, а на кровати лежало платье. Господи! Лучше бы ушла голой…

«Dolce & Gabbana». Коллекция следующего сезона. Пятьдесят штук долларов по предзаказу. Всего пять экземпляров — и только в доверенные руки…

Я хотела его, но не могла себе позволить. Молочную плотную ткань украшали золотые ровные полосы, из которых «росли» зеленые ветки из бисера и цветочки из пайеток. Все произведение искусства было инкрустировано камнями «Swarovski». Оно было легким и выглядело так шикарно, что даже бесформенные барышни выглядели бы в нем как королевы. Длиной выше колен, свободный фасон и широкие рукава-колокольчики — все модные тенденции следующего года входили в одно платье.

И что это — благодарность за оргазм или извинение? Мне было плевать. В любой другой ситуации я бы выбросила его в окно. Сейчас я как никогда ненавидела Пола, но себя еще больше…

Мне срочно нужен был психолог. А лучше психиатр! Я натянула на себя самое шикарное платье из всей коллекции моих любимый дизайнеров и снова ощутила себя грязной. Выходя на улицу и садясь в такси, чувствовала, как черный мазут стекает по рукам, ногам, животу… А это лишь струилась ткань. Казалось, все смотрели на меня и знали, насколько низко пала эта девушка. А они просто восхищались вечерним нарядом, надетым не к месту.

Такси привезло меня прямо к офису матери Карины, Анны Петровны, одного из лучших психиатров города. Я позвонила ей и сказала, что срочно нуждаюсь в госпитализации, но она убедила, что нужно сначала поговорить. В ближайшем кафе будет весьма удобно.

— Ты очень похудела, Настенька. Пока не съешь все пирожные, я не стану тебя слушать! — со всей ответственностью заявила брюнетка, неторопливо попивая кофе. — И хватит меня убеждать, что ты рехнулась! Кроме заплаканных глаз и всех симптомов депрессии, никаких признаков сумасшествия. Это шутка, если ты не поняла…

Я глотала тесто кусками, потому что хотелось достучаться до ее сознания. Перед ней психически нездоровый человек! Чего она медлит?! Где санитары, белых халат и шприц с транквилизатором?

— Погода сегодня шикарная, правда? — искоса поглядывая на мое платье, пропела она. Черт, кажется, врач знает больше, чем я думала… — Дождь был утром, но к вечеру — просто песня! Свежо, но тепло. Ммм…

Закончив с едой, я демонстративно указала на свой наряд и перешла к делу:

— Да, это подарил Он. Уверена, дочь уже рассказала вам все. И я хотела сказать, что…

— Кариночка рассказывала, что ты нашла себе парня. Сразу хочу заявить свою позицию — Пол Морган тебе не подходит! — перебила она меня. Я открыла рот в полном удивлении, а она, воспользовавшись паузой, продолжила: — Представить страшно, что там насоветовали тебе подруги и папа, но… Ты не справишься с его правилами. Знаю, он умный, безумно сексуальный, богатый, да еще молодой. Но для него жизнь — это сложная бизнес-схема, в которой нет места любым эмоциям и любви, а ты живешь чувствами.

— Уже не справилась, — прошептала я.

— Я так и думала, что дело в нем, — Анна Петровна сжала края стола и засмотрелась куда-то в окно. Ее пальчик показал на старый заброшенный дом, и она зачем-то сказала: — Видишь это полуразрушенное здание? Знаешь, что тут было год назад? Самый успешный банк страны. А главное — надежный. Все началось с него… Пол Морган заинтересовался им и начал осторожно прощупывать почву. Он хотел обладать им, но не был уверен, что игра стоит свеч. Только вот все решилось, когда владелец банка однажды завил Моргану, что он не его полета птица, и дал понять ничтожность молодого бизнесмена… Через месяц банк разорился, а Морган стал грозой всех предпринимателей страны.

— Это же центр города. Почему никто не снесет здание или не выкупит? — с искренним интересом спросила я после очень странной истории психиатра.

— Он оставил его как память… Трофей победы, если хочешь. Охотники любят получать всякие безделушки, как подтверждения своих свершений… — взгляд карих глаз резко обратился ко мне, и словно читая мысли, она произнесла: — Наверняка Пол Морган ранил тебя. Уверена, ваш секс не по согласию. И такая, как ты, никогда бы не приняла его игру. Но вот только… Настя, зачем ТЫ играешь с ним? Раззадориваешь? Заинтересовываешь в себе все больше и больше? Неужели ты настолько не знакома с мужчинами, что не видишь — твое сопротивление рождает в нем еще больший интерес!

Мои брови насупились, а взгляд снова метнулся к зданию.

— Вы думаете, что он так долго не отстает от меня, потому что я для него как этот банк? Непокоренная вершина? Типа, бросила вызов, и он его принял? — в голове поутихли демоны, и появилась надежда. — Стойте! Анна Петровна… Думаете, если я дам ему то, что ему нужно… Морган отстанет? Вы, правда, считаете, что у меня есть шанс?! Все может быть так… просто??

— Я этого не говорила, — слишком быстро ответила она и пожала плечами. В следующую секунду женщина потянулась к кошельку. — Просто не бросай ему вызов, Настюш. И, если ваши отношения просто секс, он перестанет видеть в тебе добычу, которую никак не может поймать.

— Это совет женщины или психиатра? — проследив, как она кладет купюру на стол, ахнула от страшной догадки: — Черт, это кольцо… Я знаю его! Вы что, помолвлены с папой?!

Она весело подмигнула мне и, направляясь к выходу, шепнула:

— Малыш, папа любит тебя и хочет как лучше. Кто виноват, что мужики примитивные самцы? Хочет самку — берет! Это у нищих плебеев есть время на конфетки-букетики-люблю-жить-не-могу! А у таких, как Пол Морган, все в ускоренном темпе. Но обычным девушкам от этого только веселее…

Она ушла так же легко, как и появилась. Признаться, на душе стало немного легче, ведь женщина дала мне совет, как избавиться от Пола. Даже новость про обручение отца и холодная реакция Анны Петровны на насилие не так будоражили!

Что же, охотник хочет потешить эго, поймать добычу и получить награду? Думаю, оргазм во время секса с ним, словно у дешевой шлюхи, самое то! Ведь он так часто давал мне понять, что именно это гложет его…

Только вот… Адекватной мне больше до такого состояния не опуститься. Нужно что-то… в помощь. Состояние, в котором можно отключить голову и полностью забыть прошлое. Пусть на вечер. Пусть это грязно. Но разве можно опуститься еще ниже? Отчаянье душит так сильно…

Я набрала номер Саманты, и та взяла трубку после пятого гудка. Наверняка сидела и считала секунды, ведь обида на нашу «заброшенную» дружбу до сих пор была жива.

— Если ты хочешь извиниться, то… — дерзко начала она, но я прервала ее поток речи.

— Мне нужны те «витамины», что ты принимаешь перед походом в клуб.

— Настя! — она произнесла мое имя таким умоляющим голосом, словно я сейчас сдала ее родителям. — Ты ведь знаешь, какая неадекватная я становлюсь под ними. Мозги же сносит напрочь! Бросила я… и уже давно…

— Ну, я могу поехать к твоему папе и показать пару видео… — зная больные места подруги, я впервые использовала их ради выгоды. И бинго! Птичка сама запрыгнула в клетку!

— Ладно… Через полчаса в «Огненной розе». Парочка завалялась… — пропыхтела она и отключилась.

Что же… Попробовать наркотики, которые сносят инстинкт самосохранения напрочь, не самая большая трагедия, если на кону моя психика и свобода!

Глава 4

Я не стала давать себе возможность передумать или струсить. Ведь, по сути, другой вариант избавиться от Пола в голову не приходил, а совет Анны теперь казался мне… едва заметным светом в конце тоннеля, что ли.

Саманта ждала меня у столика, где совсем недавно мы праздновали день рождения. На ней было голубое платьице, словно снятое со стриптизерши. Сложенные на груди руки и надутые губы очень красноречиво говорили мне о том, как «рада» подруга моему визиту.

— Как давно ты штыришься? — вместо приветствия буквально прокричала она с порога.

Замерев от неожиданности, я отступила на шаг и произнесла только одно слово:

— Никогда…

— Тогда зачем тебе это? — непонимающе уточнила Саманта. Подруга осмотрелась по сторонам и, лишь убедившись, что нас никто не подслушивает, вполголоса сказала — Учти, я не стану твоим наркодилером, даже если ты покажешь родителям весь компромат на меня, да еще и от себя что-нибудь придумаешь, ясно? Один раз и то… Только потому, что я уверена — зависимость не успеет выработаться.

Я сделала еще один шаг к ней и взяла за руку. Не знаю, можно ли считать это заботой в глобальном смысле слова, но впервые хоть кто-то пытался оградить меня от серьезных опасностей.

— В моей жизни все настолько странно и пугающе, что нужно расслабиться. Только один вечер, и я больше не буду просить тебя о повторении. Клянусь! — улыбнувшись подруге и кивнув в сторону женской комнаты, услышала ее настороженный шепот:

— Я ведь знаю тебя, Настя… Ты всегда была самой умной, ответственной и рассудительной среди нас четверых. Расскажи мне, кто тебя сломал?

Посмотрев на юное лицо подруги, заметила то, что давно не наблюдала в зеркале — безмятежность. Не было больше той Насти, которая могла часами говорить о новом платье с подругами, обсуждать проблемы с парнями или переживать об учебе. Не было. Была новая я, которая не знала, как избавиться от Моргана и что будет потом. Отец не примет меня, это точно. А больше никого у меня нет…

Только вот стоит ли грузить этим Саманту? Разве это не верх эгоизма?

— Это все Костя… — соврала я и потащила ее за руку в дамскую комнату. Только там мы могли спрятаться от лишних глаз. — Он разбил мне сердце, и я никак не могу собрать его обратно.

Как только деревянная дверь захлопнулась, Саманта облокотилась на нее и горестно вздохнула. Ее золотые глаза посмотрели на меня с таким пониманием и сожалением, что сердце сжалось. Только вот правду рассказать все равно не тянуло.

— Я знала, что вас обоих это сломает. Костя ходит странный какой-то. Даже не здоровается… Да еще и ты… как в воду опущенная… — выдала она на одном дыхании и опустила пальцы в лифчик. Саманта думала о чем-то фундаментальном, засмотревшись в зеркало, когда достала две таблетки, запакованные в герметичный пакет. — Знаешь, а ведь этот Морган оказался не так прост, как мне казалось. Может мы рано начали тебя поздравлять?

Я потянулась за пакетом и тут же замерла. Очередное упоминание о мужчине, разрушившем мой мир, смахивало на лозунг «Ты все делаешь правильно, Настя». Если есть хоть один шанс избавиться от Пола Моргана, то я его использую, как бы не было страшно.

— И что ты слышала о нем? — спокойно спросила я и все же выхватила у нее таблетки. Два маленьких кружочка напоминали обычный анальгин. Я усмехнулась, подумав, что в какой-то степени они тоже избавят от головной боли.

— Ага! Я тебе сейчас расскажу, а потом меня твой Морган и прихлопнет… — совсем по-детски воскликнула она и тут же забрала из моих рук пакет. — Одна тебе, одна мне. Все по-честному! Только, Насть… Если хочешь совсем уйти в кураж, конечно, пей целую. А если слегка расслабиться — половину.

Не задумываясь, я положила целую таблетку на язык и тут же уточнила:

— Как скоро начнет действовать?

— Если не ела — минут десять. Если ела, то максимум через полчаса… — Саманта проследила, как я проглотила таблетку и последовала моему примеру. Она потупила взгляд, явно рассчитывая, что мне захочется самой расспросить ее про Пола, но, не дождавшись допроса, начала рассказ: — Знаешь, два дня назад Карина ездила с мамой на новый завод «Jaguar». Скоро там будет презентация новой модели, разработанной специально для нашей страны. Не суть… В общем, главный дизайнер приехала лично из Нью-Йорка, чтобы проконтролировать начало продаж.

— Насколько мне известно, выставочные модели не продаются… — задумчиво протянула я, удивившись, что дизайнер — женщина.

— Продаются. Только чисто своим людям и за такие деньги, что позволить их себе смогут только шейхи и президенты! — отмахнулась подруга и перешла к главному: — Так вот, оказалось, что этот самый дизайнер — бывшая пассия Моргана! Карина говорит, что не просто так она приехала, мутная и странная барышня. После расставания Морган нехило ей бабла отвалил, а она все равно за ним по миру ездит. Прикинь?

Сложив руки на груди и посмотрев на часы, едва не зевнула от «интересного» разговора. Хотя… Если план с таблетками не сработает, может, Пола «уведет» бывшая? В таком случае информация от Саманты очень полезна.

— Неинтересно, — не став лгать, я указала заторможенной подруге на часы, чтобы она вспомнила про таблетки. Если и были какие-то важные темы для обсуждения, то стоило говорить о них сейчас, пока мы еще помним имена друг друга. И, насколько мне известно, Саманта может вообще по три дня ничего не есть. Судя по всему, таблетка на нее уже начала действовать. — Есть что-то более важное?

— Есть, — быстро протараторила она, — в общем, ходят слухи, что этот Пол Морган из очень бедных трущоб и ненавидит богачей. Типа, один из них зарезал его мать только потому, что та ему не дала… Сама понимаешь что, да? И теперь баб, с которым Морган спит, он за людей не считает. Мол, все богачи из одного теста: мужики — насильники, девушки — шлюхи.

Подруга оперлась рукой о раковину и тяжело задышала. Мне хотелось помочь ей, но она остановила меня жестом и дала понять — так должно быть.

— Слушай, а тебе не напоминает все это историю «Синей бороды»? Просто эти журналюги уже не знают, что писать, вот и придумывают всякую чушь… — пожала плечами я, отходя к окну. Мысли начали немного путаться в голове, а воздуха катастрофически не хватало. — К тому же он богаче всех богачей. Получается, себя он тоже презирает? Что за бред…

— Защищаешь любовничка, да? Умница! — с усмешкой выдала подруга голосом, который разом «убил» все ее показательное сочувствие. Она все еще была из числа тех, кто мне завидовал. А значит, нет смысла метать бисер и доказывать мою ненависть к Моргану. Но все же Саманта увидела что-то на моем лице и разом посерьезнела. — Может, и не все правда. Кто спорит? Только вот рассказала это сама дамочка-дизайнер. Карина говорит, она помешана на этом олигархе. Копает под него не по-детски, опасная штучка…

Подруга хотела сказать что-то еще, но запнулась. Мысли ее путались, зрачки расширились, а сам взгляд стал пустой и блудливый. Она выпрямилась и пошла на выход из туалетной кабинки.

— Пойду я. Сама решай, как быть. Твоя жизнь…

Дверь хлопнула. Посмотрев в зеркало на платье, я вдруг поняла — Саманта ничего не сказала по этому поводу. Стоило расценивать это как попытку лаконично промолчать и поддержать. Или все же банальная женская ревность жива даже тут?

Потянувшись пальцами к лицу, не узнала своей бледной кожи. Зеленые глаза больше не делали меня необычной красавицей, а только превращали в диковинную муху. Под ними появились синяки и мешки от постоянного недосыпа и слез. Щеки опали, а резкие скулы сделали лицо точеным. Кто это? Мне был не знаком этот робот…

Девушка в зеркале улыбнулась. Сейчас она не жалела о том, что сделала. На войне хороши все средства. Нужно бороться до последнего. Слабые выбирают истерику, слезы и ругань. Нет… В моем мире играют по-другому.

Достав из кармана телефон, я впервые набрала номер, сообщений с которого боялась больше смерти. Трубку сняли после третьего гудка. Низкое бархатистое «да» привело мой план в действие:

— Ты можешь забрать меня из клуба? Мне… так плохо. Не знаю, что произошло. Возможно, переборщила с алкоголем… — хрипло соврала первое, что пришло в голову.

И прежде чем мне самой показалась странной уверенность в том, что Пол Морган решит помочь, мужчина коротко бросил:

— Двадцать минут. Никуда не уходи! — и отключился.

Странно… Единственный в мире человек, готовый приехать по первому требованию на помощь, оказался тем, кто опустил меня на самое дно и разрушил под основание жизнь и душу. Наверное, это делает ситуацию еще хуже? Ведь тогда выходит, что нет абсолютного добра и зла. Значит, моя лютая ненависть к Полу Моргану — что-то неправильное…

Глава 5

Выйдя из дамской комнаты, пошла искать подругу. Было странное ощущение, словно мысли убегают быстрее, чем ты успеваешь их поймать. Помещение словно стало меньше, а пространство сужалось и давило… Дышать удавалось с трудом. Захлестнула паника…

Но только до того момента, пока я не увидела Саманту. Она сидела за барной стойкой и стала объектом «Х» для всех местных красавчиков. Молодые альфа-самцы окружили африканку и едва ли не дрались за ее внимание. Она же вела себя раскованно, заигрывая со всеми сразу.

Наблюдая за этой картиной, я вдруг поняла тягу подруги к чудо-таблеткам. Подростки часто хотят раскрепоститься и на вечер стать теми, кем в реальной жизни не являются. Им безумно хочется побывать в личине топовой певицы или актрисы, к ногам которых мужчины падают штабелями.

Я поймала себя на мысли, что хочу быть там, на ее месте. Стать той, кто сможет привлечь к себе внимание, и что самое главное — удержать его. Внутри загорелся азарт, который заставил быстро подойти к Саманте и влиться в коллектив.

— Кстати, у Насти есть парень! — посреди разговора воскликнула подруга. Впервые в жизни мне удалось стать той, кто мог болтать без умолку, да еще и в тему. Мужчины быстро переключились на меня, а Саманта в конец разозлилась: — Ну же! Давай! Расскажи о нем мальчикам!

Девушка хитро улыбнулась кавалерам, которые активно спаивали нас коктейлями, в надежде, что те вмиг забудут про меня и вернутся к ней. Но, увы, мне удалось свести все в шутку и продолжить наше бурное общение.

Не было больше преград на пути к моей душевной свободе. Прошлое затерялось в дымке сознания, будущее сейчас не волновало, а настоящее более чем устраивало. Я ощущала себя очень пьяной, но в то же время координация движений и речь не были нарушены. Видимо, такой эффект «витаминок» Саманты…

— А сейчас объявляется танцевальная «война» за бесплатный шот «Смертельный удар»! — произнес в микрофон бармен, и луч света упал на полупустой танцпол.

Девушки начали стягиваться туда, и, конечно же, Саманта в числе первых. Она танцевала быстрый эротический танец, поражая пластикой конкуренток. Ее руки весьма откровенно скользили по изгибам тела, а губки стали похожи на клюв уточки.

— Ты будешь участвовать? — спросил меня рядом стоящий парень. Он плотоядно оценил фигуру подруги и тут же добавил: — Уступи ей. Не стоит начинать эту войну.

— А я бы поборолся за «Смертельный удар»! — несогласно замотав головой, быстро протараторил другой кавалер. Он пытался обнимать меня за талию, но его руки на теле казались чем-то неправильным и запретным. Пришлось пару раз съездить ему локтем в бок. — И вообще, может, стоит вам организовать бои в грязи? Обещаю поставить на тебя, крошка, кругленькую сумму.

Никогда раньше я бы не стала бросать вызов Саманте, которая и без таблеток была самой раскованной из всех моих знакомых. Но теперь… Хотелось не просто приключений, а действий, которые сделают вечер веселее.

Спрыгнув со стула и хищно улыбнувшись мужчинам, скинула обувь на пол под всеобщий свист.

— Надеюсь, твой приз того стоит… — шепнула затаившемуся бармену и залезла с ногами на стул. Парни начали выкрикивать пошлые фразочки — кто-то свистел, а кто-то просил снять лифчик… А что я?

Мне хотелось быть выше других, интереснее, веселее. Танцы на барной стойке всегда были коронным номером моих тайных фантазий. Раньше, когда впервые посетила вечеринку в клубе, тайком смотрела на безумно сексуальных девушек на ней и исходила слюной похлеще собаки Павлова. Нет, женский пол не привлекал меня в сексуальном плане, скорее, я завидовала их раскованности, умению подать себя, соблазнить и влюбить в себя мужчину одним взглядом и движением бедер…

И вот теперь я сама стою в шикарном белом платье за пятьдесят тысяч долларов босыми ногами на холодном стекле и решаю, наконец, сделать то, о чем давно мечтала.

— Сними его, куколка! — крикнул кто-то снизу, когда моя рука коснулась плечика платья и слегка приспустила его. Плавные покачивания бедрами под ритмичную музыку вводили в двойное опьянение, заставляя идти до конца. Эмоции толпы захлестывали с головой.

Развернувшись спиной, я надавила на точку между лопаток, и бюстгальтер расстегнулся. Тестостерон из зала так и накатил лавиной, когда мои пальчики нащупали лямки и медленно вытянули их из-под плотной ткани. Одну, вторую… А затем и сам лиф был брошен в кричащую толпу.

— Господи, да сними ты уже это чертово платье! — взмолился кто-то из толпы. — Обещаю, буду голосовать только за тебя. Малышка, сколько стоят твои трусики???

Развернувшись к толпе, хищно улыбнулась мужчинам. Слюнки буквально капали на пол из их открытых ртов, когда я слегка приподняла широкий подол и подцепила оставшееся нижнее белье. Под платьем были еще чулки, запас которых всегда был в моей сумке. Все же колготки такая ненадежная вещь…

Мои бедра следовали за музыкой, пока пальчики медленно стягивали трусики под всеобщий крик. Мельком бросив взгляд на танцпол, заметила, что все девушки замерли и ошарашенно смотрят на меня. И Саманта. Она ненавидела меня всей душой в тот момент и, кажется, молилась, чтобы я поскользнулась и сломала себе шею!

— Готовы, мальчики? — томно прошептала я заведенным самцам, и многие из них закивали, даже не глядя в глаза. Их внимание привлекла ножка, по которой ну очень медленно и томительно спадала наиважнейшая часть одежды любого здравомыслящего человека — бежевые бикини.

А потом кто-то дернул меня за лодыжку. Потеряв равновесие, я начала падать вниз и кричать от ужаса. Ноги запутались в трусиках и мешали ориентироваться в полете. Но, как оказалось, этого и не требовалось. Крепкие мужские руки поймали меня до того, как я встретилась с полом клуба всем телом.

— Теперь, я вижу, тебе совсем «плохо»! — дымясь от злобы, выплюнул нереальный красавец. Господи, меня поймал самый милый чертик на свете!

Его хриплый низкий голос с легким американским акцентом вернул вдвойне возбуждение, которое начало зарождаться тогда, во время танца. Я смотрела в его лицо и не могла узнать. Что-то внутри кричало: вы знакомы, но… Никаких воспоминаний! Что за бред? Они словно закрыты, и нужно чуть-чуть напрячь память, чтобы вспомнить… Но зачем?!

Пока я пыталась налюбоваться обликом самого Сатаны, в котором тестостерона было больше, чем во всех самцах клуба вместе взятых, он грубо поставил меня на ноги и, не спрашивая разрешение, оттянул веко. Сосредоточенно рассматривая мой зрачок, темноволосый красавец хмурился все больше и больше.

— Блядь, Настя… Ты наркоманка? Какого хера я узнаю об этом только сейчас? — недоверчиво протянул он, а затем, тяжело выдохнув, отошел на три шага назад. Одна рука мужчины все еще держала меня, а другой он… раскрошил бокал с моим выигранным шотом. Что-то подсказывало — на том месте могла быть моя голова. А убийственный взгляд мужчины глаза в глаза только подтвердил это: — Что ты приняла? Отвечай, быстро!

— Я… не знаю. Обычные белые таблетки… — на самом деле не стоило говорить о таких вещах малознакомым людям, но мужчина напротив мог быть убедительным. К тому же, когда с его кулака капала кровь, я могла думать лишь об этом. Рука сама потянулись к ране, но мужчина отшатнулся, словно черт от ладана. Тогда я перегнулась через барную стойку, беспардонно выхватила полотенце и протянула недовольному мачо. Что за недоверие к маленьким хрупким девушкам? — Перевяжи тогда сам. Можешь занести инфекцию…

Мужчина посмотрел так, словно ждал от меня удар в спину, а получил конфетку на язычок. Мой пьяный мозг эта картина возбуждала ничем не меньше, чем умиляла.

— Это было что-то психотропное, да? — как-то странно покосился на меня мой чертенок. Но ответа он не ждал, а в следующую секунду уже тянул меня к выходу. — Неважно. В любом случае ты едешь на промывание желудка. Ох, дорого же тебе обойдется этот вечер, куколка…

И тут заиграла медленная мелодия. Все смешалось в одно целое: моя жажда веселья, мужчин и внимания… Грубо выдернув руку из его ладони, я встала у него на пути. Что же, если я думала, что получу взгляд, полный обожания, как от других кавалеров сегодня, то ошиблась. Наверняка, этот черт уже расчленил меня в своей голове и сожрал мясо сырым. Именно это было написано красным маркером у него на лбу.

— Настя, не беси. Фамилия Валевски раздражает уже меня больше, чем весь этот гребаный город вместе взятый! — выплюнул он.

Руки сами потянулись к его лицу. Не знаю, что произошло с тактильными ощущениями, но теперь легкая небритость мужчины приятно покалывала пальцы и нравилась больше, чем гладко выбритые щеки. Он замер, напрягся и, кажется, перестал дышать. Я списала все это на свою природную обворожительность и низко прошептала:

— Чертенок, подари мне один танец, ммм? — ни один мускул на лице «кремня» не дрогнул, пришлось разбавить молчание: — А потом можешь везти меня даже на край света.

Глава 6

Он ничего не говорил, но глаза мужчины пылали. Вы когда-нибудь видели черный огонь? Он пожирает тебя, заглядывает глубоко в душу, обнимает и проклинает одновременно… А лицо при этом абсолютно бесстрастно, губы сцеплены, и отчаянное желание сохранить тотальный контроль чувствуется даже без слов.

Кто же ты, мой загадочный незнакомец? Почему в тебе так много противоречий?

— Настюш, — из-за спины появилась Саманта, и тут же ее ладошка легла мне на плечо, — а я тебя потеряла… О, познакомишь меня со своим другом?

Мужчина резко ощетинился и, высвободившись из моих рук, притянул к себе. Подруга была удостоена только пары слов:

— Пол Морган.

Та-дам! Понеслось… Я вспомнила прием, на который притащил меня отец сто лет назад, то, каким ярким был Пол среди серой массы чопорной публики, то, как смотрел на меня и какие улыбки бросал. Сейчас он казался другим. И пусть рядом с Самантой чертик все еще выглядел надменным козлом, которому наплевать на элементарную вежливость, и потому он просто ее игнорирует, но со мной наедине мужчина был другим… Пусть я пьяна и помню его слишком плохо, да и не могу судить здраво… Но Пол Морган мне нравился. Единственный, лицо которого я запомню за сегодняшний вечер.

— Постойте, — окликнула нас растерянная подруга и посмела коснуться предплечья мужчины. Его ладонь держала мою, но даже этого хватило, чтобы оценить степень напряжения от нежелательного контакта. Пол остановился и обернулся к девушке. Она же очаровательно улыбнулась и весело ему подмигнула: — Вечер в самом разгаре. И, кстати, вы еще не проголосовали за лучший танец… Думаю, бармен слишком поспешил с шотом для победительницы. Если для кого-то танец — это стриптиз, то мне жаль его нравы и психику…

Саманта весело расхохоталась и как бы случайно коснулась свободной ладони мужчины, отчаянно делая вид, что я внезапно стала абсолютно невидима. Признаться, не выпей я таблетку, то просто растерялась бы и промолчала, но сегодня был день, когда мне хотелось много чего прояснить.

— Главной задачей было зацепить публику, — равнодушно сказала я Саманте, опираясь щекой о плечо мужчины. Кажется, он что-то хотел сказать подруге, но замолчал, когда я поправила его перекосившийся галстук, и насупился. — Не стоит расстраиваться, если не можешь заинтересовать мужчину танцем и разговором. Остается ведь еще секс, так? Обернись. Там я оставила тебе табун готовых самцов. Выбирай любого и снова поднимай свою самооценку!

Саманта растерялась. Ее ротик беззвучно открывался и закрывался, а глаза с ошеломлением разглядывали новую меня. Прошел добрый десяток секунд, прежде чем она, покраснев от злости, выдала:

— Не нужно было давать тебе эти таблетки. Ты и без них та еще сучка!

Конечно, мне было что ответить, но чертенок сжал мою ладонь так сильно, что я невольно вскрикнула. Хватку-то он ослабил, но подруге все же сказал:

— Так вот оно что… Почему я не удивлен?! — Морган беспардонно выхватил сумочку девушки и высыпал все содержимое на рядом стоящий стол. Она попыталась выхватить ее обратно, но какой-то мужчина сзади, видимо, из охраны не дал ей этого сделать. Пол поднял три упаковки каких-то таблеток и, опасно усмехнувшись, помахал перед лицом побелевшей африканки. — Какая умница! Носишь открыто в сумке только разрешенные препараты. Что, боярышник и глицин теперь тоже вставляют? Отвечай, какие психотропные ты еще принимаешь? А главное — что дала Насте?

— Я… Я… — впервые в жизни видела, как Саманта не могла собрать мысли в кучу. Словам просто не удавалось выскочить из ее губ, и убийственный взгляд Пола этому не способствовал. Наконец она закричала: — Да она сама хотела! Я-то тут причем? Просто подруге помогла… Из жалости и сострадания! Это она наркоманка. Не я.

Могран выдохнул и, положив телефон подруги в свой карман, коротко сказал охране:

— На промывание желудка ее. Еще! К утру хочу знать, что они приняли и в каких дозах. Проконтролируйте, чтобы из палаты она не сбежала.

Охрана и правда начала выводить Саманту, а внутри меня пылал пожар. Считала ли я подругу виноватой? Нет, определенно. Но небольшая встряска и промывание желудка этой стерве не повредят. Вряд ли мой чертенок закопает ее где-то в ближайшей цветочной клумбе…

— А теперь ты! — прорычал Пол, поворачиваясь ко мне. Вот кого на самом деле, судя по выражению лица, он мечтал порвать на мелкие сувениры!

— Эмм… — нервно промычала я, а затем сделала первое, что пришло в голову, — крепко схватила его за руку и потянула на танцпол. — Что я? Я иду танцевать, а ты — со мной!

Мне казалось, что такой сильный мужчина нашел бы способ остановить девушку, если бы так уж сильно не хотел танцевать. Но я ошиблась. Пол Морган сложил руки на талии посреди танцпола и будто ждал, когда же я дам ему возможность вывести меня отсюда, не привлекая при этом внимания потенциальных сплетников. Другая Настя бы давно сдалась и покраснела под его нервным и осуждающим взглядом… Но не новая!

— Я знаю, почему ты притворяешься столбом! — наигранно воскликнула я и отошла немного назад, чтобы сделать пару комичных движений руками. Танец русалочки и цыпленка из начальной школы всегда были моими коронными номерами. — Тебе просто не дана моя прирожденная пластика и харизма. Спорим, ты никогда не доходил до десятого банана обезьяны*?

— Что?! Ты вообще о чем??? — поморщившись, уточнил Морган. Судя по его лицу, он не понял ни слова. Но все же добавил, глядя на то, как я танцую любимый танец всех детей: — Я родился на Манхэттене и понятия не имею, что ты сейчас говоришь и делаешь. Надеюсь, это не передозировка…

— Ой, а про что поют в Америке? — насмешливо уточнила я. — Смотри, если в России обезьяна считает бананы в деткой песне, то у вас должен медведь собирать рыбу или мед… Что скажешь? Я попала в точку?

Что это? Мне привиделось или мистер «я самый серьезный на свете» улыбнулся? Под глазами появились морщинки, а на щеках небольшие ямочки. Морщинка на лбу разгладилась, и мне вдруг показалось, что ему меньше тридцати. Он словно был мужчиной, который пожизненно играл роль старика, но на самом деле являлся еще парнем.

Руководствуясь секундным желанием, я сделала два шага к нему и, плотно прижимаясь телом к плоскому животу, закинула руки на плечи. Мои губы коснулись мягкой кожи шеи, когда я напомнила ему очень важную деталь своей жизни:

— Знаешь, хоть туфли я натянуть успела, но на мне все еще нет белья… — пальчики оттянули ворот рубашки Моргана и слегка коснулись теплой кожи. Пол тяжело сглотнул, и я приняла это как сигнал к продолжению. Дальше были пуговицы. Такие мелкие и совершенно не поддающиеся… — Мы могли бы…

— Нет. Не могли! — грубо отрезал Пол и резко оттолкнул меня. Это стало такой неожиданностью, что я даже выслушала все его слова: — Ты под кайфом, Настя. Сейчас мы поедем на промывание, а затем тебя ждут серьезные проблемы… — мужчина немного нервно потер шею, где только недавно были мои губы, слово кожа все еще горела, а потом спросил: — Скажи, зачем ты это сделала?

Произнеси он это с осуждением или агрессией, плюнула б и ушла. Но Пол действительно интересовался, а не требовал. Словно ему важен ответ.

— Не помню… — честно призналась я и засмотрелась куда-то себе под ноги. — Помню только, что было очень плохо. Так плохо! Не было выхода, хотелось покончить со всем раз и навсегда… А теперь хорошо, и я… — подняв взгляд, я хотела зацепиться за реакцию мужчины на следующие слова: — Я тебя не помню. Вообще. Только тот прием, где увидела впервые и то… очень плохо. Как думаешь, что это значит?

Сложно было сказать, как отреагировал человек напротив на мои слова. Скорее, стало немного не по себе… Ведь еще минуту назад, до моего признания, Пол Морган казался милым парнем, смеющимся над глупыми шутками студентки под наркотой… А теперь это был другой человек, холодный, как айсберг, недоступный, надменный, переполненный ненавистью к миру и всем его обитателям.

В тот момент промелькнуло воспоминание: мы с ним в постели и этот самый взгляд. Мне было не суждено разгадать его истинный смысл, но одно знала наверняка — с ним связана боль, страдания и мучения. Только теперь это казалось неважным прошлым. Словно когда-то смотрела про это фильм, и впечатления от него давно стерлись.

— Пойдем, Настя, — отрезал мужчина и, слишком сильно сдавив мое запястье, потащил к выходу. — Потанцуешь в следующий раз. У меня нет ни времени, ни желания на твои капризы.

Хотелось спросить: кого ты обманываешь — себя или меня? Будь мужчине настолько противно нахождение рядом, давно бы ушел или отослал в больницу, как Саманту. Но чертенок шел у меня на поводу. И, признаться, это нравилось.

Даже сейчас, когда Пол тащил меня на приватную подземную парковку, я ощущала, что именно мое откровение заставило его так резко засобираться домой. Задело? Разворошило раны? Или я сама не поняла, что за смысл скрывался за простым признанием?

Когда мы подошли к его красной спортивной машине, у Моргана зазвонил телефон. Он велел мне садиться внутрь, а сам немного отошел и ответил на звонок.

Послушно сев в кожаный салон шикарного скоростного авто, невольно провела параллель с его владельцем. Видимо, сейчас был самый пик действия таблеток, потому что реакция моего тела на их общие качества была логичной — стильные, мощные, выносливые, привлекательные для впечатлительного женского пола. Откуда я это знала? Тестостерон мужчины ощущался даже сквозь окно машины. Литые мышцы прорисовывались сквозь тонкую черную «обертку», которую так и хотелось разорвать…

Пальцы сами потянулись к застежке платья. Именитые дизайнеры продумали все так, что для эффектного сбрасывания их произведения не стоило прилагать особых усилий. И теперь, сидя абсолютной голой и сгорая от жара в теле, наблюдала за тем, как насупленный Пол садится в авто, даже не глядя на меня. Его мысли были где-то далеко и не со мной. Пришлось немного привлечь внимание:

— Я замерзла. Может, поможешь мне согреться, чертенок?

Наконец, Пол Морган взглянул на меня.

*Речь идет о детской песне «Десять бананов держала обезьяна». В процессе музыка ускоряется и специфические движения танца дети должны повторять все быстрее и быстрее. Кому не хватает выдержки, терпения или желания дойти до конца — проигрывает.

Глава 7

Цепкий взгляд медленно просканировал мое тело от кончиков пальцев до корней волос. По мере того, как он поднимался, глаза мужчина становились все голоднее, безумнее, темнее… По лицу прошла болезненная судорога, а едва заметная капелька пота скользнула по виску, когда я закинула ногу на ногу.

— Тут мало места, — шепнула, облизывая сухие губы, — но я могу быть очень… изобретательной…

Моя рука, лежавшая на бедре, резко скользнула вверх, привлекая к себе желаемое внимание. Пальцы, словно играя на пианино, обошли пупок и причудливыми линиями добрались до груди. Пока, наконец, не достигли каменных сосков. Длинные ноготки зацепили один и покрутили, сжимая почти до боли… Из моего горла вырвался судорожный стон.

Мужчина все же сделал пас в мою сторону. Машина была маленькой и не позволяла излишней активности. Но вот только Пол так и не прикоснулся ко мне и пальцем, а всего лишь поднял лежавшее у ног платье и прикрыл наготу.

— Оденься! — выплюнул он и отвернулся, словно стесняясь или брезгуя моим телом. Разве это не звучало как вызов? Разве могло не задеть девичью гордость?

Пока Морган, отвернувшись, смотрел в боковое окно, я аккуратно отложила платье и медленно подобралась к мужчине. Рука упала на его выпирающую ширинку и сжала достоинство так крепко, что он зашипел, впиваясь пальцами в панель авто до белых костяшек.

— В чем проблема, Пол? — пропела ему на ухо, не давая мужчине оторвать меня от себя. А он пытался! Пусть слабо, но настойчиво… — Недостаточно хороша для тебя или просто в твоем возрасте сексом занимаются раз в год и только по утвержденному доктором расписанию?

Ладонь Пола накрыла мое запястье и попыталась выкрутить руку, чтобы оттолкнуть, но я укусила его за мочку уха и медленно очертила достоинство мужчины плавным движением вверх-вниз…

И тут Морган перестал смотреть на меня, как на врага народа, и, выдав хриплый стон, откинулся на спинку сидения. Его глаза были зажмурены, а рука растирала складку между бровей. Весь вид мужчины говорил о том, что между нами происходит что-то неправильное, но сопротивляться этому сил нет.

— Уверен, что мне стоит одеться? — подразнила я его. Язык провел дорожку от уха до ворота рубашки и замер. Не знаю, что именно так задело моего чертика, но волосы на теле встали дыбом, а кожа покрылась мурашками. — Может… не стоит? Лучше стянуть твои брюки, расстегнуть рубашку… А затем… — рука все активнее поглаживала член мужчины, пока внутри меня нарастал азарт. Сломать любое сопротивление Пола Моргана — вот что казалось главным сейчас. — Ты возьмешь меня грубо, жестко, так, чтобы коленки подкашивались… Заставишь кричать твое имя на всю гребаную парковку, ммм? Или уже не в состоянии?

Пол был готов. Достаточно подуть на его шею — эрогенную зону — и он кончил бы. Но и тут мужчина смог меня удивить!

Упиваясь своей находчивостью и легкой победой, ослабила хватку. Посему, когда он резко прорычал и откинул меня на сидение, не успела ничего сделать. Морган с третьего раза смог открыть дверцу машины со своей стороны из-за нервов и спешки, а затем вышел вон. Он облокотился на стенку гаража, тяжело дыша…

Глядя на то, как судорожно мужчина стягивает свой пиджак, я приняла поражение. Ощущение мужского нежелания ранило меня так сильно, что забытая боль начала возвращаться, несмотря на действие таблетки.

На щеках появились совсем неуместные слезы, и я стерла их тыльной стороной ладони, засмотревшись куда-то вниз. Мужчина готов был кончить от моих прикосновений, но побрезговал разделить удовольствие со мной… Неужели я и правда выгляжу как отпетая шлюха и наркоманка? Сколько еще таблеток нужно проглотить, чтобы чувства и эмоции перестали делать внутри воронку, которая засасывает в себя любую мелкую радость?! Ведь все, что выходит оттуда, больше не важно, не нужно, не мое…

Что-то изменилось. На парковке начало темнеть. Чисто инстинктивно подняв взгляд, увидела, что парковочное место Пола оказалось закрыто задвижкой, как в приватных домашних гаражах. Такие часто ставят на платных стоянках в особо дорогих заведениях, но, когда мы спускались, машина Моргана была открыта… Почему он не закрыл ее, когда шел в клуб? Не планировал там задерживаться? Спешил? Нервничал?

Я не успела испугаться или сделать какие-либо выводы. Дверь с моей стороны была открыта с такой силой, что, казалось, могла вылететь с мясом из петель спорткара… Мужчина резко потянул меня за руку, заставляя быстро выскочить из авто голой, но на высоченных шпильках.

Дальше все происходило так быстро, что заторможенные мозги осознали ситуацию только постфактум. Ловкое нажатие кнопки — и свет в авто включился, служа фонариком… Быстро брошенный на капот пиджак, а потом толчок Моргана, и я оказалась лежащей на капоте животом. Зазвенела пряжка ремня, замок молнии брюк, затем фольга и секундная тишина.

Он вошел в меня резко, без предупреждения и прелюдий. Правая рука Моргана намотала длинные волосы на кулак и потянула на себя с такой силой, что пришлось выгибаться.

Это было месиво, апокалипсис, вспышка, буря, гром! Словно взрыв ядерной бомбы, извержение вулкана или землетрясение. Каждый его толчок был такой мощный, что сносило крышу. Глаза закатывались от ощущений, которые доставляли его хрипы, редкие стоны и глупые вопросы:

— Ты этого хотела, да? Настолько жестко тебе достаточно?! — прорычал он, ускоряясь до какой-то сверхзвуковой частоты. В ушах начало звенеть, а ноги не держали. Казалось, еще один толчок — и я умру. Но нет, он приносил лишь новую дозу сумасшедшего удовольствия.

— Нет! — из вредности пискнула я. — Есть шанс получить что-то более будоражащее?! Я сейчас усну, чертенок!

Он хмыкнул и резко отпустил мои волосы. Когда Пол вышел из меня, я было запаниковала, но уже в следующую секунду он перевернул меня на спину, закидывая одну ногу себе на плечо, а другую оставляя на земле.

— Посмотрим, насколько глубоко ты хочешь принять меня на самом деле… — с вызовом глядя на меня, отчеканил мужчина. Два года назад я была лучшей в кружке самбо и бальных танцев, но на шпагат не садилась давно! Он словно испытывал меня на прочность. Увидев гнев и ярость в глазах, Пол совсем немного вошел в меня и слегка улыбнулся: — На этом и закончился весь твой азарт, да? Только одни слова, куколка… Одни слова!

Вызов! Это был именно он. И я его приняла. Не без усилий мне удалось растянуть ноги в идеальном шпагате, и только тогда Морган продолжил то, что начал. Его толчки были более неистовы, чем минуту назад, что казалось физически невозможным.

Может, все дело в том, что он мог видеть мои глаза, прикасаться к груди и наблюдать ответное желание? Или потому, что я сама тянулась к нему, словно к спасательному канату над пропастью? Неважно… Это было что-то нереальное, отрезвляющее и опьяняющее одновременно… Нечто такое, что должен испытать каждый человек во вселенной хоть раз, чтобы узнать грань, до которой можно дойти в сексе. Я понимала, что, будь ощущения хоть капельку острее, просто потеряла бы сознание или умерла.

— Прошу тебя! — выгнув спину, я ощутила, как сгусток между ног просто разрывает меня изнутри. Разрядка должна быть именно сейчас, или нет смысла жить… Тогда был только Пол Морган, его медленные, дразнящие движения, темные глаза и стоны в унисон. — Прошу тебя, дай мне это…

— Что «это», куколка? — обманчиво спокойно спросил мой чертенок, полностью оправдывая свое прозвище. — Скажи мне, чего ты хочешь?

Он остановился, наваливаясь на меня так, чтобы наши носы соприкасались. Вдруг показалось, что так близко этот мужчина еще никогда не был ко мне… Черные глаза пугали, потому что в них было какое-то помешательство, сумасшествие, мания, неистовство… Казалось, человек напротив способен на все, что угодно его душе. Только сейчас мне требовалось от него лишь одно:

— Я хочу кончить, Пол Морган! — показательно грубо отчеканила я, а затем едко добавила: — Твое самолюбие довольно? Или мне повторить еще раз??

Он усмехнулся и сделал что-то странное, подводящее к финалу быстрее самого секса: оставил на моих губах легкий, почти неощутимый, но такой горячий поцелуй.

* * *

— Более чем, — самодовольно отозвался он, словно ничего не произошло и, отстранившись, продолжил игру: — Помнишь, что ты должна делать, куколка? Нет, не кивай! Я точно должен знать.

— Кричать твое имя на пике! — прошептала я, выгибаясь, словно кошка, под неумолимыми терзаниями мужчины, который как будто хотел довести меня до реанимации!

— Так громко, как только можешь, — добавил он, сминая мою грудь. — Я хочу, чтобы твои крики слышали даже в клубе!

И я сделала это. Словно в последний раз. Получив мощнейший выплеск эмоций, закричала его имя так громко, что горло перехватило. Судороги били тело так сильно, словно у меня началась эпилепсия! В ушах фонило, сумасшедшее дыхание обжигало легкие, а сердце билось так, что грозило выпрыгнуть из груди.

А еще ныли мышцы. Кажется, завтра я не смогу свести ноги…

— Боже мой, я не могу встать… — прошептала я потолку. Где-то рядом был Морган, который облокотился на машину рядом со мной, приходя в себя. Мы получили оргазм, разбавили скучный вечер друг друга, и сейчас самое время распрощаться. Только как уйти, если ноги не работают?

— Я помогу тебе, — отозвался Морган и тут же встал. Он быстро привел свою одежду в норму, а затем посадил меня. — Сможешь продержаться так минуту, пока я достану платье?

Я отрицательно замотала головой, и, могу поклясться, он послал мне полную самодовольства ухмылку. Конечно, такой мужчина мог довести до обморока любую девицу… Почему его так удивляет моя реакция?

Пол натянул на меня свой пиджак и застегнул на все пуговицы. Мужская вещь по длине сходилась с белым платьем, так что большой потери я не ощутила. Морган поднял меня на руки и исхитрился посадить в авто, хотя оно было очень низким.

Странно, но пока Морган обошел его и сел на свое место, мне вдруг резко захотелось спать. Так сильно, что я заснула прежде, чем сказать, куда меня везти…

Только вот проснулась утром с каменной головой и болью в теле у себя дома. Телефон был пуст от сообщений, а вещи лежали, аккуратно сложенные рядом с постелью.

Глава 8

Самое страшное, как оказалось, — это остаться один на один со своими мыслями. Пустая квартира и воспоминания, которые мелкими порциями возникали в голове, добавляли общего градуса к физической боли. Они будто соревновались: кто добьет меня быстрее? Желание провалиться от стыда за вчерашнее или последствия наркотиков?

Да, я затевала всю историю, чтобы достоверно изобразить оргазм в постели с Полом Морганом! Но что в итоге получила? Стриптиз на барной стойке и секс на капоте машины. Хороший, качественный, запоминающийся… Только вот с кем? Человеком, который превратил меня в убогую секс-рабыню, приезжавшую по первому звонку. Человеком, разрушившим весь мой мир, идеалы, взгляды. Человеком, которого даже наркотики решили вычеркнуть из памяти…

Два выходных дня, что я приходила в себя, пролетели как один миг. Все время ждала СМС с небезызвестного номера… Не включала телевизор, дрожала от каждого шороха, боялась шума на лестнице. А вдруг?.. Может быть?.. Кто его знает?..

Каждый день убеждала себя, что план сработал. Пол Морган получил мою покорность и отдачу. Его эго должно быть взлетело до небес: я сама умоляла его о сексе и делала такие вещи, от которых все внутренности скручивало в рвотном спазме. Теперь он точно оставит меня в покое. Наверняка. Охотник доволен — жертва повержена.

В понедельник началась учеба, и я была первой в аудитории. Мои подруги даже не подошли ко мне, а Саманта послала особо презрительный и недовольный взгляд, сев в соседнем ряду. Но мне, увы, было глубоко наплевать.

Страшные мысли и предположения душили. Казалось, мало душевных терзаний по поводу того, на что способна я, если «отключить» прошлое… Были еще и другие, более темные и пугающие… Вечер в клубе вспомнился мне полностью, от корки до корки. И там я нашла то, что не хотела бы — мы с Полом были парой. Два безумно влюбленных молодых человека, которые проводят вечер в компании друг друга и получают множественные оргазмы, трахаясь на всех твердых поверхностях.

Только учеба отвлекала от нелепых идей, и это не могло не радовать преподавателей. Мало того, что я закрыла все долги, так еще и ввязалась в деятельность профкома. Теперь дополнительно приходилось писать сценарий для дня ВУЗа, который будет через месяц.

— Владимир Маркович, — после пары в четверг, когда было особо туго, я решилась подойди к преподу зарубежной литературы, — вы могли бы стать куратором моей курсовой?

Седовласый мужчина, которому совсем недавно исполнилось семьдесят, припустил очки и странно посмотрел на меня:

— Настя, вы что-то перепутали. На вашей специальности первая курсовая пишется только на третьем курсе. На втором только пассивная практика, да и ее начало после нового года, в феврале.

— Да, знаю, — отмахнулась я. — Но ректорат разрешил взяться за эту работу… В следующем году меня просто освободят от нее — и все. Кстати, моему куратору обещали выписать премию за работу в неурочное время!

— Хм… — старик отвел взгляд к окну и задумался. Меня предупреждали, что он может отказать, ведь тема работы наверняка будет слишком сложной для студентки второго курса, а этот сноб не любил испытывать судьбу на прочность. Ему всегда нужна была полная отдача, совершенство! То, что нужно мне сейчас. — Раньше не замечал за вами такой тяги к учебе, Валевски. Ваш отец — наш главный спонсор, и много раз мне приказывали ставить вам экзамены «за красивые глаза». Признаться, без его участия вы не раз бы шли на пересдачу!

Я покрылась густой краской с ног до головы. Впервые мне в глаза говорили о том, что все оценки в моей зачетке купленные. Ректор, который занимался этими махинациями, порой слишком грубо «упрашивал» преподавателей ставить нужные баллы под страхом увольнения. Наверняка, это очень задевало преподавательский состав.

— Но знаете… Так даже лучше! — мужчина странно посмотрел на меня взглядом, которого я ранее боялась, а теперь ждала. Вызов. Наверняка он использует такую возможность, чтобы расплатиться по счетам. Он вырвал лист из своей записной книжки и долгие пять минут выписывал на нем что-то своим каллиграфическим почерком. — Вот, возьмите тему. План работы должен быть у меня на столе к понедельнику. Не справитесь — ищите другого куратора.

— О, поверьте, — радостно воскликнула я. — Он будет у вас завтра!

Старик странно покосился на меня, но спорить не стал. Он дал мне тему научной работы студентов магистратуры и был очень удивлен, когда план оказался на его столе пятничным утром. Весь ВУЗ ненавидел мужчину за безумное отношение к работе, но с того дня Владимир Маркович стал моим спасательным кругом…

Студенческая жизнь захлестнула меня с головой. Шла третья неделя без Моргана, и начинали появляться моменты, когда я не думала о нем. Было слишком много работы, спать удавалось только по три часа. Кроме того мне дали официальную, оплачиваемую работу в профкоме. Теперь я была кем-то вроде секретаря, которому дают самые странные и тяжелые поручения. Должность «подай-принеси». Отвезти документы лично ректору ВУЗа в другой конец города? Пожалуйста! Заставить весь поток не разойтись по домам после пар, а пройти на скучную лекцию в актовый зал? Элементарно!

Однажды в коридоре я столкнулась с Костей. Уверена, он бы ни за что не заговорил со мной, но, когда конспекты перепутались на полу, играть в молчанку было как минимум глупо.

— Как поживаешь, студенточка? — буквально выплюнул он мне таким тоном, словно я в чем-то перед ним провинилось. Это был удар ниже пояса. Бывший парень, который изменял мне с мужчинами на дне рождения, смотрел на меня, как на половую тряпку. — Чего зависла? Говорят, ты теперь из библиотеки не вылазишь. Чего, Пол твой хочет жену поумнее? Правильно… Мозгов тебе всегда не доставало.

— А ты не офигел часом? — я пнула его только что сложенную стопку бумаг, заставляя их снова разлететься по полу. Кажется, это была его дипломная работа с заметками куратора.

— Я-то? — он словно не заметил горы бумаг на полу, по которой топчутся случайные студенты, и сделал шаг ко мне. Злость на лице парня и его рука, которой он замахнулся около моего лица, заставили вжаться в стену и закрыть глаза. Возможно, Костя просто так бурно жестикулировал, но мне показалось — сейчас парень меня ударит. — Развела меня со своим дружком — и ходит довольная. Сука ты, Настя! Хотела расстаться? По-хорошему бы подошла и поговорила.

— О чем ты вообще говоришь?! Не я трахалась с толпой мужиков у тебя на дне рождения! — прозвенел звонок на пару, и коридор опустел. Именно поэтому я позволила себе закричать на него: — Ты, долбаный придурок, вообще совесть потерял, а?

Костя тяжело сглотнул и отступил, словно от удара. Его задевала эта тема и была неприятна, но после странных нападок молчать было более чем глупо. Что он хотел сказать своими словами? С кем я была в сговоре, судя по его обвинениям?

— Мало того, что ты изменял мне, так еще с кем?! — шепотом закричала я.

— Ой, не коси под святую, Валевски… — презрительно протянул Костя, собирая по полу бумажки. — Вали к своему Моргану. Вы друг друга стоите! Если сильно поторопишься, то успеешь на сегодняшний рейс в Гонконг. С тряпкой в его холдинге ты будешь выглядеть очень органично!

Я так и осталась стоять в коридор, даже когда экс-бойфренд завернул за угол. Мне показалось или кто-то тонко намекнул, что Пол Морган покинул МОЙ город? Рука сама прикрыла губы, потому что внезапная радость пугала. Улыбка не могла в полной мере выразить всего того счастья, что появилось в душе.

Судорожно сжав трясущимися пальцами курсовую для Владимира Марковича, я подкинула листы высоко вверх, позволяя пятидесяти черновым страницам салютом разлететься по пустому пролету. Это был праздник моей души, освобождение тела, карнавал совести и ликование каждой клеточки! Я вся покрылась мурашками, а глупый смешок все же вырвался из губ, эхом разлетаясь по пролету.

— Неужели сработало? — с надеждой спросила я пустоту. Но она, увы, была беззвучной, молчаливой и умела хранить секреты.

Глава 9

Радостные новости на этом не закончились. На следующий день директор профкома дал мне первое серьезное задание — отнести бесплатный кофе на кафедру германских языков. Да, за свой счет, но это неважно! Кроме всего прочего, у меня была тайная миссия — уговорить их выделить нам спортивный зал для проведения осеннего дня переводчика.

Ректор уже дал свое согласие, но, увы, этого было мало… Три года назад были выборы этого самого ректора, и текущего одобрили только с тем раскладом, что второй сильный кандидат (с кафедры германских языков, естественно) получает для «своих» полную автономию. Теперь германцы ходили по вузу с таким видом, словно главнее их персон нет во всем свете. В общем-то, так оно и было, НО только в том, что касалось иностранных языков.

Признаться, полномочий у них было не так уж и много, но свой маленький шанс поглумиться над остальными «голубая кровь» использовала на полную катушку. Выпросить что-то у них казалось чем-то запредельно сложным и долгим. Именно поэтому задание казалось мне безумно ответственным.

— Смотри, Настя! — погрозил мне Петя из профкома перед выходом на важное задание. — Ректор сказал, что без разрешения германцев их праздник проводить не даст. Подведешь — уволю.

Я летела в буфет за кофе как сумасшедшая. Шла пара, а значит, в столовой не придется стоять полчаса в очереди и терять такое значимое время…

Как я ошиблась! Три мои бывшие подруги, Саманта, Карина и Линда, уже сидели на своем месте у окна и о чем-то бурно переговаривались. Они и раньше дружно прогуливали пары, а я счастливо следовала за ними. Но теперь затормозила лишь на секунду, вспомнив о прошлом. Хотелось остаться незамеченной и выполнить важную работу.

Не тут-то было… Саманта схватила меня за подол клетчатой юбки, когда я пыталась пробежать мимо, и потянула на себя. Пришлось остановиться и развернуться к самодовольной девушке, иначе юбка просто бы осталась в ее руке.

— Настюш, мы все соскучились, — фальшиво и неправдоподобно заскулила она, а затем заставила подруг рядом закивать, сверля их строгим взглядом. — Вот видишь! Пора поговорить…

— О чем? — сложив руки на груди, я с вызовом уставилась на девушек. Почти месяц они не давали о себе знать и заговорщически шептались за спиной. Явно их «дружбу» разбудила не любовь ко мне.

— Ну как о чем?! Во-первых, скоро презентация новой тачки «Jaguar», и наша четверка просто обязана быть там вместе. Ну, а во-вторых… — африканка накрутила на палец длинный дред и странно улыбнулась одним краешком губ. Такая мелочь, а образ страдалицы слетел подчистую! — Тебе ведь нужна наша поддержка, да, малыш?

— Короче, мне пора… — расправив юбку и аккуратно заправив в нее светлую шифоновую блузу, я намеревалась уйти, но теперь этого не позволила Карина. Девушка грубо дернула меня за локоть, заставляя сесть на место. Весь ее вид говорил: «Ты не уйдешь, пока я не узнаю все подробности!»

— Ну, как это, Настя? — «осторожно» начала она. — Второй парень бросает тебя! И это все за несколько месяцев! А тебе плевать… Кому ты врешь? Себе или лучшим подругам?

Я было открыла рот, чтобы опровергнуть ее теорию о нашей почти «духовной связи», но тут в разговор вступила Линда:

— Она либо уже пережила предательство, либо просто до сих пор не дошло! — трагично протянула она подругам, а затем громко и по слогам произнесла мне в лицо: — Настя, милая, Пол Морган кинул тебя! Уехал в Китай и нашел себе там крутую модель! Где слезы, депрессия, синяки под глазами от бессонных ночей?

Новость Линды стала для меня еще одной сладкой пилюлей, и улыбка просто не могла не появиться на губах. Господи, он ведь и правда уехал!

— Нет, точно идиотка… — протянула Карина. — Такой мужик был, а ей хоть бы хны. Тьфу…

— Ага, — согласилась Саманта, растерявшая весь азарт. Теперь, когда подруги осознали, что такой новостью не сделают мне больно и не унизят, просто сделали вид, что меня рядом нет. — И вообще, быстрый он какой-то. Вроде как ехал в Гонконг спасать компанию, а снова бабу себе нашел.

— А как, по-твоему, еще мужику стресс снять, ммм? Он тридцать рабочих потерял и миллиардов пять, не меньше! — грустно заключила Линда, а затем зачитала статью с телефона: — В районе дельты реки Чжуцзян произошло несчастье. Главный офис «Morgan Incorporated» полностью разрушен вследствие теракта. Часть здания, расположенного непосредственно на реке, оказалась полностью затоплена. Как выяснилось позже, опорные части моста были подорваны террористами. Официальный источник сообщает, что большая часть работников не пострадала. Тридцать человек из полутора тысяч погибли, шестнадцать находятся в реанимации. Глава корпорации, Пол Морган, прибыл в Китай личным самолетом через десять часов после происшествия. На данный момент ведутся следственные действия.

За столом повисла гробовая тишина. Все задумались о своем и отложили еду. Линда трижды извинилась, что решила прочитать статью именно сейчас, но было уже поздно… Страшные, ужасающие мысли закрались в голову. И я должна была их проверить прежде, чем решать что-то для себя.

Телефон был выхвачен мною из рук Линды. Она не успела еще закрыть новости, так что дату происшествия удалось найти без труда.

— Боже, — шепнула я и подняла невидящий взгляд на Саманту, — это ведь произошло в тот день, когда мы накачались в клубе…

— Да, — едко заметила она. — Именно в тот день, когда ты позволила своему парню-уроду отвезти лучшую подругу на промывание желудка! Ты вообще представляешь, что потом устроил мне отец, а?! Теперь каждый рубль на моем счету контролируется им лично, а еще приходится ежедневно сдавать тест на наркотики! — подруга кричала слишком громко, и Карина положила руку ей на ладонь, призывая к спокойствию. Девушка, конечно, замолчала, но затем со всей страстью ударила кулаком по столу и ядовито гаркнула: — Жаль, что Пола Моргана не было в том здании… Разве корабль не должен идти на дно вместе со своим капитаном?

— Саманта! — ужаснулась Линда, отсаживаясь от африканки на пару сантиметров. — О чем ты говоришь? Кучка помешанных подорвала ни в чем не повинных людей. Это хорошо, что большая часть пятидесятиэтажного здания оказалась закрыта на ремонтные работы. Я читала, что данный факт не афишировался, но именно он спас тысячи жизней.

— Да он даже не заплатит за это! — продолжала гнуть свою странную линию Саманта, пугая всех вокруг, — Я уже молчу о том, что на придурка могут работать такие же придурки и их вообще не жалко. НО! Полу Моргану не предъявлено никаких обвинений!

— В чем его можно обвинить? — сбивчиво протараторила я. — В том, что какие-то уроды решили объявить джихад всему человечеству?! Или кто там взял на себя ответственность?!

— Милая, — протянула Саманта, улыбаясь, — а ты уверена, что такой, как Морган, не совершил нечто такое, что могло привести к подобной жесткой расплате?!

Я открывала рот от обуревавшего меня возмущения и вновь закрывала. Мне было жаль людей, которые погибли просто так. Было жаль Моргана, который потерял миллиарды и получил таких вот торжествующих завистников, как Саманта. Все эти недели, почти месяц, я не винила его, скорее, благодарила за освобождение. Пол оставил меня в покое и спасибо хотя бы за это. С трудом удавалось не поднимать гнусные воспоминания, но… что теперь?!

Возможно, мужчина уехал только из-за трагедии, а вскоре снова вернется к терзаниям меня? Именно эта мысль заставила укоренить идею: нет, я не была уверена, что не Морган привел беду в Китай. Если не считать последнего раза, где наркотики превратили меня в неуправляемую искательницу приключений, он всегда брал меня против воли. Постоянно подавлял, принуждал, насиловал душу и тело. Разве не мог мужчина поступать так со своими конкурентами? Конечно, мог. А значит, понимал — беда рано или поздно настигнет.

— Мне… — воздуха не хватало, руки тряслись, ноги стали ватными. Перед глазами появились черные круги, когда я медленно встала с места и попятилась на улицу. Воздух! Мне просто необходим был свежий осенний ветер! — Мне пора…

Первая смена закончилась, и одни студенты толпились около курилки, другие рассиживались во внутреннем парке на скамейках. Всё ещё пели птицы, деревья зеленели, пахло сладкими цветами и свежескошенной травой на газоне. Но мне все казалось черно-белым и пустым, звук фонил, будто кто-то прикрутил громкость, а тот барьер, что воздвигала вокруг себя четыре недели, рухнул по щелчку.

Курсовая, профком, учеба с утра до ночи… Все это неважно, когда вокруг тебя ад. Было чувство, словно меня посадили в огненный круг и ждали, как выживу там без еды и воды. Отец не звонил мне все это время, подруги отвернулись. С кем было поговорить о проблемах? И теперь, когда я осознала масштабы катастрофы, не могла справиться с собой.

Пол Морган. Самый противоречивый из всех известных мне людей. Первый секс с ним был изнасилованием, но именно он приехал через двадцать минут после того, как попросила о помощи. Он ни разу не проявил себя как живой, чувствующий человек, но однажды подарил камень, стоимостью в апартаменты на Золотом берегу. И, самое главное, не бросил своих людей в беде, а сразу полетел в Гонконг, как только узнал о несчастье. Только вот не мог ли сам стать его причиной?!

— Что с вами, Валевски? — кто-то осторожно коснулся моей руки, заставляя вернуться в реальность. Оказывается, я стояла посередине тропинки и плакала, бездумно пялясь на дуб.

Не сразу удалось сфокусировать взгляд. Но затем… Ольга Витальевна Коняхина — заведующая кафедрой германских языков. Женщина, упустившая должность ректора. Отпетая стерва.

— Настенька, — озадачено пропела она. — Правильно? Ваш отец еще наш главный спонсор, а вы трудитесь в профкоме. Знаем-знаем… Может вам водички или к доктору? Последнее время так и вижу, как вы по коридорам туда-сюда летаете. Петя совсем из ума выжил! Пора вас с ним местами поменять…

Активно несогласно замотав головой, я не смогла сдержать слезы. Что со мной? Как это называется, когда не поймешь, почему плачешь?

— Скоро день переводчика, нам негде его провести. Петя сказал, что, если не найду место, уволит. А мне, как вы понимаете, очень бы хотелось иметь стаж работы в таком именитом вузе! — придумала я на ходу. — К тому же, насколько мне известно, самая значимая кафедра вуза, ваша, не любит показательного веселья. Вот и выходит, вариант у меня один — уволиться самой.

И кто бы мог подумать, что матерая блондинка с оскалом тигрицы вдруг понимающе кивнет и похлопает по плечу. Наверное, ей нравилось, когда люди так расстраиваются по поводу работы и учебы. Это говорит о твоем тотальном увлечении выбранным делом.

— Сегодня подойди ко мне, я выпишу тебе разрешение. Можете брать спорт или актовый зал. Где комфортнее. С ректором переговорю сама! — деловито сказала она, поглядывая на часы и нетерпеливо топая ножкой. А затем накрыла ладонью мою трясущуюся руку и заключила перед уходом: — Лучше завтра приходи. Сегодня выпишу-ка тебе освобождение. От работы тоже нужно отдыхать, Настенька. Негоже потом по психиатрам в двадцать лет бегать. И… папе привет!

Я долго смотрела ей в след и не могла понять — что это было? Проявление женского сострадания или дань отцу-спонсору? В любом случае, в таком состоянии возвращаться в группу не хотелось, посему, быстро собрав вещи и отправив Пете СМС с радостной новостью, решила пойти домой.

Переступив крыльцо вуза, услышала щелчок в сумке. Такой простой, едва слышный, не привлекающий лишнего внимания… Но его я бы узнала из тысячи.

Это был Пол Морган и очередной его клич.

Зажмурившись, я пыталась определиться с выбором: проигнорировать и принять расплату или поехать и высказать ему все, что накипело.

Маленькая надежда кипела в груди, заставляя достать телефон из глубины сумки и удостовериться — это действительно он. Сообщение читать не стала. А смысл? Там всегда: «Будь у меня в течение получаса».

Что же, сама судьба велит расставить все точки над «i». Месяца хватило, чтобы набраться мужества… Очень хотелось, чтобы его хоть немного хватило на разговор с Морганом.

Глава 10

На удивление, настроение, по мере того как я приближалась к отелю, улучшалось. Во-первых, мне не спалось от мысли, что все точки над «i» не расставлены. Во-вторых, после новостей из Китая человеческая натура хотела высказать лично свое сочувствие. А может, рана, которую сделал Морган, немного затянулась, и теперь я могла предстать перед ним не загнанным в угол цыпленком, а человеком со своей четкой позицией… Кто знает?

Сюрприз поджидал меня в холле отеля. Администратор не позволила пройти мимо на нужный этаж, как раньше, а попросила подождать, пока появится разрешение от босса.

— Госпожа Валевски прибыла, — робко сказала она по телефону, искоса поглядывая на меня. Кивнув пару раз, девушка сдержано попрощалась и добавила уже мне: — Проходите к лифту, вас сопроводят.

В этот раз лифт остановился на предпоследнем этаже, и, как мне показалось, это было что-то вроде спа-комплекса. В самом дальнем углу, за двумя поворотами в бесчисленных узких коридорах, располагалась кованая дверь, умело украшенная дизайнерами в стиле общего интерьера. Только вот сразу было ясно — тот, кто за ней, считает себя безумно ценным и важным.

Я уже знала, кого увижу за дверью, но сердце все равно забилось как ненормальное, когда очутилась в белой комнате с легкой позолотой совсем одна, без охраны. Кроме того, никто меня не готовил к тому, что могу там увидеть… Пол Морган лежал животом на массажном столике. Тело было абсолютно голым, и даже полотенце не прикрывало пятую точку. Молодая тайка грубо разминала его стальные мышцы, а тело блестело от большого количества масла.

— Что случилось, Настя? — расслабленный голос Моргана вывел меня из оцепенения. На самом деле было интересно оценить мужчину с такой деликатной стороны. Только, увы, как не искала, недостатков не нашла. — Чего пришла?

Потеряв дар речи, я нахмурилась. О чем он говорит? А может, все-таки стоило прочитать то злополучное СМС?

Пока я раздумывала над тем, как покорректнее уйти, Пол что-то быстро сказал тайке на непонятном мне языке. Она сложила руки на груди и поклонилась Моргану, прежде чем уйти. Это выглядело странно, ведь лежащий лицом вниз мужчина не мог оценить этот жест.

— Ты прислал мне сообщение, — все же решилась я, когда дверь за девушкой захлопнулась. — И мне показалось, что это отличный повод нам с тобой поговорить о…

Морган поднял руку вверх, заставляя заткнуться. Так странно, именно он в данной ситуации лежит уязвимый и голый на столе, а командовать не прекращает. А я не могла избавиться от привычки подчиняться ему во всем.

— Настя, я прилетел около часа назад. Из-за смены часовых поясов не спал больше суток. Поэтому повторяю еще раз — чего ты хочешь? — он говорил таким тоном, будто за неполную минуту успел устать от меня до смерти. Это заставило все же достать телефон и, не глядя, открыть сообщение. Мои каблуки стучали по деревянному полу, когда я уверенной походкой направилась к Полу, гордясь собой, что смотрю только на голову.

— ВОТ! — я сунула ему смартфон под самый нос и с полным негодованием выплюнула: — Старческий маразм, да?

Он тяжело выдохнул и раздраженно прочитал:

— Заеду за тобой в восемь. Форма одежды: черное коктейльное платье от «Marc Jacobs».

— Что?! Ты серьезно? — мои руки поднесли телефон к лицу, и я все-таки прочитала написанное. Нет, не соврал. — Ты хотел, чтобы я купила платье за парочку тысяч долларов ради… Ради чего вообще? И вообще, с чего ты решил, что я куда-то пойду с тобой?

Наверное, злость — оружие каждой женщины. Оно убивает инстинкт самосохранения и отключает все страхи. Пострашнее коктейля Молотова.

— Из-за тебя мне пришлось выгнать массажистку, а тело ноет после веселой недельки! — совсем не в тему заявил самоуверенный мужчина. — Либо уходи и жди машину в восемь, либо делай мне массаж… И я, так и быть, поговорю с тобой.

С губ сорвался смешок, который в полной мере не мог выразить мое негодование. Конечно, первой мыслью было развернуться и уйти, спрятаться, оттянуть время встречи. Но нет… Кем я буду после этого? Той Настей, которая позволяла насиловать себя почти месяц… Разве к этому стоит стремиться?

Поэтому был выбран другой вариант — сломать пару косточек этому самоуверенному придурку.

— О, даже так? Отлично! — мои пальцы прошлись по его спине, поначалу нежно поглаживая скользкую кожу. Слава богу, я ходила на множество силовых кружков, и мое рукопожатие ничем не уступает мужскому. Этот массаж он никогда не забудет! — Ради чего мне нужно покупать платье самого дорогого и безвкусного дизайнера мира, мм?

— Потому что Марк Джейкобс запустил флешмоб по всем презентациям «Jaguar» в мире. Это не обязательно, но ты будешь выглядеть белой вороной, если придешь в другом, — совершенно спокойно ответил Морган, словно и не замечая, как я с пыхтеньем себе под нос и весьма образными проклятьями пытаюсь хоть немного вывести его из равновесия. Может, у мужчины просто не так работают нервные окончания? Я читала, что один кореец может насквозь проткнуть свое тело штырями и ничего не ощутить.

Может, Пол Морган один из таких феноменов? Потому что мой массаж выдержал бы только мертвый!

— Ясно… — выдала я и сжала его ногу так, что сравнить это можно разве что с ампутацией. Ничего. Ноль реакции! — А с чего ты решил, что пойду? Не могу… У меня курсовая горит.

— Не горит. Ты ее уже написала, а также сдала на проверку! — уверенно отрезал он, проигнорировав первый вопрос. Почему меня даже не удивляет факт, что Пол Морган следил за своей куклой?

Что же, если мужчина сам не намерен поднимать какие-либо темы, то для меня это важно. Закрыв глаза, я вздохнула полной грудью и выпалила прежде, чем успела передумать:

— Я хотела поговорить о том, что произошло в клубе, — Морган промолчал, и мною это было воспринято, как призыв продолжать: — Там я немного…

— …Наглоталась наркоты, напилась, а потом устроила порно-шоу на барной стойке? — продолжил за меня мужчина почему-то с вопросительной интонацией. Щеки против воли покраснели от стыда за прошлое, но это было до того, как он закончил фразу: — О! И я помню, как оттрахал тебя на капоте машины. Ты об этом?

— Да. Или нет… Суть в том, что ты получил то, что хотел, и теперь я должна быть свободна. К чему этот прием, а?

Послав куда подальше надежду ранить хотя бы внешне Моргана-броненосца, подошла к умывальнику и смыла масло. Затем вернулась и села на край кушетки.

— Настя Валевски, а что, по-твоему, я хочу? — задумчиво протянул он, а затем быстро перевернулся на спину. Это казалось нереальным, ведь кушетка была очень узкой и неустойчивой, но мужчине удалось провернуть этот финт с грациозностью танцора. — У тебя есть внятное мнение или очередные предположения? Давай без нытья, хорошо? Можно хотя бы день провести в спокойствии…

Взгляд чисто инстинктивно прошелся по телу мужчины, зацепившись за… эрегированный член между ног. Мало того, что он никак не отреагировал на «поглаживания» человека, который ладонями доски разбивал на дзюдо и не раз одной левой укладывал противников на тайбо, так Морган еще и возбудился!

— Куколка, соскучилась по нему? Только вот сейчас ты не под кайфом… И не на что свалить свое возбуждение, да? — надменно пропел он.

Это был удар под дых. Самая настоящая пощечина, которая заставила сказать то, что не следовало:

— Тридцать человек погибли, а ты лежишь на массаже и думаешь о том, в кого бы засунуть свой член. Это о многом говорит.

Он вскочил с места так быстро, что меня повело от ужаса. По телу прошла судорога, а в конечности ударили мелкие разряды тока, когда голый мужчина диким зверем надвигался на меня с таким лицом, словно собирался убить.

Его рука сжала часть горла, захватывая еще и скулы, заставляя смотреть только в глаза. Тиски были достаточно сильными, чтобы судорожно хватать воздух, но маловаты для асфиксии. И этому человеку я пыталась навредить «болезненным» массажем?! Вот он — машина-убийца. Так тонко чувствует грань между тьмой и светом только тот, кто не раз проделывал это с другими. Черт, пусть я ошибаюсь!

— Тридцать четыре, — выстрелил в меня его низкий тяжелый баритон. — Тридцать четыре человека погибли, Настя. И ты, маленькая избалованная мажорка, живущая на всем готовом, не имеешь никакого права даже говорить на эту тему. Ясно?

Это было больно, слышать нечто подобное от него… Наверное, от любого человека, который так пронзительно смотрит в самую душу, это было бы невыносимо тяжко. Но сейчас… Как могла я опровергнуть слова Пола? Что привести в доказательства? Кто, по сути, я? Девочка, которая создает всем вокруг проблемы, живет на деньги отца и дерзит мужику, нисходящему до того, чтобы иногда потрахать ее. Вот кто я со стороны. Вот кто я есть на самом деле.

— Мне жаль погибших, — закрыв глаза, прохрипела я. — Прости. Я уверена, ты сделал все, что мог. Я… соболезную…

Я могла бы закатить скандал, разрыдаться или начать оправдываться. Но не хотелось. Люди не заслужили этого. Память о погибших должна быть чиста и легка. Не стоит усложнять ее разборками между двумя людьми с другого континента.

Он разжал пальцы резко, словно его обожгла моя кожа. Это стало неожиданностью, и глаза сами распахнулись, лишь на секунду застав странное выражение лица Моргана… Муки и боли. Немного ошарашенности, словно он и сам не ожидал от себя такого. А затем пустота, холод, отстраненность, спокойствие.

Мне бы хотелось сказать, что привиделось… Только вот еще долго, когда я закрывала глаза перед сном, мне являлся этот взгляд. Темный, печальный, молящий. Редкий, посему такой значимый и запоминающийся. А еще… мне не дано было разгадать его суть. О чем он думал в тот момент? Вспоминал трагедию или переживал, что позволил себе распустить руки?

Нет. Пол Морган четко дал понять, какого обо мне мнения. Все дело в рабочих. Вот кого ему поистине жаль. Кто печется о разовой кукле?!

— Я хотел отоспаться после перелета, но, видимо, не судьба. Ты все испортила, — устало постановил он. Тишина вмиг показалась тяжелой, звенящей, и только Морган выводил меня из душевного омута черных грез. — Сейчас я переоденусь, и мы отправимся с тобой в одно место.

Мужчина накинул на себя халат и вышел вон, заперев комнату на замок. Ожидание казалось вечностью, но одну деталь жизни я, наконец, для себя решила: больше никогда не буду брать деньги отца. «Маленькая избалованная мажорка, живущая на всем готовом»… Никто и никогда больше не посмеет заявить мне нечто подобное. Потому что обвинения будут ложью!

Глава 11

Морган вернулся через десять минут и велел следовать за ним. На мужчине был надет извечный черный костюм, а также белая накрахмаленная рубашка. Конечно, глупо было предполагать, что он носит одну и ту же одежду дважды (даже мой отец на это не разменивался), но впечатление складывалось именно такое.

— Сейчас мы поедем в бутик «Marc Jacobs» и купим тебе подходящий наряд, — огорошил он меня уже в машине. — Чувствую, сама ты этого не сделаешь. Придется контролировать самому.

Пол сам сел за руль уже знакомого спорткара, словно нарочно напоминая о ночи в клубе. За нами же следовал знакомый джип с охраной. Я могла бы устроить истерику и не сесть в авто, только это была хорошая возможность еще раз поговорить. Пока Морган не пытается склонить меня к постели, нужно решить что-то насчет будущего, которое выглядит уж слишком туманно…

Выдохнув через нос и судорожно стиснув пальцами края сиденья, я из последних сил спокойно прошептала:

— Ты собираешься покупать мне наряд? Я правильно поняла?..

— Именно так, — спокойно заключил он, делая опасный поворот направо. Шины засвистели, страшный гул раздался внутри машины, а меня придавило к спинке кресла. Что это, если не показательное выступление на тему: «Ты бесишь меня, Валевски!»

— Окей… Сделаем вид, что ничего странного в этом нет… — выдохнула, продолжая важный разговор: — Пол, ты же понимаешь, насколько нелепо это выглядит?..

— Ты о чем? — Морган весьма успешно следовал политике «Коси под полного идиота», но из совместной поездки в магазин нужно было хотя бы попытаться вытрясти как можно больше полезного. Он сильно ошибался, если думал, что я сдамся.

— Мы не можем ходить вместе на приемы, не можем спать в одной кровати, разговаривать, словно все нормально… — я не закончила свой монолог, потому что Пол резко увеличил скорость до двухсот пятидесяти километров в час, и думать теперь могла только об этом.

Машина остановилась так резко, что сердце едва не осталось там, на дороге. Пока я приходила в себя, не решаясь открыть глаза, Морган выскочил из авто и открыл мне дверь. На трясущихся ногах я выбралась на землю, давя приступ тошноты и желание поцеловать асфальт.

Пол дал мне отдышаться, но, как только я открыла рот, он, игнорируя меня, заблокировал машину и широким шагом направился в бутик. Черт его знает, что это было: попытка поглумиться или не умелый способ уйти от разговора… Но, скорее всего, мужчина просто был хитрее меня и умело заманивал в магазин. А я, наивная, повелась.

— Ни хрена не нормально! — закричала ему в спину, а он лишь вежливо открыл мне стеклянную дверь и совсем не по-джентльменски втолкнул внутрь с выражением вселенской муки и безграничной ненависти.

Из-за угла тут же выскочила девушка в черном костюме. На ее голове были две гульки, а губы накрашены желтой помадой. Все говорило о том, что мы попали в дом абсолютной безвкусицы.

— Нам нужно черное коктейльное платье. Лучшее. Цена не важна! — воспользовавшись моим замешательством, Пол буквально всучил меня в руки консультанта. Он прекрасно знал, что я бы ни за что не стала устраивать истерики на виду у приличных людей, и пользовался этим, как хотел.

Девушка завела меня в примерочную размером с однокомнатную квартиру. Я вежливо попыталась объяснить ей, что это ошибка и мне ничего не нужно. Но пока желтогубая активно перекрывала мне выход, другая завезла целый шкаф с одеждой.

Что же… Каждый помнит выражение Коко Шанель про то, что девушка обязана иметь у себя в шкафу маленькое черное платье. Оно стройнит. Оно всегда к месту. Оно сделает даже серую мышь роскошной… Только если это не платье от Марка Джейкобса!

Пройдясь пальцами по невероятно дорогой и качественной ткани, никак не могла понять, кто позволил этому мужчине так ее изуродовать? Каждая представленная вещь была преступлением против человечества, женской красоты, изящества и утонченности. Джейкобс, словно какой-то женоненавистник, подчеркивал те места, которые не стоило, добавлял нелепые аксессуары и укорачивал длину до странно пошлого мини.

— Примерьте это! Единственное в своем роде. Только доставили из Милана! — желтогубая посмотрела на меня таким взглядом, словно давала понять — она гордится работой в этом месте. Мне было неловко ее разочаровывать, поэтому я приняла наряд.

Самым сложным вопросом для меня оказался, как отказать человеку. Особенно, когда понимаешь, что твоя правда может разрушить его тонкую душевную организацию… Возможно, в такие моменты я проводила параллель с собой и мечтала, чтобы кто-то тоже задумывался о моих эмоциях, но сейчас я хотела доставить радость молоденькой девушке. Наверняка, в этом магазине давно не было покупателей…

— Ну, как вам? — с надеждой спросила она через две минуты. А затем добавила: — Покажетесь вашему спутнику?

Как я могла лишить себя удовольствия увидеть его перекошенное от отвращения лицо? Конечно, показалась! Он сидел в небольшом кресле и читал американские политические новости, попивая свой кофе, когда я гордо выпорхнула из кабинки. Пол явно удивился моему появлению, явно не ожидая, что стану просить его совета или хвастаться обновкой. Только вот мне, напротив, захотелось покрутиться перед ним со всех сторон. Признаться, иногда такие ужасные вещи могут быть полезны…

Морган внимательно осмотрел мое платье и устало закатил глаза. Он словно говорил: «Ничего другого я тут увидеть и не ожидал, но попытаться стоило».

— Знаешь, о чем вещает миру это платье? — слишком серьезно протянул Пол, прежде чем продолжить: — «В пять лет я была безумно толстой и коротконогой. Вчера я нашла свое детское платье, подвязала поясочком и решила заявить миру о себе». Это твоя автобиография, куколка?

Я повернулась к зеркалу и провела пальцем по тончайшему шелковому поясу, который должен был быть на талии, а оказался под грудью. Далее начиналась гипюровая, очень узкая юбка, едва прикрывающая ягодицы. Можно решить, что платье снято с младшей сестры, только вот размер абсолютно точно был мой. А еще это узкое горло с воланами… Жуть!

— Этот мир сошел с ума, — прошептала я зеркалу. — Люди считают нормальным платить десятки тысяч долларов за подобный ужас, хотя могли бы перечислить их на благотворительность.

Пол встал и направился в примерочную, попутно говоря:

— Ты никогда не участвовала в благотворительности.

Его ладонь быстро передвигалась по представленным моделям, отставляя их в сторону. Видимо, хоть что-то у нас было общее — нелюбовь к самому востребованному дизайнеру подиумов.

— Постой, ты мониторишь мои счета?.. — ошарашенно прошептала я и тут же отбросила эту мысль. Нет. Полу нет смысла так подробно изучать меня и всю мою подноготную. — Отец перечисляет мне слишком много на карманные расходы, и три раза в год я перечисляю всю накопленную сумму в благотворительный фонд. Не со своего счета, конечно. Папа говорит, что благотворительность — это неоправданная инвестиция.

— Ммм? — Морган удивленно приподнял бровь и немного ожесточился. Его рука резко оттолкнула вешалку, и он развернулся ко мне, впиваясь в глаза странным взглядом: — Что за фонд?

— Это личное! — отмахнулась я и безэмоционально посмотрела на платье. — Берем? Мне плевать, в чем идти. Хотя я и не собираюсь…

— Переодевайся! — резко перебил Морган и, маршируя к выходу, крикнул: — Мне не нравится. Жду на улице.

Снять с себя этот ужас не составило большего труда. Консультанты, конечно, расстроились, но выкидывать космическую сумму на ветер ради их улыбки… Нет, я не настолько глупа.

Мужчина и вправду ждал на улице. Его машина оказалась припаркована рядом с магазином «Prada», а охрана чуть дальше, возле «Dolce & Gabbana». Морган сидел на капоте и смотрел куда-то в пустоту, прикуривая сигарету. Я впервые видела его таким… Человечным, что ли. Без маски робота, налета нереальности и вечной собранности. Он был обычным мужчиной, который безмерно устал.

Мне пришлось напомнить себе, кто передо мной, чтобы подавить приступ жалости и симпатии к Полу.

— Я не думаю, что ты маленькая избалованная мажорка, живущая на всем готовом, и никогда так не думал… — сказал он, глядя мимо меня, когда я остановилась рядом. Он сделал глубокую затяжку, выпустил клуб ментолового дыма, а потом посмотрел в глаза — Извини.

Наверное, землетрясение шокировало бы меня меньше, чем это одно-единственное слово в его исполнении. Каждая клеточка тела прочувствовала его хриплый баритон, английский акцент и глубину интонации. Даже мне, мало знакомому с ним человеку, показалось, что это было чем-то слишком тяжелым для него.

И вдруг… Черт! Никто никогда не делал ничего подобного для меня… Не наступал на свою гордость, чтобы угодить. Не пытался искренне просить за что-то прощение. И не переживал о таких мелочах. Конечно, для меня это были не мелочи, но… Он не мог знать! Что он вообще знает о моей душевной организации?!

Было странно, и я впервые в жизни не знала, что сказать. Меня парализовало и обесточило одновременно. Взгляд цеплялся за что угодно, чтобы отделаться от выжидающих глаз Пола Моргана.

И тогда я увидела его. Под вывеской «Prada» висело красное платье из плотной струящейся ткани. Манекен стоял вполоборота, открывая глубокий женственный вырез на спине. Легкая оборка, напоминающая струящийся шелк, серпантином свисала с одного плеча, становясь частью рукава.

Это была одежда сильной, стойкой, сексуальной, обольстительной женщины, знающей себе цену и способной дать миру отпор. Я еще не была такой, увы, но отчаянно стремилась. Надеть его стало моей безумной мечтой в тот момент. Впервые простая одежда так четко выражала характер и все его грани… Вот что такое настоящее творчество и истинный талант!

— Это ты… — услышал возле уха задумчивый голос Могана. Он вывел меня из прекрасного забытья, заставив посмотреть на него в полном недоумении. — Это платье будет твое, говорю. И только твое. И больше ничье.

Он схватил меня под локоть и силком потащил в сторону бутика.

— Стоп! О чем ты говоришь?! — протараторила я, заставляя его остановиться. — Это же новая коллекция! Цена, наверняка, просто космическая! У меня нет таких денег… Это раз! Второе — на прием нужно прийти в «Марке Джейкобсе»!

Морган странно посмотрел на меня, прежде чем с вызовом обезоружить:

— Никогда не думал, что твоя мечта — стать серой массой. Разве не ты всегда поступаешь всем наперекор?

Глава 12

В один момент почему-то показалось, что Морган видит меня лучшей, чем я есть на самом деле, но это не было правдой. Как и то, что он сожалел о сказанном в отеле… Зачем тогда мужчина поступал со мной так же, как и с другими куклами? Зачем заставил пройти весь ужас спальни? Как же нелепо звучат его слова теперь… Это все равно, что разрушить город, а извиниться за то, что сломал в нем ветку.

Несмотря на все противоречия, вошла в бутик сама, без принуждения. Вот где царила атмосфера роскоши, хорошей жизни и прекрасного настроения! Все было сделано в золотистых тонах, но большую часть помещения занимали зеркала. Стеклянные люстры добавляли нужно антуража, как и белый мраморный пол. Платья висели, словно драгоценности, в отдельных витринах с изобилием света.

— Нас интересует модель с витрины, — вместо приветствия сказал Пол консультанту. Девушка тут выглядела словно модель, сошедшая с обложки глянцевого журнала. Разница с соседним бутиком поразительная!

— Оу… — она неловко покосила взгляд на тот самый красный шедевр и продолжила менее оптимистично: — Это платье только вчера привезли с показа в Милане, и оно изначально предназначено для конкретного человека. Только что покупатель внес полную сумму, и мы вынуждены изъять его из магазина. Но не волнуйтесь! Через три месяца поступит полная партия с завода. Могу я записать вас в очередь?

Что-то разбилось внутри меня, когда я услышала — кто-то другой наденет эту вещь. Я выкрикнула прежде, чем подумала, насколько жалкой буду выглядеть:

— Но зачем вы вешаете на витрину платье, которое почти что продано? Это ведь обман!

— Это обычная практика, — миролюбиво сказала красавица, пожимая плечами, — Как только проходит очередной показ, актуальная вещь вывешивается на сутки, чтобы клиенты могли встать в очередь на основной завоз. Но одежда с ПОКАЗА, как правило, выкупается еще во время ПОКАЗА и стоит вдвое больше от последующей цены… И это как минимум!

— Я перекупаю его. Просто скажите цену, — вмешался в разговор Морган, забыв употребить слова «хочу», «могу» или хотя бы «пожалуйста». Этот мужчина был как всегда уверен в своем праве на любую понравившуюся вещь.

— Простите, мы не занимается торгами, — натянуто улыбаясь, отрезала девушка. — Единственный вариант — договориться напрямую с покупателем. Мне вам, увы, больше нечем помочь.

Я бы могла позлорадствовать над Морганом, ведь мужчину впервые поставили на место, да еще и в таком плевом деле — не дали получить желаемое платье, но… Если бы речь не шла о моей первой любви! Господи, я даже не могла представить этот шедевр на ком-то еще…

— Можно вас на минутку? — поглядывая на меня, спросил он модель-консультанта и, взяв ее под локоть, повел в сторону.

— Присядьте пока, — шепнула на ухо другая девушка. — Чай, кофе, сок, вода?

— Ничего. Спасибо, — отмахнулась я, не в силах оторвать взгляд от Пола.

Он отвел девушку к самой стойке при входе, слов не было слышно. Но вот глазами можно было прекрасно рассмотреть, как нежно мужчина поглаживает сгиб ее руки, что-то нашептывая с обольстительной улыбкой. Она же покрылась милым румянцем и прятала взгляд, словно Морган говорил ей какие-то непристойности. Пол улыбался, играя пальцам с длинными красными ноготками, иногда невзначай касаясь платья. В эти моменты девушка вздрагивала, а меня пронзала какая-то странная судорога.

Что-то непонятное происходило внутри… Воспоминания о том, как Пол брал меня силой, смешались с безумным сексом на капоте, снося безумной какофонией чувств и эмоций. Сумасшедшая смесь… И совершенно нет в ней ничего приятного!

Не в силах бороться с собой, я вскочила первая. Пол заметил мое приближение и тут же сказал консультанту нечто такое, что заставило ее быстро вернуться за стойку и начать кому-то звонить.

— Иди в примерочную, — жестко отрезал он совсем не тем елейным голосом, которым болтал с моделью. — Быстро, Настя! У меня и так много дел…

— Добрый день, госпожа Зимина! — бодренько поздоровалась с кем-то по телефону девушка, переключая на себя все мое внимание. — Вынуждены сообщить вам, что оплата не прошла и срок ее ожидания вышел. Увы, мы вынуждены были перепродать платье другому покупателю… — в трубке раздался крик, заставляющий немного пошатнуться. Кто знает, как отреагировала бы я, отними у меня такой шедевр почти из рук? — Оплата была снята карточки? Что же, видимо, произошла накладка, и деньги будут вам возвращены сегодня же… — Морган вцепился в мою талию и потащил в сторону примерочных. Попутно мужчина указал другому консультанту на витрину, заставляя ее снять платье. Боги, неужели для меня?! Тем временем разговор не утихал: — Я понимаю, что вы наш постоянный клиент… Знаю, как часто вы оплачиваете авансом модельные вещи… Да, ваша VIP-карта все еще активна, но…

Мужчина впихнул меня в красивую золотую кабинку, и почти сразу девочка внесла то самое платье. Она держала его на вытянутых руках, вопросительно поглядывая на меня.

— Я… Я не могу его взять. Руки трясутся. Слишком… прекрасное! — выдохнула я на одном дыхании.

Консультант, как ни странно, не стала насмехаться, а лишь понимающе кивнула.

— Снимайте свою одежду, а дальше я помогу, — предложила она.

Это был отличный выход из положения! Уже через минуту, скинув блузу, я нагнулась для того, чтобы стянуть юбку. Позади раздался какой-то странный шорох, но мне показалось, что консультант просто положила вещи на диванчик.

Тем не менее, нет… Когда выпрямилась в одном черном бесшовном белье и чулках, то буквально ударилась спиной о живот Пола. Тело оцепенело от ужаса, а глаза с паникой рассматривали его через зеркало напротив. Девушка, что естественно, испарилась…

Теперь Морган держал красное платье. Он тяжело сглотнул и медленно приложил его к телу, плотно фиксируя руками на моих плечах. Я же не могла дышать, двигаться и моргать. Это казалось страшным сном! То, что пыталась забыть целый месяц… То, что терзало воспоминаниями каждую ночь… То, что разрушило душу, разбило сердце и разделило жизнь на «до» и «после»… Все это сгущалось только в одной личности — Пол Морган!

И снова руки мужчины касались моего тела, большими пальцами поглаживая кожу, которая покрылась мурашками. И снова этот черный взгляд бродил по фигуре, словно оценивая товар и примеряя, в какой позе удобнее оттрахать… Нет… Только не это!

— Его… Его нужно одеть… — хриплым дрожащим голосом прошептала я. Когда такой неприятный и вязкий ком успел образоваться в горле? Я буквально чувствовала, как он медленно опускается в легкие, не давая вздохнуть…

— Подними руки! — наконец сказал он и, когда я не пошевелилась, сделал голос до дрожи воинственным и угрожающим: — Руки, Настя!

И я сделала это. Закрыла глаза и приняла полную капитуляцию! Сколько бы не пыталась жить по-другому, старалась стать взрослее и мудрее… всегда появлялся Он, способный одним лишь щелчком пальцев разрушить любое сопротивление.

Я стояла почти голой, с поднятыми вверх руками, прижимаясь спиной к его бурно вздымающейся и опускающейся груди. Такая безвольная, неспособная сопротивляться, слабая… А что сделал Морган?

Он… Надел на меня платье. Натянул, расправил, опустил руки, разгладил по телу. Три секунды. Спичка не успела бы даже разгореться…

Осталась только молния сзади. Она начиналась с середины ягодиц и заканчивалась у самого разреза. Морган немного отошел, намереваясь справиться с этой задачей самостоятельно, и просто завис.

Я могла следить за его взглядом благодаря зеркальным стенам кабинки. Воздух вокруг сгустился, а легкие отказывались его принимать… Пальцы Моргана опустились на застежку, и в ягодицы ударил мощный разряд электричества. Мне лишь немного удалось смягчить ответный импульс и не отшатнуться, а просто слегка вздрогнуть.

— Если бы ты хотела примерить платье сама, то использовала бы слово «надеть». Но ты сказала: «Его нужно одеть»… — хрипло прошептал он, слишком медленно поднимая язычок замка вверх. Мои глаза закрылись сами, а руки сжались в кулаки. — Не думаю, что ты не знаешь этого правила, студентка.

— Я не подумала, когда говорила… — сорвалось с языка, а затем я задохнулась, ощутив прикосновение к голой спине. Мысли пропали из головы, а ладонь мужчины, поглаживая, продвигалась к бюстгальтеру.

— Нечаянно, говоришь? Нет… — раздалось совсем рядом с ухом, и застежка лифа распалась от его прикосновения. — Твое тело говорит за тебя. А мозги думают слишком много. И совсем не о том…

— Ха! Это говорит человек, который зарабатывает на жизнь «шевелением» извилин? — почти саркастично и спокойно спросила я. Почти… Потому что его рука залезла в высокий вырез спереди и выдернула наружу лиф без бретелек.

Мои глаза до сих пор были закрыты, но даже так стало ощутимо — что-то изменилось. Он резко надавил на мой живот, заставляя сделать шаг назад и упасть на мужчину. Пока одна ладонь плотно фиксировала тело, другая без разрешения, по-хозяйски накрыла грудь и обвела ее по кругу, очерчивая контур.

— Твои соски стоят и видны даже сквозь эту плотную ткань. Ты возбудилась… — констатировал он, а затем спустил руку с живота на внутреннюю часть бедра. Небольшой толчок, и я ощутила попой его возбужденный член под брюками. — Я могу взять тебя прямо тут. Перед зеркалом. Очень медленно… чтобы никто не услышал. Зато кончишь бурно и громко. Придется занять твой рот.

Я попыталась сосчитать до десяти и успокоиться — не вышло. Набрать полную грудь кислорода и прочистить мысли — не получалось. Все казалось странным… Притягательно-неприятным — вот самое точное определение!

— Тут холодно! — попыталась оправдаться я, но услышала лишь самодовольный смешок.

— Тогда почему твое тело обжигает, словно печка? — прошептал он так близко к уху, что губы задевали мочку. Мне не нашлось что ответить, а он медленно спускался вниз, зарываясь носом в изгиб шеи. Глубокий вдох, и его хватка как будто стала мягче, а голос надрывнее: — Настя… открой глаза… посмотри на меня…

— Нет… — попыталась противостоять я, но он снова перебил:

— Открой. Свои. Глаза! — с нажимом приказал Морган, но почему-то послышались в голосе нотки обреченности. В чем она выражалась? Мне этого не понять…

— Нет, я не хочу тебя как мужчину, Пол! — уверенно и честно бросила я застывшему Моргану. Можно было закончить на этом, но злость внутри заставила добавить еще одно: — И виновен в этом только ты. Я хочу… того мужчину с приема, а не насильника слабых, беззащитных девушек.

Он отошел от меня так резко и неощутимо, словно и не был никогда рядом. Будто все происходящее вокруг лишь полет моего больного воображения… Только вот его голос по ту сторону примерочной вернул в реальность и избавил от мысли о сумасшествии:

— Я оплачу платье и жду тебя в нем на улице.

Пол и правда ушел, а я повалилась на зеркало, пытаясь отдышаться. Мне не хотелось рассматривать платье, покупать его или носить еще… Морган прикасался к нему, оставил свою грязную печать. Печать моего падения и порока. Кем я буду, если приму такой подарок, да еще и выйду в нем к мужчине?

Надев свою блузу и юбку, быстро выпорхнула к консультантам. Попыталась убедить их, что платье никто не покупал… Но нет. Морган уже оплатил его, а меня настоятельно «попросили» вынести его из магазина.

— Что же… Пусть сам потом сдает его обратно! — пробурчала себе под нос, а затем уточнила на кассе: — Простите, а сколько стоит это платье?

— Двадцать девять тысяч долларов, — с улыбкой сказала она. — Без учета щедрых чаевых, конечно!

Выйдя из магазина, я хотела поскорее отыскать Пола и заставить его вернуть платье. В этот раз он стоял около машины охраны по другую сторону улицы и, бурно жестикулируя, что-то им пояснял.

Я смотрела только на Моргана, представляя, как скручу ему шею или скормлю акулам, когда перебегала дорогу. Но с моей удачей это было сродни самоубийству…

Именно этот момент выбрал водитель «Mercedes-кабриолет» для выезда с парковки «Марка Джейкобса». Наверняка, за рулем был мужчина, потому что девушка не успела бы сориентироваться и переехала бы меня пополам. В моем же случае раздался визг тормозов, и авто остановилось около правой ноги, немного коснувшись ее бампером. Звучит как подарок судьбы или чья-то попытка довести меня до сердечного приступа, но нет…

На меня и вправду почти наехала машина, но лишь… толкнула. Высоким каблукам хватило и этого, чтобы потерять равновесие и притянуть тело к земле. Единственное, что я успела — сориентироваться в полете и упасть не на лодыжку, а на попу.

Вот чем заканчивается желание скормить черта акулам!

Глава 13

Это было впервые, когда я трижды мысленно не прокляла, а поблагодарила тренера из спортзала. Моя попа была похлеще любой подушки безопасности и смягчила падение основательно. Только вот это не убережет от синяков и ссадин на руках.

Зашипев от боли в ладонях, которыми опиралась на асфальт, заметила на них тонкие струйки крови. Ничего особенного, но раны обработать стоило.

Мозги еще до конца не осознали произошедшее, когда кто-то упал рядом на колени и осторожно коснулся «ранения». Сперва показалось, что это водитель кабриолета, но нет. Это был Пол Морган.

— Как ты? Рука сильно болит? Попробуй пошевелить пальцами! — он казался собранным, но тяжело дышал. Чем-то странным сквозило от мужчины и было похоже на панику и беспокойство. Я даже весело поиграла пальцами на воображаемом пианино, чтобы немного успокоить его. Тем не менее на этом его осмотр был не закончен. После кропотливого ощупывания рук, он взял мое лицо в ладони и долго всматривался в зрачки. — Голова кружится? Есть пятна перед глазами? Мысли путаются?

— Пол, — я постаралась как можно осторожнее отодвинуть его от себя и невинно попросила: — Помоги мне встать, пожалуйста. Все отлично, но сидеть на грязном холодном асфальте как-то не комильфо.

Морган быстро одернул себя и суетливо поднялся, после чего подхватил и меня на руки. Каблуки оказались сломаны, так что идти на них не было никакой возможности, и устраивать скандал было более чем нецелесообразно. А вот реакция Пола на небольшую царапину на руке поражала, если не сказать больше.

— Вот и хорошо, что разобрались, — раздался совсем рядом голос молодого парня, видимо, водителя кабриолета. — Девушка здорова, никто не пострадал… Значит, расходимся друзьями!

Я почувствовала, как тело Моргана напряглось, словно струна. Мужчина ловко повернулся обратно, едва парень успел только прикоснуться к двери авто. Когда он успел выйти из него? Видимо, стресс все же говорит за себя…

Пол посадил меня на капот чужой машины и коротко бросил: «Можешь подождать секунду?». Получив мой больше нервный, чем согласный кивок, он повернулся к бедному водителю.

— Эй, она мне весь капот вымажет… — попытался возмутиться типичный представитель «золотой молодежи», но затем онемел. Не знаю, что увидел он в глазах Пола, только вот ручку двери начал дергать с двойной активностью. — Мужик, твоя баба сама под колеса кидается! Ты лучше купи ей правила там какие, пусть почитает…

Два уверенных шага, и кулак Пола припечатал незнакомца к машине. Я завизжала от неожиданности, когда капельки крови окрасили стекло в темный оттенок красного, немного попав на капот. Молодой парень попытался оттолкнуть нападавшего, только Пол одним уверенным движением перехватил его руку, неестественно выворачивая за спиной. Водитель кабриолета заплакал, выдавая свой юный возраст и прижимаясь к родному автомобилю как можно ближе. Морган же только усилил захват и, словно издеваясь, вывернул кисть еще больше.

Он наклонился к самому уху парня и что-то тихо прошептал. Я предпочитаю думать, что пропустила эту речь из-за безумно бьющегося сердца и неровного дыхания, а слова: «Скажи спасибо, что она не пострадала. Иначе завтра бы твои конечности собирали по трассе!» — мне просто послышались. Могло же это быть проекцией травмированного сознания?

— А теперь девушка ждет извинений! — слишком громко воскликнул Пол. Сейчас, когда ситуация накалилась до предела, его американский акцент стал более явным и острым. Иногда даже проскакивали иностранные ругательства…

— Извини, — жалко прошептал парень, но тут же ядовито добавил: — Извини, что из-за таких куриц, как ты, я вынужден огребать!

И снова кулак Моргана впечатался в челюсть водителя. В этот раз намного сильнее, чем в прошлый, превращая лицо несчастного в кровавое месиво.

— Я… Я ведь виновата, Пол! — умоляюще прошептала, устав глотать слезы. Казалось, прошла целая вечность с момента аварии, но на деле около нескольких минут. Этого времени хватило, чтобы вернуть голос и способность здраво мыслить: — Тут нет зебры, и я не смотрела по сторонам, когда перебегала дорогу.

Морган снова ничего не ответил, но брезгливо оттолкнул парня в сторону, словно пушечное мясо. Повернувшись назад, Пол обратился к двух амбалам-охранникам, которые ждали его указаний:

— Узнайте, кто он. Всю информацию ко мне на стол! — а затем добавил уже полуживому телу на земле: — Поздравляю! Пожизненное лишение прав.

После этого мой «защитник» просто вернулся ко мне и снова взял на руки. Я не решалась сказать ему что-то или учить жить, поэтому просто позволила посадить себя в авто. Прежде чем закрыть дверь, мужчина просканировал взглядом мой жалкий внешний вид, а потом сказал:

— Он смотрел на дорогу, когда выезжал, в отличие от тебя. Наверняка специально затормозил в самый последний момент, чтобы напугать.

Конечно, никто не дал мне ответить. Последнее слово всегда должно было оставаться за Полом… Он просто обошел машину и сел рядом.

— Почему мы едем с твоей охраной? — шепотом уточнила я, поглядывая на водителя, по размерам напоминающего медведя. Пара телохранителей остались у кабриолета, а двое продолжили сопровождать босса и его куклу.

— Я не в том состоянии, чтобы садиться за руль, — отчаянно прорычал Пол, сжимая и разжимая пальцами мобильный телефон. Когда он обернулся ко мне со своей яростью, стало по-настоящему страшно. От его подавляющих ноток все внутри исходилось желанием сбежать и скрыться: — Черт, Настя! Как ты могла быть такой легкомысленной? Ты вообще понимаешь, что могла отделаться не только синяками и парочкой царапин?!

Сглотнув тяжелый ком, я изо всех сил старалась не потерять зрительный контакт и честно сказала:

— Понимаю.

Я смотрела на Пола и все еще видела, как он избивает того парня. Помнила, как он отвез меня к себе в первый день знакомства и дал понять — мужчина купил меня с потрохами. И, наверное, трахай он меня пару раз в неделю, как раньше, смогла бы это пережить. Но… Выбор платья? Совместные приемы? Нравоучения?

Мои ягодицы ныли до невозможности, грязь на ладонях обжигала раны, но ничего из этого не шло ни в какое сравнение с внутренней пустотой. Я могла быть на месте того парня… Почему нет? Морган часто говорил, что у меня будут проблемы, если ослушаюсь его и не приеду по первому звонку.

— Вот что меня ждет, да? — все же спросила я, понимая, что дрожь все сложнее скрывать. — Если не буду поступать так, как ты хочешь… ты просто разрушишь… меня?

Слишком долго Морган молчал. Слишком! Я научилась считать секунды, которые медленно перетекают в минуты. Он думал о чем-то, размышлял, взвешивал… Бросал на меня странные взгляды, от которых по спине пробегали безумные мурашки… Чтобы в конце концов честно ответить:

— Если ты только попробуешь уйти… я разрушу все, что у тебя есть. Сейчас ты считаешь, что деньги не важны, главное — гордость! Но… нужно на что-то покупать еду, воду и где-то спать… Так ведь? — шумно втянув воздух, перестала дышать. Он посмотрел на меня пронзительным угрожающим взглядом, а затем опустил взгляд на руку. Его пальцы переплелись с моими одеревеневшими, прежде чем он сказал: — Все хорошо, пока ты со мной. Но один шаг в сторону… И ты поймешь, что такое настоящие проблемы.

Глава 14

Я думала о его словах в больнице, куда Морган отвез меня на обследование. Доктор не нашел ничего серьезного и дал лишь общие рекомендации, наряду с тем, как быстрее свести синяки или не занести инфекцию в крохотные раны на ладошках.

Думала, даже когда Морган привез меня домой и отнес в квартиру на руках. Он ведь мог раскошелиться на туфли или одолжить какую-то обувь, разве нет? Я сама сотню раз просила остановить возле любого магазина, вплоть до секонд-хенда, но Пол был слишком занят странными разговорами по телефону, где говорил лишь «нет», «да» и общие фразы.

Думала, когда принимала душ и надевала свежую одежду. Пол впервые был у меня в квартире и ждал на кухне. Или не впервые? Кто-то же отнес меня в постель после ночи в клубе… Только вот я была почти уверена, что это один из его охранников.

— Я больше не на каблуках и могу прекрасно ходить сама! — испуганно прошептала, когда мужчина снова попытался взять меня на руки. Такие его замашки начинали больше пугать, чем облегчать жизнь.

Мужчина немного задумался, а после отпустил мою талию, плавным движением опустил вниз и крепко взял за руку. Он первым двинулся к выходу, пока я продолжала стоять на месте.

— Зачем это? — с искренним непониманием уточнила я, указывая подбородком на переплетенные пальцы.

— Буду учить тебя смотреть под ноги и по сторонам! — со всей серьезностью ответил он и потянул к двери.

Ключи то и дело выскальзывали из влажных от волнения ладоней на пол, а потом и вовсе не хотели попадать в замок. В конечном счете Морган психанул и выхватил у меня связку, справившись за пару секунд.

Он прекрасно знал, в какую сторону поворачивать и когда надавливать на дверь, чтобы плотно защелкнулся замок. Это лишь подтвердило подозрения, что мужчина таки был тут ранее… Теперь я точно знала, что сделаю по возвращении домой: поменяю все замки!

В этот раз наш путь лежал в студию красоты. Когда мы вошли внутрь, все местные красавицы тут же начали истекать слюнками от одного вида Пола и испепелять ненавистыми взглядами меня, когда увидели наши сцепленные руки. Женская солидарность тут же мысленно пожелала им такого «счастья», но внешне я оставалась более чем спокойной.

Даже когда Морган отдал девушке на входе платье, которое я забыла около кабриолета, и указал:

— Вечерний образ. Все по высшему разряду. Полный комплекс услуг. Но… только до указанного времени! — он протянул ей золотистую международную карточку и, обольстительно улыбнувшись, добавил: — Мой секретарь делала запись месяц назад.

— Месяц назад… — повторила я вслед за ним, а уже вскоре осталась одна на растерзание кучке безумно красивых моделей. Пол просто ушел, не собираясь объяснять, зачем сделал бронь так рано? И для меня ли?..

Сперва меня отмыли в бане, затем сделали какие-то маски для волос и всего тела, а уже после перешли к маникюру и педикюру. Признаться, это была одна из немногих сторон жизни рядом с Морганом, за которую я была искренне ему благодарна. В последнее время мне было некогда думать даже о выщипывании бровей, чем я шокировала местную публику! Но вскоре лицо заиграло новыми красками вместе с легким вечерним макияжем.

— У вас светлые волосы и красное платье. Не стоит делать большой акцент на глазах. Лучше сделаем его на красных губах… — объяснил мне визажист. — Уже выбрали обувь?

И тут в разнеженное сознание вторглась мысль, что про туфли никто не подумал! У меня было шикарное платье, но я ведь пришла в салон в самых обычных осенних полусапожках на плоской подошве! За время приготовления к приему мне удалось привыкнуть к мысли, что поход на презентацию нового авто «Jaguar» вполне себе неплохая альтернатива нежелательному сексу. Как давно удавалось выйти в люди и почувствовать себя по-женски привлекательной? Мне не хватало уверенности в себе и, быть может, пары комплиментов, чтобы решиться на то, что собиралась провернуть уже завтра…

Я почти расстроилась, когда в комнату вкатили вешалку на колесиках. На ней висело мое выглаженное платье, а в самом низу стояли красные лаковые балетки и туфли-лодочки на шпильках такого же цвета и стиля.

— Ваш мужчина сказал, что у вас проблемы с ногами, поэтому заказал два варианта на выбор, — пояснила администратор, а затем весело хлопнула в ладоши и заключила: — Что же! Прическа, макияж — все есть. Теперь наряд!

Наверное, только спустя пару минут до меня дошло, о ком говорила девушка. Пол Морган — мой мужчина… Ну надо же! Это звучит так же смешно, как если бы мой бывший парень-гей вдруг начал встречаться с кем-то вроде Карины или Саманты.

— Вам не нравится? — с сожалением спросила администратор, наматывая круги вокруг меня. — Платье сидит шикарно, словно на вас сшито!

Перестав хохотать, я расправила руками ткань и застыла, глядя в зеркало. Любительница брендов, Карина, не раз говорила о том, как правильно подобранный наряд может изменить человека. Теперь я была тем, кто примерил на себя новую личность. Она воодушевляла меня, заставляла думать по-другому, верить в себя и раскрепощаться.

Светлые пряди, которыми одарила меня мама, спускались легкими естественными кудрями по груди. Стилист был прав, и наличие лифа в таком наряде — абсурд! Малейшая одежда под ним вульгарно выделялась бы, несмотря на плотную ткань. Поэтому мы решили отказаться еще и от трусиков, отсутствие которых невозможно заметить благодаря длине до колен.

И, естественно, мною были выбраны туфли на высокой шпильке. Они превосходно вписывались в образ! И когда я крутилась возле зеркала, рассматривая утонченный вырез на спине и воланы на правой руке, благодарила Всевышнего, что не пострадала в аварии.

— Готова? — раздался за спиной знакомый низкий баритон, заставивший тут же выпрямить спину и повернуться к мужчине лицом. На нем был традиционный черный костюм, только вот рубашка… Она была красная! Как и запонки. Я настолько удивилась, что неприлично открыла рот и пропустила момент, когда можно было еще ответить на вопрос.

— Да! Анастасия уже полностью готова! — засуетилась администратор и, подойдя ко мне, заставила повернуться вокруг, чтобы продемонстрировать себя во всей красе. — Девочка просто красавица. И делать ничего не пришлось…

Взгляд Моргана очень медленно и цепко опускался от моих глаз до самых туфлей. Мужчина не упустил ни одной детали и даже заметил, что под платьем нет белья. Это невозможно было не почувствовать… Ведь его глаза дольше положенного задержались на бедрах и груди. Еще особое внимание Пола привлекли губы. Не знаю почему, но, когда он посмотрел на них, меня бросило в дрожь. Я видела, как Морган тяжело сглотнул, а затем поправил черный галстук, словно было нечем дышать. Его хриплый голос заставил волосы на теле встать дыбом:

— Полностью с вами согласен.

— Спасибо, — прошептала одними губами, но он заметил. На долю секунды замешательство появилось в его глазах, но затем мужчина просто схватил меня за руку и потащил прочь из салона.

— Прием будет очень длинным, — сказал он уже около нового красного «Lamborghini Aventador». — Ты уверена, что стоит обувать туфли на каблуках?

Послав ему многозначительный взгляд, позволила себе без разрешения сесть в авто и, только когда Морган разместился на водительском кресле, не удержалась от сарказма:

— А ты уверен, что стоит ехать на презентацию «Jaguar» в «Lamborghini»? Да и еще в «Dior», где все будут в «Марке Джейкобсе»?

Он уже собирался заводить мотор, когда резко потянул меня за руку и включил свет. Его пальцы прикоснулись к веку и долго всматривались в зрачок.

— Ты опять под кайфом?! — злобно спросил он.

Вот и все. Хорошее настроение пропало раньше, чем я успела его осознать. Наверное, безграничная вера в магию «моего» платья заставила лишь на секунду увидеть в мужчине человека и… друга?! Теперь же это казалось ошибкой подсознания… Кто угодно, но не Пол Морган!

Он завел двигатель, и мы двинулись в путь. Прошло больше получаса гнетущей тишины, когда он зачем-то сказал:

— Я просто… Последний раз, когда у тебя горели глаза и ты улыбалась, это было действие таблеток. — Пол замолчал, наверное, ожидая реакции на его слова, но мне нечего было ему ответить. — А ты неплохо разбираешься в брендах…

— Папа говорит, что это словно алфавит, который должен знать каждый образованный человек. Чтобы дать оценку собеседнику раньше, чем подпустишь слишком близко, — мне нужно было молчать и продолжать считать вывески на улице. Но… тишина заставляла думать, тем самым быстро разрушая весь флер праздника, к которому готовила себя часы в салоне. Разговор казался чем-то на уровне пилюли анастетика: — Ты ведь понимаешь, что ждет тебя, когда зайдешь в зал в красной рубашке?

Пол странно усмехнулся и тут же ответил, будто только и ждал этого вопроса:

— То же, что и тебя в красном платье, где негласный черный дресс-код.

Я думала над этими словами долго, потому что они показались мне глубже, чем есть на самом деле… Мужчина, который всегда ходит в черном (даже на собственные приемы), вдруг надевает красное. В тон моему платью!

Боже… неужели это поддержка?

Краем глаза я взглянула на сосредоточенного на дороге мужчину, словно впервые увидев. Такой поступок снова никак не подходил к образу бесчувственного насильника и человека, который покупает девушек у их отцов. Причина должна быть в чем-то другом!

— Ты меня пугаешь, — зачем-то сказала ему, сама удивляясь такому порыву. — Общение с тобой похоже на аттракцион «Молоток». Слышал что-нибудь о нем? Такой есть в каждом парке развлечений России.

— Никогда прежде… — задумчиво протянул Морган и тут же, не скрывая интереса, спросил: — И в чем же параллель?

Ему не стоило этого спрашивать, потому как я могла бы промолчать и упиваться своей ненавистью дальше. Но слова, выпущенные наружу, попросту не вернуть. Как бы больно это не звучало, именно они могли преодолеть один из миллиарда барьеров на пути к пониманию Пола. Только вот я не намерена была понимать таких, как он!

— Ты садишься на одно из сидений, расположенных по кругу, а затем тебя начинает крутить в разные стороны, по принципу удара молота. В любой момент атракцион может замереть, и ты никогда не знаешь, в какой момент это будет: около земли или на расстоянии девятиэтажного дома вверх тормашками! — я замолчала, обдумывая, почему слова кажутся такими многослойными? Мне удалось вложить в них смысла больше, чем хотела. Но поймет ли он? Лучше бы нет… — С тобой так же, Пол. Только вот… Я не знаю, насколько надежны мои крепления. Выдержат ли они… Потому что, если нет, то… там пустота… Прошу… Не допусти этого!

Как я и предполагала, Пол промолчал. Впервые в жизни я позволила себе настолько разоткровенничаться с мужчиной и была попросту проигнорирована. Только вот это почему-то не смущало.

Маленькая мазохистка внутри меня радовалась, что мужчина оказался именно тем, кем и казался с самого начала — бесчувственным, самовлюбленным моральным уродом. Я с диким восторгом наблюдала, как Пол все крепче сжимает руль, наверняка, от злости. Как это его кукла позволила себе сказать что-то большее, чем «я тебя хочу»?

Не прошло и десяти минут, как машина припарковалось у самого излюбленного СМИ ресторана «Мята». Такое простое и лаконичное название никак не подходило к шикарному замку, первый этаж которого равен трем стандартным.

Пол вышел первым и открыл для меня дверь, чтобы подать руку. Я было подумала, что это обычный вежливый жест на виду у репортеров, но только после он не отпустил меня, а лишь крепко-накрепко переплел наши пальцы и намертво сжал ладонь, очень красноречиво дав понять, что отойти мне не позволено.

Швейцар открыл для нас шикарные высокие двери без промедлений. Архитектор решил, что холл замку не нужен и центральные двери вели сразу в главный зал. Там же принимали верхнюю одежду. Ну а мы с Морганом вошли сразу в том, в чем собирались провести вечер.

— Готова? — серьезно спросил мужчина, еще когда двери открывались. Сперва было не понятно, о чем он толкует. А затем…

Зеркальные стены. Бесчисленное количество народа, облаченное в черное, с золотыми бокалами шампанского в руках. В конце зала стояло три машины: золотая, черная и серебряная. А обработанный трек Marina and the Diamonds «Teen Idle» делал вечер менее похожим на сборище снобов-аристократов. Только вот это был именно он.

Мы зависли лишь на долю секунды. На короткий вздох, который люди обычно не замечают… Но его хватило, чтобы все взгляды зала приковались к нам. Меня словно ударило волной негатива и недовольства. Немного повело, но крепкая рука мужчины рядом не позволила даже шелохнуться.

Я посмотрела на него благодарно. Впервые с момента нашего знакомства. Он точно не понимал, за что я прошептала ему «спасибо», но именно в тот момент решила, что противостоять толпе — это неплохо. Страшно? Безумно!

Но, когда сделала первый шаг вперед по белому мрамору, больше не хотела отступать. Больше не было желания опустить голову, скрыться в уголке комнаты или напиться с горя. Нет. Хотела, чтобы все вокруг обращали внимание — пришла в том, что понравилось. Не потратила сотни тысяч долларов на одежду, имя которой «секонд-хенд», а рискнула! Для кого-то это будет толчком, для кого-то ударом… Но мне было хорошо. Впервые это чувство внутренней победы разрывало на части!

Морган провел меня почти к самому концу зала, где стоял шикарный стол с закусками и напитками. Он протянул мне бокал с таким невозмутимым видом, словно мы были одни в маленькой комнате, а не являлись темой номер один сегодняшнего вечера. Я приняла его и решила оглянуться. Станут ли великосветские дамы так откровенно пялиться и шушукаться, если встречусь с ними взглядом?

Большинство — нет. Но были еще мои подруги… Три безумно красивые девушки стояли на расстоянии трех столиков от нас — Линда, Карина и Саманта. Я улыбнулась им и помахала рукой, вдруг наткнувшись на откровенную неприязнь. Линда и Карина просто отвернулись, а вот Саманта… Она нежно повела рукой по плечу парня рядом, привлекая мое к нему внимание. Стоило лишь раз посмотреть на его профиль, чтобы узнать… Именно тогда образ неприступной леди дрогнул. Губы сами расползлись в удивленном «О!», когда в незнакомце я узнала своего бывшего парня…

Да. Это был Костя. И Саманта всеми доступными способами показывала, как сильно они близки.

Глава 15

— Мне нужно отойти на несколько минут, — привлек мое внимание Морган. Я повернулась к нему лицом и заметила, что мужчина так же, как и я всего секунду назад, испепеляюще изучает Костю. — Можешь пока посмотреть новые модели «Jaguar». Думаю, тебе понравится.

Равнодушно пожав плечами, попыталась дать ему понять, что я не мечтаю проторчать весь вечер рядом с ним. Несмотря на мужскую красоту и статус, люди стараются обходить его стороной. Были в мужчине какие-то странные нотки, пугающие одной энергетикой до дрожи в коленках. Я же хотела лично поздороваться с десятком друзей и знакомых, которых успела заметить, еще входя в зал, без косых подглядываний и робкого молчания.

— Иди. Мне-то какое дело? — отвернувшись, я снова прошлась взглядом по идеально выглаженному пиджаку Кости от «Марка Джейкобса». Насколько мне известно, его родители были мелкими частными предпринимателями и вкладывали весь доход в образование сына. Откуда у них такие деньги на одежду? Наверняка Саманта подсуетилась… Мне не терпелось подойти к ним и тонко прощупать почву, но не решилась сделать это, предварительно не предупредив моего кавалера на сегодняшний вечер: — Я подойду к подругам… Так что можешь не спешить.

Я уже сделала шаг в сторону, когда Пол крепко схватил меня за руку. Он притянул меня слишком близко, что выглядело не совсем прилично, и, глядя прямо в глаза, совершенно однозначно отчеканил:

— Меня не будет пять минут и… постойка-ка ты, наверное, тут все это время! Потом вместе все посмотрим.

— Но… — сознание парализовало. Наивная идея, что я смогу весело провести тут время одна, а Пол, как и мой отец ранее, пропадет на добрую часть вечера, разбилась о скалу его необъяснимой ярости. Он смотрел на меня так, словно, посмей я отказаться, мужчина просто свернет мне шею. — Почему, Морган?

— Стой тут, Настя! — в последний раз повторил он и, дождавшись нервно-согласного кивка, быстро скрылся в толпе около сцены.

Теперь, когда я осталась в гордом одиночестве, атмосфера мне показалась другой. Словно разгоряченное тело окунули в ледяную воду и не дали вынырнуть. А зрители около аквариума будут только рады, задохнись я в нем или закричи от страха. Единственное спасение — делать вид, что все прекрасно, и мило улыбаться.

Я попивала шампанское, с умным видом играя в карты на телефоне, когда женская рука с огромным золотым перстнем легла на плечо. Я обернулась и увидела Саманту. За ней стояли Карина с Линдой и неловко переминались с ноги на ногу. На девушках были надеты «траурные» платья от уже известного дизайнера, только вот если Саманта украсила себя массивным золотом, то Карина с Линдой ограничились скромным серебром.

— А я наивно полагала, что новостью номер один будет Юлиана Свиридова, которая пришла в подделке! — пропела Саманта, наклоняясь ко мне для приветственного поцелуя, но я не ответила. Когда мне уже не терпелось отстраниться, она тихо прошептала на ухо: — У некоторых людей тупость проявляется во время приема наркотиков, но ее еще можно простить… Но это! Тут просто диагноз, дорогая!

Мне хотелось ответить ей колкостью на колкость. Но… Могла ли я унизить ее больше, чем это сделала сама девушка? Прийти на прием с парнем нетрадиционной ориентации — по-моему, это хуже, чем любая придуманная мною издевка.

Поэтому я лишь улыбнулась и, бросив на нее сочувственный взгляд, подошла поздороваться к девочкам. Они казались немного расстроенными, но больше всех настораживала Карина.

— Ты ведь знаешь, почему нашим парням нельзя к тебе подходить? — осторожно начала прощупывать почву она, но затем плюнула на интриги и прямо в лоб спросила: — У тебя что-то было с моим Славиком, да??? Именно поэтому твой монстр не подпускает его к тебе?

— О чем ты говоришь? — сделав шаг назад, я пыталась оценить состояние Карины. Быть может, она больна? Но если нет… Что за бред она несет?!

— О! — подхватила момент Саманта. — Наша принцесса как всегда ни при чем и ничего не знает! Это все злой и ужасный Пол Морган, а Настя только мимо проходила… Повернись спиной, может, там уже прорезаются крылышки?

— Заткнись, дура! — прошипела Линда и отпихнула африканку локтем. В тот вечер я услышала впервые из уст высокоморальной дочки английской аристократии нечто настолько вульгарное! Она отвела меня в сторону от других и шепотом сказала: — Послушай, я не знаю, что происходит, но… Никита и вправду мне нравится. А самое главное — его одобрила семья! Прошу, не нужно ничего рушить… Мне кажется, у нас все серьезно…

— Боже, да о чем ты говоришь?! — слишком громко закричала я, заставив пару дам с других столиков обернуться и бросить на нас недоуменные взгляды. Сосчитав до десяти и подтянув к нашему «тайному обществу» еще и Карину, я официально заявила: — Девочки, у меня никогда ничего не было со Славиком. Понятия не имею, кто такой Никита! И внимание! Пол Морган не моя пара! Откуда вообще такая идиотская идея???

— Но вы пришли вместе на прием! — почти провизжала Карина. — В красном! Держась за руки! И, мать твою, он запретил нашим парням к тебе подходить! Что это еще такое, а?

Ситуация начала понемногу вырисовываться. Теперь, по крайней мере, взгляды подруг в начале вечера были оправданы. Но поражало другое… Как Пол смел провернуть нечто настолько гадкое? И зачем?

Тем не менее один вопрос не давал сосредоточиться и до конца понять ситуацию:

— Он только вашим парням устроил такую диверсию?

— Да… Нет… Не знаю! — растерянно прошептала Линда, а затем, переглянувшись с Кариной, удивленно спросила: — Ты хочешь сказать, что Пол Морган так ко всем подходил и угрожал?

— Ну, он ведь не сам подходил, Линда… Не тормози так! — вступилась Карина. — Судя по словам Славика, в самом начале вечера ОХРАНА очень убедительно и недвусмысленно намекнула, что от девушки в красном платье лучше держаться подальше. Мы все гадали, что это за дама такая?! А это ты, блин! Но… — девушка задумчиво накрутила завитый локон на длинный палец и робко произнесла: — Я буду очень рада, если мы ошиблись и ты не отпетая шлюха. Судя по всему, ты реально не знала о тараканах своего пар… друга.

Я открыла рот, чтобы сказать нечто вроде: «Всегда проще облить грязью, чем найти мотивы тех или иных поступков», но промолчала, лишь издав неопределенный хмык. Да, моя дружба с девушками была разрушена уже давно, хотя я отчаянно заставляла себя думать, что еще есть что спасать. Но если простое непонимание можно простить и забыть, то как смириться с тем, что преподнесли они сегодня? Моя мораль расценивала это как предательство.

Вернувшись за стол, продолжила пить шампанское, словно ничего и не произошло. На удивление, подруги остались со мной. Линда с Кариной не раз пытались завести разговор, но я делала вид, что решаю в телефоне проблемы вселенской важности.

— …А теперь мы приглашаем на эту сцену спонсора новых моделей «Jaguar», а также одного из главных конструкторов — Пола Моргана! Поприветствуем аплодисментами! — раздалось объявление со сцены, и четыре пары глаз за нашим столиком обратились к высокому молодому мужчине в красной рубашке. Пол уверенно вышагивал по мраморному полу, не обращая ни малейшего внимания на бесчисленные камеры и завистливые взгляды. В такие моменты он был сравним разве что со стихиями воды и огня — публика просто не могла налюбоваться уверенностью в себе и темпераментом.

— О, смотри-ка, — притворно ласково воскликнула Саманта, — твой непарень пошел! Вот сейчас будет шоу…

Насторожившись после слов девушки, я смотрела только на мужчину и боялась пропустить хоть слово. В его руках не было листочка с текстом, как это обычно бывает, или хотя бы планшета. Нет… Он вышел к людям только со своими мыслями и честными идеями.

Но больше всего поражал голос: проникновенный, ласковый, трогательный. И между тем уверенный, победоносный. Когда Пол заговорил, в зале повисла тишина, показывая, как люди могут безропотно падать на колени перед его энергетикой.

— Сегодня у кампании «Jagua» и у меня лично большой праздник. На свет и суд людской вышла модель, которую мы разрабатывали более четырех лет. Я настоял на том, чтобы после презентации в Нью-Йорке следующая проходила именно в России, в Москве. И вы, наверное, догадываетесь, к чему такая спешка? — он обвел зал быстрым взглядом и будто случайно коснулся меня. Лишь мазнул легким перышком и тут же отвернулся, но… и этого хватило, чтобы потом приводить в норму дыхание целых пять минут. — Китай, Гонконг. Трагедия на реке Чжуцзян. Главный офис «Morgan Incorporated». Тридцать четыре погибших… Даже сейчас, проговаривая это в слух, я не верю в достоверность настолько ужасных и шокирующих фактов… Тридцать четыре семьи лишились кормильцев. Но это еще не все потери! Из-за действий небезызвестной террористической группировки, которая уже взяла на себя ответственность за произошедшее, более тридцати тысяч людей лишились рабочих мест…

— Ага! — не выдержала Саманта и ядовито прошипела: — А наш сладкий ангелочек не понимает, почему выбрали именно его компанию? Может, ему в политику податься, а? Такие речи заливает…

Линда с Кариной, которые стояли по обе стороны от девушки, одновременно пнули ее локтями, и она, зашипев, заткнулась.

— …Мне неизвестно, чем руководствовались террористы, подрывая здание, но в результате они добились того, что мне запрещена какая-либо предпринимательская деятельность в Китае. Люди буквально остались на улице. Единственное, чем я смог помочь официально, без политического скандала, — это возмещение морального ущерба семьям погибшим и выплата годового оклада внезапно потерявшим работу. Но… — Морган посмотрел куда-то за сцену и тепло улыбнулся: — Есть человек, который поднял шумиху в прессе, открыл фонд помощи пострадавшим и привлек в страну новых предпринимателей! — На сцену медленно выплыла шикарная модель с длинным белыми волосами и тайской внешностью в нежно-белом платье. Да, от «Марка Джейкобса», но вызова в ней было не меньше… — Благодаря этой сильной женщине теперь все, потерявшие работу, обретут ее вновь в течение года, и уже заключены новые контракты о трудоустройстве. По количеству новых частных предприятий в Китае россияне теперь занимают второе место, сразу после Америки! Именно она добилась того, чтобы все пожертвования до последней копейки разошлись пострадавшим… Позвольте вам представить: Мариша Рей — главный дизайнер «Jaguar», моя близкая подруга и человек, которому удалось совершить невозможное за месяц!

В зале раздались громкие аплодисменты. Все с огромный энтузиазмом приветствовали девушку, которую местный герой считал своим… божеством?.. Я хлопала тоже, только медленнее остальных. Ладони словно склеились жвачкой, и каждое движение давалось с трудом. В груди появился вязкий ком, а платье начало слишком давить. Хотелось выйти на свежий воздух, проветрить мозги и, главное, понять — что за чертовщина со мной происходит?

— Та-дам! — театрально воскликнула Саманта и, улыбаясь во все тридцать два, указала на Маришу. Линда с Кариной, естественно, уже знали, кто она. Да и мне, к сожалению, память не изменяла. — А вот и триумфальное возвращение бывшей! Прямо какой-то спарринг выходит: одна в красных трусах, другая в белых… Ой, простите! В платьях. Оговорочка вышла…По Фрейду…

Глава 16

Дальше я все слышала с трудом. Как сквозь вату… Или толщу воды… Мариша Рей говорила долго и с чувством, но слов разобрать почему-то не удавалось. Под конец речи на ее глазах выступили слезы, а тело задрожало от якобы безумных переживаний. Тогда Морган слегка приобнял девушку за талию, а еще помог спуститься вниз, успокаивающе нашептывая ей что-то на ушко.

В зале выключили свет, и только машины продолжали кружиться в ярком белом освещении. Благодаря видеопроектору на большом белом экране начался фильм о том, как тяжело и усердно Мариша работала в Китае, пытаясь привлечь новых предпринимателей в город. Также выказывалась признательность и гордость за тех людей, рискнувших расширить свое экономическое влияние, а заодно и предприятия, вплоть до Гонконга.

Я не была ханжой и никогда не считала себя бесчувственной стервой… Но этот «рекламный ролик о душке — Маришке» определенно не был тем, что хотелось бы посмотреть еще раз. Незаметно отойдя от подруг на второй минуте, решила все-таки осмотреть машины.

Пока медленно шла к иномаркам, меня одолевали странные чувства. С одной стороны мне понравилась Мариша Рей. Несмотря на кукольную внешность, у нее был очень умный и хитрый взгляд. Такие люди не пропадут по жизни, потому что всегда делают все с выгодой. По сути, она — эталон для всех девушек и мечта каждого успешного мужчины.

А с другой стороны… Ситуация с Гонконгом казалась фикций. Ну к чему бы девушке брать на себя такую ношу по организации кучи фондов и привлечению новых предпринимателей в Китай? Либо это все сделано ПО наставлению Пола, либо… ДЛЯ него, чтобы привлечь желаемое внимание.

Именно поэтому фильм казался таким же омерзительным, как и слезы Мариши. Они были пустыми и неправдивыми, в отличие от речи Моргана.

Я подошла к новым машинам и замерла в нерешительности: к какой подойти первой? Золотистой, серебрянной или черной?.. Да, модель была одна, но цвет словно определял суть. Почему-то вспомнилось, что одним из конструкторов является Пол, и в голове тут же возникла идея… Быть может, это в какой-то степени отголоски его сущности?

Черная — как самые темные и адские стороны. Когда он мог без какого-либо зазрения совести брать меня без согласия. Когда приказывал. Когда разрушал душу и разбивал сердце…

Серебрянная — как что-то светлое и по-мужски прекрасное. Когда помогал семьям погибших в Китае. Когда выплачивал пострадавшим зарплату за год, а их, на секундочку, было не три человека и даже не тысяча! Когда нес меня на руках из-за сломанных каблуков…

И золотая… Я подошла к ней первой и аккуратно коснулась капота. Что она значит? Что таит внутри? В фэншуй цвет золота, так же как и желтый, символизирует позитив, счастье, радость, солнечное настроение. В интерьере его принимают за откровенную роскошь, а в одежде описывают одним словом «элегантность».

Только вот это все было не то… Мне казалось, что свое «золото» Морган еще не открыл. Наверное, это что-то большее, сродни… любви? Но такие, как Пол, не могут любить. Им просто некогда. Да и незачем… Разрываясь между черным демоном и серебряным ангелом, они просто не оставляют времени на золотую и бесценную любовь.

— Понравился цвет? — послышался сзади голос Саманты. Я обернулась и увидела ее изучающий взгляд. Видимо, не мне одной речь Мариши показалась фальшивкой. — Ну, Мариша и тут постаралась! А мне по душе черный. Золото… слишком кричащее. Вызывающее!

— О любви и нужно кричать… — прошептала я, поглаживая литые изгибы «стального коня».

— Ты о чем вообще? Какая любовь?.. — после небольшой паузы переспросила подруга, а затем, не дождавшись ответа, тут же поспешила высказаться: — Послушай, я веду себя как последняя сучка. Нет мне прощения… Мало того, что влюбилась в твоего бывшего, так еще и постоянно задеваю на пустом месте. Подруги так не поступают!

Такая речь в устах Саманты звучала так же странно, как если бы отпетый атеист начал наизусть зачитывать Библию. Я забыла про машину и повернулась к ней, ожидая продолжения. Хотелось заглянуть в глаза подруги и понять: где правда, а где ложь?

— Ну и… — подбадривая ее откровение, протянула я. — Что ты этим хочешь сказать?

— Хочу сказать… — она многозначительно выгнула бровь и протянула мне ладонь: — Дай телефон. Давай-давай! Это сюрприз… — я передала ей свой смартфон, а Саманта открыла в нем простой таймер и сделала заметку — через полчаса… — В это время ты должна быть за нашим столиком. У нас троих для тебя примирительный сюрприз.

Я было открыла рот, чтобы сказать, что после всех выходок подруг никогда не поведусь на их детские разводы, но тут чья-то массивная ладонь легла мне на талию, а теплое дыхание обдало шею.

— Настя, я же тебя просил… — едва слышно прошептал Морган, а затем тяжело выдохнул и перевел свое внимание на подругу: — Добрый вечер, Саманта! Я знаю, что ваш отец один из тех предпринимателей, которые решили расширить бизнес в Китае. Думаю, это правильное решение и хорошая перспектива!

На темных щеках подруги появился румянец, и именно в этот момент включили свет. Девушка растерялась и начала судорожно оглядываться по сторонам, прежде чем вернула мозги на место и сбивчиво протараторила:

— Да… Я тоже… Спасибо большое… Мне пора! — она закатила глаза, признавая свое падение в глазах мужчины и, с третей попытки выбрав траекторию пути, быстро убежала.

— А ты ей нравишься. И очень даже сильно! — с улыбкой сказала я. Все же поведение Саманты говорило само за себя: кто громче всех кричит о ненависти, тот сильнее всех любит.

Пол положил вторую руку мне на талию, заставляя повернуться к себе лицом. Его черные глаза еще долго всматривались куда-то в самую глубь души, разжигая во мне необоснованную злость… Видимо, это передалось от мужчины, потому что агрессия буквально сыпалась из него!

— И что тут веселого? — наконец спросил он.

— Ну… Ты можешь выбрать ее следующей «счастливицей» на роль своей куколки, — вполне серьезно предложила я, а затем, вспомнив нрав подруги, буквально прыснула от смеха: — Надеюсь, ты достал тот камешек в форме сердечка из канализации? Без него Саманта уж точно не прыгнет в тебе кровать!

Что-то странное промелькнуло во взгляде Моргана после последнего предложения, хватка стала сильнее, только ладони опустились на верхнюю часть ягодиц.

— Тебе вообще по хрену, кого я буду трахать? — почти прорычал он.

Внезапно показалось, что его голос заполняет каждый угол комнаты, а все присутствующие на приеме услышали эту странную претензию. А это была именно она…

— Пол… — я неловко повела бедрами, пытаясь вырваться из объятий. Он не дал… Пришлось протиснуть руки между нами и едва слышно начать оправдываться: — Мы не вместе, и мне плевать, с кем ты, где и когда. Так было, есть и будет.

Мужчина так резко отпустил меня, что я едва не упала на пол. Ему пришлось двумя пальцами зацепить меня за кисть и потянуть на себя, спасая от падения, словно брезгуя более близким прикосновением.

— Спасибо, что предупредила. Половая близость с другими людьми моего партнера по сексу для меня лично имеет большое значение. Но раз тебе плевать на здоровье… Рад, что мы это выяснили! — холодно, словно читая скучный доклад в вузе, отчеканил мужчина.

Такой поворот вопроса заставил испугаться и подумать о совсем других вещах. Фундаментальных! Что я вообще знала о мужчине, с которым сплю? Может быть он болен неизлечимой, передающейся половым путем болезнью…

— Ты, наверное, прав… Мне нужна справка о твоем здоровье!

Глава 17

Клянусь, я услышала его приглушенный рык, больше похожий на утробное урчание дикого животного. Потому ждала очередного приступа неоправданной агрессии, а не холодного:

— Завтра утром она будет у тебя. Странно, что только сейчас ты подумала о данном вопросе.

С моих губ слетел злобный смешок. А действительно! Где-то между ежедневными изнасилованиями, самобичеванием, ненавистью ко всему миру и желанием зацепиться хоть за что-то в этом мире я забыла поинтересоваться о здоровье Пола! И хуже всего, что искренне верила — он следит за ним так же бережно и кропотливо, как и за другими частями своей жизни.

Пока Морган уверенно вел меня куда-то по залу, я отчаянно хотела придумать колкость, которая бы задела мужчину за живое, но все идеи сводились только к его бывшей девушке, Марише Рей. Скажи я что-то подобное вслух, он сразу примет это за ревность, что было бы худшим раскладом событий!

— Дочь? — где-то впереди раздался голос папы, заставляя поднять взгляд и увидеть его в черном фраке. С того момента, когда мы виделись с ним в последний раз, отец заметно поправился, а глаза начали светиться скрытой радостью, которой не было прежде. И, к сожалению, я прекрасно понимала, что не мне было суждено стать его отрадой. А Анне, матери Карины, которая стояла с ним в обнимку, весело мне подмигивая. — Дорогая, я так рад наконец тебя увидеть! Прекрасный момент, чтобы представить тебя официально моей дорогой Анечке.

Бросив короткий взгляд на Моргана, который специально подвел меня к отцу по какой-то неведомой причине, переключила внимание на Анну. Женщина перекрасила волосы в ярко-рыжий и была одной из немногих, кому удалось выглядеть элегантной и женственной в черном балахоне.

— Дмитрий Витальевич, — Пол приветственно пожал старику руку, заставляя того покраснеть, а затем взял хрупкую ладонь его пассии, чтобы поцеловать: — Анна…

— Просто Аня! — тут же перебила его женщина и, по-детски расхохотавшись, слегка игриво изрекла: — У девушек после двадцати пяти нет возраста, а значит, отчество совсем не уместно!

— Настя, куда ты пропала? — не унимался отец, отвлекая мое внимание от колечка на пальчике Анны. Тогда, в кафе, мне не удалось рассмотреть его достаточно четко, а сейчас я буквально получила новый удар под дых, разглядев все интересующие меня детали… — И куда, спрашивается, делись мои ежедневные завтраки?

Мне следовало ответить, но я не могла. Кольцо из белого золота с розовым бриллиантом до сих пор мелькало перед глазами… Только совершенно на другой женщине!

Теплая мужская рука легка мне на талию, осторожно поглаживая. Именно в этот момент Пол решил ответить за меня:

— Настя очень усердно учится, а еще работает в профкоме и берет слишком много дополнительной нагрузки.

Я снова бросила предупреждающий взгляд на Пола, но он даже не попытался ответить на него, мило общаясь со всеми, только не со мной.

— Нет, — равнодушно бросила я отцу, пожимая плечами, — все намного проще! Просто пропало желание.

Папа насупился и бросил на меня взгляд, который обычно немного опережал пощечину, а потом… Перепуганно посмотрел на Пола и, словно чего-то опасаясь, отступил на шаг. Анна тоже поймала эту перемену в его настроении и тут же погладила жениха по руке, словно успокаивая.

Мне не хотелось сейчас вникать в тонкости отношений Моргана и папы, потому как на горизонте замаячила более интересная тема:

— Аня, — повторяя интонацию женщины, притворно ласково проговорила я. Она тут же бросила на меня пытливый и дружелюбный взгляд, еще не представляя, сколько я собиралась вылить на нее яда: — Еще в прошлый раз я догадалась о вашей связи с моим отцом, и вы очень заблуждаетесь, что дело только лишь в светящихся глазах или прочей романтической чуши! — указав подбородком на кольцо, обратила на него всеобщее внимание. — Какая милая вещица… Поздравляю! Надеюсь, папа успел вам похвастаться, какую историческую ценность он надел вам на палец? Сколько поколений успело в нем обвенчаться!

— Настя! — умоляюще прошептал испуганный отец, но невеста остановила его легким проглаживанием.

— Да, Дима говорил, как важна для него эта семейная реликвия, — гордо подняв подбородок, заявила Анна, придя в легкое недоумение от моего насмешливого хмыка.

— Да… еще та реликвия… Только не семьи Валевски! И передается она только по женской линии — от матери к дочери! — все же сказала я после недолгих колебаний. — Оно принадлежало моей матери, которая умерла, когда мне было пять. Родственники мамы очень долго искали эту вещицу перед похоронами, но так и не нашли! Если бы они только знали, что воришка среди своих…

Анна открыла рот в полном изумлении и разочарованно протянула:

— Димочка… Что это такое? О чем толкует Настенька?!

— Ну, Анют… Это не было воровством! Она мне сама его подарила, перед тем как… Перед смертью! — начал оправдываться отец, отступая назад.

— Пожалуй, нам пора, — зачем-то сказала я и так забывшим о нашем присутствии «влюбленным» и развернулась, чтобы уйти.

Внутри меня бурлила радость, и никаких угрызений совести я уж точно не испытывала. Отец не мог просто так забрать кольцо матери, а потом подарить его какой-то незнакомой женщине. Ведь была я — его родная дочь! И единственное, что осталось у меня от родительницы, теперь красуется на пальце какого-то психиатра. Кто я вообще в этом мире, если даже родной папа делает вид, что меня нет?!

— Что ты творишь, Настя? — мы не успели пройти и десяти шагов, когда Морган резко потянул мой локоть на себя и закружил. Остановилась я уже около высокой тумбы, скрытой от большей части зала. Пол крепко прижал меня к ней и наклонившись к самому лицу, повторил вопрос более конкретно: — Зачем ты ведешь себя, как настоящая су…

Я не дала ему договорить, потому что прекрасно представляла завершение этой фразы. Моя рука сама поднялась к его лицу и залепила пощечину. В зале стоял достаточный шум, чтобы громкий шлепок не разлетелся по громадному помещению эхом, только вот для меня в тот момент время как будто замерло.

— Кто ты такой, чтобы в чем-то упрекать меня, а?! — шепотом прокричала я, а затем огляделась по сторонам и убедилась — на нас никто не смотрит. Пол все еще удерживал меня в кольце своих рук, одаряя взглядом, способным плавить сталь. Но мне было уже плевать! Слишком долго я была для него послушной куклой, и как бы иронично это не звучало, но именно он научил меня, что НУЖНО противостоять толпе, если не согласен с ней. — Ты купил меня у собственного отца! Ты спал со мной, угрожая разрушить весь мой мир! А теперь еще приводишь на прием, корчишь из себя джентльмена и показываешь всем вокруг, что мы вместе. МЫ — НЕ ПАРА, Морган! Мне плевать на тебя, и пропади ты из моей жизни, я даже не замечу этого! — под конец речи дыхание внутри закончилось, а понимание в глазах мужчины так и не появилось. Осознание этого добило окончательно! Закрыв глаза и откинув голову назад, я разрешила одной слезинке скатиться по щеке. Одно дело — наивно верить, что он услышит твою исповедь, поймет, поверит и проявит такое же великодушие, как и для своих людей в Гонконге. Но нет. Для него я была все той же куклой… Собрав остатки гордости в решето под названием сердце, едва слышно прошептала: — Пожалуйста… Прошу тебя, дай мне уйти… Отпусти меня! Эта девушка, Мариша Рей, она… идеальна. Почему бы тебе не вернуться к ней, а? Дай. Мне. Уйти.

Морган хмыкнул, и его теплое дыхание легким ветерком обдало щеку. Тело затрясло от понимания, что теперь мужчина намного ближе, чем способна была выдержать моя и без того расшатанная психика!

— А куда ты пойдешь, куколка? — прошептал Пол мне в самые губы, а затем его ладонь провела едва ощутимую дорожку по щеке, стирая даже воспоминания о слезах — Твой отец еще тот урод, подруги… одно название, а университет… Ты рано или поздно закончишь его и больше не сможешь прятаться от реальной жизни. У тебя нет никого и ничего. Ты одна в этом мире. Так куда и к кому ты бежишь, а?

Каждое его слово ранило в самую душу, потому что было истинной правдой. Я знала об этом давно, но все равно услышать нечто подобное оказалось настоящей пыткой.

— Я… Я найду парня… — растерянно прошептала я. — Нормального парня, с которым у нас будут здоровые отношения. Он станет моей опорой и поддержкой, а я полюблю его в благодарность. Рожу ему ребенка, и мы создадим свою семью, свой мир, в который будет закрыт вход таким, как ты.

Что-то твердое ударилось о стену совсем рядом с моим лицом, заставляя испуганно всхлипнуть и открыть глаза. Кулак. Вот что это было…

— Пол?.. — ошарашенно прошептала, не веря своим глазам.

Я ждала от мужчины всего: криков, угроз, принуждения в постели… Но не физического насилия. Мне казалось, что ему больше некуда меня разочаровывать, но Морган нашел еще одну нетронутую грань. Это было бы комичным, не кажись настолько ужасным!

Его руки крепко сжали мое лицо, заставляя смотреть только в глаза, пока всем корпусом мужчина не давал сдвинуться с места.

— Я. Не. Собирался. Тебя. Бить. Слышишь? — разделяя слова на отдельные предложения, он словно пытался достучаться до моего здравого смысла. Теперь его американский акцент мешал пониманию некоторых слов, что казалось странным. Ведь еще на сцене он умудрялся разговаривать без него. Только вот я не верила мужчине. Ни раньше, ни тем более сейчас. Он был лишь огромной занозой в моей черной душе, которая начинала гноиться. — Настя, посмотри мне в глаза и хватит рыдать! Ты вывела меня из себя, но я бы никогда не стал…

— Что не стал?! Причинять мне вред??? — съязвила я, отталкивая его от себя. В этот раз Морган поддался и отступил, хоть и не переставал испепелять меня взглядом. — Так не причиняй и проваливай на фиг!

Я поняла, что переборщила, когда он утробно зарычал и еще раз долбанул в стену кулаком. Капельки крови окрасили идеально белый мрамор, но я не успела особо их рассмотреть, потому как Морган теперь целенаправленно надвигался на меня.

— Чего же ты, Настя? — саркастично протянул он, увидев, как я медленно отступаю назад. — Умей принимать последствия своих поступков…Живо подойди ко мне!

Чья-то легкая женская ручка легла мне на плечо. Я почти рассмеялась, испытав чувство дежавю, только вот мужчина напротив как-то не располагал к веселью!

— Вау, а у вас тут бурные страсти! — с театральным сарказмом пропела Анна, а затем, цокнув языком пару раз, сказала уже Полу: — Дорогой друг, надеюсь ты не сильно рассердишься, если я украду твою девушку на пару минут? У меня к ней очень серьезный и важный для нас обеих разговор.

Морган посмотрел на женщину, как на врага народа, наверняка намереваясь красочно послать ее куда подальше. А затем на его лице появилась какая-то загадочная улыбка, совсем не подходящая моменту.

— Конечно, Аня! — елейным голос сказал он, а затем, посмотрев куда-то мимо женщины, серьезно изрек: — У меня как раз были дела…

Чисто инстинктивно проследовав за его взглядом, я заметила, что возле золотой машины разговаривают мой отец, Мариша Рей и Саманта. Почему-то у меня не возникло сомнений, на кого именно так воодушевленно смотрит Морган. И стоило бы обрадоваться, ведь он очень быстро внял моему предложению о смене куклы, но… Почему-то хотелось залепить ему еще одну пощечину, а не идти под руку с матерью Карины в другой конец зала, предвкушая тяжелый разговор.

Глава 18

Анна отвела меня за свой столик, который без отца совсем пустовал. Сейчас, когда эмоции немного улеглись, мне было стыдно перед женщиной за свое поведение. Она с детства поддерживала меня, давала советы и всегда была рада видеть. А чем ответила я? Раскрыла историю с кольцом прилюдно, тем самым подняв ее на смех. А могла ведь просто поговорить наедине с отцом или хотя бы без Моргана… В чем-то мужчина оказался прав — на такой поступок была способна только Саманта, со своей душой истинной стервы.

— Ты наверное заметила, как твой отец боится Пола Моргана? Это неспроста… — она протянула мне бокал и весело подмигнула. Я, уже готовая к разбору полетов и ее претензиям, была поставлена в тупик странным вопросом. Женщина даже усмехнулась моей растерянности и весело повела плечами: — Настенька, проблемы с твоим отцом мы будем решать за закрытыми дверями. Неужели ты думала, что я стану тебя отчитывать? На твоем месте я бы поступила так же, увидев кольцо матери на чужой тетке.

Мой взгляд опустился на ее изящную ручку, где играл розовый бриллиант. Что бы она не говорила и какой бы милой не была, камень все равно останется при ней. Это разжигало во мне какое-то безумное пламя ненависти и горечи. И я не нашла другого варианта загасить его, кроме как перевести тему:

— И почему же папа боится Пола? Хотя… Глупый вопрос. Один его взгляд внушает ужас и осознание собственной ничтожности.

Глаза женщины расширились и она отхлебнула шампанского, прежде чем удивленно переспросить:

— Очень странно, что так думает человек, на которого он смотрит, как на истинное сокровище.

Я не была согласна с Анной, хоть она и имела славу психолога высшей квалификации. Пол смотрел на меня по-разному: с ненавистью, презрением, недоверием, насмешкой… Но ничего хоть отдаленно положительного или даже симпатизирующего там не наблюдалось.

Женщина не стала долго молчать, чутко уловив смену моего настроения, и тут же рассказала то, ради чего искала меня по всему залу:

— Я помню тот день, когда Морган ворвался в кабинет к Диме. Мы были с ним вместе, но меня мужчины выгнали. Оставишь возле кабинета, я была вынуждена стать невольным свидетелем их разборок, — ее глаза стали как будто стеклянными, а между бровей появилась морщинка, выдавая истинный возраст кукольного личика, когда она погрузилась в воспоминания: — Насколько я поняла, Пол просто ударил Диму. Дважды. И сказал что-то вроде «каждую ее боль ты будешь чувствовать вдвойне», а затем просто ушел. У твоего отца остались два кровавых фингала и внушительная гематома. Я хотела позвонить в полицию, но Дима отказался. Сказал, что заслужил и что впервые за многие годы кто-то дал ему возможность задуматься над манерой твоего воспитания! — в глазах Анны застыли слезы, когда она взяла мою ладонь и, крепко сжав, прошептала: — Послушай меня, Настенька… Они грубые, закаленные бизнесом мужланы, которые не могут найти времени на простой человеческий разговор. Но я хочу сказать, твой отец никогда бы не отдал тебя в руки человека, которого бы посчитал неподходящим. И я сейчас говорю не про материальную сторону вопроса…

Во мне бурлила раскаленная лава, которая добавляла жара в общий котел от каждого слова Анны. Ведь они были резонными, разрушающими привычный расклад вещей, но, увы, ничего не меняющими… Пожав плечами и вымученно улыбнувшись, я хрипло констатировала:

— Но он это сделал… Продал меня за какой-то гребаный завод!

— Завод… — протянула она недовольно. — Настя, почему ты не видишь главного? Пол тот, кто может стать твоим спасательным кругом. Он относится к тебе не так, как к остальным. Уверена, такие чувства в этом куске металла вообще проявляются впервые! Вы оба выросли в не самых лучших моральных условиях, словно трава сквозь асфальт… Но теперь видно, насколько вы одинаковые. Словно сиамские близнецы, которые не могут договориться между собой.

Где-то глубоко внутри меня умиляла романтичность Анны, а также льстила попытка помочь и «открыть глаза», но… Каждое ее слово было словно выписано из дешевой бульварной прессы и никак не относилось к реалиям жизни. Тяжело вздохнув, я подвела черту под этим разговором:

— Пол Морган купил меня, брал силой и держит около себя угрозами. И если кто-нибудь еще хоть раз попытается доказать мне, что он — моя судьба и опора, я просто… За себя не ручаюсь! — руки тряслись, когда я ставила бокал на стол. Половина содержимого расплескалась на белую скатерть, но единственное, что я запомнила, — полный сочувствия и беспомощности взгляд Анны.

Только тогда я поняла, к чему был весь этот разговор… Она хотела доказать мне, что даже на несчастье можно построить счастье, а не самоубиваться. Не можешь справиться с насильником? Увидь в нем героя и свою единственную отраду. Увы, это больше похоже на диагноз, чем на решение проблемы.

Посему я коротко кивнула ей и решила уйти, но в последний момент женщина резко схватила меня за руку и вложила в ладонь… кольцо.

— Оно твое и только твое. Ты не должна была даже сомневаться в этом! — сказала она прежде, чем натянуть легкую полуулыбку и слиться с толпой.

Я долго смотрела на кольцо матери, которое в основном видела на старых фото. В воспоминаниях она носила его на безымянном пальце правой руки, что естественно для обручального атрибута, но… В моем положении это было чревато, именно поэтому я надела его указательный палец, и украшение село как влитое.

А дальше мне хотелось бежать… Куда угодно, но первым в голову пришел вариант с дамской комнатой.

Нужно было прочистить мозги и разобраться с чувствами, который вызвал внутри рассказ Анны.

Пол Морган ударил отца, заступаясь на меня… Пол Морган просто так купил платье за баснословные деньги, потому что, цитирую, «оно только твое»… Пол Морган надел красную рубашку и запонки, чтобы поддержать меня… Пол Морган, Пол Морган, Пол Морган…

Это имя и фамилия разрывали мою голову на куски. Хотелось сжать ее руками и кричать оттого, как часто это словосочетание повторяет внутренний голос.

Почему именно он стал человеком, который проявляет ко мне столько заботы, как никто другой? За что он так поступил со мной в наш первый раз?! Почему не дал даже шанса понять его, почувствовать и быть может даже… полюбить???

Сейчас же, стоило появиться лишь мысли, что Пол не такой уж и моральный урод, как меня начинало тошнить от собственной ничтожности. Стокгольмский синдром, шизофрения, дегенеративность — вот что это! Но. Не. Симпатия!

Пробежав около Линды с Кариной, я завернула к дамским комнатам и зашла в первую на пути дверь. Она была открыта, но занята…

На небольшом столике около раковины лежала девушка в уже знакомом черном платье. Ее ноги были широко расставлены, чтобы мужчине между ними было удобнее совершать с ней свои пошлые маневры. Клянусь, она заметила меня и начала активнее извиваться, кричать громче и цепляться за лацканы мужского пиджака сильнее.

Девушкой была Саманта, но и мужчина оказался более чем знаком.

Глава 19

Это был Костя. Тот самый бывший парень, который на мой день рождения переспал с толпой мужиков. И сейчас, мельком разглядывая его новый костюм, напряженные мышцы и светлые волосы, я могла лишь представлять на месте Саматы… одного из его партнеров в ту роковую ночь.

Вся эта ситуация: игра Саманты «на публику», секс «по нужде» от Кости… разом сняли с меня все напряжение. Сперва вырвался быстрый мимолетный смешок, затем более мощная порция, которая в конце концов переросла в истерический хохот.

Сложившись пополам прямо возле раскрытой двери туалета, не в силах выйти или зайти, я прекрасно понимала, что эти двое обманули не меня, а друг друга. Саманта надеялась вызвать ревность и показать, кто тут на самом деле главная и желанная для всех и каждого, ведь не зря Карина с Линдой караулили меня. Детский сад, ей-богу! Я даже не сомневалась, что все остальные кабинки закрыты… Костя же хотел доказать всему миру, а быть может, себе, что он таки мужчина в самом полном понимании этого слова. У меня уже были друзья с неопределившейся ориентацией, которые бегали от одного пола к другому не в силах понять — кто они в этой жизни? Но я не ожидала подобной низости от экс-бойфренда…

И что мы получили в итоге? Отпетую наркоманку, которую на столе в грязном туалете трахает гей. Занавес!

— Настя? — якобы удивленно спросила подруга и начала отталкивать от себя Костю. — Боже… Ты не должна была этого видеть! Мне так жаль… Мы наверное очень ранили твои чувства, да?

Не только мне, но и ее горе-любовнику эти слова показались самой настоящей фальшью. Он судорожно поправлял штаны и переводил ошалевший взгляд, полный непонимания, с меня на довольную «любовницу». Только если на меня, едва сдерживающую истерический смех, он просто рассматривал, то Саманту от злости почти столкнул со стола.

— Какого хрена, детка?! — заорал он на нее. — Я не участвую в порно. Настя тут зачем? Твоих рук дело???

— Видимо, забыла закрыть дверь, любимый! — девушка так четко выделила последнее слово, что я снова непроизвольно прыснула от смеха. Господи, это действительно происходит со мной, а не в «Ералаше»? Не хватает только: «Пара-ра-ра-пам-пам, пам!»

— Малыши, давайте как-то без меня, окей? — с трудом прервав истерику, я выровнялась и, перед тем как уйти, бросила: — Ваши нежные и трепетные чувства меня не касаются. Увольте!

Уже уходя, я услышала разочарованный смешок Саманты и оклик Кости. Но нет… Я больше не готова была возвращаться в мир этих людей. Либо я так выросла за последние недели, либо просто закрывала глаза на ограниченность моего окружения, но детский поступок Саманты расставил все точки над «i». Что она хотела этим доказать? Кого унизить?!

Идя по дорожке к столику Моргана, я то хихикала, то хмурилась. Ведь во всей этой попытке указать мне на истинное место была и ложка дегтя… В ту самую первую секунду, когда я только открыла дверь и увидела расставленные темные ножки Саманты, во мне что-то рухнуло. Я ждала другого мужчину рядом с ней. И, возможно, именно Его отсутствие рядом с моей бывшей подругой стало первым посылом истерики.

Ведь Пол не такой идиот, как мои подруги. Он бы не стал устраивать шоу. Захотел девушку? Взял ее. Саманта была бы не против… Возможно, в этом была ее «миссия»? Заставить вспомнить о Косте и вернуться к нему? У девушки была бы свободная дорожка к Полу. Только ей никогда не сравниться с идеальной Маришей Рей…

— Настя, куда ты пропала? — Пол остановил меня на полпути, не сильно потянув за руку. Я сделала финт назад и буквально оказалась в кольце его рук. Глаза мужчины светились и горели, и, прежде чем он снова что-то сказал, вдруг подумала… Если Морган не спал с Самантой, это еще ничего не говорит о Марише! — Почему ты такая счастливая? Анна сказала, что вы поговорили около пяти минут назад!

Это было ничтожно малое время и меня немного смущала такая настойчивость. Зачем ему я прямо сейчас? В любом случае все карты раскрывать не хотелось.

— Я была в дамской комнате, — равнодушно пройдясь взглядом по залу, я нашла Маришу. Она все еще беседовала с моим отцом и Анной. Прическа была в порядке, платье на месте, украшения в норме. С души упал тяжелый камень. — Мне нужно тебе отчитываться по таким вещам?

— Нет, конечно, нет… Просто ты срочно нужна… — Пол немного одернул себя и устало потер виски. Где-то между холодной сдержанностью и его странными вопросами проскальзывал мальчишечий азарт. Но я не успела узнать его причину, потому что, прежде чем что-то сказать, Морган засмотрелся куда-то мне за спину и стал похож на пантеру, приметившую жертву. — В дамской комнате, говоришь, была? Ну и как там? Понравилось?

Я обернулась, не разделяя его враждебного настроя. А там, как раз около «женской стороны», стоял разхристанный Костя. Одна пола его рубашки нелепо свисала поверх брюк, другая была криво заправлена внутрь. Пиджак надет неровно, а волосы неаккуратно взъерошены. Он оглядывался по сторонам, словно в поисках кого-то, казался растерянным и отчаянным. А потом увидел меня и слабо улыбнулся… Но только до того момента, как встретился взглядом с Полом.

Клянусь, электричество между ними было осязаемым, а на ненависти можно было жарить бекон. Я оглянулась по сторонам и заметила, как пара отпетых сплетниц уже весьма откровенно кидают на нас странные взгляды. Ну уж нет! Прилюдного скандала я точно не переживу.

Повернувшись к Полу и заслоняя собой обзор Кости, выпалила на одном дыхании:

— Я зашла в комнату, а там были Саманта с Костей. Ну… ты понимаешь, о чем я, да? — судорожно втянув воздух, я молила бога, чтобы мне не пришлось описывать все в красках. Отмыть потом свой рот я не смогу.

Морган долго всматривался мне в глаза, сканируя, изучая, читая между строк… У меня было чувство, словно я на флюорографии, которая в обновленном варианте работает по типу детектора лжи. Волосы на теле встали дыбом, мурашки покрыли каждый кусочек оголенной кожи, а ноги приросли к земле… Не знаю почему, но мне было важно, что ответит Пол. Поверит ли он, что я не способна на секс в грязном туалете с бывшим, который однажды уже предал?

— И что тебя в этом так развеселило, куколка? — осторожно спросил он, все еще не отрывая своих черных глаз от моих. Была уверена: солги я сейчас — он пресечет это на корню.

— Он ведь гей. Я сама видела… — прошептала, чуть ближе наклоняясь к нему, а после зачем-то добавила: — Мне показалось, что Саманта специально устроила это «шоу» для меня, но только вот она даже не подозревает о его «маленьких шалостях».

— Детский сад! — моментально ответил мужчина, снова всматриваясь мне за спину. В тот момент с гордостью осознала, что он мне поверил! В его глазах я еще не настолько падшая женщина, и это вселяло надежду…

Там, где ранее стоял Костя, теперь испуганно оглядывалась Саманта. Она была похожа на раненого зверька, которому никто не хочет оказать помощь. Наверняка, любовник бросил ее и убежал. Нас с Полом это заставило усмехнуться…

Я вздрогнула, когда поняла — Морган разделяет мои эмоции и чувства. Кроме того, вся эта ситуация с бывшей подругой, которую я рассказала ему, не таясь, делала нас похожими на нечто общее и неделимое… Словно пара, у которой есть свои шутки, секреты, общие темы для разговора и какой-то идентичный способ мышления — то, что злило одного, не нравилось и другому. И наоборот. Да, такие люди могли ругаться между собой, но против мира они выступали вместе, рука об руку.

На долю секунды мне показалось, что я и Морган — именно этот вариант чего-то вечного и идеального. Мне нужно было заглянуть ему в глаза, чтобы убедиться в этом… Да, в этот момент он держал меня за руку, улыбался и казался более открытым, чем когда-либо. Но… Это были все те же черные глаза, способные на любой выгодный себе и запрещенный моралью поступок. Неужели я настолько одинока, что цепляюсь за любого человека, способного кивнуть мне в поддержку? Конечно, все было именно так…

Осознание этого заставило опустить глаза и, рассматривая туфли, корить себя за беспечность. Сегодня Морган — остроумный кавалер, а завтра потащит меня в постель силком. Сегодня он проявляет заботу и участие, а завтра опять начнет пугать расплатой за любую провинность.

— Идем со мной, — откашлявшись, сказал Пол и резко двинулся в сторону выхода.

Морган шел чуть впереди, показывая, как ему не терпелось дойти до места назначения. А я плелась за мужчиной следом, уже не представляя, какой еще сюрприз может принести мне этот вечер.

На улице было чересчур прохладно и морозил легкий ветерок, но я успела ощутить это только мельком, потому что Пол стянул с себя пиджак и накинул мне на плечи. Еще около десяти человек столпились в кучу около какой-то машины, и я никак не могла понять, что заставило высокомерных аристократов выбежать на улицу в такую погоду?

Пол не дал мне постоять на месте и смело пошел вперед, ненавязчиво расталкивая толпу. Чем ближе мы подходили, тем отчетливее в вечерних сумерках прорисовывался бампер спорткара. Я не верила своим глаза, отказывалась довериться логике и предчувствию. Но этот золотистый перелив в лучах заходящего солнца не оставлял выбора!

Морган оказался у меня за спиной, и я ощутила, как его руки медленно скользнули с моих бедер к талии под пиджаком. Он подтолкнул меня прямо к низкой двери авто и тихо шепнул на ухо:

— Это тебе, Настя. В таком цвете будет только у тебя. Эксклюзив.

А передо мной стояло… золотое выставочное авто из зала, где проходил прием! Он подарил мне золотую машину. Или… это то, о чем я подумала?

Свое… сердце?

Глава 20

Но, увы, чтобы подарить кому-то сердце, его, как минимум, нужно иметь.

Глядя на шикарную машину, я не ощущала себя его владелицей. Скорее… обязательным атрибутом в комплекте «Успешный олигарх»…

В детстве мама покупала мне куклы. От стоимости зависело качество. Вы выбираете модель, а потом в специальных магазинах приобретаете ей всякие принадлежности: платья, туфли, домик, друзей… Но это ведь не собственность любимой игрушки, так? Вы делаете это для себя, чтобы игра не становилась скучной, подруги завидовали и понимали ваш статус.

Я сделала шаг вперед, к бамперу машины, только для того, чтобы не прижиматься больше к спине Моргана. Рука легла на капот и провела дорожку по небольшой ямке, ощущая под пальцами скользкую сталь. Свет луны заставлял золото переливаться, словно драгоценный камень. И не было тут ничего вызывающего, как пророчила Саманта. Статусно, достойно, возможно, даже дерзко. То, что нужно для репутации долларового миллиардера Пола Моргана!

Но не для Анастасии Валевски. Эта девочка имела деньги, но боялась места водителя и скорости. Она не любила тусовки, хоть ее подруги и отличались веселым нравом. А самое главное — никогда не давала повода такому, как Он, увидеть в себе достойную партию.

— Помнишь это место? — Пол, словно демон-искуситель, накрыл мою ладонь своей на середине капота и заставил замереть. Я поежилась, когда его теплое дыхание пощекотало мне ухо. А голос Моргана показался непривычно глубоким и низким. — Думаю, мы можем так же «обмыть» и эту машину.

И все встало на свои места… Спорткар, внимание, показательная учтивость! Чего хотело самолюбие мужчины, который привык побеждать по жизни? Повторения ночи в клубе! И если ранее он тонко намекал на это, то сейчас просто ткнул носом.

На глазах выступили слезы, а тело парализовало. Еще никогда в жизнь мне не хотелось закричать… Просто так. Чтобы выпустить всю ту черноту, что не дает жить спокойно. Может, хоть немного полегчает?

Только вот так бы поступила прежняя Настя. Новая же хотела и была готова бороться. Вокруг много людей и пресса. Не время выяснять отношения и делать радикальные заявления.

Подняв взгляд на полную луну, я заставила слезы вернуться обратно. Легкая полуулыбка скользнула по губам, когда я нарочито громко сказала:

— Вау… Вот это подарок, Пол! Я просто вне себя от радости. Можно я припудрю носик, и мы опробуем авто, ммм? Так не терпится!

Он резко дернул меня за талию, заставляя повернуться к нему лицом. Даже в сумерках его глаза казались страшнее черной дыры и прожигали так, что строить из себя холодную аристократку было высшей степенью актерского мастерства.

— Что не так, Настя? — осторожно спросил он вполголоса, чтобы услышать могла только я. — Не понравилась машина? Я был уверен, что тебе подойдут именно эта модель и цвет, но… Ты можешь выбрать любую. Это не проблема.

— О чем ты? Какие проблемы? Все прекрасно, — положив руку на его кисть, я осторожно отодвинула мужчину от себя и отошла на шаг назад. Конечно, на людях он не станет крушить стены кулаком и показывать, кто лидер в наших больных отношениях…

За спиной Пола находилась Карина и буквально висела на своем парне, умоляя его о чем-то с закушенной от горечи губой. Вот кто визжал бы от счастья, получи такой подарок! Где-то за ней с раскрытым ртом ловила мух Линда, а Костя, справа от подруги, не отводил от меня задумчивого взгляда. Был еще и отец, который буквально прыгал от радости и всем громко объявлял о нашем родстве. Анна только заговорщически мне подмигнула, дескать, «я же говорила, дерзай!».

— Я отойду на минутку, — осторожно стянув с плеч пиджак Моргана, быстро засеменила обратно в зал. Нужно было скрыться ото всех, пока еще оставались силы держать лицо.

Будучи уверенной, что мой спектакль по достоинству оценили благодарные зрители и главный кукловод, быстро прошла зал и завернула в сторону дамских комнат. Это был длинный коридор, совершенно пустой от людей. Теперь заходить в первую дверь не было никакого желания, посему я решила воспользоваться второй. Рука нетерпеливо опустилась на ручку, как вдруг кто-то резко одернул ее, толкнул меня и пригвоздил к холодному металлу.

— Говори! — потребовал Морган, заглядывая мне в глаза с таким принуждением и давлением, словно мы на допросе. Его руки плотно держали меня за талию, видимо ожидая сопротивления, но я его не оказала. Не хватало только лампы, направленной в глаза, а также предметов пыток для устрашения и общего градуса.

— Мне нечего тебе сказать, — равнодушно пожав плечами, я позволила себе отвести взгляд. На самом деле, зачем распинаться перед бетонной стеной? — Ты подарил отличную машину. Люди оценили, пресса напишет тебе хвалебную статью. Молодец!

— Черт, Настя! — его пальцы на моем животе сжались, причиняя ощутимую боль. Это было словно посылом собраться и не отступать. Выпрямить спину, посмотреть в глаза и говорить уверенно, без робости. — А ты думала, люди не заметят, что машина пропала из главного зала?! Конечно, всем интересно, кто станет владельцем эксклюзива коллекции… По-твоему, стоило разогнать всех метлой?

— Я ведь ничего не предъявляю тебе, Пол. Просто… не могу принять подарок, прости. Для прессы я, естественно, сделаю вид, что безумно счастлива и благодарна, но… Нет. Я не кукла, и меня не нужно наряжать и… укомплектовывать! — он попытался что-то сказать, но я, совсем обнаглев, накрыла его губы своей ладошкой. Пока во мне были силы высказаться, не стоило терять времени даром: — Ты заказывал этот цвет для себя какое-то время назад, ведь так? Поэтому утверждать, что все сделано специально для меня, не можешь, тогда мы были незнакомы.

— Эта машина… — сквозь зубы прошипел мужчина, откидывая мою руку в сторону. — Она… не такая, как остальные. В ней собраны все самые последние новшества. И я взял тебя с собой, чтобы подарить ее. Знал ведь, что ты захочешь именно такую.

— Какую «такую»?! — закричала я, и голос эхом разнесся по коридору. Испугавшись, что кто-то застанет нас за этим странным бессмысленным разговором, шепотом продолжила: — Чего ты хочешь от меня, Морган??? Я прошу тебя отпустить, а ты покупаешь платья. Умоляю не трогать — ты даришь машины. Я живая, черт тебя дери! И с количествами ноликов на купюрах моя любовь к тебе не растет!

— Значит, не примешь, говоришь? — угрожающе отчеканил Пол, полностью проигнорировав мое откровение. Снова…

Он просто отошел в сторону и позволил мне отойти. Я настороженно уставилась на Моргана, но он лишь открыл для меня дверь дамской комнаты и буквально толкнул внутрь.

— Иди! — крикнул он, когда я затормозила. — Жду тебя на улице через пять минут. Мы уезжаем. И только попробуй не прийти!

Не знаю, что задумал мужчина, но мне стало тревожно на душе. Я оперлась руками о раковину и долго смотрела в зеркало, изучая девушку, в глазах которой было слишком много ужаса, обреченности и ненужных переживаний. А ведь мне всего восемнадцать…

Внезапно дверь открылась, а я с ужасом вспомнила, что даже не подумала ее закрыть после многозначительного ухода Пола. Не пришлось поворачиваться, чтобы увидеть через зеркало вошедшую в комнату… Маришу Рей собственной персоно. Она приветливо улыбнулась мне и грациозно подплыла к зеркалу. Положив на столик свою сумку, Мариша достала прозрачный блеск и, только когда поднесла кисточку к губам, наконец обратилась ко мне:

— Надеюсь, ты не против? Все остальные кабинки заняты, а мои губы срочно требуют увлажнения… — я кивнула, и она тут же начала медленно красить губы, словно вырисовывала очередной шедевр. Даже, казалось бы, минутное и неважное дело в ее руках превращалось в какой-то культ и искусство.

Женщина внутри меня заставила выпрямить спину, поднять подбородок выше и натянуть на лицо безмятежность с легкой улыбкой.

— Машина прекрасна, правда? — тем временем Рей завершила первый акт и достала пудреницу, попутно бросая на меня короткие, но очень цепкие, взгляды. — Три недели назад Пол срочно заставил перекрасить свой личный образец из красного в золотой. Я спросила его, мол, что за бред, а он только мечтательно протянул: «Ей подходит только золотой к медовому тону волос». Пол лично выбирал оттенок, представляешь?.. Тебе ведь только исполнилось восемнадцать, да? Разве в России несовершеннолетним позволено получать права?

Голос девушки был мягкий, обволакивающим, заставляющим расслабиться и рассказать ей все свои тайны. Но… если вникнуть в суть ее слов… Откуда она знала, сколько мне лет? Очень странный переход от темы машины ко мне самой. И потом, как бы я ни старалась, не выходило представить мечтательного Моргана. А это значит — она либо лгала, либо слишком сильно преувеличивала.

— Понятия не имею, у меня нет прав, — лаконично ответила я и сделала два шага к выходу. — Я пойду. Было очень приятно познакомиться!

— А он интересно выбирает себе спутниц, ты не заметила? — остановила она меня, разрешая легкой горечи проскользнуть в голосе, но тут же спрятала ее за сарказмом. Мариша заметила, что я замерла, и, хитро улыбнувшись, все же продолжила: — Всегда сильные, из высшего общества, умные, красивые, идеальные… Он находит достойную девушку, показывает ей, что значит — идеальный мужчина, а потом… Бах! И ты уже стоишь с прощальным подарком, кредиткой и машешь ему вслед платочком.

Мне хотелось оспорить понятие «идеальный мужчина», но желание поскорее покинуть эту комнату было намного сильнее. Потому, равнодушно пожав плечами, я спросила:

— И что же тут интересного? Молодой мужчина слегка за тридцать должен выбирать себе в пару глупых, но красивых пустышек?

— Ему двадцать девять, девочка! — ошарашила она меня, сделав акцент на последнем слове. Да, я уже поняла — разница между нами внушительная. — Но он ведь выбирает их не для женитьбы, да? Ему просто нравится каждый раз ломать под себя очередную неприступную скалу и убеждаться, что все девушки одинаковые. Словно… мстит.

Она засмотрелась куда-то перед собой, словно окунаясь в воспоминания, мне же показалось неловким наблюдать за ней в такой момент, и я тихо прошептала:

— Ну… Мне как-то это безразлично, но спасибо за мнение!

Она поймала меня за руку, когда я уже почти коснулась двери. Ее длинные черные ноготки впились в мою тонкую кожу до боли, и я зашипела, ошарашенно заглянув в глаза Мариши. А там было полное безумство! Жизнь еще никогда не сводила меня с шизофрениками, но что-то подсказывало — они выглядят именно так: пустой взгляд, наполненный каком-то диким азартом и неуправляемым желанием доказать… Что? Кому? Это оставалось загадкой, но бросало в дрожь.

— Сейчас ты ему интересна, не спорю, — совсем не елейным голосом выплюнула она. — Но вскоре он прорвется в твое сердце и бросит, как и всех остальных. Для него это игра, пойми! Не имея своего сердца, Морган коллекционирует другие… Считай это трофеем после удачной охоты! А ты слабенькая… Уверена, не выдержишь и… покончишь с собой. Хочешь этого?

Она действительно ждала ответа, ну а я не переставала вырываться. В конечном счете Мариша жутко рассмеялась, словно в фильмах ужасов перед очередным расчленением, и разжала пальчики.

Я не помню, как бежала по коридору. До сих пор не верилось, что что-то настолько жуткое могло приключиться со мной. В памяти то и дело всплывали обезумевшие глаза Мариши, а следы от ее когтей ныли и немного кровоточили.

После такой встряски впервые захотелось выпить чего-то крепкого, и я подошла за первый попавшийся пустой столик, где был нетронутый алкоголь. Виски неприятно обожгло горло, но помогло победить дрожь.

Именно в этот момент внезапно зазвонил телефон. Я долго рылась в сумочке, пока не нашла его и не убедилась — это просто таймер Саманты. Отключив его, обвела взглядом зал. Кажется, они хотели, чтобы я подошла к ним? Не помню… Но «подруг» все равно нигде не было, а я никак не могла сориентироваться — где их столик? Тогда просто воспользовалась методом исключения и, как оказалось, пустовало только два стола: Пола и тот, за которым я стояла. Рука сама потянулась к перевернутым табличкам с именами и вытянула первую… «Карина Бушмина», — гласила она. Сама судьба говорила: «Тебе не стоит идти на поводу у подруг, порой их детские задумки немного пугают!», но я и так бы не стала подходить к ним.

Судорожно пытаясь вспомнить точную формулировку Саманты, когда та устанавливала таймер, вдруг услышала речь ведущего:

— …И теперь мы можем официально принять в семью новых «детей». Компания «Jaguar» благодарит вас, что разделили с нами этот незабываемый день! Сразу после небольшого фейерверка в зале вас ждет незабываемое шоу на улице, господа!

Вокруг сцены все начало искриться и пылать от огненного шоу, я засмотрелась и вздрогнула, когда под потолком что-то щелкнуло. Как оказалось, над каждым столиком висели мешки, которые в нужный момент «распускались» в форме тюльпана и выпускали на людей золотые шары и блесточки. Это было так красиво, словно на праздничном карнавале или балу у Золушки. Даже угрюмые снобы заразились торжеством и начали смеяться, хлопать, поздравлять друг друга. Словно это Новый год какой-то!

Я же попивала свой алкоголь и с жадным предвкушением ждала, когда мой мешочек разорвется и осыпет сказочной пыльцой. Хотелось, чтобы этот вечер запомнился не странными выяснениями отношений, а подарил немного сказки. Почему нет?

Помню, как очередь дошла и до меня. Большой мешковатый круг взорвался, салютом, но… вместо ожидаемых шариков и блесточек с него волной хлынуло что-то черное. И только когда субстанция достигла меня и покрыла каждый участок тела, стало понятно — мазут!

Глава 21

В один момент зал, в котором находилось не меньше пятисот человек, затих. Гробовая тишина, разрушаемая лишь шипением со сцены, ведь представление с огнем до сих пор не завершилось, давила на уши. Глаза слиплись от вязкой жидкости, волосы потяжелели, а платье намертво прилипло к телу… Но все это было ничтожно по сравнению с тем ужасом, что я испытала в тот момент.

Позор. Унижение. Меня буквально препарировали на глазах у всего бомонда и людей, которые, увы, являются теперь моим окружением. Я стояла там, и каждая секунда казалась вечностью… Внутри проснулся ребенок, желающий расплакаться, убежать или провалиться сквозь землю.

А, может, это все сон? Пусть реалистичный… Но разве могло что-то настолько неправдоподобное произойти в окружении взрослых и настолько высокомерных людей? Они ведь лишний раз не подойдут к официанту за бокалом шампанского из-за своей усталости от одного слова «жизнь»!

Я шевельнулась и оперлась о стол, не в силах контролировать головокружение от мерзкого и пробирающего до мозга костей запаха. И тотчас люди ожили, словно, наконец, осознав, что произошедшее не привиделось им. Это ведь такая прекрасная тема для разговора!

— Боги… Бедная девочка! Как такое могло произойти??? — раздался неподалеку лживо-участливый голос старухи.

— Наверняка, это какая-то ошибка! — «успокоил» ее спутник. — Могли ведь мешки перепутать с чем-то…

— Ха! С чем, родители?! Перестаньте! — смеясь, перебил их голос помладше. — Такие выскочки, как она, всем своим видом напрашиваются на наказание. Кто-то смелый решил указать ей истинное место! Я бы пожал ему руку.

В секунду зал заполнился гомоном, разделяя людей на откровенно обеспокоенных по поводу случившегося и насмехающихся над ситуацией. Только вот если последние были честны в своих черных мыслях, то первые нагло врали и переживали только по одному поводу: а если бы эта жижа вылилась на их светлые головы и испортила платье, прическу, образ, репутацию?..

С момента катастрофы, по-другому и не скажешь, прошло не больше двух минут. Я отмеряла их ударами своего сердца и все искала внутри силы. Мне нужно было принять трезвое решение — что делать дальше? В тот момент казалось не столь важным, чьих рук это дело. Была задета гордость. Причем так основательно, что хотелось мести и лично скрутить шеи каждому, кто смеет открывать рты. Только вот где взять храбрость и куда деть внутреннего ребенка?..

Рядом послышались шаги, которые остановились совсем рядом со столиком. Я нащупала рукой скатерть и ее внутренней стороной попыталась судорожно оттереть глаза от мазута. Вышло плохо, но теперь хотя бы могла, щурясь, смотреть на мир, хоть и испытывая нестерпимое жжение.

Это была Саманта. Она не улыбалась, но светилась от счастья и едва не подпрыгивала на месте от переполняющих ее позитивных эмоций. За ее спиной дрожали Линда с Кариной, лица которых были белее, чем бордюры летом.

— Милая, — елейно пропела африканка, — мне очень жаль тебя! Как же такое могло произойти? Кто виновен? Но… Знаешь, награда всегда находит своего героя. Нужно помнить это, когда пытаешься прыгнуть выше головы.

Мой подбородок сам вздернулся выше, на губах появилась снисходительная улыбка, а идеальная осанка и расслабленная поза ничем не отличались от обычного состояния. Весь внешний вид указывал на то, что произошедшее меня никак не задело, а слова Саманты утомляют.

«Подруга» растерянно прошлась взглядом по сторонам, но тут же собралась и добавила жара:

— Бедненькая… Ты ведь знаешь, что мазут не отмывается, да? Придется неделю тереть кожу до посинения, а волосы и вовсе обрить. Какого же будет тебе без светло-медовых локонов твоей мамочки, а? Это ведь все, что у тебя от нее отсталость… Колечко-то давно красуется на пальце любовницы отца! — мои губы сомкнулись в тонкую линию, выдавая раздражение. Саманты впитала это, как самое сладкое лакомство, не желая останавливаться. Только вот она еще не знала, что если ранее я была намерена отпустить это жалкое создание с приема на своих двоих, то теперь она получит сполна. — И Пол Морган… Он ведь заложник прессы. Репутация для него все! Даже акции растут и падают в зависимости оттого, как преподнесет его СМИ. Эти люди уже увидели твой настоящий вид, очередь за ним. Спорим, к утру твои вещи будут на одной из свалок столицы?

Саманта так сильно старалась задеть меня хоть чем-то, что это не могло не вызвать улыбку. Я рассмеялась и быстро осмотрелась по сторонам. Девушки, которые находились за ближайшим столиком, тоже пострадали и теперь второпях покидали зал. Но мне не хотелось сдаваться так быстро. Не я начинала эту войну, но мне стоит ее закончить!

Сейчас мною управляли демоны, которые диктовали условия игры. И… послав подруге многообещающий взгляд… я просто прошла мимо. Но не к выходу, как она рассчитывала, а к сцене. Публика была так ошарашена моей непринужденностью и легкой походкой, что снова затихла. Я вырвала микрофон у ведущего, а он просто позволил мне это, не проронив и слова.

— Всем привет! Тут все толкают важные и благодарственные речи, а чем я хуже? — бодро поздоровалась я с многочисленной публикой и вместо стеснения получила заряд адреналина. Медленно вышагивая между столиками к оцепеневшей Саманте, я решила играть по-грязному: — Как вы заметили, кто-то особенно постарался, чтобы мое красное платье соответствовало всеобщему дресс-коду. И за это я хочу поблагодарить мою лучшую подругу — Саманту! Нет, только не делайте преждевременные выводы! Она просто обладательница безумного и ну очень специфического чувства юмора! Эй, дядя, весело ведь было? — толкнув грязной рукой мужчину у меня на пути, я освободила дорогу к прижавшимся друг к другу трем девушкам посередине зала. Странно, но по мере моей речи, все больше взглядов притягивали именно они, а не я. — Она всегда была моей опорой и поддержкой. Когда становилось плохо или хотелось острых ощущений, я всегда знала, у кого можно найти психотропные таблетки на любой вкус для поднятия настроения! О, а еще эта девушка может с подробностями рассказать вам о всех видах контрацепции, потому что, когда любишь мужское внимание, нужно быть во всеоружии, да, дорогая? Но вы не думайте, что я была бездушной стервой… Несколько месяцев назад, когда после передозировки спиртным ее неделю держали в реанимации, а затем перевели в психиатрию, я была рядом ежедневно! Ведь тех, кто режет вены, из-за того что папа не купил «Bentley Motors», нельзя оставлять одних…

Остановилась я прямо напротив нее, глядя глаза в глаза. Одними губами африканка едва прошептала мне: «Ну ты и тварь, Валевски. Мои адвокаты отымеют тебя во все дыры!», а ведь в тот момент мне почти стало стыдно и хотелось остановиться…

— Только вот в этой шутке есть одна несостыковка, милая! — обиженно выдавила из себя я и тут же закончила это шоу: — Лучшие подружки должны делить не только горести, но и радости. Люблю тебя, моя девочка!

На столе стояла ваза с редким цветком… Раньше. Теперь же цветок был жестоко изломан, а ваза оказалась до верха заполнена вонючим мазутом. В два счета подхватив ее одной рукой, я без труда медленно излила все это буйство черного в прическу оторопевшей от повышенного внимания девушке.

— Я отмоюсь от этой гадости сегодня же. Потому что она находится сверху, поверх кожи… — откладывая микрофон в сторону, я наслаждалась ее раздавленным видом. Судя по тому, как тряслись руки Саманты, еще секунда — и она убежит в рыданиях. — А как ты собираешься избавляться от гнили внутри? Но… Судя по лицам твоих родителей, они настроены помочь тебе в этом всеми силами!

Саманта обернулась и чуть не упала, наткнувшись на взгляд отца, покрасневшего от ярости. В мощных пальцах мужчины погнулась вилка, и именно ею он подозвал к себе дочь. Она не могла ослушаться своих спонсоров и, поджав хвост, тут же полетела навстречу новым реалиям жизни, забыв своих верных «подданных».

— Настя… — сглотнув тяжелый ком, испуганно окликнула Карина. — Боже, мы не знали, что она задумала!

— Саманта обещала невинный розыгрыш! — согласно кивая головой, отрапортовала Линда, но тут же, недовольно скривившись, произнесла: — Как ты могла рассказать все секреты лучшей подруги прессе?! Подумаешь, мазутом облили… Принцесса тут нашлась! А отец Саманту теперь в монастырь отправит за такое поведение!

— Линда, заткнись! — Карина пнула в бок девушку и снова уставилась на меня: — Я не знаю, как это отмыть, но если ты не поторопишься, то голову и вправду придется обрить.

— Госпожа Валевски, — осторожно позвал меня незнакомый мужчина и, резко обернувшись, я увидела лишь официанта с сегодняшнего приема. Он протянул мне руку и сдержанно продолжил: — На нулевом этаже расположены жилые комнаты и, что соответственно, душевые. Могу я предложить вам одну из них?

— С радостью! — из последних сил улыбнувшись мужчине, я снова повернулась к подругам, чтобы попрощаться. В этот раз — навсегда. — Мне плевать, почему вы поступаете как не очень умные пятиклассницы. Это ваше право. Но впредь, прежде чем планировать нечто подобное, просто вспомните сегодняшний вечер и поблагодарите добрую девочку Настю, которая раздавила только одну мошку!

Тут же отвернувшись и медленно последовав за официантом, вдруг ощутила, каким тяжелым кажется каждый шаг. Я не знала, куда меня ведет незнакомый мужчина, но была согласна даже на ванну с анакондами. После такого вечера хотелось либо ощутить кожей теплую воду, либо смерть. Силы и уверенность в правильности поступка покидали меня с каждым шагом. Честно ли я поступила с Самантой? Ведь ее отец очень уважает меня и старается держать дочь в узде. Теперь ей и правда не позавидуешь…

Несмотря на все опасения, официант завел меня в самую простую ванную комнату, кроме душа, туалета, джакузи и двух полотенец на батарее в ней ничего не было.

— Я сообщу господину Полу Моргану о вас, госпожа Валевски, — холодно ответил официант на мой немой вопрос: «Откуда такая забота?» Затем он просто развернулся и вышел.

Я скинула с себя одежду так быстро, как могла, и нетерпеливо забежала под струи воды. Сил хватило только на то, чтобы упасть на соседнюю стену и разрыдаться. Одной, где нет ни живой души… Там, где никто не ждет моего отчаянья с какой-то болезненной жадностью. Где можно поднять взгляд вверх и выплеснуть, наконец, весь ужас безумно длинного и непереносимо тяжелого дня.

Тело тряслось, словно в приступе эпилепсии. Глаза резало от слез, а на дыхание сил и вовсе не хватало. Я терла тело с безумным энтузиазмом, будто это могло помочь. В ванной не было даже мыла, это добавляло градуса и убавляло оптимизма!

Как вдруг чья-то рука опустилась мне на позвоночник, заставляя замереть на месте. Когда кто-то успел войти? Я ведь закрыла дверь на замок…

Глава 22

Обернувшись, увидела Пола. Он был полностью обнажен, но в руках держал не меньше десятка пузырьков.

— Что это? — по инерции спросила я, все еще не веря в его присутствие рядом. Почему Морган пришел? Неужели официант и вправду «нажаловался»?

— Ацетон, бензин, специальный гель для мытья сильно загрязненных рук, эвкалиптовое масло, сода, стиральный порошок, средство для мытья посуды и снятия макияжа, нашатырь и сливочное масло… Не переживай, ничего опасного для здоровья! — уверенно отчеканил Морган, укладывая все это добро на небольшую полочку в душевой. Затем вылил себе на руки масло и спокойно сказал: — Повернись. Нужно начать с чего-то более щадящего кожу и волосы.

Я не смогла ослушаться, едва не подпрыгнув на месте от приказных ноток в голосе, а в следующую секунду снова ощутила прикосновение к спине. Он чередовал мягкие проглаживания пальцами с жестким трением губки, пока мне никак не удавалось вернуть мозги на место и выстроить логическую цепочку его действий.

— Почему такой странный… набор? И где ты нашел все это? — только чтобы потянуть время, спросила я.

— Ну, знаешь… Если говорить с правильной интонацией и расстановкой, то мозги и ноги других людей работают в турборежиме. К сожалению, это все, что у них тут нашлось против этой гадости, — потянувшись было к одному из пузырьков, получила по рукам. Морган явно не хотел, чтобы кто-то мешал его четко выверенной и продуманной работе, и я не могла избавиться от странного чувства, которое возвращало истерику. Он пришел ко мне, поднял кучу народа на уши и заставил их искать средства, чтобы привести меня в порядок. И все это за считанные минуты! Зачем?..

Пол мог ничего не отвечать, как и раньше. Сделать вид, что мое тело все еще не трясет в истерических спазмах, оставить мотивы своих поступков на потом, но в этот раз что-то изменилось в его привычном алгоритме общения, и я не могла избавиться от неприятного ощущения, что это самая мерзкая из всех возможных эмоций — жалость.

— Я могу сама… — едва слышно выдавила из себя, и вместе с хриплыми нотками проскочили судорожные всхлипы, которые невозможно было сдержать. Уткнувшись лбом в холодный кафель, я перестала держать марку перед мужчиной. Он сам пришел ко мне после такого проишествия! И, если внутренняя чернота не выйдет наружу хоть как-то, меня просто разорвет… — Спасибо, что принес все это, но сейчас… Уйди, прошу.

— Нет! — одно слово и полное отсутствие каких-либо эмоций. Только, видимо, не получив желаемый эффект от масла, он отложил его в сторону и взял в руки бензин. Стоило открыть крышку, как меня едва не вывернуло от тяжелого и резкого запаха.

— Ты ведь уже все знаешь, да? Зачем тебе все эти скандалы? Просто… уйди. Никто не осудит тебя, уверяю. Люди в зале только и ждут нового витка в этой войне… — я говорила это, словно какая-то мазохистка, потому что ни за что не хотела бы остаться сейчас одна. Но Морган не должен был знать, как много для меня значит этот его жест, который совершенно не вписывается в образ холодной льдины. И тем не менее я должна была попытаться еще раз, чтобы после не расстраиваться многократно: — Ты можешь испачкаться, и в любом случае запах мазута и… всей этой дряни прилипнет к тебе дней на пять!

— Переживу, — как бы невзначай бросил Пол, выключая воду. Такой контраст тут же отразился на теле, и оно покрылось мелкими мурашками: — Платье впитало в себя большую часть, волосы пострадали поверхностно. Сейчас я осторожно обработаю самые загрязненные участки нашатырем, затем промою бензином, а в конце протру маслом. Пока вода немного мешает, потерпи. Все же эвкалиптовое масло лучше, чем сливочное. Но если ни один вариант не поможет, тогда перейдем к гелю. В нем слишком много химии, и хотелось бы обойтись без него…

Он говорил, говорил и говорил… Описывая каждое свое действие, словно озвучивал все мысли и показывал чистоту намерений. Я слушала уверенный, расслабленный голос мужчины и, поддаваясь влиянию, расслаблялась. Его властные движения по телу больше не казались чем-то неправильным или даже инородным… Нет. Я словно попала на прием к опытному массажисту, который знал, как не только подарить легкость в теле, но и душевное равновесие.

Я цеплялась за его голос, словно за спасательную лодку, окруженную акулами. Морган долго возился с моей спиной, но я не ощущала себя растерзанной или измученной. Скорее, наоборот. Несмотря на напор или быстроту его движений, он ни разу не сделал мне больно. Та же участь ждала волосы. Шершавые руки медлено массировали кожу головы, заставляя сжимать пальцы ног от переизбытка чувств. Кто бы мог подумать, что нечто настолько обыденное и типичное может подарить удовольствия больше, чем мой первый поцелуй, к примеру.

— Поворачивайся, — сказал он, и я сделала это с небольшим трудом из-за разомлевшего тела. Пол смотрел мне прямо в глаза, когда говорил: — К счастью, удалось отмыть волосы, не спалив их спиртом. Все благодаря неимоверному количеству химии, которая буквально защитила их. Руки, ноги, спина… Все уже в порядке, но запах выветрится не сразу. И каждый день старайся пользоваться увлажняющим кремом, чтобы кожа не сохла и не было ран.

Морган капнул какое-то средство на губку и осторожно промокнул мое лицо. Щеки, лоб, нос, губы, глаза… Каждый раз кожа в этих местах жгла изнутри, и дело отнюдь не в той гадости, что покрывала ее. Когда его пальцы начали осторожно намыливать каждый участок, я не сдержалась и вздрогнула, слегка поморщившись.

— Больно? Это ведь просто масло… Возможно, кожа просто устала, — удивленно проговорил вслух Пол, и после этого его движения стали еще нежнее и осторожнее.

Я закрыла глаза, позволяя себе отключить сознание и прочувствовать каждой фиброй души приятные покалывания от его поглаживаний. Пальцы Моргана массажными движениями скользили по лицу, оставляя за собой странно горящую дорожку. И дело было совершенно не в боли! Только это не продлилось долго, ведь в салоне мне сделали полный макияж, покрыв кожу лица и шеи различными пудрами, тональными кремами… Мазут сошел очень быстро и едва ли заметно для меня.

— Практически все, — ошарашил меня Морган, заставляя непроизвольно распахнуть глаза, позволив большей части моего расстройства открыться ему.

Я смутилась, ощущая себя маленькой девочкой, у которой закончилось мороженое, и опустила взгляд, чтобы мужчина напротив не увидел моего смятения и красных щек. Глаза чисто инстинктивно прошлись по его каменному прессу, литым изгибам и напряженным мышцам… А остановились лишь на возбужденном достоинстве между ног. Только в тот момент, я ошарашенно осознала, что около часа Морган мыл меня, как какую-то игрушку, беспристрастно и тщательно. Но его тело… воспринимало по-другому этот процесс.

— У нас ничего не будет, Настя, — с какой-то странной опаской тут же ответил Пол. Его ладони прошлись по моим рукам и только после вернулись к телу. С холодностью опытного хирурга он натирал мою грудь, живот, бедра какой-то вонючей прозрачной жижей, а после включал душ, позволяя черной воде уйти в сток. Его пальцы, измазанные маслом, скользнули по внутренней стороне бедра, где не требовалось особых средств. Благодаря платью кожа там была лишь слегка темной.

Я прикусила губы и откинулась теплой спиной на кафель, который все равно почему-то казался безумно холодным, что было практически невозможным. Глаза закрылись сами собой, а я получала какое-то сакральное удовлетворение оттого, как указательные пальцы провели дорожку по впадинкам между ног, плавно переходящей в ягодицы.

— Ты устала? — совсем неправильно растолковал мои мысли Морган, — Еще немного, и все. Осталось протереть ноги и смыть гелем. Потерпи.

Сперва мне показалось, что Пол просто играет на моих нервах и ждет некого признания, но мужчина и вправду ускорился, а уже через каких-то пять минут сказал:

— Все, Настя. Теперь мы едем домой.

Не успели мои мысли собраться в кучу, как на плечи уже упало теплое махровое полотенце. Меня вытерли, словно какую-то фарфоровую и очень ценную куколку, очень бережно и осторожно, а затем поставили ногами на теплый ковер.

— Спасибо… Что пришел, помог и позволил расслабиться. Уверена, мне бы не хватило сил на такую тяжелую работу. Я уже сейчас едва стою на ногах… — сонно глядя ему в глаза, я попыталась изобразить подобие улыбки, но тут взгляд упал на платье, которое когда-то казалось мне некой внешней проекцией моей будущей души. В секунду все те печали, от которых Моргану удалось меня избавить каким-то волшебным образом, вернулись вновь: — Прости… Я знаю, как много оно тебе стоило. Очень сомневаюсь, что его удастся спасти. Если бы я знала…

Указательный палец мужчины требовательно лег на мой подбородок, заставляя поднять взгляд и попасть в черный омут глаз напротив. Он не принуждал, не подавлял и даже не был холодным, но и ярко выраженных эмоций не получалось поймать, как бы не старалась.

— Слишком много от тебя сегодня «спасибо» и «прости», не находишь? — с сарказмом протянул Морган, а затем резко поднял мои руки вверх и натянул какое-то черное платье, по типу тех, что носили официанты. Главное, что пахло оно порошком и лимоном, а сбоку торчала бирка с магазина, остальное неважно. И уже направляясь к выходу из ванной комнаты, как бы невзначай бросил: — Тебе не за что себя корить, а все виновные будут наказаны. Поверь, каждый из них трижды подумает в следующий раз, прежде чем хотя бы просто заговорить с тобой.

Я посмотрела на спину мужчины с безмолвным удивлением… Когда он успел одеться в костюм? Неужели я настолько растаяла от его «массажа», что просто перестала видеть грань между реальностью и сном… Тем не менее мне до сих пор не хотелось, чтобы кто-то решал мои проблемы! Как это будет выглядеть со стороны?

— Не вмешивайся в мою жизнь, Морган! — больше от безысходности закричала я ему в спину. Это было неправильно, но крик помогал избавиться от последствий приема. — Я в состоянии дать своим подругам отпор и не нуждаюсь в благотворительности! Мне приятно, что ты так бережно опекаешь свою игрушку, но границы дозволенного еще никто не отменял.

Пол был уже возле запертой двери в ванную комнату и, что-то прорычав себе под нос, грубо толкнул ее обеими руками вперед. Железная громада лишь немного шевельнулась, только вот после раздался какой-то странный треск, а затем Морган зашипев, судорожно отступил назад.

Я не понимала, что произошло, и рванула к Полу. Мужчина упал на пол, вытягивая вперед руки, которые были похожи на стейк минимальной прожарки. Кожа слоилась, виднелось мясо, а лицо самого обладателя этого ужаса было искаженно гримасой боли.

— Не прикасайся к двери! — выплюнул он, с трудом возвращая самообладание. — Электричество.

В голове внезапно появилась обезьяна, которая била по барабанам каждый раз, когда я пыталась придумать путь к спасению. Что за чертовщина? Как так получилось, что железная дверь ударила Моргана током, да еще и таким мощным разрядом?!

— Телефон… Где твой телефон?! Мой остался на столике в общем зале… — наконец сообразила я, но получила от мужчины только странный смешок.

— Знаешь, когда мне сообщили о происшествии с тобой, времени хватило только на то, чтобы выбежать из авто! — оглушил меня новостью он, а затем просто добил: — К тому же, когда я вошел к тебе, запер номер изнутри на ключ и оставил его в замке. Так что войти сюда никто не мог и не сможет.

— Как и мы выйти… Ведь это, мать твою, подвал! — на глубоком вдохе, прошептала я, глядя на окровавленные руки мужчины. Чудо, что он до сих пор не потерял сознание и способен на здравые предложения при такой невероятной боли…

Но что будет через час или даже два?

Глава 23

От странных мыслей меня отвлек повторяющийся хлюпающий звук, и я, уже ожидая непременно чего-то ужасного, начала искать глазами причину шума. В раковине, прямо напротив двери, был совсем немного приоткрыт кран, заставляя капельку за капелькой стекать в сток. Только вот, вместо того чтобы перемещаться в канализацию, вода вытекала из поврежденного шланга по стенке на пол и ровным ручейком текла к двери. По сути, чтобы ее открыть, нужно было стать ногами в эту лужу…

— О, мой бог! — едва слышно прошептала я, закрывая рот рукой. — Все продумано, Пол. Кто-то явно провернул это не сейчас… Все очень просто и не к чему придраться!

— Вижу, — невесело констатировал мужчина, проследив за моим взглядом, а затем сквозь зубы прорычал: — Черт… Стоило все же отдохнуть, а не идти на прием после сорока часов беспрерывной активности. Внимание значительно притупилось!

В этот момент я осознала, что Морган наверняка стал ногами в эту лужу. Что-то рухнуло внутри от мысли, что мужчина мог запросто поджариться, как курочка в духовке, и причиной этому стала бы я. Кто его разозлил? Кто заставил прикоснуться к железной двери обеими ладонями? И даже в том, что он не спал так долго, виноваты я и мое новое платье…

Пока мысленно считала до десяти и возвращала самообладание, Морган быстро встал и, не касаясь меня ладонью, начал вести за талию в сторону самой отдаленной стены. Там была имитация окна с панелью телевизора вместо вида местной природы.

— Сядь на подоконник, — вполне спокойно сказал он, несмотря на то, что выглядел белее мела. — Садись, говорю! Около двери уже лужа, скоро вода будет по всей комнате и стоять голыми ногами опасно.

Я послушно забралась и села, намереваясь помочь мужчине, но тот, оперевшись на локти, справился сам и без постронней помощи.

— Нужно замотать твои раны. Я быстро спущусь за полотенцами и… — судорожно прошептала я и сделала движение вперед, только тут же замерла, услышав угрожающий рык мужчины:

— Нет, не смей вставать! — он выдохнул, словно признавая, что переборщил, а потом сбивчиво пояснил: — У нас в запасе было только два полотенца и оба испачканы. Не стоит усугублять ситуацию и вызывать лишнее раздражение.

Я опустила взгляд, не в силах совладать с накрывающей паникой, как вдруг меня осенила другая идея:

— Пол, платье! Можно ведь использовать его вместо…

— Нет, Настя. У нас нет ножниц и сидеть голой ты не будешь! Увы, я сейчас не в силах сомкнуть пальцы и снять для тебя пиджак или рубашку. Промывать рану тоже не стану, потому что хочу сохранить свою кожу, — тут же пресек любую мою инициативу Морган.

Сев на колени и повернувшись к нему вполоборота, я пыталась найти хоть какой-то выход. Только слепой бы не увидел, какую дикую боль вызывает у него каждая минута моего бездействия. Но где найти обезболивающее?!

— Что мне делать, Пол? Я ведь не могу просто сидеть и делать вид, что все нормально… — голос дрожал, мысли путались, а выход казался чем-то нереальным, но мое плохое самочувствие было обусловлено лишь нервами, когда Морган и вправду страдал. — Черт, нужно срочно выйти отсюда!

— Настя, — примирительно выдохнул Пол, а затем, сцепив зубы, продолжил: — Моя охрана проверила сегодня каждый миллиметр этих комнат и не станет мешать своему боссу и его девушке, но если мы не выйдем до рассвета, что-то заподозрят и войдут без разрешения. Таков регламент. Не переживай, тебе помогут, и я тоже не при смерти. Все, что он нас требуется — скоротать время до прихода подмоги!

Он смотрел на меня так уверенно, что я поддалась его гипнозу. Быть может, все действительно не настолько страшно, и нужно просто переждать первый виток боли, который притупится, когда рана хоть немного покроется коркой?

— Ты ведь должен был наступить в воду, почему пострадали лишь руки? — мне хотелось перевести тему, чтобы как-то отвлечь Пола, но вопрос вышел слишком странным и двояким. Покрывшись густой краской, постаралась хоть немного оправдать свои намерения: — Прости. Я просто… Я не понимаю, что за чертовщина происходит! Кто устроил все это? Зачем?! Когда?.. Неужели Саманта решилась? Ведь ее уровень — детские шутки, а это уже попахивает криминалом и смекалкой…

— Не знаю, что там с водой, но у фирмы, где я покупаю обувь, какая-то специальная формула отталкивания жидкости, а также в подошве резина, не пропускающая ток. Не хотел бы проверять, правда это или развод. Так что надеюсь, просто обошел воду стороной… — без капли ненависти или злобы, ответил Морган и, откинувшись назад, закрыл глаза, прежде чем продолжить: — Это определенно не уровень твоих подруг. У меня есть некие соображения, как можно сделать так, чтобы заряд пошел только после определенного давления на дверь изнутри… Только вот для этого нужен очень хороший специалист! Кто-то подстраховался и подключил к делу еще и протекающий умывальник. По идее, ты должна была выйти из душа босиком, а затем открыть дверь ручкой. Мышцы сжались бы по инерции от разряда, заставляя непроизвольно вцепиться в ручку. Через несколько минут просто сварилась бы заживо.

Я слушала его и с ужасом поняла одно: Пол Морган уверен, что покушение было именно на меня. Это немного отрезвило голову от сонной дымки, заставляя вспомнить людей, которым я перешла дорогу так, чтобы они выбрали для меня настолько мучительную смерть, без права на спасение.

Но, увы, никого не вспомнила… Возможно, тщательным размышлениям мешала безумная жажда избавиться от бесчисленных бокалов шампанского, зачем-то выпитых мною на приеме, а может, дело в Моргане, который дышал очень странно, прерывисто, пока по лицу каплями стекал пот. Его руки уже заметно потряхивало, словно от судороги, а зубы то и дело издавали скрежещущие звуки, заставляя сердце все сильнее сжиматься от страха и безысходности. Все же ему было намного хуже, чем он хотел показать, и это откровенно пугало.

— Морган, — обливаясь слезами, я положила руку ему на ногу, только чтобы проверить, в сознании ли он? — Не ври мне! Тебе плохо… Я… Я не знаю, чем помочь! Но очень хочу, правда. Только скажи.

Очень странно, но, не открыв глаза, он криво усмехнулся, и эта улыбка поставила меня в тупик.

— Ты знаешь, что оргазм сравним с повышенной дозой обезболивающего? Он способен блокировать сигналы боли, идущие к головному мозгу… — протянул Пол и внезапно смерил меня темным взглядом, полным желания.

Клянусь, я пыталась, но не смогла сдержать нервный смех. Даже в ситуации, когда он ходит на грани жизни и смерти, мужчина умудряется найти выход в сексе. Талант, честное слово!

— Ты хочешь, чтобы я помогла тебе… — с трудом успокоившись, попыталась выглядеть серьезной. Допустим, он прав. Другого средства притупить боль у нас нет, или я просто его не знала. И какой бы странной, вгоняющей в краску не была его просьба, но могла ли я отказать ему после того, как сильно Пол помог мне в истории с моим позором на приеме? — Руками, да?..

Настала очередь Пола испустить слабый смешок и немного обиженно прошептать:

— Куколка, мне не пятнадцать, и я не собираюсь онанировать. Тем более руками другого человека.

— То есть ты хочешь, чтобы мы… А ты точно сможешь? Прости, но выглядишь паршиво… — в подтверждение своих слов я провела тыльной стороной платья по его лбу, оставив на ткани темное мокрое пятно. — По-хорошему, тебе даже шевелиться не стоит…

— Ты что-нибудь слышала о позе наездницы, ммм? Мы сведем мои движения к нулю… — Морган попытался придать голосу хоть видимость сарказма, но затем случайно шевельнул пальцем руки и громко нецензурно выругался. По его лицу пошли мелкие венки, когда кожа из абсолютно белой вдруг стала красной. Если до этого момента я еще сомневалась в правильности идеи Моргана, то после такого буквально была готова на все, если был хоть маленький шанс притупить его страдания.

— Давай без прелюдий! Просто говори, что мне делать, Морган, и покончим с этим! — нервы уже сдавали, и, возможно, не стоило выливать свое негодование на Пола. Только вот он не стал осуждать меня за резкий тон, а просто раскинул руки как можно шире и отдал первую команду:

— Сядь ко мне на колени, куколка.

Глава 24

Подняв подол и без того короткого платья, я очень осторожно и медленно переместилась на колени мужчины. Боясь случайно задеть ладони и причинить Полу лишний дискомфорт, не нашла варианта лучше, чем закинуть руки ему на плечи. Повисла недолгая пауза, в которую Морган судорожно втягивал наш общий воздух, но затем едва слышно сказал:

— Расстегни ширинку и приспусти штаны так, чтобы тебе было комфортно.

Сглотнув тяжелый ком и прочистив горло, я попыталась заставить себя быть сильной. Мы ведь спали раньше, почему именно сейчас руки трясутся и не слушаются? Мне стоило неимоверных усилий опустить пуллер* замка вниз, а затем резко спустить штанины, словно показывая себе и ему — отступить уже не выйдет.

Затем были черные боксеры, которые уже поднялись от готового к акту мужского органа. Какая-то часть меня была рада такому повороту событий… Ведь мне не придется делать лишних манипуляций, чтобы возбудить в нем желание. И, что скрывать, в какой-то степени это поощряло мой процесс его раздевания.

— Плотно обхвати мою шею ладонями и садись на него… — было следующее указание Пола, когда член мужчины был выпущен на волю и раскачивался в стороны, словно требуя к себе большего внимания.

Я не стала снимать с себя платье, а просто слегка приподняла его. Только когда головка члена коснулась половых губ, зайдя внутрь лишь на пару сантиметров, вдруг осознала ужасное — я ведь не была возбуждена, а, значит, смазка отсутствовала.

— Закрой глаза… — вступил в мой внутренний диалог Морган, и я тут же исполнила приказ. — Ночь в клубе, парковка. Помнишь, как ты лежала на животе и стонала, стоило мне войти в тебя до предела. Почему ты это делала, Настя?

— Потому что… Потому что мне было хорошо. Очень хорошо… — призналась я, ощутив, как странно мышцы внутри сжались, напомнив с тоской о том дне.

— А твой шпагат?.. Тебе ведь нравилась та легкая боль вперемешку с оргазмом, да? Ты раздвигала ножки все больше и больше, хотя я уже не просил. Почему? Ответь! — вновь продолжил свой странный террор вопросами мужчина, и, как ни странно, простые слова разбудили давно забытое желание в душе…

— Потому что я хотела почувствовать тебя всего, Пол. Ясно?! — прорычала я, на вдохе садясь на него… Нет, ни я, ни мое тело определенно не были готовы к той гамме чувств, что получили в первые секунды. Меня словно опустили в горячую лаву, попутно поливая кипятком. Жгло от нетерпения каждую клеточку тела! Сжав короткие волосы Моргана и зарывшись носом в его распахнутую рубашку, не смогла промолчать, задыхаясь на каждом слове: — Ох, черт! Это так… Так странно… Я не могу… Уже на грани…

— Твой мочевой пузырь наполнен, и ощущения усиливаются вдвое. Кстати, это так же помогает быстрее возбудиться… — разгадал меня мужчина, прежде чем продолжить управлять: — К сожалению, у меня нет такого преимущества… Поэтому придется немного поиграть. Коснись моей шеи.

Набрав в легкие побольше воздуха, я села ровно на Моргане и закусила губу от непередаваемого желания продолжить начатое. Но все равно, осторожно приспустив его рубашку, пальцами провела дорожку по вздутым венкам, оставляя за собой гусиную кожу. В памяти всплыли мои первые прикосновение к этому месту, и я улыбнулась, подумав, что все же угадала с эрогенной зоной мужчины.

Член внутри меня дрогнул, когда указательный палец очертил кадык едва ощутимым перышком. Это простое действие разбудило во мне желание коснуться его не только руками, но и… губами. Будет ли он так же чувствителен, как в машине на парковке? Сможет ли кончить только от моих прикосновений?

Набравшись смелости, я коснулась его кадыка уже губами. Новая вибрация внутри заставила провести такую-то же дорожку по вене, где только недавно были мои пальцы. Я слышала, как он хрипел и едва слышно испускал воздух сквозь стиснутые зубы, радуясь своей власти над его телом. Член внутри меня увеличивался с каждым прикосновением, грозя скорой разрядкой и, когда я было потянула языком к чувствительной коже, чтобы помочь ему получить заслуженную дозу обезболивающего, меня прервали:

— Сними свое чертово платье. Сейчас! — почти выплюнул Морган так резко и грубо, что я тут же бросила его эрогенную зону. Потянувшись к краям одежды, стянула ее и положила недалеко от мужчины на подоконник. — Сожми одной рукой свой сосок, так сильно, как можешь, а другую опусти на клитор.

— Но, Пол… — я хотела было намекнуть на мое деликатное положение, а также угрозу кончить в любой момент, но его подавляющий взгляд, наполненный нешуточным азартом и желанием, тут же заставил исполнить очередное «хочу» беспрекословно.

Ни на секунду я не выпускала мужской взгляд из своего плена, а моя правая ладонь медленно и играючи скользила вниз и, обведя контур грудей, сначала сжала один сосок между пальцев. Я так и не поняла, на кого такой процесс произвел большее впечатление: на мужчину, который рыкнул и опустил свое лицо к моей груди, прикусив сосок до сладкой боли, или на меня, ведь лоно то и дело сжималось на члене мужчины, приближая финал без каких-либо усилий.

— Рука, Настя! — перекатывая сосок на языке, напомнил Пол и продолжил свое истязание только тогда, когда я все же коснулась пальцами комка возбуждения между ног.

Несколько неловких движений, и мышцы сжались так сильно, что Пол зашипел, опустив растерзанную грудь, а затем откинулся назад, закрыв глаза. Я видела по его часто меняющейся мимике, как он пытается прочувствовать это момент каждой фиброй своего тела, запечатлеть в памяти, оставить немного в душе. Мои руки сами потянулись к шее Моргана и, нежно поглаживая его заметные невооруженным глазом мурашки, сделала первое движение вверх-вниз.

Никогда не думала, что можно чувствовать что-то настолько остро. Нуждаться в обычной человеческой разрядке больше, чем путники в воде на просторах засушливой пустыни. Мне не хотелось быть быстрой, ведь сознание больше не было покрыто дымкой из наркотиков… Были только я, Пол и мои осторожные движения, разрушающие тишину звуками соприкосновения двух тел.

— Прикоснись губами к шее… — раздался очередной приказ, и я, не раздумывая, сомкнула губы на кадыке, слегка посасывая кожу. — Выше! — и мои губы, а затем и зубы, пробрались до самого подбородка. — Еще выше, Настя… — четко, но едва слышно попросил он.

Ощущая, что конец близок и единственное, чего хочет тело — слушать инстинкты, я почти накрыла губами его. А затем… Меня словно пронзило током! О чем просил меня Пол Морган?! Неужели он имел в виду…

— Но это ведь будет уже… — «…поцелуй», — закончила про себя, не решаясь произнести это слово вслух. Словно в наших больных отношениях на него был наложен запрет.

— Настя, — зло отчеканил Пол по слогам и слегка шевельнул бедрами от нетерпения. Было чувство, словно мужчина не хочет кончать без этого странного ритуала — соприкосновения наших губ. Эта идея, вместе с застилающей все вокруг похотью, заставила покориться и, осторожно положив ладошки на его щеки, прикоснуться губами к его.

Они были теплыми и пересохшими. Пришлось провести по мягким поверхностям кончиком языка, немного увлажнив их, и только после этого остановиться. Было странно ощущать Пола Моргана так близко… Словно я заглянула за грань, после которой начиналась дымчатая неизвестность. Что дальше? Готова ли я делать следующий шаг?

— Двигайся быстрее, куколка, — словно нарочно сказал Морган, заставляя губы соприкасаться еще ближе и теснее. Они цеплялись друг за друга, словно крючки на рыбалке, изредка слипаясь, даря какое-то новое чувство, которому нет названия.

В наказание за давление я прикусила его нижнюю губу и, ускоряясь до невозможности, залечила ее своим языком, но дальше… Дальше я пойти не смогла. Усыпая его лицо мелкими и изучающими поцелуями, я все равно возвращалась к губам, подводя себя к финишу.

Ноги сводило оттого, с каким энтузиазмом я нанизывала себя на член мужчины. Он пульсировал внутри меня, надавливая на сакральные точки, натирая, доводя до безумия. Ощутив, как достоинство Пола увеличилось до невозможности, сделала еще один резкий толчок и позволила нам двоим провалиться в эту бездну. Морган сцепил зубы и гортанно застонал прямо мне в рот.

Все еще пребывая на небесах, я коснулась губами уголка его губ, словно благодаря за этот раз, где не было принуждения и мужского напора. Сейчас, неожиданно для самой себя, я поняла нечто важное — Пол никогда ранее не кончал вот так, в полную силу. А это значит, что его не особо возбуждала девочка, для которой нужна искусственная смазка. Но зачем тогда он бы со мной? Почему позволил пройти этот ужас? Разве он настолько глуп и не видел, что понравился мне в первый вечер?

Зарывшись пальцами в его волосы, я уткнулась в шею Моргана и расплакалась. Все было слишком сложно для понимания восемнадцатилетней девочки! Как можно так сильно желать секса с мужчиной, который совсем недавно брал тебя силой? Ждать от него поддержки, понимания, внимания и самой переживать о его здоровье? Ведь это как с убийцами и наркоманами — бывших не бывает. Жестокость, диктаторство, желание беспрекословного подчинения — вот истинная сущность Пола Моргана!

Но иногда он был другим. И этих редких минут хватало мне, чтобы разглядеть в нем те положительные качества, которыми не обладал ни один человек из моего окружения. Он словно святой бес — самое прекрасное наказание каждой девушки. И в тот момент я с ужасом осознала, что не могу отказаться от него, как и принять. Мы зависли в пустоте…

— Как твои руки? Стало хоть немного легче? — пытаясь отвлечься от странных мыслей, спросила с надеждой. Ответь он сейчас твердое «нет» и посмейся над моей доверчивостью, я бы оказалась вконец раздавлена. Через столько принципов пришлось перешагнуть ради возмещения «долга» и комфорта мужчины…

— Не поверишь, — с издевкой протянул Морган. — Я совершенно перестал их чувствовать.

Потянувшись к платью и встав с мужчины, я хотела срочно привести себя в порядок, а главное — не смотреть в глаза Моргану. Мои действия во время близости были уж слишком… странными и противоречившими всем сказанным ранее словам. Не разобравшись в этом самой, не хотела поднимать тяжелую тему с ним.

— Я рада, — застегивая его ширинку, искренне ответила я, пересаживаясь на прежнее место и глядя прямо перед собой.

— Настя, ты ведь понимаешь, что… — спустя минутное молчание Пол заговорил сам, только вот его предложение осталось висеть в воздухе.

А все потому, что кто-то выломал дверь в номер, и этот грохот было слышно даже из ванной. Многочисленные шаги стремительно приближались, и в ту секунду нам обоим только оставалось гадать, кто это: друг или враг?

* * *

*Пуллер — подвеска на замке.

Глава 25

Как ни странно, дверь в ванну открылась без криков и ударов тока. Это подтвердило теорию Пола о том, что электричество срабатывает, только если открывать дверь изнутри или… разряд должен был сработать лишь единожды. Для меня был сложен весь этот алгоритм работы, потому просто восприняла как данность: нас все же пришла «проведать» охрана Пола.

Первым порог попытался переступить мужчина лет сорока, который даже в вечернем сюртуке больше походил на бойца спецназа. Естественно, косюм лишь служил ему оболочкой, и под широким пиджаком таился бронежилет, а также куча оружия.

— Код триста двенадцать. В комнату не заходить без предварительной проверки! — уверенно отдал приказ Морган, не давая начальнику службы охраны наступить в лужу воды. Я задумчиво посмотрела на Пола, который в считанные секунды собрался и, сбросив с лица усталость, выглядел так, словно уже был готов выступить один против роты солдат или управлять армией. Пол же по-другому истолковал мое удивление, пояснив в полголоса: — Все внештатные ситуации расписаны по кодам. Таким образом, не нужно тратить время на лишние объяснения, когда его совсем нет.

В ванной началась суматоха. Сперва мужчины принесли некий прибор, который по принципу пылесоса собрал всю воду. Затем «фен», размером с добротный обогреватель, высушил весь пол мощным потоком воздуха. Вентиль, которым пререкрывают воду, почему-то оказался в жилой комнате, и услуги сантехника нам не понадобились.

Я следила за слаженной работой команды и Моргана, который отдавал короткие, но ценные указания и не верила, что можно так организовать работу. Конечно, подобный процесс провернуть мог каждый… Но за день. Морган же давал четкие команды, которые выполнялись беспрекословно в течение пары минут. И, самое главное, я видела уважение в глазах его людей.

Они уговаривали его отступить и отправиться к доктору, а Морган лишь одним взглядом пресекал любые разговоры на эту тему. Мужчина был намерен дождаться, пока все проверят и осмотрят не только двери, но и провода вокруг нее. И эта тотальная безопасность, которую он намерен был нам обеспечить, оставляла приятное послевкусие.

— Код триста двенадцать… Ты держишь столько команд в голове? Это же… просто безумие! — чувствуя себя неловкой и беспомощной, пока опытные работники обеспечивают нам комфорт, решила отвлечься разговором. К тому же мне не терпелось отправить Моргана на прием к доктору. Рассудок внутри кричал, что ему осталось совсем немного до полного истощения.

— Это необходимость, Настя, — коротко ответил мужчина. Я было подумала — он просто не настроен на светскую беседу или не хочет делиться подробностями работы, но он после недолгого молчания продолжил: — Прежде чем требовать чего-то от людей, нужно сначала самому показать им пример. Но даже кропотливой работы в каждой отросли недостаточно, и всегда есть риск…

Поворачиваясь к Полу и рассматривая его профиль, прекрасно знала, о чем думает мужчина. Повинуясь каким-то первобытным эмоциям, я положила ладонь ему на колено и сказала то, что должна была:

— Ты не виновен в том, что произошло в Гонконге. Риски — часть нашей жизни. Люди гибнут каждый день: насилие, пьянство, убийство, естественная смерть, болезни… Может быть, это была их судьба? Знаешь, иногда лучше безжалостно раздавить бабочку, чем позволить ей быть началом огромной катастрофы. Представь, сколько людей должно было быть в этом здании и как много остались живы благодаря организованному тобой ремонту! Не думай, мне жаль всех погибших, и эта трагедия огромных масштабов… Но ты уже сделал больше, чем мог. Просто… научись жить с этим, не уничтожая себя.

Я выдохнула эту речь и тут же смутилась. Разве такой мужчина, как Морган, может нуждаться в утешениях? Боец, способный не спать по сорок часов, отдавать приказы, даже когда сам ранен… просто посмеется над моим порывом.

— Спасибо! — внезапно бросил он, а в следующую секунду спрыгнул с подоконника, ведь проверка помещения закончилась.

Человек из службы охраны нес меня к машине на руках. Попытавшись один раз противостоять желанию Пола и получив его отказ, тут же замолчала, не решаясь раздражать его такими мелочными проблемами. Нас вывели через черный ход так, чтобы пресса не могла даже догадаться о случившемся. К новенькому джипу Морган дошел сам, но за рулем уже сидел его водитель. И лишь когда авто двинулось в путь, я смогла вспомнить одну важную деталь, о которой совершенно забыла после недавних событий.

— Что? — просек мое состояние по легкому вздоху мужчина, и я не стала юлить, видя, что силы того на исходе:

— Сумочка с вещами осталась за столиком девочек… Мне нужно ее вернуть, — коротко объяснила я, решив пока умолчать о кольце, которое мне вернула Анна.

— Дмитрий? — обратился Морган к водителю, и тот лишь коротко кивнул, прежде чем передать мое желание по телефону кому-то, кто, по-видимому, остался в зале. — Настя, сумка будет у тебя через час.

Мы не обговаривали детали маршрута, но, как я и предполагала, машина остановилась у частной клиники. Нас уже ждали, и пара санитаров вышли на улицу, чтобы встретить Пола и отвезти его внутрь на каталке. Я даже усмехнулась, представив, как отреагирует на такую своевольность Морган.

— Водитель отвезет тебя домой. Если будут проблемы, тут же звони! — прежде чем выйти, сказал Пол.

Мужчине удалось застать меня врасплох, потому что я искренне хотела пойти с ним и лично услышать, что его жизни ничего не угрожает. И хотя раны уже не выглядели настолько устрашающе, как в первые минуты, но и успокоиться не давали.

— Я бы хотела подождать тебя! — сделав вывод по серьезному лицу мужчины, что никто не даст мне зайти в больницу и уж тем более присутствовать на обследованиях, решила хоть немного попытать удачу: — Хотя бы в машине!

Он долго молчал, поглядывая на улицу, будто ждал оттуда опасность, затем, вместо того чтобы ответить мне, дал короткий приказ начальнику службы охраны, который открыл ему ранее дверь:

— На улицу не выходить. Глаз не спускать.

Морган ушел, а я, проводив его свободный и уверенный шаг пытливым взглядом, легла на заднее сидение, ощущая титаническую усталость. Глаза слипались, тело было словно ватное, а потребность в здоровом и крепком сне оказалась сильнее меня. Только вот стоило закрыть глаза, как в памяти тут же всплывали изуродованные ладони Пола.

Не в силах отключиться от жутких картин и хотя бы немного задремать, просто села на месте и, пытливо ерзая, все же решилась разговорить молчаливых мужчин на переднем сидении:

— Вы бы не могли узнать, как там Пол? Если все серьезно, то я хотела бы пойти к нему…

— Господин Морган дал указание ждать и не выпускать вас! — коротко отрезал водитель таким тоном, что сразу стало понятно — протестовать и убеждать бесполезно. Против босса его команда не пойдет никогда.

— Хорошо… Пол говорил, что по регламенту вы можете войти в спальню босса только на рассвете. Мы же не просидели и двух часов на подоконнике. Как вы догадались о неприятностях? — поудобнее устроившись на сидении, я безумно хотела утолить свой интерес и немного отвлечься от пугающих мыслей, но цепкий взгляд глаза в глаза и отчетливые слова заставили забыть о вопросах:

— Госпожа Валевски, не было указаний раскрывать вам служебные тайны и вести беседы.

Минуты ожидания тянулись невероятно долго, и, когда дверь наконец щелкнула, по ощущениям прошло не меньше десяти часов, хотя циферблат на сенсорной панели джипа нагло врал о четверти часа. Первым делом взгляд зацепился за плотные марлевые повязки на руках, а затем уже за его обладателя.

Пол был немного раздражен, но я могла его понять. Какому мужчине понравится, что теперь у него буквально обездвижены руки и даже двери приходится открывать персоналу?

— Что тебе сказали? Какой степени ожоги? Насколько серьезное лечение? — от нетерпения я осыпала его вопросами, а затем замолчала и в который раз за сегодня покраснела. Видимо, усталость сказывалась и на моем характере. — Прости… Я просто переживаю… Ведь это все моя вина.

— Настя, о чем ты говоришь? Ожоги нулевой степени! Я здоров, не смотри на меня так, словно пора заказывать поминальную службу! — отрезал он, хотя на губах заиграла легкая улыбка, которая пропала спустя секунду, когда до него все же дошли последние слова. — Нет. Твоей вины в этом нет, что за глупость? Можешь больше не утруждать себя лишними волнениями.

Он сказал это так резко и грубо, что я обиделась и отвернулась к окну, даже не подумав ответить. Все же Пол Морган был Полом Морганом до мозга костей. Стоило только забыть на минуту о его темной стороне, как он буквально тыкал меня туда носом.

Я заснула с этой мыслью в голове, даже не осознав четко момент, когда сознание отказалось бороться и затребовало свой законный отдых. Помню только, что лежала щекой на чем-то твердом, но в тоже время это была самая удобная подушка в моей жизни.

Глава 26

Проснувшись на мягкой постели и в шелковой ночнушке, я еще долго не находила сил открыть глаза. Ровно до того момента, как стало очевидно: в столичной квартире твердый матрас и шелкового белья в моем арсенале никогда не было. Распахнув веки, сразу напоролась глазами на уже знакомый ранее потолок. Отель Пола Моргана — вот где я была.

— Доброе утро, Настя, — раздался голос босса неподалеку, вырывая из путаных мыслей. — Твой завтрак на столе.

Тут же сев на постели, застала Моргана у зеркала в идеально черном костюме. Несмотря на то, что руки Пола все еще были в бинтах, выглядел он более чем бодро. Рядом с ним крутилась низкорослая тайка, которая ранее делала мужчине массаж в личном спа-салоне. По тому, как умело девушка затягивала ему галстук, я сделала вывод, что именно она помогала Моргану справиться с костюмом.

— Познакомься, — снова заговорил мужчина, бросая на меня странные взгляды через зеркало, — это Мали. Теперь вы часто будете видеться. Кстати, это именно она тебя переодела.

Чувствуя истому во всем теле и тяжесть в голове, я не хотела бежать вон из номера и устраивать скандалы. Очевидно, что я заснула в машине Пола и мужчина просто отвез меня к себе. Только почему в прошлый раз он выбрал мою квартиру?

Потянувшись к чашке кофе на столе, на котором, кроме всего прочего, были омлет и салат из спаржи — мой обычный завтрак, безотрывно изучая взглядом Моргана, я думала о том, почему вчерашний день кажется мне отдельно прожитой жизнью. По крайней мере сегодня чувство было такое, словно мне сто лет и пора на пенсию.

В тот момент тайка сложила руки у груди и, поклонившись Моргану, подошла ко мне. До этого момента моя уверенность в том, что она не понимает русскую речь, была непоколебима, но Мали вдруг сказала:

— Доброе утро, госпожа Валевски. Ваша сумка очищена и дожидается в ванной. Есть ли у вас просьбы ко мне?

Поперхнувшись кофе, я сама не поняла, что меня так удивило в этой девочке. На вид Мали выглядела, как пятнадцатилетний ребенок, хотя голос больше походил на бас моего отца. Кроме того, пока мы с Морганом сладко спали, хрупкая женщина отстирывала от нефтепродуктов мою сумку.

— Во-первых, я Настя, и точка. Во-вторых… Вам же есть восемнадцать, правда? — искоса глянув на Пола, поймала насмешку в его глазах, которая потом проскользнула и в сапфировых глазах девушки.

— Мне сорок два, госпожа Настя, — ответила она после долгого молчания и, тут же сделав серьезное лицо, спросила: — Могу я идти?

— Конечно! Отдыхайте… Наверняка не просто было отмыть сумку, и спасибо вам большое за это, — поймав ответный кивок Мали, я послала ей свою фирменную улыбку, и женщина наконец ушла отдыхать.

Теперь было можно вставать с постели и отправляться на занятия… Ничего не говоря Моргану, я поднялась с кровати и молча пошла в душ, но тут же застыла у двери. На небольшом столике около раковины лежала не только моя сумка, но и некоторая часть косметики, которую абсолютно точно не брала с собой на прием. Но еще более странным было то, что выбрана она была не наугад… Кто-то точно знал, из чего состоит мой ежедневный макияжа: подводка, тушь и легкая бесцветная помада со вкусом лимона.

Делая вид, что не заметила розовую зубную щетку на умывальнике и в цвет ей халат (который тоже, по идее, должен был остаться в моей ванной, когда я покидала квартиру), вышла из комнаты, совсем забыв, зачем вообще туда заходила.

Морган сидел в кресле с закрытыми глазами, и было чувство, словно не дышал. Немного поумерив свой пыл, я решила отложить разбирательства до того момента, когда он немного восстановится, но стоило только повернуть голову в сторону прихожей, как глаза зацепились за шкаф… Там, на большой вешалке висела моя вузовская повседневная «униформа» — клетчатая юбка, шифоновая блуза и пиджак. Часто меняя какие-то детали выбранного мною образа, я всегда предпочитала именно это сочетание вещей! И то, что кто-то, кроме меня, знал об этом… пугало.

Словно почувствовал мое волнение, Пол открыл глаза и лишь одним требовательным взглядом привлек внимание. Мне же безумно хотелось прояснить один немаловажный момент:

— Ты следишь со мной? Мало того, что зачем-то привез все эти вещи сюда, так ты еще и выбрал те, что являются моими любимыми! Как???

— Это лишь попытка создать для тебя комфортные условия. Если они больше тебя не устраивают, шкаф справа полностью твой. Можешь подобрать что-то по своему вкусу, — деловым тоном с нотками раздражения уведомил меня Морган. Уведомил, поставил перед фактом — по-другому и не скажешь… К тому же совершенно игнорируя первый вопрос.

Издав неопределенный хмык, я подбежала к указанному шкафу и резко открыла его. Там внутри была новая одежда на любой вкус, а также мелкие предметы быта и косметика в небольших ящичках сбоку. Сложно было не заметить, что подбирал ее человек, изучивший мой вкус досконально. Но дрожь по телу прошла, когда я увидела черное платье «Chanel», которое совсем недавно было безжалостно мною испорченно воском от депиляции. Когда я поняла, что спасти его не удастся, а лимитированная коллекция закончилась три года назад, рыдала, словно белуга.

А теперь такая же модель висела в чертовом шкафу, да еще и с биркой!

— Что. Это. Такое?! Морган! — надвигаясь на него, враждебно отчеканила я. — В моей квартире стоят камеры? Ты что же… Устроил для себя реалити-шоу???

— Значит, так, — пылая от гнева, мужчина резко поднялся с места, заставив меня отступить на шаг. — Жду тебя в машине. И впредь не смей повышать на меня голос. Последствия тебе не понравятся.

— И что же ты сделаешь, а? — сложив руки на груди, я демонстративно вытянула из шкафа черное платье и бросила его на пол. Это не был детский крик «не хочу, не буду», а скорее признание безысходности. Мне стало поистине страшно, когда вдруг осознала его реальные возможности… И сейчас хотелось знать, какие еще ужасы можно ожидать от этого ненормального. — Поставишь в угол? Запрешь в комнате? Изнасилуешь? О, а может попытаешься снова врезать мне, как на приеме?!

Глаза мужчины полыхали гневом, и, клянусь, в них я видела свою смерть. Быструю, но болезненную. Теперь ужас от его расплаты за мое поведение застилал даже мысль о том, что он дома под попкорн смотрел видео из моей квартиры.

— Мали! — нарочито громко позвал он, и женщина, словно находившая прямо за дверью, появилась в комнате спустя минуту. — Проследи, чтобы Настя накрасилась той косметикой, что лежит в ванной и надела черное платье. Если она этого не сделает, ты уволена.

Затем Морган как-то странно посмотрел на меня, словно примеряя свое решение на действительность, после чего просто вышел из комнаты.

— Что за детский сад? Чего он этим хочет добиться?! — прошептав себе под нос пару ругательств, я посмотрела на затравленную тайку и, будучи полностью уверенной в своей правоте, улыбнулась ей и успокоила: — Не переживайте. Он не посмеет уволить вас из-за такой ерунды. Мы просто немного поругались…

— Нет. Господин Морган никогда не бросает слов на ветер, — все еще пребывая с своих мыслях, прошептала женщина. Она сделала два шага ко мне и, прижимая руки к груди, со слезами на глазах прошептала: — Знаю, для вас с боссом это просто ссора, но у меня трое маленьких детей и муж-инвалид. Мне больше не найти в столице такую высокооплачиваемую работу с плавающим графиком. Быть может… все же сделаете так, как просил господин Морган?

Глядя на нее с открытым до неприличия ртом, я хотела кричать от патовости ситуации. Неужели Пол действительно готов был уволить Мали с таким количеством проблем просто так? Или это все же игра? В таком случае что он хотел мне этим доказать?.. А быть может, себе?

Скрипя зубами и проклиная Моргана всеми известными словами, подхватила платье с пола и пошла в ванную, бросив облегченно выдохнувшей тайке: «Пять минут». И действительно, уже вскоре я нетерпеливо бежала к небезызвестному джипу с намерением расставить все точки над «i».

— Доволен? — открыв дверцу машины, я покрутилась перед мужчиной, слегка раздвинув полы плаща, который тоже по странной случайности оказался в номере моего «кукловода». Чтобы увидеть реакцию мужчины, мне пришлось сесть внутрь, и охранник тут же запер дверь, а водитель вдавил педаль газа.

— Более чем, Настя, — Морган окинул меня хмурым взглядом, словно один мой голос вводил его в депрессию, а затем, отвернувшись к окну, выдал: — Приучись, наконец, нести ответственность за свои поступки и слова. И они не всегда столь безобидны, как ты думаешь.

«Самодовольный придурок!» — без остановки повторяла про себя моя задетая гордость, но сказала я ему все же другое:

— Что ты доказал этим поступком?! Мали могла остаться без работы, зато ты бы преподал мне урок.

— Я всего лишь хотел узнать, насколько хватит твоей дерзости. Можешь считать это уроком вежливости, — через минуту протянул мужчина и посмотрел на меня изучающим взглядом. Его черные глаза прошлись по купленному им же платью, но остановились на волосах, которые из-за мазута стали на тон темнее. Увы, этот «привет» оставила мне Саманта со своими розыгрышами. — После пар я заберу тебя, и мы поедем в салон. Они приведут твои волосы в порядок и вернут коже былую мягкость. После спирта и бензина это необходимо. Затем мы отправимся в загородный дом. На прошлой неделе там закончили ремонт, и уже к вечеру все твои вещи будут там. Переезд будет закончен в течение двух дней…

— Стоп. Что?! — больше от неожиданности я посмела закричать на весь салон, словно какая-то умалишенная. Нет. Он на самом деле не сказал то, что снилось мне в самых жутких кошмарах. Нет… — О чем ты говоришь?! Вещи, дом, переезд…

Телефон мужчины завибрировал, и он не надолго вышел из реальности в мир бизнеса, голосом активировав блютуз в ухе, затем в перерывах между звонками коротко поставил перед фактом:

— Теперь ты живешь со мной. Водитель будет забирать и отвозить тебя на пары, так что на этот счет не волнуйся. Если есть желание, можешь выбрать вещи для нового дома сама. Нет — этим займутся специально обученные люди.

Задыхаясь от возмущения, я пыталась что-то говорить ему и даже доказывать нерациональность этого поступка, хотя на самом деле просто билась головой о стену его полного игнора. Что же, рано или поздно я должна была сказать ему главный аргумент:

— Знаешь что, Морган? Ты заключал договор на меня с отцом, да? Так почему бы тебе не спариваться с ним? Я больше не собираюсь быть твоей карманной зверушкой! — машина остановилась, и я открыла дверь раньше, чем водитель дал сигнал. Но Пол, как и прежде, был слишком увлечен звонками, чтобы хоть как-то отреагировать на мои слова: — Да пошел ты к черту! Даже у льдины спектр эмоций шире, чем у тебя.

Выбежав из авто, словно ошпаренная кипятком, я намеревалась сразу отправиться в профком и затребовать место в общежитии. У меня были накопленные, честно заработанные деньги, так что на месяц проживания без финансирования папочки точно хватит. И только возле охранника вдруг поняла, что забыла сумочку с пропуском в джипе. Впервые в жизни я ощущала себя настолько обескураженной и совершенно не в хорошем смысле этого слова!

Охранник, который внезапно забыл мое лицо, твердо требовал заветную карточку. Пришлось, переступив гордость, выйти на улицу и только надеться, что мой личный кукловод еще не уехал.

Обойдя массивное дерево, я застыла на месте. Нет, джип все еще не сдвинулся с места, и водитель даже посмел выйти на улицу. Широкоплечий мужчина стоял рядом с пожилым инвалидом, который ежедневно продавал сушеный шиповник около вуза. Мужчина всучил ему крупную купюру, получив свой пакетик, всунул в уши наушники и, якобы не слыша окликов старика о сдаче, скрылся в авто и уехал.

Кто ты, Пол Морган? Монстр, способный уволить многодетную мать из-за чужой ссоры, или мужчина, который покупает шиповник у стариков, зная, что простая подачка заденет их гордость?..

Глава 27

Странная картина, внезапно открывшаяся глазу, отвлекла настолько, что я забыла о главном — ПРОПУСК. В голове промелькнула идея — поехать домой и отоспаться, но вряд ли все вышло бы так безоблачно, как мечтала. Мысли о Поле Моргане и его странных словах не давали выдохнуть и расслабиться! Конечно, я собиралась, как и настраивала себя ранее, впредь открыто противостоять ему, но хватит ли моей смелости? И как надолго?

Незаметно для самой себя я вернулась к пропускному пункту. Охранник пожал плечами, дескать, нет пропуска — до свидания, как вдруг в помещение вошел Пашка, работник профкома. Он учился на пятом курсе, и его, в отличие от меня, все знали в лицо. А самое обидное, стоило парню дать честное слово охраннику, что я являюсь студенткой вуза, а не возможной террористкой, как меня сразу впустили внутрь.

Но ожидаемого облегчения, увы, не пришло… Все мои тетрадки, ручки и учебники остались в джипе! И снова былая злость воскресла. Как, спрашивается, Пол смог привезти в отель нужные конспекты, если не следил?

— …Смотри! Отмыла… — я шла в нужную аудиторию, когда удивленный писк Линды разнесся по коридору. Они с Кариной стояли в самом углу и выглядели так, словно недавно вышли из монастыря: полное отсутствие косметики, черные платья в пол и никакой укладки. — Настя?

Осмотрев их внешний вид, я усмехнулась и, недолго поколебавшись, все же повернула к девушкам:

— На вашей улице перевернулась фура из секонд-хенда? — бывшие подружки явно не оценили шутку и спрятали злобные взгляды за опущенными ресницами. — Серьезно. Или вы решили поступить в Институт благородных девиц?

— Все, как ты и хотела, принцесса! — с деланным спокойствием отчеканила Линда и не замолчала, даже когда Карина ткнула ее в бок. — Пока стайка профессионалов оттирала твою кожу от мазута, папа сослал Саманту в закрытый пансион для девочек в Беларуси. Не в Париже, не в Германии, не в США… А в Беларуси, понимаешь?!

Сложив руки на груди, я уже пожалела о том, что подошла. Меньше всего хотелось выслушивать еще один самодовольный бред. Один очень настойчивый мужчина и так заполнил мою чашу терпения до границ!

— Кажется, я не спрашивала о Саманте. Хотя… Ей там самое место. Может, все-таки узнает значение слова «добродетель». Только не поздно ли? — послав Линде уверенный взгляд, я направилась в сторону аудитории, но вдруг Карина вцепилась в тонкую ткань нового платья и совсем неприлично притянула меня к себе:

— Настя, отец забрал у меня все кредитки, а мать — нормальную одежду с косметикой! У Линды также, а все из-за твоей выходки, которая разлетелась по всем светским новостям. Нас ведь всегда видели вчетвером, вот и сейчас считают обидчиками «невинного агнца»! — на последних словах голос девушки ожесточился, но она собрала все свои силы, чтобы мило прошептать: — Прошу, сделай что-нибудь! Ты ведь в порядке, так? Все только и говорят о вас с Полом. И, заметь, только хорошее.

— Но в этом нет твоей заслуги, Карина. Наоборот. Ты сделала все, чтобы мое имя было покрыто не только нефтепродуктами, но и черными сплетнями! — силой разжав пальцы девушки, отступила назад, а затем просто пошла в аудиторию. Каждый в жизни делает свой выбор, и я сделала свой — больше не быть жертвой и чьей-то тенью. Пора стать не просто ведомой в своей судьбе, а лидером.

Впервые в жизни сев на последнюю парту, я засмотрелась в окно, думая о жизни. Еще совсем недавно все в ней было так просто… Учеба, подруги, приемы, натянутые отношения с отцом… А теперь это кажется мне не таким уж и правильным, терпимым, дозволенным. И все он — Морган.

— Привет, — парта пошатнулась, и стул рядом противно заскрежетал по ламинату. Кроме того, парень подсунул мне под нос новую тетрадь и ручку. — Кажется, тебе это нужно?

Это был Костя и, несмотря на мой явно не очень располагающий к беседе внешний вид, он не сбежал и только умоляюще пялился на меня добрый десяток секунд. В конце концов, проиграв в гляделки, я подняла со стола розовую тетрадь с куклой Барби и ручку, на конце которой был огромный пушистый кот, многозначительно приподняв бровь.

— Ну… Ты же девочка. Купил в магазине специально для тебя. Разве не мило? — отмахнулся он и тут же перешел к волнующей его теме, понижая голос и придвигая стул слишком близко: — Настя, я не знал, что тебя окружают такие твари. Клянусь, только вчера понял, что этот Морган и твои подруги из себя представляют… Ты прости меня, что игнорировал тебя все это время и гадостей наговорил, а?

На минуту наш разговор прервался, пока преподаватель входила в аудиторию и приветствовала учеников. Но как только студенты зашумели во время десятиминутной переклички, я не удержалась от шпильки:

— Во-первых, ты не с моего потока, Костя. И даже не с моего курса! Во-вторых, что меняет тот факт, что меня окружают одни уро… эгоисты, а? Это как-то отменит измену или твою ориентацию?

Костя весь подорвался и огляделся по сторонам, словно шпион на сверхсекретном задании. Только когда удостоверился, что его никто не подслушивает, наконец сказал, глядя прямо в глаза:

— Настя, я не хочу отрицать того, что был факт измены. Но ты должна знать некоторые подробности… — губы мужчины буквально накрыли мое ухо, когда он внезапно сказал: — В тот вечер я не пошел курить с парнями, да… И на самом деле пошел в туалет! Там, в огромной очереди, какой-то парень хвастался, что может даже в таком крутом и охраняемом клубе достать дурь. Ну я и взял его на слабо… Ты ведь знаешь, это моя слабость — споры.

— Костя, я не думаю, что… — попыталась прервать его, не желая слушать все подробности измены, но парень громко шикнул, продолжая:

— Да послушай же! Так вот, этот мудак отвел меня за барную стойку и заказал выпивку за свой счет. Типа, «вот сейчас, пока коктейль допьем, дурь поднесут». Только после этого коктейля меня повело конкретно. Будто видел все со стороны… — голос друга задрожал, и он отодвинулся от меня, закрыв лицо рукой. Было видно, как тяжело ему дается правда, но промолчать он не мог. Признаться, это подкупало. Наконец, Костя решился: — Дальше происходило то, что ты наверняка уже знаешь. Парни, я, накуренная марихуаной комната… Я очнулся от дурмана только утром. Твои подруги сказали, что ты укатила с каким-то мужиком на джипе. Что я должен был думать?

— Ничего, Кость. То, что ты, гоняясь за наркотиками, потерял свою невинность, тебя не оправдывает! — скупо бросила я, а затем попыталась встать, чтобы пересесть на другое место.

Костя крепко схватил меня за руку и начал быстро тараторить, уже не думая о том, что стоить прибегнуть к шепоту:

— Настя, я ведь не собирался употреблять… Только проверить и подать жалобу, клянусь! Хотел утром найти мужиков и начистить им морды. И нашел… Только знаешь, что они мне сказали, харкая кровью? — друг сделал многозначительную паузу, после чего испытывающе поднял одну бровь, подражая мне, и сжал ладонь еще крепче: — Их наняли. Понимаешь? Кому выгодно нанимать профессиональных клафилинщиков и мальчиков по вызову… для меня? Тем, кто хочет дискредитировать. Верно?

— Следуя твоей тупой логике… Дай угадаю, это сделала я, да? — с деланой вопросительной интонацией прошептала парню и застонала, когда он серьезно кивнул. Ну конечно… Кто же еще?!

— Сперва тоже так думал, но потом узнал о твоих шашнях с Полом Морганом, который является совладельцем этого клуба, и все сошлось. Вы придумали это план, чтобы выставить меня чертовым гомиком перед всем вузом и сберечь твою репутацию! — парень откашлялся и серьезно добавил: — Но вчера я понял, что ты просто имеешь талант влипать в истории. Пол… этот жуткий тип стережет тебя, как особо важный объект. А Саманта вообще сукой оказалась…

Костя не успел договорить, ведь низкорослая старуха указкой зарядила ему прямо по лбу, прежде чем прокричать:

— Я разное встречала за тридцать лет преподавания, но чтобы двадцатилетние лоботрясы не реагировали на замечания, продолжая на всю аудиторию выяснять отношения… ВОН! — Костя тут же поднялся с места, сраженный темпераментом женщины с глубокими голубыми глазами. Но преподавателю и этого было мало: — Оба пошли вон! Старосты, на стол имена этих двух. Сегодня же напишу жалобу ректору!

Я не стала спорить и послушно вышла. Несмотря на все угрозы, эта женщина была хорошим преподавателем и точно не станет портить жизнь студентам из-за первого косяка. Только вот не хотелось падать в грязь лицом, когда она попросит меня показать конспект… Лучше будет на следующей паре извиниться и выполнить пару дополнительных тестов, чем сейчас усугублять ситуацию еще больше.

— Прости… Я не хотел создавать тебе проблемы! — сразу отправившись в профком, не ожидала, что Костя увяжется за мной. Пришлось остановиться и, прежде чем тот снова откроет рот, расставить все точки над «i»:

— Послушай, я уже поняла — ты считаешь Пола Моргана виновным во всем. Может, оно так и было. Тогда мне жаль… Правда, не знаю, как помочь и утешить. К тому же… — тяжело сглотнув, я сжала его ладонь в поддерживающем жесте и, глядя в глаза, произнесла: — Главное решение: быть со мной или пить коктейли с незнакомыми мужиками — было твоим. Может, это значит, что наша пара не была крепкой, а? Может… тебе и вправду стоит задуматься о смене…

Я прервала себя на середине речи, потому что мой собеседник перестал смотреть в глаза, а враждебно рассматривал кого-то у меня за спиной. Обернувшись, заметила… Пола Моргана, который, словно хозяин жизни, вышагивал по полупустым коридорам университета. От неожиданности и внезапного приступа паники, сжала ладонь друга еще сильнее…

Только вот это не помогло. Морган все равно подошел. На его плече висела моя сумка, руки все еще были перевязаны, но глазами мужчина испепелял только меня.

— Твоя сумка, Настя, — проговорил он, оказавшись совсем близко. Я отпустила ладонь Кости и инстинктивно потянулась рукой к его плечу, пропустив момент, когда губы мужчины накрыли мои. Вот так просто и бескомпромиссно!

Я выдохнула ему в рот от удивления и вцепилась в предплечье, тем самым не давая сумке упасть на пол. Морган воспользовался таким раскладом и углубил поцелуй. Буквально! Его язык оказался у меня во рту…

Не сказать, что это было похоже на поцелуй в привычном понимании этого слова: партнер откровенно трахает тебя языком в рот в коридоре, словно крича: «Мое!», а ты же просто… Чего уж скрывать? Меня никто и никогда так не целовал. Ей-богу, не будь это Пол Морган, сказала бы, что это лучший поцелуй в моей жизни.

Еще никогда голова так сильно не кружилась при соприкосновении двух языков. Еще никогда я не забывала дышать, не отключала мозг, не закрывала глаза или не дрожала… Опыт, напор и неприкрытое желание — вот, о чем говорили его страстные движения и просто не могли не заразить ответной истомой во всем теле.

Посему, когда он внезапно отстранился, плечом подтолкнув сумку мне в руки, еще несколько минут пялилась перед собой, осознавая произошедшее.

— Я заберу тебя после учебы, куколка. Веди себя хорошо! — бросил он и ушел, словно не был рядом никогда. Костя тоже скрылся… Жаль, я не заметила когда.

Глава 28

Как ни странно, но после самого фантастического в моей жизни поцелуя, я ощущала только опустошение, горечь и обиду. Испытывать что-то приятное по отношению к такому, как Морган, было не просто неправильным… Скорее, непозволительным.

Полу ничего не стоит раздавить меня, как надоедливую мошку. Он уже не раз демонстрировал мне свое лидерство, силу и показывал, на какие низости способен. Мои чувства к нему в коллекцию? Не дождется! Потому что их просто нет…

Вместо пары я побежала в профком. Кроме скромной зарплаты за месяц, мне дали комнату в общежитии, можно сказать, по блату. И когда Петя вручил ключи, я ощутила такой прилив бодрости и внутренней силы, что перестала бояться всего на свете. Ранее, когда жила на деньги отца, родственник мог управлять моей судьбой. А теперь?

Теперь я видела свое будущее, и оно больше не казалось мне таким уж печальным. Устроиться на работу, стать самостоятельной, окончить вуз… Вот задача на пять лет вперед. А главное — никакого Пола Моргана. Странно, но теперь свобода была для меня как некий квест на выживание. Я не могла чувствовать себя полноценной рядом с ним.

Сидя на последней парте и задумчиво покусывая карандаш, вдруг представила — мне удалось избавиться от Моргана. Что дальше? Странно, но если его приход в вуз хоть и казался неприятным сюрпризом, то вполне подходил к образу охотника-бизнесмена, который загрызет за все, на что упал глаз. Только вот я никогда не была ему равной… Не была Маришей Рей. Может, кем-то на уровне горничной, массажистки и водителя? Да. Но не парой, не семьей… Слабо верилось, что Пол просто даст мне уйти, и все мысли заняли варианты его расплаты.

В таких метаниях прошли все пары. Сегодня мне разрешили немного отдохнуть от работы в профкоме, да и курсовая уже проходила проверку на плагиат, позволяя заниматься исключительно учебой.

Я набрала номер Кости, решив оправдаться, сама не зная за что… Но парень был в зоне недосягаемости. А значит, можно ехать домой и не рассчитывать на дружеские посиделки в кафе… Боже, как же мне не хватало простого человеческого разговора ни о чем!

— Настя! — Пол позвал меня совсем негромко, но его голоса было достаточно, чтобы выбить все другие мысли из головы. Как ни странно, полностью погруженная в свои мысли, я едва не прошла мимо огромного джипа. А самое главное, что забыла об угрозе Моргана — забрать меня из университета лично.

Сперва я замерла, замешкавшись. Стоит ли объясняться или лучше пройти мимо и начать новую жизнь, оставив в старой многоточие? Нет… Этого просит только мой страх.

— Зачем ты приходил в вуз? Нас могли увидеть вместе, — подходя к мужчине, облокотившемуся на капот машины, я сложила руки на талии, нетерпеливо топая ножкой в ожидании ответа. Сегодня выдался солнечный день, и к извечно черному костюму Пола добавились черные очки, не дававшие разглядеть хоть проблески его эмоций. — Не смей больше приходить и… целовать меня. Это был неприятный сюрприз.

Губы мужчины изогнулись в подобии дерзкой ухмылки, прежде чем тот «поздоровался»:

— Когда ты стонала на весь коридор, я думал, что ты кончишь, а не попросишь прекратить. Твой многогранный друг даже сбежал, чтобы не мешать.

— Тебе показалась! — соврала я с невозмутимым выражением лица и решила добавить правды: — Тебе все время кажется, что я принадлежу тебе и кончаю только от одного взгляда. Нужно что-то делать с самооценкой, не думаешь?

— Но так ведь и есть. Ты принадлежишь мне и никому больше. Запомни это, прежде чем делать глупости! — несмотря на прежнюю насмешливую интонацию, сейчас Морган был более чем строг. Его слова буквально излучали ментальную силу, заставляя коленки дрожать, сердцебиение участиться, а желание отвести взгляд граничило с навязчивой идеей. Только вот я снова восприняла это как вызов. Если уже сейчас не смогу сказать главное, что будет дальше? — Садись в машину, куколка. Сегодня у нас грандиозные планы.

Закрыв глаза на долю секунды и сцепив пальцы в узел, посмотрела на мужчину, надеясь задеть душу:

— Я не могу поехать с тобой… Знаешь, ты не всегда был настолько ужасным, каким я тебя регулярно вижу. Признаться, что-то изменилось в твоем отношении ко мне после Гонконга… Но… хочешь правду? Мне плевать почему. Твои внезапные «подачки добра» может оценить только человек, которого ты не трахнул силой на восемнадцатилетние! Которого ты не запугивал изо дня в день! Который не ездил на очередной секс без желания после СМСки, чувствуя себя гребаной шлюхой! И еще этот безумный страх… Повсюду! — голос дрогнул, а предательские слезы подступили к глазам. Но в тот момент я разошлась слишком сильно, чтобы остановиться. — Но больше я не буду бояться… Ты не нравишься мне, я не хочу тебя видеть, знать и даже существовать в одном городе мне противно! Такое бывает, знаешь? Люди просто… возможно, не подходят друг к другу? Не знаю… Полюса разные.

Подняв глаза к небу, я заставила слезы уйти обратно. Странно, но легче не стало, а от молчания Пола камень на душе стал размером с нашу столицу.

— Я больше не буду жить на деньги отца, а значит, не обязана отрабатывать за его капиталовложения. Сегодня мы видимся в последний раз.

— Решила стать самостоятельной, обосновавшись на всем готовом? — после неприлично долгой паузы спросил Морган, но, не дав ответить, тут же продолжил: — Что же… Я с радостью помогу тебе прочувствовать все прелести самостоятельности, и мы посмотрим, как надолго хватит твоей детской выходки. Цветок, выросший в теплице, не сможет прижиться на асфальте. Слышала о законе «каменных джунглей», куколка? — Пол слегка поднял руку и тут же выскочил охранник, чтобы открыть ему двери. Я, не веря своему счастью, просто смотрела, как он садится в авто. Неужели… это конец?! Но, прежде чем закрыть дверь, Морган дернул головой, позволяя очкам упасть на пол. Его черные глаза полыхали такой невысказанной злобой и немым предупреждением чего-то ужасного, что тело прошиб холодный пот. Он улыбнулся оскалом хищника на охоте, увидев проблески страха и растерянности в моих глаза, и отчеканил каждое слово, выбивая предложение в моей памяти надолго: — И когда ты придешь ко мне, умоляя о помощи, ты прочувствуешь всю степень моей изобретательности в вопросах выбора наказания.

Дверь хлопнула, машина скрылась из вида, а я все стояла на дороге, не в силах прийти в себя. Но… кто говорил, что будет легко? Таких, как Пол Морган, не бросают и не говорят им «нет». Я буквально прошлась танком по его самолюбию, мужскому достоинству и инстинкту хищника, как и он по моей гордости, чести и желанию жить. Но что он может сделать, когда я уже и так по доброй воле лишила себя всех преимуществ роскошной жизни? Признаться, тогда еще не знала, что такое разозлить хищника… На какие хитрости он может пойти…

Взвинченная и потерянная, я тут же отправилась домой. Собрав два чемодана с самым необходимым, сняла платье Пола и оставила его на постели. Окинув квартиру прощальным взглядом, все же вышла из нее, борясь с приступом ностальгии. Сколько же всего я пережила в этом пристанище, а теперь пришло время для новой жизни.

Зато теперь, врываясь в кабинет отца, смогла с гордостью вернуть ему все кредитки и ключи от квартиры. Во мне бурлили такие эмоции, о которых я никогда не знала! Адреналин застилал глаза, когда под возгласы удивленного родственника я радостно заявила, смакуя каждое слово:

— Ты часто говорил, что я не достойна быть твоей дочкой, не дотягиваю. Видимо, так и есть! Поэтому самое время прервать любое наше общение. Спасибо тебе, что кормил и поил все эти восемнадцать лет, хотя мог сдать в детский дом… Впредь я намерена обустраивать свою жизнь сама и не буду платить по твоим долгам! Кажется, я уже и так рассчиталась?

Глава 29

Отец опешил и мгновенно замолчал. Его зеленые глаза округлились, а стакан с виски треснул под напором безжалостных, пухлых пальцев. Заметил это мужчина не стразу, но затем откинул стекло в сторону, расплескивая остатки жидкости на деревянный стол, а после неторопливо поднялся с кресла.

Я стояла и не шевелилась, ждала его действий и слов. Он мог ударить меня, унизить словесно, попробовать запереть в доме или даже в своем кабинете… На самом деле, я была готова ко всему, потому что теперь не боялась дать отпор.

— Ты не сможешь, Настя… — сказал он устало, садясь на стол прямо напротив меня. Замешкавшись от странных слов, я насупилась, а отец тут же продолжил: — Понимаешь, чем больше ответственность, тем больше проблемы. Да, некоторые берут на себя все в восемнадцать. И чем это заканчивается? Наркотиками, алкоголем, проституцией, криминалом… Думаешь, они от хорошей жизни это делают? Не-е-ет. Жизнь их ломает, а они, устав сопротивляться, сдаются.

Не получив от папы ожидаемой агрессии, я немного растерялась и выпалила на одном дыхании:

— Я работаю в профкоме, у меня есть место учебы и также планирую найти дополнительную подработку. Жить буду в общаге, а значит, денег мне хватит.

— Это только звучит легко… — со знанием дела сказал отец, потирая подбородок. — А потом ты сидишь в пустой комнате, и тебе мало того, что нужно «учиться ходить» заново, так еще и уровень сложности «игры» под названием жизнь возрастает с каждым шагом.

На какое-то время в кабинете повисла тишина, во время которой каждый думал о своем. Наконец, собрав волю в кулак, я взяла чемоданы и пошла прочь, уговаривая себя не оборачиваться.

— Все это лирика, папа. Мне нужна конкретика! — вместо прощания бросила ему, но, как обычно, была остановлена его низким голосом уже у двери:

— Будь готова, что Морган не отпустит тебя. Особенно после вчерашнего происшествия… Он заботится о тебе, прими это как данность. Жаль, что пока ты не готова принять его, но однажды это время настанет. Вот тогда не проворонь свое счастье.

Хмыкнув на последнем предложении, я не стала его дослушивать. Толкнула дверь и ушла. Как удачно — ближайшая станция метро была в пяти минутах ходьбы от офиса отца. Спускаться туда с чемоданами оказалось сущим адом, к тому же пришлось заплатить за них отдельно.

Общежитие располагалось в студгородке на самой окраине города. Нужное мне здание оказалось найти не так просто, ведь каменные джунгли, в основном, были без каких-либо подсказок в виде табличек с номерами домов. К счастью, на пути встретились прекрасные мальчики, которые под заигрывания помогли не только донести чемоданы, но и привели в нужный холл.

— Здравствуйте, — бодренько поздоровалась я с тучной женщиной, которая сидела в небольшой каморке у входа. — Мне так повезло, что вы тут и…

— Девочка, тебе чего? — с лютой усталостью протянула старуха, откладывая кроссворд с таким видом, словно я оторвала ее от аудиенции у самого президента.

— Я теперь у вас живу! Комната двести пять. Вот ключи и направление из профкома, — протянув ей все добро, немного напряглась, когда лицо женщины вытянулось.

— Странно… Печать на документе подлинная, ключ наш, с фирменным знаком, а вот комната… — она приспустила очки и, внимательно оглядывая меня, с укором протянула: — Занята она. Только два часа назад в нее заселилась девочка. Напутали что-то, милая. Узнавай все и потом приходи.

— Но… Я же с чемоданами уже… — мысли разбегались, а паника накрыла с головой. Единственным вариантом было позвонить Пете и прояснить ситуацию. Все просто не могло быть так плохо! — Сейчас!

Отойдя на несколько шагов от навострившей уши старушки, набрала Петю. А он, словно ожидая моего звонка, взял трубку после первого гудка.

— Петь, что за фигня с общежитием, а?! — без прелюдий закричала я.

— Ты что, реально поехала туда??? Настя, у тебя квартира в центре столицы, а общежитие ремонта не видело после девяностых. Я думал, ты пошутила… — с иронией в голосе ответил он. Я же молчала… Паника, злость, отчаянье — плохие союзники, поэтому стоит сперва досчитать до десяти. — Послушай, девочка приехала из села на сессию. А место свободное в общаге только одно! Мне ее на улицу нужно было выгнать, а тебя с пропиской заселить???

— Петя, ну как ты не понимаешь? Такое не сообщают, когда я уже собрала чемоданы и стою на входе! Куда мне, по-твоему, идти, а? Ночь на улице, квартиры уже нет! — с наигранным спокойствием спросила я, так и представив, как тот равнодушно пожимает плечами. Этот его жест бесил меня до дрожи, а сейчас добавил общего градуса ситуации.

— Не смеши людей. У тебя парень — миллиардер. Подруги — дети нефтяных магнатов. Бывший парень с однушкой своей. Любительница трагикомедий, блин! Все, пока. У меня тут реальные проблемы, нет времени все это выслушивать… — он отключился, не дав мне сказать ему все, что я о нем думаю, и когда попыталась набрать парня снова, мой телефон просто сел.

Робко возвращаясь к бабушке, которая с безумным интересом читала перевернутую вверх тормашками газету, решила сама договориться:

— Может быть, вы сможете предоставить комнату хотя бы до завтра, а? Ведь документ и ключ подлинные…

Несмотря на все мои уговоры и доказательства, единственное, чего удалось добиться — это вызова такси со стационарного телефона общежития. Мне не разрешили подойти к нему, дескать, дорого и борзо. А вот сама женщина с радостью вызвала машину и выпроводила с Богом.

Пока я разбиралась с отцом, собирала вещи и добиралась в общежитие, стемнело. Идти в такое время с чемоданами по неосвещенным улицам было не просто страшно, но и опасно. Именно поэтому я отдала половину месячной зарплаты за такси к дому Кости. И, о подарки судьбы, его не было дома!

Радовало лишь то, что квартира подарена другу родителями за поступление на бюджет, а значит, переехать он никуда не мог. Устроившись на лавке возле дома, я задремала, с головой закутавшись в легкий плащ. И почему я взяла так мало вещей?

Было холодно, зябко и до ужаса страшно… Что дальше? Идти к отцу или Моргану за помощью — не вариант. Они только и ждут подтверждения моей ничтожности. Я искренне надеялась, что Костя на самом деле хочет наладить отношения, а кров на пару дней — прекрасный способ показать мне свою искренность.

— Настя? — кто-то коснулся моей руки, заставив подпрыгнуть на месте и прижать к себе чемоданы. Это оказался Костя с тренировочной сумкой наперевес. Он, не спрашивая, подхватил мои чемоданы и покатил к дому. — Черт… Я должен был сам помощь предложить! Если бы знал, что ты придешь, не пошел бы в бар после тренировки…

Пока он открывал подъезд, я судорожно растирала околевшие руки, пытаясь отойти от ужасной правды — я уснула на скамье!

— А тебе не показалось странным, что я сижу тут… Сплю даже! С чемоданами! Как ты мог знать, что я приду? — пытаясь выглядеть не до конца жалкой, я сделала голос веселым и безмятежным, но стоило Косте посмотреть на меня своих фирменным взглядом, полным сочувствия и понимая, сдалась и едва не захныкала: — Черт… Я в полной зад…

— Тихо-тихо, малышка… — в лифте друг притянул меня к себе, позволяя немного согреться и успокоиться. — Все хорошо, Настя. Я ведь понимаю, почему так… Мы с тобой похожи — я бы тоже никогда не смирился с вашими устоями. А ты такая… нежная, хрупкая, одинокая, что ли? Смотрю на тебя, и сердце кровью обливается.

Я не стала спорить с ним или соглашаться. Несмотря на то, что именно к Косте пришла за помощью, полного доверия к нему не было. Уже завтра я положу все силы, чтобы найти второю подработку и новое жилье… Ну а сегодня друг стал моим настоящим спасением.

И самое главное — он не наседал и ничего не требовал. Мы пили чай на кухне, обсуждая бессмысленные мелочи и смеялись над глупыми шутками. Все было так мило… как в первый месяц наших отношений.

— Кость, извини за вопрос… Но твои родители ведь мелкие предприниматели, так? Как они смогли насобирать тебе на квартиру в столице? — вконец обнаглев, спросила я.

Костя потупил взгляд, словно стесняясь, но тут же сказал:

— Мелкие — это не значит нищие, Настя, — парень посмотрел мне прямо в глаза, заставив покраснеть. Действительно, настало самое время по-другому посмотреть на социальные касты. — Они живут нормально, но очень скромно, хотя доход у них приличный. Все деньги ушли на квартиру, развитие бизнеса и мелкие расходы. Я хотел устроиться на работу, но тогда бы потерял должность капитана команды, а она помогает мне получать автоматы на зачетах и экзаменах.

Парень засмотрелся в окно, думая о чем-то своем и явно волнующем. Я могла только догадываться, насколько больной для него была тема семьи, и стало неловко, что именно мне выпала «честь» разворошить этот муравейник. Ну и кто тянул меня за язык?

— Я уверена, что ты не подведешь родителей, потому что хороший и добрый парень! — искренне сказала я, накрыв его ладонь своей. — Прости, что постоянно впутываю тебя во всякие авантюры. Обещаю, завтра меня тут не будет.

Ладонь парня накрыла мою руку, слегка поглаживая большим пальцем по кисти. Это вызвало давно забытые воспоминания о тех днях, когда мне хватало того уюта, что был между мной и Костей. Сейчас я ощущала себя старухой, которая просматривает запылившийся альбом и не испытывает ничего, кроме ностальгии, без желания что-то изменить.

— Я дам тебе ключ, и ты всегда сможешь прийти сюда и остаться настолько, насколько хочешь… — медленно отчеканивая каждое слово уверенным голосом, он словно хотел выбить суть сказанного у меня в голове. И у него, как ни странно, это вышло. — Ты должна знать, что я чувствую себя безумно виноватым перед тобой. И у нас с Самантой был просто секс…

— Нет! — тут же воскликнула я и отшатнулась от удивленного Кости. — Твоя личная жизнь не мое дело. Хорошо?.. Спасибо тебе, что ты делаешь для меня больше, чем я могла представить, но… Друзья?

Я сделала шаг вперед и протянула парню руку для рукопожатия. Сперва он насупился, волком ее разглядывая, но затем сдался и, послав мне очаровательную улыбку, подписался на вечную френдзону. Увы, большего я не могла ему обещать.

Костя выделил мне свою спальню, а сам пошел спать на кухню, которая по размерам больше напоминала очень скромную ванную комнату. На скорую руку приняв душ в чужой квартире, я натянула единственную ночнушку, которую успела прихватить с собой, черную, шелковую. Увы, но полов с подогревом и контроля температуры, как в моей бывшей квартире, тут не было. Даже батареи еще не начали топить, а о кондиционере эта хрущевка наверняка даже не слышала. Холод пробирал насквозь!

Промучившись час под тонким одеялом, плюнула на приличия и пошла к Косте. Как ни странно, он не смог уснуть между расшатанным стулом и гудящим, как весь атомный завод, холодильником.

— Я дам тебе свою мастерку, — окинув меня недовольным взглядом, быстро сказал Костя, не дав даже открыть рот. — Она как раз будет длиннее, чем твои шорты. Намного длиннее, Настя!

Он быстро встал с пола и мухой проскочил мимо меня. Не успела я дойти до спальни, как на кровати уже лежала синяя кофта, а парень судорожно возвращался обратно «в постель», стараясь не смотреть на меня.

Я выставила руку вперед, не позволяя тому покинуть комнату, и, внимательно следя за его мимикой, спросила:

— Какого черта, Костя? Если я так тебе осточертела за это время или чем-то задела, только скажи. Я соберусь за пару минут и уйду.

Идти мне было некуда, но я бы сделала это без колебаний, попроси он. Ведь сейчас его напряжение и нервы казались почти осязаемыми.

— Да дело не в этом! — недовольно выкрикнул он, закрывая глаза рукой, словно сгорая от стыда. — Просто ты ходишь тут вся такая… полуголая… Пахнешь моим гелем для душа, соски торчат через ткань, волосы мокрые, мурашки по телу, всю попку видно…

Сперва я даже не поняла, о чем он говорит… А затем взгляд упал на его оттопыренную ширинку домашних штанов, и я буквально прыснула от смеха. Скорее всего, это было нервное, зато кофта Кости была надета мною за секунды.

Не обращая внимания, что он все еще стоит в проеме комнаты, легла под одеяло. Реакция тела. Что с нее возьмешь? По крайне мере, это говорило о том, что Костя не гей в полной мере, каким я его считала.

— Ты будешь спать тут. Кровать двухместная, так что мы можем прекрасно сосуществовать, не прикасаясь друг к другу, — не терпящим возражения голосом сказала я ему, но спокойно приняла бы отказ. Костя же, не долго думая, ушел, а затем вернулся с подушкой и одеялом.

— Спасибо… На кухне холодина — жуть. Боюсь застудить спину, меня тогда к соревнованиям не допустят, — сказал он прежде, чем скрипнула кровать, и уже на грани сна и реальности услышала его сонное: — Обещаю не приставать. Спокойной ночи, малышка.

Но кто знал, что в его ледяном замке я сама потянусь к единственному источнику тепла — мужскому телу? Пусть это было во сне, но просыпаться в чужих объятиях было более чем странно и непривычно. А самое жуткое — снился мне совсем другой мужчина. Странно во сне так безумно желать человека, которого готова своими руками убить наяву.

Глава 30

— Костя!!! Охренеть, мы проспали! — стоило мне подняться на постели, как взгляд упал на большие электронные часы напротив, которые безжалостно утверждали, что до первой пары осталось двадцать минут. Я толкнула Костю в бок, но тот лишь пробурчал ругательства и сонно выдал:

— Валевски, отстать. Мне ко второй.

К тому моменту, как он договорил последнюю букву, на мне уже были надеты колготки и высокая юбка из кожзама. Пока друг просил купить к ужину хоть что-то съедобное, ведь в его холодильнике повесилась мышь, уже застегнула блузу, заправила и накинула сверху белую курточку.

Первыми в чемодане попались туфли на высоченной шпильке. И только спускаясь по лестнице со скоростью света, я поняла, какая ужасная это была идея! Лучше было потратить время на поиски комфортной беговой обуви, а не расчесываться и чистить зубы.

Я выбежала на улицу и, обдуваемая мощным потоком холодного воздуха, рванула в сторону метро. Самое ужасное — до него было как минимум пятнадцать минут пешком, а еще и ехать с пересадками. Костя говорил, что быстрее можно добраться на автобусе, но только не в час пик и когда ты даже приблизительно не представляешь, где остановка.

— Доброе утро! — я услышала этот низкий голос и тут же замерла, забыв о времени и едва не упав на грязный асфальт. Успела только повернуть голову вправо, заметить Моргана и то, как он подцепил меня согнутым локтем, «помогая» прижаться к дверь его машины. Я подумала, что ему не нужны активные пальцы, когда он смог намертво зафиксировать мое тело остальной частью руки. Его лицо буквально впечаталось в мою щеку, когда Морган едва слышно прошептал: — У тебя входит в привычку не видеть дальше своего носа.

Мысли разбегались, а дыхание стало прерывистым. Совсем неприличные картины из моего сна заставляли моргать снова и снова, прогонять наваждение. И все равно дрожь не проходила… Я было открыла рот, чтобы что-то сказать, как вдруг кольцо его рук стало плотнее, а сам Пол буквально прорычал, прежде чем наигранно спокойно сказать:

— От тебя воняет мужским парфюмом! — его лицо отодвинулось от меня, а черный взгляд встретился с моим: — Почему?

Мне хотелось ответить едко, но почему-то не могла произнести это вслух. Авторитет Моргана и его эмоциональный настрой ударили в меня таким мощным разрядом почти на физическом уровне, что все попытки противостоять помахали белым флагом и сдались его темпераменту без боя. Это было странно, испытывать такое от одного взгляда… И теперь я понимала, как этот молодой человек может управлять таким количеством народа.

— У Кости одна кровать, а спать на кухне холодно. А еще я носила его мастерку… — выдохнула я и только позже поняла, что сделала. Может это такая изощренная техника гипноза?

Пол злобно хмыкнул, приняв мое поражение как данность, а затем постучал по стеклу, и дверь авто открылась.

— Садись! — отдал приказ он, но я уже отвела взгляд, все еще приходя в себя после его первого влияния. — Настя, до начала твоих занятий осталось десять минут. Добираясь на метро, ты опоздаешь на сорок минут, а со мной только на десять.

Стоило вспомнить об учебе, как внутри включилось второе дыхание. Нет, опаздывать мне было нельзя! Хотя бы потому, что после первой пары нужно было подойти к куратору и узнать по поводу курсовой.

Посмотрев на Моргана и проанализировав его слова, пришла к выводу, что он действительно намерен отвезти меня в университет. Подумав меньше драгоценной минуты, сама села в машину, а затем проследила, как то же самое сделал Пол.

Черный джип тут же рванул в путь, объезжая все пробки благодаря мигалке. Пока я приходила в себя от такой наглости, Морган подхватил меня под талию и затащил к себе на колени. Я шумно выдохнула и открыла рот, чтобы сказать: «Ты же обещал…». Но он ведь ничего не обещал. Я сама села к нему в машину, даже не обозначив рамки дозволенного.

— Тут люди… — было единственным адекватным аргументом, хотя, бросив осторожный взгляд на водителя и охранника, сделала вывод — их интересует только дорога.

— Плевать, я хочу тебя. Ты даже не представляешь, как сильно… — втягивая в себя запах моих волос, прерывисто шептал мужчина.

Странно, но тело отреагировало на это заявление по-своему, пронзив всю кожу остро-приятной судорогой и послав болезненный спазм между ног. С одной стороны я понимала такую реакцию — Пол был моим единственным мужчины, и, судя по снам, мне катастрофически не хватало секса. Но с другой… Где-то в глубине души я наделась, что, поразмыслив над последними моими словами, он пришел извиниться за грубость и, наконец, отпустить.

Нос Пола прошелся по впадинке на шее, оставляя за собой мурашки. Затем на это место опустились его губы, а в конце и язык. Я вздрогнула от неожиданных приятных ощущений и мысли, что таким образом он помечает меня. Ведь запах Моргана был более въедливый и запоминающийся, чем Костин… По крайней мере, для меня.

— Блядь… Настя! Какого хрена ты живешь у него? В чем заключается твоя самостоятельность, если ты спишь в кровате с посторонними мужиками? — губы Моргана переместились мне на щеку. Я повернулась к нему лицом, открывая рот, чтобы сказать мужчине пару ласковых. Оказывается, он считал меня еще и девушкой легкого поведения?! Но губы мужчины накрыли мои, лишая всяких посторонних мыслей.

Это был крах. Мое личное падение. Дух покинул тело!

Сперва зубы потянули за нижнюю губу с какой-то дикостью и, быть может… обреченностью? Затем язык совсем не нежно вторгся в мой рот, слишком глубоко и умело, чтобы тело не отозвалось. Я издала совсем недвусмысленный стон, доказывая себе и ему, что только и ждала, когда он снова начнет трахать меня своим языком, подводя к оргазму.

Руководствуясь чем угодно, но не мозгами, позволила себе повернуться к нему всем корпусом и оседлать сверху, перекинув ноги по обе стороны от его ног. Моя юбка задралась непозволительно высоко, зато внутренняя часть бедер смогла прочувствовать каждый сантиметр возбуждения мужчины. Я раскачивалась на нем с каким-то ненормальным удовольствием, чувствуя, как Морган углубляет поцелуй все сильнее и сильнее.

Пробиться сквозь его напор было чем-то невероятным, но, пребывая на грани экстаза, попробовала вклиниться в игру. И Пол Морган принял этот вызов… Наши языки сражались не на жизнь, а на смерть, вызывая чувства, о которых я и не подозревала.

Я чувствовала, как его член дрожит под брюками, и больше не ощущала себя единственной ненормальной, которая может кончить от поцелуя и контакта через ткань. У меня появилось какое-то маниакальное желание заставить мужчину кончить так, без особой стимуляции…

Я заставила его прервать поцелуй, слегка прикусив язык, но пока он недовольно рычал, прижимая меня все крепче и крепче, опустила губы на его подбородок. Затем чуть ниже… и уже знакомо прошлась языком по его кадыку, получив новую пульсацию члена и стимуляцию меня, которая буквально срослась с его ширинкой.

Язык осторожно прошелся по жилке, а мелкие волосы на его голове встали дыбом. В этот момент окончательно сорвало крышу, и я прикусила его кожу, погладила языком, а затем засосала совсем не с детским напором. В этот момент я услышала его шумный выдох сквозь зубы, затем его член резко дернулся и я поняла — это была его разрядка. Одного этого мне хватило, чтобы кончить самой. И, черт побери, я никогда так бурно не кончала от стимуляции клитора, да еще и через одежду.

Мое тело содрогалось, словно в припадках эпилепсии, пока губы все еще были на шее Моргана. Пол заставил мое лицо подняться к нему, пока еще эффект от оргазма действовал на обоих, и я успела уловить нечто новое в его глазах, прежде чем он осторожно и нежно поцеловал меня… Его черные глаза горели и излучали тепло, способное согреть мир. Казалось, Пол сейчас под кайфом и совсем не владеет собой. Не будь этот мужчина без сердца, я бы поклялась, что он чертовски сильно влюблен.

— Ты больше не будешь спать у Кости и ходить в его вещах. Просто предупреждаю, чтобы это потом не было для тебя сюрпризом, — отстраняясь, уверенно сказал он мне, возвращая в реальность. — У тебя огромный выбор: твоя собственная квартира, мой загородный дом. Могу даже выделить тебе номер в гостинице…

— Я работаю в профкоме, и мне нужно пару месяцев отпахать там, чтобы снять у тебя номер на сутки, — сбивчиво прошептала я, пока расправляла юбку, перелазила на свободное место сбоку, а главное — не смотрела ему в глаза. Еще никогда в жизни мне не было так стыдно!

— Настя, я могу взять тебя на работу к себе! — внезапно сказал он, и, не сдержавшись, я все же позволила нашим взглядам встретиться. Но тут же покраснев как вареный рак, засмотрелась в окно. Почему он смотрит на меня… так?! Так, что все внутри переворачивается…

— По блату? Пол… Кажется, ты вообще не слышал то, что я говорила тебе вчера.

— Слышал! — начиная закипать, прорычал он. — Не бывает такого, что все появляется в одночасье! Ты хочешь полной самостоятельности? Так вот работай на нее годами, а не окунайся во все это дерьмо с головой сразу.

Мои уши резала брань от человека, который якобы не был коренным россиянином. Наверное, эта ситуация вконец выводила его, если он позволял себе употреблять такие слова, снова возвращаясь к американскому акценту. Это было бы комично, не вслушивайся я в смысл.

Наконец увидела здание моей альма-матер на горизонте и, выдохнув с облегчением, нетерпеливо положила руку на дверцу.

— Я заберу тебя после занятий, и мы обсудим эту тему снова. У тебя есть прекрасная возможность обдумать все еще раз, — сказал он вместо прощания, но я ощутила, что в этом вопросе могу спорить.

— Нет, Пол. Просто пока. Спасибо большее, что… подвез. И… за все остальное тоже! — джип остановился у самых дверей, и я выбежала, даже не оборачиваясь. Мой быстрый шаг и нервы можно было списать на то, что опоздала на профильную пару. Только вот когда заходила в холл, взгляд упал на зеркало: опухшие губы, потерянный вид, смятая одежда. Выглядела так, словно меня только что оттрахал в подсобке местный преподаватель… Как тут идти на пару?

Глава 31

Наскоро забежав в дамскую комнату, я подправила макияж с прической и отправилась на занятия. Успела на середину контрольного теста. Преподаватель не разрешила мне его написать, к тому же засчитала пару как прогул. Я не стала спорить только потому, что запросто могла записаться к ней в персоны нон грата, которых она всегда заставляла сдавать ее предмет по десять раз, вплоть до приема с комиссией.

Кое-как дотянув до звонка, побежала на кафедру зарубежной литературы к профессору Владимиру Марковичу, а по совместительству и моему куратору курсовой. Сегодня аудитория была заполнена преподавателями, но нужный мне старик сидел у компьютера и ожил только тогда, когда я коснулась его плеча свой ладонью.

— О, Валевски пожаловала! — презрительно выплюнул он, забыв о вежливости и обращая на меня внимание всей кафедры. — И как вам не стыдно, взрослой и умной девушке, было сдавать… это?

В припадке бешенства Владимир Маркович резко протянул мне курсовую, но я не успела поймать, и листы рассыпались перед ногами.

— Но вы ведь читали раньше работу и сами говорили, что мысль изложена грамотно и… — в глазах собрались слезы понимания, что прилюдного унижения уже не избежать, но, сжав кулаки, я сделала серьезный вид и собралась.

— Работа прекрасная… Жаль, написана не вами! — мужчина повернул ко мне монитор компьютера, где были результаты проверки на плагиат. — Хорошо, что придумали программы, которые показывают истинное лицо таких мерзких лжецов, как вы. Семьдесят процентов списано с кандидатской работы Жильцова Геннадия Семеновича!

Аудитория затихла, и все посмотрели на меня. Все в нашем вузе знали, кто такой Жильцов — ректор университета. И теперь взгляды были не просто ошарашенные, а убийственные и полные презрения, ведь доброго старика любил и почитал каждый.

В этот момент Владимир Маркович с чувством ударил по столу и, саркастично смеясь, повернулся к коллегам с риторическим вопросом:

— Нет, ну это нужно же иметь такую наглость?! Или даже в таком вопросе вы, дорогая, рассчитывали на помощь папочки?

— Я ничего не воровала и писала сама. Причем большая часть текста из моих личных исследований и мыслей, а не книжная литература! — сжав кулаки и глядя только на преподавателя, заключила я. Говорят, правду говорить не страшно… Почему же так скрутило живот, трясет и подгибаются коленки? А еще безумно сложно сконцентрировать взгляд из-за неконтролируемого головокружения и тошноты.

— Милочка, — вкрадчиво протянул куратор, поворачиваясь ко мне, — я передаю вашу работу и результаты программы ректору, и он сам будет решать, что с вами делать. Но я бы на вашем месте собирал вещи…

— Прошу предоставить мне образец работы! — заподозрив что-то неладное, я не была намерена пускать дело на самотек. Кто-то подставил меня. Подставил основательно, с чувством лютой ненависти и полного презрения. И правду об этом должны были знать все.

— Поздно что-то переделывать. Прочтете все, если разрешит Жильцов! — как-то сбивчиво протараторил он, а затем указал пальцем на дверь и непозволительно громко закричал: — Вон! Теперь решайте все вопросы через ректорат и не найдетесь, что получите зачет по моему предмету без комиссии!

Я выбежала, потому что больше не могла выдерживать такого количества негатива, но не дошла только до дамской комнаты. Именно там, рыдая, полностью избавилась даже от остатков косметики, умылась и после получасовых успокаиваний самой себя решила, что, раз я права, смогу убедить в этом ректора. Он ведь тоже человек, так? А значит, ситуация — не конец света.

Стоило только улыбнуться своему зеленому отражению в зеркале, как вдруг зазвонил телефон.

— Подруга, ты только не ругайся и выслушай меня от начала и до конца, — выдохнул Костя, словно собирался сказать нечто ужасное. А затем быстро выдал: — Ты ведь знаешь, как много родители в меня вложили? Да все, что у них есть! Я не могу так рисковать, прости… Сперва их интересы, затем мои… Прости, прости!

— Да о чем ты говоришь? — закричала я в трубку, а затем напомнила себе — не забыть купить антидепрессанты после занятий.

— В общем, твои вещи у охранника на входе в вуз. Прости, но разбирайся со своим Морганом сама, не впутывая в это дело меня. Я, правда, хотел помочь, но твой парень не моего полета птица… — после минутного молчания сказал он, окончательно добивая меня. Закрыв глаза, я позволила слезам потечь по щекам, когда он, словно почувствовав мое настроение, отчаянно начал оправдываться: — Настя… Настенька, только не плачь, хорошо? Малышка моя… Я очень хочу помочь тебе, правда! Но слишком много на кону, понимаешь? Слишком много…

Я сама положила трубку и упала на крышку унитаза, бездумно пялясь перед собой минут пятнадцать. В душе была пустота. У меня не было близких, которые бы волновались, не было друзей, на которых можно положиться, а мир вообще словно сговорился, решив довести меня до нервного истощения.

«Осталось только кирпичу упасть на голову и сделать меня калекой!» — подумала я, еще не представляя, какой «сюрприз» ждет меня в профкоме.

— Настя, пять запакованных пачек для печати фото, три упаковки ручек и тридцать билетов на спектакль пропали. Студенты утверждают, что некая светловолосая модель из профкома просто бесплатно раздала это добро студентам. Совсем мозги прогуляла?! — проорал Петя, когда я снова попросила комнату в общежитии. Да хоть где-то! Но он был непоколебим: — В общем так, не держи меня за полного придурка. Ты тут одна девочка работаешь! Так что плати полную стоимость товаров и проваливай. Нет? Напишу заявление ректору, а дальше ты знаешь итог.

— Но я ничего не брала… — прошептала я, чувствуя уже физическую усталость от этого дня. Из моих рук упала сумка, потому что тело дрожало слишком сильно. Петя присел на колени, и мне показалось, что он сейчас соберет вещи и поможет мне. Но нет… Он лишь достал кошелек и вытянул оттуда все мои деньги. Покрутив у меня перед носом квитанцией, он твердо заявил: — Все по чеку, дорогая.

— Ты не можешь так поступать! Это противозаконно. У тебя нет никаких доказательств и оснований… — из последних сил я вырвала пустой кошелек из рук в конец озверевшего «начальника» и отступила на шаг назад, когда он замахнулся на меня рукой.

В помещении были мы вдвоем, и Петя засмеялся, увидев страх в моих глазах.

— Что, страшно? Папочка больше задницу не прикрывает, так что привыкай к такому отношению. Все тебя терпели, пока ты была подстилкой миллиардера своего и дочкой спонсора вуза.

— А теперь что-то изменилось? — сложив руки на груди, я была намерена не показывать страх парню.

— Да, твои верные шавки, Карина с Линдой, уже по всему университету разнесли, что ты теперь сама по себе и отец тебя больше не спонсирует, а Пол Морган выставил за дверь, как последнюю шлюху.

С удивлением глядя на обычно милого парня, не понимала, откуда в нем столько агрессии??? Но больше поражало другое: Карина и Линда знали о том, что я ушла от отца и Моргана. Откуда?

Не успела мысль обосноваться в голове, как раздался звонок телефона, и я, игнорируя новые нападки Пети, ответила на него. Это был клич из приемной ректора, и меня вызывали «на ковер». Причем немедленно, чуть ли не включая счетчик.

Жильцов Геннадий Семенович был близким другом моего отца, но и его титаническому терпению мог настать конец. Он сидел за своим столом и бездумно крутил перед носом мою курсовую, когда я, молясь всем известным богам, шла к нему на разговор.

Мужчина спокойно выслушал мои догадки о подставе и даже просмотрел черновики курсовой, которые я всегда носила с собой. Затем подарил мне образец, проверенный программой, и сказал только одно:

— Валевски, ко мне пришел один из самых уважаемых людей этого вуза и заявил о плагиате. Благодаря этой работе я получил место ректора. Каждый, кто хоть немного интересуется жизнью вуза, читал мое исследование, которое ты преобразовала в курсовую. У тебя два варианта: либо в течение недели доказываешь мне факт своей невиновности (аргументированно, с доказательствами и расстановкой), либо я отчисляю тебя без звонка отцу.

Поблагодарив мужчину за шанс, выпорхнула вон. В моем расписании оставалась только одна пара, и я не пошла на нее, пытаясь избежать встречи с Морганом. С одной стороны, мне очень хотелось рассказать ему все, и, возможно, он смог бы помочь… Но с другой — кем я буду после этого? Слабой куклой, которую нужно запереть дома и решать за нее все проблемы? Нет… Только не сейчас, когда я решилась на шаг вперед.

Напротив вуза была кофейня, куда я и направилась с моими скромными чемоданчиками. Денег хватило только на чашку самого дешевого чая, по вкусу напоминающего помои, но еще никогда вода не казалась настолько вкусной. К тому же нужно было придумать, как жить дальше, пока на улице не стемнело?

Глава 32

В небольшом кафе я сидела довольно долго, в частности потому, что перечитывала курсовую и шарила по своим же карманам в поисках заначек мелочи и случайно забытых купюр. В общем-то, осталась довольна в обоих случаях: курсовая определенно была не моя, а денег нашлось достаточно, чтобы снять какую-нибудь самую дешевую комнату в хостеле на ночь.

Но уходить все равно не спешила, в голову закрался другой немаловажный вопрос. Если Владимир Маркович, куратор, знал о работе нашего ректора, то просто не мог не заметить моего «списывания» на этапе черновых проверок, так? Но ведь работа, прошедшая «детектор лжи», все равно не моя! Ситуация не срасталась в обоих случаях… И мне изначально не понравилось, что преподаватель не хотел давать ее мне в руки, словно чего-то опасаясь. Вывода два: либо кто-то заплатил ему за подставу таких размеров, либо это дань уважения моему отцу лично от совсем потерявшего совесть преподавателя.

— А что, если?.. — слишком громко воскликнула я, но затем вскочила с места и подошла к официанту. — Простите, я бы не могла оставить свои чемоданы у вас до закрытия?

Заплатив чисто символическую сумму, получила надежную ячейку хранения и побежала к метро. Меня душили предчувствия, и я срочно должна была посмотреть в глаза отцу…

Что, если мое постыдное увольнение из профкома, облом с общежитием, слова Кости и ситуация с курсовой — не случайности?.. Вдруг Морган решил проблему не только с другом, но и со всем остальным, таким образом указывая на мою полную ничтожность перед реалиями жизни???

Только вот ехать почему-то хотелось не к Полу, а к отцу. Он продал меня этому мужчине. Он уверял, что я не могу разглядеть его добрую душу. Он постоянно указывал, как жить… И что теперь? Где я теперь его стараниями?

Время было позднее, и большая часть работников офиса покинула здание. Тем не менее охранник на входе попустил меня без лишних вопросом по пропуску, сообщив, что Дмитрий Валевски еще не покидал кабинет. Почему-то я даже не сомневалась, что, отхватив в невесты писаную красавицу, он все еще влюблен в свою единственную и неповторимую… работу!

Я шла по пустому коридору в полутьме и репетировала речь, в которой должна была призвать к совести мужчины и разбудить его отцовский инстинкт. Но когда эхо по коридору разнесло чьи-то странные всхлипы, забыла все и рванула на звук. И это оказался кабинет отца…

Папа лежал на полу, держась за горло и, кажется, задыхался в приступе астмы. Мне было неизвестно о такой проблеме отца, так что я сразу набрала скорую, упав перед ним на колени и развязав галстук.

Папа увидел меня и тут же указал взглядом на разбитый стакан, осколки которого валялись на полу. Жидкость давно впиталась в ковер, но до сих пор не высохла.

— Яд… — сквозь пену во рту прошептал он, когда я в третий раз висела на удержании в службе спасения. — Малыш, прости…

Мне хотелось что-то сделать: искусственное дыхание, реанимацию, может быть, даже дать какие-то таблетки. Но все, что приходило в голову: кричать. Это точно ему не навредит, но наверняка поможет позвать хоть кого-то… Как оказалось спустя минуту, этаж совершенно пуст!

— Не смей прощаться… Сейчас, пап! Продержись еще минуту. Я спущусь за охраной, и мы отвезем тебя в больницу. Может быть, там кто-то ответит на мой вызов?! — пообещала ему, хотя лицо мужчины уже покрылось синевой.

Еще никогда в жизни я так быстро не бежала, не став делать ставку на медленный лифт. Охранник даже подпрыгнул он неожиданности, когда я упала ему на стойку и начала судорожно объяснять о болезни отца.

Тот, словно специально, заставлял объяснять все по десять раз и отказывался вставать с места, не давая в руки свой стационарный телефон. Дескать, как оставить целый офис без охраны и доверить государственное имущество какой-то сумасшедшей? Только почему-то сам активно отказывался делать вызов в скорую, чем заслужил мои умалишенные рыки.

— Я скажу отцу к чертям вас уволить без выходного пособия, ясно?! Быстро поднимайтесь и пойдемте со мной, раз в двадцать первом веке вы не заработали на своей телефон, а «со стационарного звонки возможны лишь по офису»! — закричала я на мужчину, снова застав того врасплох. Он даже подпрыгнул от приказных ноток, только вот это вряд ли могло быстрее помочь папе. Мужчина явно что-то темнил, заговаривал зубы и постоянно придумывал новую ложь.

Мне пришлось схватить странного охранника за руку и тащить в кабинет силком, ведь других людей на пути не встречалось и времени их искать совершенно не было. С горем пополам в тот момент, когда ответила скорая, мы вошли в кабинет отца.

Он лежал на полу с закрытыми глазами, а изо рта шла пена. Мое тело оцепенело, мозги, как и весь внешний мир, внезапно отключились. Я боялась думать, догадываться и прогнозировать. Хотелось сохраниться на этом моменте и выйти из игры, чтобы не знать страшного исхода.

Охранник, в отличие от меня, робостью не страдал и спокойно подошел к мужчине, померив пульс:

— Умер, гражданочка, — затем его взгляд прошелся по кабинету: закуска на столе, недопитая бутылка виски и разбитый стакан с ним. — Подавился он. Пить меньше надо, тьфу. Пойду-ка я катафалку вызову. Хорошо хоть раньше времени скорую не потревожили…

Нет. Нет, нет и еще раз нет… Охранник не мог делать такие выводы, он не врач. Я сама бросилась к отцу, упала на колени и сжала его руку там, где должен был быть пульс. Ничего… Вообще, мать его, ничего! Но, возможно, проблема лишь в том, что мой собственный зашкаливающий пульс и трясущиеся руки не дают найти правильную точку?

Потянувшись к шее, я нащупала место, как учили в школе, и снова тишина. Так странно, теплое тело отца находилось прямо передо мной. Такой же, как и всегда, серьезный мужчина, дорого одетый и ухоженный. Оставалось лишь только открыть глаза, чтобы вернуться. Только. Открыть. Глаза.

— Папа… — не понимая, что делаю, я достала салфетку и вытерла ею белую пену. — Папочка, прошу, открой глаза. Я обещаю делать все, что ты скажешь! Обещаю… Я уже все поняла… Но это все… Чертовски плохая шутка!

Отерев его губы, осторожно провела рукой по щеке. Теплая. Значит, все хорошо, да?

Поздно спохватилась, что в руке до сих пор телефон, где девушка не теряет надежды достучаться до меня. Я поднесла его к уху, не зная, что должна сказать. Все мысли покинули голову. Сознание словно обнулилось… Но кто-то помог, просто забрав мой мобильник прямо из рук.

— Мало того, что вы никак не помогли, так еще и смеете… — обернувшись, ожидала увидеть охранника, но вместо него наткнулась на Моргана.

Он смотрел на меня как-то странно. Наверное, так смотрят на детей, которым нужно сказать о коте, который не отправился в путешествие, а закопан за гаражами.

— Он мертв, Настя. Абсолютно точно мертв, — уверенно сказал Пол, но некая мягкость разбавила всегда такой серьезный тембр.

Это было безумие — осознать что-то настолько пугающее. Я посмотрела на папу ошарашенными глазами и впервые заметила синие губы. Они были слегка приоткрыты, словно человек совсем не владел своим телом. А пальцы… разжаты совсем неестественно.

Словно магнит, случайно соприкоснувшийся неверной стороной своей половинкой, отскочила от отца, медленно отползая. С трудом поднявшись на ноги, стала идти назад, пока не уперлась в стену… Теплую стену, у которой были руки, способные обнимать.

Я повернулась к Моргану, как единственному источнику жизни в этой комнате, и, крепко обхватив руками талию, уткнулась в грудь. Слезы текли из глаз, не давая прийти в себя, а тело содрогалось от каждого прикосновения мужчины к спине. Краем сознания подметила: вместо повязок на нем теперь какие-то плотные перчатки.

— Этого не может быть… Нет, только не папа… Только не он… — совсем неразборчиво шептала, не до конца давая отчет происходящему. — Я ведь теперь совсем одна… Совсем никого не осталось… Одна.

— Нет, ты не одна и никогда не будешь! — слишком резко ответил Морган, и давно знакомые нотки диктатора в его голосе разбудили сознание, а главное — здравый смысл.

Отскочив от мужчины на шаг назад, я посмотрела ему в глаза, пытаясь найти там насмешку или злорадство. Но там этого не было… Только жалость. Еще лучше!

— Не одна, говоришь? — язвительно спросила я, едва сдерживая истинные чувства. — Ты хотел показать мне реальную жизнь, да? Ты смог уволить меня из профкома, выгнать из общежития, подменить курсовую и даже запугать Костю, но это… Это слишком даже для тебя!!! — бросив осторожный взгляд на отца, я потеряла остатки здравого смысла. Была только злость. На Моргана и весь мир. Набросившись на мужчину с кулаками, пыталась достучаться до его совести и заставить сознаться. Но мои маленькие кулачки, едва касающиеся груди мужчины, наверное, не доставляли ему никакого дискомфорта. Я сделала этот вывод потому, что Пол даже не пытался отойти или остановить меня. Он просто стоял и ждал, когда я приду в себя.

В конце концов, это произошло, и я упала на пол, держась за голову. Столько мыслей, страхов и переживаний… А главное — эта боль где-то в сердце, которая разрывает сознание и не может выйти наружу, чтобы облегчить участь. Она истощает и порабощает. Я чувствовала, что теряю себя. Контроль больше был не подвластен.

— Я этого не делал, Настя. Но, обещаю, что, если смерть насильственная, мы найдем виновного. Ему ничто не поможет, — после долгого молчания сказал Морган, и, как бы пугающе это не звучало, стало легче. Пол не бросил меня одну, даже когда я сорвалась и обвинила его во всех грехах. Он поможет… Виновен мужчина или нет — уже не важно, дело сделано. Сейчас кто-то должен быть рядом. Ведь запретная грань в сознании была так рядом, манила своей легкостью… — Скоро Дмитрия заберут. И то… что ты сказала касательно проблем с вузом, я предупреждал тебя насчет Кости. Не хочу, чтобы ты жила с другими мужчинами. Все остальное…

— Если ты не виноват, что ты тут делаешь? — прерывая его странное откровение, спросила я, вскинув к нему голову. Можно было простить все, но не убийство. — Я не собиралась ехать к папе изначально. Это случайный порыв… Как ты мог знать, что я тут? К тому же отец успел сказать слово «яд», прежде чем… Прежде чем…

Снова посмотрев на отца, не в силах выносить эту пытку, встала на ноги и пошла прочь. Может быть, я сплю и этот кошмарный день лишь следствие ночевки у Кости?

— Еще раз говорю, если это яд, то убийца будет наказан. Теперь идем! — сказал настигший меня Морган, а я только сейчас заметила, что пространство заполонили люди Пола. — Нагулялась уже.

Мы вышли на улицу, где было холодно и зябко, к тому же моросил дождик. Я надеялась, что он отрезвит меня и поможет найти выход. Но проблем было слишком много, а я одна. Теперь уже навсегда…

— Ты не одна, Настя… — словно прочитав мои мысли, сказал Пол. Я обернулась и заметила, что он тоже стоит под дождем рядом со мной. Он просто стоял рядом и не пытался нарушить мое пространство нравоучениями или упреками. Такой красивый в редких световых бликах и такой пугающий своей красотой. Почему-то сейчас его облик больше успокаивал, а меня начинали напрягать эти эмоциональные качели. — У тебя в телефоне есть чип, с помощью которого мои люди всегда знают, где ты, и прослушивают разговоры. Этого, в общем-то, и не требуется, потому что мои охранники всегда рядом с тобой. Даже на парах есть засланные студенты.

— Зачем ты говоришь мне все это? Звучит… жутко.

— Потому что всегда говорю правду, какой бы она не была, — тут же ответил Морган и, не дав возможности открыть рот, продолжил: — Ты хотела свободы? Разве я не дал тебе этого? И во что превратилась твоя жизнь? В любом случае я бы уже завтра вмешался. Или сегодня, не реши ты проблему с жильем.

— Я ведь уже говорила тебе… — заправив мокрые волосы за ухо, попыталась сказать хоть что-то, но лицо отца все еще стояло перед глазами. Похвально — Пол пытался отвлечь меня, только вот ничего не вышло. Из глаз снова начали капать слезы, когда я сказала главное: — Это уже не важно, Пол… Больше ничего не важно.

Внезапно палец с перчаткой коснулся моего подбородка, заставив посмотреть в глаза мужчины, которые были более чем убедительными. Я же сделала вывод, что его перчатки дают возможность прикасаться к предметам и людям, но не брать на себя большой груз.

— Важно, все важно. Жизнь не кончилась, и мы переживем все это дерьмо. Знаешь, твой куратор, Владимир Маркович, решил отомстить Дмитрию Валески, который очень некорректно порой заставлял его ставить тебе хорошие оценки. Над мужчиной посмеивался весь вуз, и он хотел отыграться на тебе. Буквально после твоего прихода на кафедру он звонил жене и хвастался, а мои люди подслушали… — он осекся, но, заметив мой заинтересованный взгляд, тут же сказал: — Я продолжу, если ты сядешь в машину.

Посмотрев в сторону, заметила черный джип, водитель которого уже открыл дверь в приглашающем жесте. Прислушавшись к своим ощущением, поняла, что едва стою на ногах, так что послушно упала не на пол, а на теплое сидение. Только когда авто двинулось в путь, Морган продолжил, попутно накидывая на меня сухой пиджак:

— В профкоме тоже не все гладко… Этот Петя, мало того что испытывал к тебе не дружеский интерес, еще и проворачивал денежные махинации. Он несколько раз пытался втянуть тебя в них, но ты не поддалась. Последняя попытка привлечь «в дело» — направление в общежитие. Предложи ты Пете денег, он бы не стал вешать на тебя все кражи за последний месяц. Опять же, есть документальные подтверждения, а также телефонные звонки.

— Ты что, занимался этим весь день? Такая сложная и продуманная работа… — зевая и прикрывая глаза на пару минут, спросила я.

— Нет. Для этого есть специально обученные люди, — понизив голос, сказал он. — Насчет отца не волнуйся. Сегодня только начнутся следственные действия, и ты там не нужна. Как только будут новости, все узнаешь лично от меня.

— Ты пришел, потому что я постоянно трезвонила в скорую, да? — машина резко свернула в сторону, и я упала головой на плечо мужчины. Оно оказалось теплым и пахло очень даже приятно, так что, устроившись поудобнее, затаилась, ожидая ответа.

— Не знаю, Настя… Возможно, это судьба, но впервые охрана не успела догнать тебя и потеряла. Пока отследили звонки, затем пришлось ехать на метро, потому что на машине по пробкам добираться больше трех часов… — едва слышно рассказывал он, словно убаюкивая.

— Ты знаешь, что такое метро? От твоего отеля сюда идет прямая ветка, но сейчас ведь час пик, людей тьма! — пытаясь показать всю степень своего удивления, лишь прохрипела пару невнятных слов. Машина продолжала вилять, пришлось держать Моргана за локоть, чтобы не терять равновесие.

— Если я могу добраться на метро, а твоя охрана не может, то это хороший повод выгнать их к чертям… — мягко сказал он, а затем я ощутила легкое прикосновение к макушке, кажется, это были губы.

Я зевнула, что-то ответив, а затем незаметно для самой себя выпала из реальности. Образовалась некая традиция засыпать в Его машине, ну, или я оказывалась в ней тогда, когда сил оставалось только на беспамятство. В любом случае это был очень явный и громкий сигнал мозга о полной усталости от проблем и нервов. Он хотел передышки… Хотя бы на ночь.

Глава 33

Сны — это другая реальность. В ней мы можем вспомнить то, что давно затерялось в недрах бесконечной памяти, снова пережить едва закончившийся день, есть даже вероятность заглянуть в будущее…

…Я бежала по аллейке в длинном белом платье и хохотала от счастья, ведь сегодня мама наконец приехала ночевать домой. Они что-то обсуждали с папой на мостовой, насупившись и пребывая на грани скандала, но стоило из-за поворота показаться пятилетнему следствию их брака, как оба стали улыбчивые и счастливые.

— Милая, не стоит так бегать по скользкой дороге. Только закончился дождь, и ты можешь повредить свои идеальные коленки… — ласково сказала родительница, поцеловав меня в лоб. Я ожидала ее объятий после долгой разлуки, но она лишь строго посмотрела на меня и сказала: — Всегда помни: ты леди. Это превыше всего…

— Дорогая, не стоит ее переутомлять. Девочке всего пять, и она еще ребенок, — недовольно хмыкнув, оборвал ее отец и тут же повернулся ко мне: — Настя, иди к себе. Нам с мамой нужно серьезно поговорить.

Я обернулась, словно заведенный зайчик, который не может ослушаться приказа… Только каждый шаг маленькой ножки возвращал воспоминания о будущем. Год за годом, день за днем. Единственное, что я не могла вспомнить, куда делись мои родители.

Обернувшись к ним, я в нерешительности прошептала:

— Но вы ведь поднимитесь к мне в комнату, верно?

На улице резко потемнело, густой черный туман спрятал все вокруг, кроме отца и матери. Милая белокурая девушка повернулась ко мне, и я тут же охнула, увидев, как ее лицо медленно превращается в песок.

— Настя, разве ты не помнишь? Нас больше нет… — она посмотрела на отца, от которого осталась лишь горсть пепла. Ветер, подняв его, уволок в пучину темноты. — Идем к нам! Ты должна быть с семьей!

…Я подскочила на постели, задыхаясь. Голова раскалывалась, горло болело, а тошнота была настолько сильной, что заставила, пошатываясь, брести в ванную комнату, еще не до конца понимая, где я и что происходит.

К моему счастью, планировка новой комнаты была схожа с номером в отеле Моргана — справа от кровати располагался санузел. Я просидела около унитаза больше десяти минут, пока желудок не опустел, а затем привела себя в порядок новыми косметическими средствами, которые лежали у зеркала.

Только тогда поняла, что дом мне не знаком. Кроме огромного комка в горле, в душе появилось еще странное чувство, будто все люди вымерли и я одна во вселенной. Превозмогая дикое головокружение, вышла из спальни и сразу уперлась в лестницу. Она вела на второй этаж, но было слишком темно, чтобы я позволила себе нечто большее, чем просто взгляд вниз.

— Что-то случилось? Тебе плохо? — раздался голос из темноты, и я вздрогнула, отскочив от пролета. Морган стоял у двери, располагающейся рядом с моей спальней, и первое, что я подумала в ту минуту: слава богу, он не слышал, каким бурным было мое пробуждение.

— Я просто… Мне снился кошмар, и я немного боюсь темноты… — сказала лишь часть правды, снова вспоминая те ужасные кадры. Внезапно захотелось рассказать об этом хоть кому-то, ведь держать все в душе просто невыносимо: — Это был день, когда я в последний раз видела маму. Конец сна, конечно, больше походил на ужастик и не имел ничего общего с реальностью, только вот не в этом суть… Буквально через неделю после этого дня папа сказал, что мама умерла от рака яичников.

Пол сделал шаг вперед, и слабый лунный свет помог мне увидеть его заспанное лицо. Он нервно провел ладонью по коротким волосам, отчего мышцы на руках забугрились. К тому же я впервые видела Пола в домашних клетчатых штанах и простой белой майке.

— Он сказал это маленькой пятилетней девочке? — наконец спросил он, и я, зажмурившись, отвела взгляд.

Не нужно было упоминать имя отца, потому что его мертвое тело снова возникло у меня перед глазами. С губ сорвался стон, который я не смогла сдержать, но тут же положила дрожащую ладошку на губы. Что там говорила мать во сне? Всегда нужно оставаться леди. Разве леди распускают нюни?

Внезапно Пол оказался рядом. Он подошел совершенно бесшумно, и когда мужчина ловко поднял меня, буквально вскрикнула от неожиданности.

— Как же твои руки? Разве ты можешь поднимать тяжести… — спросила в первую очередь, хотя, по сути, он коснулся меня ладонями лишь пару раз, и только потом сообразила главное: — Куда ты меня несешь???

— Во-первых, судя по стоимости этих перчаток, они должны не то что обезболивать, но и фейерверки пускать. А несу я тебя на кухню, потому что спускаться до нее два пролета, а ты устала… — расслабленно прошептал Морган, словно мы могли кого-то разбудить.

Кроме того, что он каким-то волшебным образом находил дорогу в кромешной тьме, еще и его мягкий голос больше походил на приятельский разговор друзей, а не на тот командный клич, который он постоянно использовал в отношении меня и других. Насупившись, я заглянула ему в лицо, но, не разглядев явных изменений в темноте, просто спросила:

— Это тот самый дом, о котором ты мне как-то рассказывал? Он… большой.

— Да. Скажу, чтобы в твоей спальне поставили ночной свет. Прости, не успел подумать об этом… — неторопливо ответил мужчина, словно не замечая моих странных разглядываний.

Морган занес меня в огромную столовую, в конце которой была барная стойка и небольшой красный диванчик напротив. Он усадил меня на него, а сам отправился за стойку, чтобы спустя минуту вернуться с откупоренной бутылкой красного вина и двумя бокалами.

— Открыто только сегодня дворецким, не переживай. Ты не могла бы вытянуть пробку, мне пока нельзя так сильно давить пальцами… — попросил он, протягивая мне бутылку.

И снова внутренняя пустота заполнилась смятением и недоверием. Кто этот человек, который просит помощи и не приказывает? Может ли в доме Пола жить его двойник, более разговорчивый и живой? Признаться, мне было бы проще принять эту информацию, чем Пола, который собирался пить со мной вино в темноте, при этом спокойно беседуя.

Зависнув на время, я таки судорожно забрала бутылку из его слабой хватки. Странно, но это задание казалось мне ответственнее, чем экзамен по профильному предмету, ведь мужчина впервые о чем-то просил, и это было… волнительно.

Провозившись какое-то время с бутылкой, я не успела протянуть ее к бокалам, как Морган забрал ее у меня из рук. И я понимала его порыв: многие годы он буквально все держал в своих руках, а теперь вынужден был просить меня о такой ерунде.

— Надеюсь, ты любишь полусладкое? Это особенный сорт, в нем присутствует легкая, едва уловимая кислинка… — риторически спросил он, протягивая бокал, но я решила ответить. Отхлебнула и, ощутив, как терпкая жидкость потекла в желудок, прошептала:

— Алкоголь не мой конек, я люблю сладкое. Но это вино… мне нравится, — былая тошнота дала о себе знать, а вместе с ней и головокружение. Снова ужасный сон встал перед глазами, заставляя застыть на полуслове.

— Ты ведь хочешь что-то рассказать. Я вижу. Ты ведь думаешь об отце… Будет легче, если выскажешь все это… — выдернул меня из размышлений мужчина, и я посмотрела, как он откинулся на спинку дивана, потягивая алкоголь. Мне нравилось, что он соблюдал дистанцию. И даже то, что Морган не стал укладывать меня к себе в постель, располагало к беседе. Наверное, я все же просто искала в мужчине плюсы, потому что отчаянно хотелось выговориться хоть кому-то…

— Он не был плохим человеком, понимаешь? Я ведь вижу, как ты смотришь… жалеешь меня, а не отца. Но… — посмотрев на потолок, я сделала передышку, и как только слезы впитались обратно, тут же допила содержимое бокала и отставила его в сторону: — Он ведь заботился обо мне. Как умел. И никто не заслуживает смерти. Особенно такой! Люди убивают, грабят, насилуют, бросают детей на поизвол судьбы или делают аборт… А чем провинился папа? Пощечина, скандалы, попытка внушить мне свое виденье идеального мира… Все это так мелочно!

Пол сделал движение вперед, и я запнулась, ведь на мою территорию снова посягнули, но он лишь налил в бокал еще вина и вернулся на прежнее место. Сделав внушительный глоток, поморщилась от новой порции тошноты и головокружения, но, когда Морган заговорил, решила допить все до дна.

— Только не говори, что ты считаешь себя виноватой, Настя… Когда ты только села в вагон метро и служба охраны доложила о твоем пути в офис к отцу, я сразу заподозрил что-то неладное и направился к тебе. Звонки в скорую только укрепили эти подозрения, но… Ты должна знать: даже если бы я приехал вовремя, не смог бы спасти Дмитрия.

Я усмехнулась и, сама схватив бутылку, наполнила бокал до краев.

— Не считать себя виноватой, да? — и снова обжигающая жидкость заполнила желудок, вызывая странный эффект: желание раскрыть все карты. — Как ты знаешь, моя мать умерла в мои полные пять лет. Когда отец говорил о причине ее смерти, не забывал упомянуть, что дело в том, что она родила тогда, когда врачи категорически запрещали. Он говорил это вскользь, просто чтобы заполнить неловкую паузу… Но я до сих пор не могу избавиться от гадкого чувства, что живу за счет кого-то. Черт! Да как только у меня появились карманные деньги, я каждый месяц перечисляла половину суммы с липового счета Карины в фонд помощи женщинам, больным раком яичников.

— Настя… — Пол коснулся моей руки, пытаясь призвать остановиться или перестать дрожать, но я уже не могла. Это было выше меня…

— Нет, ты послушай! Я помогла многим людям, специально встречалась с ними, чтобы знать это. И толку? Все равно я тут, а мамы нет… — сжав руки на груди, я попыталась согреться, но слезы, которые капали на открытые участи тела, этому не способствовали. — А теперь отец… Он жил и делал все, чтобы я жила прекрасно и ни в чем не нуждалась. Да, порой он переходил границы, но всему виной его характер. К тому же он кормил, поил, содержал и воспитывал меня… А что сделала я? Ушла, хлопнула дверью и даже не попрощалась… — мне было мало рыданий. Внутри кипело настоящее пламя, заставляющее с рыком кинуть в другой конец комнаты пустой бокал, а затем и бутылку. Только это не помогло, а вызвало новый виток рыданий. Пол притянул меня к себе внезапно и так крепко, словно я могла вырваться или убежать… Но я, как ни странно, не хотела. Он гладил меня по волосам, коже и вытирал слезы. Становилось тепло и хоть немного легче на душе. — Я ведь не попрощалась, понимаешь??? Было столько возможностей, а я… Позволила ему умирать там, одному, на холодном полу своего чертового кабинета…

Морган закинул мои ноги себе на колени, а затем аккуратно обмотал нас пледом. Я заметила это лишь мельком, ведь все никак не могла прекратить рыдать и судорожно прижиматься к мужчине, как к батарее.

— Все, куколка… Хватит… — прошептал он на ухо, проведя ладонью по волосам, словно они не давали ему покоя. Я поймала себя на странной мысли, что Полу наверняка тяжело давалась невозможность касаться… меня? Может, поэтому он решился на эти странные перчатки. Вряд ли они обладали привычной ему чувствительностью, но уже хоть что-то… Его губы накрыли кожу между бровей, словно расправляя складку, а затем он вдруг сказал, даже не пытаясь отстраниться: — Я знаю, что это сложно, и не прошу тебя делать вид, словно все нормально, но… Ты должна зацепиться за что-то, понимаешь? Найти воспоминание, человека, вещь… Нечто, способное держать тебя на плаву.

— Это сложно, — честно призналась я. — Верить так сильно, практически боготворить, чтобы это могло… держать на плаву.

— Не обязательно. Просто сильное позитивное чувство может быть во сто крат сильнее отчаянья и негатива. Оно и станет твоим якорем на сегодня… — руки мужчины скользнули на мою талию, и вместе с раздумьями ко мне пришло и томление между ног. Совершенно неуместное и постыдное, только избавиться от него не получалось.

Я посмотрела на Пола, чтобы попросить отпустить меня, но тут же зависла… У него были такие черные глаза… Как небо зимой или самые пугающие дыры в космосе. Хотелось нырнуть и не возвращаться.

Не понимая, что делаю, коснулась пальцами его лица, и Морган вздрогнул, словно мои прикосновения могли ударить его током. В этот момент его черные глубины наполнились блеском, желанием, обещанием и уймой других эмоций, которых ранее я не могла видеть в глазах людей. Точно, чертенок…

Это была вспышка, что-то странное и необъяснимое… Словно воздух вокруг заискрился, а потом скопом ударил мне по голове! Я вдруг осознала, что Морган сделал для меня больше, чем кто-либо за всю жизнь. Почему-то негатив вошел в привычку, а вот странные мелочи, на которые ранее никто не обращал внимания, стали чем-то вроде… Якоря? Пол Морган стал для меня отцом и матерью, а также братом и другом, что не мешало стать ему еще и любовником. И хоть секс наш был далек от любви, а сам мужчина — от желания сделать из меня нечто большее, чем еще одну любовницу… Но сейчас, на какой-то промежуток времени, мне удалось собрать все его хорошие поступки и улыбнуться, чтобы получить в ответ его теплую усмешку. Что-то щелкнуло внутри, безжалостно и бесповоротно! Пожалуй, Морган далеко не худший человек на земле, как бы я не старалась себе это доказать. Он мог быть неоправданно жестоким, грубым и даже отстраненным, но порой его поступки затмевали самые запретные мечты. Не об этом ли он недавно говорил: порой одного сильного положительного воспоминания хватает, чтобы перекрыть негативные. У меня было море и тех, и других. Кислая сладость…

— Знаешь, я выбрала… — загадочно прошептала, немного придвигаясь к его лицу. Он затаился, ожидая ответа, с жадностью блуждая по моему лицу пробирающим до голокружения взглядом. Но Морган еще не знал, что правду ему услышать было не суждено: — Вино! Оно было прекрасно. Почему бы не думать о нем, когда мне станет грустно и одиноко?

Глава 34

Я думала, Морган разозлится или моментально закроется в себе, как это бывало раньше, но его губы изогнулись в неком подобии улыбки, и он прошептал:

— Не боишься спиться? Женский алкоголизм не излечим.

— По-твоему, я выгляжу настолько жалко и безнадежно? — наигранно недовольно ответила я, думая лишь о том, как Полу идет эта безмятежная, немного кривая улыбка. Вокруг губ появились мелкие морщины, которые украшали еще и глаза, но сейчас он впервые выглядел на свой возраст. Мысли уводили меня в неправильном направлении, заставляя то и дело судорожно облизывать губы.

— Нет, ты просто выглядишь как человек… с дикой жаждой и лютым голодом… — палец мужчины коснулся моих влажный губ, и я вздрогнула от контраста холодного и теплого. Я априори не могла почувствовать кожу его рук в тот момент, но тогда мне казалось совсем наоборот… Морган был так близко, что это начинало сводить с ума… Его тело грело, дыхание отпечатывалось на щеке, а глаза сверлили душу. Я ожидала от него чего угодно, только не насмешливого предположения: — Я знаю, что для девушек дурной тон есть после шести, но ты должна была лишь попросить! Мой холодильник всегда открыт для тебя, куколка.

Хотелось ударить Пола чем-то тяжелым, но взгляд, полный разочарования, скрыть-таки не удалось. Я отвела глаза в сторону, прикидывая, что теряю. Но, не найдя вразумительных аргументов против, слегка выпуталась из одеяла и оседлала мужчину.

Мои руки обвили шею Моргана, пока он с интересном разглядывал меня, будто только и думал о том, каким будет мой следующий шаг.

— Я не хочу есть, Пол! — отчеканивая каждое слово, я провела пальцами по его густой черной шевелюре, а затем остановилась на острой скуле. — У меня голод совершенно другого характера…

Морган вопросительно изогнул бровь, словно не понимая моих намеков. Только я все прекрасно понимала — он лишь продолжает игру, которую начала я.

— И чего же ты хочешь, Настя? — задумчиво спросил он, пока руки немного приспустили плед, давая возможность придвинуться еще ближе. — Увы, читать мысли мне не дано…

Прошипев, получила лишь невинное пожатие плечами, и в тот момент мне показалось, словно мы с Полом поменялись местами. Я требовала его близости, не зная, как подступиться, а он принял мою позицию глупой наивной овечки. Хороший ход… Только вот я уже давно ею не была. И сдаваться первой не собиралась! Мы еще посмотрим, у кого нервы слабее…

Мои пальцы осторожную провели дорожку по его груди, останавливаясь на теплой шее. Странно, но только сейчас я заметила небольшое покраснение на коже в том районе, где совсем недавно посмела оставить ему засос. Меня рассмешила мысль, что он был вынужден прибегнуть к косметике, чтобы не выглядеть странно на своих рабочих встречах…

Я осторожно поскребла ноготком по чувствительному местечку, обнажая следствие своего оргазма. Почему-то первым в голову пришло слово «метка». Могла ли я поставить ее непроизвольно, без дурной мысли?

От странных идей отвлек тихий рык Моргана, а затем его дыхание обрушилось на мои губы:

— Кажется, ты что-то хотела попросить, Настя! — руководствуясь первобытными инстинктами, Пол резко притянул меня к себе, заставляя прижаться к нему так плотно, что теперь у нас было одно дыхание на двоих. Его руки скользнули на мои ягодицы под пледом, но затем он взял контроль над сознанием и, призывно заглядывая в глаза, спросил: — Ты знаешь, чего хочешь?

Я было хотела снова ответить очередную чушь невпопад, но Морган предугадал и это. Его ладонь в перчатке заползла мне под ночную рубашку, слегка погладила позвоночник, а затем резко переметнулась на живот, каждый раз приближаясь все ближе и ближе к груди.

Могла ли я устоять перед таким искушением и ответить твердым отказом?

Глава 35

— А чего хочешь ты, Пол? — скрипя зубами, выдала я, понимая, что солгать просто не смогу. Не сейчас, когда так нуждалась в людской поддержке и внимании. Чувство одиночества разъедало изнутри, и я боялась, что, останься сейчас одна, сойду с ума.

— Чего хочу? — явно недовольно выплюнул он, не готовый к тому, что даже в таком патовом положении я продолжу сопротивляться. Его пальцы по принципу ножниц сжали мои соски так резко и грубо, что я вскрикнула и вцепилась в его предплечья со всей доступной мне силой. Наверное, это было мое наказание за вранье. — Я знал, чего хочу, еще когда увидел тебя на приеме. Ты — мой самый сложный проект. Ни в одном деле я не менял столько тактик. И, как выяснилось, тебе подходят только нежность и забота… — пальцы мужчины резко прокрутили соски, вызывая новый прилив возбуждения вперемешку с болью. — Но я не нежный, Настя. Не с тобой. Охуеть можно, какой… не нежный…

Тяжело сглотнув, попыталась собрать мысли в кучу, но все, что увидела перед глазами — разноцветные звездочки. Мозги тоже особо не функционировали, акцентируя внимание только на тех местах, где наши с Морганом тела соприкасались.

— А что насчет заботы? — беспомощно втягивая воздух, пробормотала я. Пол снова резко сжал пальцы и потянул их на себя, натягивая мою ночную рубашку до невозможности. Эти странные ощущения были похожи на наши с ним отношения: чертовски больно, но сильное приятное жжение не давало воли все прекратить.

— Забота? Хмм… Все, что я делаю в отношении тебя, и есть забота. Другое дело, как ты это воспринимаешь? Девушкам свойственно привязывать это понятия к ухаживаниям, нежности и покладистости. Для кого-то забота — это подарки, а для тебя — это обычные людские мелочи… — на какую-то минуту Морган перестал терзать мою грудь, а его руки просто зависли в воздухе, словно давая ощутить контраст «до» и «после». С одной стороны я испытала лютое облегчение, с другой — ком внизу живота был уже физически осязаем.

— Это все лирика. Чего ты хочешь от меня, Морган? — нетерпеливо поерзав на его ширинке, едва не застонала в голос. Меня разрывало от противоречивых чувств к этому человеку… Говорят, что от ненависти до любви один шаг, но что делать, если ты ненавидишь и желаешь одинаково сильно? Это безумие… Мое личное сумасшествие, которое не дает ни сделать шаг вперед, ни отступить.

— В первую очередь, ты должна воспринимать то, что я говорю, как единственную правду. Слушаться и быть покорной. Если бы начали с этого, все сложилось бы иначе. Но теперь ты наконец привыкла ко мне и должна знать, что я не собираюсь меняться, — абсолютно серьезно сказал он, и я хмыкнула.

Мне хотелось сказать нечто вроде: «Ну, а я не собираюсь выходить за тебя замуж и рожать детей. Все, что мне сейчас нужно — немного успокоиться и заняться сексом», но Пол снова сам решил, когда разговор закончить. Он резко вернулся к моим немного остывшим соскам и повторил свой маневр. Вся горечь куда-то испарилась, а мысли снова разлетелись. Понимая, что сдаюсь, я решила не делать его победу такой сладкой:

— Между нами только секс, Пол. Не знаю, как ты сделал так, что я теперь могу кончать, но это ничего не меняет. Я никогда не смогу полюбить человека, который брал меня силой, считая, что оказывает услугу или заботится.

Нечто странное промелькнуло в глазах мужчины после моих слов. На долю секунды я увидела там ненависть и желание. Наверное, наши чувства друг к другу были чем-то схожи: они ломали, меняли привычный уклад и совершенно не вписывались в прописанную мораль. Но делать вид, что этого человека нет… Было просто на грани фантастики.

Я не хотела продолжать этот странный разговор и нуждалась в выплеске всех чувств, позитивных и негативных. Посему сама осторожно обхватила его лицо своими ладонями и осторожно поцеловала в губы.

Сперва мужчина не поддался, а лишь резко выдохнул, словно застала его врасплох. В эту минуту я провела языком по его сухим губам, прежде чем зубы Пола внезапно, играя, схватили мой язык, слегка прикусывая. Но стоило его отпустить, как уже язык мужчины вступил в игру так яростно, что мне оставалось только принимать неудержимый напор и поддаваться. Он подавлял и не давал возможности для участия, маневра, но я с ужасом поняла, что именно этого хотела и ждала.

Руки сами потянулись к его ширинке, на ощупь освобождая член из плена, как оказалось, тесных домашних штанов. На мне были какие-то домашние шорты, которые наверняка надела Мали, так что на какой-то момент я замешкалась, ведь для того, чтобы освободиться от них, нужно отодвинуться от Моргана. Но не успела эта мысль обосноваться в голове, как мужчина толкнул меня в сторону, а я упала на изголовье дивана.

— Ты уже была сверху, куколка. Сегодня мы попробуем много нового… — прошептал он, осторожно стягивая мои свободные шорты и отбрасывая их в сторону. Дальше были черные гипюровые трусики, которые я не видела раньше, но, судя по довольному взгляду Могана, он непосредственно контролировал и этот сегмент моей жизни. Меня же немного пугало другое: в который раз я сплю насколько крепко, что позволяю незнакомым людям переодевать себя и прикасаться к телу! Может, Морган прав, и это и есть то самое пресловутое абсолютное доверие?

Как только мужчина избавил меня от белья, он тут же переступил через свои штаны и вошел в меня без всяких прелюдий. Резко, грубо и на полную длинную. Морган судорожно выдохнул, пока я не могла вообще воспринимать кислород.

Но затем началось что-то непередаваемое… Я потеряла счет времени, забылась и растворилась. Он входил в меня так быстро, что это казалось почти невозможным. Он менял позицию каждый раз, как только я подходила к финалу, давая немного остыть и прийти в себя. Он даже дал стянуть с него футболку, чтобы я имела возможность прикасаться к его напряженному телу, пока сам мужчина истязал мою грудь уже своими губами.

Толчки сменяли удары… Наше сбивчивое дыхание и мои сиплые стоны заполнили комнату… Его рычание, когда я выгибалась навстречу Моргану, подводило к финишу… Он не мог сильно ко мне прикасаться, но заменял руки губами… Они были везде, заполняя мысли, опьяняя сознание, не давая переводить дыхание… И снова порция мощнейших толчков, заставляющих срывать голос и просить его о том, что он словно нарочно избегает.

— Прошу… Пол, я больше не могу… — не знаю, сколько длилось это безумие: час, два, три… Но за окном давно рассвело, а Морган до сих пор умудрялся вовремя отстраняться, чтобы затем начать все заново. Только сейчас я ощущала себя слишком слабой. Тело было напряжено, как струна, внизу живота все болело, но разрядки требовало безумно. Член мужчины замер во мне, заставив самой нетерпеливо пошевелиться. — Прошу…

Пол вышел из меня полностью, а затем сделал целую серую неумолимых толчков, больше не пытаясь остановиться в нужный момент. Черт, оргазм такого масштаба был физически опасен! Потому что, как только комок внизу живота получил свой заслуженный выход, меня буквально унесло в другую реальность и я… отключилась. Просто потеряла сознание.

И, самое странное, это казалось правильным. Я отдала всю себя мужчине в эти минуты, не оставив ничего себе. Очнулась лишь ненадолго, уже лежа в кровати, и, не открывая глаз, почувствовала едва ощутимое прикосновение к губам и тихие слова, наполненные нежностью и благодарностью:

— Спи, моя хорошая.

Я не стала вникать в их смысл, потому что просто не могла пошевелиться. Сон снова утянул меня в свою пучину, и впервые за долгое время я по-настоящему отдохнула. И пусть наутро все болело, а к груди и вовсе лучше было не прикасаться, но я ощущала себя чистым листком бумаги. Словно вечер позволил мне обнулиться и выплеснуть все напряжение с помощью оргазма, способного убивать все живое.

Я усмехнулась своим же мыслям, едва поднимаясь на постели, как вдруг в комнату вошла Мали. На женщине был белый костюм, а в руках громадный поднос со всевозможной едой. Она осторожно поклонилась мне и, подарив широкую улыбку, вполголоса сказала:

— Доброе утро, госпожа Настя. Господин Морган ждет вас в его кабинете через сорок минут. Он сказал, что вы сильно устали и вполне можете ходить по дому в халате. У него к вам серьезный разговор.

Я кивнула, тут же понимая, что речь идет об отце. Подскочив на месте, достала из сумочки две таблетки обезболивающего, но затем добавила еще одну. Кто знает, как много мне придется сегодня двигаться?

Мой взгляд упал на разложенные вещи, которые ранее были в чемодане, а в частности на клатч, с которым я была на приеме. Рука сама потянулась к нему, намереваясь достать кольцо, которое я припрятала туда, чтобы не привлекать внимание отпетых сплетников, но… Его там не было! Вывернув все содержимое на постель и проверив подкладку, пришла к неутешительному выводу: кто-то намеренно копался в сумке, ведь из застегнутого потайного кармана украшение случайно пропасть никак не могло.

— У вас что-то пропало? — осторожно спросила женщина, обратив мое внимание на себя. Она стояла в углу комнаты и судорожно кусала ногти. Мы оба знали, что именно Мали последняя чистила сумку, что наталкивало на определенные мысли:

— Мали? Ты ничего не хочешь мне рассказать?

— Простите, простите меня… Прошу! — дорожащим голосом протараторила она, а затем, быстро преодолев комнату, едва не упала мне в ноги: — Я думала вы не заметите и не станете пользоваться испорченной вещью. А мне ее на год хватит…

Открыв рот в изумлении, я сделала шаг назад и, выдохнув, нетерпеливо спросила:

— Ты думала, что я решу выбросить кольцо, которое дороже всего моего имущества только потому, что оно испачкано мазутом???

На лице Мали появилось замешательство. Она совсем по-детски вытерла нос хрупкой ладошкой, а затем с надеждой переспросила:

— Кольцо?.. Я имела в виду гигиеническую помаду… — поймав мой ошарашенный взгляд, она тут же кинула скупое: «Сейчас!» и выбежала из комнаты. Не успела я подумать или решить что-то для себя, как она тут же вернулась, держа в руках темный тюбик моей помады. Я покупала ее в аптеке, и она стоила копейки. — Вот, возьмите, пожалуйста. И простите! Больше никогда… Никогда!

Ошарашенная происходящим, я приняла тюбик из ее рук. Он лип к рукам и оставлял грязные следы на пальцах. Внутри помада была слегка помята, словно кто-то пытался содрать грязный черной слой.

— Мали… А кольцо? В сумке было кольцо, где оно? — оставив странный поступок женщины на потом, я снова вернулась к главному. Мне не нравилось, что в ее глазах было непонимание происходящего, и теперь хотелось немного раскрыть карты: — Поймите, это все, что осталось у меня от мамы. А теперь умер и отец, и эта вещь… Эта вещь… Она просто очень важна…

Я не смогла закончить, потому что ком в горле снова напомнил о вчерашних событиях. Ночью Пол и секс, как самое мощное успокоительное и обезболивающее, сняли напряжение и помогли отключить сознание до утра. А теперь… Снова были я и проблема лицом к лицу. Снова боль разрывала на две части, заставляя поджимать пальцы на ногах и напрягать мышцы от бессилия и желания разрыдаться посередине разговора.

— Но кольца не было… — задумчиво сказала женщина, а затем более уверенно добавила: — Госпожа Настя, уверяю вас — кольца не было! Все, что я позволила себе взять, — это вашу помаду.

Вспомнив о странном поступке прислуги, я посмотрела на грязный тюбик в руках и решила немного отойти от темы, которая разрывала душу. Видимо, новой информации о кольце я от Мали не узнаю…

— Почему вы воруете помаду, которая стоит… практически ничего? Неужели Пол так мало вам платит?

— Что вы… Нет! Как раз наоборот! Больше, чем можно даже представить… Только у меня трое сыновей-студентов. Нужно оплачивать им проживание в общежитии и учебу. А мои губы сохнут даже от малейшего ветра… — она указала пальцем на помаду и завела старую песню: — Господин Морган сказал, что я должна выкинуть вещи, которые нельзя спасти и написать ему список. Я соврала, что выкинула помаду, но, когда вы сказали о пропаже, подумала, что он забыл вам ее купить…

Тяжело выдохнув, я сделала первое, что пришло в голову — достала косметичку и высыпала содержимое на кровать. У меня было очень много косметики, которая до сих пор оставалась запечатана, так что именно ее я вручила в руки запуганной женщине.

— Вот. Это теперь твое и только твое! — она прижала к груди горсть тюбиков и карандашей и попыталась что-то сказать. — А теперь, прошу, оставь меня. Если тебе, конечно, нечего сказать насчет кольца. Есть?

Словно испугавшись, Мали отрицательно замотала головой и, медленно отступая назад, судорожно шептала: «Спасибо». Вскоре дверь за ней закрылась, а я снова вернулась к обыску личных вещей. Кольца нигде не было, и я не могла быть до конца уверена, что этого не делала Мали…

Но если слова женщины — правда, то украшение взял кто-то во время приема. Возможно, тогда, когда я под действием эмоций убежала смывать с себя следствие шутки подруг. Клатч пролежал на столе около трех часов, не меньше. Наверняка Пол решил бы эту головоломку за день…

Только вот что-то подсказывало — Морган не будет так доверчив, как я, и первым делом уволит Мали. Ведь все указывало на нее… Пребывая в смятении, я немного отвлеклась от нового приступа полного одиночества и воспоминаний об отце, а затем быстро накинула банный халат и отправилась искать Пола.

— Я отведу вас, — буквально выпрыгнула на меня из-за угла Мали, заставив подскочить на месте. — Вы ведь не знаете новый дом…

Пока мы дошли до первого этажа, женщина немного утомила меня постоянными извинениями и благодарностями. Я лишь кивала, но думала только о Поле, который ждал меня в кабинете с новостями о расследовании смерти папы.

Мали подвела меня в широкой двери на первом этаже. Постучав в нее, улыбнулась мне и ушла. Получив громкое: «Входите», я сделала шаг в кабинет из красного дерева с зелеными обоями и многочисленными зеркалами. На удивление, он располагал и умиротворял. Наверное, работать в окружении кропотливо проработанного интерьера — одно удовольствие.

— Садись, — сказал мужчина, привлекая к себе внимание. Он был более чем серьезен, складка между бровей указывала на большие проблемы, а синяки под глазами на отсутствие сна. Не став спорить, я села в кресло напротив, и только тогда он тяжело выдохнул, а затем поставил перед фактом: — Смерть Дмитрия Валевски признана несчастным случаем. Дескать, подавился виски, и никто не успел помочь. Завтра утром пройдут похороны, а затем — поминки.

Мои руки сжали подлокотники кресла, а душа словно отделилась от тела, падая куда-то в пропасть. Было чувство, будто вчера я узнала лишь о болезни отца, а сегодня мне сообщили о его смерти. Я не могла представить своего старика в гробу… Что ему там делать? Ведь он так молод и нужен мне…

— Это была случайность?.. — каким-то чудом прошептала я, хотя сознание уже почти покинуло голову, полную безумных идей и паники. Перед глазами темнело, голос мужчины фонил, а тело казалось невесомым.

Отец не мог умереть… Боже, нет!

— Нет. Это не случайность. В его виски найдены сердечные капли в лошадиных дозах. Убийца рассчитывал, что к утру следы его пропадут, ведь алкоголь растворяет главный компонент капель за пять часов, — серьезно сказал мужчина и прикрыл глаза рукой, заглядывая в папку на столе. Мне показалось, что это было дело моего отца. — Видно, что продумано все заранее и тщательно подготовлено. Как и электричество на приеме…

— Но почему тогда закрыто дело?.. — мне не удалось закончить предложение, ведь ком в в горле не позволял даже лишний раз вздохнуть. Мой папа оказался на самом деле мертв. Навсегда. Он больше никогда не придет ко мне со своими нравоучениями, а я не принесу ему завтрак… А самое главное, вместо того чтобы нормально оплакать его смерть, я занималась сексом с Полом, принимая это успокоительное и позволяя себе отвлечься. Кем я была после этого? Разве не главной эгоисткой на земле? Мне не нужен якорь, мне нужен стоп-кран…

— Ты была последней, кто видел Дмитрия. С шести часов вечера камеры на всем этаже перестали работать, а охранник, которого ты просила о помощи, был стажером и теперь бесследно пропал, — он отложил папку и внимательно осмотрел меня с ног до головы. — Во-первых, мы заставим виновного расслабиться, и это большой плюс для следствия. Во-вторых… Если сейчас придать данную информацию огласке, все обвинения падут на тебя.

Все. Это было последней каплей. Больше информации мое сознание вынести просто не смогло.

Глава 36

Когда теряешь близкого человека, хочешь или нет, но ты обязан пройти через разные стадии депрессии. Мне сложно согласиться, что у всех они одни. Ведь боль, привязанность и степень уязвимости у каждого разная…

Шок, неверие, попытка отречься от проблемы, принятие — я прошла все это всего за сутки. Но лишь очнувшись от обморока, вдруг смогла смотреть на ситуацию здраво. Дмитрия Валевски больше нет. И единственное, что я могла для него сделать — помочь отойти в другой мир правильно, с достойным величием и уважением.

Я долго лежала с закрытыми глазами, делая вид, что сплю. Около меня крутились доктор, Мали и Пол. Нужно было подняться, обозначить свое самочувствие, но я не могла: не было ни сил, ни желания. Полная, всепоглощающая апатия. Хотелось провалиться сквозь землю, утонуть в воспоминаниях, повязнуть в прошлом.

— Это просто стресс. Я уже взял кровь на анализ и провел необходимый осмотр, но уверяю вас, господин Морган, с ней все в порядке. Дайте организму время прийти в норму. Если до вечера она не очнется, тогда, конечно, придется перевозить ее в больницу. А пока — покой и уют! — услышала краем уха слова пожилого мужчины и снова выпала из реальности.

— Куколка… — уже до боли знакомая ладонь легка мне на руку и провела дорожку до самой щеки, оставляя за собой покалывание и мурашки. Теплое дыхание внезапно оказалось у меня на губах, и после легкого, почти не ощутимого поцелуя, я получила почти невероятное признание: — Черт, Настя… Хватит… Я… Я так больше не могу! Обещаю, теперь все будет по-другому. Просто открой глаза.

— Терять близких тяжело, девочка… — затем была Мали, которая наклонилась почти к самому уху. — Но ты не должна уходить за ним. Тут ведь есть господин Морган. Ты ему нужна, дорогая… Больше, чем даже можешь представить.

— …Нет, — разговаривал с кем-то по телефону Морган спустя неопределенное количество времени. — Организацией похорон занимаюсь я. Так что для уточнения всех деталей звоните на этот номер.

Открыв глаза после этой фразы, как по щелчку пальцев, вдруг поняла — вот он, мой способ хоть немного стать ближе к папе. Пусть после смерти, но как часто я делала что-то для него? Завтраки… Но это было давно и неправда.

— Настя? — Морган оказался рядом за долю секунды. Его обеспокоенное лицо нависло надо мной, пока руки провели дорожку по мокрому лбу, оставаясь на волосах. — Как ты себя чувствуешь? Головокружение, тошнота, слабость?..

Промогравшись и избавившись от черных кругов перед глазами, я прочистила горло и попыталась улыбнуться.

— Все нормально.

Сейчас, как никогда, было видно, что Морган — единственная веточка, за которую можно зацепиться при падении со скалы. Когда не было ни сил, ни желания сопротивляться, мне хотелось поскорее прояснить главное:

— Я хочу сама заниматься церемонией прощания с отцом. Позволь мне, прошу…

Пол странно сощурился и, словно не веря в то, что говорит, уточнил:

— Настя, ты все это время не спала?.. Слышала, значит. Хотя, какая уже разница, правда? Главное, что проснулась… — облизав сухие губы и едва уловимо пожав плечами, я не стала объяснять, что просто пыталась собрать весь свой прежний мир по осколкам. — Основной работой занимается специальное агентство, а я лишь отдаю команды и консультирую их касательно мелочей. Ты слишком слаба для таких вещей.

Резко подскочив на месте, чтобы доказать мужчине обратное, ощутила безумное головокружение. Пришлось ухватиться за его руку и молить Бога, чтобы, кроме бледной кожи и потерянного взгляда, он ничего не заметил. А легкое прикосновение можно было приурочить к кое-чему другому:

— Он мой отец, Пол. Я хочу сделать все сама… — на глазах появились слезы, делая это уже некой постыдной привычкой — показывать свои чувства всем вокруг. Рука мужчина внезапно коснулась моей щеки, и я поняла главное — контакт налажен. — Ты ведь не знаешь его вкусов… Мне бы хотелось оформить все согласно его желаниям. К тому же оплатить все должна я сама! Отец ведь оставил мне наследство? Он как-то говорил, что завел отдельный счет на свои похороны… Уверяю, моих сил более чем достаточно. Я отдохнула сверх меры.

После вопроса о наследстве Моргана словно парализовало, и я очень четко увидела его перевоплощение из обычного обеспокоенного мужчины в холодного чужака. Тогда мне казалось, что дело в том, что я задела его чувства добытчика и лидера, предложив свои деньги. Ведь он тут же перевел тему, не давая задуматься о реальной причине смены его настроения:

— Да… У Дмитрия, действительно, есть этот счет. Там довольно-таки внушительная сумма, так что, если ты хочешь, можешь заниматься всем сама, — после последней фразы я позволила себе робкую улыбку, как благодарность за такие уступки. Стоило только открыть рот, чтобы отблагодарить мужчину, как он выставил вперед указательный палец и настороженно добавил: — В телефонном режиме! Если нужно будет что-то посмотреть лично, мой ноутбук в твоем полном распоряжении.

И Морган сдержал свое слово, как и всегда. Мне принесли ноутбук, а также телефон. Странно это говорить, но за подготовкой завтрашнего мероприятия я просидела остаток дня, ощущая себя с каждой минутой все лучше и лучше. Казалось, что указывая кому-то на любимый цвет отца, его излюбленную еду и выпивку, мы, наконец, достигли некоего взаимопонимания и примирились.

И лишь одно не укладывалось в голове: его больше нет.

Пол заходил в комнату чаще, чем я была готова. После совместной ночи мне было немного неловко находиться рядом, ведь были сказаны вещи, на которые нельзя просто закрыть глаза. К тому же, если раньше я могла скрывать тот факт, что мне больше не противны его прикосновения, теперь это едва ли не было выведено на лбу черным маркером.

Кое-как безумный день подошел к концу. Ко мне постоянно приходила Мали, заставляя вспоминать о кольце и думать, стоит ли подставлять девушку перед Морганом и рассказывать мужчине о пропаже? В конечном счете решила пока попридержать эту информацию и присмотреться к женщине.

День похорон наступил внезапно. Словно вспышка молнии или удар ядерной ракеты! Я открыла глаза в постели с бешеным сердцебиением, понимая: сегодня мое безумие либо возрастет во стократ, либо уйдет под землю. Когда Пол вошел в комнату, чтобы разбудить меня, я уже была собрана и надевала серьги, который отец подарил мне на восемнадцатилетие. Черные бриллианты в белом золоте. Самое то под черное платье, подаренное Морганом совсем недавно.

Мужчина подошел ко мне со спины, окидывая внимательным взглядом с ног до головы. Его неодобрительный взгляд упал на мою обувь, и я уже тогда знала, что в машине меня будет ждать другая, на плоской подошве. Затем было платье и легкий кивок одобрения. После чего повышенного внимания удостоились волосы и глаза с едва заметным макияжем. Боясь, что снова разрыдаюсь, не стала так рисковать…

— Ты справишься, — наконец сказал он, глядя прямо в мою душу и словно читая мысли. Жаль, что я не могла воспользоваться такой функцией… Руки мужчины легли на мою талию, заставляя буквально упасть на его черную рубашку. Губами Морган зарылся в чувствительное место за ушком и продвигая ладони все выше по фигуре, тихо прошептал: — И ты прекрасно выглядишь. Можешь не волноваться на этот счет…

В тот момент я растерялась, совершенно не понимая, как реагировать на такую фамильярность мужчины. Мы не были парой, ведь даже речи о симпатии со стороны Моргана не шло. А также сложно назвать такую нежность отношением покупателя к своей игрушке. Казалось, сделай он сейчас что-то неправильно, и чаша весов просто перевернется, но Моргану прекрасно удавалось ходить по краю…

Только я так не умела! Сделав шаг назад и пряча румянец за длинными кудрявыми волосами, решила соврать:

— Это не важно. Я не переживала о внешнем виде.

Отцу всегда было важно, как я выгляжу перед его друзьями. Держу ли спину, позволяю ли себе расслабляться и аккуратно ли выгляжу. Надеюсь, сегодня он увидит — все было не так безнадежно. Я была не самым худшим его творением…

— Нам пора, Пол, — справившись в волнением, подняла глаза на мужчину и столкнулась с ним взглядом. То, что я увидела там, дало мне сил на весь день. Поддержка, сочувствие, понимание и сострадание. Пожалуй, получить нечто подобное от такого, как Пол Морган, ценнее, чем все украшения в мире.

— Ты права. — наконец, сказал он, и не успела я пикнуть, как Пол подхватил меня на руки. Мне хотелось возмутиться, но Морган тут же перебил, не давая вставить и слова: — Сперва по плану прощание с Дмитрием в главном зале морга. После похоронная процессия. Вроде все… Хотя может будут еще какие-то мероприятия. Служба по организации «жаловалось», что ты проконтролировала даже расстановку закусок не столе.

— Все, больше мероприятий не будет. Первый пункт плана займет большую часть дня… — на автомате ответила, хотя мужчина наверняка был осведомлен о моем распорядке так же, как и служба организации.

Двери черного джипа уже были для меня открыты, и Пол усадил меня в кресло, когда я все же осмелилась спросить:

— Это было обязательно? Я бы прекрасно дошла на своих двоих. Ведь обморок был вчера и… Что за… — лишь мельком заметив милые черные балетки на полу, упустила момент, когда Морган присел на корточки и пальцем стянул с меня туфли. Пока я моргала и ловила кислород ртом, он всунул мои ноги в предложенную обувь и встал. Затем обошел машину и сел рядом. Самое ужасное, я прекрасно видела, что ему физически тяжело давалось такое плотное прикосновение. И этот факт дал мне пищу для размышлений до самого зала ритуальных услуг.

Естественно, мы приехали первыми. Если не считать отца, который лежал в самом конце зала. «Венеция» была элитным местом для прощания с усопшими. Туда не могла просочиться пресса, и люди горевали, не боясь осуждения.

Только сейчас, стоя в темном зале и видя перед собой гроб из красного дерева, испытала страшный испуг. Страх пригвоздил меня к месту, не давая сделать и шагу вперед и попрощаться первой. Я вдруг поняла, что не готова…

У нас могли быть непростые отношения с папой. Мы могли не разговаривать по несколько месяцев и столько же не видеться, но я и представить не могла, как сильно может поразить его вид в гробу. Даже если не подходить близко, бросалась в глаза неестественная бледность кожи, руки, сложенные на груди и костюм… Эту марку он носил только на самые торжественные события. Отец любил и уважал ее. Теперь же казалось жеманностью выбрать именно ее.

— Настя, подойдем ближе? — Морган взял меня под руку и подтолкнул в сторону гроба. Но я не двинулась и слишком поспешно скинула руку, привлекая к себе повышенное внимание мужчины. Пол посмотрел на мое лицо и недовольно насупился: — Может, мы просто…

Я не смогла дослушать его слова, мощный приступ тошноты заставил сломя голову бежать в туалет. Именно там я просидела добрых минут 20, опорожняя желудок и ожидая, когда покраснения под глазами пройдут. Пол приходил, но я уверяла его в том, что мне лишь нужно немного времени свыкнуться с обстановкой.

Наконец, собрав волю в кулак и выйдя в зал, гордо подняла подбородок, окинув взглядом мир людей, которые не достойны быть рядом с отцом в такой момент. Тем не менее он бы позвал их, я знала это и не могла противостоять его воле…

Морган стоял на входе и приветствовал гостей. Испытав дикий стыд, что скинула на него весь груз ответственности, поспешила к мужчине, но вдруг чья-то рука вцепилась в мой локоть. Хорошо, что на мне были балетки, а не шпильки, ведь в последнем случае я бы наверняка упала и сломала себе нос.

— Соболезную… — пропел нежный голосочек афроамериканки.

Саманта стояла у пустого столика, рассчитанного на ее родителей, компаньонов отца. И, судя по блеску в ее темных глаза, девушка не могла нарадоваться моему испугу и затравленному виду.

— Не ожидала? Вот видишь, что бывает, когда единственный человек, авторитет которого что-то значит в обществе, покидает тебя? Теперь ты никто, и все наказания в отношении нас сняли. Какой смысл? Папы-то нет, а значит, бисер метать не перед кем… — выдохнув речь на одном дыхании, девушка немного задумалась, не забыла ли чего из заготовленного. Но затем, кивнув своим мыслям, довольно посмотрела на меня. Только вот стоило открыть рот, как Саманта засмотрелась куда-то мне за спину и совсем радостно пропела: — О! Смотри-ка, не одна я пришла поддержать подругу в тяжелый час.

Проследив за взглядом девушки, заметила, как Морган под руку ведет куда-то… Маришу Рей. Что-то внутри упало и разбилось вдребезги… Насупившись, никак не могла вспомнить момент, когда утверждала девушку в списках приглашенных семей. Наверняка, ее пригласил Пол. Но зачем? Мне было не понять… Да и хотела ли я?

Проследив, как мужчина увел куда-то под руку бывшую любовницу в черном платье «для панели», вдруг наткнулась взглядом на Анну. Рядом с ней стояла Карина, со скучающим видом разглядывающая окружение. Но меня привлек не сколько ее отчужденный вид или показательные слезы недомачехи, а кольцо на пальце ее дочери. То самое… Матери.

Видимо, взгляд мой был слишком пронзительный и пропитанный ядом, ведь «сестричка» обернулась и подарила робкую улыбку. Но, заметив мое раздражение, тут же шепнула что-то «мачехе» и, получив ее кивок, направилась ко мне.

— Настя, боже… Мне так жаль! Я хотела лично принести тебе свои… — начала было она, но я прервала поток ее бессвязной речи, крепко схватив за палец, на котором красовался розовый камень. Да, точно! Та же оправа, рисунок, гравировка… — Да что ты делаешь? Хватит крутить мою руку, Настя? Я понимаю, у тебя стресс и нервы ни к черту, но это какой-то бред! Эй, верни кольцо!

Отмахнувшись от ее слов, я поймала взгляд подруги и отчеканила по слогам:

— Где. Ты. Его. Взяла?!

Глава 37

Наши взгляды с Кариной скрестились, но единственное, что мне удалось понять по состоянию подруги — ее замешательство, испуг и растерянность. Именно в тот момент ощутила себя какой-то мегерой, напавшей на ничего не подозревающую девушку. Мало ли как кольцо попало к ней? Ведь еще совсем недавно я была готова обвинить в воровстве Мали, а теперь, не дав оправдаться, накинулась на бывшую подругу… По крайней мере, роль невинной овечки она играла очень убедительно.

— Настя, все в порядке? — рука Пола внезапно легла мне на талию и притянула к себе. Этот жест был не просто попыткой предоставить опору моему пошатывающемуся телу, но и совершенно однозначное заявление прав на меня саму. Я поняла это по взгляду Карины, которая не успела скрыть свое удивление. Наверняка все, включая ее, считали, мол, теперь я одна в целом мире, а мой парень-олигарх выставил меня за дверь еще после шоу на приеме. — Тебе уже стало лучше?

— А тебе? — зачем-то протянула я, переключая все свое внимание с подруги на Моргана. Лишь мельком пройдясь по его холодному взгляду, посмотрела за спину мужчины, сама не представляя, что именно хотела там увидеть. — Уже освободился? Как… твоя подруга?

На удивление, там, куда Пол отвел Маришу Рей, девушки не было. Но я была точно уверена, что в боковой части зала запасных выходов нет. А это значит, Пол оставил ее в приватном кабинете и подошел ко мне лишь… Зачем? Не понимаю…

— Еще раз повторяю, есть проблемы? — делая акцент на первой части предложения и переводя взгляд на Карину, Морган недвусмысленно дал понять, что поднимать другую тему не намерен. На самом деле я не собиралась устраивать скандал и, тем более, разбор полетов, но осадок от этой ситуации все же остался. — Карина, как Анна?

— О… — подруга ожила от внезапного к ней обращения, кивнув Полу, а затем, неловко потерев свой лоб, возвратилась в реальность после небольшого стресса. — Мама плохо. Плачет и не может прийти в себя. Потерять мужа буквально сразу после свадьбы, это просто…

— Мужа?! — слишком громко воскликнула я, забывая напрочь о кольце, а затем, осмотревшись по сторонам, прочистила горло и продолжила уже тише: — Ты имела введу жениха, да? Ведь они не могли успеть…

— Могли… — равнодушно пожала плечами Карина, а затем выжидающе посмотрела на Пола, будто он был в курсе этой ситуации. На долю секунды в глазах подруги проскользнуло неодобрение, но затем она отмахнулась и прошептала: — После скандала на презентации Дмитрий и Анна прямо ночью обвенчались в церкви и зарегистрировали союз утром в ЗАГСе. Кажется, именно так мой отчим пытался доказать мамочке, что он любит ее на самом деле, ведь ты посеяла сомнения…

— И ты была на свадьбе! — констатировала я, понимая, что с осознанием этого что-то внутри меня умерло. Слишком уж подробно Карина знала о происходящем.

— Была подружкой невесты и подносила кольца! — печально усмехнувшись, сказала она, но затем, увидев что-то в моих глазах, охнула и ошарашенно сказала: — Боже, Настя… Мне сказали, что ты просто не захотела прийти, потому что против моей мамы… Неужели тебе не сказали?!

— Не сказали! — грубо закончил разговор Морган, заставляя Карину вздрогнуть и отступить назад. От его голоса мурашки прошлись не только по моей спине, но, судя по лицу Карины, девушка встрепенулась, едва заметно подпрыгнув на месте. — Я, конечно, делаю скидку на ваше хилое образование, детский нрав и недостаток достойного окружения, но, по-моему, даже ребенку стало бы понятно, что такие новости не сообщают на похоронах. Или вы скажете, что не заметили удивление на лице Насти?

— Я думала, что она не знает, КОГДА была свадьба, а не что она ВООБЩЕ была! — гордо вздернув подбородок, сказала девушка. Ее маленькие кулачки сжали края платья, а на глазах навернулись слезы. Мне стало жаль подругу, ведь сейчас она казалось уязвимым ребенком, которого вроде как незаслуженно обидели. Незаслуженно ли?.. Тем временем она решила закончить разговор и, подняв руку с кольцом, обижено глядя на меня, отчеканила: — А ЭТО подарил мне отчим в честь родства и принятия в семью. Если бы ты просто спросила и объяснила, я бы могла отдать тебе его в знак памяти.

Она развернулась и гордо ушла к матери. Я проследила, как Карина бережно прижала женщину к себе, позволяя спрятать слезы от общественности.

— Ты видела Маришу, — констатировал мужчина, поворачивая меня к себе. — Не хотел говорить тебе и портить настроение, но она приходила, чтобы…

— Не стоит! — слишком грубо прервала я Моргана, не желая слышать истинную причину пребывания его бывшей девушки на похоронах моего отца. Какой бы она не была, это не оправдание. И даже тот факт, что Пол впервые удостоил меня подробностями своей жизни, не убавлял моей злости. — Единственное, что меня напрягло — у нее нет пригласительного. Она не приближена к нашей семье, а отец не любил чужаков. Но раз так произошло… Что же, пройду к администратору и попрошу выделить для Мариши столик. Надеюсь, она не обидится, что свободный остался только рядом с дамскими комнатами?

Я сделала шаг в сторону, но Пол не дал мне уйти. Его руки слишком сильно вцепились в бедра и потянули на себя, пока глаза сверлили во мне дырку.

— Тебе придется слушать и слышать то, что я тебе говорю. А еще говорить со мной: делиться проблемами, размышлениями и даже радостями! — отчеканивая каждое слово сказал он, а затем, слегка ослабив хватку, добавил: — Потому что скоро ты уже никуда не денешься.

— О чем ты? — испуганно шепнула я, ощутив новый прилив тошноты и головокружения. Люди вокруг поглядывали на нас странно и были на то реальные причины. — Морган, ты в курсе, что мой отец вообще-то умер? Что за любовь к угрозам и запугиваниям…

— Никаких запугиваний, куколка. Лишь холодная констатация фактов и попытка отвлечь. Как твой желудок? — немного расслабившись сказал он, а затем, придвинувшись ко мне вплотную, подарил легкий поцелуй в губы и погладил живот. В этом действии не было сексуального подтекста, скорее поддержка, на которую Пол был способен в данный момент. Клянусь, я услышала, как пара дам вокруг запричитали и заохали. Только вот, не подозревая этого сама, я немного расслабилась. А ведь еще нужно первой говорить речь перед сотней приглашенных и, наконец, подойти к гробу отца…

— Пора сказать свое слово… — испуганно отступая назад, прошептала я, а затем, получив уверенный кивок Моргана, отправилась в небольшой приватный зал, где оставила свои вещи после приезда.

Подхватив со стола маленький сверток, я в последний раз набрала полные легкие воздуха и, опершись спиной о дверь, собрала мысли в кучу. До сих пор в голове не укладывалось, что именно сейчас я должна буду сделать, но другого выхода не видела. Папа нуждался в этом — как бы странно это не звучало, но ему нужна моя поддержка.

Уже через минуту я шла по залу, не глядя на людей. Прямо к цели. Мимо меня проходили люди, но я не видела их, словно это были лишь черные тени. Был только он, красный гроб, внутри которого лежал мой родной человек. И я должна была принять тот факт, что его больше нет. Что это прощание — единственная дань, которую я могу ему отдать…

На небольшой сцене стоял микрофон. Его поставили специально, чтобы мое прощание слышали все вокруг. Только сейчас он сыграл злую шутку… Я замерла в двух шагах от Дмитрия Валевски и лишь тогда решилась поднять глаза: белая кожа, макияж покойника, зализанные гелем, неестественно черные волосы. Мумия, маска, пародия на его истинно мужскую сущность… Мне сказали, что человек, который подготавливал отца в последний путь, лучший в столице, но теперь я сомневалась в его здравом уме. Конечно, у меня не было богатого опыта вида покойников, но Дмитрий Валевский выглядел не собой.

Из горла вырвался хриплый стон, ноги подкосились, заставляя едва ли не упасть на закрытую часть гроба.

— Прости, пап… Я не проконтролировала это так, как должна была… — шепнула я. — А знаешь почему? Не верю, что тебя больше нет. Все жду, когда мне скажут, что это твоя очередная жестокая шутка. Что ты просто… Не знаю! Уехал куда-то, сбежал от налогов или полиции таким изощренным способом… Но смерть? Черт, она вообще тебе не к лицу.

Только договорив последнее предложение и услышав, как эхо разнесло слова по всему залу, зажмурилась от ужаса. Было чувство, словно теперь я стояла без кожи на виду у сотен людей и дискредитировала отца. Разве он достоин этого?

Мне понадобилось около двух минут в гробовой тишине зала, чтобы вернуть самообладание и накинуть маску, по которой нельзя понять эмоции человека. Затем, погладив руку папы, я подхватила сверток и повернулась к людям.

Все смотрели на меня. Кто с насмешкой, кто с интересом, а кто-то просто равнодушно следил хоть за каким-то действием в зале. Меня поразило сочувствие в глазах Карины, отрешение в образе Анны и Пол… Он стоял у самой сцены и словно ждал, когда мне понадобится его помощь. И, несмотря на ядовитые смешки и переглядывания Саманты с Линдой, я черпала энергию именно от Моргана.

— Всем спасибо, что пришли! — немного придвинувшись к микрофону, сказала я. Кто-то нагло отсалютовал бокалом, а кто-то просто приободряюще улыбнулся. — Странно видеться на подобном мероприятии, правда? Еще вчера вы наблюдали шоу с мазутом, а сегодня уже провожаете компаньона в последний путь… Знаете как сложно подготовить речь к чему-то подобному или хотя бы просто… подготовиться? Я долго пыталась написать что-то, заучить, рассказать… Но затем подумала, что бы сделал отец? Дмитрий Валевски? — сделав небольшую паузу, я опустилась к свертку и аккуратно развернула его, стараясь не порвать мелкие бусинки. На глаза навернулись слезы, но решила — бессмысленно их уже прятать. Немного приподняв вещь, я показала ее людям вокруг и усмехнулась. — Вы ведь не ожидали детского платья пятилетнего ребенка, правда? К тому же грязного и разрисованного… Но для меня это не просто наряд… Недавно мне приснился день, когда я имела возможность последний раз надеть его. Будучи маленькой девочкой, у которой есть отец и мать. Уют и комфорт. Забота и внимание… Мама была редким гостем дома, да и отец постоянно работал, но в тот день они были со мной и даже почти не ссорились. Я помню, что нарядилась в лучшее платье, чтобы удивить мамочку, а она отругала меня и отправила переодеваться. Тогда я взяла и от обиды разрисовала тонкий белый шелк черным фломастером, затем поняла, что натворила, и расплакалась. В комнату зашел папа и сказал, что материальные вещи не могут определять наше настроение. Они нужны, чтобы облегчать жизнь, а не составлять ее… — дыхание перехватило от воспоминаний и тяжелых для меня слов, но затем я подняла дрожащий палец и указала им на две взрослые росписи. — Родители вместе расписались на нем и сказали, что пусть эта грусть перерастет в некое воспоминание для потомков. Что, когда я вырасту и выйду замуж, мама снова надет это платье и подарит его обратно, а я со своими детьми смогу продолжить традицию… Но уже вскоре она умерла от рака, а отец забыл о своих же предостережениях насчет материальных благ.

— К чему ты клонишь, девочка? — спросила какая-то старуха из первого ряда, и я натянуто улыбнулась ей, чтобы та перестала плакать.

— К тому, что вы никогда не знаете, какой день будете вспоминать всю жизнь. Возможно, это время именно сейчас? Мой отец умер внезапно, и я даже не успела попрощаться. На похоронах матери не удалось побывать, потому что семья забрала ее обратно в Париж… И вот все, что осталось у меня от нормальной жизни, этот кусочек ткани. И я не могу ничего вернуть, переиграть или даже продолжить жить, словно ничего не произошло. Помните это, прежде чем делать или говорить что-то… — подмяв под себя маленькое платье, я сложила его и повернулась к папе. Я хотела бы сделать это наедине и при других обстоятельствах, но понимала — другого случая больше не будет. — Ты, черт побери, не был отцом года. Ты много обещал, но почти никогда ничего не выполнял. Мы ругались, я плакала, а ты кричал… Но это платье… Ты сохранил! А я так и не успела сказать, как сильно люблю тебя. Пожалуй, хранить его больше не имеет смысла. Лучше предать земле.

Аккуратно уложив вещь около папы, бросила скупое: «Всем спасибо за внимание» и бросилась со сцены. Хотелось выглядеть достойно в обществе таких чопорных аристократов и пройтись величественной отреченной походкой, только вот комок внутри меня душил, разрывая грудь и не давая дышать. Я забежала в дамскую комнату, закрывая за собой двери и падая на раковину, скатилась к полу. Мне хотелось плакать, но слез было мало для успокоения души. Хотелось выплеснуть все эмоции, но они не выходили.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем услышала стук в дверь. Сразу стало понятно, что это Морган. Стало неловко, ведь он слышал мои рыдания в голос и рыки бессилия. Тем не менее этот мужчина держал сегодняшний вечер на себе, а, значит, более чем достоин хотя бы косвенной благодарности за проделанный труд.

Втянув воздух полной грудью, я вытерла слезы и встала. Опираясь на стенку, дошла до двери и открыла ее. Только вот это был не Морган… А Саманта… собственной персоной.

Глава 38

Наверное, не будь я так взвинчена и потеряна, то просто поступила бы как и всегда — промолчала, уступила, поддалась на провокацию… Ведь, по сути, Саманта не играла никакой роли в моей жизни, и именно это заставляло ее так усердно искать царапину в моем сердце с намерением превратить ее в кровоточащую рану. Бывшая подруга всегда до ужаса боялась безразличия, именно это и толкнуло ее на тернистый путь наркотиков.

Но самоотдача Саманты порой поражала и заставляла удивляться — чем я могла так задеть этого человека? Чем привлечь? Да, до встречи с Морганом я принимала мир вокруг как должное и необратимое, но теперь все изменилось. Может в этом причина?

— Проходи, — отойдя от двери, пропустила девушку вперед, гордо вздернув подбородок. Она застыла с непонимающим выражением лица, но все же зашла в дамскую комнату, прикрыв собой дверь. — Я так понимаю, что твоя ссылка в Беларусь закончена? Ну и как тебе местная кухня? Судя по бокам и попке, очень даже ничего.

Внимательно выслушав мой вопрос, Саманта равнодушно пожала плечами и прошла вперед, чтобы сесть на крышку унитаза. Я видела в ее глазах абсолютное спокойствие, но теперь, как никто другой, знала, каким обманчивым оно может быть.

— Что за тон?! Я искреннее пришла посочувствовать, — положив руку на сердце, проникновенно пропела она, глядя прямо в глаза. — Наверное, тяжело осознавать, что весь мир развалился? Уверена, твоя проникновенная речь связана не с гибелью отца, а с совершенно очевидным прощанием с прошлым.

— О чем ты, Саманта? — слишком грубо рявкнула я, понимая, что начинаю закипать. Возможно, девушка пришла в неудачный момент, когда мне просто необходимо было выплеснуть эмоции, а быть может, чаша терпения по отношению к бывшей подруге просто лопнула, а раскаленная лава уже текла по направлению к женской шейке… Так и придушила бы гадину!

— Ну, как же? — якобы удивилась она, принявшись загибать пальцы: — Спонсор-папочка умер, а все наследство отписал новой жене. Вплоть до последней копейки! Фамильное кольцо на воспитаннице… А «горячо влюбленный» в тебя олигарх прячется по углам с моделью-любовницей. Интересно, как скоро шикарная Мариша убедит Моргана, что жалость не является основополагающей для отношений?

Мои кулаки сжались, и сама вселенная содрогнулась от тех мыслей и слов, что я собиралась выплеснуть в адрес девушки. Но внезапно дверь открылась, едва не слетев с петель. На пороге стоял разъяренный Морган, желваки которого играли, а покрасневшее лицо выделялось ярким пятном на фоне темных вен.

— О, может, вы мне объясните, дорогая Саманта? — в одну секунду мужчина подобрался и снова превратился в холодного бизнесмена. И лишь глаза выдавали его намерение кого-то убить. — Вижу, вы провели много времени, собирая информацию на меня и Настю. Жаль вас огорчать, но когда охранники соглашаются поведать что-то «горяченькое» за минет, они могут врать. Нужно было остановиться еще на моем личном водителе, а не ждать, пока новость об истинном призвании дочери дойдет до отца.

Темное лицо подруги покрылось слишком явным румянцем, глаза округлились, а руки вздрогнули. Пол довольно усмехнулся, словно радуясь виду ее истинной сущности, а затем подошел ко мне и обнял за талию. Не знаю, что в этом жесте так задело Саманту, но та снова ожесточилась и буквально выплюнула:

— А я смотрю, вы внимательно следите за своей игрушкой. За обеими. Только… что же сейчас делает вторая? Заправляет платье впопыхах, пока любовник побежал утирать сопли бедной Насте?

— Не нужно всех равнять по себе, дорогуша! — Пол обворожительно усмехнулся, а затем, словно вспомнив что-то гадкое, раздражительно протянул: — Интересно, есть хоть один мужчина, которого вы не пытались соблазнить в туалете под кайфом? Именно для этих целей ваши портные шьют замок на груди?

— Ни один не устоял! — словно маленький ребенок, выкрикнула Саманта.

— Ну… Я не был бы так категоричен.

После внезапных слов Моргана с моих губ слетел смешок, больше похожий на стон. Не нужно было являться гением, чтобы понять главное — Саманта явно пыталась поставить свою метку на Моргане. И тот факт, что теперь я это знаю, ее не просто разозлил, а заставил покраснеть даже маленькие девичьи пальцы на ножках.

— Вы обещали хранить эту… информацию в секрете… — едва слышно прошептала она, умоляюще глядя на мужчину. Только вот его лицо стало похоже на маску палача перед казнью, жаждущего расплаты и крови.

— Довольно. Мне хотелось списать все на инфантильность и ваш врожденный идиотизм. К тому же было не тактично лезть в дела Насти. Но сейчас вопрос самочувствия моей спутницы — это только моя прерогатива! — он сделал небольшую паузу и, ненадолго задумавшись, выдал после протяженного вздоха: — Думаю, ваш отец слишком поспешил с возвращением блудной дочери из Беларуси. Но раз так… Думаю, Индия подойдет больше. Государственный институт, бесплатное общежитие и вузовская столовая — вот ваша перспектива как минимум на пять лет. Родители Линды не откажутся, если вы поедете вместе.

— А что за особое отношение к Карине? — не своим голосом прошипела девушка. Странно, но у Саманты не возникло не только желания возражать Моргану, но и не было сомнений в его словах. Конечно, она еще до конца не понимала, что за жизнь в стране, которая имеет самый низкий уровень жизни в мире, но верила — Пол слов на ветер не бросает. Именно в тот момент в груди появилась какая-то щемящая нежность по отношению к моему мужчине… Моему?!

— Увы, у нее пока смягчающие обстоятельства… — бросил Морган, уводя меня прочь из дамской комнаты.

— Суки! — раздался полный отчаянья крик Саманты. В помещении настала гробовая тишина, а затем она, заревев в голос, решила добить Пола окончательно: — Одна другого стоит… Твари! Твари! Твари… НЕНАВИЖУ!!!

— За свои слова нужно нести ответственность, — устало и якобы спокойно выдохнул Пол, хотя его руки на моей талии сомкнулись до вполне ощутимой боли. — Видеоотчет от моей охраны и записи с камер наблюдения к утру будут у вашего отца. Видимо, подходящий метод воспитания тут только кнут.

Я слышала, как плакала Саманта, и понимала, что теперь ее жизнь больше никогда не будет прежней. Только вот, чем дальше мы шли по узкому коридору, тем отчетливее понимала: мне ее не жаль. Ни капли.

— Я, скорее всего, ужасный человек, — неожиданно для самой себя сказала я вслух. Морган внезапно замер и повернулся ко мне, чтобы поправить растрепавшиеся пряди. Его руки по-хозяйски вытерли остатки немногочисленной косметики под глазами, блеск на губах, а затем ладонь спустилась вниз и одернула платье.

— Тебе незачем волноваться о таких… как твои подруги. Мне казалось, что им раньше не удавалось задеть тебя? — наверное, это был риторический вопрос, но после него Морган осторожно наклонился ко мне и коснулся губами моих. Это было что-то странное… Словно с помощью какой-то магии или космической энергии Пол передал мне свою жизненную силу и вместе с тем поддержку, нежность, желание…

Я зажмурилась и позволила себе хоть немного заполнить пустые душевные дыры, с каждым «глотком» понимая положение все четче и четче…

Что-то словно обухом ударило по голове. И, наверное, моей здравой части нужно было озвучить это вслух, чтобы странные отклики в душе прекратили превращать меня в мазохистку.

Я отступила на шаг назад и посмотрела на Моргана, который явно этого не ожидал. Возможно, мой поступок — отдалиться от Пола, когда он полностью открылся — выглядит жестоко, но жизнь научила, что у нас есть только здесь и сейчас. И пора поставить все точки над «i».

— Я хочу знать! — требовательно заявила я.

— Что именно, Настя? Что тебе ЕЩЕ хочется знать?! Чего тебе не хватает??? — словно хватаясь за остатки терпения и здравого смысла, прорычал мужчина и поставил руки по обе стороны от моей головы, подавляя своей энергетикой. На секунду я стушевалась, испугавшись напора его черных глаз, но затем набрала полные легкие воздуха и выплеснула на него все то, что так долго копилось:

— Это ты подстроил секс Кости на мой день рождения, опоив его наркотиками и заказав парней легкого поведения? Ты знал про свадьбу отца и Анны, когда довел до оргазма в машине, да? И про наследство, о котором говорила Саманта, тоже знал, правда? И все вот это, — я обвела пальцем вокруг, — не из-за большой любви, а из жалости? К тому же ты постоянно толкуешь о том, что что-то изменилось или скоро изменится?! О чем речь??? Что-то с моими анализами?

На самом деле, когда я только начинала свой марафон вопросов, думала лишь о Марише Рей, но когда лицо Моргана с каждым словом становилось все мрачнее и мрачнее, меня словно парализовало. Черт… А ведь он и вправду причастен ко всему этому, так или иначе…

— Простите, — окликнула сзади Анна, прерывая очную ставку длинною в вечность. Мое разочарование и его мольба были бессмысленной попыткой донести друг другу то, что мы оба бы все равно не поняли. — Могу я переговорить в Настей наедине? Все разошлись, а я не хочу уезжать, не имея возможности сказать главное.

— Конечно. Идемте, — выдохнула в лицо Полу, а затем просто развернулась и ушла. Нет, мне никогда не понять его мысли и мотивацию. Не может человек, спасающий жизни, собственными руками потом рвать души на части их же людей!

Глава 39

Мы зашли в зал, где, кроме бездыханного тела Дмитрия Валевски, была лишь пара охранников помещения. Не скажу, что меня расстроил этот факт, но он означал лишь одно — вскоре тело отца предадут земле и я больше не буду иметь возможности видеть его лицо.

Одно осознание этого заставило забыть обо всем на свете и слепо побрести к гробу, не веря в происходящее. Не знаю, сколько должно пройти времени, прежде чем мысль о смерти единственного родственника укоренится в голове…

— П-а-п-а… — я протянула это слово в последний раз, словно последний глоток воздуха… Прощаясь, зная, что впредь оно исчезнет из моего лексикона, оставив после себя горький привкус дежавю. Не более… — Как же так? Как такое могло произойти?

Это вопрос был риторическим и относился больше к жестокому миру, в котором можно просто подлить в алкоголь капли, способные убить. Надежды, мечты, ожидания… Но Анна решила ответить и положила свою ладонь мне на плечо, заставляя вздрогнуть и обернуться:

— Это жизнь, Настя. Люди приходят и уходят, нужно думать лишь о себе и своем благополучии. Всегда будь леди и держи марку! — женщина задумалась и отвела взгляд, посему не могла заметить, с каким презрением я восприняла ее слова, когда та закончила свое умозаключение: — Хотя… По сути, скорбь тоже признак эгоизма. Ведь мы переживаем не за человека, а за себя. Это нам больно, горько, обидно… А ему уже все равно, понимаешь?

Не мне судить, права ли была последняя жена отца, но ее слова, словно острое стекло, прошлись по сердцу, заставив поморщиться от вполне физической боли. Хотелось закончить этот разговор и как можно быстрее.

— Вы, кажется, о чем-то хотели поговорить? — развернувшись полностью к Анне лицом, я впервые так близко и пристально оценила ее сегодняшний образ. Потекший макияж прорисовывал реальные участки кожи, словно обнажая ее неидеальную красоту. Теперь облик женщины не казался таким кукольным и молодым. Это скорее была старуха, которая сделала сотню операций по подтяжке, изменила форму носа, глаз, увеличила скулы и даже подкачала губы. Ранее умелый макияж и способность держать себя в руках скрывали это, но сейчас контраст «до» и «после» был разительным.

— Да, Настенька… — ласково пропела она, взяв меня за руку. — Я не имела возможности выразить тебе свое сочувствие. Не знаю, как передать… Мне безумно жаль, что Димы больше нет. Эта потеря будет разъедать мне сердце до самой смерти.

Несмотря на высокопарные фразы и не совсем точные предложения, Анна казалась вполне искренней, позволяя новой порции слез смыть остатки макияжа. Почувствовав себя неблагодарной идиоткой, я погладила ее руку и честно сказала:

— Простите… Я чертовски бестактна! Вы ведь тоже потеряли… мужа… Мне очень жаль, что ваше счастье с отцом было столь коротким.

— Да, да… Спасибо, дорогая, — оборвала она меня, словно разговоры о «проблеме» были для нее слишком болезненными или просто надоели. Она осторожно кивнула на отца, а затем продолжила: — Ты, наверное, уже знаешь про завещание? Дорогая, я была не в курсе… Он хотел поразить меня, но совершенно точно не собирался умирать и тем более оставлять тебя на произвол судьбы.

Тема наследства отца больно кольнула в самую душу. И дело было не в деньгах и фамильных драгоценностях или загородном доме, который вот уже пять поколений передается «из рук в руки» по линии Валевски. Нет. Дело было только в папе, который думал о чем угодно, только не о возможном благополучии дочери.

Даже в детстве я замечала, что другие родители переживают за своих детей: дают салфетки в школу, наставления, провожают, если стемнело, и обнимают, если грустно… Наша жизнь состоит из мелочей, которых у меня не было. Возможно, я и вовсе не жила?

— Ты даже не думай, я не оставлю тебя без средств к существованию… Но есть тема посерьезнее и важнее! — тем временем продолжила Анна. — Ты должна бросить Пола Моргана и срочно!

Охнув от такой наглости, я подняла взгляд на чужую женщину, глаза которой выражали почти пугающую решимость. Мне было почти смешно говорить ей вещи, который обычно разумеются сами собой:

— Увы, но это только моя жизнь и лишь мне выбирать, с кем быть, а с кем — нет. Даже если брать в расчет, что вы теперь моя юридическая родственница, это ничего не меняет.

— Ты не понимаешь… — женщина устало прикрыла глаза, а затем отвела их в сторону и, склонившись в моему уху, принялась быстро нашептывать: — У меня серьезные сомнения насчет смерти твоего отца. Не верится, что человек, способный выпить за вечер две бутылки скотча, не моргнув и глазом, вдруг подавился первым же стаканом! — глаза пытливо заглянули в мои, чтобы задать главный вопрос: — Настенька, ты ничего не знаешь на этот счет?

По сути, мне было что ей сказать, но почему-то внутренняя преграда не позволяла быть честной с этой женщиной. Стоило открыть рот для признания, как застала отца с пеной у рта в своем кабинете, как тут же прихлопнула его и осторожно ответила:

— Но ведь следствие установило…

— Следствие! — выплюнула Анна. — Следствие подстраивается под того, кто платит больше. А кто в нашем случае платит больше?!

Сделав эффектную паузу, женщина самодовольно уставилась на меня, словно раскрыла преступление века за пару минут и теперь ждала лавров и признания. Я поняла лишь одно:

— Вы подозреваете Моргана, так?

— Настя… — взвыла она, теряя свое самообладание и снова представая в образе измученной хирургами старухи. — Ну как же ты не понимаешь, глупенькая моя? Он купил тебя у Димы, брал силой, заставлял жить с собой против воли…

Слушать это вновь стало противно, словно кто-то отчаянно пытался отодрать корку поджившей раны, больно и бессмысленно. В этот раз я не стала убеждать себя остаться и решила выяснить все раз и навсегда:

— Когда я пришла и рассказала вам это, вы, кажется, не сильно были против подобного обращения с девушкой, хоть и говорили, как не нравится вам Морган. А теперь что изменилось? Чем он заслужил вашу внезапную неприязнь? Простите, но чужие домыслы и грязные сплетни над гробом отца я обсуждать не собираюсь. Если хотите, мы с Полом ждем вас на кладбище через полчаса. Нет? Тогда увидимся у адвоката.

Развернувшись, я направилась к выходу, намереваясь найти Моргана. Внутри было какой-то странное предчувствие чего-то ужасного, но тогда я не понимала, что обращено оно ко мне, а не к мужчине.

— Настя, стой! — отчаянно крикнула мне вслед Анна, словно зная о моей тайной мечте больше с ней не встречаться. Женщина не была дурой и понимала, что Пол не допустит ее больше в мое окружение, а, значит, у нее было только здесь и сейчас. — Ты не веришь мне потому, что мы не семья, да? Так трудно довериться малознакомой женщине?!

Нотки отчаянья сквозили в надрывном хрипе женщины, но я была твердо намерена выйти из душного зала, спиной чувствуя какую-то неминуемую опасность. Как вдруг Анна резко одернула меня за рукав платья, появляясь словно из воздуха, а затем, глядя прямо в глаза, серьезно спросила:

— Неужели… Неужели ты не видишь, дорогая? — спросила она, заставляя меня прижаться к стене от страха. Странно, но охранники, видимо, не видели ничего особенного в том, что две женщины бурно выясняют отношения. Остается надеяться, что Моргану хотя бы доложили о наших небольших разногласиях… Тем временем глаза Анны заметались в разные стороны, будто она на скорую руку принимала решение ценой всей жизни. Наконец, словно выбрав нечто сложное и необратимое, она тяжело выдохнула и посмотрела на меня так, словно искала алмаз в песке: — Я не должна тебе говорить, опасно. Но скрывать уже тоже бессмысленно… Я твоя мама, дорогая.

Глава 40

В комнате повисла неловкая пауза. Воздух стал тяжелым и даже мимолетное движение ощущалось так остро, словно обухом по голове. Но я не поняла этого, ведь в голове словно взорвалась бомба, приводя весь привычный уклад, мысли и поступки в полный хаос.

Лишь на одну секунду я восприняла ее слова как правду, потому что привыкла верить людям, но затем стало так больно… Эта почти незнакомая женщина нашла брешь в моей броне и ударила в нее кинжалом. Саманта так долго искала эту лазейку, но нашла лишь Анна. Случайно…

Из моей груди вырвался первый смешок, а уже через секунду я не могла остановиться, сама не понимая, что происходит.

— Детка, это от неожиданности… — неловко переминаясь на месте и поправляя рыжие волосы, убеждала себя Анна. Когда я не ответила, буквально складываясь пополам, она протянула мне руку, пытаясь коснуться головы и погладить. — Милая, я все объясню тебе и ты сама поймешь, что выбора у меня не было. Твой отец…

Сама не понимая, откуда во мне проснулись такая сила и желание противостоять. Я оттолкнула руку женщины и отступила назад, резко возвращая самообладание и гнев. Ей-богу, не пойму, что творится с моими эмоциями…

— Нет! Не смейте! — я выставила указательный палец вперед и буквально ткнула им в грудь испуганной «мамочки». Черт, даже ее бюст был сплошной фальшью… — Вы перешли всякие границы! Мало того, что не попытались помочь организовать похороны мужа и пришли сюда, словно гость… Так еще и смеете указывать мне, что делать и разбрасываться такими… заявлениями?!

— Но ведь Морган сказал, что ты сама хочешь устроить все для папы. Я не стала мешать! — продолжала отстаивать свою ложь с холодной уверенностью женщина и, пропустив мой смешок мимо ушей, уверенно добавила: — И я вправду твоя мама. Хочешь ты или нет — этого не изменить… Признаться, я не собиралась этого говорить, но твоя речь… Он как будто призвала к моей совести, понимаешь?

— Ааа… — в голове стал проясняться ее план, и я больше не собиралась молчать. Хватит! — Так вот в чем дело, да? Вы поняли, что память о семье для меня святое и решили «вклиниться» в эту веру, чтобы убедить меня бросить Моргана?!

Странно, но Анна не моргнула и глазом, что заставило меня чувствовать себя маразматичкой. Мало ли что она имела ввиду под словом «мама»? Быть может, речь шла не о кровном родстве и женщина лишь пыталась сказать, дескать, попытается обеспечить мне заботу?..

— Что вы имели ввиду, когда говорили, что являетесь моей матерью? — сдаваясь гнету ее осуждающего взгляда, я дала женщине шанс оправдаться в моих глаза, но она лишь пропела:

— То, что я родила тебя восемнадцать лет назад. Через одиннадцать месяцев после того, как появилась Карина, моя старшая дочь, — разбила мои надежды она, а затем, гордо вздернув подбородок, отчаянно прошептала: — Теперь мы можем поговорить по-другому? Ты хотела мать? Я рядом!

Я смотрела на женщину, словно видела впервые. Кто она? Почему позволяет себе так шутить со мной? Кроме презрения к ее «чувству юмора», у меня начался образовываться комплекс на тему того, что все вокруг сговорились с целью сделать мой мир как можно сложнее и безумнее.

— Настя, у тебя проблемы? — внезапно мужская рука легла мне на талию, и я мысленно поблагодарила охрану, которая все же попросила Моргана присоединиться к беседе. Не сдерживая облегчения, послала Полу благодарную улыбку за то, что, забыв наши недавние разногласия, все же пришел ко мне на помощь… Вот они, те самые пресловутые мелочи! Мужчина вопросительно приподнял бровь и бросил взгляд на настороженную Анну. — Едем на кладбище?

— Мы — да. Анна с Кариной опаздывают домой! — многозначительно сказала я ошарашенной «маме», которая отлично отыгрывала разочарование. — Анна, надеюсь, это наша последняя встреча. Прощайте.

Я развернулась и потянула Моргана за собой на выход. Он коротко распрощался с Анной, но спорить не стал. Уже возле машины, где заряд «солнечных батареек» внутри меня, позволяющий держаться на ногах, иссяк, я упала на дверцу машины, зарыв лицо в руки.

— Господи, почему все так сложно? Почему всем от меня что-то нужно? — мне показалось, что эти риторические вопросы были произнесены про себя, но внезапно рука Пола упала мне на спину и провела дорожку от темечка до самого низа спины, вызвав мурашки.

— Что она тебе сказала, Настя? — требовательно спросил он, удивляя сталью в голосе. Если я раньше и думала, что Морган чрезмерно жесток, то просто не видела его сурового лица в этот момент. Тогда мне показалось, что мужчина был готов навредить даже пожилой женщине ради меня. И как бы грубо это не звучало, но такая поддержка была в сотни раз сильнее, чем «Я твоя мама» и «Срочно брось Моргана». — Если речь о наследстве, не переживай. Все не так просто, как думает Анна. Есть документы, о которых она не знает, но знаю я. Никто не посмеет бросить тебе вызов, пока рядом я.

— Пол… — я устало отвела от него взгляд, не в силах поднимать сложные темы. — Кажется, Анна в своем праве. Если я правильно поняла всеобщую шумиху, все имущества отца теперь принадлежит ей. Не знаю, что хочет от меня Анна, но…

— Что. Она. Тебе. Сказала? — отчеканивая каждое слово, Морган повернул меня к себе, придавив громоздким телом к двери машины. Мне пришлось встать на носочки, чтобы смотреть ему в глаза. Несмотря на тон и манеру общения, я вдруг с ужасом захотела признаться себе: я больше не боялась этого мужчину. Не знаю, что Пол увидел в моих глаза, но его облик тут же смягчился, а сам Пол тяжело выдохнул и, крепко сжав мою талию, притянул к себе еще ближе и теснее. Легкие заполнил аромат его парфюма, а горячее дыхание опаляло губы. — Прости, куколка. Мы не должны ругаться… Больше никогда. Я просто хочу, чтобы ты делилась со мной всем, что тебя гложет.

— А ты? — хрипло прошептала я, понимая, как сильно нуждалась в объятиях этого мужчины. Они словно исцеляли, забирая на себя всю боль… Понимала, чем ближе он будет, тем легче станет на душе. Наши губы соприкасались, когда я говорила, даря какой-то первобытной прилив адреналина: — Ты будешь честен? Или твое правило касается только меня?

— Только правда! — ни секунды не раздумывая, выдохнул он, после чего оперся лбом о мой лоб, окончательно соединяя наши губы. — Ты только моя. Была и всегда будешь. Честно, если это будет взаимно.

Наверное, Морган сам не понимал, что только что сказал, но его последнее предложение прорвало внутри меня последнюю плотину, сдерживающую желание быть с ним. И не важен весь мир! Есть только он и я… А так же мой страх, что завтра он проснется тем Полом, которым был в нашу первую ночь. Другим человеком…

Господи, а в нем и вправду жили две сущности! Принять мне удалось лишь одну.

— С тебя бутылка водки и ответы на все вопросы! — очень хило улыбнувшись, после долгого молчания ответила я. Он не мог этого видеть, но губами точно почувствовал. — Прости… Мой отец был еще тем засранцем, но его смерть дается мне тяжело. Тем не менее это не значит, что я собираюсь завтра умирать, как надеются некоторые…

На самом деле я имела ввиду Анну. И я тут же вспомнила всю ту горечь, что она подарила мне перед уходом. Боль в сердце снова дала о себе знать, отдавая мощным импульсом в грудь и перекрывая дыхание. Пол, словно почувствовав это изменение, аккуратно прикусил мою нижнюю губу и оттянул, заставляя разомкнуть рот. Его язык проник внутрь, выписывая какие-то осторожные и медленные узоры, а также позволяя мне изучать мужчину напротив. Это было что-то нежно и хрупкое, похожее на отчаянный белый флаг, обозначающий краткое, но такое желанное перемирие.

Кроме всего, другого способа излить боль я не видела, и это заставляло чувствовать себя той еще дрянью. Поэтому, когда отстранилась, сказала то, что должна была еще ночью на диване, упиваясь его желанием.

— Ты ведь понимаешь, что я пользуюсь тобой? Любая близость с тобой заставляет ненадолго снова вернуть… себя. Это как глоток воды по среди пустыни…

Пол лишь усмехнулся и, открыв для меня двери машины (сам!), позволил сесть внутрь. Он пытался скрыть свое новое достижение, но азарт во взглядах иногда проскальзывал за напускным спокойствием.

— Кажется, я не сопротивлялся? Что же… Ты хотела откровений? Нам понадобится две бутылки водки!

Я посмотрела на мужчину, который продолжал осторожно поглаживать мое запястье, даря умиротворение. Но, несмотря на его попытку пошутить, все равно на душе было тревожно оттого, что он может сказать… Похороны отца и правда от Моргана — гремучий коктейль!

Глава 41

Мы приехали на кладбище, когда небо, словно под заказ, затянуло черными тучами. Не успели ступить на землю, как начался проливной дождь. Оказалось, балетки хоть и являются более устойчивой обувью, нежели шпильки, но и в них можно поскользнуться. Хорошо, что Морган был рядом и его крепкое плечо помогло остаться целой и чистой.

— Так не пойдет, — недовольно пробурчал себе под нос Пол, а затем так знакомо подхватил меня на руки. В его объятьях я ощущала себя невесомой пушинкой, хотя это было далеко не так.

Морган уверенно лавировал между дорожек, прекрасно зная, где наш фамильный участок. Я еще не была готова превратить тело отца в пепел, потому выкупила землю около него. Возможно, однажды у меня хватит мужества…

Дыхание перехватило, когда мы оказались на месте. Вырытая яма и закрытый гроб. Увы, но даже в тот момент не смогла прочувствовать в полной мере отсутствие отца. Упрямый мозг доказывал, дескать, он в затянувшейся командировке или просто устроил очередную встряску моим нервам.

— Они должны были дождаться тебя, прежде чем закрывать Дмитрия. Прости… Дождь помешал. Не хотелось, чтобы ты видела его без… грима. Все же отравление сделало свое дело, — сдержано объяснил Морган, когда мы шли к небольшой скамье, над которой растянули тент. И, как и обещал мужчина, нас ждали две бутылки водки. Если честно, мне казалось, что подобное предложение от девушки будет воспринято как шутка. Но, возможно, свою роль сыграли трудности перевода и разный менталитет.

— Я больше не буду плакать! — твердо сообщила ему, когда Пол сел на скамью, а меня оставил у себя на коленях. Мечтательный мозг решил, что он сделал это потому, что скамья мокрая и холодная. Возможно ли это?.. Его ладонь так привычно поглаживала по спине, пока нос зарылся в ложбинку на шее, и разъедающие мысли тут же уходили на второй план. — Мне нужно лишь… жить дальше. Наверняка, папа бы не хотел…

— Конечно, он бы не хотел оставить тебя без защиты. Но она у тебя есть, куколка, — прошептал он, а затем выжидающе посмотрел на меня, словно не решаясь спросить: — Настя, люди ждут приказа…

— Пусть делают свою работу. Вряд ли я увижу что-то хуже, чем отца в гробу, — нарочито равнодушно прошептала, а затем позволила себе посмотреть, как специальное устройство опустило гроб в яму, а люди в дождевых плащах начали активно забрасывать его. И тут меня осенило… — Ой, мамочки! Мы ведь должны были бросить горсть земли, сказать речь…

На лице мужчины появились некое замешательство и растерянность. Возможно, это был единственный момент в жизни, который он пустил на самотек. Его голос позволил дольке горечи разбавить неприятный осадок:

— Одно твое слово, и мы сделаем это. Прости, я никогда не был на похоронах… Если не считать Гонконга, только вот в Китае другая культура.

Я слабо улыбнулась в благодарность и махнула головой, дескать, не стоит. Пожалуй, не нам устраивать такие показательные прощания… На кладбище изъявили желание пойти только мы с Полом, и теперь было важно просто отпустить отца и оставить его память светлой. В тот момент казалось, что и моей веры в легкий покой папы достаточно для его благополучия. А рамки и условности… кто их придумывает и для кого?

И все же взгляд снова замер, изучая, как двое людей активно работают лопатами под проливным дождем. Что-то шевельнулось в груди, грозя вернуть едва сдерживаемые слезы. Аккуратно встав с колен мужчины, я потянулась к бутылке и, быстро откупорив ее, сделала несколько мощных глотков.

Впервые в жизни удалось попробовать нечто настолько крепкое и бодрящее. Едва обижигающая жидкость упала в желудок, как он дал мощный спазм, после чего голова стала ватная, покрывая внешний мир некой пеленой…

— Хватит, — резко оборвал мое пьянство Морган, выдернув из рук бутылку. Мне показалось по его недовольному лицу, что он сейчас выльет содержимое на землю, но мужчина сам сделал несколько больших глотков, после чего немного комично поморщился и нехотя выдал: — Кажется, кто-то хотел разговора. Предлагаю ответ за ответ.

— Идет! — бросив последний тревожный взгляд на умелых рабочих, я повернулась к мужчине и задала вопрос, который не планировала: — Саманта как-то обмолвилась, что твоя мама… В общем, что ее нет в живых. Как тогда получилось, что ты никогда не был на похоронах?

Клянусь, на секунду лицо мужчины превратилось в маску, но затем он прикрыл глаза и после очередного глотка коротко ответил:

— Моя мать жива, а слухи о ней — полный бред! — не успела я открыть рот, чтобы извиниться за свою бестактность и глупость, как он тут же задал свой вопрос: — Почему ты убежала с того приема, когда я впервые увидел тебя?

Не знаю, почему именно этот вопрос задал Пол, но поставил меня в тупик. Я много думала и представляла, что скажу ему и как выплесну все свои эмоции, но сейчас это казалось не столь важным… Забрав у мужчины бутылку, я последовала его примеру и ответила скомкано:

— Никогда не была готова к трудностям и тогда лишь хотела избежать их… Ты только помог убедиться, что отношения с тобой — трудность! — он протянул мне руку, но я отскочила назад и отпила больше, чем готов был принять организм. На столе была закуска, но я лишь прикрыла лицо рукой, пока горечь не сменилась негой, изгоняя печали и делая сознание чистым. — Зачем ты скомпрометировал моего парня таким варварским способом? Костя до сих пор не может прийти в себя!

Морган нахмурился, а его глаза полыхнули невысказанной злобой. По телу прошли мурашки оттого, как он смотрел на меня.

— Этот… парень снова общается с тобой? — с натяжкой выдал Пол, словно сдерживая ругательства. Отрицательно замотав головой, получила лишь его одобрительный кивок, тем не менее голос продолжал нести яд: — Он не твой парень. По сути, никогда им и не был.

— Ответ, Пол! — поторопила я Моргана, начиная закипать от его реакции на каждого мужчину в моем окружении…

— У Кости всегда бы выбор, Настя. Всегда! Я лишь создал ему все условия, а главное решение осталось за ним. К тому же мои люди заметили в нем некую странность… И я решил рискнуть и попробовать парней, а не девушек.

— Мне только исполнилось восемнадцать. Мир казался таким простым и беззаботным… Зачем ты сделал это именно тогда? Почему хотя бы не подождать… — язык заплетался, и мозг просил остановить спаивание, чтобы задать все важные вопросы. Когда Пол выхватил у меня бутылку с намерением больше не возвращать, я даже не пыталась противиться.

— Я должен был дождаться, пока он отвезет тебя в отель и трахнет?! — прошипел он сквозь зубы. Увидев мой распахнутый от удивления рот, он лишь грубо выругался и выкрикнул — Да, куколка! Твой «парень» именно это собирался подарить тебе на восемнадцатилетие, свой член с красной ленточкой. И это, прошу заметить, прямая цитата!

Я прикрыла лицо рукой и отвернулась. Гроб закопали почти на половину, а это значит, что время откровений от Пола подходило к концу. Следовало ускориться.

— Ты ведь прослушивал телефоны всех моих друзей, так? — прошептала риторический вопрос, но, не дав на него ответить мужчине, тут же спросила: — Что насчет свадьбы отца и Анны? Это правда?

— Да, правда… — нехотя ответил мужчина. — Не знаю, что произошло с Дмитрием, но он был словно не в себе… Все говорили о сумасшедшей влюбленности, но только сейчас я понимаю, что уже тогда нужно было приставить к нему свою охрану. Возможно, кто-то специально накачивал его психотропными веществами, под которыми тот и подписал завещание… — мужчина сделал паузу и зажмурился, словно сказал лишнее. — Ах, да… Это тоже правда, что за сутки перед смертью твой отец оформил новое завещание и передал все своей новой жене. Только вот у моих экспертов вопросы к росписи Валевски, потому что она явно поставлена в состоянии аффекта.

— Анна? Может ли она быть как-то причастна к этому? — предположила я, не подав и вида, как сильно ранила такая правда. Забыв о внутреннем запрете, выхватила полупустую бутылку из рук Пола и отхлебнула, прежде чем сказать главное: — А теперь твой вопрос… Анна просила бросить тебя и срочно бежать. А когда я послала ее куда подальше, вдруг кинулась за мной с криками: «Я твоя мать!». Не хватало только танцев со слонами и внезапно найденного брата!

Морган насупился то ли от моих слов, то ли оттого, что я едва не упала, стоя на месте. Ему не составило труда «толкнуть» меня в нужную сторону и снова завалить к себе на колени. Признаться, уже в тот момент я слабо понимала, где нахожусь и что происходит.

— До твоих слов мне казалось, что дело связано с заместителем Дмитрия или компанией, куда он вложил крупную сумму. Но теперь нужно тщательнее проверить еще и эту психологиню… — прошептал мужчина мне на ухо, заставляя поморщиться от приятной щекотки. Перед глазами все плыло, а мысли не задерживались ни на минуту. Возможно, это было то, что надо, чтобы пережить похороны отца достойно, а еще и теплое тело мужчины рядом согревало в холодный день. Стоило подумать об этом, как он пересадил меня на лавочку и встал сам. Морган дошел до самого края тента и взъерошил черные волосы, только после этого вернувшись ко мне. Впервые я увидела перед собой мальчика, переполненного волнением и внутренними страхами, но не успела открыть рот, как Пол упал передо мной на колени. — Знаю, ты хотела бы все видеть по-другому, но, как бы странно не звучало, это самый удачный момент… Ты моя, Настя. Была и будешь. Сейчас самое подходящее время заявить об этом всему миру, чтобы никто даже в мыслях не посмел относится к тебе неподобающе.

Облизав пересохшие губы и ощущая себя так, словно на меня несется космическая ракета, с трудом сконцентрировала взгляд на мужчине, попытавшись перевести все в шутку:

— Вопрос, Пол! Мы ведь играем в «вопрос-ответ»…

— Да, куколка… Играем… — черные глаза посмотрели на меня так пронзительно, что сердце начало биться в сумасшедшем ритме. Рука Моргана упала на мою щеку и заправила за ухо выбившуюся прядь. Позволив себе легкую передышку, я прикрыла глаза, пытаясь прочувствовать момент каждой фиброй души, но лишь пропустила главное… А, когда открыла глаза, передо мной была зеленая бархатная коробочка… Открытая… А внутри кольцо с огромным белым камнем в форме сердца. Я перестала дышать, и Пол сказал то, что ну никак не мог: — Ты выйдешь за меня?

Глава 42

Мои глаза замерли на камне, а мозг отказывался принимать слова как реальность… Казалось, каждая девушка мечтает услышать нечто подобное от своего избранника, но в моем случае это был стоп-кран размером с Коннектикут.

— Камень, Пол… — прикрыв глаза рукой, я устало потерла ноющие виски и, не в силах пошевелиться, решила увести тему в другое русло: — Это тот самый… Который ты подарил мне после… изнасилования?! Ха! Спас его из унитаза?

Повисло недолгое молчание, в котором тяжелое дыхание мужчины говорило о том, что он пытается вернуть самообладание.

— Нет. Если помнишь, я говорил о двух… — хрипло ответил Морган, и волнение в его голосе казалось мне абсурдным. Он на самом деле ждал от меня ответа? С удивлением распахнув глаза, я увидела мужчину в такой же позе, как и минуту назад. Глаза его были… другими. Словно в один момент он стал уязвимей, чем когда-либо. Сердце подсказывало, что это говорит о его чувствах ко мне, хотя отголоски пьяного рассудка нашептывали, что первый опыт предложения всегда волнительный.

— Зачем ты это спрашиваешь? — с искренним интересном уточнила я, а затем краем глаза заметила, как копатели совершают последние действия. Пришлось снова вернуть внимание к Моргану. Вид обнаженной души мужчины казался мне чем-то запретным и неправильным. Ведь я привыкла видеть его в амплуа черствой льдины, а теперь взгляд Пола казался мне… человечным, что ли? Я смотрела в его черные глыбы и видела душу. Черт, она у него была? Почему так больно признавать, что человек, с которого начался весь ужас твоей жизни, отнюдь не бесчувственная тварь?

Я вскочила с места и отошла к самому краю тента, замерев спиной к Моргану. Мои бедные ногти не заслуживали, чтобы хозяйка вымещала на них свои забытые страхи, но другого варианта, кроме как грызть их, не нашла.

— Семья — это святое! — нервно произнесла я, с облегчением услышав, как Пол наконец встает с колен. — Люди создают ее, когда у них любовь… когда хотят детей. Это одно целое! А ты… Ты словно сам не понимаешь, о чем просишь…

Внезапно теплая рука легла мне на плечо, и я подпрыгнула на месте, ведь совершенно не слышала, как Морган подходил. Чисто инстинктивно повернувшись к нему лицом, заметила сожаление и безысходность. Почему-то внутри было чувство, словно я нагадила ему в душу, а потом еще и плюнула в лицо… Нет, у меня определенно проблемы с жизненными ценностями!

— Это не шутка, Настя. И не попытка тебя задеть, — сказал он, с сожалением глядя, как я попятилась назад. — Если тебе не нравится кольцо… Что же, можешь выбрать другое. Да любое, черт побери! Но я бы хотел, чтобы ты носила именно это. Оно много для меня значит.

— Много значит, говоришь? — меня шатало из стороны в сторону, кидало из крайности в крайность. На смену всепоглощающему ужасу и страху пришло веселье. Истеричное. И мне совсем не нравилось, что угомонить сумасшедший хохот не выходило. — Я не приму от тебя кольцо. И предложение… Пол, я не знаю, что ты задумал, но мой ответ: нет! Нет, мать твою! Ты не получишь от меня каких-либо подписей и тому подобного.

Губы Моргана разомкнулись, и он было хотел что-то сказать, но затем оценивающе осмотрел меня с ног до головы и устало выдохнул. Кажется, я услышала что-то вроде: «Она уже не способна соображать». После того, как он запрятал коробку в карман, тут же направился ко мне.

— У тебя все равно нет выбора, дорогая, — устало пробормотал «жених», прежде чем подхватить меня на руки. Кажется, это стало его личным фетишем… — Пора домой. Я вижу, что нам придется вернуться сюда еще завтра. Возложить цветы и кинуть горсть земли ты уже не в состоянии…

— Да?! А в каком я состоянии, дорогой? — прорычала ему в лицо, не давая возможности унести меня далеко. Не будь у Пола ранены руки, он бы и не заметил мои пьяные барахтанья, но сейчас, с десятой попытки, удалось вернуться на землю и, отступая назад, слишком громко закричать: — В состоянии выйти за тебя, да? Ты надеялся, что я буду такая же неадекватная, как и под наркотиками? Хотел получить мое «честное» согласие и тыкать в него носом?!

Мужчина обомлел и открыл рот, пытаясь что-то сказать, но слушать его не было сил и желания. Медленно добравшись обратно до скамьи, подхватила с нее огромный венок с надписью «от дочери» и направилась к могилке. Возложив его на самый верх, повернулась к мужчине с лопатой и попросила:

— Вы не одолжите мне свой инструмент?

Поколебавшись около минуты, он все же выдал мне лопату, а я, набрав ею горсть земли, поставила точку в этом с ума сводящем процессе.

— Спасибо, папочка, что продал меня за какой-то гребаный завод! — закричала я, кидая новую землю. — Спасибо, что, когда я молила тебя избавить меня от Него, ты просто приставил ко мне еще охрану, чтобы не сбежала!! — очередная горсть земли отправилась вдогонку, а мои щеки обожгли слишком горячие слезы. — Спасибо, что оставил меня ни с чем, а я должна искать человека, который оказался смелее меня, поставив тебя на место!!!

Произнеся последнее предложение, замерла, выронив лопату из рук. Зажмурившись, закрыла рот руками и, отрицательно замотав головой, начала судорожно повторять:

— Господи… Прости, прости, прости… Я не имела ввиду то, что говорила… Папа…

Внезапно крепкие руки схватили меня за талию и потянули на себя, и не успела я осознать происходящее, как уже висела на плече Моргана, а он быстро лавировал под дождем на пути к выходу с кладбища.

— Я ведь говорил, что лучше прийти завтра! — пробурчал он себе под нос, удерживая так крепко, что я не могла и шевельнуться. К тому же рыдания и ком в горле не позволяли сказать ни слова, что было на руку моему личному кукловоду. — Промокла вся, голос наверняка сорвала… Завтра опять будешь переживать.

Уже около машины он поставил меня на ноги и попытался силой запихнуть внутрь, только вот я успела оттолкнуть мужчину в сторону.

— Интересно, а ты постоянно будешь носиться со мной, дорогой женишок?! — лицо Моргана ожесточилось в один момент, но, к сожалению, для моего пьяного мозга это было равнозначно красной тряпке. — Это ведь так мило! А что?! Давай поженимся. Я буду трахаться с тобой, когда ты пришлешь СМС. Но только если будет свободный от любовниц график — это важно! А еще дети… Точно! Ты ведь хочешь детей, да? Будем по вечерам собираться у камина и слушать сказку о том, как папа изнасиловал маму в ее день рождения!!

— Закрой рот, Настя. — сквозь зубы прошипел Пол, надвигаясь на меня.

— А еще о том, как подарил ей кольцо, чтобы она всю жизнь помнила об этом ужасном дне! — прорычала я, дернув его за руку, когда он попытался меня ухватить. Мужчина зашипел от боли, а мне пришлось облокотиться о дерево, чтобы устоять на ногах. Морган тут же заметил, как сильно мне плохо, и его злость куда-то пропала. Снова такая забота поставила в тупик, оставляя после себя чувство опустошения. Зажмурившись и выпустив слезы на свободу, я прошептала: — Нет выбора, говоришь? Отлично. Тогда пользуйся.

Мои дрожащие руки, все в мурашках, потянулись к молнии платья и, прежде чем Пол успел понять мои мотивы, расстегнула застежку и скинула кардиган на мокрую землю.

— Да что ж ты творишь? — обреченно простонал Морган, а затем, когда я застопорилась на плечиках, резко подхватил меня под попу. Не успел с моего рта сорваться испуганный вскрик, как мужчина затолкал меня в машину и захлопнул двери. Он нажал какую-то кнопку, и между водителем и нами появилось черное стекло. Предусмотрительно, если брать во внимание меня — полуголую.

— Неужели у тебя есть моральные принципы, дорогой? — выплюнула ему в лицо, сев сверху. Его лицо оказалось напротив, и только желваки играли от моих провокационных слов. — Неужели секс посреди улицы — проблема, а брак по принуждению — норма, а?

— Я не буду разговаривать с тобой, пока ты в таком состоянии! — отчеканивая каждое слово, пронзительно глядя в глаза, выдал мужчина. Но нет… Меня было уже не остановить.

— А ты когда-то разговаривал, да? — пальчик прошелся по пуговицам рубашки, умело расстегивая одну за другой, пока мои губы опустились на его шею, туда, где по идее должен быть засос. — Единственное, что ты делал — трахал. Что мешает тебе сделать это и сейчас…

— Настя… — хрипло прошептал мужчины, когда в его штанах все окаменело. И хоть он до сих пор пытался скинуть меня с себя, я не оставляла попыток подавить его волю. Наверное, только в такие моменты и могла ощущать хоть какую-то власть над этим диктатором и своей жизнью.

— Почему нет? Покажи, что меня ждет всю оставшуюся жизнь!

Мои пальчики упали на его ширинку, вырисовывая контуры набухшего члена. Мужчина зашипел сквозь зубы и откинул голову на спинку, зажмурившись словно от удара:

— Прекрати. Сегодня между нами ничего не будет.

Я усмехнулась, отчетливо понимая, что это блеф. Сейчас его твердые убеждения, выдержка и воля отчаянно прощались с ним. А я никак не могла понять, чего хотела: его полного от меня отречения или момента, когда Моргану сорвет крышу. В любом из этих случаев он бы показал то свое нутро, которое я жду. Падшее. То, которое можно заново возненавидеть.

— Ты ведь хотел, чтобы я сказала тебе «да», правда? — прикусив его мочку, хрипло прошептала я, ускоряя движение руки, а затем прикусывая покрывшуюся мурашками кожу шеи. — Желал, чтобы бросилась тебе в объятия и расцеловала? Наверняка, Мариша бы поступила так… Тогда почему ты выбрал меня?

— Остановись… — хрипло попросил Пол, хотя явно его тело желало другого. В какой-то момент осознание того, что не смогу разрушить скалу вокруг Моргана добило окончательно, и я замерла, бездумно пялясь в одну точку.

— Почему я, Пол? — едва слышно прошептала, но мужчина все же услышал. — Ведь это так сложно… Уверена, не только с Маришей было бы проще…

Издав странный вздох то ли облегчения, то ли разочарования, он открыл глаза и резко притянул меня к себе так, чтобы была связана по рукам и ногам его хваткой. Ощутив осторожный поцелуй в висок, снова зажмурилась, тайно моля всевышнего о терпении. Хоть бы снова не расплакаться…

— Ты просто моя… — коротко сказал мужчина, но его обволакивающий голос, переполненный мягкой уверенностью и здоровым убеждением, говорил больше, чем слова. — Есть вещи, которые не поддаются объяснению, логике или подсчетам. Мне потребовалось время, чтобы поверить в… невозможное. Думаю, ты дана мне в наказание!

Мои брови поползли вверх, но сил поднялся и заглянуть в глаза мужчины не было. Он действительно сказал то, что я услышала? Или это первые волны сна, принимая меня в свои объятия, пели о том, чего не может быть…

Глава 43

Я очнулась словно от удара. Снова. Перед глазами был уже знакомый потолок спальни Моргана, голова болела, а тело ломило. В памяти начали всплывать короткие вспышки вчерашнего дня, заставляя крючиться на кровати и, краснея от стыда, простонать:

— Ой, божечки ты мой… Больше никогда! Ненавижу алкоголь…

С горем пополам удалось слезть с кровати и умыть лицо прохладной водой. С каждой секундой просыпалось все больше и больше здравого рассудка, а также осознание главного — Пол Морган сделал мне предложение. Странно, неправильно, предосудительно и спорно… Но разве это не под стать нашей связи?

Чем больше я вспоминала события вчерашнего вечера, тем больше краснела за себя и улыбалась за Моргана. По сути, внятных ответов на вопросы мне получить не удалось, но… Кажется, я увидела намного больше, чем планировала. Другого Моргана. Сдержанного, взрослого, идущего на уступки и видящего дальше своего носа. А еще он, видимо, искренне считал, что я предначертана ему свыше… Меня пугали эти слова, но, когда вспоминала их, по телу проходила приятная дрожь. Что это?.. Пока разобрать было сложно.

Меня коробило оттого, как я вела себя вчера. Словно буря из всех текущих проблем сгустилась и вылилась на Пола. Нестерпимое желание поговорить с Морганом заставило ускориться. Натянув на себя обычный махровый халат, вышла из спальни с целью найти мужчину и извиниться.

— Доброе утро, госпожа Настя! — стоило открыть дверь, как мы столкнулись с Мали. В руках у женщины был поднос с графином воды, а также сбоку от него маленькая голубая таблетка. — Вам стоит выпить это, но сперва лучше позавтракать. Господин Морган просил передать, что это уберет все симптомы вашей болезни. Я могу накрыть вам в спальне или столовой…

Не дослушав домработницу, быстро выхватила таблетку и запила ее водой из графина. Глаза Мали округлились, но она ничего не сказала, а только вздрогнула, когда я взяла ее за руку.

— Простите меня… Я нашла кольцо. И хоть до сих пор не понимаю, кто вытянул его из моей сумки, но вы точно этого не делали… Мне безумно стыдно, что подумала на вас! — услышав мои слова, женщина согласно кивнула и расплылась в довольной улыбке. Как оказалось, мало нужно для счастья… Пользуясь молчанием домработницы, решила сразу отблагодарить ее за все: — Вы каждый раз помогаете то мне, то Полу справляться с одеждой… Это больше, чем просто помощь по дому или в личных делах. Вы член семьи. Спасибо больше за это!

Мали замерла и отвела взгляд, только спустя долгую минуту неуверенно протянув:

— Не знаю, стоит ли мне это говорить… Но я ни разу не помогала вам переодеваться. Только господин Морган. Даже когда у него еще не было перчаток и любые прикосновения доставляли сильную боль, он все делал сам и никого к вам не подпускал.

Теперь уже мои глаза округлились, а воздух перестал поступать в легкие. Мали понимающе улыбнулась и, отойдя от меня на шаг, ответила на мои внутренние вопросы:

— Господин Морган в своем кабинете, ждет вашего пробуждения. Я могу подать завтрак для вас обоих туда. Думаю, он будет очень рад вашему визиту.

Еще раз поблагодарив женщину, я быстро вернулась в спальню. Во мне бурлило слишком много эмоций, и что хотелось сделать, так это привести себя в презентабельный вид. Натянув нежно-розовое платье и уложив волосы в высокий хвост, я сделала легкий макияж и надела домашние балетки. Впервые мне так сильно хотелось выглядеть идеально…

— Под стать идеальному человеку… — незаметно для самой себя прошептала я вслух. Все внутри встрепенулось от этих слов, но с каждым днем подобного рода мысли в адрес Пола пугали все меньше и меньше.

Окончательно во мне что-то щелкнуло еще утром. Это было не похоже на озарение или смену жизненных ценностей, скорее на то, что моя прошлая злость и ненависть просто перегорели… Не знаю как… Почему, зачем, кто виноват? Возможно смерть отца и мой выплеск негатива вчера сыграли свою роль… Но Моргану удалось своей заботой, вниманием и бережным отношением укрыть страхи и прошлые печали плотным покрывалом нежности. На этом покрывале был рисунок, который мне нравился больше, чем все, что я видела раньше… Но переживания о том, что однажды оно просто спадет, обнажая правду, все еще присутствовало, не давая раствориться в окрыляющих ощущениях. Ведь, если заклеить стену с трещиной новыми красивыми обоями, дом это не спасет…

И тем не менее мне не хотелось об этом думать… Он был рядом всегда. Когда я просила и нет. Когда нуждалась и прогоняла. Он абсолютно точно не был хорошим человеком, но кто в этом мире идеален? Его благодушие зачастую соседствовало с жестокостью, но для меня красота его души перекрывала черноту… Я не была уверена, что способна любить и могу быть любимой, но Пол Морган заслужил хотя бы человеческого «спасибо» за все то, что делает для меня. Ведь как я могу требовать от него человечности, сама ведя себя как зверь?

Переминаясь с ноги на ногу, я брела в кабинет Пола, понимая, что нас ждет очень тяжелый разговор. Вряд ли кто-то понял бы мои чувства, но после вчерашнего срыва на душе расцвело солнце. И хоть его каждый раз сводило от воспоминаний о папе, я знала одно — мы с Полом переживем и это.

Робко постучав в кабинет Моргана, получила короткое: «Входите», но зашла только после того, как набрала полные легкие воздуха. Пол сидел в широком кресле, окруженный бумагами, а легкий аромат муската летал в воздухе вместе с приятной горечью небезызвестного напитка. Аромат кофе бодрил, добавляя решимости, а также желания сделать первый шаг навстречу. Но больше всего будоражил именно мужчина напротив. На нем был выглаженный черный костюм, подчеркивающий идеальную фигуру воина. А влажные черные волосы он впервые зачесал назад, делая на голове непривычный объем. Я поймала себя на странном желании запустить в его гриву пальцы и лично почувствовать, насколько густые они, ощутить влагу на пальцах… Рука сама потянулась вперед, но я вовремя одумалась и хлопнула по ней другой ладонью. Это, наконец, привлекло ко мне внимание мужчины.

— Настя? — Пол замер, когда увидел меня в проходе. Его темный взгляд прошелся по платью, а затем вернулся к моим глазам. Отложив бумаги, Морган пробурчал что-то похожее на: «Я ждал Мали и мой завтрак», но затем указал мне на кресло напротив себя и предложил присесть. — Все равно хорошо, что пришла. Нужно поговорить. Ты выпила таблетку?

Коротко кивнув, я слегка насупилась, потому что не ожидала такого резкого начала разговора. Голос мужчины был пропитан стальными нотками официоза и никак не способствовал моим извинениям и разговору о вчерашнем предложении. Нет… Как раз, наоборот, побуждал встать и уйти.

Тем не менее, взяв себя в руки, я натянула края слишком короткого платья выше, приманив взгляд Пола к ногам, и тут же искренне сказала:

— Таблетку выпила, босс! Но это не главное… Спасибо тебе… за все. И прости, что так вела себя вчера. Есть люди, которым совершенно нельзя пить.

Морган долго смотрел на меня, словно пытался разгадать загадку ценою в миллион, а я с жадностью наблюдала, как черный карандаш в его руках трется о дневную щетину, которую он впервые оставил.

— Ты завтракала? — наконец спросил Пол, задержав взгляд на моих губах. По телу прошла судорога, когда мужчина судорожно втянул при этом воздух, крепко сжав края стола.

— Нет. Мали принесет сюда еду, ты не против? — что-то взбунтовалось во мне, когда я резко перекинула ногу на ногу, лишь на секунду позволяя совсем неприлично оголить внутреннюю часть бедра. Наверняка, Морган не успел ничего увидеть, но разочарование в его жаждущем взгляде грело душу. — Возможно, ты занят и не стоило?..

— Нет, ты правильно сделала. Есть несколько моментов, которые мы обязана решить сегодня, а лучше всего — сейчас! — Морган одернул себя и посмотрел в папку, которую изучал ранее, прежде чем стать скучным лектором: — Первое: твоего отца и вправду отравили. Теперь это подтверждено всеми возможными экспертизами. Сомневаюсь в причастности Анны. Есть вероятность, что это сделал приближенный к Дмитрию человек из фирмы, куда он совсем недавно вложил крупную сумму. Его заказ не выполнили, и твой отец хотел забрать свой вклад, на что имел право. В случае его смерти фирме не только остается вся сумма, но и выплачивается неустойка.

— Ага… И что это за фирма? — голова шла кругом, а сердце болезненно сжалась от слов, которые я вчера бросила у могилы отца. Сделав себе пометку сегодня же отправиться на кладбище, я заперла внутренние переживания на замок и снова полностью сосредоточилась на словах мужчины.

— Это не важно. Я все проверю и решу! — совсем грубо и неожиданно резко хлестнул словами Морган, и я поморщилась, словно от мощной пощечины. Не заметив моего состояния и дрожи в теле, Пол продолжил выливать на меня свой гнев и холодные факты: — Второе: похороны прошли удачно. У тебя вырисовался нужный образ, но это ненадолго… Завтра состоится оглашение завещания, и мы будем там вместе.

— Что значит «нужный образ»? И как это — удачно?! Долго, недолго… О чем вообще речь?! — голос дрожал, а слова и внешний вид мужчины все больше настораживали. Будто снова оказалась на поле боя и увидела перед собой мужчину, который был со мной в день восемнадцатилетия. Нет, я не просто забыла о том, что хотела сказать ему изначально, но и почти физически ощутила холод между нами и то, как он отдаляет меня месяц за месяцем назад.

— Об этом будет третий пункт, — безумно усталый от моей попытки говорить, Пол потер переносицу и откинулся назад. В секунду его лицо окаменело, а хищные черты лица заострились, будто он собирался согласовать со мной сделку на миллион. — Ну и, пожалуй, самый важный и актуальный пункт — третий. Вчера я уже говорил тебе о браке, если ты, конечно, помнишь… Но, видимо, нужно быть с тобой предельно честным…

— Пол, я как раз хотела… — попыталась прервать его слова я, но получила уничтожающий взгляд и тут же замолчала.

— …Так вот. Речь идет о выгодном взаимном сотрудничестве, — Морган приподнял верхние папки и достал с самого низа красную. Я увидела в его глазах легкую задумчивость, перед тем как он пытался ее мне протянуть, но затем передумал и прежде сказал: — Это не просто брак, Настя. Это сделка. Что получаешь ты? Защиту от попыток захвата бизнеса отца. Надежный тыл. Конечно, в юридическом и бизнес плане. Пока ты освоишься в делах отца, я помогу тебе держаться на плаву и не позволю голодным стервятникам превратить все в руины. Можешь воспринимать это как страховку… Что получу я? Тот завод, который отдал твоему отцу за тебя, в упадке. Дмитрий записал его на тебя, и эта часть наследства неприкосновенна. Мне лишь нужно вернуть нефтеперерабатывающий завод себе… А ты, естественно, получишь его полную стоимость.

— Мы заключаем брак, чтобы ты смог вернуть себе завод?! — как бы не пыталась совладать с эмоциями, но голос все же дрогнул. Невероятно… Но такой низости я не ожидала даже от Пола! На моих губах появилась разочарованная улыбка, а в глазах Пола блеснуло что-то странное. Непонятный блеск прошел слишком быстро, чтобы я могла дать ему характеристику или оставить в памяти.

Глава 44

В тот момент я впервые ощутила себя настолько грязной, что трезво осознала один факт — от этого мне не отмыться никогда. То, что воспринималось мною как забота, внимание и, возможно, симпатия оказалось простой жаждой денег и шлюхи в постели… Шлюхи, вложения в которую не оправдались.

— Ты ведь слышала, что наше сотрудничество взаимовыгодное? — откашлявшись, прервал молчание Пол. Черт, как бы мне хотелось, чтобы его волнение было вызвано не страхом срыва сделки, а чем-то более глубоким… Чем-то, на что я рассчитывала, надевая новое платье, делая макияж с прической и прибегая к нему в кабинет…

— Я все слышала, Морган… — в тон ему прошептала я. И все же отголоски сознания молили не терять лицо и рассмотреть ситуацию с другой стороны. Беспристрастно. Действительно ли Пол прав и мне не справиться в океане жизненных перепетий без иммунитета против акул? — Мне нужно подумать.

Пол открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же постучала Мали. Она внесла в комнату большой поднос с завтраком, напевая какую-то песенку на незнакомом мне языке, но тут же замолчала, как-то странно посмотрев на меня и Пола.

— Господин Морган, вам накрыть рабочий стол? — робко поинтересовалась она, и Пол вздрогнул, будто все это время был глубоко в своих мыслях. В подтверждение моей догадке он сперва согласно кивнул, но тут же изменил свое мнение: — Нет. Накройте нам на журнальном столике. Я хочу позавтракать вместе с Настей.

Мали понимающе кивнула и тут же отправилась к небольшому стеклянному столу. Я слабо понимала, как мы сможем поместиться там вдвоем, а неугомонная домработница поражала своим совсем не робким поведением. То, какие многозначительные взгляды она бросала на нас с Полом, заставляло краснеть и смотреть себе под ноги.

— Господин Морган, вы заметили, как хорошо сегодня выглядит госпожа Настя? — вконец обнаглев, поинтересовалась женщина, заставив меня вздрогнуть. Возможно, Пол кивнул, я не могла видеть, но Мали тут же продолжила: — Она старалась специально для вас. Так долго наряжалась к завтраку, что мне пришлось три раза все подогревать! Надеюсь, вам понравилось?

Никогда в жизни я так сильно не хотела провалиться сквозь землю. Человек, который только что предложил мне фиктивный брак и просит вернуть «подаренный» отцу завод, услышал, что его план по завоеванию расположения маленькой дурочки сработал. Как я могла рассчитывать на его симпатию? Святая наивность… Человек, который так рано заработал первый миллион, может открыть любую дверь. И теперь он подобрал нужный ключ ко мне, как бы грубо это не звучало.

Сперва в груди было небывалое опустошение, будто разом кто-то высосал все внутренние силы. Кому я вообще нужна в этом мире? Почему просыпаюсь по утрам? Есть хоть один человек в этом мире, который расстроится, если меня не станет?..

Но затем появилась злость. На себя, наивную дурочку, на Пола, бесчувственную бизнес-машину, и мир, в котором так сложно найти свое место. Но теперь я не намерена была так сдаваться. Нет… Возможно, меня спасут работа и учеба? В первый раз это сработало…

Дверь хлопнула, заставив вздрогнуть. В тот же момент уже знакомая теплая рука в тонкой перчатке опустилась мне на подбородок, заставляя поднять голову вверх. Я увидела глаза Пола, наполненные поиском и чем-то тяжелым… Еще вчера не составило бы труда поверить в его искренность, но уже сегодня убедилась — это высокобюджетный спектакль для одного зрителя.

— Настя… — вдруг протянул Морган, и я вздрогнула от боли в его голосе. Ну вот как люди могут так правдоподобно играть? Вряд ли стоит вообще доверять после этого хоть кому-нибудь… — Ты должна понять, я лишь хотел…

— Я согласна… Согласна на брак с тобой! — внезапно выпалила и вскочила с места, чтобы отойти дальше от Моргана. Набрав полные легкие воздуха, повернулась к мужчине лицом и застала полное удивление и растерянность. Но лишь когда на губах довольного Пола начала появляться кошачья полуулыбка, тут же оборвала все его амбиции. — Но! У меня есть условия. Ты прав, что это очень выгодно для обоих… Но я хочу брачный контракт, а не только твои обещания.

— Брачный контракт? — повторил моим слова Морган, а я лишь кивнула. — Что же, это отличное юридическое решение. Какие пункты ты хочешь там указать?

Сложив руки на талии, я сделала шаг назад и оперлась спиной о книжный шкаф. Пол двинулся ко мне, когда книга за спиной упала с полки и едва не ударила меня по голове, но я остановила его рукой, решив выдвинуть свои условия, пока не поздно.

— Заключаем брак так, чтобы каждая из сторон могла расторгнуть его без преград в любой момент. Максимальный срок — три года. Мы живем в разных комнатах и…

— Я не потерплю свободных отношений, Настя! — оборвал меня мужчины, и только наткнувшись взглядом на его насупившееся лицо, заметила, насколько он раздражен. Пар разве что не шел из ушей, хотя зубы слышно скрежетали даже среди звуков нашего сбивчивого дыхания.

— А у нас вообще не будет отношений, Пол. Брак ведь фиктивный, так? — самодовольно улыбаясь, ошарашила я мужчину. Что же… Пусть это и неравный бой, но мне удалось хоть немного задеть его самолюбие. — Я хочу, чтобы ты прописал это в контракте — никакого секса.

— Что, куколка?! — внезапно мужчина двинулся на меня и так быстро оказался рядом, что я не успела выбежать из кабинета. Его рука придавила меня за живот к полке, а вторая сжала скулы. И не понять, чему было больнее — больным рукам мужчины или моему лицу, на котором появляются синяки даже от легкого неосторожного удара. — Что за черт? В какие игры ты снова играешь?

— В твои! — самодовольно призналась, из последних сих сохраняя спокойствие. Убийственный взгляд мужчины заставлял покориться и сделать все, чтобы он больше никогда не смотрел на меня с такой злобой. — Я лишь подстраиваюсь под твою партию, разве ты не видишь? И все, что прошу, — личное пространство. Мне бы хотелось жить отдельно, в своей квартире, но уверена, ты не позволишь. Поэтому лишь прошу отдельную комнату, личное пространство и никакого принуждения к сексу!

— Никакого принуждения к сексу, ммм? — внезапно рука Пола перекочевала с талии на бедро, быстро двигаясь вверх и поднимая за собой подол платья. Пока другая грубо сжала грудь, заставляя вскрикнуть от немного болезненный ощущений. Зубы Моргана оказались на моей мочке уха, и как только он подарил мне новый укус, я услышала: — Я могу довести тебя до оргазма одним петтингом, как и ты меня. Зачем отказываться от такого бонуса? Обещаю, у тебя будет медовый месяц, после которого ты не сможешь ходить ровно месяц.

Я закрыла глаза и вздрогнула, когда холодная кожа перчаток потерлась о набухший сосок. Платье было задрано слишком высоко, а пальцы Моргана уже пробирались сквозь тонкое кружево трусиков, когда теплые губы опустились на шею и, прикусив кожу в чувствительном месте, тут же подарили тягучий поцелуй, который точно оставит след.

— Я могу взять тебя на моем столе. Сейчас… — осведомил меня о своих планах мужчины, проникая пальцем сквозь складочки. — Твои ноги будут у меня на плечах, голая кожа станет тереться о бумаги, а ощущения станут чем-то на грани фантастики… — я зажмурилась, борясь с внутренними демонами, не в силах прислушаться хоть к одному. Но Морган не давал одуматься, грубо массируя грудь, попеременно лаская мое женское начало. Он больно сжал пальцами пульсирующий клитор и, когда я вскрикнула от смешанных чувств, тут же прошептал: — Нет… Лучше кресло. Обожаю, когда ты сверху… Смогу лучше разглядеть белье, которое ты для меня выбрала. Разве не с этой целью ты его надевала, куколка?

Последние слова вылились на меня ледяной водой, возвращая трезвость рассудка. Вещь, игрушка, девочка для разрядки — вот кто я для него. Но не любовница, ведь это слово однокоренное с «любить», а Пол Морган никогда меня не любил. Хотел, как мужчина, желал, как трофей, и может быть, даже мечтал получить для пополнения коллекции личных завоеваний, но можно ли рассчитывать на здоровые отношения с этим человеком? Увы, нет. Он сам весьма красноречиво обозначил это сегодня.

— Нет. Нет, Пол… — прошептала я, собирая в кулак остатки гордости и решимости. Сперва мужчина не услышал меня, продолжая касаться губами и руками тех мест, что жаждало тело, но не душа… Но затем я надавила ему на грудь и, если даже не смогла сдвинуть такого габаритного мужчину с места, хотя бы обратила на себя внимание. Пол замер и посмотрел мне в глаза так, словно собирался прихлопнуть надоедливого комара. — Либо ты принимаешь мои условия, либо… Никакого брака!

Морган отстранился, и минуту на его лице играла задумчивость, не давая моей внутренней робости вставить слово. И если женская гордыня и здравый смысл торжествовали, то сердце ныло и умоляло прекратить это самосожжение.

— Зачем тебе это, Настя? — без злости спросил он, но тут же выплюнул: — Хочешь трахаться у меня под боком со своим Костей? Увы, хочу тебя разочаровать, прошлую ночь он весело провел у Карины. Кажется, они неплохо друг друга утешили…

— Меня это не интересует! — расправляя платье, я тут же закрыла волосами место, раскрасневшееся после поцелуев и укусов мужчины, и направилась к двери. — Дай знать, как решишь все вопросы с брачным договором.

— Сядь и позавтракай! — резко одернул меня Пол за руку, заставляя повернуться к нему и услышать, как он отчеканивает по слогам: — Сейчас ты завтракаешь, а я пока подготовлю договор. Его заверит нотариус через пять минут, и ты его подпишешь. Поняла?

— Так хочется завод, да? — с издевкой спросила я, прекрасно понимая, что этот раунд за мной. — Неужели ты не придумал другого способа, как заполучить его у отца обратно?

— Я не отнимаю его, а собираюсь честно купить. Или ты на самом деле веришь, что справишься в одиночку с его управлением? — Морган подхватил меня на руки, чтобы через секунду кинуть на небольшое кресло.

— Тогда в чем проблема? Я могу продать его тебе и без заключения брака? Ты ведь говорил, он оформлен на меня, так? — не унималась я, сама не понимая, что хочу услышать…

— Ешь, Настя. Иначе будет болеть живот после таблетки. Я пока все подготовлю, — закончил разговор мужчина, и стоило мне открыть рот, как он нагло запихнул туда креветку и отошел к столу. Желудок отозвался болезненным спазмом, и я решила спокойно позавтракать, пока Морган занялся работой.

Глава 45

В указанное время появился нотариус, который сделал необходимые процедуры за несколько минут и тут же подозвал меня.

— Это свидетельство о заключении брака, а это брачный договор. Ознакомьтесь и подпишите, — устало отчеканил он, придвигая мне несколько листочков. Я посмотрела лишь брачный контракт, который зацепил меня пунктами об отсутствии измен и секса без взаимного физического желания. — Пол, что это? Кажется мы говорили о ПОЛНОМ отсутствии секса, и что за измены, если брак фиктивный?

— Я слежу за своим имиджем и не хочу, чтобы он пострадал по прихоти жены… — монотонно сказал он и тут же добавил: — Это не обсуждается.

Подумав какое-то время, решила, что все это не большая потеря. В какой-то степени это убережет меня от новых связей с мужчинами, которые не несут в мою жизнь счастье. А физическое желание я надеялась контролировать, вспоминая слова Пола о заводе и «взаимной выгоде».

— Ладно… Так тому и быть… — моя рука скользнула по бумаге, оставляя за собой витиеватую букву «В» с изящной закорючкой вокруг, похожую на букву «А». Не успела подпись высохнуть, как бумаги отобрал Пол и, поставив свою, тут же вернул документы юристу.

— Поздравляю вас! Брак успешно зарегистрирован и вступит силу сегодня же! — с восторженной улыбкой сказал пожилой юрист и тут же встал, направившись к выходу.

— А как же завод, Пол? — шепнула я мужчине, не понимая, почему он медлит. — Ведь я могу уже оформить на тебя доверенность, правда? Или сразу продать…

— Не сейчас, Настя… — хрипло прошептал мужчина, резко притягивая меня к себе и целуя в губы. Я хотела оттолкнуть его или отступить, но напор Моргана был сравним разве что с танком, против которого у меня были пустые руки. Он отстранился внезапно, слегка покусывая опухшие губы, параллельно придерживая меня за талию, ведь чертовы ноги совсем не слушались. — Поздравляю с браком, дорогая. Знаю, что в восемнадцать — это рано, но по-другому я уже не могу. У нас появляется больше времени…

— На что, Пол? — медленно отступая к двери, я судорожно терла губы, пытаясь избиваться от сладкого послевкусия. Разве живое тянется к яду, которым его травят?! Почему же у меня все так неправильно… Безумная мазохистка! — Как только ты скажешь, я подпишу все бумаги. Все, что хочешь, но оставь меня в покое. Прошу, больше никогда не прикасайся ко мне…

Нащупав ручку, я толкнула ее в сторону и попыталась выйти, но Пол навалился на нее раньше, перекрывая путь к отступлению. Он повернул мое лицо к себе раньше, чем я успела спрятать горечь и слезы. Странно, но его эмоции были зеркальным отражением моих, и осознание этого ударило мощным разрядом электричества по всему телу. Оно начало обмякать и тянуться к земле, хотя Пол успел придавить меня к двери, взяв в руки мои лицо.

— Не оставлю. Буду прикасаться! — слишком громко отчеканил он, а затем буквально прокричал: — Хватит, твою мать! Хватит, Настя… Я не могу оставить тебя, а ты не хочешь уходить. Хрен тебе, а не свобода!

— Но ты же обещал! — голос срывался на истерику, а внутри все разрывалось от противоречия. С одной стороны, хотелось уйти от мужчины, не оборачиваясь, а с другой… Как я могла это сделать, если одно его прикосновение заставляло забыть все на свете? Черт, черт, черт! — У нас ведь есть брачный договор, который…

— Ты не поняла главное, куколка… — многообещающе протянул он, а затем кровожадно улыбнулся. Только почему-то улыбка эта не пугала, а лишь дарила странное предчувствие… — Теперь ты моя жена. И это все, что ты должна помнить. Больше никаких мужчин, ночевок у Кости и скитаний по городу. Нет ничего страшного в том, что в восемнадцать ты лишь студентка, которая еще не определилась и не устоялась в жизни. Но позволь мне быть рядом и спасти тебя от лишних трудностей?

— Ты так красиво говоришь, Морган… — поморщившись, я попыталась отвести растерянный взгляд, но мужчина не дал. Он словно какой-то маньяк питался моими эмоциями, ожидая каждую с осязаемым предвкушением. Жажда чего-то большего, чем секс, казалась в его глазах до боли пугающей… — Только вот разве ты со мной не ради секса?! Разве женился не ради завода?! Брак не может строиться только на обещаниях и постели! Такое было у моего отца и матери, только вот вне спальни они скандалили, как ненормальные, и собирались разводиться. А потом она умерла…

— Куколка, я не твой отец и мать. У нас все… неправильно, но это не значит, что плохо. Ты умная девочка, и порой я пытаюсь подпитаться от тебя жизненной энергией и выдержкой, но… Черт! Пора заканчивать все это, иначе я просто сойду с ума…

— Не то, Пол… Не то… — я закрыла глаза и выпустила мешающую разглядеть Пола слезу на волю. Мне хотелось услышать о его чувствах ко мне, извинения, но он лишь отговаривался общими фразами и просил, требовал, указывал! Сделав скидку на мужскую робость и непонятливость, я собралась и осторожно коснулась лица мужчины своими руками, он шумно выдохнул, а мне пришлось преподать ему урок: — Все сложно, Пол… Иногда я вспоминаю, как ты брал меня силой, и ненавижу тебя всей душей. А затем появляется другая «я», которое ищет твоему поведению оправдание и не желает принимать правду. Я не знаю, что это — любовь, привязанность, симпатия или просто привычка, которую ты у меня выработал, но… Не могу отрицать, что что-то испытываю к тебе! Мне это не нравится, я ненавижу себя за это… Но ничего не могу с собой поделать… Ничего…

Я зажмурилась, понимая, как много лишнего сболтнула. Тело покрылось мурашками и начало трястись слишком явно, чтобы сделать вид, словно разговор для меня ничего не значит. Это было откровение. Та правда, которую боялась признать даже самой себе… А теперь она стеной стояла между нами и разом разделяла мир на «до» и «после»…

— Господин Морган, к госпоже Насте пришла Анна Валевски! — вместе с осторожным стуком раздался внезапный голос Мали за спиной. Внезапно я услышала рык и то, как Пол пнул дверь, заставив меня подпрыгнуть на месте. Следом за этим раздался пугающий вой:

— Нас с Настей не беспокоить! Никому!!!

Я открыла глаза и увидела перед собой незнакомого человека. Он смотрел на меня так, словно видел падающую с полки хрустальную вазу, и не знал, успеет ли поймать до того, как она превратится в сотни осколков. Черные глаза завораживали и обещали нечто большее, чем я могла бы даже мечтать. Рука в перчатке коснулась моего лица, стирая слезы, но хрупкое уединение продлилось недолго.

— Но, господин Морган, к вам пришла Мариша Рей. Говорит, что вы ее ожидаете… — посмела вставить Мали и тут же замолчала.

Лицо Моргана вытянулось, ожесточилось и превратилось в маску. В одну секунду я увидела, как он стал отстраненным бизнесменом, заражающим все своей холодностью. Мне захотелось сделать шаг назад, но, увы, было некуда…

— Скажите ей, я буду через минуту. Пусть не смеет уходить! — непоколебимо бросил он Мали через дверь, вконец разрушая любые мои иллюзии.

Глава 46

Я не знала, как реагировать на слова Моргана, которые шли вразрез с его же поступками. Поэтому просто судорожно глотала воздух, приходила в себя и смотрела на мужчину, из-за которого медленно превращалась в истеричку. Пол же моментально отстранился, словно сорвал болючий пластырь или боялся не устоять перед искушением и остаться со мной, вместо того чтобы идти к своей Марише. Его скульптурные пальцы в черной перчатке упали на межбровье, разглаживая морщины и убирая внезапную мигрень. Губы исказились не знакомой, не ясной для меня гримасой боли, прежде чем он в сердцах прошептал:

— Блядь! Пора заканчивать все это…

— О чем ты, Пол? — хрипло спросила я, пытаясь поправить платье, которое и так было на месте, но руки дрожали, а глаза хотелось куда-то деть. Придумать себе мнимое занятие лучше, чем просто смотреть в пол.

— Не важно, куколка, — мужчина сделал шаг вперед, и его палец лег на мой подбородок, заставляя поднять глаза. Не успела в голове появиться хоть одна мысль, как губы Пола оказались на моих, оставляя поцелуй, больше похожий на кляп или печать. Резкий, беспринципный, грубый… Заявляющий права и клеймящий. Против воли я поняла, что именно этого сейчас желала — его действий. Вот таких, когда он брал меня, как свое самое главное безумие, и я ощущала, что ведет он, но именно я — его воздух, наркотик, адреналин… Именно я — главная в этой его игре! Лишь на секунду в душе появилось легкое спокойствие, а мужчина, вздохнув… отстранился. — Идем. Тебе следует подождать в своей спальне, пока я закончу разговор.

Морган потянулся к ручке, пытаясь открыть дверь, но я закрыла ее собой и на эмоциях выдала:

— В кружевном белье или лучше голая, а?!

Меня бесило его безразличие и неготовность говорить. Было ощущение, словно я обязана постоянно выжимать из него хоть крупицу эмоций, но любому терпению приходит конец. Видит Бог, я пыталась наладить отношения!

— Именно, Настя, именно… — забыв о двери, Пол крепко схватил меня за талию и притянул к себе, ударяясь своим лбом о мой. Сбивчивое дыхание мужчины и его надрывный рык вперемешку с напускной иронией кипятили кровь в венах, а держать себя в руках удавалось все сложнее. — Я хочу тебя. Во всех смыслах. Есть херова туча вещей, которые приготовил для нашей ночи, так что вряд ли мы выйдем из дома на этой неделе. Супружеский долг никто не отменял.

— Сегодня нужно поехать к отцу на могилу. А также ждет Анна… Вряд ли бы она пришла, не будь это что-то экстренное… — зачем-то сказала я, а затем, осознав, что оправдываюсь, просунула ладони между нашими телами и попыталась оттолкнуть мужчину от себя. Безрезультатно. Он словно специально не давал мне даже видимость свободы, испытывая терпение. — Черт, зачем ты это делаешь? Давай просто… следовать контракту?

— Ты права, у нее что-то экстренное. Иначе бы не посмела прийти. Но ты не должна с ней общаться одна… Можем заехать к Анне после кладбища, потому что сейчас я буду занят… — вслух рассуждал мужчина. Если в начале речи я была готова слушать его, то на последних словах воспылала лютой ненавистью. Действительно, он будет занят! Пришла же несравненная Мариша Рей — бывшая девушка и царица мироздания!

Отстранившись от двери, я осторожно открыла ее и ступила ногой за порог комнаты, только тогда решив окончательно поставить все точки над «i»:

— Я не буду греть тебе постель с утра до ночи, Морган. У нас контракт, и, если в тебе есть хоть капля уважения ко мне, ты его не нарушишь.

Мужчина замолчал, казалось, раскрошил зубы во рту, выпуская из ушей пар. Пока не улыбнулся какой-то чертовски сексуальной, но до спазмов в желудке пугающей улыбкой.

— Хорошо, жена. Как скажешь, — миролюбиво сдался он, поднимая вверх руки. Признаться, такой реакции я не ожидала ни при каком раскладе, так что пока в голове кипел активный мыслительный процесс, Пол оказался рядом и, взяв меня за руку, повел в холл. — Идем. Гости ждут.

Краем глаза я заметила, что Морган осторожно переплел наши пальцы. И не было в этом давления и принуждения, что заставляли меня чувствовать себя безвольной и виноватой. Разве может подобный жест вызвать хоть каплю чувств внутри ледяного сердца Пола Моргана? Почему тогда его внимание так действует на меня? И главное — вытянуть ладонь из захвата нет никаких моральных сил.

— Улыбайся, жена… — шепнул Пол, когда мы поворачивали в холл. Только в тот момент я поняла, что хмурилась всю дорогу, но стоило носу мужчины оказался на моей шее, как тревожные мысли тут же покинули голову.

Мариша и Анна стояли в огромном зале возле широких белых диванов, не воспользовавшись принесенными напитками и угощениями. Думаю, это как-то связано с кожаным платьем Рей, которое буквально трещало по швам в районе груди и ягодиц. Сегодня модель-дизайнер была одета в более откровенный наряд, чем на приеме. На ее фоне Анна была лишь бледной старухой с рыжими волосами и в черном бесформенном платье.

— Я хочу поговорить с Анной наедине, — пока нас не могли слышать гости, прошептала я Полу, понимая, что он вряд ли согласится на это без лишних условий, и предложила свои: — Если у тебя есть сомнения на этот счет, можешь приставить охрану.

Морган никак не отреагировал и даже не повернулся, продолжая уверенно идти вперед, держа меня за руку. Когда приближение хозяина дома игнорировать было уже невозможно, женщины обернулись в нашу сторону и замерли. Как ни странно, у обеих в глазах промелькнула лютая злость… Не та, что умиляет или проходит мимо. Нет… Адское пламя в глазах пробирало до костей и обещало прилюдную казнь.

Но такое «приветствие» продлилось недолго. Мариша вытянулась, выпятила достоинства в сторону Пола и двинулась к нам. Она скомкано поздоровалась, глядя только на Моргана и пожирая его глазами. Клянусь, это выглядело так, словно парочка только что вылезла из постели и теперь собиралась забраться в нее снова.

Оценив Рей неприятельским взглядом, к нам подошла и Анна. Женщина же, наоборот, обратила внимание лишь на меня, иногда бросая настороженные взгляды на мою руку в ладони Пола.

— Всем добрый день. Как-то так получилось, что вы случайно стали свидетелями радостного события. Мы с Настей заключили официальный брак, и теперь она моя жена.

И снова Пол удивил, если не сказать больше. Я замерла на месте, не зная, что делать и говорить. Был только он, Пол Морган, и его непоколебимое намерение предъявить всему миру факт брака… Что-то ойкнуло в груди, а по телу прошла странная нега.

Глава 47

— Жена?! — с насмешкой прокашляла Мариша. Я не могла видеть ее лицо, ведь неотрывно следила за мимикой Моргана, сама не понимая, почему его слова так превозносят мужчину внутри. Тем не менее голос девушки казался более презрительным, чем позволяет вежливость. — Пол, ты не понял. Я говорила, что розыгрыши нужно устраивать первого апреля, а не когда вздумается. Глупая русская традиция… — внезапно ее хрупкая ладошка упала на плечо Пола, медленно пробираясь к черным волосам, пока сама Рей нежно промурлыкала: — Дорогой, шутка не удалась…

Не успела во мне созреть злость, как Морган отшагнул назад, утягивая меня за собой. Рука Мариши упала, а Морган грубо рассек воздух своим голосом:

— Знай свое место, Мариша. Самое время высказать должное уважение, а затем последовать за мной в кабинет, пока я достаточно спокоен. И это, прошу заметить, тебе на руку! — неприятной коликой пришло осознание, что Пол все же намерен остаться наедине с Марише. Я испытывающе взглянула на него, но тут же заледенела от презрения и молчаливого предупреждения во взгляде, слава Богу, обращенном не ко мне. Мариша же тут же подобралась и молча сцепила губы. — Ну же, я жду!

Рей тяжело выдохнула и, переведя взгляд на меня, натянула приветливую улыбку… Только вот ее глаза все еще оставались холодными, передающими настоящие чувства их хозяйки сверхмеры.

— Дорогая Настя, поздравляю с таким поспешным браком. Уверена, он более чем себя оправдает… в любом плане! Животик пока не видно, но это лишь вопрос времени, правда? Нужно еще успеть устроить прием, пока беременность не так очевидна…

Мариша не смогла договорить, потому что в конец озверевший Морган отпустил мою ладонь и крепко схватил Рей за локоть. Она не успела и пикнуть, как тот уже тащил ее в сторону своего кабинета. Только вот недовольной она не выглядела, скорее хохотала в голос, словно умалишенная.

— Вот это страсти! Эх, молодость… — напомнила о себе Анна, положив руку мне на предплечье. — Ты посмотри, как она одевается. Может, и тебе стоит выбирать что-то более… открытое? Мужчины тоже судят по обложке, Настя.

Я повернулась к ней, когда Пол с Маришей скрылись за поворотом. Внутри нарастала какая-то необъятная паника, и я выпалила первое, что пришло в голову:

— Кажется, он испытывает к ней только ненависть. Вряд ли это можно назвать страстью… Не думаете?

— Много ты понимаешь, дорогая… Мы с твоим отцом постоянно ругались, и это только добавляло перчинки в постели. Считай это ролевой игрой. Вы можете притираться, спорить и даже жалить друг друга обидными словами, но только секс показывает, насколько пара совместима… — мечтательно протянула женщина, не замечая, что я морщусь от ее слов, а потом застыла, глядя мне за плечо. — О, Пол пошел развлекаться, а тебе прислал охрану! Что за чурбан?!

Я обернулась и увидела личного телохранителя Моргана. Наравне с искренней благодарностью за то, что не бросил меня на съедение мачехи, пришло осознание другого — он остался наедине с Маришей Рей… Только они вдвоем и пустая комната. Сердцебиение ускорилось, пульс начал отдавать мощными ударами в ушах, а дыхание стало в тягость. Что это со мной происходит?!

— Я ведь говорила, дорогая, что ты должна срочно бросать этого человека. Он не может сделать тебя счастливой… Как долго ты намерена терпеть насилие над собой? Я не только как психолог, но и как мать просто не могу смотреть, что с каждым днем ты становишься все худее и бледнее… Где извечно веселая Настя, которая могла поднять на уши всех вокруг одной своей улыбкой? — сочувственно пропела женщина, поглаживая меня по лицу. Не будь я настолько взвинчена и растеряна, не позволила бы ей прикоснуться ко мне и закончить свою тираду, но тело стало словно парализованное, а желание бросить все и пойти в кабинет к Моргану — навязчивой идеей. Почему нет? В конце концов, мне положено знать о приватных разговорах моего мужа. Пусть и фиктивного…

— Вы мне не мать, это раз! — «просыпаясь», я отбросила руку женщины и отступила назад. — Во-вторых, не вы ли советовали принимать Пола таким, каким он есть…

— Нет. Я лишь надеялась, что, наигравшись, он даст тебе возможность вернуться в прежний мир с наименьшими потерями! — со слезами на глазах воскликнула Анна. Ее пальцы дрожали, когда женщина стирала слезы, но затем хрупкий кулак сжался до хруста и ударил о стену. — Черт! Разве ты не видишь, как изменилась?! Сломалась, сдалась… Называй, как хочешь! Пора заканчивать с этим мазохизмом!

Хмыкнув, я подошла к креслу и буквально упала в него, прежде чем взять со стола стакан сока. В голове промелькнула неприятная мысль, что Пол выбрал разговор с Маришей вместо совместного завтрака со мной. Кто знает, возможно, он просто нашел девушку, которой не нужны разговоры и отношения… Разве не этого я хотела? Не об этом мечтала? Почему тогда внутри такое острое ощущение предательства…

— Впервые встречаю мать, предлагающую дочери спать с мужчиной, который ее насилует: «так, как он просит» — Почему? — Так он ведь наиграется и бросит! — Ха, маменька, а вы точно психиатр??? — в тот момент я не понимала, адресована моя злость конкретно Анне или все же Рей, но выплеснула все на жену отца. Стоило только высказаться, как внутри начало жечь чувство вины. Какой бы ни была Анна, она не достойна таких выпадов. — Простите. Только не стоит давать советы, которым сами бы не последовали. Знаю, вы вообще не обязаны были слушать меня тогда, но я бы предпочла нейтральные фразы, чем то, что вы предложили…

Анна, кажется, совсем не обиделась и даже ожидала чего-то подобного. Женщина подобралась и медленно проследовала ко мне, чтобы сесть рядом. Только сейчас я заметила небольшой конверт, который та умело прятала под широкими рукавами платья, но вблизи контраст белого на черном казался очевидным.

— Ты можешь не любить меня, не слушать и не понимать… Я не заслужила, знаю. Какая из меня мать? Разве что не очень хорошая старшая сестричка… Не важно! Просто прочти это… — женщина протянула мне сложенный конверт из рукава, оставляя другой в запасе.

Недолго думая, взяла его и, быстро вытянув наружу помятый белый лист, пробежалась по нему пытливым взглядом. Мое сердце замерло, когда я осознала, о чем там идет речь…

— Твой Пол Морган может все проверить… Я специально сдавала все анализы в его лаборатории, напичканной камерами. Прости, пришлось позаимствовать твой свитер для анализа, но я принесла его с собой, — нервно сказала Анна и указала на сложенную красную кофточку рядом с ней. Я лишь на секунду перевела взгляд с листика на предмет одежды, прежде чем начать снова перечитывать проклятые строки. — Еще у меня с собой завещание твоего отца. Копия, конечно. Я договорилась, чтобы ты могла не ехать на оглашение, нотариус приедет к тебе лично. Морган, наоборот, уверял меня, что ты должна быть там… Но зачем этот позор? Как ты вынесешь то, что папа оставил тебе только завод, да и лишь потому, что ему было выгодней держать его оформленным на тебя. Как-то связано с налогами… Не переживай, я помогу тебе с ним разобраться и выгодно продать…

— Хватит! — хрипло прошептала я, не в силах сделать голос чуть более громким. Но когда Анна, словно не слыша меня, начала порочить своими пересудами память отца, тут же воскликнула: — Что это вы мне принесли? Зачем?! Кому это нужно???

— Дочка, это тест ДНК. И если ты прочла внимательно, то поняла — мы кровные родственники. Я — твоя мама, и лист в твоей руке это подтверждает! — словно какой-то умалишенной, пояснила мне женщина по слогам. Я не ответила и отвела взгляд, ведь мысли то и дело разбегались. Эмоции от «не может быть!» до «а вдруг?» прыгали слишком стремительно. Тем временем Анна вложила мне в руки еще и завещание, прежде чем продолжить своей террор возможной правдой: — У тебя, конечно, будут вопросы… Например, сестра ли тебе Карина? Конечно, да. Родители выдали меня замуж в восемнадцать лет за пятидесятилетнего банкира, и он против моей воли зачал мне ребенка. Как только я родила девочку, то тут же бежала из страны с Димой, твоим отцом. Карину пришлось оставить семье, которая от меня отказалась… Только не прошло и двух лет, как меня начала душить совесть… Уже родилась ты, но Карина тоже была мой дочерью! Именно поэтому…

— Анна, моя мама умерла! — перебила я ее, закрывая глаза и вспоминая весь ужас детства. — Я была на ее похоронах, бежала за машиной, в которой ее увозили, и отдала все самые любимые игрушки ей. Кажется, отец должен был положить их в гроб.

— Но маму ведь хоронили в закрытом гробу, так? — блеснула колкой правдой Анна, загадочно улыбаясь. — Это были сложные времена… Я хотела вернуться во Францию, забрать Карину и наладить отношения с семьей, которая от меня отказалась… А твоему отцу нужно было провернуть какую-то финансовую махинацию. Он, как «любящий» муж, записывал все свои компании на меня. Смерть твоей матери, Настя, спасла ваше финансовое положение. Я спасла вас всех! Дима лишил меня семьи, почему я должна была отказаться еще и от Карины?!

Я сидела в этом кресле и понимала, что проваливаюсь куда-то вглубь сознания… Анне удалось хуком справа выбить почву у меня из под ног, и теперь я пыталась вернуть здравый смысл, пока он с трудом оставался в отголосках паники. Отец умер, а его любовница пыталась порочить память о моей матери… Или она вправду?!.. Черт, нужно срочно идти к Моргану! Он поможет, расставит все по полочкам и покажет правду…

— Вам пора. Думаю, вы сказали все, что хотели… — безэмоционально прошептала я, совсем не понимая, как должна реагировать на слова женщины. Они жгли, бередили давно затянувшиеся раны и заставляли снова стать ребенком, которого жестоко обманули… Но верить или нет? Сейчас я не готова была вынести такой вердикт. Бумажка в моих руках была просто… бумажкой.

Анна сперва хотела что-то сказать, но затем печально улыбнулась и встала.

— Переезжай ко мне, дорогая. Я отдам тебе законную половину наследства отца, обеспечу надежный дом и любящую семью. Увы, раньше это бы привлекло повышенное внимание заинтересованных людей, но сейчас нет ничего плохого в том, что ты останешься жить с мачехой, — она наклонилась ко мне и вытерла слезу со щеки — хотя я совсем не помнила, когда начала плакать — прежде чем подобрать свою куртку с дивана и бросить последнее наставление: — Но главное — уходи от Пола Моргана. Каково тебе жить с человеком, причастным к гибели отца?

Она не дала мне ответить, да и я была слишком обескуражена, чтобы начать доказывать что-то, в чем сама до конца не уверена… Анна просто ушла, оставив меня со всей правдой один на один. Лишь минуту пребывая в прострации, я вскочила с места и быстро направилась в сторону кабинета Моргана с помятыми листиками в руках. Охранник, который не отходил от меня ни на шаг во время визита Анны, куда-то испарился, стоило двери за мачехой захлопнуться. Я надеялась, что он пошел докладывать ситуацию боссу и мне не придется пересказывать все слово в слово.

Около самой двери кабинета я запыхалась и остановилась на секунду, чтобы отдышаться и составить внятное предложение. Сделав два глубоких вдоха, я постучала для приличия два раза и, не дождавшись разрешения войти, толкнула дверь. Кабинет оказался не заперт и остатки моего завтрака с нетронутой частью Пола все еще стояли на стеклянном столике.

— Пол, я хотела показать тебе… — на одном дыхании сказала я и тут же запнулась, увидев картину маслом: Мариша сидела на краю стола, а Морган в расстегнутой рубашке — в своем кресле.

Платье девушки задралось так высоко, что, уверена, с ракурса Пола прекрасно виднелись ее трусики или их отсутствие. Но больше всего привлекал внимание сам Морган, запыхавшийся, слегка покрасневший и уже в свежей рубашке…

Если на секунду представить, что охранник доложил ему об уходе Анны, то парочка едва успела одеться после… Черт, я совсем не хотела знать, после чего именно!

— Ты что-то хотела, Настя? — почти прошипел Морган, волком уставившись на меня. Его тон и взгляд заставили сделать шаг назад, пока мужчина шумно выдохнул и, проведя пальцами по шевелюре, тихо прошептал: — Прости. Просто подожди в спальне.

Мариша, которая все это время сидела молча, теперь повернулась ко мне и весело подмигнула… После этого сознание как помутилось… Я не помнила, как добежала до комнаты, закрыла дверь изнутри на замок, а затем заперлась в ванной. Хотелось в холодный душ. Пробуждающий, отрезвляющий!

Глава 48

Разгоряченное тело никак не приходило в себя под ледяными каплями, заставляя делать воду все холоднее и холоднее. Слишком много всего навалилась в один момент. И хоть в голове еще не успело сформироваться четкое виденье ситуации и мое к ней отношение, но безумная боль рвала кожу. Я ощущала, как безысходность просачивается сквозь нее и жжет вены… Чувствовала, как та же кожа становится похожей на панцирь, словно кто-то накинул стальное покрывало, не дающее сделать уверенный вдох-выдох. Виски вибрировали, повторяя странный ритм сердца, а дыхание перехватывало снова и снова…

Я ударилась головой о холодный кафель и попыталась заплакать. Слез не было… Почему? Отец мертв, объявилась возможная мать, а мой муж — человек без всяких моральных принципов. Нет друзей, денег и даже моя квартира больше не моя — Анны. Все казалось настолько безнадежным, что выходом являлось лишь одно — смерть.

Говорят, это покой. Все замирает, и ты в подарок получаешь заслуженное умиротворение… Именно в тот момент на глаза попалась бритва со съемным станком. Я потянулась к ней с таким трепетом и осторожностью, словно она могла не только исцелить меня от всех проблем, но и убить одним прикосновением. Тело пронзила дрожь, когда мокрые пальцы коснулись холодного метала…

На секунду я представила, как становлюсь героиней как-то драмы и вскрываю себе вены острым лезвием, оставляя алый след на девственно-белоснежном полу ванны. Сколько пройдет времени, прежде чем Пол найдет меня? Поймет ли он то, что я хотела донести…

— А что потом, Настя? Позлишь его… А дальше??? — слова разнеслись эхом по комнате, напрочь стирая странное наваждение… Я открыла кабинку душевой и отбросила бритву в другой конец комнаты, будто это ядовитая змея, способная ужалить в любой момент…

А ведь я вправду могла!.. Перед глазами пролетело прошлое, в котором были яркие вспышки счастья, а затем будущее: окончание вуза, работа, семья, дети… Нет, Анна не права. Еще не перейдя главный рубеж, я не сломалась окончательно… Взвесив смерть и жизнь, всегда выбирала второе. Потому что любила просыпаться по утрам, пить на завтрак кофе, есть булочку с маком после затяжной диеты и скучный фитнес по четвергам… Любила!

Быстро выключив душ, я вышла из кабинки, замотанная в легкое полотенце, которое явно было мало: открывало добрую часть бедра и ложбинку между грудей. На талии оно держалось лишь благодаря моим упертым пальцам. Жаль, что под струи воды я забежала в том платье, которое приготовила для Моргана. Пришлось оставить его с бельем на сушилке, когда выходила из комнаты.

Я сделала лишь шаг вперед и тут же отпрыгнула назад. Пол сидел на моей кровати в новой светлой рубашке, которая ранее была расстегнута. Почему меня удивляет не факт наличия мужчины в запертой ранее комнате, а то, что он не соизволил войти ко мне в душ?..

— Мариша уже ушла? — спокойно спросила я, проследовав к шкафу с одеждой. Странно, но побывав на грани смерти, я потеряла всякую стеснительность и робость. Теперь это казалось не важным…

Скинув с себя полотенце, я зависла перед шкафом, не понимая, что надеть: черный комплект, подходящий для кладбища, или красное платье с вырезом на спине, которого так и требовала душа. Подумав немного, решила отдать дань уважения отцу и потянулась в самый нижний ящик за бесшовным бельем.

— Она и не собиралась задерживаться… — хрипло прошептал Морган, и нотки удивления в его голосе почти смешили.

— Ах, да… Я помню, что ты любишь четкое расписание и СМС! — с сарказмом парировала я, натягивая черное белье.

Оставалось лишь поднять бюстгальтер, когда рука в перчатках коснулись груди. Подпрыгнув на месте от удивления, ведь приближения Пола совершенно не было слышно, тут же повернулась к мужчине лицом и сделала шаг назад, тем самым загоняя себя саму в ловушку: впереди был Морган, а позади — открытый шкаф.

Мужчина даже не пытался убрать руку с моей груди, а только сжал сильнее, словно предупреждая не мешать. Мне оставалось сцепить кулаки и смотреть на Моргана с вызовом, дескать, его прикосновения совсем на меня не влияют.

— Почему ты такая холодная? Черт! Да все тело в мурашках, а губы синие! — спустя секунду недовольно проворчал он и сам натянул на меня лиф. Я не успела сказать и слова, как Морган вытянул из шкафа теплый халат в пол и, замотав меня им с ног до головы, понес в кровать.

— Потому что обожаю ледяной душ, понятно? И вообще! У меня нет времени на разговоры с тобой. Есть дела важнее… Например, смерть отца!

Словно не услышав меня, Морган откинулся на изголовье кровати и потянул меня за собой. Как бы не сопротивлялась, все равно оказалась намертво прижата к мужчине.

— Дело в той бумажке, что принесла Анна? Прости, я немного порылся в бумагах, которые ты бросила тут. В течение двух часов мне подтвердят их достоверность… В любом случае это ничего не меняет. Завод остается тебе! — осторожно прошептал мужчина мне на ухо, и показалось, что он втянул губами один влажный волос. Я молчала, упрямо глядя перед собой, пока не ощутила легкие поглаживания по талии. Совсем не свойственный мужчине нежный голос заставил встрепенуться и покрыться мурашками с ног до головы: — Малышка моя… Куколка, ты так мило ревнуешь. Никогда бы не подумал, что в тебе столько злости… эмоций…

— Что за?… — я оборвала себя на полуслове, когда заметила в руках горсть пуговиц с рубашки Моргана. Только сейчас осознала, что, пока он тащил меня к постели, я умудрилась все их оторвать. Жуть! — И не надейся, что это как-то связано с тобой! Меня просто… Раздражает Анна, ясно?

— Хочешь знать, что делала в доме Мариша? — внезапно серьезно спросил он, но когда я негативно замотала головой из вредности, только усмехнулся и поцеловал в нос… Черт, это на самом деле Пол Морган?! Где этот переключатель из вселенского зла в милого парня?.. Пока я приходила в себя от происходящего, мужчина слегка заполз рукой под халат и прошептал на ухо: — У меня с ней ничего не было и не могло быть. Только ты, Настя.

— Ага! Платье у нее задралось до талии, потому что жарко было, а ты сидел полуголый, потому что внезапно выпачкал рубашку! А то, что она сидела на столе, так это у нас внезапно стулья все сломались… Да, дорогой муж?! — сквозь зубы прошипела я, но тут же замолчала, когда услышала смешок Пола. Я посмотрела на него и увидела улыбку до ушей и блеск в глазах. Да он выглядел так, словно нашел на улице миллион долларов! — С тобой все нормально? Может стоит показаться доктору…

Мужчина тут же посерьезнел и задумчиво пробормотал:

— Доктор, точно!.. Тебе нужно будет заново сдать анализ на гормоны, доктор подозревает проблемы с ХГЧ. Ничего страшного, по его словам, но стоит контролировать этот процесс, — он потер мои щеки, словно согревая, а затем капюшоном халата принялся вытирать влажные волосы. — Сегодня мы должны поехать на кладбище, а затем нас пригласили в гости с ночевкой. Думаю, завтра утром — отличное время.

Я замерла, вспоминая, где слышала эту аббревиатуру, а затем заговорила быстрее, чем стоило:

— Подожди, ХГЧ?! Разве это не «беременный» гормон? Моя подруга с пятого курса сдает его на протяжении всей беременности… — спохватившись, посмотрела на побледневшего Моргана. Он явно не ожидал, что будущая юристка знает о существовании гормонов, не то что их названия. — Пол, я что?.. Боже!

— Нет, не беременна, — глухо отозвался мужчина и тут же замолчал. Его черные глаза уставились в окно, напрочь игнорируя взволнованную меня.

— Но ты не мог этого знать, когда доктор сказал тебе про ХГЧ, да? — начали появляться в голове странные догадки. — Твои странные поглаживания моего живота, балетки вместо шпилек и слова о том, что все изменится… Ты ведь думал…

— Не важно, что я думал. Факт остается фактом! — перебил меня мужчина, но я была непоколебима:

— Постой! То есть ты узнал о «не беременности» где-то между похоронами и церемонией прощания на кладбище??? Именно поэтому позволил мне так напиться?!

— Скорее себе… — пробурчал под нос мужчина, тут же поднимаясь с места. Он оставил меня возле шкафа, игнорируя любые вопросы, и я начала быстро надевать белую блузу, черные брюки и милый пиджак. — Все, Настя. Будь готова через двадцать минут. Имей в виду, что после кладбища нам нужно еще отправиться в гости.

Замолчав на минуту, я начала обдумывать, кто бы мог пригласить нас, как пару, к себе на ужин.

— К кому? Учти, если это Мариша, то пусть засунет свое приглашение себе… — я пожалела о том, что сказала уже после, но заткнула, увы, не сама себя. Это был Морган и его мягкие губы. Как только его язык коснулся моего, я ощутила привкус кофе, который почему-то шел и от его кожи. Странно, но рубашка пахла только порошком.

— К моей сестре, — выдохнул мужчина, отстраняясь. Он звонко шлепнул меня по обтянутой брюками попке и, уже направляясь к выходу, пропел: — Она приехала в Россию только на три дня и, если мы не покажемся у нее, разнесет к чертям вашу столицу.

Глава 49

Морган уже ждал меня на улице, когда я выходила в легком осеннем пальто, хотя погода была по-зимнему прохладной. Мне, как никогда, хотелось ощутить свежесть ветра каждой клеточкой тела и почувствовать себя живой. Не знаю, что произошло в ванной, но это словно пробудило меня. Напомнило, что есть только здесь и сейчас, а в реальности, где за спиной нет девяти запасных жизней, я просто хотела наслаждаться каждым моментом. И пусть все шло не по плану, но кто сказал, что хуже, чем могло было быть?

— Нужно заехать купить цветы, — сообщила я мужчине, садясь около него в авто. Пол хмуро осмотрел меня, но ничего не сказал.

— В нашем доме есть зимний сад. Флористы собрали два букета, для Дмитрия и Джины, — спокойно сказал он, устраиваясь поудобнее. Я ощутила, как его рука легла на мою, осторожно поглаживая. Искоса взглянув на эту картину, вдруг поняла главное — это не выглядит как соблазнение, пошлость или откровенное желание. Нет… Возможно, собственнический жест, который его успокаивал? В тот момент, когда я это поняла, пронзительные, черные глаза переместились на меня и заглянули в самую душу. — Не переживай. Лучше мы бы все равно не купили.

Я смотрела на Пола Моргана, и у меня сжималось сердце. Что, если он соврал и его связывает нечто большее с Маришей, чем странный разговор наедине? Почему моя необоснованная вера в мужчину заставляет отбросить предрассудки и довериться его правде?

— Джина — твоя сестра? — осторожно поинтересовалась я, намеренно заставляя себя не думать о проблемах, которые угнетали. Это грозило слезами и очередным срывом.

— Да, она старше меня на десять лет, — внезапно ответил Морган, и я кивнула, готовая к тому, что других подробностей не получу. Но внезапно его пальцы сильнее сжали мою ладошку, и он продолжил: — Ей тридцать восемь, она замужем, у нее тройняшки. Мы с ней очень похожи — оба пошли в отца.

— А где твои родители, Пол? — мне не хотелось тревожить чужие раны, я ощущала, что тема сестры для мужчины болезненная. И хоть так и подмывало задать пару наводящих вопросов, понимала — скоро сама смогу оказаться в эпицентре событий.

— Они живут в Сан-Франциско. Муж Джины, Маркус, купил им коттедж и обеспечил прекрасную старость, — мечтательным тоном прошептал он, и я, не сдержавшись, искоса посмотрела на Пола. Странно, пронзительный взгляд Моргана оказался привязан ко мне какими-то странными нитями. Словно посмейся я сейчас над ним, выскажи неуважение и презрение, как это очень многое решит для него. Тем не менее он сказал: — У нас натянутые отношения, так что помощь они принимают только от дочери и ее семьи.

— Что же такого произошло? — все же не сдержалась от вопроса, но тут машина остановилась. До места назначения было еще далеко, лишь водитель вышел, чтобы оплатить бензин, но я увидела, как облегченно выдохнул Пол в тот момент, когда понял, дескать, может не отвечать. Не знаю, что именно меня заставило меня перевести тему: — Что насчет ДНК от Анны? Она убеждала меня, что сдала все анализы под камерами в твоей лаборатории. Есть ответы от твоих работников?

Морган посмотрел на меня так внимательно, словно рентген, пробирая до костей. И если во время разговора про семью он казался уязвимым, то сейчас больше напоминал сканер, который примерял ответ на человека. В конце концов, он выдохнул и скупо бросил, отворачиваясь к окну:

— Нет, куколка. Возможно, придется подождать до утра.

На этом наш разговор был окончен, и впервые молчание не казалось таким давящим. Каждый размышлял о своем, потому, когда водитель уведомил о прибытии, я вздрогнула от неожиданности, но, проморгавшись, быстро побежала на улицу.

— Я пойду с тобой, — вручая мне букет красных роз, поставил перед фактом Морган. Я молча кивнула, решив сегодня обойтись без приключений на кладбище и спокойно пошла по аллейке.

Вскоре мы оказались напротив свежей могилы отца. Крест из красного дерева и большое фото в синей рамке стали указателем. Мельком взглянув на тент, где вчера я позволила себе стать тем самым подростком, от образа которого все пыталась уйти, снова вернулась к могилке, покраснев до мозга костей.

— Прости, пап. Вчера я была не в себе, — прошептала я, укладывая розы на землю. После дождя начались заморозки, и она покрылась тонкой коркой льда. — Знаешь, мне тяжело справляться с эмоциями… Ты всегда говорил, что я бесчувственная, возможно, сейчас весь накопившийся за годы жизни с тобой ком активизировался. Как думаешь?

Внезапно пошел снег. Ранний и совсем нежданный. Словно сама природа глумилась над столицей, предлагая ей трудности разного уровня. По телу прошел неприятный озноб, холод прошиб даже кончики волос. Пальцы в осенней обуви одеревенели, а спина и вовсе стала колом. Я обхватила себя руками, чтобы дрожь не казалась такой явной, и закрыла глаза на минуту, возвращая самообладание.

Как вдруг крепкие руки обхватили меня, намертво припечатывая мужское тело к хрупкой спине. Оно словно окутало меня с ног до головы, вызывая прилив жара и странных… чувств? Я стояла там, окруженная внезапно подаренным теплом Моргана, и тонула в моменте…

Это было так странно — ощутить поддержку таким способом… Словно кто-то отчаянно пытался докричаться до моего сознания и понимания: «Эй, ты не одна!». И я хотела принять этот клич… Раствориться в прикосновениях, странных мурашках и приятном ощущении внизу живота… Рядом был отец, и, возможно, ему стоило увидеть, что я не одинока. Есть кто-то способный утихомирить моих демонов, подставить плечо и стать защитой.

— Ты оставил мне много секретов и проблем, папочка. Но я не виню тебя, ведь так поступают люди, которые не собираются уходить… Ты не собирался… — прошептала, не в силах шелохнуться. Пол казался ближе, чем когда-либо: его дыхание грело мне ухо, руки обжигали голые ладони, а массивное тело согревало сильнее мощнейшего обогревателя. Я боялась сказать ему хоть слово, оттолкнуть или попросить остаться… Он просто был рядом, и это казалось правильным, придавая сил для разговора с отцом. — Но хочу сказать одно: я собираюсь жить дальше. Есть боль, которая возникает каждый день при упоминании твоего имени. Она не притупляется, но становится привычной… А есть я, которая хочет прожить день так, чтобы в старости не жалеть. Ты всегда будешь со мной, в старых фото, воспоминаниях и твоем одеколоне на рабочих костюмах… Всегда! А теперь мне пора, дорогой…

Я последний раз взглянула на фото Дмитрия Валевски перед уходом и вдруг поняла одно — каким бы папа не был при жизни, он всегда останется лучшим после смерти. Возможно, смерть — худшее, что может произойти с человеком. Каким-то образом это отпускало все грехи передо мной, совершенные отцом.

Мы шли с Морганом по длинной тропинке, как вдруг я обернулась и вновь издалека посмотрела на фото отца. Нет… Как же я была не права, что в последний раз произносила это странное слово «папа». Я буду с ним общаться и советоваться. Рассказывать секреты, которые бы не доверила при жизни, и жаловаться на проблемы… Он в моем сердце. Всегда со мной. Мой отец навечно.

— Готова ехать к Джине и Маркусу? — с нескрываемым волнением спросил Морган уже у машины, открывая для меня дверь. — Они очень ждут, но, возможно, ты не хочешь…

— А ТЫ готов, Морган? — прищурившись, я посмотрела на Пола внимательнее, чем когда-либо. Он суетился, то и дело нервно покашливал в кулак, поглядывая на «Ролекс».

Неужели большой и ужасный Пол Морган боится кого-то, да еще и свою сестру?!

Глава 50

Машина остановилась около загородного коттеджа, по размерам превышающего многие кооперативные дома. В частном лесу располагалось круглое строение, напоминавшее кольцо и выглядевшее так, словно это самый настоящий замок.

— Тут точно живет только твоя сестра с мужем или они привезли с собой всех своих предков? — не сдержавшись, прошептала я, выйдя из машины. Громадный дворец поражал своей раскованностью и габаритами, если говорить прямо — мог запросто посоревноваться с белым домом и многими шедеврами архитектуры.

— Маркус любит пространство, а Джина дома с историей. — усмехаясь, сказал мужчина, а затем достал шикарный букет неизвестных мне цветов из багажника. Странная смесь белой ромашки и синеглазок с необычными узорами в середине больше напоминала искусственное произведение искусства, тем не менее пахли цветы вполне натурально. Пол заметил мой вопросительный взгляд и тут же пояснил: — Пассифлора.

Не смотря на то, что цветки были необычной красоты, мне они не подходили и не лежали к душе. Хотя очень помогли создать портрет Джины заранее и подготовится к тому, что увижу скорее всего: дерзкая, беспринципная, яркая — та, кто не боится пойти против стада. Она мне понравилась еще до того, как я ее увидела.

Морган позвонил в звонок, и почти сразу дверь была распахнута фигуристой девушкой со смуглой кожей и черными, как сама ночь, волосами. На ней было темно-голубое платье, выделяющее безумные черные глазах, вызывающие одухотворение.

— Черт побери! — закричала она на сносном русском, осмотрев сперва Моргана, а затем и меня. — Наш чертенок нашел себе ангела!

— Джина! — прошипел явно недовольный Пол, а я не смогла скрыть усмешки. Женщине напротив легко удавалось передавать свои эмоции незнакомым людям, и это поражало, если не сказать удивляло.

— Маркус, ты посмотри на это! Ты просто должен видеть, кого он взял себе в жены! Это как огонь и вода, лед и пламя или… — бурно жестикулируя руками, женщина не заметила, как к ней подбежали трое детей десяти лет: девочка и двое мальчиком. Они были очень похожи на мать, только с ярко-голубыми глазами. — О, мои сокровища — Амелия, Александр и Аарон.

— Джина, хватит пугать наших гостей и пусти их наконец в дом! — якобы недовольно проворчал Маркус, появляясь откуда-то из-за поворота. Он осторожно освободил проход, заключив жену в крепкие объятия и позволив нам сделать шаг в дом. — Простите ее. Джина планировала встречу давно, но когда стало известно о женитьбе Пола… Ей совсем снесло крышу.

— Я специально не смотрела ее фото в интернете, хотела устроить себе сюрприз. — согласно кивая, заключила девушка. — Но ты, братик, превзошел все мои ожидания!

— Джина, это тебе. — тяжко вздыхая и искоса поглядывая на меня, пробормотал Морган, вручая сестре букет. — Надеюсь, это все еще твои любимые цветы.

Женщина замерла и осторожна взяла подарок у брата, на минуту в ее глазах появилась тоска, но как только она глянула на меня, детская непосредственность тут же вернулась.

— Было время, когда нам приходилось жить в Латинской Америке, и там я увидела это чудо… — пояснила Джина, нежно проведя пальчиками по мелким голубым лепесткам, а затем погладив белые. — Они цветут только там, но Пол смог вырастить их даже в России. Разве это не чудо?

— Чудо. — искреннее соглашаясь, прошептала я, но тут же услышала Моргана:

— Джина, это моя жена — Настя. Прошу, не пугай ее раньше времени своим темпераментом, — взмолился мужчина, а затем, положив руку мне на талию, обвел взглядом остальных. — Муж Джины — Маркус. А детей тебе успела представить и сама мать.

— Очень приятно познакомится, — голубоглазый брюнет лет сорока галантно выхватил мою ручку и поцеловал, глядя только в глаза. Признаться, он был красивым и харизматичным. И что бы там не говорила Джина о нашей с Морганом паре, именно они выглядели как полные противоположности, день и ночь.

— Самое время пройти в дом, сестра. Или ты намерена продержать нас до утра в проходе? — недовольно пробурчал Морган, резко одергивая меня на себя. Конечно, вежливое приветствие от Маркуса затянулось, но жест Пола выглядел более странно.

Уже через пять минут мы сидели за большим столом и ели изумительно запечную красную рыбу с лимоном. Оказывается, готовкой занималась непосредственно Джина, что поразило меня больше всего.

— Это невозможно! — воскликнула я. — Трое детей, да еще и готовка. У тебя совсем нет времени на себя?

Мы не успели пройти коридор, как Джина взяла с меня клятвенное обещание, что я начну называть ее и Маркуса на «ты», и хоть это казалось невежливым в моем понимании, тут же срабатывало выражение «хозяин — барин».

— Не слушай тех, кто говорит, дескать, с детьми ты хоронишь себя и начинаешь новую жизнь, посвященную от «а» до «я» кому-то. Так у тех, кто не может организовать свое время. И не важно, дети у вас, работа, шоппинг или некое хобби. Я успеваю все, и порой мои дети умоляют дать им еще свободы, — они с Маркусом весело расхохотались, а детки за столом активно соглашались с тем, что им на самом деле хотелось бы больше самостоятельности и свободы от преуспевающей матери. Я уже и сама расслабилась в спокойной атмосфере, как вдруг Джина спросила: — Ну, а что вы? Когда планируете детей?

— Дорогая! — покашливая, приостановил ее Маркус. Только вот даже мне уже было понятно, что этот тайфун детской непосредственности останавливать было уже поздно.

— А что тут такого? Обычный вопрос… Честно говоря, обычно скоропостижные браки заключаются по залету. Я только «за», так что скрывать это от семьи не нужно.

— Джина, мать твою! — предостерегающе прорычал Морган, став красным, словно рак. По его лицу пошли темные вены, и разве что пар не шел из ушей. — Еще одно слово и…

— Что тут такого, на самом деле? — не став лгать, в тон Джине ответила я, прерывая Пола. От удивления в его взгляде меня даже немного повело. — Никакого залета. У нас скоропостижный брак ради взаимной выгоды. Детей мы не планируем.

За столом повисла неловкое молчание, и только дети, которые совсем не понимали разговоров взрослых, продолжали активно о чем-то спорить.

— А я-то думаю, почему она не носит кольцо мамы… Вот тебе и ответ! — хлопнул в ладоши, заключила женщина, а затем, посмотрев на меня, начала быстро рассказывать, несмотря на призывы Моргана заткнуться: — У мамы был комплект, который передается по наследству от матери детям: ожерелье с сердцем и кольцо. Подвеску она отдала Полу, а мне кольцо. И вот несколько недель назад Пол приезжает ко мне и просит это кольцо, представляешь? Отличный был способ помириться…

В комнате повисло гробовое молчание, и если первое казалось правильным, то это давило на виски. Я вспомнила, как выкинула ожерелье в унитаз, а кольцо просто отказалась принимать. Но больше всего волновал вопрос: почему после первой совместной ночи Морган подарил мне такую важную для него вещь? Ведь не было в его действиях ни капли нежности, чуткости и внимательности…

— А у меня есть прекрасная идея! — на это раз разрушил гробовое молчание Маркус, весело подмигивая мне. — Что насчет барбекю? В нашем саду есть для этого все условия.

— Прекрасная идея. — подскакивая на месте, воскликнула Джина и тут же, подойдя ко мне, заставила встать на ноги. — Мы с Настей на кухню, а на мужчинах мангал.

Не успела я толком осознать проходящее, как эта фурия уже тащила меня по бесчисленным коридорам вперед. Только вот вместо кухни, мы внезапно оказались в маленьком кабинете, стены которого были увешаны старыми фото, словно в каком-то музее.

— А как же кухня… — немного подустав от неуемного темперамента Джины, примирительно прошептала я. Она лишь многозначительно глянула на меня, а затем, мельком просмотрев часть фото, указала на одно из них своим длинным пальцем. — Смотри! Ты просто обязана это увидеть…

Сделав несколько шагов вперед, я замерла около старой фотографии. На ней была девушка лет двадцати в нежно-голубом платье. Ее невероятно красивое лицо больше напоминало кукольное, а светлые волосы легкое волной ниспадали по пышной груди.

— Куколка, правда? — осторожно поинтересовалась она, и я чисто инстинктивно согласно кивнула. — Это наша с Полом мама в твоем возрасте. И вы чертовски сильно с ней похожи…

Что-то больно кольнуло при этих словах, и я снова посмотрела на женщину на портрете, словно сравнивая с собой. Увы, ничего схожего не нашла. Могу честно сказать — это обрадовало.

— Ты не понимаешь… — словно прочитав мои мысли, прошептала женщина и аккуратно сняла фото со стены. — Это ведь не внешнее сходство, а, скорее, духовное. Вы словно два ангела, спустившихся с небес. Такие чистые, открытые, искренние, полные доверия и сострадания к тем, кто этого не заслуживает… Насколько я знаю Пола, он женоненавистник. Наверное, только настолько сильная противоположность смогла бы приманить его к себе. Я пропиталась к тебе симпатией, стоило только открыть дверь. Думаю, у Пола это тоже было с первого взгляда. Сперва сработала реакция, отработанная годами к родному человеку, и только со временем он узнал, что ты не просто картонка.

— Зачем вы все это мне говорите? — в горле появился громадный ком, а само тело одеревенело.

— Ты же ведь задавалось вопросом: «Почему именно ты?» Потому что у других даже не было шансов. Ты была первой, кем он заинтересовался. Уверена, больше таких не будет, — ее рука упала мне на запястье и нежно погладила. Такой простой жест, но поддержка невероятной силы и влияния…

Глава 51

Мы с Джиной сидели на кухне и пили чай. Мясо для мангала уже мариновалось, а легкие закуски сестра Пола приготовила за пару минут, не оставив мне никаких хлопот. Странно, но именно тогда хотелось погрузится в работу и не думать о словах женщины, а она, словно зная о моих тайных мечтах, всячески пыталась избежать этого и не дать мне уйти в себя.

— Я уже жалею, что рассказала тебе! — в конце концов воскликнула она, а затем обратилась к небесам: — Господи, по почему в жизни Моргана все время так сложно? Я объясняю его жене, что она особенная, а она сидит, словно облитая кислотой.

— Никто не хочет быть копией мамы, Джина. — осторожно прошептала я, чтобы ненароком не обидеть женщину.

— Мне лишь хотелось развеять твои сомнения и показать, почему Пол обратил на тебя внимание в первый момент! От вас с мамой «тянет» общей энергетикой чего-то светлого, нежного, легкого… Не могу это описать или сформулировать, но просто пройти мимо тебя сложно. Знаешь это чувство, когда встречаешь человека, другом которого мечтаешь стать? У меня такое отношение к тебе с первой секунды. Мистика! — мечтательно протянула девушка, и я бы поверила ей, не закончи она это все маленьким уточнением: — И дело не только в твоей сочной груди и накачанной заднице… Пол полюбил тебя не потому, что ты похожа на мать. Черт, нет, конечно! Он лишь в первый момент увидел нечто схожее, и это вызвало у него интерес. Чем больше он тебя «раскусывал», тем больше влюблялся.

— Пол не любит меня, у нас брак со взаимной выгодой. — поперхнувшись чаем прошептала я.

— Ты реально в это веришь? Убеждаешь себя по утрам, и все такое, да? — посмотрев на меня, словно на идиотку, и комично подняв бровь, Джина накрыла мою руку своей ладошкой и тихо прошептала, словно нас кто-то может услышать: — Не бойся признаться хотя бы себе. Я знаю, что мой брат тот еще урод. Порой он пугает меня своей жестокостью и хладнокровием, а моментами я горжусь, что мы родственники. Но знаешь… Я вижу, как он смотрит на тебя, ловит твой взгляд и улыбается, когда ты ему отвечаешь… Я готова сделать все, чтобы ты его простила, чего бы он там не натворил. Все!

— Не уверена, что такое можно простить, а переступить и забыть еще не готова, — коротко пояснила я, но прежде чем Джина смогла продолжить разговор, тут же увела тему в безопасное русло: — Почему вы с Полом не общались? У вас разные характеры, но, судя по всему, он в тебе души не чает.

Женщина многозначительно улыбнулась, словно разгадала мои мотивы, но спорить не стала. Впервые ее опытность уступила детской непосредственности, и в тот момент я зауважала ее еще больше.

— Это долгая история и не очень хорошая. Но я расскажу тебе кратко, чтобы в будущем не было неловких пауз, — пальцы Джины зарылись в длинные черные волосы и принялись судорожно их вычесывать. Стало понятно, что тема для женщины не очень приятная, но стоило мне открыть рот, чтобы перевести тему, она начала рассказывать: — Много лет назад я была другой. Отец алкоголик, запуганная мать и младший брат, который постоянно крутился и искал свое место в жизни — все это дало свои плоды. Я была на десять лет старше Пола, но намного менее успешной. Мой парень работал на стройке, у нас была любовь, и мы собиралась жить в коммуналке до конца своих дней… А затем появился Маркус — влиятельный бизнесмен с Манхэттена…

— Как же вы с ним познакомились? — прошептала я раньше, чем подумала. Казалось странным, что такие разные слои общества могли случайно встретиться.

— Пол организовал какой-то стартап, Маркуса он заинтересовал. Муж лично пришел к нам домой, чтобы уговорить Моргана о сотрудничестве… Так мы и познакомились. Он одарил меня подарками, осыпал комплиментами, а затем позвал замуж. А я согласилась, даже не раздумывая.

— Ты ведь его не любила… — ошарашенно прошептала я, вспоминая отношения семьи сегодня. Эта пара была счастливее, чем многие молодожены.

— Совершенно нет, — согласно кивнула она. — Сделала это назло успешному брату и матери, которая с утра до ночи говорила, какая я непутевая. Пол узнал в последний момент. Сказал, если я уеду с Маркусом, мы больше не родственники. Типа я продажная шлюха, и все такое… Тем не менее я уехала, и пока меня не было, Пол умудрился разругаться еще и с родителями. Они обвинили его в эгоизме, а он их в корысти. Знаю, звучит глупо, но на самом деле они считали друг друга виновными во всех грехах… — глаза Джины стали стеклянными, и в них появилась слеза, когда она совсем уж робко добавила: — Думаю, поэтому он так сильно ненавидел женщин. Ведь они могут предать любовь ради кошелька с деньгами. Только вот спустя год я поняла, как сильно люблю Маркуса, и каждый день благодарю бога, что моя детская злоба толкнула на такой необдуманный поступок. Он такой чуткий, внимательный, заботливый, душевный… Порой меня пугает, как сильно я его люблю.

Повисло неловкое молчание. Женщина задумалась о чем-то своем, а я не нашла лучшего способа поддержать, чем сжать ее руку. Не знаю, что со мной не так, но я не осуждала Джину хотя бы потому, что сама являюсь человеком, на которого бесчувственно давят обстоятельства. Увы, но жизнь сложнее кубика Рубика, и иногда нужно перенести ситуацию на себя, чтобы понять, как к ней нужно относиться.

— Когда Пол подарил мне ожерелье, то, кажется, сказал, что второй камень из комплекта утерян. Это потому, что вы были в ссоре? — нарушая молчание, поинтересовалась я.

Женщина тут же лучезарно улыбнулась и, весело мне подмигнув, кивнула:

— Да, куколка. Именно! Но благодаря тебе мы снова семья. Так что я настроена переубедить тебя в отношении Пола. Ты — его пара. — честно сказала она и, щелкнув меня по носу, встала.

Не знаю, как это удавалось Джине, но после такого неловкого разговора, мы общались свободно, словно старые подруги. Не стоит даже говорить, что сестра Пола была на двадцать лет меня старше, потому что это совсем не ощущалось. Жизненной энергии и задора в ней было больше, чем в моих одногруппниках.

— И чем будем заниматься, пока мясо жарится? — грустно простонала женщина в зимнем саду. Стоило Маркусу с Полом только загрузить мясо в барбекю, как она уже сидела в руках мужа в коротких шортах и весело барахтала ножками. — Предлагаю игру!

Пол переоделся в серые домашние штаны и черную футболку, выданную Маркусом, а мне же Джина выдала до невозможности узкие шорты и маленький топик. Было неудобно спорить и просить что-то более скромное, так что пришлось постоянно сидеть скрюченной в кресле, чтобы ненароком не оголить часть сокровенного. Радует, что дети отправились в свои комнаты.

— Знаю я твои игры, сестра. Никто не будет играть в карты на раздевание! — саркастично подметил Морган. Кажется, это был первый раз, когда он выглядел настолько беззаботно, а еще и шутил. Стоило мне только бросить на него заинтересованный взгляд, как он поймал его и, пройдя темным взглядом по моему внешнему виду, недовольно пробурчал: — Насте вообще нечего снимать! Могла бы сразу дать ей купальник, зачем было размениваться на эти… тряпочки?!

— О чем ты думал, когда выбирал в жены восемнадцатилетнюю девочку?! Ей нечего скрывать, она в гармонии с природой и своим идеальным телом! Скажи спасибо, что все еще не проколола соски. — поддела его Джина и тут же, выпрямившись на руках мужа, затараторила: — Так вот: «правда или действие»! Крутим бутылочку, и на кого указывает горлышко, выбирает приговор для себя.

— У нас нет свободной бутылки, дорогая. — попытался свести все в шутку Маркус, и они с Полом цокнулись полу пустыми бутылками пива. — Можно просто поговорить или посмотреть телевизор… Покажи Насте свой сад!

— Шутишь, да? — промурлыкала она мужу прямо в лицо, а когда он совсем растаял от ее обаяния, выхватила бутылку из рук и залпом осушила остатки пива. Пустая бутылка легла на стол под самодовольный взгляд Джины. — Чур, первая кручу я.

Никто ничего не успел понять, как бутылка уже во всю вертелась между нами четырьмя. Я затаила дыхание и набрала полную грудь воздуха, понимая, что Джина что-то задумала. Только вот остановить ее тайфун было не под силу даже мужу, что уже говорить обо мне?!

— Морган! — радостно завизжала она, когда носик бутылки указал на мужчину рядом со мной. Думаю, все вокруг поняли, что именно такого исхода игры она и ждала. — Я крутила бутылку, потому спрашиваю: правда или действие?

— Джина, это детский сад! — попытался съехать Пол, но от жалобного взгляда его сестры даже у меня пошли мурашки по телу. Наконец мужчина тяжко выдохнул и смирился: — Окей, ладно… Правда! Довольна? Только больше я не играю в это.

— А больше и не нужно… — едва слышно прошептала она, чтобы услышал только Маркус, тем не менее слова долетели и до меня, вызвав холодный пот. Джина многообещающе улыбнулась и повернулась ко мне. — Дорогой Пол, ты ничего не хочешь сказать нашей дорогой Насте?

— Должен быть вопрос, а не просьба, дорогая. — поправил ее Маркус, и я поняла, что эти двое сговорились.

— Хорошо, — закатив глаза, женщина погладила мужа по коленке и продолжила: — Скажи Насте то, что собирался.

Глава 52

— Ты серьезно? — вмиг став тем самым отстраненным бизнесменом, который всегда пугал меня до дрожи, спросил Пол, и я поняла, что речь идет про разговор, о котором я ничего не знаю. Джина лишь равнодушно пожала плечами и невинно кивнула, заслужив твердое: — Нет. Мне нечего ей сказать.

— Мужик, тебе на самом деле нечего сказать своей очуменно-сексуальной молодой жене?! — ошарашенно прошептал Маркус, пройдясь по мне липким взглядом. Я лишь поплотнее закуталась в «одежду», когда от Моргана послышался предупреждающий рык. — Окей, ладно. Джина, крути бутылку снова. Кое-кто сегодня встал не с той ноги.

Ожидая, когда женщина начнет спорить и настаивать, пропустила момент, когда бутылка снова закрутилась. Только в этот раз носик указал на Маркуса.

— Милая, ты загадываешь желание? — улыбаясь, проворковал он довольной жене, та лишь кивнули и наклонилась к его уху, чтобы больше никто не услышал. — О, а ты меня радуешь!

— Все для тебя любимый! — Джина внезапно подобралась и встала с колен мужа, а тот, недолго думая, последовал ее примеру.

Маркус взял под руку Джину, и они оба направились в мою сторону. Я, как, видимо, и Пол, думала, дескать, они направляются к мангалу, но внезапно Маркус остановился прямо рядом со мной и, отпустив Джину, подал мне руку.

— Позволите? — обольстительно улыбаясь, спросил он. На секунду я утонула в его глазах, но затем принялась активно кивать, чтобы не выглядеть такой уж заторможенной. Как только моя рука упала в захват мужа Джины, ожил и Пол:

— Если твое желание связано с ней, пинай на себя. — не своим голосом прохрипел он, и даже меня передернуло от предупреждения в его голосе. — Только попробуй коснуться ее…

— Да ладно тебе! — ни капли не испугавшись, саркастично заметил мужчина. — Подари девочке хоть немного теплых воспоминаний. Судя по ее кислому виду, жизнь с тобой не сахар…

То, что происходило дальше стало полной неожиданностью для меня и Пола, Джина же злорадно улыбалась на заднем плане, сложив руки на груди: Маркус крепко прижал меня к себе за талию и, надавив пальцами на скулы, заставил открыть рот. Естественно, противостоять у меня не хватило сил, так что следующее, что я помню, — чужой язык у себя во рту. Скользкий, неприятный и противный, вплоть до рвотных спазмов.

Я уже просовывала руки между нами с мужем Джины, чтобы оттолкнуть мужчину, как вдруг Маркус отлетел сам… Только отпрыгнув назад, я увидела, что это был Морган, который словно свихнувшийся зверь нападал на Маркуса. Тот уворачивался с самодовольным видом, что было как нельзя кстати — Морган выглядел так, словно готов расчленить его прямо сейчас и без инструментов.

— Сука, я ведь предупреждал! — сквозь зубы прорычал он. Со стороны было видно, что Маркус с Полом одинаково сильны, но это не мешало Моргану не оставлять попыток добраться до умело уварачивающего мужа сестры. — Если еще раз ты подойдешь к ней ближе, чем на пять метров…

— А почему «нет», братик? — словно подначивая, воскликнула довольная Джина. — Она твоя жена по документам и… все! Где кольцо? Признание? Попытки завоевать даму? То есть, если борьба за Настю будет с равным мужчиной, ты бессилен! Ноль без палочки, понимаешь? Засунь свои гребаные деньги себе в задницу и посмотри наконец на Настю — ей нужен ты, а не возможности РЯДОМ с тобой!

— Полностью согласен, мужик. — примирительно пробормотал Маркус, едва не получив в лицо. — Серьезно, посмотри на это под другим углом. А что, если твоим конкурентом будет не сопливый подросток? Что станешь делать? Дуэль? Запрешь Настю в доме? Наденешь паранджу?!

— Не твое собачье дело, уебок! — выплюнул Морган и, запыхавшись, облокотился на ближайший косяк. Маркус, наконец, выдохнул, а я смогла закрыть глаза и представить, что все вокруг — приступ шизофрении. Черт, ТАКАЯ реальность — худшее из зол! Но недолго мне удалось пробыть в тишине, тихий и неуверенный голос Пола нарушил гробовую тишину: — Настя моя была и будет. Да она, мать твою, создана для меня! Сперва я долго сомневался, все ждал, когда она станет такой же, как и все… Наделся, что она не «та», не особенная… Ждал, когда проявить гадкое нутро… Ломал, причинял боль… Только хреновей почему-то стало именно мне.

— Так вот скажи ей об этом. — мягко предложила Джина, а затем тут же добавила: — Твои настоящие чувства не могут быть хуже полного безразличия. Поэтому либо иди вешайся нахрен, либо делай уже что-то! Под лежачий камень вода не течет!!

В один момент из зрителя я превратилась в главный экспонат. Три пары глаз посмотрели на меня, словно каждый чего-то ожидал. Казалось, самую высшую степень неловкости я преодолела еще после поцелуя Маркуса, но теперь ощущала себя еще и грязным бельем, про которое каждый хочет посудачить. На глаза навернулись слезы, это стало словно толчком для Пола, который внезапно сделал шаг ко мне.

— Не нужно… — еле слышно шепнула я, будучи совершенно уверенной, что никто ничего не услышал. Тело пронзил странный холод, а голос и вовсе пропал, делая ситуацию более патовой. — Прошу, хватит шоу…

Морган сделал еще пару шагов ко мне, останавливаясь на расстоянии вытянутой ладони. Ноздри его раздувались, словно от долгого бега, а волосы казались мокрыми, будто мужчина только вышел с душа. Но стоило этой мысли появится в сознании, как Пол провел пальцами по волосам, превращая их в самый настоящий ежик. Клянусь, мужчину напротив себя я видела впервые! Он был похож на потерянного, уязвимого человека, который мог чувствовать.

— Настя, я должен был сказать сразу, как сожалею… Мне охренеть как жаль, что наши отношения начались так… неправильно. Еще в Гонконге я вдруг понял — у меня одна жизнь, и если пытаюсь сломать человека, который, возможно, создан для меня, то я полный мудак. — он засмотрелся куда-то в сторону, и пока я пыталась вернуть способность ходить, вдруг упал на колени. Было дернувшись в его сторону, чтобы помочь встать, наткнулась взглядом на маленькую коробочку в руках, содержимое которой мне уже было знакомо — кольцо матери. — Настя, пожалуйста, стань моей женой? Мы сможем начать все с начала, забыть прошлое и построить крепкий брак. Сможем, если ты сделаешь шаг навстречу. Мне просто нужно видеть, куда шагать, понимаешь?

Замерев в моменте, я слепо смотрела на Моргана и не знала, что должна говорить и делать. Он ждал ответа, а мне хотелось услышать главное — о его чувствах ко мне. Стоит ли вообще игра свеч? Я ломаю себя, выгляжу словно мазахистка или больная на всю голову… Можно ли просто выкинуть из памяти время морального и физического насилия? Время, в которое я была вещью, а он моим абсолютным хозяином?! За что и для чего — известно только самому черту…

— Боже, какая романтика, — воскликнула Джина, и, лишь бросив на нее пытливый взгляд, я увидела умилительную улыбку. Именно в тот момент все границы и рубежи рухнули. Осталась лишь та Настя, которая хотела крови и… правды!

Глава 53

Прочистив горло, я посмотрела на потерянного Моргана и сказала прежде, чем успела остановить весь тот поток желчи, что гноился внутри долгие месяцы:

— Тебе ведь тяжело это дается, правда? — неопределенно обведя комнату пальцем, тут же прошептала: — Говорить о своих чувствах, признавать поражение и, главное, извиняться, так?

Пол сделал шаг вперед, вставая с колен, но я отступила, тем самым дав понять — минутка откровений еще не закончена.

— О, а еще тебе было тяжело меня ломать, потому что на душе становилось хреново! Я правильно поняла твои слова?! — совсем потеряв контроль над собой, неистово закричала я, но затем, подняв голову к куполу зимнего сада, немного успокоилась и миролюбиво продолжила: — Твоя сестра так любит тебя и защищает… Идет на такие трудности, чтобы вытянуть из тебя хоть каплю эмоций! И знаешь… Мне жаль ее. Ведь человек, который любит камень, никогда не выжмет из него молока, как бы не хотелось.

— Настя, давай просто… — в глазах мужчины появилась какая-то растерянность, граничащая с паранойей, но сегодня я была не настроена слушать его откровения и предложения. Слишком долго мне пришлось ждать их, и теперь пришло время высказаться.

— Если ты считаешь, что не все так потеряно, то расскажи им… Расскажи! — повернувшись к затаившимся Маркусу и Джине, я указала пальцем на насупленную пару. Кажется, их не столько расстраивал наш разговор, сколько пугал. — Почему ты не скажешь своей сестре, КАК именно начались наши «отношения»?! Наверняка ей будет интересно узнать подробности нашего первого месяца, как думаешь? Наверняка ее инициативность поугаснет!

— Ты ведь понимаешь, что я не могу изменить прошлое? — внезапно спросил Пол, привлекая мое к нему внимание. — Что бы ни делал, как бы не старался, жалел и корил себя, все останется по-прежнему! Ничего, мать твою, не изменится…

От понимания, что он прав, по телу прошла странная дрожь. Виски пульсировали, живот скрутило, а сердце так сильно билось в груди, что это было опасно для здоровья. Тем не менее мы наконец-то подняли ту тему, о которой обязаны были поговорить.

— Я уже поняла это, Пол… — на глаза навернулись слезы, но видеть их никто не должен был, посему, нервно выкручивая себе пальцы и глядя в пол, я сказала то, о чем думала каждую секунду рядом с мужчиной. — Ты хороший и, как бы ужасно это не звучало, лучше всего моего окружения… Но я не могу забыть. Помню каждую секунду, когда ты рядом. Каждый гребаный момент, когда мне хорошо рядом с тобой, воспоминания шлакоблоком падают между нами, создавая стену, и это самый мощный в мире стоп-кран. Так что — нет. У нас нет будущего, даже если ты станешь еще лучше. Даже если признаешься мне в любви, а я поверю, что тоже люблю тебя. Иногда этого мало… Возможно, и нам?..

Из горла вырвался судорожный всхлип от патовости положения. Но меньше всего мне хотелось показать это хоть кому-то в саду. Быстро развернувшись, я направилась прочь из комнаты, моля бога, чтобы Морган не пошел за мной. Не сейчас… Сперва нужно прийти в себя и избавиться от желания разорвать любую связь с ним. Ведь каждая секунда даже маленького счастья с Полом идет в нагрузку с тонной черноты и мрака, подаренного все тем же мужчиной ранее. Я мечтала избавиться от нее, но искоренить прошлое нереально. Черт, как же невыносимо было это осознавать!

Не помню, как оказалась на третьем этаже особняка, сидящей на полу в длинном коридоре, обитом деревом. В самом темном и холодном углу «замка» казалось так спокойно и умиротворенно, что я смогла расслабиться и отключить сознание. С глаз то и дело текли слезы, и контролировать их не получалось. Тем не менее становилось все легче с каждой секундой… И только спустя битые часы я поняла — мне стало легче, как только высказалась. Не знаю, как это работает, но теперь хотелось не закрыться в темной пещере и наложить на себя руки, а искать пути отступления. Ведь если нельзя забыть, то можно найти другой выход, так?

— Любую проблему можно решить, куколка. — сказала Джина, которая словно телепортировалась рядом со мной. Я вздрогнула, но задавать вопросы не стала. Все же это ее дом, и она может быть где угодно.

В руках женщины была тарелка со вкусно пахнущим мясом, а также три пакета из известного магазина женского белья.

— Я принесла тебе немного жареного мяса. Все отказались есть, думаю, может, ты захочешь… — робко прошептала Джина и, поставив тарелку на пол, села рядом на пол. Она искоса глянула на меня, а затем отвернулась к стене напротив: — Чувствую себя идиоткой и стервой. Кажется, я недооценила степень ваших разногласий с Морганом. Не знаю, что он сделал, но я на твоей стороне. Видимо, Пол и вправду сделал нечто ужасное…

— Именно так… — не стала лгать я, рассматривая профиль сестры Пола. Она казалась растерянной и ущемленной. В тот момент я задумалась о том, что эта девушка так сильно хотела помочь брату обрести счастье в семье, что пожертвовала многими принципами, это заставило из вежливости сказать: — Спасибо, что попыталась выбить из Пола хоть немного чувств. Иногда мне казалось, что он неживой, робот.

— Он собирался признаться тебе в любви, сделать предложение, а также попросить прощения и предложить начать жить заново в другой стране, с ним вместе. — внезапно сказала она, и на ее щеке блеснула слеза. — Только вот он слишком сильно страшился твоей реакции… Думаю, он до сих пор боится услышать от тебя нечто вроде: «Я тебя не люблю, ты мне омерзителен»… Я лишь хотела поторопить его, заставить не откладывать на завтра… Кто знал, что я сделаю пропасть между вами еще больше?

На секунду повисло неловкое молчание, и как бы мне не хотелось его заполнить и как-то поддержать женщину, слов просто не находилось. В конце концов, я просто кивнула на пакеты и с натянутой улыбкой спросила:

— Что это?

— О, — Джина тут же вытерла слезы тыльной стороной ладони и придвинула ко мне пакеты. — Сегодня я была в бутике и решила купить тебе небольшой презент: халат и нижнее белье. Надеюсь, тебе понравится. Я правда не хочу… остаться в твоей памяти как бесшабашная сука.

— Нет, ты просто вихрь, которой всем был нужен. Как бы больно не было это признавать, но после разговора в саду мне стало легче. Это твоя заслуга, — Джина робко улыбнулась, и я потянулась к ней, чтобы обнять. Девушка тут же ответила, а мне захотелось узнать еще одну не дающую расслабиться деталь: — Как Морган?

Джина усмехнулась и тут же иронично протянула:

— Ты же знаешь, он всегда в порядке! Наверное, даже если мир начнет рушится, он скажет только: «У меня все под контролем, сестра!». — она сделала небольшую паузу и только потом осторожно добавила: — Просил только не трогать тебя какое-то время и решил спать в своем кабинете… Понимаешь, мы приготовили для вас с Полом одну спальню и кабинет для работы. Дом большой и старый. Каждую комнату нужно готовить сутки. На сегодня домработниц мы отпустили, а если кто-то из вас останется в неприбранной спальне, умрет от астмы.

— Черт… — вырвалось у меня, сама не зная почему.

— Ладно. Идем. Я покажу тебе, где ты можешь переодеться и отдохнуть. — в одну секунду Джина вскочила на ноги и протянула мне ладонь. Заражаясь ее жизненным оптимизмом, я последовала ее примеру, и мы спустились на второй этаж.

По пути к спальне женщина невзначай показала кабинет, где, по идее, должен сидеть Пол, и мне почему-то захотелось зайти к нему… «Что ты скажешь?!» — раздалось у меня в голове, и я быстро догнала Джину.

Наша с Полом спальня больше походила на мою столичную квартиру. Зал, столовая, гостевая, ванная и «тронный зал» с кроватью поражали своей роскошностью и вычурностью. Золотые, черные и красные палитры, окна во всю стену и личная терраса заставляли пропускать вздохи.

— Это невероятно… — глядя в окно на личный парк с сотней роз, прошептала я. Джина лишь улыбнулась, но в ее глазах тут же взыграла гордость.

Женщина перекинулась со мной парой слов, но я была слишком углублена в себя, чтобы вести светские беседы. Джина тут же распознала это на корню и оставила меня одну.

Я же сразу скинула неприятную одежду и открыла пакеты, подаренные Джиной — тончайшее черное шифоновое белье без косточек и подкладок, обнажающее тело и подчеркивающее каждый его изгиб. А еще халат из нежнейшего шелка с прозрачными вставками спереди у завязок и на рукавах. Надевая его, я осознавала, что выбрать такое мог только человек с тончайшим вкусом, а надеть — девушка с идеальной фигурой и недюжей смелостью.

Когда посмотрела на себя в зеркало, мне пришла в голову лишь одна мысль — что сказал бы Морган? А ведь он сидел там, в кабинете, один и думал лишь о тех кислотных словах, что я вылила ему на голову в саду… Я упала на постель и вдруг осознала странную вещь — мне важны его чувства. Не только в отношении меня, а вообще.

И если мне полегчало, разве я не могу хоть немного облегчить участь Моргана? А я ведь знала, какие слова помогу ему поверить в завтрашний день… Потому что отныне они и меня держали на плаву, не давая утонуть в пучине безысходности.

— Пусть я не могу забыть, но могу ведь… научится с этим жить? — вслух озвучила я и тут же подпрыгнула на месте. Наскоро поправив прическу, расправив новый халат и белье, решила пойти к Моргану сама и исправить то, что натворила совсем недавно — подарить нам обоим надежду.

Глава 54

Дверь в кабинет мужчины была черная и громоздкая. Мелкие, неразборчивые узоры золотой змеей обнимали выпуклые каемки… Я смотрела на нее добрых пять минут и все никак не решалась войти. Наверное, где-то глубоко в душе прекрасно знала — пути назад уже не будет. Что-то измениться, и это решит все. Я хотела этих изменений так же сильно, как и боялась, и когда сомнения стали практически паническими, пнула дверь вперед, не давая себе больше времени на раздумий.

Дыхание ускорилось, начало мутить, а головокружение не позволяло иди ровно, не цепляясь за лутки дверей. Тем не менее прямо напротив меня, около небольшого черного столика, стоял Морган с тамблером виски. Пути назад уже не было, и я ступила вперед.

— О, ты пришла… — спокойно констатировал Морган, а затем его цепкий взгляд прошелся по моему телу. Я ощущала, как он осторожно касается шеи, задерживается на груди, а затем змеей спускается к бедрам… После чего Пол резко развернулся и ушел к письменному столу, оставляя меня в полном замешательстве на входе. — Подарок от Джины, да? Я уже было подумал, что она узнавала твои размеры для шорт и топика на три размера меньше, а она еще расщедрилась на «голое» белье.

Мужчина сел за стол и бросил на меня усталый взгляд. В нем не было осуждения или обиды. Нет… Скорее, все та же уверенность в себе, в каждом слове и действии. Возможно, это подтолкнуло меня отбросить страхи и направиться прямо к мужчине.

Я видела, как Морган пытается сосредоточится и натянуть маску холодного безразличия. Но она то и дело спадала, стоило ему снова увидеть оголенные участки тела. Его желваки напряженно играли, ноздри раздувались, а пальцы до хруста сжали тамблер, но Пол все молчал и молчал… Посему я осторожно подошла к столу и села на него. Моя грудь была как раз напротив глаз мужчины, и я не удержалась от маленького подтрунивания, чтобы обратить его внимание на себя.

— Нравится? Хочешь, могу показать тебе само белье. Халат, безусловно, идеален, но белье от Джины просто нечто… — моя рука плавно подползла к завязкам халата, но я даже не успела потянуть за них… Что-то странное случилось с Морганом, он словно очнулся и, выругавшись на английском, слишком крепко сжал мою руку, не дав сделать задуманное. — Что… Что ты делаешь?

Мужчина тяжело выдохнул и отвел взгляд. По-видимому, это не сильно помогло, ведь он махом осушил полтамблера и только затем посмотрел на меня.

— Мы должны прояснить некоторые детали… Ты не сможешь управлять заводом сама. Это не просто бизнес, это стиль жизни, где постоянно кто-то должен прикрывать тебе зад: полиция, налоговая, чиновники… Ты слишком наивна и неопытна, чтобы сейчас взять на себя такое. Посему я предлагаю купить у тебя завод по очень выгодной цене. Документально мы оформим дарственную, чтобы ты больше выиграла. А затем… — мужчина закашлялся от долгого монолога, но затем прочистив горло, выдохнул: — А затем мы оформим развод, и ты свободна. Обещаю, что не стану лезть в твою жизнь. И отдельно извини за этот ужин с Джиной. Она вечный ребенок и всегда ведет себя слишком… экспрессивно.

Вязкий ком подкатил к горлу, а тело одеревенело. Я ощутила привкус металла у себя во рту и только позже осознала, что прикусила язык до крови. Ощущение, как теплая жидкость медленно течет в желудок было ничем по сравнению со способность сдерживать слезы и истинные чувства. Просто сидя на месте и серьезно глядя на Пола, я ждала, чем закончился его речь… Только вот он уже молчал, и надрывный хрип сам вырвался из горла:

— Ты хочешь развестись со мной? Сейчас… Черт, именно сейчас?!

Так странно… Пол Морган предлагал мне то, о чем я мечтала с первого взгляда на него. То, что грело меня холодными вечерами… Но сейчас это слово — свобода — веяло могильной пустотой. В голове появилась странная идея, что теперь я могу существовать только рядом с Морганом или… вообще не существовать.

Паника. Безысходность. Отчаянье… Вот что чувствует человек, который наконец получает желаемое. Когда я последний раз задумывалась, зачем мне свобода? Видимо, только получив ее отголосок, наконец смогла осознать, что истинная свобода была только в клетке Пола. Это сумасшествие, болезнь, мой диагноз. Погибель и тут же выход. Это разъедало и тут же радовало — я, наконец, поняла, чего хочу. Я хочу только его — Пола Моргана. Всего, целиком, без остатка.

Только вот… поздно. Все надежды растворились в пустоте его колких слов, последний камень в доме моей жизни только что превратили в пыль.

— Этого хочешь ты, Настя, — после молчания длиною в вечность, сказал Пол. Откупорив полупустую бутылку скотча, он не стал наливать ее в тамблер, а тут же отпил с горла. — Все началось неправильно… Слишком поздно я понял, что действовал неправильно… Слишком поздно осознал, что твоим эмоциям можно доверять и не стоит ждать постоянный подвох. Ты права, это нельзя простить. Такого просто не бывает.

Не знаю, что заставило меня вскочить с места и броситься прочь из комнаты. Глаза застилали слезы, а желание спрятаться под краватью граничило с паранойей. Но где-то с маленьким ребенком в моем сознании начала зарождаться взрослая девушка… Она была сильнее и не хотела уходить просто так. Около двери именно она победила, заставив меня повернуться обратно. Нет, мы не закончим так разговор!

— Это ведь все из-за Мариши, правда? Она просто… такая идеальная, мать ее! И плевать, что у нее проблемы с головой, она ведь безумно сексуальная, умная и всегда готова раздвинуть ножки! Так ведь?? — закричала я прямо в лицо мужчине. Это каменное выражение всегда выводила меня из себя, но сегодня еще и придало сил. — Причина не может быть в том, что ты сдаешься. Потому что тот Морган, которого я знаю, не сдается. Он ищет выход из ситуации, идет нахрапом, борется за свое и вдохновляет тем самым людей. И знаешь, почему я пришла сейчас к тебе? Хотела сказать, что если что-то нельзя забыть, то можно просто жить с этим. Не делать вид, словно все идеально, а работать над отношениями, находить гармонию, вырабатывать доверие и взаимопонимание. Только в гребаных фильмах все это появляется сразу, а в нашем случает так вообще придется работать в два раза больше! Но ты выбрал легкий путь — окей. Не смею мешать. Забирай нахрен себе свой любимый завод. Я не возьму от тебя и копейки.

Дыхание кончилось вместе с запасом решительности. Осознав, как много сказала за один раз и раскрыла карты, все же не стала в этот раз противиться желанию уйти и спрятаться.

Я бежала вон из комнаты, руководствуясь желанием закрыться в ванной и снова выпустить свои чувства на суд душевой кабине. Так странно… Рыдания застряли в горле, и, кроме чувства безысходности, ничего не приходило. Ощущение, будто мир вокруг рухнул, пришло вместе с тем, как я теряю себя. Та грань, за которой плевать на мир вокруг. Ранее я чувствовала ее, пробовала на ощупь, ощущала сырой запах, а сейчас она, казалось, накрывала меня…

Забежав в ванную, тут же открыла мощный поток холодной воды и окунула под него лицо, не не успело прийти ожидаемое спокойствие, как дверь за спиной шумно бахнула. Чисто инстинктивно подняв голову вверх, увидела Пола. Он казался взъерошенным, потерянным и возбужденным. Словно ему на голову вылили тонную ледяной воды, и он тут же осознал смысл жизни.

— Не нужно, Морган. — взмолилась я, глядя на него через зеркало. — Ты уже все сказал, больше выслушать я не готова…

— Просто молчи, — прорычал он, надвигаясь на меня. — Сейчас лучше молчи, Настя…

Я не успела пикнуть, как он оказался за моей спиной, а его рука упала на мою спину, заставив буквально упасть на раковину. Морган придвинулся ко мне вплотную, прижимаясь ширинкой брюк так сильно, что двинутся казалось нереальным. Почувствовав его возбуждение, я тут же покорно упала на раковину, сдаваясь его напору.

Почувствовав это, Пол положил руку мне на голову и накрутив локон на палец, тут же отпустил, упав на лопатки. Холодный шелк помог ему быстрее исследовать позвоночник, наконец перемещаясь на ягодицы. Я ощутила грубый шлепок, который словно выпускал часть лютого возбуждения мужчины. Но совершенно не остужал его дикое возбуждение…

Пальцы чисто инстинктивно сжали края раковины, как раз вовремя, потому что Морган резко поднял халат и дотронулся пальцами до кружева трусиков. Тело пронзила дрожь предвкушения, а волосы на теле стали дыбом, когда он оттянул резинку и тут же отпустил, причиняя едва ощутимую боль. Только вот рядом с Морганом тело становилось все более чувствительным, реагируя даже на легкое дуновение.

— Раздвинь ноги, — скомандовал он, и я исполнила его приказ прежде, чем слова дошли до мозга.

Пол потянул за тонкий гипюр, медленно стягивая трусики вниз. Его рука проследовала до самых пальцев ног, а затем слегка приподняла ступни, освобождая меня от лишней одежды. Он начал медленно вставать, все так же изучая контуры тела рукой, ненадолго замер между бедер, как вдруг его пальцы оказались у меня между ног, резко проникая внутрь. По телу прошла сладкая судорога, и я поверженно застонала, полностью принимая мужчину и его правила игры.

— Черт… Такая мокрая и готовая для меня… — застонал он мне в ягодицы, позволяя чувствовать легкое прикосновение губ. Но не успела во мне обосноваться эта идея, как он тут же укусил меня легким, целующим укусом и прорычал: — Я хочу попробовать тебя на вкус, но не сейчас… Не сейчас, куколка.

Морган резко встал на ноги, звякнула молния брюк, затем тихое расстегивание ширинки и, наконец, шелест ткани. Он снова прижался ко мне всем телом, позволяя бедрами почувствовать степень его возбуждения, но раздразнил этим себя еще больше. Грубо прорычав, Пол сделал первый толчок и вошел в меня на полную длину. Рука мужчины упала на голову и, закрутив волосы в тугой жгут, потянула на себя, заставляя подняться и смотреть на происходящее через зеркало.

— Скажи мне то, что говорила в кабинете. Скажи, Настя! — сквозь зубы рыкнул он, делая первый толчок вперед. Мое лоно плотно обхватило его член, уповая и растворяясь в моменте. Каждая клеточка тела рядом с ним порождала жар, растекающийся по телу негой и диким желанием.

— Что… О чем ты?.. — мысли путались, а вторая рука Моргана, которая сжала грудь, приспустив халат, совсем не способствовала трезвому мышлению. Только вот Пол замер во мне, и это очень красноречиво говорило о том, что он не продолжит, пока не получит свое. — Что-то о том, что ты решил развестись со мной, потому что опят спишь с Маришей?

— Черт, нет! — недовольно выплюнул он, но, поймав мой жаждущий взгляд через зеркало, нехотя пояснил: — Она, блядь, больная на всю голову психопатка, и я не могу спать с кем-то, кроме тебя. У меня есть подозрения насчет ее причастности к делу твоего отца и катастрофы в Гонконге. Но я ни хрена не настроен сейчас говорить об этом. Я хочу тебя, Настя. Только тебя. С первого взгляда и до сих пор.

Посмотрев в лицо мужчины, я не нашла причин не верить ему. Сейчас он был весь словно на ладони, и его черные глаза казались более открытыми, чем когда бы то ни было. И только приняв для себя правду, что мужчина не спал с кем-то, кроме меня, опустила глаза вниз и тихо прошептала:

— Я не могу забыть прошлое, но оно зарастает настоящим… Хорошим настоящим. Посему мне тяжело до невозможности отказаться от тебя, но я и не хочу. Давай попробуем просто не жить тем, что было? Никто не говорит за итог. Есть только здесь и сейчас. Я не хочу знать, что будет завтра… Но сегодня ты мне нужен.

Внезапно Морган вышел из меня, и я ощутила безумную потерю и разочарование… Он не принял меня, отверг, а сейчас заставит уйти, и на этом все кончится. Только вот не успела я подумать об этом как следует, как Пол подхватил меня под попу и повернул к себе. Посадив на раковину, он снова резко вошел в меня, пока мои ноги, словно лианы, обвили талию мужчины, а руки вцепились в края распахнутой рубашки.

— Ты не оставила себе выбора, куколка, — глухо прохрипел он, распахивая полы халата. Его глаза светились одержимостью и диким желанием, и, черт побери, это сводило меня с ума, заставляя двигаться навстречу. — Ты совсем не оставила себе выбора.

Глава 55

Пол крепко сжал мои соски между пальцами и прокрутил, вызывая даже через ткань безумное возбуждение. Его член бешено вторгался в меня, пока губы накрывали шею, вырисовывая на чувствительной коже заумные узоры языком.

Я ощущала, как почти болезненный ком между ног становится моим личным безумием, заставляя неистово, до судорог вцепиться пальцами в волосы Моргана, сильнее и сильнее прижимая мужчину к себе. Но он не собирался останавливаться или отталкивать, а только вторгался в меня… Снова, снова и снова… Неистово, жадно, бескомпромиссно…

— Смотри на меня, когда будешь кончать. — приказал он, обжигая черным взглядом. — Не закрывай глаза. Я хочу видеть тебя.

На секунду прикрыв глаза и судорожно сглотнув, я словно попыталась оказать слабое сопротивление, но тут же застонала от очередного резкого толчка. Мои глаза сами распахнулись, а дикое, первобытное желание не позволяло просто насладиться моментом, требуя расставить все точки над «i».

— Ты на самом деле не хочешь никого, кроме меня? — прохрипела я, выгибаясь дугой и кусая губы до крови. Морган тут же заметил это и, схватив мое лицо своей ладонью, повернул к себе. Его язык прошелся по мягким подушечкам, а затем вторгся внутрь, начиная трахать еще и мой рот.

Ощущение на грани казалось невыносимым, словно еще один толчок, и твое тело разорвет на миллиарды атомов, ведь человеческий организм просто не в силах выдержать настолько сильного оргазма. Только Морган входил в меня снова и снова, а желаемый оргазм никак не наступал. Мне казалось, Пол просто играет с моим телом… Тянет за нужные ниточки и оттягивает момент экстаза, к которому мы должны были прийти вместе.

— Скажи мне… — прошептала, стоило Полу лишь немного отстранится. Я хотела услышать, что лишь меня он хочет и желает. И пусть до любви, взаимопонимания еще далеко, но есть шанс, что его желания будет достаточно. Ведь за ним стояла не только похоть… — Прошу, скажи мне то, что я хочу услышать…

— Ты хочешь услышать, что только ты мне нужна?! — внезапно грубо прорычал Морган, откидывая меня назад, спиной к стеклу. Ноги с туфлями на шпильках оказались у него на плечах, и лишь когда Пол снова вошел в меня, он низко наклонился к самым губам и прорычал: — Я бы, черт побери, хотел ту спокойную, размеренную жизнь, в которой не было чувств, а лишь желание трахать симпатичную особь женского пола. Но ты… Ты — сумасшествие похлеще шизофрении. Никогда в жизни я не желал кого-то так сильно, как тебя. Сколько бы раз не кончал, мне всегда мало. И теперь я намерен не выпускать тебя из постели так долго, как смогу…

Мои руки сами упали на лицо Моргана, и мне показалось, что он слегка вздрогнул. Губы осторожно коснулись края его губ, словно пробуя момент на вкус и примеряя мое желание на действительность. Пол замер, снова позволяя мне самой проявить инициативу, и я провела языком по его нижней губе, освобождая себе проход в его рот. Мой язык неумело погладил Моргана, а затем попытался повторить пару маневров мужчины. Не знаю, насколько удачно это вышло, но дико прохрипев, Пол опустил руку на мой лиф и, потянув на себя, разорвал на мне его остатки. Куски гипюра полетели в кучу к трусикам и халату, а мужчина возобновил свои движения.

— Помнишь, о чем я просил тебя, куколка? — заговорил он, осторожно отстраняясь и вгоняя в меня свой член на полную длину. Ощущая, как он пульсирует и увеличивается внутри, ждала скорую разрядку. И лишь получив мой нервный кивок, Морган ускорился до невозможности, дразня мою эрогенную зону, а затем… Мир потух. Комок внизу живота получил освобождение в моем диком крике и рыке мужчины напротив. Я попыталась вложить в свой взгляд как можно больше безумия, которым поделился со мной Пол, а затем снова откинулась на зеркало, пытаясь совладать с собой и удержать сознание. — Молодец… А теперь твоя награда.

Слова мужчины не сразу получили осознание, посему, когда он резко вышел из меня и стал на колени, ощутила себя более чем странно. Только вот сил хватило лишь на то, чтобы слегка приподнять голову, с интересом наблюдая за действиями мужчины. Он же развел мои ноги как можно шире, а затем провел шершавым языком дорожку между складочек. Из горла вырвался стон, когда Морган коснулся самого чувствительного места, которое вибрировало от его прикосновений, требуя к себе особого внимания. Пол, словно чувствуя это, безостановочно касался его языком, позволяя ощущать лишь совсем новые, непривычные чувства, напоминающие вечное предоргазменное состояние.

Он был твердым или мягким, настойчивым или нарочито медлительным… Мне оставалось лишь судорожно сжимать волосы Моргана и хрипло просить его дать мне больше… Наконец Пол остановился и подцепил зубами воспаленную горошину, а затем потянул на себя… Это был мой пик! Страна неизведанных чувств, в которую я запрыгнула с головой и не собиралась выныривать. Приятная нега разлетелась по телу, заставляя закрыть глаза и осторожно массировать шевелюру мужчины.

Он все еще был между моих ног, оставляя за собой дорожку поцелуев на пути к моей груди. Стоило нашим телам снова соприкоснуться, как тело пронзала дикая дрожь… В руках Моргана оно превращалось в наэлектризованный провод, ударяющий меня разрядами снова и снова…

— Посмотри на меня, — прошептал он, оказавшись совсем рядом. Я распахнула веки и наткнулась взглядом на Моргана, который внимательно изучал меня из-под ресниц, подмечая даже самые незначительные детали. — Как ты? Ничего не болит?

Чисто инстинктивно на моих губах появилась саркастичная улыбка, ведь я честно решила, дескать, Морган шутит. Только вот он казался серьезнее, чем когда-либо, и это заставило собраться, чтобы тут же прошептать:

— Это не смешно… Я никогда не испытывала настолько сильного оргазма, особенно… такого рода. Спасибо тебе за это. Это… Это было незабываемо!

— Ты никогда не мастурбировала? — бровь мужчины удивленно поползла вверх, а я тут же покрылась густым румянцем, понимая, что сказала лишнее. Только вот не успела я отвернуться от Пола, как его рука упала мне на щеку, заставляя смотреть только на него. — Чему я удивляюсь? Ты же из другой вселенной…

— Ты же ведь знаешь, что я была только с тобой. Действительно, чему тут удивляться… — тихо прошептала я, сама не понимая, зачем подняла эту тему.

— Прекрасно знаю. В ином случае я бы вел себя более неадекватно. Мне уже жаль этих воображаемых мужчин. — выдохнул Морган, и не успела я задать очередной вопрос, как он широко развел мои ноги на раковине, по типу горизонтального шпагата и, крепко фиксируя их своими руками на коленях, сказал мне: — Не шевелись и закрой глаза. Почувствуй свое тело.

Не секунды не раздумывая, я выполнила просьбу мужчины, только после этого ощутив дуновение на соске. Судорога пронзила низ живота, оставаясь комком нервов в клиторе, только вот широко раздвинутые ноги не позволяли хоть немного притупить ощущения. Губы мужчины коснулись груди и, очертив ее контур языком, резко укусили за сосок. Новый импульс желания, которое совсем не получало выхода наружу, пронзило все тело, ударяя судорогой между ног.

Язык Пола осторожно погладил чувствительную кожу, и не успела я расслабиться, как он резко потянул на себя, даря еще один приступ муки.

— Пожалуйста… — взмолилась я после очередного стона, прекрасно понимая, что мужчина играет со мной. Он знает, как правильно играть на струнах тела, и теперь создает свою мелодию, которая сводит меня с ума своей медлительностью. Снова и снова он терзал грудь, не давая большего. Пол питался моими стонами, а я была на вечной грани от его диких взглядов.

— Чего ты хочешь, куколка? — хрипло прошептал он, ненадолго отстраняясь, тем не менее его дыхание на воспаленной коже чувствовалось так остро, что заставляло постоянно ерзать на месте, безмолвно умоляя о большем.

— Хочу, чтобы ты помог мне… расслабиться. — слабо прошептал я, ощущая, как между ног все пылает и пульсирует. Казалось, сожми я сейчас ноги, могла бы получить еще одну порцию оргазма. Но Пол не давал мне этого… Нагнетал, усиливал ощущения, подбирал момент…

— Нет, Настя… — его пальцы снова коснулись моих сосков, осторожно массируя и поглаживая, прежде чем сильно сдавить и потянуть на себя. — Мы не в детском саду. Я собираюсь брать тебя всю ночь и хочу, чтобы ты была взрослой девочкой.

— Черт… Почему ты такой невыносимый? — хныча, простонала я. Мое тело выгибалось навстречу мужчине, пытаясь уменьшить напряжение, только вот Полу удавалось извлечь из этого свою выгоду и обострить ощущения еще сильнее… Сильнее и сильнее… — Да… Да! Я хочу кончить, понятно?! И если ты не позволишь мне сделать это прямо сейчас, я просто умру!

Кажется, Морган усмехнулся и прикоснулся губами к моим, даря осторожный поощряющий поцелуй. Именно — кажется, потому что происходящее я осознавала отныне с трудом… Пол отпустил мои ноги и как-то по-новому скрутил грудь… Два новых вида оргазма скрутили тело, выжимая практически до капли. Они смешались, даря незабываемые ощущения, и мне не с чем было сравнить этот атомный взрыв… Тело трясло, крика для выпуска эмоций становилось мало, а бедные предплечья Пола грозили быть располосованными до крови от моих пальцев с длинными коготками.

— Вот так, куколка… Вот так… — хрипло прошептал он мне в лицо, а затем его большой палец провел дорожку по нижней губе. — Черт, как же охренительно ты кончаешь! Я разрываюсь между желанием дать тебе перерыв и затрахать до смерти.

Мигом распахнув глаза, я снова ощутила приступ дикого желания, что казалось анатомически невозможным. Мои сытые глаза одарили Моргана полным вызова взглядом, прежде чем тихо предположить:

— Не уверена, что смогу кончить сегодня еще раз, — мне не нужен был его ответ, чтобы увидеть — Пол принял вызов. В его темных глубинах теплился заговор против моей скованности и нежелания признавать его власть над моим телом. Только вот эту игру мы уже разделили на двоих, и мне хотелось обозначить некоторые правила: — Только давай выйдем из ванны, а? Кажется, моя попа уже окончательно занемела.

Не успела я пикнуть, как Морган подхватил меня на руки и понес прочь из комнаты. Мы оказались в небольшом зале, где громадный камин был уже разожжен и теплый диван напротив так и манил задержаться на нем. Пол, словно прочитав мои мысли, сел со мной на руках в то место, где тепла попадало больше всего. С одной стороны грел камин, а с другой сам — Пол.

— И чем мы займемся? — притворно устало прошептала я, гуляя пальцами по расстегнутой рубашке мужчины. Таким он мне нравился еще больше, чем раздетым, ведь все еще оставалось загадкой: когда он обнажится полностью? А пока я могла жадно изучать рельефы его натренированного тела и играть на его нервах: — Возможно, стоит пойти спать? Время уже не детское…

— Ты права, совсем не детское… — многозначительно согласился со мной Пол, а затем медленно потянулся к рубашке, чтобы снять ее. Только вот на манжетах оставались серебристые запонки, которые мужчина раскрутить был точно не в состоянии. Я уловила это быстрее, чем он успел сказать или подать вид. Мы оба знали, что, хоть руки Моргана быстро шли на лад, некоторые моменты ему были, увы, недоступны.

— Позволь мне, — больше констатировала, чем попросила я, сама подтягивая к себе руку и осторожно снимая по две запонки с каждой стороны. Было очень волнительно делать что-то для мужчины, ведь в основном моей задачей было просто быть рядом… Руки то и дело тряслись, хотя на вид я была вполне спокойна. Мне казалось, Морган улыбается, только вот не могла быть уверена наверняка, ведь смотрела только на его кисти и думала об отвлеченных вещах. Наконец, запонки зазвенели в небольшой вазочке рядом с нами, и я тихо прошептала: — Вот и все.

Рука Пола так знакомо упала мне на подбородок, заставив смотреть только на него. Он словно молча говорил, что не стоит стесняться таких вещей. Мы муж и жена…

— Спасибо, Настя. — уверенно отчеканил он, словно стараясь донести до меня каждую букву. Сложно было не понять — речь шла не только о запонках… Пол быстро стянул с себя рубашку и накинул на меня. Не став спорить, что мне и так достаточно жарко рядом с ним, застегнула лишь две верхние пуговицы и получила от мужчины согласный кивок. Маленький компромисс между нами воодушевил меня и подарил вдвое больше сил, чем обычно бывает по утрам. — А теперь мы поужинаем. Ведь благодаря моей горе-сестре ты можешь остаться с гастритом.

Открыв было рот, что совсем не голодна и не хочу тревожить Джину ради еды, тут же его закрыла. Ведь Морган ловко повернул меня лицом к камину, рядом с которым был железный столик, прямо на нем стояла бутылка вина, жареное мясо и салаты, которые делала Джина совсем недавно.

— Черт, как я могла не заметить? — задала я вслух самой себе глупый вопрос. Ведь было вполне понятно как. Сейчас я видела только одного человека. Пола Моргана.

Глава 56

Не став вдаваться в раздумья, я впервые за долгое время отпустила предрассудки и просто расслабилась. Сейчас мне было хорошо, тепло, уютно. И четкое ощущение нежности никак не покидало, придавая все больше сил. Нагнувшись к столу, сразу достала мясо и жадно втянула его манящий аромат костра и свежей свинины, тут же услышав, как заурчало в животе. Морган словно очнулся от этого звука, потянулся к бутылке, а затем, не выпуская меня из своих рук, откупорил и налил нам обоим выпить.

— Я сяду рядом, чтобы ты тоже смог поесть, — робко предупредила я, прежде чем сделать пас в сторону, только вот пальцы Моргана почти до боли сжали мою талию, не позволяя сделать лишнего телодвижения. Бросив на него удивленный взгляд, услышала лишь скупое:

— Я не голоден, Настя. Сиди на месте.

Не трудно было вспомнить слова Джины, что от еды отказались все. Кроме того, Пол выпил слишком много алкоголя за сегодня, что заставляло задуматься о его здоровье. Конечно, переубедить в чем-то Моргана было никому не под силу, но внезапно сознание подкинуло мне изощренный вариант выхода из ситуации.

— Хочешь, я покормлю тебя? — тихо спросила я, поворачиваясь к Полу вполоборота. В тот момент его хватка ослабла, словно от неожиданности, и он позволил мне повернуться к нему лицом, плотно обхватывая ногами талию.

— Что? Нет… Не хочу, Настя. Просто ешь. — тяжело сглотнув, твердо заявил он. Прежде чем я успела что-то ответить, мужчина нагнулся вместе со мной к столу и достал тарелку со свежим барбекю. В секунду она оказалась между нами, скрашивая пространство аппетитным запахом. Пол подцепил самый маленький кусочек вилкой и прислонил его к губам, прежде чем прошептать: — Просто открой рот… У меня большие планы на эту ночь, и ты должна быть сыта.

— Так не пойдет, дорогой муж. У меня тоже большие планы на тебя этой ночью, и мы должны быть в равном положении. — пальцы Пола на моей ноге сомкнулись от упоминания нашего статуса вслух. Я и сама поняла, что впервые назвала его мужем не из злости, а просто констатируя, уже вполне свыкнувшись с данным положением вещей. Но не дав себе возможности оправдаться или что-то сказать, подцепила губами кусок мяса и многозначительно уставилась на Пола. Мне казалось, я выгляжу более чем красноречиво, только вот он все смотрел на меня, изучая и не предпринимая каких-либо действий. Только вот через некоторое время Морган тяжело выдохнул и придвинулся ко мне ближе. Его пальцы до боли сжали мою талию, когда губы мужчины накрыли мои, «воруя» кусок сочного мяса. Пол жадно откусил его добрую половину, с рыком отодвигаясь обратно. Ощущая, как в его брюках что-то нетерпеливо шелохнулось, подцепила еще один кусок мяса и сама нагнулась к Моргану. Странный ритуал все продолжался, а у меня не хватало сил его остановить. Но все же сытость сделала свое дело…

— Правда, так стало лучше? — многозначительно протянула я, пододвигаясь к нему все ближе и ближе. Раздутая ширинка Пола натирала все сильнее, только вот это почему-то не огорчало, а, наоборот, воодушевляло.

— Нихрена, — выдохнул он мне в губы, резко отодвигая тарелку с мясом на стеклянный столик. Не прошло и двух секунд, как я оказалась лежащей спиной на диване, придавленная грузным весом Моргана. — Надеюсь, ты успела перекусить?

— Нет. Мне нужно еще, — как бы невзначай выдала я, прекрасно понимая, как важна для меня реакция мужчины на такие слова. Он привык брать свое, никогда не уступал и гнул свою правду. Именно этой политики Пол Морган придерживался в наших отношениях, и она меня совершенно не устраивала. Готов ли он хотя бы сейчас сделать пару шагов навстречу, ведь я только и делала, что шаги навстречу мужу. — Позволь мне встать.

Внимательно наблюдая за лицом Пола, я видела, что внутри него шла борьба. Не нужно было пояснений, чтобы понять — этот человек всегда получал все, на что упадет глаз. Даже меня… Но жизнь, увы, преподносит свои сюрпризы. Часто они наказывают нас за грехи прошлого, делая самое желанное недосягаемым.

— Конечно. Без проблем, — спустя вечность хрипло выдал мужчина и, резко отодвинувшись от меня, сел прямо. Это было похоже на пластырь, который предпочтительней вырывать разом, не причиняя лишней боли. В тот момент я впервые честно осознала, что с человеком рядом можно рассуждать о взаимопонимании. И пусть ему с трудом давались простые человеческие качества, он пытался исправиться. Это было заметно невооруженным взглядом… — Если ты устала, нужно лечь спать. Так что кушай, а затем я отнесу тебя в постель.

Не знаю, что щелкнуло у меня в голове в тот момент. Я просто встала на пол и подошла к Моргану. Сперва он не видел меня, активно массируя межбровье, но затем едва не подпрыгнул, когда увидел, как я сижу около его ног и тянусь рукой к ширинке.

— Настя? Ты же хотела есть… Что ты делаешь?! — словно разговаривая сам с собой, прошептал мужчина.

— Утоляю голод, — мои пальцы осторожно коснулись молнии и провели дорожку до самого пуллера, прежде чем потянуть его вниз. Я услышала рваный выдох Пола и осмелела вконец, чтобы разом стащить боксеры и высвободить на волю возбужденный член. Он резко качнулся, ударяя своим весом о мою руку и я, приняв приглашение, крепко сжала его в руке.

Внезапно в голову пришла странная картина: я и Костя в день моего восемнадцатилетия в постели… Могла ли я сделать нечто подобное с бывшим парнем? Почему-то казалось, что нет… Ведь минет это нечто большее, чем секс. Некая степень доверия, согласия и уважения, которую нужно заслужить. Сердце болезненно сжалось от воспоминаний, но я тут же заставила себя смотреть только в будущее. Только слова, которые вырвались из самых глубин сердца было не остановить:

— Прошу… Пол, не испорти все. Прощение и понимание не мой конек. Я безумно хочу быть с тобой, но не уверена, что смогу выдержать еще один марафон испытаний на прочность.

Морган внимательно смотрел на меня и, казалось, не дышал. Только вот человечность в его глазах, сострадание и понимание было всем, что я хотела увиделась в тот момент. Он услышал меня, понял и не допустит повторения прошлого…

— В любом случае, нас ждет веселая ночь, дорогой… — разбавляя обстановку, шепнула я и тут же опустила губы на головку члена, слизывая языком маленькую капельку возбуждения мужчины. Он гортанно прорычал, и мы оба поняли, что вечер только начинается…

* * *

Я проснулась ближе к полудню, ощущая себя раненым зверем, которого подстрелили на охоте и оставили умирать. Тело ныло от прикосновений мужчины, соски просто горели от его же безумных губ, а между ног все сводило в спазмах сладкой боли. Только вот стоило вспомнить ночь, как тело тут же воспламенялось, заставляя через силу открыть глаза и потянуться к мужчине, который засыпал совсем рядом.

Только вот Пола не было на месте. Даже поднявшись на локтях и осмотревшись по сторонам, я не нашла следов его присутствия. Сама же комната напоминала последствия землетрясения, и я старалась вспомнить, не осталось ли поверхности, которую мы с Морганом не проверили на прочность.

— Пол? — тихо позвала я, но ответа так и не получила. Какие-то странные мысли закрались в голову, пугающие до спазмов в желудке. Мог бы он оставить меня одну после нашей первой ночи, полной согласия и взаимного желания? Настойчивый внутренний голос уверенно отчеканивал — нет. А это значит, проблема в чем-то другом.

Наскоро поднявшись, я накинула обычный банный халат и поспешила в кабинет Моргана. Интуиция не подвела, и после очередного стука я услышала хриплое: «Входите».

— Доброе утро, — тихо прошептала я, делая неуверенный шаг вперед. Морган неотрывно смотрел вниз, сложив руки у переносицы. Вся его поза кричала о напряжении. Необъятная тяжесть витала в воздухе и отпугивала. Клянусь, я чувствовала душевные метания мужчины напротив, они подавляли своей энергетикой, заставляя бороться с желанием бежать. Только вот лишь вчера мы переступили черту чего-то больше, чем мой страх к нему. Посему, сделав уверенный вдох, я шагнула вперед, понимая, что очень скоро услышу нечто неприятное… — Что-то случилось?

Морган словно вздрогнул от моего голоса и растерянно поднял голову. Лишь встретившись взглядом с муже, я в полной мере поняла, насколько патова ситуация. Сердце сжалось от боли в его взгляде, а надрывный хрип пробирал до мурашек:

— Садись, Настя. Нам нужно очень серьезно поговорить.

Глава 57

Морган сидел напротив, всем видом показывая, что разговор будет тяжелым. В голове промелькнула мысль, дескать, наступили последние секунды нашего недолгого спокойствия и идиллии, но это будоражило не так сильно, как едва уловимые нотки растерянности во взгляде мужчины, который всегда был полностью уверен в каждом своем действии.

— Все так ужасно? — прочистив горло от откуда-то взявшейся вязкости, прохрипела я. Пол не сразу уловил мой вопрос, но как только осушил очередной бокал с алкоголем, растерянно пробормотал:

— Да. Хотя… Нет. Кажется, как раз таки нет. Все наконец-то подходит к логическому финалу.

— Да о чем речь?! Черт возьми, зачем ты так нагнетаешь?? — вскочив с места и сжав кулаки до жжения в ладошках, я вплотную подошла к столу, намереваясь вывести странный разговор на конкретику.

— Черт… — массивная ладонь в плотной перчатке нервно скользнула по черным волосам, прежде чем мужчина собрался и серьезно посмотрел на меня: — Я оттягивал этот разговор, только чтобы не грузить тебя лишними подробностями. Но, как оказалось, не такие они и «лишние». В целях безопасности мне просто необходимо объяснить тебе ситуацию и ввести к курс дела. — Пол кивнул обратно на кресло, расположенное напротив рабочего стола, а я тихо проследовала к нему, пытаясь утихомирить дыхание и совладать с эмоциями. Но лишь присев и глянув в глаза мужа, осознала, что он готовится сказать нечто ужасное, к чему и сам не готов: — Наверняка, ты заметила, что в моей жизни часто начала появляться Мариша Рей? Естественно, это неспроста. Много лет назад мы состояли… в краткосрочных, взаимовыгодных отношениях без всяких обязательств. Все закончилось быстрее, чем можно было предположить… Как оказалось, Мариша была к этому не готова и у нее начала развиваться депрессия. Спустя год она переросла в первые витки шизофрении, но ее удавалось контролировать и подавлять.

— Она преследовала тебя? — вырвалось у меня, хотя мозг до сих пор отказывался целостно воспринимать слова, сказанные мужчиной. Действительно, Рей казалась странной, но до приевшегося образа шизофренички ей было очень далеко.

— В какой-то степени… — нехотя признался мужчина и, скривившись, кивнул каким-то своим мыслям, прежде чем продолжить. — Она вдруг возомнила себя любовью всей моей жизни и делала все, чтобы постоянно находиться рядом: устраивалась на работу, доставала приглашения на закрытые приемы, ездила в частые командировки…

— Не понимаю… Ты не из тех, кто не может найти выход из подобного рода трудностей… Почему ты позволял ей все это? — рассуждала я вслух, но только до того момента, как снова заглянула в черные глаза человека напротив. Из горла вырвался судорожный стон, губы сами прошептали: — Черт… Ты ведь не мог пустить все на самотек, правда? Считал себя виноватым в ее болезни, и все такое?

— Не совсем так, Настя. — коротко отрезал он и замолчал. Я видела, как его пальцы нервно стучат по стеклянной панели стола, хотя лицо сохраняло титаническое спокойствие. Стоило мне открыть рот, как Морган резко вскочил с места и, прихватив с собой бутылку, остановился около окна. — Я в ответе за то, что с ней произошло. Это факт. Конечно, мы заранее оговаривали условия нашей связи и даже речи не шло о браке и ревности, но это не имеет значение. Есть факт — ее болезнь, которую можно контролировать. Ее доктор вывел идеальную формулу здоровья Мариши: пару встреч со мной в год и ежемесячные звонки. В противном случае у нее случаются приступы, притуплять которые нужно месяцами. Препараты очень сильные и разрушают ее организм все больше…

Слушая слова мужчины, пропитанные горечью и растерянностью, я разрывалась от противоречивых эмоций. С одной стороны, это значило, дескать, у Пола все же была душа. Он мог сострадать и способен на безвозмездную помощь, о которой никогда никто не узнает. Но с другой стороны… Только что мой муж заявил, дескать, собирается каждый месяц общаться с бывшей любовницей, а также несколько раз встречаться с ней наедине. Что-то странное горело в душе от этой мысли, заставляющее тут же грубо перебить его и вставить свои пять копеек:

— Зачем ты все это говоришь мне, а? Хочешь получить благословение и одобрение? Что же, оно и раньше было тебе не нужно, так зачем же сейчас… — слова летели с губ быстрее, чем разлетаются осколки от разбитого стекла, только вот внезапно осенившая мысль заставила снова замолчать и тут же поменять ход мысли: — Стоп. Это ведь с ней ты встречался в Гонконге, так? Она была «случайным» волонтером?

В одну секунду Морган повернулся ко мне и одарил поощряющей улыбкой. Наверняка, он был рад, что я догадалась сама, тем самым облегчая ему задачу. Только вот меня совсем не радовали те догадки, которые то и дело появлялись в разыгравшемся сознании…

— Именно то слово — «случайным», — многозначительно прошептал он, прежде чем окончательно шокировать меня правдой: — Встреча в Гонконге была вне расписания, прописанного ее психиатром. Мы виделись незадолго до трагедии и следующее «свидание» должно было быть спустя полгода. Только вот так сложилось, что произошла трагедия, а незадолго до этого Мариша вдруг изъявила желание спасать мир. Не кажется ли тебе, что слишком много совпадений в этой истории?

— Черт… Но ты же ведь не думаешь, что она?… — страшные слова вырвались из горла, но сил закончить предложение не было.

— Конечно, думаю. — слишком строго ответил мужчина, прежде чем вернуться за стол. — Изначально у меня были предположения, что состояние Мариши ухудшилось, но ее психиатр это отвергал. К тому же Рей может умело скрывать правду под маской и умело заметает следы. Если ей удалось обмануть мою службу охраны, она просто гениальна. Пускать ситуацию на самотек, забыть о произошедшем или казнить, не зная правды, я не собирался и не собираюсь… Посему пригласил ее на краткосрочную работу в России, чтобы лично проконтролировать состояние и узнать правду.

— Единственное, что поняла я, — она хочет тебя и только тебя. Думать больше ни о чем не может… Чего стоит только недавнее «шоу» в кабинете! — не удержалась от едкости я, сама понимая, насколько мелочно и неуместно это звучит. Только не смотрел осуждающе, а как раз, наоборот, тепло улыбнулся, заставляя испытать хоть немного тепла в этот напряженный день.

— Она пролила на меня кофе, Настя. Думаю, это было задачей Анны, чтобы ты вошла в кабинет в нужный момент. — внезапно ответил Пол, но стоило на лице появился недоумению и растерянности, как мужчина тут же продолжил: — Давай все по порядку, хорошо, куколка? Так вот… Рей приехала в Россию и начались все эти покушения на тебя. Я был уверен, что именно Мариша подстроила все это, только вот она всегда находилась на расстоянии и в поле зрения моих людей. Именно тогда я вспомнил про Карину с Анной, которые в первый день прибытия Рей в столицу тут же зачем-то поехали к ней офис. Зачем, спрашивается, если до этого они могли видеть друг друга только в газетах?

— Заговор? — предположила я, сама не понимаю, зачем им это делать.

— Именно, — констатировал Морган, прежде чем нехотя признать: — Только вот и это мы подтвердить не можем. Все покушения сделаны так чисто, что не подкопаешься. Работали профессионалы и учли все риски. — Морган откупорил закрытую бутылку водки и, отпив пару внушительных глотков, тут же продолжил: — Только вот и тут нашлись свои нюансы… Карина, которую мою люди подозревали в первую очередь, ни разу не связывалась с Маришей, а также последние дни жила у Кости. А Анна… В общем сегодня утром ее нашли в загородном доме без сознания. Опоздай мои люди на полчаса, и ее было уже не спасти. Черепно-мозговая травма.

Мысли путались, голова шла кругом от информации, но одна догадка не давала выдохнуть и обжигала легкие:

— И… И что же Мариша?! Думаешь, она приложила к этому руку?

— Не думаю, я уверен. Мои люди видели, как она вошла в дом Анны перед произошедшим, но так из него и не вышла… Словно растворилась в воздухе, мать его! — сквозь зубы выплюнул мужчина и, грубо отбросив стоящий на столе бокал, достал сигару. — Кажется, у нее начался очередной приступ, и какое-то время тебе придется жить в домашнем режиме.

Глава 58

— Ты хочешь сказать, что мы будем заперты в доме какое-то время? — недоверчиво переспросила я, все еще пытаясь осознать весь тот поток информации, что Морган вылил на меня за пару минут. Взгляд тут же упал на дверь, и странная догадка пронзила сознание: — Подожди! Ты хочешь оставить меня в доме Джины, а сам…

— Правильно мыслишь, куколка. — отсалютовав мне стопкой водки, наиграно умиротворенно воскликнул мужчина. — Я уже поговорил с Джиной и Маркусом. Они согласны продлить путешествие на неопределенной срок. К тому же они оба прекрасно знают русский, так что вам будет о чем поговорить. Все же не зря Маркус так усердно занимался саморазвитием жены…

— Пол, ты хочешь сказать, что собираешься и дальше заниматься работой, свободно разъезжая по городу, пока Мариша неизвестно где?! — ошарашенно воскликнула я, тут же подпрыгивая на месте. — На секундочку — без присмотра человек, который возможно виновен в чертовой туче покушений и смерти сотни людей в Гонконге!

Дыхания не хватало, а сердце грозило вырваться из груди. На секунду мне показалось, что предложенный Полом вариант дальнейшей жизни — начало конца. Интуиция настойчиво кричала, дескать, мы умело прыгаем в ловушку недоброжелателей. Только вот едва голова снова закружилась, а тело пошатнулось, как уже знакомые руки заключили в свой плен, заставив остаться на месте. Не без труда подняв взгляд в глаза Моргана, я увидела там уже знакомую уверенность и непоколебимость. Только вот незнакомые витки чего-то нового и нежного заставили немного расслабится и испытать прилив благодарности за то, что не дает растворится в депрессиях и повторить печальный путь Мариши Рей.

— Послушай меня очень внимательно, куколка, — внезапно хрипло сказал Морган, вызывая приятную дрожь во всем теле. Я закрыла глаза, когда большой палец опустился на мою скулу и провел дорожку к губам, и хотя почувствовать теплоту его пальцев было физически невозможно, я поклялась бы на всем, чем угодно, — мне удалось это сделать. — Сейчас мне нужно на работу, а также съездить в больницу к Анне и поговорить с Кариной. Я буду в полной безопасности. К тебе же в это время приедет доктор, ты сдашь гормоны, как было оговорено ранее, а затем Джина обещала обеспечить тебе веселый день. Кажется, этот как-то связано с ее новой коллекцией одежды на следующий сезон…

Проигнорировав последние слова мужчины, я несогласно замотала головой и уверенно заявила:

— Нет. Так не пойдет. Если ты говоришь, что охрана будет достойная, то я тоже могу поехать, почему нет? Тогда мы будем в равном положении… Или ты что-то от меня скрываешь? — уверенно отчеканила я, тем не менее лицо Моргана оставалось непоколебимым, тем самым заставляя, скрипя зубами, использовать скрытое оружие: — Послушай… Мне показалось, что мы начали достигать согласия, и, знаешь, совершенно не хочется сейчас обнулять все и возвращаться в самое начало наших и без того не простых отношений. Поэтому, если тебе есть, что скрывать, скажи, пока не поздно. Но если нет… Позволь мне быть рядом и не заставляй прятаться за семью замками.

— Это повышенная мера предосторожности, Настя, — словно отдавая военный приказ, на одном дыхании выпалил Пол, прежде чем заглянуть мне в глаза. Не знаю, что он увидел там, но тут же, тяжело сглотнув, отвернулся в сторону и сказал почти невероятные для наших взаимоотношений вещи: — Черт… Тебе нечего делать у меня на работе, но если есть желание, можешь съездить со мной в больницу к Анне. Там сейчас Карина с Костей. К тому же там можно сдать на гормоны…

Как бы я не пыталась, мне не удалось дослушать речь Моргана. Руки сами потянулись к его шее, а из горла вырвался какой-то невменяемый писк пятилетнего ребенка, которому подарили желанный подарок. И это не была косметика, телефон или даже машина. Эта было нечто нематериальное, что нельзя купить, но можно подарить: надежда, доверие и уступки.

— Тише, тише… — притворно недовольно возмутился мужчине, тем не менее сжал меня так крепко, что, при всем желании, я бы не смогла вырваться из его хватки. Но я и не собиралась. Мне хотелось прижаться к нему всем телом, залезть под кожу, ощутить запах и растворится в нем. Раз и навсегда. — После больницы ты вернешься обратно и проведешь день с Джиной.

— Зато я буду знать, что ты на самом деле в безопасности, а не обманываешь и успокаиваешь меня. — тихо выдохнула я, понимая, как тяжело будет расцепить объятья, из которых ты питаешь жизнь. Когда это произошло? Что случилось с маленькой девочкой Настей, которая боялась поднимать взгляд на грозного господина Моргана?

Не успела я дать ответ на свой риторический вопрос, как Пол сам слегка отстранился, чтобы заглянуть мне в глаза. Признаться, ему удалось смутить меня своей явной озадаченностью.

— Ты на самом деле волнуешься о моей безопасности? — с долькой явного сомнения прошептал он и, когда я непроизвольно насупилась, провел ладонью по моей шее, словно лучше меня зная, как это успокаивает. — Куколка, на твоем месте я бы лично подсунул взрывчатку мне под машину. Серьезно! Одни плюсы. Исчезнет разом моральный урод и появятся миллионы как компенсация.

— Ты прав, так и будет. — лютая злость на Пола, что посмел даже подумать о чем-то подобном, окатила лавиной реальности. Сделав шаг назад, я отвернулась к стеклянному столику и, проведя пальцем по мраморной балерине на нем, тихо прошептала: — Ты сделал мне больно, и с этим тяжко, но возможно жить. Как-то я задумывалась, что будет, если тебя не станет? Исчезнут ли мои проблемы? Сотрется ли прошлое? Нет. В любом варианте реальности оно будет прежним. И у меня есть выбор: греть обиду либо жить настоящим… — набрав полные легкие воздуха, я повернулась к мужчине и, с трудом сдерживая порыв закрыть глаза, выдохнула: — Я бы могла жить настоящим без тебя, но… отчетливо понимаю, что не хочу этого. Мне нравится Морган, которого я вижу сейчас. Люди не меняются, нет. Они лишь обнажают те качества, что всегда теплились внутри их, а также ущемляют другие, темные…

— Думаешь, я стал лучше? — недоверчиво спросил Морган и, несогласно хмыкнув, тут же с горечью добавил: — Не тешь себя лживыми надеждами. Мы оба знаем правду.

— Ты не стал лучше, — вконец осмелев и сделав шаг к мужчине, я опустила руку на его грудь и тихо прошептала: — Ты только позволил мне узнать другую свою грань. И, черт побери, я ничего не могу поделать — она безумно мне нравится…

— Ох, Настя… Ты сводишь меня с ума, — внезапно, после утробного рыка, Пол сделал шаг ко мне и, заключив в крепкие объятья, подарил безумный поцелуй, полный чувств и эмоций. Скрытых, невысказанных, разрывающих изнутри. Его губы скользнули по подбородку, оставляя мягкий след, и, лишь проведя дорожку по шее, уперлись в ложбинку, слегка покалывая острой щетиной. — Знаю, тебе неприятно будет это слышать и совсем не хочется знать, но я люблю тебя, куколка. Так сильно, что меня самого это пугает.

Тело пронзила странная судорога, заставляя одеревенеть и замереть на месте. Мысли разбежались, легкие начали жечь, а легкая дрожь в пальцах заставляла нервно бить мужчину по лацканам пиджака. Я должна была что-то ответить. Должна. Мне было что сказать, но… Я боялась этих слов, как огня. Они сжигали все преграды, заставляли миг вокруг отступить и затаиться. Теперь не было секретов.

Готова ли была я?

— Мне… Мне совсем не неприятно это слышать… — совсем не отвечая за себя, прошептала почти беззвучно. — Пол, я просто… Мне нужно… Ты же понимаешь?

— Ты ничего не должна отвечать или оправдываться. Что за мысли? — тихо шепнул мужчина, обдавая меня неприкрытой нежностью и спокойствием. Его губы снова накрыли мои, прежде чем завершить этот неловкий разговор: — Иди, собирайся. Визит к Анне будет быстрым. Жду тебя внизу.

Глава 59

Наскоро приведя себя в порядок перед зеркалом и натянув уже ставший родным костюм, я обвела прощальным взглядом комнату в шикарном доме Маркуса и Джины. Странно, но именно это помещение стало для меня с Морганом неким рубежом, разделяющим жизнь на «до» и «после». И хоть все вокруг указывало на то, что вскоре мне предстоит вернутся в эти шикарные покои, некое неприятное предчувствие вязкой субстанцией заставляло ноги прилипнуть к полу, не давая выйти в коридор. Мне хотелось списать все на неповторимое первобытное чувство такого хрупкого счастья, которое больше не повторится в своем первозданном виде, но было что-то еще… Ощущение тревоги нарастало с каждым шагом к машине, оседало на коже по пути в больницу и даже не позволяло расслабиться, когда рука Пола уже знакомо накрыла мою.

— Послушай, — уже около дверей в больницу Морган резко замер и, прижав меня спиной к холодной двери, грубо отрезал проход. Его требовательный взгляд разыскивал нечто в моих глазах, но я слишком хорошо умела играть на публику, чтобы позволить ему увидеть больше, чем хотела показать. — Зачем ты идешь туда? Можешь улыбаться сколько угодно, но я вижу твое напряжение и страх. Думаю, лучше остаться в машине.

— Я просто не очень люблю больницы, — не задумываясь, соврала я. — Детская фобия. Как по мне, самое время ее побороть, мм?

Еще раз осмотрев меня с ног до головы, Морган все же примирительно выдохнул и, отступив на шаг, пропустил меня вперед. Мы поднялись на третий этаж частной клиники, где в небольшом приватном отсеке сидела Карина в обнимку с каким-то парнем. Сперва я вспомнила про Славика, о любви к которому слагала басни подруга совсем недавно, но лишь сделав еще несколько шагов вперед, заметила Костю.

— Настя? — воскликнул парень, стоило мне замереть на месте. Костя вскочил со стула и, неловко проведя пальцами по шевелюре, переводил взгляд с меня на Карину. — Это не то, что ты подумала. Вернее, конечно, то… Но мы ведь не вместе, и я могу просто…

— Костя, вы одеты. Нечего смущаться, — не удержалась от сарказма я, но стоило взглянуть на забитую Карину, как смешок тут же скрылся за обеспокоенностью. Наши взгляды встретились, и мир тут же растворился в потерянном взгляде подруги. — Черт… Насколько все ужасно?

— Мне не говорят, — нервно протороторила она, будто только и ждала этого вопроса. Ее умоляющий взгляд зацепился за Моргана, который незаметно приобнял меня за талию. — Сначала отец Насти, теперь моя мама… Что происходит? Почему вы не ищете убийцу?! Сколько еще будет продолжаться весь этот ужас?!

Паника и отчаянье в глазах подруги казалось осязаемыми, что практически пугало. Руководствуясь сиюминутным порывом, я схватила Карину под руку и, отведя в самый дальний отсек коридора, усадила на кресло рядом с собой.

— Послушай, твоя мама поправится, Пол ищет убийцу, а ты жива, и я о тебе позабочусь, — прошептала я, неотрывно глядя в глаза девушки. Странно, но в тот момент я ощущала себя ее старшей сестрой или матерью, но никак не одногодкой. Передо мной сидела девочка, которая словно впервые вышла на свет, в суровую реальность, и здорово обожглась. Я словно смотрела в зеркало прошлого, быть может, по этому ощущала такую непреодолимую тягу уберечь и защитить. — Что бы не случилось с Анной, я позабочусь о тебе. Ты не одна, поверь. И, как я понимаю, теперь у тебя есть еще и Костя…

Улыбнувшись на последних словах, Карина отвела мечтательный взгляд назад. Проследив за ним, я напоролась на Костю. Странно, но в тот момент я впервые видела перед собой мужчину, а не мальчика. Казалось, мы не так давно виделись с бывшим парнем, но то, с какой заботой и опаской он смотрел на Карину, преображало его до неузнаваемости. Слова слетели с губ быстрее, чем я успела их сдержать:

— Кажется, я много пропустила, пока разбиралась в себе и своей жизни…

— Много. Если бы не Костя, я бы давно уже свихнулась. Кто бы мог подумать! — глухо отозвалась девушка, снова привлекая мое к ней внимание. Только вот стоило мне открыть рот, как она тут же заговорила сама, словно не желая открывать тайны своей жизни: — Это удивительно! Мы так много с тобой пережили, и по всем законам жанра ты должна ненавидеть меня лютой ненавистью! А ты… Ты неправильная, Настя… Знаешь об этом?

— Мне говорили. — улыбаясь, шепнула я. Мои пальцы бережно вытирали слезы на щеках девушки, пока она не опустила голову и не уткнулась подбородком себе в грудь.

— Я ведь соврала тебе тогда… — глухо отозвалась она после длительного молчания. — Ты спрашивала меня насчет кольца, а я соврала. Не твой отец дал мне его. То есть мама говорила, что оно как-то связано с твоим отцом, но он никогда мне его не давал и не планировал.

— О чем ты говоришь, Карина? Ты сейчас не в том состоянии… Может, отложим разговор? — глядя, как девушка крутит на руке то самое кольцо, которое связывает меня с воспоминаниями о детстве и отце с матерью, едва переборола желание выпытать у нее все подробности. Только вот сама Карина не была готова закончить этот разговор. Она резко потянула за украшение, и как только оно оказалось у нее в ладошке, тут же протянула мне:

— Нет! Я не могу спать, зная, как ты относишься ко мне, а я соврала… — уверенно отчеканила Карина и тут же засунула кольцо мне в сумку. Ее отчаявшийся взгляд метнулся по мне, но тут же вернулся к рукам, словно она собиралась сказать мне нечто, за что самой безумно стыдно: — Она сказала, что это наше фамильное украшение — кольцо. Говорила, что, когда бежала от семьи к мужчине, только это ей позволили взять с собой. Поэтому она хотела, чтобы его носила достойная. Просила никогда его не снимать и не говорить, откуда оно у меня. Дескать, это секрет.

— О ком ты говоришь? — тихо прошептала я, прекрасно зная ответ: — Анна? Тебе дала его Анна?

— Да. Как раз перед похоронами. Сказала надеть его и не снимать, — согласно закивала она, но затем немного задумчиво продолжила: — Я еще удивилась, почему ты как отреагировала на кольцо… И если мама знала, что для тебя оно как красная тряпка, зачем заставила надеть?

Странная догадка поселилась в сознании, но я отчаянно не разрешала себе в нее верить. Нет… Все просто не могло быть настолько очевидным, а вместе с тем — ужасным.

— А как давно кольцо у твоей матери? — сделав голос как можно непринужденней, уточнила я. Самому богу известно, с каким трудом удавалось сохранять самообладание.

— Не знаю, — растерянно прошептала она, удивленная моим вопросом. — Я особо не интересовалась… Хотя, кажется, с того момента, как Дмитрий сделал ей предложение, оно всегда было в шкатулке. Я знаю, потому что наши украшения лежат в одном месте.

— Спасибо за кольцо… Ты даже не представляешь, как много оно для меня значит… — тихо прошептала я, медленно поднимаясь с места.

Перед глазами все расплывалось, дыхание перехватывало, а идти прямо казалось верхом изворотливости. Кусочки событий медленно складывались в целостную историю, которая создавала свою картину. И она объясняла все вокруг.

— Как Карина? — едва слышно спросил Пол, как только я подошла к нему со спины. Он не мог видеть моего лица, и это было, как никогда, на руку. — Как только ее проверят на предмет причастности к произошедшему, она может какое-то время пожить с нами. Конечно, если ты захочешь.

— Что-то мне нехорошо… — не стала лгать я. — Можно мне быстро навестить Анну и уйти? Думаю, стоит отложить борьбу с фобиями на потом.

— Вообще, к ней сейчас никого не пускают, — задумчиво прошептал он, но тут же поправил: — Но ты можешь зайти на одну минуту. Я буду около кабинета. Внутри есть охрана и камеры наблюдения. Так что нечего переживать.

Быстро развернувшись, чтобы Морган не успел разгадать моих мотивов, я повернулась к двери и вошла внутри. Отчаянье толкает на страшные вещи… И в тот момент я совершенно не представляла, как успокоить внутренних демонов.

Глава 60

Я помню, как ступила ногой на мраморный пол «белой» палаты, заставляя гулкий звук ветром разнестись в каждый угол комнаты. Помню, как противно пищала аппаратная панель около больничный койки, на которой величественно лежала Анна. Терпкий запах какого-то незнакомого масла ударил в нос, вызывая першение и полное отторжение организмом, но я была настроена решительно — вперед или никуда.

Во мне не было ни грамма сомнения или тревоги, лишь хотелось поскорее подойти к ней и заглянуть в глаза. Только вот они были закрыты… Закрыты, несмотря на то, что внешне Анна выглядела так же прекрасно, как и всегда. И только обмотанный добрый участок головы указывал на то, что все же что-то произошло…

— Привет, — тихо шепнула я, позволяя слова эхом разнестись по комнате, а также вызвать дрожь в теле окоченевшего охранника.

Мне можно было только гадать, как долго он стоял в одном положении на другом конце комнаты и не шевелился. Только вот сейчас мне хотелось уединения и чтобы только одни уши могли услышать мои слова.

Сев на небольшой стул около самого лица женщины, я нагнулась к ее уху, снова пропитавшись тем самым маслом. Новая лавина тошноты ударила в голову, и лишь после легкого головокружения я смогла максимально приблизиться к уху женщины, чтобы прошептать:

— Вы хорошо сыграли свою роль. Ха, я почти поверила! Но знаете… Кажется, вас сдала гордыня и… собственная дочь.

Взгляд ненароком упал на небольшой столик рядом, где лежал набранный шприц. В голове появилась мысль, что скоро Анне собираются делать плановый укол, а значит, нужно было поскорее закончить неприятный разговор.

— Я не верила, что мы можем быть родственниками… А зря! Ведь в этом крылась развязка всего того ужаса, что происходил вокруг нас с отцом. — странный аромат вокруг становился все насыщеннее, а горло хрипло все сильнее. Только вот логичней было бы списать все это на боязнь того, что собиралась произнести дальше, чем более тщательно оценивать раздражитель. — Вы говорили, что сбежали от семьи и жениха, имея только одно кольцо. Только вот, думаю, дело было не в любви к моему отцу, ведь так? На вас давила семья, жених был сильнее морально, а мой отец… Он всегда был падок на прихоти девушек. Поэтому вы родили от него девочку в надежде манипулировать и управлять. Но не тут-то было, да? Он ведь железный тип и знает свои грани, особенно, когда вовремя сказать «стоп». Не пошел у вас на поводу, даже когда грозили забрать дочь и уйти от него. Наоборот. Он помог вам и изолировал от себя и ребенка. Только вот спустя целую тучу времени вы вернулись… Интересно, зачем?

Поток мыслей в голове было не остановить, но внутренняя слабость становилась все очевиднее. Не в силах сидеть, я буквально навалилась на кровать и, прочистив горло, совсем неслышно продолжила:

— А все ведь очевидно! Отец выиграл крутой тендер, вышел на мировой рынок. Его акции стали на вес золота. К тому же нашел дочери влиятельного жениха, который просто так «подарил» заводик… Что же тогда он может подарить расчетливой теще, ведь так?! — в памяти всплыл момент знакомства с Морганом, и я быстро отряхнулась, страшась сбиться с правильной мысли. — Думаю, сперва вашей целью было вернуть расположение отца, затем и мое. Но не с намерением вернутся в семью, а наоборот… Разворошить этот муравейник.

Последний раз взглянув в окно, я на одном дыхании высказала предположение, которое укоренилось в сознании после разговора с Кариной. Оно было резонным, но противоречивым, оно рушило все, но и вместе с тем многое объясняло.

— Сперва вы хотели прибрать меня, чтобы не мешалась под ногами, а затем уломать отца на брак. Конечно, оставшись без дочери, он бы подписал все нужные вам бумаги с горя. Только вот он и так подписал, правда? И покушение не сработало… Морган принял удар на себя… — эфирный запах, казалось, въелся в легкие, с ужасом осознав, что начинаю терять сознание, вдруг увидела, как Анна открыла глаза. Резко и уверенно, словно проснулась давно и просто выжидала момент. Возможно, это было виденьем, только вот сил в тот момент прибавилось как никогда: — Только вы знали о небольшой «шалости» моих подруг, в число которых входит ваша дочь. Только вы могли знать, что мне нужна будет ванная комната и подослали нужного человека. К тому же… Вся организация… Очень уж попахивает ручкой опытного технолога, коим вы являетесь по образованию, не так ли?

— Все не так… — тихо прошептала женщина, и я с ужасом осознала, что начинаю терять сознание. Тело само упало на нее, когда она почти беззвучно выдохнула: — Хуже.

— Конечно, хуже. — едва сдержав ухмылку, я выдавила измученную улыбку. — Когда вы поняли, что отец все же не намерен переписывать на вас все имуществ подчистую, заявились к нему в кабинет с подарком. Выпивкой. Пока он был на грани вменяемости, его рукой подписали документ и еле успели сбежать, когда я вошла в кабинет.

— Ты не могла додуматься до этого сама! Тот придурок-охранник сказал? — на грани сознания услышала я едва слышный шепот женщины. Радовало лишь одно: повсюду камеры и движение на заднем плане говорило о том, что охранник уже приближается. — Но ты не учла одно, доченька. Эфирное масло кипариса, с детства у тебя на него жуткая аллергия.

Не успела женщина сказать последние слова, как что-то больно кольнуло в плечо, и я отключилась.

Глава 61

— Пустите, я должен быть тут!

В ушах фонило, горло онемело, а конечности совершенно потеряли чувствительность. Я словно парила в воздухе, и между тем остатки сознания четко давали понять: подо мной койка и несколько людей суетятся вокруг, попеременно прикасаясь. И тем не менее я оставалось безучастной, имея возможность лишь слышать и слабо осознавать.

— Нет, господин Морган, — грубо отрезал мужчина, заставляя работников вокруг суетится еще активнее. — У Анастасии обнаружена сильнейшая аллергия на эфирное масло кипариса. Кроме того, что в комнате все было им пропитано, вплоть до постельного белья Анны, ей удалось еще и вколоть ей его внутривенно. Чудо, что она все еще…

Доктор не успел закончить фразу, потому что воздух вокруг рассек кулак и что-то деревянное разбилось в щепки совсем рядом. Между с тем, я наконец ощутила слабый укол в руке, а это не могло не радовать — мое тело ко мне возвращалось.

— Как такое могло произойти, что все было пропитано этим чертовым маслом?! И этот шприц… Куда, мать его, мне нужно было отвезти Настю, чтобы ей гарантировали безопасность?! — раздался разъяренный крик совсем рядом, за которым последовало еще несколько сильных ударов. Но никто не ответил Полу, нет… Все лишь продолжали заниматься своим делом, а мне лишь оставалось догадываться, насколько все ужасно. — Черт… Простите меня за несдержанность. Сейчас вам нужно сосредоточится на Насте. Вы можете, в конце концов, сказать, насколько все ужасно и как ее состояние?

Пол не мог этого слышать, ведь главный доктор наклонился к самому моему уху, и его сочувственный выдох заполнил легкие. Тело пронзила легкая дрожь, когда его же равнодушный голос попытался перевести тему:

— Самое ужасное позади. Анна переведена в тюремную больницу и больше не сможет навредить дочери… Мда, вот это мать! А ваша не совсем вменяемая подруга наверняка скоро окажется поймана…

— Не переводите тему, — отчеканивая каждую букву, глухо прошептал Пол, но не успел доктор что-то сказать, как он тут же задал волнующий нас обоих вопрос: — Я хочу знать то, что вас напрягает.

— Что же… Все равно рано или поздно пришлось бы, — тихо вздохнул мужчина, и я услышала, как под монотонную и выверенную работу помощников врача, мужчина сел на кресло и устало выдохнул: — У девочки серьезное отравление организма. Не окажись она в клинике, была бы мертва спустя пять минут после укола. Только вот наш экспериментальный препарат дал свои плоды, но… Не спас, а скорее оттянул время.

— Черт побери… Да что же вы тянете? Говорите конкретно? Что от меня нужно? — прорычал Морган, и даже сам бес не стал бы противостоять его титаническому напору в тот момент.

— Не всегда все в руках наших, дорогой… — снова начал издалека доктор, чем вызвал разъяренный рык Пола. — Дело в том, что, чтобы окончательно вывести из организма последствия масла и его остатки, нужно ввести внутривенно препарат…

— Так чего же вы ждете?! Вводите его.

— …Судя по всему, только он в данном случае поможет Насте. Только вот есть одно «но»… Препарат чем-то напоминает химию, а также противозачаточное. Одноразовое применение, конечно, не навредит, но есть противопоказания.

— Какое?

— Например… Беременность, — без капли колебаний выдал врач, тем самым пошатнув мое и без того хрупкое сознание. — Что вы так побелели, дорогой? Скажу сразу, нет стопроцентной уверенности в том, что ваша жена беременна. Но подозрительная активность «гормона беременных» ставит нас в тупик. Срок очень маленький, так что узи и тесты молчат. Мы в тупике и переживаем, что, дав ей нужный препарат, сделаем аборт.

В комнате повисла гробовая тишина. В голове крутилось сотни мыслей и тысячи идей… Могла бы я быть беременна? Хотела ли? Готова?! И не было сомнений в моей голове. Хотелось встать и кричать: «Да!». Да, черт побери. Это была моя соломинка в новую жизнь. Путь к душе Пола, новое начало. Семья. Другая жизнь. И я хотела ее. Мечтала. Жаждала каждой фиброй души. Но не могла и пошевелиться. Словно немая, слепая и парализованная. Молча ждала, когда человек, которому я доверила себя, примет решение, ценою в мою жизнь.

— Что будет, если вы не введете препарат? Она… выживет? — наконец обессиленно прохрипел Морган, заставляя доктора тут же ответить:

— Есть большая вероятность. Только вот, если мы продержим ее в таком состоянии еще хотя бы час, начнет резко падать зрение и может не вернуться. Также ничего не могу сказать про конечности. После такого сильного отравления организма они часто отказываю. Ах, да… Еще печень и желудок может…

— Хватит! — грубо рыкнул Пол, а затем резко вскочил с места, быстро направляясь в сторону выхода. Я не могла знать этого наверняка, но то, как на его пути рушилась мебель, давало мне ориентир. — Колите лекарств и делайте ВСЕ возможно, чтобы моя жена была цела и невредима.

— Не переживайте… Настя ничего не узнает. Если плод и был, он выйдет незаметно для нее, и она ничего не поймет. — раздался «успокаивающий» голос мужчины вслед Полу, но тот захлопнул двери раньше, чем доктор закончил свою речь. — Что же… Вы все слышали, коллеги. Приступаем.

Сознание парализовало. Я зависла в моменте, когда мужчина, в которого я поверила с таким трудом, отсек все возможности простым «колите лекарство». Хотелось кричать, но я не могла… Плакать, просить остановиться, не ставить под угрозу жизнь возможного ребенка… Но я снова стала лишь телом в руках Пола Моргана. О чем он думал, когда принимал решение? Проводил ли параллели с моментом нашей встречи? Раньше Пол заставлял, приказывал, держал около себя и насильно вводил в свой мир.

Сегодня же он просто не хотел терять здоровую куклу и пожертвовал возможным сыном. Я искала его душу, находила и надеялась на будущее. Любила ли? Теперь уже страшно подумать об этом. Но после стольких событий, бед и перипетий только в момент его ответа я поняла, что никогда не смогу быть с ним. Жертву всем, не принимая жертвы в ответ.

— Вот так… Лекарство вошло хорошо, давление стабилизируется. Следите за показателями.

Черная воронка обняла меня в свои холодные объятья, но не давая желаемого уюта и спокойствия, а возвращая в темный и холодный мир, где ничего больше не осталось. Ничего и никого.

Глава 62

Мурашки прошли по телу, а рядом пиликающий аппарат печально оповестил, что пришло время просыпаться. Больница… Палата, схожая с той, в которой была Анна. Но была одна отличительная черта, которая меняла все вокруг: Морган, спящий в кресле рядом.

Я смотрела на него и не верила, что этот человек мог так равнодушно согласиться на смерть ребенка. Что было у него в голове? Странно, но после всех событий именно это поставило меня в тупик и заставило разувериться в мужчине, которому совсем недавно я дала шанс. Это вызвало слабую усмешку и ощутимую боль в мышцах, заставляющую застонать в голос.

— Настя? — хрустнуло кресло, и теплые руки тут же опустились мне на живот, заставляя осторожно лечь обратно. Нехотя подняв взгляд, я увидела Пола. Он смотрел на меня так, словно в каждом моем взгляде был смысл его жизни. Но теперь мы оба знали, что это не так… — Черт… Как я рад! Ты так долго не просыпалась, и, знаешь, как оказалось, я многое не успел тебе сказать.

— Где Анна? — резко прервала его я, когда мужчина попытался поцеловать меня в щеку, хотя прекрасно помнила недавний разговор доктора и Пола. Нет… Только не сейчас, когда я впервые была так решительно настроена на правильный выбор.

— Анна? — эхом повторил мужчина и, проведя пальцами по растрепанным волосам, вернулся обратно в кресло. Только сейчас я заметила, что рубашка на нем была не просто не свежей, а еще той, в которой мы проведывали Джину. Сам же мужчина выглядел так, словно вчера вышел из комы или месяц не ел. — Не переживай. Она в тюрьме, и я договорился, чтобы эта самая тюрьма располагалась на другом конце света. Мне пришлось пересмотреть камеры наблюдения и да, ты была права. Она на самом деле оказалась твоей непутевой матерью. Спелась с Маришей, желая прибрать тебя. Даже сымитировали нападение, когда заметили мою слежку. Знали, что мы отвезем ее в мою клинику, а там уже ждали «нужные» медсестры и доктора. Они, конечно, тоже уже арестованы.

— А Мариша? — с трудом поднимаясь на постели, прохрипела я. — Ее поймали?

Отведя взгляд, Пол задержался на целом ряде выпитых бутылок спиртного, а затем, поморщившись, тихо выдал:

— Нет. К сожаление, нет… Если она смогла провернуть разгром моей компании в Гонконге, то сделать Анну виноватой во всем и скрыться для нее ничего не стоит. Но я найду ее. Обещаю, — рука Пола осторожно скользнула под теплое одеяло, а затем крепко сжала мою руку. Я хотела этого тепла, желала и ждала… Но не он. Полу по-прежнему нужна была красивая кукла, а не семья и ребенок. Мне же теперь пришлось сделать свой, убирая ладонь и размыкая наши скромные объятья.

— Помнишь… Помнишь, то, что ты говорил тогда в кабинете, Пол? — глаза наполнились непрошеными слезами, и я, превозмогая боль в мышцах, отвернулась к окну. — Ты обещал, что, если я захочу, смогу уйти…

— Да, помню, конечно, куколка. Ты всегда свободна и вольна выбирать. Обещаю, что теперь всегда буду рядом, даже когда опасности не предвидится. Никто не тронет тебя и пальцем, — нежно прошептал мужчина, и его руки все же обняли меня за плечи, помогая губам Пола зарыться в растрепанных светлых волосах. — Но есть и хорошие новости: во время допроса Анна созналась в убийстве Дмитрия. Она налила сердечные капли в спиртное, чтобы он не в себе подписал нужное ей завещание. Только от он отнекивался до последнего, твердо намереваясь все переписать на тебя, дорогая. Анне пришлось удвоить дозу и получить его подпись ценою смерти. Так что все имущество отца по-прежнему твое…

— Пол… — сердце стучало как ненормально, заставляя считать секунды до того момента, как я скажу главное. То, что изменит все. — Я хочу уйти. Если могу… Прошу, отпусти меня, пожалуйста.

В секунду его объятия окаменели, заставляя меня зажмуриться, глотая слезы. Но затем он резко отпустил и отошел назад так быстро, словно обжегся. Словно, задержись секундой дольше, и он сгорит, не отпустит, растворится.

Не поворачиваясь к мужчине, я услышала тихий шелест его пропавшего голоса:

— Я знал, что так будет. Когда давал тебе возможность, только и ждал, когда ты воспользуешься предложением, — внезапно он откашлялся и внятно отчеканил: — Конечно, Настя. На все твое желание.

От неожиданности я даже повернулась к мужчине, словно ожидая увидеть там другого человека. Но нет… Это был все тот же Пол Морган, который свободно принял мои слова, словно ожидая их каждую секунду своей жизни.

— Ты даже не спросишь почему? — с удивлением воскликнула я, тут же достав козырь из рукава: — А как же завод? Я ведь даже его на тебя не переписала…

Морган усмехнулся, словно я сказала какую-то глупость, и отмахнулся. В секунду его взгляд стал стеклянным, словно он похоронил нечто хрупкое и вместе тем значимое у себя в душе. Я видела скорбь, сожаление и вечную тоску в его черных глубинах. Что это было? Надежда или… Любовь?

— Пообещай мне несколько вещей, хорошо, куколка? — осторожно прошептал он, делая первый шаг вперед. — Первая, если передумаешь — дай мне знать. Если нужна помощь — обращайся только ко мне. Я смогу решить любую твою проблему… И второе — первое время тебе не стоит жить одной. Думаю, меня ты видеть не захочешь, так что могу предложить Джину. Она и так задержалась в столице и не хочет уезжать, пока ты не поправишься.

— Все так просто… — через минуту после осознания наконец выдала я, не веря своим ушам. Мало того, что Пол так просто согласился на мой возможный аборт, так еще и отпускал с таким настроем, словно всегда этого ждал. Не знаю, какой черт укусил меня, но, сжав кулаки до хруста суставов, я посмотрела ему прямо в глаза и уверенно отчеканила: — Я могу пообещать тебе даже душу в обмен на мою свободу. А теперь прошу. Оставь меня. Чувствую себя не важно…

Еще секунду Морган просто смотрел, словно осознавая происходящее, а затем одернулся и, открыв губы, беззвучно что-то прошептал. Осознавал ли он, что его не слышу? Вряд ли… Все это походило на фильм, слова в котором излишни.

А затем он ушел.

Глава 63

Джина приехала спустя полчаса после ухода Моргана. Не знаю, как она выдерживала мое настроение, но ей удалось не утонуть в тонне негатива, а стать ему наседкой на целую неделю. Я плохо помню эту неделю. Ела и спала… Жизнь проходила, но я больше не хотела планировать ее и расти. Нет… Странно, но она переросла в существование. Ни когда умер отец, ни когда моя мать оказалась корыстной убийцей или когда Пол Морган присвоил меня. Нет… Лишь когда он, помимо воли, признал свое истинное отношение ко мне.

— Ты так похожа на него… — выдернула меня из размышлений Джина. Оторвав взгляд от тарелки с кашей, я напоролась на девушку, которая внезапно оказалась чернее тучи. — Пол тоже сейчас как ты: ест, спит и работает. Ха, наверное последнее заложено у него на уровне ДНК.

Впервые после переезда в дом сестры Моргана мы задели тему мужчины. Странно, но одно лишь упоминание о нем заставляло сердце сжиматься, а внутреннего зверя выть и скулить. Только вот я не была животным и пользовалась мозгами, когда приняла решение уйти от мужчины, который постоянно требует жертв, не давая ничего взамен. Но сердце… Оно не давала покоя.

— Зря ты молчишь. Если бы хоть немного говорила, стало бы легче, — тем временем продолжила девушка. Намеренно ее проигнорировав, я снова услышала ее напористый тон: — Что же он такого совершил? Не понимаю… Кажется, ваши отношения и так не из простых, но ты сломалась именно в больнице. Что же такого совершил мой тупой брат?!

— Ничего… Он ничего не сделал… — зачем-то ответила я, слишком сильно отпихнув тарелку с кашей. — Хотя как раз наоборот. Он поступил логично, здраво, дальновидно и продуманно. Пол Морган во плоти. Никаких семейных ценностей, только холодный расчет.

— Нет. Не может быть… — вдруг Джина поднялась с места и, сделав пару выпадов в мою сторону, зависла около стула. Ее внимательный взгляд смотрел прямо в душу, прежде чем она задала вопрос прямо в точку: — Ты ведь не можешь знать того, что произошло во время потери сознания, так ведь? Кто тебе рассказал, м?

— Что? О чем ты?! Никто… Я просто… — под напором воинственной сестры Пола мне удалось продержать оборону не больше пяти секунд. Мы оба понимали, о чем идет речь, и это только облегчило мне объяснение ситуации: — Ты не понимаешь, Джина… Я могла понять, принять и простить все. Но не то, что он готов быть убить своего ребенка.

— Ты не была беременна, дорогая, — внезапно сказала она, лишь подтверждая мою теорию о том, что Джина в курсе произошедшего. И хоть с души упал огромный камень, это не отменяло главного:

— Тем не менее, Пол не знал этого, когда принимал решение. А это значит, что он выбрал красивую картинку рядом, а не семью. Люди не меняются, знаю… Но он показывал мне ту грань себя, в которой я тонула. Но это не значит, что я готова каждый день разбиваться о его скалу черствости.

— А теперь послушай меня, моя милая, от начала и до конца, а потом уже примешь решение! — взяв мое лицо в свои ладони, серьезно отчеканила она, прежде чем разложить все по полочкам: — Пол всегда был собственником и свои игрушки лучше ломал, чем давал кому-то поиграть. Когда вырос, ничего не изменилось. И что теперь? Он просто отпустил тебя! Пол не дружит с самоконтролем. И что теперь? Он просто развернулся и ушел с твоей палаты и до сих пор не ломится в мой дом в попытке тебя выкрасть! И самое главное, почему он так «любит» девушек. Он никогда не задерживался ни с одной, чтобы не дай бог не влюбится. Потому что не мог подарит ей ребенка. Пол бесплоден на девяносто пять процентов, дорогая! А теперь представь себя на столе умирающую и его выбор. Целая любимая или едва возможный зачатый ребенок, которого вообще не оказалось!

— Ты имеешь в виду, что я была его единственной надеждой на продолжение потомства?! — неожиданно для самой себя закричала я, подрываясь с места. — Но это же… Это же меняет все!

— Это ничего не меняет, а говорит о многом, — поправила меня Джина, прежде чем задать роковой вопрос: — Хочешь знать где сейчас этот герой? На прощальной вечеринке по случаю продажи бизнеса в России. Через час у него самолет, и возвращаться в этот город он больше не намерен.

Глава 64

Небо заволокло туманом. Громоздкие тучи затянули небо, не давая проехать так быстро, как хотелось бы. Джина гнала машину так быстро, как могла, и все равно не могла преодолеть стихию.

— Черт! Она вконец заглохла в этой грязи. К тому же я не вижу дороги из-за ливня и тумана. Придется все же набрать Моргана, — девушка тут же потянулась к телефону, который совсем некстати издал разочаровывающую мелодию: — Да что же это такое?! Сперва говорят, что он недоступен, а затем телефон разряжается!

Джина нервно потянулась к подзарядке телефона в багажнике, но из-за нервов лишь разорвала провод надвое. Положив руку ей на запястье, я призвала нас обоих к спокойствию, а затем указала девушке на застывший навигатор:

— Смотри. Видишь? Тут пешком через дома идти десять минут. Езжай домой или вызывай аварийку. Я доберусь сама.

— Морган меня убьет — под дождем и едва окрепшая. К тому же у нас нет приглашения. Нужен будет паспорт с моей фамилией… — нервно протараторила девушка, только я уже вышла вон, не дав ей договорить до конца.

— Эй! Возьми это, — окликнула меня Джина, и когда я обернулась, та кинула мне свой клатч. Снисходительно обведя взглядом пижаму, которую я переодеть так и не успела, та скромно пояснила: — Деньги тебе точно понадобятся!

Благодарно кивнув, я быстро направилась вперед. Лавируя между узкими проходами и яркими магазинами, воспроизводила в голове карту и отсчитывала секунды. Сколько их осталось до конца приема? Успею ли? Быть может, не судьба?

Как вдруг мое внимание привлекла вывеска броского магазина. Мне пришлось остановить на нем взгляд дважды, чтобы понять, в чем дело. Бежевое платье. То самое, которое когда-то я надевала на прием Моргана, сопровождая отца. И пусть сейчас оно было выставлено на продажу с огромной скидкой, я не смогла удержаться от того, чтобы мигом прошмыгнуть в этот магазин и, направляясь в примерочную, крикнуть консультанту:

— Пробивайте платье. Я его покупаю и ухожу в нем же.

Уже спустя пять минут я снова бежала по лужам в испорченных кроссовках и почти до нитки мокром платье. И, о чудо, успела на прием до того, как Пол произнес свою речь. Увы, понять это я могла лишь благодаря витражным окнам, ведь швейцар наотрез отказался пускать меня внутрь:

— Да я жена хозяина вечера и могу там быть!

— Девушка, да у нас официантки лучше выглядят… — сквозь зубы прошипел скряга, и даже когда я протянула ему внушительную пачку денег, просто отмахнулся: — Как вы не понимаете? Да вас заметят и выведут раньше, чем я запущу вас внутрь.

— Из-за вас придется ждать Пола на улице в такой холод и проливной дождь!

— Я вам этого не советую… На крыше его уже ждет вертолет и как только дождь закончится, он улетит. — ошарашил мужчина.

— Вы совершаете ошибку, дорогой. — внезапно на спину мужчины легла тонкая женская ручка, и обольстительная улыбка Карины заиграла за спиной мужчины. Она протянула ему свой смартфон и обманчиво миролюбиво отчеканила: — Вот господин Пол Морган и Настя Валевски на презентации авто. Узнаете?

Мужчина нехотя всмотрелся и, трижды проморгавшись, наконец нашел общие черты между насквозь мокрой девушкой и красоткой на фото. Для меня это значило лишь одно: в приступе паники и растерянности он молча пропустил меня внутрь.

— Спасибо тебе громадное! — на пути в зал крикнула я подруге. — Не думала, что ты будешь тут после… После всего случившегося…

— Хотела увидеться с тобой и извинится за мать, но Пол сказал, что тебя не будет… — скомкано пояснила она, а затем притормозила меня у самого входа в зал. — Стой! Надень мои туфли. Так уж и быть, грязные и мокрые кроссовки беру на себя.

Быстро переобувшись, я буквально влетела в зал и, видимо, в совсем не в подходящий момент. Пол как раз заканчивал свою речь в полной тишине зала, а официанты разносили выпивку, когда я налетела на одного из них. Поднос вылетел из его рук прямо на меня, обращая всеобщее внимание в угол зала.

— Настя?! — воскликнул Пол слишком громко, заставляя меня очнутся от недолгого оцепенения. Странно, но осуждение чужих людей больше не пугало меня. Нет… Я видела перед собой мужчину, к которому шла и стремилась. Слишком много хотелось сказать, посему ноги сами направились вперед, пока Морган делал то же самое.

Мы замели посреди зала. Я должна была что-то сказать, но утонула в едва уловимых духах с пряной перчинкой, засмотрелась в глаза и умирала от желания дотронутся до голых ладоней.

— Ты снял перчатки. — тихо шепнула я, все же решаясь коснутся краешком ногтя до темной вены. — Рада, что ты идешь на поправку.

— Ты пришла… Но почему? — все еще не слыша меня, монотонно переспрашивал мужчина, но, когда я не ответила, вдруг чертыхнулся и стянул с себя пиджак. Он накинул мне его на плечи, хотя было совсем не холодно. Руки Пола скользнули по талии и на какой-то момент сжали ее до невозможности крепко: — Я думал, что поступаю правильно, но сейчас считаю иначе. Не хочу отступать, Настя. Нет. Хочешь, чтобы я стал лучше? Хорошо. Все, что хочешь, просто скажи.

— Пол…

— Нет. Ты послушай… Я не просто так передал твоему отцу этот долбаный завод. Ты понравилась мне сразу, а твой отец казался каким-то мутным. Я боялся, случись с ним что-то, и ты останешься без гроша. Завод оформлен таким образом, что может быть только твоим.

— Послушай меня…

— И то, как начались наши отношения. Черт, ты была так ранима. Я не знаю, как исправить это, но хочу. То, что ты смогла забеременеть от меня, уже говорит о многом, Настя.

— Пол Морган! Выслушай меня, пожалуйста, — слишком громко воскликнула я, заставляя людей вокруг оборачиваться все активнее. — Я знаю все, что было после укола Анны и… Именно поэтому попросила тебя уйти.

— Настя… — тихо положив палец на губы растерянному мужчине, я попросила его ненадолго помолчать, прежде чем снова продолжить:

— Также я знаю, что ты не можешь иметь детей, и только когда Джина сказала мне это, вдруг поняла, что не только я жертвовала ради наших отношений. Ты тоже ломал себя, перестраивался и жертвовал любимым человеком. Прости, что пыталась все время откопать в тебе другого человека, не решаясь принять то, что есть.

— Сложно принять такую чудовищную реальность. — грустно усмехнувшись, констатировал мужчина. — И я на самом деле должен хоть немного измениться, чтобы соответствовать тебе.

— Нет. Потому что я люблю тебя такого, каким ты есть сегодня. Твои глаза, волосы, тело и поступки. У нас есть только сейчас, понимаешь? Прошлое и будущее — сон. Давай создавать его вместе и не отвлекаться на то, чего уже нет?

— Ты была права, когда прогнала меня. — спустя минуту нехотя выдал мужчина. Его глаза печально обвели мое лицо, прежде чем остановиться на руке, где красовалось обручальное кольцо. — Я тоже люблю тебя, Настя. Но ты еще молода, твои чувства пройдут, и ты встретишь мужчину, которого достойна.

— Предлагаю сделать по-другому, — сделав шаг к мужчине, я обвила его шею руками и, нежно впившись пальцами в волосы, оттянула его в сторону. Рубашка Моргана намокла, хотя он, кажется, этого не заметил. Сам, наклонившись ко мне, первым впился в губы диким поцелуем, словно забыв, где мы и сколько нам лет.

Я первая отстранилась от мужчины. Сделала шаг назад и, обойдя вокруг себя, снова повернулась к растерянному мужу. Протянув ему ладонь, едва не рассмеялась от комичного выражения его лица:

— Здравствуйте! Меня зовут Настя. Вы мне нравитесь, и если угостите выпивкой, схожу с вами на свидание. Сразу хочу сказать: последнее время психика моя шалит, но обещаю… У нас все будет правильно и хорошо. — с пониманием переведя взгляд на меня, мужчина долго вглядывался в мои глаза, прежде чем серьезно протянуть:

— Сразу хочу предупредить — я женат и люблю свою жену.

— Хм, не поверите! У меня такая же ситуация, — Морган протянул мне локоть, за который я тут же жадно схватилась и направился куда-то к лифтам наверх.

— Тогда как насчет ужина на крыше? Кажется, дождь уже закончился…

— Куда угодно, лишь бы с тобой, — тихо прошептала я, вдыхая аромат самого противоречивого мужчины из всех мне известных. Моего мужчины.

БОНУС

«Мариша Рэй, тайны, дети и прочие сложности…»

Я стояла у окна и крутила в руке какой-то колпачок от шариковой ручки, не в силах избавится от паскудной дрожи в теле. Час ночи, желанная столица и вид прямо на сердце России — Кремль — перед глазами приятно грел душу и будил давно забытую тоску по родине. Ведь подписавшись на жизнь с самым сложным морально человеком, я и представить не могла, насколько изматывающей будет наше существование… Франция, США, Китай, Россия, Сингапур — только за последние пять месяца мы посетили эти страны около десяти раз. Десяти! Бежали и делали вид, что все в порядке… Только вот так ли это?!

Пол говорил, что это издержки профессии, но никогда не противился моему желанию следовать за ним повсюду. Вот только мы оба знали, к чему такие частые переезды: Мариша Рэй. Женщина, которой удавалось скрываться от лучших сыщиков Моргана и его личной службы охраны вот уже полгода. Она оставалось незаметной, затерянной в недрах моей необъятной родины, но тем не менее постоянно посылала «приветы», говорящие о том, что она всегда рядом. Всегда за спиной…

— Что это за мужской пояс у тебя на подушке, милая? — еще вчера, стоило выйти из душа громоздкое тело Пола прижало меня к двери ванной комнаты, чтобы осторожно стереть каплю воды на виске. Только не успела я растворится в моменте, как он снова вернул меня в реальность, дернув золотую бляжку ремня на поясе. — Прости, но ты должна ответить сейчас. Я уже пол часа борюсь с желанием вынести эту клятую дверь и потребовать объяснений. Меня не было всего пол дня, ты никуда не выходила, и я уверен, что этому есть адекватное объяснение, но…

Взгляд едва успел зацепится за объект раздора, как роковые слова плетью вернули меня в реальность…

— Ты следишь за мной? Хочешь сказать, что твои головорезы докладывают о каждом моем шаге, пока ты работаешь? — я заглянула ему прямо в глаза и получила ответ без слов. В этом был весь Пол Морган. И никакие антидепрессанты, психологи и любовь не сможет искоренить в нем хозяина жизни, любящего держать все в своем надежном кулаке.

— Ты прекрасно знаешь, это меры предосторожности. Пока Мариша на свободе… — массивная ладонь мужчины грубо прошлась по голове, когда он с психом отскочил от меня и рыкнул на пустую бутылку бренди на столе.

— О, твой антидепрессант кончился! Пойдешь за новой дозой или позвонишь серу Томасу? Кажется, твой психолог уже готов не спать сутками, выслушивая твои проблемы… — внутри бурлило пламя, по телом растекалась агрессия, а чувство, словно кто-то не переставая душит меня кулаком за горло усиливалось. Я не могла контролировать это, внутренний демон, взявшийся непонятно откуда, поглотил меня целиком.

— Ты ведь знаешь, что я пытаюсь быть… милым. — сквозь зубы выплюнул мужчина, а затем услышав мой едкий хмык послал самый уничтожающий в мире взгляд. Только вот я уже давно выработала к нему иммунитет, так что следующее, что услышала, как пустая бутылка алкоголя летит в стену, в последствии покрывая ворсистый ковер белой дымкой из раскрошенного стекла.

— О, кажется, тут не поможет ни один из двух вариантов. Что же делать, дорогой? — надменно почесав подбородок, я сделала шаг вперед, а затем сказала то, что уже сегодня приводит меня в дрожь: — Стоит усилить охрану или последовать примеру твоего лучшего друга, Марка Роллинга, который после очередной ссоры с женой трахает дешовых шлюх и закидывается наркотой, вплоть до госпитализации?

Мы оба замерли, как только слова слетели с моих губ. Наши взгляды встретились, и я лишь в тот момент осознала, как глубоко зашла моя необоснованная ненависть. Она не была заслуженной. Пол Морган был образцом мужа: не изменял, ни в чем не ограничивал, оберегал и, что главное, любил. Мы никогда не ругались, потому что не было причин. Да и сегодня ее не было… Стоило увидеть обреченный взгляд Моргана, как накатила жуткая паника и тоска. Смогу ли я жить дальше, потеряв его сейчас? Что за бувство гормонов толкает меня на истерики на пустом месте?

— Пол, я не знаю, что на меня нашло… — охрипшим горлом просипела я, воспринимая минутное прошлое, как нереалистичный сон. Грубость, едкость и колкость давно искоренились в характере… Но сегодня я нагнала их сполна.

— Ха, хотя чего я хотел? Разве можно ждать от двадцатилетней девочки понимания ситуации? Она слишком глупа и импульсивна, чтобы рассуждать здраво. — презрительно выплюнул мужчина своему кулаку, но тут же поднял взгляд на меня, чтобы отчеканить, словно свихнувшейся: — Где-то рядом бродит сумасшедшая, которая пытается тебе навредить, и я уже устал быть хорошим, Настя. Ты просто будешь сидеть дома! А еще, пожалуй, с охранниками-женщинами. Слишком уж этот ремень похож на тот, что был на твоем личном телохранителе — Романе.

Тяжелый ком завис в горле, а по голове кто-то словно ударил молотком. Мир пошатнулся, так что пришлось опереться на стену, прежде чем тихо прошептать, закрыв глаза:

— Ты следишь за каждым моим шагом не из-за опасности. Просто не доверяешь. Признай это.

— Я, блядь, нахожу мужской дорогой ремень на твоей подушке, дорогая жена! И, каким-то волшебным образом, именно в твоей комнате периодически перестает работать камера. Совпадение ли это?! В который раз…

— В моей комнате еще и камеры… Как много людей просматривает, как я хожу в неглиже?

— …Сперва запонки во Франции, затем галстук в США… Я не хотел поднимать эту тему, но то, как ты отнекиваешься наводит на определенные мысли, дорогая. — он хлопнул ремнем, об стену, рассекая воздух, прежде чем презрительно выплюнуть последнее слово. Оно порочило меня, называло шлюхой и ставило клеймо. Наша первая ссора была фатальной. Не знаю, чем бы закончилось это шоу, не попади мне на глаза тот роковой ремень. Темно-синий, перламутровый, с золотой бляхой и едва заметной закорючкой, в виде букв «ДВ» на нем.

— Боже… — громкий стон раздался на всю комнату, а ноги перестали держать. Тело безвольным листом упало на землю, пока в голове роем бабочек пролетали сотни мыслей. — Откуда? Кто мог найти? Зачем?..

— Настя! — в секунду Пол оказался рядом, а затем прохладная вода обрушилась мне на лицо. — Черт, прости меня… Не знаю, что на меня нашло: видимо частые переезды влияют не только на тебя. Не хотел тебя обидеть… Ты ведь знаешь, что все можешь мне рассказать, ведь я твой муж и на твоей стороне. А главное, люблю тебя, понимаешь?

Такие знакомые, мягкие губы, заживляющим все проблемы эликсиром обрушилось на мои, даря нежный и такой сладкий поцелуй. Лишь на секунду я позволила себе растворится в моменте, чтобы набраться сил и решимости задать вопрос, который не укладывался в голове:

— Я так понимаю, что раньше ты тоже находил мужские вещи в моей комнате, как? Можешь показать. Прошу, сделай это без лишних вопросов…

— Ты пугаешь меня, любимая. — осторожно протянул мужчина, сканируя мой внешний вид своим придирчивым взглядом. Только вот заметив лишь непоколебимую решимость, примирительно выдохнул спустя целую вечность, все еще не выпуская дрожащее не от холода тело из своих цепких рук. — Я могу показать тебе, если ты расскажешь потом, в чем дело.

— Обязательно. Как только удостоверюсь в правильности своих мыслей. — честно выдохнула я, попытавшись сделать пасс вперед. Только вот ужесточившиеся объятия не позволили сделать и лишнего вздоха. — Что?.. Что не так? Почему ты не даешь встать?..

— Ты выглядишь так, словно в любой момент можешь грохнуться в обморок. Я сам отнесу тебя в гостевую. Даже не думай спорить, это не обсуждается. — бескомпромиссно отрезал мужчина, а затем ловко вскочил с места со мною на руках. Пока Морган уверенной походкой обходил кусочки стекла на полу и ковре, я не могла избавится от жуткого предчувствия, а также стыда перед мужчиной.

— Пол, мне…

— Вот! — резко перебил он первую возможность заговорить, протянув небольшой аккуратный чемоданчик черного цвета. Мужчина просто не хотел усугублять ссору, а быть может просто решил искоренить неприятные воспоминания. Только вот я лишь позволила ему отложить разговор на потом, ведь на кону было что-то не менее важное: — Код четыре ноля. Посмотри.

Выдохнув и набрав нужный код на панели поиска, я затаила дыхание, а затем резко открыла чемодан. Кровь застыла в жилах, сердце закололо, а неконтролируемый приступ тошноты заставил быстро рвануть в ванную, чтобы опустошить желудок. Это повторялось снова и снова, но сегодня этому была уважительная причина…

— Черт побери, Настя! Да открой ты эту гребанную дверь. — после очередного стука, Морган едва не вынес дверь кулаком, но не получив ответа, примирительно прошептал: — Любимая, не знаю, почему ты плачешь, но мы можем решить любую проблему. Просто скажи… Что так задело тебя в чемодане? Что ты там увидела? Если ты боишься признаться…

Зажмурившись от абсурдных обвинений, я не хотя выкрикнула, с трудом отлипая от крышки унитаза:

— Это были вещи моего отца. Помаешь? Извилистые крючки на поясе — аббревиатура «ДВ»… Дмитрий Валевски! То, что ты принимал за моего любовника, все лишь то, что осталось от папы… Теперь твое либидо успокоилось?!

Прошло больше минуты, как я услышала новый удар по двери, в этот раз подпрыгнув вместе с уставшей лутки не в чем не повинного прохода.

— Нет. Ни хрена нет… — ледяным тоном отчеканил он, прежде чем отойти от двери и в который раз набрать службу охраны.

И да… Спокойствием это было сложно назвать. Кто-то украл вещи моего отца из охраняемой квартиры, так же все время посылал их мне с Полом, словно говоря: «Эй, вы там расслабились? Рано… Я все еще рядом. Просто обернитесь». И тут наши взгляды с Морганом сходились: Мариша Рэй.

* * *

— Вот, госпожа, — милая гувернантка, убирающая в номере нашего отеля каждое утро, едва слышно шепнула роковые слова, а так же протянула белую салфетку, под которой явно просвечивалась небольшая коробочка из аптеки. — Всегда к вашим услугам.

— Спасибо, Наташа, — обратно платок уехал к девушке с значительной купюрой под ним, но уже без коробочки. В глазах маленькой брюнетки сверкнуло понимание, азарт и предпринимательская жилка, но она лишь благодарно кивнула, продолжив свою работу, словно ничего не произошло.

Пол Морган продал свой дом в России, а также не доверял моей квартире и громадному дому Милисы. Его охрана видела опасность везде, кроме шикарного пентхауса на крыше отеля в центре столицы. Как говорил сам муж: «Тут минимальные риски и максимальная охрана».

Только вот вездесущая охрана, камеры и прослушка не помешали Марише подкинуть ремень, а скорее не давали возможности мне скрыть что-то от Пола… То, о чем боялась думать даже я сама.

Быстро проскочив в ванную, наглухо закрыла двери и вытащила из кармана коробочку от горничной.

— О, боже… — даже держать в руках тест на беременность казалось чем-то невероятным и тревожным. Могла бы я быть беременной? Реально ли это? Если трезвый ум кричит уверенное «нет», то постоянная тошнота, смена настроения и лютый голод говорят об обратном.

Пять минут длинною в вечность, искусанные ногти, безумно барабанящее сердце, привычная тошнота и головокружение. Я откидывала мысли о возможном чуде природы до вчерашнего вечера, когда впервые позволила себе поведение истинной суки в присутствии мужа. И вот теперь, последний раз взглянув в зеркало, быстро опустила взгляд и подняла роковой тест.

— Черт… Господи, да этого просто не может быть! — слова вырвались из горла раньше, чем я успела осознать происходящее. Сперва холодные, наэлектризованные, мурашки, затем теплые, бодрящие, прошлись по всему телу, чтобы сфокусироваться на животе. Там, где лежала моя ладонь: — Не может быть…

* * *

И вот теперь, стоя с проклятой крышкой от ручки у витражного окна, я прокручивала в голове события последних дней, пытаясь вклинить новые обстоятельства. Женитьба с Полом, академический отпуск в вузе из-за постоянных командировок мужа и опасности оставаться на одном месте на долго… И, конечно, Мариша Рей.

— Я буду поздно, Настя. Не жди, ложись спать. — холодно отрезал мужчина мой вечерний звонок. И тем не менее нотки усталости и легкого опьянения проскользнули в его не терпящего возражения голосе. — Кстати! Позже расскажешь мне, что там такого секретного тебе передавала местная гувернантка.

В трубке появились гудки, а на моих рубах растянулась саркастичная улыбка. Он узнал, конечно! Другого и быть не могло… Только больше я не была намеренна скрывать ничего. Но вот хочет ли Пол Морган знать правду?!

Ночь казалась темной и пустой. Сомнения и страх глушили все другие эмоции и выливались холодным потом, стекающим липкими каплями по позвоночнику и бедрам. Я крутилась словно юла по шелковому пододеяльнику не в силах понять, что расстраивает больше: отсутствие Пола или ощущение, словно его бывшая вечно стоит у меня за спиной с ножом в руках.

Уверена, Пол чувствовал мои страхи и поэтому не появлялся дома ночами, работая не меньше своей службы охраны. Только увы, результата никакого не было…

Внезапно дверь в номер открылась, ручка с грохотом ударилась о близ стоящее зеркало, а чье-то массивное тело буквально упало в номер. Я затаила дыхание, не в силах собрать сонные мысли и решить, что делать, как вдруг шум прекратился. Медленно сползая с постели, вдруг услышала, как гость затих, а затем его осторожный, размеренный шаг все быстрее приближал его к спальне.

Темный силуэт ступил на порог, позволяя слабому освещению луны очертить мужскую ногу в черном лаковом туфле. Взгляд нервно прошелся по комнате в поисках защиты и укрытия: окно далеко, как и дверь; острых предметов нет, разве что небольшой торшер с резной деревянной подставкой, к которому рука тянулась все активнее.

— Настя, почему ты не спишь?! Третий час ночи. — сквозь тяжелую тишину раздался низкий хрип Пола. Едкий запах алкоголя пропитал всю комнату и проник в легкие с моим резким облегченным вздохом. Осторожно Пол начал двигаться в мою сторону, покручивая в руке развязанный галстук, его походка была совсем не ровной, что лишь подтверждало опасения. — Что-то случилось?

Рука мужчины упала на прикроватный столик за мной, на подобии легкого объятия, параллельно нажимая на кнопку включения прикроватного торшера. Яркий поток света осветил резкие черты лица Пола Моргана. Его волосы были распатланы, рубашка помята, а запах алкоголя в минуту убил даже остаточное желание сна.

Он гулял и находил избавление от тревог в скотче, пока я не представляла, что сделать с правдой, буквально вылитой утром на голову.

— Я думала, что ты работаешь по ночам… — якобы без эмоционально шепнула я, отводя взгляд к полу. Сердце предательски стучало от мысли, что мой муж мог провести эту ночь с другой, а теперь просто стоял напротив, словно все так, как всегда.

— Эй, малышка, — едва слышно шепнул он, а я в момент едва не упала в обморок. Малышка? Впервые с момента нашего знакомства мужчина позволил себе нечто настолько… нежное?! Где нежность, а где тот самый кусок льдины — Пол Морган?! Пока в моей голове растерянная обезьянка играла с тарелками, муж осторожно поднял мое лицо, заставляя смотреть только в глаза. Его голос был грубым и приказывающим, что никак не вязалось со словами: — Я люблю тебя, Настя. Что за дурацкие предположения высечены у тебя на лбу? Это я должен ревновать свою молодую, красивую и умную жену ко всяким мудакам, а не ты… Нет. Во мне ты можешь быть уверена. Всегда.

На губах появилась глупая улыбка, а щеки покрыл густой румянец, когда мужчина, не отрывая от меня взгляда начал медленно понимать вверх миниатюрную ночнушку. Его глаза поедали, раздевали и боготворили, тем не менее непослушный язык выплюнул предложение раньше, чем я успела подумать:

— Я не умная, Пол. Если ты не забыл, мне пришлось взять академический отпуск в вузе, чтобы мы могли беспрепятственно путешествовать по твоим командировкам. Умный человек бы так не поступил…

— Что за чушь? Это просто был твой выбор. Я предлагал заочную форму обучения, а также репетиторов на дому, которые будут сопровождать тебя по всюду. — ночная рубашка дерзко полетела на кровать, а руки мужчины по-хозяйски упали на талию, прежде чем скользнуть к груди и сжать ее, попеременно сминая соски. — Ты же так хотела учится, что произошло?

Я отвела взгляд и зажмурилась, утопая в ощущениях полного спокойствия. Проанализировав ситуацию, не смогла сдержать саркастичного смешка, на что тут же была вопросительным шлепком по попе.

— Ты прав, раньше для меня учеба была — все. Но главной целью было не получить желаемое образование, нет… Я хотела реализоваться, почувствовать себя цельной и нужной. — мои глаза распахнулись, ловя взгляд мужчины напротив. Ведь я никогда раньше не говорила ничего подобного и мне была важна его реакция, как ничто иное: — Знаешь, почему мы вместе? Потому что рядом с тобой я чувствую себя свободно и цельно. Без осуждений и социальных рамок… Просто живу, впитываю любовь и дарю ее столько, сколько считаю нужным. Рядом с тобой, пазл моей души собрался, и ты прав… Я взяла академический отпуск не потому что так проще путешествовать, а потому что наконец задумалась — а любила ли я юриспруденцию, как науку или как убежище?

— Ох… Я думал, ты придешь к этой мысли намного позже, моя мудрая и очень сексуальная женушка, — не скрывая гордости в глазах прохрипел мужчина, а затем осторожно опустил взгляд. Его пальцы снова скрутили соски и когда из горла вырвался не сдержавшийся стон, муж поперхнулся и прохрипев что-то непонятное себе под нос, едва понятно отчеканил: — И что ты себе ответила?

— Что пока я с тобой, могу взять перерыв в год и обдумать все перспективы будущего… Что скажешь? — робко шепнула я, аккуратно положив ладонь на рубашку мужчины, нервно играя пальцами с серебристыми пуговками. — Столько всего произошло за последнее время и мне нужно время перевести дыхание…

— У тебя есть вся жизнь для этого, а я позабочусь о том, чтобы никто и ничто тебе не мешало. — уверенно заявил Пол, ловким движением подхватывая меня под талию. Следующее, что я помню, как падаю на кровать, а Морган ловким движением расстёгивает запонки, а затем нарочито медленно стягивает пиджак и рубашку.

Взгляд ненароком упал на мой оголенный живот, в голове вспомнился недавний тест. Внезапное волнение ударило по голове, дыхание участилось, а в пальцах появилась нервная дрожь. Я должна была сказать Полу главное, но язык не шевелился и немел.

Зажмурившись и настроившись на нужную волну, внезапно открыла их с намереньем сказать главное. Только вот напротив был Пол Морган… Тот самый, который стал моей болью, разочарованием и самым главным испытанием и вместе с тем, показал, какой может быть жизнь и я сама… Но главное, научил любить и быть любимой.

Его кубики пресса ярко очерчивались даже рядом со слабым освещением торшера. Черты лица заострились, а мышцы рук набугрились, когда он наклонился на до мной. Глаза Моргана то ли что-то искали во мне, то ли изучали, запоминали. Но было что-то в этом неповторимого. Дух захватывало от искр в глазах и желания… Губы сами шевельнулись, пока дыхание заходилось от волнения:

— Пол, я должна сказать тебе нечто безумно важное… Это может показаться невероятным или даже глупой шуткой, но я…

Резко губы мужчины накрыли мои, а настойчивый язык проник внутрь. Правая ладонь скользнула по бедру и крепко сжала ягодицу, пока левая пройдя путь по груди и соску сжала горло, позволяя хозяину сделать поцелуй более неистовым и дерзким.

— Знаю, Настя… Это на самом деле странно, невероятно и необъяснимо, но я тоже люблю тебя. — выдохнул он, а затем я ощутила, как его тяжелый член упирается мне в бедро и резко входит внутрь.

Это не было похоже не секс или оргазм. Безумное признание в чувствах? Сумасшествие в постели? Симфония объединения душ? Нет, скорее принятие… Я знала, кто есть Пол Морган. Он груб, жесток, холоден и черств. И между тем видела каждый его достаток в десять раз ярче, чем недостаток. Что это, если не любовь?

А он принимал меня… Я ощущала это с каждым ударом его члена в меня. С каждым хрипом, стоном и каплей пота на лбу. Он вторгался в меня дико, яростно и неистово. Покусывая соски, грудь и непременно целуя в губы, словно боясь нарушить связь, контакт…

— Тебе хорошо со мной? — грубо выплюнул он, когда до финала оставалось лишь пару идентичных движений. Вдох-выдох и он замедляется… Снова и снова давая мне время осмыслить вопрос, восстановить дыхание и ответить, пока его рука держит меня за горло, заставляя смотреть только в глаза: — Ты жалеешь, что осталась тогда? Ушла бы сейчас, если бы этого требовало дело?

— Что? Конечно, нет! — сознание начала прояснятся, а весь ужас сказанных мужчиной слов медленно доходил до сознания. Что за черт?! Он намерен оставить меня одну для какого-то там дела? Желание ударить мужчину и уйти стало не выносимым, только вот его крепкие руки держали меня крепко и по швам, пока не проницательный взгляд заглядывал в душу. — Дай мне уйти! Я хочу встать Пол…

— Нет, — резко рявкнул он, еще крепче зафиксировав меня на кровати. — Еще раз спрашиваю. Если бы сейчас стоял выбор: расстаться ради дела и твоей безопасности или остаться со мной до конца, что бы ты выбрала?

Тело чисто инстинктивно подалось вперед с новой попыткой сбежать и уйти, как вдруг… Я засмотрелась на Пола. Что-то странное промелькнуло в его взгляде… Растерянность? Странно, но после этого его вопрос перестал казаться риторическим. Что если мужчина на самом деле впервые давал мне права выбора?! Нечто, что не мог решить сам, Пол Морган доверил мне, как родному человеку, любимой женщине и другу.

— Я бы осталась с тобой, потому что отныне мы одно целое, дорогой муженек. — отчеканив каждое слово, уверенно ответила я. — И, если ты вдруг не понял, я не о том, что твой член сейчас пульсирует во мне.

— Значит так тому и быть. — печатью поставил точку в разговоре мужчина. Его движения возобновились, ужесточились и ускорились. Я терялась сознания в каждом из них, умирала и воскресала, таяла и обрастала надежным панцирем для всего остального мира.

«Он мой!» — крутилось на языке, когда финальный удар разорвал все вокруг на миллионы осколков, а затем горькое осознание правды добавило дегтя в ложку меда: «Знай он новые обстоятельства не позволил бы тебе решать все самой».

Так и было, но отпустить Пола Моргана я была уже не в сила. Как и он, раз доверил выбор мне. Мы были слабостью друг друга, но и между тем делали друг друга сильнее… Невозможно? Отнюдь.

* * *

— Доброе утро, Наташа! — едва скрывая счастливую улыбку, в пол голоса прошептала я, еще не открыв глаза. Местная гувернантка кажется неосторожно поставила поднос на край столика, что повлекло за собой разбитую вазу и ее пригашенные слезы. — Не переживай. Я скажу Полу, что это сделала я и тебе не придется платить. Кстати, где мой муж?

Сознание четко давала понять, что Моргана нет на второй половине кровати, но рука все равно потянулась к остывшим простыням. Быстро вскочив на постели, схватила телефон и увидела роковое слово на экране монитора — «воскресенье».

— Чертов работоголик! Мы ведь собиралась хоть один день проснуться вместе. Ты же обещал, Пол… — едва слышно в слух прошептала я, а затем перевела взгляд на собирающую на полу осколки вазы Наташу. Девушка на удивление все еще хныкала и тряслась, словно вот-вот ей предстоит казнь на электрическом стуле. — Где Пол? Он должен был сегодня остаться дома, неужели снова упорхнул на работу?

— Простите, госпожа, простите… — без конца шептала она, что заставляло переживать за самочувствие девушки. Неужели она разбила настолько дорогую вазу?!

Быстро спрыгнув на пол, я осторожно подступилась к ней и неловко обняла за плечи. Сперва этот жест показался мне чем-то вроде несвоевременного навязывания, но когда совсем молодая девочка вцепилась в лацканы ночной рубашки и начала что-то невнятно бормотать, я поняла, что дела намного хуже, чем можно было представить.

— Это было ужасно! Он ворвался и кричал… Какие-то мужские туфли в руках… Сказал, что нашел их напротив постели… Обещал уволить всех, а у меня три маленьких брата и мать, прикованная к постели… Это конец, госпожа… Конец! — невнятно шептала она, все сильнее оттягивая на удивление податливую ткань. — Охрана утроена, полиция патрулирует, камеры наблюдения и прослушки в статусе замены… Никто не понимает, что происходит, но, кажется, скоро господин Морган своими руками разрушит все вокруг!

Девушку трясло, но самое ужасное: она все глубже ныряла в свою депрессию начиная часто дышать, что могло спровоцировать спазм легких. Моя рука сама потянулась к ее щеке, а затем заставила успокоиться Наташу достаточно внушительной пощечиной. И это сработало: она замолчала и в полной растерянности, непонимании уставилась на меня.

— А теперь я расскажу тебе все по порядку, а ты поправишь, если я не права, хорошо? — ласково прошептала я, медленно убирая трясущиеся ладошки девушки от своей ночнушки: — Пол нашел какие-то мужские туфли возле нашей кровати, затем пришел к персоналу и устроил скандал…

— …Это был не просто скандал, госпожа! Он разнес весь первый этаж и едва не убил каждого на своем пути! — нервно протараторила она, но я быстро шыкнула и она согласно кивнула, замолчав.

— …Так вот, Пол устроил скандал, ты испугалась увольнения и разбила дорогую вазу, так? — все-таки закончила я, а затем замолчала, дав девушке время обдумать. Наташа быстро кивнула, позволяя продолжить мысль: — Только ты сказала, что в данный момент все камеры слежения и прослушка переустанавливается. И если ты не подкинула чужую обувь в наш номер, то твои нервы бессмысленны. Ведь в обоих случаях ты останешься не виноватой.

— Я бы не стала рисковать работой и проникать в чужой номер, госпожа. К тому же, даже до сегодняшнего дня пропуск в ваш номер был чем-то наровне с пропуском в номер президента. — усмехнувшись, я тут же поймала неловкую улыбку Наташи, но стоило облегчению появится на ее лице, как тут же она позеленела и разревелась вновь. — Только я забыла самое главное: Пол Морган четко дал понять, что знать про ботинки вам нельзя. «Голову выкручу лично и вырву язык» — он сказал. Черт…

До этого времени я искренне не воспринимала слова Наташи в серьез. Главным казалось успокоить девушку, которая едва ли не довела себя до сумасшедшего дома пустыми волнениями… Но теперь, переосмыслив ситуацию снова вдруг поняла: муж нашел ботинки… Сперва запонки, галстук, ремень, а теперь ботинки…

Мариша Рэй снова дала о себе знать и в этот раз намного ближе, чем кто-то мог подумать…

— Я не скажу мужу, Наташа. — спустя долгое молчание, нехотя выдала я, а затем ощутив резкое желание остаться наедине, с трудом сфокусировала взгляд на девушке и натянуто улыбнувшись, ответила: — Ты мне нравишься. И я не позволю ему навредить тебе без должной причины.

* * *

Вы когда-нибудь смотрели, как тикают часы? Бессмысленно и беспощадно. Время идет, проблемы не решаются, а будущее уже на горизонте, весело машет белым платком и даже не подозревает, что оно под угрозой срыва.

Сидя на подоконнике и закутанная с головой в теплое одеяло, я пыталась представить, каким будет это будущее. Местом, где нам с Полой удастся создать семью, покой и уют, или временем, где невзначай будет появляться до жути упертая Мариша Рэй, с желанием то ли отомстить мне, то ли свести счеты с бывшим любовником…

Внезапно зазвонил телефон. С трудом удалось подняться с места и доплестись до коридора, где сотовый звонил уже второй раз.

— Ты обиделась, что я не остался, — стоило взять трубку, констатировал Пол Морган. — Перестань, Настя. Все еще впереди… К тому же, я жду тебя на улице через пять минут. Служба охраны сказала, что ты уже второй день постоянно сидишь дома и мне кажется, я знаю, как тебя растормошить.

— У меня нет настроения гулять, Пол… — тихо шепнула я, медленно возвращаясь на поддонник. — Тем более, мне кажется, нам нужно наконец сесть и поговорить о всем том, что происходит.

В трубке раздался тяжелый вздох, а я слишком усердно прикусила ни в чем не повинный ноготь, чтобы заглушить хоть часть разрывающих меня эмоций.

— Просто спускайся вниз, Настя. — наконец выдал он и когда я уже открыла рот, чтобы послать мужа куда по дальше, внезапно предупреждающе добавил: — Сегодня я совсем не в духе, так что не испытывай мое терпение.

Морган оборвал связь, а мне оставалось лишь спрыгнуть на пол и начать торопливо собираться. Простое черное платье и сапожки на небольшом каблуке с черным плащом вселяли хоть призрачный комфорт и уют, позволяя успокоится и прийти в себя. Я спускалась вниз медленно и неторопливо, словно на казнь. Ожидая, что единственный родной человек снова солжет и выкрутится. И тем не менее, не могла не принять правила игры… Еще ночью я ответила себе на главный вопрос: чтобы ни случилось, мы должны быть вместе. А значит нужно идти до конца.

Пол Морган сидел на лавочке около отеля, что впечатлило меня больше всего. Непринужденный, слегка взлохмаченный, в идеальном черном костюме и пускающий дым из небольшой сигары.

— Ты же не куришь сигары, — подходя к мужчине, ошарашенно прошептала я. — Сам говорил, их дым не глотают. Они созданы только для ценителей дыма и уникального послевкусия на языке. Ты же просто любишь курить, без недооценения.

— Сегодня я уже скурил достаточно сигарет, чтобы умереть от рака легких, так что временно перехожу на эту дрянь. — дерзко улыбнувшись краюшком губ, отчеканил мужчина. Его темный взгляд быстро прошелся по моему внешнему виду, распаляя и возвращая такие свежие воспоминания. Недосказанность в наших отношениях тут же отступила на задний план, а мне до жути захотелось подойти к нему поближе, запустить пальцы в отросшую шевелюру и утонуть в легком аромате мужского дезодоранта… Только вот Морган вскочил с места, отшвырнул сигару в урну и крепко схватил меня за руку, направляясь куда-то на парковку: — Идем. У нас не так много времени, как хотелось бы.

Быстро лавирую между дорогими брендовыми авто, взглядом я искала уже ставший родным черный автомобиль Пола Моргана. Только вот его не было, а машина охраны стояла в самом конце парковки около милой маленькой машинки… Взгляд ненароком упала на небольшое средство передвижение и в голове появилась мысль, дескать такое аккуратное, поистине девичье создания я бы бояться не смогла… Черная крыша, кремовый низ, большие фары, словно всеобъемлющие глазки, а сам «малыш» больше похож на доброго жука, управлять которым не страшно, в отличие от подаренного мне Полом гоночного авто.

— Нравится? — я и не поняла, как совсем не кстати замерла посреди дороги, а теперь еще и муж заметил, как я засмотрелась на милый маленький внедорожник. Наверняка его стоимость была приземленной и заработанных денег в фирме отца мне бы хватило на подобное чудо. Но что скажет Морган? Разве для него это достаточно статусно? — Хочешь прокатиться? Ой, как кстати в моем кармане оказались твои свежие права…

Не давая мне ответить, Пол молниеносно оказался рядом с машиной и облокотившись на нее всем корпусом весело мне подмигнул, совсем как ребенок. Нервно поцокав каблуками по слегка влажной плитке парковки, я нервно замерла около откровенно смеющегося мужчины. Краснота на лице все не сходила, а желание треснуть мужчине увеличивалось и увеличивалось с каждой секундой.

— Зачем ты трогаешь чужие машины? Думаешь, тебе все можно?! Черт, Пол… Перепады в твоем настроении сведут меня с ума!

— Это Mini Cooper 4 Door Convertible. Легкий и простой в управлении, надежный и располагающий к себе. Его характеристики меня почти устраивают и, главное, кажется он был создан для тебя. — протараторил мужчина себе под нос, активно разыскивая что-то во внутренних карманах пиджака, пока не достал небольшой ключик с белым брелоком. — Я на самом деле считаю, что могу добиться всего, чего хочу и тебе придется жить с моим завышенным самомнением всю жизнь, жена. Но касательно этой машины… Я просто ее купил. Потому что считаю, что эта крошка словно создана для тебя.

Морган нажал кнопку, машина поддалась ему, позволяя открыть дверь и сесть внутрь. Только вот место водителя Пол занимать не стал, а обошел авто с другой стоны, оставив «трон» мне. Немного помешкавшись, я поддалась какому-то детскому порыву и запрыгнула внутрь. Под ложечкой тут же засосало, в животе появились мурашки, а непреодолимое желание погладить машину доводило буквально до абсурда.

— Ты хочешь сказать, что купил мне новую машину? — не веря своим глазам, зачарованно протараторила я, только вот на соседнем сидении раздался приглушенный смешок, заставляющий посмотреть на откровенно забавляющегося моей реакцией мужа.

* * *

— Кажется, именно это я уже и сказал. — равнодушно пожал плечами он. — Никогда не устану делать тебе приятно. Твоя реакция всегда пробуждает во мне эмоции, о существовании которых я и не подозревал.

Темный взгляд мужчины снова взял меня в плен, а его шершавые пальцы осторожно провели дорожку от подбородка к шее, в конце медленно закрутив прядь волос на палец и слегка оттянув на себя.

— Подожди… Ты ведь уже дарил мне машину. — отряхнувшись от мимолетного наваждения, я решила сперва обсудить главные моменты, а уже потом отдаться чувствам. Но Пол лишь кивнул, что ввело в еще большее замешательство: — А теперь покупаешь внедорожник, который… не совсем соответствует твоему статусу. Ты ведь понимаешь, что это будет новой темой для обсуждения в СМИ?

Тяжело выдохнув, Морган отвернулся к окну. Я видела, как нервно пальцы мужчины барабанят по светлой кожаной панели, а глаза мечутся, словно ища правильные слова. Мое сердце уже успело остановится сотню раз от волнения, когда он наконец повернулся ко мне и взял ладонями лицо, сказал глядя прямо в глаза.

— Я не хороший, Настя. Ты знаешь… Никогда не был и никогда не буду. Но если я не могу купить жене машину, при виде которой у нее глаза горят и руки трясутся, то все, ради чего я работал долгие годы, того не стоит, понимаешь? — на моих губах появилась глупая улыбка, а из глаз хлынули непрошенные слезы. Пол лишь нахмурился, только и успевая большими пальцами стирать длинные дорожки, попеременно бурча: — Сильно не обольщайся. Я перепрошил эту машину, сделав ее новую версию круче последней Volvo. А еще первое время ты будешь ездить либо со мной, либо с охраной. Хм… А также в нее вставлено GPS.

— Я тебя обожаю, — хрипло прошептала я, а затем застеснявшись трясущейся губы, выпуталась из объятий мужчины и отвернулась к окну. — Думаешь я не вижу, как ты пытаешься стать лучше и подстроится под меня? Вижу. Хочешь честно? Меняться у тебя получается хреново. Но! Самое главное, я не хочу, чтобы ты менялся, ведь только мой муж, Пол Морган, мог выбрать идеальную машину для человека, который боится руля, как черт ладана.

— …Черт ладана?! — словно нарочито возвращая свой американский акцент, прошептал он, но когда я лишь усмехнулась и пожала плечами, Пол равнодушно махнул рукой и наконец вставил ключ в зажигание: — Не важно, суть я уловил. Я тоже люблю тебя, Настя. А сейчас самое время обновить машину, наконец-то!

* * *

— Если ты собираешься постоянно ездить с такой скоростью, то в ближайшем времени я смогу со спокойной душей отправлять тебя в путешествия одну, а сам идти рядом своими ногами. — после очередного тяжелого вздоха, простонал Морган. — Слушай, ты видишь этот знак у дороги? Мы на трассе, тут запрещено ехать с меньшей скоростью, чем восемьдесят километров в час. За нами уже пробка из двадцати машин!

Нервы били через край от волнения и тем не менее на губах появилась детская улыбка. Как часто мне удавалось увидеть Пола Моргана таким расслабленным и раскрепощенным? И пусть это выражается в причитаниях и уроках вождения, каждая минута приносила удовольствия вдвое больше, чем обычно.

— Тут сложная развязка, — честно простонала я. — Как думаешь, почему имея отца олигарха я предпочитала метро и место пассажира?!

Лишь на секунду усмехнувшись своей шутке, тут же замерла и затаила дыхание. Мысли тут же вернули меня к вещам отца и Марише Рэй, которая затеяла с ними свою игру… Как знать, может именно сейчас она снова пробралась в наш номер и подливает яд в мой остывший кофе?

— Остановись на заправке. — все так же безмятежно ответил Морган, хотя даже слепой бы заметил — холодок из недосказанности незаметно проскользнул между нами и оставил терпкий осадок. — Я пересяду на место водителя. У меня еще был запланирован пикник за городом, но если ты продолжишь в том же духе, доедим мы туда только к следующим выходным.

Машина остановилась около небольшой заправки и я тут же выскочила вон, принимая свою новую победу над техникой, как что-то необъяснимое. Впервые мне удалось проехать достаточно внушительное расстояние, без тремора и стресса. Что это, если не личностная победа?

— Я уже говорил, как мне нравится твоя реакция на простые мелочи? — облокотившись на машину и сложив руки на груди, саркастично уточнил Морган.

Мое лицо тут же покрылось густым румянцем, а желание спрятаться казалось невыносимым. Так что я сказала первое, что пришло в голову:

— Пойду куплю газировки. Душный выдался день…

Все еще под действием адреналина, выбрала первую попавшуюся воду, а затем пару упаковок с чипсами, вспомнив про предстоящий пикник. Морган, словно не выпуская меня из внимания ни на минуту, уже стоял у багажника, только и ожидая, когда поступит команда открыть.

— Не знал, что ты любишь чистый спирт для протирки стекл, — вытянув из пакета покупки, тоном знатока подметил мужчина. — О, а еще и в прикуску с чипсами «Халопеньо».

— Просто… Давай положим все это в багажник, хорошо? — скрывая взгляд, протараторила я, только тут же замерла, когда в достаточно внушительном багажнике стояло небольшое лукошко, прикрытое голубым покрывалом в белый горох. — Да что же сегодня с тобой такое, мистер Морган?

— Пытаюсь быть нормальным мужем, — немного растерянно буркнул он, укладывая покупки рядом. — Идем в машину. Иначе опоздаем и нам придется остаться дома…

Мои губы сами нашли его, пока руки что есть мочи вцепились в лацканы рубашки. Никто никогда не устраивал для меня пикников и не выбирал подходящую душе машину. А ему это все казалось… естественным и само собой разумеющимся?

— Как ты смотришь на то, чтобы заказать суши, апельсиновый сок и тонну шоколадного мороженного, а потом закрыться в нашем номере на сути, чтобы никто не смел нас даже беспокоить, мм? — руки осторожно проникли под рубашку, прощупывая прорисованный торс мужа. Мужчина, который до этого усиленно пытался сдерживать себя, гортанно зарычал и сжал ягодицы так сильно, что засосало под ложечкой и свело все между ног.

— Очень странное сочетание продуктов… Последнее время ты много ешь и не подумай, я только рад, но вчера на завтрак Наташа принесла тебе кесадилью с солеными огурцами, а запивала все это ты молочным коктейлем, когда обычно предпочитаешь кашу с лимонной водой. — медленно руки мужчины изучали мою фигуру, пока не добрались до груди и не сжали соски под тонким расстёгнутым платьем. — Похоже на гормоны… Так что я хочу завтра с тобой посетить больницу для обследования…

Осознание, что тянуть с главным признанием больше невозможно, смело заглянула в глаза мужчине и уверенно заявила:

— Вообще-то у меня на самом деле есть причина для посещения врача. Сама все пытаюсь тебе сказать и сейчас, кажется, самое подходящее время… — в последний раз выдохнув, я уверенно заглянула во встревоженные глаза мужчины напротив и уже собиралась сказать правду, как сознание парализовало и из губ вырвался какой-то бред: — Хотя сперва я хочу посмотреть, что вкусного ты взял нам на пикник. Пока магазин рядом есть время докупить продукты…

Моя рука уже упала на голубое покрывало, намереваясь его одернуть и открыть вид на содержание лукошка, как Пол встревоженно выдал:

— Что ты собиралась сказать, Настя? Это как-то связанно с той передачкой, что приносила тебе Наташа?! Эта девка даже под страхом смерти отказывается говорить, что покупала тебе… — не получив мой ответ, мужчина резко дернул меня за руку, заставляя повернуться к нему лицом. Вместе с рукой одернулось и синее покрывало, пока глаза Пола продолжали испепелять меня, сканируя вдоль и поперек: — Либо ты сейчас говоришь в чем дело, либо мы едем в больницу и я…

Внезапно Пол замер. Я видела, как его взгляд устремился мне за спину, в багажник, где сейчас находилось открытое лукошко. Мужчина то белел, то чернел, а затем и вовсе пропал в своих мыслях на секунду. Его замешательство помогло мне вырваться из хватки и повернуться к машине, чтобы тоже замереть, не веря своим глазам.

— Папина выходная рубашка. — тихо повторила я, желая услышать это своими ушами. И это было еще не все… След от поцелуя на воротнике, красная помада и небольшая капелька крови раз и навсегда подтверждали мои и Пола догадки — за этим стоит никто иной, как Мариша Рэй. — Остался только сам костюм — пиджак и штаны…

* * *

— Пикник отменяется, — монотонно отчеканил Морган, многозначительно посмотрев на машину службы охраны. Спустя секунду четыре здоровых амбала уже направлялись в нашу сторону. — Роман отвезет тебя домой, запрет в номере и останется внутри. Я приеду, как только все решится.

Роман, который четче меня услышал приказ от босса, уже направлялся на место водителя в служебном авто. Не терпящий возражения взгляд Моргана, многозначительно указывал на меня, не давая даже возможности принять решение самой.

— Езжай. Домой. Настя. — глядя прямо в глаза отчеканил он.

Острое чувство несправедливости захлестнуло с головой, а нервный смех так и норовил вырваться из губ при взгляде на накрахмаленную рубашку отца.

Мой палец не двояко тыкнул в лукошко, когда я совсем не по-детски закричала:

— Это мой отец, Пол! И я имею права остаться тут и разобраться в ситуации вместе с тобой. — запал кончился, а муж даже не моргнул, делая вид, словно все в порядке и он все еще ждет, когда я сяду в машину и оставлю его наедине с вещью отца. — Послушай… Когда вчера мы говорили о том, чтобы оставаться вместе несмотря ни на что, это тоже имелось ввиду…

— Имелось ввиду, что я позволю тебе находится рядом в нестабильной обстановке, при условии, что ты будешь слушать мои четкие указания и выполнять их! — холодный бас рассек воздух, заставляя даже побитых жизнью охранников вздрогнуть. На моем лице появился искренний, не поддельный ужас, оценив который, Морган несогласно прорычал что-то себе под нос, а затем подошел, перекинул через плечо. Он нес меня к машине выверено и не терпя возражение. Пока наконец не закинул на пассажирское кресло и не дал последнюю команду Роману: — Глаз с нее не спускать. Одна ошибка — ты уволен. Через пол часа к вам присоединится еще одна машина охраны.

Дверь с хрустом хлопнула, а машина отправилась в путь. В душе теплилась тревога и злость на Пола, что не позволял быть причастной к ситуации. Что мы за семья, в который трудности взваливает на себя только один?!

— Не вези меня в отель, — тихо шепнула я, едва сдерживая непрошенные слезы.

— Но босс сказал…

— Не. Вези. Меня. В. Отель! — совсем как Пол, грубо рыкнула я. Роман был не виноват, но оказался рядом в тот момент, когда мне требовалось спустить пар… Осознав это, я подавила импульсы и досчитав про себя до десяти тихо прошептала: — Хочу домой… Я имею ввиду свою квартиру в центре. Вези меня туда.

Роман замолчал, что заставило отвлечься от своих внутренних перепетий, и посмотреть на него. Мужчина активно писал кому-то по телефону и только получив ответ кивнул своим мыслям и ответил:

— Босс разрешил. Только я пойду с вами.

Из горла вырвался неопределённый стон, но спорить не решилась. Сейчас больше всего хотелось спокойствия и уединения, и если мой муж так активно отказывается от поддержки и моего внимания, то почему бы не поискать ее в прошлом?

* * *

Замерев около подъезда, я не могла поверить, что однажды жила тут. Каждый этаж веял воспоминаниями, и даже запах отдавал ностальгией. С третьего этажа открывался вид на бургерную, «в прошлой жизни» Костя всегда приносил мне их в гости. На первом дежурил дядя Паша, и мы с подругами постоянно подкармливали его ресторанной едой, чтобы не ябедничал отцу, во сколько я возвращаюсь из клуба и в какой состоянии. И, наконец, дверь…Темное дерево в конце позолоченного коридора… Одно прикосновение к ней будило что-то давно забытое и потерянное.

— Беззаботное ощущение детства? — вслух спросила я, получив лишь вопросительный взгляд Романа.

— У вас нет ключей? — спустя минутное приветствие с дверью, охранник неловко покашлял в кулак, привлекая мое к нему внимание: — Господин Морган написал, что отправил дубликат с Наташей. Пока можно будет подождать в бургерной через дорогу…

— Ты докладываешь каждый шаг Полу, верно? — едко констатировала я. Мои пальцы аккуратно прошлись по скульптурным кирпичикам на стене, пока не нащупали небольшое углубление. И да, заначка в виде запасного ключа, все еще была там. — Ну и пусть. Я останусь дома, пока он не поймет, что жена — это не домашняя канарейка и создана не только для того, чтобы с ней спать и дарить цветочки.

Я посмотрела на Романа в последний раз перед тем, как прокрутить замок в скважине. Молодой парень с лицом опытного убийцы засмущался от моих рассуждений на тему взаимоотношений с его боссом. Смех да и только!

— Ладно, давай я сделаю тебя чаю, а потом закажу что-то покушать. Чур меня не отвлекать, потому что давно пора заняться делами компании отца. Я уже неделю как не мониторила…

Я помню, как открыла дверь, нащупала включатель и пройдясь по коридору хлопнула в ладоши в спальне, включая свет… А там, на огромном шкафу, прямо напротив меня, висел темно-синий костюм отца. Тот самый, который Он надевал на прием, где я впервые увидела Моргана. Пиджак, словно с иголочки и только небольшое пятно от красного вина, которое так и не удалось отстирать, портило левую штанину зауженных брюк.

— Что за… — из горла вырвался непроизвольный вслип, как вдруг слева от стены что-то хрустнуло…

Это было секундное дело: открыть дверь, войти и переступить порог спальни. Только вот Роман, нарушив должностную инструкцию, пустил меня в перед, тем самым увидев главную гостью квартиры на долю секунды позже. Его реакция была предугадана: потянуться к оружию и стрелять, но девушка среагировала быстрее. Она просто выстрелила: пух, и человека больше нет. А всего три секунды назад мы мило стояли на лестничной площадке и ностальгировали.

— Давно не виделись, — все так же мило прошептала Мариша, прежде чем сделать еще один выстрел.

* * *

Так странно проснуться в своей старой постели и глядя на потолок вспоминать: «Когда это я успела вернуться и заснуть? Где Пол? И почему я не помню события последних часов?»

— Доброе утро, — словно ледяным душем на голову вылился елейный голос со слабым американским акцентом. Кровать просела, а легкая ручка прошлась по щеке, стирая слезы. Я плакала?.. Но почему не чувствую этого? А также… Тело совсем не чувствуется, нет сил пошевелить пальцами рук и ног! — Не переживай, малышка. Это всего лишь препарат, который «отключает» твое тело, но оставляет возможность мыслить и осознавать все здраво.

Собрав волю в кулак, я приложила все усилия, чтобы слегка наклонить голову в сторону девушки. И, о, удача, вышло! Мариша лишь саркастично улыбнулась, увидев мои усилия, а затем тихо прошептала:

— Последним немеет рот, ты умница… Только вот я бы на твоем месте не будила ощущения, ведь пулевое ранение в ноге вряд ли принесете тебе что-то кроме адской боли. К тому же, если будешь сильно мешать, то я закончу с тобой раньше, чем планировала.

В сознании тут же всплыла картина, как мы с Романом заходим квартиру… Сперва упал мужчина от выстрела в голову, а затем уже и я отключилась от резкой боли в ноге.

— Хочешь угадаю, о чем ты сейчас думаешь? — внезапно что-то твердое уперлось мне в щеку и нелепо скосив взгляд в сторону я увидела ружье. По телу прошел странный импульс, порождающий боль и слезы. Но Мариша не хотела меня убивать, нет… Она лишь упивалась абсолютной властью и тем, как я реагирую на ее обычную попытку повернуть мою голову в нужную ей сторону. На губах Рэй проскользнула легкая полуулыбка, когда она таки заставила меня упереться взглядом в окровавленное тело молодого охранника: — Думаешь: «Какой бедный Роман и плохая Мариша!», да? Уверенна, что так. А ведь еще скоро приедет Наташа, а за ней и другая охрана…

— Не-на-до… — хрипло шепнула я, сама удивляясь, как тяжело даются обычные слова.

— Переоцениваешь ты людей, от этого мне тебя даже немного жаль… — обреченно выдохнула женщина, а затем встала и практически вплотную указала ружьем на Романа. — Думаешь, откуда я узнала, где ты будешь? Не Полу писал СМС Роман, а мне дорогая… Деньги в наше время решают все, могу купить каждого… Даже святую Наташу, которая биться своей тени.

Наташа — горничная из отеля. Образ юной, испуганной девочки никак не вязался с сообщницей Мариши. И все же… Еще раз оценив идеально сложенное тело Рэй, которое не спрячет даже самый черный балахон, а также милое лицо и аристократические формы ее лица, пришла к единому выводу, что внешность обманчива.

— Зачем? — из горла вырвался вопрос, который не давал расслабиться. Зачем она делала все это? Чего хотела добиться? Почему ее глаза так победно сверкают?

— Зачем, спрашиваешь? — задумчиво повторила мой вопрос Рэй и явно поняв его неправильно, коротко пояснила, начав разгуливать из угла в угол комнаты: — Роман был нужен, как лишние уши. Впрочем, та же функция была и у Наташи. Оба жалкие и доверительные особы, никто на них не подумает. Один должен был докладывать о планах охраны Моргана, а другая подкидывать вещи. Камеры отключал, конечно, Роман, но без моих технических уроков он вряд ли смог…

На лице девушки появилась тотальная гордость собой, это казалось настолько противным, что я не выдержала и снова повторила:

— Нет, зачем…

— А, зачем я их убила? — снова неправильно поняла она, но тут же уловив мое замешательство, поправила: — Слишком много знали. В общем-то, Наташа поляжет за это же…

— Нет! — снова выкрикнула я, устав от театра абсурда и указав подбородком на костюм отца, выдала из последних сил: — Зачем??!

Проследив за моим взглядом Мариша понятливо кивнула и пояснила то, что делало мои ночи бессонными изо для в день:

— Я не хотела быть банальной. Прощаться нужно эффектно! Мои… спонсоры… очень хотя, чтобы я расправилась с Полом Морганом и не ограничивают в бюджете. Мне дали полную свободу действий и я выбрала его самую болючую точку: тебя. Просто застрелить его? Заколоть? Заставить мучится неделями? Пфф… Для опытного бойца — Моргана это — детский лепет. А вот угрожать его единственной ценности, истинное удовольствие.

Мариша Рэй резко повернулась ко мне и смерила взглядом пропитанным злобой, азартом и полной неадекватностью. Она быстро преодолела расстояние между нами, а затем уперев ружье в низ живота, сказала главное:

— Ей богу, изначально я собиралась убить тебя в конце шоу, но после новости о твоей беременности от Наташи пересмотрела планы… — без капли сомнений и колебаний совести она просто… выстрелила. Я почти не ощутила боли, лишь как что-то горячее потело по губе, а затем тело затрясло, когда она сказала: — Уже второй раз есть подозрение в твоей беременности от бесплодного мужчины. Что может быть лучше, чем когда любовь своей твоей жизнь рожает тебе почти невозможного ребенка? Что может быть хуже, того, когда ты хоронишь любовь всей твоей жизни с твоим ребенком в чреве… — тело в судорогах трясло все сильнее, а сознание все не покидало. Я чувствовала, как рушиться мир вокруг, как с каплями крови выходит даже призрачная надежда на безмятежное будущее… А Мариша лишь стояла напротив кровати и молчала. Я видела, как ей нравилось это зрелище. Наверное во время оргазма у людей не настолько ярко выраженные эмоции, чем у Рэй во время убийства. — Знаешь зачем я вколола тебе эту дрянь? Что бы не потеряла сознание и трезво прожила каждую секунду, пока ребенок умирает. Каждую! Пол найдет тебя тут полуживую, но уже все равно будет поздно… Все равно!

Внезапно дверь в квартиру открылась, даря призрачную надежду на спасение, но Мариша лишь радостно улыбнулась и весело хлопнув в ладоши заключила:

— Кажется пришла очередная гувернантка, которой пора на покой. А это значит, что предстоит очередное веселье! — развернувшись на небольших каблуках, Рэй вставила пушку вперед и медленно вышагивая по коридору, прокричала: — Наташенька, иди к нам, я ведь обещала, что не обижу тебя!

Мариша Рэй сделала еще несколько шагов после чего раздался дикий крик, что-то разбилось, а потом хрустнули кости. Я не понимала, кто это был — свой или чужой. Возможно Наташа просто оказала сопротивление? Не знаю… Но затем… Медленные шаги, а также голос, который позволил расслабиться и спокойно отлучится, доверившись единственному родному человеку:

— Малышка… Блядь! Не переживай, ее больше нет.

* * *

Я проснулась от того, как гудели все мышцы болела голова и непреодолимо ныл живот с ногой. Тело мешало мне очнуться, настаивая на том, что нужно отлежаться и перенести болезнь во сне, но я не могла… Где-то там, в животе, маленьким клубком зародилась жизнь. Вторая надежда, существо, которое Мариша могла решить право на жизнь раз и навсегда…

«И все же она была умна. Даже после своей смерти оставила сотни проблем Полу и мне» — принеслось где-то в голове в тот момент, когда я впервые открыла глаза и едва снова не закрыла от ослепляющего солнца.

— Настя? — тихий и такой знакомый шепот окутал и успокоил. С трудом повернув голову в сторону уставшего Моргана я попыталась изобразить подобие улыбки, но не получилось даже шевельнуть губами. — Врач сказал, ты проспишь еще неделю. Ложись обратно.

— Нет! — резко выдала я, сама не понимая, как получается произносить слова, когда рот едва открывается: — Я беременна, Пол…

— Я уже знаю, — тихо шепнул он и тут же замолчал, отведя взгляд в сторону.

— Я… все еще беременна? — не стала ходить вокруг до около я, но сердце дрогнуло, когда Пол отвел взгляд и засмотрелся куда-то в сторону. — Нет…

Внезапно в дверь кто-то постучал, но не получив разрешение войти тут же распахнул дверь и громко поздоровался:

— Так, так, так… Кто у нас тут нарушает предписание врача и просыпается до полного выздоровления? — весело отсалютовав, доктор сел напротив Пола и рядом со мной. Только вот сразу оценив наши напряженные лица, он резко поменял настроение и коротко поправил: — В общем, готовы ваши анализы Анастасия… Да и ваши Пол тоже… Теперь я могу в полной мере описать картину происходящего, без пробелов, так сказать…

— Слушаю, — холодно отрезал Морган, словно давая понять, что слушать он хочет только по делу и как можно быстрее.

Доктор поперхнулся и быстро пояснил:

— Аномалия. Так получилось, что у вас с Настей эта самая аномалия. Строение ее ДНК и генов делает ее практически бесплодной, как и вас. Но тут начинается самое интересное. Ваши организмы идеально подходят друг другу. А это значит, что в паре вы вполне себе детородные и можете наплодить хоть целую футбольную команду, — усмехнувшись своей шутке, доктор тут же замолчал и перевел взгляд на затаившуюся меня: — А вы, голубочка, пробудете в постели еще как минимум месяц-два. Плацента у вас отошла и эта очень серьезно. Основной выстрел пришелся на кишечник, зародыш не пострадал. И тем не менее большую часть беременности придется провести в постели!

— Беременна… — одно дело увидеть это на тесте, другое услышать от опытного врача. Мои трясущиеся руки потянулись к пока еще плоскому животу, пока еще до конца не осознавая, что там может быть жизнь… — Черт побери, беременна!

— Кхем, я вас оставлю… — коротко распрощался доктор и дверь хлопнула.

— Что мы будем делать с этим, Морган? — все еще зачарованно выводя круги на животе, тихо прошептала я. На глазах появились слезы, тело трясло, а желание оберегать и защищать комочек внизу живота все росло и росло.

— Мариши больше нет. Так сказать, предводителя саранчи я ликвидировал, а остальную шушеру мы подчищаем. Я буду дальше работать, а ты заниматься фирмой отца, постигать бизнес и решать, на кого хочешь учиться на самом деле… Судя по тому, как ловко ты овладела цифрами — бухгалтерия это твое… — нервно протараторил мужчина.

— Нет, это-то понятно… — искоса подняв взгляд на растерянно Пола Моргана, я осторожно коснулась его руки и поманила к животу. Его не нужно было просить дважды… Легкое прикосновение. Неощутимое, словно перышком… И рука Пола вздрогнула, словно от разряда электричества: — Раз мы теперь можем плодить маленьких Полов, то почему бы на самом деле не наделать футбольную команду. Что скажешь?

— Я скажу, что я тебя обожаю… — едва уловимо для слуха, будучи все еще шокирован новостями, прошептал он. Но я услышала, а так же оставила в сердце.

Навечно.

Content

Сандра Бушар
Неправильная

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

БОНУС «Мариша Рэй, тайны, дети и прочие сложности…»