Олег Леконцев

КОРОЛЕВСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ

Пролог

Студент — это высокоорганизованное вредное существо, характерной чертой которого является тяга к различным нарушениям.

Из записных книжек декана факультета

Ее королевское величество Антуанетта Х, неограниченный монарх Таринского королевства, полномочный властитель почти десяти миллионов подданных, брезгливо поджала губы, глядя на меня. Я ответил пустым, ничего не выражающим взглядом естествоиспытателя, увидевшего ненужную ему дрянную букашку. Королева немного смутилась, прикрыв руками лицо.

Шел десятый день моего деканства и первая разборка студенческих проказ. Золотая молодежь ночью порезвилась, щедро расходуя энергию на всевозможные проказы, а утром в деканат явилась городская верхушка с робкой жалобой или, точнее, мольбой о защите. Самих молодых людей, поголовно монархов, они трогать побоялись и обратились ко мне. А уж я взялся за виновников «торжества».

В принципе, ничего нового в случившемся не было. И до меня бывали проказы (главное правило — без человеческих жертв). Горожане плакались университетской администрации, проказники щедро оплачивали счета за физический и моральный ущерб и жизнь текла дальше.

— Какое наказание обычно следует? — поинтересовался я у своих сотрудников.

— Штраф и выговор, ваша светлость, — поклонившись, сказала секретарь деканата Катенька.

Антуанетта фыркнула, тряхнула длинными каштановыми волосами. По мне, выговор королеве, как обещание обезьяне отобрать ее помаду. Бесполезно и даже непонятно. Поэтому отрицательно покачал головой:

— Нет-нет, мы не должны подрывать высокий моральный облик ее величества. Сколько у нее выговоров?

— Восемь.

Ах ты малолетняя хулиганка! А еще королева! Я сделал озабоченное лицо.

— Тотчас же снимите их и вычистите личное дело. Ее величество королева Антуанетта выдающийся монарх, воспитывающая у своих поданных только светлые чувства. Ограничимся штрафом, как и для всех остальных.

Антуанетта задрала нос, снисходительно глядя на меня. Похоже, она решила, что я к ней подлизываюсь в надежде на благорасположение. Наивная девчонка! Взял объяснительную записку королевы по поводу ночных событий, которую можно оценить как наглое фырканье избалованной девицы. Сделал вид, что читаю, поморщился.

— Ваше величество, — сделал я официальное заявление, — деканат королевского факультета Камприйского императорского университета не имеет к вам никаких претензий.

Я изменил тон на более светский, давая королеве понять, что далее разговор будет менее официальным.

— У вас не очень хороший почерк, ваше величество. Как и мне, не повезло в детстве с учителем чистописания?

Королева важно кивнула, довольная тем, что обсуждение ее персоны прекратилось. А я нанес предательский удар, который обычно в этот момент не ждут.

— Так нельзя. Ваше величество, вы будете на протяжении двух месяцев каждый день, за исключением выходных и официальных праздников, заниматься чистописанием.

Королева издала возмущенный вопль, в миг утратив важно-надменное выражение лица.

— Занятия будут продолжаться на протяжении трех часов в день и по истечении двух месяцев вы напишите сочинение в моем присутствии на тему «обязанности королевы Тарина».

— Да я... да мне... да как вы смеете..., — возмущению королевы не было границ.

— Вы хотите опротестовать мое решение? — я поднял на нее потяжелевший взгляд.

— Нет, ваша светлость, — Антуанетта загрустила, понимая, что у нее нет выхода. Отказ выполнять решение декана королевского факультета его студентом, поскольку это касалось цвета имперской знати, автоматически приводил к рассмотрению конфликта Большим Императорским Советом и лично самим императором. Его императорское величество еще не разу не принимал шокирующего решения поддержать студента. Вне зависимости от знатности виновника декан БЫЛ ВСЕГДА ПРАВ, даже если разбиралось дело члена этого же Императорского Совета, ибо из педагогических побуждений декан ДОЛЖЕН БЫТЬ ВСЕГДА ПРАВ. Несколько конфликтов до меня заканчивались одинаково — студент штрафовался, публично осуждался, а на его государство накладывались болезненные санкции — от магических до экономических и культурных.

От нанесенного мной удара впечатлились все находящиеся в деканате. Мою светлость уже и раньше побаивались, а теперь еще и начинали трястись от ужаса. Кстати, надо объяснить, почему я его светлость. В императорском университете должность декана сопровождалась предоставлением дворянского титула. Вне зависимости, кто ты раньше был, хоть крестьян или даже раб. Ибо в стране, где правит магия, знатность всегда сопровождалась магическим потенциалом. И поэтому стать деканом мог только могущественный маг (кроме меня, но об этом позже). Обычно декан становился бароном или графом, хотя можно и выше. Мне, например, ее императорское величество, ректор университета даровала титул герцога.

Я перевел взгляд на баронессу Кларию Оф Надейл. Титул баронессы говорил о незнатном происхождении и отсутствии официальной государственной должности. Такие студенты на факультете наличествовали, хотя и очень редко. Но Клария была весьма перспективна как маг и являлась главой одной из десяти богатейших купеческих семей империи. И император в виде исключения распорядился принять ее на королевский факультет.

Клария встретила мой взгляд робкой улыбкой и села так, чтобы я увидел побольше ее прелестей. Даже закинула ногу на ногу, чтобы я оценил их стройность. Чертовка была не только богата, как старый дракон, в течении шестисот лет таскавший в свою пещеру мешки с золотом и драгоценными камнями, но и очень красива. Эх, где мои семнадцать лет! А так я только сделал взгляд более оловянным.

— Я намерен удовлетворить вашу просьбу, — сообщил я баронессе.

— Какую? — крайне удивилась она, не помня ни о каких обращениях в деканат.

Всегда говорил, что пить вредно. Категорически. И вновь это подтверждаю. Девочка просто запамятовала, что вчера, пропустив пару фужеров андомонийского вина, бутылка которого стоит тысячу золотых (простой горожанин за всю свою жизнь заработает приблизительно один золотой, очень рачительный — полтора, не больше), жаловалась на жизнь оч-чень занятого студента и выражала желание побыть обычным привратником. Она-то этого не помнила, а вот сканер памяти, обработке которым она была подвергнута (стандартная процедура после различных проказ), снял слепок вчерашних событий, зафиксированных мозгом баронессы, и выудил ее пьяную просьбу.

— Уважая ваш род и вас лично, — торжественно сказал я, — назначаю вас, как вы вчера и просили, привратником главных ворот факультетского корпуса с восьми до четырнадцати часов сроком на один месяц со стандартной оплатой.

На лице Кларии вырисовался ужас от предчувствия унижений, которым она подвергнется своими же товарищами и различными посетителями. Привратники, сплошь простолюдины, ценились невысоко.

— Ваша светлость! — взмолилась она.

Вчера девица спьяну наговорила столько гадостей про меня, что жалеть ее я не собирался.

— В связи с чем разрешаю вам опаздывать на занятия на десять минут, — невозмутимо закончил я.

Девушка упала в обморок. Пришлось подождать, пока секретарь приведет бедняжку в себя. Затем повернулся к двум последним виновникам вчерашних событий — графу де Ленд (человеку) и графу де Ронд (эльфу). Человеческое графство Лендское и эльфийское графство Рондское более четырех сот лет воевали за стратегический торговый путь в столицу империи городу Ганд. Поэтому отношения двух владетельных сорванцов были прохладные. От выяснения отношений их удерживало понимание бесполезности поединка — граф де Ленд был сильным магом, а граф де Ронд, значительно ему проигрывая в магии, являлся одним из первых дуэлянтов страны на шпагах. Роднило же обоих участие в кутежах и волочение за юбками.

— Господа, — сказал я им, — как вы уже слышали, у меня нет ни к кому претензий по поводу вчерашних событий. Заплатите штраф, я надеюсь, горожанам вы уже компенсировали возникшие материальные затруднения?

Оба графа осторожно кивнули. Они уже поняли, что вначале я поглажу по голове, а потом влеплю подзатыльник. Что ж, не будем нарушать логическую цепь событий.

— Вместе с тем, ваши сиятельства, вчера вы громко выражали недовольство порядками на факультете. Поскольку я являюсь его временным главой, то считаю себя оскорбленным и вызываю вас на дуэль. Так как я сторона пострадавшая, выбор оружия за мной. Граф де Ленд, мы с вами встретимся на шпагах без использования магии. Хотя, — я почесал щеку, проворчал, — какая разница, с магией, без магии?

Изучил календарь.

— Дуэль состоится третьего травня в одиннадцать ноль-ноль. У вас два месяца на подготовку.

Граф побледнел. А я продолжил раздавать сладости.

— Граф де Ронд, в этот же день, — я немного подумал и вернулся к де Ленду, — как вы думаете, граф, мне хватит десяти минут, чтобы убить вас?

— Хватит, — выдавил несчастный граф.

— Тогда в одиннадцать десять состоится вторая дуэль. Магическая. Де Ронд, какая у вас степень магического мастерства?

— Вторая.

Я удовлетворенно кивнул:

— К этому времени вы должны поднять уровень. Если вы не покажете на мне заклятия четвертой степени, я вас тоже убью.

Улыбнулся улыбкой деревянного истукана и добавил:

— Надеюсь у вас обоих есть взрослые наследники.

Встал, давая понять, что аудиенция у декана королевского факультета императорского университета его светлости имперского герцога Кирилла Сергеевича Коровина завершена. Пригорюнившиеся сиятельные студенты покинули помещение. Кажется, мне начинает нравиться такая жизнь. А ведь начиналось все довольно страшно.

Глава 1

Декан факультета является производной функцией ППС, полученной в результате умножения объема мозга доцента на административный ресурс в квадрате и поделенного на пожелания начальства

Из записных книжек декана факультета

Не верьте тем, кто считает, что понедельник — день тяжелый. Наивные люди! Они просто не знают, какой это тяжеленный и противный день, проклятущий понедельник, в который ты идешь устраиваться работать в другой вуз и не обычным смертным преподавателем, а сразу деканом факультета.

Месяц назад я защитил докторскую диссертацию по отечественной истории (не важно по какой теме — вы все равно не поймете). И, вот ведь совпадение, тогда же встретился с ректором, как она отрекомендовалась, одного провинциального, но большого университета. Ангелина Васильевна была приятной особой лет сорока, сравнительно молодой для своей беспокойной должности, улыбчивой, веселой, умеющей уговаривать. Настоящая деловая женщина. Я пил чай в нашем университетском буфете, она заказала кофе и спросила, свободно ли рядом. Я кивнул и она села на соседний стул. Мы разговорились, поделившись своими бедами.

Ей срочно был нужен доктор наук для прорывного факультета, мне ничего не было нужно, но и не жалко предыдущего места в таком же, а то и еще более провинциальном вузе, где мне не хотели давать даже должности доцента, хотя для доктора наук и этого мало. Ее вуз тоже ничем не блистал, но зато я там, по ее клятвенным заверениям, сразу становился доцентом и деканом этого факультета. Сначала по приказу (то есть временно), а затем уже избранным ученым советом вуза на пять лет. А там впереди замаячило звание профессора. Не знаю, поняли ли вы что-то в преподавательской лестнице званий и должностей, но кто такой профессор, ясно любому. Прошу любить и жаловать, через года полтора-два я им стану.

Ректор так умела уговаривать, что через две минуты я понял — эта чашка чая в родимом университете для меня последняя. Старший преподаватель не такая должность, чтобы за нее держаться зубами. Конечно, для кого-то она как звание старшего прапорщика и вручается на всю остатнюю жизнь под звуки полкового оркестра, но не для меня. Я желаю быть генералом, чтобы коситься на ранец, в котором, как известно, всегда покоится маршальский жезл.

Надо сказать, что нежелание моего прежнего ректора делать из меня доцента была вполне обосновано — я приличное время являлся и.о. заведующего кафедрой Отечественной истории и на этом посту попортил ему много крови. Как и ректор мне. Не знаю почему, но практически любой вопрос вузовской жизни ставил нас по разные стороны баррикад. В конце концов мы превратились во врагов, хотя вежливо улыбались друг другу при встрече. В общем, либо он, либо я. Вдвоем в маленьком университете нам становилось тесновато.

Всего этого ректор не знала, но ей очень был нужен доктор наук, и она была готова пообещать мне почти все и еще немного сверху.

Когда же она сообщила мне о потенциальной возможности решить юридические тонкости перевода из вуза в вуз без потери стажа, я окончательно решился. Мне было сорок девять, из них месяц я ходил с умным видом доктора наук, здоровье еще не барахлило, на прежнем рабочем месте ждали одни неприятности. Что еще надо для продолжения карьеры?

У университета не было квартир, и жить предстояло в общежитии. Но в прежнем я тоже жил в общаге без какой-либо надежды на улучшение и поэтому без всякого смущения вселился в так называемое временное, то есть только до конца дней своих, жилье. Постоянное у меня появится позднее, после того, как откину лапти. Со всеми удобствами квартирка в одном из тихих уголков кладбища. Только не подумайте, что я пессимист. Вот еще! Это такой черный юмор. А так я и вас еще переживу и пройду в траурной колонне, пуская крокодилью слезу в честь заслуг усопшего.

Для акклиматизации в небольшом тихом городке у меня оказался только один день — воскресенье, которое я провел, провалявшись на кровати и тупо глядя в одну точку — в данный мне напрокат комендантом телевизор. На предложение сердобольных туземцев осмотреть местные достопримечательности я только хмыкнул. Обычно в провинциальном городке все они сводятся к одному восторженному предложению — а вот здесь, в скромном двухэтажном здании, был (была) знаменитый (ая), и он (она) сделал (а) то-то и то-то. Никогда не любил ворошить такие кости прошлого, хотя и сам являюсь историком.

В понедельник, нацепив хмурый и сосредоточенный взгляд, приличествующий, как мне казалось, декану факультета и доктору наук, я отправился в университет, в душе заметно побаиваясь. Деканом я еще никогда не был, тем более в чужом вузе.

У входа меня ждали. Молодая женщина, а скорее даже юная девушка терпеливо топталась у входа. Увидев меня, оживилась.

— Здравствуйте, Кирилл Сергеевич.

Я интересом на нее посмотрел. Как она угадала, что это я? Девчушка задорно кивнула головой, мол, знай наших, представилась секретарем деканата и предложила пройти в искомое административное подразделение.

Сначала мы пошли по светлому, залитому солнечными лучами, потом вдруг оказались в длинном довольно темном коридоре с редкими лампочками. Просто удивительно, как в современном здании сохраняются подобные раритеты. Не хватает только капающей с потолка воды и шороха бегающих мышей.

Затем наметилась тенденция к повышению комфортности коридора, но все равно у меня оставалось четкое ощущение средневекового подземелья.

Секретарша так трещала, перемывая кости постоянному и переменному составу факультета, что внезапно открывшуюся дверь в деканат я воспринял, как избавление от нестерпимых мук. И так шли не меньше километра по извилистым коридорам, забитых пылью и всякой дрянью. В одном месте у меня даже голова закружилась.

В деканате нас ждали. Ангелина Васильевна выжидательно уставилась на открывающуюся дверь и облегченно вздохнула.

— Мы опасались, вы можете передумать, — пояснила Ангелина Васильевна.

Интересное направление женской мысли. Уволиться из вуза, приехать в другой город и в последний момент передумать. А дальше — пойти в бомжи? Ох уж эта знаменитая женская логика с ее кувырками и пируэтами!

Я огляделся. Кабинет был большим и толстой стеной делился на две неравные части — большую, где, как я понимал, находился декан и меньшую для секретаря, заместителя декана и папок с бумагами — неизбежным атрибутом любого бюрократического учреждения.

— Дорогой Кирилл Сергеевич! — Из-за стола вышла невысокая женщина лет пятидесяти с аккуратно зачесанными седыми волосами и большими роговыми очками. Старческая дальнозоркость, — определил я. Из-за очков глаза были большими и, часто моргая, почему-то создавали женщине вид большой старой добродушной черепахи.

— Как приятно, что вы, наконец, приехали и можете освободить меня от исполнения обязанностей декана факультета и перейти к своим постоянным обязанностям заместителя деканата.

Голос был скрипучий и мерзкий, совершенно освобождавший ее от видения доброй черепахи. Я моргнул. В говорящем варианте мой зам напоминал мерзкую ведьму в отставке, которая есть жаб перестала, но от мелких пакостей не отказалась. И благодарность ее прозвучала двусмысленно. Чувствовалось, задержись я на пару недель, а лучше пропади совсем по дороге, она бы только порадовалась. Впрочем, — окинул я ее взглядом, — командующий здесь я!

Мой начальнический взгляд заставил женщину поежиться.

— Вот, Кирилл Сергеевич, ваше служебное место, — засуетилась она в моей половинке кабинета, отодвигая от большого канцелярского стола кресло. — Я не думала, что вы сразу подниметесь наверх, вышла бы в коридор.

— Хгм, — второй раз на дню хмыкнул я, оглядев серое скукоженное нутро кресла. Или ректорат на мебели экономит, или местные товарищи подменили.

— Хорошее кресло, — поняв меня, обиделась мой заместитель, видя мою кислую рожу. — Просто оно пока без хозяина находится, вот и отключилось. Приказ на вас есть, садитесь, признает.

Бросив на нее предупреждающий взгляд о неподобающих шутках, я осторожно дотронулся до кресла.

Серое чудище, сесть на которое в других условиях я согласился бы после долгой торговли и приличной предоплаты, вдруг слегка подернулось, размылось, словно между ним и мной поставили выпуклый прозрачный экран, а потом вдруг показалось во всей красе. Я встал и внимательно на него посмотрел. Оно стало больше и объемнее, превратившись в красивое черного цвета кресло.

Вот вам двадцать первый век, в красоте и всеведенье технического счастья.

— Декан прибыл, — констатировала зам.

Я с удовольствием сел в кресло, уютно убаюкавшее меня. Наконец-то я дошел до рабочего места. Кстати стол тоже роскошный. У нас такого и у ректора не было, а уж деканы обходились пластиковыми креслами, покрытыми псевдокожей, и дешевенькими столами.

Я вздрогнул. Показалось, что кресло какое-то живое, при соприкосновении со мной радостно заурчавшее и наполнившееся теплом. Дернул к вверху головой и поэтому заметил мимолетную перестрелку взглядов. Они что-то заметили.

— Кресло какое-то странное, — поделился я опасениями, — оно, случайно, не с подогревом?

Женщины еще раз обменялись взглядами.

— Нам, видимо, необходимо окончательно объясниться, — сказала подошедшая ко мне Ангелина Васильевна. До сих пор она молчала, отдав инициативу моему заместителю, а теперь села около моего стола. — Катенька, принесите нам по бокалу вина.

ВИНА? Днем, во время занятий ректор вуза приглашает выпить своего декана и представителя административно-технического персонала факультета. Я почувствовал, как у меня лезут на лоб глаза. Горбачева на них нет с его антиалкогольной компанией и трезвыми свадьбами. Да и сейчас закон относиться не очень ласково к пьяненьким представителям образования.

Секретарша Катя внесла небольшой поднос с тремя фужерами, наполненных красным вином. А фужерчики-то хрустальные и явно антиквариат. Среди студентов есть меценат-миллионер?

Катя вручила каждому фужер, поставила незамеченное мною раньше блюдечко с шоколадными бисквитами и ушла в свою половину.

— Дорогой Кирилл Сергеевич! — вкрадчиво сказала Ангелина Васильевна, — извините, пожалуйста, меня за некоторую неискренность при нашем предыдущем разговоре, но большая нужда иметь декана факультета заставила меня совершить этот грех.

— Ну да, — не понял я, — вам нужен доктор наук.

— Не совсем так, — еще более вкрадчиво заговорила Ангелина Васильевна, — доктор наук нам, конечно, нужен, но еще более нужны лично вы.

Я недоверчиво улыбнулся:

— И что у меня привлекательное? Я имею чудодейственные черты?

— Вот именно, — воскликнула Ангелина Васильевна, — магические и высокого уровня!

Я посмотрел на нее, как на сумасшедшую.

— Послушайте, что за спектакль вы разыгрываете?

— Кирилл Сергеевич, нам действительно нужен декан, пусть доктор наук, но главное — маг.

Я ничего не понимал. У нас собрание жильцов сумасшедшего дома? На миг мне показалось, что на прежнем месте было не так, чтобы легче, но хотя бы попонятнее. По крайней мере, там говорили об удобоваримых вещах.

— У вас, я знаю, крепкая психика, — в раздумье сказала Ангелина Васильевна, — вы не полезете под стол, если я открою свой истинный облик? Он, знаете, отличается от принятых. Но вы не бойтесь, я не собираюсь причинять вам особого вреда.

Я неопределенно пожал плечами. От кресла повеяло поддерживающим теплом, словно кто-то сильный и древний взял меня, несмышленыша, под свое крыло. Надвигалось нечто новое и... опасное? Черт возьми, застрелите меня из мышеловки!

Глава 2

женщинами спорить бесполезно, поэтому студенткам надо приказывать, а начальницам не возражать, но делать все по своим замыслам

Из записных книжек декана факультета

С Ангелина Васильевна словно растворилась в дымке, а когда дымка исчезла, передо мной сидел... ангел! Настоящий ангел с длинными белыми волосами, над головой сложившихся нимбом, с роскошными крыльями и лицом неописуемой красоты. Но черты лица оставались от прежней Ангелины Васильевны и это успокоило меня. От христианской традиции, наверное, уже на генетическом уровне, в памяти жило убеждение, что ангелы, порождение света, добрые и ничего плохого не сделают.

Я только выдавил:

— А о ректорстве тоже придумано?

— Нет, я действительно ректор. Ректор имперского университета, его императорское величество Ангела, единственная дочь и наследница императора Мореи Архангела II.

Мне все еще казалось, что мне морочат голову. Но еще больше я опасался расстаться с привычным миром России первой четверти XXI века. Как ни трудно жилось в ней, но это была моя Родина и моя эпоха с ее пристрастиями и глупостями, знакомыми и врагами. А тут черт-те что...

— И на каком участке земной поверхности находится ваша империя? — недоверчиво спросил я. Планета Земля уже хорошо обследована. Конечно, новых микробов и даже животных и растений найти еще можно, но целую страну, как ее, Морею, на земной поверхности нет. Так что попробуйте заморочить мне голову!

— Наша империя, — ненавязчиво подчеркнула ректор, — располагается не на Земле. Катенька, откройте портьеру. Вы увидите университетский комплекс, располагающийся в городе Камприя. Это довольно крупный населенный пункт, столица одноименного герцогства, располагающийся километрах в ста от столицы.

Плотное полотно портьеры поехало в сторону. И теперь мне стало ясно, что меня не обманывают и я отнюдь не на Земле. Если растительность и архитектура, на мой непрофессиональный взгляд, напоминали что-то похожее на древнюю Грецию, то существа, фланирующие мимо окна, на людей походили мало. То есть люди там были, но кроме них шли существа, похожие на классических эльфов, орков, быков, ставших на задние лапы (минотавры?), сатиров и других совсем непонятных личностей. И небо было совсем другим, хотя и синим, но на нем, несмотря на день, ярко вырисовывались звезды. Земной Луны не было, зато находилось несколько спутников, расположенных гораздо ближе. Приплыли, можно сушить весла.

На всякий случай я постучал по перекрытиям окна. Вдруг это экран большого телевизора. Хотя такая версия совсем не выдерживала критики. Зачем заниматься мистификациями? Кто я такой, чтобы задействовать кучу людей и расходовать большой объем средств для съемки фантастического фильма имени моего обмана?

— Так по какому принципу вы выбрали именно меня? — спросил я, так и не разобравшись в ситуации.

Ангелина Васил... Ангела наклонила голову, качнула нимбом волос:

— Я же говорила, вы выдержите. А принцип отбора прост: из числа найденных потенциальных магов у вас наибольшие магические возможности. К тому же вы работаете в сфере педагогики, мы тоже. Специфика большая, но и здесь мы учим и воспитываем. И детишки тоже ленивые и бестолковые.

— Не знаю, — покачал я головой, — мне все кажется, что я стал жертвой какой-то мистификации.

— Не беспокойтесь, — обнадежила меня мой зам, — мистификацией здесь не пахнет.

Она уже пришла в себя и теперь глядела на меня преданно и деловито, окончательно признав мой более высокий статус.

— Кстати, а ваш истинный вид какой? — на всякий случай спросил я, опасаясь, что она действительно превратится в какую-нибудь страхолюдину-ведьму в самый неподходящий момент.

— Это мой настоящий вид, — успокоила меня женщина, — я — Суботина Клавдия Николаевна, заместитель деканата. Работаю здесь уже давно.

— Очень приятно, — слегка поклонился я, не вставая.

— Я думаю, пару дней вы будете просто смотреть, как Клавдия Николаевна управляется. А затем сами начнете руководить учебным и воспитательным процессом на факультете. И чем раньше, тем лучше.

— Факультет исторический? — спросил я, подозревая, что такового здесь вообще нет. И не ошибся.

Ректор и заместитель декана переглянулись.

— Увы, Кирилл Сергеевич. Факультет называется королевским. И, как вы понимаете, учатся на нем монархи. И не только истории. Или, точнее, преимущественно не истории. Она у нас не совсем в чести.

— Члены королевских семей? — уточнил я.

— Нет, Кирилл Сергеевич, монархи — феодальные правители независимых государств под верховной эгидой моего отца. С огромным самомнением и зачастую с таким же уровнем магии. Но слабо знающие теорию и далеко не всегда осознающие реалии действительность. И вы будете их подтягивать до уровня мудрых правителей и опытных, познавших жизнь.

Она говорила, а мое настроение, и без того ныряющее в воду поглубже, чтобы там спрятаться, постепенно зарывалось в морское дно. Морейская империя представляла из себя государство эпохи классической феодальной раздробленности. Типа Киевской Руси накануне нашествия монголо-татар. Император скорее символизировал верховную власть, чем правил, а множество феодальных владений разного уровня — маркизаты, графства, княжества, герцогства и другие им соответствующие, — были почти совсем независимыми. От распада это псевдогосударство удерживала магия. Император был не только верховным светским правителем, но и самым сильным магом, гроссмейстером магического ордена. Попытка выхода из империи каралась магическим нападением с последующим лишением монарха магического дара. А это означало лишение практически любой защиты с автоматическим лишением короны, а, может быть, и жизни.

В империи была странная практика. Как только наследнику престола исполнялось пятнадцать лет, правящий монарх отрекался от престола и вел вольготную жизнь экс-правителя. Пришедший к власти молодой человек параллельно с правлением должен был учится в имперском университете. Учеба длилась долго. Как сказала Ангела, десятки лет. И, если очередному прямому наследнику исполняется пятнадцать лет, а монарх не получает диплома об окончании университета, то он обязан отречься от престола. Исключение делалось только для императорской семьи. В ней император правил вне зависимости от возраста наследника.

В университете монархи могли учится только на одном факультете, который так и назывался — королевский и деканом которого я стал с сегодняшнего дня.

— Теперь понимаете, какая ответственность на вас лежит? — сказала Ангелина. Вы и только вы отвечаете за этих возрастных балбесов. Вам принадлежит право решать, когда им выдавать дипломы. Больше никто, ни нижестоящие чиновники, ни вышестоящие, никакие госкомиссии, как у вас, не влияет на это. А с учетом старательного стремления всех без исключения монархов побыстрее сплавить государственные заботы на наследника и, следовательно, полного отсутствия желания получить диплом, руководство факультетом напоминает дрессировку диких зверей. За короткий срок сменилось пять деканов.

— За год?

— За двести с небольшим лет.

— ???

— У нас живут долго даже простолюдины. А пост декана университета дает практически полное бессмертие. Если вы удержитесь, конечно. Или вас не убьют, — Ангела постаралась уйти от этой скользкой темы и предложила, — давайте лучше перейдем к практической части вашего положения. Если вы согласны, а я очень на это надеюсь, вам дается полугодичный испытательный срок и статус исполняющего обязанности декана. На это время вам будет выдаваться сто золотых в месяц. Плюс двести золотых в качестве аванса. Университет выделяет бесплатно квартиру, питание. Соглашайтесь. Даже если вы не выдержите испытания или захотите уйти, то хотя бы подзаработаете. При возвращении домой золотые вам обменяют на любую земную валюту.

Не скрою, мысль послать всех и потребовать вернуть меня на Землю уже овладела мною, но тезис о заработке повернул мыслительный процесс в другую сторону.

— А вы не скажете, какой курс морейского золотого на Земле?

Ангелина подумала, хотя, как я узнал потом, всего лишь послала запрос в центральную справочную и получила мгновенный ответ.

— Если в долларах, то примерно две тысячи двести за золотой.

Я почесал в затылке. Немного заработать на квартиру было бы неплохо. А то уже седина в бороде пробивается, а все по общежитиям мыкаюсь. Тяжело вздохнул, отпил вина и сказал:

— Я согласен.

— Вот и замечательно, — Ангела подняла фужер, поздравляя меня с правильным решением.

Мы проболтали еще с час, понемногу отпивая вино и, когда оно подошло к концу, в голове слегка шумело. Наконец Ангела поднялась и объявила:

— Сейчас Катенька отведет вас в вашу квартиру, там вы отдохнете, пообедаете и переоденетесь. А затем к трем часам в ректорат, подпишем договор и приведем к присяге на верность императору Мореи. Далее, на днях измерим ваш магический потенциал, узнаем специализацию. Ну и получите аванс. Катенька все вам покажет и расскажет.

Катенька, оказавшаяся в подлинном облике весьма приятной ведьмочкой с длинной косой и небольшими рожками на голове, повела меня по университетскому городку, лукаво поглядывая и стреляя глазками. Клавдия Николаевна, к счастью, успела предупредить меня, чтобы я не обращал на мимику ведьмочки. Это всего лишь физиология, а не заигрывание. И я не обращал.

Катенька, кстати, это не уменьшительно-ласкательное от имени Катя, как я решил поначалу, а полное имя. Катенька фон Шейнц, дочь одного из преподавателей университета, шевалье Митера фон Шейнца.

Ведя по университетскому городку, она попутно рассказывала об университете. В нем было около двух десятков факультетов, училось почти двенадцать тысяч человек и работало около трех тысяч преподавателей от ассистентов до профессоров — все маги. В феодальном обществе были феодальные порядки. Все преподаватели носили дворянский титул в зависимости от должности и степени.

— Вы, Кирилл Сергеевич, — печально сказала Катенька, — занимаете почетное место среди деканов, потенциально являясь первым среди них.

— Хм, — прикинул я возможные преференции. Обратил внимание на ее вид: — а что так нерадостно?

— Высокое положение делает особо опасным положение декана. Вам, кстати, императорская власть в лице дочери императора обязательно дарует дворянский титул, несмотря на временную должность. Маркиза, графа, или, может быть, даже герцога. Хотя последний декан получает достаточно редко. Три предыдущих, например, носили титул маркиза. Хотя он тоже обеспечивает высокое положение.

Но уже при возвращении из ректората вы можете подвергнуться нападению или быть вызванным на дуэль. А на факультете монархи-студенты будут постоянно искать у вас слабое место. И не все их шутки безобидны. Одного из деканов, например, облили краской. Она оказалась ядовитой и он ослеп. Ничто не помогло, ни магия, ни лекарства. Пришлось уйти в отставку. Ректорат выплатил компенсацию и назначил пенсию. С голоду он не умрет, но как жить с таким здоровьем? Бр-р, — Катенька передернула плечами.

Неприятное чувство загнанного в угол зверя заставило меня вновь подумать о желательности удрать отсюда домой. Но мы уже подошли к красивому трехэтажному дому. Привратник у входа вопросительно посмотрел на нас.

— Новый декан королевского факультета, — предоставила меня Катенька.

Привратник вытянулся, поспешно открыл входную дверь и подал обычный, несмотря на активно используемую магию, ключ от входной двери. Катенька взяла его, мы вошли и поднялись на второй этаж. Она открыла дверь и после этого отдала ключ мне. Мы вошли.

Что вам сказать об этой «скромной» квартире. Три комнаты, каждая большая, с четыре российских трехкомнатных квартиры, забитых роскошной мебелью и различными безделушками. Спальня с огромной постелью, в которую влезет весь деканат и преподаватели одной из кафедр. Кабинет с письменными принадлежностями. И кухня. В ней стоял большой кухонный шкаф, который я первоначально ошибочно принял за духовку.

— Тривиллер, — пояснила Катенька, — по нему вы можете заказать любое блюдо. Заказ оплачивает университет. В день максимум на золотой. А вот, — показала она, — справочник блюд с ценами.

Почти как в советской действительности. Можно все, но в пределах сметы. Как говорится, вот тебе пять копеек и можешь ни в чем себе не отказывать. Однако, когда я начал листать справочник, настроение улучшилось. Везде цены составляли несколько медяков и только один раз серебряк. Кстати, надо спросить...

— Катенька, а какая у вас финансовая система?

— Простая. Самая мелкая монета — один медяк. Сто медяков — один серебряк. Сто серебряков — один золотой. Не беспокойтесь, один золотой — это много. Как мне рассказывали ушедшие на покой работники деканата, предыдущие деканы, как ни роскошествовали и не угощали гостей, никогда не тратили в день более половины золотого.

Я понял намек.

— Катенька, может мы с вами пообедаем, и вы мне на практике все покажете.

Ведьмочка не стала отнекиваться и показала мне процесс. Сначала она выискивала блюдо по справочнику, затем печатала его сокращенное название на небольшой клавиатуре, очень похожую на компьютерную. Набрав так несколько блюд, она нажала на красную кнопку. Зазвенел зуммер. Секунд через десять зуммер отключился. Катенька открыла дверцу. Чарующие запахи подсказывали мне, как и глаза, что обед прибыл.

— Взяла стандартные блюда, которые вы постоянно брали.

Я бросил на нее вопросительный взгляд. Катенька немного смутилась, пояснила:

— За вами и еще за десятком людей, эльфов, бесов и других существ начали наблюдать еще в материнской утробе.

Возникло неприятное чувство постоянной слежки.

— Конечно, контроль велся не всегда, руководство университета признает право на личную неприкосновенность.

Я принялся хлебать гороховый суп, который я действительно с постоянной периодичностью брал в институтской столовой. За ним последовал кусок мяса с гарниром в виде картофельного пюре и тушеной капусты.

После обеда мы продолжили осмотр моей (деканской) квартиры. Раскрыв дверцы солидного платяного шкафа, Катенька показала полагающуюся одежду.

— Все подогнано под вашу комплекцию, — пояснила она, — здесь три костюма — повседневный служебный (черный, расшитый золотом камзол, панталоны и высокие чулки, изящные туфли с металлической пряжкой, как я полагал, из золота), парадный (той же формы, но куда роскошнее и красного цвета, с множеством безделушек из металла и прозрачных камешек, — наверняка, золотые с бриллиантами) и повседневный для посещения города (такой же коричневый, с меньшим количеством украшений). К каждому полагалась шляпа. Затем шли рубашки и нижнее белье, домашний халат.

А это, — заговорщически произнесла Катенька, — шпаги! — и сделала круглые глаза.

Я присмотрелся. Действительно, обозначенные ведьмочкой клинки.

— Вот этот парадный, на всякие собрания и официальные мероприятия, — пояснила Катенька, — а этот повседневный.

Парадный был действительно парадным. Эфес щедро облит золотом и обложен драгоценными камнями. Ножны сшиты из кожи и бархата и обложены пластинками золота. Я вытащил шпагу. Здорово!

Еще в бытность студентом я в университете был прилежным спортсменом, неплохим шпажистом. Занимал призовые места на студенческих универсиадах и даже однажды стал кандидатом в сборную России. Тренеры всерьез приглашали заниматься шпагой профессионально, обещали, как минимум, российский уровень, а в перспективе — международный. Не сложилось. Увлекла наука и я с третьего курса плотно занялся именно ей, хотя и в университете и после его окончания посещал секцию шпажистов, поддерживая форму.

— Вы не пугайтесь, — успокоила Катенька, принимая мое любование клинком за робость. — вы же много лет занимались спортом. Эта шпага от учебной рапиры отличается только своей остротой и режущей кромкой. И колоть придется живых людей.

Я засмеялся и вложил клинок обратно в ножны. Чего же тут пугаться?

Повседневный клинок бы попроще, но все равно украшен золотом и драгоценностями, а ножны — сшиты из тщательно выделанной кожи. Клинок сделан из качественной стали. Да, на деканах в имперском университете не экономили.

Катенька меня предупредила:

— Все мужчины из дворян носят шпаги, а простолюдинам шпаги не положены. И если вы видите скромно одетого человека со шпагой на боку, значит, перед вами дворянин из обедневшего рода, а если роскошно украшенного, но без клинка, — перед вами, скорее всего, зажравшийся торговец. Нарушение закона простолюдинами ведет к огромному штрафу, а то и казни. Женщины-дворянки, — она кокетливо прищурилась, — носят шляпки. Простолюдинки могут носить только платки. Так что вам положено постоянно ходит со шпагой, в том числе и на сегодняшний прием.

Ну и феодализм! Но мне понравилось. Всегда хотел пройтись, как мушкетеры Дюма, по улице со шпагой.

— Вот и все. Если вы позволите, я зайду к вам в половину третьего. Пока отдохните. И обязательно оденьтесь в парадный костюм.

С этими словами ведьмочка ушла.

Отдохнешь тут! Оставшееся время посветил на более детальный осмотр квартиры. Я в нее влюбился. И мое желание умотать обратно мгновенно исчезло. Где еще на Земле тебе вручат такую роскошь и еще бесплатно, в качестве бонуса к баснословной зарплате.

Я так увлекся квартирой, что едва не забыл, что мне еще надо одеться. Костюм непривычный и надо было за него взяться пораньше. Опираясь на описание земного средневековья, опасался, что такая привычная деталь, как трусы, будет отсутствовать. Но нет, нижнее белье, во многом похожее на плавки, присутствовало. Надел нечто среднее между рубашкой и футболкой, штаны, больше похожее на шорты, но с обтягиваемыми штанинами. Помнится, в средневековье их называли панталоны. Они обхватывались резинкой, называемой на Земле штрипкой. Камзол, ботинки и я был готов к труду и обороне.

Глава 3

В последнее время студентки наловчились ходить в уродливой брезентовой робе, выдавая ее за джинсовую двойку. А замуж они собираются?

Из записных книжек декана факультета

Катенька заслужила нечто сладкое или какой-нибудь презент, когда познакомила меня с костюмами и настоятельно требовала одеть именно парадный. По земной практике я ожидал приема в кабинете ректора, более роскошном, чем аналогичный средний в земном вузе, но не более. Ректор плюс несколько человек проведут формальность типа торжественной болтологии и дадут подписать два экземпляра договора — один им, другой — мне.

А оказалось, моя секретарша привела меня на роскошный прием, типа средневековый французский, или русский эпохи Елизаветы Петровны и Екатерины II. Роскошно одетые мужчины, одетые в нечто похожее на военные и гражданские мундиры, женщины в золоте и драгоценностях. Коренное отличие от земных приемов заключалось только в наличии нелюдей. Эльфов я узнал сразу, орков тоже, а вот с остальными было хуже. Один, похоже, был кентавром, другой — сатиром, с остальными решил разобраться потом.

Катенька пристроила меня среди присутствующих и шмыгнула из зала, шепнув, что ей здесь находится нельзя.

Я горделиво выпятил грудь, положил руку на эфес шпаги и строго оглядел зал. Так, на мой взгляд, должен был вести себя настоящий декан королевского факультета. Народ оценил мою социальную роль, торопливо отодвинулся. Позже мне объяснили, что так себя ведут бретеры, ищущие повода для дуэли. А драться с временным деканом, избранным самим ректором, означало навлечь ее неудовольствие, а то и гнев.

Впрочем, ко мне подлетел мажордом и попросил подойти к ее императорскому величеству.

Ангела была великолепна в своем форменном красном платье ректора, в золоте и драгоценных камнях. Расшитая сетка в зубчиках из бриллиантов, прикрывающая волосы, могла выглядеть, как дорогое подобие короны.

Она оглядела меня.

— Вы замечательно выглядите в этом костюме и со шпагой. Как будто всю жизнь жили в нашем городе и работали в имперском университете. Сейчас мы проведем ритуал введения вас в должность временного декана, потом я возведу вас в дворянское достоинство. Катенька вам об этом говорила? Замечательно. Рядом с вами будет постоянно находиться мажордом. Он неоднократно проводил подобные мероприятия, во всем слушайте его.

Седовласый мажордом попросил меня пройти в центр зала и ударил об пол находящимся в руках посохом. По-видимому, параллельно с этим он использовал магию, эхо удара смачно разнеслось по залу. Мажордом объявил:

— Ее императорское величество ректор имперского университета наследная принцесса Ангела соизволила принять нового кандидата в деканы королевского факультета Кирилла Сергеевича Коровина. В ознаменование этого господин Коровин примет договор и дворянский титул.

Мне уже стало интересно. Кем я стану? Катенька говорила о примерно уровне пожалования. Но она не могла знать кем именно стану я. Ангела сама определяла, кем мне быть. Но до сих пор ни в личном разговоре, ни в короткой торжественной речи в связи с моим появлением титула упорно не называла. Ладно, все равно в самое ближайшее время интрига будет завершена. Пусть я буду маркизом. В любом случае, крестьянскому сыну в прежней жизни на Земле такое и не снилось.

Медленным размеренным шагом, что вероятно обозначалось как церемониальный, мажордом повел меня к Ангеле. Ректор милостиво улыбалась.

— Опуститесь на левое колено, — прошептал мне мажордом, когда мы подошли к трону.

Я встал на левое колено и вслед за мажордомом начал произносить:

— Мы, Кирилл Сергеевич Коровин, вступая в должность кандидата в деканы королевского факультета имперского университета, клянемся хранить верность императорской династии и беречь ее подданным, обучать студентов и быть беспристрастным в их оценке, защищать преподавателей в их нелегком труде, бороться с темной скверной, выжигать ее каленым железом.

Ангела внимательно слушала меня. Ее лицо было строгим и я подумал, что ей, скорее всего, уже несколько сот лет, ибо даже на ее ангельском лице появились первые морщины.

— Мы принимаем вашу клятву, — сказала она в ответ на мои слова, — и в знак вашей власти вручаем вам перстень с печатью декана.

На желтом (золотом?) подносе слуга подал ей массивный перстень с печаткой. Ангела надела мне его на указательный палец правой руки. Перстень подошел так, словно с меня предварительно сняли мерку и по ней его выковали.

— Временный декан королевского факультета, мы даруем вам дворянский титул и надеемся, что вы войдете в число избранных представителей императорской знати.

Вот ведь зараза, да когда ты уже скажешь! Мне на физическом уровне захотелось узнать свой титул, аж зачесалось в затылке, кем я буду.

Ей опять поднесли поднос, но уже с настоящей короной. Никогда не думал, что у меня появится подобный головной убор! И какого же она достоинства? Корона удобно легла на голову...

— Герцог Кирилл, встаньте!

По залу прошел ропот. Я их понимаю, сам в шоке. Куда мне беспородному, никогда в земной жизни и не мечтавшему о дворянстве и уж тем более высокой пробы.

— Поклонитесь ее императорскому величеству, — шепнул мажордом.

Я поклонился, как можно солиднее и церемоннее. Ну не кланялся я никогда дочерям императоров!

Ангела чарующе поклонилась, встала с трона.

— Веселитесь! — приказала она, — мы объявляем бал в ознаменование появления нового кандидата в деканы королевского факультета. Герцог, вы обязаны нам первым танцем.

Зазвучали знакомые звуки вальса. Ангела потянула меня на открытое пространство.

Да здравствует художественная самодеятельность! В университете, в котором я учился, были, как и в большинстве вузов, широко распространены различные развлекательные мероприятия, в которых студенты состязались между собой. Поскольку парней на факультетах было мало, их использовали в добровольно-обязательном порядке почти на 100%. И я три года был второй половиной веселой Риточки в танцевальных номерах, научившись танцевать (или плясать) почти все наиболее распространенные танцы (пляски). И теперь уверенно повел свою сиятельную партнершу, хотя не танцевал уже лет десять.

Возвращался поздно и немного во хмелю. Когда начался бал, слуги расставили у стен столы с вином и закусками и мне пришлось выпить несколько бокалов неплохого спиртного, благодаря за здравицы в свой адрес. Должность декана действительно оказалась значимой. Об этом говорил и титул герцога, и внимание со стороны множества совершенно незнакомых существ. Все они жаждали познакомиться со мной, привлечь мое внимание или, хотя бы, поклониться, пусть я стал только кандидатом с хорошим шансом пролететь. В общем, время провел весело.

Взял у привратника ключ. Днем его большие размеры при выходе из квартиры поставили меня в тупик. В карман не влезет, да и карманы скорее демонстрировали их наличии, чем позволяли что-нибудь положить в них. Как всегда, спасла Катенька, вручив его привратнику. Тот взял ключ как ценный дар и низко поклонился. Теперь, вернувшись, я просто взял ключ. Привратник жил здесь же, в небольшой комнатке на первом этаже и, как он сказал, был готов служить сиятельному вельможе круглые сутки.

На столе в спальной обнаружил свернутый трубкой лист. Развернул. Это оказался график моей работы. Да, перегрузка мне не грозила. Мне сообщалось, что декану желательно приходить в понедельник, а в остальном моя светлость вольна появляться на рабочем месте в любое время. Занятий нет, если сам не придумаю, что от скуки преподавать. Форма одежды повседневная, о парадных мероприятиях я буду извещаться заранее. Сам деканат работал с девяти до пяти кроме воскресения.

Все понятно, кроме одного — откуда появился график? Кто-то проник в квартиру или это магия? Если пища попадает непонятно как, то почему лист бумаги (точнее ее подобие) не может?

Так и не решив вопрос о происхождении, лег спать, кое-как устроившись на огромной кровати.

Утром, за завтраком из шести блюд (смотри, не растолстей!), я почувствовал, как словно кто-то деликатно пытается дотронуться до моих ощущений, чтобы связаться со мной.

— Да! — сказал громко.

Перед глазами возник мысленный образ Катеньки.

— Ваша светлость, вас просят быть к десяти у ректора. У входа в здание ректората встретит мажордом. Он проводит.

— В деканате есть срочные проблемы?

— Нет, ваша светлость. Кстати, вы нашли график работы декана? Я прислала его по магической связи.

Вот и решился вопрос о способе появления расписания. И думать ни о чем не надо.

— Из ректората я приду в деканат, — сообщил я и, узнав, что у секретаря больше ничего нет, отключился.

Помня о бытовавшей практике понедельничных совещаний, я думал увидеть деканов, которым ректор втюхивает очередную лабуду типа «вперед и ни шагу назад. Работайте больше и за меньшую оплату». Но ректор, к которой меня привел мажордом, была только с тремя собеседниками — бородатыми мужчинами с умными, немного истощенными лицами.

— Герцог, помните, я вам говорила о необходимости изучить ваш магический потенциал? — пояснила она причину вызова, — маги ордена целителей готовы провести необходимые ритуалы.

— Надо ли? — осторожно спросил я.

— Надо, — подключился к разговору самый старый из магов с седой рыжеватой бородой, — ее императорское величество определила наличие у вас больших магических возможностей, но мы должны провести официальную проверку, чтобы ни у кого не было сомнений. А то уже распространяются всякие слухи...

Пришлось смириться. Седоволосый, оказавшийся магистром ордена и графом, положил мне руки на голову. Я ожидал какую-то отдачу — там, жарко или холодно, или ощущение чужого разума в голове, как это сделала Катенька. НИЧЕГО!

Маг тоже оказался в затруднении. Судя по мокрому лбу, он приложил много сил. Но на вопрос Ангелы только развел руками.

— Я чувствую, что его светлость не обычный разумный из простолюдинов, но никак не могу связаться с его магией. В то же время моя магическая энергия уходит от меня широком потоком. Все, что я выделяю на исследование, впитывается герцогом как губкой.

Ангела подумала, протянула ко мне руку, прикоснулась к голове, ойкнула, словно задела горячую кружку или сковородку. Подумала, кивнула в такт своим мыслям. Медленно повернулась к магистру.

— Вспомните, граф, кто из магов не испытывает никакого постороннего магического воздействия?

Тот задумался. Оглянулся на спутников. Те стояли в раздумье, не находя ответа.

— Господа, — ласково, но в тоже время с угрозой произнесла Ангела, — я заставлю вас заново прослушать лекцию об антимагии.

Граф встрепенулся.

— Как же это я, — растеряно произнес он, — ваше императорское величество совершенно правы. Все совпадает. Впервые встречаю такое.

Я кашлянул, призывая народ поделится информацией со мной. Ангела поняла меня правильно, пояснила:

— У вас уникальное магическое умение. Ваш организм вырабатывает не магию, а антимагию. И, судя по той простоте, с какой вы поглощаете нашу энергию, ваш потенциал весьма велик. Положительной стороной ваших способностей является полная невозможность воздействовать на вас магией — ни файерболом, ни замораживанием, ни одно заклятие боевой и черной магии на вас не воздействуют. В нашем мире, где воюют, главным образом магией, вы становитесь страшным соперником. А с учетом вашего мастерства в бою на шпагах, я бы никому не советовала иметь вас во врагах!

Но к сожалению, имеются и негативные последствия: магия исцеления на вас тоже не может воздействовать. Остерегайтесь получить рану — ее придется лечить примитивными методами, как это делается в вашем мире. И все магические бытовые приспособления для вас могут работать только с помощью артефактов. Тривиллер, например. Что еще? — она задумалась, — антимагические способности проявляются так редко, что мне самой надо почитать литературу.

— Катенька сегодня с о мной разговаривала по мысленной связи.

— Да, — оживилась Ангела, — простейшие магические приемы нейтрального свойства могут сработать, но только в воздействии на вас с потерей тройного магического потенциала. Сами вы и их не сможете использовать. Что же, граф, — повернулась она к магистру ордена целителей, — подайте мне официальный протокол об исследовании герцога. Я направлю его отцу, пусть порадуется вместе с нами. Имперский университет, а, значит, и империя получали веский довод для своего существования.

Ангела милостиво улыбнулась мне и ушла. Целители, вежливо откланявшись, тоже. Я нашел взглядом мажордома и попросил его вывести меня из дворца ректора. Сам я еще путался в анфиладе комнат, количество которых казалось мне бесконечным.

Вышел на улицу и неспешно пошел к зданию родимого факультета. Учебный корпус в четырех этажах казался совершенно новым. Но в мире магии ничему верить не стоило. Магия за доли мгновения могла превратить любую развалину роскошный дворец.

Этот мир начал казаться более понятным, хотя я до сих пор не пришел в себя. Это как на Земле прилетаешь из России в совсем в другую страну, например, в Таиланд. Ничего общего, хотя вроде бы все знакомо. Сильный маг и довод империи. Я хмыкнул.

Глава 4

Принцип хирурга: зачем лечить болячку на руке примочками, мучая больного, когда можно просто отрезать конечность.

Из записных книжек декана факультета

Ближе к обеду я все-таки до родного четвертого этажа, где находился деканат. В небольшой рекреации за две аудитории до него находилась группа студентов, лениво переговаривающаяся в ожидании начала занятий.

Наконец-то я увидел своих подопечных. Мое появление вызвало у них оживление. Девушки принялись прихорашиваться, парни, наоборот, начали трепать волосы и ухудшать вид одежды, представляясь мне бузотерами и хулиганами в надежде разозлить и совершить неразумный поступок.

Я принял надменный вид. Надо сразу показать, кто здесь главнокомандующий, а то эти студенты монаршей крови на шею сядут.

— Господа, при появлении декана студенты обязаны поприветствовать его.

Откуда я взял такое правило, сам не мог сказать, но реакция была сугубо отрицательной. Раздались возмущенные, нет, не крики, а только шепотки. Хотя их можно было прекрасно услышать. А самый, наверное, растрепанный, по национальности эльф, по характеру сволочь, вкрадчивым шагом направился ко мне, на ходу раздавая "комплименты:

— Козел, решивший считать себя деканишкой, помесь...

Я не успел узнать, чья же моя светлость помесь, потому что в этот момент ударил его в лицо. Коротко, почти без размаха.

Нельзя сказать, что я мастер кулачных боев, но в уличных драках участвовал. Эльф, похоже, нет. Он совсем не был готов к такому сюрпризу, не прикрылся и в итоге в беспамятстве отлетел на кучку своих приятелей. Те принялись приводить его в сознание, а я пронялся скучающе ждать, всем видом показывая свое низкое мнение о своих собеседниках.

Через несколько минут эльф очухался и начал подниматься. На лице на лице наливался синяк.

— Козлом ты не являешься, — сообщил я ему, — у тебя синяк не той формы.

Эльф, наконец, взорвался.

— Я вызываю тебя на дуэль, — проревел он.

— Вас, — поправил я.

— Вас на дуэль, — бешенство вдруг исчезло, на лице появилось хитрое выражение, — шпаги и магия.

Я безучастно пожал плечами.

— Как угодно.

На лицах студентов появилось удивленное выражение, будто бы я должен смертельно перепугаться, отказать эльфу и спрятаться в углу за столом, скуля и причитая.

— Что здесь происходит? — появившаяся на шум из деканата Клавдия Николаевна строго посмотрела на студентов.

— Я вызвал декана, — слово декан эльф произнес презрительно, — на дуэль.

— Вы не посмеете..., — Клавдия Николаевна побледнела.

— Нет, отчего же, — я решил вступить в разговор, — я очень даже не против. Надеюсь, смерть на дуэли никак не наказывается.

— Нет, — Клавдия Николаевна так на меня посмотрела, словно хотела о чем-то предупредить, — только поединок должен проходить в официально отведенном месте, называемом арена, с секундантами и представителем мэрии. В этих местах есть магическая защита от разлетающихся заклятий. И сами они воздействуют, делая магию гораздо слабее.

— Тогда определите место и время, — обратился я к эльфу.

— На улице Медников, там есть арена для дуэлей. Два часа пополудни.

После обеда я хотел поработать в библиотеке. И поэтому возразил:

— Нет-нет, в два я занят, вас не утрудит в полдень?

Эльф согласился и добавил, что он берет на себя вызов представителя мэрии.

— Только я немного в затруднении.

Эльф ехидно заулыбался, ожидая поиска мной причин для отказа от дуэли. Я его огорчил:

— Я в городе недавно, поэтому не знаю, где это улица Медников. И у меня некого пригласить в секунданты.

Хорошенькая девушка с длинными каштановыми волосами охотно предложила свои услуги:

— Я вас поведу, если вы не против. И буду секундантом.

Я был не против, о чем и сообщил. И добавил специально для моего партнера по забегу на тот свет:

— Только постарайтесь не обедать. А то придется потом очищать ваше белье перед тем положить в гроб.

Эльф побледнел от открытого оскорбления. Как-то удивленно посмотрел на меня. Я ответил ему циничной улыбкой. Типа, не рано ли ты занялся сексом, мальчик, тебе еще двадцать два года и ты откровенный ботаник. Таким только на шестом десятке разрешается подумать о партнерше для ночных игр. Только подумать...

Мы разошлись, хотя я ожидал, что мой противник продолжит ссору. Но, по-видимому, произошедшего было достаточно для поединка, а особым умением развивать ссору в драку эльф не обладал.

В деканате мой заместитель заохала:

— Зачем вы связались с отпетым забиякой — графом Ле Тун, который и среди эльфов пользуется плохой репутацией, а уж другие разумные существа обходят его за несколько улиц. Убивает он редко, но так ославит на дуэли, что его противники вынуждены прятаться в своих поместьях от насмешек. Как же вы так, ваша светлость. Хотите, я свяжусь с ее императорским величеством, она может запретить дуэль.

— Зачем же, — я лениво пожевал губу, — право, не принимайте дуэль так близко к сердцу. Ничего личного. Просто, если я не покажу себя, мне придется уехать.

Клавдия Николаевна подумала, уважительно посмотрела на меня.

— Я как-то не подумала об этом. Дай вам Солнцеликий выжить сегодня.

Какие-то они тут боязливые. Женщины, что с них взять. Кстати о Солнцеликом. Он был единым богом большинства населения. Ему поклонялись все существа, а не только люди. Я, правда, несколько сомневался в его наличии, но благоразумно промолчал, пообещав богу быть хорошим мальчиком и умным политиком. В этом магическом мире и бог может быть вполне реальным. И к тому же сердитым и мстительным.

Я молодцевато притопнул каблуками о пол, подчеркивая свою готовность к бою.

В дверь постучали. Вошла девушка, предложившая себя в секунданты и сообщила, что мы должны выходить, если не хотим опоздать на дуэль.

— Королева Таринская, — представила ее Клавдия Николаевна, — правительница одного из крупных государств империи.

— Можно просто Антуанетта, — заскромничала королева, — стреляя в меня глазами.

Все никак не привыкну к существующему на факультете положению. Монарх на монархе. Интересно, а мой эльф в каком государстве правит? Желание сделать противнику побольнее, вплоть до летального исхода (я не признавался вслух, но он меня изрядно обидел, усомнившись в моем статусе декана), потихоньку начало улетучиваться. Вызову серьезный политический кризис в империи и встанут против меня ангелы и архангелы. Точнее, Ангела и Архангел II.

Так и пошли. Антуанетта оказалась двойной болтушкой — как королева, привыкшая, что ее не могут прервать, и как хорошенькая девушка, к которой все ластятся, особенно мужчины, чтобы вызвать улыбку на прелестных губках.

Получасовая ходьба привела меня к мысли о положительном значении холостяцкой жизни для мужчины в связи с отсутствием в ближайшем окружении болтологического механизма. Но наконец Антуанетта умолкла — мы пришли к месту дуэли. Нас ждали. Представитель мэрии — смешливый невысокий толстячок, при взгляде на которого могло создаться впечатление, что у нас состоится не смертоносная дуэль, а празднество. Секунданты, отошедшие от нас. И мы — двое дуэлянтов.

— Как твоя светлость, — фамильярно спросил эльф, — не обмочилась?

Это он мою титул не признает. Еще одно оскорбление. Пришел в себя. Или за час придумал одну тупую остроту? Ничего, у меня язык остался. А острить я научился еще в школе.

— Молоко-то вытер бы, молокосос, а то на губе что-то белое.

Эльф автоматически вытер губу, что вызвало некоторые смешки со стороны студентов и стремительно растущей толпы. Он зарычал и потребовал начать дуэль.

Представитель мэрии открыл рот, чтобы, как я понял, предложить последнюю попытку примирить стороны:

— Не хотят ли уважаемые дуэлянты примириться или...

— Нет, — крикнул эльф, — и убирайся с арены, или сначала я буду драться с тобой. Посмотрим на цвет внутренностей магистратских чиновников.

Представитель мэрии забыл, что говорил, и сбежал с арены. Секунданты только руки развели, даже не пытаясь снять напряжения в отношениях, а может, и не желая примирения.

Граф сразу пошел в атаку. Левой рукой он бросил в меня заклинание — я почувствовал легкое дуновение по коже, не больше. А его правая рука стремительно крутила шпагу. Я отбил и ответил ответным выпадом. Хмыкнул. Ле Тун очень понадеялся на магию. Шпажист он оказался средненьким, на уровень слабее меня.

Через несколько заклятий и пару десятков секунд поединка мы поняли расстановку сил. Толпа ревела от бесплатного зрелища, студенты, наоборот, безмолвствовали, не понимая, почему я не сгораю/замерзаю/разваливаюсь на части, хотя их товарищ применяет мощные заклятия. Последним он испробовал заклятие ветвистая молния, которая немного ослепила меня. Не больше. Зато обдула голову.

— Сегодня неплохая погода, не так ли, граф? — по-светски спросил я его, переходя в очередную атаку.

Ле Тун посмотрел на меня затравленным взглядом и сжал челюсти, сосредоточившись на поединке в напрасной надежде переломить его ход. Впрочем, вскоре ему пришлось вскрикнуть. Я пропорол кисть левой руки. Кажется, представление приближается к логическому концу. Эльфу придется расстаться с этим миром. Надеюсь, он попадет в ад.

— Ваша светлость, — крикнула Антуанетта, почувствовавшая приближение развязки схватки, — не убивайте графа. Пожалуйста!

Она состроила на лице ослепительную улыбку молодой красавицы, с обещанием больших наслаждений. Ишь, какая бойкая! Я холодно улыбнулся.

— Очень жаль, но граф нахамил мне, своему декану. Это возмутительно и я должен наказать его. Надеюсь следующий монарх в его государстве будет не настолько груб.

— У него нет детей, пожалейте.

— Жаль, но мне это не интересно.

— Ваша светлость, граф Ле Тун занял в прошлом году первое место на студенческой университетской конференции по философическим наукам, — пришел на помощь светловолосый юноша, по-моему, князь Ландветтельский.

Довод весьма важный. Я оценивающе поглядел на своего противника. Нет, он не дурак.

— Это правда? — спросил графа, но тот продолжал молча драться, не собираясь вымаливать жизнь. Дворянская спесь!

— Правда, — пришла на помощь Антуанетта, — в деканате есть все материалы, честное королевское!

Убедили, паршивцы! Или я все же с самого начала не хотел убивать его?

— Следующий удар должен был проткнуть сердце, но вы меня убедили, — сообщил я своим сиятельным студентам, — граф пока полезен для факультета. Но урок ему надо преподать. Поэтому это будет правое легкое.

Эльф попытался уберечь оную часть тела, но я финтом легко одолел его сопротивление. Шпага насквозь проткнула тело и вышла из спины. Все, аут. Мой соперник потерял сознание и стоял только из-за того, что я придерживал его шпагой, как свинину на вертеле. Когда выдернул клинок, граф упал.

Я равнодушно вытирал пучком травы лезвие, глядя на студентов, выволакивающих тело с арены, где излечивающая магия, как и все остальные, работала ограниченно, когда сверху раздался шум. С интересом посмотрел. К нам летела Ангела. Уж не со мной ли разбираться? У нее хватит ума привлечь к ответственности за развращение молодежи.

Зря дергался. Ангела с интересом оглядела окрестности, раненого, махнула рукой на склонившихся в поклоне зрителей, с досадой констатировала:

— Опоздала, — обратилась к эльфу, которого обработали целебными заклятиями, и он уже пришел в себя: — граф, вы профессиональный бретер, разумеется, вызовете герцога еще раз на дуэль. Пригласите меня, очень интересно! А то из-за нерасторопности службы контроля и благочестия мне сообщили о поединке с опозданием.

Эльф закашлялся, сплюнул сгусток крови:

— Ваше величество, меня можно наградить различными эпитетами: хамлю, грублю, ленюсь. Но дураком я никогда не был. Герцог гораздо сильнее меня и то, что он оставил меня в живых, простив откровенное хамство, накладывает на меня определенные обязанности. Я ваш должник, ваша светлость.

Я только махнул рукой, проследил, как уносят носилки, вызванные для графа. Рану ему залечили, но встряска резко ослабила организм. Ему надо отдохнуть часа три — четыре. Вложил шпагу в ножны.

— Наводите порядок, герцог? — улыбнулась подходящая Ангела.

Я неопределенно пожал плечами.

— Вы знаете, что граф один из самых сильных дуэлянтов?

— Средний, — не стал я соглашаться с ней, — у нас на Земле это называется посредственный кандидат в мастера спорта.

— Даже так? — удивилась она, — а я лечу спасать декана от неминуемой смерти. Знала бы, с места не тронулась. Вы очень легко адаптировались.

— Надо верить своей администрации, — на всякий случай я сделал выговор ректору.

— Буду, — согласилась Ангела, — вы держитесь молодцом.

Глава 5

Пять лет учебы студента приравниваются к девяти месяцам страданий и тошноты деканата

Из записных книжек декана факультета

Дуэль несколько озадачила меня. Прикажите драться с каждым студентом? Нет, я не против, тщеславия и откровенной спеси у каждого из них хоть отбавляй, сами не поймут, как бросят мне вызов. Наделаю дырок, наставлю синяков и шишек. Однако я и.о. декана факультета, а не головорез из подворотни. И потом, если убью? Откровенно говоря, на династический кризис я бы еще наплевал, но одним студентом станет меньше, а их и так мало. Запросто можно без работы остаться. И потом, возможный внутриполитический кризис в империи... Не хотелось бы подкладывать Ангеле свинью.

Оставил на будущее эту проблему, попросил королеву Таринскую проводить меня обратно, поскольку дорогу до факультета я не помнил. Сказывалось нервное напряжение перед поединком. Впрочем, Антуанетта тоже впечатлилась схваткой. Королева-королевой, но по сути она оставалась еще и молоденькой девчонкой, не умеющей сдержать свои эмоции. Она напропалую трещала, как и по пути к месту дуэли, только иногда замолкала, испуганно-восхищенно глядя на меня. И уже когда мы подходили к зданию факультета, поинтересовалась чуть ли не шепотом:

— Ваша светлость, а вы бы на самом деле убили графа?

— Что значит «на самом деле»? — искренне удивился я, — Ле Тун должен был умереть. Только осознание его полезности заставило меня оставить графа в живых. Иначе кто бы выступал на студенческой научной сессии. Но если в этом году он выступит плохо, я его убью и уже никто меня не остановит. Да кстати, — сделал я озабоченное лицо, — не забудьте напомнить, что на следующую дуэль надо будет обязательно пригласить ректора. А то сегодня неудобно как-то получилось. Его императорское величество должна быть в курсе всех событий и присутствовать на интересующих ее мероприятиях.

Антуанетта испуганно отстала от меня. Интересно, а как она правит? До монарха она что-то не дотягивала. Или, как в земной истории, правят многочисленные любовники? Поднялся на четвертый этаж, взглядом рачительного хозяина посмотрел на стоящие в рекреации диваны. Ободранные какие-то, старые. В деканате сразу же обратил внимание персонала на состояние мебели. По сути, это был выговор. Но Клавдия Николаевна обрадовалась моим словам.

— Наконец-то пойдут обновки! А то перед студентами стыдно, такое старье держим. Совсем не соответствует нашему статусу.

Я соизволил удивиться ее пассивности. Неужели нельзя было ей самой, как заместителю декана, побеспокоиться, попросить у ректората улучшить материальное благополучие КОРОЛЕВСКОГО факультета.

Женщины переглянулись, замолчали. Я бы даже сказал, оцепенели. Первой успокоилась Катенька.

— Вы, наверное, не в курсе. Клавдия Николаевна не может обращаться в ректорат.

???

Клавдия Николаевна тоже пришла в себя. На ее лице появилось слабое подобие улыбки.

— Кирилл Сергеевич, мне дочери провинциального дворянина, с низким титулом сьера даже сидеть нельзя в присутствии ее императорского величества. Это Ангела столь добра, что разрешила мне в честь многолетней службы нарушать некоторые обряды церемониала. А уж написать... Тут и ректор не выдержит. И потом вы немного ошибаетесь. Я не ваш заместитель. Я — постоянный заместитель деканата, технический работник. А заместителя у вас нет.

Я не удержался и почесал в затылке. Ох уж это феодальное общество с его чумными порядками.

— Но я, общаясь с Ангелой, не чувствую никаких излишних церемоний в ее присутствии. Она ни разу не говорила о своем происхождении, не намекала о своей знатности. Я ведь выходец из крестьян, даже ниже, чем вы.

Женщина уже откровенно засмеялись. Катенька сказала:

— Вы сильный маг в отличие от нас. Не зря ее императорское величество сразу даровала вам титул герцога. А она ошибается крайне редко. Вы сами себе церемониал. На таких, как вы, держится вся империя. А кто были ваши родители по происхождению — кто решится об этом спросить? Особенно после прошедшей дуэли, прославившей вас на всю империю. Магические линии мыслесвязи забиты информацией и восторженными криками.

— И что, мне можно вводить новые порядки? — спросил я, игнорируя последние слова секретаря.

— В пределах факультета — да.

— Например, я велю учиться ночью?

— Прикажите написать проект приказа?

Я потряс головой. Они меня сведут с ума.

— Нет, вернемся к мебели.

— Необходимо написать заявку, подписать и поставить печать, — Клавдия Николаевна села за стол, взяла лист чего-то похожего на бумагу и написала в верхнем правом углу «Ее императорскому величеству, ректору имперского университета», в центре «Служебная записка». Дальше пошел текст самой заявки. Написав несколько слов, она обратила свой взор на меня и поинтересовалась, какие должны быть диваны.

— Мягкие, кожаные, с накидкой из красной парчи, вышитой золотом, — не раздумывая, указал я.

Закончив, Клавдия Николаевна протянула мне заявку для подписи, а Катенька — перо, макнув его предварительно в чернильницу. Я расписался, шлепнул печатку. Вздрогнул от неожиданности — лист вдруг ярко осветился, словно под ним включили мощную лампу. И затем исчез.

В отличие от меня, женщины остались спокойными. Лишь Клавдия Николаевна удовлетворенно кивнула:

— Сразу приняли. Ваша светлость, ваша репутация достигла такого уровня, что заместитель ректора по хозяйственным вопросам маркиз Де Ля Клаас не решился оспаривать ваш достаточно дорогой заказ.

— А что он мог отказать? — изволил я неприятно удивиться своеволию вышестоящих бюрократов.

— Разумеется, — теперь удивилась Клавдия Николаевна, — на то и хозяйственник, чтобы постоянно урезать подаваемые заявки, а то и просто отказывать.

— И что делать?

— Для таких как я — терпеть и молчать. Для вас же, ваша светлость, отказ представляет формальную возможность вызвать маркиза на дуэль. Скорее всего, Де Ля Клаас это и имел в виду, не решившись связываться с вами.

Интересно! Я представил на миг проректора по хозяйственной работе бывшего моего земного университета Банникова, большого хама и жадюгу. Вот кому бы я выпустил кишки без всякого сожаления!

Клавдия Николаевна, дав мне время на кровожадные замыслы, предложила выйти, посмотреть на мебель.

Не понимая, что мы будем смотреть, я, тем не менее, решительно открыл дверь и, на правах вождя краснокожих, первым пошел по коридору. И удивленно заморгал глазами. В рекреации уже стояли два новеньких дивана! Все как я просил — кожаные, с парчовыми накидками, мягкие, как убедился, присев на один из них. Вот она магия — заказал и сразу получил.

На соседний диван присела Катенька, очаровательно улыбнулась, состроила глазки. Мне показалось, что на этот раз это не просто физиология ведьмочки, а меня пытаются заинтересовать в корыстных целях. Точно! Секретаршу мои хозяйственные успехи особо не интересовали, она мелодично спросила, как пропела:

— Ваша светлость, а чем закончилась дуэль? По мыслесвязи столько шуму, что трудно разобрать.

Я постарался улыбнуться не менее эмоционально. Все же женская красота, особенно в лице молодежи, сильно подавляет мужчин в любом возрасте.

— Как видите, я же здесь.

— Вы примирились!

— Катенька, если хотите, вы даже можете увидеть на моем клинке остатки эльфийской крови.

— Вы его убили!

— Да что вас заносит на крайности. Я его ранил. Два раза. Кстати, Клавдия Николаевна, это правда, что граф Ле Тун занял на последней студенческой конференции призовое место по философическим наукам? Так мне сказали студенты.

— Правда.

— Тогда пусть пока живет.

— А если бы студенты вас обманули? — вновь проявила любопытство Катенька, трогательно улыбнувшись.

— Подождал бы, пока не выздоровеет полностью, вызвал на повторную дуэль и убил, — равнодушно сказал я.

Катеньку передернуло.

— Какие же вы, мужчины, злобные.

Не вашего ума, женщина. Я холодно взглянул на ведьмочку. Та смутилась. Порадовался за себя. Есть еще порох в пороховницах, могу смущать взглядом молодую поросль. Довольно поднялся, хрустнул костяшками пальцев.

— На этом позвольте откланяться. Пройдусь по этажам.

Глава 6

Любопытство — это особая эмоциональная черта характера, генетически присущая только женскому полу. Надо отличать его от тактики сбора информации.

Из записных книжек декана факультета

Кажется, в деканате и в студенческих рядах навел некоторый порядок. Во всяком случае, свое положение не ухудшил, одному остряку — самоучке дал по носу. Пора было глянуть, как обстоит положение на единственной кафедре, числящейся в составе факультета (остальные считались межфакультетскими и мне не подчинялись).

Спустился на второй этаж. Пахнуло исконно родным — онучами и парным молоком.

Родина!

Здесь точно обретаются историки!

Открыл дверь. По сравнению с кафедральными кабинетами земного истфака, в котором я раньше работал, этот показался огромным. То есть не то что очень большим, но в одной крупной секции по середине и двух поменьше по бокам, составлявших кафедру, если не футбол, то в бадминтон играть можно было бы вполне, удалив предварительно мебель и перегородки.

Помещение покрупнее было занято рядом столов. Увидев на крайнем под стеклом бумажку с напечатанным на магической печатной машинке требованием сдать рабочие планы к концу месяца и с карандашной припиской «Фиг тебе» я окончательно понял, что попал куда надо и успокоился.

Спиной ко мне, навалившись на стол, стоял явный преподаватель в длинной средневековой мантии до полу и с капюшоном на голове, и что-то увлеченно писал. Интересная одежда. Я еще такую не видел, но может, они на службе ходят по кафедре в форме. Вообще-то достаточно красиво. В моем гардеробе, кстати, мантии не было.

«Мой преподаватель», — с гордостью за себя подумал я и нарочито кротко — пусть не думают, что к ним пришел гордец, — спросил:

— Скажите, пожалуйста, как я могу найти заведующего?

Видимо, я застал преподавателя в глубоком раздумье, поскольку еще несколько минут он продолжал писать, никак на меня не реагируя. Капюшон колыхался в такт движениям, и за тканью рукава, там, где должна быть рука, мне показалось, находится кость. Немного желтая, но больше серая — такой цвет кость приобретает после многих лет лежания в глинистой земле. Чушь какая!

Я поежился. Родимый воздух вдруг пахнул могильным тленом. Нет, надо будет указать носить обычную одежду. Что за мистика — родилось у меня административное негодование по поводу всяких суеверов, а может консерваторов.

До сознания преподавателя наконец-то дошел мой вопрос, и он повернулся ко мне, собираясь ответить.

Мои ноги стали резиновыми и как-то сами по себе поползли в стороны. Из длиннополой средневековой мантии, закутавшись в нее, как мусульманка в паранджу, на меня глядел... скелет.

Я осел на ближайший стул, вытер появившуюся на лбу испарину. Нет, мир здесь магический, так-сяк, приятно и полезно. Но скелет... не пора ли ему, так сказать, на заслуженный отдых в могилку. Не до бесконечности же работать. Пусть, так сказать, спит вечным сном, а не носится по факультетскому зданию, пугая начальника.

Скелеты я и раньше видел. И не обязательно на кладбище. Те были нормальными, добропорядочно находясь за стеклами медицинских шкафов в качестве учебных препаратов для учащихся. А тут...

Череп лязгнул зубами. Не классическими тридцатью двумя, кто б ни был его владелец, но ел он много, а то и по зубам получал, и в итоге многих коренных не было. Лязгнул он... ну максимум двадцатью.

Странно, но это успокоило меня. Если товарищ при жизни не умел беречь зубы, то нечего после смерти ими пугать. И вообще, вероятно, это магоробот, управляемый на расстоянии. Скорее всего, мои нахальные монархи прознали, что декан пошел по подразделениям, и хотят проверить, настоящий ли он мужчина или трус. Не смогли заколоть, решили вызвать инфаркт.

Ноги приобрели твердость, в голова ясность. Меня пугать? Да как вы посмели! Поставлю на вид! Дам выговор! Лишу стипендии!

— Что за средневековье, — сказал я, глядя в то место, где раньше находились глаза, — как вам не стыдно меня пугать. В наш-то век просвещенного культуризма!

Скелет сконфуженно дернулся руками. Длиннополая мантия, ничем не удерживаемая, упала на пол. Скелет смущенно загремел костями, наклонился, подхватил ее и попытался спрятаться за стоящий рядом шкаф. Испугался!

Я по-королевски глянул. Потоптался. От нечего делать пригладил волосы. Однако мне здесь начинает надоедать.

— Гриша, встань на место, — послышался мелодичный голос, заставивший меня поспешно закрыть рот. Еще немного и из него полилась бы нецензурная ругань. Все же он меня немного вывел из нормального состояния.

Говорила вроде бы женщина. Нехорошо интеллигентному человеку ругаться при слабом поле. Но, если и этот ...- я замешкался, выбирая определение — обитатель будет сумасшедший... или необычайный, я отсюда немедленно уйду! А кафедру распущу!

Я аккуратно повернулся, ожидая увидеть кого угодно — хоть привидение, хоть инопланетянина, хоть ректора.

Первая приятная неожиданность. В проеме двери, открывавшей путь в одно из двух кафедральных помещений поменьше, стояла рыжеволосая женщина в возрасте лет тридцати и ростом метр двадцати с кепкой и приветливо улыбалась. Все нужное для представителя женского рода у ней по организму располагалось весьма обворожительно. На мой взгляд она была немного полновата, но лишние килограммы находились где надо. Сердце старого холостяка сразу же застучалось в груди чаще, намекая на необходимость реверанса.

Усилием воли я заставил его перейти на обычный ритм. Ухаживать за подчиненными и тем более в служебном помещении верх неприличия. Хватит поздороваться.

— Здравствуйте!

— Здравствуйте, — так же приветливо улыбнулась женщина. — Вы, кажется, искали деканат?

— Нет, — сказал я, поглядывая на скелет. Тот перестал смущаться и прятаться, присел на ближайший стул, намекая на возможное продолжение знакомства. Преподавательница явно придавала ему твердости. А мне настойчивость сонмища костей снова заставила немного испугаться.

— Гриша, — уже строго сказала женщина, и скелет поспешно отправился к ранее не увиденной мной двери, еле слышно побряцывая костями. Дверь прятала кладовку, где скелет и устроился. Мантию он забрал с собой.

— Вы не беспокойтесь, он не вредный. Просто любит подшутить над случайными посетителями. Скучно ему. Проживает на кафедре давным-давно, мало кто даже помнит, когда он появился. Диссертации на нем который десяток лет пишут, — последнее предложение женщина произнесла с улыбкой, задорно тряхнула волосами, — а вы, наверное, родитель наших сиятельных величеств, так вам на четвертый этаж. Там деканат и даже новый декан, говорят, жутко серьезный и смертельно опасный.

Глава 7

Если врач должен лечить больных, то декан — исключать из вуза военнообязанных во благо армии

Из записных книжек декана факультета

Услышав, что скелет входит в число подотчетного мне имущества, я тут же притушил свои эмоции, смешанные со страхом перед скелетом и желанием приударить за подчиненной. Злость на бряцающее имущество ушла. Наоборот, появился интерес и думы-размышления об использовании его более эффективно. У прежнего руководства до этого явно не доходили руки. Возьму его себе в деканат, сделаю слугой. А то требовать от Катеньки и Клавдии Николаевны приносить чай или листок бумаги не очень приятно. Интересно, он за кафедрой закреплен официально или на правах случайно забредшего барахла?

Я всмотрелся в лукавое лицо местного преподавателя и сдержался. Опыт прежних сорока лет говорил, что за такими дамами еще можно ухаживать, но спрашивать лучше у других. Лучше пригласить ее в ресторан на ужин с шампанским и поцелуями (как минимум) в конце при возвращении домой.

— Ничего, я не тороплюсь. Вообще-то я новый декан.

— Йес! — торжествующе согнула руку в локте женщина, — наконец-то! А мы вас еще на той неделе ждали. Все опасались, не дай Солнцеликий, с вами что-нибудь случится. Клавдия Николаевна каждый раз едва не крестилась к вечеру, чтобы вас еще денечек не было. Очень вас ждала.

Она подошла ко мне и энергично пожала руку. Вообще-то я ожидал, что она протянет руку для поцелуя, но как-то не пришлось. Поблизости она показалась не такой уж и маленькой. Конечно, мне только по плечу, но женщине так и положено. Зато симпатичность ее никуда не делась, и брачного кольца не было.

— Интересно вы живете, — не сдержался я, загоняя матримониальные интересы в глубь. Что за имущество в виде скелета... — я помялся и все-таки спросил: — это робот с магическими функциями?

— Да не совсем, — засмущалась женщина, — он никого не обижает. И монархи его любят. Кстати, разрешите представиться — графиня Дара Фон Конрад Унд Франкенштейн. Магистр колдовства и малефизики.

Я хотел галантно поклониться и высказаться в том плане, что с такими, как она хоть в рай, хоть в ад, но Дара со словами «Надо срочно сообщить в деканат, вдруг вас потеряли» бросилась к телефону, спрятанному в двух шагах за шкафом. Я посмотрел на него. Аппарат — чистый антиквариат. С такого, наверняка, вызывали еще барышню телефонной станции в начале ХХ века.

Надо вернуться к самому интересному и необычайному на кафедре — скелету. Не все же ему пришедших на кафедру пугать. И монархов он мне может сбить с пути истинного. Я подошел к кладовой и сказал строго:

— Гриша, выходи.

В кладовой тихо зашуршало, бряцнула кость, но никто не появлялся.

— Гриша, — в моем голосе чувствовалось раздражение, — тебя декан вызывает.

Дверь немедленно открылась, осторожно высунулся череп. Декану здесь явно подчинялись не только живые, но и... как б его назвать.

— Магистр Франкенштейн, Гриша к какому виду относится?

— Некробиологическому. Хотя тут не все просто, — Дара на миг появилась, что-то хотела сказать, но передумала.

Некробиологическому. М-да. Магоробот все же проще. Хотя... Это же творение некромантов. Слова разные, а значат одно и тоже.

Ну ладно. На кафедре жизнь идет. И живая, и мертвая. Начальству подчиняются, субординацию соблюдают. А это самое главное. Не совсем пропащий факультет. Хотя работать здесь и работать. Надо было заранее предупредить, чтобы все преподаватели собрались. И все же...

— Гришенька, подойти поближе.

Поблизости при более тщательном осмотре скелет вызывал не страх, а жалость. Не только челюсти нуждались в ремонте. Кости ребер и ключиц покрылись пылью, одно из нижних ребер с левой стороны сломалось, ключица справа треснула, сустав на левой ноге срабатывал при ходьбе плохо и нога планировала скоро выйти из строя. Но если бы только это...

Я попросил Гришу повернуться ко мне... ну да, спиной. Ой как запущено. И здесь несколько костей сломано. Словно ему напинали. И куда начальство смотрит? У него на глазах казенное имущество портится, а ему хоть бы хны. Прежнего декана уже на работе нет, но на кафедре...

— Магистр Франкенштейн, скажите, пожалуйста, кто у вас здесь заведующий, когда я его увижу?

— А он уже идет, — успокоила Дара (так я стал называть ее про себя).

— Мог бы и побыстрее, — во мне заговорила спесь сиятельного герцога и декана королевского факультета.

— Я здесь, — раздалось во небольшом помещении справа, если заходить на кафедру, служившем кабинетом заведующего.

Отрываться от скелета мне не хотелось. Но все же интересно, как заведующий оказался в кабинете. Либо в окно пролез на второй этаж, либо сидел, притаившись под столом, либо, сделал я наиболее правильный вывод, магический перенос. Мне бы так, но увы. Почти вслух тяжело вздохнул.

— Добрый день, рад с вами познакомиться. Не могли бы вы пройти сюда, — громко позвал я. Честно говоря, проходить в кабинет заведующего я побаивался. Пристанет очередная чертовщина.

В кабинете что-то ухнуло, брякнуло и ко мне вышел сравнительно молодой мужчина среднего роста с небольшой бородой. По сравнению с моей, я бы даже сказал, бороденкой. Последняя была уравновешена начинающей лысеть головой, в которой, как в матовом столе, отражалось все происходящее.

— Кирилл Сергеевич, — представился я галантно.

— Августин Арнольдович, — не менее галантно поклонился заведующий, поняв, кто перед ним находится, — граф Бузмекский, маркиз де Сонтр.

— Очень приятно. Августин Арнольдович, вы здесь давно работаете заведующим?

— Сорок шесть лет, — сердито и одновременно сварливо произнес Августин Арнольдович, отвергая обвинение в некомпетентности, — скоро юбилей хочу отпраздновать.

Понятно, старый работник, с большим опытом и таким же самомнением. Я лет столько не прожил, сколько он заведующим проработал. А не заведующим? Сколько же ему лет всего?

Голова чуть не закружилась от подсчетов. Я подумал, может не надо устраивать разборки отношений. Такой занятный старичок. У Ангелы возраст выглядел естественно, очередное столетие, как дополнительная прядь волос. А здесь годы накладывалась тяжелым грузом.

А потом решил — надо! Нам с ним работать. Если он думает, что при мне сохранится тот же бардак, что и ныне, то ошибается.

— Очень хорошо, значит, ответите на мой несложный вопрос. Покажите, Августин Арнольдович, где у данного имущества инвентарный номер.

— Какой номер? — Заведующий взрыхлил бороду, намекая, что такими пустяками он не занимается.

Я не унимался.

— Инвентарный, какой же еще. Согласно ГОСТУ и служебной инструкции, состоящий из девяти цифр. Вы, как заведующий кафедрой, должны знать лучше меня.

— Но это же Гриша, — Августин Арнольдович растеряно переглянулся с Дарой. Оба смутились перед такой постановкой вопроса. Будь ситуация другая, я бы прошелся гоголем, однако сейчас требовалось заниматься делом.

— Это имущество кафедры, или, как я понял, для кого-то единица техники. Исходя из этого..., вот, например, монитор печатной машинки имеет порядковый номер?

Я стремительно подошел к столу лаборанта и посмотрел. Сверху скотчем была прикреплена бумажка с цифрами. Аккуратно работает лаборант.

— Есть номер.

Августин Арнольдович судорожно вздохнул. Похоже, пока я разбирался с компьютером, он вообще не дышал.

— А почему нет номера у кафедрального экспоната, имеющего неофициальное название «Гриша». — Я не стал ждать ответа. — А потом обратите внимание на его плохое состояние.

Я показал им состояние скелета.

— Недавно же проводили магическую смазку, — упавшим голосом сказал заведующий.

Похоже, я слишком сильно прижал местных. Августин Арнольдович совсем потерял гонор, и смотреть на него, честно говоря, было больно. Дара под уже заезженным предлогом позвонить в деканат спряталась от меня за шкафом. Я смягчил тон.

— Не знаю, как на счет насчет магической смазки, а вот лаком бы его покрыть не мешало. А также поработать гипсовой повязкой и другими строительными материалами. Кстати, первый раз слышу о такой смазке. Покажите мне потом номер ее ГОСТа.

Я внимательно посмотрел на заведующего — понял ли, нужны ли будут еще другие разговоры. Заведующий что-то пискнул, но в дискуссию не полез.

— Августин Арнольдович, — проникновенно сказал я. — Не знаю, сколько я лет проработаю деканом, но я бы хотел видеть в заведующих хороших помощников. Хозяев на своих кафедрах. Недели хватит навести порядок?

— Хватит.

— Вот и хорошо. Кстати, мне не плохо бы познакомиться с преподавателями кафедры. Сколько их у вас?

— Десять, — быстро сказал заведующий. Мое мнение о его деловитости начало было меняться, но тут Дара негромко кашлянула.

— Одиннадцать? — неуверенно произнес этот, как его... граф Бузмекский, маркиз де Сонтр.

Я посмотрел на мадемуазель Франкенштейн. До деканата никак не удавалось дозвониться, линия была кем-то постоянно занята и Дара попросту глазела на сцену избиения заведующего.

— Вы звоните, звоните, магистр Франкенштейн, — настоятельно посоветовал я, вновь превратившись в строгого начальника. Можно было сказать и ей пару слов, но тут без меня обойдется. Если Августин Арнольдович хороший начальник, то Даре попадет и так. Если заведующий не может построить подчиненного, то какой он заведующий. А мне за ней еще ухаживать.

Готов поспорить на что угодно, когда я повернулся к ней спиной, осматривая комнату, она показала мне язык. На редкость недисциплинированный преподаватель.

Чтобы не связываться с этим бесенком, которого никак не хотелось называть магистром Франкенштейн, я прошел в комнату, где она проводила время до моего прихода. Здесь был небольшой музей, и не мешало бегло ознакомиться с ним на будущее. На предмет полезности.

Августин Арнольдович пошел следом. Я не возражал, совместную работу мы начали с ругани, теперь следовало сработаться. Никогда не понимал тех начальников, которые держали работу только на выволочках и проработках.

Я не преподавал этнографию и не очень четко понимал этот предмет. Вообще, вопреки общепринятому мнению, этнография — это не совсем история. Этнографы считают, что это вообще не история, но тут уж каждому не угодишь. (Я тоже считал так, но по опыту знаю — не дай бог согласиться с этнографом — смертельно обидятся за то, что ты согласился с их же точкой зрения).

На сегодня, впрочем, я оставил дискуссию в стороне, с интересом рассматривая экспонаты и одновременно оценивал глубину старательности местных работников по уборке пыли, между делом потихонечку поглядывая за заведующим.

На мой не слишком опытный взгляд, предметы собраны в хронологических рамках земных 18 — начала 20 века. Какие-то пестери, кувшины, колокольчики. Ни тебе меча — кладенца, ни живой воды. После бегающего по кафедре скелета я был разочарован. Но долг свой выполнил — проверил. Порядок тут был. По крайней мере, порядковые инвентарные номера оказались на месте — большие жестяные бляхи с выбитыми цифрами. По ним недавно прошлись влажной тряпкой. Любо дорого посмотреть.

Убедился в этом не я, а Августин Арнольдович, вздохнувший при их виде сначала с облегчением, а потом с торжеством. Зря, наверное, я так ткнул его с порядковым номером скелета. С другой стороны, порядок есть порядок.

— Вот! — торжествующе объявил он.

— Да-да, — с постным видом согласился я и подколол: — вы, кажется, удивлены?

Августин Арнольдович вспыхнул, мотнул головой. Лысина от негодования покрылась испариной. С пониманием шуток у них здесь туговато.

— А это что? — заинтересовался я. Различные кувшинчики и прочие емкости частью были не пустые, а заполненные жидкостью и какими-то порошками.

— Это, — без всякого интереса прокомментировал Августин Арнольдович, перебирая экспонаты, — всякие приворотные зелья, так называемые антиоксиданты и так далее, помогающее этнографам в работе. Так, текучка, расходные материалы.

Первый раз слышу, чтобы в учебном процессе помогало приворотное зелье. Ну, кто тут не спросит. Я спросил. Августина Арнольдовича спасло появление запыхавшейся Дары.

— Уф, — облегченно выдохнула она. — С вами ничего не стало?

— Как видите, — мило улыбнулся я.

Моя вежливость пропала втуне. Дара почти оттолкнула меня и внимательно оглядела экспонаты на полках.

— Что-то потеряли? — недовольно поинтересовался я. — Там лежал клад, и я мог стибрить монету, другую. Вместе с Августином Арнольдовичем.

— Из вас выйдет хороший руководитель, — одарила она меня язвительной улыбкой, — новичков мы обычно к экспонатам не подпускаем для их же безопасности. А трогать экспонаты вообще нельзя. Даже заведующим.

Августин Арнольдовна удивленно посмотрел на нее, что-то пробурчал и гордо пошел в свой кабинет. По-видимому, столь бережное отношение к посетителям и к экспонатам для него было внове.

— Здесь есть яды, — догадался я.

Странно. Может вот это желеобразное вещество?

Подвижное лицо Дары приняло настороженное выражение.

— Не совсем яды, — опасливо произнесла она. — Ну, немного похоже. Магия, сами понимаете.

— Открыто, без предохраняющего стекла, без сейфа? — поразился я простоте местных нравов. Необходимо, просто чрезвычайно нужно навести здесь порядок.

Почувствовав, что она стоит следующая за Августином Арнольдовичем в очереди за выговором, Дара просительно вытянула губы.

— Пойдемте, я вас провожу. Удалось прозвониться в деканат и вас ожидает Клавдия Николаевна. Ваш заместитель. Пожалуйста!

Глава 8

Принцип — красота спасет мир — на экзамене носит только рекомендательный характер

Из записных книжек декана факультета

Кажется, меня выпроваживают. Или, точнее говоря, выкидывают из помещения. Я спесивым и оловянным взглядом обозрел Дару, словно впервые ее увидел. Подумал, к какому варианту дальнейших отношений перейти — жесткому или мягкому. Магистра Франкенштейн можно было грубо поставить на место. Или, учитывая ее гендерные особенности, пожалеть, простить, похвалить. Так и не решив ничего, кашлянул и просто проигнорировал ее просьбу.

Вместо этого поинтересовался дальнейшей судьбой Гриши.

Дара затруднилась ответить. Я ее понял. Не женское это дело — вершить судьбы людей (есть, конечно, Ангела, но она не человек).

— Гриша, — решительно объявил я, — думаю, тебя пора повысить. С сегодняшнего дня, назначаю тебя сотрудником деканата с соответствующим жалованьем.

У Мары глаза на лоб полезли, когда она услышала о деньгах.

— Зачем ему жалованье?

А я жалеючи смотрел на это бедное полуразбитое существо, бережно прижавшее к грудным костям мантию, которая, как я разглядел, была совсем старой и ободранной. Явный подарок сердобольного преподавателя и, скорее всего, единственное имущество этого, в общем-то, безобидного существа.

Услышав о моем предложении и возможных денежных суммах, Гриша так энергично закивал, что я испугался за его хрупкие шейные позвонки.

— Решено! — я недоуменно глянул на магистра Франкенштейн, которая открыла рот для возражения, — вы что-то хотели сказать? Или, Солнцеликий упаси, предполагаете возразить мне?

Дара яростно замотала головой и обольстительно улыбнулась, усиленно демонстрируя лояльность начальству.

Подавив сопротивление в зародыше, я кивнул Грише:

— Бери все свое и идем.

Как я и ожидал, номенклатура вещей у скелета оказалась крайне бедной: старенькая мантия, два конфетных фантика, сломанная расческа из непонятного мне металла.

— Могли бы и позаботиться о бедняге, — попенял я.

Магистр, которую ткнули носом в грустное положение скромного кафедрального существа, потупилась. Потом встрепенулась, скрылась в своей комнатке и появилась с платком, который привязала на шею, то есть, конечно, на шейных позвонках.

— Это тебе на новоселье.

Гриша подошел к зеркалу и бережно расправил подарок. Платок ему явно понравился.

— Ну, пора вернуться в деканат, — не стал я рассусоливать. Не в дальние страны отправляемся — всего лишь на два этажа выше. Августин Арнольдович что-то проблеял напоследок, игнорируя, что на его глазах уводят кафедральное имущество, Дара махнула рукой и мы с Гришей пошли наверх.

В деканате Гришу встретили весьма прохладно. А когда я к тому же объявил, что он станет принадлежностью оного учреждения — враждебно. Меня это не испугало. Клавдия Николаевна, несмотря на весь внешне злобствующий вид, и Катенька были милыми, добрыми существами, практически беззащитными и в ранг моих возможных соперников, а, тем более, врагов никогда не войдут. Я всего лишь бросил на них короткий предупреждающий взгляд и дамы капитулировали, опустив очи долу.

Я миролюбиво разъяснил им, что Гриша в качестве моего слуги возьмет на себя часть простейших забот в рамках принеси — подай. Им же легче окажется, меньше буду дергать. Вдохновив их такими перспективами, потребовал включиться в судьбу Гриши, указав на его прискорбный вид.

Клавдия Николаевна задумалась и осторожно проинформировала меня, увидев бедственное положение Гриши, что в случае с некробиологическими существами дело приходится иметь с некромантами — магами вредными, злобными и злопамятными. Связываться с ними себе дороже, но целители помочь оживленным мертвецам не могут. Их магия просто-напросто убивает порождения чернокнижников.

Я равнодушно отнесся к предупреждению. После дуэли с Ле Туном стало понятно, что ни черная, ни белая, ни серо-буро-малиновая магия на меня не действует. Посмотрим на некроманта.

Клавдия Николаевна, увидев мою безучастную реакцию, перешла к практической части. Вообще, некромантов не любят и в большинстве государств в империи и за ее пределами преследуют. Слишком уж наблюдались в их деятельности нарушения уголовного кодекса и моральные прегрешения. То они поднимут недавно захороненного покойника, то создадут темную тварь, наводящую ужас на всю округу, а то и просто пустят болезнь.

Но совсем обходится без адептов черной магии не удавалось. Некроманты успокаивали поднявшихся по стечению обстоятельств покойников, изгоняли упырей и вурдалаков и главное, они вплетали каналы темной силы в общий поток магии и тем самым создавали гармоничную картину мира. Большинство некромантов проживало в империи Гронков, а в остальных государствах немногочисленные некроманты обычно жили в университетах, служа преподавателями и за одним являлись контролерами темных сил. В Камприйском имперском университете, находящимся под покровительством самого императора, обосновался один из сильнейших некромантов современности граф Андреас Кольваер. Ему ничего не стоит осмотреть скелета и дать рекомендации по его исцелению. Но граф никого не принимает и может нахамить, а то и атаковать.

Я пожал плечами. Если ему надоело жить — пусть хамит. Но мне хотелось надеяться, что мы все-таки договоримся. Раз уж я взялся за судьбу Гриши, надо поскорее решить все его проблемы и перейти к текущей жизнедеятельности.

Поскольку я не знал дороги, Катенька любезно согласилась проводить нас с Гришей до некроманта. Кажется, мои подчиненные ищут любую возможность отлынивать от своих прямых обязанностей.

Некромант жил в нескольких кварталах от учебного корпуса факультета в роскошном особняке. Рядом, как и полагается для его мрачной профессии, располагалось небольшое древнее кладбище.

Катенька побледнела, умоляюще посмотрела на меня и срывающимся голосом попросилась у меня вернуться на работу.

Она боится? Что за глупости, мы же живем в просвещенное время. Отпустил эту бестолковую трусливую девчонку и решительно взялся за кольцо двери, закрывающей вход в обширный двор. Постучал им.

Внезапно через полотно двери появилось привидение и со стоном двинулось на меня. Я оценил манеры. Привидение не собиралось вредить посетителю, оно просто отпугивало навязчивых посетителей. Мне бы такое. А то если все, кому не лень, будут ломится в свободное от службы время...

— Герцог Кирилл, декан королевского факультета Камприйского университета, — сообщил я, — пришел внеурочно по нужному делу.

Привидение по инерции пролетело еще немного, дыхнув на меня могильным холодом. Потом скрылось в двери. Она сама открылась, впуская меня.

— Пойдем, Гриша, — позвал я скелета, который почему-то тоже начал бояться некроманта. Этому-то какая проблема?

Некромант на взгляд показался изящным мужчиной средних лет. Хотя, наверняка, он был куда старше. Я бы назвал его обычным человеком, если бы не неестественная бледность. К Homo Sapience Sapience, он относился только в прошлой жизни.

Мы любезно поздоровались. Граф скользнул узнавающим взглядом по скелету — явно признал, — и пригласил меня в особняк. Мы оказались в уютном небольшом зале, хозяин угостил вином, поставил изящное блюдо с фруктами.

— Я очень рад вашему визиту ко мне, — сказал он, — и не думайте, что это пустая любезность. Вы дрались на дуэли с этим мерзавцем графом Ле Туном. Жаль, что не убили. Но даже две приличные раны являются хорошим вкладом в развенчание его дутой репутации. Сама императрица Ангела посмеялась над ним, а это о многом говорит.

Я подумал, что просьба Ангелы пригласить ее на следующую дуэль между нами действительно выглядит как скрытая насмешка. И по поводу мерзавца — тоже частичная правда. Нельзя бить откровенно слабых только из желания поразвлечься. Хотя здесь не все было настолько просто.

Я проникся симпатией к некроманту. Похоже у нас единые суждения о людях.

— Он по сути принудил меня к дуэли с ним, преследуя многочисленными насмешками, — пояснил граф, — а потом опозорил на самой дуэли. Ничего, когда-нибудь я отомщу ему.

Я отпил немного вина. Кстати, великолепное.

— Хотите, я поспособствую вам? Только с одним условием — без смертоубийства.

Некромант посмотрел на меня. Заинтересованность соседствовала с неуверенностью в моих возможностях.

— Ле Тун — темный эльф и в связи с этим предрасположен к темной магии. Но он пренебрегает изучением магии, выучив всего лишь несколько сильных заклятий. Нехорошо. К счастью, у него есть наставники, например, декан факультета,- благочестиво сказал я, — которые позаботятся о его знаниях. Я могу ввести в его расписание учебных занятий курс малефизики и назначить вас его учителем.

— А если он окажется? — граф Андреас не мог поверить в свое счастье.

— Тогда я убью его, — равнодушно сказал я, — от дуэли от не сможет отказаться.

— Хм..., м-да..., ну-у, — граф закашлялся от моего сообщения. Какой-то он странный некромант. В его профессии смерть является базовым элементом. Или он на мышах специализируется?

— Я собственно пришел к вам, граф, с просьбой. В наследство мне досталось кое-какое факультетское имущество. К сожалению, в ряде случаев не лучшего состояния. Мне бы хотелось попросить вас привести в идеальное состояние вот этот скелет.

Некромант удивленно посмотрел на склонившегося в поклоне Гришу и вдруг рассмеялся. Я настороженно уставился на носителя нетипичной реакции.

— Нет, вы пришли по адресу, — отсмеявшись сказал граф, — просто предлагать мне исправить некробиотическое существо третьего, самого низшего уровня все равно что кувалдой забивать маленький сапожный гвоздик. Для этого достаточно одного из моих учеников, служащих городской ратуши.

Ну, Клавдия Николаевна! Ну мой зам по деканату! Называется, дала добрый совет. Я тоже молодец, не мог спросить у специалистов. Маги-целители по своей деятельности должны знать детали лечения и у темных существ и присоветовали бы более дельное.

— Впрочем, ладно, — граф сменил смех на милость, поднимаясь, — раз уж вы пришли, я займусь Гришей, благо приятно вспомнить прежние времена.

Он подозвал скелет, покорно подошедшего на зов, обхватил руками череп и некоторое время так подержал.

— Я укрепил его ауру и влил умение восстанавливать свои силы. Передавайте ему немного своей маны и он всегда будет активен.

Я со скепсисом посмотрел на сохранившиеся переломы.

— Не беспокойтесь, с укрепленной аурой он через полгода сумеет реставрировать свой костяк. Конечно, я мог бы и сейчас сделать релаксацию костей, но это требует значительной потери маны. А у меня вчера был слишком напряженный день. Сам восстанавливаюсь. Но я бы посоветовал заглянуть в реставрационную мастерскую университета, расположенную рядом с корпусом вашего факультета. Пять минут на заказ и завтра Гриша будет полностью реставрированным механическим способом.

Я согласился с логичностью и допил вино.

— И не давайте мастеровым больше пары десятков медяков. Все равно материалы они приворовывают за счет официальных заказов, а их труд дешев, да и платят им на основной службе мало.

Договорившись напоследок о деталях преподавания некромантом на факультете, я отправился обратно.

Глава 9

Наличие бороды не относит тебя к числу богов, но студентов запугать помогает

Из записных книжек декана факультета

Гришу я оставил в мастерской. Собственно, у меня не было вариантов. Сказанные графом слова о мане можно было сразу же забыть. Я не вырабатывал маны. Скорее, антиману. Попробовать напитать Гришу такой энергией привело бы к разрушению бедного существа. Оставался физический ремонт.

Мастеровые, как настоящие представители вражеской разведки, знали обо мне почти все. И поэтому встречали как коронованную особу. Я не удержался от натиска лести и вложил между медяками золотой. К моему удивлению, не успел я отойти от мастерской, как запыхавшийся мастеровой с возгласом: «Ваша светлость, среди монет затерялась слишком большого достоинства» протянул мне золотой. По-моему, некромант, граф Андреас Кольваер перегнул палку в отрицательной оценке работников мастерской. Негодяи просто бы спрятали деньги забывчивого вельможи. А эти отдали. Я сделал задумчивое лицо и предложил рассмотреть золотой, как аванс в счет будущих заказов. И оставил мастерового с раскрытым ртом.

Наконец дошел до своей квартиры. После обильного ужина, устроился в богато украшенном кресле, представлявшим фактически нечто среднее между диванчиком и троном. Последнее навело меня на мысль посмотреть на себя в короне. Корона, как и полагается, была из золота, и украшена драгоценными камнями. Внутренняя часть была с выемками, словно туда можно что-то вложить. Надел, подошел к большому, во весь рост, зеркалу. Впечатляет. Корона придала солидности. Сразу видно, не погулять вышел. Придал лицу выражение спесивости. М-да. Думал, усилю дворянский колорит, а получилось хуже. Тупой и еще тупее. А что если с таким видом общаться со студентами?

После ряда манипуляций из зеркала смотрел на меня спесивый идиот, с совершенно тупым, ничего не выражающим, оловянным взглядом. Ложась спать, удовлетворительно решил, что завтра же проведу испытания своей новой социальной роли.

Явившись на следующий день на факультет, я застал всех монарших студентов. Оказывается, несколько раз в год числящиеся учащимися монархи были обязаны присутствовать на занятиях. Что-то вроде сессии у студентов-заочников. Впрочем, в мире магии можно было мгновенно переноситься на любые расстояния и многие студенты проводили в университете большую часть времени.

Проверю-ка я новую методику. Я принял надменный вид и обвел всех своим оловянным взглядом. Подействовало? Подействовало. Хихикающие и перешептывающиеся монархи, прям как детишки в перерыв, мгновенно притихли, заерзали.

А граф Ле Тун, эта обнаглевшая эльфийская скотина, направил в меня заклятие.

— Граф, — мой голос был холодным и официальным, — вы собираетесь вторично дуэлировать с мной?

Эльфийский граф оказался в затруднении. Он встал, покраснел и, превозмогая свою гордость, выдавил:

— Ваша светлость, я нечаянно.

За нечаянно бьют отчаянно. Я подумал, вбил в него свой взгляд:

— Хорошо. Но взамен, студент Ле Тун, вы прослушаете курс темной магии, который специально прочитает вам граф Андреас Кольваер.

Эльф открыл рот, собираясь возразить, но я добавил деревянным голосом:

— Или дуэль.

Ле Тун так и застыл с открытым ртом.

— Господа! — сказал я тоном строгого официального обвинителя, знающего, что все мыслящие существа априори виноваты и не наказаны лишь из-за халатности ленивого судьи, — вчерашняя дуэль и ваше текущее ветреное поведение подсказывают мне о возможности частых столкновений вас со мной. Что же, я с удовольствием. Дамы тоже могут не стесняться, долго мучатся не будете. Посему предлагаю вам продумать вопрос финансирования строительства арены поединков рядом с главным корпусом. А то у меня нет времени ходить на улицу Медников, — пояснил я. — а так, минута на ссору, минута на дорогу, полминуты на дуэль, а затем я иду работать дальше, а вы готовитесь пышно хорониться.

Обвел взглядом монархов. Те почему-то не обрадовались моему предложению. Скупятся на траты? Ничего, все равно вытрясу.

Я гордо прошел в деканат. А затем наступила приведенная уже сценка с виновниками ночного дебоша. Граф Род и граф Ленд ушли сразу, а Антуанетта и Клария задержались в рекреации (по-моему, специально). Когда я на минутку подошел к ним, приставать ко мне они не решились, только соблазнительно улыбались и томно вздыхали. Но я гордо проигнорировал все симптомы женского коварства и вернулся в деканат, где разобрал еще кое-какие дела, и вспомнил о Грише. С виноватым видом рванулся в мастерскую, ожидая волны недовольства и со стороны заказа (Гриши) и работников (мастеровых).

Оказалось, зря дергался. Мастеровые израсходовали часть золотого (примерно семь серебряков, как они отчитались) на дополнительные работы и укрепили скелет бронзовыми скрепами, а на ребрах они вообще выложили целый узор из позолоченной бронзовой проволоки, и теперь грудная клетка походила на богато украшенный панцирь, что Гриша гордо мне продемонстрировал. Я заметил, что после визита к некроманту всего за одну ночь его кости посвежели, пропала желтизна, они стали выглядеть, если так можно выразиться, здоровее и даже чуть ли не толще. Конечно, свою роль сыграли усилия мастеровых. Они починили все сломанные кости и восстановили суставы, покрыли гипсом и лаком весь скелет. Но вклад графа Андреаса все равно был заметен.

Оглядел Гришу со все сторон (тот с удовольствием вертелся, как модель на подиуме), с чистой душой отдал оставшиеся серебряки, объявив, что это премия за хорошо и с выдумкой выполненную работу. Мастеровые тоже так считали и поэтому не стали спорить по поводу колоссальной (по их оценкам) и мизерной (по моей) оплаты.

Расстались довольные друг другом. Любуясь свежеотделанным скелетом, я едва не забыл своей вчерашней мысли одеть его, а то ходит голый, просто неприлично. Конечно, после работы мастеровых его не стыдно было показывать, но все равно... Что мне пары серебряков жалко?

Зашли в первую попавшуюся лавку, торгующую одеждой и обувью. Хозяин, увидев вельможу и некробиотическое существо, побледнел почти до уровня графа Андреаса и, похоже, вознамерился упасть в обморок. Судя по уровню товаров, среди покупателей здесь преобладали среднестатистические горожане и мелкие дворяне. Появление знатного феодала (знатный, следовательно, могущественный маг) означало большие неприятности, ибо спесивые вельможи сами одежду не заказывали и, тем более, не одевали слуг. Он же не знал, что я из голоштанной Совдепии и впервые дворян в живую увидел, попав в Морею. А уж наличие скелета означало, что я некромант и убить человека мне, что нос прочистить.

— Э, — грубо сказал я, поддерживая свою репутацию, — не вздумай падать в обморок, в зомби превращу.

Хозяин побледнел еще больше. Я оказался не прав, посчитав вчера бледность некроманта неестественной для живого человека. Оказывается, и живые люди могут достигать подобной консистенции.

— Мне нужно одеть моего Гришеньку, — ткнул я рукой в скелет, решив больше не накалять обстановку, — оплачу по-королевски.

Последняя фраза была сказано специально. Услышав о деньгах, торговец слабо улыбнулся, не совсем веря, что я буду расплачиваться — проще отнять, — но начал двигаться. Грише подобрали роскошную шляпу, типа ковбойской, плащ, расшитую серебром черную рубашку, простонародные джинсовые штаны (дворянам их носить было нельзя — реноме!), ботинки дорожные, ботинки комнатные, постельные принадлежности. Набежавшая обслуга подогнала одежду под размеры скелета, а в обувь нашили вставки, чтобы ноги не болтались.

Я удовлетворенно осмотрел Гришу. В одежде он почти походил на человека. Особенно со спины. Гриша, вертясь перед зеркалом, тоже был доволен. Я услышал цену — полтора серебряка. Наверняка хозяин вставил в нее свой испуг, но я ему простил его недостаток. И даже не стал брать сдачу с двух серебряков. Дворянин, особенно знатный, такими мелочами пренебрегал. Вот как!

В деканате Гриша облюбовал большой шкаф, почти пустой, с некоторым количеством каких-то бумажек, зачем-то стоявший на моей половине и принялся в нем обустраиваться. Мусор выбросили. Гриша подмел, забрал все вещички и закрылся, давая понять, что жаждет отдыха. Некробиотическим существам тоже была нужна передышка, хотя сном ее назвать трудно.

Я не стал ему мешать, решив немного почерпнуть информации о понравившейся мне Даре. Клавдия Николаевна поняла меня с полуслова. Она усмехнулась и пояснила, что фон Франкенштейнов всего три и все они женщины.

— Три сестры? — не понял я.

— Нет, — замялась Клавдия Николаевна, — они родственницы, но не сестры и вообще не состоят в родстве.

Я покрутил своими извилинами, пытаясь разобраться в путанице понятий. Родственницы, но не в родстве.

— У них разные матери? — сделал еще одну попытку я.

— У них как бы и матери нет, — осторожно подхватила нить разговора Катенька, — ваша светлость, вы лучше поговорите с ее императорским величеством. А то как бы нам не попало за такой разговор, мы слишком незначительные фигуры, если кто-то обидится, узнав откуда идет информация, раздавит, не прилагая никаких усилий.

Клавдия Николаевна молча кивнула, подтверждая ее слова. Я было хотел высокомерно заявить, что могу из защитить и даже открыл рот, но потом, образумившись, закрыл. Чем и как я буду их защищать? И потом, зачем мне сведения о Франкенштейн? Тебе станет теплее, если узнаешь, как родственники не состоят в родстве? Сиди и занимайся своими непосредственными заботами. А всякие глупости уже не по твоему возрасту.

С этими мыслями я вернулся домой, в квартиру, решив на следующий день никуда не выходить и посвятить его изучению научной литературы. В университете была такая библиотека! Я взял целую пачку книг и на Грише дотащил ее домой. Два дня меня никто не трогал, позволяя наслаждаться наукой, но очередное утро внесло свои коррективы. Когда заканчивал завтрак, почувствовал привычное ощущение мыслесвязи. Они что, следят за мной? Только встанешь из-за стола, сразу вылавливают и, как правило, грузят материалом негативного свойства, чтобы ты весь день чувствовал себя облитым грязью.

— Да!

Появился мыслеобраз Катеньки.

— Ее императорское величество ректор университета просит вас явиться к одиннадцати часам в малый зал заседаний ректората. Форма одежды — парадная.

Скоро я не буду никому отвечать по мыслесвязи. Хотят поговорить — пусть приходят. Я выразил свое недовольство.

— Полагал бы, что заседания здесь бывают не часто. Кое-кто мне это подтверждал, убеждая в занятости ректора. А вижу, бюрократия процветает.

Катенька смущенно улыбнулась.

— Предыдущий декан вызывался в ректорат не больше двух-трех раз за все пятьдесят два года службы. Это за исключением парадных мероприятий. Я рискну предположить, такое внимание к вам со стороны ее императорского величества вызвано одобрением вашей деятельности.

Какая еще деятельность? Я позволил себе усомниться в оценках Катеньки, но комментировать не стал. Ведьмочку-то здесь с какой стати приплетать? Она простой исполнитель.

Поинтересовался состоянием Гриши. Катенька сообщила, что он один раз выходил из шкафа, посмешил их, показав различные пантомимы, а сейчас сидит в моем кабинете на стуле для посетителей, написав на листочке, что думает. Я попросил передать ему пожелания благополучия и сладких дум.

— И еще, — Катенька замялась, — не знаю, как отреагирует ваша светлость на это происшествие...

Я насторожился. Явно что-то случилось. Королева Таринская Антуанетта объявила войну Камприи? Сгорел главный корпус факультета? С Гришенькой все-таки какие-то проблемы?

— Ну говорите же!

— Неизвестный негодяй написал на стене главного здания факультета, неподалеку от фойе парадного входа «декан — дурак». Магическая надпись такая прочная, что ни обычной краской замазать, ни магией затереть. Поработал очень сильный маг. Очень неприлично, люди косятся. Боюсь, — секретарь понизила голос до шепота, — это может сказаться на вашем авторитете.

— Служба контроля и благочестия университета извещена?

— Извещена, — Катенька поморщилась, — пришли, зафиксировали факт надписи и ушли, сказав, что они не мастеровые, с краской возится не будут. Ваша светлость, как показывали предыдущие события еще до вас, они ничего делать не будут. Продемонстрируют присутствие и уберутся. Побоятся связываться с монархами. Жить все хотят, а после того как в прошлом столетии прежний монарх Вольстанга убил семерых сотрудников службы за их настырное внимание к его особе и получил от императора Мореи Архангела всего лишь порицание и заплатил небольшой штраф, служба опасается дышать на наших студентов.

Я прикинул, что еще до визита в ректорат могу завернуть в деканат и навести порядок. Действительно, неприличная надпись может сильно дискредитировать меня и поставить крест на всех усилиях по укреплению положения. Мальчишки и девчонки может и были монархами в своих государствах, но здесь они больше походили на сорванцов, страдающих от безделья. Надо их примерно высечь, напугав до такой степени, что они будут искать объект для развлечения в другом месте. Пообещал Катеньке вскоре появиться на факультете и отключился. Весь день явно пойдет насмарку, но пассивно смотреть на события нельзя. Иначе, королевские студенты сядут мне на шею.

Подойдя к корпусу, убедился в подлинности показаний Катеньки. Вот ведь, бездельники. Как говорил один персонаж, глупые надписи они писать могут, а вот что-то позитивное... вытащил из кармана носовой платок и принялся счищать. Надпись было сделана необычайно стойкой магической краской. Именно поэтому надпись нельзя было стереть обычным растворителем или замазать другой краской. Оставалось только использовать другую магию, чтобы ею замазать, затереть надпись. Но для этого сила вторичной магии должна быть вдвое сильнее, чем в краске. А это уже был уровень Ангелы, не ниже. Ее императорское величество вряд ли захочет помогать своему декану по такому пустяку. Наоборот, еще проследит за его действиями. Они должны быть эффективными. Ибо слабые деканы ей не нужны. Совсем бессилен справляться с ситуацией — уходи.

Я в этот балет с сильными и самыми сильными магами не вписывался, поскольку являлся оперным певцом со своей партией. Моя антимагия при помощи носового платка без особых усилий с моей стороны легко счистила надпись. Я выбросил платок в ближайшую мусорную урну и довольный зашел в здание. Теперь перейдем ко второй части Марлезонского балета.

Вполне предсказуемо, что мои студенты находились в привычном для них месте — рекреации, благо теперь там были два роскошных дивана. Увидев меня, они оживились — всем хотелось узнать, как я отреагирую на довольно грубое по местным меркам оскорбление. Конечно, многие понимали, что я могу попытаться сорвать зло на них. И жаловаться будет некому, и никто меня не накажет. Ибо, по местным меркам, показания, полученные некромантами от оживленных мертвецов, следователями учитываться могут, но доказательную базу не составляют.

Любопытство пересиливало чувство опасности. Что ж, устроим сиятельным господам небольшой спектакль. Я остановился, словно только что заметил группу монарших бездельников.

— Э-хм, — поделился я поначалу с ними информацией, а затем задал интересующий вопрос: — я надеюсь, вы уже решили вопрос с ареной? — пояснил: — возможно, вскоре появится существенная необходимость в ее наличии.

Намек был весьма прозрачным, монархи зашевелились.

— Ваша светлость, — заговорил князь Бридент Ландветтельский, — боюсь ошибиться, но возможно надпись оставили случайные прохожие. Наши студенты, воспитанные в духе безграничной верности университету и империи, вряд ли решатся на такой проступок.

Я бросил на него внимательный, почти обвиняющий взгляд. Князь пошел бурыми пятнами. Княжество Ландветтельское, огражденное от основной части империи непроходимой горной полосой, было фактически независимо. То есть у него не было даже той слабой привязки, как у других феодальных владений, признающих хотя бы внешне свое вхождение в Морею. Но князь, человек умный, понимал, что разрыв с империей ему не выгоден и с политической, и с экономической, и с магической сторон и поэтому специально поступил на королевский факультет на правах личного гостя императора. Такой статус позволял ему вести себя более независимо по отношению к имперской администрации, то есть, например, ко мне. Однако, никакое дипломатическое прикрытие и высокое покровительство не спасало дворянина от вызова на дуэль. Если бы я, придравшись к какой-нибудь мелочи, потребовал от него явиться на поединок, князь вынужден либо явиться (на родовом кладбище появился бы красивый скромный могильный памятник князя Бридента), либо просить императора запретить поединок, тем самым опозорив себя и свой род на несколько поколений вперед. Вот поэтому, являясь почетным гостем императора, князь не бросал на меня заносчивые взгляды. Во-первых, он был человеком достаточно скромным, во-вторых, еще хотел жить. Я ему симпатизировал, но не хотел этого показывать. Наброситься еще на князя какая-нибудь сволочь. На меня кинуться побоится, а вот мальчику может перепасть. Не убьют, так опозорят.

Никак не прокомментировав его слова, я поинтересовался, наличествуют ли у студентов письменные приспособления. Оказалось, наличествуют. Пригласил в ближайшую аудиторию и потребовал записать под диктовку:

— Если я (имярек) еще раз напишу на стене выражение «декан — дурак», то, в соответствии с Лозаннской конвенцией, буду десять раз вызван на дуэль дураком деканом и каждый раз буду болезненно ранен. Излечение за свой счет.

Подпись, дата написания.

Подождав, пока напишут, потребовал сдать. Поглядел на монархов, увидел — впечатлились. Конечно, Лозаннская конвенция касалась на матушке Земле режима работы проливов, соединявших Черное и Средиземное моря, но мои оболтусы студенты об этом не знали. Более того, я уверен, что подавляющая часть земных студентов также не предполагает о существования такой конвенции.

Осталось сличить почерки. Монархи, поняв смысл моих манипуляций, замерли. Сличив запахи магии и характерные особенности почерка, я бросил победоносный взгляд на герцогиню Вольстанг — подружку/соперницу королевы Таринской. У женского пола такое бывает.

Герцогиня, как и многие белокурые особы, с достаточно бледной кожей, еще более побледнела. Я усмехнулся, потянув время и давая жертве ощутить весь трагизм своего положения. Будучи дамой, она, разумеется, могла потребовать к себе снисхождения. Но, во-первых, это она была инициатором столкновения, во-вторых, являлась монархом и привыкла быть впереди войска, не обращая внимания на пол, в-третьих, я уже объявил о своем желании драться со всеми вне зависимости от возраста и пола. И ее желание свести конфликт к мирному завершению могло вызвать мои насмешки и презрение окружающих. В общем, герцогиня сжала зубы и покорно ждала своей судьбы — будет ли она помилована и к вечеру останется еще живой или вызвана на дуэль, а в ее герцогстве объявят всеобщий траур по причине скоропостижной смерти благородного правителя.

— Проверив ваши почерки, — я выразительно посмотрел на герцогиню, — я пришел к мнению, что князь Ландветтельский прав — писал чужой. При случае, я попрошу сотрудников службы контроля и благочестия разобраться.

Герцогиня Вольстанг густо покраснела, будучи внезапно амнистированной от неминуемой смерти. А я сообщил, что в связи с необходимостью явиться к ее императорскому величеству вынужден покинуть достопочтенных студентов. Тексты их записок забрал с собой, многозначительно пробормотав, что они еще могут пригодиться.

Глава 10

Раз в сто лет и женщины бывают правы

Из записных книжек декана факультета

К одиннадцати я явился в ректорат. Мажордом, похоже постоянно находящийся у парадного входа, проводил меня к малому залу, открыл дверь, громогласно назвав меня, закрыл дверь после моего вхождения и незаметно испарился.

Ангела пошла навстречу мне, сияя улыбкой.

— Вот, господа, прошу любить и жаловать, новый кандидат в деканы королевского факультета, герцог Кирилл, так ярко проявивший себя всего лишь за несколько дней. И двух недель не прошло, а уже все почувствовали его присутствие.

Я поклонился и попытался отказаться от такой похвалы, заметив, что ничего особенно не сделал.

Присутствующие заулыбались. Ангела ехидно заметила, что конечно, мир пока еще не перевернул и перешла к текущим заботам.

— Присаживайтесь, герцог. Вы находитесь на заседании тайного совета университета, о котором знает считанное количество разумных существ. Позвольте вам представить моего заместителя первого проректора герцога Дел Гамбеду.

Встал двухметровый орк. Морда (лицо?) выглядела совсем тупо, но острые умные глаза говорили, что место заместителя Ангелы досталось ему не из родственных связей.

— Казначей университета маркиз Тревалис Ла Куанья.

Разнообразия ради казначей оказался человеком. Ничем не приметный, с неопределенным взглядом. Он либо постоянно находится в мире цифр и золота, либо притворяется.

— Мой заместитель по хозяйственным вопросам маркиз Де Ля Клаас.

Хозяйственник оказался сатиром с подвижным лицом, ветвистыми рожками, и копытами на ногах, судя по звукам, когда он делал несколько шагов ко мне вдоль стола.

— У вас прекрасный вкус, ваша светлость, — похвалил он меня, как мне показалось, неискренне.

— И наконец, очень важная фигура не только в университете, но и в империи, — маркиз Др-Таюм Лю Семейни — начальник службы контроля и благочестия университета и заместитель главы этой службы в империи.

Последний незнакомец — похожий на человека, но с заостренными ушами и носом, смахивающим на небольшой хобот, одетый в странные лохмотья, пронзительно блеснул глазами, встал и молча поклонился.

Типичный представитель службы безопасности. Если бы мне его не представили, все равно бы решил, что он оттуда. Из ТОЙ СЛУЖБЫ.

— Вот весь совет, — прокомментировала Ангела, — теперь, господа, приступим. Деятельность кандидата в деканы королевского факультета впечатляет. Вы знаете, герцог, что королева Таринская, возвратившись домой, приказала отрубить голову первому министру и отправила в отставку весь состав правительства, разогнав министров в отдаленные имения. Их, конечно, можно было бы пожалеть, особенно первого министра, если бы не знать, что тот являлся ярым противником империи и своими действиями несколько раз приводил к серьезным кризисам в отношениях королевства с империей.

Кстати, он был категорически против вашего приглашения на пост декана, мотивируя вашей опасностью для его королевы. А весь этот совет министров, на мой взгляд, больше напоминал банду разбойников, ищущих поживу. Новый совет министров сформирован из сторонников союза с империей, а первым министром вообще назначен наш отдаленный родственник, много лет проведший в королевской тюрьме, хотя и в сносных условиях. Поступая так, королева подает нам явный сигнал на укрепление отношений. Правда, одновременно она арестовала трех наших сторонников, или, если честно говорить, тайных агентов, — Ангела замолчала, задумавшись, пытаясь определиться с извилистой политикой Таринского монарха.

— Ваше императорское величество, — пришел ей на помощь Лю Семейни, — ваши сторонники не столько арестованы, сколько посажены под домашний арест под честное слово. Их никто не охраняет. Вряд ли им что-то серьезно угрожает. Мои аналитики считают, что таким образом Антуанетта показывает, что она не собирается безоговорочно идти в кильватере политики империи. Речь идет только об улучшении отношений.

Голос Лю Семейни соответствовал его внешнему виду и профессии — шипящий, вкрадчивый, наполненный угрозами и недомолвками. Я даже представил, как он договаривает последние слова, а затем без паузы бьет ножом.

— Странно, а вроде бы такая приятная девушка, спесивая только, — вырвалось у меня.

Члены Совета недоуменно переглянулись, заулыбались.

— Королева Антуанетта является одним из самых мудрых и, надо сказать, жестоких монархов, — пояснила Ангела. — Ей досталось трудное наследство. Отец — алкоголик и распутник, довел страну до разорения и гражданской войны. За десять лет правления Антуанетта восстановила порядок, подавила дворянские мятежи и бунты черни и сейчас укрепляет экономику, хотя здесь у нее есть определенные трудности. Запомните, герцог, она настоящий монарх и пусть вас не обманывает облик веселой девчушки, это всего лишь маска. Королям тоже надо отдыхать.

Ангела на миг замолчала и решила:

— Мы пошлем ей письмо, дружественное, но ни к чему не обязывающее. Пусть Антуанетта поймет, что мы уловили ее намеки.

Зачем посылать письмо, если Антуанетта очень часто бывает в Камприи и наверняка будет в ней и сегодня? Я ничего не понял, но решил помолчать. Тяжелое это дело, разбираться в тонкостях феодальной политики, когда личность играет куда большую роль, чем объективные предпосылки.

— Перейдем к купеческим фамилиям, — вернула меня Ангела к текущим заботам, — здесь тоже произошли изменения. Речь идет прежде всего о фамилии Оф Надейл. Герцог, — обратилась она ко мне, — я прошу и требую более внимательного и мягкого отношения к Кларии. Ваша шутка с назначением баронессы привратником очень злая. Как она вас не убила?

— Меня? — с недоверием спросил я и обвел сидящих взглядом, предлагая посмеяться императорской шутке.

Ангела подумала, улыбнулась сама своей нелепой фразе:

— Герцог, вы очень быстро освоились со своим положением. Да, магией вас не одолеть. Но с десяток клинков убийц сведут ваше преимущество до могильного холмика.

Я сам понимал это, но позволил себе улыбнуться понаглее.

— Да, десяток для вас может оказаться мало, — дала задний ход Ангела, — ну я не знаю... — она поискала глазами, — что вы скажете маркиз? — обратилась она Лю Семейни.

— Для убийства нужен один человек и арбалет, — немедленно ответил тот, — но, — обратился он ко мне, — вам нечего боятся, герцог. За две недели своего пребывания вы создали себе страшную репутацию разумного существа, которого ничто не останавливает — ни знатность, ни магия, ни сила. Ваша дуэль с Ле Туном показала вас настолько хладнокровным и расчетливым убийцей, что я рискну спросить, не являетесь ли вы приемным сыном одного из наших кланов?

— Нет, — покачал я головой, — впервые о них слышу.

— Ага, — Лю Семейни явно сделал для себя какую-то отметку, — поэтому попытаться убить герцога, ваше императорское величество, все равно, что сыграть в гамбодийскую рулетку — с разницей, что вдруг отравлен не один нож, а оба и, вонзая их в свое тело, вы совершаете самоубийство; вдруг герцог выживет, он же убьет не только убийцу, но и весь его род и ничто его не остановит — ни магия, ни шпага, ни знатность.

Я про себя бескрайне удивился — мирный человек, который в детстве несколько раз пролил кровь из носа во время честных драк один на один и которому проливали кровь из того же органа во время драк бесчестных одного против нескольких, вполне мирный кандидат, а сейчас доктор наук — и вдруг такая репутация безжалостного, страшного убийцы!

Встал и поклонился, благодаря за честь. Почувствовал пронизывающие взгляды членов Совета. Теперь-то я ощутил правоту Клавдии Николаевны. Перед маркизом Де Ля Клаасом была поставлена дилемма — выполнить дорогой заказ в виде роскошных диванов или быть пышно похороненным после дуэли со мной. И, надо сказать, он проявил моментальную реакцию, оплатив заказ за один клик глазами.

— Баронесса Клария разумно решила вытерпеть издевку, чем оказаться на грани дуэли с герцогом, — пояснил Ле Семейни, впервые улыбнувшись, — ведь он прямо сказал, что будет вызывать на поединки и женщин.

Ангела с интересом посмотрела на злого меня, а я задумался, вспоминая острые или интересные моменты своей жизни в Камприи. Неужели я обещал драться с женской половиной мира? Хм. Что-то непохоже на меня, белого и пушистого... И тут я вспомнил, что, настаивая на постройке арены рядом с главным зданием факультета, разрешил дамам, не стесняясь, вызывать меня на поединки. Перевод оказался не совсем верным, хотя можно понять и так.

Я спесиво обвел всех сидящих в зале:

— Желаю, чтобы прекрасная половина разумных ни в чем не испытывала ограничений и дискредитаций по сравнению с мужчинами.

Ангела закашлялась и кое-как выговорила:

— Герцог, у вас странное понимание равенства полов. Может быть, лучше цветы и пирожные?

Ле Семейни поспешил сменить тему:

— Но главная причина такого поведения баронессы мне видится в другом. Империя Оф Надейл в последние годы не имеет особых перспектив развития. Все возможное завоевано, выменяно, куплено и приносит прибыль. Клария лихорадочно ищет новые пути, новые рынки. Скорее всего, ее настоятельная просьба принять в состав студентов королевского факультета была вызвана именно этой причиной. Близкое знакомство с монархами может оказаться весьма перспективным. Герцог же Кирилл — новая, очень мощная фигура — является отличной перспективой развития финансов. Зачем убивать, если можно привлечь на свою сторону и получать прибыль?

Ангела согласилась с Ле Семейни.

— Все сходится, маркиз. Вы знаете, герцог, буквально в считанные часы после того, скажем так, посещения деканата, где вы ногами прошлись по монаршей гордости, баронесса Оф Надейл резко изменила торговую политику. Если раньше ее купеческая компания, главным образом, вкладывала деньги за пределами империи, то теперь она активно инвестирует свободные средства в металлургическую и судостроительную отрасли, что уже вызвало оживление всей экономики империи. Следующим шагом, герцог, будет вовлечение вас под любыми предлогами в сферу деятельности компании Оф Надейл. Готовьтесь к атаке с этой стороны. Была бы очень благодарна вам, если бы вы сообщили мне о ваших будущих договоренностях с баронессой. Вплоть до самых интимных. Слишком уж крупные фигуры выставляются в борьбе. Возможны самые кардинальные изменения.

Я опять затруднился в понимании ситуации и попросил Ангелу:

— Почему вы уделяете такое большое внимание купеческой фамилии? Ведь Клария не входит в верхушку имперской знати.

Члены Совета зашевелились, а Ангела пояснила:

— Конечно, не входит. Ей этого и не надо. Купеческая фамилия Оф Надейл — сама государство и как бы даже не сильнее, чем Морейская империя. Маркиз? — обратилась она к силовику.

— В случае столкновения двух империй я даже не уверен, кто из них победит, — не размышляя, ответил Ле Семейни.

Интересно девки пляшут... Хотя этот вариант я неоднократно проходил, еще будучи студентом в СССР. Господствовавшая тогда марксистская теория доказывала нам, бездарям историкам, что в капиталистическом мире господствует не мишура в форме остаточных феодальных порядков, не государство, а именно капитал, который зверски эксплуатирует бедных трудящихся. И кстати, не все это оказалось идеологической сказкой.

Захваченная отсталыми феодальными порядками, Морея, тем не менее, существовала по тем же порядкам. То есть, вы, герцог Кирилл, можете сколько угодно раздувать щеки, думая, что именно вы руководите факультетом и окружающим миром. А командовать будет скромница Клария с пунцовыми щечками и приятными формами. Беспредел! А что делать? Записаться в марксисты и основать Морейскую коммунистическую партию? М-да. Этого, пожалуй, будет слишком много даже для магического мира с его закидонами.

— Вы, кажется, совсем не слушаете меня, герцог Кирилл, — послышался недовольный голос.

Я встрепенулся. Ангела, видимо, продолжавшая толкать речь обо мне, большом и страшном, оказалась задетой тем, что главный герой ее сказания ушел в себя.

— Мне придется повториться и довести до сознания его светлости, — язвительно произнесла она, — что создавая проблемы себе, вы умудряетесь создавать их и империи. Графства Ленд и Ронд прекратили многовековую борьбу и готовы заключить договор. При этом посредником приглашается империя. И это последствия вашей работы.

— Это плохо или хорошо? — осторожно спросил я, играя роль большого любителя информации.

— Приглашение империи посредником — хорошо, а то, что закончилась война — плохо! Империя двести лет старалась поддерживать конфликт между графствами. Даже зачисление обоих графов на факультет в один отрезок времени имело задачей сделать их кровными врагами. Организация мелких стычек привела бы к крайне холодным отношениям. И тут появляется герцог Кирилл и пугает их, я бы даже сказала, смертельно пугает, давая каждому последние два месяца жизни и их сиятельства буквально бросились в объятия друг друга. Один хорошо фехтует, другой — знаток магии. А жить хочется обоим. Герцог, извините за банальный вопрос — у вас есть мозги?

Ангела явно вышла из себя, ее крылья, обычно аккуратно сложенные, наполовину развернулись, выдавая напор чувств, теснивших ее императорское величество. С трудом, но она сумела успокоить себя. Крылья вернулись на свое положенное место.

Я выразил сомнения в собственном вкладе в таком развитии событий. Ангела царственным жестом подтвердила вышесказанное. Интересная идея позлить великорослых бестолочей вдруг обернулась совершенно другой стороной.

— Вскрытие покажет, — буркнул я, признаваясь в ошибке, — иногда сам сомневаюсь в происхождении.

Кажется, тайный совет собрался с одной целью — устроить судилище надо мной. Я уже настроился на самое худшее, но Ангела внезапно сменила направление беседы и обратилась к казначею:

— Маркиз Тревалис, каковы финансовые последствия деятельности его светлости?

Маркиз вдруг ослепительно улыбнулся присутствующим. Стало понятно, что он отнюдь не только казначейский затворник, но и придворный.

— Ваше императорское величество, господа! Несмотря на уверения его светлости в неэффективности свой деятельности, — маркиз повернулся ко мне и слегка поклонился, — и на кажущиеся ошибки в его деятельности (Ангела нахмурилась на такую оценку моей деятельности маркизом, но промолчала), широкие круги населения хорошо знают об истинных причинах озвученных событий. Исходя из этого, политические и экономические круги империи, видя резко возросший авторитет имперского университета на текущую жизнь империи, начали оживленную скупку акций.

Маркиз пояснил лично мне.

— Достаточно недавно, сто тринадцать лет назад, университет в целях роста его популярности был акционирован. Всего на рынок было выброшено десять тысяч акций по цене пять золотых. Из них университет оставил за собой около тысячи акций. Три дня назад акции шли по цене около трех золотых за штуку. Сегодня одна акция стоит около семнадцати золотых. К счастью, ее императорское величество вовремя оценила эффект деятельности его светлости и приказала мне начать скупку акций. Университет сумел приобрести еще пять тысяч сто сорок две акции со средней ценой в шесть золотых.

— То есть, — деловито спросила Ангела, — мы получили прибыль в одиннадцать золотых на акцию?

— Не уверен, — покачал головой маркиз, — на рынке намечена тенденция к дальнейшему росту цены. В частности, сегодня, хотя столичная биржа работает только полтора часа, стоимость акций выросла в цене на золотой за штуку. — Он запнулся и с долей неуверенности все же закончил: — если бы ваше императорское величество продемонстрировали свое положительное внимания к деятельности его светлости, то я думаю, цены бы вновь подскочили.

— Спасибо, маркиз, но вы рассматриваете вопрос только с одной стороны, — задумчиво произнесла Ангела, — декан королевского факультета является высокопоставленным чиновником и его деятельность многие рассматривают как продолжение моей. Впрочем, ладно, вы только что привели мне еще один довод в пользу моего решения. Герцог Кирилл, несмотря на сделанные вами ошибки, положительные последствия вашей деятельности очень заметны, благоприятно сказавшись на положение университета и империи в целом, поэтому вы досрочно возводитесь в ранг постоянного декана королевского факультета.

Она вынула из папки на столе какую-то грамоту и приложила свою печатку. Лист вспыхнул уже знакомым ярким светом и исчез.

— Кроме того, герцог, вы как первый среди деканов становитесь членом тайного совета университета, — она строго посмотрела мне в глаза, — и я надеюсь, будете вести себя полагающим для своего положения образом.

Я, уже подготовив себя (как мне казалось) к разгрому и отставке, остался сидеть с разинутым ртом.

Глава 11

Принцип студента: лучше быть тупым, но студентом, чем умным, но военнослужащим

Из записных книжек декана факультета

Ску-у-учно! Вам знакомо это чувство, когда тобой овладевает серая апатия, ничего не хочется делать, а на мир смотришь с брезгливостью старой заморенной лошади.

Я сидел в кресле за своим столом. Кресло мягко поглаживало меня, пытаясь пробудить к жизни, но я упорно скучал. Клавдия Николаевна, узнав о моем состоянии, пояснила, что это, к сожалению, побочное следствие моей должности. Когда я был кандидатом, то никакого воздействия не было. Полноправный же декан королевского факультета (и только он!) оказался обречен на периодические приступы скуки. Таким образом деканы страдали с самого основания университета. Единственно, что меня отличало от прежних деканов — быстрота процесса. Мои предшественники обычно начинали примерно к концу первого десятилетия, а мне хватило несколько недель. Примерно один раз в полгода я несколько дней буду находиться в таком положении.

О-о, как это оказалось неприятно. Чувство безграничной всеохватывающей усталости и презрения к миру, нежелание чем-то заниматься действовали почти на физическом уровне, железным обручем охватывая голову, делая безвольными руки и ноги.

А когда я вышел из своей половины и начал брюзжать, обе мои подчиненные по деканату, разобравшись в ситуации, смылись, найдя благовидный предлог. Бросили!

Гриша исчез еще раньше, своим некробиологическим чутьем почувствовав неладное.

Увы, лечению эта болезнь не поддавалась. Тем более, магия на меня не действовала. Но если бы и действовала... Был только один способ прийти в себя — получить какие-нибудь приключения на свою шею. Организм мобилизует свои ресурсы и скука отступит. Где бы только найти какие-нибудь проблемы...

Приход посетителя обрадовал меня, как торговца лишний серебряк. Пожилая женщина, оказавшись теткой графа де Ленда, с ходу начала меня воспитывать, делая упор на чудном мальчике и благородных предках.

Я зевнул. Какая мелочь, право слово. Мальчик давно стал мужчиной и его судьба в данный момент меня не беспокоила.

— Скучно, сударыня. Давайте поскучаем на пару.

Женщина споткнулась на полуслове. Вгляделась в мое сероватое лицо.

— Простите, — осторожно спросила она, — а вы еще кандидат, или ее императорское величество назначила вас на пост декана королевского факультета?

— Назначила, — вяло подтвердил я, — месяц назад.

На ее покрасневшем лице вырисовался ужас в ожидании печального будущего.

— Как же так, — залепетала она, — вы же не должны так рано... Простите меня.

— Да нет ничего, — я поморщился от нахлынувшей волны почти физически ощущаемой скуки, — как противно все кругом. Хоть какая-нибудь встряска.

Я выжидательно посмотрел ей в глаза, она побледнела и начала хватать ртом воздух.

В дверь деканата постучали и, не дожидаясь разрешения, вошли. Я поднял взгляд. Конечно же, это Антуанетта, снедаемая любопытством, просочилась в помещение. Она лукаво прищурилась, превращаясь в веселую девчонку. Я ей уже не поверил. Простодушие первых дней прошло. Маски меня не обманывали. Я прекрасно знал, что Антуанетта Х — строгий монарх, цепко держащий в ручках свою страну и придворную клику, так и норовящую устроить междоусобную войну. И ради покоя в стране она готова отрубить сколько угодно голов благородных фамилий и повесить любое количество простонародья. Правда, проказничать она тоже умела. По крайней мере, в Камприи за ней был нужен глаз да глаз.

— Проходите, королева, — апатично пригласил я, — садитесь, поскучайте вместе с нами.

Ради разнообразия Антуанетта не покраснела, а побледнела.

— Вы уже начали скучать, — потрясенно прошептала она, и поспешила громко заявить, — ваша светлость, я пришла сообщить, что мне необходимо срочно уехать домой. Государственные заботы. Укреплять ремесла. Необходимо заняться торговлей. У меня восстания крестьян на юге и мятеж знати в столице. Ну хоть что-нибудь!

— Ах, королева, — сонно произнес я, — чем меньше занимаешься хозяйством, тем оно лучше развивается, уверяю вас. Простонародье угомонится. Выпьют все спиртное и смирятся. Дворяне перебьют друг друга, а выжившие приползут на коленях. Куда они без вас. Садитесь!

Антуанетта тяжело вдохнула и села. Я оглядел дам. У тети графа Ленда на лбу показались капли пота. Антуанетте же явно стало холодно, она ежилась, как на морозном ветру.

— Простите, герцог, — тяжело дыша, попросила тетя, — можно мне в дамскую комнату. Пожалуйста!

Что с ними будешь делать?

— Да, конечно.

Тетя выскользнула из деканата.

— И мне, — пискнула Антуанетта, и, не дожидаясь моего разрешения, мышкой прошмыгнула в коридор.

Наглая студентка! Я поморщился как от зубной боли. Чуть не закричал в спину. Огляделся в поисках развлечений. Ничего!

Шаркая ногами, вышел в коридор. Из рекреации брызнула толпа студентов и, топоча ногами, скрылась на нижних этажах. Никакого уважения к страдающему начальнику! Огляделся, увидел на двери деканата надпись крупно красными буквами:

«Входить опасно для жизни! Декан скучает!»

Сумасшедшие! Им что, делать нечего? Хотел было стереть, передумал. Пусть их! Пошел по коридору, спустился по лестнице, вышел на улицу. Кругом никого не было. Даже привратник Клария Оф Надейл пренебрегала своими обязанностями привратника. Отругаю девчонку! Только вдалеке среди городских улиц были заметны бегущие люди. Вздохнул. Никто не хочет со мной разговаривать, поскучать вместе. Обратил взгляд на ветвистый платан. Через некоторое время зеленые листья стали желтыми, разлетаясь под напором ветра. И этот в спячку обратился. Старчески поднимая негнущиеся ноги пошел по улице.

По-видимому, скучающий декан было в Камприи запоминающееся зрелище, типа взрыва атомной бомбы. Пустые площади, безмолвные дома. Камприя, вмещающая несколько сот тысяч человек населения, казалась заброшенным городом. Улицы, небольшие рынки, таверны — НИКОГО! Разумные и неразумные удрали, только растения, привязанные к земле корнями, оставались на месте, но и они тревожно шевелились, изгибаясь в противоположную от меня сторону. Кошмар какой-то!

Увидел идущих навстречу людей, слегка взбодрился. Поскучаем вместе! Вблизи идущие навстречу оказались Клавдией Николаевной и Катенькой, под руки волокущих слегка сопротивляющегося толстячка.

— Говорите! — приказала Клавдия Николаевна.

— Ва-ва-ваша св-светлость, — слегка запинающимся голосом заговорил толстяк, — я — мэр города Кользилий. По-м-м-огите нам.

Я немного заинтересовался. Может найдется причина, которая избавит от скуки? Обратил к нему взгляд, который без всякого позерства стал тупо-оловянным. Мэр упал в обморок.

Ненадолго.

Клавдия Николаевна придержала толстяка, а Катенька надавала оплеух. Толстяк открыл глаза и непонимающе посмотрел на нас.

— Да говорите же скорей! — поторопила его Клавдия Николаевна.

— У нашего города есть старое проклятие, — четко заговорил, словно читал текст, мэр, — каждый десять лет к городу прилетает дракон, который требует девственницу и потом съедает ее. Сегодня мы должны увести ему очередную, ту, на которую он указал.

Я почувствовал, как скука немного отступает. Обрадовался. За такое счастье я готов хоть с драконом подраться.

— И где он?

— Около главных ворот, — в глазах мэра затеплилась надежда, — помогите, дракон выбрал мою семнадцатилетнюю дочь.

— Ведите!

Главные ворота находились почти на противоположной стороне города и мы поспешили по улицам. Через несколько сот метров появились жители города, правда, при моем появлении они стремительно скрывались. Но ближе к главным воротам население опять исчезло. Камприйцам надолго запомнится этот день. С одной стороны, скучающий декан, с другой, — не менее страшный дракон. Мне даже стало их немного жалко.

Небольшую калитку в стене рядом с воротами мне пришлось открыть самому — никто не решился идти со мной, поскольку кроме обязательного минимума в виде девственницы, легендарное животное убивало всех, до кого дотягивалось. В общем негодяй и нахал. И еще гад в тумбочке.

Дракон находился неподалеку и в ожидании конфетки ловил бабочек. Это сразу настроило меня на несерьезный лад.

— Привет! — я помахал ему рукой. При виде врага стало немного легче. Скука почти не чувствовалась, слегка шевелясь где-то внутри головы. Живем!

Дракон удивленно посмотрел на меня, захохотал, выбрасывая клубы огня. Огонь был не настоящий, а магический, он не сжигал, а выдувал энергию из всего — будь это живое существо, растение, крепостная стена или здание. В общем, из всего, как гласит учебник по биологии магических животных.

— Ты что, девственница? — наконец задал он сакраментальный вопрос, — а борода для маскировки из пакли?

Пока он упражнялся в примитивном юморе, я, иронично посмотрев на него, наметил план легендарной битвы. Дракон был небольшой, хотя и с хороший «КАМАЗ», но вполне с реальными шансами загнуться. А в остальном типичная рептилия — зеленая тушка на четырех ногах, высотой метра четыре в холке и с длинным гибким хвостом. Как говорится, дракон — это не только шкура, но и тонна различных вкусных вещей.

— Ешь ананасы, рябчики жуй, день твой последний приходит, буржуй, — продекламировал я известное двустишие из стихотворения Маяковского.

— Ах ты, дразнится! — взревел дракон, готовый к хорошей драке, он любые слова воспринимал, как вызов. К тому же, держу пари, литературу он не изучал, и поэтому бросился в атаку, скомкав вступление к бою. Скотина такая! Нет бы для начала хорошенько поругаться, рассказать историю своего падения, послушать меня.

От гнева голова прочистилась, я почувствовал, что последние остатки скуки исчезают. Спасибо четвероногое, будет возможность — не убью. Я постучал кулаком правой руки по ладони левой, показывая, что сделаю со своим противником.

Мне представилось, что он захочет задавить меня своей массой. Все-таки он тяжелее меня раз в десять — пятнадцать. Вместо этого он подскочил, вытянул голову на длинной шее и пустил в меня огненную струю.

Результат был предсказуемым для меня и неожиданным для дракона. Струя легким теплым ветерком прошлась по моему телу, а не выжгла душу. Я обиделся на публику.

— Ты, ослиное отродье, получишь в зеленую противную морду!

И врезал ему в челюсть, благо дракон неосторожно подвел голову ко мне, стремясь лучше рассмотреть мою гибель. Мой противник неожиданно легко под летел и грохнулся на спину. Ничего себе у меня ударчик!

— О-о-о! — взревел он, — ты же мне зуб выбил, нечистый! Это же нечестно!

Мне осталось удивиться.

— Почему нечисть? Я — нормальный человек, маг, к нечисти не отношусь. Ты вот нечисть.

Дракон перевернулся, сел на задние лапы. В правой передней у него был зуб. Он грустно на него посмотрел. Я улыбнулся. Щербатый дракон выглядел комично.

— Тогда почему не умираешь, если честный горожанин? А я не нечисть, а магическое существо.

— Ну извини, — без всякого раскаяния произнес я. — Давай повторим?

Дракон встал на три лапы — в четвертой он сжимал зуб — и осторожно двинулся мне навстречу. Наглость у него исчезла, он стал очень осторожным, правда, это ему не очень помогало. Атаки были слишком уж стереотипными — он вытягивал шею, подводил голову ближе к жертве и убивал ее струей огня. Привык, паразит, пользоваться неотразимой магией. Вот только на меня она не действовала. Итог новой схватки: я — обдуваемый порывом легкого ветерка, он — лежащий на спине с подбитым глазом.

— Так нельзя! — взревел дракон, — люди добрые, да что же делается на белом свете. Драконов бьют!

Он тяжело перевернулся на живот и долго тряс головой, словно у него в уши попала вода.

— Ты пойми, — принялся внушать он мне, — нас мало, нас надо жалеть. Ну что для такого большого города одна девственница на десять лет? У вас от поноса куда больше дохнет. Отдай, а?

— Никогда еще человечество, а также другие разумные национальности и расы, — уточнил я, — не оставляли своих представителей в беде. Тем более, ты, паразит, берешь самых красивых. А нам что остается?

На счет красоток я сказал на всякий случай. Должен же быть у меня понятный для остальных стимул. А то тезис о ввязывания в драку из-за скуки отдает откровенным позерством. Никто, кроме меня, не понимает, что такое приступ настоящей скуки.

Дракон тяжело вздохнул. Мрачно на меня посмотрел, что-то про себя решая.

— Предлагаю воспользоваться положениями Гаагской конвенции и сдаться в плен, — предложил я.

Наступила длительная пауза.

— Да я бы сдался, — наконец тоскливо произнес дракон, — да не могу. Видишь ошейник, — он показал лапой на узкую полоску кожи на шее. — Если я не съем раз в десять лет девственницу, а ее душа не будет отправлена могучему некроманту — моему хозяину — он отпустит из ошейника злого духа нижнего мира и я умру в тяжелых муках. Мой брат-по-гнезду, вздумавший перечить некроманту, умер именно так. Поверь, это очень трудная и болезненная смерть.

— А если я избавлю тебя от магического ошейника некроманта?

— А сможешь? — в голосе дракона появилась некоторая надежда.

— Ты же видишь, как на меня действует магия — никак. На меня невозможно подействовать магически. И дух твой будет разорван на части и уничтожен.

— Тогда давай!

Дракон осторожно подошел и положил голову на землю рядом со мной. Я покосился на тридцатисантиметровые зубы и предупредил:

— Только ты не вздумай укусить.

С такими аксессуарами и магии не надо — пойдешь гулять по свету в расчлененном виде.

— Зуб даю, — откликнулся дракон, подумал и добавил: — еще один, кроме выбитого.

Успокоил, называется. Пусть его, поверю, выхода все равно нет. Или я его лечу и вербую, или убиваю. Жалко! Посмотрел на ошейник. Пообещать легко, а теперь как бы меня самого не убили. Кто его знает, кто там проживает в этом нижнем мире. Магией он меня не убьет, а вот острыми когтями или зубами вполне.

Ну, ладно. Когда-то надо начинать. Я взялся обоими руками за полоску кожи — никаких ощущений, просто слегка нагретая от солнца и дракона, поднапрягся и разорвал ее надвое. Из места разрыва вылетела тень, хорошо видимая на солнце, от которой ощутимо несло холодом. Тварь потусторонняя!

— Молитесь напоследок, несчастные! — прошипела она, собираясь атаковать.

Я не стал ждать неприятного для нас продолжения, схватил духа нижнего мира, мысленно перекрестившись. Несмотря на то, что он был на вид прозрачным, под руками оказалось вполне материальное тело. Осталось совершить техническую часть — задушить, задавить противника — и можно праздновать победу над городским проклятием.

Сжал руки. Все оказалось не так страшно, чем ожидал перед боем. Дух визжал, бился, пытался вырваться из ловушки, но напрасно. Сильные тиски рук сделали свое и дух вдруг развалился надвое. Крики прекратились, части тела, отпущенные мной, медленно кружились в воздухе, а затем превратились в прах и разлетелись от дуновения ветра. Ух, какой я молодец! Одним творением темных сил стало меньше!

— Спасибо, господин, ты спас меня от злобного духа! Век буду благодарен!

Стало комично. Кланяющийся дракон, все равно, что воющая ворона.

Я уточнил:

— Девственниц есть не будешь?

— Тьфу, — смачно сплюнул дракон, — ты думаешь, их приятно есть? Разорвешь ее бедняжечку поскорей на части и глотаешь сырое мясо с костями. Потом год икаешь, Ты когда-нибудь ел сырое мясо?

— Зачем?

— И не ешь! Такое дерьмо! А ведь я люблю жаренную свинину, — дракон мечтательно заговорил, почти замурлыкал, закрыв глаза, — с лучком, с печеными овощами, в сметанке. О-ох!

— Да ну тебя, не дразни.

— Господин, а угости мясцом, а? Отслужу, как есть отслужу.

Мысль привести в город живого дракона показалась сумасшедшей. А вдруг он начнет дебоширить. Меня самого выгонят из Камприи.

— Господин, — заискивающе заглянул мне в глаза дракон, — хочешь я стану твоим рабом? Дам магическую клятву.

— Ты же только что перестал быть рабом. И опять пойдешь в неволю? — недоверчиво-подозрительно спросил я. В голове не укладывалась логическая цепочка и я ему не верил.

— Ты, хозяин, глянь, — начал объяснять дракон, — мне уже пятьсот тридцать лет, жить осталось сотни две — две с половиной. Пещеры у меня нет, ценностей не много, даже миллиона золотых не накопил. Вот разойдемся мы с тобой и что? Кур идти воровать? Кушать-то хочется. И опять есть сырыми, — дракона передернуло, — а то поймает опять злодей какой-нибудь, окутает магией и служи ему, убивай девственниц. Я ведь хозяина не любил не потому, что он хозяин, а от того, что некромант. Ты ведь людей жрать не пошлешь?

— Нет. А если воевать? У меня врагов множество. И дальше будет еще больше. Люблю, знаешь, себя показать, да соседей позлить.

— Это мы всегда пожалуйста, — обрадованно заговорил дракон, — ты не думай, я не не-со-про-ти-вле-нец, — по слогам выговорил он, — ежели на нас нападут, или ты на какого недруга укажешь, — враз сожгу.

Я прикинул. Могучему и страшному декану королевского факультета, его светлости имперскому герцогу Кириллу все равно понадобятся слуги и воины. Иначе, как уже мне намекали, соберется десяток — другой людишек с мечами на предмет укорачивания моей жизни. Устою ли я? Опять же, с кем-то спарринговать надо?

— Хорошо, я беру тебя магическим рабом.

Обрадованный дракон произнес магическую клятву, в конце закрепленную заклятием. По мне прошел ветерок — заклятие не удержалось, но на дракона, как он объяснил, оно подействовало.

Мы пошли к городу и на ходу мне пришла в голову еще одна мысль.

— Слушай, а тебя как зовут?

Дракон приосанился и издал ряд посвистываний и пощелкиваний.

Зашибись! Я должен научиться этому красивому названию? Решительно заявил:

— Давай это будет твое домашнее имя, а еще одно публичное.

Дракон подумал и согласился.

— Тогда выбирай человеческое имя: Иван, Сергей, Герасим, Андрей, Николай...

— Герасим.

— Что же, Герасим, пойдем в город, а то уж очень есть хочется.

— Хочется, — с готовностью подхватил дракон.

Глава 12

Древний вид некоторых преподавателей позволяет предположить, что они еще видели живых динозавров

Из записных книжек декана факультета

Мы неспешно шли, переговариваясь, не встретив никого по пути. В этих кварталах народ дракона боится или все еще от меня прячется?

Первая проблема наступила у калитки. Собственно, это была ниша в рост нормального человека, прорубленная в стене. Я пройду свободно, дракон - никогда.

- Перелетишь через ворота? - поинтересовался я.

- Запросто, - не стал создавать проблемы дракон, развернув крылья и поднявшись в воздух.

Когда я перешагнул через калитку, Герасим встречал меня, гордо сияя зеленой кожей.

Куда идти? Я подумал, прикинул варианты и решил направиться на центральную площадь. Герасим хочет есть, а войти в ресторан ему невозможно - в городе не было таких больших существ и хозяева экономили на расходных материалов, делая сравнительно небольшие входные двери. Находящийся же на центральной площади ресторан "Дрянное копыто" часть столиков расположил прямо на площади, и, несмотря на такое название, пищу посетителям поставлял неплохую.

На полпути к ресторану нас остановили. Толпа магов, стражников и просто вооруженных чем попало горожан, возглавляемая Ангелой, куда-то шла. Очень быстро стало понятно, что она шла по нашу душу.

- Негодная тварь, немедленно остановись и отпусти пленника! - потребовала Ангела.

- Ваше императорское величество пытается меня оскорбить? - угрожающе произнес я, потянувшись к шпаге. После проведенного совещания и анализа моей деятельности она изменила отношение ко мне?

Ангела сразу сдала тон.

- А вы разве не попали в плен, герцог? - поинтересовалась она, разглядывая дракона.

- С какой стати? - удивился я, - мне пришлось освободить город от проклятия. Одновременно обзавелся слугой. Вот познакомьтесь, мой магический раб Герасим. Освобожденный из рук некроманта, он больше не будет есть людей, остановившись на приготовленной пище из домашних животных. Герасим, - обратился я к дракону, - это наследная принцесса, дочь императора и ректор имперского университета Ангела. Ты должен к ней обращаться ваше императорское величество. Поклонись ей.

Дракон сел на задние лапы, прижал переднюю праву лапу к сердцу и склонил голову. И широко улыбнулся, демонстрируя хорошее настроение и благостный характер. Последнее он сделал совершенно зря, народ зароптал, перетрусил и попятился.

Ангела не испугалась. Наоборот, она подошла поближе и убедилась, что магическая клятва настоящая. Затем повернулась к толпе:

- Все слышали? Дракон Герасим теперь собственность его светлости, декана королевского факультета, что я удостоверяю. Всем разойтись!

Подошел толстячок мэр, заискивающе спросил:

- Какую плату желает получить ваша светлость?

- Мгм, - я хотел вообще отказаться от плату, но посмотрел на Герасима и глубокомысленно заметил: - видите у Герасима выбит зуб и подбит глаз. Это мы искали консенсус и несколько увлеклись в разговоре. Вы оплатите лечение дракону и всех нас за счет города накормите в "Дрянном копыте". Я, думаю, прошу немногого.

- Что вы, ваша светлость, - всплеснул мэр, - это такое пустяк! Мы будем счастливы угостить вас и вашего дракона.

- Пожалуй, я немного сопровожу вас, - Ангела изо всех сил старалась скрыть любопытство, что у нее получалось плохо. Я хотел пошутить по этому поводу, но передумал. Ангела, как женщина, конечно, любопытна, но еще она вторая по знатности в империи и имеет власти немногим меньше, чем ее отец. Пошутишь на свою голову. Тем более, у нее были ко мне определенные претензии. Увеличивать счет было бы крайней неосмотрительностью.

Появился маг-целитель городской больницы. Увидел, кого ему предстоит лечить, побледнел. А тут еще Герасим, не имеющий особого опыта близкого общения с обычными разумными существами. Сунул под нос лекарю лапу (здоровенную лопату, приспособленную отрывать конечности, с когтями - кинжалами, которыми очень приятно небрежно отрезать голову), полез здороваться, просяще улыбнулся, обнажив пасть (акула обзавидовалась бы, увидев страшный частокол зубов). Я почувствовал, что вскоре магу самому придется оказывать помощь, подошел к Герасиму, потребовал от него лечь и положить голову на землю. Объяснил лекарю, что от него требуется. Лекарь ожил, взял зуб, попросил открыть рот. Изучил гнездо, где был зуб, объявил, что вылечить можно. Я потребовал от радостно затрясшегося дракона не шевелиться и ни в коем случае не закрывать рот. Маг вставил зуб и произнес несколько заклинаний. Все лечение. Вот ведь здорово!

Пока Герасим бережно поглаживал приросший зуб, маг немного отдохнул, восстановил энергетический баланс и залечил подбитый глаз. Я похвалили его и вопросительно поглядел на мэра. Господин главный торговец и скупердяй хотел отправить мага без оплаты под предлогом, что тот и так получает зарплату из казны города. Но я кашлянул, протестуя. Герасим улыбнулся, начиная понимать, что его улыбка является серьезнейшим идеологическим аргументом. Мэр, видя наше неодобрение, вытащил кошелек и с перепугу одарил лекаря целым золотым! Моральное осуждение зачастую действует эффективнее крепкого подзатыльника.

Я пригласил лекаря перекусить с нами. Поглядел на мэра, пригласил и его. Поглядел на Ангелу. Та также выразила желание. В итоге дружной толпой - мы с Ангелой и Герасимом впереди, мэр и лекарь - чуть сзади - пошли в ресторан.

Слухи об изменившемся геополитическом положении быстро разошлись по городу и население уже не удирало, сломя голову, ни от меня, ни от бывшего городского проклятия, а выражало испуганное любопытство. Как же, многовековое чудовище Камприи теперь стало частью самого города! Герасим, чувствуя себя знаменитостью на сцене, кланялся, улыбался во весь рот, приводя жителей в полуобморочное состояние.

У ресторана мэр поспешил вперед, чтобы предупредить хозяина, который при виде дракона мог удрать вместе со своей обслугой или потерять сознание. Кто тогда нас будет кормить?

Извещенный мэром порядком перетрусивший трактирщик встретил нас на площади и непрерывно кланялся, бормоча о свалившемся на его шею счастье. Герасим, страшно оголодавший еще на прошлой неделе, придержал его за подбородок.

- Мужик, я жрать хочу. Подай жратву, а потом кланяйся.

Увидев зубастую морду в опасной близости, трактирщик все же упал в обморок. Пришлось приводить его в порядок, собирать разбежавшуюся прислугу и только после этого, наконец, разместить заказ.

Я взял мясо по орски, напоминавшее шашлык, мэр - похлебку и лепешку с паштетом, Ангела - рыбу. А Герасим исполнил свое обещание и заказал свинину, обжаренную в сметане. Ему приволокли целую тушу и дракон радостно, совершенно по человечески, потер лапы в предвкушении пиршества.

- Кстати, ваше императорское величество, - поинтересовался я, - не осветите ли мне один интересующий вопрос?

Ангела обернулась ко мне, заинтересованная необычным для меня подходом.

- На днях я был на кафедре отечественной истории и встретил интересного преподавателя Дару фон Конрад Унд Франкенштейн. Мне сказали, что всего их три: Вара, Дара и Мара, что они родственницы, но родней не являются. Поскольку мне с ними работать, хотелось бы знать, чтобы не оказаться в неловкой ситуации, кто они.

Ангела задумалась, но пришла к выводу, не устраивающему меня:

- Я расскажу вам. Как-нибудь попозже. А пока мне интересен ваш дракон.

И она аппетитно откусила кусочек рыбы, глядя на жующего дракона.

Пока мы ели, в округе постепенно увеличивалась толпа. Подойти поближе они не решались - отпугивал дракон, гнев Ангелы и, если не ошибаюсь, грозный я. Но на периферии видимости существ накопилось изрядно. Может показывать Герасима за деньги? Подавляющее большинство жителей, несмотря на периодические визиты рептилии, считало драконов мифологическими существами и никогда их не видело. Ибо увидевшие становились мертвыми.

Дракон наелся первым. Он не осилил и трети заказанной свинины. Все по поговорке - глаза больше желудка. Ангела, видя сыто отдувающегося Герасима, вежливо поинтересовалась графиком его питания.

- Одна задняя нога взрослой свиньи.

- В день?

- В месяц.

Ангела не поверила, мэр тоже. Маг-целитель, подумав, осторожно сказал, что может быть. Физиология драконов изучена очень слабо.

Герасим, выковыряв когтем кусочек мяса между зубами, важно сообщил, что, по рассказу его прежнего хозяина, драконы едят мало, поскольку не теплокровны и им не надо тратить энергию на поддержание температуры тела.

Не знаю, насколько прав некромант, но что это придумал не дракон, я понял сразу. Столько умных слов Герасим связать не мог по определению.

Мэр, извинившись, куда-то исчез, а мы втроем стали пить нечто похожее на чай. Впрочем, лекарь быстро выпил свою чашку и, извинившись, тоже ушел. Герасим же попросил... молока. То есть, он попросил белый коровий сок, чем ввел трактирщика в ступор. Он подумал, опираясь на кровавый авторитет драконов, о жажде крови и не мог въехать, почему белое. Я пояснил. Лицо хозяина прояснилось и вскоре Герасим восторженно мычал и цокал, попивая свежее молоко.

Я же ломал голову над возникшей проблемой - куда девать дракона ночью. В квартиру он не залезет. Или залезет? Может провести ремонт и отдать одну комнату под ночлежку рептилии. Или, - пришла мне в голову оригинальная мысль, - выкопать дракону пещеру?

К востоку от центральной площади есть пустырь, не заселяемый из-за высокой скалы. В свое время, на заре создания города, это место было заселено в первую очередь. На скале стояла крепость, служившая защитой жителям при набегах кочевых эльфов. Но затем эльфы осели и перемешались с пришедшим населением. Жить на скале было трудно и горожане расселились по округе. Постепенно жилье разрушилось, а крепостные стены растащили.

Я поделился с Герасимом мыслью о пещере. У дракона загорелись глаза. Исполнится его стародавняя мечта - он станет обладателем настоящего драконьего жилья! А там, глядишь, подкопит деньжат и станет богатым драконом. В восторге он отпил сразу половину кружки молока. Интересно, а богатый дракон в его понимании -это сколько? Два миллиона накоплений на безбедную старость? Пять? Ведь у него уже есть, как я понимаю, несколько сот тысяч золотых. Да я бы давно свернул все дела и вел паразитический образ жизни, платя себе огромную пенсию. Я же не государство, мне не жалко.

- Учись зарабатывать, - назидательно сказал я, не подавая вида о собственном понимании богатства.

- Постараюсь, - проворчал Герасим.

Ангела, извинившись, отправилась в ректорат - рабочий день был в разгаре. А я, вдохновленный отсутствием скуки, решил показать Герасиму свой факультет. Тот обрадовался.

Правда, сразу возникла проблема. Идти с Герасимом по городу, все равно, что разъезжать в земных условиях на танке в мирное время - привлечешь массу народу и нагнетешь обстановку. Появятся полиция, ОМОН, пожарники, войска... Герасим криво ухмыльнулся, выставив на обозрение часть зубов, и пообещал пройти незаметно. Мне стало интересно. Проще обнаженную русалку пронести в толпе мужиков, чем протащить эту гору мяса по городу. А он хочет незаметно. В смысле, напугать все до обалдения, до потери памяти и смыться? Иного варианта я не видел.

И, как оказалось, зря. Таинственно подмигнув, чем заставив меня вздрогнуть (горгулья бы со своей страхолюдностью обзавидовалась бы), он свернул в ближайшую подворотню и... вдруг исчез. Ни фига себе банан!

- Как я тебе? - раздалось в подворотне.

- Ты шикарно выглядишь! - искренне сказал я.

- У драконов есть особое качестве, - сообщил мне воздух. - Не знаю, как это происходит, но у нас есть плащи, которые делают нас невидимыми при надевании их. Только нас. Для остальных это обычная ткань.

Я оценивающе ощупал драконий талисман. Хороший плащ. Мне б такой, да видно рылом не вышел.

Мы пошли по улице, оживленно переговариваясь. Наверное, это была занимательное зрелище - идет по улице сиятельный герцог и тихо (во весь голос) ведет сам собой беседу. Впрочем, кто решится сделать мне замечание? Вызову на поединок и пусть рассматривает цвет собственной крови.

Пройти в главный корпус я не сумел. Неподалеку от вестибюля толпилась группа людей и чем-то занималась. Пригляделся. Лица оказались знакомыми - мои студенты, вместо того, чтобы грызть гранит науки, болтались на свежем воздухе, изображая великосветский пикник.

Я кашлянул, привлекая общее внимание.

- Ваша светлость! - обрадовалась мне королеве Таринская, которая, вопреки своему обещанию не уехала, - а мы занимаемся сооружением арены. Так сказать, выполняем ваше задание.

Она осторожно подошла ко мне, убедилась в моей вменяемости и только после этого оккупировала территорию справа. Герасим, слава Солнцеликому, предусмотрительно стоял позади.

Я присмотрелся, ничего не понял. В моем понимание, строительство - это кирпичи, цемент, древесина и другие строительные материалы, суетящиеся в пыли люди, грохочущие механизмы. Здесь же два человека в зеленой форме - мантии и брюках - явные маги-архитекторы, повинуясь указаниям сиятельных монархов, двигали проекцию арены.

- Ваша светлость, - обратилась ко мне герцогиня Вольстанг, - вас устроит такая форма?

Я пожал плечами. Сооружение нормальное, пусть будет такой. В принципе, мне главное место для поединков иметь, а уж круглое оно или овальное - какая разница!

Поняв основные тезисы моего существования, герцогиня засуетилась, дала отмашку магам, те забегали, задвигали руками, делая пассы. Арена приобрела материальные очертания, прочно устроившись неподалеку от главного входа, словно всегда стояла на этом месте. Интересно строят в этом мире!

Я по-хозяйски прошел на арену. Если бы самолично не видел, как два мага выполнили за несколько минут объем работ десятидневного труда обычного формата, никогда бы не поверил, что арена магической постройки. Гранитное здание полуоткрытой формы, площадка, засыпанная песком - типичная арена для поединков благородных людей.

- Ваша светлость, - Антуанетта немедленно оказалась рядом, привлекая мое внимание, - позвольте пригасить вас к учебному бою.

Хитрющая королева к бою на рапирах пригласила так, словно на танец в своем дворце.

Я тупо посмотрел на нее. Не пробил! Ох уж эти студенты в монаршем обличии, сумели привыкнуть к моим коронным номерам. Срочно необходимо разучить новые.

- Ваше королевское величество, - объявил я, - спарринговать с вами я не могу.

- Почему?

- Вы слишком слабы для меня.

Губы Антуанетты сложились в обидчивую мину.

- Моим партнером будет противник посильнее, - продолжил я и театрально махнул рукой.

Герасим сбросил плащ невидимости, объявившись на белый свет, и широко улыбнулся.

По-видимому, монархи, занятые моим поручением, не знали об очередном пришествии проклятия Камприи. И тем более, до них не дошла информация о появлении нового жителя Камприи. Дракон оказался полнейшей неожиданностью. Кто-то побледнел, кто-то споткнулся на ровном месте, большинство схватилось за шпаги, часть активировала магию. Герасим никого не испугался. Во-первых, рядом стоял я, во-вторых, таким количеством воинов, хоть они и являлись монархами, дракона было не победить.

- Познакомьтесь, - громко сказал я, - это мой новый слуга, магический раб Герасим. Дракон с большими зубами и коротким терпением. Прошу любить и жаловать.

Поддерживая свой уровень, Герасим щелкнул зубами и ударил хвостом по брусчатке. На ней остался глубокий след.

Монархи были впечатлены. Антуанетта превратилась в обычную напуганную девчонку без всяких потуг с ее стороны.

- Ни разу не видела дракона, - потрясенно произнесла она, - а... можно вас потрогать?

Герасим важно подумал для торжественности момента и кивнул. Антуанетта осторожно погладила зеленый бок. Дракон снисходительно посмотрел на нее.

- Посторонних прошу покинуть арену, - прервал я идиллию, - Герасим, не порти мне студентов.

Дракон недовольно заворчал. Ба-а, а мы, оказывается, еще и ловеласы.

Я быстро привел его в боевое состояние, выхватив шпагу и став в позу три четверти.

Герасим угрожающе зарычал, топнул левой задней лапой, пустил в меня струю огня. Все это были психологические отвлекающие уловки. Герасим прекрасно знал, что до его топания и магических струй мне сугубо фиолетово. Зато я мог посмотреть в сторону, на потрясенных студентов, издающих различные вскрики и шепотки, а он в это время мог прыгнуть и нанести удар здоровущим кулаком.

Он и нанес. Но меня на этом месте уже не было. Я подпрыгнул и поправил движение Герасима ударом ноги по морде. Дракон проскочил мимо меня и тяжело рухнул, вывалившись за пределы арены.

- Не ушибся? - участливо спросил я. Вопрос был не для издевки - я беспокоился за свое имущество.

Дракон потряс головой, промычал, явно маскируя выходящие нецензурные выражения.

- Мог бы и послабее ударить, - указал он на прореху в моей деятельности.

- Не рассчитал, - согласился я и предложил: - повторим?

Герасим осторожно двинулся, периодически выбрасывая кулаки. Я с опасением поглядывал на них. Дракон передвигался медленно, и бил еще медленнее, но если оказаться на пути кулаков, как говорится, нокаут установят и без врача. А, возможно, и смерть. Я крутился вокруг него юлой, и, уловив момент, приставил острие шпаги к шее. Все! Каким бы ты драконом не был и толстую кожу не имел, но от лезвия шпаги уйти не удаться.

- Молодец! - похвалил я его, - дерешься все лучше.

Ле Тун, конечно, не удержался от подначки.

- Много мяса, мало умения, - провозгласил он.

Герасиму это не понравилось. Он молнией рванулся к графу, схватил лапой за шиворот и поднял. Камзол затрещал, но качественная ткань выдержала и граф задергался в воздухе.

Насладившись зрелищем беспомощного монарха Герасим поднес его к своей морде.

- Никогда, - настоятельно потребовал он, - слышишь, никогда не смей обращаться ко мне. Что разрешено герцогу, то смертельно опасно для графа. Понял?

К чести Ле Туна, он побледнел, но в обморок не упал.

- Понял, - вежливо отметил граф, - достопочтенный дракон очень понятно мне объяснил. Мне стыдно за свою грубость, право слово.

Если он и издевался, то очень тонко и изощренно. Я, по крайней мере, ничего подозрительного не нашел. Герасим тоже, поскольку нехотя отпустил Ле Туна на землю.

Граф небрежно провел по одежде, поправил камзол.

- Да, ваша светлость, - признался он, - вы и в одиночку были страхом господним, а вдвоем с уважаемым Герасимом вы побьете любого противника.

В разговор вмешалась Антуанетта. Глядя горящими глазами на дракона, она попросила:

- А покатать вы можете?

Я это дело прекратил, заявив:

- Одна поездка золотой. Деньги пойдут мне.

Антуанетта и Герасим надулись, с неудовлетворением глядя на гада-рабовладельца. Но я пренебрег их взглядами. Устроили здесь гоп-команду.

- Обратитесь все ко мне своими взглядами! - потребовал я, - проверка одного из студентов, - я благосклонно кивнул Ле Туну, - показала слабую фехтовальную технику. Я не могу допускать, чтобы студенты моего факультеты, благородные монархи, не могли за себя постоять. Кроме того, необходимо и просто вас подтянуть, а то заросли жирком.

Со стороны женской части раздалось недовольное ворчание. Я его проигнорировал и перешел к резолюционной части.

- С сегодняшнего дня вводятся обязательные занятия по физической культуре. Каждое утро в течении полутора часов вы будете заниматься по следующей программе: бег, разминка в виде гимнастики, учебные поединки на рапирах. С самыми слабыми я буду заниматься лично, проводя обучающие поединки. Форма одежды - свободный блузон, свободного покроя брюки, спортивная обувь, учебная рапира. Первое занятие будет сегодня, здесь, через два часа. Опоздавшим лично назначу дополнительные спортивные мероприятия. Вопросы?

Судя по встрепенувшимся монархам, вопросов у них было много, и еще больше проклятий в мой адрес. Но я обвел их тяжелым взглядом, и они покорно поплелись к себе на квартиры, а, точнее, во дворцы - монархи привыкли жить в роскоши.

А я отправился в корпус - знакомиться с преподавателями, оставив Герасима около арены.

Правда, повезло не очень - почти никого не оказалось Попикировавшись с Дарой и обсудив ряд кафедральных дел с Августином Арнольдовичем, вернулся обратно. Кстати, и время вышло. Переодевшись в деканате в привычную спортивную форму я вышел к арене. Студенты уже ждали меня. Женская часть предсказуемо приоделась в обтягивающие костюмы броских расцветок, демонстрируя превосходные отличия своих фигур и заставляя мужчин то и дело бросать исподтишка оценивающие взгляды. Сами они оделись куда скромнее в коричневые и черные костюмы.

Впрочем, скоро им будет все равно. Я потребовал построиться в одну шеренгу по росту. Сначала мужская часть, за ними женская. Поворчав на меня, монархи кое-как построились, я скомандовал сделать поворот налево, превратив шеренгу в колонну и, встав во главе, побежал трусцой.

В век холодного оружия не только мужчины, но и женщины были достаточно сильны и натренированы. Но выносливость у них, судя по щадящему получасовому бегу трусцой, была не на уровне. Монархи быстро устали, на костюмах появились пятна пота. Я оценивающе посмотрел на эту группу отъевшихся котов и прокомментировал:

- Жирная пища, малоподвижный образ жизни и отсутствие тренировок. Сегодня, мои дорогие студенты, мы бежим по краткому маршруту. Сухо, ровно, никаких препятствий. Одно наслаждение. А теперь посмотрите на длинный маршрут. - Я показал на грязную полоску около деревьев, местами превращавшуюся в настоящее болото. - Его вы тоже освоите.

Монархи, затравлено глядя на меня, возражать не решились, лишь Антуанетта по женской привычке оставлять последнее слово за собой, пробормотала о тяжелой королевской ноше и отсутствии времени на занятия.

Я проигнорировал ее пищание и объявил, что последние пятьсот метров необходимо пробежать на максимальной скорости. После чего рванулся к финишу. Топанье шагов за моей спиной стихло быстро. Достигнув намеченной цели, остановился и оглянулся. Моих доходяг хватило метров на сто. Затем, окончательно сбив дыхалку и надорвав мышцу, они поковыляли по направлению ко мне. Несколько шаромыг легли на землю, отказываясь подчиняться командам садиста начальника.

- Дойти до финиша необходимо всем, - довел я до них ценную информацию. И они, постанывая и сквозь зубы выплевывая ругательства, поплелись к товарищам.

Минут через пятнадцать мои монархи построились в одну шеренгу не очень-то соблюдая строй и рост. Граф де Ленд вообще забрел в женскую часть и теперь стоял между королевой Таринской и графиней Митании. Я подошел и с любопытством посмотрел на графа. Вид у него был еще тот. Лицо в разводах пота и грязи, сгорбленная фигура, мутный взгляд устремлен в неведомое далеко.

Но я был неумолим и сладеньким голоском поинтересовался:

- Граф де Ленд, вы сменили пол?

- Почему? - прохрипел тот.

- А вы оглянитесь, куда забрели.

Граф заставил себя очухаться, оглянулся, увидел своих соседок, и лицо его исказилось от досады. Монархи, измотанные, загнанные бегом, не сразу отозвались на новое развлечение. Но постепенно до них дошел комизм положения и смех неудержимой волной, сначала тихий, а затем все более громкий понесся вдоль строя.

Я подождал, пока смех стихнет. Прошелся вдоль строя, задумчиво произнес:

- Интересно, а если бы я организовал часовой забег, что бы с вами стало?

Лица монархов подернулись гримасами отчаяния. Я покровительственно улыбнулся и пообещал вернуться к этому вопросу чуть позже. А пока поинтересовался, нет ли желающих поучаствовать в учебном поединке со мной. Желающих вполне естественно не нашлось.

Обвел оловянным взглядом строй. Народ съежился, но в большинстве взгляд выдержал. Они все же были монархами, привыкшими к тяжелому грузу ответственности за поданных и обязанности встречать лицо к лицу любую опасность. Но, солнцеликий упаси, в какой у них был жалкий вид!

Я сделал вид, что смягчился. Увы, эти паразиты уже привыкли ко мне и знали мои уловки. Увидев мое смягчившееся лицо монархи напряглись. Желание похулиганить сразу же исчезло.

- Завтра утром все должны прийти на занятие, - подчеркнул я, - поэтому сегодня не забывайте про массаж и горячую ванну, иначе к утру мышцы станут деревянными. И завтра мы обязательно будем проводить бои, пусть если на арену вас придется заносить.

На этом пожелании я распустил строй. Монархи побрели домой, изредка оглядываясь на нас. Не знаю, о чем они могли говорить, но мы с Герасимом улыбались, используя для демонстрации все зубы.

На следующее утро мои студенты были ожидаемо помяты и с трудом передвигались. Пришлось вместо бега организовать разминочную гимнастику, чтобы оживить мышцы пострадавших. Те халтурили, как могли, малейшее движение тел вызывало чувствительную боль. Можно было, конечно, подойти и грубо нагнуть или распрямить страждущего, но, во-первых, монарх мог воспринять это как оскорбление, а, во-вторых, женская часть помимо оскорбления могла воспринять прикосновение и как заигрывание. Солнцеликий упаси!

Поэтому поступил достаточно просто. Моим погонялой стал Герасим, который получил строгую инструкцию не касаться моих питомцев. Он должен был всего лишь подойти к отмеченным мной лентяев и ласково улыбаться им, уговаривая более активно заниматься физическими упражнениями.

Коварный план более чем удался. После того как графиня Митании - черноволосая дылда с приятными чертами лица, - повинуясь гипнозу острых зубов, маячивших в паре десятков сантиметров от глаз, принудительно размялась глубокими приседаниями и наклонами, постанывая и поскуливая от боли, остальные решили, что лучше они сами разомнутся, чем испытают такие острые впечатления. В итоге, и овцы целы, и, как говорится, волки сыты.

Антуанетта, придя в себя после болезненной тренировки, подскочила ко мне и ласково улыбаясь, попросила:

- Ваша светлость, а нельзя меня освободить от спортивных занятий? Я слабенькая здоровьем.

Монархи, до этого обменивающиеся различной информацией, замолчали и дружно обратили свои взгляды на меня, стремясь увидеть мою реакцию. Увы, дорогая королева, ничем не могу помочь. И вас отпустить не хочу и остальные, почувствовав слабину, сядут мне на шею и еще ножками станут бить в грудь, настаивая на ускорении движения. Тем более, что у ней слабое? Наверное, язык.

Постарался сделать выражение лица поугодливее. Антуанетта почему-то перехватила рапиру поудобнее, словно я пригрозил ей дуэлью.

- Разумеется, королева, если вы испытываете проблемы со здоровьем, я вас освобожу от тренировок.

- Только..., - продолжила Антуанетта, правильно понимая расположение звезд.

- Никаких только, - отрезал я, - ваше королевское величество может отдыхать, пока остальные станут качать мышцы.

Подождал, пока лицо королевы не отразило недоверчивую радость, а остальные монархи не взвыли от зависти, добавил:

- Эти полтора часа вы будете дополнительно заниматься чистописанием.

Горестные стоны монархов сменились откровенным и громким смехом. Антуанетта попалась как маленький мышонок опытной кошке.

Я немного напрягся. В глазах королевы мелькнула настоящая злость. Вышла из себя не девчонка студент, а королева, воспринимающая любое давления на себя как смертельно оскорбление. Ударит еще в состоянии аффекта себя нечаянно. Женщины в злобе творят всякие глупости.

- Герасим, - обратилась она к дракону, заметным усилием воли вгоняя чувства в приличные рамки, - как ты считаешь, если я вызову герцога на дуэль, сколько у меня будет шансов на победу?

- Один из пятисот, - не раздумывая ответил Герасим.

- Так мало? - поразилась Антуанетта, - я рассчитывала на пять из ста.

- Излишняя самоуверенность, - отрезал дракон, - если вы хотите вызвать на поединок его светлость, напишите завещание. Вдруг он не захочет оставить вас в живых, - Герасим хорошо знал о факультетских делах и поэтому жестко закончил, - ведь у вас же нет никаких заслуг перед факультетом, чтобы декан смилостивился.

- Я могу вызвать на дуэль тебя, - королева не нашла ничего лучшего, как приняться запугивать моего слугу. Глупая девчонка! Дракон ослепительно улыбнулся. Антуанетта заморгала, понимая, что сегодня не ее день. А дракон добил ее:

- Это его светлость победил меня одним ударом. А так, для меня необходимо хорошее войско. Спросите про рыцарей герцогини Вольстанг, которые возымели глупость отрядом в тридцать душ напасть на одинокого дракона.

- И сколько душ осталось? - проявила любопытство королева.

- Душ? - нехотя переспросил Герасим, - ни одной. Тела догнивают в родовых усыпальницах.

- Это правда? - спросила Антуанетта подругу.

Та кисло улыбнулась, но ничего не ответила. И так было понятно, чем завершилась стычка с рептилией.

Я послушал этот занятный диалог, но потом спохватился и потребовал наведения дисциплины. Антуанетта нехотя встала в строй. Заниматься чистописанием дополнительных полтора часа ей хотелось еще меньше, чем бегать. Подвел всех к арене и объявил, что начинаю курс фехтования с проведения простейших приемов. Студенты, полагая, что они и так неплохо владеют шпагой, работали неохотно. Даже граф де Ленд, ленивая бестолочь, нехотя тыкал рапирой перед собой, хотя ему-то жизненно необходимо владение шпагой. Пожалуй, я убью его через два месяцы на спровоцированной мной дуэли. Может, остальные одумаются.

- Необходимо проверить полученные вами навыки, - объявил я, - проведу несколько поединков для самых отсталых. Граф де Ленд, начнем с вас.

Граф, грустно сосредоточенный на своих мыслях, от удивления дернулся. Как мне рассказали все знающие женщины деканата, граф только третий год правил в своем государстве и пока ничем не проявил себя, за исключением успехов в магии. В этом году он решил жениться, но после моего объявления о дуэли, ему было отказано. Безутешная невеста, которую очень прельщало стать графиней и женой монарха, лила безутешные слезы по безвременно скончающемуся жениху, а граф скучал по ней. Видимо, она ему очень нравилась.

Он нехотя вышел на арену. Я объявил условия. Поединок длился пять минут. Победителем станет тот, кто сумеет задеть меня рапирой, а побежденным - получивший три синяка/перелома от моей светлости.

Монархи сразу ожили. Пять минут можно было как-то продержаться, например, быстро бегая по арене. К тому же, если в реальном бою уже первая рана означала если не конец, то его приближение, а тут фора в два удара!

- Граф, мы в вас верим, - осмелилась открыть рот герцогиня Вольстанг, которая приходилась ему отдаленной родственницей.

Я холодно улыбнулся, глядя на герцогиню. Та надменно улыбнулась и положила руку на эфес шпаги (боевой, а не учебной). Вот нахалка! Думает, если я простил ее один раз, то прощу другой. Шиш тебе!

Де Ленд занял позицию и наши рапиры скрестились. Фактически это были металлические дубинки, не только тупые, но и тяжелые. Поэтому поначалу я действовал немного неэффективно и из нескольких ударов только один достиг цели. Граф зашипел, потерев пострадавшие ребра - бил я от души.

А затем пошла работа. Как граф ни прикрывался, как ни уходил от меня, но сначала ему досталось по левой руке (по-моему, я ее сломал), а затем по голове. Граф упал без сознания и монархам пришлось поработать носильщиками и вытащить пострадавшего с арены. А там его уже ждал маг-лекарь, предусмотрительно вызванный мной.

Графу была оказана помощь, а я пробежал взглядом по монархам, выбирая следующую жертву. Ею будет герцогиня Вольстанг. Девицу необходимо проучить, иначе она окончательно потеряет меры дозволенного и ее придется убить.

Внезапно высунулась королева Таринская.

- А можно мне с вами сразиться в учебном поединке? - выпалила она, подходя ближе, - я заняла очередь еще вчера.

Видимо на моем лице была нарисовано такое удивление, что монархи соизволили заулыбаться, пряча свои лица от меня. Вдруг я сочту улыбки оскорблением и вызову на дуэль. Жить хотелось в принципе всем.

- Ваш покорный слуга, - склонился я, - но вы учитывайте, что экономить на ударах не буду. Я настолько преклоняюсь перед женским полом, что любую попытку принизить женщину рассматриваю как личное оскорбление, которое можно смыть только кровью обидчика.

- Вот как? - Антуанетта кокетливо прищурилась, - я запомню ваши слова.

Она приготовилась к бою и уже первые движения показали, что королева не зря писала как курица лапой. Все свободное время она проводила со шпагой. По крайней мере, у меня сложилось такое впечатление. Будучи меня все же слабее, она понимала, что затягивать поединок для нее чревато поражением. И поэтому сразу бросилась в яростную атаку.

Я почти пожалел о своем обещании засчитать студенту победу. Будь бой на шпагах, Антуанетта получила бы полфута стального лезвия в тело. Но рапиру я пока не ощущал и немного запаздывал, через чур сильно размахивал, чем королева и пыталась воспользоваться, раз за разом почти пробивая мою оборону.

Она оказалась сильным шпажистом, самым сильным в этом мире из числа встреченных мной. Ле Тун в подметки ей не годился, как бы он не надувал щеки. Но постепенно она выдохлась. Дыхалка слабая, выносливость не из самых сильных. Подтянуть мышцы, укрепить легкие - может быть мне слабым соперником. А пока...

Удар по бедру оказался для Антуанетты неприятным сюрпризом, заставившим ее вскрикнуть и упасть на спину.

- Герцог, - укоризненно сказала она, словно я допустил нечто непотребное и попался на этом в самый неподходящий момент, - дайте хотя бы руку. Считайте, что я проиграла бой.

Я немного поколебался, не зная, что предпринять. ПАРАДОМ КОМАНДУЮ Я! Королева Таринская, несмотря на ее знатность и отдельные добродетели, может самостоятельно шествовать с арены с гордо поднятой головой, будучи выпнутая мной. С другой стороны, активно мной рекламируемая позиция борца за равноправие вполне пострадает, если я грубо нахамлю одной из известных дам мира.

- Несомненно ваше королевское величество является одним из самых сильных шпажистов этого мира и поэтому может рассчитывать на определенную помощь.

Я постарался не выдать натуги в голосе, поднимая Антуанетту на руках. Королева была девушкой достаточно крупной и, честно говоря, тяжелой. Но мне надо было держать фасон и я сумел показать свою силу.

Антуанетта, конечно, схулиганила, почти мгновенно обхватив руками шею и показав всем радостной улыбкой, какая она счастливая. Я ей отомстил тем, что, подойдя к лекарю, попросил его принять тело.

Возмущенная королева рванулась так, что мы оба оказались на земле. Хулиганка!

Закончил тренировки, потребовал снова выстроиться в одну шеренгу, пояснив, что в завершение занятия необходимо совершить краткую пробежку. Монархи застонали, но побежали. Впрочем, пробежка действительно оказалась короткой - минут на пять, чтобы слегка размять мышцы.

Завершая бег, я увидел расфуфыренного мальца лет восемнадцати - при шпаге, значит, дворянин, одетый роскошно, значит, богатый. Он громко, не стесняясь, прошелся по моим студентам, упоминая женские прелести и мужские недостатки. Монархи хмурились, но только лишь ускоряли бег, обгоняя меня. Кто это, вскоре покойный нахал? И почему обычно гордые монархи практически удирают? Велел студентам построиться, а сам прицепил шпагу и направился к так рано нас покинувшему ханурику.

- Молокосос, мне не нравится форма твоего носа, - без всяких вводных речей объявил я.

Парнишка с трудом оторвался от приятного для него зрелища обругивания монархов и уставился на меня. Похоже, он обалдел от моего наезда.

- Старик, иди своей дорогой, - попробовал он наставить меня на путь истинный. Вместо этого я, чтобы салажонку было не отвертеться, цапнул его за нос и сжал посильнее.

- А-а, - взвыл пострадавший. Видно было как у него буквально брызнули слезы, - я вызываю тебя на дуэль! - заявил он.

- Наконец-то! - констатировал я, - Ле Тун, за вами представитель магистрата, королева Таринская, вы не согласитесь по традиции быть моим секундантом?

Монархи среагировал мгновенно. Ле Тун помчался в магистрат, Антуанетта, радостно раскрасневшись подлетела ко мне.

- У тебя найдется секундант? - поторопил я наглеца. Тот кивнул и кого-то позвал.

- Ваша светлость, это самый сильный дуэлянт Мореи, - осторожно сказала Антуанетта. Мне показалось, что королеву раздирают противоречивые чувства, - с одной стороны, ей хотелось наказать мальчишку, с другой, - она опасалась за мою безопасность. Глупенькая, не может это дитя быть самым-самым...

Пожевал губы, рисуя мыслительный процесс, приказал:

- Вызовите мага целителя на констатацию смерти.

Мальчишка удивленно посмотрел на меня, изволил удивиться, обращаясь к мгновенно появившимся зрителям:

- Первый раз вижу, чтобы покойник сам вызвал себе похоронную команду.

А у нас оказывается прорезается чувство юмора, словно первый зубик, - умилился я про себя, а в слух заявил:

- Держу пари на золотой, что я убью его за пять секунд.

Тотчас же, словно из земли около меня появился официальный представитель биржи и начал принимать взятки.

Первой вылезла, конечно, Антуанетта. Критически оценив взглядом фигуру моего противника, она заявила:

- Такой молодец продержится десять секунд! Ставлю свой золотой. Ты уж не подведи меня, дорогой, - послала она воздушный поцелуй опешившему мальчишки.

Остальные монархи тоже вовлеклись в зрелище. Было и весело, и надоедливый парень должен умереть.

- Э-э, - пришел в себя парень, - ставлю золотой, что убью господина как его там...

- Ставь, - согласился я, - хоть какая прибыль достанется.

- Сударь, - заявил он, подбоченясь, - ваше поведение вызывающе. И не будь я виконтом Сен Аллере, что вы будете умирать долго и страшно.

- Молодой человек, - ворчливо возразил я, - если бы вам удалось дожить до моих лет, вы бы поняли, что иногда мучительная смерть слаще дрянной жизни.

- Почему это я не доживу? - удивился виконт.

- Потому что я - герцог Камприи - вас сегодня убью. И где там бездельник Ле Тун?

Мельком я заметил, что виконт не испугался, только задумался. И это уже прорыв. Тут, кстати, показался Ле Тун, едва ли не волочащий чиновника магистрата. Граф, выполняя мое указание, торопился, а бюрократ, видимо, испытывая влияние своей работы, был жирен и вял, и поэтому быстро передвигаться не мог.

- Но, ваша светлость, арена еще не утверждена официально, - задыхаясь, попробовал он возразить.

Я посмотрел на него и чиновник замолчал. Для него главным было обозначить свою позицию, чтобы в случае скандала отбрехаться и переложить ответственность на меня. А раз формальности соблюдены, то и не зачем дразнить всесильного феодала, то есть меня. Перевешал бы этих чинуш!

Виконт уже мерял шагами арену, насмешливо поглядывая на меня. Он даже не подгонял, считая, видимо, что старым людям характерна медлительность. Щенок!

Как и положено, чиновник предложил примирение и получив отказ, отступил. Секунданты проверили наше оружие и тоже освободили территорию. Виконт торопливо двинулся, намереваясь выпустить мне кишки.

Я скользнул вперед и влево, затрудняя его атаки. Виконт быстро развернулся, намереваясь перейти к очередным ударам, но за эти крохотные мгновения я совершил два выпада, проткнув ему грудь и правое плечо.

Крайне удивленный таким разворотом событий, мой противник выпустил шпагу и рухнул на арену.

Дальше оставались действия технические - проткнуть виконта в один из жизненно важных центров - сердце, шею, лицо и отправить замаливать грехи в потустороннем мире. Неплохо бы ему попасть на Землю в наш советский/российский колхоз скотоводом!

- Королева Таринская, - медовым голосом позвал я, - вы не забыли про мой золотой, который еще считается вашим?

- У меня хорошая память, ваша светлость, - сердито ответила Антуанетта и в сердцах сплюнула, - что за бестолковые твари, эти мужчины, даже умереть не могут достойно!

Я и мужская часть студентов засмеялась, очарованная таким выводом, а затем я двинулся к виконту, чтобы закончить поединок и убить его.

Шум крыльев подсказал мне, что в этот торжественный момент у нас появились высокопоставленные свидетели.

- Герцог, - раздался голос Ангелы, - я запрещаю вам убивать виконта.

- Запрещайте, - согласился, - но он все равно умрет.

Лучше всего ударить с оттяжкой в горло. Перережу кровеносные сосуды - их здесь много, - и виконта никто уже не спасет. Ни маги - лекари, ни Солнцеликий.

Рядом опустилась, нет, скорее рухнула Ангела. Запыхавшаяся, раскрасневшаяся. О, да она торопилась. Что ей с этого куска счастья, валяющегося у моих ног? Близкий родственник или любовник?

- Герцог, вы нарушаете одно из правил дуэльного кодекса, - попыталась она найти отговорку.

- Это какое же? - насмешливо поинтересовался я. Посмотрим, какова скорость умения ее императорского величества с ходу менять официальные документы.

И тут встрял этот бездельник, эта шишка из магистрата, возомнившая себя определителем судеб.

- Арена еще официально не принята, - негромко сказал он. Ангеле этого было предостаточно.

- Вы слышали, герцог? - холодным голосом окружного прокурора спросила Ангела.

Я молча зашвырнул шпагу в ножны, понимая, что сегодня не мой праздник.

- Не умрет виконт, сдохнешь ты, - не менее холодно сказал я, обращаясь к чиновнику. Тот рухнул в обмороке.

Ангела презрительно хмыкнула.

- Поймите, герцог, - она взяла меня под руку и чуть ли не силой отвела в сторону, - его мать - сильнейшая предсказательница не только Мореи, но и, пожалуй, всей планеты. Убив ее сына, вы превратите империю в ее врага, а оставив же в живых, сделаете должницей.

- Виконт оскорбил не только меня, что я бы еще перенес, но и моих студентов. Детишки у меня еще маленькие, слабые, всяк норовит напасть. Я хочу преподать урок для всех нахалов и хамов. И потому виконт умрет.

Ангела посмотрела на в большинстве своем рослых монархов и хохотнула. Даже герцогиня Вольстанг, тоненькая и обычно выглядевшая хрупкой, слабой не казалась. Они слышали мои слова, но совсем не оскорбились. Наоборот, женщины заулыбались, а мужчины выпятили грудь, будто я их похвалил.

Ангела вздохнула, бросила на меня безнадежный взгляд.

- Скажите, герцог, чего бы вы хотели за жизнь виконта.

Я еще думал, когда к нам подошла невысокая черноволосая женщина, робко поклонилась, скосила тревожный на тело виконта на песке арены. Черты ее лица тонкие, даже изящные, были измождены.

- Графиня Дастрем мать виконта Сен Аллере, - представила ее Ангела.

- Ваша светлость, вы меня очень обяжете, если оставите его живым. Он единственный, что еще держит меня.

Голос ее, мелодичный и тихий, завораживал. Так и хотелось слушать и слушать. Но я прервал негромкий альт и предположил, что жизнь виконта будет несовместима с существованием некоторых моих студентов.

Графиня подумала. Покачала головой:

- К сожалению, я воспитывала виконта одна, без мужского влияния. Он слишком избалован, - она задумалась, - а если я отдам его в императорскую гвардию?

Императорская гвардия, немногочисленный (до пяти тысяч человек) отряд воинов, комплектовавшийся преимущественно из дворян Мореи, отличался жестким, если не сказать жестоким обучением и содержанием. Ближайшие пять лет мы его не увидим. А возможно и последующие годы. Графиня выбрала сыну весьма тяжелую участь.

Я пораскинул мозгами. Зачем, действительно, мучать несчастную женщину. Пусть живет.

Графиня вначале не поверила мне, а потом стремительно, как девочка побежала на арену, движением руки поманив мага целителя. С помощью подоспевших слуг они вытащили виконта с арены и маг принялся лечить раненого.

А я направился к чиновнику. Тот уже зашевелился, но увидев меня, вновь замер, надеясь, что все как-нибудь образумиться. Наивный человечек! Убивать я его, разумеется, не буду, но до поросячьего визга доведу.

Глава 13

Если студентки перестали прихорашиваться к вашему экзамену, значит, вы состарились

Из записных книжек декана факультета

Мы стояли около арены. Мы — это студенческий состав королевского факультета, несколько преподавателей, в том числе Дара и, как я понимаю, две ее родственницы Вара и Мара. Все трое были невысокими, но на этом сходство прекращалось. Дара была рыжеватой, Вара — черной, а Мара — светловолосой. И черты лица разнились. Но по мимике, словам, реакции было в них что-то неуловимо общее, подводящих их к одному заменителю — родственному. У меня аж нос зачесался от интереса к таящемуся неподалеку секрету. Но ведь не подойдешь просто так, — мол, здравствуйте, я ваша тетя, а вы кто такие? Неприлично.

В качестве принимающей стороны выступали Ангела и ее маги, проверяющие уровень безопасности арены. Городская администрация представлялась мэром и несколькими зажиточными горожанами.

Мое лицо на действия ревизоров было невозмутимо. Мы уже провели проверку и я прочувствовал все уровни магии, чуть не нарушив базовую структуру своей антимагией. Все как положено. Придраться к новому сооружению города Камприи можно, но только если очень захотеть.

Ее императорское величество таких намерений не имело. Чувствовалось, что вся проверка — сплошной формализм, проводимый с точки зрения логики глупого бюрократизма.

Процедура прошла с молниеносной скоростью, хотя маги не пропустили ни одного теста. К безопасности дуэлянтов и разного рода второстепенных деятелей — от секундантов до зрителей — они относились очень серьезно.

Можно было уходить. Я хотел довершить знакомство с деканатской документацией. Там были такие бюрократические перлы! Да и надо было знать ведомственные документы, чтобы не оказаться в дурацком положении. Многолетняя работа в земном вузе прямо и косвенно показывала необходимость знать нормативную базу.

Но тут мэр, до этого сохранявший пренебрежительное мимику лица, вдруг заискивающе заулыбался и обратился ко мне:

— Ваша светлость, вы показываете себя умным и дальновидным политиком. Будьте нашим правителем! Население герцогства Камприя готово преклонить перед вами колени.

Вот тебе здравствуйте! Стоял, молчал, а потом сразу в челюсть. Я оказался в затруднении. Общество феодальное и зависимого населения в различных формах хватало. У меня самого был Герасим — магический раб. Но чтобы богатые, самодостаточные люди добровольно надели себе на шею ярмо, мне представить было трудно. И почему я?

Последних два предложения я произнес вслух. Ангела посмотрела на меня и удовлетворенно кивнула. Сказала горожанам:

— Не обращайте внимания. Герцог из другого мира. У них совсем другие обычаи. А что же ваши вопросы... Герцог, деканы королевского факультета по традиции являются правителями Камприи. Правда, последние двести лет герцогский престол был свободен, так как деканы оказывались слабыми и я не решалась рекомендовать их правителями. С вашим же появлением у Камприи появилась надежда получить правителя и достичь расцвета, — она обернулась к горожанам, — будучи представителем императора, являющегося синьором и верховным правителем государств империи, я утверждаю герцога Кирилла герцогом Камприи. Приготовьте церемонию коронации.

Я кашлянул. Конечно, извиняюсь, но в принципе надо бы еще меня спросить, хочу ли я. Открыл рот для протеста, но лицо Ангелы, всегда мягкое и нежное, можно сказать ангельское, вдруг стало жестким и свирепым. Герасим, почувствовав неладное, зашевелился, обеспокоенно оглянулся, не зная, чем помочь своему хозяину. Успокоительно хлопнул его по боку. Никаких проблем, вызывающих необходимость активизировать дракона, не было.

Подавив мое сопротивление с помощью суровых проявлений мимики, Ангела предложила:

— Церемонию проведем на следующей неделе?

Горожане устроили игру в переглядки. Они что-то скрывали. Ангела опытным слухом политика это уловила даже раньше меня.

— Может, вы расскажете все, а не будете выдавать информацию кусочками. Иначе провозимся до позднего вечера. Давайте, давайте, не палача же вызывать, — пошутила Ангела, едва не доведя бедных горожан до истерики.

Лично мэр побледнел бледной поганкой, понимая, что злить знатного политика и могущественного мага очень опасно для собственного здоровья.

— Ва-ваше императорское величество, ваша светлость, — обратился он к нам, — вчера в магистрат пришло письмо от герцога Элиского. Основываясь на том, что камприйские земли две тысячи назад входили в состав его герцогства, он требует их возврата. А за их эксплуатацию он объявляет всех существ нашего герцогства, их имущество, за исключением императорских фондов, своей собственностью.

Ангела фыркнула.

— Вы вмешаетесь, ваше императорское величество? — спросил я с надеждой.

— Об этом позже, — рассеянно сказала Ангела, — ваше предложение?

— Провести коронацию сегодня, скажем после обеда, — осторожно сказал мэр, — мы согласны на любые условия. Нам очень необходим правитель, который покажет герцогу Элискому, что вакансия на престол уже занята.

— Условия будут, — подтвердила Ангела, — я полагаю, герцог должен стать неограниченным монархом и получать долю правителя.

Мэр замялся, поглядывая на горожан. Наконец, решился:

— Ваше императорское величество, разрешите нам переговорить?

Ангела кивнула и горожане неприлично для их дородности побежали в помещение ближайшего трактира — обсуждать предложение ректора.

Я же принялся допрашивать Ангелу. Кем бы она не была, но я уже взрослый и сам принимаю решения.

— Может, вы выскажитесь, ваше императорское величество? — демонстративно холодно спросил я.

Ангела надела на лицо маску вежливости и доброжелательства. Она легко меняла выражения лица, как талантливый актер.

— Герцог, тут несколько факторов. Отсутствие правителя у Камприи целых два века — исключение для нашего мира. Все государства — и мелкие, и крупные — имеют правителя — сильного мага. Такой правитель привлекает в свои землю магические потоки, одним своим присутствием укрепляет внутреннее положение, хозяйственная жизнь идет более оживленно, а враги государства ведут себя более осторожно. Поданные без правителя, все равно, что дети без родителей. Они беззащитны и обречены на тяжелую жизнь, а то и смерть. Именно поэтому камприйцы, поняв, что вы сильный маг, пришли к вам. Герцог Элиский только ускорил этот процесс. И наличие у вас не магии, а антимагии не меняет ситуацию. Главное — у вас могучий потенциал.

Я недоверчиво посмотрел на нее и проворчал о чрезмерной заинтересованности ее императорского величества в моем благоустройстве.

Ангела снова улыбнулась, превратив лицо в ангельское.

— Вы проницательны, герцог. Императору не нравится активная деятельность герцога Элиского, а мне не нравится, что она направлена в сторону моего университета. Напрямую же действовать против этого нахала я не могу.

— Но герцог, кажется дал гарантии безопасности.

— Я не верю ему, — коротко ответила Ангела, мгновенно утратив благожелательное выражение, — именно поэтому вы будете герцогом Камприи. Рассматривайте это как приказ. Вы же служащий университета и мой подчиненный. Сейчас явятся горожане, которым деваться некуда и мы согласуем детали.

Глава 14

Женщина в политике, что корова на скачках — никогда не знаешь, что от нее ждать в следующий миг

Из записных книжек декана факультета

В центральном храме Камприи отзвучала музыка. В заключении церемонии коронации местный епископ провозгласил здравицу Солнцеликому. И вот теперь моя прежняя корона видоизменилась. Я правильно догадывался на счет внутренних выемок. Они действительно были сделаны, чтобы вставлять вторую корону. Первая показывала общеимперский статус дворянина, а вторая — конкретных феодальных владений, в данном случае Камприи. Я стал полноправным и абсолютным правителем немаленького герцогства, которое, правда, еще предстояло отстоять.

Накануне процессии коронации Ангела объяснила свою пассивность в жизни Камприи. А то у меня уже голова кругом пошла, поскольку далеко не все в поведении госпожи ректора коррелировалось в моем сознании. Сложное положение не очень сильной императорской власти я еще понимал. Фактически императору Архангелу II и его дочери приходилось лавировать между феодальными группировки, проводя политику по принципу разделяй и властвуй, и только в крайне редких случаях используя силу.

Но почему Ангела ничего не делала с Герасимом, которой несколько веков приходил к городу и взимал страшную дань людьми, я никак не понимал. Наследная принцесса объяснила. Дело заключалось в расходящихся потоках магии. Императорская семья, умеющая высокий магический уровень и способная работать с сильнейшими заклинаниями, не могла действовать с простыми формами магии.

— Мы даже живем в разных потоках времени, — подчеркнула Ангела. — И то что мы сидели в «Дрянном копыте» рядом еще ни о чем не говорит. Мы слишком разные и в разных процессах. Кроме того, не забывай, все проблемы во владениях должен решать местный правитель. Потоки магии начнут перестраиваться на меня.

В общем, понятно не все, но, по крайней мере мне объяснили. И других забот хватало. Занятый ранее факультетом, я как-то не обращал внимания на окружающую жизнь. А познакомившись, ужаснулся. Двухсотлетнее отсутствие правителя сказывалось на всем. Доходы герцогства были весьма скромными, количество крупных купцов явно не соответствовало размерам города и числу населения. Внешняя и внутренняя торговля, ремесла скорее обозначали себя, чем существовали. Даже в столице слой зажиточных горожан оставался немногочисленным. Большинство же населения было откровенно бедным. Какие уж тут доходы!

Полуголодное население порождало неоднократные восстания, провинции переполнились разбойниками, в сущности обычными людьми, взявшими дубину и вилы из-за безвыходности.

Даже дворец герцога был обветшалым и полуразвалившимся. За ним ухаживали, но в условиях отсутствия правителя и скудных средств слуги не очень-то надрывались, о чем теперь жалели, поскольку я пришел утром в здание и голосом, не предвещающим ничего хорошего, приказал навести, наконец, порядок. Магистрат зачесался и нашел способ профинансировать ремонт. Начать его не помешало прибытие послов герцога Элиского. Пожалуй, даже ускорило. Послы уже ехали по территории герцогства и, скорее всего, к вечеру прибудут. Не на улице же с ними говорить. И ресторанный зал вызовет только отрицание. Им до порядков земного XXI века, когда высшие лица государства не презирали тошниловок элитного уровня, еще далеко.

Вот уедут, сразу начну наводить порядок. Деньги на первое время найдутся. Когда Ангела говорила о доля владетеля и горожане начали мяться и поминать свою бедность (что было далеко не преувеличение), я не понимал, о чем идет речь. А это означало, ни много ни мало, десятину со всех доходов. И мало того, что мне всегда будет на что закусить (скромно) с текущих сборов, так в казне герцогства находилась десятина, собранная за последние двести лет. Израсходовать их не было возможно — десятина откладывалась автоматически и была защищена магией. Деньги мог взять только сиятельный правитель, а его не было.

И вот теперь, перед выборами, горожане мялись, собираясь уменьшить долю владетеля, но Ангела, взявшая в свои руки процесс становления нового правителя, заняла жесткую позицию, а посольство герцога Элиского, более страшного, чем я, было все ближе. И горожане сломались, принеся присягу на условиях Ангелы.

Я мог дать задний ход всем этим приготовлениям. И надо сказать, морально был почти готов. В присутствии своих поданных я еще хранил спокойствие, но как только остался один с Герасимом, стал нервно мерять метры своего герцогского кабинета, слегка отремонтированного в прошлом году, а сегодня кое-как убранного. Собственно, против меня у герцога Элиского ничего не было. Надо просто отойти в сторону и смотреть, как герцог расправляется с горожанами. Но согласится ли он на наличии в его герцогстве еще одного герцога? И потом, нелицеприятная характеристика герцога в устах Ангела многого стоила. Да и камприйцев было жалко. Что такое средневековая война для простого люда я представлял. Насилия, грабежи, убийства...

— Эй, хозяин, — позвал дракон, — ты чего сморщился? Смотри, какой кусок отхватил.

— Чего-чего, — передразнил я его, — ты можешь понять, какую кашу мы завариваем. Герцог Элиский наверняка приготовился к войне, у него будет войско. А у нас, в лучшем случае, ополчение, от которого как с козла молока. Я не поддаюсь магия, но обычная стрела с легкостью пробьет меня. Одному воевать с войском невозможно. Ты парень хоть куда, но осилишь ли регулярное войско целого герцогства? Не хочу рисковать твоей шеей.

Герасим задумался. Это было занятное зрелище — думающий дракон. Потом он осторожно спросил, что я собираюсь делать с землями в окрестностях Камприи и особенно с грядой холмов, поросших лесом и почти не заселенных.

— Ничего, — пожал я плечами, — что я смогу сделать?

Интересно, какая связь между вторжением герцога Элиского и объявленных территорий? Предложить их в качестве откупного? Смешно.

— Видишь ли, хозяин, — осторожно заговорил Герасим, — мы, драконы, — народ немногочисленный. Так суждено природой, что мы живем долго, а размножаемся медленно. Наши самки откладывают за всю жизнь две-три кладки яиц, из вылупившихся драконят лишь один-два доживает до взрослой поры. Поэтому на весь мир нас сейчас живет двести тридцать семь драконов. И издревле у нас существует мечта — создать свое государство. Вот если бы ты, хозяин, разрешил поселится на своей земле и создать свое владение, мы бы были на веки-вечные преданны тебе и твоим потомкам.

Интересный поворот! Ай да чудо-юдо! Однако, что-то у меня не сходилось. Спросил у Герасима:

— А кто вам мешает создать свое государство на пустых, никем не занятых землях? Этот мир не такой заселенный, как моя Земля, легко найти территорию, не захваченную ни одним государством. И живите припеваючи на провозглашенном государстве. Дураков, решивших на вас напасть, я думаю, не найдутся.

— Рабство, — коротко вразумил меня Герасим, сразу расставив все в логическом порядке, — почти все драконы рабы. А если нет, то с искалеченной психикой, как черные драконы. Ты можешь освободить нас от рабства и помочь стать нормальными свободными.

— Ну я не знаю, — неуверенно сказал я, — у вас хоть есть старшие? С кем вести переговоры?

— У нас есть старейшие, поговори с ними, а?

— Ладно, — вздохнул я, чувствуя, что не я руковожу событиями, а они несут меня по течению, — только пусть незаметно придут, не зачем привлекать внимание.

— Они придут в плащах невидимости.

И довольный Герасим так широко улыбнулся, что даже мне стало не по себе при виде здоровенных зубов в опасной близости от лица. Если он захочет от меня избавиться, ему достаточно будет с легкостью перекусить шею.

Между тем посольство герцога Элиского явилось к часам шести. Для него было неприятным известием узнать о появлении нового герцога, уже утвержденного императором (Ангела постаралась, да и сам Архангел II не стал затягивать). Впрочем, посол герцогства граф де Ритуэн, обведя округу спесивым взглядом, объявил, что такового герцога он не знает. Фактически он обвинил меня в самозванстве и захвате престола.

Пришлось заняться им более плотно. Я принял его в малом парадном зале в присутствии двух десятков поданных. Здесь успели сменить материал на престоле — очень неудобном массивном стуле и поставить слева постамент для Герасима, быстро вернувшегося из экспедиции по поиску своих старейших. Как он объяснил, ему надо было всего лишь подать сигнал с подходящего места переноса. Старейших заинтересовало его сообщение и они прилетят через пару часов.

В ожидании новых гостей я проводил время с уже появившимися. Войдя в зал, граф лишь слегка кивнул, что имитировало поклон и было откровенным оскорблением. Потом объявил:

— Герцог Элиский, мой сюзерен, намерен предъявить свои права на Камприйское герцогство, которое было бесчестным путем украдено у его предков.

Зачитывая подготовленную речь, граф говорил все тише и в конце перешел почти на шепот. Спесивость сменилась бледностью, так идущей графу. С ней он походил на ожившего мертвеца. Такая манипуляция происходила из-за повышенного внимания одного из зрителей — моего дракона. Если я слушал графа молча, никак не выражая свои эмоции, то Герасим, находясь метрах в десяти от оратора, смотрел на графа неподвижным взглядом, при этом умудряясь потихоньку выговаривать нецензурные выражения и скалить зубы. Прекрасные тридцатисантиметровые, хорошо отточенные костями девственниц зубы, с легкостью пробивающие сантиметровую полосу металла. Не выдержав напряжения эмоций, дракон направил вверх полосу огня. Запахло холодом и смертью.

Граф замолчал. Я направил на него самый оловянный, пронизанный тупизной взгляд, размышляя, кто из насекомых был его предком. Граф побледнел еще больше. Интересно, до какой степени он может бледнеть.

— Мне хочется верить, граф, что вы в точности выполняете инструкции герцога, поскольку ваша роль фактически означает объявление войны, — холодно заговорил я, — интересно, а что в таком случае происходит с послом?

Не зря он мне не нравился. Я ожидал какой-нибудь подлости и получил ее. Граф внезапно выпустил заранее заготовленное заклятье. В меня ударила молния. До меня, правда, все это дошло легким дуновением, но придворные потом долго восхищались произведенным впечатлением. На примере графа можно было сказать, что эффект был действительно колоссальным. Посол выпучил глаза, не веря их правильной деятельности. Выпустил еще одно заклятие, опять прошедшее порывом легкого ветра.

— Герасим, друг мой, — попросил я, — мне надоел стиль изложения материала графом. Ты не можешь помочь?

Дракон понял правильно. Он, конечно, мог практично убить графа струей магического огня, но вместо этого, не торопясь двинулся к послу, плотоядно облизываясь и маслянисто поблескивая глазами.

И граф испугался. Он оглянулся, выискивая путь к отступлению, попытался бежать, однако Герасим прыгнул, схватил за ногу и повалил на пол. Посол заорал, пытаясь вырваться, бесполезно. Не обращая внимания на его потуги, дракон начал медленно заглатывать ногу, как это делают змеи, запихивая добычу внутрь себя.

Граф внезапно замолчал, в зале запахло дерьмом. Он потерял сознание, да еще обделался. Чуткое чутье навело дракона на эту мысль еще раньше, он выплюнул ногу, зажал ноздри лапой и на задних лапах поспешил обратно на помост.

Придворные, стража, приглашенные мной представители императорской власти захохотали. Дождавшись, пока он станет тише, я презрительно сказал свите дипломатического представителя:

— Передайте герцогу Элискому, что я глубоко оскорблен за отправку в качестве посла такого засранца. С завтрашнего дня с десяти часов я объявляю войну, которая пройдет не более суток. Убирайтесь отсюда, — велел я им, — и посла своего забирайте, пока все в зале не пропахло.

Подождал, пока посланцы герцога Элиского уйдут, поблагодарил дракона за его игру, громко объявил:

— В честь войны и своей коронации ввожу в сегодняшний день ежегодный всенародный праздник. Мэру представить смету на гуляния. Оплатить из моей владетельной доли. — Не разорюсь. — Да, — вспомнил я про своих монарших сорванцов, — пригласить на бал в большом парадном зале их величеств и высочеств из студентов королевского факультета, который я имею честь возглавлять. А также знать герцогства. Мэр, представьте мне также список членов магистрата, который вы предлагаете пригласить на бал. Выполняйте!

Хотя я назвал в числе ответственных только мэра, но на практике подготовка к празднеству увлекла большое количество поданных. Даже мне пришлось потратить минут пять, подписывая приглашения на бал для самых знатных, и две финансовые сметы.

В мое сознание осторожно постучали.

— Да, — недовольно ответил я, думая, что это снова Катенька. Вообще-то мне хотелось перекусить. Однако это приятное времяпровождение пришлось отложить. Со мной связалась Ангела.

— Герцог, я на вас зла, — с ходу начала она.

— Да, ваше императорское величество, — осторожно сказал я. Ангела теперь стала для меня двойным боссом — я подчинялся ей дважды — и как декан, и как герцог Камприи. А как умеет злиться наследная принцесса я уже хорошо представлял.

— Вы там развлекаетесь, а меня даже не думаете пригласить. В итоге я обо всем узнаю в вольном пересказе сотрудников службы контроля и благочестия.

Откровенно говоря, я растерялся. После рассказа самой же госпожой ректором о нейтралитете императорской власти мне казалось, что дочь императора должна дистанцироваться от местного властителя. Но ей лучше знать и как аборигену, и как главноначальствующей.

— Моя светлость ваш покорный слуга, — констатировал я на всякий случай и поинтересовался: — как я могу компенсировать вам ваши неудобства?

Ангела засмеялась.

— Герцог, вы хороший краснобай. Я желаю присутствовать на балу. Вы неплохой танцор и, конечно же, пригласите меня на первый танец.

— Да, но вы говорили о нейтралитете императорской власти...

— Да, говорила, — прервала меня Ангела, — и ни от чего не собираюсь отказываться. Имперская власть находится над дрязгами властителей. Но герцог Элиский должен будет узнать, что император недоволен его действиями. И именно поэтому я буду на балу у герцога Камприи Кирилла. Надеюсь, у вас есть одно приглашение для меня?

— Слушаю, ваше императорское величество, — мне осталось склонить голову в знак согласия, про себя показав ей виртуальный язык.

К середине вечера приготовления шли полным ходом. А на улицах города народ уже начал праздновать. Я приказал не жалеть средств. Выкатывались бочки с вином, пивом, брагой. На кострах жарились быки и свиньи для совсем уж бедных. В нескольких арендованных трактирах народ во всю веселился за счет казны. В остальных пили и гуляли на свои кровные. Трактирщики потирали лапки в предчувствии большой прибыли.

А я, закончив один прием, повел следующий. Предпочел бы свой кабинет, но драконы туда войти не могли по причине своих размеров. Пришлось остаться на престоле в малом парадном зале приемов. Если я налажу с ними отношения, надо будет перестраивать все помещения.

Герасим зашел, с заговорщическим видом закрыл дверь на щеколду. Передо мной вдруг возникли три золотистых дракона, размерами несколько крупнее, чем Герасим. И явно старше. От них несло древностью, такой, что я чувствовал себя рядом с ними младенцем. Герасим, показывая статус прилетевших, скромно стоял у двери за их спиной.

Один из них тряхнул куском ткани в лапах.

— Плащ невидимости, ваша светлость, надеюсь, мы не производим неприятного чувства.

Голос был глубокий, с красивыми обертонами. Мне бы такой!

— Нет, никаких неприятных чувств вы не вызываете, — я приветливо улыбнулся, поправил корону, — про плащ знаю. Мне уже показывали его действие.

Стоящий в центре дракон сказал:

— Наш родич, — последовал набор посвистываний и щелчков, обозначающих Герасима, — сообщил о возможности получить в ваших владениях защиту и покой для нашего народа.

— Да, — подтвердил я сказанное Герасимом, — я готов передать вам в вечное владение цепь холмов к северу от столицы Камприи, освободить драконов от магического рабства и укрепить сознание свободных. Я даже готов ходатайствовать перед императорской властью о даровании новым владениям статуса графства, которому обещаю вечное покровительство.

Драконы переглянулись. Стоящий в центре, видимо, старший, стал явно тянуть время, многословно благодаря меня за предложения.

— Господа драконы, — прервал я эту комедию, — у меня мало времени. Что вас беспокоит?

Драконы, как по команде вздохнули и средний признался:

— Все так прекрасно, что нам не верится. Мы прошли через слишком многие испытания и никто нам не помогал. А тут сразу все — и свобода, и государство, и покровительство. Господин, вы не обидитесь, если мы попросим, показать на нас освобождение от связывающих заклятий. Они очень мощные, а вы говорите о них, как о наступившем насморке.

Я не возражал. Чего уж обижаться, драконы нуждались в гарантии повышения уровня их жизни.

Встал, вначале взялся за старшего. У него на шее была уже знакомая мне полоска кожи. Разорвал ее, убил появившегося демона. Драконы восторженно вздохнули, а старший сказал:

— Почти девятьсот лет я был рабом семьи вампиров, столько невинных душ убил. И вот теперь свободен. Спасибо вам, господин, я буду вашим верным слугой. Мое человеческое имя — Дарт.

Я благосклонно кивнул и взялся за левого. У него был искусственный коготь — артефакт, хозяин которого мог приказать ему выпустить в дракона в случае неповиновения ядовитую магию. Выдернул коготь. Дракон поморщился от боли — операция без наркоза ни у кого не вызывает восторга. Но тут я ничего не мог сделать. Ядовитая магия попыталась, в виде компенсации, отравить меня, но, встретившись с моей антимагией, бессильно иссякла.

Перед правым встал в некоторой растерянности — артефактов на драконе не было. Дракон меня понял.

— Посмотри мне в глаза, — попросил он, — заклятие в моем сознании.

Я посмотрел и утонул в золотистой пелене. И вдруг из нее вынырнул зеленый ящер и бросился на меня. Я не испугался. Врезал ему кулаком в челюсть. Ящер растекся как песок, распался на мелкие кусочки.

Дракон отвел взгляд и я снова оказался в зале. Заклятие, державшее дракона в подчинении, рассыпалось, о чем он и радостно сообщил, преданно глядя на меня и скаля зубы не хуже Герасима.

Драконы поклонились.

— Господин, мы сможем привести своих сородичей завтра, — сказал старший.

Я подумал и предложил прибыть к двум часам на цепь холмов, где сниму заклятия с драконов и мы обговорим все детали их пребывания в герцогстве. Драконы согласились и мы, довольные друг другом, расстались. Герасим пошел провожать своих сородичей, вновь завернувшихся в плащи невидимости. Очень хотелось надеяться, что шахматная партия в геополитической плоскости идет с моим преимуществом.

Глава 15

Практикой доказано, что на экзамене у доцента мужчины длина юбки студентки прямо пропорциональна возрасту преподавателя

Из записных книжек декана факультета

Пока я делал успехи на дипломатическом поприще, большом парадном зале начали собираться участники бала. Знати в торговой Камприи было немного, но это компенсировалось моими студентами. Никто из них не отказался (не посмел отказаться?) от переданного мной приглашения и теперь соревновался в роскоши и красоте своих одежд, периодически поглядывая в мою сторону. Лица, правда, были несколько осунувшимися от регулярных занятий физкультурой, но гордая осанка наличествовала. Мажордом едва успевал в перечислении титулов и званий. Но мне временно было не до них. Прибыла ее императорское величество наследная принцесса Ангела, ректор имперского университета Камприи и личный представитель императора Мореи Архангела II.

Она была одета в золотое с голубым платье, что очень гармонировало с ее белыми крыльями, и вызвала фурор. Как я и предполагал, Ангела очень редко показывалась на балах феодальной знати, посещая только императорские праздники. Мне был оказан небывалый почет. Ну как высший орден вручили. Именно так все присутствующие и оценили ее прибытие. Гул голосов повысился на пару децибел. Какой откроется простор для сплетен!

Ангела подошла ко мне, критически оглядывая интерьер.

— Ваши поданные не надрываются в поддержании в порядке господского имущества, — указала она на дыру в поведении камприйцев.

— Да, — пришлось признать мне этот недостаток. — Без монарха население начинает вести себя как кучка младенцев, за которыми никто не присматривает. Но я надеюсь, мне удастся навести порядок. Камприйцы, в принципе, народ добродушный и трудолюбивый.

Мы подошли к одному из столиков с винами и закусками, устроенных по всему залу так, чтобы не мешать танцующим, которых, впрочем, еще не было. Взяли по бокалу легкого вина. Ангела сказала:

— Добрая половина присутствующих гадает о теме нашего разговора.

Я подумал и скорректировал ее суждение:

— Скорее всего, добрых две трети.

Ангела засмеялась, оглядевшись на любопытные лица, согласилась, отпила вина и перешла к реалиям текущей жизни:

— Мне передали, что вы объявили войну герцогу Элискому?

— Да! — гордо сказал я, выпятив грудь, — как говорил один классик, главное начать, а потом посмотрим.

Ангела оказалась в затруднении.

— Но с кем же вы будете воевать? В Камприи совсем мало войск. Несколько сотен стражников для ликвидации внутренних беспорядков и поддержания спокойствия. Традиционная сотня гвардейцев, которая нуждается в серьезной чистке, ну вы сами увидите. В отсутствии монарха туда принимали по принципу — чем дешевле, тем лучше. Плюс стражники, они чуть лучше, но для сражения явно не подходят.

Я уже видел отдельных представителей моих так сказать защитников и молча согласился. Нужна не чистка, а поголовный разгон этих псевдогвардейцев. Стражников трогать не стоило, у них свои функции — очищать герцогство от уголовного элемента и охотиться за разбойниками.

— Можно, конечно, нанять несколько тысяч воинов, но это войско достаточно ненадежно и даже опасно. Герцог Элиский может их перекупить. Он хорошо известен своей подлостью и низостью.

— Ваше императорское величество будут довольны. Пока не могу рассказать детали, поскольку переговоры еще не закончились, хочу лишь попросить вас заявить у своего отца новое графство в составе герцогства Камприи.

Ангела с интересом посмотрела на меня.

— Новое графство означает новые доходы и новых поданных. Если вы сумеете обосновать его наличие... Кстати, а как же оно будет называться?

— Хм, — Ангела посмотрела на проблему с неожиданной для меня стороны, — честно говоря, мы еще не думали. Наверное, графство драконов. Или драконье графство.

— ДРАКОНОВ?!

Я не думал, что дочь императора, живущую не одну сотню лет и повидавшую среди студентов всякое, можно еще удивить. Она же не Ле Тун или Антуанетта. Однако лицо Ангела зафиксировало крайнее удивление, а крылья развернув, едва не опрокинув стол.

— Да, ваше императорское величество, — я иронично поклонился, показывая свое осуждение ее эмоциям. Находившиеся в зале уже оглядывались на нас, кто с интересом, а кто с испугом — эмоции ректора могли означать гнев, от которого пострадают все — и вызвавшие недовольство, и тихие мирные камприйцы, которым не повезло оказаться поблизости.

Ангела постаралась состроить на лице нейтральное выражение и опустила крылья.

— И... сколько же новых ваших поданных предполагается разместить в графстве? Надеюсь не одного Герасима? Он, конечно, силен и могуч, но для обоснования графства явно не потянет.

— По поводу численности точно не знаю, — небрежно сказал я, словно общение с драконами было моей повседневной обязанностью, — мы говорили о количестве более двухсот поселенцев.

— ДВУХСОТ! — Ангела снова взмахнула крыльями и злосчастный стол вместе со всем содержимым все-таки опрокинулся.

— Ваше императорское величество, меня сейчас арестуют за нанесение вам моральных ран.

Вездесущие сотрудники службы контроля и благочестия действительно поглядывали на нас все пристальнее и подходили все ближе. Я не удивился когда словно из под земли вырос маркиз Др-Таюм Лю Семейни — начальник службы контроля и благочестия университета и заместитель главы службы империи.

— Ваше императорское величество, ваша светлость, — поздоровался он и застал, внимательно оглядывая нас. Похоже, сочинял обвинительный приговор.

— Вы, как всегда, вовремя, маркиз, — ректор повела себя так, словно сама вызвала начальника службы безопасности и сразу же дала поручение: — слушайте наш разговор и обеспечьте на ближайшее время полную закрытость информации.

Ангела с большим трудом успокоилась, крылья опустились. Мы отошли в сторону, давая слугам навести порядок.

— Вы поражаете меня все больше и больше, — призналась Ангела, — знала бы тему разговора, отвела бы вас в отдельную комнату. Я вам даже прощу ошибку с графствами Ленд и Ронд. Когда драконы появятся? Никогда не видела такого количества драконов. Я вообще считала до Герасима их мифологическими существами, — призналась она тихо.

— Драконы? — навострил уши Лю Семейни. Очень интересно. Сколько их — два, три?

— Драконы появятся завтра. Их будет свыше двухсот.

После реакции Ангелы я полагал, что уже ничто не удивится сильнее. Ошибся. Лю Семейни отреагировал более резко. Он словно впал в наркотическое оцепенение. Лицо его позеленело, сравнившись с цветом молодых побегов кактусов.

Я осторожно придержал его и спросил у Ангелы:

— Почему все так резко реагируют на известие о драконах? Ведь Герасим же появлялся около Камприи каждые десять лет, съедая по одному человеку?

— Я свяжусь с отцом сегодня же. Он не откажет в новом графстве. А появление Герасима... в магическом мире не все видимое является существующим. Появлялся то он появлялся, а по-настоящему никто его не видел. Вы уже решили, кто будет графом?

— Пока нет, я не уверен, что они вообще согласятся на монарха. У драконов другая политическая система. Сегодня я разговаривал со старейшими, которые властвуют у драконов. Захотят ли они делится властью? Маркиз, с вами все в порядке?

Ангела задумчиво кивнула. Потом указала мне за мою спину. Оглянулся, и, конечно же, увидел своих монархов. Вкусивши по бокалу вина они, особенно женского пола, пришли в игривое настроение и, судя по шушуканью, хотели подойти ко мне. Удерживали их только ректор и ее нестандартная реакция на мои слова. Столы на вечеринках ректор еще не опрокидывала. Единственный случай использования мебели не стандартно, как мне рассказывали, был, когда однажды она лично выпроводила перебравшего и разбушевавшегося маркиза Де Ля Клааса, предварительно опустив ему на голову стул.

Лю Семейни пришел в себя и поклонившись, ушел. Я проводил его взглядом и снова обратил внимание на монархов.

Побаиваются. Действительно, угадай, ссоримся мы или обсуждаем что-то интересное? А то будь ты сильным магом или могучим монархом, но если попадешь под руку могущественному волшебнику под руку, ничто не спасет от высшего магического заклинания или удара шпаги.

Зазвучала музыка и Антуанетта, старшая «по чину» и, что немаловажно, по наглости, все же направилась к нам.

— Ваше императорское величество, — сделала она книксен Ангеле, — ваша светлость, — книксен мне, — позвольте пригласить вас, герцог, на танец. Надеюсь, я смогу компенсировать неудачный учебный бой.

В этом мире не было такого пустяка, как девичья скромность и гендерное разделение обязанностей. То есть дама могла пригласить не только на белый танец и не только на танец. В постель, например. И не только пригласить, но и убить по случаю на дуэли, если придется. Гендерное равноправие. Что там она заговорила о компенсации?

Ангела не сдержала улыбки.

— Увы, ваше королевское величество, но первый танец уже занят. В возмещение этого, я обещаю, что остальной вечер герцог будет свободен. У меня слишком много забот.

Антуанетта отошла, одновременно и разочарованная, и вдохновленная, а мне пришлось исполнять ангажированное Ангелой действо и ввести ее в ряд кружащихся пар, торопливо освободивших место.

После танца Ангела действительно ушла, перед этим публично со мной распрощавшись и показав, что она очень довольна мной. После этого вечера курс акций университета должен снова пойти круто вверх.

А я, естественно, был тут же оккупирован своими студентками. Они выстроились у стенки в порядок, весьма напоминавший очередь, и я ужаснулся, поняв, что мне придется танцевать со всеми девушками (12 единиц). К концу бала я умру от истощения. Где же мужская солидарность со стороны студентов?

Антуанетта с хищным выражением лица подошла, точнее подбежала ко мне сразу же после ухода Ангелы.

— Ваша светлость, позвольте пригласить вас на танец. Вы же не откажете?

Я сделал скорбно-сосредоточенное лицо, как на похоронах важного лица, которое так рано (ах-ах!) покинуло нас и кивнул.

Во время танца Антуанетта, как всегда, болтала не переставая, предложила приехать к ней, как герцогу, с официальным визитом и обсудить вопросы сотрудничества и взаимоотношений (согласился, договорились провести переговоры на уровне министров иностранных дел, подключив на последнем этапе представителя имперской власти), попросила снять с нее уроки чистописания, упирая на резко выросший уровень ее почерка (сразу же отказал, указав на необходимость королеве быть примером для поданных во всем, в том числе и в чистописании). Антуанетта поникла, но потом чему-то обрадовалась и важно повела меня в танце.

Баронесса Клария, наученная опытом Антуанетты, или, может быть, имея чутье опытного купца, совершенно не поднимала вопроса об оказанной «чести» работать привратником. Мы болтали о разных пустяках. Я все ожидал, что Клария хотя бы намекнет о возможности подзаработать или сменить сферу деятельности, но и здесь она показала себя тонким политиком, всего лишь кратко описав сферы деятельности своих компаний. Одно перечисление проектов заставило проникнуться удивлением. Возможно, на это она и рассчитывала, но предупрежденный Ангелой, я только изобразил игру чувств. Первый раунд за мной.

Когда мне пришлось танцевать с графиней Митании (попробуй, откажись, не декан факультета, герцог Камприи нанес бы смертельное оскорбление графине, которая контролировала крупнейшие золотые рудники и определяла денежный курс большинства государств), в дверях показался Герасим. Спаситель ты мой! Я завершил танец и остановил следующую барышню, указав на возникшие монаршие проблемы. Герцогиня Вольстанг — хрупкая девчушка, железной рукой держащая своих многочисленных рыцарей, разочаровано остановилась, как деревенская простушка, опоздавшая к понравившемуся кавалеру, но не ушла, всем видом показывая, что как только я освобожусь, она будет первым кандидатом на танец.

Герасим сообщил, что он разговаривал со старейшими с помощью ближайшего камня переноса. Старейшие провели переговоры между драконами и все согласны переселиться ко мне при условии магической помощи и покровительства.

Поблагодарил его, дружески предложил перекусить — дракон отказался, съеденной свинины хватит ему, как минимум, еще на дней шесть-семь. Предложил ему поразмыслить, чем он будет завтра, на правах хозяина, кормить гостей. Герасим озаботился, поскреб затылок. Об этом он совершенно не подумал, привыкнув беспокоиться только о себе.

Дракон ушел. Оглянулся, увидел плотоядно щелкающую зубами герцогиню, решил оттянуть встречу, заняться другими делами, благо их у правящего монарха вполне достаточно. Поболтал с мэром, у того задрожали от счастья ноги, дал разгон командирам силовиков — мне передали, что в городе начали буянить пьяные, а стража равнодушно смотрит на эти безобразия. Предупредил, что определять виновных начну именно с них. Командиры ушли, держась друг за друга.

М-да, сколько веревочке не виться, а танцевать придется. И я со вздохом вернулся в зал, навстречу объятиям герцогини Вольстанг.

Глава 16

Логика студента проста как мозг дождевого червя, логика женщины — сложна и неуловима. Что же можно сказать про студента женского пола?

Из записных книжек декана факультета

До холмов было километров десять. Идти пешком — подметки обуви моей светлости оторвутся. Герасим предложил лететь на нем. Я услышал «лететь» и сразу замахал руками. Птичностью никогда не страдал и никогда не понимал желающих оторваться от матушки земли.

Ангела предложила компромисс в виде единорога, которого мне и представила. Единорог отличался женскими чертами и добродушным характером. Он принадлежал самой Ангеле — подарок благодарных жителей столицы Мореи города Кальструма за что-то (Ангела говорила, но я не запомнил. По-моему, обычный подхалимаж). Звали ее Серебряная. Поскольку Ангела предпочитала эксплуатировать свои крылья, Серебряная в основном простаивала в конюшне. Мою личность она восприняла одобрительно, съела принесенную морковку, пропела приятным альтом (язык не поворачивается назвать эти звуки ржанием) приветствие. Правда, Герасим так ее напугал, что она едва не вырвала повод из рук, угрожая дракону рогом, но при этом испуганно кося глазом.

Пришлось успокаивать ее, похлопывая и уговаривая быть хорошей девочкой. Серебряная была умной животиной, увидев, что ее потенциальный враг не нападает, а я с ним разговариваю мирно, она перестала вырываться.

Запрыгнул в седло и мы поехали. Герасим и, как я не сопротивлялся, Ангела летели надо мной.

С ректором пришлось поговорить серьезно, почти разругаться. Я все напирал на специфику драконьих характеров и отсутствии договоренности о присутствии посторонних лиц.

Я опасался: а) драконы обозлятся и расторгнут джентельменское соглашение; б) Ангеле не понравится манера общения, и она наложит вето на мои уже принятые решения, чем меня совершенно дискредитирует.

Ангела в свою очередь упирала на возможность сразу же ратифицировать мое соглашение на переселение драконов и тем самым немедленно отправиться на войну с герцогом Элиским со своими новоявленными поданными, а не с непонятным отрядом драконов — воинов, то ли наемников, то ли союзников.

Никогда не спорьте с женщиной, а тем более руководителем. Когда она с удивлением обнаружила, что моих доводов больше и она проигрывает спор, просто мне ПРИКАЗАЛА. И что я сделаю? Декану приказала ректор, а герцогу — сюзерен и наследная принцесса.

Я уступил, сказав про себя всю информацию, в которой нуждалась Ангела. К сожалению, она была на нецензурном языке и могла быть пересказана только Герасиму, благоразумно не влезающему в юридический конфликт двух хозяйствующих субъектов.

Серебряная, устав от стойла, бежала легко, периодически оглядываясь на меня в целях информации о дальнейшем пути. Утомить ее было невозможно, заклятия передвижения и перемещения позволяли непрерывно бежать на протяжении хоть несколько лет. После примерно часа передвижения от стен города Герасим снизился и сообщил, что ему пришло сообщение от старейшин. Драконы прибыли и ожидают меня, закутанные в плащи невидимости на одном из холмов.

— Веди, Сусанин, — скорректировал я его социальную роль.

Кто такой Сусанин, дракон не знал, но интонация ему не понравилась. Он многозначительно пустил в верх струю пламени, Серебряная ударила в раздражении копытом по земле, а я одобрительно шлепнул ее по шее. После такой пантомимы Герасим присоединился к неторопливо летящей Ангеле.

Как я и ожидал, появившиеся драконы начали разговор с претензий к численности встречающей делегации. Дарт показал лапой на Ангелу и проворчал:

— Мы, кажется говорили о секретности нашего перелета сюда?

Теперь уже пришлось защищать Ангелу.

— Она наследная принцесса Морейской империи и мой синьор, — просто ответил я, — я должен ей подчиняться. Кроме того, она утвердит наш договор и засвидетельствует его перед императором — своим отцом.

Старейший переглянулся со своими товарищами, в раздражении ударил хвостом о землю, пробурчал что-то типа, не стал бы связываться, да деваться некуда.

Я постарался замять скандал, поскольку терпение Ангелы было не безгранично, дочь императора не привыкла к подобному отношению, и могла досрочно завершить переговоры, предложил для начала снять магическую зависимость с драконов. Драконье сообщество завопило как торговки в базарный день, обрадованное сменой социального статуса. Из могущественных, но все же рабов, они становились одними из сильнейших существ, связанных со мной практически равноправным договором.

При помощи старейшин я навел порядок и принялся за работу: рвал, дробил и отрывал (в зависимости от физической формы) артефакты, затем уничтожал появлявшихся демонов разной конфигурации, развеивал ядовитую магию, ликвидировал заклятья. Драконы проходили мимо меня, задерживаясь на несколько мгновений. Появившийся у меня опыт позволял совершать антимагические действия с легкостью, как суп хлебать большой ложкой.

Ангела стояла рядом со мной, едва ли не разинув рот и от моей работы, и от вида драконов. Кстати, последним дивился и я. Мне почему-то казалось, что все они будут одинаковы, типа Герасима. Первая трещинка в этой гипотезе появилась с прибытием старейших. А уж сегодня я понял, что драконы серьезно различаются. Нет, большинство из них, назовем их драконы обыкновенные или, как называли сами драконы — чистые, были подобны Герасиму. Правда, разной расцветки. Не только зеленые, но и красные, желтые, белые и даже коричневые и голубые. У всех них главным оружием была струя магического огня, а в рукопашной — страшные зубы и сильные лапы с когтями — кинжалами. Золотистые драконы, бывшие старейшими, своим главным оружием назвали молнию, которую они вызывали, используя магию. Мне стало интересно, я попросил Дарта метнуть в меня. Тот посмотрел на меня как сумасшедшего и осторожно сказал, что их молнию не удержит никакая магия.

— С ним ничего не будет, настолько он могущественен, — успокоила его любопытствующая Ангела. Она же не была при аудиенции посла герцога Элиского и не видела, как воздействовали на меня магические заклятья. Зато столько наслышалась восторженных отзывов, что даже отругала меня, словно это был я виноват в отсутствии имперского представителя на приеме.

Старейшие переглянулись, один из них метнул молнию. Меня обдуло ветерком. Молния действительно была сильной (но не для меня).

— Хорошее оружие, — похвалил я старейшин, — буду рад иметь столь искусных воинов.

Старейшие глубоко поклонились.

— Господин, — сказал Дарт, — сколько мы живем, но никогда не видели, чтобы молнию дракона с такой легкостью поглощали. Вы действительно могучий маг и сильный воин.

Другой немногочисленной расой драконов были драконы — друиды. Их сила заключалась в использовании возможностей природы — оживление растений, землетрясения, наводнения и т.д. Увидев мою магическую силу, с ходу предложили оживить дерево, чтобы я мог побороться с ним. Отклонил, указав на отсутствие времени и необходимость сбережение энергии на уничтожение черных оберегов.

Но самыми могущественными были черные драконы. На них, как и на меня, не действовала магия, правда до определенного уровня, сверхсильные маги все-таки их защиту пробивали. Но остальным приходилось очень тяжело. Драконы обладали несметной магией, огромной физической силой и страшной живучестью. Даже полутысяча отборной рыцарской конницы герцогини Вольстанг не гарантировала победы. Я с осторожностью посмотрел на черных драконов, которые были раза в полтора (по крайней мере!) больше обычного. Сделать их рабом было почти не возможно и прилетевшие четверо черных драконов всегда оставались свободными. Но за могущество надо было платить. Черные драконы чаще других сходили с ума. Вот и эти смотрели куда-то мутными взорами, ничего не видя и не слыша. У них оставалась одна жизненная стезя — механически собирать драгоценные металлы и камни и копить их в своих пещерах. Именно черные драконы создали этому народу репутацию богатых бездельников.

Я в затруднении посмотрел на первого безумца, но старший старейшина мягко толкнул меня мордой в плечо и рекомендовал внимательно посмотреть в глаза черного, как я уже делал вчера с золотистым. Я сосредоточился и вскоре оказался в сознании дракона. И сразу осознал — да он спит! Мыслительный процесс, говоря ученым языком, был остановлен. Мозг командовал телом, совершал простейшие процессы типа — сходил — взял — унес, но как личности дракона не существовало.

— Эй! — позвал я громко.

— Кто меня будит? — раздался громовой голос надо мной. Тяжелая невидимая плита, мягкая, но очень тяжелая, начала наваливаться на меня, собираясь раздавить.

Я пошевелился и понял, что плита эта ментальная и давит мне на сознание, а не на плечи и стал сопротивляться. Плита давила все сильнее и... вдруг исчезла.

— Кто ты? — раздался удивленный голос.

Я обнаружил, что нахожусь в реальном мире и смотрю в глаза черному дракону, а тот смотрит в глаза мне. Взгляд был не злобный, ни равнодушный. Он был... мудрым. Так умудренный жизнью дедушка смотрит на двухлетнего правнука, делающего первые шаги по свету.

— Уважаемый..., — раздалась череда щелчков свистов. Это Дарт поспешил вмешаться в разговор. — Позволь мне представить тебе герцога Кирилла. Он могущественный маг и освободил нас всех от магического рабства. А тебя он разбудил. Твой разум спал.

Дракон внимательно посмотрел на меня, обратился к Дарту.

— И долго... я спал?

— Почти семьдесят лет.

— Долго, — оно помолчал, — а мои родичи... еще спят?

— Да, тебя разбудили первым.

— Моя благодарность будет бесконечным, герцог, — обратился он ко мне, — но нельзя ли разбудить остальных?

Я заколебался.

— Видите ли, я, разумеется, согласен, но мне надо передохнуть. Очень устал.

Дракон посмотрел на мой покрытый потом лоб, осунувшееся лицо, согласно кивнул, но добавил:

— Не беспокойтесь, герцог, обычно трудно будить в одиночку. Вы меня только проводите, а всю тяжесть пробуждения разума я возьму на себя.

Дракон был весьма настойчивым и мне стало очевидно, что он не отстанет. Пришлось приступить к новой операции с опасностью проиграть. Если я не выдержу тяжести плиты, последствия будут весьма печальными. Впрочем, мои опасения оказались напрасными. Как только появилась тяжесть ментального давления, дракон легко перехватил его. Мне осталось только стоять и смотреть. Когда хозяин начал просыпаться и выразил недовольство, дракон первый заговорил и успокоил его. Так мы привели в сознание всех черных и одного зеленого драконов.

— Ты выполнил свои обязательства, — торжественно сказал Дарт и мы готовы стать твоими подданными.

«Пробудившиеся» или, как я продолжал говорить про себя, излеченные от сумасшествия драконы, быстро ознакомились с нашими соглашениями и совершенно не были против от их содержания.

— Мы совсем не возражаем против вашего покровительства, герцог, и помощи в случае, если вновь начнем засыпать, — тожественно сказал самый крупный, — да и финансовые условия в империи, как я вижу, хорошие.

Мы пришли к соглашению, что обычные драконы дадут мне сотню гвардейцев, золотистые драконы — старейшие, как магически сильные и мудрые, станут придворными магами-советниками, зеленые драконы получат должности герцогских лесничих, помогая природе — развиваться, а крестьянам — получать большие урожаи и богатеть. Черные драконы станут банкирами и моими финансистами. Я полагал, что эти существа, всю жизнь копившие деньги, как никто умеют разбираться в финансовых делах.

Посоветовавшись, драконы решили устроить не один город, а несколько небольших. Жить они будут по привычке в пещерах, которые выроют в склонах холмов, а вокруг городов поставят стены для безопасности любопытных.

Я хмыкнул извилистости логики драконов. Прохожих они беречь собираются. И поинтересовался, думали ли они, как будут устраивать снабжение продовольствием.

— Не беспокойтесь, господин, — один из черных драконов глянул на меня глубиной прожитых лет, — я больше ста лет возглавлял казначейство герцогства Метуанского. Наладить снабжение двух — трех сотен драконов — это такой пустяк, что и беспокоиться об этом не стоит.

Я обратился к Герасиму. Ему также было необходимо определиться с местом жительства. Первоначально мы рассчитывали на пещеру в самой столице герцогства. Но теперь отделять дракона от сородичей было бы не разумно. Я сказал об этом, и Герасим облегченно признался, что хочет быть с драконами, но не знал, как об этом сказать мне. Обойдемся и без пещеры в центра столицы герцогства.

Ангела решила, что наступил ее час.

— Благородные драконы, — торжественно объявила она, — мой отец, император Мореи, движимый пониманием ваших светлых замыслов, заранее утвердил все соглашения с герцогом Камприи Кириллом и даровал вашим поселениям статус графства. Все вы включены в состав дворянства Мореи, а тот, кого вы сами выберете главой графства, станет графом.

— У нас будет свое графство... — мечтательно произнес один из зеленых драконов, и обратился ко мне: — где эти враги, которые покушаются на герцогство? Я смешаю их с землей.

Зеленый дракон был большим и сильным, а в совокупности с магией он вполне один смог бы расправиться с войском Элиского. Однако меня было другое намерение и поэтому я подозвал Герасима и спросил, как у него с угощением.

У моего дракона все было готово. Он попросил родичей закрыться плащами невидимости и привел шесть повозок с припасами. Возчики споро выгрузили продовольствие, после чего, получив окончательный расчет и недоуменно покрутив головами в поисках собутыльников (не один же их работодатель собирается съесть и выпить такой объем пищи и вина?) уехали.

Герасим был драконом простым и заказанная им пища была немудреной, хотя и весьма сытной. Главным составляющим было мясо. Зажаренный целиком бык, зажаренные свиньи и поросята, запеченная птица. Две бочки вина дополняли общую картину.

Драконы переселялись со всем имуществом и поэтому сервировка была утонченной. Бедными назвать рептилий я бы не решился даже при самом строгом раскладе. Кубки были сплошь золотыми, украшенными драгоценными камнями, а некоторые, сделанные из другого металла, даже для несведущего меня, проходили под статусом дорогущий антиквариат. Золотыми были подносы и разного рода чаши. Даже ложки были золотыми. Моя герцогская утварь, выставленная вчера на балу знати, выглядела имуществом бедняков, хотя ни в чем не уступала другим феодальным дворам. Впрочем, это все ерунда.

За приемом пищи я рассказал о своем плане. Следовало не только разгромить войско герцога Элиского, а разгромить его с таким позором, чтобы уже никто не решился напасть на меня. Старейшие поняли меня с полуслова. Со мной отправлялись — сотня чистых драконов для солидности и пугливости, три зеленых — для использования сил природы, и один старейший — для использования боевой магии.

Чистых драконов я отдал под команду Герасиму, который может и не отличался особым воинским даром, зато я хорошо знал его. Зеленых и золотистого драконов, по моему ощущению, построить было невозможно, они сами кого угодно задавят и потому они остались на свободе под моим общим оперативным руководством.

Пиршества, как мечтал Герасим, все же не получилось. Время поджимало, агрессоры должны вскоре явиться. Отправляющиеся со мной, а это почти половина из присутствующих, торопливо проглотили по солидному куску мяса, запили кубком вина и собрались в поход. Ангела тоже отправлялась, но не с нами, а в Камприю, готовить моральную обстановку к осознанию населением вдруг появившегося в окрестностях драконьего графства.

Это было также важно, но пока я погружался в атмосферу предстоящего сражения. Все позже, после пролития крови. Увы, но вся история разумных цивилизаций — это история непрерывных войн и столкновений.

Глава 17

В существовании студентов есть только одна положительная сторона - благодаря им ты получаешь зарплату

Из записных книжек декана факультета

В походе все драконы надели плащи невидимости. Даже Герасим и тот спрятался. Он друг друга видели, а вот я нет и если бы не редкий шум крыльев, — драконы медленно летели, приспосабливаясь к рыси Серебряной — могло показаться, что все меня бросили и я один спешу навстречу целому войску. Оставалось позавидовать столь совершенной маскировке. Нетрудно представить, как демаскировал бы себя, например, танковый полк, или та же дружина великого князя Владимирского Андрея Боголюбского!

Километров двадцать спустя я решил остановиться. Передо мной находилась большая поляна, окаймленная с левой стороны болотом с мелкими деревьями, а с правой — рекой, за мной находился густой лес, настоящий бурелом, разрезанный лишь дорогой. Через бурелом проблемно будет пробраться даже одинокому путнику, а уж войску тем более. Солдатам герцога оставался только один выход — удар в лоб вдоль дороги. Теоретически представлялся, правда, еще вариант воздушной атаки какими-нибудь магическими существами, но тут, я надеялся, у меня будет серьезный перевес. Наличия более ста крылатых драконов делало мое положение в воздухе благополучным.

В условиях нарастающего дефицита времени — Герасим сообщил, спустившись вниз, о приближающемся войске герцога Элиского, такая диспозиция была почти идеальной. Конечно не все будет гладко, у врагов обязательно найдется идиот новатор — любитель серьезных маневров, но с этим уже ничего не сделаешь, будем прорываться.

Я сообщил драконам о планируемом сражении именно на этой поляне и они начали спускаться. Серебряная драконов не видела, но хорошо чувствовала и снова занервничала. Пришлось приложить усилия по ее успокоению, пока один из зеленых драконов не наложил на нее заклятие спокойствия. Мне нравились мои новые поданные все больше и больше.

Чистые драконы развернулись в одну линию позади меня, готовясь снять плащи невидимости, а зеленые и золотой приземлились рядом со мной, вообще не собираясь без особой необходимости показываться. Творить волшбу можно и в плаще невидимости. В принципе показ чистых драконов тоже был сплошным донкихотством, но меня двигали и психологические расчеты. Если ее императорское величество Ангела испытала столь сильные чувства, только услышав о драконах, то что будет с обычными воинами и рядовыми феодалами? И что они будут рассказывать после проигранного сражения?

Я повалился на травку рядом с единорогом, показывая пример всем остальным. Драконы, я слышал по возне, тоже укладывались, намереваясь с большой пользой провести оставшееся время.

Войско герцога Элиского появилось ближе к вечеру. Впереди ехали разукрашенные рыцари, — на мой взгляд, сотни четыре — личная дружина герцога, состоящая, как и на Земле в средневековье из мелких феодалов — профессиональных воинов, для которых вся жизнь была сплошная война. За ними валила пехота — несколько тысяч, подсчитать я уже не успевал. Как и везде, это было мясо войны, набранное с бору по сосенке, они шли умирать.

Скомандовал всем быть на стороже, а сам взобрался на Серебряную. Она встала на взгорке, прямо по середине дороги и не заметить нас было невозможно. Ко мне подскакал дозорный с предложением от герцога Элиского освободить путь под угрозой быть растоптанным.

— Не могу, — сказал я почти сочувственно. — Я герцог Камприи и останавливаю вас на этом рубеже. Дальше можно пойти только в мертвом виде.

Дозорный искренне удивился, поискал за моей спиной спрятавшихся воинов, не увидел, хотя сама идея разыскать засаду была плодотворной, наполнился снисходительностью и удивлением — один лезет против войска — и ускакал, поскольку на этом его полномочия были исчерпаны.

Ему на смену явился граф де Ритуэн, более полномочный представитель герцога, чем первый, одной из задач которого, как я понимал, было распознать меня в непонятном путнике. Герцог Элиский был по своему человеколюбив и не хотел убивать случайного встречного.

Лицо графа наполнилось ненавистью при виде белого и пушистого меня. Он послал заклятие и сверху на меня обрушилась молния — любимый боевой прием графа.

— Опять ты со своей глупой магией! — вознегодовал я, — убирайся отсюда, а то как дам больно-больно!

Граф высокомерно хмыкнул, обозвал меня нехорошим словом и ускакал. Свою задачу он выполнил.

По закону роста геометрической прогрессии следующим оказался сам герцог Карл Сеневий Лольтам Элиский в окружении свиты. Он остановился, не доехав до меня шагов двадцать. За ним потянулось все войско, чтобы не тянуть время, пока его светлость сгоняет меня с дороги.

Герцог оказался немолодым человеком. Куда он полез? Сидел бы дома на печи, грел ревматические кости, волочился за юными фрейлинами. Захотелось приключений на остаток дней. Он ехал на каком-то магическом существе, мне напомнившем большую птицу.

Герцог наполнился спеси и я понял, у кого граф де Ритуэн брал уроки мимики.

— Вы пришли сдаться, герцог?

— Нет, — небрежно ответил я, постаравшись, чтобы меня слышало как можно больше воинов, — я пришел принять капитуляцию.

Герцог громко — на толпу — засмеялся. Кажется, он меня боялся, если я правильно понимал проявление его эмоций. Войско вдруг без всякой команды остановилось. Моральное его состояние оказалось не самое лучшее. Спасибо Ле Туну и в целом студентам королевского факультета, которые создали мне такую репутацию, что большое для местного мира войско опасается просто пройти мимо.

Карл это понял, озлобился и кинул в мою светлость заклятие. Порыв ветра обдул кожу. Спасибо, вентиляция не помешает.

— Ваша светлость, — укоризненно сказал я, — неужели ваш посол засранец граф не помню кто не сообщил вам, что магия на меня не действует?

— Этого не может быть, — упрямо отверг герцог нововведение в Морейской империи и швырнул еще одно заклятие.

Серебряная, которой перепала маленькая часть злобной волшбы, жалобно вскрикнула. Вот ведь безобразник этот герцог! Куда смотрят защитники природы?

Однако пора было создавать условия, при которых капитуляция не будет казаться глупостью, а герцог осознает свое отвратительное поведение. Небрежно махнул рукой себе за спину. В войске герцога началась паника. Я даже не оглядываясь, представлял возникшую страшную для воинов реальность. Сто чистых драконов, каждый из которых являлся страшным напоминанием о многочисленных смертях. Даже по одиночке драконы представляли большую проблему для всего войска герцога, а в таком количестве они пройдут по телам воинов церемониальным шагом.

Дабы окончательно сформировать у воинов нужное направление мысли я щелкнул пальцами. Зеленые драконы обратились к силам природы и с десяток огромных — пятерым не охватить стволы — лиственных деревьев перекрыли дорогу позади войска, зарывшись в землю корнями. Отступать оказалось некуда.

Я объявил:

— В течение ста ударов сердца вы можете сдаться, затем мои драконы двинутся вперед и смилуется над вами Солнцеликий в загробном мире.

Мне бы очень хотелось, чтобы герцог проявил благоразумие. В его-то годы уже можно запускать мыслительный процесс на полную мощность. Увы, этот дурак направил свою птицу на полной скорости на меня. Камикадзе несчастный! Убить его? К счастью, зеленые драконы не подвели. Росшие вдоль дороги низкорослые, но пышные кусты, сорвались с места и оплели ноги птицы. Та упала вместе с герцогом.

Драконы начали медленно выдвигаться, всем своим видом показывая, что время выходит, их терпение тоже, и войско, деморализованное поражением предводителя, начало сдаваться. И правильно сделало. Чистые драконы не были кровожадными. Просто в их понимании жизнь и кровь являлись двумя сторонами одной медали. По истечении времени они уничтожили бы всех противников, не разбираясь между сражающимися и со сдающимися.

Ко мне подвели ободранного и слегка окровавленного после падения герцога. Плохо, ничего не сломал. Интересно, а я сумел бы его сейчас убить? Мысль было достаточно черной и чисто теоретической — местные обычаи не позволяли убивать пленных. Простых воинов можно было подарить, освободить за выкуп, превратить в домашних рабов. Знать, конечно, требовалось только освободить, предварительно затребовав богатый выкуп.

Разумеется, я все же слышал о случаях, когда злейшего врага в плену убивали или доводили до смерти. Но это очень сильно порицалось и даже отдаленным потомкам ставилось в вину убийство двухсотлетней давности. Так что герцогу Элискому придется остаться живым. А жаль. Глядя на него, я видел, что ничего он не понял и ни к какому выводу о печалях современного периода не пришел. И как только вернется из плена, начнет готовиться к войне и плевать ему на моих драконов. Хотелось надеяться, что хотя бы другим потенциальным врагам достанет мозгов сделать более правильный вывод.

Пришлось ехать в Камприю вместе с герцогом и вести с ним светскую, ни к чему не обязывающую беседу. Позади драконы рассортировали войско на категории — знать, различные рода войск среди простых воинов, обоз и выдвигали их к городу. Пора было делить трофеи, а я вынужден переживать неприятные эмоции.

Меня спасла от этого Ангела. Связавшись со мной по мыслесвязи, она потребовала немедленно прибыть в город. Герасим, хотя и был командиром, охотно согласился доставить меня к ректору.

Ангела вызвала меня по такой глупой причине, что я заподозрил неладное. К счастью реальная причина тоже оказалась очень глупой — ректор решила, что по дороге я убью герцога Элиского и, в целях его безопасности, разделила нас на определенное расстояние.

Я посмеялся над ее женской логикой и отправился по своим проблемам. Знаете, сколько забот у полномочного правителя и декана вкупе? В городе глашатаи уже вовсю читали мой указ, в котором сообщалось, что в целях усиления обороны в герцогстве и процветания жителей создается графство драконов и все силовые структуры, кроме городских стражников, будут комплектоваться только из них. У моих подданных сразу появилось много вопросов, начиная от «не будут ли они нас есть» и до «кто за ними будет убирать». Пришлось успокаивать паникеров и наиболее встревожившихся. Пусть не паникуют заранее и не плачут по собственной судьбе.

Встретился с черными драконами. Они временно обосновались в магистрате. Как я уже понял, они были в первую очередь финансистами и я имел некоторые виды на их будущее. Но для начала решил выяснить, как мне их называть. Ибо их свистки и щелчки для меня как для орангутанга картина Пикассо.

Самый крупный из них задумался и предложил своим сородичам:

— Поскольку в переводе на человеческий наши имена слишком длинные, предлагаю называться по цвету кожи. Меня, например, можно называть Зеленым.

Родичи согласились. Так появились Коричневый, Красный и Оранжевый.

Я в раздумье погладил бороду.

— А как я буду вас различать? Вы для меня все черные.

Зеленый успокоил.

— Мы уже думали об этом. Наше зрение очень острое и видит и в абсолютно черном оттенки различных цветов. Даже остальные драконы не различают. И у вас возникнут трудности. Поэтому мы будем носить кольца на передних конечностях соответствующих цветов.

Договорились. Осторожно спросил, как они планируют свое будущее. Оказывается, они хотели вначале переговорить со мной. Я приосанился. Один дракон нужен был для ведения финансовых дел герцогства. Остальным я предложил заняться банковской сферой. Она казалась мне самой прибыльной. Будем создавать банк. Можно, конечно, как дурак Элиский, нападать на соседей и отбирать у них имущество. Но это слишком кроваво и, кроме того, приносит только разовые дивиденды. Население разбегается, экономическое положение ухудшается. Лучше заниматься финансами. Тот же грабеж, за который еще и благодарят.

Драконы согласились. Но Зеленый сразу обозначил проблемы. Во-первых, за время «сна» они оторвались от действительности, во-вторых, скорее всего, такой лакомый кусок уже поделен между купцами и знатью и необходимо будет силой втискиваться в существующие финансовые ряды.

Я успокоил драконов тем, что обосновал серьезную политическую поддержку и хорошее знание конъюнктуры. Были бы деньги и понимание финансовых порядков.

— Кстати о деньгах, — встрепенулся красный, — а сколько надо?

Я несколько грустно улыбнулся.

— Мы живем в очень интересное время. Много интересных проектов, на которые нужно много денег, но которые принесут еще больше денег. Большинство из проектов будут давать до 25% прибыли. Я прикинул, что хорошо бы сосредоточить в банке пятьдесят — семьдесят миллионов золотых. Будем, однако, реалистами. Я смогу вложить до миллиона золотых. Вот из этого числа и станем исходить.

Зеленый, размышляя, стукнул хвостом по полу, медленно проговорил:

— Прибыль хорошая. В былые времена я с трудом получал несколько процентов от вложенных средств. Пять процентов уже считалось баснословным доходом. Не поделитесь ли, герцог, как вы этого собираетесь добиваться?

Мне явно не поверили. Я пояснил:

— Например, королевство Тарина сейчас ищет инвестиции для колонизации заброшенной в годы смуты и гражданской войны территории. Нужно около миллиона золотых для создания транспортной структуры, уничтожения диких зверей, осушения болот, переселения населения и так далее. Эх, были бы у нас деньги. Мы дали бы им этот миллион на сто лет и беспроцентно. То есть, фактически подарили. Но за это банк мог бы потребовать, например, половинной доли во всех прибыльных делах — эксплуатация залежей полезных ископаемых, добыча магических артефактов, строительство и эксплуатации стратегической дороги для транзитной торговли и налаживание местной. — Я достал из кармана листок, — вот здесь размышления о расходах и доходах. Вложив еще один миллион мы на веки — вечные получали бы по триста — пятьсот тысяч золотых в год. Озолотиться можно. Но денег у нас этих пока нет, значит займемся чем-то более скромным.

Зеленый внимательно изучил цифры, передал лист Коричневому.

— Хорошо продумано, с размахом, — признал он, — но это требует глубоких связей и взаимного доверия. Вряд ли таринцы так легко дадут залезть им в карман.

— Королева Таринская — моя студентка, — многозначительно сказал, — как, впрочем, еще два десятка монарших бездельников, сидящих у меня в печенке. Мы с ней неоднократно ссорились и мирились. И она будет рада поучаствовать в некоторых финансовых разработках. Тем более, такого льготного кредита больше не даст никто. Ладно, это все фантазии. А вот есть еще проект, связанный с графствами Ленд и Сард...

Изучив финансовое обоснование проекта, Коричневый отправил листок дальше, а сам поинтересовался:

— Каким вы видите руководство банком?

Хороший вопрос. Драконы заинтересовались и изучают ключевые проблемы грядущего бизнеса. Не торопясь, рассказал о собственных взглядах.

— Я бы предложил иметь правление из десятка самых крупных акционеров, из числа которых будет избран директор и вице-директор, а также руководители важнейших структур и проектов. Не к чему отдавать власть в руки простых исполнителей.

— А вы, герцог?

— Я бы тоже хотел войти в состав правления, — прямо сказал я, — мимо таких кормушек проходить нельзя.

— Мгм, — откашлялся Зеленый, глядя, как листок с подсчетами, пройдя по кругу, возвращается в мой карман, — мне кажется, дорогие сородичи, нам предлагается замечательное дело. Отказываться от Таринского проекта все равно что проходить мимо оброненного золотого. Поэтому, как вы на это смотрите, предлагаю ограничить минимальный вклад членов в правления десятью миллионами золотых. Если у кого из драконов нет такой суммы, пусть собирают в складчину.

Ого, а ребята-то богатенькие. Показав свои планы на будущее, хитренький я собирался выдавить из драконов немного денег — несколько миллионов золотых. Но реальность оказалась сказочной.

Оранжевый, до этого молчавший, согласно кивнул и добавил:

— Презренный золотой металл и драгоценные камни лежат в закромах, не принося никакой прибыли. А они должны вертеться по финансовому кругу, делая новые деньги. Дорогой герцог, десять миллионов с каждого — это самое меньшее, что мы можем дать вам. И я думаю, при появлении новых интересных проектов и израсходования выделенных средств возможны новые вложения. Коммерция должна процветать.

Остальные согласились, а Зеленый добавил:

— Мне думается, сородичи, наш сиятельный герцог должен быть не только членом правления, но и директором банка, — и многозначительно добавил: — а уж мы поддержим его начинания.

Я встал и благодарно поклонился за оказанную честь и доверие.

Остаток вечера посветил размещению пленных и налаживанию драконьей охраны. Народ испугался от такого количества драконов. Тут один был вековым проклятием, а теперь больше сотни. Но затем большинство улетело, да к тому же оставив небольшую часть выданных мной авансовых сумм в счет жалованья за службу в городских лавках и оптимизм окреп. Ну и я — говорил, говорил, говорил, успокаивал, прогнозировал, обещал и к ночи охрип.

Одно меня прельщало и приводило в восторг — несусветная скука покинула меня и, судя по ощущениям, в ближайшие дни возвращаться не собиралась.

Глава 18

Истинное отношение студентки к тебе определяется только после сданного ею твоего экзамена. Соблазнительная улыбка до него - непроизвольная реакция женщины на стресс

Из записных книжек декана факультета

Декан королевского факультета его светлость герцог Камприйский появился на рабочем месте в одиннадцатом часу дня. Баронесса Клария Оф Надейл находилась на своем временном рабочем месте и занималась открыванием и закрыванием двери, как и полагалось привратнику. При моем появлении на ее лице появились самые разные эмоции — враждебный взгляд и почему-то приветливая улыбка. Меня все-таки начинают включать в сферу деятельности купеческой империи? Попробую спровоцировать и определить глубину ее заинтересованности. В конце концов, если гора не идет к Магомету...

Клария открыла мне дверь, я сунул руку в кошелек, вытащил и вручил ей медяк. Лицо Кларии вспыхнуло. На какой-то миг на нем остались только враждебные чувства, рука легла на эфес шпаги. Я спокойно ждал. Баронесса поиграла мимикой, пришла в себя, и нацепила более нейтральное выражение. Замечательно! Делая вид, что не заметил игры эмоций, миролюбиво предложил:

— Дорогая баронесса, у меня есть интересное коммерческое предложение к вам, как главе могущественного торгового рода. Если вы не против, я бы хотел пригласить вас сегодня к шести часам в «Дрянное копыто».

Враждебность сменилась на удивление, которое в свою очередь — на любопытство. Рука отпустила эфес. Какую бы роль Клария сейчас не играла, она была в первую очередь представителем торговой семьи и не могла пройти мимо коммерческого приглашения. На это я и рассчитывал, оскорбляя ее, а потом сразу приглашая на свидание. За одним вечером предстоит попытаться выяснить истинные цели баронессы. Если, разумеется, меня не переиграют.

Поднялся на четвертый этаж, в деканат. Подчиненные находились на рабочих местах и сразу же явились на глаза начальства — не из желания отчитаться и получать новые задания, а из корыстных побуждений любопытства. Я посмотрел на них оловянным взглядом загруженного работой туповатого чиновника.

Клавдия Николаевна залепетала о необходимости получения рабочей информации в связи с изменением обстановки для реагирования на нее администрации факультета, а Катенька просто смотрела на меня раболепным взглядом.

Я сухо сообщил о скором появлении официального масс-релиза и потребовал в рабочее время работать. Катенька тут же нанесла ответный удар.

— Кирилл Сергеевич, пока вас не было, накопились распоряжения по факультету и проекты приказов за несколько месяцев. Надо бы подписать. А то в учебной части сегодня утром уже напоминали, что декан работает почти несколько недель, а документации нет. Просят бумаги к вечеру.

Положив передо мной папку, девушка хитренько улыбнулась, безоговорочно признавая во мне начальника, и ушла к себе в предбанник.

Я открыл папку и недоуменно посмотрел на чистые листочки. Где проекты приказов, что я буду подписывать?

— Э-э, — подал я голос, — Катенька, Клавдия Николаевна, а где же документы, которые я должен подписать.

— Так вот вы подпишитесь, я и напечатаю на магической машинке. Документы, связанные с учебным процессом, настолько важны, что их невозможно проработать даже в черновом варианте без заранее поставленной подписи соответствующего руководителя. В данном случае — вас.

Возникла долгая пауза. Секретарша явно не понимала, чего я хочу, соображая, в чем она может обжечься и попасть под карандаш его светлости. Я в свою очередь пытался понять, издеваются надо мной, или у них с действительно существует такой обычай — начальник подписывает пустой листок, а секретарь затем рисует на нем все, что ее душе угодно. Может, они так предыдущего декана уволили. Он подписал, а они написали заявление по собственному желанию. Документы для них важны. Никогда не знал об этом. Чушь какая-то!

Я попытался договориться.

— Видите ли, я привык подписываться под зримым текстом.

О том, что я вообще еще не подписывался под учебной документацией деканата, я умолчал. О некоторых вещах никому не следует знать, даже самым близким. Таким вот тут я становлюсь молчуном.

Договориться не получилось.

Катенька обидчиво вскинулась.

— Как же я буду печатать текст, если вы еще не подписали. Шутите, что ли. Какой принтер распечатает без вашей подписи. Вы подпишитесь, узаконив содержание документа, а я потом буквы обрисую с помощью магии.

— ???

Катенька пождала губки, сразу показав свое лицо через тридцать лет. Похоже, думает, как бы мне объяснить. Попробуй тут ей не посочувствовать. Ораторское искусство явно не входило в число ее сильных сторон.

Я уже почувствовал закипание секретарских мозгов вследствие чрезмерного мыслительного процесса и сдался. Бог с ними, один раз подпишу, а потом будет видно. Как говорится, в чужой монастырь со своим уставом лучше не залазить. Вдруг монастырь окажется женским. Шум, гам, визг, дикие крики. Оглохнешь и потеряешь рассудок.

— Покажите мне хотя бы потом напечатанные документы, — попросил я, берясь за папку.

Секретарша ушла, а я, чувствуя себя дураком, стал подписывать пустые листки официальных бумаг. Подумав, мстительно пронумеровал крупными цифрами, чтобы не были подменены. А то покажем один листок, а другой с подписью спрячем, дурака декана надуем. Диваны я заказывал обычным образом — подписывался под текстом, а сегодня пришел красный день календаря?

Пока Катенька печатала текст над моими подписями, я рассматривал содержимое на столе, но как только документы появились, немедленно принялся их изучать.

— Это обязательные распоряжения, — терпеливо пояснила она, стоя у стола. — Их просто надо напечатать и подшить к делу. Текучка. Таких за год вырастает куча.

Так, посмотрим на эти так называемые обязательные... На продление стипендии, перевод с курса на курс, восстановление в связи с завершением академического отпуска. Действительно текучка. Дождавшись, пока секретарь отвернется, я вычеркнул дату зачисления одного болящего студента, выходящего из академического отпуска, а сверху написал другую, на день позже. Хоть что-нибудь мое.

Не почувствовав подвоха, Катенька взяла пачку бумаг, а я счастливый, как нашаливший мальчишка, чья проказа не была замечена, откинулся в кресле. Обрадовался!

— Кирилл Сергеевич, ваше замечание по дате зачисления не прошло, поскольку вы его не заверили.

Катенька распахнула папку и показала нужный листок. Стояла прежняя дата, а моя черканье исчезло.

— Вы перепечатали, — отмахнулся я от нее. Над новичками шутят, даже если это деканы.

Секретарь молча показала мою подпись внизу приказа и мою нумерацию листков. Потом гордо ушла. Прямо-таки сама оскорбленная невинность.

Здесь какая-то хитрость. Не могут чернила так легко исчезнуть. Ладно бы ручку подсунули с симпатическими чернилами. Нет, ручка моя, не один месяц пишу еще с земной поры. И нумерация моя. Я внимательно изучил листок. Тут находилась новая дата, написанная мной. Где она? Номер есть, даты нет.

Разберемся. Не одна Катенька прячет за магию свои промахи. Надо просто за это взяться и все станет ясным. Хотя логика здесь есть. Мало ли кто даты зачеркивает. Надо было действительно подписаться и зафиксировать, что это именно мои изменения. Запомним.

Ух! На этом свой нелегкий рабочий день можно считать законченный. Поднялся, попрощался с Клавдией Николаевной и Катенькой, вышел в коридор и... напоролся на Антуанетту. Королева Тарина, или нет, студентка из Тарина, если верить социальной роли, которую она играла в текущий момент, робко улыбнулась.

— Ваша светлость, вы можете меня принять?

— У меня закончился рабочий день. Ухожу.

— Ну, пожалуйста!

Ненавижу себя в этот момент. Девицы, прекрасно представляя свои достоинства, бывают обворожительны в своих просьбах и просто вынуждали идти им навстречу. Я повернул обратно, смотря вперед, чтобы не видеть торжествующий взгляд королевы. Ничего, сейчас я отыграюсь по очкам. Сел за стол, кивнул королеве на стул напротив.

— Ваша светлость, у меня уже улучшился почерк. Пожалуйста, освободите меня от занятий по правописанию!

Я посмотрел оловянным взглядом в глаза Антуанетты. Ее глаза забегали, она покраснела. Мне осталось довольно хмыкнуть и позвать секретаря:

— Катенька, принесите ее величеству письменные принадлежности, — подождал, пока Антуанетта вооружится пером и бумагой, — пишите, ваше величество: «Я никогда не буду приставать к декану с пустяками».

Пришедшая в себя королева вновь вспыхнула, но текст все же дописала. Я попросил листок и скептически оглядел текст. Слов нет, почерк улучшился, но хвастаться было особенно нечем.

— Ваше величество, представьте, что вы отдали королевское распоряжение и его выполнили примерно так, как это сделали вы. Можно ли положительно оценить такие действия?

Королева жалобно сказала:

— Однако почерк действительно улучшился!

— Незначительно. Королева должна быть примером для своих подданных и вы действительно будете им, даже если не хотите этого. И кстати: если по истечении положенных мной двух месяцев почерк не станет идеальным, я наложу новый срок.

— Но ведь наказывать дважды за один проступок нельзя! — вспомнила королева тонкости имперской юриспруденции.

— Катенька, — немедленно отреагировал я, — напишите приказ о запрещении носить в помещениях учебных корпусов факультета женскую обувь на высоком каблуке и пометьте вчерашним днем.

Катенька шустро протянула мне листок. Я расписался и поставил печать. Секретарь унесла листок, а я посмотрел на обувь. Как и ожидалось, каблуки были высокие.

— Вот вам и еще один проступок.

Антуанетта разинула рот, поражаясь чинимому деканом беспределу.

— Вот это да! — наконец сумела она сказать, — ваша светлость, вам только сатрапом быть. Я постараюсь сделать почерк идеальным.

— Замечательно, — я постарался сделать улыбку благожелательной, но где-то процесс пошел не в ту сторону и в итоге Антуанетта испуганно отодвинулась. Черт, строить из себя честную женщину не мой профиль. — Ваше величество, мне бы хотелось с вами побеседовать, но уже не как декан или герцог, а в своей третьей ипостаси.

— Какой же, — немедленно съязвила Антуанетта, — вы хотите проявить себя как мужчина?

О нет, этого ты не дождешься! Я не сторонник боевой любви, увлекай лучше Ле Туна. У вас получится славный союз. Бретер граф и забияка королева.

— Вы, наверное, слышали, что я заключил союз с драконами, которые стали моими поданными и поселились в своем графстве?

— Да, — заинтересовано сказала Антуанетта. Думаешь выудить из меня немного информации. Правильно думаешь. Снабжу, но в пределах разумного.

— В результате наших соглашений, мы, в частности, создаем банк, который получил название Банк Драконов. На днях он будет зарегистрирован в имперском казначействе и мы начнем свою деятельность. В частности, зная о поиске вашим королевством кредитов для освоения заброшенной территории, я, как директор открывающегося банка, хочу предложить вам сумму в один миллион золотых в виде беспроцентного кредита сроком на 100 лет.

— Но это же даром, — изумилась она, — с какой стати вы дарите мне такие деньги?

Веселая хулиганистая девчонка исчезла. Передо мной сидела властная, если надо жесткая, королева — глава большого государства. И сейчас она была полна подозрения и ожидала обмана.

— Нет, ваше величество, разумеется, ни о какой благотворительности речи и быть не может. Нам тоже кушать надо. А мне еще и герцогство поднимать. Давая вам весьма выгодный кредит, банк в свою очередь надеется, что вы пойдете нам навстречу в разделе прибыли от эксплуатации данной территории. Скажем на те же сто лет.

Я рассказал ей о моих предложениях и в заключении вынул листок с расчетами, которыми убеждал драконов.

Антуанетта внимательно изучила цифры. Похоже было, что с математикой у нее шло гораздо лучше, чем с правописанием.

— Вы можете взять этот документ и посоветоваться со своими казначеями. Может быть, они конкретизируют текст договора.

Королева исказила лицо в пренебрежительной улыбки. Финансистов королевства она явно оценивала невысоко.

— Мы изучим ваши материалы, — сказала уже мягче, — предварительно же я согласна. В дальнейшем все будет зависеть от объема ваших аппетитов. — Она натянула на лицо маску обиженной девчонки и жалобно закончила: — и, может быть, мы включим в договор пункт о чистописании.

Глава 19

Выдвинутое утверждение — «знание — сила», подразумевает наличие денежного эквивалента для поддержания этого процесса

Из записных книжек декана факультета

Ангела была занята, когда я нагрянул в ректорат. Должность ректора была отнюдь не символической и требовала каждодневных забот. Но меня она сразу же приняла, только предупредила о краткосрочности беседы.

Я принял ее слова к действию и положил перед ней проекты Положения и Устава Банка Драконов и положительное заключение отделения имперского казначейства в Камприи.

— О! — удивилась Ангела, — я ожидала нечто подобного, но не так скоро. Откуда же вы набрали миллион золотых, своих подданных пустили по свету? Герцогство вам досталось небогатое, точнее сказать, бедное. Сами вы тоже пришли к нам без особых накоплений...

Она выжидательно замолчала, лукаво поглядывая на меня.

Миллион золотых, о которых я первоначально говорил драконам, был минимальной суммой, которую должен был иметь банк для своей регистрации на территории империи. Это были весьма солидные деньги, которые могли выложить только очень крупные купцы. Можно было ограничиться одним феодальным владение, в таком случае требовалось только сто тысяч золотых, но это было уже прозябание в поисках горстки медяков. Больших доходов местные банки не приносили и обычно создавались самими властителями для оптимизации управления экономики.

Разумеется, ей и в голову не пришло, что денег собрано не один миллион, а в десятки раз больше. Но я пока не стал ее разубеждать.

— Мои поданные не выложили ни медяка. Я предложил драконам несколько проектов в финансовой сфере, они заинтересовались.

Мне немного не нравилась ее реакция. Было такое ощущение, что она играет со мной.

— Я в принципе, не против. Тем более виза казначейства уже есть, а они всегда тщательно проверяют финансовые документы, — Ангела рассеяно скользила взглядом по тексту.

Мне осталось сделать благостное лицо, в душе посмеиваясь. Пока я занимался своими должностными обязанностями, драконы быстренько создали Положение и Устав Банка, благо за несколько сот лет финансовые формальности не изменились, драконы знали о документах все, и Зеленый отправился в казначейство. Сие ведомство было государственным, а, значит, очень бюрократическим. Драконы подсчитали, что все инстанции казначейства будут пройдены примерно за год. Такие темпы не устраивали ни их, ни меня. Конечно, драконы могли подключить мою светлость и паровоз пошел бы быстрее, однако, они решили для начала ускорить процесс своими усилиями.

Зеленый двинулся сразу к старшему казначею. Его личный кабинет располагался на втором этаже и представлял комнату с большими окнами, отрытыми по случаю теплой погоды. Этим и воспользовался дракон. Я уже говорил, что он был крупным даже для черных драконов и поэтому, встав на задние лапы, легко достиг до необходимой высоты и с трудом просунул голову в кабинет. При этом, якобы для секретности разговора он держал ее рядом с лицом казначея.

Я хмыкнул, вспоминая первую встречу с Герасимом. Казначей наверняка находился на грани нервного срыва. А когда Зеленый положил на стол «кошелек» с десятью тысячами золотых (взятка, небрежно прикрытая маской подарка ко дню рождения), казначей быстренько пролистал документы и поставил свою визу.

Ангела с любопытством посмотрела на меня.

— Интересно, герцог, ваши драконы сами придумали запугать старшего казначея для ускорения утверждения хода документов или вы им подсказали?

Я встал и раскаянно поклонился.

— А вот взятку вы зря сунули, — с сожалением произнесла Ангела.

Вот что мне не нравилось! Все она знала и даже то, что очень бы хотелось спрятать. Ну, Зеленый, всыплю я тебе. Бахвалился, как ты умеешь взятки давать? Хвастунишка драконистый!

— Я не стала давать ход жалобе старшего казначея, — продолжала Ангела, — и вы, герцог, и ваши драконы играете слишком важную роль, чтобы ссориться с вами. Графиня Дастрем, наша прорицательница, дает самые благоприятные прогнозы вашей деятельности. Но надеюсь, вы наведете порядок в рядах ваших подданных?

— Обязательно, ваше императорское величество. Зеленый уже сегодня получит взбучку. Если будет надо, будут применены меры физического воздействия, проще говоря, я ему морду набью за такое отношение к государственным служащим.

— Но, послушайте, герцог, ведите себя поосторожнее. Он же такой большой и тяжелый, как вы не боитесь этих страшных зубов около своего лица и эти лапы...

Я небрежно отмахнулся.

— Они обычные существа, пусть и с большой долей магических способностей. Я воспринимаю их как обычных поданных, обязанных мне подчиняться. Разумеется, ваше императорское величество, я не рекомендую вам вести себя так же. Драконы видят внутреннюю сущность разумных существ и, несмотря на разницу в физическом обличии, понимают, что я, как минимум, не слабее их. А потом, я сумел их заинтересовать в получении прибыли. А это для них святое.

Ангела кивнула. Не знаю, убедил ли я ее, поскольку и сам понимал, что не все так просто и однажды какой-нибудь обозленный дракон в самый неподходящий момент нападет на меня. Будем оптимистами!

Ректор кивнула и добавила:

— Взятку я оформила как благотворительный взнос в имперское общество ветеранов. Им деньги нужны всегда. Вот передайте дракону, — Ангела уже откровенно смеялась, отдавая заверенную расписку.

Я облегченно вздохнул. Если бы Ангела обиделась, о банке можно было бы забыть на очень длительное время.

— Главный орган, я смотрю, правление, — сказала она, заглядывая в бумаги, — а кто будет непосредственно руководить банком?

Вот и пора изложить наше видение финансовых возможностей.

— Ваше императорское величество, — начал я отчитываться, — по уставу в правление автоматически входят существа, вложившие не менее десяти миллионов золотых. Их сейчас шесть — четыре черных драконов, еще два членства коллективные — на один голос наскребли зеленые, а на другой — золотистые и чистые.

Все-таки я пробил Ангелу. Она потеряла свою невозмутимость, вытаращила глаза и выпалила:

— Да это же шестьдесят миллионов! У нас нет таких богатых банков! Да само императорское казначейство будет собирать эту сумму..., — она замолчала, что-то подсчитывая и повторила утвердительно, — будет собирать!

Ясно, что казначейству такую сумму просто не собрать. Я приосанился в гордости за свой банк.

Она помолчала и повторила вопрос:

— Так кто руководит банком?

— Директором выбрали меня, а вице-директором — этого взяткодателя.

— Герцог, а вас хватит на все? — усомнилась Ангела в моих способностях руководителя, — у вас факультет, герцогство, а теперь еще и банк.

— Видите ли, ваше императорское величество, — начал я раскрывать Ангеле свою стратегию работы. — Я не собираюсь заниматься мелочами. Черные драконы возьмут на себя текущую деятельность. Для меня же важно только определять основные направления деятельности банка и контролировать правление. Очевидно, что для драконов нужна уздечка. А то они натворят дел.

Ангела согласно кивнула. Осторожно заметила:

— Империи также придется наблюдать за банком. На политическом и экономическом поле появляется новый, очень сильный игрок.

— Вот! — я даже поднял руку с вытянутым пальцем, — несомненно, что банк с такими масштабами деятельности не сможет не затрагивать интересов государства. Банк очень заинтересован наладить хорошие отношения с империей для налаживания бизнеса по всему государству. Именно поэтому я умоляю ходатайствовать перед вашим отцом ввести в правление банка одного представителя на правах полномочного члена.

— А всего будет...

— Я думаю, десять — двенадцать членов.

— Хм, смелый ход, — Ангела отложила будто бы непрочитанные документы банка. Я не удивлюсь, если окажется, что она дословно знает об их содержании. В мире, переполненном магией, слежка, похоже, достигала небывалой высоты. Впрочем, информацию могли достать и обычные шпионы.

— Мы все равно бы пришли к этому, — пояснил я, — деньги — это власть, а власть — это деньги. Они неразделимы, как ноги прямоходящего существа. Банк такого размера будет вынужден обращаться к империи для содействия или синхронизации действий, а империя — контролировать его деятельность и просить содействия в финансовой сфере. Было бы замечательно, если бы этим представителем империи были вы, с правом присылки на совещания заместителя. За вами останется только контроль за наиболее важными действиями правления.

— Хорошо, — Ангела приняла какое-то решение, — герцог, вы сумеете уговорить дракона отдать последний золотой. Я отложу все дела и сейчас же переговорю с императором. Потом свяжусь с вами. Порадуйте своего вице-директора.

Я попрощался и отправился к драконам. Для будущего банка в центре города, на пустыре уже строилось большое, я бы сказал огромное здание. А пока в статусе временного банк использовал бывший спортивный зал. У него должны были расширить двери, чтобы драконы могли легко пройти, и сделать несколько сидячих мест для драконов и людей.

Драконы как раз обновляли свои места, когда появился недовольный я. Надо будет когда-нибудь посмотреть в зеркало, какое выражение лица у меня вырисовывается в такой ситуации. Драконы замолкли и стали настороженно на меня пялиться. Даже им стало не по себе.

Я прошел между рядами сидящих драконов и сел на главенствующее, находящееся в центре, в кресло, сделанное по моей комплекции.

— Уважаемые драконы! — громко сказал я, — в ваших рядах появился любитель-филантроп, кидающийся деньгами на благотворительные проекты, не приносящими никаких доходов.

Для драконов такое сообщение было практически оскорблением и по рядам прошел ропот недовольства с требованием показать этого придурка.

— Зеленый! Ее императорское величество, наследная принцесса Ангела благодарит тебя за благотворительный взнос в размере десяти тысяч золотых в имперское общество ветеранов. Вот расписка, которую ее величество лично вручила мне с пожеланием передать тебе, — я встал и попросил передать клочок бумаги Зеленому.

Разумеется, расписку не просто передавали, а тщательно ее изучали. Она проделала извилистый путь, побывав у всех драконов, пока не достигла Зеленого.

Постепенно зал наполнил драконий смех. Это же надо, одного из самых старых, а, значит, и мудрых перехитрили на его же поле. Умение делать деньги было для драконов таким же естественным свойством, как для других — гадить. И вот такой афронт! Десять тысяч золотых для дракона, особенно черного, суммой были небольшой, но чего стоил моральный ущерб!

Я никогда не видел черного дракона таким растерянным. Он старательно изучил расписку, словно я мог его обмануть и тяжело вздохнул.

— Именно поэтому я не стал претендовать на пост директора. Время идет и начинаешь делать ошибки, опираясь на опыт прошлых веков, — он обвел зал высокомерным взглядом, — я вызову на дуэль любого, то напомнит мне о моей ошибке!

Смешки быстро исчезли. Драться с самым крупным черным драконом было равносильно самоубийству. Только я не испугался. Меня Зеленый не вызовет, а если вызовет, посмотрим, кому придет конец.

Я кашлянул, напоминая об идущем разговоре — совещании. Пора переходить к действительно важным вопросам.

— Уважаемые драконы, кроме этого, ее императорское величество, рассмотрев Положение и Устав и выслушав мои предложения, согласилась со всем и обязалась ходатайствовать о регистрации Банка Драконов императором. Я думаю, уже сегодня мы получим с магической почтой лицензию на деятельность. И можно начинать делать деньги. Как у нас идет организация центральной и провинциальной структуры?

Коричневый, ответственный за создание центрального аппарата, сообщил, что взято на работу около пятидесяти существ, назначены начальники отделов и завтра можно будет говорить о начале полноценной работы. Сначала предполагалось разместить центральный офис в столице Мореи Кальструме, но потом я поразмыслил и решил остановиться на своей Камприи, чтобы банк всегда был под рукой и экстренные решения не запаздывали. Да и драконам не надо переезжать, что, несомненно, произошло бы в ином случае.

Оранжевый в свою очередь доложил о формировании региональной структуры. Для начала создавалось около ста двадцати отделений, часть из них уже были укомплектованы служащими и готовы работать.

— Но у нас есть проблемы в лице Купеческого банка, — предупредил он, — они что-то пронюхали и создают препятствия в наборе людей, покупке зданий и так далее.

Понятно. Шила в мешке не утаишь. Создание такого крупного банка скрыть невозможно, а разведка у давно существующего банка должна быть хорошо отлаженной.

— Красный, что ты нашел по этом банку?

Вчера я, в преддверии возможных проблем, попросил дракона набрать информацию по самым крупным и, следовательно, потенциально опасным банкам.

Красный разгладил один из листков, лежащих перед ним.

— Сильный банк. Финансовый потенциал оценивается в двадцать шесть — двадцать семь миллионов золотых. Банк старый, с большими связями. Имеет статус имперского. Главный и почти единственный держатель Клария Оф Надейл имеет личные связи со многими монархами и нередко работа банка идет не в финансовых, а в политических интересах. Мое мнение, — связанные с ней монархи будут стоять за банк до последнего. А если еще учесть, что Клария — глава купеческой гильдии, то, как говорят подобранные осведомители, позиции ее непрошибаемые, банк нам не съесть. И к тому же, имперские власти вряд ли будут стоять в стороне.

А я и не знал, что Клария еще и председатель гильдии! Необходимо просмотреть личные дела своих студентов. Зря я отмахнулся от мнения Ангелы и ее начальника безопасности о возможной попытке убийства. Оскорбление я ей действительно нанес страшнейшее. Но отступать уже нельзя. Покажешь слабость — съедят.

— Есть, правда, и позитивные для нас моменты. На протяжении нескольких последних лет банк ведет неудачную финансовую политику и заканчивает год с убытками. Клария сменила уже трех управляющих, но перелома не видно.

— Это из-за политики? — поинтересовался представитель чистых.

— Нет, финансовые операции с политическим уклоном ведет, как правило, сама Клария и они не приносят убытков. А вот когда деньгами орудуют ее служащие, сразу все рушится. Однако и в такой ситуации позиции банка остаются прочными.

Драконы замолчали, размышляя.

— То есть торговая война сразу же перерастет в обычную, — сделал вывод Зеленый.

— Война нам сейчас не нужна, — запротестовал старейший, — мы еще не завершили строительство графства.

— А если убить Кларию?

— Вычислят убийц и начнется та же самая война.

Я молчал, давая драконам выговорится. Те уловили мой коварный ход и постепенно замолчали, уставившись на меня. Не стал их разочаровывать.

— Уважаемые драконы, предлагаю все варианты, ведущие к обострению ситуации, заранее исключить, как неприемлемые. Мы должны создать себе хороший имидж банку, чтобы зарабатывать деньги. В частности, хотя уважаемый Зеленый и перестарался с казначейством, но шутку ее императорского величества мы используем в своих целях и станем широко говорить о благотворительности банка и еще не раз перечислим определенные суммы не только в фонд общества ветеранов, но и в другие организации. Надеюсь, они не забудут похвалить такой славный банк, как наш.

Однако я отвлекся. Война не нужна не только нам. Она не нужна и им. Поэтому для начала мы проведем переговоры. У меня к вам один вопрос, драконы, — что мы им предложим?

— Хорошее расположение, — сразу же откликнулся Зеленый. Вот ведь паразит! Расположение не стоит денег и он легко с ним поделился. Когда же речь пошла о реальных уступках, стал более осторожен. — Два голоса в правлении?

— Три, — поправил я его, и подчеркнул: — три. Мы должны показать им, что дорожим сотрудничеством с семьей Оф Надейл и собственно с Купеческим банком. И более того, один из них войдет в правление в ранге вице-директора.

— У нас будет два вице-директора, или Зеленому придется уйти? — попросил уточнить Оранжевый.

— Два, — констатировал я. — И консолидированное имущество будет пока распределятся территориально. Укрепим банк, можно будет проводить следующие реформы. Поймите, им придется войти в союз на правах младшего партнера, а это трудно психологически. Зато у нас будет почти сто миллионов. А дивиденды мы сострижем, в большинстве случаев безвозмездно поглотив средние банки. Это не один миллион золотых. Считайте, что хорошие проценты на свои вложения в этом году вы уже получили.

Драконы заулыбались, как бандиты при дележке добычи. Последняя новость им очень понравилась.

Глава 20

Если при твоем появлении студенты не разбегаются, как тараканы от дихлофоса, значит, либо ты не декан, либо студенты — не студенты

Из записных книжек декана факультета

Завершив совещание я, захватив Зеленого и Герасима, отправился в герцогский замок. В нем в полном объеме шел восстановительно-ремонтный процесс, но малый парадный зал оставался не занятым. Только в нем и оставалось разместиться. Здесь к нам присоединились золотые и зеленые драконы.

Я занял престол, задумался. С факультетом у меня пока все в порядке, банк создается. Теперь пора было разобраться с развитием герцогства. Или, точнее, восстановлением. Нельзя же так, герцог будет ворочать миллионами золотых моих/драконьих денег, а поданные вести полуголодную жизнь! Посмотрим, что можно сделать.

Мажордом, уловив мой знак, впустил приглашенных поданных. Это была верхушка камприйского общества — магистрат, крупнейшие купцы, немногочисленная знать, представители имперской власти. Теперь я ее возглавлял, а драконы стали ее частью, серьезно потеснив остальных.

Для информации остальных я объявил о новых назначениях. Мою охрану возглавил Герасим, ставший во главе сотни чистых драконов и произведенный поэтому в капитаны. Это был самый близкий мне дракон, старейшие это понимали и посему я не удивился, что графом нового графства стал именно он. Граф Лоэльский, глава графства Лоэльского, прошу любить и жаловать.

Поданные, услышав о сотне драконов и графстве, почтительно поклонились Герасиму, а потом мне.

Золотистые были представлены как мои советники, а зеленые — как старшие лесничие с патентом. Это означало, что они сами определяли уровень и характер наказания виновных. Герцогу только шла половина штрафа. Я немного рисковал, но рассчитывал, что зеленые, представленные мне Герасимом самым рассудительными драконами, не будут злоупотреблять своими правами.

Потом принялся слушать. Первым выступил мэр Кользилий. После долгосрочной тирады о моей гениальности и расцвете столицы и всего герцогства, он перешел к делу. И я ничуть не удивился, когда он, не видя никакого противоречия в своих же словах, принялся рассказывать о бедственном положении Камприи. Внешняя торговля, дававшая в прошлом значительную часть доходов, была практически парализована. О разбойниках, сильно затрудняющих передвижение купеческих караванов я уже знал. Поэтому, остановив мэра, я повернулся к Герасиму:

— Как ты думаешь, сколько понадобится чистых драконов и времени для очищения караванных путей от разбойников?

— Дня два, — небрежно сказал Герасим, — отправим десяток драконов, разделим дороги на участки, быстро перебьем.

— А если постараться без особых убийств? У меня и так сейчас население сокращается, да и нужна рабочая сила для тяжелых работ, — пояснил я в ответ на удивленный взгляд Герасима.

— Тогда, — потянул дракон, задумавшись, — недели две.

Меня это устраивало. Я приказал Кользилию принародно объявить всеобщую амнистию, предупредив, что на не сдавшихся будут напущены драконы.

Но оказалось, что это не единственная проблема для купцов. Хорошо известно, что главная ценность, мешающая жить, в большинстве стран — дураки и дороги. С дураками мне еще предстояло встретиться, а вот проблема плохих дорог встала во весь рост. По словам мэра, дворян дороги особо не волновали, поскольку они передвигались через камни переноса. Простолюдины же организовать их ремонт в одиночку были не в силах. И поскольку герцога в Камприи не было два столетия, то и государство фактически не существовало.

— А имперские власти? — соизволил удивиться я.

— Это не наша прерогатива! — тут же вскочил один из чиновников, присланных Ангелой. Я его не знал и поэтому, не представляя его интересов, спорить не стал, а всего лишь уперся в него своим уже знаменитым оловянным взглядом. Чиновник занервничал и спрятался среди своих сослуживцев. А я задумался...

Коренной ремонт дорог, а точнее, их новое строительство явно придется брать на себя. У имперской власти хватает своих забот, а если они и захотят отремонтировать, то возьмут дороги под контроль. И ведь особенно не возразишь. А если отремонтирую я, то покажу Ангеле большой кукиш, когда она начнет требовать имперского надзора на территории герцогства над главным трактом, проходящего по всем государствам империи. Кроме того, на этом можно неплохо заработать и мне, и населению.

Я поднял голову, огляделся. Долго размышлял? Народ терпеливо ждал, но что ему остается. Драконы уже немного дергались, из чего пришел к выводу, что задумчивость была долговременной.

— Зеленый, — громко сказал, призывая дракона. Тот сонно отозвался, возвышаясь надо мной, — как вице-директору будущего банка поручаю тебе по выходе императорского указа о создании банка, проконтролировать создание следующих компаний:

А) «Дороги Камприи» с целью ремонта имперского тракта и второстепенных дорог на территории герцогства. Банк даст кредит компании по предъявленной схеме сроком на сто лет. Взамен герцог Камприи отдает на тот же срок всю обслуживающие дороги инфраструктуры: трактиры, постоялые дворы, почту, прокат транспорта и тягловой силы, охранные службы и так далее. Ожидаемая прибыль должна составлять не менее 30% годовых.

Б) «Каменоломни Камприи». Компания будет снабжать ремонтируемые дороги и города Камприи строевым и поделочным камнем, а в перспективе выйдет и на другие владения. Зеленый, ожидаемая прибыль должна составлять не меньше 70%. Если будет меньше, разницу станешь оплачивать из своего кармана.

Мой оптимизм был связан с тем, что Камприя оказалась богата различным поделочным камнем: малахит, туф, гранит, мрамор, не говоря уж о вездесущем известняке. Широко добывать камень мешали отдаленность каменоломен от дорог, разбойники, нехватка денег и отсутствие налаженных каналов перемещения материалов. Все это решаемо, а затем раскрывай карман пошире.

Дракон, чувствуется, сразу оценил прелесть проекта, но из вредности возразил:

— Я не могу так, бухты-барахты, соглашаться.

Так и думал, оставит последнее слово за собой. Поднял голову и рявкнул:

— Не сметь перебивать меня.

Мы сцепились взглядами. Ой, зря Зеленый за это взялся. Я легко проник в его сознание и топнул ногой.

Мысленная связь прервалась, дракон дернул головой, как от пощечины, все его тело сотрясла нервная дрожь.

— Я согласен, все сделаю! — торопливо и достаточно испуганно провозгласил он, удивленно глядя на меня.

Я прошелся взглядом по находящемся в зале. Все — драконы и не драконы были явно потрясены моим «воспитанием» Зеленого. Что ж, сценка получилась замечательной. Можно идти дальше и я заговорил снова:

— В) Компания «Леса Камприи» — заготовка и продажа леса, лесоматериалов и другой лесной подсобной продукции. Зеленый, ожидаемая прибыль — 50%.

Надеюсь, — я обратился к зеленым драконам, — уважаемые драконы примут активное участие в работе этой компании. Природу нужно эксплуатировать, но не злоупотреблять. Только вам под силу сделать это.

Драконы переглянулись, один из них встал и рокочущим голосом подтвердил их согласие. Я в душе порадовался, продолжил:

— Объявить, что во все компании набираются работники. Зеленый, необходимо подсчитать заработную плату таким образом, чтобы нанятые смогли безбедно кормить свои семьи. На самые тяжелые работы будут посланы пленные армии герцога Элиского, в связи с чем я объявляю всех военнослужащих неблагородного происхождения своими крепостными.

Имперские служащие дернулись, но возразить не посмели. Я их понимал — в таких масштабах солдат еще не закрепощали.

— К тяжелым работам также будут привлекаться разбойники. Герасим, каждый убитый бандит — это прореха в наших финансовых рядах.

— Я понял, — Герасим посмотрел на меня умным взглядом домашней собачки, — мы будем при случае вести себя жестоко, но постараемся никого не убивать.

— Повелеваю объявить крестьянам, что в это году в герцогстве отменяются все налоги, вместо этого государство в двойном размере закупает сельскохозяйственную продукцию по среднерыночной цене за последние пять лет. Закупки обязательные, все, кто не выполнит норму, будет подвергнут пятикратному штрафу, а наиболее злостные будут направлены на каменоломни.

Разрешаю тем моим поданным, кто имеет средства, участвовать в финансировании компаний, для чего выпустить акции..., — я задумался, потом спросил Зеленого, какие сделать акции.

Дракон приосанился и принялся рассуждать. По его мнению, акции должны быть не меньше двухсот золотых каждая, каждая компания должна иметь свои акции, а прибыль исходить из доли заработанного поделенного на количество акций и доли распределения долей.

М-да, с этой схемой Зеленый запоздал не менее, чем на два столетия.

— Можно взять за основу, — уклончиво сказал я, — но с определенной корректировкой. Зеленый! В качестве директора банка вношу предложение с возможным дальнейшим обсуждением на правлении: акции будут выпускаться универсальные, одинаковые для всех трех компаний, со следующим номиналом:

Привилегированные особые — стоимость одной акции тысяча золотых, процентная ставка — 30% дохода;

Привилегированные — 100 золотых, процентная ставка — 20%;

Простые — 1 золотой, ставка — 10%.

Общая доля вложений всех банковских средств нашего банка составляет не более 40%.

Это мое окончательное решение!

Глава 21

Трата незамужней женщины половины зарплаты на духи, помаду и так далее вполне понятна. Но когда этим же занимается твоя жена, возникает закономерный вопрос — она собирается выйти замуж еще раз?

Из записных книжек декана факультета

Мы явились в ресторан заранее. Мы — это мы — имперский герцог Камприи Кирилл и десяток охраны. Вполне можно было сказать, что таких, как я, приличное количество. Герцогов, как, впрочем, и других феодалов действительно хватало. Но никто из них не был хозяином данного герцогства и не имел десятка охраны из драконов. Хозяин «Дрянного копыта» униженно кланялся, не разгибаясь. Я прошел по особому входу в обширный кабинет, в котором вкушали, а за одним и решали важные проблемы высокопоставленные особы. Пусть кланяется, за такие бешеные деньги это даже необходимо. Одна аренда кабинета обходилась в несколько сот золотых, пища тоже была дорогущей — она вся проверялась магическими приемами, а хозяин нес личную ответственность за безопасность гостей и отвечал за них не только жизнью, но и всем имуществом.

Одно из окон кабинета выходило к выходу и я стал озирать окрестности в ожидании своей студентки. Даже окно открыл. Все равно еще оставался магический щит для прикрытия от магических и физических ударов.

Баронесса не стала задерживаться. Если меня сопровождали драконы, которым было приказано не раздражать горожан, но которые все равно вызывали различные эмоции одним свои видом, то Кларию сопровождали две категории охраны — крепкие бугаи с дубинками, окованными железом, (2 штуки) и скользкие, стремящиеся быть незаметными личности, вооруженные подобием кастетов (5 штук). Простолюдинам запрещалось носить в городе оружие и поэтому дубинки и кастеты были единственным средством морального и физического подавления возможных конкурентов. Если бугаи шли рядом с Кларией, но скользкие личности постоянно передвигались, то расчищая дорогу впереди, то заглядывая в тылы, нет ли за ними хвоста.

Процессия остановилась у дверей входа, ведущего в кабинет со мной. Два дракона, стоящие здесь, стали на пути, а позади Кларии и ее людям путь перекрыли еще два дракона. Сверху воздушное нападение мог совершить дракон, мерно размахивающий крыльями и разглядывающий людей плотоядным взглядом.

Нервы у Кларии оказались отнюдь не девичьими. Мне пришла в голову мысль, а был ли в деканате тот обморок настоящим? Или меня проверяли на вшивость? Женщинам ни в чем нельзя верить! Никогда!

— Клария Оф Надейл, у меня встреча с его светлостью.

Один из драконов слегка постучал в дверь. Вышел Герасим, оценивающе посмотрел на Кларию. Капитан драконов один был информирован, кто ко мне придет. Кларию он знал в лицо. Все совпадало. Герасим предложил баронессе войти, но без охраны. Клария решительно кивнула. Как она призналась позже, ей охрана вообще была не нужна, но глава купеческой гильдии не могла ходить по улицам одна. Требовалось поддерживать уровень. Реноме, батенька, ничего личного.

Герасим привел Кларию в кабинет, оглядел интерьер в поисках врагов и ушел, плотно закрыв дверь. Мы оценивающе оглядели друг друга. Через маску недалекой веселой девчонки на меня глянул тяжелый, достаточно знакомый взгляд. Я задумался, идентифицируя его. И уже когда Клария «замылила» взгляд, полностью набросив на себя каждодневный девчоночий облик, я вспомнил — так смотрят на меня черные драконы, когда размышляют над очередной проблемой, предложенной мной.

Клария повела плечиками, предлагая насладиться взглядом на ее превосходную фигуру, обтянутую красивым и очень дорогим платьем, щедро улыбнулась. Я ответил улыбкой «светского льва», специально разработанную на этот случай, предложил баронессе пройти к столу.

Откуда-то появился неслышный официант, положил на стол книгу меню. Даму положено пропускать вперед, и я благосклонно кивнул, поощряя Кларию. Она заказала три вида салатов, главным преимуществом которых была их малокалорийность. Я такой проблемы не имел и поэтому заказал таринских раков в сметанном соусе и рагу из элиских зайцев. А в качестве напитков — бутылку андомонийского вина и несколько видов соков. Клария посмотрела на вино, очаровательно покраснела. Видимо вспомнила, чем закончился один из эпизодов ее жизни с его участием.

Официант принес заказанное, открыл вино и застыл, ожидая дальнейших указаний. Я взмахом руки отпустил его и предложил баронессе насладиться пищей и беседой. Она насторожилась, ожидая продолжения. А мне было что сказать. Час назад Ангела связалась со мной по каналу мыслесвязи и сообщила, что отец принял все мои предложения, более того, он указал назвать банк Имперским Банком Драконов. Статус имперского означал, что мы могли действовать на территории всей империи без любых ограничений, а самое главное, государство становилось гарантом как сохранения банка, так и его фондов. Замечательно! До нас такой статус имели только два банка, в том числе Купеческий. По-видимому, Архангел II высоко оценил мои усилия и решил включить банк в сферу своего влияния. Я и не подумаю возражать.

Выслушав Ангелу я в свою очередь озадачил наследную принцессу скорым свиданием с Кларией.

— Сейчас может решиться многое, — голос Ангелы вдруг стал очень напряженным, — будьте очень внимательны и не делайте поспешных выводов. Вы предполагаете, что вам могут предложить?

— Видите ли, ваше императорское величество, экономическая обстановка в настоящее время, — начал я анализ обстановки, но Ангела грубо меня прервала, приказав сразу же переходить к делу.

Я на нее обиделся и кратко сказал:

— Баронессу на ужин пригласил я. Хочу заполучить у нее Купеческий банк.

Солнцеликий, что тут началось! Крики, вопли, слезы, обвинения в предательстве или, как минимум, в провокации всеобщей войны. Я оказался гадом, сволочью и обладателем тех качеств, о которых в приличном обществе не говориться.

Никогда бы не подумал, что невозмутимая Ангела способна на такие чувства. Хорошо, мы на некотором расстоянии, а то бы мне не уцелеть. Принцесса избила бы меня, а я, несомненно, даже не смел бы защищаться.

Наконец, Ангела немного утихла. А я стал доводить до ее мнения, что два медведя — Имперский Драконов и Имперский Купеческий — в одной берлоге не усидят.

Ангеле, как это не странно, мысль о тяжелейшем соперничестве в голову не приходила. Она, как глупый мышонок, видела только сыр в мышеловке — ей мерещилась опасность столкновения с Кларией, чего она очень боялась. А то, что можно договориться и совместно зарабатывать деньги, она даже кожей не ощущала. Светлейшая знать, что б ей сладко спалось!

— Да но..., — начала она и замолкла. Судя по всему, доводов у нее не было и она заменила их эмоциями:

— Герцог, я разрешаю вам поговорить с баронессой на тему слияния банков, но вы несете полную ответственность за дальнейшие события. В случае негативных событий, вам не скрыться от меня ни живым, ни мертвым. Помните об этом.

И я помнил.

— Баронесса, — начал несколько украдкой, любуясь изысканным салатом, — вы знаете меня в нескольких ипостасях. Позвольте представиться еще в одной.

Я резко поднял голову, Клария не успела спрятать глаза и я понял: знает!

— Впрочем, я вижу часть информации до вас все же дошла. Не будете любезны, какая?

Клария задумалась, решая сколько ей отдать. Прикрыла мыслительный процесс поеданием салата. Так мы далеко не уйдем. А салаты только называются малокалорийными. Зачем мне толстая студентка?

— Хорошо, давайте я вам сам скажу в рамках той части, которая нужна нам для доверительного разговора, а вы уж сами определите, стыкуются ли все данные.

Клария кивнула, перестала маскироваться салатом.

— Как вы знаете, баронесса, с недавнего времени у меня появились драконы. А для всех них в разной степени характерна любовь к благородным металлам и драгоценным камням. Сначала драконы хотели привычно начать разбойничать на большой дороге, но я уговорил их приступать к грабежу более цивилизованным путем — создать банк. И вот сегодня император утвердил Положение и Устав банка, разрешив нам деятельность на территории империи.

— М-да? — для Кларии это была новость и, видимо, весьма неприятная. — И как же он называется?

— Имперский Банк Драконов.

— Имперский?!

Новость еще более неприятная. Клария вновь принялась за салат. Я ее понимаю, не скалить же в дикой злобе зубы своему декану. Он еще может обидеться и устроить веселую жизнь некоей даме в период обучения. Или дорогущие похороны.

— Ну и, как я представляю, вы в курсе, что директором данного заведения был избран я.

— Это прошло как невнятный слух и многие не придали значения. Наша знать не очень любит заниматься финансами. Но я, зная вашу любовь к нестандартным ходам, поверила сразу и безоговорочно.

Она решительно протянула руку к фужеру. Я не стал ждать, сам налил вина — ей и себе. Увы, секретность требовала жертв. Хотя напиваться, безусловно, мы не будем.

— Итак, дорогая баронесса, в итоге мы приходим к следующему положению: есть банковская мелочь с общим капиталом около пятнадцати миллионов золотых и годовым оборотом около ста миллионов, три средних банка с общим капиталом около двадцати пяти миллионов и оборотом ста тридцати миллионов. Наконец ваш банк, в котором уставной капитал где-то между двадцати пятью и тридцатью миллионами и оборотом около ста семидесяти пяти миллионов. Теперь появляется еще наш с установленным капиталом в шестьдесят миллионов золотых.

— Шестьдесят миллионов? — Клария жадно глотнула вина, — вы станете очень сильным соперником.

Я посмотрел на нее утомленным видом. Что же она не колется и не предлагает сотрудничество? Или прогнозы имперских служб оказались неточными? Придется самому выразить отношение к семейному союзу и предложить неравный брак. Нам надо обязательно договориться.

— Баронесса, давайте отложи пикировку до другого времени. Поскольку мы работаем в одной сфере с весьма ограниченными возможностями, сразу же начнется война. Сначала финансовая, а затем политическая и вооруженная. И так как вас поддерживает немалая часть ваших сокурсников, а меня поддержит императорская власть, некоторые монархи, драконы и здесь все замыкается на личные связи, то победить удастся только уничтожив одну из сторон. Вы понимаете, какие грядут убытки?

Клария вдруг прыснула.

— Никогда не ожидала от вас интонации старого торговца. Что вы предлагаете?

— Договориться. Не вмешивать третьи силы, а самим поделить финансовую сферу.

Клария медленно кивнула, настороженно глядя на меня. Теперь наступило самое главное — определение искомой части финансового пирога, что определит дальнейший путь — война или мирное решение проблемы. Клария это подтвердила, прямо заявив:

— Вы понимаете, что мой ответ будет зависеть от широты ваших предложений?

Я продолжил, отодвинув салат. Сейчас не до еды.

— Предлагаю объединить два банка — Имперский Купеческий и Имперский Драконов. Высшим органом является правления банка со следующим разделением долей: драконы — шесть мест, один из них будет вице-директором, три места представителям бывшего Купеческого банка, один из них с правами вице-директора, одно — представителю императорской власти в лице наследной принцессы Ангелы и одно мне — директору банка.

Клария в задумчивости крутила фужер.

— Фактически вы являетесь представителем драконов, — указала она.

— Но я к тому же являюсь герцогом Камприи и деканом королевского факультета, — возразил я, — в этом аспекте мне придется учитывать интересы всех сторон, иначе работа банка будет просто парализована. А чтобы вы поняли мою решимость сотрудничать с вами, предлагаю вам присоединиться ко мне в интересных проектах: восстановление имперского тракта и других дорог в Камприи с оживлением торговли. В руки строительной компании переходит вся придорожная структура. Предполагаемая мною прибыль через десять лет — 25% годовых. Второй проект: продажа леса и лесоматериалов. Прибыль — 50%. И, наконец, добыча и продажа камня, а его, слава Солнцеликому, в Камприи много. Прибыль — 70%. Через десятилетие я рассчитываю на прибыль в 5 миллионов золотых в год. Банк оставит за собой 51% акций. Если мы договоримся треть из них ваша. А сколько вы скупите на свободном рынке — дело фамилии Оф Надейл.

— Мои доходы сейчас скромны, — нервно засмеялась Клария, — в пределах двух миллионов. Это вызывает растущее недовольство в семье. И тут появляетесь вы и с ходу предлагаете резко увеличить их. Вы думаете, что я откажусь?

Я благосклонно кивнул и рассказал Кларии о ближайших проектах и предложил, если она в целом согласна, прийти на ближайшее заседание правления, где я буду докладывать о переговорах с Купеческим банком, чтобы посмотреть, набраться впечатлений. И только после этого прийти к определенным выводам.

Клария вернулась к салатам, взялась за другой салат, хотя и первый оказался едва затронутым.

— Не скрою, — призналась она, — ценя ваш ум, я хотела привлечь вас к сотрудничеству с моими компаниями. И была бы склонна к союзу с вами. Ваша светлость, вы и в единственном количестве очень опасный финансовый противник, а уж вместе с драконами вы непобедимы. Но как-то все очень хорошо, — засомневалась она, — так не бывает.

— В моем материале не все позитивно, — указал я, — во-первых, проблема в том, что ваш банк становится младшим партнером, во-вторых, средним банкам придется сойти с финансовой арены.

— Младшего партнера, — потянула Клария, — я боюсь, в моей семье это вызовет сопротивление. И потом, почти все банки связаны с монархами, — с сомнением закончила она, — вы опять наткнетесь на войну, правда, в более меньших масштабах.

— Ну, вторая проблема решабельна. С герцогиней Вольстанг я договорюсь лично. Ей будут предоставлены хорошие преференции: банк «Золотые Вольстанга» будет куплен за реальные деньги, герцогине будет оставлено право выкупить до 49% акций регионального отделения Банка Драконов, кроме того, я готов предоставить ей в наем десяток драконов по умеренной цене для военных действий и черного дракона для наведения порядка в финансах. Наконец, мы забудем о глупой выходке с надписью «декан — дурак».

Клария посмотрела на меня смеющимися глазами, готовая в любом случае отрицать собственное участие в этом мероприятии.

— Имперский банк герцога Элиского я просто задушу. Должен же я как-то отомстить герцогу за его глупый поход. Ну и так далее. Не беспокойтесь, баронесса. Имея под рукой таких финансистов, как драконы, я могу практически все.

— Скажите, — Клария осторожно посмотрела на меня, — а мой Имперский Купеческий... вы тоже смогли бы задушить?

— Я думаю ... с трудом, но смог, — откровенно блефуя, сказал я. Скорее всего, сгорели бы оба банка. Но, похоже, Клария поверила. Ее глаза, замыкаясь на мне, сузились, то ли от бешенства, то ли от испуга.

Глава 22

Схожие функции следователя гестапо и преподавателя вуза определяются тем, что в обоих случаях от объекта дознания требуется изложение определенного объема материала

Из записных книжек декана факультета

Первое заседание правления Банка Драконов состоялось в присутствии представителя императора наследной принцессы Ангелы и двух наблюдателей — Королевы Тарина и Баронессы Оф Надейл. Это я настоял на их приглашении. И если персона баронессы возражений не вызвала — она была уже почти своя — ведь приход Кларии на заседание правления означал, что она согласна на наши условия. А вот визит королевы привел к вялотекущей перебранке. Драконы делали вид, что не представляют, зачем им нужен визит августейшей особы. Все они понимали и во всем разбирались. Пиар-компании возникли не на Земле в ХХ веке. Но они хотели, чтобы последнее слово оставалось за ними. Пожалуйста. Драконы поворчали, помычали и, в конце концов, согласились.

Мои студентки сели ближе ко мне: Клария около Ангелы, которой, в уважение ее положения, представили место справа от меня, Антуанетта — слева около Зеленого. Дракон оказался откровенным ловеласом, сразу начал оказывать знаки внимания Антуанетте. Впрочем, я совсем не опасался развития любовного романчика. Ибо королева реагировала на большое чудовище с огромными острыми зубами, лапами с угрожающими когтями и тяжелым хвостом, сам по себе бывший смертоносным оружием, возвышавшегося над ней... как на чудовище и никакие ухищрения Зеленого помочь ему не могли. Против физиологии не попрешь и размеры черному дракону не уменьшишь.

Я хмыкнул и объявил о начале заседания. Первым оказался непредвиденный вопрос об увеличении сметы на строительство портика над главным входом в строящемся здании банка. Требовалось дополнительно выделить около ста золотых. Но при этом Зеленый настаивал на использовании розового гранита, а я — малахита. Второй проект был на золотой дешевле, но, как настаивал Зеленый, он был менее эстетичным и привлекательным. Правление разделилось почти поровну. Мы кричали, вопили, приводили безупречные, как нам казалось, доводы, на что получали железные, как считали их авторы, контрдоводы. Антуанетта сжалась в комок, не зная, куда ей деться от разбушевавшегося Зеленого. Как только началось собрание, он забыл о королеве, махал передними лапами и топал задними, размахивал хвостом, едва не задевая ее. Опасаясь, что у меня станет на студентку меньше (вице-директор легко мог довести ее до инфаркта), я посадил ее по правую руку рядом с Кларией, что заставило королеву одарить меня искренним благодарным взглядом спасенной от людоеда девушки.

— Скажите, а почему у вас такое, — она запнулась, подыскивая термин, — такое оживленное обсуждение одного золотого?

— У драконов всегда так, — тихо сказал я, — первое обсуждение практически любого вопроса бывает шумным, вплоть до истерики.

Поорав еще немного, мы решили отложить вопрос до следующего заседания, проведя двухсторонние переговоры в рамках согласительной комиссии.

Второй вопрос подобных коллизий не вызвал.

— Будут ли у кого возражения? — спросил я сразу, не вникая в нюансы проекта и подробные объяснения.

Возражений не было.

— Тут, наверное, разница взглядов в серебряк, судя по отсутствию дискуссий, — съязвила Клария.

Я ей ничего не ответил, вместо этого обратившись к Ангеле:

— Ваше императорское величество! Поскольку сейчас начнется голосование, хочу пояснить, что речь идет о выделении графствам Лендскому и Рондскому консолидированного кредита в пятьсот тысяч золотых на благоустройство имперской дороги на столицу империи Кальструм. Кредит под один процент на сто сорок лет с началом выплат с десятого года. Получение прибыли начнется со следующего года. А вообще, по этому проекту предполагается получать среднегодовую прибыль в 25% годовых от вложенных средств.

С Ангелой пришлось провести большую работу. Накануне она связалась со мной поздно вечером вся в сохранившемся опасении возможного конфликта с Оф Надейлами, который мог привести Морейскую империю на грань падения. Я утихомирил ее, подробно рассказав о нашем разговоре. Реакции Кларии успокоила принцессу и она стала благожелательна в дальнейшем разговоре. Правда, я мстительно не сказал, чем же я так сильно заинтересовал баронессу, а вернулся в разговоре с Ангелой к своему недавнему промаху по отношению к графам Ронд и Ленд и изложил мой замысел о прочной привязке графств к имперской власти.

Ангела замолчала. Надолго замолчала. Я уже стал бояться, что или она уснула, или возникли проблемы с мыслесвязью, когда принцесса заговорила с необычно нерешительными и даже робкими нотками:

— Герцог, вы своими аферами меня в гроб загоните. Умру раньше положенного срока. Но выглядит все очень заманчиво. Попробуйте.

Еще бы! Купить можно любого, речь идет только о конкретной сумме, разной для отдельных индивидуумов. Сумма, которую получат графства, намертво сделает их действительными, а не на бумаге вассалами империи и навсегда (как минимум, на сто сорок лет) отвадит от мысли совершить какую-нибудь бяку своему синьору.

Поэтому Ангела санкционировала проект и даже без своих обычных сентенций типа «поймаю — зарежу». А сегодня я твердым голосом начал объяснить его содержание ее императорскому величеству, словно она ничего этого не знала.

У Кларии при упоминании суммы буквально отвисла челюсть — представительница даже богатейшей купеческой семьи империи не привыкла орудовать такими суммами как бы между прочим, хотя вчера я и открыто намекал на масштабы деятельности банка. Ангела же в раздумье пошевелила крыльями, остановив меня на полуслове, и уже на полном серьезе спросила:

— Герцог, я не финансист, поэтому расскажите нам, дамам, как вы умудряетесь с однопроцентного кредита получать двадцатипятипроцентную прибыль.

— Зеленый, расскажи, — предложил я присоединиться к разговору дракона.

— Это все задумки герцога, — Зеленый забылся и в восторге оскалился, заставив Кларию и Антуанетту зажмурится. Ангела была характером покрепче и только побледнела. Дракон понял свою ошибку и спрятал зубы за толстыми губами.

— По предложению герцога, — пояснил Зеленый, — мы предложили графствам очень заманчивый для них кредит. Для нас он тоже очень привлекателен. Политические выгоды я трогать не буду, только экономические: графства представили нам широкие преференции по эксплуатации тракта. Сюда мы вкладываем еще сто тысяч.

— Поэтому, — подчеркнул я, — надо считать прибыль с шестисот тысяч.

— Хороший проект, — довольно пробасил представитель чистых драконов граф Лоэльский, проще говоря Герасим. — и грабить не надо, денежки сами потекут в карман.

— Именно через эксплуатацию тракта и его инфраструктуры мы получаем указанную прибыль, — подчеркнул Зеленый, — сам же кредит малоэффективен и с экономической точки зрения в основном служит, как бы сказать, арканом, удерживающим графства от нарушения наших прав.

Посчитав свои рассуждения достаточными, дракон замолчал.

Я взял лежащий перед собой ритуальный молоток и ударил по кругу металла. Раздался чистый, высокий звук.

— Члены правления, объявляется ритуал голосования. Кто за реализацию этого контракта?

И первым поднял руку. Остальные тоже, не колеблясь, поднимали лапы. Ангела с интересом оглядывала голосующих драконов. Но сама руку не поднимала. Против? Я ее не убедил или в ней живы предубеждения против двух графств, выпивших немало крови у монархов Морейской империи и изрядно проредивших имперскую казну.

— Ваше императорское величество, — ненавязчиво напомнил я, готовясь к возможной пикировке. Но все оказалось впустую.

— Ой! — Ангела встрепенулась и торопливо подняла руку. Она всего лишь забылась. Я констатировал:

— Единогласно. Поздравляю, господа!

Драконы чисто по-человечески захлопали лапами, а я обратился к Ангеле:

— Ваше императорское величество! Проект вложения средств в дорожное строительство графств прорабатывался еще до вашего включения в состав правления. Теперь же вы, как полноправный член правления, будете получать всю предварительную информацию.

Ангела удовлетворенно кивнула головой.

— Скажите, — «робко» спросила Клария, вновь надевшая маску молоденькой девочки, — а почему спор из-за разницы в один золотой вызывает такое оживление, по-моему, близкое к драке, а огромный кредит сразу же одобряется.

Она не понимает или проверяет меня. Я бросил на нее внимательный взгляд. Клария очаровательно покраснела. Судя по тому, как дурачится — проверяет. Постараюсь что-нибудь выжать из дурацкого вопроса.

— Ну, баронесса, на счет драки вы через чур горячитесь. А на счет разницы в подходах... Проблема портика возникла неожиданно, не была проработана. Тогда как проект улучшения имперского тракта обсуждался почти неделю, были учтены все нюансы. Сегодняшнее рассмотрение проекта было протокольным, для его официального закрепления. Я и не ожидал каких-то вопросов. Вообще все проекты свыше тысячи золотых выносятся на открытое обсуждение только после тщательного рассмотрения. Поэтому такое буйство вы увидите только по мелочам. Пусть мои драконы повеселятся.

— Ага, — Клария о чем-то задумалась.

Заседание шло к концу и я уже собирался рассказать о будущих проектах, когда внезапно поднял лапу Дарт.

— Извините, ваша светлость, я хотел бы спросить о компаниях в Камприи, о которых вы заявили вчера.

Я недовольно посмотрел на него. Золотистый дракон заерзал, смутился, но продолжил упрямо ждать. Пришлось включить звуковой аппарат.

— Уважаемый Зеленый получил у меня заданий на первых порах подсчитать различные аспекты деятельности компаний. Поэтому пока еще рано говорить об этих проектах.

— Но я хотел бы знать детали, — заупрямился дракон, — говорят, что часть прибыли пройдет мимо банка.

— Детали ты можешь узнать у Зеленого, — начал раздражаться я. Нашел время проявлять принципиальность, — все равно окончательное решение о кредитовании будет приниматься правлением банка. Что же касается удельного веса прибыли, то она будет распределятся в зависимости от вложений. Хотел бы указать, — поднял я голос, — вчера решения принимал не директор банка, а герцог Камприйский и вы все обязаны безоговорочно принимать их. Все прочее будет приниматься мной как мятеж. Дарт, по-моему, судя по твоей смелости, у тебя одна голова лишняя.

Золотистый, помолчал и неожиданно для меня уступил:

— Прошу прощения, ваша светлость за излишнее любопытство. Я учту на будущее.

Мне осталось многозначительно промолчать. А затем перейти к следующему вопросу.

— Господа! — я ударил молотком, чтобы привлечь общее внимание. — Прежде чем рассмотреть очередной вопрос, хочу анонсировать предполагаемый проект. Присутствующая здесь королева Таринская Антуанетта Х собирается колонизировать приморскую часть своего королевства. В ходе переговоров, шедших несколько прошлых дней, мы ознакомились с позициями сторон и достигли предварительного соглашения. Предлагаю выделить кредит в один миллион золотых беспроцентно на сто лет. Взамен ее королевское величество допускает нас к эксплуатации природных и торговых ресурсов на те же сто лет. Банк выделит еще один миллион для создания необходимой структуры. Итого два миллиона. Средняя прибыть будет составлять тридцать — пятьдесят процентов. Треть из них мы выделим королевству. Итого доля банка станет составлять пятьсот — шестьсот тысяч золотых в год уже на десятый год существования проекта. Предлагаю присутствующим высказаться.

Драконы переглянулись. Проект им явно понравился. Зеленый, выражая общее мнение, сказал:

— Можно принять в качестве предварительного.

Любящий поспорить Дарт тоже согласно кивнул. Против полумиллиона золотых прибыли в год никто не возражал.

Я повернулся к Антуанетте:

— Ваше королевское величество, теперь слово за вами.

— Как я уже с вами оговорила, мы готовы к сотрудничеству, — коротко сказала королева, — я считаю, что лучшего кредита мне не найти. Правда, в королевском казначействе так и не поняли условий его выдачи и попытались убедить меня в вашем мошенничестве.

Мы удивились. Чего тут не понимать?

— Может, им надо еще раз объяснить?

— Увы, — грустно улыбнулась королева, — если в голове пусто, то бесполезно туда что-то вкладывать, информация останется лежать мертвым грузом.

На этой ноте совещание завершилось. Однако Антуанетта не торопилась.

— Герцог, — жеманно произнесла она, — вам не кажется, что перед выдачей кредита необходимо проверить кредитоспособность?

Я к этому был готов.

— Зеленый, — строго позвал уже уходящего дракона, — ты, как вице-директор, отправишься с их королевским величеством в Тарин, проверишь уровень экономического и внутриполитического положения.

Увы, те времена, когда я мог безответно трепаться, оказались в прошлом. Мои студентка и поданный либо заранее сговорились, либо подготовились к уверткам босса.

— Ваша светлость, — откликнулся дракон, — я бы с удовольствием, да боюсь, такой визит обернется всеобщим бегством населения. И, кроме того, мне надо выполнять ваше поручение по камприйским компаниям.

Я окинул взглядом это скопище мяса и костей и признал определенную справедливость его суждений. Нет, разумеется, все слова дракона были сплошной отговоркой, но ведь не придерешься. Это чудовище и народ распугает и репутацию банка подорвет.

— Тогда..., — начал фантазировать я, но Антуанетта строго отбрила:

— Ваша светлость считает мое королевство настолько второстепенным, что не собирается самолично прибыть? — и добавила «девчоночьим» тоном: — пожалуйста...

И просительно заглянула мне в глаза.

Кто-то стал добиваться со мной мыслесвязи. При чем не вежливым постукиванием в дверь, а буквально ногами, заставляя вибрировать сознание.

Я пришел в бешенство и соединился с хамом, намереваясь высказать все нелестно, что я думаю о нем.

Это оказалась... Ангела. Она сидела неподалеку и казалось с интересом рассматривала древний кубок, в котором ей подали вино. Процесс вроде бы полностью увлек принцессу и она не слушала нашу болтовню. Скажите теперь это наивному мне! Ангела все слышала и ее злость на упорного герцога была настолько сильно, что я чуть не упал в обморок.

— Немедленно соглашайтесь на приглашение королевы! Немедленно! Я требую от вас полного подчинения!

М-гм, а не слишком ли Ангела позволяет себе командовать? Кажется, это в тоталитарном обществе права поданного подвергается постоянным нарушениям. А феодал, пользуясь своими правами привилегированного члена общества, может гордо отказать сюзерену, упирая на такие понятия как честь и благородство.

Я недовольно пожевал губами. Оловянным взглядом скользнул по лицу Антуанетты. Первая сорвиголова факультета подобралась. По-видимому, резко менять физиономию и взгляд умела не только королева.

— С учетом изложенных фактов, мне придется изменить свое решение, — сообщил я ей. — К тому же, ее императорское величество наследная принцесса Ангела только что по мыслесвязи в категорическом тоне приказала мне отправляться в Таринское королевство.

Взгляды всех находящихся в зале скрестились на Ангеле. Та возмутилась:

— Герцог, я вас прокляну во веки веков. Или хотя бы кину этим сосудом. Вы добиваетесь дипломатического скандала?

Она тревожно посмотрела на королеву Таринскую, которая, как я понимал, действительно могла устроить веселый вечер Ангеле. Хоть она и наследная принцесса, но и Антуанетта не последняя спица феодальной повозки Мореи.

— Нет, — сказал я, — добиваюсь того, чтобы ко мне не относились, как к расходному материалу, а прежде всего, как к монарху суверенного государства и одного из ближних сотрудников.

Ангела в расстроенных чувствах несколько раз сильно махнула крыльями, едва не улетев к потолку.

— Хорошо, герцог, — подчеркнуто вежливо сказала она, — я обещаю пересмотреть свое поведение. Это все?

— Нет, — твердо сказала Антуанетта, — я недовольна... Точнее, для придания официоза, мы не довольны таким положением, когда за нашими спинами совершаются различные нелицеприятные поступка. Уже сегодня императорский двор получит официальную ноту протеста.

Ангела явно растерялась, но я, зная это дите природы, ожидал нечто подобного и казенно резюмировал:

— Студентка Таринская, сейчас вы откажетесь от своей дурацкой ноты.

— Вот еще! — Антуанетта вызывающе уставилась на меня, — герцог, это ни в коей мере не относится к учебному процессу. Можете вызвать меня на дуэль.

— Дипломатическая составная не относится непосредственно к жизни факультета, — согласился я, — что же до дуэли, — я оценивающе осмотрел королеву, — та соизволила покраснеть, — вам еще рано. — И заговорил как бы о совершенно другом, — с завтрашнего дня утренняя пробежка будет проходить по длинному маршруту. Два круга. Или...

— Ваша светлость! — закричали присутствовавшие здесь студенты моего факультета.

— Кроме королевы Таринской, у нее, как она сообщила сама, здоровье слабое.

— Вот ведь сволочь! — не выдержала Антуанетта, — отрубить бы вам голову, — кровожадно зафантазировала она, — а потом законсервировать и повесить в главном королевском зале моего дворца.

— Руки коротки, — коротко сказал я. Ангела придерживалась противоположенного мнения и тревожно посмотрела на Антуанетту.

— Разумеется, в своем королевстве я буду гостеприимна и не допущу никаких провокаций, — правильно поняла ее Антуанетта. — И еще... Я отказываюсь от ноты протеста, дабы не ставить своих товарищей в трудное положение и вызываю вас, герцог, на дуэль!

— Разумеется, — торжественно ответил я, — с давних пор я дал себе слово, никогда и ни в чем не отказывать женщине. Особенно столь деятельному монарху и красавице, как королева Таринская. Назначайте время и место, ваше королевское величество.

Антуанетта, не выдержав, фыркнула, на лице появилась улыбка. И она весело, словно назначала мне любовное свидание, заявила:

— Сегодня в пять на нашей арене.

Я поклонился. Королева кивнула и вышла.

— Вы знаете, герцог, — любезным тоном произнесла Ангела, — иногда мне хочется самой послать наемных убийц по вашему следу и осчастливить вашей головой свой зал. И со временем это желание появляется все чаще и чаще. Боюсь, однажды у меня возникнет соблазн реализовать его.

Напугала. Сейчас империя в моем лице нанесет ответный удар.

— Как будет угодно вашему императорскому величеству, — я поднялся и поклонился Ангеле. — Затем обратил свой взгляд на графа Лоэльского, — граф, сегодня же распустить все организации наемных убийц в герцогстве. Сопротивляющихся перебить. Запретить въезд лицам аналогичных профессий в наше государство под угрозой смертной казни. Выполнять!

— Герцог, вы несносны, — въехала Ангела со своей репликой в мои распоряжения. — Отмените ваши указания. Никто вас не будет выслеживать с целью убийства. Вы знаете, что кланы убийц провозгласили вас почетным гостем?

Я с интересом посмотрел на Ангелу. Клария, дор сих пор находящаяся в зале и откровенно глазеющая на наезды сиятельных дам на меня, драконы, в отличие от нее занимающиеся своими делами и до поры до времени совершенно не слушающие разговор, тоже обратили внимание.

Ангела поняв, что проговорилась — проговорилась ли? — чуть замедлилась и все же пояснила:

— Убийцам так импонирует ваша ненавязчивая манера угроз и провокаций, и маниакальное стремление кого-нибудь убить, что они хотят усыновить вас. Статус почетного гостя — это первый шаг.

Я не уловил особых преференций от этого «награждения». Зато мне не понравилось такое самовольное обращение с моей светлостью. Без меня меня женили.

— Что за безобразие, — проворчал я, — не хочу ничего и с убийцами общаться не буду. Будут еще приставать — отдам на корм рыбам.

Что тут началось! Бунт на корабле, перемежаемый неолитической революцией. Со всех сторон — от Ангелы, драконов и даже от Кларии полились упреки в неблагодарности и рассказы, какие почести мне дают убийцы. Поневоле задумаешься.

Когда на заседании тайного совета университета маркиз Др-Таюм Лю Семейни, являвшийся начальником службы контроля и благочестия университета и по совместительству заместителем главы этой службы в империи, показался мне убийцей, я был не так уж и далек от истины. Народ — по генеалогическому древу дальний родственник человечества, у которого умение выслеживать и убивать прослеживалось на генетическом уровне, — получил название убийц. И в этом не было ничего унизительного или оскорбительного. Простая констатация фактов.

У них не было своего государства. Организованные в систему кланов, убийцы проживали практически всюду, ссорясь и конкурируя друг с другом. Но горе было тому правителю, который решался напасть на один из кланов. Все остальные, объединяясь, уничтожали все государство до последнего разумного существа. И никто не мог спрятаться. Убийцы находили своих врагов повсюду.

Вместе с тем, убийцы с легкостью становились своей противоположностью. Не было более лучших телохранителей и следователей, контрразведчиков и сыщиков. Поэтому наличие убийцы в роли главы службы безопасности университета никого не удивляло.

Власть кланов была почти беспредельна. Впрочем, они пользовались ею с осторожностью, ограничиваясь умеренными поборами и выборочными убийствами. Они понимали, что нарушение политического баланса в конце концов навредит им же. Иногда убийцы провозглашали отдельных представителей иных раз, особо их устраивающих, усыновленными. Фактически это означало, что этот «сын» становился выборочным правителем кланов с огромной властью. Когда мне обо всем рассказали, стало дурно. Я поспешил объявить, что рано об этом говорить, что утро вечера мудренее и вообще мне скоро на свидание к Антуанетте.

— Вот оно как сейчас называется, — многозначительно сказала Клария, а Ангела категорически запретила мне убивать королеву Таринскую.

— Ваше императорское величество, вы опять за свое, — многозначительно подчеркнул я, — приказ за приказом. А ведь только что обещали противоположное.

Ангела замолчала, порывисто взмахнула крыльями, что служило у ней признаком недовольства, и нехотя произнесла:

— Хорошо, герцог, я вас прошу. В Таринском королевстве пока нет наследника и смерть Антуанетты приведет к очередным беспорядкам и гражданской войне.

Меня утомили эти рассуждения и я коротко сказал:

— Клянусь, что не буду специально убивать королеву Таринскую на сегодняшнем поединке. Это самое большое, на что пойду. Если королева сама насядет на шпагу, я не виноват. Вы, женщины, постоянно суете свой нос куда не надо, а потом во всем обвиняете мужчин. Пришлите лекарей побольше, может оживят.

Ангела, рассвирепела, попыталась продолжить дискуссию, но я объявил о своей усталости и ушел из зала заседаний.

Глава 23

Есть три исключения, которые постоянно колышут человечество - УЖ ЗАМУЖ НЕВТЕРПЕЖ. Все остальные слова с мягким знаком после буквы Ж не столь актуальны.

Из записных книжек декана факультета

Аншлаг был полным. Ее императорское величество со свитой, студенты королевского факультета, большая группа лекарей (Ангела восприняла мои слова о возможном непредумышленном убийстве очень серьезно), магистрат. Простолюдины были оттеснены метров на двести герцогской стражей, поддержанной несколькими драконами.

Я оглядел собравшихся и громко пообещал:

— Следующий раз буду собирать деньги. За зрелища надо платить. По пять золотых. Два мне, два — моему противнику на похороны, один золотой пойдет городу.

Сообщение о плате вызвало значительные шевеления среди собравшихся. Богатейшим людям империи денег жалко? Кругом одни скупердяи! А маркиз Др-Таюм Лю Семейни роскошно улыбнулся своей неотразимой улыбкой, оценив шутку.

Антуанетта уже ждала меня на арене.

— Сударыня, вы неотразимы, — похвалил я ее и вручил зеленую розу, которая, в отличие от остальных видов роз, не имела шипов и поэтому оценивалась гораздо выше и соответственно дороже.

Королева, разумеется, тут же воспользовалась ситуацией для очередной провокации, вплетя разу в свои волосы, которые в преддверии поединка были уложены в косу. Выглядела роза в темно медной прически замечательно. Вот только по обычаем некоторых народов Тарина, такое действие означало, что девушка признала в подарившем цветок своего суженного.

Антуанетта одарила меня благодарной улыбкой и спросила неожиданно жестким тоном:

— Надеюсь, герцог, этот цветок не символ вашего отступления? Вы меня разочаруете.

— Что вы, ваше королевское величество, — искренне удивился я, — столько зрителей, какой ажиотаж! Мы не можем с вами разочаровать их. Иначе, Антуанетта, авторитет королевского факультета и мой лично будут подорваны. Поэтому, как ваш руководитель приказываю вам драться красиво и результативно.

— А если я вас убью?

Я посмотрел на нее снисходительным взглядом пожившего человека, покачал головой:

— Королева, будьте практичны, не ставьте перед собой задач, которые вы не в состоянии решить.

— Посмотрим!

Антуанетта выхватила шпагу и заняла боевую позу, показывая, что бой уже начался.

Моя соперница исходила из неправильной оценки моих возможностей после боя на учебных рапирах, значительно принизив их. В чем ей пришлось быстро раскаяться.

Антуанетта привычно перешла в решительное наступление, рассчитывая воспользоваться ошибкой в обороне и закончить бой. Опытная дуэлянтка учла, что я гораздо выносливее ее и затягивание боя явно не в ее пользу.

Но я обманул ее надежды, тоже избрав атакующую стратегию. Две шпаги со звоном сошлись. Не знаю, как зрители, я шпаги королевы почти не видел, больше угадывая направления ее выпадов. Но все закончилось благополучно для меня. Антуанетта слишком увлеклась, атакуя, и я смог выбить шпагу. Для зрителя, не слишком успевающим за событиями, поединок выглядел так: вихрь встречных атак, быстро передвигающиеся фигуры и вдруг застывшая композиция — обезоруженная королева, стоящая в неудобной позе и я, уткнувший шпагу в шею Антуанетты.

Подержав так для закрепления в памяти зрителей и королевы занимательного момента, я опустил шпагу и махнул ею в сторону лежащего на арене клинка.

— Прошу, ваше королевское величество.

Антуанетта вытерла ладонью выступившую на шее кровь — я оставил небольшую рану, как своего рода поцелуй, поморщилась и подняла свою шпагу.

— Я думала, вы слабее, — призналась она. Я не стал признаваться, что и сам рассчитывал соперницу более слабой и только отсалютовал шпагой, знаменуя продолжение поединке.

Антуанетта тоже дала отмашку, но перед этим спросила:

— Почему вы меня сейчас не убили? Никто бы вас не осудил.

Ох уж это женское любопытство. Ну какое твое собачье дело, оставили жизнь, так дыши легкими повеселее, радуйся продолжению летоисчисления. Нет, сразу полезет со своими почемучками.

Королева ожидала услышать нечто романтическое, но я выдвинул прагматическую причину:

— Ваша смерть нарушила бы выгодный, очень прибыльный контракт, и я, как директор Имперского Банка Драконов, не могу этого позволить.

Антуанетта обидчиво поджала губы и продолжила бой. Начало поединка заставило ее держаться более осторожно, и она больше держала оборону, изредка переходя в контратаки. На одной из них я ее и поймал. Королева хотела нанести удар в правую часть моего тела, но я чуть подправил ее движение, заставив раскрыться, и сделал укол в оставшееся незащищенным правое плечо.

— Ах, — вскрикнула Антуанетта, пытаясь защититься от логически необходимого продолжения атаки с моей стороны. Любой соперник попытается добить раненого врага, пользуясь его ослаблением и психологическим шоком.

Но я, наоборот, отошел и поинтересовался:

— Может быть, хватит, ваше королевское величество?

— Нет, — поморщилась она от боли и буквально попросила: — дайте мне еще один шанс, рана не слишком кровоточит.

Любой нормальный человек в такой ситуации прекратил бы бой. Мы дрались не до смерти одного из нас, никаких унизительных условий в случае проигрыша не было, а ранение делало поражение вполне достойным. Но женщина нормальным человеком не является. Королева взяла шпагу в левую руку и бросилась в решительную атаку, видимо решив вложить в один выпад все свои силы и умения.

Итоги: шпага королевы, отбитая, вернулась в исходное положение, а моя пробила правый бок. Было жуткое желание серьезно наказать шалунишку королеву, проткнув легкое или какой-нибудь другой орган — рана на Земле в любом случае серьезная или даже смертельная, а здесь на пару вздохов лекаря, сочиняющего заклинание. Но боль причиняется настоящая. Пусть недолгая, но заставляющая подумать о дальнейшем поведении. Однако я сдержался и проткнул тело, не затронув ни одного органа.

На этот раз Антуанетта была готова к ранению. Почти... Сквозь стиснутые зубы раздался всего лишь тихий стон, она осела на покрытие арены, больше не в состоянии вести поединок.

Королева лежала без сознания. Зрители, а, самое главное, маги почему-то на помощь не шли. Что делать? Пришлось, как учебном бою, снова брать Антуанетту на руки и нести к лекарям.

Лекари приняли королеву, как свою законную добычу и принялись стервятниками кружить вокруг нее. Впрочем, дело они свое знали и вскоре Антуанетта открыла глаза.

— Вы собираетесь сделать предложение королеве? — с интересом шепотом поинтересовалась подошедшая Ангела.

???

— Ваше императорское величество, — с ходу завелся я, еще не отойдя от поединка, — моя личная жизнь принадлежит только мне. Даже ваши сеньориальные права не позволяют вам указывать, где и как вести себя с противоположным полом.

— В этом вы ошибаетесь, — философски заметила Ангела, — подождите, — подняла она руку в знак примирения, — вы понимаете, как со стороны выглядит ваше поведение. Свадебный цветок, который королева взяла, затем вы на руках несете ее к магам-лекарям, хотя достаточно было подать им знак об окончании поединка и они побежали бы к сфере, чтобы вынести пострадавшую на носилках. У всех сложилось впечатление о вашем предложении, пусть и изложенным столь необычным способом. Но это же герцог Камприи!

Черт возьми! Не зря я всегда говорил, что незнание местных обычаев может носит отягчающие, вплоть до смерти, последствия. Попытался схватиться, как утопающий за соломинку, за логику размышлений:

— Я же ее дважды ранил, разве не понятно, что между нами глубокие расхождения.

— С другим может и было бы понятно, а с вашей репутацией человека, способного убивать по пустякам, а то и совсем без причины, под настроение, две нестрашные, в общем-то, раны воспринимаются почти как признание в любви. Тем более, вы только сегодня могли ее убить несколько раз, но этого не сделали. О моей просьбе сохранить королеве жизнь знают ведь не многие.

— Надеюсь, ваше императорское величество, вы сумеете развеять этот информационный недостаток.

— Посмотрю на ваше поведение, — сказала Ангела и величаво двинулась в сторону. Очко в ее пользу, ситуацией она воспользовалась на все сто.

Я поморщился, понимая, что личный представитель императора, наследная принцесса разыграет древнюю, как вся история взаимоотношений, сценку под названием вымогательство. Пусть попробует.

Меж тем на меня накатывала Антуанетта. Излеченная лекарями, она все-таки была бледновата от потери крови. Увы, но синтезировать кровь могли только опытные талантливые маги, стоимость услуг которых была запредельна. И, поскольку королева не была смертельно ранена, то вызывать их дополнительно не стали.

— Герцог, — мечтательно сказала она, — когда-нибудь я сравняюсь мастерством с вами и проткну вашу шкурку несколько раз. Я не буду вас убивать, как это говорила раньше, это ни к чему. Просто подожду, пока вы не обессилеете и не рухнете у моих ног. А я стану смотреть на вас сверху вниз. Так, как смотрели на меня вы.

Я тупо посмотрел на королеву. Она забеспокоилась, осторожно заглянула мне в глаза. Грустно улыбнулась.

— Я глупая, да?

Мне еще надо ее утешать?

— Это нормально для женщин, — попытался утешить ее. Не получилось. Антуанетта топнула ногой, гордо задрала нос.

— Не забывайте, герцог, завтра в шесть часов мы встречаемся у камня переноса. Мои поданные ждут меня.

Я молча поклонился. Беседовать с женщинами, если тема не касается дуэли или оскорблений, у меня получается плохо. И Солнцеликий с ними. Как-нибудь обойдусь. Я посмотрел в спину уходящей Антуанетте. Что-то частенько она стала оказываться на моем пути. Плохая примета. Уж поверьте мне на слово, я эту женскую сущность знаю, сколько лет работаю в сфере образования, где большинство работников — женщины.

Вздохнул. Похоже, поездка будет нелегкой. Прежде всего, из-за ее королевского величества, которая будет доставать меня при первом же удачном случае. С другой стороны, надо налаживать добрососедские отношения. Королевство Таринское и герцогство Камприя выходили в глубокий морской залив, еще в древности получивший название Кальдорское море. Правда, до сей поры изрядный кусок суши, примыкавший к морю и в королевстве, и в герцогстве не был освоен, государства, по сути, оставались сухопутными, но теперь ситуация изменилась. В душе я уже пришел к мнению о необходимости освоения своего участка заболоченной земли. Иначе таринцы или еще какая-нибудь сволочь начнет колонизацию моих земель. Попробуй, сгони их тогда даже с помощью драконов.

Ладно, пойду отдам последние указание работникам деканата и своим студентам. А то вздумают еще отлынивать от физических занятий в мое отсутствие. Монархи — известные лентяи. Глаз да глаз! Укажу Гришеньке гонять их строго, пусть тщательнее изучают опорно-костную систему человека на его примере!

Глава 24

Индокитай — это полуостров, а не Индия и Китай, взятые вместе!

Из записных книжек декана факультета

На той стороне у камня перехода нас ожидала толпа разукрашенных дворян — свита и двор королевы — и суровые люди в кирасах — личная гвардия Антуанетты. Все они поспешили навстречу своему монарху. Правда, затем их пыл заметно приутих, поскольку следом вышел неукротимый я с пятеркой чистых драконов во главе с Герасимом, Оранжевым в качестве финансовой подпитки, золотым Дартом для магической поддержки и друидом, получившим человеческое имя Буря. И если два последних были взяты на всякий случай, то Оранжевый по договоренности с Антуанеттой должен был стать так сказать лицом Имперского банка и, если королева сочтет, возглавить королевские финансы. По мне, вопрос этот она уже решила, бросая внимательные взгляды на дракона, но о своем решении не говорила, откладывая до прибытия в столицу. У нее, судя по репликам самой королевы, просто не было выхода, ибо в ее казначействе работали специалисты весьма низкой квалификации (в очень мягком переводе слов ее величества, которая далеко не всегда придерживалась гендерного распределения нехороших слов).

Вот и теперь Антуанетта излагала свою версию женского поведения.

— Испугались нескольких драконов, — презрительно процедила она. Веселой девчонки больше не было, впереди меня стояла КОРОЛЕВА. И даже скажем СНЕЖНАЯ КОРОЛЕВА, подавляющая одним своим видом и взглядом. Она оглядела своих поданных и я увидел часть ее лица. Капризы Ангелы и ее придирчивый характер показались мне детскими забавами в сравнении с ледяной надменностью Таринской королевы. Теперь я примерно представлял ее физиономию в момент объявления смертных приговоров.

Поданные дружно поклонились, уже больше не пятясь от моих рептилий. Причина их бесстрашия хорошо понималась. Драконы были сущим пустяком по сравнением с гневом их повелительницы. Можно было бы напомнить, как она повела себя, в первый раз увидев рептилий, но, похоже, сейчас было не время для воспоминаний.

— Со мной герцог Камприйский со свитой. Герцога и слуг разместить в моем дворце, драконов — в конюшне. Там чисто, -извиняюще пояснила она, — а более крупных помещений у нас пока нет. В Тарине никогда не видели драконов.

— Ничего, — успокоил ее Герасим, — была бы крыша над головой и тепло, а с остальным мы смиримся.

Антуанетта выслушала его, удовлетворенно кивнула и продолжила раздавать приказы:

— Построить на Площади Победы гвардию для смотра, убрать королевский дворец для вечернего бала. Королевскому казначею — подготовить финансовый отчет об освоении кальдорских земель. Исполняйте!

Большинство встречавших засуетилось и убежало исполнять приказы королевы. Именно так. По моим суждениям, здесь никто не ходил, а только бегал. Страшные порядки установила Антуанетта! А еще ругают меня, мягкого и спокойного! Хуже всего, когда неограниченным монархом становится женщина.

Мы неспешно двинулись к Дарусии — столице Тарина, болтая на разные темы, в основном навеваемые окрестностями и историей Тарина.

Королевство находилось несколько южнее моего герцогства. И хотя это не сильно сказывалось на разнице в климате, условия для сельского хозяйства оказывались более благоприятные, часть территории находилась в тропиках, часть — в субтропиках, а если была нужда в холодке, можно было забираться повыше в горы и даже добраться до вечных снегов. Кроме людей на севере проживали эльфы, на юге — орки. В горах находились небольшие селения гномов. Все они давно считали своей родиной королевство Таринское и не собирались отстаивать независимость, признавая своей повелительницей королеву Антуанетту.

Среди прочих около нас крутился еще один представитель клана убийц, вполне естественно оказавший начальником королевской стражи дознания — аналог Камприйской и имперской службы контроля и благочестия. Его глаза недоверчиво просеивали окрестности. Похоже, он не доверял никому и был готов обвинить в заговоре против своей повелительницы даже деревья.

Ко мне и моим драконам он, однако, был удивительно доверчив и подчеркнуто вежлив. Разгадка нашлась, когда в ответ на слова королевы «это маркиз Ду-Тад Сэ Лавейни», убийца неожиданно широко улыбнулся и сказал:

— Я рад приветствовать почетного гостя союза кланов убийц и его могучих поданных.

Оранжевый слегка пихнул меня, пытаясь обратить на слова Сэ Лавейни. Но его слегка в переводе с драконьего привело к тому, что я чуть кубарем не полетел на землю и только с трудом удержался. Зло посмотрел на дракона. Силы надо оценивать правильно, лопоухий! Тот попятился. Как я бью драконов все хорошо знали сначала на примере Герасима. А с недавних пор (со вчерашнего дня) я начал спарринговать с двумя чистыми драконами. И не сказал бы, что они цвели от счастья. Скорее, синяками. Драконы знали и как я смирил Зеленого и одернул Дарта.

Наша пантомима не укрылась от внимания хозяев. Антуанетта ехидно поинтересовалась, что случилось, на это я равнодушно сказал, что мы довершаем финансовый спор, начавшийся на последнем заседании правления банка. Отговорка была шита белыми нитками, но, похоже, Антуанетта поверила. Ей хватило впечатлений от одного банковского заседания, во время которого Зеленый чуть не раздавил ее, размахивая всеми четырьмя лапами.

В общем, шли весело. Всем, кроме меня, было смешно и я только обрадовался, когда мы вступили в Дарусию. Впереди шли невесть откуда взявшиеся герольды и трубили в трубы, а глашатаи в очередь громко требовали освободить дорогу ее королевскому величеству и ее гостям. Я, правда, подозревал, что герольды с трубами и глашатаи с речами нужны были в первую очередь не для нашего анонсирования, а для успокоения аборигенов, которые иначе могли бы просто разбежаться, подумав, что столица подвернута нападению чудовищ. А так все было чинно и шумно. За герольдами шли мы с Антуанеттой, приветливо размахивая руками, чуть отстав — Сэ Лавейни, а в конце драконы на задних лапах, достигая в таком виде крыш некоторых домов. Народ тащился. А для устроителей шоу проблемы все же существовали. В Дарусии, как и в большинстве средневековых городов, многие улицы были узкие, одна повозка с трудом могла проехать, а на уровне второго — третьего этажа дома еще выступали на улицу, поэтому драконы могли пройти далеко не всюду. Гиды-проводники, по-видимому, с такой постановкой вопроса столкнулись впереди и оказались не на высоте. Трижды мы были вынуждены сворачивать назад, разгоняя шедшие за нами восторженные толпы. Я в Камприи проблему узких улиц уже начал решать, по-новому спланировав улицы центра и приступив к реконструкции. Неизбежное недовольство граждан было компенсировано толикой денег, вполне достаточной для радикального изменения настроения от негативного к восторженному. В Дарусии все было впереди. Антуанетта, судя по задумчивому взгляду, пришла к такому же выводу и теперь высчитывала, во сколько ей это обойдется и не приведет ли новострой к народным восстаниям.

Пришли во дворец, оказавшийся действительно дворцом. Мой обветшалый и заброшенный в прошлые столетия по сравнению с ним вполне можно было считать сараем. Оранжевый, увидев это великолепие, покачал головой, то ли порицая меня за скупость и отсутствие вкуса, то ли выражая неудовольствие мотовству Антуанетты в условиях жуткого дефицита финансов.

Гостевые покои, так скромно представленные королевой, можно было посчитать за отдельный дворец. Десятки комнат на двух этажах позволяли разместить сотни сопровождающих рыцарей, магов и слуг путешествующего монарха, которых, впрочем, у меня не было.

Немного отдохнув и освежившись, я вышел на находящуюся по соседству открытую территорию, которую королева назвала Площадью Победы. Кто кого победил я не знал и специально не спрашивал, чтобы не погрузиться в глубины Таринской истории, совершенно мне не интересной.

На площади уже шли перестроения гвардии. Насколько я знал, войска практически всех государств Мореи состояли из двух частей: небольшой регулярной армии, подчиняющейся лично монарху и сборных дружин феодалов, признающих монархов сюзереном. Дружины подчинялись ему оперативно. Войска последних были не дисциплинированы и не надежны, первыми обращались в панику и даже могли при случае ударить в спину. Большинство монархов были бы рады отказаться от таких сомнительных услуг своих поданных, но расширить регулярную армию им не позволяли финансовые сложности и сопротивление феодалов, вполне справедливо полагавших, что расширившаяся армия может быть использована и для ограничения их власти.

Гвардия Тарина представляла собой около пяти сотен рослых пехотинцев — людей и орков и полусотни конных лучников эльфов. В нашу честь гвардейцы были одеты в парадные красные мундиры с позолотой. Пехотинцы вооружены позолоченными же алебардами, а эльфы — луками. Выглядели воины показушно, но обветренные лица и умело перехваченное оружие выдавало в них опытных ветеранов, не раз глядевших смерти в глаза. Один вид гвардии говорил о том, что королеве Тарина можно быть спокойной за положение в стране — ее солдаты, несмотря на немногочисленность, контролировали ситуацию.

— У вас хорошие солдаты, — сказал я королеве в полголоса, — по сравнению с тем, что было в Камприи до драконов, они просто блестящи.

Антуанетта, несколько настороженно следившая за моей реакцией, после моей похвалы успокоилась, немного порозовев. Все-таки у нее не было ни драконов, ни иных чудовищ, обычные солдаты, пусть и опытные. При случае я мог снисходительно «потрепать ее по плечику, не больше».

Впрочем, на мой взгляд, не озвученный из вежливости, моим драконам они не представляли никакой трудности. Даже не всей сотне, а избранной пятерке, сопровождающей меня, или даже одному Герасиму, хотя здесь уже есть некоторые сомнения.

Вместе с королевой Таринской я прошел вдоль строя, разглядывая вытянувшихся гвардейцев. Сколько раз смотрел по телевизору, как главы государств обходят строй почетного караула, но никогда не думал, что сам окажусь в подобном положении.

При моем приближении гвардейцы, стоявшие по стойке смирно, вытягивались еще больше. Я мог бы отнести это действо за счет собственной значимости, если бы не знал, что за мной на задних лапах идет Герасим, весь перемотанный парадным набором ремней, заменявших драконам одежду, и которую я про себя (и только про себя) называл сбруей, с парадным протазаном в передних лапах. При этом он добродушно улыбался во всю свою зубастую пасть, совершенно не думая, что его добродушие может привести к икоте, а то и инфаркту окружающих.

После прохождения вдоль строя, очень волнительного для самого строя, командир гвардии граф Над Ламир отдал мне рапорт. Я благосклонно кивнул ему и в свою очередь представил командира своей гвардии графа Лоэльского.

Наличие у Герасима имперского дворянства и графского достоинства несколько удивило Над Ламира, но отдал честь, приветствуя коллегу.

— У вас сильная гвардия, ваша светлость, — польстил он мне, кивая на драконов.

— Вы еще не видели всех, — многозначительно кивнул Герасим.

— Так это еще не все? — вырвалось у Над Ламира.

— Гвардия герцога Камприйского составляет сто драконов, — улыбнулась Антуанетта, — это не считая мирных жителей графства Лоэльского — где-то еще полторы сотни. — Глядя на оцепеневшего командира своей гвардии, королева чисто по-женски съязвила: — если бы вы читали сборники ведомственной информации, тоже бы знали.

Оцепеневший Над Ламир оказался не просто не в состоянии ответить, он, похоже, даже не понял, что над ним язвят. Я его понимал. Считать себя командиром одного из сильных военных подразделений феодальных владений, которое в одночасье вдруг рухнуло на положение второстепенных войск.

— Я думаю, командирам и воинам двух гвардий будет о чем поговорить, — многозначительно глядя на Над Ламира, сказала Антуанетта. Если бы Герасим был человеком, или хотя бы орком, эти слова стоило трактовать однозначно: напоить и сдружить. Но Герасима, имеющего другой обмен веществ, напоить было трудно. То есть после нескольких бутылок вина пьяным он станет — проверено на практике, — но только через несколько суток. Я позабавился бы, глядя на зрелище пьянки, но Антуанетта, распустив гвардию, усиленно тянула меня во дворец, ибо, по регламенту встречи, мы должны были встречаться с представителями казначейства и торгово-промышленных кругов Тарина.

Я перекинулся несколькими словами с Герасимом, приказал наладить общение, не жалея денег — дракон плотоядно облизнулся, понимая, что я имею в виду роскошный обед, — и отправился за королевой.

Пока мы были на площади, Антуанетта отдала необходимые приказы. Оранжевый, за проходимость которого во дворце я беспокоился, спокойно дошел до парадного зала. Вечером здесь, как я понимал здесь будет бал, а сейчас ряды стульев вмещали представителей купеческих и промышленных кругов. Впереди, в удобных креслах сидели представители наиболее богатых фамилий и казначейства. Два кресла стояли отдельно и были развернуты ко всему залу. Я понял, что это для нас. Оранжевому был сооружен помост, покрытый бархатом.

При появлении королевы все присутствующие встали. Ну, такой протокол остался и в наш демократический XXI век. А для местных в темном средневековье это была рутина. Зато громадный Оранжевый привлекал всеобщее внимание. Дракон не упустил своего, величаво идя вслед за монархами и улыбаясь публике. И как бы мы не выглядели бледновато по сравнению с хитрющей рептилией.

Разместились на отведенных местах. Заседание было необходимо для Антуанетты, как она объяснилась со мной незамысловато, для поддержки в королевстве и для втягивания частных капиталов в экспансию новых территорий. Ибо два миллиона нашего банка было очень щедрым подарком, но в королевском казначействе денег не хватало даже для текущих бюджетных выплат. И королева рассчитывала, грубо говоря, подоить частника. Обычные игры обычного государства. Я обещал не мешать. Проигнорировал настойчивый взгляд Антуанетты, которая желала втянуть мою светлость в свои махинации. С меня хватит герцогства, факультета и банка.

Поэтому своих богатеньких поданных обувала Антуанетта. Сначала упомянула о двух миллионах Имперского банка драконов и о богатейших доходах, которые будут получены в результате эксплуатации. Затем сообщила, что согласованию с Банком, директором которого является герцог Камприи, — большинство об этом не знало и встретило заинтересованным гулом голосов, — Таринскому королевству будет выделятся до ста тысяч золотых в год уже на восьмом году после начала освоения из получаемой прибыли. В дальнейшем же планируется строительство флота и освоение морской торговли. И руководить этим процессом буду мудрейшие финансисты Мореи — черные драконы, чей представитель находится здесь. Нарисовав такую розовенькую картину Антуанетта скромно спросила, желает ли кто участвовать в проекте.

Я бы тоже захотел! Разумеется, познакомившись с более подробными данными. Сидящие в зале думали примерно также и осторожно, с оглядкой, начали задавать вопросы своей королеве. Однако, их быстро оттеснили представители казначейства, резво ринувшиеся в бой. Это было несколько неприятным сюрпризом для Антуанетты и она грозно нахмурилась. Ее казначеи сделали вид, что не поняли мимики королевы, принявшись разваливать основные тезисы ее выступления. Получилось нечто непонятное. Бунт поданных в лице финансовой части королевского аппарата?

Мы с Оранжевым переглянулись. Я едва заметно кивнул. Дракон заговорил, опередив на доли секунды королеву. Это был наиболее правильный путь, поскольку если бы на замечания стала отвечать Антуанетта, она бы подмочила репутацию — свою или казначейства — в любом случае последствия были бы негативными. А так, заговорил представитель банка, да еще в виде легендарного черного дракона, о которых действительно ходили слухи, как о великих финансистах.

Усевшись на постаменте величавой черной тушей, он четко отвечал представителям казначейства. Но при этом, вроде бы откликаясь на реплики казначеев, хотя на самом деле он еще более запутывая их, дракон развернул целую пиар-компанию по демонстрации прибыльности вложений в осваиваемые земли. Перед ошалевшими слушателями прошли крупные чугунолитейный и железоделательный заводы, медный комбинат, добыча золота и серебра, торфа, окаменевшей древесины, поставки магических индигриентов. «Похоже, — подумалось мне, — в реальности нам не придется вкладывать ни одного золотого, местные поданные драконам еще взятки будут давать, чтобы их взяли в долю».

Температура собрания выросла на несколько градусов, купцы и промышленники шумели от нетерпения. Пропагандистскую компанию следовало заканчивать и подставлять мешки под поток золота. Только казначеи все еще настороженно перешептывались, не веря дракону.

Я негромко, но так, чтобы все услышали, поинтересовался у Антуанетты, не подбирает ли она сотрудников в королевское казначейство на конкурсе дураков. При чем проходят только самые глупые.

Королева грустно улыбнулась и это было самым красноречивым фактом, что она согласна со мной.

— Мы считаем разговор оконченным, — объявила она, — господа, я специально собрала вас, наиболее видных экономических представителей моего государства, чтобы вы сумели, если захотите, получить свою долю финансового пирога. Основное вы услышали. Решать вам, я не собираюсь никого неволить.

— Ваше королевское величество, — обратился к ней седоволосый эльф, — безусловно приток средств был бы существенно активнее, если бы ваше казначейство работало более, как бы мягко сказать, гибко.

Один из представителей казначейства — человек в черной мантии и багровым лицом — встал и обратил полный ненависти взгляд на эльфа. Тот не испугался. К тому же сидящие в зале приняли сторону эльфа, выплеснув на госчиновников волну недовольства. Оратора поддержали не зря. Эльфы старели медленно и седина означала, что выступившему не менее тысячи лет. А уже одно это вызывало уважение.

Королева медленно поднялась, нацепив на лицо маску надменного недовольства и заговорила:

— Мы также недовольны работой нашего казначейства. Несмотря на ваши уверения, маркиз Сангор, никакого улучшения финансового положения не произошло. Казначейство работает по старинке, очень неэффективно и крайне бюрократически. Поэтому мы попросили нашего соседа герцога Камприйского помочь нам подобрать главного казначея и научить работников королевского казначейства хотя бы частично оправдывать свое жалованье.

— Но я..., — начал то ли оправдываться, то ли возмущаться багроволицый, но королева прервала его и потребовала полного подчинения.

— Я не довольна вами, маркиз, — холодно сказала она, — отправляйтесь в поместье на юге королевства и подумайте о своем поведении и финансовой деятельности.

Маркиз ссутулился и буквально рухнул в кресло. Еще бы не рухнуть! Мало того, что карьера не задалась, так еще и отправили почти на каторгу. Я не знаток Тарина, но вроде бы в это время года там стоит страшная жара. Не зря несколько каторжных рудников находилось именно на юге. И дурная слава о них разошлась по всей Морее.

— Господин дракон, — повелительно потребовала Антуанетта, — я даю вам пять дней. Затем вы доложите мне о возможных мерах оздоровления финансов королевства. Параллельно прошу заняться проектом по освоению новых земель. Господа, все финансовые вопросы отныне решайте с нашим гостем. Я даю ему неограниченные полномочия по управлению казначейством. Собрание считаю закрытым!

Мы подождали, пока собравшиеся удаляться. Ушел, волоча ноги и маркиз Сангор.

— Человек он не самый плохой. Честный, прямодушный, где-то даже добрый, однако недалекий, не понимающий финансы, но считающий себя гениальным финансистом. Праведный дурак. Я вынуждена была временно поставить его во главе казначейства для компромисса с одной влиятельной группировкой.

Оранжевый почесал затылок и как бы улыбнулся Антуанетте, выставив в опасной близости зубастую пасть.

— И вы решили, ваше королевское величество, моими лапами убрать этого бездаря?

— Сударь, — укоризненно ответила Антуанетта, — как же вы так подумали? И уберите свои зубы от моего лица, они вызывают у меня чувство неполноценности.

Как это ни странно выглядело, но королева, бледневшая от испуга при появлении драконов, вернувшись в свой статус монарха, совершенно не боялась огромного дракона и даже была готова пошутить.

Оранжевый, проведя тест на вшивость, разочарованно отодвинулся. Он ожидал другую реакцию. Антуанетта оказалась одним из немногих разумных, совершенно не боявшихся черных чудовищ.

— Что же касается маркиза, то вы правы только в том отношении, что наличие хорошего финансиста в лице дракона позволило мне найти замену. Сам же Сангор был обречен, от него отвернулись даже его сторонники, настолько дурно он стал управлять финансами. Мы с ними договорились, что я уберу его, иначе авторитет группировки рухнет окончательно. Я понятно разъяснила... гм, Оранжевый?

Дракон склонил голову. Его морда не выражала никаких эмоций. Поверил он или нет, но вопросов больше не задавал, уставившись на нас.

— Оранжевый, все не так плохо, — успокоил я его. Сурово глянул на Антуанетту, словно она уже серьезно провинилась. Королева явно смутилась, не понимая, в чем она виновата. Но я успел смягчить взгляд и торжественно провозгласил:

— Королева Таринская, наш поданный, дракон Оранжевый, приложит все усилия для укрепления финансового положения королевства. Мы со своей стороны гарантируем его безопасность и оплату труда. Да будет так!

Глава 25

Определяя свою популярность количеством врученных вам цветов, никогда не забудьте проверить, четное или нечетное их количество в букете.

Из записных книжек декана факультета

Серебряная встретила меня нотой приветствия, радостно крутя головой. Недавно Ангела научила меня общению с единорогом. Как оказалось, моя красавица не просто издавала различные звуки, радуя меня эльфийскими напевами, но и вкладывала в них конкретные понятия. Сегодняшнее приветствие перемежалось радостью выхода из конюшни.

Первоначально я пришел в Тарин на двух своих, рассчитывая никуда из столицы не выходить. Обозначить присутствие, покопаться в финансовых делах и домой, пока мои питомцы не вляпались в очередные проделки. А в Дарусии, сравнительно небольшом городе, можно было путешествовать и пешком. Но Антуанетта буквально вымолила у меня согласие посетить приграничные земли. "Пока Оранжевый будет возиться с казначейством", - как было уверенно сказано под обращенный ко мне умоляющий взгляд.

Отношение ко мне очень сильно констатировало с отношениями с поданными. И ладно бы в одиночестве. Но королева не стеснялась приластиться ко мне и во время официального мероприятия. И вскоре до меня донесли известие о нашей помолвке, приведшее меня в неописуемую ярость.

Я гневно потребовал объяснений. Рыжая плутовка посмотрела на меня чистым недоумевающим взглядом. Сразу стало понятно, что все это совсем не экспромт, а тщательно выверенное мероприятие. Усмехнулся, уверенно заявил:

- Я не очень-то бы надеялся на вашем месте, ваше королевское величество, на эффективность такой политики. Иначе меня давно бы уже женили. Знали бы вы, сколько дам пыталась взять эту крепость отчаянной атакой, а она по-прежнему независима и гордо несет свой флаг.

Антуанетта сделала удивленное лицо, но не выдержала и прыснула.

- Хорошо, ваша светлость, я на какое-то время перестану вас мучить. Но пожалуйста, поедемте со мной. И Герасима с драконами заберите.

- Вам нужен я или драконы? - спросил я прямо.

- И вы, и драконы, - ответила "маленькая девочка", лукаво улыбаясь, и я понял, что честного ответа не дождусь. Задумался. Вариантов, как я понимал, было мало.

Первое. Бросаю Антуанетту. Оранжевый ей поможет, мы свои деньги сохраним и даже преумножим. Плюсы: я буду подальше от королевы, и она перестанет меня охмурять. Минусы: мой авторитет, как декана, явно упадет. Фактически, это была чистой воды феодальная повинность - сюзерен, а я, ее декан, таковым был на временном уровне, должен защищать вассала. И главное, суммы выплат от вложенных денег будут недостаточными. Драконы - хорошие финансисты, но им порою не хватает широты взглядов.

Второе. Я во всем помогаю королеве и как директор банка, декан и даже герцог Камприи нахожусь в большой выгоде. Минус: чувствовалось, Антуанетта не успокоится, пока не сделает меня королем Тарина и своим супругом. Покрутил ситуацию и так, и сяк. Вздохнул, решил остаться. Жениться не хотелось, но политическая репутация и деньги важнее. И вот теперь запрягал Серебряную, которую ночью доставили из Камприи.

Дорога, первоначально покрытая тесанными каменными плитами, уже на второй день превратилась в обычную грунтовку с тенденцией к дальнейшему ухудшению.

- Мы въезжаем в самую бедную часть королевства, - вздохнула Антуанетта, - я с них даже налогов почти не беру, лишь бы худо-бедно выживали. То дожди, то заморозки, то пираты.

Мне стало интересно. До моря, кажется больше трехсот километров. Пираты такие смелые, или королевство столь слабое? Как говорится, одно из трех. Озвучил вопрос.

- Войско у нас не слабое, - сурово отвергла мои обвинения Антуанетта. Закованная в металл доспехов, на злобном жеребце, она представлялась непобедимой амазонкой и ей хотелось верить. Но пираты меньше чем за сотню километров до столицы...

Я молчаливым взглядом потребовал продолжения объяснений для полного взаимопонимания сторон. Антуанетта вздохнула.

- Пираты сильные. Бесстрашные опытные воины, опирающиеся на могущественные артефакты. Они готовы напасть на войска хоть самого императора и не боятся его магии.

Чувствовалось, я наступил ей на любимую мозоль и теперь она холила и лелеяла причиненную боль.

- Герасим, - позвал я своего капитана, - ты слышал? Организуй непрерывное воздушное наблюдение, в том числе магическое. А то попадемся как кур во щи. Пусть только поднявшиеся в воздух одевают плащи невидимости. Нечего рисоваться на всю Морею.

Силы были у нас достаточные - у меня - пятеро чистых драконов плюс Герасим, золотистый Дарт, друид Буря, и сам я не последний парень на деревне, Антуанетта имела с собой шестерых рыцарей из личного домена, связанных с ней магической клятвой верности и десяток пехотинцев. Несколько слуг и служанок находились не только для обслуживания, судя по длинным кинжалам на поясах. Сама королева тоже была весьма драчлива и разговорчива. Не убьет, так заболтает.

Главное - не попасть в засаду. От взлетевшего Герасим я потребовал напряжения всех органов чувств. Впрочем, Дарт и Буря, хотя и не взлетали, также бдительно прислушивались, а Буря, как он сам убеждал, еще и разговаривал с растениями и животными на предмет возможной засады. Может быть. Сам видел, как деревья протягивали ветки к дракону, как подбегали к нему представители местных животных и подлетали птицы.

Дальнейшее продвижение было все более трудным. Узенькие звериные тропинки наводили на мысль об отсутствии здесь разумных существ. Никаких следов, кроме заброшенных в стародавние времена каменных донжонов крепостей. Единственное, в чем был плюс в такой ситуации - фауна оказалась разнообразной и многочисленной. Мое умение фехтовать в данном случае приносило такую же пользу, как и умение рисовать брови. Зато таринцы, вооруженные луками, умудрились набить три десятка птиц, по массе и виду похожих на перекормленных уток. По крайней мере, ужин у нас состоял не из сушенного и тушеного мяса, которое, законсервированное магически, совсем не портилось, но и восторга не вызывало.

Запеченные на огне тушки пахли так умопомрачительно, а мясо оказалось настолько вкусным, что даже драконы, наевшиеся перед выходом, нерешительно придвинулись к кострам, около которых суетились воины Антуанетты. Есть им было, так сказать, некуда - желудки оставались забитыми медленно переваривающейся пищей, и они, взяв только по маленькому кусочку, блаженствовали, держа его во рту, как леденец. А уж остальные, вынужденные кушать каждый день, да еще не по разу, набросились на халявную добычу. Давно я не ел с таким удовольствием!

После ужина, посовещался с королевой и драконами, решил, пока не стемнело, провести отряд еще немного дальше, на место старой крепости. Там, по крайней мере был участок земли, не заросший вездесущим кустарником и высокой травой. А то в местном лесу, если не пираты подползут, так местные тигры подберутся и друид-дракон им не указ.

Заготовили дров на ночь, построили несколько шалашей для Антуанетты, ее высокопоставленной свиты и, как я не сопротивлялся, для меня. Вообще, для столь высокопоставленных особ брали роскошные шатры, но на этот раз обстоятельства требовали быстроты и маневренности. Поэтому шатры были заменены шалашами. Мои вялые попытки оказаться были встречены с нескрываемым изумлением. Такая знатная особа, по мнению простых ратников и слуг, не должна была оставаться на ночь под открытым небом. Драконы посмеивались нал консервативностью местных, но меня не поддержали, сделав вид, что не понимают, о чем идет речь. Пришлось сдаться.

Вечерняя суматоха вдруг была прервана встрепенувшимися драконами. Слух у рептилий был очень чуткий, при необходимости они могли услышать шуршание мышки за несколько километров. И они кого-то засекли!

Друид что-то прошептал в темноту. Раздался крик. Один из чистых драконов исчез в сумерках. Через несколько минут драконы зашевелились. Герасим сообщил, что ушедший собрат свистнул им. Значит, все в порядке, можно сходить, посмотреть, кого там Солнцеликий принес.

Сделали несколько факелов на случай, если совсем стемнеет и пошли на свист. Вернее, так: пошли драконы, а мы двинулись следом. Увы, по сравнению с магическими рептилиями слух остальных разумных оказывался слишком слаб. Как, впрочем, и зрение. Герасим ткнул куда-то вперед:

- Вон он, явный лазутчик. Его дерево держит, Буря постарался.

Пойманный был аборигеном, поданным Антуанетты. Хотя последнее оказалось фикцией. Короткий допрос показал мне всю глубину своего простодушия. Решил легко денег заработать на кредите! Держи карман шире! На осваиваемых землях королевства, выходящих в Кальдорское море, полным ходом шло восстание. Местное население, как оказалось, было совсем не в восторге от планов королевы, предпочитая жить голодно, но свободно. Освоение же земель, как вполне разумно полагали они, приведет к усилению королевского контроля. И, скорее всего, росту повинностей.

Обо всем этом охотно рассказал пленник. Нет, его не пытали. Антуанетта просто грубо залезла в его сознание, приказав выдать нужную информацию. По мере рассказала лицо королевы все больше мрачнело. Только теперь мне стала понятна вся глубина содержания знаменитой цитаты Пушкина: "Я памятник себе воздвиг нерукотворный..." Ее лицо так застыло, что в сумраке я бы точно воспринял королеву как ее собственный памятник.

Пленник перечислил вышедшие из подчинения королевы местности и селения. Мне, не сведущему в географии Тарина, это ни о чем не говорило, но Антуанетта потом сказала, что населения восстало не очень много по причине его малочисленности, но по территории это почти треть королевства.

- Надеюсь, вы не будете бросать выданный кредит на милость этих дураков? - спросила она после допроса, искоса на меня поглядывая. Восстание оказалось очень невыгодным для королевы, делая ее государство коммерчески малопривлекательным. И я вполне мог (кто бы меня посмел осудить) со ссылкой на изменившееся положение отказать королеве в денежной ссуде.

Антуанетта зря беспокоилась. Зарабатывание денег всегда сопровождается с риском. Как говориться, мы пойдем другим путем - падение рейтинга будет идти с ужесточением наших условий. Эту мысль я пояснил монарху Таринского королевства.

Королева нахмурилась. Несколько мгновений по ее лицу блуждала мысль, а не лучше ли будет между делом прибить меня, объяснив все юридической ошибкой, но потом она посчитала соотношение сил и отказалась от смертоубийства. Махнула рукой, вместо нападения на меня выдала ментальный посыл, который заставил сердце пленника остановиться. Он негромко вскрикнул и безжизненно повис на ветках. Потом Антуанетта перешла к делам текущим.

- Хорошо, ваша светлость, - вздохнула она, - я уступлю вам, раз не могу убить, но освоение новых земель действительно затруднено. Ваши деньги могут оказаться под угрозой.

Глядя на то, с какой легкостью королева убила человека, я только покачал головой. И как она хитро обернула ситуацию. Я уже не помогаю, а спасаю свое кровное, а, значит, Тарин ничем мне обязан не будет. Но я тоже не вчера родился.

- Безусловно, Банк Драконов вмешается в ситуацию, но поскольку ваше королевство проявило себя как ненадежный партнер, вы не только увеличите долю Банка из предполагаемых доходов, но и отдадите в залог какую-то часть территорию. Или определенную часть доходов.

Теперь уже Антуанетте пришлось прикусить губу. Деньги отдавать она не хотела. Как я полагал, все уже учтено и распределено. А уж про залог... Скорее всего, постарается забыть, сославшись на плохую память.

- Мы вернемся к этому разговору позже, - увильнула королева от ответа, - но принципиально вы можете ответить?

- Я прошел сотню километров, бросил великовозрастных сиятельных бандитов на заместителя деканата, оставил герцогство Солнцеликий знает на кого, у меня в банке сидит стареющий взяткодатель, а ваше королевское величество еще спрашивает о принципиальном ответе. Нет, я пошел домой!

В сумерках было видно, как королева улыбнулась.

- Спасибо, герцог. Я думаю с вашим банком я договорюсь. Или, точнее, Оранжевый договориться.

Вот ведь хитрюга! То есть буквально мы будем сами с собой договариваться! А ведь мы договоримся, королева Тарина дошутится.

Я холодно посмотрел на королеву. Она шутливо потупилась.

- Куда пойдем? - вклинился в разговор Герасим, уже готовый отправиться подавлять, сжигать, убивать.

- Спать! - отрезал я. Не хватало еще по едва заметным тропинкам, по которым и днем пробиваться трудно, скакать ночью. - Всем спать. Завтра выступаем с первыми лучами солнца. Поэтому отдыхаем.

Герасим дернулся, собираясь возразить, но я так выразительно посмотрел на него, что он замолчал.

Драконы - результат деятельности природы и магов, могли не только подолгу поститься, но и сутками находится в движению. Им дай волю, загонят, паразиты, мы-то такой выносливости не имели. И я с чувством выполненного долга залез в свой шалаш и предался одному из любимых занятий - сну.

Еще практически ночью ратники Антуанетты забили нескольких кабанов и, когда мы встали, нас уже ждала запеченная в глине свинина. Хорошо же испытывает походные трудности ее королевское величество! Я такой вкуснятины не едал даже в Камприи, не говоря уже о Земле. Пусть теперь студентка Таринская примется рассказывать на факультете охотничьи байки о трудностях походов в новоосваемых землях!

- Ваше королевское величество действительно совершает подвиги, передвигаясь по местным окрестностям, - ирония была настолько очевидна, что Антуанетта бросила на меня тревожный взгляд. По возвращению в Камприю ей придется объясняться по поводу своих сказок перед товарищами, которые, будучи монархами, язвить умеют безукоризненно и очень больно.

Она замаскировала свой ответ под невнятные слова, произнесенные полным мяса ртом.

Если первые двое суток мы не имели точного маршрута, то теперь шли к ближайшему населенному пункту - городу Новотаринску, до недавнего дня являвшегося номинальной столицей этого края, а теперь захваченному повстанцами.

От нечего делать я поинтересовался, сколько в нем жителей. И узнал, что более трех тысяч постоянного населения. Кроме того, город был базой отдыха и развлечений для многочисленных трапперов и искателей приключений. В совокупности с округой численность достигала до десяти тысяч

- Город единственный на территории новых земель платит хорошие налоги, - свернула Антуанетта на любимую тему. Да, подружка, видать экономические возможности у тебя не радужные, на булавки не хватает. Приходится думать о каждом медяке, который еще надо суметь вытащить из карманов поданных. Я, кажется, так не мучаюсь?

Антуанетта ожидала вблизи города встретиться с местными уроженцами и поэтому драконы снова облачились в плащи невидимости. Но окрестности были пусты. Либо всех перебили или увели, либо восставшие залегли в осаду.

Последнее оказалось более верным. При появлении королевы со свитой множество людей высыпали на стены. Вскоре выяснилось их отношение к существующей в Тарине форме правления. - Вы низложены, королева, в наших землях, - громко заявил рослый и явно сильный человек, стоящий в надвратной башне, - но мы не желаем проливать кровь ваших поданных. Уходите!

- Но как же вы будете жить без магии? - спокойно спросила Антуанетта. Отказываясь от королевской власти, местные жители оставались без дворянства, то есть без магов. А магия - это защита от врага, повышение урожайности и хоть какая-то защита от природных катаклизмов. Не говоря уже о том, что уход целителей оставляет восставших без любой медицины. И еще существует разгневанная королева, которая может немедленно, не отходя от кассы, применить боевую магию.

Ответ на вопрос королевы оказался неожиданным и очень неприятным.

- Империя гронгов будет отныне покровительствовать этим землям! - звучно провозгласил возникший на стене человек в черном.

Некромант! И не наш, морейский, более или менее прирученный, а самый настоящий, не имеющий никаких гуманистических взглядов на окружающих. Интересно, скольких он уже перебил в своих ужасных ритуалах для укрепления магической мощи? Даже мне стало не по себе, а лицо Антуанетты буквально посерело от дурных предчувствий.

- Что будем делать, герцог? - поинтересовалась она, - мы вторгаемся в полномочия Морейской империи. Осталось только сообщить императору. Пусть он решает возникшую проблему. У меня на это нет прерогатив.

Я испытывающе посмотрел на Антуанетту. Малышка испугалась или проверяет меня? Гронгов надо выбивать немедленно, насколько я знал из магических трактатов, их трупная магия быстро отравляла сознание разумных существ, превращая их в зависимости от наклонности к темному волшебству кого в зомби, кого в скелетов. И только очень немногие, носящие рецессивные гены черной магии, способные пройти мумификацию и сохранить некое подобие жизни, превращались в злобную элиту гронгов - вампиров и личей.

Мне пришлось объяснить королеве обстановку. Сообщение императору всего лишь оттянет развитие событий на пару дней. Потом, после проверки сообщения, королева получит в поддержку несколько магов и императорский рескрипт о начале военных действий. Но не поздно только? А воевать все равно придется Таринскому королевству и лично ее королевскому величеству.

- Ну хорошо, - сдалась Антуанетта, - вы правы. Нечего проверять ваше умение мыслить здраво и логично. Конечно, императору по мыслесвязи я сообщу немедленно, а вы, герцог, пока думайте, что нам делать дальше. Жители уже одурманены, но если мы убьем имеющихся в Новотаринске некромантов, есть большие шансы вернуть их в нормальное самочувствие, поскольку за такой короткий срок провести полный цикл инициации невозможно.

Королева впала в нечто похожее в легкое оцепенение, связываясь мыслесвязью с императором, а я заговорил с невидимыми драконами и дворянами Тарина.

Некоторые трудности состояли в том, что природная магия некромантов слабо подавалась обычной магии. Некромант бил на расстоянии темными заклятиями, отражение даже простейших из которых требовало больших запасов маны, а трупная магия на близком расстоянии поражала все живое - растительное и животное, вытягивая из них жизненную энергию. Эта магия была запрещена всюду за исключением империи гронгов. Вот поэтому война с некромантами была кровопролитной и затратной. И нам даже с восемью драконами вряд ли бы удалось разворошить этот муравейник с ожившими мертвецами. Но у нас был Я!

Вот так скромно мне пришлось выразить основную мысль атаки. Моя антимагия охотно поглощала и обычную магию, и волшебство некромантов, в чем я уже убедился. Надо всего лишь подманить некроманта или, если он не один, некромантов. А там оставалась только надежда на фехтовальное мастерство. Ибо, хотя кровь у этой нежити в жилах не текла, но энергия по телу перемещалась. Надо было поразить энергетические центры и живой труп станет просто трупом.

Мне не хотелось брать с собой ни драконов, ни людей - скорее всего, спутники, не защищенные антимагией, погибнут. Поинтересовался у друида, сможет ли он по моему сигналу повести к стенам несколько деревьев. Дракон, сразу понявший мой замысел, тяжело вздохнул - ему было жалко могучих великанов, но иного выхода он тоже не видел. Засохшие от магии некромантов деревья - самая минимальная цена за победу. Все остальные варианты оказывались более кровопролитные. Антуанетта, поговорив с императором и, так сказать, вернувшаяся в этот мир, со мной согласилась, но выдвинула свое условие - она пойдет со мной. Этого еще не хватало! Романтическое свидание рядом с почти городом-кладбищем и некромантом в виде кладбищенского смотрителя. Уперся в ее лицо тяжелым взглядом. Королеве хватило нескольких мгновений, чтобы сдаться. Я усмехнулся, объявил:

- Все, кто попытается вмешаться в мой замысел, сразу же вызывается на поединок и будет захоронен на местном кладбище.

- Да? - молодой и излишне горячий дворянин, может быть, втайне надеющийся на благосклонность королевы (чем черт не шутит!), горделиво выгнул грудь, намереваясь спровоцировать меня на вызов.

В чем проблема! Но я не успел даже разинуть рта, как Антуанетта жестко рявкнула, как отчеканила:

- Граф Де Кольен, я приказываю вам замолчать и больше никогда не пререкаться с герцогом. Иначе вы немедленно отправитесь на Леконтскую женскую каторгу командовать этим отребьем.

Я с интересом посмотрел на королеву, намереваясь пополнить свою информацию о прелестях Таринского королевства.

- На остров Леконт отправляются проворовавшиеся проститутки и прочие опустившиеся женщины, - нехотя пояснила она.

Я откровенно хохотнул, представив графа заведующим этим борделем. У того покраснело лицо. Вряд ли от смущения, скорее от злости. Посоветовал ему ласково:

- Вы не смущайтесь, граф, можете броситься на меня. С королевой о ваших похоронах мы договоримся.

- Герцог, - не дала развиться ссоре Антуанетта, почему-то ставшая пацифисткой, - перестаньте же, наконец, граф единственный наследник древнего и славного дворянского рода. Вы же не будете с ним столь жестоки.

- Что же мне теперь от него прятаться? - удивился я, - если человек хочет умереть, грех не исполнить последнюю волю умирающего.

- Послушайте, - быстро заговорила королева, - граф этим летом женится. Родится у них двое детей, необходимых для полноценного наследования, убивайте хоть десяток раз, не стану мешать!

Интересны изгибы женской логики. Почесал кончик носа, решил, что на этот раз прощу, но если граф будет нарываться, убью его сразу же. А мой возможный противник, совершенно ошалевший от нежданного "счастья", лишь выдавил:

- А кто невеста?

Королева металлическим голосом отрезала:

- Какая вам разница, граф, ваша мать уже одобрила выбор и встретилась с вашей избранницей. Невеста богата, маг лекарь сообщил, что она девственна и здорова, готова к зачатью. У ней есть все положенное женщине, вы будете счастливы в семейной жизни.

Я сочувственно посмотрел на ссутулившегося графа. Желание драться с ним исчезло. И так человеку всю жизнь поломали. Ладно, если невеста добрая и ласковая. А если подобие Антуанетты? Жизнь пройдет службой в армии.

- Надеюсь на вашу благоразумность, господа, - сказал я, пристально глядя на Антуанетту. Та проказливо показала язык. Выдать ее замуж, что ли? Мешок на голову и будет подарок застарелому холостяку монарху. Неужели не найду такого?

Внимательно поглядев на королеву и оценив ее габариты для подбора мешка нужной кондиции, пошел к городу, сражаться, как и подобает настоящему герою, с темными силами.

Некромант, разумеется оценил малочисленность отряда и потому был нагл и развязен. Я его понимал. Даже с драконами нападающие были ему на один зуб. Без меня, разумеется. Я ему зубы просто выбью. А несколько десятков человек представлялись адепту темных сил стаей жирных уток - лакомая добыча для опытного охотника. Вот только охотник не знал, что за ним самим идет охота, так сказать, группы антитеррора.

Не торопясь подошел к крепостным стенам, остановился метрах в тридцати. Ближе не решился - у части обороняющихся были луки. Правда, одурманенные стрелки вряд ли были в состоянии попасть в меня, но раз в сто лет и незаряженное ружье стреляет. Если дать залп из сотни луков, то хотя бы одна стрела попадет в цель.

- Что же ты стал? - явно иронизируя, закричал некромант, - проходи, подаришь мне немного жизненной энергии и прослужишь зомби лет десять, пока окончательно не сгниешь. Хоть какая-то польза от тебя для истинно живых.

Я ему немного подыграл. Удивленно-испуганно оглянулся, словно только что разобрался в обстановке, и щелкнул пальцами, призывая помощь. Четыре больших лиственных дерева, росших неподалеку от крепостных стен, зашевелились, выдернули корни и заковывали в моем направлении. Молча показал на ворота, приказывая друиду выломать их полотно усилиями этих великанов. Движимые драконом, деревья потянулись к крепостным укреплениям.

Даже с моей позиции было видно, что некромант немного забеспокоился. Четыре дерева не были фатальными противниками, но они могли морально-негативно повлиять на пусть и одурманенных, но еще не полностью подчиненных горожан.

Деревья медленно наползали. Требовалось как-то отреагировать. Некромант решил нанести удар по самому слабому звену атакующих - по мне. Заклятие праха - я уже начал понемногу разбираться в магии - достигло меня и легким ветерком обвеяло тело.

Заклятие было несложным, но почти неотразимым - в переводе с магического на научный заклятие влияло на клетки организма и они вступали в борьбу с друг другом. Тело жертвы буквально распадалось, осыпаясь горстью праха.

Но со мной ничего не случилось. Я с интересом поглядел на опешившего врага, помахал рукой, приветствуя. Может изобрести порох и создать огнестрельное оружие? А то все в меня, бедного, кидаются заклятиями, а я могу только в рукопашной давать сдачу. Или надо научиться стрелять из лука. Тоже возможность делать бяки на расстоянии. А может, как-то приспособить драконов? С их силой имеется возможность стрелять не из лука, а чуть ли не из катапульты.

Пока я предавался наполеоновским мечтам, некромант принял решение, он исчез со стены, а через несколько минут, когда я уже начал беспокоиться по поводу его местоположения, ворота широко распахнулись. Деревья, ломавшие их полотнище, стали первыми жертвами адепта темной магии. Они мгновенно пожухли, на глазах прошли все их оставшиеся годы жизни и они рассыпались трухой. Блестящая демонстрация трупной магии! Мне стало не по себе. Да, я не поддаюсь заклятиям. Но эта магия так же естественна, как полет птицы. Меня же убивает такая естественная вещь как клинок. А трупная магия, как мне показалось, носит практически физическую сущность. Но деваться уже некуда. Бежать не имело смысла - догонят, да еще опозоришься в глазах своих и чужих. Оставалось надеяться, что трупная магия - это все-таки магия.

Некромант уверенно шел ко мне, от него отлетали небольшие зеленоватые облака - видимый след трупной магии. В руках он держал шпагу, весь его вид сухощавого, высокого, с пожелтевшим после мумификации лицом, в черном с серебром костюме, выражал уверенность в скорой победе.

- Ты зря сюда пришел, - скрипучим голосом заговорил некромант, - превращения тебя в зомби мало. Я накажу тебя тем, что развею твое тело, а душу заставлю служить мне. Тебе обеспечена почти вечная жизнь, полная мучений, - он засмеялся, словно закаркал, - а вот твои спутники пройдут весь обряд очищения. Из них выкачают жизненную энергию, а потом, еще живых, подвергнут обряду очищения, проведя сквозь жесткие утонченные пытки. Самые талантливые, если такие есть, будут мумифицированы и станут моим подобием.

Я с неподвижным лицом ждал приближения этого болтуна, фантазирующего на глупые темы. Если он меня убьет, пусть это будет молчаливый призрак. Некромант приблизился. Интересно, почему другой некромант - граф Андреас Кольваер выглядит почти как человек, только бледноват излишне. Здесь же вполне подходило определение, присвоенное некромантам - живые мертвецы.

Зеленое облачко трупной магии окутало меня и... ничего! Только ветерок стал на меня периодически накатывать, словно кто-то невидимый обдувал меня опахалом. Антимагия не подвела, защищая меня от упорных попыток трупного яда прорваться к моему телу. Напряжение, сковывающее меня, исчезло. Можно свободно вдохнуть полной грудью.

- Кто ты? - удивленно спросил некромант, для которого моя защищенность от сильнейшего довода темных сил была неприятной новостью.

- Твоя смерть, - трафаретно, на зрителя, зарычал я, выхватил шпагу и, не давая некроманту прийти в себя, дважды ударил клинком в лицо.

Судя по глубине вошедшего в голову лезвия, оба раза шпага достигала мозга. А он остался в живых, став, правда, медлительным и тупым. Я ожидал ответного удара, но некромант просто стоял, покачиваясь и опустив руки. Нанес удар в сердце. Все! Мой враг покачнулся и аккуратно, словно боялся ушибиться, осел на землю.

Я отошел на пару шагов во избежание какой-нибудь неприятности. Все рассказы о некромантах-гронках были наполнены описанием их непредсказуемости и коварства, направленного на убийство как можно большего количества живых существ.

Так и есть! Тело некроманта стало стремительно распадаться, превращаясь в облако темного дыма. Несмотря на ветер, дым двигался по своим законам, превращаясь в сложную фигуру. Когда тело некроманта полностью разложилось, облако направилось ко мне. Магические трактаты, которые я в изобилии брал в библиотеке, неоднократно говорили о подобных примерах. Скорее всего, на тело в свое время было наложено заклятие, чтобы после окончательной гибели хозяина оно превратилось в темную тварь, которых так много на ступенях нижнего мира.

Тварь бросилась на меня, пытаясь дотянуться до тела. Что она хотела сделать дальше - отравить, обжечь, съесть - меня не интересовало, поскольку с моей антимагией это было невозможно. Я смело вступил в бой, схватил тварь и потянул ее дымчатое тело в разные стороны. Тварь противно завизжала, забилась, но не смогла пересилить меня и лопнула. Некромант умер, теперь уже навсегда, а ветер добился своего и принялся расталкивать оставшиеся мелкие частицы праха и клубы дыма в разные стороны.

Осталось узнать, были ли у него помощники. Без них горожане обречены на поражение. А может, на спасение. Дело вкуса и политических симпатий. Посмотрел вверх на стены. Жители стояли, пораженные гибелью своего, как казалось, непобедимого, хозяина.

Впрочем, относительно хозяина я, похоже, поторопился. Среди горожан были и другие точки зрения.

- Спасибо за смерть некроманта, эта бессмертная сволочь хотела слишком многого, хотя по натуре ее интересовала только наши кровь да жизни, - раздался сверху знакомый голос рослого.

Так он не был одурманен? Ничего не понимаю, в теории я еще слабоват.

- Ты хочешь такого же конца?

- Не хочу, - честно ответил рослый, - я вижу ты сильный маг, раз убил могущественного темного, но чем ты ответишь на сотни наших мечей и стрел и на волшбу нескольких, пусть и очень слабых волшебников. Еще ни один из магов не имеет такой магии, чтобы заклятиями подавить сопротивление большого количества воинов. Вы все-таки подумайте об уходе, - почти попросил он.

- Увы, дружище, - сочувственно произнес я, - на освоение этих земель мною выделено два миллиона золотых. Если ты в состоянии вернуть их и еще проценты и прибыль за сто лет, я подумаю.

- Два миллиона... - рослый вздохнул. Разумеется, у него не было хотя бы одного золотого, а как выглядят два миллиона, он даже не представлял, - мы будем драться до последнего, - предупредил он.

- До последнего, так до последнего, - легко согласился я и позвал: - Граф Лоэльский, не пора ли вам показать свое войско?

Драконы свернули плащи невидимости. Лицо рослого исказила обреченная гримаса. Появление восьмерки драконов напугало бы любого. Сопротивление было практически подавлено еще до начала боя. Горожане, бросая оружие и выкрикивая проклятья в адрес своих предводителей, спешили скрыться со стен.

Подошедшая Антуанетта, с интересом рассмотревшая шпагу некроманта - все, что осталось от могущественного мага, поинтересовалась:

- Скажите, ваша светлость, а есть кто-нибудь, кто способен вас победить?

- Есть, - не раздумывая сказал я.

- О-о! - хором отреагировали драконы и люди, и подкрались поближе, чтобы уловить не только каждое слово, но и мельчайшие эмоции, с которыми оно было произнесено.

А я рассеяно смотрел на крепостные укрепления, размышляя, как их преодолеть. Перелететь на драконах? Могут подстрелить. Перелезть на веревках. Я не акробат. Сломать ворота, но как?

- Ну же! - нетерпеливо произнесла Антуанетта.

- Вы тоже думаете, как перебраться в город? - спросил я.

- Какой город, - рассвирепела королева, - говорите, кто вас сильнее.

Я недоуменно посмотрел на нее. Нет, эти бабы когда-нибудь меня сведут с ума своим любопытством. Мы стоим перед восставшим городом, в котором возможно есть еще другие некроманты. Где-то шастают пираты, кругом разруха и разорение, а она пристает с дурацкими вопросами.

- Ваше королевское величество, - холодно заговорил я, - если вам нечего сказать, соизвольте заткнуться.

Королева гордо вскинула голову и заявила:

- Герцог, я вас вызову на дуэль!

- Не смешно, - сказал я, глядя на нее, как на несмышленого маленького ребенка.

- Ага, - поникла она, но затем выгнула спину в знак продолжения войны и заявила: - я не сойду с места, пока вы не расскажете!

- Хорошо, - не возражал я, - свита тоже может остаться. А нам пора.

- Я вызову вас на дуэль, - не выдержал лопоухий граф Де Кольен.

Мы с королевой одновременно вздохнули, но не успели отреагировать. Герасим озлобленно навис над графом, обнажив зубы, заявил:

- Щенок, если ты хочешь надоедать моему синьору, будешь иметь дело со мной - графом Лоэльским.

Граф посмотрев с близкого расстояния на оскаленную пасть дракона, оказался в полуобморочном состоянии, забыв о своей готовности подраться со мной. Я подождал немного, понял, что продолжения не будет, спросил:

- Господа драконы, какие будут предложения по проникновению в город?

Герасим красноречиво распахнул крылья, у него был пунктик по поводу моей транспортировке на своей могучей зеленой спине. Но Дарт, не вступая в дискуссию, поднялся на задних лапах и внезапно выпустил из живота мощный файерболл. Ничего себе! Я почему-то простодушно поверил золотистым драконам, что они кидаются только молниями, а они, оказывается, полны различных достоинств.

Файерболл взорвался с оглушающим грохотом. Антуанетта на всякий случай поставила магический щит для отражения обломков, что оказалось не лишним - несколько кусков дерева и камня ударились об него. Когда рассеялась пыль от взрыва, мы увидели, что ворота, надвратная башня и солидный кусок стены в обе стороны разрушены. Можно было идти в город.

Выдвинув вперед одного дракона в качества дозора, отправились в недолгое путешествие. Взрыв разворотил ворота практически на мелкие куски, да еще разбросал их на несколько десятков метров, но все равно пройти сквозь них оказалось не просто, выискивая более или менее ровные части дороги.

- Герцог, - укоризненно сказала Антуанетта, - как благовоспитанный дворянин вы должны подать даме руку, если не в силах перенести ее через препятствия. А-ай!

Последнее высказывание было отнесено к моим действиям. Мне очень хотелось напомнить ей, что кто-то обещал не сходить с места. Но я не стал обострять ситуацию, а просто подхватил ее на руки. Попутно перехватил злой взгляд граф Де Кольена. Этот щенок начинает действовать мне на нервы. Может все-таки пощекотать его клинком шпаги?

Глава 26

Полсотни лет — это тот возраст, когда ты начинаешь ходить, спотыкаясь, но пока не нуждаешься в поддержке

Из записных книжек декана факультета

Улицы были пусты. Аборигены разбежались, опасаясь за свою жизнь, в чем были частично правы. Суровая Антуанетта буквально распространяла ауру смертельной опасности. Надо сказать, я внес вклад в формировании такого настроения. Едва мы прошли ворота, как я опустил ее на землю, не обращая внимания на доводы королевы на сложность передвижения еще, как минимум, пятидесяти метров дороги. Это ее сильно обозлило, что обойдется аборигенам примерно в сотни две повешенных и замученных.

Центральная площадь, предназначенная для размещения несколько тысяч разумных существ, вмешала всего лишь горстку местных жителей во главе с уже виденным мной рослым. Это оказалась верхушка восставших, как они сами представились.

— Половину просто повесить, половину пытать огнем, а потом посадить на кол, — вынесла приговор Антуанетта. Вот она вся «прелесть» феодального беспредела — без суда, без адвоката, представления юридических доводов защитой и обвинением, примерно три десятка существ были обречены на смерть. При этом уровень жестокости умерщвления никак не определялся виновностью наказанных.

Я, конечно, сам не без греха и мне пролить чужую кровь все равно, что чай попить с пирожком, но такие средневековые жесткости мне, человеку двадцать первого века, показались ненужными и даже вредными для имиджа королевы. Антуанетта аргументировала свои действия необходимостью напугать своих поданных, чтобы у них и мысли не возникало о бунте. А, по-моему, это приведет всего лишь к активизации партизанского движения.

— Твое величество, — нарочито небрежно окликнул Антуанетту. Та оглянулась, шокированная фривольностью, — как герцог Камприи я не собираюсь вмешиваться в соседские дела, но как директор банка попросил бы умерить свою кровожадность. Проекты банка требуют привлечения большого количества рабочих рук. Населения в наших государствах и так мало, а вы своей политикой можете совсем без работников остаться.

Королева заколебалась.

— Тогда давайте убьем хотя бы этого, — указала она на рослого.

Это у нее от воздержания?

— А этого я вообще возьму себе. Должен же я каким-то образом компенсировать тяготы этого похода.

— Герцог, вы крохобор.

— Зато не садист.

— Я вам голову отрублю!

От неожиданности получения этой нелепой угрозы я громко захохотал. Меня поддержали драконы в припадках смеха выпуская вверх длинные клубы магического огня.

— Ну неудачно сказала, — призналась Антуанетта, слегка порозовев от смущения, — вам отрубишь, проще некроманта заставить совершать добрые дела. Она мстительно похрустела костяшками пальцев, оглядывая горожан.

— Эй ты, длинный, — свысока обратилась она к рослому, -бегом сюда.

Тот был угрюм, готовясь к мучительной смерти, но к королеве действительно подбежал, как ему и было велено.

— Ваше королевское величество, — упал он на колени шагах в десяти от нее, — ваш покорный поданный готов служить вам.

— Не очень-то покорный, — фыркнула Антуанетта, — мне пришлось обратится к герцогу Камприйскому, чтобы он помог мне со своими драконами.

— Да, драконы! — в глазах рослого вспыхнул восторг. Я его понимал. Когда видишь эти магические существа, особенно впервые, начинаешь понимать, кто такие суперсущества, венец природы. И человеку, с его непомерным тщеславием лучше помолчать и скромно отойти в сторону, в уголок.

— Если бы знали о драконах, мы бы не поддались на льстивые слова некромантов и пиратов.

Пиратов?

Мы переглянулись.

— Слушай, парень, как, кстати, тебя зовут?

— Тамил.

— Вытаскивай свою задницу из этого дерьма, скажи нам, если в городе некроманты, — я подумал и продлил список, — пираты, другие вооруженные чужаки.

— Как нет, — дружно заговорили прислушивающиеся к разговору горожане. Тамил конкретизировал информацию: — некромантов нет, а пираты несколько дней назад заняли центр города под видом наших союзников и теперь требуют от нас продукты, женщин, работников и воинов. Если бы не появлении вчера некроманта, они бы начали резню.

— Так ты еще будешь утверждать о выходе из моего подданства? — требовательно спросила Антуанетта, задевая болезненную тему.

— Это мы были опьянены некромантом, — вступился за Тамила сухощавый старик. Вообще, похоже, из-за трудной жизни, толстяков в Новотаринске было мало, — и потом, ваше королевское величество, — замялся он, — люди говорят, что королевские повинности резко возрастут. А мы и так кое-как сводим концы с концами.

Антуанетта нахмурилась. Чувствовалось, что сейчас последует взрыв. Королевское тщеславие коробило такое обращение простолюдина. Мне, проживающему в более демократическом обществе, беспокойство старика казалось вполне естественным. И обращение к монарху тоже. Опережая Антуанетту заговорил первым:

— Мы, герцог Камприи и глава Имперского Банка Драконов, крайне удивлены такой ложной информации. Наоборот, мы условились с его королевским величеством королевой Таринской о предоставлении жителям этих земель многочисленных льгот и милостей. Мы вкладываем два миллиона золотых и, прошу мне поверить на слово, кое-что перепадет и местным жителям. Я с удовольствием расскажу вам, как банк собирается работать у вас, но сейчас, прошу прощения, меня беспокоят разместившиеся в городе пираты. Тамил, ты проводишь нас к ним?

— Да, провожу, но их около пятисот, — предупредил он, хотя..., — его глаза снова вспыхнули восторгом — вашим драконам это на один зуб.

— Слышали, господа? — обратился я к драконам, — надевайте плащи и за мной.

— Мы тоже за вами, — поторопилась прицепиться Антуанетта.

Я недовольно посмотрел на нее. Наводи-ка лучше порядок среди своих бестолковых подданных. Королева улыбнулась своей «девичьей» улыбкой и мне стало ясно, что дискуссия затянется надолго.

— Тогда вы пойдете одна, — предупредил я Антуанетту. Та расцвела от своей нечаянной победы и сделала книксен. Мне осталось только покачать головой.

Драконы без разбега легко оторвались от земли и полетели.

— Герасим, — позвал я негромко, — при появлении пиратов прикройте нас с королевой.

Дракон с его острым слухом услышал меня, повернул голову в мою сторону и кивнул. Скрывшись от народа на площади, они распахнули плащи и исчезли из вида.

Пираты расположились комфортно в каменных домах центра Новотаринска, построив деревянную стену для отражения возможной атаки хозяев. Ворот в ней не было.

— Эй, на барже, — позвал я, сделав лицо попрезрительнее.

Караульная служба у этих разбойников была поставлена недурственно. На мой голос сразу высунулась голова удивленного часового.

— Позови старшего, — приказал я.

Пират внимательно посмотрел на меня, ничего не ответил, молча отправившись, как я надеялся, исполнять мое приказание. Через некоторое время на стене действительно показалось несколько пиратов, по роскошному и самодовольному виду явно являвшихся командирами.

— Будучи королевской Таринской, приказываю вам немедленно покинуть территорию королевства. Под угрозой смерти, — холодно сказала Антуанетта, превратившись из «смешливой девчонки» в снежную королеву.

— Да? — хохотнул самый разукрашенный, явный предводитель, — а если я не подчинюсь, плюнешь мне в лицо?

По-видимому, он отправил несколько человек проверить близлежащие окрестности, поскольку начал тянуть время. Надо же выяснить причины самоуверенности королевы. Я ему не мешал. В городе войск не было, не считая небольшого количества воинов королевы, драконы же находились на виду, но их все равно никто не видел. Антуанетта тоже легко разобралась в поведении этого доморощенного стратега и презрительно усмехнулась. Мы понятно переглянулись. С простодушными пиратами, не разбирающихся в обстановке, можно немного поиграть, как кошка с мышками. А затем скрутить. Мне нужны рабы в каменоломнях. Хотя, наверное, Антуанетта будет против. Ее кровожадное величество будет требовать казней, пыток, удовольствий... Женщина, что с нее возьмешь!

Лазутчики вернулись, сообщив негативную для нас информации. Предводитель нагло посмотрел на нас:

— Ну что, королева, плохи твои дела. Выбирай, платишь большой выкуп, миллион золотых, а пока деньги будут собраны, станешь обслуживать моих товарищей. Или мужественно сдохнешь.

Антуанетта вспыхнула, не сдержавшись, заорала:

— Ах ты, мерзавец, ты будешь умирать медленно, а начну я пытки с твоих мужских принадлежностей. Ты их впервые используешь по назначению.

И приводя свои эмоции в порядок, выпустила в пиратов большой файерболл. Лично я впечатлялся. Файерболл разнес значительный кусок стены чуть в стороне от пиратской знати, уничтожив находящихся на ней пиратов. Не помогла и использованная магическая защита. А я серьезно обеспокоился. МНЕ НУЖНЫ РАБЫ!

Предводитель пиратов, оставшийся в живых — явно имел могущественный амулет — пришел к такому же выводу о возможном разгроме.

— Вперед! — взревел он, прыгая со стены. За ним через образовавшуюся прореху ринулась толпа. На некоторое время я оказался в раздумье — убивать или все-таки пленить. Соображения банкира пересилили. Я приказал:

— Господа драконы, прошу показаться.

Неудержимый, казалось бы, поток пиратов сломался. Еще бы! Перед нами оказались две массивные туши чистых драконов, а еще несколько висело над полем боя в готовности к бою.

Пираты, как и подавляющее количество обычных разумных существ, драконов не видели, а тут их оказалось такое количество, да еще с такими зубами и лапами!

— Герасим, — попросил я, — можно вас попросить, взять этого наглеца. У ее королевского величества есть к нему несколько вопросов.

— Нет! — затравлено возопил предводитель, но Герасим не обращая внимания на абордажную саблю, схватил его одной лапой и поднял в воздух.

— Господа пираты, негодяи и мерзавцы! — обратился я к разбойникам, — я не оставил бы в живых ни одного из вас, но мне нужны рабы на каменоломнях. Выбирайте — бросившие оружие отправляются на каменоломни. Остальные будут разорваны драконами в клочья.

Оцепеневшие пираты, лишившись предводителя, в ступоре стояли. Похоже, они даже не поняли, что от них хотят.

Я красноречиво поднял руку. Драконы начали картинно спускаться, выпустив когти и обнажив в улыбке зубы. Разбойники пришли в себя и принялись лихорадочно разоружаться. Кругом раздавался звон бросаемого на булыжники оружия. Я сделал вид, что разочарован, приказал двум драконам вытащить из домов притаившихся разбойников. Остальные караулили разоруженных пиратов.

Я обратился к Тамилу:

— Скажи-ка мне, в городе найдутся кандалы для пиратов?

Тамил расширенными глазами посмотрел на пленных:

— Боюсь, ваша светлость, так много не найдется.

— Мэр у вас жив?

— Да, вы с ним разговаривали.

Понятно, почему старик оказался таким активным.

— Возьми у него нужное количество веревок.

— Твое величество, — опять сфамильярничал я. Антуанетта дернулась, сдержалась, лицо ее осветилось «девчоночьей» улыбкой. Я напрягся. Стоит ожидать провокаций и наездов, — отдадите мне своих воинов в аренду для доставки пленных?

— Золотой за человека, — быстро проговорила Антуанетта, — и питание за ваш счет.

Она решила на мне заработать? Наивное дите природы! Да она сейчас в одной рубашке останется, сама все отдаст.

— Хорошо, — не возражал я, — но вы официально признаете их моими пленными.

— Согласна, — улыбке Антуанетты мог позавидовать любой дракон.

— Замечательно, — одобрил я, — господа пираты, соберите оружие в одну кучу, деньги рядом в отдельную кучу. Дорогую одежду тоже снимайте, все равно отберут. Если кто-то попытается скрыть, получит полсотни плетей.

— Солнцеликий подери!

До Антуанетты дошло, что она крупно промахнулась. Признавая без всяких оговорок пиратов моими пленными, она передавала все их имущество в мои руки. Я не думаю, что этот отряд разбойников и вымогателей имеет денег и имущества меньше чем на сто тысяч золотых. По сравнению с этим, несчастные золотые, отдаваемые королеве, выглядели сущими медяками.

— Герцог, вы нехороший человек. Вы только что поиздевались на беззащитной женщиной, — у Антуанетты тряслись губы, очень похоже, что она сейчас расплачется. Сердце не камень, я на всякий случай пошел на попятную.

— Ладно, беззащитная женщина, — проиронизировал я над ее термином, — так и быть, берите половину.

— Ничего не имею против, — королева как-то быстро успокоилась. Так быстро, что сама собой появилась мысль — меня провели, разыграв сценку из спектакля «Женский обман». Чтобы я еще раз попался на ее фальшивки!

— Я быстро учусь и дважды на один и тот же прием не попадусь, — вежливо проинформировал я.

Пираты между тем стали приходить в себя. Они стали оглядываться, рассчитывая, как им ускользнуть под шумок. Кое-кто уже заносчиво поглядывал на меня. Дуракам закон не писан. Как они собирались от меня избавиться, на кулачках с драконами будут драться?

Однако следовало подавить сопротивление с самого начала. Иначе их будет трудно отвести в означенные каменоломни.

— Герасим, отдай пирата соседу.

Дракон передал зажатого в лапе предводителя стоявшему рядом дракону. Я продолжил:

— Видишь вон эту сволочь вы зеленой шляпе.

Пират, пиливший меня взглядом, не испугался, и даже оскалил зубы в наглой улыбке. С этой улыбкой ты отправишься к праотцам.

— Разорви его на части, — попросил я ласково.

Дракон понятливо рыкнул и полетел в сторону бесстрашного дурака. Пират до последнего ожидал (с чего бы это?), что это спектакль и он рано или поздно закончится. И только когда Герасим когтями лап почти коснулся его, он попытался уклониться. Но было поздно. Да смилуется Солнцеликий над его душой!

Дракон никогда не изучал положений Гаагской конвенции и не заморачивал себе голову понятиями милосердия и гуманность. Истошные крики пирата, которого на глазах у всех разрывали на части, сменились стонами. Затем пират замолк, упав на землю брызгами крови и кусками плоти.

Пираты стояли замерев. Кто-то шепотом читал молитву, но большинство боялись привлечь к себе мое внимание и умереть страшной смертью, ибо Герасим все еще висел над ними, неестественно редко размахивая крыльями и зорко озирая пленников.

Наконец вернулся Тамил, приведя десяток людей с мотками веревок. Пиратов стали связывать, образуя своего рода связки по десятку человек. Драконы внимательно отслеживали, чтобы всевозможные богатства — деньги, драгоценности, ценное оружие, — оставались у них, а не растаскивалось и не уходило с пиратами.

Связанных пиратов повели к имперскому тракту для перемещения в мои каменоломни. Конвоиров было немного, пришлось попросить Герасима приставить пару драконов, а то шустрые пираты по пути разбегутся.

Как я и рассчитывал, у пиратов оказалось много денег. Чистые драконы — не черные, но монетки считали быстро, буквально окинув их взглядом.

— Тысяч сто двадцать золотых, — доложил Герасим.

— Хорошо, соберите все деньги и драгоценности, разделите пополам одну часть нам, другую — королеве Тарина. Да из ее денег пять тысяч золотых выделите магистрату Новотаринска.

— С какой стати вы распоряжаетесь моими деньгами?! — возмутилась Антуанетта.

— Королева, вы несносны, — констатировал я, — эти самые ваши, а практически мои деньги направляются для стабилизации положения на территории вашего же государства. Или прикажите мне ЗА ЭТО платить?

Антуанетта всем своим видом показала, что, да, она не против.

— Напомните, ваше королевское величество, — попросил я, — после возвращения в Камприю, чтобы я не забыл давать вам во время каждодневной пробежки дополнительный большой круг разминки. Всего шестьдесят кругов.

— Нет, ваша светлость! — возопила королева, моментально забыв о золотых и желании выжать из меня немного денег, — я больше не буду! Правда, снимите с меня эти круги.

Поданные Антуанетты сделали вид, что они не видят буквально пресмыкающуюся передо мной свою повелительницу. И, кстати, правильно делали, это со мной она сюсюкает, а с них запросто начнет рубить головы.

Я оказался неприступен и, не вступая в дискуссию, начал раздавать указания новотаринцам. Они должны были распространить информацию на территорию осваиваемых земель о заработной плате нанятых на работе. Огласил я и жалованье менеджерам и егерям. Оно было таким, что у народа глаза полезли из орбит. А в конце приказал всех сопротивляющихся арестовывать и отправлять на каторгу.

Новотаринцы забегали точно так же, как таринцы в час прибытия Антуанетты. Только там бегали под угрозой дисциплинарного наказания, а здесь — от материального стимула.

Пора было покидать город, но перед этим следовало приступить к грязной работе — вытягивание материала из предводителя пиратов, не стесняясь при необходимости от применения пыток. Мне стало плохо. Но Антуанетта счастливо оскалила зубы. Дикарка!

— Этого бандита вы отдадите мне! — голосом, не допускающим возражения, заявила она. Ей лишь бы убивать! Вместо головы у нее бестолковка, которая совсем не работает.

— Мне нужна информация, — сообщил я ей, — и пока я не выжму ее из этого разбойника, вы его не получите.

— Да я..., — возмутилась Антуанетта, — я вас на дуэль...

Она скисла, не доведя фразу до конца.

— Давайте так, — пришел я ей на помощь, — каждый раз, как только вы вызовите меня на дуэль, вы получаете пять дополнительных больших кругов. Сегодняшний случай считается. Итого шестьдесят пять.

— Я вызову вас на дуэль! — встрял в нашу привычную пикировку граф Де Кольен.

Этот мальчишка мне надоел. Я оценивающе посмотрел на него. Убивать его, как мне тонко намекнули, нельзя. Что же, как показал Ле Тун, в жизни все методы прекрасны. И я ударил графа в лицо. Тот улетел в кусты, а поданные королевы схватились за оружие. Мои драконы немедленно взяли их на прицел. Кажется, у нас может разгореться приграничная стычка. С любопытством оглядел на напряженных таринцев и хищно замерших в стиле «щука в засаде» драконов. Мои выглядели предпочтительнее. А что вы хотите — драконы! Антуанетта со мной согласилась.

— А ну прекратите! — приказала она, — мальчишка сам напросился на взбучку.

То-то же. А то начну буянить и перебью всю посуду в лавке!

Глава 27

Болтливый начальник может не утомить только в одном случае — если это хорошенькая женщина

Из записных книжек декана факультета

Я поздоровался с Ангелой, с присутствующими драконами и моими студентами. Прошло три дня после возвращения в Камприю. Его императорское величество, дав отдохнуть, прибыла на факультет с инспекцией. Всыпала мне за несуществующие мелочные недостатки (главным образом, чтобы не задавался), пощебетала со студентами (попробовала бы она на них наехать — сиятельные бездельники запросто могли объявить войну), полюбовалась драконами, с некоторой опаской осмотрела Гришу.

Студенты вели себя соответственно. Ее королевское величество Антуанетта Х воспринимала Ангелу как равную, посудачила о погоде и изменчивой моде, пожаловалась на драконовские порядки на факультете, введенные деканом.

Герасим, услышав о режиме имени его, подошел поближе и застенчиво улыбнулся. Антуанетта побледнела. Драконы уже не вызывали такого ажиотажа, но видеть перед своим носом груду острых зубов было все равно страшно. Инстинкт, выдрессированный тысячелетиями у предков королевы, требовал немедленно бежать или, хотя бы, упасть в обморок.

— И еще я требую, чтобы этих чудовищ не пускали на территорию факультета! — выпалила она на высоком тоне, почти взвизгнула.

Герасим, страшно удивленный резкостью королевы, посмотрел на нее, обиженно замотал головой. В Тарине она без всяких проблем общалась с драконами.

— Я тебя больше катать не буду! — заявил он.

Ах вы, заговорщики! Все же они договорились за моей спиной. Кашлянул негромко, давая понять, что их хитрость раскрыта. Парочка тревожно повернулась ко мне.

— Герасим, — ласково позвал я, — сколько золотых ты у меня украл?

Дракон почесал шею и затылок.

— Я бесплатно, — подавлено сказал он.

— Дракон — бесплатно? — почти искренне удивился я, — ты не заболел?

Дракон стыдливо покрутил хвостом.

— Отдам тебя на воспитание черным драконам. Как ты можешь разорять хозяина?

Ангела громко кашлянула, прекращая наш базар.

— Вы хотите что-то еще сказать в адрес герцога?

— Да-да, — насмешливо подтвердил я, — пожалуйтесь еще. А то его императорское величество уйдет и мы останемся одни — я и мои студенты.

Я постарался сделать выражение лица покровожаднее. Антуанетта побледнела и испуганно замотала головой. Играет, с первого взгляда видно, и все равно, бойтесь, гады, злобного декана!

Ангела оказалась в затруднительном положении. Реакция королевы, как любой испуганной женщины, будет совершенно непредсказуемой. Встанешь на ее защиту — может обидеться за себя, воспитаешь декана — может обидеться за своего начальника. Она вышла из положения — чисто по-женски.

— Какая у вас прекрасная брошь, баронесса, — подластилась она к Кларии. Глава могущественной и необъятной торговой империи зарделась, как девочка (которой, впрочем, по виду она и была).

— Драконы подарили, — похвасталась девушка, — в знак начавшегося сотрудничества.

На какой-то миг на лице Ангелы показались истинные чувства. Разумеется, она в подробностях знала от меня о всех перипетиях переговоров драконов с семейством Оф Надейлов. Но открытое признание главы клана в присутствии кучи монархов говорило об окончательном решении Кларии сотрудничать с банком драконов.

Впрочем, купчиха ловко увела разговор в сторону, пожаловалась на погоду. И, разумеется на меня. Как же без этого. Оказывается, слабой (ха-ха), больной (хи-хи) девушке тяжело открывать массивные парадные двери. Я хотел бы спросить у этого мифического лекаря, на которого она сослалась, какая часть тела у Кларии болит. Или выяснить в чем же заключается ее слабость. На мой взгляд, слабость состояла в очень завлекательном умении стрелять глазами, от чего у мужчин начинает с перебоями биться сердце. Вместо этого важно принял решение:

— Если вы, баронесса, дадите слово прекратить пьянство, то я соглашусь, что наказание можно считать исчерпанным.

Клария воинственно топнула ножкой.

— Я не пьяница!

Ангела вопросительно посмотрела на меня, но я равнодушно озирал стену здания факультета.

Клария заколебалась. За несколько секунд позора можно было избежать еще восемь дней работы привратником. И она тихо произнесла:

— Я больше не буду пьянствовать. Честно-пречестно!

Посмотрела на меня умоляюще. Я смягчился.

— Хорошо, баронесса. Можете не ходить на дежурство.

— А я? — обижено поинтересовалась пришедшая в себя Антуанетта.

Я воткнул в нее оловянный взгляд. Королева засмущалась.

— А вы, ваше королевское величество, будете совершенствовать свое правописание.

Королева обиделась и отвернулась. Ей на помощь решилась прийти ее подружка герцогиня Вольстанг. Но только она открыла рот, как я вспомнил о ее существовании:

— Герцогиня, вам не кажется, что после стирания гнусной надписи о моей светлости в том месте стена стала светлее?

— Ну... да... нет..., — поделилась со мной мыслью герцогиня.

— Мне приход на ум, что неплохо бы вам покрасить корпус.

— Мне самой? — ужаснулась девушка. Здание было большим... мягко говоря. Ближайшие годы у нее были бы заняты.

— Можете сами, — принялся рассуждать я, — а можете нанять подмастерьев. Мне кажется так будет легче. Впрочем, надо поторопить начальника службы контроля и благочестия университета, пусть, наконец, найдет святотатца.

Вольстанг побелела.

— Нет-нет, ваша светлость, — заторопилась она, — позвольте мне отблагодарить родной факультет.

— Если так... я со скучающим видом повернулся к ректору, ожидая, когда Ангела сочтет свои обязанности завершенными. Однако ректор не торопилась уйти. Дождавшись, пока я зайду в здание, она пошла вместе со мной.

— У меня к вам не совсем приятное сообщение, — сразу перешла она к делам насущным. — Поскольку вы недавно получили новые владения — герцогство Камприйское, а до этого совсем не правили, то император, согласно существующему обычаю, должен был назначить своего временного представителя для проверки положения в герцогстве. Это не знак недовольства, так делается всегда. Плохое в этом известие в том, что отцу пришлось назначить проверяющим своего дядю, — Ангела многозначительно посмотрела на меня, — женатого на тете нынешнего герцога Элиского.

Новость была... обычной. Ангела зря волновалась. Столкновение с герцогом у меня было уже запланировано, а, значит, придется сойтись в рукопашной и с его родственниками. Хорошо было бы, чтобы они нападали по одиночке.

— Не беспокойтесь, вашем императорское величество. А за предупреждение спасибо.

В ближайшие дни я убедился, что действительно должен был поблагодарить ректора. Герцог Стасонье — дядя императора — оказался порядочной свиньей. Мало того, что он наводнил герцогство шпионами — пришлось позаботиться, спрятать реальную информацию, так по приезде выяснилось, что он еще наполнен спесью, как свинья жиром. Пришлось его притормозить, дабы вел себя поскромнее.

Я принял герцога в парадном зале, временно оборудованном в только что построенном здании банка, сидя в своем герцогском троне. По сторонам, у стен сидели и стояли мои поданные. Драконов я специально спрятал.

Герцог, одетый в довольно безвкусный разукрашенный золотом и драгоценностями костюм (ходячая рождественская елка, на мой взгляд) остановился в нескольких шагах от меня, обвел присутствующих наглым взглядом и напыщенно потребовал обеспечить ему условия, достойные ближнего родственника императора.

— Мне, дяде самого императора надлежит оказывать такие же почести, как ему. Устройте пышный праздник, напоите всех горожан, устройте меня в самый красивый и большой дом, угощайте самой изысканной пищей. Возможно, я оценю вашу скромную работу.

Я посмотрел на него не менее нагло. Тоже мне родственник! Глядя на Ангелу, сразу можно было сказать, от кого она произошла. А Стасонье не обладал никакими отличиями ангельского чина. Ни крыльев, ни красоты. Если бы мне не представили его членом императорской семьи, никогда бы об этом не подумал.

Значит, надо обеспечить ему условия... он почему-то не сказал о безопасности и надежной охране. Начнем сразу же с этого.

— Граф Лоэльский, — громко позвал я. Из-за ширмы важно выступил Герасим с широкой улыбкой на зубастой пасти.

Шпионы дяди императора очевидно не засекла драконов, а герцог Элиский не пожелал поделиться информацией. Поэтому пораженный до глубины души герцог выпучил на дракона глаза. Скорее всего, он никогда не видел его вживую. И, может быть, не верил в существование. Ангела презрительно прищурилась. Близкое родство никак не способствовало улучшению отношений. Ну, тут мои взгляды совпадали с мнением моего непосредственного начальника. Я хмыкнул и объявил:

— В ознаменование приезда столь знатной персоны, как герцог Стасонье, являющийся дядей его императорского величества Архангела II, назначаю вас, граф, старшим почетного эскорта, который в герцогстве везде будет сопровождать нашего гостя. Лично отберите десять драконов.

Пока я говорил, герцог немного пришел в себя и изъявил желание посетить мэрию. Конечно же. Посмотрим, как герцог будет вести себя по дороге, когда о его тело будут тереться с десяток страшных рептилий.

И за дальнейшее можно не беспокоится. Мэр уже две недели поставлял (с моего позволения) информацию о герцогстве Камприя. И герцог желал ознакомиться с дополнительными данными, а также узнать, почему ему ничего не сообщили о страшных магических рептилиях.

Язык у мэра был что помело. Такому ханурику обвести вокруг пальца заносчивого вельможу, думающему о себе как о великом комбинаторе и не замечающем, что все им крутят как хотят, было делом трех минут. Меня же интересовало только одно — каким образом умница Ангела могла оказаться в ближнем родстве с этим глуповатым пузаном.

Я покачал головой и постарался забыть о герцоге, благо тот и не стремился к общению со мной. Потерплю несколько дней, куда деваться!

Глава 28

Даже если женщина гневается, она все равно остается женщиной

Из записных книжек декана факультета

Ангела была недовольна. Такой я еще ее не видел.

— Герцог, — сказала она холодно-официально, — я понимаю ваше умение дружелюбно враждовать, но на этот раз вы перешли все размеры дозволенного.

Я постарался поклониться наиболее изысканно. Ее императорское величество проводило официальный прием и сидела на своем троне, говоря не от своего имени, а exe-offitcio, как глава императорского университета и наследная принцесса. И в этом своем двойном официозе она осуждающе смотрела на меня и сердито выговаривала.

Интересно, до какого уровня осуждения она дойдет? Разумеется, после этой сцены мой рейтинг в ректорате стремительно рухнет, но есть варианты и куда хуже. Если бы она хорошенько подумала, пришла бы к выводу о неизбежности драки. Вместо этого она устраивает истерику.

— Ваше выделение своих саблезубых в охрану нашему дяде можно рассматривать только как смертельное оскорбление, — сердито констатировала Ангела, бросив на меня еще один колючий взгляд.

Я развел руки в стороны, призывая находящихся в зале в свидетели.

— Ваше императорское величество, — мой голос стал бархатно-приторным, — как вы могли так подумать о своем верном слуге и преданном вассале? Я отдал герцогу самое ценное, самое святое, что имею в настоящее время — своих драконов. Или вы бы хотели, чтобы я поставил в почетную свиту герцога ленивых торговцев и пузатых лавочников?

Вопрос поставил сиятельную Ангелу в тупик. Но она не сдавалась.

— Вас послушать, герцог, так вы всегда находите отговорку. Все вокруг виноваты, только один вы благородный и чистый. Вы знаете, что мой дражайший родственник, и без того не испытывавший никак положительных ощущений ко мне и, значит, и к вам, был перепуган вашими драконами до икоты, резко сократил свой визит и уехал в крайне негативном настроении. Я требую, чтобы вы извинились перед ним за свой дурацкий поступок.

Я прошелся немного по залу. Сесть мне здесь уже не предлагали.

— Ваше императорское величество! Я вижу у вас дурное настроение. Хотите я что-нибудь сделаю? Убью одного из присутствующих, например.

Обвел холодным взглядом находящихся в зале. Народ заволновался, начал прятать взгляды, чтобы не раздразнить грозного меня.

— Перестаньте, герцог, — с досадой оборвала меня Ангела, — не скоморошничайте. Разве вы не понимаете, что находитесь на грани смерти и даже поставили на грань катастрофы целое герцогство?

-Нет, — искренне открестился я от пессимистического настроения Ангелы.

— Да как вы не понимаете, что вас раздавят сильным натиском магии!

Я оказался в крайне сложном положении и осторожно продлил диалог.

— Да простит меня ваше императорское величество, но я не могу этого понять. Вы же знаете, мой уровень антимагии еще никто не определил.

Рассвирепевшее выражение на лице принцессы приобрело озадаченный характер.

— Действительно, о чем это я, — с облегчением произнесла она. — если уж говорить о магическом поединке, то надо пожалеть вашего противника. Но герцог, дядя моего отца может набрать большое количество воинов.

— Э-э, — промычал я, изображая глубокий мыслительный процесс, — граф Лоэльский, друг мой, во сколько своих гвардейцев вы оцениваете вооруженные силы возможных противников.

Герасим, стоящий чуть в стороне, был... потрясающ. В новой золоченной кирасе и с массивным протазаном (килограмм пятьсот) он был как танковый полк на передышке. Улыбнувшись своей обаятельной улыбкой (несколько человек упали в обморок, остальные побледнели до посинения), он раздумчиво произнес:

— Ну я не знаю, одному мне будет скучно, значит возьму спутника. Так и быть — два дракона.

Ангела тепло улыбнулась, спохватилась, нацепила озабоченную маску, объявила:

— Наш герцог и декан королевского факультета, мы выражаем вам свое неудовольствие и..., — она не нашла, как продолжить, подумала, обратилась за помощью: — казначей университета, маркиз Ла Куанья, что вы можете предложить в качестве воплощения нашего неудовольствия?

Маркиз, находившийся в числе ближайших лиц свиты, что говорило о высокой значимости его положения, задумался и осторожно заговорил:

— Ваше императорское величество, безусловно, правы, говоря о необходимости выразить негативное отношение к последним шагам уважаемого герцога. Его поведение вызвало определенное неудовольствие и поспособствовало дестабилизации положения. Вместе с тем, ваше императорское величество, поскольку рост финансового благополучия в предыдущих месяцах проистекал благодаря поступкам его светлости герцога Камприйского, я боюсь, что любое официальное выражение вашего неудовольствия будет способствовать ухудшению материального положения университета. По моим подсчетам от пятидесяти до ста семидесяти тысяч золотых. Поэтому, ваше императорское величество, на данном этапе я бы рекомендовал выразить... положительное отношение к деятельности герцога.

Эмоциональная вспышка Ангелы была настолько сильна, что она не выдержала и взмахнула крыльями, создав целый вихрь. Недовольно отвернулась от маркиза. Обратилась к своему заместителю, герцогу Дел Гамбеду, язвительно спросила:

— А ваша светлость чем осчастливит меня?

Герцог, это сразу стало очевидно, был на стороне маркиза. Но конфликтовать с боссом он не хотел, ограничившись междометиями и общим анализом международных отношений.

Это была последняя капля, повлиявшая на настроение Ангелы. Она резко встала, махнула рукой герольду, который громким сигналом трубы провозгласил окончание расширенного совещания, которое прошло впустую.

А я созвал правление банка для решения очередных задач. Точнее сказать (будем перед собой честными) для разрешения собственных проблем. Но, как известно, их можно ликвидировать по-разному.

Собрание началось в довольно нервной обстановке. Драконы, намылившиеся жить спокойно и сладко, связав будущую жизнь с моей судьбой, теперь волновались — падение герцога Камприйского могло привести к их изгнанию и лишению магической поддержки.

Уполномоченный Ангелы маркиз Ла Куанья был спокойнее, но настроен также пессимистически. По его мнению, выраженному за кулуарами, обстановка при дворе наследной принцессы ректора имперского университета сложилась крайне неблагоприятно для меня.

Явившиеся на собрание несколько студентов королевского факультета, и без того устрашенные ситуацией, под влиянием этой обстановки, совсем пали духом.

Пришлось успокаивать своих поданных и сторонников.

— Зеленый, — обратился я к своему помощнику, — я понимаю, ты большой и у тебя длина нервных окончаний куда дольше, чем у остальных. Поэтому и возможность выйти из себя гораздо выше. Но, послушай, для успокоения на твой носище нужен такой большой платок, что его приобретение ляжет слишком тяжелым грузом для казны герцогства.

Собравшиеся посмотрели на действительно крупный нос черного дракона с небольшим налетом слизи, выполнявшей роль физиологической смазки, и грохнули. Тут же посыпались варианты, каким образом вытереть нос дракону.

Зеленый грозно посмотрел на веселящееся правления — народ сразу притих — связываться с тушей тонн в десять никто не собирался. Обратил взгляд на меня с обещанием всяческих невзгод. Не подействовало. Наоборот, я грозно прищурился, напоминая, кто в доме хозяин.

Опять по телу и душе прошла волна скуки. Да что же это?!

— Герцогиня, — несколько невнятно обратился я к герцогине Вольстанг, — вас ознакомили с предыдущими условиями сделки по вашему банку. Каков будет ваш ответ?

— Мне..., — она попыталась заглянуть в мои глаза и содрогнулась, скукожилась, словно на нее возложили тяжелейший груз. — Что с вами, герцог?

— Мне опять скучно, — признался я, — не могу ничего с собой сделать.

Провел взглядом по окружающим. По тем словно ударили кнутом.

— Я согласна, ваша светлость, — почти прошептала герцогиня.

Я покачал головой.

— В таком состоянии, герцогиня, вы согласитесь и на продажу банка за горсть серебряков. Разрешаю вам покинуть нас. К остальным это тоже относится.

Присутствующие не заставили себя ждать, рванувшись к двери. Не перетоптали бы себя, — вяло подумал я, оставаясь в одиночестве со своей скукой. Вот ведь напасть какая!

Кто-то осторожно постучался в сознание. Ментальная связь. Я вяло разрешил и это оказалась... Ангела!

— Ваше императорское величество, — апатично поздоровался.

— Герцог, — Ангелина, поменяв статус строгой повелительницы на робкую просительницы, — маркиз Ла Куанья сообщил мне, что вас снова поразил приступ скуки?

— Да, ваше императорское величество, — мне не хотелось говорить и я с мольбой отстать от меня обратился к ее ментальному образу. Но Ангелу пробить на жалость было не просто. Она изучающе посмотрела на меня. Ментальный взгляд ее стал на миг колючим, пронизывающим. Словно рентгеном прошила.

— Я не понимаю вас, герцог, — с некоторой робостью заговорила она, у вас на носу тяжелейший кризис, а вы изволите впадать в депрессию. Да вам надо предпринимать активнейшие действия.

— Да, ваше императорское величество, вы совершенно правы, — я был согласен на все, лишь бы Ангела отстала.

Ректор это поняла, сникла.

— По распоряжению моего отца, императора Мореи Архангела II, вы вызываетесь заседание Большого Императорского Совета, — Ангела помолчала и заговорила нерешительно, — постарайтесь, герцог, хотя бы на Совете вести себя, как полагается. Там будет находиться весь цвет имперской знати.

Глава 29

Обучающийся студент за пять лет проходит весь путь развития человечества. Поэтому разумным он становится только в конце обучения

Из записных книжек декана факультета

Я сидел и безучастно наблюдал за существами, постепенно наполняющими зал заседаний. Всего их, судя по количеству кресел было десятка три. И многих из них я знал в лицо. Еще бы! Своих оболтусов студентов, не раз умудрявшихся попортить мне кровь, я не мог не знать. Но пока я страдал не от студентов а от скуки.

Между прочим, мое кресло, как герцога Камприйского, было подозрительно расположено в гуще сиятельных бездельников. Я должен их сдерживать или это они оберегали мир от нехорошего меня?

Наконец на расположенные в центре зала два трона сели (взошли) Архангел и Ангела и заседание началось. Мое дело было одним из первых. Как пояснил всем императорский мажордом, на этом настоял герцог Элиский и его близкие родственники. Несколько слов объяснили сразу многое. В волшебном мире родство высчитывается по другим принципам. И дядя императора в число ближних родичей Архангелу и Ангеле не входил. Вот такой парадокс.

Император объявил о начале заседания Совета. Герцог Элиский, кипящий от злости, вскочил с кресла и потребовал осудить деятельность герцога Камприйского, а его герцогство подвергнуть санкциям.

Ангеле это не понравилось. Преследование герцогства автоматически означало ухудшение положения университета. Не говоря уже о том, что мое положение, как декана одного из ключевых факультетов, означало, что любое осуждение меня вело к негативной оценке опять же университета.

Герцог Элиский понимал такой расклад и поэтому сразу подключил тяжелое вооружение. Дядя императора герцог Стасонье объявил о поддержке герцога Элиского и выступил с длинной патетической речью. Я скучающе выслушал его, глядя не на дядю, а на герцога Элиского, воздействуя на него скукой с такой силой, что к концу речи своего союзника тот стоял весь зеленый, с покрытым капельками лицом.

Дядя же ни больше, ни меньше, обвинял меня в предательстве Морейской империи и подрывной деятельности в отдельных феодальных владениях. В качестве аргументов он предъявил:

— не предоставление империи кредитов;

— подрыв экономики королевства Тарина и дискредитация лично королевы Антуанетты;

— глумление над графом Ле Туном;

— стравливание графств Рондского и Лендского;

— подрыв экономики герцогства Вольстангского;

— проведение развала купеческого семьи Оф Надейл и т.д.

Я слушал эту бредятину, которую невозможно было выдвигать в качестве серьезного обоснования даже среди малолетних детишек. А уж среди членов Большого Императорского Совета информация должна была вызвать гомерический смех. Конечно, дядя императора не был круглым идиотом, но подтасовка фактов была видна невооруженным глазом.

Однако Императорский Совет невозмутимо проглотил фальшивку. Я почувствовал, как скука начинает постепенно отступать, отступая перед интересной задачей зомбирования императорской знати. Прислушался к себе. Кожу словно задевали легкие мановения ветерка — так организм реагировал на слабые волны магии. Э, да вас, похоже, дорогие сограждане, банально дурачат, заставляя принимать на веру глупости моих противников.

Я попытался проследить источник магии. Поначалу возникшая идея о колдующих герцоге Стасонье или герцоге Элиском оказалась пустышкой. Оба герцога были слишком важными и известными фигурами, чтобы незаметно испускать заклятья. Поискал еще. И когда уже отчаялся, вдруг почувствовал источник. Это оказалась одна из настенных ламп. В этом мире господства магии освещение происходило не за счет керосина или электричества, а магии. И никто не обратил внимания, что в магию лампы аккуратно вплели магию заговора. Ох уж эта голубая кровь!

Я поднялся и под предлогом «слишком много света» заглушил магию лампы. И, разумеется, магию заговора. Все сидящие, до этого оглушенные магией, зашевелились, не понимая, что с ними произошло.

— Мне не совсем понятны замечания вашей светлости, — притворно-удивленно заговорил я. — Все перечисленное вами действительно имело место, но итоги оказались несколько иными.

— Нет! — громко выкрикнул герцог Стасонье, — я вам не верю и требую имперского суда над вами!

— Я поддерживаю! — не менее громко поддержал его герцог Элиский. — Этому выскочке не место в Большом Императорском Совете и на месте герцога Камприйского.

А вот это уже попахивало оскорблением. Я не стал уходить в сторону.

— Не вам судить мое происхождение. Герцог Элиский — вы болван, и мать ваша — твердоплазменный резак.

Герцог едва не захлебнулся от слюны.

— Я требую дуэли! — завизжал он, — вы не имеете права на членство в Совете.

— Прекратите, герцог, — после долгого молчания заговорил император, — я выслушал ваши доводы и не нашел их аргументированными. Впрочем, если вы хотите принять результаты голосования и дуэлировать — я не буду возражать.

Мне показалось, что из слов императора я понял более половины. Позже оказалось, что я вообще ничего не понял, в привычные слова Архангел вкладывал совсем другие понятия.

Герцога Элиского ничего незначащие слова заставили ослабить пыл.

— Я не могу дуэлировать с бывшим простолюдином, — пробормотал он. Похоже, отказ от поединка со мной был самой крупной ошибкой герцога в текущем финансовом году. Члены Совета осуждающе загалдели.

— Вам не кажется, герцог, — холодно произнесла Антуанетта, — что вы слишком задерживаете нас своими никчемными делишками?

О, вот теперь все увидел настоящую Антуанетту и никто не мог усомниться в том, что она сумела навести порядок в своем королевстве, а ее придворные едва ли из рук монарха не едят. Тон был такой, что герцог Элиский сразу же заткнулся. Видно было, что ему уже ничего не надо и он мечтает только об одном — уйти отсюда в целости и сохранности. Интересно, когда они с герцогом Стасонье придумывали свой план, они были трезвы? Или уже активизировали свое оглупляющее заклинение?

Однако Императорский Совет был уже настроен категорически против него.

— Герцог, — укоризненно произнесла Ангела, — выступая в Совете со столь жесткими обвинениями, вы должны были понимать, к чему это приведет.

Мне показалось, что герцог не думал. По-видимому, он так понадеялся на свою магию, что не рассчитывал на другие результаты. И вот теперь пребывал в растерянности в ожидании какого-то голосования.

— Ставлю на голосование, — император оглядел присутствующих, — кто согласен с предложением определить правду в дуэли?

Члены совета единодушно подняли руки. Мы с герцогом Элиским не голосовали. Сидевшая в соседнем кресле герцогиня Вольстанг пояснила, что поскольку речь идет о членах Императорского Совета, то мы лишены права голоса. Герцог Элиский, услышав слова герцогини, злобно ощерился, как мелкая шавка.

Та посмотрела на него с презрением. Девушка явно не испытывала к герцогу особого пиетета. Я поставил галочку. В случае обострения отношений у меня может появиться союзник.

Однако, вернемся к нашим баранам. Речь, кажется, пошла о дуэли. Я оценивающе посмотрел на герцога. Не только глуп, но и слаб. Физкультурой явно не занимается, по утрам пробежку не делает, тренировочные поединки на рапирах не устраивает.

— Господа! — объявил я, — делайте ставки. Держу пари, что убью герцога менее чем за тридцать секунд.

— М-гм, — прочистил горло император, — видите ли, герцог, в квалификационной дуэли нельзя убивать.

Я увял от недостатка господствующих нравов, а Антуанетта несмешливо прищурилась:

— Жаль, я не успела. Всегда приятно обдурить учителя.

Кажется, надо мной хотят подтрунить? С этим надо бороться жестко и немедленно, чтобы следующий раз даже мысли не было. Холодно посмотрел на королеву:

— Ваше королевское величество хочет меня оскорбить?

Антуанетта приняла вид маленькой запуганной девчонки, залепетала:

— Упаси, Солнцеликий, ваша светлость, смею ли я?

Девчонка! Актриса погорелого театра! Теперь любая попытка вызвать ее на поединок вызовет только смех. И так уже монархи подозрительно начали закрывать лица, глядя на меня. Ну я тоже не вчера с дерева спустился. Покровительственно кивнул:

— С тех пор как ваше величество начали тренировать свой почерк, улучшились и манеры. Очень приятно!

Теперь смешки раздались в адрес Антуанетты. Та покраснела от досады. Королевское тщеславие сильно пострадало от осознания неудачи в прооранном поединка.

Я отвернулся от бестолковой девчонки и обратился к Архангелу:

— Да простит меня ваше императорское величество, но я не понимаю в таком случае смысла дуэли.

— Победивший в дуэли будет объявлен победителем в вашем споре с герцогом Элиским, — сухо ответил император, — и я бы не был столь самонадеянным. Герцог, — кивнул он моему врагу, — сильный дуэлянт.

Ангела, помня мой поединок с Ле Туном, не стала акцентировать свое внимание на сильных сторонах герцога, а уточнила:

— В поединке разрешается наносить ранения. Разумеется, сразу после окончания боя они излечиваются магом-целителем.

Она многозначительно посмотрела на меня, напоминая взглядом, что ко мне это не относится по причине неприятия магии. Придется быть осторожным. Действительно, даже легкое ранение выведет меня из строя на значительное время. И тогда все накопившиеся враги припомнят свои обиды и болячки.

Нам быстренько очистили территорию красного круга. А я-то гадал, зачем он тут раскрашен, явно выбиваясь из общего фона. Оказывается, это своего рода арена для схваток одиночных бойцов. Герцог Элиский уже ждал там меня, нетерпеливо ожидая меня. Вид у герцога был самый что ни на есть боевой, но глазки бегали. Боится, сволочь!

Я самодовольно хмыкнул и объявил:

— Ставлю золотой, что герцог будет ранен в течение десяти секунд.

И положил монету на стоящий неподалеку столик.

Первой отозвалась Антуанетта:

— При всей моей уверенности, ваша светлость, в вашей победе, я надеюсь, что герцог Элиский продержится в целости более десяти секунд.

Она выложила золотой рядом с моим. Решила взять реванш за предыдущее поражение? Другие монархи делали свои ставки, а Клария Оф Надейл заявила:

— Ставлю свой золотой на то, что герцог Элиский ранит герцога Камприи.

Гул голосов сразу подскочил на несколько децибел.

Ах ты, наглая девчонка! Ну я тебе задам! Выложил свой золотой, показывая, что принял вызов. Потом хлопнул себя по лбу, имитируя собственную забывчивость, покопался и вытащил медяк, громко объявив:

— Это вам, баронесса, окончательный расчет за работу привратника. Забыл, знаете.

Клария вспыхнула. Рука сама по себе потянулась к эфесу шпаги.

— Мерзкий..., — она не смогла подобрать определения и вместе этого рявкнула: — вызываю на поединок до смерти одного из нас!

Я благосклонно ей улыбнулся, чем еще более усилил злобу. Как бы не перестараться, еще упадет в обморок от избытка чувств. Вошел в круг, с надеждой спросил у герцога Элиского:

— Надеюсь, ваша светлость, вы также хотите смерти одного из нас?

Наконец-то у герцога пробилось нечто человеческое!

— Нет, — резко ответил он, подумал обосновал причину отказа: — не будем нарушать обычаи.

— Хорошо, — согласился я, вынимая из ножен шпагу и скрещивая ее с герцогской.

Через несколько минут я стоял над телом тяжелораненого герцога. Кажется, пора наводить в империи порядок?

Content

Олег Леконцев
КОРОЛЕВСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29