Олег Леконцев

ПРОНИКНОВЕНИЕ

Глава 1

Этот год начался как-то суматошно – вполне ожидаемо для високосного, замыкающего очередное четырехлетие, но все равно надоедливо и даже тоскливо. Сначала Россия вновь разругалась с Западом, припомнив прошлые обиды. Тот предсказуемо показал кукиш и, по привычке, пригрозил надавить на российскую экономику санкциями и раздать печенье оппозиции. Кое-как примирились, уступив друг другу по мелочам в экономике и политике. Хоть когда-то политики начинают думать. Международный кризис прошлых лет с санкциями и антисанкциями, едва не втянувший мир если и не в войну, то к резкому ухудшению отношений и к экономическим трудностям, научил больших дядей сдерживать эмоции.

Потом пришла необычайно холодная зима в Западной Европе, как обычно, приведшая к росту цен на нефть и газ. Вдохновленное успехами в перекачивании углеводородов из отечественных недр в другие страны, российской правительство провело экономические реформы с обычным успехом. Отечественную экономику тряхнуло так, что она впала в длительную депрессию. Как всегда в таких случаях, государство заботливо сократило расходы на образование и здравоохранение. Зарплата была заморожена в условиях постоянной инфляции, а над моим провинциальным педагогическим институтом в очередной раз (примерно в сто первый) нависла угроза закрытия, хотя все наши совокупные институтские расходы не дотягивали до уровня доходов одного менеджера Газпрома.

Никогда не поймешь, за что хвалить государство – за пассивность, в то время как в экономике бардак и экстренно требуются хозяйственные реформы, или за проведение реформ, которые приводят к еще большему бардаку. Все бы ничего, да ты оказываешься в дураках в любом случае…

А еще бестолковые студенты, капризное начальство, сварливые коллеги женского и мужского пола, весна и боли в левой руке…

Желание выйти в очередной отпуск росло с каждым прожитым (промученным) учебным днем, эволюционируя в хандру и пессимистическое настроение. Очень хотелось поехать в свое родное село, поваляться на травке, погреться на солнце, выпить с местными мужиками вонючей самогонки, и поболтать с ними, вдыхая запах свежескошенной травы и развешенных на заборе портянок.

Неожиданные новости по телевизору и в прочих электронных и печатных СМИ о внезапно появляющихся страшных аномальных зонах, оживших мертвецах (!), бродящих по сельским и городским селениям чуть не в соседних регионах, стали последней каплей, переполнившей чащу моей скорби. В живых мертвецов я не верил. Это сколько ж надо выпить, чтобы видеть такую чушь! Еле живем от кризиса к кризису, экология, друзья и Интернет стремительно сокращают жизнь, а они снова запустили страшную сказку…

Едва дождавшись конца учебного года, почти с пустой кредиткой (отпускные еще не перевели), я рванул в свое родное село, так сказать на историческую родину, чтобы отдохнуть и развеяться на природе вдали от больших масс.

Вслед мне летели свежие новости о появившихся мертвецах уже в моем регионе. Было как-то волнительно и даже страшновато. Я даже начал пересматривать свои взгляды на нежить. Одно дело высокомерно утверждать, что не веришь в фэнтези, и другое – узнать об их наличии в соседнем районе… Интересно, их осиновый кол возьмет?

По пути, трясясь в автобусе и слушая тревожные шепотки перепуганных пассажиров, еще раз обдумывал сообщения интернета, наиболее полно и наименее правдиво освещающего события. Это вам не очередной экономический кризис, или новое ухудшение международных отношений! Кризис пройдет, снова, как утопающий, достигнув дна, чтобы там остаться, политики протрезвеют и помирятся, а вот зомби, по моему предположению, бессмертные по своей сути (они уже умерли) будут шататься неумолимо долго, стремясь дотянуться и сожрать маленького меня.

Немногочисленные выжившие очевидцы событий, судя по обезумевшему виду, уже ставшие пациентами психиатрических больниц и сидящих на игле успокаивающих лекарств, что-то лепетали в телекамеру вчерашних новостей о массовых непонятных смертях, наступивших в небывало страшную жару, о том, как мертвецы оживали и ходили в поисках живых, которых затем убивали и они тоже в большинстве случаев становились зомби. А интересно, зомби думать умеют?

Кроме зомби, по сообщению выживших, в зонах существовали и другие гадости, мешающие жить нормальному человеку. В зоне поражения непонятно почему отключался электрический ток. То есть, он как бы был, но выполнять свои обычные функции не хотел. Электрический свет бастовал, все электрические приборы не работали, автомобили стояли, поскольку двигатели внутреннего сгорания и даже примитивные паровые тоже не работали. Можно было использовать только самые простые орудия на основе грубой физической силы – ножи, топоры, молотки и так далее. Это все, что смогли донести страдальцы до каналов массовой прессы.

Наука им не поверила. Технари с пеной у рта доказывали базовые законы физики и электродинамики и заявляли, что их отмена невозможна, а психиатры даже придумали новый термин – мания зомбирования – и объявили, что под давлением страшного стресса психика страдальцев не выдержала и теперь они находятся в своем, придуманном мире, о котором и рассказывают, дрожа от страха. И что в действительности ничего такого нет.

Ученым очень хотелось верить. Хотя бы из корпоративного чувства, как ученый ученым. Благо большинство из них гордо представляли высокие ученые звания и степени. И когда академик NN поддерживал академика NN, а им вторили доктора ученых наук AA и BB, ссылаясь на зарубежный опыт, выглядело все это очень солидно и правдиво. Ну прямо как стайка бабуинов, трясущих мужскими достоинствами в стремлении доказать свою правоту.

М-да… Вот только аномальные зоны не просто существовали, а неудержимо росли, одним своим существованием молча опровергая все теоретические размышления ученых.

А уж что творилось в Интернете! Ребятишки тридцати-сорока лет, до сих пор оставаясь в младенческом состоянии, начитавшись ужастиков и насмотревшись фильмов ужасов, в черную фантазировали, что было сил. В этом бедламе отделить правду от вымыслов было невозможно. Собственно говоря, большинство народа, примкнувшего к Интернету, воспринимало все как страшную сказку и ничему не верило, но сочиняло от души. Хорошо глубокой ночью, прильнув около ночника к экрану ноутбука, вчитываться в рассказ очередного фантазера, попивая кофе с коньячком или банальное пиво о леденящем вое зомби или о смерти в холодной, голодной, доэлектрической реальности. А потом с чувством исполненного долга отправиться спать с надеждой увидеть прочитанные истории в ужасном сне.

Я бы демонстративно громко фыркнул на эту дребедень, очень напоминающую небылицы про снежного человека или про инопланетян, которые на Земле есть везде и которых видело несчетное количество людей, но предъявить неоспоримые доказательства никто не может. Однако масштабы происшествий настораживали. И если в Африке внезапно обезлюдевшие районы, по крайне мере, объяснялись таинственными террористами и новыми вирусами, поразившими человечество небывалыми эпидемиями, а несчастье на Западе привычно радовало (так вам и надо, гады, не фиг на нас наезжать!), то вот сообщения о вакханалии и обезумевшем населении в Сибири, Северном Кавказе и даже на Урале (это почти рядом с моим домом!) растворяли весь оптимизм. А уж когда слухи о появившихся зомби затронули мой регион…

Похоже в мире началось новое пришествие. Поэтому я – Игорь Савельевич Малинин – ехал не только передохнуть у единственного мне близкого человека после смерти родителей – брата Александра, зарабатывающего на хлеб насущный электриком на одном из оставшихся в нищей российской деревне небольших предприятий по переработке сельскохозяйственного сырья, но и встретить возможный катаклизм у себя дома. В нем, как говорится, и стены помогают. А то мне, несмотря на тридцатилетний городской стаж сельскому по психологии человеку, очень не хотелось умирать в четырех каменных стенах.

С одной пересадкой доехал на стареньком автобусе до села. С пересадкой – не значит, что ехать было очень далеко. Просто для сбережения средств транспортные кампании выбирали наиболее экономичные и прибыльные маршруты, совершенно не беспокоясь об удобстве пассажиров. Не хочешь ехать на автобусе – лови попутку, разоряйся на такси, или шагай пешком все сто с гаком километров.

Добирался от остановки до дома тяжело. Было очень душно. Такое чувство, что вскоре будет страшная гроза и ливневый дождь. Попадать под потоки воды, естественно, совершенно не хотелось. Не говоря уже о себе родном, жалеющим промочить нижнее белье, у современного человека в одежде путешествовали документы для полицейских и электробытовые приборы для развлечения, которые ни в коем случае нельзя знакомить с водой. А легкая ветровка только имитировала одежду, не защищая ни от холода, что сейчас было неактуально, ни от небесной воды. Я поторопился укрыться под крышей родной избушки.

По пути заскочил в продовольственный магазин. Ибо дождь – дождем, а ужин никто не отменял. Я же не восемнадцатилетняя пигалица, чтобы после шести вечера в холодильник ни рукой, ни ногой. Талия меня никогда не интересовала, а уж когда пошел четвертый десяток я даже забыл о таковой. Купил две буханки хлеба, подумал, добавил третью. Хлебушек мы с братом поесть любили, не залежится. К хлебу добавился небольшой кусок колбасы, крупа, макароны, комбинированный фарш из говядины и свинины. Теперь вкусный и калорийный ужин гарантирован. Объедение, с учетом добавки огородной зелени и подрастающих овощей.

Вышел из магазина. Духота еще более усилилась. Воздух был так наэлектризован, казалось, сведи руки – между ними проскочит молния. Точно будет дождь! Руки в ноги и спешным шагом преодолевать потенциально опасное расстояние! Фу, как тяжко, пот лился буквально ручьем, пропитывая несчастную одежду. Хочу пить!

А вот и родной деревянный дом с железной крышей, покрашенной серебрянкой. Покойный отец построил его в 1990-ом году, накануне развала страны и наступления общего бардака, гордо именуемом тогдашними бестолковыми демократами переходом к рыночной экономике. Дом был поставлен посреди вытянутого прямоугольником земельного участка и разделял его на малый огород, где росли овощи, смородина и крыжовник, и большой, выделенный под картофель и еще кой-какие культуры.

Большой, но довольно захламленный двор встретил меня радостным лаем здоровенного (стоя на задних лапах, он легко закидывал передние на плечи взрослому человеку) рыжего пса Герасима и болтающейся под ногами кошки Наташки (это вся живность хозяйства). Брат еще находился на работе, живность за день оголодала и была рада родной душе. Жил Александр один, с женой он давно развелся и больше связывать себя узами брака легкомысленно не собирался.

Пришлось накормить страждущих, которые все равно настырно вытребуют свою долю. Потом глянул в малый огород. Одобрительно кивнул. На грядках в достаточном количестве росли культурные растения – помидоры, огурцы, лук, чеснок, сельдерей и посеянные по моему настоянию салат и укроп. Как я и ожидал, зелень можно было пускать в оборот уже сейчас, радуя желудок. Остальное обещало неплохое будущее. Особенно радовал крыжовник, ветки которого оказались буквально обсыпанными еще несозревшими ягодами.

Поспешно вернулся в тень дома. Пекло страшно. Пот заливал глаза. Наверное, так чувствуют себя в аду грешники, направленные туда на всю посмертную командировку. В голове аж замутило, появилось странное желание хватать, давить, убивать все разумное и живое. Я схожу с ума? Или из-за жары происходят предсмертные конвульсии?

В холодке дома, после стаканчика прохладной воды полегчало. Еще один стакан опрокинул на голову. Ой, хорошо! Правда эффект охлаждения держался не более пяти минут, а затем пекло опять надавило со всей своей шебутной силой. Пожалуй, готовить горячую пищу еще рано. Я просто не удержусь около пышущей жаром электроплитки. Позднее, вечером, когда станет прохладнее, вопрос питания станет более актуальным, стимулируя организм на приготовление съедобных калорий. Поэтому дотянем часов до одиннадцати – двенадцати и посмотрим на жизнь более оптимистически.

Первоначально, находясь в дороге, я разработал замысел в первый же день вспомнить детство, немного порыбачить. До вечера долго, за три-четыре часа можно поймать горсть пескарей. Свежая речная рыба, зажаренная с луком, посыпанная мелко накрошенным укропом, для небогатого горожанина, не избалованного пищей, являлась манной небесной.

Но в такую погоду выходить из дома на открытый солнцепек было не только проблематично, но и опасно. Даже наличие воды по колено ничего не гарантировало. Тепловой удар, мощный, как трехлетний бычок, имеет большие шансы для победы. Интересно, откуда пришел этот антициклон – не из Африки ли? Только в Сахаре для россиян готовят такой сухой и жаркий воздух.

Развалился на диване, вытер подвернувшимся полотенцем вспотевшее лицо. Ух! Залезть бы полностью в холодильник или хотя бы в реку. Но даже пошевелиться лень. Так и лежал в прострации на диване, рассуждая о печальном бытии и грустном будущем.

Во дворе раздался радостный лай пса. Быстро же прошло время! Это наступил вечер и пришел с работы брат – краса и гордость семьи. Было ему в районе двадцати пяти. Особенным красавцем Сашу назвать было трудно, но и уродом он не являлся. Такие мужчины в расцвете сил нравятся любой нормальной женщине.

Я радостно зашагал ему навстречу. Но Саша встретил меня без особого восторга. Его вспотевшее лицо было встревожено, а глаза настороженно бегали, как будто за ним кто-то гнался и он опасался погони.

– Игорь, село как будто с ума сошло! – сообщил он, – что творится с народом! Может, бочку спирта нашли и на радостях перепились?

– Жара такая, что сойдешь, – согласился я миролюбиво, – у меня аж голова закружилась. Чуть тепловой удар не получил. Ничего, при такой погоде должен пройти обязательно. Немного потерпим и дождемся прохлады.

– Да нет, – возразил он, – голова у меня тоже кружилась. Посидел немного, отпил воды, прошло. А вот у людей явно нет. Такое чувство, будто все перепились и вышли на улицу. И это в рабочий день и такую жару! Бестолковые! Ходят по улицам, как зомби, шатаются и чуть не падают, но домой на кровать отсыпаться не идут, словно что-то важное произойдет и обязательно с их участием.

Оп-па! У меня в голове слегка щелкнуло, хотя восторга от своей мысли я не испытал. Неужели все же аномальные зоны и зомби в них существуют? Нет, в это не хотелось верить. Мы же не на страницах фантастического романа!

Я хмуро посмотрел на окружающий мир, видимый в окно. Вздохнул. Объективную действительность, ежели таковая существует, одним желанием не уничтожишь, и плохое в хорошее не превратишь. Неужели мы действительно умудрились вляпаться и превращаемся в зомби, не замечая этого?

– Помнишь, Саша, – поделился я своей догадкой, – в телевизионных новостях последних дней передавали информацию о страшных эпидемиях, когда люди поголовно сходили с ума и в большинстве умирали, а остальные превращались в чудовищ, по физиологическому состоянию входя в нечто похожее на анабиоз, народ еще назвал их зомби. Сама же территория приобрела совсем новые свойства. Туда еще проникнуть почти невозможно.

– Да, – несколько неуверенно произнес брат. Скорее всего, он не особенно вслушивался в сообщения новостных лент, как и я, считая их очередной сенсацией-сказкой, выпущенной для привлечения публики. Мало ли таких сообщений, позднее опровергнутых учеными или даже самими авторами. Нафантазировали, выдавая сочиненное за реальность, подняли рейтинг себя и своего канала, а потом во всем сознались.

Увы, на этот раз сказка, кажется, оказалась страшной явью, в которой нам придется играть свою печальную роль безвольных свидетелей. Или даже участников. К нам пришла старуха с косой? Или, скорее, зомби с дубиной?

Все еще не очень-то веря высказанному предположению, брат посмотрел на меня. Тут его глаза широко раскрылись при осознании одного ужасного события, на которое он поначалу не обращал внимания:

– Час назад на работе вырубились все машины и начались чудеса с электричеством. Напряжение в кабеле есть, а лампочки не светятся, электродвигатели не работают! Точно началось! Проклятая зона! И что нам делать, сидеть и помирать?

Теперь и я окончательно поверил в свою догадку. Брат был электриком с многолетним стажем, он в таких пустяках ошибаться не сможет. Попытался включить телевизор с понятным эффектом – электронный ящик тупо смотрел в мир неработающим экраном. Брат попытался включить настольную лампу – результат тот же. А тестер в его руке показывал наличие электричества в домашней сети!

Почти поверив, Саша покрыл матом суровую действительность нового мира. Таковы были первые слова переселенцев поневоле, оказавшихся в безвыходном положении – без электричества, без человечества, почти без продовольствия, в опасной близости от страшных зомби. Эх, вернуться бы в обычную человеческую войну!

Глава 2

Привыкая к новым реалиям, помолчали. Саша осторожно предложил:

– Глянем, что творится в селе? Вдруг еще есть обычные люди? А то вдвоем жить среди этого бедлама будет тяжело. А нескольким есть возможность отбиться.

Утопающий хватается за соломинку. Мы оба хотели увидеть нормальных живых людей, идущих по своим делам, ругающихся электриков, ликвидирующих очередную поломку старого трансформатора, из-за которого у нас в доме частенько не было электричества, и облегченно вздохнуть. Ну нельзя же все время оказываться в дерьме, хотя ты и живешь в России. Есть справедливость на старушке Земле или нет?

Вышли за ворота, переулком направились на проходившую неподалеку улицу Ленина. Саша рассказывал о множестве праздно шатающихся по селу людей, однако на улице было совсем пусто, что уже показалось несколько странно. Конечно, жара стояла ужасная, но у большинства работающих – а это почти все взрослые – конец рабочего дня, они должны спешить домой, к семье, к хозяйству. А тут совсем никакого, просто какая-то пустыня Гоби – страшная жара и полное безлюдье.

Неприятную пустоту нарушила знакомая девчонка Рита, рыжеволосый подросток четырнадцати лет с уже интересными формами, поздоровалась с нами, поспешила дальше, торопливо пояснив, что утром мама велела ей прийти на работу, чтобы помочь унести две тяжелые сумки с продуктами. А она забыла и проболтала с подружкой. Ох, попадет от злой мамы!

Мы обрадовались ее появлению. Вот же, нормальный человек с привычными подростковыми проблемами, какие были у большинства населения на втором десятке лет жизни, когда ты уже большой, но еще не взрослый.

Внезапно девчонка притормозила, увидев появившуюся из-за поворота фигуру женщины. Это была ее мама, еще не старый человек лет сорока. Она неспешной походкой двинулась к нам. Ее лицо, обычное человеческое лицо, ничего не выражало, словно окаменев от тяжелой жизни. Анонсированных Ритой сумок у нее не было. Видимо одной нести сумки оказалось тяжело и она оставила их на работе. Точно попадет! Лично я вкатил бы точно, чтобы следующий раз имела хорошую память.

Девчонка подбежала и начала торопливо объяснять причину своего опоздания в надежде уменьшить объем дисциплинарного взыскания, которое, несомненно, наложат на нее. Может даже выпорют, хотя это и запрещалось государством. Отец у Риты, насколько я знал, нравом был тяжеловат и непорядки в семье ликвидировал радикально и жестко.

Женщина с невозмутимым лицом выслушала тираду дочери. Обычно такую мину строят в состоянии крайнего недовольства и нежелания принимать аргументы провинившейся стороны. Сейчас прольется чья-то кровь! Жалость к юной девушке привела к тому, что о возникшей всеобщей проблеме я как-то забыл, увлекшись чужой семейной проблемой.

И зря. Проблема напомнила о себе самым неприятным способом. Женщина медленно подняла руки до уровня груди и вдруг стремительным рывком вцепилась в горло своей дочери. Девочка задергалась, попыталась вырваться. Но руки неумолимо усиливали давление. Раздался хруст – сломались, не выдержали шейные позвонки. Рита безвольно повисла, удерживаемая лишь руками убийцы. Это не наказание, а душегубство! Так было пару секунд, а затем оба тела рухнули на землю.

Все произошло настолько быстро и оказалось так неожиданно, что мы даже не попытались помочь. Стояли и оцепенело глядели, как на наших глазах совершается убийство.

Брат очнулся первым. Он пошел к лежащим людям, посмотреть, нельзя ли помочь бедной девочке и взглянуть на сумасшедшую мать.

– Осторожно, – предупредил я его в спину, помня о возможных зомби, старательно охотящихся за живыми и убивающих их, – смотри, схватят за ногу. Вырвись потом. У них, наверное, хватка крепкая.

Я подойти не спешил через несколько минут размышления. И без того было понятно, что перед нами были зомби. Точнее, сначала зомби был один, а затем их, скорее всего, стало два. И связываться с ними мне совершенно не хотелось. Законное место мертвецов на кладбище, а не на улице, да еще в такую жару.

– Да они не шевелятся, – беспечно отмахнулся брат, но встал от трупов в паре метрах. Я предусмотрительно занял позицию метрах в пяти.

Такая осторожность оказалась весьма кстати. Тела вдруг зашевелились, начали вставать, с трудом координируя движения. Я схватил брата за руку, потянул за собой. необходимо мотать из этого кромешного ада. Иначе на пару мертвецов станет больше.

– Надо бы им помочь, – с ноткой печали сказал Саша, не особо сопротивляясь моему давлению.

– Чем ты им поможешь, могилу выроешь? – не согласился я, – не видишь – это живые мертвецы, о которых говорилось по телевизору. Мы стоим перед зомби! Надо срочно уходить из села. Иначе сами превратимся в таких же тварей. Убьют и ничего с ними не сделаешь. Зомби почти неуязвимы перед ударами ножа или топора. Если только разрубить на части. За это время он тебя десять раз убьет.

Эту информацию я вытянул из романов фэнтези, которые отнюдь не претендовали на точность и правдивость. Но в таких случаях лучше перестараться, чем легкомысленно отмахнуться. Жить очень хочется!

Зомби наконец поднялись на ноги и неспешным шагом пошли на нас. Даже мне стало не по себе. Рита, хорошенькая девчушка для своих лет, только что бывшая обычным живым человеком, стала мертвецом, бредущим за нашими жизнями! Кого надо проклясть за такую жизнь?

– Куда бежать? – безнадежно спросил Саша, потухшим взглядом глядя на движущихся к нам мертвецов. Кажется, он совсем пал духом. Ничего, необходимо дать ему немного времени, очухается. Брат подумал, предложил, – давай сходим в центр села, посмотрим, может, народ пришел в себя?

У меня было другое мнение, но, видимо, надежда не умрет никогда. Саша все еще надеялся на возможность остаться в прошлой жизни. Придется пойти навстречу человеку. Иначе он часами будет зудеть, ходить за мной, ворча и совершенно выведет из себя. Практикой доказано в прошлой жизни. Поход в центр займет не больше часа. Терпимый промежуток времени. У нас же село, а не Москва.

– Давай сходим, – согласился я. – Только огородами. Кстати, зайдем в магазин, купим продуктов на всякий случай. Я слышал, что аномальные зоны, появившиеся до нашей, существуют до сих пор. А это значит, что никакого снабжения не будет. Что сами добудем, то и будем есть.

Про себя я поставил слово купим в большие жирные кавычки. Я не верил, что продавщицы еще живы. Но пусть брат пока утешится. А вот продовольствием запастись надо обязательно. Про зоны и отсутствие снабжения я говорил чистую правду. Вы когда-нибудь голодали несколько дней с перспективой продолжения?

Проверив наличие денег в кармане, я взял один пластиковый пакет со скамьи, другой со стула отдал Саше. Еще несколько пакетов можно взять в магазине. Лишь бы нашлось, что туда положить.

Стояла прежняя невыносимая жара. Головы пришлось прикрыть нашедшимися в доме детскими панамками. Выглядели в них мы как два великорослых балбеса, но смеяться над нами, увы, некому. Но и с ними в голову било солнечными лучами настолько сильно, что казалось следующий шаг – последний. Десятиминутный рывок до магазина достался организму как десятикилометровый. Для придачи организму дополнительной опоры я по пути подобрал крепкий дрын, на который можно было налечь, не опасаясь переломить его.

Мы прошли около развалин некогда мощного и богатого леспромхоза, разминулись с улицей имени Чапаева и вышли на спортивную площадку, некогда затертую до пятен коричневой земли, а ныне покрытой травяной порослью по колено. Сегодняшняя молодежь предпочитала реальным играм компьютерные.

Оставить старческие брюзжанье! По асфальтовой дороге, порядком изношенной после того, как основное шоссе вынесли за пределы села и потому ее не ремонтировали, неспешно прогуливалось несколько человек… Человек ли?

Саша рванулся к людям, почти побежал. Откуда у человека столько сил. Меня хватило только на поспешное ковылянье, выдаваемое за бег трусцой.

– Здорово, мужики, – услышал его бодрый, полный надежд голос. Он нашел людей! И как бы не вляпался невзначай в какую проблему.

Запыхавшись, подошел к знакомым брата. И сразу все стало понятно. Тусклые глаза, лица без проявлений мимики, онемевший рот. Перед нами стояли не люди. Точнее мертвые люди, превратившиеся в тварей. Одна из них, подойдя к брату, уже протягивала руки к его горлу. Растерявшийся Саша, не зная, что делать, только вяло отбивался руками и пятился.

Вот когда пригодился дрын – здоровенная палка, которой если попасть в человека, то о нем можно говорить только в прошедшем времени.

Тварь реагировала по-другому: сильный удар по ее рукам (лапам?) заставил бы живого человека хотя бы вскрикнуть от боли. Вполне возможно переломил бы руки. Лапы твари только вздрогнули по инерции от удара. Затем лапы снова стали тянуться к горлу.

Мне стало не по себе. К нам подтягивались все остальные зомби, а из-за здания магазина появлялись новые. Их с десяток, а мы с одним не можем справиться.

– Что стоишь? – заорал я, – побежали!

Дернул его за руку. Саша очнулся, отпрыгнул от зомби и повернул обратно. Попытаться прорваться в магазин за продуктами было бесполезно. Зомби перекрыли все возможные пути прохода. Благоразумнее было отступить. Жизнь дороже пакета каши. Хотя, когда станем голодать, возможно, взгляды изменятся.

Миновали спортивную площадку, оглянулись. Зомби неторопливо всей толпой шли за нами. Привязались! Нет, надо уходить из села. Раз увернулись, два увернулись, но однажды вляпаемся по самое не хочу и превратимся в их подобие…

За спортплощадкой находилась низина, на дне которой протекал ручеек. Как мы не спешили оторваться и укрыться, но вода притягивала. Мы жадно глотали тепловатую жидкость, стараясь не думать, сколько в ней бактерий и технологических отходов. Затем я принялся поливать воду на голову, а Саша лег в ручей. Идея мне понравилась и я тоже лег. Вода приятно охладила тело. Эх, лежать бы так целый день!

– Вставай Саша!

Я заставил себя подняться и поторопил брата. Вода ручейками потекла с сырой одежды, но я не обращал на это никакого внимания, тревожно глядя на взгорок, на котором вскоре должны появиться зомби.

Саша с кряхтением сел, затем встал и многословно выразил свое «гип-гип ура» создавшейся обстановке. Мы поспешили отправиться дальше, промчавшись, несмотря на жару по привычному маршруту. Прибежав по огороду домой, проскочили двор и укрылись внутри дома, где кое-как отдышались. Герасим проводил нас жалобным воем и лязгом цепи. И тебе страшно, собачка! Хоть и без разума, а чувствуешь бродячую по округе смерть.

Я осторожно выглянул в окно. Попался! Две знакомых зомби женского пола, бесцельно суетившиеся в начале переулка, каким-то шестым чувством увидели меня и медленно двинулись к дому.

– Бежим в лес, – твердо сказал я, – сейчас лето, переживем на грибах и ягодах. Может удастся поохотится или порыбачить. А там видно будет, спасшиеся свидетели катастроф, если не соврали, говорили, что зомби начинают гнить, как и все умершие, и постепенно теряют активность. В такую жару им хватит пары – тройки дней, чтобы остаться без мяса. Пересидим в безопасном месте и вернемся. А сейчас срочно хватаем самое необходимое и драпаем! Мы и с двумя зомби не знаем, что делать. А если подойдут гнавшиеся за нами? Десяток мертвецов разнесут нас голыми руками.

Зомби наконец показались в прямой видимости. Они неспешным шагом шли на нас. Положение стало походить на один весьма распространенный овощ. Хреноватенько дело. Зажмут нас в доме и передушат до хруста шейных позвонков. Нет, надо уходить!

– Бежим, – Саша имел такое же мнение, отказавшись от прежнего мнения найти кого-то из живых в селе, – надо спасаться, пока они не добрались до нас!

Разработали простенький план: пойти вверх по руслу местной неширокой реки – одного из мелких притоков далекой Волги. Там можно будет спрятаться, спрятавшись в густых прибрежных кустах.

– Подожди, – остановил я Сашу, который был готов сразу бежать, – надо взять имеющиеся продукты, немного посуды и инструментов. Без них нам будет очень трудно даже в летнюю пору, не говоря о приближающейся осени. С одними голыми руками освоится в лесу невозможно, мы не древние люди, чтобы обойтись кое-как оббитыми гальками, а наш лес – не тропический, здесь нет кокосовых пальм и бананов. И одной хижиной, укрытой пальмовыми листьями, не обойдешься – замерзнешь.

– Рискнем, – кивнул брат, – надо еще Герасима освободить, так у него есть шансы спастись. А то умрет бедняжка от голода и жажды, если зомби не задавят.

Саша был абсолютно прав, если верить сообщениям спасшихся. Зомби интересовались только разумными людьми, ко всем остальным проявляя полнейшее равнодушие. Правда, вся домашняя скотина от коров до кошек и куриц все равно погибала, как полагали ученые, из-за распространяющейся трупной инфекции – умерших людей никто не хоронил и зараза спокойно распространялась в воздухе. Так это или нет, но на цепи пес обязательно умрет. Она была слишком крепкой, чтобы даже такая большая собака могла разорвать ее и перейти на самообеспечение.

Мы выскочили во двор. Саша, спохватившись, принялся закрывать ворота на засов. В своей основе они были железными, покрашенными серебрянкой, только полотно оставалось деревянным, сбитым из крепких сосновых досок. Зомби понадобится прилично потрудиться, чтобы пробиться через возникшее препятствие. Если вообще пробьются. Тут и топору найдется много работы, а уж голыми руками пилите и пилите, Шура. До подручных инструментов женщина и в нормальном состоянии не додумается, а уж став зомби – тем более.

Хватит рассуждать о мертвецах. Надо срочно собираться в путь, а то к зомби подойдет мощное сопротивление. Увидел лежащий на бетонированной завалинке дома большой рюкзак, брошенный туда братом после похода за грибами. Очень кстати! Рюкзак был старинный, купленный еще в конце 1980-х гг., но еще крепкий. В полупустом дровяном сарае, я видел, лежит мешок. Тоже пригодится. Схватил их и помчался на кухню. С ходу кинул в рюкзак пакет с купленными сегодня продуктами. Эх, мало хлеба в магазине взял! И сухарей надо было прихватить! Впрочем, предаваться самобичеванию было некогда. Вот-вот должны подойти наши мертвые друзья, да еще как бы не с дополнительно присоединившимися новыми почитателями наших тел. Найдут преследовавшие нас зомби по следам или нет? Знал бы куда упадешь, соломки бы подсыпал.

Открыл настенный продуктовый шкаф и принялся опустошать запасы брата, забрасывая их в рюкзак: пол-литровую бутылку подсолнечного масла, по килограммовому пакету гречи и макарон. Кроме того, нашлись пакет сахарного песка, стограммовая пачка черного чая, пакет соли. Все уже вскрытые и частично попользованные, но оставалось еще прилично. Пакет лаврового листа, пряности – все пойдет. Подумал, добавил лежащую на столе полбуханки изрядно засохшего черного хлеба. Жаль, мало запасов. Затем закинул несколько чашек, кружек, ложек, вилок и два имевшихся на кухне ножа. Все, рюкзак полный. Прихватил еще кастрюлю с крышкой. Как же без оной емкости. Не в ладонях же варить. А есть сырыми гречу с макаронами заранее не хотелось. С тоской глянул на сковородку. Эх, ведь места нет! Прикинув, все же умудрился привязать ее к рюкзаку при помощи лежащей на столе за какой-то надобностью веревочки. В ручке сковородки очень кстати было размещено специальное отверстие. Сковородка туристическая?

С посудой хватит. Теперь мешок. Прошелся по комнатам, принялся собирать теплую одежду – свитера, шерстяные рубашки, брюки. Мешок быстро наполнился, а еще столько осталось! Боюсь, наступят холода, мы очень сильно будем ругать малую вместимость мешка. А сейчас пришлось всего лишь завязать горловину мешка.

– Правильно! – поддержал брат, увидев мои приготовления. Жара не постоянно будет, – сам он свернул в рулон два ватных одеяла, обмотав их клеенкой и пленкой. Стянув все это веревкой, он сделал из свободного конца две лямки, чтобы можно было нести за спиной. Обмотал вокруг талии еще одну веревку. Закинул одеяла за спину. Вышли во двор. Я загрузился до отказа, таща рюкзак за плечами и мешок в руках. А Саша в освободившиеся руки взял топор и лопату – крайне нужные вещи для вынужденных переселенцев, которым придется жить на природе на полном обеспечении лесными и речными дарами. И не известно, сколько времени. Может быть, навсегда, хотя о такой возможности думать категорически не хотелось.

При этом в правую руку Саша, помимо лопаты, еще умудрился взять литовку. Черенок брат просто обломил и держал литовку за его огрызок. Фактически, это было наше единственное оружие на случай нападения. Топор, конечно, тоже, как и лопата на крайний случай, но литовка, острая по своему положению и трудоустройству, мне казалась гарантированным признаком здоровой жизни ее хозяина.

У ворот со стороны улицы уже слышались возня и удары – зомби подошли и пытались пробиться через возникшее препятствие. Их тупые головы не соображали, что есть прекрасная возможность ломануться через малый огород, где главное препятствие – старенький забор, легко сносимый даже женскими руками. А дальше – суворовский удар в тыл обороняющихся и разгром деморализованного врага. Было у меня подозрение, что нас легко победят, но в плен, к сожалению, не возьмут. Женщины и живые напоминают самозаводящуюся моторную пилу, а мертвые… Бр-р!

Слышно было, как Герасим, отпущенный Сашей с цепи, злобно облаял зомби и благоразумно удрал прочь. Даже бестолковой собаке на уровне инстинктов мертвецы не нравились.

Как бы второй отряд зомби не появился. Возьмут нас в клещи! Пора немедленно уходить. Лучше жить впроголодь, чем не жить совсем!

– Побежали, – заторопил меня Саша, которого, видимо, посетили такие же мысли. Мы перелезли через невысокий забор в соседний огород и, крадучись, двинулись к реке. Спустившись в прибрежные заросли, окаймлявшие высокий здесь берег, осторожно присмотрелись к окрестностям и облегченно вздохнули. Судя по звукам, оба зомби продолжали стахановские будни, работая над воротами. Бог в помощь! Отряд зомби, преследовавший нас по селению, то ли сбился с пути, то ли все еще ковылял, не добравшийся до дома. Тоже хорошо.

Поминутно оглядываясь и стирая с лица обильный пот, мы потихонечку крались вдоль берега в ивняке, удаляясь от зачумленного села. Затем преодолели большую открытую площадку – самое опасную территорию, где нас легко можно увидеть и погнаться, – и оказались в тени роскошных старых ив, предлагавших прохладу. Поглядев на Сашу, я предложил немного передохнуть. Это было рискованно, село было еще в прямой видимости, и зомби могли нас увидеть, но сил идти дальше у меня уже не было. Жара и груз съели все резервы организма. Доходишься до инфаркта, кому ты будешь нужен? Стар я стал для форсированных марш-бросков. Брат, запаленный меньше меня, но все равно уставший, охотно согласился передохнуть.

Выбрали место с обратной стороны взгорка, посидели минут десять, смочили головы в протекающей поблизости реке, попили, после чего двинулись вперед. С частыми остановками из-за невыносимой жары прошли несколько километров, удалившись от села на достаточно большое расстояние, чтобы не пугаться каждого шороха. Хотелось верить, зомби за нами не погонятся, учуяв наши следы. Кто их знает, может у них развилось чутье не хуже собачьего. Или зрение как у орла. Зомбоведение как наука у нас развито еще до безобразия плохо. Однако, по крайней мере, в прямой видимости никого не было видно. Никто не ковылял за нами, предлагая вечное послесмертие за бесплатно.

Увидев несколько могучих деревьев, растущих на берегу, теперь уже Саша предложил остановиться на пару часов и передохнуть, дождавшись скорого вечера. Я был не против. От села мы укрылись за прибрежными деревьями и складками местности. Если зомби не пойдут по нашим следам, то не найдут. А если смогут пойти, тогда уже все равно. Загонят и забьют. Так что отдохнем! Закончится день, немного посвежеет, на некотором холодке будет легче идти. Проклятая жара, мы же не негры! Нам не надо плюс сорок, мы больше к минус сорока привычны!

Правда, ночью становится темно, но в июле темнота особо не помешает. Ляжет символический сумрак на несколько часов для демонстрации смены очередных суток и все. Да и местность у реки знакомая – сколько раз ходили рыбачить или за грибами и ягодами в окрестных лесах и полях. Хоть на ощупь ходи с завязанными глазами.

Остановились около деревьев, сразу спрятавших нас в тени от палящего солнца. Честно говоря, не знаю, ива ли это. Не ботаник, знаете ли. Обычно для нас ива – это невысокий кустарник, бурно разросшийся в последние годы по берегам реки. А здесь очень большие деревья с обхватом в несколько метров. Но мои земляки привычно называли их ивами. Впрочем, нашел, когда заниматься самообразованием, юный натуралист. Хоть как называйте, лишь бы за нами не бегайте и не тяните к нам загребущие руки-ветки.

Мы прилегли в тени одного из деревьев. Приятно обдувал легкий ветер, шевеля волосы. Я вытащил из рюкзака буханку хлеба и небольшой кусок колбасы – единственная готовая пища на сегодняшний момент. Все остальное требовало тепловой обработки. Проще говоря, еду надо было варить или жарить, но разжигать костер было верхом неразумных действий.

Поели, запивая водой из пробивающегося из земли рядом с рекой родничка. Колбасу съели, остаток хлеба отправился обратно в рюкзак. Завтра надо будет обязательно сварить кашу или макароны, если не хотим голодать. Одним хлебом сыт не будешь. Да и не в таких он объемах, чтобы стать базовой пищей.

– Как ты думаешь, какие размеры имеет зона образовавшейся аномалии? – поинтересовался Саша, предполагая теоретический диспут с соответствующими выводами и способами спасения.

Я немного подумал и сказал, аккумулируя полученную в интернете информацию:

– Обычно радиусом километров сто пятьдесят – двести. Казалось бы, пустяк. Только, Саша, выйти отсюда практически невозможно. Во-первых, мы явно находимся неподалеку от эпицентра катастрофы. Об этом говорит скорость, с которой образовывались зомби. В свое время на краю одной из этих аномальных зон случайно было зафиксировано превращение мертвеца в зомби на протяжении аж целой ночи. Очень медленно. Тогда свидетелю этого процесса никто не поверил, в том числе и я. Теперь поверил. Но там дело даже в другом – в небольшой скорости превращения. А у нас, ты сам видел, мертвец обернулся в зомби за секунды. Во-вторых, ученые предположили, что в первые месяцы зона расслаивается по краям на пространственно-хронологические слои, которые выводят даже не в прошлое и будущее Земли, а в совершенно чужие миры. Пройти из зоны невозможно – обязательно попадешь в другой весьма враждебный мир. Туземцы, знаешь ли, совсем не против сожрать беззащитных пришельцев. Затем время стабилизируется, но по зоне начинают бродить всякие твари из этих миров. И не известно, закрываются ли это проходы.

– Какие? Кто видел? – недоверчиво спросил мой скептик-брат, – опять сказка.

– Те, кто их видел, – умер, – лаконично ответил я, – хочешь повторить геройский подвиг и броситься с гранатой под танк?

Саша многозначительно хмыкнул, признавая аргумент недостаточно доказанным. На мою провокацию о гранате он не поддался.

– В-третьих, предполагается, что зона поражает мозг, – невозмутимо сказал я, – то есть внутри нее выживший человек вроде бы остается здоровым, а вот вне зоны – стопроцентно дурак. И сам видел, и интервью психологов смотрел. Неврологи разводят руками, бормочут о каких-то глубинных поражениях мозга. Психологи – психической травмой сознания и его уходом в искусственный мир. Ты хочешь прийти в нормальный мир ненормальным человеком? Нет, конечно, перейти на полное довольствие государства очень приятно, не все же ему нас доить, но прожить остатки жизни идиотом не вдохновляет.

– Я тоже видел выживших сумасшедших, – с некоторой досадой произнес Саша. Надежды на прорыв из аномальной зоны и налаживание привычной прежней жизни таяли на глазах. Он свалился на траву и притих, отдыхая. Скоро нам двигаться дальше.

Глава 3

С сумерками и некоторым понижением температуры мы двинулись дальше вверх по течению реки, не отходя от действующего русла и обходя старицы и прибрежные буреломы. Когда уже начало светать, совершенно обессиленные, рухнули в сено кстати подвернувшегося стожка, на наше счастье заготовленного рачительным хозяином. Укрылись одеялами и заснули. Появившееся было предложение наладить постовую службу для охраны от мертвецов не вызвало никакого восторга с обоих сторон. Решили положиться на судьбу. Если зомби нападут, умрем во сне. Чем не сладкая смерть? И проблемы все сразу решаться.

Не освежеванный зомби за время сна, проснулся от жары и яркого света. Рядом похрапывал Саша. Солнце стояло уже высоко. Славно же мы на свежем воздухе продрыхли – часов, наверно, двенадцать. Благодать! Вспомнил о причине сна на природе, настроение сразу испортилось. Вот ведь влипли! Хотя, с другой стороны, надо признать, что нам небывало повезло. Подавляющее большинство людей в круге умерли, кое-кто превратился в зомби, а мы еще живы и даже умудряемся временами кое-что пожевать!

Порассуждал еще немного о бренности всего живого и поднялся. Решил разжечь костер – живот подводило, надо было приняться за приготовление обеда. Вспомнил, что спичек у меня нет – они у брата, как у человека курящего. Разбудить? Нет, пусть поспит, торопиться теперь некуда.

Перекусил остатками недоеденной вчера буханки хлеба, решил немного прогуляться по ближайшей местности, посмотреть, нет ли зомби. Взял на всякий случай топор. Лучше бы литовку, но к ней надо приделывать древко, а, значит, шуметь. Спустился к реке, чтобы напиться и умыться. Обнаружил неподалеку от реки очередной родничок, активно пробивающийся из земли. Порадовался своей находке, напился. Вода, несмотря на жару, была холодной. «Как бы не заболеть», – мелькнуло в голове. Любая простуда может оказаться смертельной.

И ведь накаркал! Понадобилось всего несколько минут для появления признаков болезни. Вышел из нашей временной стоянки здоровым, а от реки поднимался с чувством, что мне не очень хорошо. У меня явно поднялась температура. Бросало в жар. Он волной переходил по телу, вызывая в последующем озноб. Как всегда, появилась слабость, заставляя пожалеть о стоге сена, как о хорошем месте отдыха. Моя кобыла лошадь, ведь никаких лекарств! И как быть?

Появилась мысль вернуться обратно, прилечь рядом с Сашей. Кое-как притушил малодушное желание, прошелся по окрестным лесам со слабой надеждой найти несколько грибов. Это стало бы хорошей подкормкой для нашего коллектива. Однако было еще рано для грибного сезона, да и жара стояла такая, что уважаемые себя грибы расти не будут хотя бы из принципа. Но я все равно бродил по небольшим лесам. Ну а вдруг хотя бы один маленький грибочек! Постоянно оглядываясь по окрестностям на предмет ходячих мертвецов, ковырялся палкой в листве в целях нахождения искомой добычи. Грибов, тем не менее, не было, зато я, перейдя асфальтированную дорогу в одну из деревень, напоролся на несанкционированную свалку. Точнее сказать, я шел к ней целенаправленно с конкретной задачей сбора трофеев. При свете солнца мне понадобилось несколько минут для определения места ночевки. Мы были от села примерно полутора часов хождения в дневное время. С одной стороны находилась река, с другой, в километрах двух – асфальтовая дорога. В прошлом году в этом месте у дороги была нелегальная свалка вещей, брошенных нерадивыми хозяевами. В прежней жизни пожитки, заканчивавшие на ней свою жизнь, вызывали только презрение и негодование на их прежних хозяев, загрязняющих природу, а теперь нам все подойдет. Лишнего в новой жизни ничего нет!

Свалка не подвела, выставив на аукцион свои сокровища. В основном это был строительный мусор или различные обрывки, обломки совершенно ненужных предметов домашнего обихода. Но нашлась старая дверь с деревянным каркасом и вделанным в него полупрозрачным пластиком. Дверь оказалась пошаркана жизнью, но вполне еще крепкая. Ставить ее в нормальном доме, значит, не уважать себя. А мы если только не оближем ее, так она, скорее всего, будет нужна. Ведь в шалашике жить не будешь. На всякий случай придется выкопать землянку на предмет осенней слякоти и зимних морозов.

Рядом с дверью валялась кожаная теплая куртка. Полусгнившая подкладка пахла скверно, кожа местами стерлась, но сама куртка наверняка еще сможет защитить от дождя и мороза. Саша брать не захочет, сам буду носить. Да и куда он денется, курток мы не взяли совсем.

Пока не стал ничего брать, двинулся дальше. Где-то здесь неподалеку находится подстанция электрической линии. Трансформаторы мне ни к чему, но, по-моему, там была пара невысоких кирпичных сооружений, сложенных для какой-то надобности. И кажется, в качестве скрепляющего материала, как обычно в таких случаях, использован обычный речной песок с легкой добавкой цемента. Разобрать кирпичный домик для наших нужд будет не трудно.

Я прошелся вокруг таинственных полуподвальных помещений, поднимающихся над земле не выше полуметра. Поковырял песок. Все правильно, разберу один, вот вам и готовый материал для создания печки или, в крайнем случае, примитивного очага. Огонь-то нужен! А обходиться обычным костром неэкономично и неудобно.

Оглянулся. Если я правильно помню, надо пройтись немного далее по дороге, и там обнаружатся почти готовые для использования дрова. Электрики прорубили молодой лес, выросший под электролинией и сложили в стволы кучу, поленившись увезти.

Бездельники, конечно, экологов на них нет. Но нам высохшие дрова очень даже подойдут. Прошелся, тихо постанывая от неприятных волн жара и озноба, проходящих по телу, и удовлетворенно кивнул. Точно лежит куча дров. В основном береза, есть и довольно толстые стволы – березы растут быстро. Без дров не пропадем! Надо только притащить их к месту стоянки и порубить на поленья. Хватит на несколько месяцев.

Все нашел, кроме грибов. Что ж обойдемся. На первое время еда есть, а там что-нибудь появится. Рано или поздно, в зависимости от погоды, наступит грибной сезон, еще нос воротить будем от грибной диеты. Если только доживем до той благословенной поры, а не ляжем удобрением в землю.

Рассуждая так, пошел по опушке вниз к реке, рассчитывая выйти к нашей стоянке. Прошел опушку и вдруг увидел грузовую машину. Целую, нормальную, словно водила с пассажирами час назад ушел к реке ловить рыбу и пьянствовать.

В первый миг я оцепенело стоял и тупо таращил глаза, как старый обленившийся котяра при виде случайно набежавшей на него глупой мышки. Потом оцепенение прошло. Срочно назад! Спрятался за деревьями, замаскировался, как мог, и принялся следить за машиной. Меня, кажется, не заметили. Стояла тишина, нарушаемая лишь легким ветром, перебирающим листву, и пением птиц, которым все было до лампочки. В голове зашумело от напряжения, застучало в висках. С трудом заставил себя успокоится и стал смотреть на находку.

Грузовая машина современного типа, правда, сильно потрепанная, для меня, гуманитария, совершенно непонятного производства. То ли у нас, то ли за границей. То ли «ЗИЛ», то ли «МАЗ», то ли что-то от фашистов купленное. Как у Пушкина: «Родила царица в ночь то ли сына, то ли дочь».

Двери распахнуты. Наверняка шофер и возможные пассажиры в прошедшей катастрофе создания аномальной зоны или совсем погибли и их тела лежат в траве, или превратились в зомби и ушли искать живых людей на пропитание.

Я хмыкнул, сомневаясь в выводах. Да, размышления вроде бы здравые, но это суждения живого человека, а у нас враги мертвые. Что они могут сделать, совершенно не понятно. Вдруг у в их тупых головах сложился план стратегической обороны и они прячутся около машины, приняв ее за важный опорный пункт, который надо обязательно защитить? И что тогда от меня останется?

Прождал еще несколько минут, мучаясь в колебаниях. В конце концов понял, что надо или выходить к машине, или уходить к нашей стоянке. А то серьезные проблемы возникнут у меня самого. С организмом было плохо. Я вдруг почувствовал, что жар и слабость также внезапно, как пришли, так и ушли. Зато сознание начало раздваиваться. Периодически мне начинало казаться, что чувства мои обостряются до предела и я сразу живу в двух измерениях. Обычные чувства – зрение, слух, обоняние – ощущали ближайшие окрестности в рамках своих возможностей. Но неведомое шестое чувство «видело» куда дальше. Я, например, знал, что в ближайшей округе зомби нет и нам здесь боятся нечего. В ближайшей деревне за рекой есть несколько тварей. А уж в селе они ходят табунами, по-прежнему выискивая живую добычу. Какие же противные от них ощущения! На соседнем дереве сидят две птицы. Какие, не знаю, не орнитолог, но их мясо можно есть. Брат уже проснулся и нетерпеливо ходит вокруг стожка в ожидании меня. Лучше бы зашел в тень. В соседнем лесу есть небольшое стадо кабанов. Нападать они не будут, наоборот, поспешно отступят при появлении человека – своего главного врага.

Два уровня чувств наслаивались друг на друга, создавая причудливую картину ощущений и заставляя трясти головой, прогоняя панические эмоции.

Я схожу с ума? Превращаюсь в зомби? Становлюсь сверхчеловеком? Кто бы мне сказал, что со мной происходит, а то сойду с ума от ожидания. Саше говорить пока не буду, у него и так нервы напряжены. Наверняка начнется истерика, когда узнает, что единственный, кроме него, человек начинает видоизменяться. Все равно, в какую сторону, но обычным человеком он может не стать.

Надо уходить к стогу. Там мне хоть помогут, если я стану совершенно беспомощным. Отлежусь, станет легче. Все равно, лечиться не чем, да и непонятно от чего.

Постоял, прогоняя видение опустевшей округи и мельтешащих зомби. Взял поудобнее топор и крадучись пошел к машине. Решил, что если встречусь с мертвецом, буду бить по голове. Какой-то ведь орган руководит телом мертвых людей!

Осторожно обошел машину. Новое чувство подсказывало, что ни в машине, ни около нее зомби нет. Но этому чувству я не доверял, продолжая ожидать смертельной опасности.

Оглядел машину. Та была ко мне совершенно равнодушна, спокойно опираясь о землю всеми четырьмя колесами. Осмелел, заглянул в кабину. Никого. Встал на подножку, быстро кинул взгляд в кузов. Воображение нарисовало толпу зомби, которые сразу же кинутся на меня, тупо глядя и заметно пованивая. Но нет, пусто. Только какой-то строительный мусор, оставшийся после перевозки грузов. Обиделся на шофера – мог бы и чего-нибудь полезное перевозить. Нам все пригодится.

На всякий случай заглянул под машину. И там никого. Игра в прятки с мертвецами, к моему счастью, не удалась. Видимо, надо больше верить своему новому чувству, которое уже не подсказывало, а почти орало об отсутствии опасности. Таким, как я, это необходимо.

Теперь необходимо заняться банальным грабежом, поскольку машина, как средство передвижения, нам в этой жизни, к сожалению, уже не пригодится. Мнение было ошибочным, но на тот момент я был по макушку наполнен черным пессимизмом, ожидая от будущего только плохое и опасное для жизни.

Так. Целая машина – это не кролик, но, пусть и не рабочая, это целая кладезь полезных в хозяйстве вещей. Особенно для таких горемык, как мы. Я окинул хозяйским взглядом скопище металла, дерева и резины (все пригодится!), но решил на первый раз особенно не увлекаться. Брат, скорее всего, уже достиг высочайшего уровня озлобления. Он не видит меня и нервничает, готовя солидный набор нецензурных выражений и упрек. Имеет право. Я бы тоже негодовал, не увидев его, проснувшись. Вдруг я где-то погибаю, бестолково удрав от стоянки, а он не идет помогать. Но уходить тоже опасно, можем разойтись и бродить друз за другом в лесах. И как быть?

Быстро собираюсь и иду. Что нам необходимо? Разжечь костер. Интересно зажигалка сработает? А спички? Необходимо слить немного бензина, это поможет облегчить процесс огнезажигательства. У водилы этого механизма должна быть канистра для дополнительных запасов горючего и масла, или, хотя бы воды. Так делается всегда. Если, конечно, это нормальный шофер, а не блондинка за рулем.

Нашел. В деревянном ящике между кузовом и кабиной, крепко прикрепленном к раме лежали чисто автомобильные предметы. Пластмассовая канистра литров десяти была пустой, по запаху из горловины, в ней когда-то был бензин. Зато другая металлическая, по размерам настоящая бочка, литров, наверное, пятьдесят, оказалась полной. Кое-как открутил крышку горловины. Взял десятилитровую канистру, налил в нее бензина, но не из бочки, а из бака машины, заполнив канистру на треть. Горловину бочки закрыл. Ее можно легко укатить, а вот бак вряд ли.

Налитого достаточно для разжигания хоть сотни костров. Рядом с канистрами стоял металлический ящик с запчастями и инструментами. Взял пару ключей помассивней и понравившееся мне острое зубило. Почти нож. В рукопашной схватке сильное орудие. Даже с зомби, как хотелось верить.

Как и ожидалось, брат встретил меня радостно. Пару минут я стоически держался в потоке бессвязной нецензурной брани и попреков. Конкретно меня упрекали в том, что я ушел, не предупредив (как я предупрежу спящего), долго ходил (не больше часа, по моему субъективному подсчету), подверг опасности и себя, и его (здесь нужно признать справедливость недовольства).

Дождавшись некоторого спада в словоизлиянии, предложил рискнуть и разжечь костер. Надо приготовить хороший обед – полную кастрюлю макарон или каши, использовав весь запас фарша. Все равно, на такой жаре он к вечеру начнет портиться. А так мы хотя бы наедимся по самое не хочу.

Выдавив последние ругательства, брат подумал и согласился. Как говорится, война войной, а еда – едой. Даже жара не помогала отбить постоянно растущий волчий аппетит. Внес ряд дельных предложений.

Костер поначалу решили разжечь прямо на траве, но, дождавшись, когда дрова разгорятся, перенести его в специально вырытую яму. Так будет меньше видно. Дрова использовать только сухие, лучше березу, она почти не дымит.

Саша остался заниматься костром, а я взял кастрюлю и направился к родничку для совершения ритуала омовения посуды и, естественно, набирания воды. По пути подобрал большую гальку для возможной надобности. Что-то мне подсказывало неудачный финал Сашиных усилий по добыванию огня цивилизованным путем.

Спустился к роднику, огляделся на всякий случай – это уже становилось обычаем, всласть напился, промыл кастрюлю с помощью воды, пучка травы и речного песка. Набрал воды полную кастрюлю – в такую жару брат, несомненно, захочет попить. Напоследок скинул одежду и быстро окунулся в реке. Хоть какая-то защита от пекла.

Воде брат обрадовался. Весь в грязных разводах пота, он никак не мог добиться возникновения огня. Человек курящий (в отличие от меня некурящего), он вчера имел при себе початую пачку папирос и зажигалку. Папиросы во время ночного марша были благополучно утеряны, что привело к очередному потоку стенаний и недовольства. Но зажигалка сохранилась. Казалось бы, такой повод для оптимизма, только вот огня она не выдавала. Саша напрасно крутил колесико. Столь страстно желаемый огонек не появлялся. Не было даже искр. Все, как я ожидал. Ну не работают механизмы в нашей новой реальности! Ни большие, ни маленькие, хоть тресни!

Порекомендовал Саше сходить искупаться, а сам углубился в процесс приготовления огня, задумчиво посмотрев в спину недовольно уходящему брату. Надо перенять эстафетную палочку по разжиганию огня. Первооснова – дрова – в наличии имелись. В прошлом году какой-то изувер неподалеку срубил молодую березу толщиной ствола сантиметров тридцать, скорее всего, для заготовки веников. За год дерево на солнцепеке высохло и должно было хорошо гореть. Брат наломал тонких веток, набрал немного щепок, сложил все в кучу, добавив бересту. Оставалось только добыть огонь, но на этом его везение закончилось.

Саша зря ругался, проклиная все и вся: дрова, капризную зажигалку, свои кривые руки. Он забыл доложенную ему мной информацию, главным образом услышанную из СМИ – в зонах поражения механизмы не работали. Все, кроме используемых только мускульной силой. То есть топор можно использовать, а зажигалку нет. Интересно, а велосипед поедет? С одной стороны, используется мускульная сила, с другой – в нем столько небольших механизмов. Подшипники, например. Выживем, надо будет попробовать покататься. Интуиция говорила, что велосипед не поедет, но это была интуиция человека совсем другого мира.

Как же тогда решить проблему огня? Идея господина Менделеева (на меньшее не соглашусь), выдвинутая еще при перекачке бензина, состояла в высекании искр при помощи банального столкновения двух физических тел – гальки и гаечного ключа. Искры попадали на сухие дрова, облитые бензином. А дальше…

Не будем забегать вперед. Спрыснул бензина на сухие березовые дрова. Многовато, но на первый раз сойдет. Ибо, если идея не сработает, бензин все равно будет не нужен. Взял ключ и гальку, резко ударил. В отличие от зажигалки столкновение камня и металла дало фонтан искр. Увы, ни одна из них не выполнила свою функцию. Огонь не появился. Еще раз. И еще, еще. У меня крепло подозрение, что главная причина низкой эффективности заключается не в предметах столкновения, а во мне самом. Что-то я делал неправильно, неверно сталкивая два физических тела.

Наконец, очередной удар высек сноп особенно удачливых искр. Костер вспыхнул, как в добрые старые времена. Я подождал, пока он разгорится, добавил сучья потолще. Огонь с готовность принялся за дополнительное угощение. Столкнул разгоревшиеся дрова в вырытую яму, понадеявшись, что они уже не потухнут. Судорожно вздохнул. Жара стояла и без того страшная. Не помогало даже то, что Сага предусмотрительно расположился в тени. А добавочное тепло, выдаваемое костром, превращало жизнь в ад. Я не черт, чтобы радоваться адской жаре.

Огонь в яме, для вида обидевшись дымом, снова разгорелся. Надо подвести под огонь кастрюлю. Как? Поставить ее в огонь? Она слишком обгорит, да и руководить варкой, помешивая варево, будет сложно. Оставалось использовать кирпичи или реквизировать подручный материал от машины.

Вернулся Саша. Огонь, выглядывающий из ямы, очень его порадовал. Он уже собирался есть макароны сырыми, а тут такое счастье! Попытался узнать, как я заставил зажигалку капитулировать, но я гордо отнекивался. Впрочем, он легко нашел взглядом гальку и гаечный ключ. Хлопнул по плечу, молча восхищаясь моей сообразительностью.

Я поделился с ним вариантами соединения огня и кастрюли. Брата заинтересовало сообщение о грузовой машине.

– Не заводится? – на всякий случай поинтересовался он.

Я только хмыкнул. Зачем мусолить пустую информацию? Разумеется, мне и в голову не пришло попробовать завести двигатель. Так он и не заведется. А вот Саша заводится с пол-оборота. Теперь от визита к машине его не остановит даже известие о появлении зомби.

– Долго не ходи, – предупредил на всякий случай, – а то с голодухи скоро ноги протягивать начну.

Брат кивнул, исчез. Он действительно не стал задерживаться. Сам хотел обедать до спазм в желудке. Принес две прочные полоски металла, сорванные с кузова. Порадовал, что в ремкомплекте есть лопата. Здорово! Лишней лопата в нашем положении не будет. Про двигатель он ничего не сказал и я понял, что завести его не удалось. Не очень-то и хотелось!

Металлические полосы были достаточно толсты и длинны, чтобы стать подпорками для груза. Яма у нас была выкопана прямоугольником, такой узкой канавой. Полосы положили поперек ямы над костром, поставили на них кастрюлю. Пока вода закипала, я разгрузил рюкзак. Каш и макарон, по нашим подсчетам, должно хватить на неделю, а вот мясо все уйдет сегодня. В любом случае, надо срочно наладить приток продуктов, иначе мы начнем голодать.

– Эх, про удочку-то забыли. Рыболовный набор совсем не занимает места, – с опозданием пожалел брат, – река рядом, а рыбачить нечем. Столько жратвы под носом, а взять нечем.

Эх, действительно. Ведь еще убегая от зомби, мечтали о рыбалке. И вот забыли! Но нечего плакаться о несбывшихся надеждах.

– Мы много чего не взяли и будем жалеть, – флегматично ответил я, – всего не предусмотришь, к тому же у нас было только несколько минут. Надо изворачиваться тем, что досталось и не мечтать понапрасну.

Саша молча кивнул.

– Сейчас поедим, – подбодрил я его, высыпая макароны и в закипевшую воду, – а потом на полный желудок будем решать, что делать. Есть идеи. Хорошие идеи, как выжить в этом аду.

Глава 4

Макароны были сварены и промыты, фарш – перемешан со специями и поджарен. После этого два ингридиента соединились, как влюбленная парочка, и, наконец, появилась возможность поесть после почти суток полуголодной жизни, где мы обошлись хлебом и кусочком колбасы.

Мы проглотили почти половину кастрюли, что было очевидным рекордом и откровенным перебором. Тяжело дыша и обливаясь потом, привалились к березкам. Саша посетовал, что надо было еще чайник взять, а то каждый раз бегать на берег реки попить водицы слишком утомительно.

Мне стало смешно – чай и сахарный песок взяли, а чайник нет. И миска одна. Вслух утвердительно помычал, сам хотел пить, а идти по солнцепеку с переполненным желудком было откровенно тягостно. Лучше уж полежать в тени.

– Предлагаю здесь остановиться на постоянной основе, – предложил я лениво, уделяя основное внимание перевариванию пищи.

– Думаешь? – не менее лениво спросил брат, закрыв глаза в стремлении улучшить пищеварение.

Чувствовалось, сама идея ему нравится, но он хотел ее обоснования.

– Понимаешь, – бездумно заговорил я, решив открыться Саше, – у меня начинают обостряться чувства. Не знаю, вдруг это мои глюки, но я, например, знаю, где вокруг нас зомби. В соседней деревне, ну знаешь, выше по течению на противоположном берегу, есть четыре зомби. Остальные люди умерли и превратились в обычных покойников. А в нашем селе полный беспредел – там их полсотни, не меньше, шарахаются по улицам и по домам, ищут живых. И знаешь, что интересно – за пределы своих селений зомби не выходят! Пока во всяком случае. И я не знаю, почему так происходит.

Саша открыл глаза, недоверчиво посмотрел на меня. Ему очень хотелось верить мне. Если я могу чувствовать живых мертвецов, нам станет гораздо легче. Как минимум, будет гарантирована жизнь. А если нет? Если все это самообман и я заведу нас в смертельную ловушку? Или я уже стал сумасшедшим и меня надо бояться, как зомби.

– Но я могу не только чувствовать расположение зомби, но и живых существ. Вот сейчас над нами пролетит небольшая птичка.

Замолчали в ожидании. Брат – с интересом, я с некоторым испугом – а вдруг нет? Вдруг вся моя интуиция – бредни человека, сходящего с ума? Ведь сумасшедшие не знают, что они тронулись умом. Я во все это верю, а на самом деле – это бред. Записки сумасшедшего двадцать первого века. Пессимистический вариант.

Небольшая птичка с писком пролетела над нами. Брат громко прочистил горло.

– Впечатляет, – неопределенно произнес он, то ли похвалив, то ли обругав, – а что-то еще можешь показать?

– Могу, – со вздохом сказал я, – к вечеру резко похолодает вплоть до того, что температура упадет ниже нуля. Таково мое предвидение.

– Ну… – протянул Саша, утирая пот. А я, произнося свое пророчество, каким-то шестым чувством уверился – так и будет! Проклятая жара спадет. Вместо нее наступят проклятые холода, от которых мы будем страдать, пожалуй, еще больше. Ибо шансов погибнуть от сильных морозов, как мне кажется, существенно больше, чем от сильной жары.

– Поэтому нам надо остановиться и наладить какое-то жилье, – уже твердо сказал я, – в любом случае, не в сене же нам ночевать. Надо приготовить дрова, выкопать какое-то подобие землянки.

Перспектива трудовых подвигов брата не вдохновила. Он заметно приуныл. А я, наоборот, приободрился. Хоть какая перспектива, пусть и в виде труда на солнцепеке. Благо недомогание мое больше не возвращалось, а обреченные чувства охотно подчинялись и все лучше контролировались.

Копать землянку в жару все же не захотелось даже мне. Вместо этого взял веревку и начал таскать, обливаясь от пота и часто отдыхая, стволы деревьев, срубленных неподалеку от асфальтовой дороги из обнаруженной дровяной свалки. Для этого стягивал в связку десяток деревьев при помощи веревки за верхушки и волоком тащил на стоянку. Высушенная на солнце древесина была легкой и особых усилий не требовала. После третьего рейса у Саши заговорила совесть. Он попытался помочь мне, но я убедил его заняться демонтажем деревянного кузова автомобиля, который вполне может стать крышей нашей землянки. Саша не возражал. К этому времени температура действительно начала падать. Просто странно как-то. Стояла сильная жара, солнце палило неимоверно, но организм чувствовал – все идет к прохладе, а то и к холодам.

Ощущение неприятных перемен стимулировало и меня. Я стал двигаться быстрее, а груз брал больше. И через четыре рейса констатировал – вся куча деревьев вывезена, кроме слишком тяжелого ствола березы. С сожалением посмотрел на дерево – сколько бы дров получилось! Но здесь в качестве тягловой силы нужен был трактор или хотя бы сильная лошадь.

Впрочем, предаваться особой печали не было времени. Собрал несколько срубленных/вырванных с корнем тракторами деревьев, в большинстве тех же берез, лежащих вдоль дороги неподалеку от бывшей дровяной груды и тоже приволок их на стоянку. Затем сходил к разведанной мусорной свалке, забрал куртку и грязный, потерявший первоначальную форму кусок материи, похожий на домотканый половик. Необходимо обязательно натаскать на стоянку кирпича. И для печурки, и на всякий случай. Кирпичи лишними не будут, а кирпичная печка будет хоть некоторое время согревать. Вот для этого и брался половичок.

Спустился к кирпичным сооружениям. Долотом, которое я взял, имея в виду заготовку кирпича, достаточно легко снял первый кирпич. Строители не надрывались – нагрузки на стены сооружения были минимальны, поэтому и готовить прочный раствор не было нужды. Соскоблил с десяток кирпичей – больше могла не выдержать старенькая ткань – положил их на половичок, кинул сверху куртку и двинулся вниз, к стоянке. Сказать, что я цвел от счастья, не стоило, но и чрезмерно тяжелым груз не оказался. Оставил кирпичи, на обратном пути сделал крюк. Брат, поверивший моему прогнозу – не поверить наступлению холодов теперь мог только зомби, – ударно работал над кузовом. Кузов был прикреплен к машине при помощи стяжек, стянутых болтами. А в нескольких местах приварен. Саша снял все гайки и перешел к обрубанию металла на месте сварки. Вскоре надо будет подумать о способе транспортировки кузова к месту будущего жилья.

Соскоблил очередную партию кирпичей, взвалил ее на скатерку и повторил подвиг солдат Суворова. Правда, преодолевать мне пришлось только один бесснежный склон, да и то вниз, но я все равно гордился собой. Надо же чем-то гордится, если вдохновение не Пушкинаё а мозги не Ломоносова.

Брат к этому времени освободил кузов и отдыхал в ожидании меня. Так сказать, осуществлял перекур.

– Курить охота, – посетовал он, – что хочешь отдал бы за папироску.

В этом вопросе я помочь ему не мог. Поежился от неприятного ощущения. Нельзя сказать, что чрезмерно похолодало – температура упала примерно до градусов двадцати, – но после безумной жары, к которой тело начинало понемногу привыкать, показалось, что холодно. А ведь это далеко не предел! Что с нами будет при нуле?

– Потащили? – предложил в качестве альтернативы курению. Озабоченно оглядел кузов. Если будет холодать с такой же скоростью, скоро им понадобится укрытие и печка. И побольше дров.

Кузов был достаточно тяжелым. Я опасался, что мы надорвемся и бросим это никчемное дело, но снизу у кузова оказались что-то вроде подобие лыж, и мы поплелись вниз по сравнительно крутому склону, повинуясь силе тяжести. На равнине стало хуже. Мало того, что тяготение стало работать против нас, так еще высокая трава путалась под ногами и наматывалась на лыжи.

Но мы дотащили и постановили в честь этого объявить себе благодарность. Стоянка почти готова. Груды дров должно хватить на довольно длительное время. Им, измеряющим течение жизни часами, это почти что бесконечность.

К этому времени стало еще холоднее и ветренее. Массы воздуха, разбуженные резким изменением температуры, пришли в движение. И хотя мы находились в низине, прикрытой довольно крутым склоном и молодым лесом, но и здесь порывы ветра едва не отрывали от земли или, наоборот, не швыряли наши тела о поверхность планеты.

Утомленные переноской кузова, оглушенные ветром, решили отдохнуть. Перевернули кузов, что оказалось делом не простым. Мало того, что он был дьявольски тяжел, так еще ветер норовил вырвать его из наших рук, а потом швырнуть на нас же, чтобы искалечить. У-у, пятая колонна!

С грохотом опрокинули кузов, отскочив, чтобы освобожденное творение рук человеческих не ударило по своим же создателям. Теперь дно стало крышей, а стенки кузова – навершием стен землянки.

Озадаченный Саша ходил вокруг кузова, мечтая попасть внутрь него, и фантазировал о дополнительном фундаменте из кирпича и бревен, а я просто взялся за лопату и принялся рыть вход. Землянка без всяких изысков показалась наиболее реальным выходом.

– Ты все же собираешься здесь жить? – догадался мой доморощенный Спиноза, – место не очень хорошее. Ветер сильный дует и низина, может затопить.

Он явно не решил, подходит ли эта маленькая полянка для долговременной стоянки, как минимум до весны, или стоит поискать еще. А я уже провел собрание с самим собой и единогласно постановил – остаемся. Кирпичи здесь, дрова, родничок у реки, все продовольственные запасы тоже. И не говорите мне, что все это, включая кузов, надо куда-то нести с непонятно какой целью!

Пока Саша рефлексировал и философствовал, я вырыл яму с подветренной стороны, собираясь устроить связку вход – выход под кузов. В бесплотных духов мы еще не обратились, значит, нужна какая-то дырка, чтобы вносить наши грешные тела.

Для начала вырезал пласты дерна, сложив их по бокам справа и слева от входа. Посоветовал Саше, бестолково суетящемуся рядом, поискать какой-нибудь суррогат трубе. Если будет печка, нужно будет как-то выводить дым из землянки. Иначе мы превратим нашу жизнь в окончательный ад.

Саша, приняв информацию к сведению, исчез. А я, сняв первый слой земли, спешно начал углубляться, помня об армейском нормативе – полчаса на обустройство окопа полного профиля. В армии я не служил, но что такое укрытие от врага, в данном случае от непогоды, представлял. К ускорению работ меня настоятельно призывали проявления природы – температура стремительно приближалась к нулю, изо рта воздух выходил с паром, а к футболке на теле пришлось добавить теплый свитер. И, кажется, скоро к холоду добавиться дождь.

Углубившись на входе по пояс, начал пробиваться внутрь. Технология была та же – сначала снимаешь дерн кусками побольше, а потом начинаешь сгребать землю. Когда я пробил лаз полметра в высоту, метр в длину и метра полтора в ширину, начался дождь. Споро перетаскал все наши принесенные запасы, одежду и одеяла, кирпичи и даже некоторую часть дров. Кое-как расположившись, понял, что здесь и одному развернуться негде, почти весь объем территории заняли припасы, а уж вдвоем мы замучаемся делить жизненное пространство. Можно было забраться на траву еще не снятого дерна, но тогда будет очень низко. Между травой и кузовом расстояние составляло всего лишь сантиметров тридцать – сорок, не больше. Клаустрофобией я не страдал, но от низкого потолка никакого восторга не испытывал. Ни сесть, ни заняться чем-то дельным. Взял нож побольше – лопату с длинным черенком здесь пока не развернешь – и начал вырезать пласты дерна, приспосабливая под жилье противоположенную сторону от входа.

Дождь то утихал, то, наоборот, усиливался и тогда отдельные капли через выход попадали в землянку. Пришлось подстраиваться под обстоятельства. В паузах выносил пласты дерна, складывая их у стен кузова для утепления, а при усилении дождя лежа из-за низкого потолка резал дерн и складывал их у входа. От залетающих капель укрепил над входом взятую из дома пленку. Ветер попытался сразу сорвать ее, но я надежно закрепил пленку с помощью подручного материала, вкопав в землю несколько кольев, вырезанных из молодых деревцев, и привязав к ним пленку.

Когда я освободил от дерна добрую половину пространства под кузовом и ковырял землю, углубляясь в земные недра, пришел Саша. Насквозь промокший и продрогший, он был весьма доволен собой, с гордостью показав мне самодельную трубу, скатанную из листа железа кабины. Похоже, машину мы в итоге полностью раскулачим для своих нужд. Надеюсь, хозяева не заявятся и не предъявят претензии.

Брат оглядел результаты моих трудов, одобрительно кивнул, признавая результаты выдающимися.

– Печку поставим у выхода? – поинтересовался я, – и тяга лучше будет и холодному воздуху преграда. Устроим щадящий микроклимат.

Саша не возражал против моих рассуждений. Подумав, вздохнул и сообщил:

– Все равно промок, пойду к реке, наберу песка для печки.

– Во что? – указал я на имеющуюся проблему, – в ладонях много не принесешь.

– Ведро взял с машины, – улыбнулся Саша, – надо будет еще кожаное сиденье снять, пока не промокло и не начало гнить.

Я утвердительно кивнул. Сиденья – вещь универсальная, пригодятся и как кресла, и как постели. При нашей нищете практически на вес золота.

Быт, кажется, налаживался. Я снял весь дерн под кузовом. Теперь травяная поверхность оставалась только под припасами и немного – под стенками кузова. От земли до потолка расстояние выросло в среднем до полуметра. Вроде бы есть определенный успех, хотя даже на четвереньках передвигаться было очень сложно. Поэтому работать и еще раз работать.

У входа уже можно было копать лопатой, повернув ее черенком в проем выхода. Насыпал землю на скатерку, освобожденную от кирпичей и предававшуюся безделью, и оттаскивал к стенкам с внешней стороны для утепления. Между делом вырыл ступеньки. Надо будет облицевать их хотя бы частично кирпичами, а то при таком дожде мы их в два счета развалим.

Работа шла быстро, примерно квадратный метр территории под кузовом и столько же наружи были вырыты метра на полтора в глубину, позволяя хозяевам почти свободно стоять у входа, только чуть подогнув голову.

– Ну ты ничего себе! – искренне удивился появившийся Саша. Он принес ведро с песком и радовался моим успехам, – может, поедим? – предложил он, – а то живот просит работы, аж подвывает.

Поесть, конечно, не мешало. Но крохотный пятачок свободной земли, порывы холодного влажного ветра не очень-то располагали к посиделкам. Представил холодные макароны с застывшими каплями жира, посмотрел на себя промокшего, в грязи… Нет, пока еще не настолько проголодался, чтобы питаться таким образом.

– Ты поешь, – согласился я, – а я продолжу расширяться, надо освободить достаточно места, чтобы и самим свободно двигаться, и печку можно было сложить и растопить.

Саша нерешительно поглядел на меня. Он тоже понимал последствия антисанитарии и тесного пространства.

– Давай помогу, – решил.

Вдвоем стало веселее. В полумраке я просто сгребал сверху вниз пласты земли на скатерку. Потом пришло в голову высыпать песок в уголочек и приспособить к переносу земли еще и ведро. Работа пошла гораздо быстрее. Передвигались мы в двух направлениях – вдоль короткого борта и к припасам, увеличивая, таким образом, территорию вдоль и вширь.

Ближе к вечеру – сгустившиеся у входа в землянку сумерки позволяли предполагать окончание дня – раскопки были закончены. Большая часть территории под кузовом была опущена до известняковых плит, находящихся здесь на расстоянии полутора метров от поверхности. Но на противоположной от входа стороне земля была оставлена на высоте полметра для создания двойного ложа – это была наша постель. Примерно в центре, но с тенденцией сближения к выходу брат начал строить печь в форме примитивного очага. А я кое-как прорубил долотом в кузове дыру для трубы. Затем почувствовал себя лишним – мешаться под рукой Саша было занятием весьма бестолковым. А забот еще оставалось много.

Снял пленку с козырька у входа, обернулся в нее от дождя и отправился к машине. Саша выдвинул правильную мысль – сиденье и спинку из синтетической кожи в кабине следовало снять. В машине они бесполезно сгниют, а нам помогут с комфортом отдыхать. С мясом вырвал двойное сиденье, обернул его в пленку и на многофункциональной скатерке приволок в землянку. Тоже самое проделал со спинкой. Оглядел, что еще можно утащить. Увы, кроме большой канистры и остатков ремкомплекта – большая часть уже находилась в землянке, – тащить было нечего. Утащил большую канистру, наполнив ее по возможности до горловины бензином из бака.

Сказать, что я с радостью воспринимал эту работу, не приходилось. Дождь, правда, стал реже, но продолжался, холодный ветер продувал чуть ли не насквозь. От окончательного замерзания спасала только старая куртка, от которой, правда, противно пахло.

Вернувшись с последним рейсом, я увидел, что печка уже сложена на небольшом земляном постаменте, специально оставленном для этого, и подсоединена к трубе. Печь была предельно простой – четыре стенки в четыре кирпича в высоту, сверху на стенки ставился железный лист, вырезанный Сашей из листа железа машины, или миска на металлических полосах. В задней части был вставлена труба, держащаяся на металлических прутьях.

Саша, пытаясь запустить это сооружение, вновь мучился с зажигалкой. Сказано же – бесполезно, но, как говорится, до жирафа всегда доходит дольше всех (прости, Саша!).

Дрова были сложены в печь и облиты бензином. Еще раз подивившись настойчивости брата, вытащил из укромного местечка – небольшой ниши в стене – заветные гальку и гаечный ключ. Усмехнулся насмешливому взгляду брата и, даже не присев ближе к печи, высек искры. К моему удивлению, костер сразу же вспыхнул! Вот ведь повезло. Саша уважительно зацокал, признавая свое поражение. Ему тоже стоило браться за примитивные средства зажигания.

Наконец-то потянуло теплом. Поставили на огонь кастрюлю, а после того, как согрелась – накрыли сверху неплотно прилегающим листом железа. Но все равно, большая часть дыма уходила в трубу. Поискал новым умением зомби, все еще до конца не веря в свои способности находить нежить.

Нет, мертвецы по-прежнему блуждали только по территории населенных пунктов. Поблизости их не было. Зато в значительном количестве фиксировались примитивные сознания птиц, мелких и более крупных млекопитающих. Зафиксировал в километровой близости медведя, лося, несколько кабанов, десятки птиц неизвестных нам видов. С голоду не умрем, лишь бы научиться охотиться. И я с удовольствием проглотил полную ложку теплых жирных макарон – последнее прости пищевой промышленности докризисного мира.

Глава 5

Было грустно и тоскливо в новой действительности. Никого нет, одни мы на всю аномальную зону. Без приличного жизнеобеспечения, без медицины, даже без бинтов и йода. С минимальными запасами продовольствия. Хочешь топиться – топись, хочешь вешаться – вешайся, никто не поможет.

Хотя, если призадуматься, нам еще очень повезло. Мы остались живы – здоровы, спали пусть и не дома, но под одеялами, на земляном ложе, на которое настелены ветки и сено, а сверху положены автомобильные сиденья. В сравнительной сухости и тепле и под крышей над головой. Пока сытно ели, пусть это и было самым слабым звеном нашего мероприятия. Вход в землянку был загорожен дверью, за которой сходили вчера вечером перед сном. По пути назад Саша срубил молодую ель, превратив ее в древко, к которому утром собирался прикрепить литовку острием вперед параллельно древку – получится копье или метательная пика.

По дороге я легко угадывал живых существ, хотя и не знал, как они называются. Вот маленькая – меньше воробья – птичка, вот покрупнее, а эта еще крупнее. А вот просто ворона. За кустом метрах в ста прячется животина, похоже, заяц. Саша, заинтригованный моими комментариями, рванулся к кусту и действительно выгнал крупного зайца. Метнул в него древко, но не попал. Да если бы и попал, у меня существовало сильное сомнение, что убил бы, или хотя бы подбил…

Жизнь, кажется, наладилась. Хотя, если подумать, какая это жизнь…

Утром из-под одеял – а их постелили сразу оба в два ряда – так теплее, – выползать не хотелось. Однако даже под ними было холодновато. Полночи лил дождь, но сейчас стука капель по нашей самодельной крыши не было слышно. И я подозревал, что это из-за минусовой температуры. Снег, как известно, шуметь не любит. Немного полежал, настраиваясь на нужный настрой. И решительно поднялся. Саша недовольно заворочался, разворчался – приподнятые одеяла запустили холодный воздух, но я уже ушел.

Температура в землянке точно была ниже нуля. Во всяком случае, вода в канистре покрылась коркой льда. Но не толстой, из чего я решил, что воздух остыл до минус двух-трех градусов. Максимум, до пяти. Кстати, больше воду в канистре держать не стоит – замерзнет и разорвет стенки. А у нас все чуть ли не в единственном экземпляре.

Сунул нос за дверь. Ох, морозец! За пределами землянки температура примерно градусов десять – пятнадцать. Если ты живешь в городской квартире или добротном деревянном доме с хорошим печном отоплением, такая погода только разгонит кровь. Но если в холодной землянке с примитивной печкой, то будешь дергаться и дрожать, как древний старик.

Ух, как пробирает холод даже внутри помещения! Торопливо надел на свитер куртку и принялся разжигать костер, предварительно просканировав окрестности. Все, как вчера. Зомби неторопливо блуждали в рамках селений, не собираясь посетить леса и поля. Замечательно! По крайней мере, прямой опасности не заметно.

Несколько порций дров накануне вечером были нарублены и невысокой поленницей сложены у стенки около входа. Взял оттуда и наломал в щепу ветки посуше и потоньше, сложил грудкой в печи, экономно брызнул бензина. Горючее надо беречь, кто знает, сколько нам тут придется жить. Газонефтяная промышленность – краса и гордость экономики России – осталась в прошлом. Забренчал гаечным ключом о гальку. Несколько ударов и костер вспыхнул. Протянул к огню замершие руки. Потом опомнился, принялся задабривать огонь новыми порциями дров. Тонкие ветки сгорали быстро, но нужную температуру нагнали и тогда я положил уже пищу для более солидных размышлений – нарубленные стволы молодых березок толщиной с девичье запястье.

Огонь приободрился, заработал в полную силу. Поставил на печь кастрюлю с остатками вчерашних макарон. Двум взрослым мужчинам такая пища на один зуб. На обед придется варить постную кашу. Не густо! Необходимо срочно добывать мясо. Братьев наших меньших, конечно, жаль, но полноценно кушать крайне необходимо. И, кстати, крупы и макарон тоже немного. Логические размышления наводили на мысль о мясном и рыбном рационе в недалеком будущем. Который, кстати, надо будет еще добыть, освежевать и разделать.

– Саша, ты кушать будешь? – поинтересовался я провокационно. Брат был большим любителем побездельничать по утрам, отлынивая от текущей работы под одеялом. Но сейчас даже под двумя одеялами, пожалуй, холоднее, чем около разгоревшейся печки, а чарующий запах макарон на фарше заставлял сглатывать слюну и подозревать, что тебя могут не подождать и слопать все в одиночку.

Брат застонал, закашлялся, завозился по одеялами, пытаясь понять, чего ему больше хочется – спать или есть. Сдался, встал, подрагивая от холода, подошел к печке греться.

Пока ели, распланировали деятельность на день. Саша, узнав об отсутствии опасности, предложил проводить все время в землянке, выходя только для заготовки дров. Но я отрицательно покачал головой. Интуиция, пополненная новым чувством немного предвидеть будущее, подсказывала о нарастании морозов. Они будут не долгие, но сильные – за пятьдесят.

Я сообщил об этом Саше. Тот разочарованно почесал затылок. Сегодня похалтурить не удастся, что было для него самой неприятной новостью. Решили, что мне, чувствующему живых существ, лучше сходить на охоту. Охотник из меня, правда, никакой, ни разу не занимался звериным душегубством ни в том мире, ни, тем более, в этом, но выбирать не приходилось. В ознаменование этого мне была торжественно вручена кожаная куртка. Саша же, одевшись как можно теплее, будет заготавливать дрова. Береза горит быстро, особенно тонкие ветки. Для поддержания огня нужно заготовить гору хвороста, чтобы не ползать по лесу в жуткий мороз.

Поразмыслив, Саша нашел возможность модернизировать лесозаготовки – он предложил частично разобрать часть боковой стенки печки, обращенной внутрь землянки. Тогда можно будет заготавливать двухметровые поленья, постепенно заталкивая их в печь по мере сгорания. Я не возражал, понимая высокий эффект предложения. Великая сила – лень!

Доели макароны, по очереди попили противной теплой воды, которую не облагородили даже несколько ложек сахарного песка. Увы, но чай за недосмотром подмок и пах так, что никакого желания использовать для употребления не вызывал. Надо набрать хотя бы листья малины или смородины. Ничего, что они замерзли, вкус должен сохранится. Ведь что-то пить надо? Просто горячая вода вызывает простые чувства типа рвоты и отторжения от мира сего.

Что ж, нечего затягивать. Если никого не поймаю, сегодня мы ляжем спать практически полуголодными. Растительную пищу, взятую с собой из дома, надо старательно экономить.

Надел куртку, намотал на голову кусок материи, отрезанный от старой теплой рубашки. Это будет шапка. Рукава этой же рубашки послужили мне эрзац-варежками. Больше утеплятся было нечем. Вот когда начинают сказываться суматошные сборы и торопливое бегство от зомби, что б они мучительно разлагались!

Взял сделанное вчера копье. Брат пошел по пути наименьшего сопротивления, крепко привязав литовку к древку проволокой, снятой с машины. Я попытался пошевелить лезвие и предъявить претензии, но нет, работа была сделана на совесть.

Хлопнул Сашу по плечу и вышел из землянки. Температура, как я и ожидал, была в пределах пятнадцати – двадцати градусов. То есть не совсем холодно, но на месте стоять опасно – коварный холод сразу лез под старенькую куртку, сковывал холодком ноги и руки. А уж если на открытом пространстве налетал ветер, то остатки тепла улетучивались мгновенно. Тут не только никого не забьешь, сам падешь смертью храбрых, замерзнув у очередного дерева.

Мир сильно изменился, покрывшись снегом. Попытался ощутить окружающее пространство. Зомби на месте, в своих населенных пунктах и двигаются как-то замедленно. Они и раньше не отличались скоростными передвижениями, а сейчас и совсем выглядели улитками. Переключился на ближайшие окрестности. Оп-па, а в ближайшем леске, овальной массой расположенном на склоне, находится крупный зверь!

Кажется, лось. Попытался настроить чувства получше. Точно лось! Еще молодой, неосмотрительно решивший устроить дневку поблизости от человеческого жилья. Интересно, будет он наказан или сможет уйти от меня? Столько мяса! Нам бы надолго хватило – в два рта много мяса не съешь, как ни старайся. Попадись, дорогой, должно же быть счастье на земле!

Крадучись (как мне казалось) двинулся по полузаросшей, покрытой снегом дороге, окаймлявшей лес слева. И не успел я пройти сотню метров, как навстречу мне, буквально в десятке шагов, на дорогу вылетел лось.

Вряд ли он собирался атаковать меня. Лоси – не волки и не медведи, хотя и не пугливые зайцы. Во время лосиного гона этих зверей надо обходить подальше – не затопчут, так на рога поднимут. Но сейчас время для лосей спокойное. Скорее всего, неопытный самец услышал шорох шагов, не разобрался, где их источник – в лесу эхо искажалось – и невезуче вылетел на меня.

Я не успел проверить окрестности – новое чувство требовало всего внимания. Или иди, или ощущай местность. Поэтому для меня встреча тоже оказалась неожиданной. Почти инстинктивно бросил копье, целясь в голову. Вполне закономерно, что такой ас охоты холодным оружием, как я, в избранную цель не попал. Впрочем, мне повезло. Лезвие литовки вонзилась в верхнюю часть груди – там, где она начинает переходить в шею. Острый наконечник копья и близкое расстояние привели к тому, что лезвие почти полностью вошло и серьезно повредило систему кровоснабжения. Брызнула кровь, лось рванулся ко мне. Теперь, похоже, он действительно пытается атаковать обидчика. Я оцепенел, коленки предательски задрожали. Вместо того, чтобы рвануться в чащу под защиту деревьев, стоял и пялился на набегающую смерть. Впрочем, человек от здоровенного лося не убежит…

К счастью, у лося получился только первый прыжок. Затем ослабевшие ноги делали прыжки все короче, не пробежав и половины расстояния, он рухнул на дорогу, затрясся предсмертной дрожью и умер. Я облегченно вздохнул, вытер со лба нервный пот.

Отдышавшись, подошел к лосю. Остекленевшие глаза с упреком смотрели на меня, душегуба и убийцу. Мне стало жалко зверя. Что делать, прости дружище, я не из садистских побуждений или наживы. Кушать хочется, хоть волком вой. Надеюсь, твое послесмертие будет счастливым и ты попадешь в свой лосиный рай. Кое-как вытянул лезвие. Сильно же я метнул копье с перепугу! Отрезал той же самой литовкой заднюю ногу, с трудом взвалил ее на плечо, понес в землянку. Копье пришлось оставить около лосиной туши. Авось местные зайцы не украдут. А к туше еще не раз придется вернуться. Мясо надо взять все, также, как и внутренности. У нас ничего лишнего нет, все съедобное должно быть съедено.

Брат в поте лица рубил дрова. Увидев меня так быстро с добычей, удивился. Я рассказал ему об удачной охоте, предложил помочь перенести мясо, пока не нашелся умелец типа стаи волков или выводка лис набить желудок за наш счет. Саша с топором отправился к лосю, а я спустился в землянку, протер в снегу невымытые кастрюлю и кружку, взял их с собой, добавив к ним самый большой нож. Мясо – мясом, надо еще взять хотя бы полкастрюли крови и часть нутряного жира. Бутылка растительного масла не бесконечна, а жарить на чем-то придется, хотя нутряной жир имеет не самый лучший вкус.

Пока я осуществлял приготовления к наполеоновской кампании, Саша отрубил оставшуюся заднюю ногу и потащил в землянку. Затем было филе, мясо с области хребта и грудины, передние ноги. На ближайшее время мы пищей обеспечены.

Вспорол лезвием литовки брюшину. Начерпал с половину кастрюли крови. Хотел остановится, но крови оставалось слишком много – лось хотя и молодой, но большой. Пожалел этого ценного продукта, залил кастрюлю почти полностью, добавил жиру. Отнес ее в землянку. Задумался о способе транспортировки продовольствия. Мясо еще можно носить большими кусками, но внутренности так таскать не будешь. Да и перевозишься еще в крови и жире. А у нас ни мыла, ни стирального порошка. Оглянулся в поисках искомого. Где-то у нас была пришвартована клеенка. Ее место на столе, но у нас его нет. Зато ее можно использовать в качестве буксируемой емкости и перенести все внутренности оптом.

Отрезал желудок, легкие, почки, печень, переложил их на клеенку. Подумал, вырезал два солидных куска филейного мяса и положил рядом. Саше меньше таскать придется. Передохнул и с трудом потащил клеенку, чувствуя, как немеют на холоде руки.

Через час на месте удачной охоты остались немногочисленные кости, голова, которую мы брать не захотели, побрезговали, некоторые части туловища и следы крови.

Пока носили, мороз заметно усилился. Хоть мы и активно перемещались, транспортируя лося, но все равно было холодно. Поэтому после переноски лосятины брат с удвоенной скоростью начал рубить дрова, а я завершил создание завалинки вокруг землянки, полностью завалив стенку кузова до потолка. Хотя был мороз, но земля промерзла слабо, твердой коркой был прихвачен только верхний слой. Разрубил его лопатой, а дальше пошла мягкая земля. Завершив со стенками, накидал слой земли на крышу. Хоть как-то утеплиться, раз нет хорошей русской избы.

Саша, нарубив неплохую поленницу, посчитал свою задачу выполненной. Но я, предчувствуя сильные холода, молча взял топор и продолжил истребление берез. Нарубив несколько десятков полешек, остановился. Не потому, что считал запаса достаточно – устал.

Пока я рубил, Саша растопил печь и готовил шашлык из мяса, сделав шампура из проволоки. Пахло очень вкусно, желудок аж забился в истерике, требуя продолжать банкет. Я присоединился к нему, начав жарить печенку. Мясо молодого лося поджарилось быстро и мы с удовольствием принялись за еду. Наспех посоленное мясо было хуже замоченного в специальном растворе свиного или говяжьего шашлыка. Но это было мясо! Хорошо прожаренное на углях и в большом количестве. Испеченная печенка тоже была встречена благосклонно. Под влиянием горячей пищи и печки под боком я, наконец, согрелся и перестал дрожать.

Брат под влиянием еды, наоборот, погрустнел, неодобрительно оглядел внутреннее убранство землянки.

– Сколько мы будем так жить? – тоскливо спросил он, – в холоде, под землей, в темноте, где единственный свет идет от печи. Совсем, как эти, питекантропы. Осталось только каменное оружие соорудить.

– Впереди у нас три дня морозов, – ответил я, – затем посмотрим. Главное – мы живы. Морозы не должны быть вечно. Надейся на лучшее.

Саша раздраженно отмахнулся:

– Такая жизнь хуже смерти! Лучше подохнуть!

На это подвывание я не обратил никакого внимания. Пусть поскулит, легче станет. Хоть пар выпустит. Первый этап адаптации, по-моему, состоялся. Мне, что ли легче в этих руинах?

Глава 6

Таких морозов я не помнил за всю не такую уж короткую жизнь. Градусника не было, но, скорее всего, на дворе температура превышала шестьдесят градусов. Сходить в туалет означало совершить подвиг, после которого долго отогреваться около печки, поминая нечистого всуе. Деревья лопались с оглушительным треском, не выдерживая лютых холодов и заставляя нас вздрагивать от неожиданности. Груда березовых дров, казавшаяся бесконечной, начала катастрофически таять уже в первые сутки, когда мы раскочегарили печку. Пришлось их экономить, поддерживая в печке небольшой костерок. Дверь укутали имеющимся тряпьем, трубу сняли, заткнув выходное отверстие и оставив небольшую отдушину.

Но все равно, судя по замершей воде, температура в землянке была минусовой. Надели на себя всю одежду, завернулись в одеяла и сидели у костра. Спали здесь же, вытащив автомобильные сиденья с земляной постели.

Одно вдохновляло. После первых часов морозов я уже четко знал, когда сильные холода закончатся – примерно через трое суток – и представлял дальнейшую погоду – нас ждала неделя вполне терпимых двадцатиградусных морозов. А затем как бы не началась весна. Хотя так далеко я предсказывать не мог и опирался скорее на существующую тысячелетиями практику – после зимы всегда начинается весна. В любом случае, оставалось одно – ждать.

После нескольких верно предсказанных мной предзнаменований, реализовавшихся на все сто процентов, Саша унял свой скептицизм. Раз я предсказал лютые морозы, то и их прекращение тоже должно быть правильным. Да и что мы еще могли, кроме как надеяться на светлое будущее?

Трое суток сидели и ожидали, негромко переговариваясь, а то и переругиваясь. По очереди спали. В землянке было холодно, но терпимо. Ничего не отморозили. Гораздо больше надоедало ожидание и неподвижное сидение у костерка. Те, кто летал в Америку в прямом авиарейсе Москва – Нью-Йорк в узком жестком кресле на протяжении полусуток, меня поймет.

Но вот по истечении примерно трех суток я почувствовал, что холод начинает отступать. В нашей землянке заметно потеплело, на потолке образовались большие капли. Да мы и сами не мерзли. Даже не приходилось протягивать к печке замерзшие руки. но смягчение морозов поначалу облегчения не принесло. За пределами землянки, судя по характерным звукам, вместо свирепого мороза поднялся страшный ветер, заставив пожалеть, что мы не в бетонном убежище. Дверь заходила ходуном, словно с противоположной стороны на нее изо всех сил давили, периодически ослабляя усилия. Вдобавок по кузову, служащему нам крышей, словно хлестнули большой плетью. Кто это там бродит? Мои новые ощущения ни о чем не говорили. Неужели я их лишился? На всякий случай мы схватились за имеющееся оружие: я – за топор, Саша – за копье.

Бешеный ветер, как внезапно начался, так и неожиданно закончился. Полчаса бури медленно и мучительно прошли, словно тяжелый год. Наступила тишина. Я прислушался – тихо. Зашевелился в одеяле, закряхтел, как старый дед. Следовало бы посмотреть на результаты шквала. И полешек занести, а то у нас догорали в печи остатки дров. Разжигай потом заново. Поднялся, двинулся к двери. Саша решительно двинулся следом. Если около дверей притаился зверь, вдвоем отбиваться проще.

Осторожно открыли дверь в готовности рубить и колоть притаившегося врага. Однако там никого не оказалось. Мне стало ясно, что надо больше доверять своим чувствам. Раз они подсказывали, что около землянки никого нет – ни живых, ни мертвых, значит, там никого нет и не надо бояться и рефлексировать.

Выйдя из землянки, мы оглянулись. Саша удивленно присвистнул. Я свистеть не стал, но тоже был удивлен. Картина общего разгрома впечатляла. Ветер унес практически весь выпавший за последние дни снег. Много деревьев было сломано, даже выдернуто с корнями. Обнаружился и напавший на нас. Одно из деревьев, падая, кроной ударило по крыше землянки. Неприкосновенный запас дров, зарезервированный на непредвиденный случай в укромном уголке среди деревьев, исчез, унесенный ветром.

Оскорбленный такой несправедливостью природы, Саша всласть выругался. Я с ним молча согласился. Лучше бы мы их сожгли, обогреваясь. А тут пришлось запасти новый запас на оставшиеся несколько суток мороза. Саша рубил на дрова сломанные и выдернутые деревья, а я ходил по ближайшей округе, собирал ветки и небольшие фрагменты стволов.

Порядком размялись и сразу же проголодались. Решили сварить последний запас риса с мясом, которого оставалось еще много. Сваренную еще до морозов кровь мы в первый же морозный день сварили и выложили на скатерть. В сваренном виде она принимает твердую форму, а на морозе, гулявшем по землянке, еще и закаменела. Кровь потихоньку съедали, разрезая ее на плитки и грызя на подобие сухариков. Нельзя сказать, что очень вкусно, но вполне съедобно и, говорят, полезно.

Сварили, съели. По содержанию это было скорее мелко нарубленное мясо с рисом, если сопоставить удельный вес продуктов. Риса у нас было мало, его приходилось беречь, а мяса можно было еще добыть. Да и лосятина приходилась в избытке. Впрочем, какая разница, чего больше. Против такого соотношения никто не возражал. Мы не волки, но мясо нам тоже нравилось. Проглотив последнюю ложку – больше не лезло – Саша привычно пожаловался на отсутствие курева. С вредными привычками надо бороться! Я отвернулся и злорадно улыбнулся. Сытый голодного не разумеет, также как некурящий – курящего.

Заговорили о будущем. Я сообщил о своих чувствах. Новое предвидение подсказывало, что примерно через восемь дней начнется весна. Именно, не потепление, а настоящая весна и оживление природы, вступающей очередной жизненный цикл. Саша обрадовался. Весной хорошо даже в землянке. Обрадовало и другое мое сообщение – зомби с трудом передвигались и их стало меньше. В ближайшей деревне «прощупывался» всего только один зомби из четырех. Я предположил, что остальные или превратились в обычных мертвецов, или ушли. В селе зомби осталось десятка три, но это практически половина от первоначального.

Совместный вывод: подождем неделю – другую и будем действовать в зависимости от сложившихся обстоятельств. Ничего другого не оставалось. Хотя вернуться в нормальное человеческое жилье, спать на мягкой постели и под крепкой крышей, есть за настоящим столом в тепле и на свету хотелось до колик в животе, но в землянке, кажется, было более безопасно. По крайне мере, здесь за нами никто не гнался и не угрожал смертельной опасности.

Зимние дни с температурой в десять – двадцать градусов особо не утомляли. Заготовка дров, приготовление пищи, кое-какая уборка и даже некоторая стирка с помощью добытых на берегу реки песка и ила, устройство подобия бани, с помощью нагретой воды в миске – за последние дни запаршивели мы изрядно – занимали большую часть дня. Я пару раз в качестве разминки выходил на охоту. Зверье удирало, не подпуская ближе, чем на два – три десятка шагов. Только один раз увидел лису, кинул копье и ожидаемо промахнулся.

Зато на поставленные силки попалось два зайца. Один правда был наполовину съеден, похоже лисой, и возможно даже той, в которую я кинул копье – в отместку? Я побрезговал его брать. Зато второй был абсолютно цел и послужил нам хоть каким-то разнообразием, а то все лосятина и лосятина.

Вечером Саша, по старой привычке, сидел долго, поддерживая огонь и разговаривая сам с собой. Перед сном в костер клалось толстое полено или, если удавалось найти, пень. Зачастую они тлели долго, до утра. Я же вечером, то же по привычке из прошлой жизни, ложился рано, а вставал ни свет, ни заря еще в темноте. Разжигал небольшой костер и поддерживал огонь, терпеливо дожидаясь, пока не начнет светать и можно будет перейти к активным действиям по приготовлению пищи.

Мы уже начали привыкать к резким переменам погоды, когда четыре времени года тянулись двенадцать месяцев. Ритм жизни ускорился и от весны до весны пройдет, похоже, месяца два. И я ничуть не удивился, когда одним прекрасным утром, вставая, опустил ноги не на известняк, а в воду. Не удивился, просто заорал от неожиданного холода. Пришла весна, что б ее, а вместе с ней и половодье.

Проснувшийся от шума Саша предложил мне орать за пределами землянки, повернулся на другой бок и снова уснул. Я вытащил ноги из ледяной воды, залез обратно под одеяло отогреваться. Услышал звук бегущей в землянку воды, на который первоначально не обратил внимания. Все вещи, которые мы опрометчиво оставили на полу, теперь под водой или, в лучшем случае, плавают на воде. Зашибись! Порадовался за матушку природу, задумался, как бы ей отомстить.

А делать-то нечего. Не встанешь, зальет. Емкость землянки весьма ограничена и выхода отсюда воде нет. Только обратно через вход, заполнив предварительно все помещение. Не замерзли, так утонем.

– Саша, – позвал я.

Тот хмыкнул, продолжая спать.

– Саша, половодье, надо вставать, утонем. МЧС здесь отсутствует. Как, впрочем, пожарники и полиция.

Брат зашевелился, забурчал, проклиная все на свете и совершенно не собираясь вставать. Опять на меня надеется, паразит! В кромешной тьме рукой кое-как нащупал старые ботинки, полностью утопленные в воде. Вытащил их, вылил воду. Надел на ноги. Холодная обувь восторга не вызвала. Но особенный кайф наступил, когда я вновь опустил ноги в ледяную воду. Аж сердце застучало в разнобой, протестуя против такого издевательства над организмом.

Наугад в темноте медленно пошел к печке. Два метра по ледяной воде растянулись едва ли не в вечность. Едва ноги не парализовало. А вот и печка. Нащупал кирпичи, с силой подул на кострище. Легкий пепел долетел до лица в поднятых мной воздушных потоках. Значит, печку, стоящую на земляной возвышенности, водой не залило. Пепел запорошил глаза, но своего я добился. Кострище приветливо заалело не прогоревшими угольками. Ура!

Протянул руку к дровам. Они, разумеется, оказались в воде. Но верхние веточки вроде бы высовываются над поверхностью. Потрогал – сухие. Наломал их, ободрал бересту, бросил ее на угли. Листики бересты скукожились, задымились и вспыхнули, а я поспешил уложить веточки, чтобы стабилизировать слабый огонь.

Свет костра позволил разглядеть, как обстоит положение с дровами. Оказалось, что я чрезмерно сгустил краски по поводу затонувших дров. Конечно, нижние ряды находились под водой, но это меньше половины запаса. Вода поднялась примерно на десять сантиметров от поверхности пола.

Аккуратно добавляя дрова так, чтобы не заглушать огонь и не привести к образования столба дыма – без трубы я задымил бы все землянку – я довел костер до счастливого состояния. Завершив разжигание тремя полешками толщиной с мужское запястье – костер все-таки задымил – взял лопату и вышел из землянки наводить порядок.

Природа встретила меня начавшимся утром, положительной температурой и почти полностью растаявшим оставшимся после шквала снегом. У наследников зимы не было никаких шансов – по ощущениям, температура поднялась градусов до десяти. Ничего себе климатические изменения! То-то и у меня организм постанывает.

Сначала привычно проверил окрестности на наличие зомби. В лесах и на полях находились только живые существа. И довольно много. Это хорошо! Проверил селения. В деревушке, за которой я постоянно наблюдал, предполагая устроиться там, если в селе не удастся, живых мертвецов не было совсем. Прекрасно, если это не маскировка с целью поймать людей. Прощупал село. И здесь тоже пусто! А вот это уже интересно. Еще вчера их оставалось десятка полтора – два. Может, все же вернуться в родимый дом? Рискнем, а если нам устроена засада, попытаемся отбиться и сбежать. Проводить еще одну местную зиму в этих зверских для современного изнеженного человека условиях очень не хотелось. Оставил эту мысль для обдумывания и совещания с Сашей.

Вернулся к текущим делам – поиску источника воды, заливавшего землянку. И сразу же обнаружил главного водяного врага. Небольшой весенний ручеек, протопив себе русло, беззаботно сбегал по ступенькам в землянку. Выкопал канавку, направил его в сторону. Подумав, окопал неглубокой канавой всю землянку, защищаясь от внезапного водного агрессора. Пока работал в поте лица, совсем рассвело. День будет сегодня солнечный, радующий душу.

Неведомые силы, поразившие нашу территорию, привели к тому, что связь между временами года и положением солнца нарушилась. Вот и сегодня – по погоде и природе – пришла весна, где-то март – апрель, а солнце августовское, то есть встает гораздо раньше, чем в первой половине весны. Замечательно! Часов нет, солнце показывает день рождение Барака Обамы, хоть на картах гадай, который час. С другой стороны, а зачем нам точное время? Светло, значит, день, темно – ночь, а остальное от лукавого.

Нарубив дров, вернулся в землянку с охапкой хвороста. Саша, естественно, даже не подумал вставать, чтобы помочь старенькому (тридцать шесть лет) родственнику. Вот лентяй! Костер почти потух, дрова прогорели. Бросил на кострище новую порцию. Сразу же пошел дым. Забыл, что надо постепенно разжигать. Подумал, вышел из землянки, расчистил в потолке отверстие. Вставлю трубу, станет легче.

Дым повалил через открытый проем дверей и, в меньшей степени, дыру в потолке. Подождал, пока основная часть выйдет из землянки, спустился к печке. Саша, наглотавшись дыма, спрятался под одеяла и оттуда, кашляя и чихая, вещал миру, какой я плохой и что со мной надо сделать в сексуальном отношении. Фантазия у него оказалась богатой. Порнофильмы, что ли, смотрел?

Я посмеялся над Сашей, подождал, пока костер окончательно разгорится, поставил трубу на прежнее место, давая дыму путь к небу, соорудил из кирпичей и хвороста что-то вроде насеста с единственной целью – вытащить ноги из холоднющей воды. Иначе перестану чувствовать нижние конечности. Сначала погрел ноги, поставил неподалеку для просушки ботинки. Затем принялся жарить шашлык на четырех имеющихся шампурах.

Соблазнительный запах жарящегося мяса заставил Сашу принять решение встать и позавтракать. Зевая, он сел на кровати и опустил ноги вниз, рассчитывая попасть в ботинки.

Испуганно-недовольный шквал эмоций заставил меня улыбнуться. Это тебе за лень и паразитический образ жизни.

– Почему ничего мне не сказал? – теперь конкретные претензии были обращены ко мне. Саша спрятался под теплые одеяла и недовольно смотрел на мир.

Я попробовал шашлык. Жестковат, хотя лосятина жестковата по своей характеристике, но можно еще пожарить.

– Я тебе говорил, – не принял я обвинения на свой счет, – сам виноват, встал бы, помог мне, а ты на другой бок повернулся и дальше дрыхнуть. Давно бы воду вычерпали и чувствовали себя, как белые люди.

– Не помню, – почесался Саша, постанывая и ругаясь, вновь опустил ноги в воду, надел ботинки и побрел к костру. Мы слегка позавтракали шашлыком, накидали в печку дров и взялись за работу. Пока таскали воду из землянки, прошлогодней травой и ветками тщательно протирали известковый пол, который изрядно размок, поднялось солнце.

Выбрались под уже теплые солнечные лучи весеннего солнца, понежились. Даже не верилось, что десять дней назад мы замерзали у костра, завернувшись во все, что можно. Рассказал брату об исчезновении зомби. Саша обрадовался.

– Пошли домой, – сразу же предложил он, – вдруг опять морозы ударят. Второго такого праздника я не вынесу. Как раньше люди жили?

– Нет, морозов пока не будет. Гарантируя на все сто процентов.

Мое предчувствие сообщало мне о царстве весны и приближении лета, о чем я дополнительно сообщил Саше. Ближайшие примерно три, а то и более недели весенне-летнего периода температура будет только положительной и нам опасаться холодов не стоит.

– Ты хочешь ночевать в этой яме, пропахшей дымом и известью? – не сдавался брат. Сильно же его достала землянка, если он готов сунуть голову в местожительстве зомби!

В словах Саши был определенный резон, но я колебался, раз за разом прощупывая селения в округе в попытке угадать судьбу зомби. Неужели они все вымерли? Жаль, но окончательно умершие тела я прозондировать не мог. Если бы точно посчитать человеческие останки, все было бы гораздо проще.

На предложении подождать до обеда мы постановили дискуссию пока прекратить. Слишком все неопределенно было в округе, чтобы принять окончательное решение о дальнейшем житии. Времена года менялись с такой скоростью, что мы не успевали к ним адаптироваться. Только вроде бы зима, а глянь уже весна и лето в окошко заглядывает.

Однако уже через час новые очевидцы наступившей аномалии определили наши дальнейшие попытки, совершенно не поинтересовавшись нашим мнением. Впрочем, в жизни события развиваются зачастую именно так. Не государство, так природа помыкают людьми в своих целях, аргументируя это тем, что мы часть биологической жизни на Земле.

Глава 7

На всякий случай Саша решил нарубить дров про запас. Вначале ему пришлось поискать по ближайшим лесам сухостой, поскольку в ближайшем лесу мы все выбрали, а затем приступить к рубке. В это время я вытаскивал отсыревшие одежду и одеяла для просушки на солнце. Кто его знает, какая завтра или даже сегодня к вечеру будет погода. Не холода, так дожди заставят вновь забиться под землю. Своему новому чувству предвидеть погоду на ближайшие дни я еще до конца не доверял, хотя и давал Саше гарантии на сто процентов. Это как получить права на вождение машины. Теоретически ты полноценный водитель, а на практике у новичка окажется много возможностей совершить аварию.

Привычно запустил поисковик ощущений, пытаясь определить даже не зомби, а возможные жертвы охоты. Очень уж надоела лосятина. Короче, зажрались! Ощущение горячих, злых эмоций, идущих от неведомого зверя, заставили меня замереть, забыв обо всем. Он был совсем рядом, буквально в ста метрах, и не замечался глазами только из-за подступавшего к самой землянке леса. Это не зомби, но и не обычные животные! Не знаю кто, но опасность на лицо!

– Саша, – потребовал я, – подойди ко мне!

Лучше держаться вместе. Если это враг, то вдвоем спастись легче, чем одному.

– А? – не понял он, войдя в азарт в процессе рубки дров, но, увидев напрягшегося меня, подошел ближе, – кто-то идет? Но ты же говорил, зомби из селений не уходят?

Я напрягся, пропустив вопрос. Сгусток энергии, алый по моим ощущением от переполнявшего его желания обрушиться на нас и съесть, стремительно перемещался в нашу сторону. Видимо, почувствовал находящихся неподалеку людей. Вскоре мы увидели неведомое чудо-юдо, длинными прыжками резко сократившего расстояние и остановившегося шагах в десяти от нас.

Внешний вид зверюшки заставил нас расслабится. Представьте себе белку ростом в метра полтора. Нет, это не творение отравленного алкоголем мозга, увидевшего белочку, а реальная зверушка, точная копия с земным оригиналом, вплоть до кисточек на ушках. Глаза, поблескивая, с интересом смотрели на людей. Инопланетянин! Настоящий! Мечта всех уфологов наконец-то вышла на землян, вот только сказать об этом мы никому не можем.

Насмотревшись, белка прижала передние лапки к мордашке, облизала их. Саша, улыбаясь, протянул:

– Вот это да! Пойти погладить по голове? Думаешь, разрешит?

Я бы тоже хотел погладить по мягкой шерстке. Вот только ментальные ощущения показывали, что это крайне агрессивное существо, нацеленное на убийство, и питается он не мясом… как бы это выразиться… эмоциями?.. чувствами?.. или тем, что старомодно называется душа? В любом случае, – это я почему-то знал точно, – мы умрем в страшных муках, проклиная тот миг, когда родились и завидуя уже умершим.

– Подожди, – остановил я Сашу. Тот удивленно посмотрел на меня, не понимая, почему я не разрешаю ему поиграть с красивой игрушкой.

«Игрушка» опустила лапки и вдруг ощерилась, заверещала, угрожающе обнажив зубы. Вся прелесть, и мягкость исчезла. Перед нами было чужеродное существо, смысл жизни которого заключался в истреблении людей. Те же зомби, но в более приятной глазу оболочке.

Ученые, которые говорили о прорывах в аномальных зонах чужих миров, видимо, оказались правы. Вот он, злобный инопланетянин, что б меня кислой капустой обкормили и кислого молока добавили!

Саша, опешив, сделал шаг назад, за мою спину, а «белка» сделала еще прыжок и приземлившись в пяти шагах, внезапно открыла рот и выдула полосу пламени. Брат вскрикнул, послав проклятие огненосному гаду. Для меня атака не была совсем неожиданной – за доли секунды до нее я почувствовал, что сейчас на нас обрушится пламя.

Но это понимание атакующего огня ничем не могло помочь – я не знал, как от него защитится. Инстинктивно выбросил навстречу белке руки и представил, что ставлю ими невидимый ментальный щит.

Огонь почти долетел до меня и… бессильно опал. Руки ощутили легкий толчок. «Белка» недоуменно уставилась на меня, раздраженно ударила о землю пышным хвостом, вновь заверещала, почти как свой земной аналог. Выпустила еще одну струю огня.

Ее я отбил уже уверенно. А потом представил, как я бью «белку» по голове тяжелым кулаком. Удар получился настоящий, словно я в действительности ударил дубиной или обухом топора. «Белка» рухнула на землю.

Она не шевелилась, но своим новым ощущением я видел, что зверь просто оглушен. Скоро он придет в себя и снова начнет атаковать, стремясь убить нас. Всем нужны живые люди для подпитки энергией. Собственно, я совсем не против, но зачем же убивать!

Черт! В сознание ворвались еще три сгустка алой энергии, которые шли на помощь, а точнее, получить свою долю человеческой энергии. Я выхватил у брата из рук топор, ударил белку по шее. Удар оказался с перепугу таким сильным, что голова почти отделилась от туловища.

– Уходим обратно в село! – скомандовал я.

Саша невольно окинул сохнущую одежду.

– Жалко свитеров, – посетовал он, – и ватные одеяла последние, дома уже таких нет. Куда так спешить, как на пожар? Ты чего-то боишься?

– По лесу к нам направляются еще три таких милых животных, – я ткнул топором в зверя, – против них мы не устоим. И как бы они нас не отрезали от дома. Пойми, им нужно убить нас, чтобы попользоваться нашей энергией. Ты этого хочешь?

Глядя на белку, Саша фыркнул, меланхолично кивнул. Убитый зверь на глазах усыхал. Мумифицированные останки выглядели, в отличие от живого оригинала, весьма противно и не вызывали восторга.

– Давай быстрее, – до Саши, наконец, дошло, что ничего хорошего эти исчадия ада не принесут и он заторопился, желая покинуть лес и уйти от останков «белки».

Я полностью разделял его мнение, благо своими новыми чувствами ощущал близость скачущих «белок». Две из них находились метрах в трехстах. Нас они еще не видели, но, судя по направлению движения, знали, куда бежать и скоро выйдут прямо на землянку.

Саша схватил топор, оглядел одежду, сожалеюще вздохнул. Одежда на дороге не валялась, особенно в их неопределенное время, когда постиндустриальное общество с мощной промышленностью оказывалось недосягаемым и все имущество становится самодельным и зависит от наличия сырья и умения ремесленника.

Но огнедышащие белки не позволяли задерживаться. Я схватил копье, чувствуя, что резерв времени совершенно иссяк и нам вот-вот придется вступить в схватку с сомнительным для нас результатом, скомандовал:

– Побежали!

Спринтерский забег оказался очень кстати. Пробежав через поле, оглянулись и увидели показавшихся среди деревьев преследователей. На расстоянии полукилометра за нами скакали две белки, уже давно ментально ощущаемые моим сознанием. Стала хорошо чувствоваться и третья белка, которая скакала в стороне, выделывая какие-то кренделя по весьма замысловатому маршруту. Мне показалось, что она пытается отрезать нас от села. Фигушки!

Мы проскочили мимо зверушки буквально в метрах пятидесяти. Та возмущенно выпустила вверх столб огня, но благоразумно не стала гнаться. Уж с одним-то чудовищем я бы справился!

Кажется, вырвались. Первоначально я не понимал, как мы сумеем отделаться от погони, ведь эти твари будут гнаться, пока не загонят и убьют. Но потом подметил, что чем ближе к селу, тем медленнее они двигаются. На каком-то рубеже, по которому проходил неведомый бартер, «белки» остановились, на прощание выдули в нашу сторону струи огня и поскакали назад.

– Фу! – Саша, остановившись, облегченно вытер пот, – я думал конец. Сил уже нет бежать. Упал бы и умер на радость всех врагов.

Мне подумалось почти также, но я встретил прекращение погони более сдержанно. Новое чувство и без того подсказывало мне, что я останусь в живых. Но на счет брата предчувствие молчало. Так что хорошо то, что хорошо кончается. Еще один враг остался с носом. Сколько их всего – два, двадцать, двести?

Замер ненадолго, проверил окрестности на предмет ожившей мертвечины. В селе никого из людей не было – ни живых, ни мертвых. Облегченно вздохнул. Возвращаться в лес, в котором появились странные, но очень опасные твари не хотелось категорически. А пришлось бы. Бороться с огнедышащими гадами я вроде бы мог, а с зомби еще не представлял, каким образом. Да и слишком их много оказывалась на меня одного. Даже с учетом погибших вторично.

Задвинув за спину брата, двинулся вперед. Мы вошли в наши наследственные владения тем же путем, как уходили, – через соседский огород, сделав приличный крюк. Родной дом встретил тихим поскрипыванием под порывами ветра полуоторванной от забора доски. Перепады температуры, сильный мороз и бешенный ветер нанесли хозяйству изрядный ущерб. Не менее половины забора рухнуло, а некоторые пролеты даже отлетели на двадцать – тридцать метров. На крыше оторвало несколько железных листов. В одном из окон выбило стекло. Но сам дом стоял, гордо упершись стенами в фундамент. И на том спасибо, ни пожара, ни цунами. Лишь бы не было никакой засады.

Перехватив поудобнее оружие, осторожно вошли во двор. Огляделись. Без пса Герасима в ограде стало пустовато. Ворота зомби так и не сломали. Кстати, а они сами… заглянул под ворота. Никого не было видно. Но это я на всякий случай для самоуспокоения. Я же их не чувствую! А раз не чувствую, значит, они не существуют… Экзистенциалист хренов!

Затем зашли в сени. Обостренные чувства предупреждали, что и здесь никого нет, но, все равно, руки слегка дрожали в опасении спрятавшегося врага. Но сени и идущая следом за ними веранда были пусты. Только половики скручены и разбросаны так, словно по ним ходил некто, почти не отрывающий ноги от земли. И двери в дом распахнуты. А мы, уходя, закрывали? Или все же зомби? И где тогда они, прячутся в засаде?

Вновь прощупал сознанием дом и ближние окрестности. Ну нет здесь никого! Сообщил об этом брату. Помялись около двери в дом, осторожно вошли. Решили, что первым пойду я – у меня чувствительность выше. В честь этого поменялись оружием – я получил средство ближнего боя – топор. А Саша, выставив копье, пойдет следом за мной, будет колоть неведомого врага. В таком порядке зашли на кухню. Вообще, покойный отец сделал дом большой. В центре дома была большая русская печь, сложенная из кирпича несколько лет назад взамен прежней. Перед ней крохотная прихожая. Налево от печи находилась кухня, через которую шла дорога в небольшую комнату. Направо от печки почти всю сторону занимала самая крупная комната. Из-за ее размеров одна из спален была совсем маленькой такой узкий пенал, в который, однако, с трудом влезли постель, комод и стол. Из-за этого даже одному человеку здесь было совсем не провернуться. Вошел и сразу в постель, иначе любое прочее движение закончится прикосновением об острый угол мебели.

Пошли в дом, по-прежнему следуя один за другим. Кухня… Одна комната… Вторая… Третья… Подполье… Оно было особенно страшно своей темнотой и большими размерами. Свернули из бумаги факелы и подожгли их, тщательно все проверяя, чтобы быть окончательно спокойными.

Уф, никого нет! Вышли во двор. Саша с наслаждением раскурил найденную в доме случайную папиросу найденными же спичками. В отличие от зажигалки спички оказались работоспособными.

– Устал я что-то, – пожаловался брат, – не заболел ли? Или перенервничал? Такое ощущение, что из меня энергию вытягивают.

Я на всякий случай проверил округу на предмет враждебных существ. Пусто. Вдруг почувствовал чье-то злобное прикосновение, словно мертвец дотянулся до меня своей холодной рукой. Энергия души начало ощутимо покидать тело.

Инстинктивно отшатнулся, выбросил руки вперед, представив щит. Неприятное ощущение исчезло. Энергия тоже перестала утекать.

Здесь кто-то есть! Но почему я никого не вижу, не чувствую? Этого не может быть!

Закрыл глаза для лучшей концентрации, тщательно прочесал село. Пусто! Может, я неправильно ищу?

Попробовал не ощущать округу, а осмотреть ее с закрытыми глазами, как бы изнутри. И вздрогнул от неожиданности и почти испуга: неподалеку от меня висело небольшое темное облачко, от которого, как я теперь почувствовал, и несло мертвечиной. От него тянулся ко мне хоботок, по которому от меня недавно шла энергия. Теперь же хоботок бессильно скользил по поставленному ментальному щиту. Но самое главное, к брату присосалось такое же облачко и высасывало из него душевную энергию, буквально урча от удовольствия.

Представил в руках выкованный из магии клинок – длинный обоюдоострый меч – и ударил по этому облаку смерти, отсекая его от Саши. Облако с глухим ментальным стоном отлетело в сторону, попыталось броситься на меня. Ударил по нему еще раз, представляя, что в руках у меня не меч, а булава.

Облако охнуло и развеялось, под порывами ветра исчезнув, как клуб дыма, оторвавшийся от костра. Один – ноль в нашу пользу. Второе облачко, перестав пытаться прорваться ко мне, стремительно удрало, скрывшись из виду за ближайшими домами.

Брат с интересом смотрел на мои манипуляции. Враг для него явно был невидим и никак не прощупывался.

– С кем-то воюешь? – настороженно спросил он.

Я, разумеется, не собирался таиться, но прежде поинтересовался его самочувствием.

– Да вроде легче стало, – неуверенно сказал Саша, прислушиваясь к себе.

А я рассказал ему о странных облачках, отдающих мертвечиной. О том, что один из них присосался к нему и пил его душу.

Саша встревожился:

– Они нас могут убить?

– Одно облачко вряд ли. Твой мучитель уже был почти сыт, черпая твою энергию, а ты почувствовал только недомогание. Но если их окажется с десяток, будет плохо. Они не умеют или не хотят останавливаться и готовы отсасывать душу человека вплоть до полного ее исчезновения.

– Будем уходить? – в голосе брата чувствовалось разочарование. Он уже нацелился пожить, как белый человек, готовить в печке, спать в постели, укрываться от непогоды под надежной крышей, в жуткие морозы сидеть у хорошо натопленной русской печи. А тут…

– Не беспокойся, – успокоил я его, – они не сильные. К нам во двор прилетели два облачка. Одного я отбросил, тот, испугавшись, улетел, а второго, твоего, – убил, развеял по воздуху. Так что спасемся. В открытом бою победа однозначно будет моей. Есть только одна проблема – как бы поставить от них стабильную защиту. А то жить в ожидании постоянной атаки довольно тяжко. Да и спать надо периодически, хотя бы несколько часов в сутки. Ладно, разберемся. А пока, не подкрепится ли нам нормально приготовленной пищей, без запаха дыма и не подгоревшей?

Глава 8

Растопили печь, начали рассуждать о пользе вкусной и здоровой пищи и рыться в закромах кухни. Закрома оказались отечественные, то есть практически пустые. Сказывались неприятные последствия поспешного бегства из леса. Запасы продовольствия были мизерные. Запоздало подумал, что надо было взять хотя бы кусок мяса. На это понадобилась бы какая-то минута и мы бы сейчас не страдали от избытка негативных эмоций. Лосятина, изрядно надоевшая в лесу, теперь представала как верх кулинарного мастерства, сравнимая только с пресловутой амброзией.

К тому же посуда, оставшаяся дома после нашего ухода в лес, оказалась серьезно прореженной за счет унесенной и теперь оставленной в землянке. Впереди еще была ночь без одеял, но об этом пока не хотелось и думать.

Брат отстраненно изучал горсть крупы в порванном замызганном полиэтиленовом кульке, держа его в руке. Интересно, сколько лет она здесь хранилась? И он все же согласится ее есть? Хорошая свинья и та бы закапризничала, визжа на весь белый свет о скопидоме хозяине.

Саша вздохнул. Есть эту дрянь и ему не хотелось, но он все же нехотя предложил:

– Сварим?

У меня было иное предложение, поистине наполеоновского масштаба. Уж очень неприглядно выглядит так называемая крупа – ровесница Леонида Ильича и эпохи развитого социализма. Пояснил:

– Я не вижу опасности в селе. А раз так, предлагаю пополнить продовольственные запасы в хозяйстве. Может быть, сходим с тележкой в универмаг и отоваримся? Вряд ли зомби питались крупами и макаронами. На халяву и уксус сладкий – платить-то некому. Наберемся до упора, пока харя не треснет.

– Хм, давай! – брату идея явно понравилась, – харя у меня не треснет, она из качественного металла, – он небрежно откинул кулек с крупой в сторону, принялся фантазировать, – наберем разных консервов. Слушай, а там еще наверняка молоко есть в пакетах! И даже тушенка!

Я, посмеиваясь, слушал его фантазии. Дождавшись, когда напор мечтаний спадет, предложил, не мешкая, отправиться за продуктами. Иначе помрем от истощения. Печку решили не тушить. Авось не устроим пожара и пожарники не оштрафуют.

Тачка – мудрое произведение империалистов Запада, от нашествия зомби и прошедшей суровой, но короткой зимы не пострадала, находясь в дровяном сарае. Выкатили ее во двор, осмотрели, признали годной. Саша, кроме того, на всякий случай заткнул за пояс топор, я же вооружаться не стал – предчувствие подсказывало мне о безопасности не столь длинного путешествия. В крайнем случае, использую свои новые возможности – ударю магией. Бросил в тачку мешок – в него положим легкие продукты питания – чай, кофе, сухари, пряности. Ровно столько, чтобы я не сложился вдвое под перегруженным мешком. И мы пошли.

Странно было видеть совершенно пустое село посреди бела дня. Ни одного человека. ТИШИНА. Любой населенный пункт даже в самые глухие ночные часы издает звуки. Выйдет из дома человек по известной нужде, одинокий прохожий торопливо пройдет по своим делам, пробежит собака, кошка скользнет в листве дерева. А здесь ничего. Только звуки от дребезжащей тачки, подпрыгивающей на выбоинах, раздавались со странным эхом, словно рядом находилось ущелье. Впрочем, это скорее эмоциональное ощущение. Я знал – в селе не только безлюдно, но и безопасно. мои ощущения показывали отсутствие зомби, а внутренний взгляд захватывал облака смерти лишь на изрядном расстоянии и было их немного, чтобы испугаться. Пусть сами пугаются, поймаю – забью дрекольем!

Двухэтажный универсальный магазин – дитя перестроечной эпохи, построенный еще в годы моей школьной юности, – встретил нас унылой тишиной. Противно скрипела открытая входная дверь, где-то капала вода, отсчитывая капель. Саша хотел оставить тачку перед входом, но я предложил заехать внутрь. Не зачем бегать на большие расстояния, ведь никто ругаться не будет. И о чистоте беспокоиться не приходилось. Все равно вскоре все покроется пылью, будет ржаветь, гнить, возвращаясь в первобытное состояние.

Саша принялся увлеченно перебирать продуктовый ассортимент, издавая восхищенные звуки, а я решил заглянуть в вещевой отдел. По ассортименту товаров магазин был разделен на две части. Первый этаж занимал продовольственный отдел, а на втором в прошлой жизни торговали различным непродовольственным ассортиментом – от посуды до тканей, от красок до похоронной атрибутики. Такой разброд в деревенском магазине раньше вызывал пренебрежительную усмешку, а теперь – восхищение. Большинство товаров были нам необходимы немедленно, остальные – в перспективе. Взяв на первый случай кастрюлю и сложив в нее несколько ножей, ложек, вилок и кружек, спустился вниз.

Брат наполнял тачку. Восхищенные восклицания у Саши сменились на негативные. К сожалению, значительная часть продуктов испортилась. Резкие перепады температуры сделали непригодными почти все макароны, большую часть круп. Они отсырели и слиплись, а некоторые уже покрылись плесенью. Саша пренебрежительно пнул гору испортившихся продуктов. Я смотрел на жизнь более позитивно. Оставшегося запаса пригодных продуктов для двух человек будет достаточно на несколько месяцев. А там разберемся. Жизнь стала такой неприятной, что даже на следующий день планировать действия бесполезно. Так что не будем плакаться о голодном будущем через год – до него еще надо дожить. Работаем!

Я стал помогать Саше, положив в мешок не только посуду, но и пакеты с не испортившимися солью, сахаром, пряностями и, конечно, чай и кофе. Груз оказался тяжеловатым, но сердце грела надежда, что одним рейсом мы обеспечим себя на несколько дней беззаботной жизни, если это так можно назвать.

Вытащил мешок на свежий воздух и замер. Невдалеке стоял зомби. Черт, ведь почти час я не просвечивал округу. Поскольку я охватывал своими ощущениями примерно двухкилометровую округу (потом я понял, что ошибся, охват новыми чувствами составлял более обширную территорию), эта гадина успела прошмыгнуть к магазину незамеченной. Так и разэтак мое бестолковое предвидение! Обещал, дескать, ничего не будет. Все пройдет без всякой опасности. И вот оно некрофилическое создание – во всей красе стоит и лыбится, готовясь к атаке!

Пока я переживал собственное фиаско, как борец с нежитью, и отходил от внезапно появившейся опасности, зомби подошел поближе. Я пригляделся к нему и вздохнул с облегчением. Во-первых, это был не зомби. Живой человек, без этой медлительности и застывших глаз. Во-вторых, я его узнал. Это был Петька Велосипед – незлобный, в общем-то, человек, но уж слишком клоунистый и бестолковый, бездельник и пройдоха, которого крайне редко встретишь за работой. Встречаются на российских просторах такие. Тут соврал, там по мелочи украл, здесь с кем-то на халяву выпил. Верить таким на слово нельзя, поворачиваться спиной на всякий случай тоже. А в остальном совершенно безвредный и бесполезный человек, который легко пройдет по жизни, а после смерти тут же будет забыт.

– Привет, Петька, – поздоровался я.

– Привет, – охотно согласился он, речью подтвердив свое происхождение не от зомби. Только вот облегчения это мне не принесло. Взгляд внутренним зрением показывал мне, что передо мной не человек!

Обычный взгляд демонстрировал кривую, как обычно, улыбку Петьки, за которой обычно следует предложение выпить за твой счет, а истинный – темное угрожающее пятно, переполненное злобной ненавистью ко всему живому. Я насторожился и приготовился к бою. Хорошо, что я не подал ему руки, здороваясь.

– Привет, Петька, – услышал я голос брата, обрадовавшегося еще одному живому человеку.

– Привет, – также охотно ответил он и вдруг резко ощерился зубастой пастью, которую человек не мог иметь.

Саша охнул. Я тоже обалдел, хотя и был готов к нападению. Истинное зрение показало мне усилившуюся пульсацию пятна. Тварь, притворявшаяся Петькой или происходившая от него, собиралась напасть и пообедать нашими телами или нашими эмоциями. Какая разница. Нас хотят убить, и мы вправе защищаться.

И потому, когда проявились явные признаки в виде удлинившихся зубов, я, не раздумывая, ударил по голове выращенной магической палкой.

Петька, а, точнее, чудовище, прячущееся за его личиной, завизжало, упало, схватилось за перебитый нос. Я стал ждать. Саша, похоже, переставший дышать, замер за моей спиной.

Тварь перестала визжать. Я вытаращил глаза. Конечно, я читал о регенерации нечистой силы. Но одно дело лежать на диване с книжкой в руках и читать, как вампир на глазах героя восстанавливал свое тело, и совсем другое…, – я пораженно застыл при этой мысли, – точно, это вампир! Ну Петька, и жил, как не человек и умереть не сумел по-хорошему. Бродит теперь вампиром. Сколько человек он убил, неприкаянно бродя по селу?

Преобразовал палку в меч. Надо уничтожить его. С нежитью, живущей за счет живых, договариваться бесполезно. Это как заяц заключит договор с волком о нейтралитете. Волк все равно захочет есть. Равнодушно нацелил меч в голову. Будь передо мной человек, меня, несомненно, затошнило бы, но я убивал тварь в обличии человека, которую совсем было не жаль.

– Подожди, не убивай, – возопило то, что осталось от Петьки, – ты разве не узнаешь меня? Я же к вам нередко в гости заходил. Водку вместе пили!

– Ты не Петька, а вылупившийся из человека вампир. Прощай. Желаю тебе счастью посильнее гореть в аду. Может, замолишь грехи.

– Подожди, – закричал в отчаянии вампир – хочешь, выкуплю свою жизнь. У меня есть что предложить тебе. Я совсем недавно появился на свет и никому еще не навредил. Пожалей!

Я уже опускал меч, чтобы расколоть никчемную башку. Но предложение нежити заинтересовало меня. Судя по всему, особой силой он не отличался, расправиться с ним при необходимости будет легко. И, видимо, как и его биологический родитель, он туповат и бестолков. А вот любая информация крайне нужна. Живем, как в темноте бредем.

– Что предложишь? – спросил я и простимулировал гада, – заинтересуешь, выживешь.

– Кое-какие данные, – заторопился вампир. Похоже, он видел созданный мною меч и его близость сводила его от ужаса с ума. – Нам, высшим, при рождении даются важные сведения о новой жизни. А ты, скорее всего, ничего не знаешь. Я могу передать тебе их ментальным путем напрямую в мозг.

– Не обманешь? – настороженно спросил я. Вампиру обмануть, как сплюнуть, – в атаку не перейдешь?

– Как? – несмело улыбнулся вампир, – я всего-то могу жизнь качать из живых людей. Ты меня гораздо сильнее, а я хочу жить.

– Смотри, – предупредил я его, хотя предчувствия уже показывали благоприятное ближайшее будущее. Ничего он мне не сделает – кишка тонка. Может только соврать да удрать. Вот только можно ли верить предчувствиям, если они уже раз подвели?

– Берешь? – деловито спросил вампир.

– Беру, – махнул я рукой на осторожность.

– Перекачивай.

Где-то в районе головы стало возникать напряжение, словно кто-то пытался достучаться мыслью. Я как бы снял заслонку на пути в мозг. Тотчас же почти физически ощутил, как в голову проникают чужие эмоции и мысли. Насторожился, замер в ожидании побочных ощущений. Но ничего не происходило. Зато я понял, что Петька действительно вампир. Точнее сказать, во время проявления аномалии Петька начал перерождаться вампира. Процесс оказался долгим и завершился буквально несколько часов назад. Поэтому я его не видел, прощупывая село. Сейчас от человека осталась только внешняя оболочка, имитирующая прежнее живое существо. А внутри ничего человеческого нет.

– Так ты меня отпустишь? – заискивающе поинтересовался вампир. Он свою часть соглашения выполнил, но это не значит, что я выполню свою.

Отпустить эту тварь? А, пусть уходит! Рывком отпрыгнул. Полученная информация сообщала, что для вампира в отношениях с живыми людьми особой честью было обмануть их.

Вампир встал. Волна ненависти прокатилась по его ауре, но он сумел сдержать чувства. Понимал – я слишком сильный соперник. И если он снова нападет, его уже не пощадят, а быстро убьют.

Глядя вслед улепетывавшей прочь нежити, я подумал о новой данности, появившейся на наших глазах. Теперь я знал гораздо больше о текущей реальности. В информации вампира был короткий раздел о происходящем. Некто утверждал, что пространственно-временная структура вселенной ослабела и начались прорывы и столкновения между мирами, в результате которых возникали аномальные зоны. Это я и так знал, как предположение земных ученых. Новое было то, что давалась краткая характеристика сталкивающихся с Землей миров. Наша аномалия, например, возникла при соприкосновении с миром огнедышащих, в русской транскрипции называющегося Ократон. При этом прошла мощная волна омертвления. Большая часть людей умерла сразу, другая часть превратилась в зомби, принявших добивать жалкие остатки оставшихся живых. Зомби прожили суток двадцать и после этого часть из них превратилась в облака умертвия, как они, оказывается, называются, а остальные погибли. И только единицы продолжили развиваться в высшие формы нежити, например, в вампиров.

Я задумчиво почесал голову. Принципы развития мертвецов заводили меня в тупик. Нежить явно создавали, опираясь на женскую логику. Почему именно самое никчемное существо на селе стало вампиром? Может, потому, что оно было самым никчемным существом и у него были слишком низкие моральные принципы? Покачал головой, вздохнув, переключился на другую тему. Пожалуй, самое плохое после гибели людей, было то, что по полученной информации, погиб и весь домашний скот от лошади до кошки, не выдержав волны омертвления. Предположения земных ученых о их гибели от трупной инфекции оказалось ложным.

Информация вампира прояснила создавшееся положение и с «белками». Нежить собиралась только в населенных пунктах, там, где когда-то жили люди и оставалась сильная эманация жизни, кое-как снабжавшая ее энергетической пищей. Вне пределов населенных пунктов ее не было, зато появлялись звери мира Ократон, которые, наоборот, в населенные пункты заходили очень неохотно из-за той же жизненной эманации. Зона аномалии была связана с этим миром каким-то пространственно-временным каналом и периодически через него «впрыскивалась» очередная порция зверей. Что случалось с зверями предыдущих волн не сообщалось.

– Что-то случилось? – с тревогой спросил Саша, осторожно вглядываясь в мое лицо. Видимо я слишком долго стоял, переваривая и анализируя полученную информацию.

– А? Нет, нет. Вампир перекачал мне кое-какой материальчик, вот я его и обрабатывал, стараясь понять, в какую яму мы с тобой попали. Пошли домой, здесь нам ловить уже нечего. Больше груза все равно не возьмем. Завтра заявимся и подчистим прилавки.

Пока мы медленно двинулись домой, увешанные продуктами, я пересказал Саше полученное мной от вампира сведения. Жизнь оказалась не столь странной и ужасной, хотя и угрожала она реальной смертью, но причины и следствия имели вполне материальную основу, пусть и не до конца понятную земному человеку. А это внушало нам, материалистам, определенный оптимизм. Хотя, конечно, все это дерьмо!

Разговаривая, постоянно проверял село в доступном радиусе. Случай с вампиром научил быть более осторожным. А если бы тварь была сильнее и коварнее? Мое счастье, что попался молодой, совсем недавно вылупившийся вампир. А попадись старый, выпил бы всю душу, да еще на части разорвал.

В очередной раз ощущая ближайшую округу, неожиданно попал на горячие эмоции, так отличающиеся от холодных, безжизненных ощущений нежити. Близкие к той «белке», которую на Ократоне называют лидан, но не агрессивные, а спокойные, я бы даже сказал добрые. От неожиданности остановился, вторично прокручивая местность помедленнее. Кто это, очередной враг? Медленно прокручивал полученные ощущения. И неожиданно понял. Да это же живой человек! И что интересно, он периодически пропадал или мерцал, словно прятался за что-то. Но живые люди так не могут! Кажется…

Ощутил Сашу взглядом, которым искал нежить. Ощущения похожи, хотя и немного другие. Но это было понятно, каждый человек индивидуален сам по себе. Однако Саша не мерцал и не исчезал в магической сфере. Или это все же опять новое существо, произошедшее от многострадального человечества. Или все же нет? Как он умудряется прятаться от моего магического взора, от которого не может никто скрыться – ни живые, ни зомби?

Осторожно поделился радостной новостью с Сашей, не говоря ему о мерцании и временном исчезновении существа. Пусть не вздумает волноваться, хватит одного меня. Все равно от него особой пользы при столкновении с нежитью не будет. А если это обычный человек, тем более.

Саша приободрился. В этом мире чем больше людей, тем лучше. Решили оставить тачку и мешок на дороге – воровать в селе некому. Авось синицы в свое гнездо продукты не утащат. В сущности, мы лишь немного отклонимся от маршрута. От нужной нам улицы, по которой мы попадем к себе, по моим ощущениям, человек находился через два дома.

Так и двинулись. Саша шел в радостном предчувствии встречи с человеком, я – с неприятным ощущением опасности. Но от встречи отказываться не стал. Конечно, мы действуем слишком беспечно, но другого варианта не оставалось. Оставлять в селе потенциальную опасность, давая ей окрепнуть, как тому же вампиру, было еще беспечнее.

– Да это же дом Сергея! – удивился Саша. Сергей был его близким другом с детских лет, а в настоящее время иногда еще и собутыльником. Если он остался в живых, для брата это будет самое приятное известие со временем образования аномальной зоны. Я бы тоже обрадовался. Роста Серега был небольшим – чуть выше среднего, – но очень сильным. Спокойный, неконфликтный, не задавака, он стал бы хорошим дополнением к нашей паре. Но это мог быть и не он… Как Петька Велосипед – нежить в обличие человека.

– Иди за мной! – приказал я.

– Да что там, буду Сереги бояться! – разозлился Саша, уже предчувствуя появление друга.

– Это может быть и не Сергей, – выразительно посмотрел я, немного приоткрывая тайну. Не хватало нам устраивать ссоры вблизи непонятного существа. Пояснил торопыге: – это я определил его как живого человека. Но я мог и ошибиться. Человек не может мерцать и прятаться от моего магического внутреннего взора. А Сергей делает это с легкостью.

Саша споткнулся на полуслове. Злость его исчезла, он послушно отодвинулся за меня. А я крадущейся походкой, взяв у брата топор, зашел. По моим ощущениям, существо должно находиться на кухне. Выдвинув топор перед собой, я осторожно заглянул на кухню, готовый увидеть там кого угодно. И увидел… живого, но весьма похмельного Сергея.

Глава 9

Ужин удался на славу. Саша, конечно, не удержался и сварил две уцелевших в магазине пачки любимых им макарон. Соус сделали из двух полукилограммовых банок мясных консервов и маринованных овощей. Объедение, а не еда. Проголодавшись за трудный день, мы наворачивали приготовленную пищу. Сергей ел с меньшим аппетитом. Мы не настаивали, понимая причину диеты. Когда я его увидел целым и невредимым, то сразу потребовал объяснений, как он спасся и, если нет, кто такой.

Путаясь в словах, Сергей принялся объясняться. И все стало на свои места, настолько все оказалось просто. По крайней мере, я отнесся к его версии с доверием.

Оказавшись в момент начала аномалии дома, он повел себя, как настоящий россиянин в шоке – напился до посинения. Затем, когда волна омертвления прошла, стал прятаться от зомби, закрывшись в подполье, за толстые стены дома и слоя земли в виде завалинки. И, разумеется, вновь принялся за самогон.

Сергей считал, что его спасло именно толстостенное укрытие. Мне же показалось, что от зомби его укрыло именно пьянство. Хотя информация вампира об этом умалчивала, моя интуиция просто кричала о правильно направлении мышления. Спиртное меняло волну излучения мозга, спасая и от волны омертвления, и от нежити. Мерцание Сергея объяснялась очень легко – он был с глубокого похмелья, находившееся в организме спиртное и делало его периодически невидимым. Зона оказала неожиданное влияние на причины употребления спиртного. Хоть реферат пиши на тему о спиртном, как защитном средстве против нежити. Жаль, читателей нет.

В пьяном виде он провел первые дни после катастрофы, когда активность зомби была наиболее сильной и они непрерывно шатались по селу. Затем живые мертвецы стали апатичными. Можно было спокойно заниматься по хозяйству и даже выходить в сени и во двор. Но накануне на свежем воздухе ему вдруг стало плохо. Шатаясь, забрел в дом, весь день страдал какой-то ноющей тоской. Такой ноющей, что к вечеру не удержался, открыл последнюю четверть самогонки и надрался, как говорится, до бровей. Еще бы не набраться. Выпить три литра первача, крепкого, почти как спирт, – это надо постараться. Я бы не смог.

Вот оно что. Теперь я окончательно понял, почему сразу не ощутил его. Его пьяный мозг излучал какие-то другие волны, чем обычный человек, и я в них не разобрался. Новичок! Ничего не понял, так же, как в них не разобралась нежить. С досады набрал полную ложку макарон, закинул в рот и поспешил запить водой – макароны оказались слишком горячие. А острая тоска Сергея носила вполне объяснимую причину – его атаковало облако умертвия и отсосало часть энергии души. Вампиреныш хренов. А Сергей оказался совершенно беззащитен перед ним. Повезло ему, что нежить оказалась в одиночестве.

Подозревать Сергея больше не стоило. К тому же я, как ни старался, не обнаружил у него никаких признаков нежити. И рука у него была теплая, признак, абсолютно отсутствующий у зомби и вампиров. Наконец, нежить давно бы уже атаковала. Не меня, так Сашу. Так что будем считать Сергея обычным человеком и надеяться на лучшее.

После ужина парни вышли покурить – Саша набрал в магазине несколько блоков папирос, в большинстве испорченных, но из некоторых можно было взять табак и скрутить самокрутку. Они травили всякие байки, а я бдительно приглядывался, ожидая атак нежити. Два облака умертвия действительно крутились неподалеку, но атаковать в конце концов не решились, поскольку я послал в их сторону несильный импульс силы и тем самым основательно напугал.

Сергей, прослышав, какие богатства мы обнаружили в магазине, загорелся до темноты сделать еще один рейс. Брат, как всегда, заленился. Сергей на него цыкнул, Саша огрызнулся.

Я восстановил тишину и спокойствие.

– Сергей, ты прав в одном, – подчеркнул я, – в магазин надо обязательно заглянуть, при чем не один раз. Мы должны обеспечить себя по максимуму сохранившимся продовольствием, одеждой, посудой, инструментами и так далее. Но, Сергей, при всем моем желании поспать сегодняшнюю ночь под теплым одеялом и на свежем белье, мы пойти в магазин прямо сейчас не сможем.

– Почему? – раздался возмущенный рык.

Я усмехнулся.

– Безопасность. Помнишь, приступ тоски, который ты залил несколькими литрами самогона?

– Сергей кивнул, все еще недовольный моим решением без согласованием с ними.

– Тебя атаковало облако умертвия. А я еще не восстановил свои силы после первого визита в магазин.

– Кто атаковал? – удивленно переспросил Сергей.

Я пересказал ему часть информации, полученной от вампира. И про нежить, и про зверей Ократона. Те есть жить в селе стало безопаснее, но враги все равно остались. Те, кто хочет забыть об этом, могут сразу выкопать могилу.

– Ничего себе! – воскликнул Сергей. Подозрительно переспросил: – не врешь? Насочиняешь мне сказок, а я потом замучаюсь снимать лапшу с ушей. И вилок у нас мало.

Саша скупо улыбнулся:

– Петьку Велосипеда помнишь? Видели его сегодня около универмага. Внешне вроде бы человек, а по сущности теперь он вампир. Такие зубы отрастил, Герасим обалдеет.

– Дела, – растеряно произнес Сергей, – и как быть? Я, оказывается, пропустил так много интересного и немного полезного. Вы, я вижу, с топором ходите. Помогает?

– В принципе, слабо. Бить по нежити не пробовали, но имеющаяся информация подсказывает, что почти бесполезно. Остается ложиться и умирать, поскольку обычными средствами нежить не одолеешь. Ну, если только зомби изрубить в фарш. Атаковать вдесятером одного. Да и то не знаю, может быть восстановится. Вампир свои раны излечил на наших глазах. А сами они, как ты понимаешь, стоять и смотреть не станут. Станут атаковать до победного конца.

Сергей кивнул, но молчал, понимал, что у нас есть какой-то выход, раз остались живыми.

– К счастью, во время катаклизма у меня пробудились какие-то свойства – то ли магические, то ли сверхчеловеческие. Я вижу этих тварей и могу с ними бороться. А еще я скачал у вампира Петьки часть его памяти и могу ею пользоваться. В частности, в его голове есть информация о том, что нежить вынуждена обходить участки, защищенные магической силой. И я, кажется, понимаю, о чем идет речь. Поэтому, Сергей, сегодняшний вечер я посвящу защите дома и огорода. И вас тоже. Создам участок, защищенный от нежити, может, получится. Если появится защищенный периметр, за вас вздохну с облегчением и сам смогу отдохнуть спокойно, не ожидая внезапного нападения облака умертвия. А вы тоже сегодня вечером можете заняться чем-нибудь полезным – огородничеством, например. Магазин не бездонный, на долгое время его не хватит. В других магазинах тоже вряд ли много продовольствия.

Сергей нерешительно посмотрел на меня. В моих словах была определенная логика. Защита была нужна, это понимал и он сам. А отправляться в магазин им вдвоем, без всякой магической защиты, очень опасно. Встретишься с дурнем Петькой и все. Вряд ли он отпустит их беззащитных. И спиртное не поможет, которого, кстати, уже нет.

– Ладно, займемся земледелием, – согласился Сергей, – так или иначе, а запасы нужны.

Не сговариваясь, мы решили, что друг Саши переезжает к нам. В это трудное время выжить можно только совместно. А без меня Сергей элементарно погибнет. И прокормиться вместе тоже легче, надо было только много работать, ковыряясь в огороде, благо наступила весна. Странная и непонятная, но весна. С этими мыслями парни двинули в малый огород к участку овощей. А я вышел ставить магический периметр, на который у меня было много надежд.

Поначалу основной идеей было обведение дома и земельного участка одной линией силы, замкнув в периметр соток пятнадцать земли с домом. Однако, увы, создать силовой барьер не получилось. Канал силы мне удавалось растягивать только метров на десять, а затем он слишком истощался и разрывался. Неприятный сюрприз. Задумался, рассеяно глядя на деревянный забор. Шлепнул себя по щеке, убив неведомо откуда взявшегося комара. Тупо посмотрел на железный столб, удерживающий два пролета забора. Хм, а ведь это мысль. Если обычный забор базируется на столбах, то почему мне не создать столбы из энергии? А потом связать их каналами.

Направил на участок земли рядом с разросшейся крапивой небольшой сгусток энергии. Это будет первый столб. А затем, отсчитав с десяток шагов вдоль забора, поставил второй. Соединил их тонким каналом энергии, прислушался к своим чувствам. Канал держался стабильно. Уже смелее расставил несколько сгустков энергии, соединил их сплошным каналом энергии. Так обошел весь огород. Когда замкнул периметр, канал энергии вспыхнул и усилил свое излучение. Было четко видно магическим зрением, что энергия переливается по кругу, как кровь в живом организме. Правда, стала заметна некоторая утечка энергии в пространство, но это было не страшно, потери были минимальными. Своим небольшим опытом, можно так выразиться мага, я понимал, что необходимо закрепить канал энергии, положив на первый слой второй, а если понадобится и третий. Но сегодняшняя работа порядком истощила мой и без того израсходованный днем запас энергии. И я решил оставить наращивание магической защиты на следующий день.

Прошел в огород. Там парни старались, вскапывая землю.

– С головой стало лучше, – порадовал меня брат, – а то постоянно что-то давило. А теперь, как в прошлой жизни.

– Лучше, – подтвердил Сергей, – ты что-то сделал?

Я взял лопату и принялся вскапывать грядку, параллельно рассказав о сделанном. Парни угукнули, одобряя мою деятельность. У них появились шансы сохранить свою жизнь хотя бы внутри этого периметра.

В это вечер мы вскопали большой участок и посадили почти все имеющиеся в доме и принесенные от Сергея семена. Три мужика, не жалеющие сил, способны на многое. Часть из семян, наверняка, замерзла, но хоть часть-то взойдет? Тем более, мы на свои семена не надеялись, но Сергей клятвенно заверял, то он печку в короткую зиму топил в день не один раз и семена должны остаться всхожими.

Следующий день решили отдать на переборку картофеля в подполье. Может, хоть какая-то часть не вымерзла полностью. Тогда появится возможность посадить семенной картофель и обеспечить себя растительной пищей на последующие несколько месяцев. Часть картофеля обещал отдать Сергей. Все находящееся в подполье он отдавал в общий котел. Другое дело, что там находилось не очень много – Сергей успел выкопать только часть урожая, как началась аномалия.

Создание энергетического периметра и посадка овощей обошлась нам путем окончательного отказа от посещения магазина этим вечером. А, значит, и от одеял этой ночью. Пришлось укрыться покрывалами, пальто и другими суррогатными утеплителями, какие нашлись в доме. Восторга такой сервис не вызвал, хотя перед сном Саша подтопил печь, а на улице было тепло. Привычка.

Утром меня разбудили радостные крики брата со двора. Я нехотя встал и поплелся в направлении звуков, опасаясь какой-нибудь очередной бяки.

– Петухом работаешь? – поинтересовался у довольного Саши.

– Смотри, кто появился! – Саша не обратил внимания на мои подколки.

Но я уже сам видел. На меня с лаем бросился наш пес Герасим – высокий – почти полметра в холке, с чертами породистости. Как в свое время говорил брат, его мать была полукровкой какой-то там породы. Появился все же. Не зря Саша потратил драгоценное время перед бегством от зомби, спуская его с цепи. Как же он выжил, ведь все домашние животные погибли? Или он нежить?

Тревожная мысль заставила схватить пса за голову и заставить стоять смирно. Проверил его магическим взором – ничего нет, обычная радостная псина без малейших признаков нежити. Я успокоился и отпустил собаку.

Герасим радостно принялся обниматься, положив лапы на плечи. Чуть не опрокинул. Вылизал все лицо, показывая, насколько он доволен. Пришлось призывать его к порядку. Пес прикинулся дурачком и продолжал приставать со своими щенячьими радостями.

Но тут Саша вынес вчерашние макароны с консервированным мясом, или, точнее, мясо с макаронами и внимание Герасима переключилось на еду. Он принялся жадно глотать пищу, почти ее не пережевывая. Судя по исхудалым бокам, особых разносолов ему не встречалось. Воспользовавшись занятостью псины, Саша нацепил на него ошейник. Герасим не возражал. Похоже, он был страшно рад возвращению домой к старым хозяевам.

Зевая, зашли в дом. Сергей, заинтригованный нашей беготней, тоже поднялся. Поднявшееся солнце обещало нам утро в самом разгаре и потому решили не ложиться. И так выспались, судя по самочувствию. В очередной раз посетовали, что с определением времени, похоже, возникнут трудности. Мобильники, знамо дело, сдохли. Часы, которые находились в эксплуатации, и механические с подзаводом, и электромеханические на батарейке вышли из строя. Осталась одна надежда на солнце, которое тоже показывало день рождения бабушки серого волка. У нас был май, а у солнца – август.

– Собака появилась? – поинтересовался Сергей, услышав лай. Дождавшись утвердительного кивка, зафилософствовал: – это хорошо. Собака в доме – лучшая охрана. Особенно с такой харей, как у вашей. Даже зомби испугается и перейдет на другую сторону улицы.

Сергей, разумеется, шутил. Появление Герасима было всеми воспринято как благой признак, как поворот жизни к лучшему. Ибо хуже уже было некуда.

Распределили обязанности на утро. Сергей с Сашей принялись готовить завтрак, а я вышел к охранной цепи периметра. За ночь запасы энергии у меня увеличились, организм большей частью восстановил магический потенциал. Появилась возможность наложить еще один слой на периметр.

Однако мои замыслы с треском провалились. Энергия, вопреки лелеемому предположению, не растекалась по поверхности канала, а проваливалась внутрь, затрудняя циркуляцию уже имеющейся. Начались заторы. Пришлось остановиться и снова налаживать энергоканал.

С досадой почесал в затылке. Защита была еще слабой, а большего я добиться не могу. Неужели придется жить в таких условиях?

С невеселым настроением вернулся в дом. Завтрак – гречка с вездесущей тушенкой – уже был готов. Парни наворачивали за обе щеки. Я присоединился к ним, наложив большую порцию. После земляночной жизни, наполненной дымом, грязью и грустью по прошлой жизни, питание за столом выглядело дивной сказкой, как возвращение к былому.

После завтрака, как и договаривались, принялись за картофель, ибо весна была в разгаре. Вытащили его из подполья во двор до последней картофелины – все равно замерзший картофель на еду не годился, только сгниет понапрасну и начнет наполнять воздух в доме неприятными запахами. Во всяком случае, питаться им можно только при сильном голоде и закрыв глаза.

При осмотре стало ясно, что лежащий сверху в подполье картофель безнадежно замерз. Но лежавший снизу оставлял какие-то надежды. Только было его слишком мало. Прошлись по соседям, набрали еще несколько ведер, выбрав его среди обмороженного. Соседям, к сожалению, картофель уже был не нужен. Сходили к Сергею, пополнили запасы еще несколькими ведрами картофеля.

После непродолжительной дискуссии решили садить, не вскапывая предварительно землю. Она и так была сравнительно мягкая. Один раз должно сойти с рук, а то набралось слишком много других неотложных забот – заготовка дров, чистка в свою пользу универмага и еще нескольких сельских магазинчиков, забота о воде – водоколонки уже не работали, а ходить на реку было небезопасно, да и вкус у речной воды был не самый приятный. В качестве приятной альтернативы требовалось пробуриться до водоносного слоя и качать, установив ручную колонку.

За полдня посадили имеющийся картофель. После обеда в оставшейся части огорода посеяли люцерну, семена которой случайно нашли в одном из домов. И, кажется, она сохранилась. Может, пригодиться на что-то. Люди люцерну не ели, но оставлять часть огорода не обработанным было не по-крестьянски.

Я, проученный вампиром, систематически проверял окрестности на предмет нежити и, на всякий случай, живых людей. Вот последнее и заставило меня бросить лопату (пока парни досевали, я вскапывал слишком твердый участок земли).

– Неподалеку живые люди! – заорал я в восторге. Правда, появились они на короткий срок, а потом, как это ни странно, исчезли. Два человека. Тоже напропалую пьют? Две новые проблемы, или, как с Сергеем, большое благо? Что-то слишком много выпивох набирается в нашем селе.

Сергей и Саша скептически и немного удивленно поглядели на меня.

– Ты же, сам говорил, постоянно проверяешь ближайшие улицы, – на правах брата принялся развенчать мою славу экстрасенса Саша, – откуда же они вдруг взялись да еще после стольких дней аномалии?

– Не знаю, – не стал я отпираться, – кстати, они снова исчезли. То появятся, то исчезнут. И так несколько раз.

Саша и Сергей переглянулись.

– Наливают и закусывают? – предположил Саша, – мне бы так, я бы не отказался.

– Стоит ли идти туда? Если это ловушка? – осторожно поинтересовался Сергей, не принявший шутливый тон, – со мной-то все понятно, а эти чудо-незнакомцы могут до чего угодно довести.

Я подумал и отрицательно покачал головой.

– У нас есть хорошая возможность увеличить численность нашей группы. Три человека – это мало, – начал пояснять Саше и его другу, – как только у нас иссякнут продовольственные запасы из прежнего времени, мы с вами это сразу поймем. Нужно увеличивать количество людей.

– И сколько надо? – поинтересовался любопытный Саша.

– Не знаю, – пожал я плечами, – тараканам для размножения необходимо не менее семи особей. Сколько нужно людей, ты знаешь. В любом случае, мы не можем просто так бросить людей на расправу нежити. Сразу два человека! А если это ловушка… Тем более, надо проверить. Проверить и уничтожить. Или бежать, если сил не хватит. А находиться рядом с потенциальной опасностью и ждать нападения смешно и глупо. Одной прекрасной ночью, когда все будут видеть десятые сны, нас могут просто разорвать в клочья. Защитный-то периметр я усилить не могу, как ни старался.

Мои рассуждения компаньонов убедили, но не вдохновили. Идти навстречу возможной смерти они не хотели категорически, но когда я предложил им остаться дома, замотали головами. Любопытство и понимание, что со мной безопаснее даже в опасной ситуации столкновения с зомби, чем за слабым периметром, заставили их передумать.

Я не настаивал. Мужиков нельзя было оставлять без моей помощи. Скоро, примерно через час, приближалось некое явление, которое в памяти вампира именовалось как ветер пробуждения и оценивалось как своего рода подпитка тела. И раз нежити хорошо, значит, скорее всего, для живых плохо. И парням, не имеющим тех сил, которые были у меня, наверняка придется тяжело. А возможно и совсем хреново. Надеяться на слабый периметр защиты опасно – шансов остаться совсем одному оказывалось до неприличия много. А один я оставаться никак не хотел. Лучше уж погибнуть вместе, чем подвести двух самых близких мне людей. Может, я один ночью спать боюсь?

Предложил быстренько сходить, посмотреть и вернуться, не раскрывая причины подобной прыти. У нас примерно час, а это совсем мало, после чего необходимо убираться домой, успев до начала ветра. У себя под крышей, с маломальской защитой, все же будет легче, чем посредине улицы, рассеивая внимание между неведомым ветром и враждебной округой.

Сергей и Саша, чувствуя мою некоторую недоговоренность, переглянулись, но не стали капризничать и выжимать из меня информацию. Хорошо, когда с тобой мужчины! Девчонки бы начали канючить, потом предлагать несбыточные варианты, тратя драгоценное время и доводя собеседника до белого каления. А мои товарищи просто взяли с собой по топору, показывая, что они готовы к выходу. Я брать ничего не стал, оставив руки свободными. У меня другое оружие – магическое.

– Слушай, Серег, – пришла мне в голову мысль, – а ты не знаешь, где в селе есть ружья? На все село должно быть хотя бы несколько охотников. Помнится, в прошлые нормальные времена в конце лета, с началом охотничьего сезона, такая пальба начиналась, хоть уши затыкай.

Сергей подумал, кивнул, соглашаясь.

– Надо сходить, поискать, – раздумывая в слух, сказал он, – я знал пару мужиков, проживавших неподалеку, которые имели лицензию на обладание гладкоствольным оружием. Следует заглянуть и в опорный пункт полиции. Менты без оружия не живут. Не все же с топорами и литовками ходить по улице.

Я поддакнул ему, настороженно поглядывая на конец переулка. Там явно кто-то был. Зверь? Человек? Нежить? С оружием следует поторопиться. Опускаться до средневековья, переходя только на холодное оружие, не самый лучший вариант даже с учетом моей магии. Лишь бы только… вздохнул, стараясь не думать о худшем варианте. Ружье ведь тоже механизм, зажигалка не работает, откуда такая уверенность, что огнестрел сработает? Однако попробовать надо. Попытка не пытка, как указывал товарищ Сталин. В конце проулка показалась лиса, словно специально вышедшая на открытое место, чтобы успокоить меня. Облегченно вздохнул, прощая рыжую плутовку за принесенный моральный ущерб.

Пока же надо решить означенную выше проблему с неведомыми найденышами. Люди больше в магическим фоне не проявлялись, скрытые непонятно как, но я зафиксировал направление, откуда их засек. Кроме того, остался… ментальный запах, что ли. Не знаю, как назвать это ощущение. Но не только магические, все обычные чувства подсказывали – люди прячутся совсем рядом. Если это люди…

Расстояние по прямой от нашего дома метров пятьсот. Но при ходьбе по улицам путь удлинился до полутора километров, как его не сокращали, идя напрямую через чужие огороды. Ближе к цели пошли быстрым шагом по улицам, приглядываясь, а еще больше прислушиваясь ко всем звукам. Безлюдное село, без домашней живности замерло в звенящей тишине. Только птичьи трели и скрип дверей под порывами ветра нарушали безмолвие. Страшно!

– Так, мужики, вот этот дом. Там должны находиться люди. Или те, кто под них маскируются. Я иду первым, чтобы защитить нас троих своей душевной энергией или магией, называйте, как хотите. А вы приготовьте топоры. И не выскакивайте передо мной – попадете под удар.

Я осторожно открыл массивные ворота во двор и… облегченно выдохнул, поймав себя на мысли, что даже дышать перестал от напряжения. По крайней мере, внешне все выглядело благопристойно и спокойно.

Во дворе ближе к входной двери дома рыжеволосая девчушка лет семнадцати – девятнадцати в небольшой ванне стирала свои тряпки. Увидев нас, она негромко, совсем по щенячьи взвизгнула и присела, глядя на нас с ужасом. Видимо, от страха обезножев, уже была не в силах убежать.

В сенях подозрительного дома послышались торопливые шаги. В дверном проеме показалась такая же молодая девчонка, только светловолосая. Волосы до пояса, с приятным курносым лицом и стройной фигурой, она сразу мне понравилась. Черт возьми, хоть я старше ее, но за такой невозможно не приударить.

Пока я возмечтал в фантазиях, проверил ее на вшивость (просмотрел в магическом фоне – девушка оказалась обычным человеком) моя милая собеседница выбросила вперед руки. Ого! Так делал я, атакуя магией. А ведьмочка-то шустрая. Спешно прикрыл себя и парней силовым щитом.

Толчок от удара энергией был чувствителен. Меня пошатнуло. Не прикройся я щитом, мы, скорее всего, уже сгорели бы. Или распались на атомы.

– Кто ж так делает? – укоризненно сказал я растеряно улыбавшейся девушке, – сначала надо поздороваться, спросить, как дошли, не хотим ли поесть, попить. Может быть, в баню сводить. А уже потом можно и сразиться. Давай, Змей Горыныч, выходи, биться будем!

Мужики заржали от моей незамысловатой шутки. Увидев вместо ненавистных чудовищ прехорошеньких представителей женского пола и спокойного меня, они были готовы смеяться по любому поводу, даже показанному пальцу. На противоположенной стороне ситуация выглядела по-иному. Девчушка сверкнула глазами, покачнулась, на лице выступили крупные капли пота. А ведь она сейчас упадет от истощения. Я качнулся к ней, стремясь поддержать.

– Не подходи, мертвый! – зло закричала девушка, – я поставила полог силы, что отбрасывать таких как ты и скрывать наше присутствие.

Вот почему я их не видел! Эта искусница оказалась хотя и гораздо слабее, чем я, зато была умнее и, если хотите, хитрее. Такие штучки выдумала, мне, простодушному мужчине, идти и идти.

Я постарался улыбнуться пообворожительнее. Первый взгляд на ее красоту был верным, девчонка выглядела очень даже ничего. Надо подбить к ней лыжи. Не все же холостяковать. Но пока надо хотя бы разрешить это недоразумение. Только воевать друг с другом нам не хватало, единственным людям по крайней мере в ближайшей округе.

Глава 10

Если хозяева еще сомневались по нашему поводу, то я окончательно пришел к твердому выводу – перед нами живые люди. Мертвый не может пользоваться душевной энергией. Ее у него просто нет, поскольку нет души. Одно тело. Мы нашли таких же страдальцев, как и мы. На всякий случай проверил их, легко сметя, полог энергии. После того, как я понял его сущность, это не стоило мне никаких усилий.

Ого, а в доме-то еще две девушки!

Шагнул к своему так сказать сотоварищу по магии. Девчушка тихо взвизгнула, видя, как я легко пробил ее защиту. Закрыла глаза, прощаясь с жизнью. Подошел ближе, слегка коснулся рукой ее руки.

– Не бойся, мы тоже живые.

Девушка не шевелилась. Уже смелее взял за руку. Она была теплая, даже горячая, видимо, с перепуга. И дрожала от нервного стресса.

– Ну же! – воодушевил я ее, – сколько будешь бояться? Зомби уже убили бы вас.

Моя собеседница открыла глаза, освободила руку. Я с сожалением отпустил. В глазах девушки облегчение граничило с настороженностью.

– А…., можно я тебя сама потрогаю, – тихо попросила она, все еще сомневаясь.

– Можно, – улыбнулся я, – а за какое место?

– Пошляк, – впервые улыбнулась девушка, нерешительно протянула руку ко мне, потрогала лицо, шею, внезапно покраснела, констатировала:

– Теплый.

– Ну еще бы, – поощрил я ее, – остывать пока не собираюсь. Мужики, – обратился я к Диме и Саше, – не беспокойтесь. Девчонки такие же, как мы. Пережили катастрофу в прошлом и теперь мучаются в настоящем.

– Ничего мы не мучаемся! – подала возмущенный голос рыжеволосая, – живем, как все.

– А кто это все? – сразу же спросил Сергей. В моей экспертизе они не нуждались, придя к аналогичным выводам.

– Ну, – засмущалась рыжая, – я хотела сказать все выжившие в этом аду.

– Вы знаете еще спасшихся? – теперь не на шутку заинтересовался я. Нам бы набрать хотя бы десяток человек, жить сразу станет легче. Людей хватит и на охоту и на огородные работы.

– Нет, – сникла девушка.

Никогда не пытайтесь понять женскую логику, только окривеете в бесполезных размышлениях. Я вздохнул и повернулся к светловолосой, которая, как представлялась, была здесь старшая. В новом мире людей поневоле возглавляли маги, ибо только они могли обеспечить защиту и пропитание. Как оказалось позже, были и исключения, но на тот момент этот вывод казался железобетонным. Однако пора было сматываться. Я весело заявил, стараясь не наводить панику:

– Девушки, я бы еще поболтал, но предчувствие мне подсказывает, что скоро начнется какой-то зомбирующий катаклизм и хотелось бы вернуться под защиту нашего дома. И остальных позовите, хочется познакомиться.

Светловолосая замялась, но находящихся в доме позвала. Так мы познакомились. Светловолосую звали Лиза, рыжую – Лена, двух прятавших в доме похудевших пышек – Света и Марина. Магом была, как я правильно догадывался, только Лиза. Она спасла себя и еще трех человек, оказавшихся поблизости от нее. Выжили, хотя и успели нахлебаться неприятных впечатлений на несколько лет. Но самым скверным являлось то, что Лиза, вынужденная столь часто обращаться к своему ментальному магическому дару, истощила его. Энергия перестала восстанавливаться. Последние крохи она израсходовала на меня и теперь покачивалась от слабости.

Я повторил информацию об опасности для всех четверых. Девушки все еще колебались. Идти из привычного дома к незнакомым людям, которые, хотя и живые, но являются мужиками и от них можно ожидать, что угодно, вплоть до изнасилований, издевательств и убийств. И как им объяснить противоположное? Похудевшие от бескормицы и подурневшие от переживаний, они не вызывали интереса даже после длительного воздержания.

Саша оказался большим психологом, чем я.

– Девчонки, а у нас сегодня гречка с тушенкой, – с широкой улыбкой на лице проговорил он. Девушки синхронно сглотнули.

– Хорошо, – сдалась Лиза, – только нам надо собраться, взять вещи первой необходимости.

Мне чуть не стало дурно. Пока женщина собирается, можно родиться, вырасти и умереть. А если она решит еще подкраситься, то и затеряться на заброшенном кладбище без сравнявшегося с уровнем земли надгробия, без памятника, разрушенного временем.

– Лиза, приближается катаклизм, – взмолился я, – потом придете и соберетесь. А сейчас надо уходить под защиту созданного мной магического периметра.

То, что периметр вряд ли выдержит атаку, я предусмотрительно пропустил. Не зачем разочаровывать.

Девушка помедлила, махнула рукой, показывая, на какие жертвы идут они из-за нетерпеливых мужчин.

– Потом так потом. Ведите.

Котировки акций девушки на моей бирже немедленно пошли вверх. Такая красавица попалась мне волею безжалостной судьбы! Даже странно. Блондинки такими умными и рассудительными не бывают. Аномалия излечила? Волосы покрашены?

Сразу же выяснилось, что девушек надо не вести, а чуть ли не нести, настолько они обессилели от страха и недоедания, а Лиза еще и от магического истощения.

Лиза закономерно повисла на мне (никому не отдам!), Света – на Саше, который приклеился к ней с явной надеждой на продолжение отношений, а Сергею, как наиболее сильному, досталось сразу две девушки – по одной на плечо. С таким грузом мы возвращались гораздо медленнее, чем шли полчаса назад. Я всерьез опасался, что этот чертов «ветер пробуждения» застанет нас в пути, но мы успели дойти до дома.

Мужики оказались джентльменами и сразу потащили девчонок за стол, разделив всю имеющуюся кашу на четыре солидные порции (и Саша, и Сергей готовить понемногу не умели). Девчонки набросились на кашу так, что стало ясно – они не ели нормально уже несколько дней. И хотя пытались есть культурно, но это получалось плохо. Мои компаньоны, не слишком церемонясь, разглядывали их, заставляя смущаться. Для ликвидации этого безобразия я погнал их за дровами. Растопим вновь печь, вскипятим чайку, вскроем еще пару банок тушенки. Пусть их остается немного, это не повод для голодания.

Саши и Сергей принесли дров, затопили печь. Девушки к этому времени съели кашу. Это, конечно, негигиенично – кушать с такой скоростью и в таких количествах, но по причине длительной голодовки простимо. Я сел к столу, собираясь поведать о дальнейших действиях, когда началось…

«Ветер пробуждения» оказался ветром омертвения. Он буквально выдувал из тела душевную энергию, делая в обычных условиях меньшую часть людей зомби, а остальных просто мертвыми. Через несколько минут мы были бы на том свете, как и любые живые разумные существа. Но, к счастью, во-первых, нас немного прикрывал защитный периметр, поставленный мной, пусть и слабенький, а во-вторых, я быстренько соорудил силовой щит. Ветер давил на него, заставляя меня постоянно подпитывать защиту, зато народ под прикрытием магии ожил и даже завел неспешную светскую беседу.

Наши ловеласы, разумеется, сразу принялись подбивать клинья, делая различные намеки. Девчонки похихикивали и слегка краснели, но никто из них не протестовал и не стремился уйти. Они тоже были молоды и интересовались противоположным полом. Хотя по ним было видно, что пока на первом месте для них стояла пища. А то осталась от них, образно говоря, кости да кожа.

Я потребовал прекратить приставанья, сообщив мужскому полу, что для начала надо гостей откормить и привести в товарный вид. Женский пол такому животноводческому подходу возмутился, а мужики задумались.

Воспользовавшись паузой, я проверил ощущения. Ветер явно стихал и давил уже не с такой силой.

– Есть предложение, – сделал я заявку на будущее, – последние огородные работы завершить завтра, а пока сходить в магазин. А то у нас для девушек даже постельного белья нет. И укрыть нечем. И сами как бомжи.

Работы в огороде, по моим наивным подсчетам, осталось совсем немного. А вот магазины надо срочно чистить, аккумулируя добро. Не потому, что стянут раньше нас – испортится от морозов, оттепелей и дождей.

Девчушки залепетали, сообщая о своей скромности и готовности расположиться на чем угодно и прикрываться хоть рваными тряпками. Но мужики энергично закивали головами, понимая, что предлагать прекрасному полу рваное и грязное постельное белье означает навсегда прервать романтичные отношения. А без одеял под утро банально холодно. К тому же, обещание женщины быть скромной в выборе одежды можно заранее считать сплошным враньем.

– Надо еще баню истопить, – выдвинул идею практичный Сергей. Это он правильно подумал. Все мы не мылись с начала создания аномальной зоны.

– Да, – ожили девушки, – а то в доме, где мы жили, баня оказалась слишком далеко и мы мылись на кухне.

– Надо провести воду, – закончил оформление плана работ Саша.

– Надо, – согласился я, – мало того, что до реки далеко, так еще и опасно. Постоянные маршруты будут особенно привлекать нежить.

– Пойдем прямо сейчас? – заторопился Саша.

– Разбежался, – охладил я его, – вы не чувствуете омертвения только потому что вас прикрывает защитный периметр и мой силовой щит. Высунься из-под их защиты и превратишься в зомби. Или серьезно заболеешь, если повезет. В таком деле лучше не торопиться.

Лиза утвердительно кивнула головой. Находясь почти без энергии, она, тем не менее, чувствовала ее потоки в воздухе. С ней можно было разговаривать в делом тоне, не отвечая на глупые вопросы.

– Подождем немного, – рассудительно сказал Сергей, – чаю попьем, поговорим.

Ждать пришлось еще почти час. И чаю попили, и потрепались. Девчонки, наевшись и поняв, что с ними ничего плохого ни от нежити, ни от нас не будет, оказались говорливыми и смешливыми. Обычные девушки восемнадцати с чем-то лет.

Пока ничего было нельзя делать, я решил попытаться провести административную реформу и без излишних нервотрепок объявил:

– Нас собралось семь человек и здоровенный пес Герасим. Предлагаю решить, как мы организуем жизнь. Иначе все превратиться в сплошной бардак.

Девчонки осторожно посмотрели на меня, как бы намекая, чтобы я продолжал и рассказал о продуманном плане, а они будут критиковать и издеваться.

Сергей хитро улыбнулся:

– Предлагаешь создать одну общую семью, где общие мужья и жены?

Девчонки запищали, протестуя, а я добавил:

– Фу на вас, сексуальные маньяки! Личная жизнь у каждого своя и нечего в нее вмешиваться. Главное, без какого-либо насилия. Я же предлагаю другое – создать коммуну, в которой большая часть имущества: дом, земля, орудия труда, по договоренности другое имущество будет общее. А одежда, кое-какие вещи остаются в личной собственности. Этот вопрос еще можно обсудить. Главное – производить продовольствие в достаточных объемах и защищаться вместе. Так мы сможем в дальнейшем прокормиться и выжить.

Сергей и Саша удивленно посмотрели друг на друга. На их взгляд, я занимался пустяками. Но я знал, что именно из-за таких пустяков начинается вражда и разваливаются коллективы. А нам собачиться было нельзя, и без того стояли на краю пропасти.

– Да я, собственно, не против, – пожав плечами, согласился Сергей. Саша также не был против, как и девчонки. Формальности ради проголосовали. Единогласно. Так у нас появилась коммуна.

Пока судили – рядили, последние порывы омертвения прекратились. Я подождал минут десять и объявил об окончании действия волны пробуждения. Мы вышли во двор, собираясь начать реализацию задуманного плана, и ахнули от неожиданности. Поскольку в окно никто не выглядывал – что там смотреть, сто раз перевидано – мы не обратили внимания на произошедшие изменения. А посмотреть стоило бы. Я в очередной раз ловил себя на том, как часто мы прокалываемся на сущих пустяках, что может очень негативно сказаться на здоровье. Хорошо, что на этот раз нам повезло и сюрприз оказался, по большей мере, приятный. Во дворе «всего лишь» творилось настоящее буйство природы. За какой-то час действия волны пробуждения растения, мягко говоря, сильно выросли. Трава буйно покрыла полуметровым ковром двор, почти скрыв деревянные тротуары. Скромные утром репейные кустики, по нашей лености и нехватки времени не вырванные, превратились в настоящие чащобы выше человеческого роста. Вот тебе и раз! Ветер омертвения, смертельно опасный для людей, оказался страшно целебным для растений. Этакое сверхудобрение, живительный эликсир, вызывающий взрывообразный рост. Здорово! Все же есть хотя бы немного справедливости на земле.

Эх, были бы мы травоядными животными, цены бы нам не было. Но сорняки мы не едим. Хотя… Мне пришла в голову соблазнительная мысль проверить, как идут дела у посаженных овощей. Если и они так же вымахали, то мне здесь уже как бы нравится! Рванулся в огород. Мужики после недолгой паузы побежали за мной, уловив брошенную на ходу идею.

Огород вполне естественно зарос всякой растительной дрянью. При чем, самые дрянные и колючие сорняки выросли типа пырея, выросли выше всех. Голыми руками их не одолеешь. Придется либо топором рубить, либо ножовкой пилить. Однако среди могучих сорняков явно проглядывали столь же могучие овощи. Есть! Я вытащил большой, прямо-таки огромный кабачок на соседней грядке, на которой, кроме того, очень было хорошо заметно, находились крупные кочаны капусты. Замечательно! Требовалось, конечно, огород полностью прополоть, а картофель еще и окучить. Но это мелочи. Окультуренные растения тоже получили для себя долю живительного облучения, что означало для нас сытые дни в будущем…

Немного саднила мысль, что все это наследие смертельно опасного для живого человека некробиологического излучения. Надеюсь, мы не умрем, питаясь такими овощами? Вдруг они пропитались эманацией смерти?

Посоветовавшись и отметив необходимость экстренных работ в огороде, все же решили идти по проложенному пути. Мужики пошли поглядеть на тачку и отремонтировать ее при необходимости, а я, передав кабачок Марине (та дурашливо искривила лицо, показывая, как ей тяжело), направился на речку за водой, прихватив ведра. Отправлять кого-либо я откровенно боялся – сожрут. Особой необходимости в воде, с точки зрения мужчины (меня) не было. Но у нас появилось четыре девушки, то есть четыре представителя чуждой мне женской логики.

Девушки воде предсказуемо обрадовались, начали плескаться-умываться-пищать, как это умеет только женский пол. Я предложил им полежать – кроватей и диванов в доме было достаточно. А им, после нескольких дней голодухи и нервотрепки и обильного завтрака/обеда неплохо было бы отдохнуть. Они согласились, но тут же поинтересовались, где у нас продовольственные запасы. Я показал им на кухонный шкаф, который немедленно был открыт. На семерых продуктов было откровенно мало, что не укрылось от девушек. Они обменялись встревоженными взглядами. Завтрак был обильным и вкусным, но будет ли обед.

– Еще достанем, – успокоил я. Быстрый и, если можно так сказать, демонический рост растений, обеспечивший нас растительной пищей на несколько месяцев вперед, сделал меня оптимистом. К тому же в реке есть, пусть и немного, рыба, а в лесу – звери. Наставив сетей и переметов, а в лесу – силков и ловушек. Проживем.

Во дворе засвистели, призывая меня на трудовые подвиги. Я заторопился, предупредив девушек, чтобы из дома без особой нужды не выходили. А за периметр – ни ногой, ни рукой, ни клешней. Не слушая возмущенные возгласы относительно клешни, выскочил к мужикам. Вышли за ворота, сопровождаемые лаем пса. Я «просмотрел» округу, везде было тихо и спокойно. Где-то на границе восприятия ощутил облако умертвия, впрочем, сразу же скрывшееся. Боятся, гады!

– Порядок, – сообщил я, – некротвари отсутствуют.

Твари действительно отсутствовали, а вот обычного зверья и птицы до удивления заметно прибавилось. Отсутствие людей в селе, множество удобных мест расселения, изобилие кормов провоцировали их на занятие освободившейся территории. Какие-то птицы облепили находящееся у дороги большое дерево. Другие, мелкие и не очень, летали в воздухе. Поодаль, не приближаясь к нам из осторожности, пасся небольшой олень, а через два дома от нас занимались своими делами зверюшки, похоже, зайцы.

– Сергей, нужны ружья и боеприпасами, – потребовал я, – хоть из окна стреляй!

Сергей утвердительно кивнул.

– Обратно пойдем, завернем к Андрюхе Балейникову, он был страстным охотником, наверняка ружье найдем. И все, что к нему полагается. Был бы какой зверь, а уж подбить я его всегда смогу.

По дороге на удивительно близком расстоянии проскакал заяц, не обративший на нас никакого внимания.

– Эх, камень бы какой! – искренне возмутился Саша, – такое мясо пробежало, сил моих нет!

Итак, зверья и птицы оказалось даже больше, чем я ожидал, но вот мы сплоховали и были совершенно безоружными и беспомощными. Еще день и возьмусь за лук и стрелы.

В магазине все оказалось по-прежнему. Только свежие следы зверья и птиц. Люди же не показывались. Жаль. Подчистили остатки не испортившегося продовольствия, набрали посуды, постельного белья, несколько одеял и немного одежды. На большее места не нашлось. Машину бы сюда… Только где те машины и где тот мир, в котором они были способны передвигаться.

На обратном пути завернули к покойному Андрюхе. Тот действительно был страстным охотником. Взяли ружье, готовых патронов и материала для их сборки – порох, гильзы, капсюли.

С оружием почувствовали себя уверенней. Я поэкспериментировал с ощущением округи, настроился на зверей и птицу. Так, есть.

– Сергей, погляди на березу справа. Не знаешь, что за птицы ее оккупировали?

Сергей положил на землю мешок с одеждой и одеялами и вместо ответа вскинул ружье и выстрелил…

Вернее, как бы выстрелил. Он нажал на курок, но ружье никак не откликнулось на команду стрелять. Мое нехорошее предчувствие сбылось. Ружье, как и остальные механизмы, оказалось бесполезным в новой реальности. Сразу почувствовал себя беззащитным и обиженным жизнью, словно раздели и выставили на обозрение всему миру.

Обозленный брат подобрал гальку с дороги и швырнул ее в птиц. И надо же, попал!

Четыре птицы улетели, но одна, чуть ли не самая крупная, упала, сраженная наповал.

Мы подошли к ней, чтобы полюбопытствовать и, разумеется, забрать.

– Возьмем? – Саша потрогал ногой тушку. Особого восторга у него она не вызвала.

– Не ворона и не сорока, их бы я есть побрезговал, жрут всякую дрянь, – рассудительно заговорил Сергей, – надо попробовать птичку на вкус, тушенки на долго не хватит. Все равно придется переходить на окружающую живность.

Мысль была здравая, тушенки у нас мало, да и, честно говоря, не нравился мне ее вкус. Она почему-то горчила и отдавала падалью. Аномалия шалит или погода с ее выкрутасами испортила?

Я подобрал птицу, пристроил на тачку. Обед в любом случае есть, хотя и жиденький. Но это на первый раз. А там берегись зверь и птица, мы вышли в бой!

Девчонки нашему приходу обрадовались, что не помешало им, покачиваясь от слабости, разгрузить с нами тачку, разгрести содержимое мешков и вдребезги раскритиковать наши вкусы. Содержимого им, разумеется, показалось мало. Особенно одежды, хотя именно женской мы набрали больше всего. А выбор был объявлен ужасным. Они запросились сходить в прежнее жилье за шмотками и прочими женскими причиндалами, без которых они жить не могут.

Осталось только покачать головой. Даже десять шагов ходьбы приводили девушек в изнеможение, а они собрались в полуторакилометровую прогулку. На нас рассчитывают в качестве тягловой силы? Лично я не лошадь, чтобы таскать их туда – обратно. Кое-как их отговорил, акцентируя внимание даже не на нежить – девчонки рассчитывали потащить меня с собой и легкомысленно ее совсем не боялись – а на зверей. Рассказал им о мифически волках (во-о-от такие клыки) и медведях (во-о-от такие когти). Девчонки помялись, подозрительно на меня глядя, Лиза показала кулачок. Но в итоге решили подождать, сделав упор на огородные заботы и приготовление обеда.

Мужики отправились на картофельный участок – стремительный рост растений требовал немедленно его окучить. Иначе мы получим в качестве урожая клубни чуть крупнее гороха.

Мне досталась работа хоть и полегче, но погрязнее – освежевать принесенную птицу. Не мудрствуя особо, содрал шкуру вместе с перьями, отрезал голову, вырезал внутренности. Тушку занес домой, остальное отдал Герасиму. Безотходное производство великая вещь! И экология не страдает и пес поест.

Девчонки добычу восприняли положительно. По большому счету все-таки надо бы уложить их в кровати – отдыхать и лечиться. Но они, пока мы ходили в магазин, по-хозяйски оккупировали кухню, растопили печь и готовились сварить рис с тушенкой. Наша добыча немного скорректировала планы. Было решено сварить птицу, на бульоне – кашу, дополнительно перемешав тушенкой.

Не стал им мешать и учить жизни (попробуй только, на полуслове прервут и сами начнут учить), вышел в большой огород. Мужики работали, используя окучник – своего рода уменьшенный плуг для работы в междурядье. Лемех у него не односторонний, как у плуга, а двухсторонний. Они вскапывали междурядье, земля отваливалась в две стороны, засыпая сразу два ряда картофеля. Серега с его немереной силой работал за лошадь, таща окучник, а Саша правил путь, держа орудия труда за рукоятки.

Я взял мотыгу и принялся поправлять за мужиками. Работы на примерно шести сотках хватило часа на два, после чего картофель можно было оставить до сбора урожая. Устали все зверски, но отдыхать было некогда – работы по хозяйству было еще много. На первом месте стояла баня и прополка овощей. Нехватка рабочих рук выходила на первый план.

Глава 11

Сытная рисовая каша с птицей, тушенкой и зеленью с огорода заставила все же сделать паузу. Девчонки молодцы, такое блюдо приготовили. А укроп и сельдерей с огорода сделали кашу пищей богов. Как тут не объешься! Съели все, запив пищу двумя чайниками сладкого чая.

После обеда дружно свалились на кровати. А я, наконец, нашел время для осмотра Лизы. Все девчонки быстро восстанавливались. Физически им надо было всего лишь пары – тройки суток, и аура уже почти восстановилась, показывая энергетическую насыщенность здорового организма с немагическими свойствами. В период расцвета все невзгоды проходят быстро. Все бурно возрождались, кроме Лизы, истощенной магини с яркими признаками магического истощения.

Девушка сильно злоупотребляла своим энергетическим потенциалом в силу необходимости и сама восстановиться не могла. Это мне было ясно с самого начала, но все-таки оставалась некоторая надежда на поворот к лучшему. Да и некогда было заниматься с ней, приходилось решать простые, но от этого не менее важные жизненные вопросы.

Увы, энергия сама по себе не восстанавливалась, оставаясь на очень низком уровне, от этого страдала аура, а состояние тела было болезненным, как я понимал, на грани надлома организма. А это означало, что Лиза может умереть от любой болячки и даже от физического усилия. Например, поднимет чайник с водой и получит инфаркт. Или инсульт. Как лечить не знал ни я, ни наверняка медики (если кто-то из них выжил). Одно мне было по силам – попробовать пойти на прямую передачу энергии. Честно говоря, никогда не пробовал. И информация, как это делается, была только из фэнтези. Даже не знаю, какие последствия следует ожидать – хорошие или плохие. Но ждать больше нельзя, у нас может появиться первый труп. Мне Лиза нравилась все больше. Хорошенькая, она имела еще и золотой характер. Жену бы такую. При мысли, что она умрет, слезы на глаза накатывалась. Хотя она от меня демонстративно отодвигается. Стесняется? Не нравлюсь?

После обеда девчонки ушли в свою комнату. Я немного передохнул и постучал им в дверь (единственная дверь внутри дома, поставленная братом еще лет десять назад), дождался разрешения войти. Наша женская половина лежала на кровати, расположенной рядом с русской печью. Как только они уместились вчетвером на деревянной полутораместной кровати! Лиза, кстати, лежала с краю. Грустная, настороженная. Похоже, она понимала, что умирает и ничто ее не в состоянии спасти. Люди умирали от болезней и при той, еще нормальной жизни, когда была хоть какая-то медицина. А сейчас кому лечить? И что лечить?

Приволок к кровати стул, взял Лизу за руку. Остальные девчонки, наблюдая за моим поведением в шесть глаз, сразу же принялись шепотом комментировать мои действия. Лиза мягко улыбнулась, предполагая какую-нибудь шутку. Попробовала вырвать руку. Я не отпустил. Ну вас нафиг, дорогие женщины, с вашими прибамбасами. Сегодня я старший на корабле! Попытавшись еще несколько раз, притихла, поняв, что я не отпущу, а она слишком слабая, чтобы отбиться с помощью физической силы.

Я же был сама серьезность. И пришел не просить руки и сердца, а попытаться вылечить.

– Буду передавать тебе энергию напрямую, – сообщил я девушке, – может, это позволит повысить твой энергозапас и простимулирует организм для самостоятельной выработки душевной энергии.

– Попробуй, – покорно согласилась Лиза, снова попытавшись вырвать руку. Нет, если она меня достанет, выпорю!

Надежно зафиксировав ее руку, представил, как моя жизненная сила тоненькой струйкой перетекает через руку к Лизе.

Ощущения, видимо, были не очень приятные, девушка с силой рванулась, опять едва не выдернув свою руку из моей. Но на этот раз резко и как-то испуганно. Я не отпустил руку, продолжая перекачивать энергию. Лиза побледнела, потом покраснела, отчего-то застеснялась, уже не пытаясь сопротивляться.

Достаточно на первый раз. Я проверил свои резервы. Отдал, в сущности, немного. С другой стороны, прилично. Проверил ауру Лизы. Положительные изменения были налицо. По крайней мере, энергозапас я ей поднял. И это должно способствовать выздоровлению всего организма.

– Как самочувствие? – спросил, довольно улыбаясь.

– Лучше, – не выдержав, улыбнулась в ответ Лиза, – ты кудесник. Отдай руку. – И тихо добавила, – мы ведь только друзья?

– Нам отвернуться? – нарисовалась язва Марина. Лежащая у самой печки, она видела меньше остальных и, видимо, это ее нервировало.

Мне это настроение не испортило, хотя в душе немного саднило. Пусть брыкается. Лизе стало легче. Неизвестно, начнет ли ее организм вырабатывать энергию, но энергозапас я увеличил. И, значит, укрепил. А Лиза все равно сдастся. Куда ей деваться в нашей глуши?

– Отвернись, – согласился я немного раздраженно.

Марина надулась, шаловливо высунула язык.

Я сделал тоже самое. Потом засмеялся и оставил их отдыхать.

Хорошее настроение вкупе с легким раздражением совсем отбили желание отдохнуть, поспать, как остальные. Решил пойти в огород, немного пополоть. А потом надо взяться за баню. Я в любом случае буду носить воду. Программа обширная, какой уж там перерыв.

Уже спускаясь по ступенькам крыльца, подумал, что неплохо бы взять какое-то оружие. Если на сельской улице удалось подбить птицу, то в огороде, где много пищи птицам и зверям, вероятность встречи, наверняка, гораздо выше. И потом – это против нежити есть магический периметр. Но действует ли он на обычных зверей, не известно. Очень сомнительно. Если люди проходят беспрепятственно, но и животные – дикие и домашние – должны. Герасим-то прошел и не поморщился.

Пришлось вернуться обратно. Саша, скорее всего, не дал бы имеющееся у него оружие – самодельное копье из переделанной литовки, но он безмятежно спал. Я счел это уважительной причиной, чтобы взять без спроса. Потом будет легкая ссора, но ничего, Саша все равно простит. Прихватил еще топор и нож, как оружие последней линии. В нашей реальности лишнего оружия нет, а все встретившиеся на пути, кроме коммунаров, враги или добыча.

Огород встретил меня птичьим гвалтом кормящейся пернатой мелочи. При моем появлении стая небольших птиц поднялась и рванулась прочь. Жалко, ружье не стреляет, а то уменьшил бы это стадо (имеется в виду стая) пернатых на десяток голов в пользу наших желудков. Надо принимать решительные меры, оставят нас, гады, без заслуженных овощей. И мясо не помешает. Разница между мясом птицы и тушенкой была разительной и далеко не в пользу последней. Это отметили все. Но как их добывать? Ловушки, за исключением примитивных силков, я делать не могу. Мужики смогут?

Понукаемый такими мыслями, принялся полоть с правого краю, где у нас находились огурцы. Сорняки вольготно разрослись, словно этот огород был создан для них. Я опасался, что огурцы погибли или оказались заглушенными, способными производить только на крохотные плоды. Но нет, после прополки небольшой части участка я освободил, так сказать, от плена три растения с развитой структурой листьев и уже с множеством больших огурцов сантиметров пятнадцать-двадцать длиной. Такой урожай обещал нам сытую зиму и десятки банок соленых огурцов. А ведь кроме кабачков и огурцов есть и другие овощи!

Воодушевленный таким открытием, стал работать еще интенсивнее. Очищенный наполовину огуречный участок не только обещал сегодня не только вкусный салат, но и засолку огурцов. Нормально! Малосольные огурчики да свежая картошечка – объедение!

Внезапно почувствовал, что к огороду от реки приближаются несколько животных. От них так и реяло агрессией, но не темной холодностью мертвых, или яростной агрессией «белок». Не было в ней и жажды крови плотоядных. Большинство из них как бы заранее злились на своих возможных обидчиков, предупреждая – не лезь ко мне, загрызу! Особенно злилось одно животное, готовое в любой момент атаковать, не ожидая нападения врага. Странно. Прихватил копье и направился в противоположный от дома конец огорода. Метров за десять до конца владений еще лет двадцать назад были посажены рябина и калина. За эти годы они разрослись, и поэтому я ничего не видел, только чувствовал.

Когда подошел к деревьям, услышал визг и хрюканье. Но только когда обогнул деревья, понял, с кем столкнулся. Это же свиньи! А точнее кабаны. Их стадо паслось на соседнем огороде. Земля там была мягче и зелень сочнее, чем привлекала довольно агрессивных от природы травоядных. Пусть лопают, нам больше мяса достанется.

Кстати, а почему диких зверей и птиц стало так много? Конечно, люди вымерев, расширили нишу для выживания, но биологические законы еще никто не отменял. Резкий рост их численности следовало ожидать года через два-три. Покопался в памяти вампира Петьки, нашел информацию. Оказывается, ветер омертвления действует на дичь также как на растения – они бурно размножаются. Я, правда, не понял, как – то ли копируются, то ли самки экстренно приносят приплод, а их детишки быстро растут. С этим можно позже разобраться.

Я задумался – попытаться забить кабана или нет? Или не стоит привлекать особого внимания. Обозленные кабаны – опасные соперники. Сколько я слышал о грибниках, убитых и даже сожранных кабаньим стадом.

Обругал себя бестолковым трусом. Нас семь человек, семь объемистых желудков, любящих поработать несколько раз в сутки. Да и Герасим тоже не зря имеет острые зубы. Еды почти нет, а ты пытаешься найти отговорку, чтобы не связываться с опасной добычей. У тебя же есть магия, а они всего лишь звери!

Перехватил копье, решив для начала по инерции метнуть, так сказать, физическое оружие. Занервничал, копьеметатель из меня нулевой, промахнусь, останусь безоружным, с достаточно тупым топором.

Нет, все же необходимо сразу бить магией. Ведь лидана я убил. Почему бы не сделать магическую дубинку и не забить на мясо пару кабанчиков? Доходит, как до жирафа! Простое предположение о расширении сферы деятельности магии появилось только через несколько дней после обладания ею. Давай бей, кабанов много, особо не убудет с текущим-то ростом. Для нас же это хорошая подкормка.

Сделал магическую дубинку, возникла другая проблема. Трава высокая, кабаны прослеживается только при использовании магического взгляда или по шевелящейся траве. В обоих случаях приблизительно. Ничего не поделаешь, придется рискнуть. Мысленно крикнул: «Банзай» и начал бить буквально наугад, морщась от сильной отдачи. Как эти маги действуют? Боль настолько оглушила меня, что я едва не упал. Пошатываясь, стоял и смотрел на мечущихся в панике диких свиней. Визг был такой, будто каждую свинюшку неизвестные охотники медленно разрезают на кусочки. Вот садисты!

Первоначально у меня была здравая мысль бить до тех пор, пока кабаны не убегут. Разбежался! Стоял и пялился на убегающую потенциальную добычу, которую еще было можно забить.

Пользуясь моей медлительностью, дикие свиньи удрали к реке и скрылись в кустах. Одновременно прибежали мужики. Оказывается, использование магии зафиксировала Лиза и поставила всех на уши. С ними были Света и Марина, более храбрые или более быстрые на сборы. Медлительная Лена опаздывала.

– Что там? – Саша отобрал копье, перехватил его поудобнее и, изготовившись к бою, только после этого стал разглядывать окрестности. Сергей пришел в огород с топором, правда, тоже, как у меня, довольно тупым. Черт возьми, когда мы, наконец, вооружимся нормальным оружие, пусть и холодным!

– Немного побил стадо кабанов, – как можно небрежнее ответил на вопрос, – мясо добыл. А то эта тушенка надоела. Вкус у нее, словно в туалете полоскали. А тут очень кстати бегало живое мясо. Вкусное, смачное.

Сергей скептически оглядел местность. Высокая трава скрывала жертвы моих магических ударов. И, похоже, он не верил в мои возможности добытчика. Честно говоря, я и сам не очень верил, что добыл много мяса. Визгу-то было много. Но он не является гарантией успешной охоты. Единственно, я твердо знал, что убил вожака, поскольку источник агрессии, забивавший на время схватки все эмоции свиней, исчез. Интересно, а он большой? Гордо поднял голову и предложил сходить на поле боя. В самом деле, что пикироваться впустую? Сходим и посмотрим. Мужики имели схожее мнение. Перехватили поудобнее оружие – кто топор, кто копье, а кто, как, например, я, приготовил заряд энергии и двинулись. Лизу я попросил вернуться обратно во двор, обеспечить магией тыл от нечаянного нападения.

Вот он! Вот моя законная добыча! Мужики, притушите свет рядом с великим охотником! В траве лежал здоровенный боров, килограмм сто, не меньше. Магическая дубинка практически разнесла голову всмятку. Хряк был убит сразу. Пара ударов пришлась еще по спине – следствие моих выпадов в слепую.

– Разделаем здесь? – предложил Саша. Ему очень не хотелось тащить тяжеленую тушу и он стал придумывать причины, не позволяющие разделывать свинью во дворе: санитария, эстетика и безопасность. Припомнил и девчонок. Дескать, им будет неприятно наблюдать на кровавую оргию мужской части. Тот еще краснобай. Ему бы в политики пойти, окажется на своем месте.

– Ничего, мы не городские! – не поддержала его Света, – разделку туш видели не раз. И мясо носить далеко не надо.

Я тоже был против доводов Саши, в первую очередь, из необходимости соблюдать безопасность. Нежить и хищных зверей еще никто не отменял. Здесь приграничный фронтир – будешь беспечно щелкать клювом, отправишься на тот свет.

Поэтому не стал дискутировать, а прошел дальше. Саша побузит и перестанет. Ух ты! В траве, кроме вожака, лежали еще туши. Вот как бить наугад дубинкой. Точность, конечно, не очень, зато убиваешь сразу несколько жертв. Если бы не отдача…

– Мужики, – ласково позвал, – кушать подано. Тут еще свиньи лежат.

– Ого, – Сергея, наконец, проняло, когда он увидел всех забитых, – действительно на долгое время коммуну мясом обеспечил! Тут центнера два с гаком!

Помимо борова в траве лежало три свинки: маленькая, явно молочный поросенок, и два подсвинка килограмм тридцать – тридцать пять.

– Так, – скомандовал Сергей, – хватит хрустеть языками. Мы, Саша, тащим тушки побольше, Игорь, ты, как победитель, тащишь самого маленького поросенка. Итого каждому достанется по свинье. А вторым рейсом приходим с веревками и возможными подсобными материалами и тащим этого бугая волоком. Разделаем всех во дворе и будем радоваться и обжираться мясом. Наконец можно его вдоволь наесться, не думая о завтрашнем дне. Марина, ты неси оружие!

Брат покосился на хряка, вздохнул, но промолчал, понимая, что оказался в меньшинстве и его предложение разделать кабанов прямо на месте убийства осталось неподержанным. Таща свинину, прошли во двор. Марина гордо шла впереди, словно это она забила свиней. Лиза и Лена, встревоженные, стояли на крыльце.

– Ой, мальчики, свиней поймали! – обрадовались они. Лена, судя по всему, находившаяся не в настроении, промурлыкала мне:

– А ты, Игорь, самого крупного добыл? Молодец! Да мне твоя добыча только на один зуб.

Я пренебрежительно глянул на нее:

– Все эти свинюшки убиты мной. Но мы еще не приволокли вожака, он раза в два с половиной тяжелее тебя. Так что готовь зубы, сегодня выделю тебе килограммов тридцать и прослежу, чтобы ты все съела.

Ленка, стушевавшись, отстала, а мы, сложив тушки в тени и взяв веревки, отправились за главным трофеем.

Ох, и тяжелым он оказался! Не зря у людей мужиков покрепче и покрупнее называют кабанами! Когда мы втащили его во двор, матерились от усталости уже всей командой, не обращая внимания на женский пол. Больше никогда не буду забивать вожаков! Только подсвинков. Мясо у старых кабанов жесткое, а сами тяжелеющее, как самоходное орудие калибром 152 миллиметра.

Про баню пришлось забыть, как и про завершение прополки овощей. Девчонки было вызвались натаскать воды самостоятельно, но я категорически запротестовал, ссылаясь на опасность и тяжелые ведра. Мужики меня поддержали и после короткой, но бурной перепалки решили баню отложить.

Разделка четырех свиней заняла всю вторую половину дня. Это молочного поросенка разделали за считанные минуты – шкуру не стали обрабатывать, стянули ее, как чулок, и бросили обрадованному псу. А с остальными пришлось повозиться.

Герасим стал активным участником разделки, лаем комментируя наши действия и умолкая лишь после получения очередной подачки, благо «излишков» в виде хвостов, ушей, кусочков сала, нутряного жира и т. д. было много. Молочного поросенка отдали девчонкам, попросив поджарить его в овощах. Я привел их в огородик, показав, где примерно под ковром из сорняков находится морковь и лук. Укроп и сельдерей накануне они обнаружили сами.

А потом вернулся к мужикам, помогать в разделке. Сначала опалили шкуру самого крупного. Поскольку никакие механизмы не работали, в то числе и паяльная лампа, пришлось палить в традициях средневековья пучками подожженной соломы. Площадь тела показалась бесконечной.

Опалили, взрезали брюхо, начали разборку с внутренними органами. Их размеры совпадали с общим состоянием тела. То есть все были большими. Очень большими.

Пришлось носить означенные органы по одному в ведре, складывая их в металлической ванне на веранде. Запах, сказал бы, был специфический. Саша был частично прав. Девчонки умоляюще смотрели на меня, зажимая пальцами носы и пытаясь не заглядывать на место разделки. Даже Марина, хотя и храбрилась в огороде, старалась находиться подальше от двора и веранды. Но я, таская внутренности, сделал вид, что не замечаю их призывов к милости, поинтересовался о поросенке. А запахи… когда сваришь или поджаришь печенку или те же легкие, первыми помчаться перекусывать. Повторил вопрос.

Оказалось, что поросенок поджарен. В морковке и луке. Обсыпан зеленью. Ух!

Собрались на перекусон. Ну что такое один поросенок на семь взрослых людей? Кусочек мяса размером с пирожное без хлеба только раздразнил.

Перекусывая, девчонки обратили наше внимание на русскую печь. Она оставалась единственным средством приготовления пищи и потому, поскольку нам требовалось много еды, топилась непрерывно. А погода и без того была теплая – ориентировочно на дворе было начало лета. Дома, несмотря на открытые двери и окна стало жарко. Проблема летней кухни, поскольку ни электричества, ни газа не было и не будет, встала во весь рост. Но пока мы снова занялись свиньями.

Начерпав почти полное большое ведро крови и налив остатки Герасиму, разрубили хряка на части – волк бы растеряно почесал в затылке от такого количества мяса, – повесили куски в дровяном сарае. Пусть стечет кровь. После этого взялись за подсвинков. Это только кажется, что они много меньше, чем хряк и потому с ними меньше возни. На самом деле на двоих у них только немногим меньше площадь тела и почти столько же по весу внутренних органов. Только когда солнце село, мы, наконец, закончили. Позавидовали псу, который наевшись различных несъедобных или неинтересных для нас частей свиного тела и напившись крови, сладко дремал.

Девчонки давно хотели спать, но упрямо ждали нас. Сделали тесто на завтрашние пироги, сварили поесть из запасов свежатинки. Вместе поели печенки и почек, попили бульона. Было очень жирно и без хлеба невкусно. Но пузо мы набили. После этого девчонки, уже не в силах сопротивляться, пошли спать. Мы поставили в их комнате впритык к первой вторую деревянную кровать, отдали оба принесенных из магазина одеяла. Пусть спят с комфортом.

Мужики перед сном пошли в огород посмотреть овощи, окинуть хозяйским взглядом владения и, естественно, покурить. А я бездумно сел во дворе на чурбачок, повернувшись к свисающим кускам туш и изучая состояние добытого мяса.

– Добрый день, – услышал я красивый баритон, немного, правда шепелявивший и затягивающий букву «с».

Кто здесь? Судорожно схватился за лежащий неподалеку топор, одновременно ощущая округу. Кто проник за периметр? Как?

Глава 12

Кажется, только что все было ясно и понятно. Огнедышащие монстры, ожившие мертвецы, волна (ветер) омертвления, убивающая разумных людей, но резко ускоряющая рост растений и животных. И вот новая тайна. Возможно, смертоносная по эффективности. По моим ощущениям, никого из нежити или живых людей, кроме коммунаров, в округе не было. Но кто-то же со мной поздоровался?

Осторожно развернулся, держа наготове топор и готовый атаковать или, если враг будет сильным, бежать. Лучше в малый огород, там мужики, втроем драться лучше, чем одному. Геройствовать я не собирался…

Но никакой опасности не было. В метре от меня сидел проснувшийся Герасим, высунув язык и с любопытством смотрящий на куски мяса и меня. И больше никого!

– Кто здесь? – срывающимся голосом спросил я, опасаясь неведомого врага, находящегося над/под/около меня под порогом невидимости.

– Так я же! – Герасим удивленно посмотрел на меня. Это шокировало меня не меньше, чем появление возможного незнакомца, угрожающего каким-нибудь оружием.

– Ты говоришь? – у меня стало возникать чувство, что я сошел с ума. Разговаривать с собственным псом! Еще немного и я поверю, что он инопланетянин из расы псовых, прячущийся в виде земной собаке у нас на планете после страшной космической аварии. И теперь пытающийся установить контакт.

– Ну да, – Герасим внимательно посмотрел на меня, повернув голову, улыбнулся, выставив белозубые зубы без малейших признаков кариеса.

Типичная реакция собаки. Я потряс головой. Сейчас он залает и полезет обниматься.

Но Герасим глубокомысленно повел разговор о превратностях погоды, сменяющей морозы жару или о ливневых дождях, время от времени поглядывая на куски мяса.

– Ты есть хочешь? – прямо спросил я. Мяса много, дать ему большую кость с мясом, на ночь хватит.

– Сейчас нет, – ответил пес, – вы хорошо меня накормили, давно столько не ел. Хотя слегка перекусить неплохо бы.

– Еще накормим, – пообещал я, – скажи лучше, давно ты прячешься от нас? На чем прилетел на Землю? И из-за чего?

– Ну, – глубокомысленно протянул Герасим, – разумным стал не давно. И не откуда не прилетел. Давай я тебе просто расскажу. Хотя я стал разумным, но выводить изящные силлогизмы не научился.

Вот, блин, загнул, хитромудрый пес! Ты еще о Канте вспомни!

– По-видимому, на меня подействовало изменение мира. Люди умерли, зато одним говорящим псом стало больше. Однажды вечером я вынырнул из хаоса собачьих чувств и понял, что могу думать и говорить. Но только после захода солнца и до восхода. При солнце я снова дурею. Понял?

– Понял. А если тучи на небе?

– Без разницы. Только от заката до рассвета.

Интересно. Чего только в зоне аномалии не случается. А что вы хотите, настоящая зона аномалии. Ну хотя бы не инопланетянин. Теперь понятно, что он, как и Петька Велосипед – исключение из правил. Только на этот раз положительное. Разумный пес для нас не помеха, а наоборот достижение. Нас стало на одного больше!

Послышались голоса – мужики докурили, осмотрели огород и возвращались, полные надежд и планов.

– Завтра солить огурцы и коптить свинину, – определился Сергей. – Герасим, ты не съешь ночью мясо? А то, блин, мы варежку разинули, а утром встанем и будем догрызать после тебя оставшиеся кости.

– Зря ты его с цепи отпустил, – обратился ко мне с претензией Саша, – попробуй его теперь поймать.

– Мясо я есть не буду, только самую малость. А отвязался сам, – ответил обоим пес, – и бегать не собираюсь.

Мужики выпали в осадок. Сергей осторожно поставил топор, с которым, похоже, не расставался, на доски крылечка, потрогал свою голову, голову Саши, подозрительно поглядел меня, держа на кончике языка обвинения моего волшебного превосходительства в чревовещании. Что делать, наличие магии накладывает дополнительные обязательства. И первые обвинения обрушиваются именно на меня. Надеюсь, что костром для меня это не закончится.

Мы с Герасимом переглянулись, дружно заржали.

– Нет, это что за фигня? – не выдержал Саша. Сергей спросил то же самое, но другими словами, с которыми к приличным девочкам не обращаются.

Это были риторические вопросы, на которые отвечать было не обязательно. Я повернулся к псу:

– А ты умеешь чувствовать нежить? – на всякий случай поинтересовался я. И получил неожиданный, хотя и приятный ответ.

– Я ее унюхиваю, – важно сказал Герасим и неожиданно солидно добавил: – гав!

Я встревоженно посмотрел на него – не превращается ли Герасим в безмозглую собаку, – но пес с досадой выругался, пояснив:

– Инстинкты. Всю жизнь лаял, вот язык и выдает автоматически.

– А ты откуда столько слов знаешь? – Пришедший в себя Саша стал удовлетворять информационный голод, поняв, что я тут ни в чем и пес по-настоящему разумен.

– Так от вас же, – простодушно ответил Герасим, – вы сколько при мне говорили, да еще не по разу.

Опешивший Саша замолчал, представив, сколько его тайн может знать пес и как он теперь может шантажировать бывшего хозяина. А я зевнул, подошел к развешенному мясу, снял с крюка кусок ребер с приличными полосами мяса, положил на траву рядом с Герасимом:

– Перекусишь ночью. И покарауль, пожалуйста, наш сон. А то не нежить, так звери могут заглянуть.

– Без проблем, – Герасим сглотнул, посмотрев на мясо с костями, – это мои обязанности.

Я засмеялся его формулировке, потрепал по голове, и пошел спать. Мы разложили для себя диван в самой большой комнате, гордо именуемой залом, чтобы не расползаться по всему дому. Мало ли что. Безопасность не помешает. Немного поворочался и крепко уснул. Даже не слышал, как пришли мужики, долго разговаривавшие с Герасимом о смысле жизни и о бабах-сволочах.

Ночью нас неожиданно разбудил отчаянный визг и крики перепуганных девчонок. Сбивая в темноте стулья и табуретки, оббивая о печь и стены дома бока и прочие части тела, они с воплями влетели в залу.

Вздохнул, нащупал и одел очки. От этого, правда, лучше видеть не стал. Что вы хотите, стояла темная августовская ночь из прошлой жизни. Настороженно проверил окрестности магическим взором. На участке и примыкающей территории никого не было, за исключением нескольких зверей и птиц, в большинстве спящих. И Герасим бродил неподалеку.

Все в порядке, чего вопить. И участок и тем более дом в полной безопасности. Шли бы спать, завтра тяжелые рабочие будни, надо выспаться.

Однако встать все равно пришлось. Девчонки забились в угол между перегородкой и нашим диваном и в обозримом будущем выползать не собирались, огрызаясь на грубоватые шутки мужиков.

– Пойдемте, провожу, – предложил я вежливо.

– Мы боимся, – всхлипнула, кажется, Света, – там кто-то бродит.

– Но я же пойду впереди, – начал уговаривать я, закрою вас, от неведомого врага, лишь бы он нашелся.

Уговоры не помогли. Девчонки только всхлипывали и плакали. Ситуация стала тупиковая. Если их оставить в зале, значит, самим придется спать на твердом полу. А оно нам надо?

Наконец, Лиза, придя в себя, потребовала:

– Мы пойдем с тобой в нашу комнату, но ты переночуешь с нами, ближе к окну, защитишь, как обещал.

– О-о! – хором возопили Сергей и Саша, – мы тоже хотим! Берегись враг, мы вас ото всех защитим!

– Для вас места нет, – кто-то из девчонок поддразнивающе пожалел, – а то бы конечно.

– Так может быть…, – начал выдвигать свою версию дальнейших событий Саша, но я торопливо прервал его:

– Это не мое дело, но, мужики и бабы, женская часть общества еще сутки – двое не работоспособна из-за истощения. Поняли, мужики?

Саша и Сергей заворчали, но конфликт развивать не стали. Понимали, что я не монастырь строю, а беспокоюсь за измученных невзгодами девчонок. Выглядели они действительно истощенно. Ничего съедят по пуду высококалорийной пищи, станут красивыми и соблазнительными.

Тяжело вздохнув в показной печали, осторожно ощупывая перед собой путь – не напороться бы на мебель – двинулся на кухню, а оттуда в спальню. Девчонки шли за мной, как и полагается женскому полу, шумно. То они не впишутся в поворот и ударятся в перегородку, то набредут на стол, то завизжат от избытка чувств… В общем, шли весело.

Но вот я наткнулся на кровать. Развернулся, нащупал следующую за мной девушку – это оказалась Лиза, помог ей достать до кровати, а затем забраться на нее. То же самое произвел с остальными тремя. Подошел к окну, нащупал открытые створки, высунул голову на улицу:

– Ты здесь, Герасим?

– Здесь. У вас, я слышу, весело и шумно. Помощь не нужна?

– Нет. Девушки просто перепугались, но я навел порядок.

Внимательно слушающие разговор девчонки недовольно запищали, но вмешиваться не решились. Незнакомец пугал их и интриговал. С кем же я разговариваю? С кустами жасмина, обильно разросшимися в палисаднике под окнами?

– И кого они испугались? – поинтересовался Герасим.

– Тебя, – просто ответил я.

– Меня? – Герасим искренне удивился, – да я букашки не трону! Блин, все настроение испортили.

– Да с кем ты разговариваешь? – не выдержала Марина. Девушки сразу притихли, любопытство оказалось сильнее страха.

– С Герасимом, – просто ответил я.

– Привет, девчонки, – вежливо поприветствовал пес. Девчонки недружно ответили.

– Ладно, давай спать, – прервал я разговор. Псина днем отоспится, будучи, так сказать в бессознательном положении, девчонкам надо страх прогнать и они будут трепаться оставшуюся ночь. Мне же хочется спать. У нас на завтра столько забот! Надо выспаться!

Велел Герасиму не шуметь и не отвечать на провокационные вопросы девчонок, лег, как и договаривались, с краю, ближе к окну. Рядом вполне предсказуемо оказалась Лиза. Так у нас с ней что-то наклевывается или нет? Впрочем, ей еще выздоравливать и выздоравливать. И физически, и душевно. Лег и сразу же наткнулся на кулачки девушки. Так Лиза обозначила зоны влияния. Черт с ней, буду спать.

С этими мыслями заснул, не обращая внимания на попытки девчонок разговорить меня. Не следователи гестапо, обойдутся одним моим присутствием.

Глава 13

Рано утром проснулся с ощущением, что правою рукой обхватываю что-то мягкое и теплое. Открыл глаза. Было уже совсем светло. Во сне ко мне прижалась Лиза, а я по-хозяйски обнимал ее. Идиллическая картина М-да. Как бы не напороться на элементарный скандал. У Лизы хватит ума, хотя прижалась именно она. Но это не важно, что нет логики. Ее с лихвой заменят чувства. И мужики засмеют. Подначек хватит на целый год. Осторожно убрал руки и встал с кровати. По ощущениям где-то шестой час нашего старого времени. Посмотрел на тесто. А ведь практически готово, вон как поднялось. Замечательно! Сегодня будем есть, как белые люди, с мясом и пирогами. Девчонки молодцы, хоть я на них и ворчу периодически.

Сходил во двор. Герасим лежал неподалеку от своей миски, неторопливо догрызал отданные ему вчера ребра.

– Все спокойно? – поинтересовался, хотя и так было понятно, что ночь прошла без происшествий, не считая происшествия с девчонками. Впрочем, по сути, они сами себя напугали, если рассматривать логистику действий.

– Все в порядке, – с готовностью ответил Герасим, – нежить не подходила, посторонние разумные лица тоже. Чем собираешься заняться в такую рань?

– С утра пирожков напечем, а потом огородом займемся и водой. Бурить будем, – ответил я, осветив примерный план действий.

Герасим завистливо посмотрел на меня. Он откровенно завидовал нам, постоянно разумным.

– Ладно, просплю весь день, ночью больше времени будет для бодрствования, – решил он, широко зевнув.

Я не стал давить на больную мозоль и утешать. Сделать все равно ничего не могу. Предложил:

– Хочешь, с девчонками познакомлю? А то ты их ночью напугал до поросячьего визга. Чуть к нам в постель в ночнушках не залезли на радость мужикам.

– Познакомь, – охотно согласился пес, – а то скоро солнце появится, начну гавкать на радость трудящихся. Мне же их охранять придется, а я даже не знаю кого.

Получив согласие, я сходил к дрыхнущим девушкам, громко сказал:

– Кого познакомить с разумным Герасимом, который вас ночью напугал? А то с восходом солнца он вновь станет обычной собакой. Тогда придется ждать вечера. И так до бесконечности.

Девчонки зашевелились, но вставать явно не хотелось. Было еще рано, а с учетом ночного переполоха – очень рано. Я задумался – поднимать силой или нет. С одной стороны, проспали они все равно уже достаточно. С другой, – они же на положении выздоравливающих.

Пока я колебался, Лиза зашевелилась, оторвала голову от подушки и сонно уставилась на меня.

– Если ты уйдешь отсюда, мы встанем и оденемся, – предложила она целомудренно.

Я хмыкнул, церемонно поклонился, вышел во двор. Заглянул в дровяник, озабочено почесал затылок. Если мы будем топить такими темпами, дров нам хватит недели на две. А ведь дальше будет сложнее. Вряд ли лето будет долгим. Значит, вскоре придет дождливая осень и холодная зима. Надо озаботится запасами, которые пока можно пополнять у соседей.

Сходил в огород, сорвал несколько огурцов, благо некоторые уже явно перестояли и требовали немедленной реализации. Помыл из бочки с водой.

Сложил огурцы на перила крыльца, из политеса поинтересовался у Герасима, будет ли он огурец. Тот только зубами клацнул. Овощи его совершенно не интересовали. Зато я – большой любитель. Взял один, покрасивее, и принялся его есть.

Сонно позевывая и поеживаясь от утреннего холодка, показались девушки. Я предложил огурцы. Они переглянулись, замотали головами в знак отрицания.

– Мы привыкли к салатам, – пояснила Лена, – и вообще, еще слишком рано для завтрака. Вот через час заходи, пирогами угостим. Чаем напоим, если понравишься, – добавила эта язва.

Подумаешь, какие барыни нашлись! Вчера-то и позавчера все уминали, только челюсти щелкали. И на время не обращали внимания – шесть утра или шесть вечера. Пожал плечами, закончив с одним огурцом, взял другой.

Девушки, привлеченные видом лежащего Герасима, направились к нему.

– И что он молчит? – пробормотала нетерпеливая Марина. А Лена, опасливо поглядев на зубы, отодвинулась за мою спину.

– Здравствуйте, девушки, – гостеприимно поздоровался Герасим, когда они подошли вплотную.

Девушки радостно взвизгнули от избытка чувств. Окружили пса, позабыв об испуге, принялись гладить по очереди – всем места не хватало. Герасим дружелюбно воспринял знаки девичьего внимания, по собачьи лизнул Свету в щеку, поинтересовался:

– Как настроение, красавицы, на новом месте хорошо ли спалось?

– Хорошее, – Марина осторожно погладила Герасима по голове. Тот радостно завилял хвостом. Все же собачьи инстинкты никуда не денешь. Хотя большинство мужчин человеческого происхождения повели бы себя примерно так же. Еще бы слюну пустили не хуже собаки.

Усмехнулся, пошел за дровами. Разговоры – разговорами, а кушать хочется всегда. Ждать девчонок с их пирогами придется долго, хотя был обещан только один час. Обещанного три года ждут. Лучше самому озаботиться приготовлением еды. У нас еще оставалось немного печенки и почек, но их лучше добавить в начинку для пирожков. А на завтрак потушить свинину с овощами. С морковью, кабачками и луком. Внезапно мне пришла в голову здравая мысль, до которой вчера никто не дошел в бешеном ритме жизни. Если овощи выросли, вдруг картофель также достиг товарного размера? Он прополот, окучен, посажен в то же время, как и овощи. Что еще нужно благонамеренному растению?

Воодушевленный такой мыслью, сложил дрова у печки, взял ведро и вилы, отправился на картофельный участок. Для начала попробую копнуть только один куст. Если мое прозрение ошибочно, даже не заметно будет.

Но вначале заглянул на люцерну. Посеяли кое-как, а разрослась сильно. Жаль, кормить некого, но скосить надо, хотя бы для компоста. Другого вида удобрения у нас не было. Потом вернулся к картофельному полю. Осторожно насадил вилы под картофельный куст. Окучивали мы только вчера, а садили два дня назад. Смешно, конечно, в обычной жизни думать об урожая. Так то в обычной…

Довольно крякнул. Действительность превзошла все ожидания. Вилы вышли из земли с тремя большими картофелинами размером с двойной мужской кулак. Я такую картошку видел за жизнь раза два, не больше.

– Ты что делаешь? – нарисовалась Лиза – шпион парагвайской разведки.

– Ух ты, – обрадовалась она картофелинам, – вроде бы пирожки хотели напечь, – как бы ненароком проинформировала она меня.

Я улыбнулся этому дипломату женского пола.

– Пирожки, разумеется, но перед этим сделаем жаркое. Или ты собираешься несколько часов голодать? Да и потом на семь человек одних пирожков будет мало. А так представляешь, картофель, морковь, лук, свинина, перемешанные и посыпанные зеленью…

Лиза задумалась, сглотнув. Какое же это зрелище – думающая блондинка. Потом ее лицо разгладилось – она согласилась с моими планами. Предложила:

– Давай помогу.

Я отрицательно покачал головой, хотя душа стремилась покончить с логикой и оставить девушку около себя.

– Лучше затопите печь и поставьте кастрюли со свининой на огонь, ее дольше готовить.

– Ага, – согласилась она и убежала. А я уже без всякой предосторожности выкопал содержимое еще двух кустов. Накопал полное ведро картошки – ртов у нас хватало и кормить людей требовалось сытно, особенно оголодавший женский пол. Отнес девушкам – не самому же мне чистить – и направился в огород пропалывать овощи, и одновременно имея цель принести зелень и собрать огурцы. За час прополол весь лук и часть салата, набрал полную корзину огурцов – еще больше осталось, – нарвал укропа, сельдерея, салата, зеленого лука и с чувством исполненного долга направился домой.

Жаркое уже доходило, пахло нестерпимо вкусно. Мужики, не выдержав пытки запахами, проснулись, поднялись и вместе с девчонками глотали слюну. А ко мне в огород не явились, лентяи! До завтрака успели бы вдвоем хотя бы одну грядку прополоть. Выглянул во двор. Герасим сидел на цепи, значит, превратился в собаку. Бедняга сам снимал ошейник, когда становился разумным и одевал, чувствуя приближение утра и собачьей безмозглой поры. И то – солнце уже оторвалось от горизонта, становилось все теплее.

Зелень была встречена на ура. Девчонки нарезали листья салата и огурцы в отдельные глубокие тарелки, покрошили зелень в приготовленное жаркое и мы сели завтракать, получив солидную порцию жаркого. Две кастрюли картофеля с мясом позволяли не экономить на еде. Кости от жаркого Света отнесла Герасиму. Поскольку он вошел в состав разумных, добавила, с общего согласия, не скупясь, сырого мяса. Пусть отъедается. Благо, существо небесполезное, охотник на нежить, хоть и напугал девчонок ночью.

За завтраком обговорили сегодняшние дела. Девчонки окрепли. По крайней мере, их не шатало из стороны в сторону и они не падали в обморок при каждом удобном случае. Даже Лиза сегодня цвела здоровым румянцем, что вызвало со стороны Марины язвительное замечание, мол, как хорошо спать с мужиком. Всем бы так. Завидует. Похоже, хватит мне стоять на страже целомудрия. Пусть девочки и мальчики сами разбираются во взаимных отношениях. У нас не монастырь, а я не настоятель.

Решили, что мужики с утра возьмутся за картофель. Копать хороший урожай придется медленно, картофеля много, но собрать надо все. Лишнего продовольствия у нас нет.

Саша пытался перенести уборку на несколько дней, чтобы побездельничать, мотивируя это накопившейся усталостью, и приударить за девчонками. Но я объяснил, почему надо начинать уборку именно сегодня. Ощущение ближайшего будущего подсказывало мне приближение осенних дождей. Вскоре, через несколько дней, округу буквально затопит. Если мы не уберем картофель, о нем можно забыть. Это заставило всех насторожиться. Отсутствие картофеля гарантировало нам если и не голодную жизнь, то однообразную мясную и, если повезет, рыбную.

Приближение дождей заставило задуматься и об овощах. Девчонки решили, покончив с выпечкой, обязательно убрать выросшие до кондиции огурцы, помидоры, кабачки, остальную зелень частично прополоть, а частично тоже убрать.

Повздыхали по поводу так и не пробуренной скважины. С учетом объема работ и предстоящей погоды искусственный источник воды появится у нас нескоро.

После завтрака втроем сходили за водой. Так было безопаснее, чем одному сделать три рейса. И хотя никакая опасность не встретилась, но где-то в километре болталось облако умертвия, выискивая беззащитную жертву. А я вспомнил, что у меня всего лишь слабенький периметр сдерживания. Возвратившись, мужики отправились копать картофель, я же решил повторить заход и вновь попытаться укрепить энергетический периметр защиты от нежити. Вдруг сегодня получится?

Осторожно направил поток энергии на уже имеющийся канал. Облегченно вздохнул, когда увидел, что энергия не проваливается, а растекается по каналу дополнительным слоем. Мне даже не пришлось обходить огород, как в первый раз – энергия сама прошла путь по периметру, и вернулась, расположившись вторым защитным слоем. По магическим ощущениям периметр стал толще, его окраска выделялась более сочно, а мощность возросла. Теперь только немногие из высших тварей могли преодолеть защиту. А зомби и облака умертвия могут только бессильно топтаться около периметра. Довольный, присоединился к мужикам, работающим в поте лица.

Урожай был очень хороший, большие картофелины, выкопанные мной для жаркого, оказались еще среднего размера. Поэтому площадь выкопанного увеличивалась медленно, а кучи картофеля росли быстро. Мужикам то и дело приходилось уносить мешки с урожаем. С одной стороны, рост запасов в закромах радовал, но, с другой стороны, становилось очевидно, что сегодня мы все убрать не сможем. И часть урожая погибнет под завтрашним дождем. Были еще девчонки, но вытаскивать их, еще не восстановившихся…

Девушки вышли сами. Оказывается, они и не думали после плотного завтрака валятся в кроватях. Состряпали пирожки. Двое остались возиться у печки, а Лиза и Лена а допололи и убрали оставшиеся овощи и часть зелени. Так что у нас было с десятка три ведер огурцов, помидоров, моркови и свеклы, с полсотни аппетитных кабачков и кочанов капусты, лук, чеснок и несколько снопов зелени. После этого они направились к нам. Через час присоединились Света и Марина. Работа пошла быстрее. Хотя копали они медленно и часто отдыхали, но семь человек – не четыре, к вечеру стало ясно – выкопаем.

Устали чрезвычайно и сильно проголодались, мы только позавтракали и все работали. Девчонки к вечеру совсем выдохлись и их прогнали под предлогом приготовления ужина. Но к темноте с картофелем справились. Унесли все в подполье, облегченно вздохнули. Теперь можно было сытно прожить добрых как бы полгода. Сказать точнее не получалось.

Герасим, «оживший» с заходом солнца, с интересом смотрел на наши манипуляции и активно мешался под ногами. Картофель ему был не нужен – собачий желудок его не переваривал, он, так сказать, суетился за кампанию, смеша всех прибаутками. А потом с чувством выполненного долга вгрызся в выделенную ему голову вожака кабаньего стада. Девчонки не захотели с нею возиться, хотя, на мой взгляд, из головы получился бы жирный кусок мяса в гороховом супе. Вместо этого они сварили прекрасный борщ с нарезанной на куски половины одного подсвинка, за что я прижизненно реабилитировал их. Мяса было много, поэтому его сначала отварили, а уже потом на жирном бульоне приготовили борщ.

Что может быть лучше борща с пирогами? Прямо скажу – ничего! Любителям карамелевого супчика и фруктовой похлебки придется подвинуться. Мы мужики правильные, любим мясо и желательно в больших количествах.

За ужином порассуждали о планах на завтра. Девчонки в ультимативной форме потребовали истопить обещанную баню и соорудить что-то вроде летней кухни. Топить русскую печь в теплую пору расходно в отношении дров и дискомфортно в плане жары. Четырьмя голосами девчонок единогласно постановили решить в первую очередь эти проблемы.

Мужская часть потихоньку посмеялась, но сопротивляться не стала – мысли были здравые. К тому же девчонки сегодня отменно поработали на общество, несмотря на явную слабость. После этого спорить с ним могли только совсем уж черствые самолюбцы. Наоборот, хитрые мужики наплели девицам дифирамбов в надежде на ответные чувства. Я промолчал, не знаю, как отреагирует Лиза. Она истинный представитель женского пола – даже сама никогда не знает, что ей нравится и как она отреагирует.

Перед сном вышел во двор. Стояли густые сумерки, предвещая темную ночь. Герасим молча ткнулся носом в руку, показывая, что все в порядке. Какой-то он сегодня молчаливый. Мне же тоже немного тревожно. Внезапно стали мучить недобрые предчувствия. Ночью или утром будет сильная буря. Зашел в дом, выдал, так сказать, штормовое предупреждение. У всех сразу пропал сон. Вместе с мужиками осмотрели дом, укрепили некоторые листы железной крыши, поплотнее прикрыли окна на веранде. Предупрежденный Герасим натаскал себе в небольшой хлев, избранный им для жилья, сена и соломы, пока они были сухими. Напоследок поболтали с девчонками. Я открыто обнял Лизу. Та особенно не жеманничала, но шепнула, чтобы особой воли рукам не давал. Я не возражал. Мне хотелось установить с ней долгосрочные отношения. Тем более, я так и не понял, нравлюсь я ей или нет.

Саша сел у светловолосой Светы. И только Диме пришлось обнимать сразу двух девчонок – гендерные проблемы были налицо, женский пол преобладал численно и от этого страдал. Где найти еще одну заблудшую мужскую душу?

Глава 14

Утром, пока девчонки готовили завтрак, совместными мужскими усилиями наносили в баню воды. Поражало количество рыбы. Как-то мы накануне, сходив на реку, не обратили внимания. Или рыбы тогда не было в таком количестве? В новой жизни взрывообразные изменения скорее правило, чем исключение. Вот мы смотрим…

Вы привыкли в прошлом к нудному процессу вылавливания нескольких рыбешек для жиденькой ухи. Половина килограмма пойманных речных жителей считалась хорошим результатом, гарантирующим неплохое рыбное блюдо. Тогда вы не поймете, что творилось в нашей искаженной реальности.

Здесь же сама река превратилась в жирную уху. Соли и кушай, да не забывай рыбкой закусывать. Рыб было столько, что они непрерывно бились о ведра и ноги. Саша ловко зачерпнул ведром большого окуня, я, следуя его примеру, – голавля. Проворный Сергей руками поймал нескольких жирных пескарей.

Вопреки моим предчувствиям, до сих пор никакой непогоды не было. Однако никто не посмеивался об удачных прогнозах синоптика, ибо катаклизм чувствовался уже всеми жильцами обычными чувствами. У девушек дружно заболели головы и они слегли. У мужиков чувствительно повысилось давление, но они упорно продолжали работать.

Похоже, подступающая буря набиралась сил и всего лишь немного опаздывала. И природа притихла в ее ожидании. Молчали обычно говорливые птицы, попряталась нежить, словно сильный ветер и дождь на нее тоже действовали. В округе не стало тварей Ократона, которых я обычно не ощущал, но чувствовал каким-то шестым (или даже седьмым?) чувством.

Первые порывы ветра начались, когда мы зашли в дом. Завтрак – вкусно пахнущие щи – пришлось отложить. Порывы ветра были столь сильными, что, казалось, дом улетит вместе с хозяевами. Мы сбились на кухне, морально подбадривая друг друга жестами, ибо грохот стоял такой, что слова были не слышны. Так прошло всего минут двадцать, хотя, по субъективным ощущениям, минула вечность. Буря быстро стихла, выполнив программу минимум. Мы высыпали во двор и ахнули. Частично разрушенная крыша бани была нам видна еще во время непогоды. Но то, что разбита почти вся крыша дома вместе со стропилами, мы не представляли. Теперь представили. Листы железа, доски и жердины разбросало, как минимум, метров на сто. Стояли, смотрели, чесали в затылках. Всем было понятно, что крышу необходимо отремонтировать немедленно. На небе господствовали тучи, обещая дождь. Если промокнет потолок, то земля, использованная в качестве утеплителя, стечет по стенам. И мы будем жить как бы в землянке. Бр-р! Этого счастья мы абсолютно не желали!

Сергей и Саша принялись ремонтировать, собирая доски, бревна и разбросанные листы железа, а меня, как наиболее неповоротливого, но самого непобедимого отправили на добычу пропитания. Взялся за копье, чтобы найти пару свинок, однако девчонки, наслушавшись наших разговоров и увидев материальные доказательства в виде нескольких рыб, запищали, что хотят уху, рыбную запеканку и еще много чего рыбного. Мясо им уже надоело. Вот привереды, вскоре они потребуют торт «Наполеон» и шампанского!

Хотя, почему бы нет. Рыбалка так рыбалка. Накопал червей, взял удочку и, под общий смех, мешок, а не полиэтиленовый пакет или хотя бы ведро. Ловить так ловить. Невозмутимо раскланялся и под шуточки мужской и женской части человечества отправился на реку. Нежить не мешала, а вот переломанный ветки деревьев и сами деревья, разбросанные столбы, доски, прочий антропогенный мусор заставляли выбирать наиболее легкий путь и идти медленно. Но все-таки дошел до берега и устроился в удобном месте.

Как оказалось, с мешком я не прогадал. Сегодня у рыбы был день визитов в наш дом. Они выстроились в очередь и незамедлительно хватались за крючок с приманку, как только я забрасывал удочку. Первый голавль перехватил червя, похоже, когда он был еще в воздухе. И потянул удочку за собой, как бурлак судно за бечеву. Пришлось поднапрячься и вытянуть его на берег. И так снова и снова. Я не успевал складывать здоровенных – каждая в килограмма в два – три – рыбин. Это была уже не милая сердцу неспешная рыбалка, а промышленный отлов. Когда мне попался на крючок обыкновенный, хотя и крупный пескарь, я даже впал в ностальгию.

Наловив полмешка, решил остановиться. Ибо ловилась рыба на условиях анонимной добровольности, но нести ее надо было на себе. В мешке было килограммов двадцать. Кое-как дотащил, прыгая и кружась в поисках удобного пути. Мужики на крыше активно пилили, строгали, забивали гвозди. Как не крути, а им надо было помочь. Непогода могла налететь очень быстро, принеся ветром новые разрушения и залив ливневым дождем. И хотя ощущения подсказывали мне спокойствие в природе, но на всякий случай крышу требовалось подчинить побыстрее, ибо дождь может и не считаться непогодой.

Девчонки завизжали от восторга, увидев мою добычу.

– Сварим уху! – задорно провозгласила Лена.

– И запеканку приготовим, – добавила Света негромко.

Однако, когда я раскрыл мешок и, как они выразились, «цинично предложил взяться за обработку речного продукта», восторги сразу прервались. Возиться с рыбьими внутренностями девушкам совершенно не хотелось.

– Игорь, – вкрадчиво попросила Лиза, – почисти, пожалуйста, а уж мы так приготовим, пальчики оближешь!

Я махнул рукой. Можно подумать, существовал другой ход событий. Сразу же, еще рыбача, предположил, что чистить придется мужикам, а с учетом занятости Сергея и Саши – мне.

Поинтересовался у мужиков процессом работы. Оказалось, они успели поставить стропила и теперь прибивали железные листы. Крышу делали очень низкой, хотя и покатой. Чердака уже практически не существовало. Переживем. А то восстанавливать каждый раз крышу после очередного шквала будет очень накладно. И самое главное – достать строительный материал будет очень сложно. Только б/у, а значит, низкого качества.

Устроился с рыбой неподалеку от Герасима. Тот посмотрел коричневыми глазами настолько разумно, что я позвал его в надежде немного потрепаться. Но пес только помахал хвостом, негромко гавкнул. Его вечернее время сегодня еще не настало.

По логике сбережения продуктов головы можно было отправить в уху вместе с тушками. Но Герасим облизнулся настолько красноречиво, что я не колеблясь отрезал голову у первой же рыбы и бросил псу. Пусть наестся до икоты!

Рыбы получилось два полных металлических тазика. Я тщательно промыл ее и с трудом поочередно отнес тазики с рыбой девчонкам на кухню. Те снова завизжали от восторга. Мужики, завершившие с крышей и зашедшие на кухню, уважительно зацокали.

– Коптить надо! – хором заявили они, – запас иметь на зиму к картофелю и овощам.

Я был такого же мне мнения. Эра холодильников осталась в прошлом. И если за короткую зиму не стоило беспокоится, то при положительной температуре свежие мясо и рыба начнут портится, или, по крайней мере, получат неприятный привкус уже меньше, чем через неделю. Так что коптильня у нас будет работать постоянно.

Девчонки приготовили царский обед. Жирная уха, в которой, как говорится, ложка стояла, уравновешивалась вкусной рыбной поджаркой с гарниром из картофеля. Пальцы можно съесть!

Пока они готовили пищу, мужики достроили крышу. Мы в привели в порядок баню, быстренько дотаскали воду промокнув от начавшегося все же дождя, который периодически переходил в ливень. Сергей сняв на крылечке одежду и выжимая ее, пробурчал, что зря таскали, вода сама льется сверху.

Действительно, ведра, поставленные под стекающую с крыши дома воду, наполнились мгновенно. На веранде развесили мокрую одежду и отправились обедать, благо от чарующих запахов в желудке уже посасывало.

То ли от того что уху мы не ели со времен прошлой мирной жизни, то ли от жирного рыбьего бульона, замечательно разбавленного зеленью, но все съели по большой тарелке и попросили добавки. Лиза, бывшая дежурной, послушно налила – уху предусмотрительно приготовили в большущем чугуне, сваренную рыбу из него убрали, увеличили объем бульона, долив воды, – но отметила, что впереди еще поджарка с картофельным пюре. Порции огромные.

Я прислушался к себе и в качестве добавки попросил налить только пару поварешек первого. Нечего нажираться и потом ходить с большим животом и изумленным взглядом, громко икая от несварения.

Поджарка тоже оказалась очень вкусной. Девочки сумели поджарить рыбу с корочкой. И все это в морковке и луке, с приправленным сверху укропом и сельдереем.

Как ни старался, из-за стола я все же выбрался с переполненным животом и жаждой покемарить пол часика под стук о крышу затихающего дождя. Мужики традиционно разлеглись на веранде с таким же намерением слегка передохнуть, отдавшись всей душей и телом перевариванию пищи.

Не тут-то было! Воспользовавшись паузой в ливневом потоке с небес, девчонки вознамерились сходить в свое прежнее жилище, а нас использовать в качестве тягловой силы. Сытная лень встретилась с женской активностью и… проиграла. Приглушенно матерясь, когда девчонки не слышали, мы нехотя поднялись с пригретых диванов и постелей. Девчонки, разумеется, были правы, но, черт возьми, как же мы хотели всего лишь немного отдохнуть! И тащиться по грязи сельских улиц, никогда не знавших такое понятие, как асфальт, не было никакого желания. Сверху коварно крались тучи, готовясь облить любого, вылезшего из-под крыши. А я не был огородной культурой (только иногда лопухом, но к растениям это отношения не имело), чтобы озаботиться поливкой.

Отправились вшестером. Марина была оставлена следить за затопленной баней, подкладывать дрова и так далее. Лиза первоначально легкомысленно предложила идти только втроем – вчетвером, но мужская часть дружно возразила. Зная женскую тягу к накопительству, мы не только пошли всей мужской кампанией, но я еще взял тележку.

Как оказалось, мы были полностью правы. Девчонки взяли почти все имущество – одежду, постельное белье, одеяла, посуду, ковры… Они утащили бы еще мебель, упирая на ее недостаток в нашем доме, но мы решительно возразили. После короткой, но жаркой перепалки девчонки уступили. Я допустил, что это был всего лишь тактический маневр и, как выяснилось позже, был абсолютно прав.

Кроме того, девчонки вознамерились было пошмонать в соседних домах, но я предупредил о нарастающей опасности. Постоянно прощупывая окрестности, мне удалось зафиксировать сразу несколько облаков умертвия. Шесть штук было даже для меня многовато, а Лиза была еще слишком истощенной и физически, и магически для активных действий и ее можно было не учитывать. К тому же она была слабой магичкой и это следовало тоже иметь в виду. Пока они нас еще не видели, но если найдут, обстановка для нас будет очень сложной.

Доложившись, я потребовал срочно уходить домой, под защиту периметра, через который облака не прорвутся. Девчонки все равно запротестовали, но Лиза, тоже нащупав облака, тревожно на меня посмотрела и в свою очередь скомандовала уходить.

Лиза была признанным лидером женского отряда. Ей не стали возражать, как мне, мы свернули узаконенный обстоятельствами грабеж и, тяжело нагруженные барахлом, двинулись домой. Ближе к дому одно облако все же обнаружило нас и перешло в атакующий режим. С одним я легко справился, разнеся его вдребезги. Однако его гибель обнаружила нашу группу, облака принялись окружать отряд. Но мы уже были около дома и спрятались за периметр. Обновленный, тот оказался, как я и предполагал, слишком сильным препятствием для этого вида нежити. Облака умертвия потоптались у периметра – хотя он проходил по земле, но ставил преграду и в воздухе.

Марина, как и остальные девчонки пару часов назад, страшно обрадовалась барахлу. Женщины, что с них возьмешь! Мужики с видом загнанных кляч рухнули на постели, а я принялся отслеживать нежить, опасаясь, что ее представители преподнесут какую-нибудь пакость для преодоления защита.

Но твари улетели, побившись о периметр – им было весьма дискомфортно рядом с человеческой магией, а неугомонные девчонки вновь подняли мужиков – на этот раз в баню. Попытка уступить очередь и, пусть немного отдохнуть, вызвала несколько язвительных выражений. Девчонки хотели вымыться не торопясь, попариться и немного постирать, и потому пропускали мужскую часть вперед, вполне реально представляя, что, если они пойдут первыми, мы будем их подгонять, слоняясь около бани и стесняя их.

Мужики заспорили, похоже, просто из вредности, а я молча пошел мыться. Боже упасти спорить с женщиной. Обязательно проспоришь, да еще почувствуешь себя дураком. Немного погодя в бане объявились бурчащие Сергей и Саша. Девчонки выпнули. Куда мужики денутся!

Помылись, попарились, сели на веранде, попивая чаек. Кажется, еще один день идет на убыль, а мы все живы и здоровы.

Глава 15

Через пару дней я решил сходить в лес на охоту. Мясо мы ели с широтой русской души, Герасим тоже не голодал, питаясь практически круглые сутки, как разумном, так и неразумном виде. Но главная причина наступающего дефицита заключалась в начавшемся процессом копчения. Мужики, припомнив, кто в прошлой жизни занимался этой работой, принесли под моей охраной две достаточно примитивных коптильни, но как оказалось, работающих эффективно.

Мы закоптили сначала две мешка рыбы – ее было легче добывать – отработали технологию. После этого закоптили всю имеющуюся свинину. Поневоле пришлось перейти к рыбной диете, которая не то что надоела… Просто борщ и щи на рыбной основе может и вызывает у кого-то восторг, но только не у нас.

Я попытался поохотиться в ближайшей округе, используя магию. Неплохо, но мало. Десяток голов разных видов птиц и три зайца. Хороший ужин положил конец этому богатству. Стало ясно, что без хорошей охоты не обойтись. Пришлось направлять охотничью экспедицию в лес.

После некоторой дискуссии решили, что она пойдет в район нашей землянки. Брать там было нечего – ткани должны испортиться от влаги, а посуды у нас и так было достаточно. Зато я знал этот район очень хорошо.

А вот состав отряда вызвал дискуссию. О моей кандидатуре никто не спорил. Я должен был отправляться обязательно, иначе шансы экспедиции возвратиться были около нуля. А вот дальше все оказалось покрыто туманом дискуссий. Мужики, немного зажиревшие и поскучневшие от безопасной жизни дома и постоянного общения с неугомонными девчонки, рвались на лесные просторы. Женская часть по-своему видела расстановку сил. После получасовой ссоры победила, естественно, их точка зрения. Решили, что один мужчина останется. Как было сказано нам «для защиты слабых девочек». Мы дружно поржали мужской частью коммуны, сильно их обидев. Затем спор перешел, главным образом, к дискуссии между Сергеем и Сашей. Обоим хотелось идти, но обстоятельства отпускали только одного. Пришлось вмешаться мне. Я выбрал Сергея, как более сильного.

Ух! Еще метра не прошли, а уже устали так, что руки опускались. Тяжко жить без пистолета, но еще более тяжело быть старшим четырех женщин.

Поскорее собрались, взяв тележку, два топора и два ножа, веревку, немного пищи для перекуса и вышли в путь. Саша мстительно попытался отобрать у нас тележку, аргументируя свои действия важностью работ по хозяйству. Сергей молча показал фигу. Мы вышли за пределы периметра, не понеся никаких потерь.

Хозяйственных работ по коммуне было, разумеется, много, как и в любом деревенском хозяйстве. Пока мы ходили, девчонки, за исключением дежурной по кухне, собирались собрать ягоды смородины, крыжовника, малины, росшие в огороде, и обработать сами кусты.

Параллельно с этим планировалось вскопать грядки малого огорода, освободившиеся от овощей. Большой огород собирались вскопать завтра, когда мужские силы будут сконцентрированы на сельском хозяйстве. Но надобность в тележке все это вырисовывало с трудом.

Ну а мы весело шли по направлению к лесу. Сергей катил тачку, а я ощупывал магией округу. Чтобы забить несчастную животинку, ее надо вначале найти. Поэтому и прощупывал все подозрительные места. Зрение у меня было откровенно слабым, но магии это не касалось.

Зверей пока не было, а вот птица жировала на окрестных полях. Вспугнутые стаи уносились прочь, а я поспешно бил магической дубинкой по ним. Каждый раз доставалось, в зависимости от успехов, три – четыре птицы. Деловито собирали жертв нашей мясной диеты, некоторым, еще трепыхающимся, сворачивали головы. До леса успели устлать дно тележки.

Но одной птицей сыт не будешь. Нужен зверь, желательно большой, например, лось. Или стадо кабанов, хотя в последнее время кабанятина стала приедаться. Раскинул свою магическую сеть, стал проверять округу на предмет живности. Поначалу ничего не нашлось. Нет, зайцы, лисы, пара волков и вездесущая птица, конечно, нашлись. Забил по случаю крупного зайца. Но все это было мелочь. Подобрали зайца, пошли дальше. Магия подсказывала, что в километрах трех есть звери покрупнее.

По пути обратили внимание на множество грибов. Немного отвлеклись, собирая урожай. Мясо – мясом, но от грибов никто не отказывался. А их было – море. В прошлом времени, когда люди не давали грибам распространяться, их было мало. В наше же безлюдное время они росли и цепочкой, и целыми полянами, чуть ли не на друг друге. Подберезовики, подосиновики, белые и так далее обещали урожай в сотни килограмм. Приходилось жалеть, что соли у нас оставалось немного – килограммов двадцать.

Набрали мешок и на этом остановились. Главная цель похода – мясо. Нечего отвлекаться. Я просмотрел магией округу. И чуть не споткнулся. Нет, не от того, что увидел – магия показывала два метущихся пятна, не вызывающих ничего, кроме искреннего изумления и любопытства. Зато уши уловили рев животных, треск столкнувшихся рогов.

Что за чертовщина? Крадучись мы выглянули из-за деревьев. Да у лосей идет осенний гон! Два крупных самца столкнулись в безжалостной схватке, в которой победителя ждет возможность продлить род.

Я не стал ждать окончания схватки. Самец покрупнее пусть живет, не будем ухудшать генетику. А второму придется стать мясом. Сформировал магическую дубинку и нанес удар по голове жертвы. Лоси в этот момент столкнулись и не поняли, что случилось. Один рухнул от моего удара, второй – победитель, – торжествующе взревел, немного постоял, перебирая ноги, видимо, ждал, не поднимется ли его соперник, чтобы продолжить поединок. Не дождавшись, ускакал искать лосиху.

Мы со своей стороны, тоже немного подождав, принялись разделывать лося. Унести всего, к своему сожалению, мы не могли. Герасим, можешь лить слезы и ругаться, но кости придется оставить. Срезали большую часть мяса. Внутренности тоже остались. И без того с трудом поплелись домой. Но и с таким грузом метров через триста стало ясно – не дойдем. Для меня груз оказался тяжел, а тележка Сергея скрипела, стонала и угрожала развалиться.

Остановились, оставили груз и тележку, вернулись к лосю. От него удрал уже присоседившийся хищник. Вот ведь халявщик! Подобрали часть внутренностей, наиболее приветливо выглядевших и пошли к оставленному имуществу.

Концепция была такой: разделить груз на две части и перекатами, поочередно меняя груз, передвигаться к дому. Людей нет, украсть некому. А если подкрадется хищник… Я уже ученый, периодически проверял ближайшую округу.

Так шли, дважды проходя одну и ту же часть дороги, пока во второй половине дома не добрались до дома. Народ обрадовался возможности законно похалявить и сбежался посмотреть на нашу добычу.

Мясо вызвало радостное оживление. Решили оставить запас на два дня, а остальное закоптить. Мешок я скромно убрал в сторону, оставив растительную добычу в качестве нежданного сюрприза напоследок. Грибы за время путешествия смялись до объема половина мешка. Можно было бы и не обращать внимания. Но Саша заподозрил неладное и потребовал показать содержимое.

Я хмыкнул и развязал завязки мешка. Появившиеся грибы привели к неописуемому восторгу. Сразу же единогласно постановили сделать сегодня жаркое из всего запаса грибов, картофеля, лука и лосятины. Правда, был уже приготовлен борщ, но он, приготовляемый почти каждый день, большого ажиотажа не вызывал. Быстро же мы зажрались!

Жаркое с грибами ушло с писком, народ ел, как после месячной голодовки и потом сидел и лежал, отдуваясь и поглаживая животы. Попытка Саши пошутить о повышенной жирности представителей женской половины закончилась для него трепкой и ленивой погоней. Нашел о чем говорить!

Я перевел болтологический анализ событий на более серьезную тему. Грибы приятная добавка к обычному рациону и в свежем виде, и в соленом/маринованном виде. Но проблема была в том, что предчувствие мне подсказывало, что, во-первых, завтра некробиотическое давление будет выше. Это еще не волна омертвления, но обычным людям за периметр выходить не рекомендовалось. Во-вторых, подходит осень с ее дождями и заморозками. Если охотиться мы еще сможем, то грибная пора заканчивается, не начавшись. Завтра последний день грибной ловли. Народ приуныл. Лиза удивленно посмотрела на меня, но ничего не сказала. Молодец, все поняла!

– Предлагается, – деловито продолжил я, – отправить завтра специально за грибами меня и Лизу, как умеющих защищать себя. За вас я не беспокоюсь, периметр вас легко защитит.

– Но шансы умереть у нас есть, – прямо спросил Сергей.

– Сомневаюсь, – покачал я головой, – в худшем случае тяжелая болезнь. Это если полностью исчезнет периметр. Но как это может произойти, придумать не могу. Атомная бомба упадет? Колдун нападет? Какой-нибудь катаклизм? Так что не сомневайтесь, главное, не выходите за пределы периметра. Мы больше трех – четырех часов не проходим. Заполним тележку и домой.

– А меня кто-то спросил? – сделала заявку Лиза. Вот ведь женский характер. Понимает, гадина, что я нарисовал наиболее реальный вариант и что идти можем только мы. И все равно вставляет палки в колеса просто из-за стервозных черт.

Конечно, я откровенно лукавил. Да, день грибной был последний, но никакой опасности в ближайшем будущем не прощупывалось. Разоблачить меня могла лишь Лиза, но она благоразумно промолчала. Я просто хотел поговорить наедине с девушкой. А то жили мы дружно, но уж очень тесно, уединиться было невозможно, а заняться этой проблемой пока не хватало времени, так плотно шли проблема за проблемой.

В конечном случае, на следующее утро мы с Лизой вышли за пределы периметра. Время было… В общем, время было утренним, точнее сказать невозможно. Лиза шла налегке, я катил тележку, куда на всякий случай были положены два мешка. Смешно, конечно, по прошлой жизни. Как бы за грибами с тележкой ходили только товарищи из Простоквашино. Но у нас и это возможно. Эх сюда бы машину, всемером набрали бы столько, что хоть себе, хоть на продажу. Но машины были недееспособными. И продавать некому.

Утро было на загляденье – солнечное, но не жаркое. Солнечные лучи отражали золото осенней листвы. Действительно «очей очарованье».

Шли с Лизой, болтали ни о чем. У обоих было хорошее настроение. Во всяком случае, у меня безусловно, а Лиза, если и имитировала, то как хорошая актриса.

Освободив одну руку от рукоятки тачки, ласково погладил ее по спине. Лиза заметно дрогнула, но ничего не сказала. Еще один плюс в наши с ней отношения!

– Почему ты сторонишься меня, – закинул я удочку для серьезного разговора.

– Я не сторонюсь, – странным тоном ответила меня, глядя куда-то в сторону, сразу же, не раздумывая, ответила она.

Э, да девочка собирается заплакать! – сообразил я. Бестолковый донжуан, отношения решил разводить. Ловко на ходу прихватил кустик поздней лесной земляники с большими ярко красными ягодами, вручил девушке.

– Это тебе, – галантно поклонился малышке.

Лиза прикрепила кустик английской булавкой к легкому пальтишке, в котором вышла в лес, все же всхлипнула.

Я совсем расстроился. Не хватало еще доводить до слез! Некоторое время шли вместе, а затем принялся осторожно расспрашивать Лизу о странностях ее характера. А после не выдержал и рассмеялся, заставив ее надуться, покраснеть и замолчать.

Оказывается, она совсем не думала отказываться от отношений со мной, но боялась, что тесные отношения лишат ее магической силы.

– Но почему? – искренне удивился я.

– Как почему, – рассердилась Лиза, – всюду же написано!

– Где это всюду, – с насмешкой спросил я, – в фэнтезийной литературе? Лиза, это фантастика! Ей совсем не требуется правдивость и точность.

– Ну, наверное, – покорно согласилась она.

Мы пришли в лес и стало не до разговора. Казалось, что вчера в этом месте мы не собрали мешок грибов, так много их было. Я заметил, что перечень грибов изменился. К подосиновикам и подберезовикам, сыроежкам и летним маслятам добавились лисички, рыжики, грузди. Заметно больше стало белых грибов. А вот маслята исчезли.

Впрочем, нам стало не до сравнительного анализа. Взяли мешки и с ножами обходили по кругу небольшую округу, делая центром этого круга тележку. Зачистка территории позволяла собирать по половине мешка с гаком на каждого. Переместившись несколько раз утрамбовали тачку, набрали два неполных мешка, которые я, связав, повесил через плечо. Лиза засопротивлялась, указывая, что и мешки у меня, и тачку я толкаю, а у ней ничего нет. В качестве аргумента я показал ей язык. Как-нибудь дойдем и донесем наши сокровища шутка ли, столько грибов!

А отношения… Подальше же она меня не послала!

Глава 16

Я осторожно высунулся из-за дерева. Стайка мелких птичек, возможно рябчиков, а возможно нет, но все равно вкусных, проверено на практике, оживленно посвистывая, что-то клевала на дереве. В качестве средства охоты в моей руке была своего рода магическая сетка, нацеленная только на животных и птиц. То есть сквозь растение она проходила легко, а дичь захватывала. Раз! Я мысленно кинул сетку и захватил сразу трех птичек. Удачно!

Саша бросился к трепещущим птичкам и свернул им шеи. Вот так и охотились. У нас было уже четыре бесполезных пока ружья – вчера после обеда мы втроем, не обращая внимания на пищание девчонок, что им страшно и нельзя ли хоть одному из нас остаться, прошлись по заветным адресам охотников и, после разумного обсуждения, заядлых рыболовов. Пусть ружья не работают, но очень хотелось верить, что это временное явление. Никак в наших головах людей конца двадцатого – начала двадцать первого века не укладывалось, что огнестрельное оружие может быть совершенно бесполезным.

В итоге нашли еще три ружья и боеприпасы. К ним добавили различные рыболовные приспособления, более пригодные в нашей жизни – начиная от удочек и заканчивая сетями, бреднями и мордами. Все это откровенно попахивало браконьерством в прошлой действительности, но не пинать же мертвых. Да и к нам кто теперь может предъявить претензии? Мы ведь тоже занимаемся банальным воровством, легко проходимым по статьям уголовного кодекса.

Вернувшись назад, выслушали «благодарности» от девчонок, которым, видимо, действительно было страшно одним в безлюдном окружении. Быстро же они расслабились, ведь еще пару-тройку недель назад жили одни в окружении нежити и даже с нами идти не хотели, упирали на привычную обстановку. А теперь на час нельзя уйти, сразу начинается научная дискуссия на тему «Есть ли жизнь на Марсе и почему мужики сволочи».

Выслушав бурчание девчонок, вместе стали планировать ближайшее будущее. Я аккуратно обнял Лизу за талию, сев рядом с ней. Она немного задергалась под насмешливыми взглядами коммунаров, затем притихла. Я обратил внимание на расстановку сил. Саша уже привычно оказался рядом со Светой. Сергей, определившись с избранницей, сидел рядом с рыженькой Леной, по-хозяйски прижав ее по себе, Только Марина оставалась одна, немного грустно поглядывая в нашу сторону. Но тут мы никак не могли помочь. Оставалось надеяться на удачу и свежее мужское пополнение.

Девчонки предложили сегодня ограничиться еще одной небольшой рыбалкой и немного отдохнуть. Я видел, что мужики не против. И то, после появления зоны аномалии живем без минутки отдыха. Однако, расслабляться пока было нельзя. Пришлось вмешаться.

– Мужики и милые дамы! – начал торжественно, – понимая общую усталость, но делать паузу сегодня не получится. Этот теплый день исключение. Я чувствую, скоро, уже сегодня вечером, вновь начнется промозглая сырая осень, а за ней зима со всеми, так сказать, приветами. Примерно через неделю ударят морозы. К этому времени нам надо приготовить запасы продовольствия. Картошка у нас есть, овощи тоже. Грибов немного посолили. Но мясная пища на нуле, а рыбы осталось на один зуб.

– Что ты предлагаешь? – вздохнув, спросил Сергей. Отдых накрывался медным тазом. И, судя по вялости сопротивления, он все прекрасно понимал и только для виду не соглашался. Усталость – усталостью, а кушать хочется всегда.

– Сейчас мы втроем сходим на рыбалку с бреднем. Поймаем несколько мешков рыбы. Сергея оставим чистить и коптить, а я с Сашей схожу на охоту.

– У-у, – взвыл Сергей, представив, какая неприятная работа ему предстоит.

– Ничего, – утешил я его, – тебе девочки помогут.

Теперь взвыли девчонки.

– Давай, лучше я схожу на охоту, – предложил Сергей.

Предложение было несуразным, его автор сам понимал это, виновато улыбаясь.

– Я должен идти обязательно, – терпеливо пояснил понятные вещи, – а у Саши магическое сопротивление выше, чем у тебя. В случае нападения он еще будет сопротивляться, а ты уже окажешься мертвым. Я не хочу ходить по трупам друзей.

– Давайте завтра, – предложила еще одна любительница тишины и покоя.

Я погладил Лизу – а это она выступила с инициативой – по голове.

– Завтра мы займемся дровами. Их у нас осталось на пару дней. Придется наносить от соседей. А потом, после морозов, придется таскать на себе из леса.

– Покой нам только снится, – пробурчал Саша.

– Подожди, – улыбнулся я, – наступят холода, еще надоест пропадать в четырех стенах. Вспомни землянку в морозы. Ну так пошли рыбачить? – Предварительно проверив округу на предмет наличия нежити и убедившись в ее отсутствии поблизости, предложил: – девчонки, можете пойти с нами. Проветритесь, ноги разомнете.

Девчонки, разумеется, радостно завизжали, предчувствуя некоторые развлечения. Народ устал от негатива, это было ясно и без слов. Но пока отдыхать было рано. Праздность в наших условиях означала скудные запасы продуктов и холодную печку в морозную пору.

Взяли несколько мешков из мешковины, бредень, подхватили под руки девчонок, и направились к реке. Сергей предусмотрительно забрал еще копье. При нынешнем количестве живности это было ничуть не лишне. Правда, после нескольких пойманных птиц и разгрома стада кабанов больше около дома мы никого не добыли, но это, скорее всего, из-за того, что специально не охотились. Судя по моим магическим ощущениям, живность вокруг участка и даже внутри него, так сказать, присутствовала.

Когда мы подошли к реке, наши спутницы ахнули. Я, уже побывавший здесь, взмахом руки собственника обвел водную гладь:

– Пользуйтесь, от голода мы не умрем.

С высокого берега была видна знакомая картина: сотни, тысячи рыб, бороздящих водную поверхность на всех уровнях. Некоторые достигали полуметра, а отдельные особи – метра, остальная «мелочь» была размером с мужскую ладонь. На моих глазах крупная щука между делом проглотила голавля. В голове возник вопрос, ранее как-то проскальзывающий мимо: щукам и другим плотоядным рыбам еды, естественно, хватает, а растительноядные рыбы чем питаются? Или им хватает травы и микроорганизмов, которые развиваются тоже взрывообразно? Впрочем, это была голая теория, от знания которой в животе больше пищи не станет.

Мужики засуетились, развернули бредень. Тот был классического вида – метров шесть в ширину, с глубоким кошелем. Изделие было кустарным, в нашей местности бреднем рыбачить было нельзя, значит, и продавать легально тоже. Но оно было добротной работы и еще совсем новым. При бережливом отношении его можно будет эксплуатировать долгие годы.

Для начала мужики прошли вдоль берега, не подходя к стремнине реки. Но и этого оказалось достаточно для получения богатого улова. Как бы они бредень добычей не разорвали! Поди ж ты, кого там только не было из отряда «рекообразных»! Огромные лещи, которые не влезут даже на противень, голавли, язи, все толщиной с мужскую руку, две метровые щуки, хищно разевающие рты и перепугавшие девчонок, подскочивших к куче рыбы, до поросячьего визга. Пескари, рыбья мелочь размером с ладонь, которая в прошлую эпоху считалась бы нормальной рыбой среднего размера. И даже здоровенный рак, которого, после некоторой дискуссии, отпустили. Куда он один пойдет, Герасима пугать?

Щук оглушили и бросили в мешок, остальных просто отправили следом и емкость, таким образом, заполнилась. Я сходил за тележкой и пока мужики наполнили второй мешок, увез первый. Вывалил рыбу в металлическую ванну, принес мешок обратно на реку. После того, как было выловлено четыре полных мешка рыбы, Сергей взмолился:

– Мужики, хватит, я столько не вычищу. Смотрите, как их много!

– Тебе девушки помогут, – провокационно улыбнулся Саша и рванулся вдоль склона, убегая от рассвирепевших девчонок.

На меня дохнуло холодком. Я окунулся в свои ощущения. Так и есть! Прямо на нас летело где-то со скоростью километров в пятьдесят необычайно большое – со взрослого человека – облако умертвия. На кого оно бросится?

– Девчонки тихо! – рявкнул я, – на нас летит нежить, всем приблизиться ко мне! Саша, вернись немедленно!

– Вон оно, – ощутило умертвие Лиза, – девочки, заткнитесь!

Девушки и брат, еще не отошедшие от игривого настроения, по началу не приняли всерьез мои вопли. Но мой встревоженный вид и окрики Лизы заставили их замолчать.

Когда до шара оказалось метро сто, нанес удар. Вопреки ожиданию, облако не лопнуло. Но ход резко упал, словно нежить была оглушена.

– На фига козе баян? – удивился я и нанес еще один удар, более сильный. Облако, наконец, погибло, напоследок лопнув. Его размеры были таковы, что частицы проявились даже для невооруженного взгляда.

– Ух ты! – обнародовала общее мнение Марина, – и это чудовище хотело нас съесть?

– Хотело, – согласился я, – потому вы не очень-то здесь резвитесь, и без меня за линию периметра не выходите. Иначе придется молиться за вас за упокой. Лиза, к тебе это тоже относится, не надейся на свою магию.

Девчонки, напуганные нападением, стали послушными и тихими, покорно шагающими рядом со мной. Впрочем, парни также не рвались показывать свой героизм. Совершенно беззащитные перед нежитью, за пределами периметра они могли надеяться только на меня.

Сообща решили, что для первой общественной рыбалки будет достаточно. Доставили рыбу и снасти во двор, мы с Сашей взяли суррогат холодного оружия и отправились на охоту. Сергей, сидевший перед грудой рыбы, крикнул в спину, чтобы не поминали лихом. Мол, умру в битве с рыбой, но коммуну не опозорю, ножичек не сломаю.

И вот мы в лесу. Я старался не отпускать брата далеко, постоянно зондируя окрестности на предмет нежити. Пока все было тихо. Набили два десятка птичек, глухаря и еще несколько каких-то крупных птиц. Я сумел подбить зайца, а брат – ловким броском копья – небольшого оленя. После этого решили, что добычи хватит. Полученного мяса хватит и на приготовление роскошного ужина, и немного – на копчение. Брат взвалил оленя на плечо, а я подхватил мешок с остальной добычей, и мы отправились домой.

Шагов за тридцать-сорок до дома на нас опрокинулась волна запахов. Судя по ним, Серега и девчонки старательно работали. Копченная рыба пахла так, что рот наполнился слюной, а желудки судорожно сжались. После роскошного обеда прошло не меньше четырех-пяти часов и принятая пища была переварена.

Находившийся во дворе Сергей нас обрадовался.

– Вот кто будет у нас дочищать рыбу, – сообщил он, дружески подмигивая. Угроза была шутливая, он заканчивал работу, в последнем мешке было по виду с десяток рыб, не больше.

Саша судорожно вздохнул:

– Готов на что угодно, только накормите копченой рыбой.

– Ешьте, – разрешил Сергей, – мы уже набузгались, первая партия оказалось полностью съеденной, от второй осталась половина, девчонки третью готовят.

Хлопотавшая около коптильни Света без долгих разговоров протянула по рыбе. Теплая, ароматно пахнущая, она словно растворилась у меня во рту. Пришлось повторить. Силой воли отказавшись еще от третьей, пошел обрабатывать птицу и дичь.

С едой вроде бы все было хорошо. Беспокоило только почти полное отсутствие муки. И круп. Соль и сахарный песок были на пределе. Собственно, у нас кроме картофеля и овощей из растительной пищи больше ничего не было. И хотя огородных даров хватит надолго, но без хлеба и соли придется тяжело. Посудачили с Сергеем, оставшись наедине, но ни к чему не пришли.

Глава 17

В один из дней, отведенных мной на зиму, выпал снег. Мне это было известно еще два дня назад. Герасим, получивший после захода солнца разумность, разочарованно смотрел на падающие снежинки.

– Опять зима, опять мороз, – продекламировал он непонятного кого и длинно выматерился. Псу предстояло провести сильные морозы, прикрываясь только своей шкурой. Надо будет подумать, как ему помочь. Положил в собачью миску куски мяса и костей, щедро залитые жирным бульоном. Герасим понюхал подношение, поблагодарил и принялся за ужин (завтрак?). Я отошел в сторону. Надо дать собаке поесть спокойно.

В сенях раздался шум. Это народ вышел погулять, размяться перед сном. Пусть отдышатся. Всем надоели шедшие несколько дней дожди, грязь под ногами и ощущение постоянной сырости. Мороз градусов пятнадцать – двадцать, сковавший землю, и снег давали возможность перелистнуть страницу жизни и двинуться в будущее с чувством полной смены декораций. Через несколько дней начнутся сильные морозы, не позволяющие высунуть из дома даже нос, зимняя пора поблекнет, захочется этих самых дождей и теплыни. Но это будет потом.

Ко мне подбежала Лиза, кокетливо улыбнулась, спросила:

– Что нам скажет мой генерал? Мы можем спокойно погулять?

Испугалась своей храбрости, отбежала от меня. Похожа на маленького котенка, который и подружиться хочет, и боится до дрожи в коленках.

Сделал вид, что не вижу ее поведения, занялся магией. Хотя я только что проверял окрестности и никого не обнаружил, но перед тем, как ответить, еще раз ощутил соседние территории.

– Все спокойно, – обнадежил я Лизу и остальных, внимательно прислушивающихся к нашему разговору, – но за периметр все же не выходите. Помните, как быстро прилетело облако умертвия? Вы и не заметите приход своей смерти. А я за всеми не услежу.

Народ на короткое время приуныл, но потом пришел к мнению, что и по огороду прогулка будет не такой уж плохой. Мы действительно неплохо размялись на свежем ветре, посмотрели на замерзшие ветки помидоров и огурцов, покидались снежками, побегали друг за другом. В меру своих сил в веселье участвовал Герасим, который по привычке и от переизбытка чувств начинал громко лаять, хотя уже находился в разумном состоянии. По-хозяйски отметили наличие в большом количестве ягод калины. Такое добро надо собрать, пока вездесущие птицы не слопали. Морозы прошли, ягода станет немного слаще. Сейчас ничего лишнего нет.

Когда потемнело, зашли домой. После короткого совещания Герасим получил разрешение в разумном виде заходить домой и спать около печки на подстилке. Понятно, что запах псины не облагородит атмосферу внутри дома, но и брата по разуму было жаль оставлять на морозе. Попробуйте-ка поспать на тридцатиградусном морозе, волком взвоете на луну.

Уже под утро внезапный толчок извне заставил меня проснуться. Еще толком не проснувшись, я сразу же проверил свои ощущения, пошарив в окрестностях. Вот оно! К нашему дому шли два существа. Один из них явный человек и, судя по ауре, не обладающий даже некоторыми магическими способностями. Другой был, похоже, животным, но каким-то странным. Тварь Ократона? Нежитью это существо быть не может – есть эмоции и душа. Непонятно, значит, очень опасно. Объявить всеобщую мобилизацию! Свистать всех наверх! Подъем!

– Мужики, – негромко позвал я, – все срочно встаем. К нашему дому кто-то приближается. И это, вроде бы, не нежить. Некромантами здесь не пахнет. Но расслабляться не стоит. Друзей в округе я еще не встречал, одни враги. Поэтому дружно вооружаемся и собираем магические и немагические силы для отражения внезапного нападения потенциального врага.

Сергей и Саша нехотя зашевелились. Вчера они засиделись со своими подружками и банально хотели спать. Я тоже засиделся и тоже хочу, а куда деваться?

– Вставайте, если не хотите попасть в единый список погибших, – уже строже сказал я. С этой ленью мы можем оказаться заблокированными в доме, после чего пожечь его с нами останется делом техническим.

Оделся, схватил топор, не дожидаясь поднимающихся мужиков, выскочил на улицу. Герасим встретил меня удивленным возгласом (солнце еще не встало и он был разумным), но когда я коротко сказал о приближении опасности, насторожился и втянул воздух, пытаясь определить откуда и кто идет. Пусть помогает. Герасим будет дополнительной ударной силой.

В сенях раздался шум, но вместо мужиков показалась Лиза. Я удивился и хотел прогнать домой, под защиту стен, но вовремя вспомнил о ее восстановившихся магических способностях. Пожалуй, от магички будет толку больше, чем от сильных, но магически беззащитных мужиков. Хотя, конечно, ее надо будет оберегать.

– Пойдем навстречу, – решил я, – не будем допускать близко к дому. Если это все же лидан, или другой ходячий огнемет, деревянный дом вспыхнет моментально. Герасим, ты с нами?

– Разумеется, – с готовностью ответил пес. Я присмотрелся к нему. Да он просто умирает от любопытства и пошел бы с нами, даже если бы я категорически запретил ему это делать.

Так и двинулись – впереди бежал Герасим, весело крутя хвостом и принюхиваясь в поисках нежити, за ним шел я, за мной, по моему настоянию, Лиза, которая все норовила вылезти вперед. Меня, что ли, защищала?

Когда перешли периметр, к нам подсоединились запоздавшие мужики, боевито перехватив нехитрое холодное оружие, имевшее в нашем распоряжении.

Я был насторожен, сосредоточен и немного сомневался в свои ощущениях. Кажется, это живые существа, но не маскировалась ли под живые существа новая нежить? Я ведь совсем их не знаю, как и другие. Зомби, вампиры, облака умертвия… А их могут быть сотни видов. Тогда мы попадем как кур во щи.

Две яркие отметки постепенно сближались с нами и я, дойдя до открытого места, решил остановиться и организовать здесь «встречу на Эльбе», а не лезть в теснину домов, где так легко устроить засаду. Проинструктировал попутчиков. К незнакомцам я отправлялся один с Герасимом. Мужики и Лиза должны были спрятаться и быть готовыми напасть на незнакомцев по моему сигналу. Резко пресек попытку Лизы отправиться со мной, «помогать мне», – как она заявила самонадеянно. Та обиделась, отвернулась.

Но мне уже было некогда возиться с нею. По моим ощущениям, «гости» вот-вот покажутся в прямой видимости и начнется активна фаза операции.

– Прячьтесь! – шикнул я на них и направился навстречу опасности, заставив пошедших со мной лечь на снег. Мне пришлось пройти не больше трети расстояния, когда показались существа. Это оказались человек и… обычная корова темно-белой раскраски!

Я вытаращил глаза от изумления. Казалось бы, после всех невзгод, случившихся в последние недели, меня уже невозможно удивить. Но тут ситуация вогнала в ступор. Корова! Как она выжила? И как выжил человек? Он сильный маг или все-таки нежить? Шагает вроде бы как живой, зомби ходят более медленно, с трудом двигая конечностями, словно находятся в воде. Но это может быть вампир, а то и еще какая-нибудь мертвая сволочь, стремящаяся погреться за счет живых.

Опомнившись, еще раз проверил их «на вшивость». Человек был по всем признакам живым, пусть и весьма уставшим. А магический фон, как я и ожидал, оказался не у человека, а у коровы! Не очень высокий, но достаточный, чтобы отбиться от зомби и устоять под давлением волны омертвления. Прямо-таки, не знаешь, что и сказать.

Выйдя на открытую местность, они остановились, ожидая моего подхода – человек – настороженный, с испуганным лицом, понимавший, что в нашу пору ожидать от встречи с незнакомцами приходится, прежде всего, неприятностей. Корова же смотрела с интересом. Я почувствовал, как она тянется ко мне своими магическими чувствами – теплыми, мягкими, радостными, несмотря на пережитые невзгоды. И еще одно чувство четко прослеживалось от обоих – голода. Впрочем, это было ясно и так, стоило посмотреть на изнеможенное, заросшее волосами лицо человека, старика лет под шестьдесят и выступившие кости ребер у коровы. Им явно не повезло и последние дни они питались одним воздухом.

– Приветствую! – громко и радостно поздоровался я. Старик судорожно кивнул, не зная, как быть – убегать ли вприпрыжку или довериться человеку с непонятными намерениями.

Корова потянулась ко мне, языком лизнула руку, показывая, что доверяет мне.

– Здравствуйте, – степенно ответил старик. Поведение коровы заметно успокоило его..

Подбежал Герасим. Старик попытался погладить его по голове, но пес увернулся и отскочил ко мне.

– Это Герасим, – пояснил я, – разумный пес. Результат аномалии.

– Будьте здоровы, – подал голос Герасим, – как поживаете?

– Надо же, – удивился старик, – разумный! Моя Маруся тоже поумнела, красавица, но до умения говорить еще не дошла. Поживаем видишь как, еле ноги волочим от голода, холода и усталости.

– Я позову остальных? – предложил Герасим, – пусть посмотрят.

Старик снова встревожился, ожидая нападения. Но я успокоил его, сообщив, что мы живем коммуной – семь человек и пес, перебиваясь день ото дню от всяких бед.

– Пойдемте к нам, – предложил я, – накормим обоих, а то смотрю, исхудали, в гроб краше кладут.

Маруся, явно понимающая больше обычных копытных, поняла мои слова, не раздумывая, согласно кивнула и пошла по моим протоптанным в снегу следам. Она не испугалась мужиков и Лизы, поднявшихся с заснеженной поверхности. Лиза восхищенно ее погладила по впалому боку.

– Корова! Настоящая! Как здорово! Как ты исхудала, бедняжка!

Маруся остановилась, добродушно воспринимая знаки внимания. Пришлось вмешаться.

– Лиза, все это прекрасно, но сначала их надо накормить. Марусю и… как тебя звать?

– Трофим. Трофим Семенов. Здорово, мужики, – торопливо пожал он руки подошедшим Диме и Саше. Я представил своих товарищей, в том числе отсутствующих девчонок, и повел всех домой, под защиту магии. Находиться вне периметра без особой необходимости было очень неразумно.

Уже когда мы пришли домой я ощутил два облака умертвия, спешивших к месту встречи. Унюхали, сволочи! Пусть летят, мы уже укрылись за периметром защиты.

Обеспокоенные внезапным выступлением мужиков с имеющимся оружием, девчонки ждали нас во дворе, благоразумно не последовав следом, за что я им был благодарен. Они ожидаемо завизжали, увидев животное. В наше время каждое домашнее животное было буквально на весь золото, если не больше.

Трофиму предложили пройти в дом пообедать, но он отказался, хотя и судорожно сглотнул при упоминании о пище, объяснив, что хочет посмотреть, как будет есть Маруся. Я его понимаю. Бескормица негативно сказывается не только на людей, но и на животных.

Корову завели в хлев, пустовавший со времен появления аномалии массового падежа скота. В кормушку бросили щедрую охапку люцерны, а в углу хлева – сено для лежанки. Я был горд своей предусмотрительностью. Саша предлагал плюнуть на люцерну, упирая на то, что она совсем не нужна. Но более хозяйственный Сергей поддержал меня. Я же считал, что ничего лишнего не бывает и необходимо скосить люцерну, собрав ее в стог зеленой. Зима не долгая, трава не испортится. А там ее можно на компост, ибо другого удобрения не существовало. И вот теперь у нас появился активный любитель люцерны! А если бы ее не было, пришлось бы отрывать от себя муку и крупу на фураж. У нас и самим есть нечего из растительной пищи, кроме картофеля и овощей.

Девчонки принесли полное ведро теплой воды, в которую щедро намешали испортившуюся муку. Для людей она была горьковата, но Маруся выпила охотно и поблагодарила протяжным мычанием. А затем принялась за люцерну. Кажется, корова в наших владениях легко акклиматизировалась. По крайней мере, никаких болезненных проявлений, кроме истощения, за ней замечено не было.

Девчонки все же завели Трофима перекусить нашими запасами, а мы затопили баню. Старику надо было привести в себя в порядок. Скорее всего, он не умывался с начала катастрофы.

Затем утеплили хлев: нарастили земляную завалинку, как могли, обшили досками стены, досыпали на потолок землю, отремонтировали крышу.

Вечером, за ужином, мы собрались все вместе. Интересно было послушать об одиссее Трофима. Тот оказался из небольшой деревни соседнего района. Намаялся, спасаясь от зомби. Каким образом он, человек без магических способностей, сумел в первое время спастись, Трофим и сам не мог, сколько я не спрашивал. Скорее всего, его спасло сельское малолюдье. Нет людей – нет зомби. Потом он встретился с коровой. Вопреки нашим логичным выводам, она была не из его хозяйства. Просто одним прекрасным днем человек и корова встретились на пустынной сельской улице. Именно Маруся – так он ее прозвал – спасла его. Животное во время катаклизма приобрело магические способности. Магии вырабатывалось немного, но ее хватило для спасения от различных напастей нежити. Потом едва не замерзли в страшные морозы. Но самое неприятное было то, что им никак не удавалось остановиться на одном месте. Сначала зомби, а потом облака умертвия легко пеленговали в селениях живых существ и если от одной нежити они еще могли отбиться пассивной магической нежити, то, оставаясь на одном месте, привлекали стало слишком много неживых существ. Попытка осесть в лесу привела к нападению страшных зверей, дышавших огнем. Едва ушли, воспользовавшись сильным дождем.

В наше село Трофима завело шоссе, позволяющее двигаться под дождем и снегом без особых проблем. А уже потом Маруся, почувствовав, видимо, родственную магию, пошла прямо на нас.

Мы переглянулись. Кажется, Трофима вполне можно оставить у нас. Марина, в первую очередь, заинтересованная в увеличении мужского населения, кокетливо поинтересовалась:

– Надеюсь, тебе еще нет шестидесяти? А то я не знаю, как строить отношения с пожилыми мужчинами.

Трофим странно посмотрел на нее:

– Неужели я настолько плохо выгляжу? Мне тридцать шесть лет. Я еще мужчина в самом соку.

Народ, включая меня, ахнул. Если бы меня спросили шестьдесят или шестьдесят пять лет новому знакомцу, то я, скорее всего, остановился бы на последней цифре. Ничего себе помотало мужика! Марина требовательно посмотрела на меня. Что же, вопрос назрел.

– Думаю, – неторопливо сказал я, – можно поставить на голосование вопрос о расширении наших рядов. Включаем в состав нашей коммуны человека Трофима и корову Марусю. Кто за?

И первым поднял руку за новых членов коллектива.

Глава 18

Я осторожно выглянул из-за ели на остановившийся вездеход. Кажется, свои, хотя и не из нашего села. Вон как суетятся, явно нервничают, опасаются нападения. Или нет? И как машина ездит, если двигатели внутреннего сгорания, впрочем, любого сгорания, не работают, повсеместно тупо ржавея?

Прошло две недели с появления у нас Трофима. Отъевшись и придя в себя, он стал тем, кем, собственно, был – жизнерадостным весельчаком, добродушным, не лезущим в карман за острым, а в отсутствии девчонок и соленым словцом. Трофим к тому же был мастером на все руки, чего очень не хватало нашему умному и сильному, но не очень мастеровитому коллективу. В морозные дни, когда выходить было практически не возможно, вооружившись инструментом и древесиной, мы под его руководством вырезали посуду, переделывали рукояти ножей, собрали две кровати из имеющихся досок.

Устроив блиц – совещание, решили покончить с самой острой проблемой нашего общежития – водой. В страшные морозы носить ее с реки было очень сложно. Обходились снегом, растапливая его на плите. Говорят, что такая вода целебна. Может быть. Но какая же она противная! Когда кончится снег, а вода в реке станет грязной, к тому же дорога к ней станет не только опасной, но и из-за грязи малопроходимой, тогда мы прочно сядем в лужу. В общем, собственный источник воды был нужен позарез и желательно в доме.

Разобрав пол на кухне, принялись вручную бурить. Еще в прошлые доаномальные времена сначала отец, а после его смерти я с Сашей пытались установить колонку, добурившись до воды. Попыток было, наверное, пять или шесть, все понапрасну, вода категорически отказывалась показываться на белый свет. Зато теперь у нас был полный комплект инструментов – трубы, бурав, колонка. Одевшись потеплее, занесли все это домой, дали отогреться и процесс пошел. Первую трубу загнали в землю быстро. Затем работа пошла медленнее. Из-за потолка приходилось разбирать трубы, а затем, когда бурав соберет землю, снова собирать. Ушел целый день, мы вывозили землей всю кухню, но своего добились – у нас появилась вода. Собрали пол, вырезав в досках отверстие нужного диаметра для трубы. Теперь у нас появилась вкусная вода в любом количестве. Можно было вздохнуть с облегчением.

Затем принялись делить территорию дома. Достигнув гармонии в соотношении полов, мы уже откровенно разделились на четыре пары, распределив дом на четыре комнаты. Саша, Сергей и Трофим достигли, судя по лицам мужской и женской части, полного взаимоотношения. Только у нас с Лизой отношения оставались, я бы сказал, странными. Она не избегала меня, но и близко не подпускала. Но я надеялся на светлое будущее и не форсировал события.

Радовала Маруся. Немного придя в себя и отъевшись, она начала исправно доиться, обеспечивая нас молочными продуктами. Молоко, простокваша, творог стали постоянными блюдами на нашем столе. Трофим грозился приступить к приготовлению сыра, вызывая оживленные пересуды. Надо же, у нас будет СЫР!

Но все же радоваться особым успехам в жизнедеятельности не приходилось. Решали одни проблемы, появлялись другие, не менее жизненно важные, от которых нередко зависела само наше существование. Особенно всех беспокоил и раздражал вопрос о привычной пище. Отсутствие хлеба и соли было болезненным для коммунаров. Еще бы никто не отказался от чая и кофе, сахара и специй. Увы, все продовольственные запасы, испытав перегрузки отрицательной и положительной температуры, влаги, испортились, растаяли и в лучшем случае годились только Марусе. Да и даже такие продукты были не бесконечными.

Логика сложившейся ситуации указывала на необходимость связаться с другими людскими сообществами. Ведь не все же померли! Благо, теперь мы обладали некоторой информацией. Трофим, набродившись по округе, рассказал нам, что выжившие люди, а это оказалось более тысячи человек, заняли бывшую областную столицу (точнее, западную часть) и несколько деревень. Большинство из последних расположились около города, но несколько оказались разбросанными по всему району аномалии. Якобы все люди были организованы в одно сообщество, которое делилось на непосредственно город и несколько сельских общин. Их охраняли патрули магов, уничтожая нежить и огнедышащих существ, которых я уже привычно назвал лиданами.

Вся остальная информация, изложенная Трофимом во время наших трудовых посиделок, была из агентства ОБС (одна баба сказала), то есть отличалась известной приблизительностью и неопределенностью, нуждаясь в тщательной перепроверке.

Без людей было тяжело, но и в человеческом сообществе до рая оказалось далеко. Сильные били слабых, богатые – бедных. Государственные структуры настолько перемешались с криминальными, что никто уже не пытался отличить бандитов от чиновников. Имеющееся продовольствие – основу существования человечества – воровали так, что простому населению доставались крохи и только опасение бунта заставляло власть имущих несколько умерять аппетит и не красть все. Не зря Трофим, как бы ему не было тяжело, не остался в контролируемой людьми зоне, где у него несколько раз едва не отбирали корову. Положение спасала только сама Маруся, показывающая, что у нее есть магия. Магов жутко боялись и бандиты, и чиновники. А про то, что его часто били, Трофим, упомянув пару раз, больше не возвращался. Видимо, настолько это ему обрыдло.

И все же связь надо было налаживать даже с таким сообществом. Судили так, судили эдак, но я все больше склонялся к выводу, что необходимо выйти для разведки к проходившему чуть севернее межрегиональному шоссе, слегка касавшееся села. Если кто-то передвигается в нашем районе, то только по этой асфальтированной дороге. Все грунтовые дороги в условиях бурных климатических перемен и скачкообразного роста растений стали совершенно непроезжими и угадывались с большим трудом.

Компаньоны по коммунарскому житию встретили мое предложение настороженно. Как бы плохо мы не жили, но все-таки жили, а мой уход мог привести к гибели почти беззащитной коммуны. Поскольку существование остальных, практически не в состоянии защищать себя от врагов, можно было считать условным. Особенно восставала Лиза, которая, не сумев меня убедить, пригрозила найти себе другого парня. Можно подумать, меня именно она нашла. Держит на расстоянии вытянутой руки и еще чего-то пищит. Я на глазах у всей коммуны цинично осклабился и едва успел избежать пощечины.

В конечном итоге договорились, что с повышением температуры до минус пятнадцати – двадцати я на лыжах схожу к шоссе. Рейд будет краткосрочным, на два – три часа. Разумеется, выйду я не только с магией, но и с холодным оружием. А для защиты остальных я проведу еще один сеанс вливания энергии в защитный периметр. Тот был и так достаточно сильным, а если я смогу еще более его укрепить, то он станет практически непробиваемым для всех известных видов нежити.

Через два дня после этого разговора я, максимально тепло одевшись, отправился к дороге. С походом согласились все, кроме Лизы, которая была против, какие бы доводы я не приводил. Ну и бог с ней!

Я ушел! Правда, не хлопнув дверью, а аккуратно ее прикрыв. Не зачем портить коммунарское имущество.

Температура была всего минус десять, но дул неприятный ветер, так и норовящий залезть под куртку. Неприятное ощущение холода быстро проникло под одежду, хотя на мне были футболка, теплая рубашка, свитер и подремонтированный пуховик. На ногах – теплые спортивные брюки и ватные штаны. Завершали одеяние треух из кролика на голове и дедовские валенки на ногах. Все равно зябко!

Кроме родимого самодельного копья, из литовки созданного одним из первых, и большого острого ножа-самоделки, вполне пригодного для душегубства, посоветовавшись с остальными, взял в рюкзак кабаний окорок и пару копченных лещей – на возможный обмен или для угощения при возможной встрече с людьми.

Сами с голоду не помрем, дичи и рыбы накоптили достаточно. А тут еще Сереге повезло. Вышел во дворе по нужде, но при этом взял копье (выходя за пределы дома, мы даже в туалет во двор выходили с оружием). И вдруг слышим его крики. Выскочили, а Сергей с гордостью показывает на темную массу в огороде. Оказывается, через прореху в заборе в наши владения проник лось. Поскольку он был живым существом, периметр его не остановил. Повезло-то как! А так как мы взяли за основу обязательно каждый день заниматься метанием холодного оружия, Сергей шагов с двадцати без особого труда убил зверя. Уже вечером на ужин девчонки сварили огромные тефтели из вкусной лосятины. Запасы свежего мяса пополнили и накоптили прилично.

И вот я у дороги. Подходя к ней, почувствовал присутствие людей. Именно людей, а не зомби и прочую нежить. И, похоже, двое из них маги. Подумал, не удрать ли на всякий случай? Но я, собственно, для встречи и пришел. Не бегать же туда-обратно. И решил рискнуть, подойти поближе. Спрятался за роскошной елью, растущей за метров двести до дороги.

Но, как оказалось, чувствовать окрестности мог не только я. Медленно ехавший вездеход остановился. Оттуда вышло несколько человек. Один из ни закричал:

– Кто бы ты ни был, мы тебя услышали и требуем выйти к нам. Не бойся, мы не сделаем тебе ничего плохого, а если необходимо, поможем.

Я подумал и решительно двинулся к вездеходу.

Экипаж патрульно-постовой службы лейтенанта Афанасьева (это я узнал позже) встретил меня недружелюбно. Они стояли полукругом, ожидая меня, в центре двое с пистолетами в кобурах, а по бокам еще трое с автоматами, весьма красноречиво направленных на меня. Как они стреляют, ведь оружие не действует? Или просто пугают? Или сами боятся. Вон как дергаются. Нет, с этой изоляцией пора заканчивать.

Одинаковая форма с погонами красноречиво говорила мне, что передо мной либо армейский, либо полицейский патруль, вышедший в рейд. Автоматчики был чинах небольших – один сержант, а двое так вообще рядовые. А вот стоявшие в центре являлись офицерами – капитан и лейтенант, насколько я разбираюсь в знаках различия.

– Жетон! – жестко потребовал сержант, – и объясни, какого лешего ты здесь делаешь, вдали от защитных линий города? Быстрее, откроем огонь на поражение.

Какой еще жетон, ввели новые удостоверения личности? Я на всякий случай поставил щит силы. А то еще действительно начнут стрелять, а я обещал Лизе вернуться. Иначе она меня и на том свете достанет своим нытьем.

– Подожди, Серегин, – властно остановил нарождающийся конфликт капитан, – вы имеете связь с другими группами людей? – обратился он ко мне.

Я отрицательно покачал головой.

– Дикари, – выдохнул лейтенант, – живой ты человек или зомби?

Он потянулся ко мне своей энергией, намереваясь влезть в голову. Я возмутился и не только остановил, но и погнал энергию обратно, одновременно удерживая силовой щит. Маг из лейтенанта, кстати, слабенький.

Маг-лейтенант зримо напрягся, пытаясь сопротивляться моему нажиму. Стоявший рядом автоматчик не выдержал и дал короткую очередь. Стреляют, сволочи! Как они научились? Они же убить хотят! Нетушки! Пули ударились о щит и разлетелись, высекая искры. Одна из них, срикошетив, попала в ногу крайне правому автоматчику. Тот застонал и рухнул на снег. Я, не выдержав нервного напряжения, заржал. Слабаки, салаги, перебьют друг друга.

Стоящий рядом с раненым рядовой вдруг сделал два шага и ударил меня прикладом. Точнее сказать ударил он в силовой щит и был страшно удивлен, не увидев с моей стороны никакой реакции. Такой удар, дойди он до тела, сбил бы с ног, а то и убил. Но не судьба.

Я начал разворачивать лыжи, понимая, что сейчас начнется настоящий бой. А одному драться с пятерыми при полном огневом превосходстве полнейшее безумие. Три автомата, два пистолета, да еще на вездеходе наверняка установлен стационарный пулемет.

– Всем замолчать и не двигаться! – закричал капитан, быстрее других сообразивший, что перед ними маг, – автоматы опустить, Афанасьев, прекратить магический бой. Кононов, еще одно движение и ты – покойник. Милейший, – обратился он ко мне, – мы погорячились, приношу свои извинения. Прекратите атаковать моего товарища, он больше ничего не станет делать.

Лейтенант, покосившись на капитана, стал ослаблять поток энергии, тогда и я перестал давить, хотя щит на всякий случай оставил.

– Капитан Леонид Зеленцов, старший инспектор аналитического отдела городского отдела полиции и брат Ордена Чести, – представился он, – а это лейтенант Аркадий Афанасьев со своим экипажем. Тоже брат Ордена. Находимся на очередном проверочном патрульном выезде. Будем считать конфликт законченным? Мы уже не сомневаемся, что вы живой человек.

Я нехотя кивнул, скосив глаза на вездеход. Там мне бяку не готовят? Контакт с властями получился излишне горячим. Честно говоря, лучше бы смотаться от этих взрывных парней, думающих не головой, а руками. Но очень уж была нужна информация. Другие встречные могут оказаться еще хуже. Эти, по крайней мере, представители властей и бьют в открытую, а не в спину.

– Игорь Савельевич Малинин, бывший преподаватель вуза, – представился я.

– Игорь Савельевич, у нас есть немного самогона, может быть по чуть-чуть? – предложил Зеленцов, желающий загладить негативное впечатление от жесткой встречи.

Я вновь отрицательно покачал головой. Позабыть о стычке было бы неплохо, но не с помощью спиртного.

– Тут такие места, что голову надо держать чистой. А то в миг можешь оказаться без нее, – пояснил благопристойную причину отказа.

– Тогда чаю? У нас заварка из хорошего индийского чая.

Капитан хочет улучшить отношения или заманивает в вездеход? Рискнем. Тем более индийский чай… Это впечатляет. У них хорошие запасы из доаномального времени?

– Чаю можно. Честно говоря, давно не пробовал настоящий напиток. Больше обходимся листьями малины и смородины. А они, хотя на вкус не дурны, но чай заменить не могут.

Афанасьев обогнув меня, открыл дверцу вездехода, предложил зайти.

Внутри было уютно. Тепло, неяркий свет. Раненый, перевязанный, уже полулежал на заднем сиденье, морщась от боли. Никакой засады, зря я испугался.

– Царапина, – успокоительно сказал перевязавший его рядовой. Пуля была на излете. Пару дней отлежится и в строй.

Раненый болезненно улыбнулся.

– Не повезло, случайная пуля, не в том месте стоял.

Я сел на свободное сиденье, положил рядом рюкзак и копье.

Нам действительно налили горячий, сладкий чай из большого термоса. Сержант Серегин вытащил бутерброды – ржаные куски хлеба, смазанные каким-то белым кремом. Я подозрительно посмотрел на нее. Что за гадость?

– Маргарин, – пояснил Афанасьев, видя мои сомнения.

Мне стало интересна подобная диета. Кругом столько зверья и рыбы, а они едят эту дрянь. Хотя хлеб – это здорово! Я сообщил об этом товарищам полицейским.

– Нам удалось связаться с Большой Землей – не пораженной аномалией основной территорией страны, – сообщил Зеленцов. – Организована взаимовыгодная торговля: мы им различные индигриенты из видоизмененных растений и зверей, они нам – продовольствие, порох, свинец, капсюли. Даже немного боевого оружия пожертвовали. только вот две закавыки образовалось: во-первых, трудности с транспортировкой – больше десяти тонн в месяц переправить не удается. Через пограничную плохо проходимую зону нести приходиться практически вручную и с постоянными потерями. Во-вторых, продукты животного происхождения при переходе сквозь пограничную зону моментально портятся. Ученые с той стороны и маги с нашей ломают головы, но пока бесполезно. Вот и приходится сидеть на растительной диете. Мясо и рыба буквально на вес золота.

Я спохватился, развязал рюкзак. Выложил окорок и лещей.

– О-о! – раздался дружный вопль. Сержант, не чинясь, распотрошил одного леща и окорок.

– У нас ситуация обратная, – грустно сказал я, – сидим без хлеба и соли. Картошка, дичь и рыба. Кого поймаем и что вырастим, то и на стол попадает.

– Нам бы так, – искренне позавидовал раненый, которому поднесли бутерброд и дары природы. В одной руке он держал хлеб, а в другой кусок куски окорока и рыбы, от которых поочередно откусывал.

– А почему вы не охотитесь и не рыбачите? – удивился я такому поведению. В логической цепочке не хватало нескольких звеньев и она выглядела хаотичным набором фактов. Боятся или их начальники специально держат всех в ежовых рукавицах? Монопольное владение складами с продовольствием делало их подчиненных практически рабами.

Однако оказалось, что я ошибся. Причина была не антропогенная, а связанная с агрессивной природой.

– Увы, – капитан развел руками на мой вопрос, – охотники и рыболовы ловят много, но очень быстро сами становятся добычей. Хоть вдесятером уйдут – все равно несут потери. А уж в одиночку и ходить не стоило – на глазах у охраны убьют. После потери где-то тридцати человек дураков больше не осталось. Месяц назад губернатор запретил выходить из города на охоту и рыбалку. И это одно из немногих приказов, исполняемых столь честно. Весь город сидит на кашах, макаронах и хлебе. Лучше быть вегетарианцем, но живым.

Капитан помолчал, нехотя констатировал:

– Вы видимо очень сильный маг, раз сумели осесть вдалеке от городской зоны безопасности. В Дальнобойном, например, откуда мы едем, командует Николай Никитич Чирвинцев – маг девятого знака. Он приторговывает в городе дичью, рыбой, только продукции привозит маловато. Пятеро их всего. А вас, кстати, сколько?

Меня банально разводили на информацию. Но я и не против.

– Мы живем коммуной в одном доме неподалеку от реки, вы через нее проехали по мосту. Восемь человек – четыре мужчины, четыре женщины. С магическими способностями я и моя подруга Лиза, но она слабая. Кроме того, с магическими способностями корова.

– Это вы так женщину прозвали, – улыбнулся якобы шутке Зеленцов, – грубовато, но принять в узком мужском кругу можно.

– Нет, это корова. Животное такое, – пояснил я на всякий случай, если полицейские совсем тупые.

Маги в ступоре застыли.

– С ума сойти, – пробормотал Афанасьев, – и как она использует магию?

– Пассивно. То есть в случае атаки нежити она ничего не делает, твари просто отлетают или сгорают. А еще у нас есть ночноразумный пес Герасим. Днем это обычная собака, а ночью, с заходом солнца – разумный, как человек. Проявлений магии за ним я не замечал, но нежить он чувствует.

Полицейские помолчали.

– Это надо видеть, – решил Зеленцов, – да и зарегистрировать вас надо. У нас с этим строго. Можно на днях заехать?

– Заезжайте, примем с распростертыми объятиями. Домашними деликатесами угости. Только поясните мне, – попросил я, – если связь с внешним миром установлена и даже есть устойчивые пути, почему же вы не уходите в безопасную зону из этого беспредела?

– Увы, – развел руками Зеленцов, грустно улыбнувшись, – мы все отравлены аномалией. И жить без этого мира не можем. Знакомые перевозчики грузов говорят, что с удалением от аномальной зоны наши люди умирают или сходят с ума в лучшем случае. Доказано на практике. С вами я думаю такая же история.

Я кивнул. О сильной зависимости пораженных в зоне от аномалии в электронных и печатных СМИ говорилось еще до того, как мы сами не оказались в аномальной зоне.

Однако, пора было прощаться. Мы просидели в машине достаточно долго, не менее двух часов. Лиза мне плешь проест, а потом морально кастрирует. Хотел произнести положенные в этом случае заключительные слова, но тут часовой, жевавший окорок с хлебом на посту около машины, предупреждающе закричал о надвигающейся опасности.

Мы выскочили из вездехода. По дороге скакала знакомая мне белка-лидан, целеустремленно сокращая расстояние до нас. Чепуха какая-то. Как и зачем она здесь? Тоже патрулирует? Я улыбнулся своей мысли. Они же обычно из леса ни на шаг. Ерунда, сейчас щелкну магической дубиной по голове и нашему знакомству с плюющей огнем белочкой придет конец.

Полицейские были другого мнения. Их лица посерели, плечи поникли.

– Запеленговали, слишком долго стояли, – угрюмо пробормотал Афанасьев, – дракон бежит убивать. Эх, жалко, только все нормализовалось…

– Лидан, – пояснил я, – на планете, где эти твари обитают, их прозвали именно так. А что вы так пессимистично настроены? Я лично загибаться от одной твари не собираюсь.

– С драконом нам не справиться, – вздохнул Зеленцов, – магии маловато, а пули его не берут.

Я хмыкнул, приготовил магическую дубинку, которую однажды использовал около землянки для уничтожения лидана и стал ждать. В принципе можно было убить прямо сейчас, но пусть подбежит ближе, чтобы не ходить навстречу.

Когда тварь приблизилась метров на тридцать, Серегин не выдержал напряжения и открыл огонь. Длинная очередь практически полностью попала в тело, но мощная шкура как броня танка отразила пули.

– Сержант, – укоризненно сказал я, – патроны на вес золота. Лучше бы мне подарил.

После этого ударил дубинкой по голове. Та послушно развалилась. Лидан рухнул и, умерев, моментально мумифицировался.

Наступила тишина. Полицейские почтительно пялились на меня, а я взглядом Наполеона оглядывал окрестности. Потом опомнился.

– Ну что пора расходиться? – предложил полицейским, – заезжайте в гости.

– Ты дракона всего будешь брать? – поинтересовался Зеленцов.

– А зачем он мне? – ответил я вопросом на вопрос.

– Понятно, – кивнул Зеленцов, – видишь ли, здесь полезных органов рублей на пятьсот. Для сравнения, наши автоматы стоят около десяти рублей штука. У нас в зоне индигриенты дракона не нужны, но на Большой Земле они творят чудеса.

Предлагаю коммерческое предложение – ты отдаешь нам дракона на реализацию. Всю полезную продукцию я продам, а тушу отдам в препараторскую Ордена для изучения. Доля посредника – нашего экипажа – десять процентов.

– Хорошо, – не стал я возражать.

Зеленцов удовлетворенно кивнул. Рейс сулил принести неплохую прибыль. Да еще благодарность объявят за находку сильного мага.

– Мы поедем в очередной рейс через три дня, заедем к вам, завезем продовольственную продукцию, какая есть на складе. Окорок и рыбу возьми.

– Оставьте, – махнул я рукой. Лучше бы продать, но люди сидят на одной растительной пище, а у нас этого добра навалом.

– Тогда давай так, – Зеленцов подумал, – Серегин, выгребай, что у нас есть, в рюкзак. И поскорее. А то Игорь Савельевич уйдет, а нас запеленгует новый дракон. И что нам потом делать?

Сержанта не надо было уговаривать. Он торопливо переложил имеющиеся в вездеходе продукты в рюкзак и протянул его мне. Рюкзак заметно потяжелел. Ну это не мое дело. Сколько положили, столько положили. Подождал, прикрывая, пока полицейские препарировали лидана и складывали куски туши на раскладные сани, проводил шустро поехавший вездеход, одел лыжи, нацепил рюкзак, взял в руки копье, и кое-как тронулся с места встречи. Так и ведь не спросил ни о вездеходе, ни об оружии. От души чертыхнулся. При следующий встрече эти вопросы будут одними из главнейших.

Глава 19

Сотрудники ППС не пожалели продуктов. Я кое-как добрел до дома, взмокнув так, что футболка была сырой, хоть выжимай. Рассвирепевшая Лиза выскочила во двор в одной легкой рубашке и спортивных штанах. Не давая ей открыть рта, возопил:

– Убейте меня или возьмите рюкзак.

Лиза попыталась ухватить рюкзак. Конечно же, уронила бы, но я подстраховал ее и поэтому рюкзак мягко лег на снег.

– А ну марш домой, – шлепнул я ее по мягкому месту. – Заболеть решила?

Лиза пробормотала нечто сердитое и неделикатное, но послушно зашла в дом, оценив уровень морозного ветра.

– Мужики, – обратился я к вышедшим Саше и Сергею, – занесите рюкзак, еле доволок.

Сергей, физически сильный, подхватил рюкзак один, крякнул, оценивая его тяжесть. А я замешкался, возясь с лыжами, после чего зашел на кухню. Не распакованный рюкзак лежал на полу, а вокруг теснились любопытствующие индивиды. Не стал мучить их, рассказал обо всем. Резюмировал свой рассказ:

– Дня через три они приедут снова с продовольствием и желанием зарегистрировать всех нас. Так сказать, пропишут и выдадут паспорта. Государство было, есть и будет в любом случае и в любых условиях.

Лиза больно дернула меня за уши, но потом ласково погладила по голове, извиняясь.

– Надо самим налаживать связи, – сказала она очевидное.

– Надо, – согласился я, – давайте посмотрим, что нам в подарок отправили.

Полицейские не поскупились. В нескольких пакетах находились с полкилограмма соли, специи, в бумажном пакете – килограмм песка. А еще гречка, макароны, рис, сухари, початая буханка хлеба.

– Ого, – Саша энергично потер ладони, – сегодня у нас будет пир. Давно макарон не ел.

– Маловато, – грустно сказала Света, – все равно придется сварить щи, и немного риса, круп и макарон в виде гарнира к жаркому.

– Можно бы хоть завтра отправиться в город. Но лучше подождем три дня, – предложил я, – а вот если не приедут, тогда точно отправимся в огород. Отыщем какую-нибудь оказию. А пока будем увеличивать наши запасы. Полицейским здесь не запрещают заниматься бизнесом – продадим мужикам, я договорюсь. Или, получив документы, сами наладим торговый канал. Но для этого нужно заготовить как можно больше мяса и рыбы.

Работая по этой программе, мы прорубили большую полынью и практически черпали оттуда рыбу большим черпаком. Сергей и Саша, идя следом за моими кровожадным наставлениями, натаскали полсотни больших рыб: щук, окуней, голавлей.

Со зверями было труднее. Идти в довольно холодную пору по снежному насту, проваливаясь по колено, никому не хотелось. Помог случай. Мы с Сашей, прочесывая последние нетронутые закрома магазинов и возвращаясь, не солоно нахлебавши, прямо на сельской улице напоролись на стадо кабанов. Звери были хорошо видны, многочисленны и агрессивны. Вожак на миг засомневался, надо ли бежать или лучше напасть. За это время я смог забить шестерых подсвинков. При этом здоровенного борова – вожака стада я специально не тронул. И племенного самца было жаль и тащить стокилограммовую тушу не хотелось. После такого кровопускания стадо с визгом и ревом пустилось прочь.

Отправил Сашу за тачкой и Сергеем, а сам остался с убитыми кабанами. Как оказалось, не зря. Едва Саша ушел, из ближайшей подворотни показалось три волка. Озлобленно рыча и показывая мощные зубы, они попытались отогнать меня. В итоге я убил молодого самца, а двое оставшиеся сбежали, оценив уровень опасности.

Мужики стали возить подсвинков, а я на месте освежевал волка, сняв шкуру. Волчье мясо, противное на вкус, оставил для местной фауны в качестве компенсации.

В общем, несколько дней резали, варили, коптили в поте лица, ожидая гостей.

Полицейские не подвели. На третий день около полудня к дому подошел вездеход. Меня опять кольнуло любопытство – как он ездит, если все механизмы вышли из строя? Нет, понятно, с помощью магии, других вариантов не существовало, но технология модернизации мне не давалась. Все же я гуманитарий.

Герасим неистово залаял, домочадцы зашумели, радуясь визиту, полицейские загалдели, как дети на рождественской елке. Шум был еще тот. Я бы на месте зверья на всякий случай очистил десятикилометровую зону.

С трудом навел порядок. Мужики принялись помогать полицейским разгружать мешки с продовольствием, девчонки направились на кухню – согревать приготовленный торжественный обед. Ко мне подошли капитан Зеленцов и лейтенант Афанасьев с незнакомцем, несшим толстую картонную папку.

– Антон Михайлович Никитин, начальник отдела распознавания городской администрации, – представился он. Помолчав, добавил: – старший брат, вице-директор Ордена Чести. Где бы мы могли поговорить?

Я отвел их в парадную залу – комнату чуть больше по размерам, где уж был развернут складной стол в ожидании первых блюд.

– Прежде всего, позвольте мне исполнить обязанности муниципального чиновника и зарегистрировать вас как граждан нашей Республики, – объявил Никитин.

Он вытянул из папки лист анкеты, протянул карандаш. Я без промедления выложил сведения о ФИО, годе и месте рождения, работе до появления аномалии. Но когда дошел до текущей жизнедеятельности, немного запнулся. Никитин помог, предложив поставить в графе текущая профессия «траппер», то есть охотник. И тут же предупредил, что надо взять патент стоимостью 1 рубль пятьдесят копеек. Остальных мужчин тоже лучше оформить трапперами, а женщин – домохозяйками. За них платить не надо.

М-гм, а откуда мы возьмем деньги?

– Не беспокойтесь, Игорь Савельевич, – успокоил меня Зеленцов, поняв мою мимику, – я продал внутренности дракона, которого вы назвали лиданом. По нашим меркам, вы – богатей.

Успокоившись, продолжил описание своей жизни. В графе магия – есть/нет я уверенно ответил есть, но когда Никитин задал вопрос – какая категория мага – слабая, средняя, сильная, я задумался.

– Сильная, – уверенно сказал Афанасьев. А Зеленцов добавил: – я бы сказал сверхсильная. На уровне директората.

Никитин удивился. Видимо, ему не сообщили такие детали.

– Напишем выше среднего, – решил он, вынул жетоны, поставил на них магические метки специальной магической печатью, – городу хватит и такой информации. Нечего раскрывать наши тайны. Возьмите документы. Леонид, ты хотел отдать деньги?

– Да, – потянулся Зеленцов к сумке, которую принес с собой.

– Я пока пойду других оформлю побыстрее, – решил Никитин, пожаловался: – такие запахи пищи разносятся, слюной захлебнуться можно после наших растительных «разносолов».

Запахи были действительно соблазнительные даже для меня, а уж у наших гостей наверняка начались колики в желудках от ароматов приготовленных мяса и рыбы.

– Кстати, – Никитин, почти ушедший, обернулся ко мне, – а у вас еще есть люди с магическими способностями?

Мне было не до него. Зеленцов высыпал прямо на диван гору денег. Чтобы отвязаться, я выпалил одной короткой фразой:

– Есть у Лизы, Маруси, Герасима.

Пусть разбирается. Никитин хмыкнул, удивившись большому количеству людей с паранормальными способностями, а я уже внимал Зеленцову. Тот отрапортовал, что внутренности лидан были проданы чуть дороже, чем он предполагал, за пятьсот сорок рублей – подвернулся покупатель, которому было крайне важно получить сердце для приготовления магической настойки. Из этой суммы пятьдесят четыре рубля комиссионные, им, посредникам, десять рублей с копейками – налоги. Мука стоила семь копеек килограмм, крупы от трех до девяти, соль четыре, сахарный песок – шесть и т. д. Итого затрачено на продовольствие тридцать семь рублей. Еще два рубля ушло на покупку боеприпасов. Таким образом, мне предстояло получить четыреста тридцать девять рублей.

– Вот это, – показал Зеленцов на пластину с цифрой сто и с какими-то клеймами – физическими и магическими, – гривна стоимостью в сто рублей. Остальная рублевая масса представлена рублевыми и десятирублевыми монетами. Гривна и рубли делаются из серебра, десятирублевки – из золота. Все монеты меньше рубля – из меди.

Я посмотрел на монеты. С одной стороны, был прописан номинал, с другой, – двуглавый орел. Впервые держал в руках такой большой кусок серебра.

– Здорово! – искренне удивился я, – а драгоценные металлы откуда взяли, с Большой Земли привезли?

– Что ты! – Зеленцов махнул рукой, – на Большой Земле такие металлы находятся в руках государства, а то, похоже, уже списало нас. Только частники – коммерсанты спасают, но, как ты понимаешь, тоже не из благородных побуждений, а из наживы. Основная часть металлов досталась из хранилища Сбербанка, из ювелирных магазинов. Знаю, что сейчас организуются закупки у торговых партнеров. Но ты не думай, что серебряных и золотых монет надо много. Это ты за минуту заработал почти полтысячи, а обычные работяги получают в месяц от рубля до пяти. Зарплата в три рубля считается нормальной. И получается она не рублями, а медными копейками. Вот смотри.

Он протянул мне пригоршню монет копеечного достоинства. Они были существенно крупнее советских и современных российских. Копейка была примерно размером с современные десять копеек, а трехкопеечная – с полтинник. Пять копеек были с существовавший до аномалии рубль.

Настроение у меня поднялось. Я уже без всяких возражений заплатил вернувшемуся Никитину шесть рублей за четыре патента. Никитин, приняв деньги, в ответ выдал патенты, вписав в них наши имена.

Зашли мужики с полицейскими, закончившие носить привезенное продовольствие. Девчонки пригласили всех за стол. Кое-как уместились все.

Для начала девчонки поставили на стол салаты из свежих и соленых огурцов, помидоров, капусты и соленых грибов, перемешанных с картофелем, морковью и соленым укропом. Также поставили огурцы и помидоры, нарезанные большими кусками, в качестве закуски к другим блюдам. С овощами, как всегда, выставлялись копченые мясо, сало, рыба.

Горячее по традиции началось с супа. Вчера, когда обсуждали меню праздничного обеда, вначале речь пошла о щах. Но капустные супы изрядно надоели и в итоге решили остановиться на речных дарах. Благо они были в огромных размерах. Уха, как всегда, была наваристой и вкусной. Рыба – варенная и дополнительно к ней поджаренная лежали в отдельных чашках.

На второе было традиционное жаркое из мяса, картофеля и прочих индигриентов. Девчонки с таким мастерством натушили его в двух чугунах на медленном огне, что даже я, евший жаркое чуть ли не через день, сглотнул слюну.

Наши ели вяло, больше налегая на привезенный в подарок хлеб и сухари. Зато гости энергично работали челюстями, отдав должное копченым дичи и рыбе, ухе, жаркому. Хорошо, что нам подвернулось стадо кабанов! Два крупных подсвинка стали главным мясным блюдом. Остальные пошли на копчение.

Никитин, глядя на большую чашку, до краев наполненную жарким, одобрительно крякнул.

– Эх, завидую вам, ребята, – искренне сказал он. В ответ на слова Сергея, пожаловавшегося на постоянную мясорыбную диету, он только покачал головой, набрал полную ложку жаркого и проглотил. Не зря говорят, сытый голодного не разумеет. Как доказать горожанам, сидящим на вечных макаронах, прелесть такой пищи?

К чаю были творог, сметана, молоко для забеливания. В грязь не ударили!

Наконец, темпы убывания пищи замедлились. Как бы гости не были голодны, но размеры желудка диктовали объемы поглощаемой еды. А ее было больше, чем можно было проглотить.

Никитин, прожевав очередной кусок мяса и блаженно вздохнув, – по его оценке столько мяса и рыбы он съедал только в прошлой жизни, когда выходил с друзьями на шашлык, – спросил у меня:

– Я зарегистрировал всех присутствующих, однако, не видел Герасима и Марусю. Вы их прячете? Может, приведете? Или это секретные работники коммуны?

Девчонки удивленно пялились на чиновники. Мужики хмурили брови. Привести Герасима в дом, пусть и не разумного, но добродушного и с размерами не лошадинными, не представлялось трудности. Ну набезобразничает в своей дневной неразумной форме. Но тащить Марусю… Она барышня капризная, еще даст копытом в непотребное место, будешь остальную жизнь фальцетом петь…

Я вмешался, понимая, что речь, скорее всего идет о непонимании сторонами сложившейся обстановки.

– Антон Михайлович, – сказал доверительно, понизив голос, – Герасим и Маруся, хотя и обладают магическими способностями, но присутствовать здесь не могут. Герасим – собака, а Маруся – корова.

– М-да? – на миг удивился Никитин. Обернулся к полицейским, сокрушился:

– Старые друзья-товарищи, не могли сказать о животных, обвели вокруг пальца.

Зеленцов и Афанасьев, натянув на лица маски тупых солдафонов, дружно ответили:

– Никак нет, ваше высокоблагородие.

– Да ну вас, – Никитин обреченно махнул рукой. Видимо, их отношения выходили за пределы официальных, если все трое позволяли подшучивать друг над другом. Повернулся ко мне: – но вы мне их все же покажете, хоть и в зверином виде?

– Конечно, – успокоил я его, – пообедаем и навестим. До завтра у вас все равно особых дел в здешней местности нет.

– Мы хотели бы уехать сегодня, – доверительно сообщил Афанасьев, – слишком много проблем, слишком мало практикующих магов.

– А вы разве не чувствуете? – удивился я, – в ближайшие часы грядут большие перемены. Вам лучше никуда не ездить. Иначе в дороге нарветесь на серьезные проблемы. Лиза? – спросил я у своей подруги.

– Да, дорогой, – Лиза неуверенно посмотрела на меня: – Кажется, скоро начнется волна омертвления.

– Нет, погода будет меняться, – вмешалась Марина, – голова прямо раскалывается от скачков давления.

– Не ссорьтесь, девочки, – вмешался я, видя по нахмуренным лицам, что приближается бой гладиаторов, – вы обе правы. Примерно через два часа придет волна омертвления. Сильная, но короткая. А затем начнется весна. Через пару дней можно будет садить овощи. Маги переглянулись.

– Вы умеете предугадывать будущее? – небрежно спросил Никитин. Впрочем, за этой небрежностью чувствовался жгучий интерес. Как будто приехавшие из города маги этого сделать не могли.

– Нет, что вы, – открестился я. – Только за два – три дня и только погоду и движение потоков нежити.

– Г-хм, – кашлянул Никитин, искоса посмотрев на магов и видя их согласие, – мы можем рассчитывать на гостеприимство?

– Разумеется, – кивнул я. – Как говорится, в тесноте, да не в обиде. И от нежити спрячемся и от непогоды, а потом мы сводим вас на охоту и рыбалку.

Глава 20

После обеда некоторое время нам пришлось помучиться, удовлетворяя любопытство приезжих и бродить с ними от одного животного к другому в поисках неведомого. Герасим на попытку Никитина поговорить с ним бестолково залаял. Зеленцов и Афанасьев, безоговорочно поверившие мне, только удивленно переглянулись. Ведь сказано же, собака становится разумной только ночью…

Маруся, увидев на пороге хлева незнакомцев, с интересом на них посмотрела, шумно принюхалась. Они ей понравились. Корова решила прогуляться во дворе, показавшись во всей красоте, и решительно толкнула дверь рогами.

Никитин вопросительно посмотрел на меня, предлагая решить – пропускать ее или нет. Я не обратил внимания на его взгляд. Маруся сама решает, что ей делать. Погладил ее по шее, получив взамен целый букет благодарных эмоций.

Выйдя во двор и немного погуляв, корова разрешила поухаживать за собой. Трофим, взяв щетку и льняную тряпку, принялся расчесывать и протирать коровьи бока. Теплое солнце делало прогулку по двору почти весенней, если не смотреть на заснеженную поверхность земли.

– Здравствуйте, – сказал Никитин Марусе, не представляя, что ему дальше делать.

– Положите руку на лоб и попытайтесь передать Марусе тепло своих отношений к ней, – посоветовал я ему, – она обязательно отзовется.

Тот так и сделал. Судя по шевелению коровьих ушей и реакции Никитина, контакт между ними наладился. Через несколько минут он уступил место Зеленцову. Он тоже пообщался с коровой, хотя и с большим трудом. Я им посочувствовал. В принципе, Маруся на полноценную разумную не тянула. И мышление у нее было… коровьим, не человеческим. Необходимо было иметь практику общения, чтобы без затруднений понимать чувства и желания коровы и ясно передавать свои сообщения.

– Я думаю, – немного нерешительно сказал Никитин, поглядывая на меня и явно ожидая сопротивления, – полностью разумной ее назвать нельзя.

– Мы считаем также, – успокоил я его.

– Тогда предлагаю присвоить ей статус условно разумной, – приободрился он. – Юридически это означает некоторое ограничение в правах и обязательное опекунство. С другой стороны, статус гарантирует жизнь и имущественные права. Убийство таких существ преследуется государством также, как разумных.

– Как, Маруся, – проформы ради спросил я, – устроит тебя статус условно разумной? Маруся посмотрела на меня большими красивыми глазами, в глубине которых таилась разумная мысль, громко замычала, соглашаясь. Вряд ли она вникла в суть разговора, но общее положение должно до нее дойти. Маруся сходила в туалет в свой уголок и поспешила в хлев, попутно оглядывая нас, словно предлагая сматываться. Она почувствовала приближение волны омертвления и предпочитала встретится с ней под крышей. Маги тоже начали тревожится, в их взглядах на меня нарастал требовательный вопрос о дальнейших действиях.

– Зайдем домой, – предложил я. Конечно, когда речь шла о волне омертвления, стены совершенно не помогали. Зато весенний дождь, которому омертвление совершенно не грозило, мог совпасть с волной и тем самым причинить нам массу проблем или, по крайней мере, неудобств.

Мы собрались в зале, расположившись на двух диванах и нескольких стульях и через некоторое время привычная тяжесть волны омертвления накрыла всех сидящих. Я растянул купол защиты над всеми. Никитин посмотрел на меня уважительно и в то же время насмешливо.

– Послушай, Игорь Савельевич, ты сейчас расходуешь столько энергии, что достаточно для взрыва ядерного заряда средней мощности. Смотри, как это делается нами.

Никитин показал алгоритм действий. Действительно, он действовал более экономно. В отличие от меня, располагающего сплошной щит, он развернул своего рода силовую сеть, на создание и удержание которой требовалось куда меньше сил, а эффект оказывался тот же.

– Надо бы тебе поучиться, – осторожно сказал Никитин, – опять же с братьями Ордена познакомишься. И место тебе определят в нашей организации. Не последнее, кстати, с твоей-то мощью.

Я пожал плечами. Хорошее предложение. Учиться никогда не поздно. Но перед этим надо подумать, обзавестись зажиточным, хорошо защищенным хозяйством, чтобы коммуна могла обходиться без меня, не выходя за периметр во время моего отсутствия. А для начала хотя бы вытянуть из магов секрет передвижения их машины и использования оружие.

Никитин охотно принялся рассказывать о новых технологиях. Оказывается, маги банально создают силовую структуру колесно-двигательной системы. Подождав, пока не схлынет волна омертвления, маг вывел меня к машине и показал все нюансы.

– Попробуй пройтись по магическому рисунку, – предложил он, – получишь практический урок. Ну и нам польза, подкачаешь магический баланс машины. Для тебя это пустяк, а нам несколько дней надо магию копить.

Я попробовал. Пройтись по уже созданному рисунку оказалось не трудно, мне стало окончательно понятен алгоритм действий для создания подобного на других машинах. Никитин тоже остался доволен. Насыщенность магического рисунка силовой структуры от грязно-тусклого повысилась до ослепительно-белого. Он поцокал языком, признавая мои высокие возможности.

Мы еще постояли около вездехода. Никитин снова заговорил о городе и моей поездке:

– Вам надо обязательно приехать в замок Ордена. Нам нужны такие братья. Вам это тоже принесет пользу. И не только вам. Братья Ордена в знак их заслуг перед обществом – а они действительно велики – нам нечего стыдиться – освобождены от любых налогов, за исключением губернаторского сбора в пять процентов. А налоги в городе большие и составляют от двадцати до шестидесяти процентов дохода.

Я сначала подивился денежным повинностям. Потом, поразмыслив, понял, что они вполне разумны и предсказуемы. Там, где есть хоть какие-то государственные структуры, налоги обычны. Государство же само ничего не производит, а кушать чиновникам тоже хочется. И, как правило, в три горла. Сами же они ничего не производят, только тратят.

После этого мы взялись за оружие. Здесь тоже не было ничего сложного, необходимо было просто знать магическую технологию с ее некоторым своеобразием. Магическая структура повторяла контуры оружия. Именно она, а не капсюль поджигала порох, тот мгновенное сгорал и оружие стреляло. Все легко и немудрено! Я сказал об этом Никитину.

Тот невесело хмыкнул:

– Да, система легка. Вот только разрабатывали ее больше месяца. У нас всего лишь несколько таких магических заклинаний. Машины, оружие, пара десятков бытовых и примерно столько же защитных – все! А как бы хорошо было, если бы их оказалось уже сотни, тысячи! Но пока не получается. Тычемся во тьме. Единственно, где продвинулись – это в боевых заклинаниях. Но это по-человечески. Не ядерную бомбу, так мощный файерболл изобретем, можете быть спокойны, в любом положении и состоянии. А вот самонагревающуюся плитку в замен электрической не получается.

Никитин вздохнул. Я поддакнул, представив бытовые заклинания в действии. Здорово, если бы так было! Телевизор бы заработал, ноутбук, холодильник. Эх!

Мы поужинали. Гостям, по их просьбе, вновь была сварена уха и приготовлено жаркое с картошкой. А мы полакомились гречневой кашей с котлетами. Девчонки поставили на утро тесто, что испечь хлеб, а пока приготовили пресные лепешки. Что б я так жил, как ел!

После ужина вышел с магами на свежий воздух, остановившись на крылечке. Предсказание сбылось, пришла весна. Климат резко изменился. Температура поднялась градусов на тридцать. Теплый воздух и начавшийся дождь на глазах съедали снежные пласты. К нам прибежал Герасим, принеся запах сырой псины.

Маги осторожно от него отодвинулись – пес был приличных размеров и его белоснежные клыки напоминали, что и маги состоят от тривиальнейшей плоти. Зря беспокоились. Солнце уже зашло, да и снять ошейник Герасим мог только в разумном состоянии.

– Приветствую, – весело поздоровался он, – как вам у нас, нравится?

Маги были людьми тертыми, повидавшими в аномальной зоне много отклонений от нормальной жизни. И драконы для них были реальностью, о нежити знали очень больше. И о Герасиме я уже им рассказывал. Но говорящий пес для них был все же откровенным перебором. Они оторопело уставились на него и с некоторым опозданием ответили недружным приветствием.

– Перекусишь? – спросил я его по-свойски.

– Неплохо бы.

Герасим по собачьей привычке весело крутил хвостом. Но при этом непрерывно болтал о погоде, природе и международных отношениях, между делом травя бородатые анекдоты и не давая изумленным магам прийти в себя.

Я между тем сходил на кухню, положил в специально заведенную для разумного Герасима металлическую тарелку куски лепешек, сырое и вареное мясо. На второе для него были кости. Объеденные людьми, они, тем не менее, еще имели нервы, так называемые мозги. Пес любил часами грызть кости, добывая себе пищу и одновременно давая работу зубам, которые иначе начинали чесаться, приводя его в дурное настроение.

Маги, придя в себя, принялись бойко болтать с Герасимом, выпытывая мелочи собачьей жизни. Я тихонечко положил тарелку около пса и отошел, не мешая. Представителю псиных должны дать статус разумного. Если только он не начнет изображать из себя идиота, что было маловероятно, поскольку, простите за тавтологию, идиотом он не был и понимал, для чего с ним разговаривают.

К утру на реке сошел лед, наполнив окрестности грохотом ломающихся льдин. Ритм природы ускорился, к вечеру уже будет возможно рыбачить на удочку. А пока стоит поработать наметом, так как бродить с бреднем в воде оказывалось еще холодно. Сообщение о рыбалке заинтересовало гостей. Пришлось ранним утром, где-то в шестом часу условного времени, когда солнце еще начинало свой разбег по небосклону, выйти с ними к реке. Гости, правда, благородно попытались убедить меня остаться и досыпать, но я был непреклонен. Немного поучившись у Никитина, я рассмотрел размер энергии и уровень мастерства приехавших магов. Если по мастерству они еще превосходили меня, то по мощности тащите мои белые тапочки… Таких отпускать за пределы периметра опасно. По одному зомби они еще освежуют, а следующий забьет их сам. А если еще учесть скользкий берег… В общем, я пошел с ними. Лучше недоспать, чем потом хоронить гостя и объясняться в городе, что я белый и пушистый, а маги утонули сами в бурной весенней реке.

Пятеро полицейских и чиновник радовались как дети, закидывая по очереди намет и вытаскивая каждый раз по несколько крупных рыб. Два мешка оказались заполненными за полчаса. Не радовался только я. Мне вдруг пришла ранее закрытая информация из массива, переданного вампиром Петькой. То ли благодаря Никитину, то ли с увеличением опыта работы с магией, но я обращался с полученными данными все более эффективно. И теперь знал, что в воде живет еще один вид пришельцев с Ократона – похожий на гигантского осьминога крангх, умеющий в воздухе плеваться сгустками огня. А уж если он сойдется в рукопашную, то с легкостью мог превратит в лепешку бронемашину. Крангх был амфибией – для дыхания высовывался из воды и даже кое-как ковылял по земле, не уходя далеко от воды. Он мог подкрасться под водой и, имея почти центнер веса и сильные конечности, утащить человека под воду. Или тупо расстрелять людей сгустками огня.

И потому, пока народ радовался и чуть ли не пел песни, я напряженно ожидал нападения. Что-то подсказывало мне – крангх неподалеку, караулит беспечных рыбаков и, выждав момент, атакует. Людьми он не питался – ему была нужна их душевная энергия. Увы, но в момент ее перехода человек погибал.

Между тем, гости столкнулись с проблемой переполнения емкостей – мешков было только два, а рыбы в воде огромное количество. Посоветовавшись, начальники сполна использовали административный ресурс. Пока они рыбачили, сержант и двое рядовых привезли тележку и в ней перетаскали мешки, вывалив их содержимое в багажник. И затем стали собирать пойманную рыбу, разбросанную на земле.

Именно в этот момент крангх и ударил. Стратегически он поступил правильно – три человека собирали рыбу, еще три ловили ее метрах в десяти. Последний (я) стоял на взгорке. Следовало схватить одного из рыбачащих и, утащив его, полакомится в воде душевной энергией.

Внезапно для всех рядом с рыбаками взвилось на три метра вверх страшное существо и рванулось к Никитину щупальцами. Но еще раньше я ударил в него магической палицей, приложив все силы. Голова лопнула, как гнилой помидор. Щупальца до Никитина дотянулись, но хищник уже был мертв. Маг, вначале опешивший, пришел в себя и с помощью энергии кое-как оторвал щупальца от своего тела, а затем вытянул крангха на берег.

Некоторое время мы пораженно молчали и смотрели на свежевынырнувшее чудовище. Как и у настоящего осьминога, тела у него почти не было – головогрудь и щупальца. Но поскольку последние были длиной почти три метра и доходили толщиной у основания мужского бедра, выглядело это все очень впечатляюще и страшно.

– Порыбачили, называется, – Никитин нервно засмеялся, – кстати, спасибо, Игорь Савельевич, если бы не вы, я бы уже начал перевариваться.

Крангхи людей не ели, но я не стал поправлять чиновника. Должны же у меня быть свои тайны?

Никитин немного помолчал. Потом попросил:

– Игорь Савельевич, ты не дашь нам эту скотину на исследование?

Я не возражал.

– Вот спасибо, – обрадовался Никитин, – Орден в долгу не останется. Так, парни, подгоните поближе вездеход, догружайте рыбу, положите в пленку этого осьминога и сматываемся от реки. Видите, как все оказалось опасно.

Полицейских не пришлось уговаривать. Они даже не стали внимательно осматривать землю и пропустили двух больших окуней и кое-какую мелочь. Пришлось и мне подключиться к процессу сбора рыбы.

Осьминог в целом виде в вездеход не влез, а сани по причине отсутствия снега использовать было нельзя. Полицейские, использовав смекалку, расчленили его топорами и в вездеходе положили себе чуть ли не на колени.

За завтраком мы напугали не ходивших на берег коммунаров. Сергей по привычке не поверил и сходил посмотреть на крангха. Зато вернувшись он только качал головой. Хотя ему удалось увидеть только часть, но даже в таком виде зверь поражал.

– Больше в воду ни ногой, – предупредил он, – к чертям такая рыбалка, самого сожрут.

После этого к вездеходу сходили остальные и тоже возвращались озабоченные и напуганные. Один я сидел и спокойно уминал горячий хлеб, испеченный утром Мариной. Крангх был не страшнее лидана. После того, как прошла первая суета после его неожиданного появления, я понял, что смогу без особых трудностей одолеть речное чудовище. А раз так, что воду в ступе толочь? Хотя, конечно, нам крупно повезло с прежними рыбалками. Но ходить к реке придется и в дальнейшем, предохраняясь от опасности атаки. Рыба давала нам слишком много пищи и, если я не ошибаюсь, будущего товара. Покажите мне такого человека, который откажется от куса рыбы.

После завтрака я намеревался с гостями походить по селу – поохотиться. Но даже столь недалекое путешествие для них оказалось уже не по силам. Горожане, хотя и закаленные в схватках люди, но сегодня излишне перенервничали. Я не настаивал. Нечего доводить людей до нервного срыва. Крангх-то был большой. Поохотятся в следующий раз. Благо я сам поохотился в окрестностях огорода, наловил полмешка птицы. Никитин, замявшийся на мое предложение походить на свежем воздухе, искренне поблагодарил. А еще мы подарили им мешок копченой рыбы, копченого мяса и сала, по мешку картошки и овощей и даже литр молока. Гости не должны быть обиженными нашим гостеприимством и, очень хотелось, при необходимости будут помогать нам в решении проблем коммуны.

От выбора полицейских в качестве посредников в продаже товара мы решили отказаться. Не то, чтобы мы им не верили, но нельзя становится зависимыми от небольшой группы людей. Мы же все равно собирались связаться с с людским сообществом. Вот и должны поехать в город, благо теперь машина не была проблемой.

Глава 21

Проводив Никитина со товарищи, через несколько дней я сам поехал с Сергеем в город – торговать с населением, знакомиться с местным начальством и изменившимися людскими традициями и государственными порядками. За прошедшие дни было сделано многое. Первым делом после отъезда наших официозных гостей мы обзавелись автотранспортом. Нашли джип, стоявший в гараже и потому не особенно пострадавший. Прямо на месте, в гараже, я проделал нужные манипуляции магическими потоками, замкнул магическое управление на руль и коробку скоростей, протянул от них к колесам крутящий момент. Получилась машина, практически повторявшая автомобили до катастрофы. Единственное отличие – вместо бензина была почти неисчерпаемая магия, а двигатель как таковой был вообще не нужен. При случае решили его снять, но пока было некогда. Обслуживание машины сократилось до минимума. Надо было только смазывать трущиеся детали, да подкрашивать где нужно, не давая распространяться ржавчине. И иногда добавлять магии.

Подождав, пока я завершу процесс реабилитации машины, Сергей удобно распространился на месте водителя, тронул педаль газа, наращивая мощность магии на колесах, и мы поехали. Попутно Сергей буквально ограбил гараж предмет автоинструмента и запчастей. Впрочем, мы все стали в это время грабителями. Мертвым имущество было ни к чему, и мы методично шерстили дома, выбирая подходящие одежду, вещи, инструмент и т. д. Все, что могло приходиться нам для выживания, переходило в наш дом.

Второй машиной мы избрали мощный грузовик с большим кузовом, помня о скорой поездке в город и необходимости перевозки товара.

По общему мнению, не стоило особо затягивать. Импортного так сказать продовольствия с Большой Земли должно было хватить на месяц, но некоторые запасы все равно не помешали бы. Тем более восемь человек и две животинки потребляли на удивление много. Особенно быстро таяли запасы муки. Требовалось так же решить вопрос с оружием и боеприпасами. Охотничьи ружья я, после нескольких неудачных попыток переделал, мужики сразу же вооружились до зубов. Но, как мы ни старались найти, у нас не было ни одного нарезного ствола, хотя бы пистолета, а к охотничьим ружьям оставалось мало запасов. Хоть и насобирали по домам и Никитин привез, а все равно после пары вылазок в лес патронов осталось до безобразия мало. Что такое двадцать зарядов на ружье в окружении большого количества зверья? Сообща повздыхав, решили ввести жесткий лимит расходования боеприпасов.

У женского пола были свои прибамбасы. Девчонки плакались, что им нечего одеть, «всего лишь» пять – шесть нарядов на душу женского населения. Все старое и износившееся и похвастать друг перед другом нечем. Приходилось идти им навстречу. Попробуй откажи – не съедят, так замучают.

Поначалу я необдуманно невнятно пообещал что-нибудь достать в городе, когда время найдется, чем вызвал часовые вопли о неблагодарных мужиках. Пришлось клятвенно пообещать, что бабские наряды мы будем покупать в первую очередь. А что вы хотели, это не Гитлер, контрольным в лоб не обойдешься. А еще требовались медикаменты, семена, инструменты, бинокли… список был длинным, как очередь у дверей модного модельера.

Мы сделали несколько набегов в леса и на реку, каждый раз после этого практически круглосуточно коптя, соля, суша добычу. Получилось почти четыре центнера мясных и рыбных деликатесов. Кроме того, добычу последней охоты перед отъездом дня оставили в сыром виде, лишь не слишком сильно присыпав ее солью. За небольшой срок мясо не должно было испортиться, а покупатели найдутся, если недавние гости хотя бы частично сказали правду.

С таким грузом рано утром мы отправились в город, захватив с собой ружья и удостоверения личности. Старина МАЗ, подновленный магически, неутомимо вез нас по асфальтовой дороге. Сергей управлялся с машиной, а я постоянно проверял округу на предмет опасности и глазел по сторонам, удивляясь проявлениям новой жизни. Придорожная флора постоянно напоминала о том, что мы находимся в аномальной зоне. Чуть ли не каждые десять метров попадались модифицированные или совершенно новые растения. У себя на селе и в ближайших лесах я их не замечал. Может быть, они совсем рядом с населенными пунктами не растут? Ведь мы в своих охотничьих затеях далеко от села не уходили. Максимум три – четыре километра, больше не требовалось.

Яркие, сочные цвета сильно выделяли нововведения в природе от привычной зелено-сероватой стены земных растений. Вот красная лиана окружила ель и как бы сжимает ее, душит. Вот почти береза, но с синевато-зелеными листьями, словно она уже окочурилась и теперь неприятно радует глаз синевой мертвеца. Или колючее растение, похожее на кактус, но желтого цвета, весьма странно выглядящее в нашем немексиканском краю. Было на что посмотреть, полюбоваться и пострашится. Фауна, к счастью, не показывалась. Земная пряталась в придорожном лесу, а остальная занималась своими делишками вдали от дороги.

На перекрестке двух оживленных когда-то трасс, находящемся на окраине районного центра нашего района (все в прошлом времени, разумеется) находился полицейский блокпост, защищенный стеной из бетонных плит и вооруженный станковым пулеметом. Опущенный шлагбаум, перегородивший всю дорогу, остановил нас. Из будки, находящейся около стены, вышли трое в маскировочных комбинезонах.

– Документы! – потребовал высокий лейтенант, одновременно изучающий нас магически. Я фыркнул. Маг, но не сильный. Разбежался, показал я тебе свою сущность! Я демонстративно закрылся, передавая ему жетоны. Попытки лейтенанта прорваться через поставленный щит только рассмешили меня. Колобок, колобок, я тебя съем!

– Вы должны открыть свой разум для полицейской проверки! – рассердился лейтенант. А его подчиненные в звании рядовых, взяли автоматы наизготовку.

– Что-то мне Никитин не говорил о таких таможенных правилах, – начал я брать его на пушку, подозревая, что все это басни лейтенанта, которому или скучно или он, по стародавней привычке силовиков, хочет мзды. Была такая привычка у наших так сказать структур в стародавние доаномальные времена.

– Вы видели Никитина? – упавшим голосом поинтересовался лейтенант, даже не посмотрев на наши металлическо-магические документы: – Он не от вас ехал на днях?

Я кивнул.

– А вы случаем не Игорь Савельевич Малинин?

– Он самый, – я широко улыбнулся, показывая зубы. Не крокодильи, но укусить все равно могу больно.

– Отбой тревоги! – скомандовал лейтенант. Представился: – Сергей Соловьев, лейтенант полиции и послушник Ордена.

Помешанные они какие-то на Ордене. Вон как старательно демонстрируют свою принадлежность к организации. Послушник. А чин не велик, чуть ли не самый низший. Хотя какова магия, таков и чин.

– Поднимай шлагбаум, – негромко приказал Соловьев своим подчиненным, – можете ехать, господа.

И приложил ладонь к виску на прощанье.

– Подожди, Серега, – остановил я друга.

Мне стало немного стыдно за почти откровенную наглость. Полицейский, конечно, сам нарывался, но это не значит, что и я должен вести себя также. Пословица «с волками жить – по волчьи выть» мне никогда не нравилась. Я залез на кузов, распотрошил один из мешков и вытащил полностью закопченного подсвинка. Отдал его полицейским.

– Кушайте, мужики.

Настороженность, почти враждебность постовых сразу сменились на радостное предвкушение предстоящего обеда с деликатесом.

– Вот спасибо! – впервые широко улыбнулся лейтенант, – а то нас всегда ругают, а поблагодарить забывают. Как будто мы здесь не охраной занимаемся.

Расстались по-дружески, забыв о неприятном начале встречи.

– Зря так много дал, – негромко попенял мне Сергей, – так на продажу не хватит.

– Может и зря, – легко согласился я, – ничего, подстрелим еще, а иметь хороших знакомых среди полицейских в наше время не помешает.

Сергей согласно кивнул. С этим он не спорил. Так было всегда и всюду на просторах нашей бескрайней страны.

У въезда в город нас снова остановили у очередного блокпоста, более многочисленного и с двумя пулеметами. Постовые были официально-вежливы и совершенно не пытались воспользоваться своей властью. Командир – маг Ордена – сразу опознал меня и не стал придираться к мелочам типа грязной машины и отсутствия санитарного пропуска. От него я узнал, как проехать к месту расположения резиденции Ордена.

Мы медленно ехали, с интересом рассматривая окрестности. Люди, как могли, приспосабливали город прежней эпохи к новым условиям без особых технических возможностей. Ни центрального отопления, ни электричества и других прежних приятных признаков городской жизни. Заселялись только два-три нижних этажа. Остальные в лучшем случае использовались под склады или магазины, но в большинстве случаев забрасывались. Канализация и водоснабжение выносились за пределы квартир. С частым однообразием с одной стороны дома встречались колодцы, а с другой, – туалеты. Позже я узнал, что методика их расположения было хорошо отработана и официально утверждена. Первым этапом при заселении новой квартиры всегда было получение разрешения городской мэрии. Нарушители платили большой штраф, в качестве крайней меры могло применяться и изгнание из города, что означало почти стопроцентную смерть, поскольку сельские общины таких не принимали, а прожить в одиночку даже магу в условиях враждебной природы оказывалось невозможно.

Около жилых зданий также стояли дровяники, сараи, мастерские и прочие подсобки. Отсутствие центрального отопления потребовало перейти к дровяному. Город начала ХХI века стремительно падал в эпоху средневековья. Вместо запаха бензина, пластмасс, различных растворителей и разбавителей пахло дымом, как в деревне, цветами и немного навозом. Все это было бы интересно, если бы не оказывалось страшновато.

Через несколько километров путешествия по городским улицам прибыли к цели. Орден занимал отдельно стоящий комплекс зданий – бывшую автобазу одной из городских организаций со вспомогательными зданиями. Защищена она была надежно. Базу еще в доаномальный период для предупреждения краж и воровства, как с внутренней стороны, так и с внешней, обнесли приличной двухметровой бетонной стеной, сверху украшенной ключей проволокой. С приходом аномалии с внешней стороны стены дополнительно был выкопан ров и заполнен водой. Пробиться внутрь с нынешним падением механизации будет сложно даже самым пронырливым людям. А уж туповатой нежити остается только бессильно топтаться у стены. Слабое место в обороне – проходная – была укреплена мощными металлическими воротами. Через стену и проходную был проведен магический защитный периметр приличной мощности, не многим слабее моего в селе. Ни нежить, ни твари Ократона, ни грабители не могли прорваться через такую защиту по определению.

Автобаза занимала удобное место почти в середине жилой зоны города с хорошими подъездными путями и запасом различных автомашин – от легковых представительского класса до грузовых и автобусов. Любая другая организация была бы вынуждена делиться имуществом и помещениями в столь укрепленном месте с другими, а то и совсем эвакуироваться в места поущербнее под угрозой расправы. Но Орден устоял. Он сам представлял грозную силу и мог схватиться с любой группировкой города. Правда, как потом признался Никитин, несколько машин, переоборудовав их магически, все же пришлось отдать губернатору и его аппарату, но в форме добровольного подарка. В качестве обратного презента получили десяток автоматов Калашникова. Ни губернатор, избранный в результате компромисса между ведущими силами аномалии, ни Орден ссориться не хотели, понимая взаимозависимость друг от друга.

Проходная была защищена почище секретного режимного объекта. Два автоматчика преградили дальнейший путь. Слева на некотором отдалении от магического периметра стояла двухэтажная кирпичная башня, в которой я магическим взглядом увидел 12,7 мм пулемет с расчетом еще из двух человек. Позади автоматчиков стоял командир в маскировочном костюме без погон, в нем угадывался маг. В отличие от автоматчиков, суровых и неприступных, маг широко улыбался. Я улыбнулся в ответ, представился:

– Малинин Игорь Савельевич, приглашен вице-директором Никитиным.

Маг проверил нас на предмет нахождения следов умертвия, разумеется, ничего не нашел, кивнул:

– Вам повезло, он здесь, – и громко сказал кому-то за стеной, – Абросимов, передай старшему брату Никитину, что его ожидает у проходной господин Малинин, – и уже для меня пояснил: – извините, но у вас еще нет магического пропуска и вы здесь ни разу не были, значит, не имеете магического слепка. Инструкция запрещает в таком случае пропускать за периметр.

Я кивнул. Придираться не имело смысла. Маг действовал по логике официальных документов и принципов защиты. Вместо этого завел вежливый разговор:

– Нормальный у вас периметр. Машину от проходной убирать?

Маг немного подумал, сказал:

– Не надо. Брат Никитин известен быстрой своих действий. Когда он вас пригласит на территорию Ордена, а пригласит он обязательно, машину надо будет загнать внутрь. Если нежить не попортит, то местное ворье почистит. Они у нас такие мастера, не заметишь, как последнего лишишься.

Я не успел ему ответить, в массивных металлических воротах открылась неприметная калитка и показался сам вице-директор Ордена Чести Антон Михайлович Никитин.

Глава 22

Нас встретили на территории Ордена почти как родственников или, по крайней мере, желанных, давно ожидаемых гостей. Машину попросили поставить на случай нежданного дождя под навес внутри периметра, поставили магические пропуска на запястье. Сергею – младшего командного состава, мне – офицерского, со статусом – «везде». Правда, Никитин сразу предупредил, что для прохода в личные покои магов необходимо испросить разрешение у хозяина. А то можно нарваться на магические капканы или недовольство мага, которое можно выразить не только словами.

Затем Сергея отправили в столовую, пояснив, что пропуск позволяет получить стандартный обед бесплатно, а вот за индивидуальный заказ придется платить. Сергей повеселел в предвкушении пиршества. Деньги у нас были. На покупки я взял сто рублей, да еще по десятке на экстренные расходы каждому. Ну и взятые продукты, хотелось бы верить, принесут хороший куш. Рублей четыреста – пятьсот, не менее, по самым пессимистическим подсчетам. Поэтому потратить несколько копеек для ублажения своего желудка мы заранее считали небольшой потерей.

После столовой Сергею рекомендовали пойти в комнату отдыха, одновременно служащую библиотекой. Старые книги и периодика, малоформатная местная газета уже нашего времени дадут возможность передохнуть. Впрочем, долго засиживаться я не собирался. Времени мало, дел – много.

Никитина срочно попросили решить какой-то вопрос, судя по озаботившемуся лицу вице-директора, весьма важный и неприятный. Он попросил меня, если есть такая необходимость, пройти в столовую магов.

Пришлось перекусить. Я не обиделся на Никитина. Срочные дела на нашей опасной территории возникают слишком срочно даже в нашей маленькой коммуне. А в Ордене тем более.

Столовая рядового и младшего командного состава представляла из себя небольшое уютное здание. Как я понимал, не магов, а значит, не офицеров в Ордене было немного. На задания на помощь магам придавались полицейские. Внутри же резиденции ютились охрана и обслуживающий состав. Для них такое здание было достаточным. Не баре, то есть не маги, обойдутся.

Постояли у раздаточной, получили комплексный обед. Он был достаточно хорошим – гороховый суп с жирком, явно тот же маргарин или нечто подобное из растительных жиров. На второе – макароны с соусом. Четыре куска хлеба, стакан сладкого чая. Все бы нормально, но отсутствие мяса или рыбы почувствовалось сразу.

Не догадались взять с собой окорок или копченую рыбу. Теперь придется поститься. Впрочем, пища все равно понравилась. Чувствовалась рука мастера, который сможет приготовить яства и из ограниченного количества продуктов.

Когда мы приступили ко второму, в столовую вошел важный молодой человек лет двадцати. Все поспешно встали и замерли по стойке смирно. Мы с Сергеем переглянулись и не встали. Мы не военнослужащие и не пешки, чтобы изображать из себя салажат.

– А вам отдельный приказ нужен, дерьмовозы? – раздался рев надо мной, – я из вас фарш сделаю, ребята хотя бы мяса поедят.

Я поморщился от громких воплей. Так я глухим стану. Собрался встать и спокойно объяснить, что я прибыл в гости по приглашению руководства Ордена. Но буян не успокаивался. Он подошел к столу и опрокинул его вместе с посудой и пищей. Черт, а мы второго не доели.

Сергей, более нетерпеливый, и к тому же еще получивший макароны на колени, вскочил и молча ударил его в грудь. Но ничего не произошло. Я к тому времени встал и прекрасно видел, как кулак Сергея остановился буквально в сантиметре от тела, даже одежды не коснулся. Магия?

Я посмотрел на буяна магическим взглядом. Точно! Магическая броня полностью покрывала тело и голову. Вот почему эта сволочь так себя ведет. Ничего, я тоже не вчера родился. Накопил на руках немного магии и ударил ею по магической броне.

Удивленно-растерянный взгляд послужил нам определенной компенсацией за причиненные гадости. Затем буян упал, зло выругался. Еще не хватило. Я перекачал магию на правую ногу и от души пнул его в живот. Буян согнулся в позу эмбриона и застонал.

Накрыл его магическим пологом, постаравшись сделать его попрочнее. Пусть помучается. Потом я его уберу, но пару дней тюремного заключения в невидимой одиночке ему обеспечено.

Подскочил кухонный работник, поставил на место стол, убрал остатки пищи и осколки посуды. Повар самолично принес нам еще по комплексу обеда, видимо, посчитав съеденное первое как извинение за неудобство. Шепнул спасибо, мстительно посмотрев на буяна. М-да, чувствуется, это не первый его визит с хулиганскими намерениями в столовую.

Пока ели, буян пришел в себя задергался, воспользовался магией, чтобы вырваться. Что ж, поразвлекайся. Маг ниже среднего, тебе мою магию не пробить.

– Пусти гад! – потребовал буян, поняв вслед за мной тщетность своих усилий.

– Сам вырывайся, – посоветовал я, – ты же типа у нас крутой.

Буян начал ругаться, но я заткнул его упоминанием о ноге. Доели обед и направились с Сергеем по пунктам назначения: приятель пошел в комнату отдыха в предвкушении отдыха и чтения литературы, а я неторопливо прогулялся на свежем воздухе в ожидании Никитина. Вице-директор не заставил себя ждать, пришел, слегка запыхавшись от быстрой ходьбы. Мы пошли к административному зданию, в кабинет директора Ордена. Требовалось решить некоторые формальности моих взаимодействий с магической организацией.

Роскошный кабинет директора напоминал о высоком статусе Ордена. Массивные кресла, диваны, роскошная люстра, заправленная, как я почувствовал, магией, ковры на полу, гобелены на стенах. Центром кабинета был большой многофункциональный стол директора.

Хозяин кабинета встал из-за стола и вышел мне навстречу. По моему субъективному мнению, ему было лет около сорока. Высокий, плотный, с черно-седой шевелюрой и острым взглядом, он явно соответствовал своему посту.

– Леонов Кирилл Матвеевич, – представился он, – директор Ордена.

Физически большой, в дорогущем костюме – тройке, Леонов подавлял и физически, и магически. Последняя чувствовалась даже без проверки. Такой сильный маг встречался мне впервые.

Я раскланялся без доли смущения и назвался, упомянув свою научную степень. Леонов с интересом посмотрел на меня, предложил пройти к столу.

– Рад встретить коллегу, – сказал он, усаживаясь за стол, – правда, гуманитарии нам пока не нужны, а вот маги очень. Антон, – он дружелюбно кивнул на Никитина, – сказал, что переговорил с вами предварительно о присоединении к нам.

– Да, – согласился я, – меня все устраивает. Но в городе я жить не буду.

– Вот и замечательно, – порадовался за нас Леонов, – о городе речи совсем не идет. Давайте покончим с формальностями и поговорим о нашем совместном будущем.

Он вынул из стола пачку иностранных сигарет, предложил мне – я отказался, – закурил и перешел к текущим вопросам.

– Ваша магическая составная очевидна сразу, – пояснил директор, – но необходимо точно определить уровень, чтобы измерить степень магии. От этого будет зависеть ваш статус в Ордене. Вы согласны?

– Конечно, – мне самому было интересно, на какую силу я могу рассчитывать при использовании магии. А то все работаю кустарным способом, как в прадедовские времена.

Леонов позвонил в колокольчик. Вошел молодой человек, явно из обслуживающего персонала, с прибором, напоминающим прибор измерения давления. Только вместо экрана была шкала измерения, похожая на ртутный градусник. Всего было двадцать знаков-ступеней.

– Раздеться? – на всякий случай спросил у молодого человека.

– Не надо, – успокоил он, и очаровано сказал: – ой, смотрите, какое у вас сильное поле даже в бесконтактном состоянии.

По шкале градусника стало подниматься нечто, похожее на жидкость. На первый взгляд, это была ртуть, но я, ощутив, понял, что это магия. Столбик колебался между тремя и четырьмя. Леонов крякнул, испытывающе посмотрел на меня.

Я положил на стол руку, как это делают при измерении давления. Парень шустро обмотал мне руку тканью, не особо беспокоясь за тщательностью его прилегания к поверхности тела.

Жидкость в градуснике дрогнула и медленно поползла вверх. Семь… восемь… десять…

Маги зашумели, не в силах сдерживать эмоции.

– Ты силен, брат, – уважительно проговорил Никитин, – такую мощь имеют самые сильные маги.

А жидкость ползла и ползла. Наконец, она остановилась около цифры четырнадцать.

– У меня столько же, – сообщил Леонов, – вы очень сильный маг и мы, братья Ордена, очень рады вашему появлению. Можете идти, Вячеслав.

Директор раскрыл лежащую перед ним папку, вытащил несколько листков бумаги.

– Дорогой Игорь, учитывая ваш магический фон, я уже настоятельно предлагаю вам подписать заявление о поступлении в наш Орден. Мы квалифицируем вас как старшего брата с полагающимися привилегиями и правами.

– В принципе я не возражаю, но не забывайте, у меня есть коммуна.

– Разумеется. Вы вообще свободны в своих действиях. Служба в государственных структурах для мага имеет добровольную основу. Ваше же местожительство имеет два достоинства.

Во-первых, как я понял, вы собираетесь организовать поставку речной и лесной продукции. В городе катастрофически не хватает мяса и рыбы. Охота и рыбалка – это очень ценно, хотя и опасно. М-да. Я видел этого так сказать осьминога. Страшный зверь. И, кстати, очень дефицитный. Мы уже продали бесценные индигриенты, содержащиеся в нем, на Большую Землю. Внутренние органы оказались настолько лечебными, что их буквально разорвали на части и заказали еще в любом количестве. Ваша доля после уплаты губернаторского сбора – полторы тысячи. Деньги лежат в банке на текущем счету Ордена. Зайдите в банк, сами решайте – откроете свой счет или просто снимете. На полторы тысячи можно полгорода купить. И, конечно же, мясо и рыбу зажиточный народ будет покупать охотно. Всем порядком надоел вечный великий пост.

Во-вторых, я предлагаю вам организовать промежуточный пункт защиты (ППЗ) в вашем селе. Нам очень его не хватает. Люди постоянно погибают, застигнутые в пути нежитью или волной умертвия, из-за отсутствия укрытия. Денег это будет приносить не слишком много, но зато вы имеете право бесплатно получить огнестрельное нарезное оружие – несколько автоматов и, если есть в наличии, пару пулеметов. Вам будут регулярно поставлять бесплатные боеприпасы – патроны и гранаты. Орден и город будет оплачивать трехразовое питание ваших гостей на двое суток. И, я думаю, вы не откажитесь дополнительно продавать им за наличные свои продукты.

Я подумал и согласился. Помогать людям – это и так обязанность любого нормального мага. А уж если за это еще будут приплачивать, то вообще прекрасно!

– Прочитайте свои права и обязанности, – предложил Леонов и протянул мне взятые из папки бумаги. Глаза невольно заскользили по строчкам.

Ух ты, чего я только не мог в новом качестве! Старший брат имел денежное содержание в сто рублей в месяц. Исполнение обязанностей и возможные расходы оплачивалось отдельно. В договоре подробно описывалось, сколько получал старший брат за патрульный рейс, за сопровождение важных грузов и почты, в случае боестолкновения, отдельно учитывались тяжесть и уровень боя. Мне за повышенную опасность жизни вне охраняемого города доплачивалось еще пятьдесят рублей. Все трофеи, в том числе убитые животные – магические и обычные – объявлялись моей собственностью. Я мог держать до десяти телохранителей, оплачиваемых государством по ставкам сотрудников полиции и до пяти помощников, обладающих магией. Им оплата шла в зависимости от уровня.

Обязан же я был до удивления мало – исполнять свои обязанности в случае нахождения на государственной службе и всюду при необходимости поддерживать общественный и магический порядок.

И при этом почти не платил налогов. Как мне уже говорил Никитин, меня и моих людей освобождали от любых финансовых повинностей и сборов за исключением губернаторского пятипроцентного сбора со всех доходов.

– Налоги ложатся тяжелым грузом на народ. Так что нам сделана хорошая поблажка, – сообщил Леонов, увидев, что я дочитал текст, – ознакомьтесь еще с текстом договора с Орденом.

Текст был подобный предыдущему. Мне много чего обещали и мало чего требовали. Это настораживало. Родное государство и аналогичные ему структуры (добровольно-обязательные) предпочитали мало платить и много эксплуатировать. Героическая смерть приветствовалась особо. Я подумал и спросил директора напрямую:

– Это не кот в мешке? Слишком уж все хорошо.

Леонов улыбнулся:

– Типичная реакция новичка. Нет, никакого подвоха здесь не имеется. Просто в магическом мире все держится на магах. Появление каждого нового мага усиливает магическое поле, увеличивает мощь Ордена и силовых структур государства. А, значит самого государства и всего человеческого общества зоны. Ведь против нежити и огнедышащих тварей обычные люди совершенно беззащитны. Даже огнестрельное оружие не помогает. Нас всего лишь тридцать семь человек. Большинство – слабые маги, способные только защищаться от нежити среднего уровня. Старших братьев – полноценных магов – с вами семь. Всего семь!

Государство тратит на нас до трети всех доходов. Очень много, но деваться ему некуда. Все лучшее идет нам.

Я соизволил удивиться.

– Неужели все так сложно? Мы вон живем в глуши, в окружении нежити и зверей Ократона и никто нас особо не трогает.

Леонов грустно и в то же время как-то мечтательно вздохнул:

– У вас очень благоприятное соотношение магов и обычных людей. Четверо на шесть. В итоге создается мощное магическое поле на каждого. А в городе один маг на почти пятнадцать человек. В период обострения положения с трудом отбиваемся. В начальную пору существования города было несколько прорывов периметра. И сейчас тоже расслабляться нельзя – элементарно съедят.

Все было логично. Что же, подпишу. Хуже не будет. А если и будет, посмотрим, кто кого. Сделал энергичный росчерк в виде пары своих подписей. Один экземпляр оставил у себя, другой передал Леонову.

– Замечательно, – директор положил документ в папку, предложил: – Чаю?

Я прикинул время. Около одиннадцати, если соотнести положение сентябрьского солнца к нашим реалиям.

– Нет, извините, нам еще на базар, поторговать своей продукцией. И покупки надо сделать. В коммуне столько всего не хватает, глаза на уши лезут.

– Понятно. Времени действительно мало с учетом необходимости заглянуть к губернатору, познакомиться с ним. Если не зайдете, обидится со всеми вытекающими последствиями. Маг такого уровня, как вы, находится на особом учете у Павла Николаевича Зимина. Нередко он дает им задания напрямую, игнорируя Орден. Еще надо получить разрешение и ведомость на огнестрельное оружие, поговорить о торговле. Наверняка губернатор захочет покупать у вас продукцию, он любит полакомиться, а у нас постоянный постный день. Мяса и рыбы завозят, но в таком количестве, что перепадает только немногим избранным. Станете поставщиком губернатора, да еще в положении старшего брата – считайте, что вам разрешено все и еще немного.

– Да, – протянул Никитин немного завистливо, – положение кума короля.

Я сделал приглашающий жест руки, – мол, присоединяйся, потеснюсь.

Никитин, смеясь, отказался:

– Покорнейшее благодарю, мы тут однажды посчитали – за городом одно нападение на каждые десять часов. А уровень у меня только пятый. Кстати, с нас причитается – вы, Игорь Савельевич, меня и патруль Афанасьева дважды спасали.

– Патронами возьму, – в шутку сказал я.

Леонов перевел разговор в деловое русло:

– Через два дня будут проведены обучающие курсы. Вас, потеряшек с высоком уровнем, за последние дни нашлось аж три человека. У них, правда, уровень ниже – десять и одиннадцать, но тоже очень хорошо. То есть чуть ли не половина общего количества старших братьев появилась совсем недавно и не обучена. Вас будут учить лучшие маги Ордена. Приедете?

– Обязательно! – твердо пообещал я. В наше время знание ценилось на вес так сказать золота. От магических навыков зависело наличие денег, пропитания и сама жизнь, в конце концов.

И последнее, – сказал Леонов, – ваше удостоверение.

Он вынул из стола круглую металлическую пластину из серебра диаметром сантиметров пятнадцать, из сейфа взял странную машинку.

– Магическая печать, – пояснил директор. Он что-то покрутил в ней и торжественно прижал ее к пластине. Потом положил печать обратно в сейф. Я с любопытством посмотрел на пластину – там ничего не было. Почесал затылок. Ах да, печать-то магическая! Я перешел в магический диапазон и сразу увидел надпись. В центра стояла большая цифра четырнадцать.

Ага, это размер моей магической мощи, ведь я маг четырнадцатого знака. Выше цифры полукругом стояла надпись старший «старший», ниже «брат».

– Обычные люди такой надписи не видят, – подтвердил Леонов, глядя на мои манипуляции. Только магический взгляд в состоянии прочесть эту бляху-удостоверение. Но в ряде случаев, необходимо удостоверить свою личность. Тогда проводите над бляхой ладонь, одновременно отпуская на нее немного магии. Попробуйте.

Я провел ладонь, капнув, как сказали, капельку магии на пластину. Надпись немедленно появилась в видимом диапазоне.

– Ее будет видно минут пять. Достаточный срок, чтобы прочитать ее.

– А если не поверят? – усомнился я, – попробуй открутись.

Леонов посмотрел на меня, как на умалишенного.

– Любой гражданин нашего общества, вне зависимости от его должности и положения, опознав старшего брата, увидев его бляху и продолжающий сомневаться в его статусе, должен быть наказан. Степень наказания определяет сам старший брат. Это я вам процитировал выдержку из городского устава, – пояснил Леонов, – да вы хоть убейте нарушителя на месте, вам еще аплодировать будут. Усомниться в статусе старшего брата может либо дурак, либо слишком зазнавшийся чиновник или бандит. И тем, и другим не место в городе.

Я покрутил головой. Сказка какая-то. Хотя магия действительно делала из реальности сказку.

– Маги являются основой общества, – еще раз повторил Леонов, – а старшие братья – стержнем Ордена. Без них город погибнет. Это понимают все и преклоняются перед нами. Поздравляю! – он передал мне бляху. – Лизе и разумному псу дадут по приезде в замок. Извини, но удостоверение вручаются только лично в руки. Корове Марусе удостоверение не полагается. Впрочем, вы можете опротестовать это положение устава.

– Нет, почему же, – я не видел особой нужды иметь удостоверение корове, которую никуда не собирались вести. И сама Маруся, находясь за периметром, чувствовала себя очень комфортно. Небольшая прогулка по двору ее вполне устраивала после долгого путешествия до появления у нас.

– Вот и замечательно! – Леонов открыто обрадовался, что удалось избежать конфликта, и деловито предложил: – предлагаю пройтись по двору, вы посмотрите возможности Ордена.

Мы немного прошлись на свежем воздухе. Вскоре к Леонову подошел человек в униформе. Косясь на меня, что-то начал докладывать.

Леонов остановил его и предложил доложить громко, чтобы все услышали.

Человек в униформе снова покосился на меня, отрапортовал:

– Аверин опять начудил, теперь в столовой. Наехал на приезжих, – он кивнул на меня.

– Это старший брат Игорь Малинин, – строго представил меня директор.

Человек и без того стоявший по стойке смирно, вытянулся еще больше.

– И что же дальше?

– Старший брат с легкостью пробил броню одним ударом, сбил с ног, а затем укрыл его магическим пологом, который приковал его к полу. Пять магов – кого смогли найти – совместными усилиями пытались снять полог, но ничего не сумели.

– Балбес этот Аверин, – вздохнул Леонов, – я бы вас попросил, Игорь Савельевич…

– Да, конечно, – согласился я, – только мне надо визуально видеть, так меньше энергии расходуется.

Мы прошли в столовую. В ней уже находилось несколько магов, молча взирающих на Аверина, дергающегося в бесполезных попытках вырваться из-под магического полога.

При моем появлении его лицо исказилось судорогой ненависти. Но затем его взгляд застыл на Леонове, который не скрывал, что настроение у него сегодня плохое. Хуже некуда. Сегодня бог был не на его стороне.

Я презрительно хмыкнул, театрально махнул рукой, одновременно развязывая узор заклятия. Высвободившаяся энергия ринулась к своему хозяину.

– Ну ничего себе, – опешившие маги повернулись ко мне, уже не интересуясь Авериным, помогать которому пришли только из корпоративных интересов.

Познакомиться со мной им помешал Леонов.

– Встать, – скомандовал он Аверину, подойдя к нему.

Тот резво вскочил. Видимо, репутация у директора была соответствующая.

– У нас новый сотрудник, – сообщил Леонов, – старший брат Игорь Малинин. Магическая мощь четырнадцатого знака. Еще раз навоняешь около него, я просто отдам тебя ему. Пусть делает, что хочет, пальцем не пошевелю. Понял?

– Понял, – буркнул Аверин, испуганно глядя на меня.

– Понял-то понял, но надо закрепить, – с этими словами Леонов врезал ему кулаком. Броня никак не помогала Аверину. За несколько секунд он получил нокаут и рухнул на пол.

– Пройдемте, – как ни в чем ни бывало любезно предложил Леонов, – а на этого балбеса не обращайте внимания. Надо бы его вышвырнуть из Ордена, да у него шестой знак магии. А магов мало, очень мало, как я вам говорил. Вот и приходится терпеть таких.

Мы вышли из столовой и подошли к нашей машине. Я вручил, как сам отрекомендовал, «скромный презент» – мешок со специально подобранным набором продуктов. Леонов подобревшим голосом поблагодарил. Стоявший рядом Вячеслав, игравший, видимо роль секретаря – адъютанта, подозвал двух солдат и приказал отнести груз на офицерскую кухню. Продукты выложить, мешок принести обратно. Еще один солдат был отправлен на поиски Сергея.

– Губернатору, надеюсь, подарок будет лучше, – как бы между прочим заметил Леонов, – если нет, лучше отдать из подаренного мешка.

Сильно же тут Павел Николаевич всех в кулак зажал! Ну и хватка, если маг четырнадцатого знака ему беспрекословно подчиняется!

– Мы могли бы купить у вас часть продукции, – сообщил Леонов, – и между делом я вам расскажу о существующих в городе ценах.

– Пожалуйста, – не возражал я. Получив информацию по финансовым вопросам, меньше буду на базаре стоять. Когда подошел Сергей, мы азартно перебирали товар.

– Молочный поросенок меньше, чем за тридцатник идти не должен, – наставлял меня Леонов, – подсвинок и взрослый кабан в зависимости от участка туши – от четырех до шести рублей килограмм, птица, – от двух рублей за рябчика и семи – за утку и гуся, рыба – три рубля тушка. Картофель сейчас не менее тридцати – пятидесяти копеек килограмм, овощи – от пятидесяти копеек.

Копчености отдельно. Кабанятина два рубля за сто грамм, одна рыба в зависимости от веса примерно четыре рубля с полтиной.

Одновременно по распоряжению Леонова была отобрана часть продукции. На мой взгляд, рублей на двести по указанным расценкам. Как оказалось, по расценкам Леонова тоже. Мне протянули две сторублевых пластины, после чего поехали к губернатору. Маги ехали на джипе, а мы на своем грузовике. Так и подъехали к сильно укрепленному дому, практически небольшой крепости. Это была резиденция губернатора.

Глава 23

Вопреки намекам Леонова, так сочно нарисовавшего сильного, крепкого человека, что он так и отпечатался в моих представлениях, губернатор Павел Николаевич Зимин был невысоким смешливым толстяком, не обладающим магическими способности. На него можно было бы не обращать внимания, считая его марионеткой одного из магов, таким зиц-председателем, если бы не проскакивающие стальные полоски во взгляде синих глаз, да приказной тон в общении с подчиненными, бросающимися выполнять команды с полуслова.

Я искренне уважительно ему поклонился. Одно то, что во главе города, подчинив себе Орден, встал человек без магических способностей при наличии почти сорока магов говорило о многом. Таких надо уважать и, по возможности, не вставать на его пути.

Меня он встретил радушно. Порадовался появлению еще одного сильного мага, поблагодарил за щедрый дар (я подарил ему мешок рыбы и мяса). Он уже знал (доложил Никитин), что я возглавляю целую команду охотников и рыболовов, попутно занимающихся сельским хозяйством. Но когда он заглянул в кузов посмотреть на привезенный товар, его все равно впечатлило. Как признался сам губернатор, в новой жизни он столько мясной и рыбной продукции сразу не видел.

– Да вы богачи ребята, – сказал он просто, – миллионеры. У нас денег не хватит, чтобы расплатиться с вами. – Он повернулся к Леонову, – а ты говоришь, наличных денег много. Надо срочно начеканить хотя бы миллион рублей наличными и обдумать возможности больше использовать безналичные расчеты. Народ стремительно богатеет. Это хорошо. С богатых проще срезать купоны и богатые не бунтуют по любым причинам и без причин. Главное – сохранить соотношение объема товаров и денег. Иначе пойдет инфляция. Таня, – сменил он разговор при виде появившейся миловидной женщины – его жены, – будешь покупать продукты?

– Конечно, – еще не видя нашего товара, сказала она. Женщина есть женщина. Особенно если она замужем и стоит во главе большого хозяйства.

Я презентовал ей литровую банку молока. Жена губернатора благодарно взяла ее, пообещав сейчас же вернуть банку. Затем начался бизнес. Ополовиненный мешок картошки, подсвинок и связка свежей рыбы отправились следом. После них внимание было уделено копчениям и солениям, сыру и творогу. Молочной продукции, впрочем, было мало. Одна корова, пусть и разумная, не способна кормить восьмерых человек, да еще давать добавочный продукт в большом объеме.

Получалось сотни на две с половиной. Я замялся, опасаясь требовать такие деньги, но Зимин, оценив закупленный товар, не раздумывая, протянул две сторублевые пластины и горсть десятирублевых золотых.

– Молодцы, – сказал он, – привозите больше, рынок у вас найдется – в городе много людей, не плохо зарабатывающих. А деньги девать некуда. Я скажу кое-кому, покупатели сразу найдутся.

Губернатор выписал нам разрешение на ношения оружия, записку в оружейку на выдачу автоматов и боеприпасов. К сожалению, на данный момент пулеметов у него не было, зато он выделил сразу шесть автоматов! Подумав, приписал дополнительную строчку. Я разглядел, что губернатор приказывал выдать нам дополнительно сотню патронов на автомат помимо двух штатных рожков и пять гранат сверх нормы. И на том спасибо. Значит, не зря раздавал подарки. Договорились, что наша коммуна будет систематически снабжать семейство губернатора продуктами за наличный или безналичный (через банк) расчет или заимообразно дополнительными боеприпасами и другим имуществом.

В хорошем настроении я вышел из резиденции губернатора. Сергей был настроен более пессимистично.

– Сколько денег выбросили, – недовольно сказал он. Серега был хорошим парнем, но никудышным дипломатом. Я порадовал его выдачей оружия и боеприпасов, в том числе дополнительных патронов и гранат. Он воодушевился. Теперь и обычные коммунары будут не столь беззащитны, как раньше. Конечно, лидана из автомата не сразишь – сам видел. Но, как просветили Сергея новые знакомые в Ордене, автоматные пули, особенно разрывные и зажигательные не очень нравятся зомби. Ими можно разорвать в клочья голову и тогда даже зомби будет убит. Или повредить ноги и зомби окажутся не способными ходить. Даже молодой вампир при относительно удаче может быть поражен, хотя, конечно одному против вампира с надеждой только на автомат ходить все же не стоит. По крайней мере, при моем отсутствии коммунары могут не только отсиживаться за периметр, но и делать небольшие вылазки. Огонь в упор из шести автоматов Калашникова – страшное дело.

А пока мы поехали дальше. На рынке по случае буднего дня народу было мало – все зарабатывали на хлеб насущный. В аномальной зоне никаких пенсий и льготных выплат не существовало и люди жили по принципу: хочешь есть – работай, не хочешь – помирай от голода. Кормить бесплатно никто не будет, хотя социальная норма потребления все же существовала.

Мы выбрали прилавок в центре, разложили товары сырое и копченые мясо и рыбу, картофель и овощи. Покупатели не замедлили явиться. Первым оказался инспектор рынка, потребовавший заплатить торговый налог. К счастью, меня об этом предупредили. Я вытащил бляху мага. Завороженная магией пластина замерцала, заставив налоговика разочаровано вздохнуть. С магом никто связываться не хотел – если не убьет, свои же так вкатят, на всю оставшуюся жизнь запомнишь. Все здравомыслящие люди понимали, что живут только благодаря магам. А ведь я еще не показал уровень своей магии. Если бы инспектор сам был магом, то еще бы увидел цифру четырнадцать – уровень моей магии. Тут и сами маги испугаются.

Минут через пять подошел новый сборщик налогов – теперь от братков. С этим я церемониться не стал, послал ему ментальный щелчок. Схватившись за голову, бандюга отчалил, споткнувшись на полуслове. По своей тупости он попытался запугать – наш де дом сожгут, а нас самих убьют – и заслуженно пострадал. Интересно, кто из них решится бы добираться до нашего дома по опасной аномальной зоне?

Думал, что все закончилось, но пострадавший бандит привел пополнение с надеждой переломить обстановку. Ну не успокаиваются люди!

Пять человек с пистолетами и один с автоматом сгруппировались около нашей торговой точки с намерением продать нам страховку на жизнь или, по крайней мере, на торговлю. Старший, ничего не говоря, вытащил пистолет, остальные повторили его жесты, а автоматчик навел на меня свое оружие.

Напугали корову пучком травы! Пока бандиты демонстративно показывали мне оружие, думая, что напугают, я окутал магией их руки и после этого резко дернул. Раздался треск костей и совокупный вопль братков от сильной боли. Руки были сломаны, а оружие упало на землю. Бандиты дернулись, не зная, как поступить, страдая от боли и нестандартной ситуации.

– Мотайте отсюда, – предложил я, – еще раз явитесь, сломаю уже шеи и превращу в зомби.

Последнее обещание явно напугало бандитов. Стеная и подвывая от боли, они побежали от прилавка, на приличном расстоянии не забыв попугать расправой. Да хоть танковой атакой! В нынешнем состоянии рэкетиры меня не волновали.

От внешней опасности отбились, но сам рынок меня разочаровал. Покупателей оказалось немного, да и то в большинстве, услышав цены, только зачарованно принюхивались к запаху копченостей.

Подошел еще один гражданин в форме. Я уже подумал, что дело закончится еще одним вымогательством, но гражданин, оказавшийся местным резервистом, и эти сутки дежуривший в очередь по охране города от врагов внешних и внутренних, словоохотливый и веселый, только хотел купить кусочек копченого сала на обед.

Охотно продал ему на пять рублей кусок окорока, добавив в нагрузку солидный приварок. По-видимому, в благодарность тот провел рекламную кампанию, поскольку к нам привалила целая толпа резервистов. Среди них были люди бедноватые («продайте кусочек на рубль») и зажиточные, имевшие в кошелях целую горсть серебра. Эти закупали целыми окороками. Смели всю рыбу – копченую и свежую. Картофель и овощи, по цене гораздо ниже, тоже были распроданы быстро, хотя и брали понемногу – килограмм, полкилограмма. А вот свежее мясо раскупали медленно. Не то, чтобы оно не пользовалось спросом. Раскупали. Но его у нас было слишком много. Поставил галочку – сырое мясо и сало брать не больше половины центнера.

Часам к пяти у нас с Сергеем созрела коллективная идея – найти посредника для торговли. Сносили остатки товара – главным образом мясо – в машину. Сергей, вооружившись автоматом, остался охранять машину и груз. А я отправился по магазинчикам и забегаловкам. В большинстве в них, как мне объясняли, продавцами работали хозяева. Это облегчало переговоры. Приходилось рисковать, доверившись незнакомым людям.

Однако облегчение это оказалось только на словах. В магазинчиках работали какие-то мрачные подозрительные люди с воровато бегающими глазами, которым не то, что товары на несколько сот рублей – копеечку было страшно дать. Хотя, почувствовав возможную прибыль, они охотно показывали документы с магическими печатями на право торговли, я отрицательно качал головой. Даже не товара было жаль – репутацию. Проколовшись один раз, мы на долгое время получим славу лохов и нас примутся обманывать все – от официанта в столовой до, возможно, самих магов. Наконец, напоролся на небольшой закуток. Над дверью намазана краской скромная надпись прямо на стене: «Продтовары. Мелким оптом и в розницу».

Стены грязные, дверь обшаркана. Сразу возникло впечатление неперспективного бизнеса. Но на всякий случай зашел. В небольшом помещении, разделенном прилавком на две неравные части, находились два человека – парень и девушка. Большое помещение было заполнено мешками и коробками с товаром, меньшая часть предназначалась для покупателей.

– Здравствуйте, – поздоровался со мной парень, широко улыбаясь. Улыбка была искренней и открытой. Я был бы очень расстроен, будь это улыбка прожженного бизнесмена, прикрывшегося дежурной маской рубахи-парня. Худенькая девушка с черными волосами застенчиво прошептала, как я понял, свой вариант приветствия.

– Второй день работаем, а уже покупатели, – порадовался парень. Как оказалось, это были своего рода полупредприниматели. Через них город распространял некоторую часть привезенного продовольствия по социальным талонам среди бедноты, тем, кто не мог прокормиться за своими силами. Как я понял, главным образом, чтобы не было социальных смут и недовольства. И за это им платилась небольшая зарплата. Одновременно хозяевам разрешалось вести торговлю своими товарами и некоторой частью продовольствия в частном плане, с обычными рыночными ценами. Но пока было тихо. Социальные выплаты должны были пойти через неделю, а обычные торговцы не спешили делать покупки. Да и, собственно говоря, торговать было особо нечем. И поэтому Антон со своей подругой Ариной скучали.

Я замялся. Вроде бы нормальный парень. Но очень уж обманчива бывает внешность.

Сомнения исчезли, едва я посмотрел на него магическим зрением. Парнишка тоже был маг. Хотя и не сильный. Я слегка приоткрыл свой магический полог. Антон вздрогнул и встал практически по стойке смирно.

– Слушаю вас, старший брат! – отрапортовал он.

– Зачем же так официально, – успокаивающе сказал я, – меня зовут Игорь. Траппер.

– А я Антон. Послушник Ордена Чести. Бизнесмен.

Легко просмотрел его ауру. Собственно, Антон и не сопротивлялся. Обычный парнишка двадцати с небольшим лет. Мысли бесхитростные, светлые. Черные полоски показали, что к сегодняшней жизни прошел через муки адаптации в аномальной зоне. Арина особенно ничем не отличалась, только не имела магических способностей.

– Слушай, – сказал я немного торжественно, – предлагаю наладить взаимовыгодное сотрудничество.

Антон заинтересованно, но и несколько напряженно посмотрел на меня. Слишком разным у нас было положение в обществе. Прибыль всегда хорошо. Однако, со своей магической силой я мог легко убить его, ограбить, или просто сделать какую-нибудь бяку. И, как я понимал, мне за это ничего не будет. Но я успокоительно улыбнулся, показывая свои добрые намерения.

– Как я уже сказал, я траппер. Нас небольшая коммуна в восемь человек в сельской местности в двух часах езды от города. Живем жизнью первобытного человека – охота, рыбалка, собирательство. Ну и огород, разумеется, наличествует. Отсюда следует, что у нас возникают излишки продовольствия, которые мы будем распространять. В этом и заключается главная наша проблема, из-за которой я ищу торгового посредника. Часть привезенного я буду распространять напрямую среди богатых покупателей, но остается еще другая часть, которую приходится продавать на рынке или в каком-нибудь магазине. Мясо и рыба, свежие, копченые, соленые. Картофель и овощи, зелень. Возможно что-то еще наберем в лесах и полях.

Антон долго не раздумывал, видимо, оценив возможности предлагаемого бизнеса.

– Конечно, я согласен. Это же золотое дно! Меркантильный вопрос – по какой цене продавать и сколько буду получать я?

Теперь настала очередь поднапрячься мне. Откуда я знаю все передвижения цен?

Я подытожил быстролетные размышления предложением:

– Давай ты будешь сам определять цены. Для себя берешь, скажем, десять процентов. Хватит?

Антон пожал плечами:

– Не знаю. Все будет зависеть от количества и качества товаров.

Вместо ответа я позвал его к машине. Мы с Димой приволокли его с собой и показали свежее мясо кабанов и поросят, небольшой запас копченых мяса и рыбы, оставшихся после продаж за несколько часов.

– Да здесь товаров рублей на шестьсот – восемьсот! – воскликнул Антон, – конечно хватит.

В общем, мы поладили. Сергей подъехал к магазину. Втроем стаскали товар в помещение, сложив большую часть под прилавком.

Антон, хорошо ориентирующийся в городе, пообещал раскрутить торговлю, пройтись по окрестным ресторанчикам и кафе, состоятельным горожанам, которым есть чем платить.

Когда оговорили все условия, в том числе, налог браткам и пятипроцентный губернаторский сбор, Антон взялся за магию. Глядя, с какой легкостью несильный маг накидывает заклятие заморозки на свежие мясо и рыбу, я особенно почувствовал свою неграмотность. НАДО УЧИТЬСЯ МАГИИ!

Затем мы набрались в магазинчике Антона продовольствия для коммуны. По мешку гороха, перловки, гречки, манки, риса, сахарного песка, соли. Муки, учитывая ее потребление, взяли три мешка ржаной и пять белой. После некоторого размышления, взяли дополнительно три мешка соли – для солений и два песка – для прожорливых коммунаров и возможного варенья. Затем переключились на пряности, без которых человек двадцать первого века прожить уже не сможет. Горчица, красный и черный перец, лавровый лист, несколько видов благовоний. Спохватившись, попросил соду, взял две пачки. Подумав, добавил еще четыре. Чай и кофе были дорогими – пачкая чая – три рубля, банка кофе – пять. Не задумываясь, взял все имеющиеся запасы. Антон из-за дороговизны взял с губернаторских складов мало и теперь с огорчением подсчитывал убытки. Шоколада у него не оказалось совсем – дорого – пятьдесят рублей полукилограммовая пачка, специально выпускаемая на Большой Земле для нашей зоны. Пожурил его, потребовав к нашему следующему визиту иметь не менее килограмма. Антон охотно кивнул, дорогая продукция добавляла прибыль.

Купил пять больших пачек кетчупа разных сортов, две пластиковые бутылки уксуса. Пожалуй, все, больше магазин Антона ничем помочь не мог.

Ничего, мы все равно хотели пройтись по рыночным магазинчикам, которые работали до семи – восьми. Отдал Антону сто двадцать рублей с копейками за товары. Денег было совсем не жаль. Легко пришли – легко ушли. Зато мы могли несколько дней предаваться пиршествам.

Антон охотно согласился проводить нас по местным забегаловкам. Все равно покупатели не ожидались. Закрыл магазин, отправив Арину готовить ужин, скорее всего, с добавкой мяса или рыбы. Ничего, будете хорошо и честно торговать, хоть каждый день питайтесь мясной и рыбной диетой.

По пути Антон предупредил:

– Если вы, Игорь, вхожи к Зимину, запаситесь на всякий случай официальным разрешением на закупку товаров оптом. А то вас могут задержать патрули. Со спекуляцией у нас борются жестко, оружие и магию применяют без всяких колебаний.

– Запасусь, – согласился я, подумав, что задержать меня может только сумасшедший. Остановить старшего брата с обвинением в спекуляции можно. Только вот потом не обижайтесь, ответ мой будет не менее жестким и категоричным, хоронить будет нечего.

По его рекомендации прошлись по другим лавочкам. Антон, хотя и новенький на базаре, был все же своим и на меня уже не смотрели с сильным подозрением и завуалированном обвинении в вымогательстве. Накупили рабочий инструмент – новенькие топоры, двуручные пилы и ножовки, различные плотничьи орудия труда, килограммов десять гвоздей всех размеров, которые делали в самом городе. В оружейном магазинчике купили всякой всячины: четыре ружья (оружие никогда лишним не бывает), снаряженные патроны, гильзы, порох и капсюли для получения самопальных боеприпасов, пыжи, шомпола и так далее.

Поначалу возникла некоторая заминка. Продавец, настороженно поглядев на меня, пояснил, что оружие продается только магам или по разрешению губернатора. Ни фига себе! Заметил, что три остальных продавца насторожились, присматриваясь ко мне. Видимо, часть покупателей реагировала достаточно бурно.

Впрочем, меня эти ограничения не касаются и бузить не собираюсь. Вынул бляху мага, провел ладонью над пластиной, капнул магии. На пластине появилась надпись. Продавец, увидев цифру четырнадцать, посерел, а прочитав более мелку надпись «старший брат», начал дрожать. Леонов оказался полностью прав. Статус старшего брата делал из меня небожителя. Кое-как успокоил продавца, набрал товара рублей на тридцать пять.

Для девчонок набрали парфюмерию в одном из магазинчиков торгового центра «Светлана». Сергей сначала хотел возразить, но потом махнул рукой. С женским полом связываться себе дороже. Благо, что все было очень дешево. Парфюмерии набрали много, продавец предложил сложить все на старенькую скатерку и связать узлом. Мы с Димой согласились, хотя и понимали гнев девчонок, которые рассердятся за такое отношение к их цацкам.

В магазинчике одежды мы растеряно остановились около полки с женским нижним бельем.

– Вам какие размеры требуются? – попытался прийти на помощь продавец.

Вот чудак, размеры женского тела мужчины распознают, так сказать, в натуре, а цифровые показатели нужны только для женщин. Придется брать приблизительно. Девчонки все равно будут подгонять под габариты своего тела.

– Значит так, – сказал я голосом российского миллиардера, ввалившегося в американский элитный бутик, – вот от сих до сих, – выделил руками объем товара, – посчитай.

Слегка обалдевший продавец, ошеломленно проводив мои жесты, сложил белье в две коробки. Затем, по нашему заказу, пошли коробки с одеждой, обувью. Про запас закупили три рулона хлопчатобумажной и шерстяной ткани, иголки, нитки.

В одном магазинчике нам повезло – мы увидели швейную машинку с механическим ножным приводом.

– Я оцениваю ее в четырнадцать рублей, – предупредил нас пожилой продавец. Цена действительно была запредельной. Но мы, имея на руках несколько сторублевых пластин, купили ее, ничуть не изменясь в лице. Завершение эпохи электричества означал возврат к механической энергии, поскольку вряд ли магия сумеет полностью закрыть образовавшуюся прореху. А так, девчонки будут довольны (должны, черт возьми этих егоз!).

Вовремя вспомнили о семенах. Оказалось, ими торговал только один магазинчик – не было спроса. Огороды были лишь в пределах города, а там свободной площади хронически не хватало. Были еще земледельческие общины вне города, но там, как правило, выращивали свои семена и в город не совались, поскольку это было весьма опасно. Но сегодня у хозяина магазинчика, похожий больше на пивной ларек, наступил праздник. Я брал все – от семян различных трав и цветов до всех овощей и картофеля. На осторожное предупреждение хозяина, что один пакетик семян стоит от десяти до тридцати копеек я только отмахнулся. Даже если бы цены выросли до одного рубля, я все равно бы брал. У нас было достаточно земли и хорошие урожаи, но крайне не хватало семян.

Набрали целый мешок, я заплатил пятьдесят рублей с мелочью и мы, довольные, вышли.

Посмотрели накупленное добро и с облегчением констатировали завершение сезона покупок. Можно было ехать домой. Операция по внедрению, так сказать, завершилась с оглушительным успехом.

Напоследок мы заехали в банк, где я оформил счет и перевел на него дожидавшиеся меня деньги. То есть сначала я все же хотел их забрать, но потом поговорил со служащим и передумал. Да и то. У нас в селе тратиться некуда и не на что. А таскать с собой сумку с деньгами и где-то их хранить дома с возможностью потерять… Зачем мне этот геморрой? В банке к тому же на основную сумму капали проценты. Небольшие – три процента годовых – но капали. Поэтому передумал. Я и так везу огромную по нынешним временам сумму – около полутора тысяч рублей, что вытекало в приличный по весу груз. Рокфеллеры и Ротшильды, посторонись, едет новоявленный богатей!

Глава 24

К моему крайнему удивлению, предсказания Антона сбылись. При выезде из города нас попытались задержать. Я попробовал пойти на мировую, размахивая бляхой. Но на этот раз младший брат в звании младшего лейтенанта оказался или тупым, или зловредным. Он усомнился в подлинности моего жетона, заподозрил нас в спекуляции и сотрудничестве с темными силами, чем вызвал улыбки даже у своих подчиненных. Взятку что ли вымогает?

Я вздернул его в воздух на магической веревке, продернутой под мышками. С интересом обошел вокруг брата, не обращая внимания на судорожные попытки избавиться от моей магии. Потом соизволил удивиться:

– Скажите пожалуйста, какие у нас строгости начались. Крыша поехала? Или надо превратить тебя в собаку. Будешь лаять и говорить, препаршивая морда (прости, Герасим, это не в твой адрес!).

Убрал магию, младший брат мешком рухнул на землю.

– Хочется вас убить. Как вы к этому относитесь?

Младший брат, увидев масштабы моей силы, уже не дергался и даже боялся открыть рот, лишь умоляюще закрутил головой. Я подумал и вздохнул. Со слов Леонова я мог сейчас его безнаказанно умертвить. Только рука не поднималась. Слаб я на такое дело – бить слабых. Посмотрел ему в глаза жестким взглядом, приказал:

– По возращению в орденский замок доложите директору о своем поведении и наказании. Пусть сам решает, что с вами делать. Я появлюсь через пару деньков, обязательно поинтересуюсь исполнением наказания.

Перевел взгляд на парочку патрульных – обычных людей, никак не реагирующих на нападение на их командира.

– Мы в разборки магов не вмешиваемся, – выставил перед собой руки патрульный постарше, – жизнь дороже.

Бросаться на беззащитных gomo vulgaris (человек обыкновенный) показалось мне дикостью. Небрежно кивнул, залез в кабину. Мы поехали дальше. Сергей небрежно спросил:

– Убил бы?

– Надо было бы – убил.

Сергея это впечатлило, он нахмурился и почти всю дорогу молчал. Через полтора часа мы подъехали к селу и свернули к родному дому. Я вышел из остановившейся машины и скептически смотрел на встречающих. Девчонки, разумеется высыпали навстречу с многочисленными вопросами. Герасим лаял, бестолково крутясь около своего хлева, где он пережидал непогоду. Только мужики сохранили здравый смысл и молча принялись таскать мешки с продовольствием. Впрочем, женский пол их нередко останавливал в целях посмотреть, что мы купили. А уж когда на свет божий появилась одежда, процесс почти остановился. Но я догадался показать девчонкам парфюмерию и на время отключил их от процесса разгрузки. Так мы сносили все грузы. Из комнаты девчонок все это время раздавался радостной визг и счастливые голоса.

Затем они вышли к нам. Я наивно полагал, что в качестве награды получу глубокую благодарность и поцелуй Лизы и потому был крайне ошарашен выдвинутыми претензиями ото всех четырех, прости господи, мухобоек. Я де и не те наборы взял и тени де явно испорченные и помада плохо мажет, и расцветки не те. И одежда плохая, не тех размеров, расцветок, фасонов. Вот ведь сволочи!

Не дослушав до конца вопли этих сибаритствующих особ, я озлоблено заявил, что больше им ничего из раскрасок (парфюмерии) ничего не привезу. И так рассердился на них, что даже не сказал о купленной для них ткани, так горячо любимой женским полом. И швейная машинка пусть сохраняет свое инкогнито, лежа в мешке до лучших времен.

Решительно вышел на улицу, где мужики разбирали и сразу же приводили в порядок инструмент. Здесь царил деловой тон и стремление приспособить привезенные орудия труда как можно поэффективнее в нашем хозяйстве. Собственно, инструменты различных формаций и назначения у нас было много – набрали по селу. Но лишними орудия, к тому же новые, никогда не будут.

Видя, как бережно мужики берут инструмент и чуть ли не гладят его, мы с Серегой заговорщически переглянулись. В большом ящике, в котором обычно лежали запчасти и нужный инструмент, мы привезли оружие. К ящику все уже привыкли и не обращали внимания на его содержимое. А зря!

Сергей кликнул Сашу и они вдвоем принесли ящик. Затем вскрыли. Взрыв восторга напугал несколько ворон, вертевшихся на крыше дома. Я тоже поначалу в городе искренне радовался, шесть автоматов с боеприпасами, десять гранат – целое богатство для коммуны, у которой было несколько старых ружей с ограниченным количеством боеприпасов. Потом слегка привык к такому счастью.

Кроме нарезного оружия, которое государство по старой привычке в открытую продажу не пускало, только распространяло нужным людям, мы привезли четыре ружья, две сотни патронов, затем порох, капсюли, дробь, свинец в прутьях – все это для набивки патронов.

Теперь мы стали богачами и могли не жалеть боеприпасы, как раньше, стеная над каждым выстрелом.

На шум во дворе вышли девчонки. От меня они заметно прятались. Боитесь, что выполню свое обещание? Бойтесь! Навсегда, конечно, не отрежу от поставок парфюмерии, но несколько месяцев вытерплю женские истерики и жалобы. Будете знать, как издеваться над кормильцем.

Нарезное и гладкоствольное оружие привело наших амазонок в дикий экстаз. Я умилился от разброса их интересов – от помады до автомата. Впрочем, какие времена, такие и люди. Что делать, когда даже в туалет во дворе приходиться на всякий случай выходить с топором или копьем (с недавних пор с ружьем).

Оружие так завело народ, что мужики решили на ночь глядя сходить на охоту, прошвырнуться в находящийся неподалеку лесок. Я прозондировал округу – нежити не было, где-то далеко, на краю видимости – километрах двадцати – резвился лидан и не стал сопротивляться.

Пока они бродили с ружьями, мы копались в огороде. Вчера прошел «ветер пробуждения» в трактовке нежити, который для нас был волной омертвления. Но для растений он был сущей благодатью. К сожалению, не только для культурных, но и сорняков. За сегодняшний день девчонки хорошо поработали, набрав немалый стог сорняков для компоста, но еще предстояло пахать и пахать. И я смело вступил в бой, выдергивая гигантские – от полуметра до полутораметров – сорняки, попутно собирая в корзины и мешки созревшие овощи.

Обида на наглых девчонок немного уменьшилась, и я уже спокойно сообщил им о закупке в городе большого количества семян. Девчонки, которые, наверняка, видели семена при разгрузке, тем не менее, почти искренне обрадовались. Ага, гады, подлизываетесь!

Я подкинул в руке здоровенный кабачок. В данном случае размеры не радовали – этот поросенок был откровенно перезревшим. Но тут мы ничего сделать не могли. Волна омертвления за несколько минут доводила растения и их плоды до крайних размеров с соответствующим содержанием. Мне, собственно было наплевать – зубы есть, желудок еще крепкий, но девчонки, отъевшись, начали жеманничать и ворчать на явления природы нежити. Огурцы тоже были перезревшими, а вот зелень при ее больших размерах была удивительно мягкой. И помидоры. При размерах с кулак Сергея, отличавшимся большими руками, они были полностью съедобными и хорошо перерабатывались на соления и томатную пасту.

В итоги мы пропололи, с учетом дневной работы девчонок, большую часть овощей, собрали прекрасный урожай, который я во второй части работы непрерывно таскал в дом, завалив малую веранду и комнату девчонок. Замаялся. Вы думаете, легко таскать плотно набитые мешки килограммов в тридцать – сорок?

Когда пришли парни и заявили, что хотят есть, я решительно объявил конец рабочего дня. Охотники не подвели, придя обвешанными разной добычей – птицы, несколько зайцев, как всегда, кабаны, которых развелось огромное количество, и даже небольшой олень, неведомо как появившийся в наших краях. До прихода нежити я таких не видел.

Дичь надо было переработать, ужин – приготовить и девчонки сдались, хотя и упрекали мужскую часть за лень (!). В отличие от меня парни не ограничились демонстрацией обиды, а высказали такое сильное недовольство, что их оппоненты быстренько замолчали, предчувствуя проявление большого скандала. При чем виновниками его являются именно они, чрезмерно высказывавшие претензии в последнее время.

В итоге девчонки скрылись на кухне, а мы не спеша принялись за обработку птицы и зверья и последующее их копчение. Нас веселил Герасим, принявший разумную форму, поскольку солнце уже зашло. За время своего существования он слышал от нас и гостей множество анекдотов, его память в отличие от нашей сохранила их, и он рассказывал нам наши же анекдоты. И мы над ними смеялись.

В восемь рук охотничью добычу переработали к полуночи, поужинали и рухнули на постели. Спать!

На следующий день я проснулся рано утром. Оказало ли здесь наличие магии или катаклизм, но теперь мне было достаточно четырех – пяти часов, чтобы выспаться и восстановиться.

Народ сладко дрых, храпя и похрапывая, а я решил сходить на охоту. Точнее съездить. На днях к нашей технике мне удалось присоединить мотоцикл с коляской. Я уже давно, с получением магических технологий оживления машин, собирался прекратить пешие марши к лесу и найти именно мотоцикл с коляской, а не легковушку, поскольку мотоцикл более проходим в чаще (размеры меньше), легче, можно одному вытащить, помогая себе живительными общеобразовательными фразами. И, что я ставил на первое место, на нем обзор округи гораздо лучше. Всегда увидишь подкрадывающегося врага. Увы, рядовой поход в лес в наше время всегда превращался в боевое мероприятие.

Проблема была только в наличии хорошей, не проржавевшей модели. Почему-то перед приходом аномалии все близлежащие мотоциклы были оставлены на улице и подверглись воздействию морозов и осадков. Когда руки дошли до этой техники, она была уже ни к чему не годна. И только после долгих поисков нашелся старенький «Урал». Конечно, хотелось бы машину помоложе, но ходовая часть была в порядке – хозяин оказался бережливым – а в двигателе я особенно и не нуждался. Магия заменяла и бензин, и мотор.

Маруся любопытно выглянула из хлева, промычала, поздоровавшись, и скрылась досыпать. Герасим бестолково мне полаял, намекая на необходимость раннего завтрака, но я показал ему фигу – кто же в такую рань ест. В ответ он злобно заворчал с использованием нецензурных выражений. Хитрый пес попытался закосить под дурачка, но я его расколол. Солнце еще не показалось и он был разумным. Я пообещал ему выделить часть добычи. Герасим недовольно скрылся в своем помещении. Он предпочитал много и сразу, чем немного и через час.

Я засмеялся и выехал со двора. Собаки пищу переваривали быстро, дай им волю, они через каждые полчаса будут жрать и жиреть.

Привычно прозондировал округу. Ныне не благодатное спокойное время до образования аномальной зоны. Поедешь, не проверив и налетишь на засаду нежити. Или лидан пристрелит сгустком огня. Кроме того, надо было убедиться, что оставшийся почти беззащитным коллектив находится в безопасности. Но нет, все было спокойно. Животные и птицы отражались в большом количестве, но ни нежить, ни уроженцы огнедышащего мира Ократон мне не попались. Только в реке в километре от меня находился крангх, но он никакой опасности не представлял, поскольку отходил от реки максимум на два – три метра, а рыбачить мы пока не собирались.

Крангх нам не указ, плавали – знаем, как уничтожать. И, кстати, можно будет на него поохотиться, раз он столько стоит.

Крутанул ручку газа и мотоцикл бесшумно поехал, шурша щебнем и об асфальт. Подъехав к лесу, проверил его, выискивая скопления зверей. Это было труднее, чем искать нежить. После волны омертвления живность сильно размножилась, хищники просто не успевали уменьшать ее численность, а людей – самых страшных хищников – в наличии, кроме нас, не было.

Махнул рукой на научную организацию охоты, пошел наобум среди деревьев. Ничего, это вам не прилизанный и пустой лес прежних лет, который хотя и назывался диким, но, по существу, превратился в обычный парк. Сделал три шага и два выстрела, убил трех глухарей. Жирные, большие, я даже сглотнул, представив, как это будет вкусно – запеченные глухари в сметане с гречневой кашей.

Среди деревьев мелькнула лиса, пристрелил и ее. Мясо у лисы едят только страшно голодные волки, поскольку оно у них очень невкусное. Но я убил ее с прицелом на использование шкуры. Подарю Лизе, когда перестану злиться. Или нужному человеку. У всех есть жена или любовница. Затем сшиб несколько рябчиков.

Собрав добычу, прислушался. Стало тихо, выстрелы немного напугали зверье, оно разбежалось. Придется идти на другой участок. Поднялся вверх по редколесью, уже не встречая живности. Только пожалел об уменьшении дичи, как среди деревьев мелькнула чья-то тушка, непонятно почему мне знакомая. Поудобнее перехватил ружье, прицелился и от неожиданности чуть не выстрелил. Да ведь это кот! Обычный черно-белый домашний кот, правда, судя по оскаленной морде, одичавший.

Кот остановился в нескольких шагах от меня, ощерился еще больше, обнажив полностью клыки.

– Кыс-кыс-кыс, – осторожно позвал я. Котяра был большой для своего вида, убить не убьет, а искусает и оцарапает серьезно. Отзовись, дружок. Неужели не помнишь прошлую жизнь, полную беззаботного покоя.

Кот успокоился, задумавшись. Видимо, память о недавней домашней жизни еще осталась. Беззаботной и, хочется верить, сытной.

Но когда я попытался подойти ближе, он зашипел, задрал хвост, показывая свое недовольство. Надо бы подружиться. Мне пришла в голову забрать его домой. Пусть насильно, может быть, дома придет в себя и вновь превратиться в добродушного ленивого животного.

– На, Васька, бери, – сказал я голосом помягче, кидая ему одного рябчика. Но вопреки ожидания, кот есть не стал, а потащил назад, откуда пришел. Я пошел следом.

Из кустов шиповника, поросших высокой травой, раздалось сдвоенное шипенье. Я осторожно раздвинул кусты и обомлел. Рядом с котом сидела кошка, судя по большому животу, почти готовая окотиться. Если кот шипел яростно, защищая свою подругу и территорию, то кошка как-то нехотя, словно выполняла программу инстинкта, требующего сопротивляться незнакомцам. Около нее лежал рябчик уже без головы. Вот куда унес птичку заботливый муж! А ведь, судя по впалым бокам и голодному взору, сам он постоянно недоедает!

– Ой, какие вы хорошенькие, – достаточно правдиво восхитился я. Мне действительно нравились кошки, но я еще и подлизывался. А потом постарался передать им доброе отношение к ним и тепло от встречи. Кошка, успокоившись, боком легла на землю и принялась грызть рябчика, считая конфликт законченным. Кот неуверенно обнажил зубы, не зная воевать со мной или дружить.

Я вытащил еще одного рябчика и кинул его коту. Тот с урчанием вонзил зубы в птицу. Парочка оголодала и съела птичек с костями. Я подумал и нарезал им глухаря. Они съели почти всего и после этого улеглись отдыхать, блаженно отдуваясь. До меня дошла волна благодарности. Да ведь они, кажется, тоже обладают магией. Впрочем, как бы они еще могли уцелеть во время волн омертвления!

Пригляделся к ним магически, как это делал, осматривая округу на предмет наличия нежити и лиданов. Нет, нормальная аура, как и у всех животных. Тогда непонятно, как они смогли выжить в дикой природе, при таком количестве хищников, в большинстве сильнее их? Присел на корточки, наклонился к ним. Кошка безразлично вытянулась на траве, аккуратно уложив большой живот. Коту мои действия не понравились. Он зашипел, хотя и не агрессивно, скорее предупредительно.

– Вы не хотите перебраться к нам в дом? – предложил я, – тепло, защита, всегда свежее мясо.

Кошка перевернулась на спину, тяжело вздохнула, с высоты моего роста было видно, как живот шевелится – котята, еще не родившись, создавали матери проблемы. Переждав их шевеление в животе, дотронулась лапкой до кота, словно предлагая ему решить.

– Ваши котята вырастут все и будут жить среди людей. Им не придется самим добывать мясо. Ну, может быть, только мышей будут ловить. А здесь, сколько из них вырастет? – продолжал уговаривать я их.

Кошка снова дотронулась лапкой до кота, но теперь уже требовательно. Тот скучающе зевнул, широко распахнув пасть, поднялся, потянулся всей спиной, как могут только кошки, подошел ко мне и потерся о ногу спиной. Как я понял, это был знак согласия.

Я снял куртку, сделал из нее подушку и приглашающе махнул рукой кошке. Та не заставила себя ждать и легла на куртку. Осторожно поднял куртку с кошкой – кот нервно мяукнул и пока я шел, мешался в ногах, постоянно поглядывая вверх в поисках кошки. Можно подумать, я собирался причинить ей какой-то вред.

Сто метров ходьбы до мотоцикла обошлись мне кучей нервов. Где-то рычал то ли медведь, то ли еще какой-то зверюга, а я не мог взять в руки ружье и, значит, был почти беззащитен. Бестолковый кот, которому я сумел наступить на лапу и теперь он смотрел не только насторожено, но и озлоблено, сучья, коряги и просто ямы, оказывающиеся под ногами и норовящие уронить…

Наконец дошел. Положил кошку с курткой в коляску. Кот не спрашивая, запрыгнул сам, сразу же начал ухаживать за своей избранницей, облизывая ее и о чем-то спрашивая на кошечьем языке. Кошка в ответ тоже начала облизывать кота, хотя ей это было уже затруднительно. Семейная идиллия и только. Можно позавидовать.

Сбегал за добычей, запихнул ее вглубь коляски, чтобы не мешала кошкам и осторожно, не беспокоя живот кошки, поехал домой.

Народ уже потихоньку вставал и принялся костерить меня за уход без предупреждения, даже не давая слезть с мотоцикла.

– А если бы нас съели? – задала резонный Марина, погрозив кулачком. Ей вторил Герасим, безудержно лая, видимо, почуяв своих вечных антагонистов – кошек.

Псу заткнула рот Лиза, вынесшая ему позавтракать. А люди заткнулись сами, увидев появившегося из коляски кота. Затем девчонки завизжали от восторга, а мужики уважительно начали хвалить меня.

Кот, видя всеобщее, особенно женское, внимание, задрал хвост, важно прошелся по кожаному сиденью. Но с мотоцикла не спрыгнул, постоянно поглядывая в коляску и на меня, словно предлагал вытащить кошку. Что я и сделал, бережно подняв куртку с кошкой.

При виде беременной кошки начался такой ажиотаж, что бедная зверюга от перепуга едва не убежала, попытавшись спрыгнуть с куртки. Я потребовал соблюдать тишину и вносить предложения по благоустройству новых жильцов.

Общим решением кошек устроили на кухне, в уголке около печки. В качестве лежанки нашлась старая фуфайка, мужики смастерили поилку, кормушку и даже ящичек в качестве кошачьего туалета. Пока создавалось кошачье имущество, их владельцы уписывали мясную кашу. Все-таки они были домашними животными. И хотя в природе дикие кошки, кажется, растительную пищу не ели, но человек приучал животных питаться тем, что ел он сам. И кошки набросились на привычную им пищу, благо там было вдоволь мяса, а сверху Лена положила еще и старый творог, который был немедленно съеден. Насытившись, кошки отправились спать, признав фуфайку своей лежанкой.

– И как мы их назовем? – поинтересовалась Лиза.

Кошки, вроде бы уснувшие, немедленно подняли головы. Им тоже было интересно, как их зовут.

Саша, который с докризисных времен недолюбливал кошек, предложил назвать кота Пистоном, а кошку – Дуркой. Кошачья пара немедленно зашипела, заворчала, неприязненно поглядывая на брата.

– Давайте назовем кота Борисом, а кошку – Ладой, – предложила Лена, – как, кошечки, согласны?

Кошки перестали шипеть, немного подумали, привыкая к именам, и согласно мяукнули, дружелюбно помахивая хвостами.

Девчонки начали за ними ухаживать, мешая спать, а мы отправились работать по хозяйству. Я принялся обрабатывать убитых птиц, годных для приготовления обеда, Сергей и Саша – полоть и окучивать картофель, Трофим – сбивать бочки из высохших досок.

Через некоторое время раздалось мяуканье. Кошки, устав, видимо, от женских приставаний, сбежали на улицу, спрятались в почти пустом дровянике. Я позвал, решив предложить им головы птиц, но они затаились, не отвечая на приглашение. Пожал плечами, отдав головы Герасиму. Пес радостно их сожрал, будучи готовым заниматься этим делом постоянно. Снял кожу с перьями, вспорол брюшки, вытащил внутренности. Возиться с ними было неохота, также отдал псине. Вымыл тушки глухарей и нескольких рябчиков, решил свою часть подготовки к обеду законченной. Надо было помочь парням, изнывающим в тяжелой борьбе с картофелем.

С помощью окучника они уже обработали больше половины картофельного поля, но работы еще хватало. Влился в дружные ряды работников и я, принявшись поправлять окученные ряды и пропалывая оставшиеся сорняки. Жизнь на селе – постоянный труд, к сведению изнеженных горожан.

К полудню мы с картофелем справились. С чувством исполненного долга направились обедать. Мужики сразу зашли в дом, а я заглянул в дровяник проведать кошачьих. И обалдел. Кошка кормила кучу каких-то оглоедов, негромко пищащих и дергающих лапками. Да она окотилась! Вот это да! Кот сидел рядом с подругой и внимательно следил, чтобы котята не мешали друг другу сосать. Подсчитал – шесть штук. Здорово! Это раньше каждый окот был головой болью для владельцев кошки. Сейчас, при всеобщем дефиците домашних животных, всем будешь рад. А уж желающих стать хозяином какого-нибудь Васьки или Мурки соберется километровая очередь.

– Может, перенести вас в дом? – предложил я, придя в себя, – там будет лучше.

Счастливая кошка, подумав, утвердительно мяукнула. Похоже, в данной семье полный матриархат и мужчина особых прав на выражение своего мнения не имеет. Я посочувствовал ему и осторожно переложил кошку на фанерную доску. Оторванные от продовольственной благодати котята начали орать, требуя халявной пищи. Но я быстренько переложил их к кошке и они вновь принялись за работу. Взял фанерку с кошачьим содержимым, понес в дом. Кот, привычно путаясь под ногами, пошел с нами.

Население нашей коммуны расселось вокруг стола, готовясь поглощать жирный борщ. Но мое появление с резко возросшим кошачьим племенем заставило их на некоторое время забыть о еде.

– Вот! – сказал я, чувствуя определенно авторство данного торжества. Ведь если бы я не пошел на охоту и не напоролся на кошачью пару, никаких бы котят у нас в доме не было.

Девчонки визжали, расхватив котят и заставив кошку заволноваться, а котят – пищать. Пришлось навести порядок, заставив вернуть подрастающее поколение обратно. Их родителям тоже дали пообедать птичьим мясом, беспощадно ограбив себя. А жизнь-то, оказывается, полна приятных моментов!

Глава 25

На третий день я, кажется, начал понимать механизм работы с магией. Самый последний из троих обучающихся. Остальные потеряшки, обнаружившие высокий магический уровень, уже вовсю шуровали боевыми заклинаниями, которых теперь было десятка два с хвостиком, замораживая и поджаривая мясо, на полигоне запускавшие огненные шары и молнии, выходя на охоту за нежитью и лиданами. А я все мучился, путаясь в паутине заклинаний, неправильно сбрасывая энергию, из-за чего задуманное не совпадало с действительностью. Однажды милейшая попытка заморозить мясо недавно убитого оленя, чтобы оно быстро не испортилось, привела к тому, что в жаркий тридцатиградусный день ставшего коротким летом пошел снег. Сразу похолодало и поднялся сильный вечер. Верхушке Ордена пришлось объединить усилия и только таким путем развеять заклинание очень сильного, но бестолкового начинающего мага. Другой раз я запустил огненный шар, но вместо этого в руке оказался букет цветов. Под хохот окружающих, раздосадованный я отдал цветы одной из потеряшек – двадцатилетней женщине. Заклинание, кстати, опытные маги-наставники сразу записали. Ибо роз в этом мире не выращивали, а у меня оказались получились именно они.

И вот наконец я самостоятельно правильно запустил заклинание. Свое! Создал рисунок заклинания, наполнил его магией и отпустил. Сухое дерево, которое завхоз все грозил спилить, когда дойдут руки и найдутся работники, налилось жизнью, мгновенно обзоведясь листьями. Все находившиеся во дворе бывшей автобазы охнули. Еще один маг научился волшебству!

Обещанная директором (почему не магистром?) Ордена Чести учеба для трех найденных потеряшек началась не через два дня, а через неделю. Произошло это не из-за легковесности обещания Леонова, а в связи с обнаружением гнезда вампиров буквально рядом с городом. Девять кровососов, вылупившихся во время гибели людей и постепенно в тайне растущих, были большой угрозой для людей. Вампиры росли быстро, уже в пять лет они войдут в полную силу и тогда его может победить маг не менее чем десятого знака. А уж вдевятером они становились практически неуязвимыми. Это означало, что люди могут погибнуть полностью.

Орден мобилизовал все силы, пригласили даже меня. Вежливо, но очень настойчиво. Я согласился. Ведь как сказал Леонов, магов такого уровня всего два – я и директор.

Вампиры жили в старом доме погибшей деревни. Дом, несмотря на возраст, был крепким и красивым. Чувствовалось, прежний хозяин приложил много сил на его строительство и обустройство. И в нем вампиры! При виде большого количества людей – кроме магов Зимин привел все вооруженные силы, объявив по этому поводу в городе всеобщую мобилизацию, – нежить притихла. Но специально выделенные люди облили дом бензином и подожгли его. Огонь был страшен мертвым также, как и живым. Вампирам пришлось выйти из дома.

Первого вампира, сохранившего черты юной девушки, и от этого еще более страшного и противного – представьте нелюдь с размывающимися чертами прелестной чаровницы, я ударил специально выращенной магической дубинкой. Удар был изо всех сил – я не знал пределы прочности данного вида нежити – и бил наверняка. Голова лопнула, разлетевшись на части. Тело еще билось в агонии, а его уже отбросили в сторону торопящиеся сбежать из горящего дома следующие за убитым вампиры. Квалифицированные маги, в отличие от меня, неумехи, использовали не магию напрямую, а заклятия. В нежить полетели молнии, огненные шары, ледяные стрелы и так далее из раздела боевой магии. Однако маги в большинстве были не слишком сильными, а вампиры оказались достаточно опытными. Они ловко уклонялись от заклятий, игнорируя редко попадавшие в них пули. Им надо было дорваться до людей и тогда их преимущество могло бы стать абсолютным. Вампиры были гораздо сильнее любого человека даже с холодным и огнестрельным оружием. Это не бестолковый Петька, который при встрече со мной только вылупился и еще не оформился окончательно как нежить.

Бегущего впереди вампира оглушило молнией, а затем окончательно убило резкой заморозкой. Но следующий вампир увернулся от заморозки, охватывающей круг радиусом метра три, и уже торжествующе протягивал руки (лапы?) к стоящим впереди людям, как я ударил магической дубинкой. Удар пришелся прямо по искаженному ненавистью лицу (морде?). Голова была буквально вмята в грудь. Еще одним вампиром стало меньше. В это время Леонов, поднатужившись, швырнул большой файерболл в центр вампирской кучки. Затем маги, сохранившие еще остатки магической энергии, вновь ударили и уничтожили большую часть вампиров. Последнего убил я, размолотив его своей дубинкой.

После этого магам понадобилось несколько дней отдохнуть, накапливая магическую энергию. И только когда ее стало достаточно, чтобы не опасаться остаться беззащитными перед лицом врага, учеба продолжилась.

Кстати говоря, я не очень страдал от безделья. Зимин устроил всеобщий праздник, объявив последующий день выходным и выкупив для городского стола все запасы все запасы съестного у нашей коммуны. Это, в свою очередь заставило нас мобилизовать все силы. Мы скоростным методом провели охоту и рыбалку, предоставив городу семь центнеров мяса и рыбы. Я забил который день болтающегося перед глазами крангха. Обрадовались все. Мы – деньгам, маги – крангху, народ – животной еде.

И вот теперь все. В последний день для проформы надо было пройти квалификационные испытания – показать не менее пяти заклинаний перед лицом вельможной комиссии – директора и трех вице-директоров. Я благополучно показал их и получил заранее подготовленный диплом орденского мага четырнадцатого знака.

Нужно было возвращаться домой, благо через два дня у дочери губернатора Ирины был день рождения и я попал в число приглашенных. А что вы хотели – обученный маг четырнадцатого знака! Кроме того, мне было заказаны мясо и рыба, как в свежем виде, так и солено-копченом, картофель, овощи, молочные продукты в максимальном количестве. Под все это я уже получил аванс – триста рублей и поэтому торопился наполнить эти рубли натуральным содержанием. Ибо выкопать картофель и овощи, настрелять зверей и наловить рыбу, а затем засолить и закоптить мясорыбные изделия надо было определенное время. Как и подоить добрую, но капризную Марусю, разрешавшую дотронуться до себя только другу Трофиму.

Кстати о Марусе. Разум – разумом, но природные инстинкты никто не отменял. Даже у человека сексуальные инстинкты проявляются в полную силу, что уж говорить о корове. Она становилась все раздражительнее и беспокойней. Трофим, пообщавшись с ней, решил, что ей пришел срок обгуляться, а затем принести. Мы встали в тупик. В прошлые времена особой проблемы в этом не было. В любом селении был бык, который с удовольствием выполнял свои мужские обязанности. Но сейчас, увы, быка в нашей аномальной зоне не было. Более того, когда я навел справки, оказалось, что и корова осталась в одном единственном экземпляре. И что делать?

С этими мыслями я вернулся из города домой на своем мотоцикле. Народ порадовался за меня, как дипломированного специалиста, по этому поводу налепили и съели пельмени. Затем мы с Сергеем отправились на охоту, а по пути решили еще и порыбачить. Девчонки получили задание накопать несколько мешков картофеля и насобирать столько же овощей. Зелень можно было нарвать утром в день отъезда, чтобы она не повяла.

Все это надо было не только для обеспечения праздника губернатора, но и на продажу в городе. Антон Высокин, с которым я начал бизнес продукцией сельского хозяйства, охоты и рыбалки, оказался парнем деловым. Он не только активно продавал продукцию в своем магазинчике, со временем переехав в большое здание на одной из ныне центральных улиц, но и создал сеть постоянных покупателей, продавая товары владельцам ресторанчиков, столовых, магазинов, находящихся далеко от магазина. Я ездил с Сергеем в город через день и редко когда у Антона залеживалась продукция.

Мы зарабатывали в среднем около тысячи рублей в месяц. Поначалу я забирал наличные за продовольствие в село, но затем, посоветовавшись, стал оставлять их в банке. У нас там и так лежало примерно пять тысяч, на которые, как уже говорилось, ничего в селе купить было невозможно. Банк сгореть не мог по определению, поскольку там лежали деньги всей городской верхушки, а если кто-то начнет мухлевать со мной, магом четырнадцатого знака… Что же, я не буду убивать слишком жестоко.

Поохотиться решили немного дальше, чем обычно. Конечно, и на опушке, ближней к нашему дому, зверья и птицы хватало, но мы здесь их изрядно прореживали, а дальше вдоль дороге живности должно быть больше.

Приехали, я заглушил магическую структуру машины, чтобы не тратить магию понапрасну и мы пошли в лес. Первому повезло Сереге, он застрелил здоровенного медведя. Даже не знал, что такие здоровяки среди наших косолапых существуют. Сначала мы радовались добыче. Потом начали кряхтеть. Потом взвыли. Кое-как доволокли его в специально сделанной волокуше. А уж как мы его поднимали в кузов даже вспоминать не хочется. Туша весила, наверное, полтонны и была размещена в кузов только черт его знает с какой попытки при помощи срубленных молодых деревьев. Облегченно выругавшись, Сергей пообещал больше таких больших зверей не убивать. Мы настреляли птицу, зайцев, кабанов и двух лосей, тоже больших и потому разрубленных на четыре части. Я, с прицелом на шкуры, убил двух лис. И поскольку солнце уже начало клониться к закату, поспешили на реку.

С рекой было проще. Я проследил, нет ли поблизости крангха, такового, к сожалению, поблизости больше не было, жаль, деньги лишними не бывают, и мы развернули бредень. За полчаса наловили три мешка рыбы. До того набаловались, что уже брали не всю рыбу, только помягче, да повкуснее!

Подъехали к дому в сумерках. Примерно половину добычи решили оставить в свежем виде, а другую половину закоптить. Я заморозил первую часть, а затем мы большую часть ночи принялись коптить. Две коптильни, примитивные, но большие позволили за шесть часов накоптить нужное количество рыбы. Затем принялись коптить мясо. И так два дня суматошных сборов.

В день рождения дочери губернатора я поспал с Сергеем примерно часа два и около пяти утра мы уже поднялись. Продукты надо было привести как можно раньше, чтобы их успели приготовить. Нарвали зелени, Трофим, отвечавший за молочные продукты, выдал нам трехлитровую банку молока, трехлитровую банку простокваши, кусок сливочного масла, с килограмм творога. Маруся давала все меньше молока и я понимал, что если мы не достанем быка, она не только устроит нам итальянскую забастовку, но и попросту сбежит. Ох, уж эти женские проблемы, в которые почему-то всегда оказываются замешаны мужчины!

Выехали еще в темноте. Свет нам обычно не был нужен и я не позаботился о том, чтобы оживить лампочки фар грузовика. Теперь страдали, еле-еле передвигаясь по улицам села. Выехав на асфальт, Сергей прибавил скорость. А через полчаса начало светать и можно было ехать с максимальной скоростью.

К дому губернатора мы подъехали шесть сорок пять. Хозяйка, заметно нервничающая, облегченно вздохнула. У нее были продукты растительного происхождения, включая такой страшный дефицит, как шоколад, чай и кофе, которых завозили мало и только для избранного круга, но все приглашенные как раз к нему принадлежали. А вот мясной и рыбной продукции у большинства не было. И в большом объеме ее могли добыть только мы, а по молочной мы оказывались монополистами.

– Слава богу, приехали, – искренне обрадовалась она. Затем появился Зимин, в такую рань уже куда-то сходивший и возвратившийся к нашему приходу. Он крепко пожал мне руку, показывая, как он благодарен.

Мы с Сергеем начали разгружать заказанные продукты. Первым делом осторожно принесли банки с молоком и простоквашей. Зимин довольно крякнул. Прислуга сразу же унесла их. А сливочное масло и творог губернатор унес самолично.

Затем сняли с машины приличного кабанчика килограмм тридцати, глухарей, куликов, рябчиков, еще каких-то птиц, неизвестных нам, но прелестных на вкус, мешок свежей рыбы. Перевалили мешки с картофелем, овощами, передали пучки зелени. В последнюю очередь вытащили копченое мясо и рыбу.

Зимин принюхался и удовлетворенно кивнул. Свинина и птица действительно пахли вкусно. Копченная медвежатина из-за резкого запаха ему не понравилась. Но когда я сказал, что это медвежий окорок, губернатор перестал морщиться.

– Давно хотел попробовать, – сообщил он, – еще в прошлой спокойной жизни. Спасибо, теперь буду знать, какое у медведя мясо.

Попрощавшись и подтвердив, что к двум часам – началу скромного празднования (как называл это действо Зимин) – я буду, мы уехали.

Антон, зная, когда примерно мы приедем, уже ждал нас. Вручил нам выписку из банка о положенной на наш счет очередной порции денег, поделился текущей конъюнктурой и прочими торговыми новостями. Потом мы совместно перетаскали привезенные продукты.

У Антона была небольшая комната отдыха. И для себя, и для нас, уставших после дороги и жаждавших отдыха. Арина, теперь уже жена Антона, но по-прежнему помощница по бизнесу, обычно угощала нас каким-нибудь домашним деликатесом по-городскому, а мы отдаривались деликатесом по-деревенски. Совместные обеды были вкусными и питательными.

После обеда Сергей привольно раскинулся на кушетке, а я занялся подарком для дочери Зимина Ирины. Вчера, выбрав момент, я подошел к кошачье паре. Семья была на привычном месте, оккупировав лежанку. Борис мирно дремал, а Лада кормила котят, лапами и зубами успокаивая самых нетерпеливых, стремящихся удрать из-под опеки родителей, и облизывая их по очереди.

Новым поселенцам было чем гордится. Они растили котят и за несколько дней переловили множество крыс и мышей, уже прилично надоедавших нам. Ведь что интересно: полезные животные погибли в полном составе, а эти грызуны, хоть и сократились, но потом бурно размножились. Кошки оказались очень даже кстати.

Я погладил взрослых кошек. Борис вежливо мякнул сквозь сон. Как всякий нормальный мужчина он предпочитал, чтобы его ласкали женщины. Зато Лада сладко потянулась, улыбнулась мне, показав зубы. Один из котят, воспользовавшись отвлеченностью матери, тут же удрал. У котят уже начали открываться глаза и появилась тяга к приключениям. Данный индивидуум целеустремленно полез в дальний угол за холодильник в поисках кошачьего счастья.

Пришлось вмешаться. Я подхватил котенка на руки. Тот возмущено завопил, затем укусил меня за палец в полной уверенности, что ему за это ничего не будет.

Правильно решил. Я почесал ему за ухом мизинцем. Котенок перестал бунтовать, вольготно развалившись на ладони и даже одобрительно пошевелил хвостом.

– Хороший, котик, – похвалил я его.

Котенок горделиво посмотрел мне в глаза и широко зевнул. Я положил его под бок матери. Котенок тут же вновь попытался удрать, но мать была наготове и шлепнула лапой по спине. Котенок обижено запищал, Лада принялась его вылизывать, что у любого животного означала ласку. И котенок смирился, уткнувшись ей в бок.

Семейное счастье! Я улыбнулся и попросил:

– Лада, Борис, можно я завтра отдам этого котенка одной маленькой девочке. Она будет счастлива, а котенок обретет свой дом.

Лада, не задумываясь, мяукнула. Борис же не торопился. Он почесал лапой за ухом, очень напоминая российского мужика, который, став перед очередной проблемой, чешет в затылке. Наконец и он мяукнул, соглашаясь. И то – котята были уже большими и пора им заводить свой дом.

На следующее утро я забрал еще спящего котенка в специально сделанную для него фанерную коробку. Родители мяукнули напоследок, пожелав отпрыску всего хорошего и мы уехали. В комнате отдыха котенок сходил в туалет (вчера сделал для него деревянную коробку, насыпав туда опилок – пусть привыкает), поел и попил, после чего ему захотелось поиграть. У меня были другие планы, но пока я его не погонял, утомив так, что он развалился на полу на спину, раскинув четыре лапы, мне даже думать о них не стоило.

Посадив перед собой уставшего и дремлющего котенка, наложил на него заклятие преданности. Такая операция с человеком или чужой собственностью грозила уголовным преследованием вплоть до смертной казни. Но котенок статусом разумного не обладал и был пока моей собственностью и поэтому я ничем не рисковал.

Отдохнул немного и, когда время стало подходить к двум, отправился к дому губернатора, неся в авоське домик с котенком и кошачий туалет. Сергей остался в комнате в ожидании меня, поскольку до губернатора был не тем местом, куда можно приводить неприглашенных.

Пешее путешествие по городу позволяло рассматривать его во всех подробностях. Я бывал здесь уже более десяти раз, но все время спешил, мельком оглядывая окрестности сквозь стекло кабины быстро едущей машины. Мелькали дома, деревья, какие-то развалины – в городе было немало разрушенных и заброшенных строений. Сергей ехал на большой скорости, благо правила дорожного движения ушли в прошлое. Неспешное движение по улицам позволило закрыть информационные прорехи.

Вообще, внешне город казалось бы сильно не изменился. Если бы не разрушения, можно было представить себя в мирном российском городе где-нибудь в провинции часов так пять утра, когда горожане еще спят и улицы пусты и освобождены от людей и машин.

Но уже запахи говорили, что это другой мир. Здесь не было бензиновых испарений и запаха газа, век двигателей внутреннего сгорания, наверное, навсегда ушел в прошлое. Немногочисленные машины двигались с помощью экологичной магии. Сменилась одежда людей, став более практичной и простой, а у некоторых даже бедной. Исчезли малейшие признаки бытовой техники ХХI века в виде айфонов и наушников с проигрывателями. Зато появились невозможные в наше время ножи за поясом, топоры и другие виды холодного оружия в руках, реже – автоматы и ружья. Холодное оружие в городе можно было носить свободно, а вот огнестрельное – только по специальному разрешению.

Удивляясь современности и немного ностальгируя по прошлому, дошел до дома губернатора. Гости уже собирались, хотя до назначенного времени оставалось двадцать минут. Заглянул в кошачий домик – котенок мирно спал, набравшись впечатлений, и направился с очередными пришедшими гостями в дом.

В воротах амбал с погонами сержанта проверил мои документы. Его страховал маг, бывший, разумеется, офицером. Он вытянулся передо мной и поздоровался. Я его понимал. Маг был всего лишь с потенциалом шестого знака. С моим четырнадцатым я был как лев рядом с зайцем.

В доме было полно народа. Оказалось, я не знал одной традиции, то ли неизвестной мне из прошлого мира, то ли введенной всесильным губернатором, – до начала официального празднества было необходимо вручить подарок имениннице. Пришедшие со мной гости передали: один – штуку полотна, второй – красивые металлические ведра. У ног именинницы уже лежала горка подобных подарков.

Ирину, совсем еще маленькуюдевочку лет пяти, эти подарки, пусть нужные в хозяйстве, но совсем ей не интересные, поскольку с ними было невозможно играть, никак не затрагивали. Она отчаянно зевала, даже не прикрывая рта. Все ее выражение лица говорила о том, что она уже готова послать всех гостей и даже отца, затеявшего этот праздник, куда подальше.

Пришла моя очередь. Я подошел к Ирине, торжественно вручил деревянный домик и поздравил с днем рождения.

Девочка тоскливо поблагодарила и открыла крышку. Взвизгнула от неожиданности. На нее доверчиво смотрел котенок. Ирина схватила котенка и прижала его к своей груди. Я помог котенку устроиться поудобнее, одновременно отпустив заклинание привязанности. Все, теперь котенок навсегда связан со своей хозяйкой, поскольку в момент активизации заклинания его внимание было приковано к Ирине.

Он негромко мяукнул, начав диалог, и лизнул Ирину в подбородок. Девочка засмеялась и погладила его по спине. Сейчас во всем мире для нее существовал только один котенок, доверчиво прижавшийся к ней.

– Ты должна назвать его, а то у него еще нет имени, – сообщил я.

– Я буду звать тебя Пушок, – предсказуемо дала она одно из распространенных имен.

Вручив еще ящичек для туалета и объяснив для чего он, я отошел, довольный полученным эффектом. Ирине подарок очень понравился. Весь вечер, пока шло празднество, она возилась с котенком, играла с ним, носясь по комнате, кормила, поила, водила в туалет и даже укладывала спать.

– С вами приятно вести отношения, – заметил Зимин, – это, наверное, единственный котенок на весь город. И много их у вас?

– Еще пятеро, – улыбнулся я, – займусь кототорговлей.

– Меньше пятисот рублей не берите, – почти потребовал губернатор, помолчал и посоветовал, – хотите совет? Важным людям в городе подарите. Такой подарок даст вам поддержку всего города. Видите, черноволосый мордоворот идет к вам? Глава добровольной милиции. В прошлом мире его бы назвали просто бандитом. Рэкет, сбор мзды, убийства соперников. И я ничего не могу с ним сделать. Как и он со мной. Сосуществуем, так сказать. Судя по виду, будет просить котенка. Не советую отказывать.

Черноволосый подошел, ослепительно улыбнулся. Зимин улыбнулся не менее широко и открыто. Две акулы теневого бизнеса. В принципе, Зимин, хотя и именуется губернатором, такой же бандит, по которому если не веревка, то тюремная камера плачет. Иные времена, иные нравы.

– Вы сделали изумительный подарок, – признался черноволосый, – разрешите представиться – Михаил.

Я ответно представился.

– Нет ли у вас еще котенка? Я бы хорошо заплатил. Или обменял, например, на двух куриц.

Если до этого я вел вынужденный вежливый разговор, то теперь во мне пробудился интерес.

– Куриц?

– Михаил Тимофеевич владеет биологической станцией, где начинают выращивать куриц, – пояснил губернатор.

– Пока, к сожалению, только куриц, – признался черноволосый, – банк спермы нам достался богатый, но нет самок.

– А бычьей спермы у вас нет? – я постарался, чтобы мой голос звучал спокойно, – а то у нас в коммуне корова…

– Есть, – теперь уже Михаил сильно заинтересовался. Он даже подался ко мне, словно не хотел, чтобы нас услышали.

– Котенок против порции бычьей спермы, – предложил я.

– Согласен, – без раздумий сказал Михаил. По его тону я почувствовал, что со временем он выжмет с нас не только котенка. Ну, если это взаимовыгодно, то я согласен, если нет – фигушки. Он подумал и продолжил: – только один чисто технический вопрос. Я, так понимаю, что корову вы сюда не поведете – муторно да и опасно. Значит, сотрудники лаборатории вынуждены будут ехать к вам. Это стоит отдельно.

– Десять килограмм кабанятины вас устроит? Или деньгами возьмете?

– Десять килограмм меня устроит, – кивнул Михаил, – сегодня возьмете ветеринаров?

– Сегодня, – согласился я.

– Тогда я сейчас отправлю человека с сообщением. Куда и когда им идти?

– К семи часам около магазина "Орион" на улице Ленина.

– Ага, знаю, мои люди постоянно покупают там ваше продовольствие. Я сейчас.

Он отошел к двум своим людям и дал какую-то команду. Один из них сразу ушел.

Я хмыкнул. Антон уже рассказывал, как они "покупают", бесплатно забирая продукцию под предлогом, что магазин на их территории и они его "охраняют". Рэкет принял такие масштабы, что пришлось вмешаться мне. Бандюги сначала хорохорились, но когда я на одном из них продемонстрировал свой уровень, заморозив заживо, утихомирились и умерили свои аппетиты в приемлемых рамках.

Благодаря в основном моему вкладу, обед в честь именинницы оказался великолепным. Нет, конечно, губернатор тоже вложился, выставив растительные деликатесы, должным образом обработанные. Но это у них было и без губернаторского стола. А вот мясные, рыбные и молочные блюда, да еще в большом количестве, мог выставить только Зимин. И хотя был еще Антон с его магазином, но все же…

Пили до удивления мало. И не потому, что из-за аномальной зоны и возникших трудностей народ стал трезвенником и ратовал за здоровый образ жизни. Нечего было пить. Из Большой Земли постоянно пытались протащить спиртное разной крепости: вина, коньяк, водки, просто спирт и бражку. Авторитеты обещали за них колоссальные деньги. Но увы, уже через несколько минут присутствия в аномальной зоне все они превращались в страшную бурду без единой капли алкоголя. То же самое происходило и со спиртосодержащими жидкостями. Не только одеколон – любимое пойло советских алкоголиков, но и жидкость для протирания окон также волшебным образом превращались в бурую, дурно пахнущую жидкость.

И ничего нельзя было сделать. Ни магические, ни научные, ни житейские способы не совершали обратное превращение из бурды в алкоголь. Удавалось получать только крохотные дозы самогона. Причем технологии его выработки не существовало, гнали буквально наугад методом тыка.

Пометив у себя в голове необходимость наладить самогоноварение в больших масштабах (не для себя, для продажи!) я медленно выпил маленькую рюмку неочищенного самогона, закусив его соленым огурчиком (нашим!).

Через два часа откушав и еще раз поздравив счастливую Ирину с Пушком, который уже совсем освоился и шнырял по дому, норовя залезть в любую дыру, я отправился обратно к Антону.

Сергей в преддверии близкой поездки хлопотал вокруг машины, смазывая где надо, а в остальном обливая водой поверхность кабины и части кузова (там, где не было груза) и вытирая тряпкой. Антон подсчитывал отправляемые в село грузы и укладывал их в кузове. Предотъездная суета. Около машины стояли двое молодых парней с сумками и явно ожидали меня.

– Ветеринары от Михаила? – поинтересовался я.

– Сотрудники биологической лаборатории от Михаила Трофимовича, – обиженно заявил один из них, помоложе и пообидчивее.

– Ну да, – поправился я, – Сергей, едем? Через пару часов начнет темнеть.

Сергей, узнав, что с нами едут еще два человека, он думал, что эти двое перекупщики, договорятся и уйдут, нахмурился. Но, когда я сказал, зачем они едут, обрадовался. Против молока он никогда не возражал и проблемы Маруси его тоже беспокоили, как и всех остальных.

Обычно я ездил в кабине, рядом с Сергеем. Но на этот раз пришлось переиграть. Вчетвером мы в кабину не вмещались по умолчанию, а оставлять одних горожан, никогда не бывавшим в зачумленной сельской местности, я не решился. Ребята не были магами и ветеранами боевых действий, могли легко вляпаться в козни какой-нибудь нежити, которая из заколдует, заставит вылезти из кузова и высушит душу. А мы даже не услышим. Был такой случай, как рассказывал Леонов, когда вампир, каким-то образом пробравшись через посты на окраине города, по очереди убил шестерых, находящихся в одной квартире. Никто ничего не понял, судя по спокойным мертвым лицам.

Поехали втроем в кузове, благо там на всякий случай была установлена скамейка и поставлен козырек от ветра и дождя. По дороге разговорились. Парней соответственно звали Владимир и Кирилл, в предкризисное время они заканчивали мединститут и одновременно подрабатывали лаборантами в биологической лаборатории. Деньги платили небольшие, но зато работали почти в своей сфере. Два месяца не дотянули до получения дипломов. Хотя сейчас врачи все равно были не нужны – маг вылечит за минуту любую болезнь, были бы деньги. Оставалась работа в лаборатории.

После катаклизма к своему нынешнему шефу они прикрепились в добровольно-принудительном порядке. В разбойном городе надо было найти человека, которой бы обеспечил крышу и хотя бы немного подкармливал. Впрочем, шеф не стал объяснять им эти нюансы, а просто прислал пятерых братков, которые представили альтернативу – либо работать на него, либо сматываться на все четыре стороны. Они и стали работать. Платили им, как и раньше, немного – пять рублей в месяц на двоих, но на хлеб и кашу хватало.

Я в свою очередь коротко рассказал о судьбе нашей коммуны. Парни сразу забыли о крохотной зарплате и опасности в округе.

– У вас есть корова! – восхищались они, – и собака! И кошки. Да вы счастливчики!

Я саркастически усмехнулся про себя. Им бы такое счастье. Это вам не город, тут помогать некому. Нет ни Ордена, ни даже бандитов. Или живи, или умирай, третьего варианта не существует, зато по горло второго.

Мы уже свернули на дорогу к своему селу, как я, в очередной раз проверяя окрестности, почувствовал приближение лидана. Откуда он здесь взялся? Впрочем, это же хорошо, что иномирянин напоролся на нас!

Судя по траектории движения лидана, если мы будем ехать с прежней скоростью, то наши дороги разойдутся. Зверь шел по своим нуждам. Полтысячи рублей уйдет! Я постучал по кабине и, когда Сергей высунулся, попросил его остановиться.

– Добыча идет, – пояснил ему, – хорошие деньги. Чуть подождем. При его появлении вы прячетесь, я атакую.

Сергей мне полностью доверял и поэтому задавать вопросов не стал. А Владимир с Кириллом, чувствуя себя не совсем уверенно, поинтересовались, большие ли деньги, чтобы с таким риском останавливаться.

– Рублей пятьсот.

Парни заткнулись, больше не задавая вопросы. Им надо месяцев сто по их зарплате, чтобы получить такие бешеные деньги. Да и то на двоих…

Я проверил окрестности. Лидан, не торопясь, скакал по лесу, медленно приближаясь к нам. Вдруг он ускорился в нашу сторону. Почувствовал! А то я уже подумал, что лиданы подобрели и потеряли свою агрессивность. Ха-ха, волки стали травоядными.

Вот он, уже в прямой видимости, мелькает среди деревьев. Сергей, понимая свою бесполезность, спрятался за защиту в виде машины, но я все равно защитил его ментальным щитом. Владимир и Кирилл, впервые попав в столь опасную ситуацию, побледнели. Владимир перекрестился, Кирилл, видимо, не верующий, крестится не стал, умоляюще пропищал: "Мама!" Надеюсь в штаны они не напустят, а то у меня нос чуткий, ехать с таким запахом до дома хуже всякой пытки…

Дал ему выйти на асфальтовую дорогу, подпустив лидана поближе, чтобы не мучиться с перетаскиванием индигриентов до машины. Достаточно, по дороге можно будет подъехать на машине. Зачерпнул магической энергии, сформировал серп жнеца – магический луч приобрел изогнутую, очень острую дугу, с легкость перерубающей не только любое тело, но и камень, и металл. Ударил лидана по шее. Тот зло ощерив зубы, был уже в двадцати шагах, которые ему, впрочем не преодолеть. Серп с легкостью разрубил шею, отбросив голову в сторону. Тело по инерции сделало еще пару шагах и затем рухнуло.

Я подождал, пока оно перестанет биться и мумифицируется, направил к нему ноги. Все тело мне было без надобности, взял только сердце, почки и печень, имеющих магическую составную, налил в банку кровь, имеющей некоторый сбыт для изготовления лекарств. Все остальное спихнул на обочину.

– Вот так-то, парни, – сказал я Владимиру и Кириллу, пошедших со мной посмотреть на лидана, которого они по-настоящему не видели, – а вы, наверное, уже с жизнью расстались?

– Было дело, – признался Кирилл, – теперь я понимаю, почему вы спокойно живете вне города и не боитесь ходить в лес и на реку.

Владимир бы настроен более практично.

– А можно мы немного крови и мяса возьмем для лабораторного анализа. Мы не будем торговать, честное слово!

Я пожал плечами. Знали бы они, какие звери работали перекупщиками. Сунутся – не только не заработают, сами должны останутся. И потому спокойно разрешил, но предупредил, что у них пять минут. Ребята засуетились, один принялся вычерпывать остатки крови в мензурку, другой кое-как отрезал жесткое мясо. Еще они взяли один глаз, образцы шерсти и кожи.

Поехали. Я сидел довольный. Добыча окупила все наши расходы на подарки и сегодняшние траты. Всегда бы так ездить! А то жители Ократона стали редко появляться в нашей округе. Эпидемия у них, что ли? Жалко!

Глава 26

Герасим неистово лаял, встречая гостей. Я взаимно представил местных жителей и сотрудников лаборатории после чего предложил поужинать. Мы поели в городе, но в дороге проголодались. А уж про нищих лаборантов и говорить не приходилось. Их скромная пища в виде каши, макарон и хлеба вызывала только сожаление к жизни лаборантов.

Трапеза была рассчитана только для своих и потому особыми разносолами не блистала – макаронный суп с тефтелями из лосятины, жаркое из кабанятины, картофеля, лука и грибов. Разумеется, овощи, зелень, копченые мясо, сало, рыба, маринованные огурцы, помидоры и грибы. Для нас это было обыденностью, а у гостей руки затряслись от обилия деликатесов, которые им в этой жизни не попробовать по определению.

– У нас примерно так питаются только Зимин, директор Ордена и несколько авторитетов, – невнятно сказал Кирилл, вгрызаясь в кусок копченого мяса.

После ужина, перед тем как лечь спать – солнце уже село за горизонт и потихоньку темнело – я утрясал некоторые мелочи нашего бытия, а Владимир и Кирилл вышли во двор подышать и поближе познакомиться с Марусей. Внезапно, перепуганные, они влетели в сени и, проскочив мимо нас, обсуждающих неотложные дела, спрятались за кроватью на веранде.

– Куда? – обозленно прикрикнула на них Марина, недавно вымывшая полы, – обувь снимайте, ироды!

Появившийся Герасим, видя ее недовольство, долго и старательно вытирал лапы, посмотрел, чистые ли они, продемонстрировал их нам и только после этого вошел в сени.

– Вон, – обвиняюще сказала Марина, – собака вытирает, а вы как нелюди какие.

– Это не собака, – дрожащим голосом перебил ее Владимир, – она разговаривает! Спасите нас от этого вурдалака!

– Ну и что? – удивилась Марина, – понятно, разговаривает. Это Герасим. Ему официально присвоен статус разумного существа.

– Так вы меня испугались! – догадался Герасим, – а я думаю, что вы так поскакали, словно у вас недержание, а туалет не знаете где.

И довольно улыбнулся, высунув, как это умеют делать только собаки, язык. Мы с Мариной засмеялись незамысловатой шутке, а парни осторожно высунулись, рассматривая собаку. Потом, видя, что мы совершенно спокойны, успокоились.

– Ладно, – зевнул я, – пора спать. Одно, парни, вы сделали правильно – испугались. Здесь жизнь такая, станешь спокойным, помрешь. Понятно?

– Понятно, – вздохнули ребята и отправились спать на отведенные им кровати. Дороговато обходилось им съеденное мясо и рыба!

Утром пришлось вставать рано – пришла очередная волна умертвия. Волна была не сильная, но все равно пришлось собирать всех в кучу и накрывать ментальным щитом. Построенный «по-научному», он держался легко, надежно защищал народ и не требовал от меня больших усилий.

После окончания вышли на свежий воздух. Владимир и Кирилл знали, какой живительный эффект оказывает волна омертвления, но в городе зелень, теснимая асфальтом и камнем, буйствовала не так сильно. В сельской местности растения царствовали. В огороде гости очаровано смотрели на вымахавшие сорняки, среди которых проявлялись культурные растения.

Пока я ходил, внимательно присматривался на состояние огорода, гости едва не заработали копытом недовольной Маруси. К счастью, Владимир не торопился в хлев, а Кирилл, будучи настороже, отпрыгнул во двор, удачно вписавшись в дверной проем хлева.

– Извините, – повинился я, – забыл предупредить, что наша корова тоже имеет особый статус полуразумного существа. И ее надо вначале уговорить. А саму процедуру будет проводить друг Маруси Трофим. Ваша же задача только подготовить операцию.

Подошедший Трофим сосредоточено кивнул, поглаживая по голове недовольную корову.

– Вам лучше не присутствовать, – предупредил он, – дело это интимное.

Ветеринары переглянулись, дружно вздохнули. Для них все казалось так странно и необычайно.

– А кошки? – дружно спросили они, – кошки тоже разумные?

– Кошки обычные, – успокоил их я, – хотя какой-то магией они обладают. Иначе не прожили бы в лесу несколько недель и не пережили бы несколько волн умертвия.

Понадобилось два часа и большие усилия, пока мы сделали свое дело. На следующий день Владимир и Кирилл, осторожно осмотрев прогуливающуюся во дворе Марусю (копыта у нее остались острые и тяжелые) посоветовавшись, пришли к выводу, что корова стала стельной. После этого, хотя был уже обед, мы с Сергеем все же решили поехать. Надо было доставить сотрудников лаборатории, передать котенка бандиту Михаилу (он попросил кота, видимо представляя себя на манер известного мультфильма одноглазым пиратом, а кота – таким же одноглазым помощником и любимцем), завести продукты в магазин и некоторым высокопоставленным жителям города, которых, кроме губернатора, набралось уже более пяти. И закупали они не на пять копеек, принося до четверти всей прибыли. В общем, надо ехать!

С нами собралась Лиза. После того, как наши финансы четко зафиксировали тенденцию к постоянному росту, я предложил каждому выделять фиксированную сумму в месяц и в очередь ездить в город, чтобы самостоятельно закупать понравившиеся вещи в личное пользование. А то мне до смерти надоело выслушивать от девчонок почти после каждой поездки претензии. Мол, не то купил, расцветка блекла, не нравится, фасон не модный. Откуда они знают, какой фасон ныне модный? Вот пусть сами ездят и выбирают!

Девчонки охотно согласились с моим предложением. Парни, подумав, тоже. Решили пока давать по десять рублей в месяц. Кинули жребий и ехать выпало Лизе. Она обрадовалась и даже захлопала в ладоши. А я мучительно скривился. Сразу предупредил, что специально ездить по магазинам по ее заказам не будем.

Лиза как-то быстро согласилась, что приводило к мысли о хитренькой Лисе Патрикеевне, надеющейся на умение разжалобить строгого дяденьку.

Из-за возни с Марусей охотничьих трофеев было меньше, но, тем не менее, кузов заняли почти весь. Я с ветеринарами еле уместился на скамейке.

По приезде в город поехали по адресам и только потом, свернув к «Ориону» остановились около рынка. На всякий случай я снабдил Лизу сигнальной меткой. Если понадобиться моя помощь (только в этом случае!) она могла, пролив на метку капельку магии, вызвать меня.

Однако вызывать пришлось мне. Когда я заехал в резиденцию Ордена – продать часть продукции. Братья и послушники не бедствовали и продукты закупали охотно. За одним узнать последние новости и продать внутренности лидана.

Меня встретили приветливо. А когда я показал магическое сырье – радостно. Орден уже традиционно был главным торговцем магическим сырьем и лекарствами на их базе. Торговля с Большой Землей давала большую прибыль, позволяя Ордену чувствовать себя независимым в отношениях с государством. И когда поступали заказы, а у братьев не оказывался нужный индигриент, это серьезно сказывалось на репутации, а, значит и на доходах. Внутренности лидан были главным компонентом многих лекарств, продлевающих жизнь, вылечивающих от смертельных ранее болезней, наконец, помогающих мужчинам быть сексуально активными без оглядки на возраст. А добывали их очень редко, ибо лиданы были сильными тварями и совсем не собирались отдавать свои внутренности. В случае встречи человека и лидана в девяти случаях из десяти победитель получал именно человеческие внутренности. А лиданские внутренности уходили вместе с хозяином.

По этому поводу сам директор Ордена бросил свои дела и вышел ко мне, чтобы поблагодарить и сообщить о немедленной выплате причитающихся денег. И поинтересовался, наличкой я буду брать или их лучше перевести в банк. Больших расходов у него не планировалось и потому я попросил перевести на счет коммуны.

Посчитал разговор законченным, но Леонов попросил зайти ко мне в кабинет, поговорить об одной проблеме. В кабинете он самолично налил мне кофе, подвинул печенье и сахар.

– Мы нашли лайту, – без предисловий сказал он, – ты представляешь, сколько она будет стоить.

Я представлял. Но почему он говорит так неопределенно?

– Лайта засохла, – пояснил директор, – сухой ствол с минимум веток и без намека на листья. Я помню, на курсах ты показал умение оживлять засохшие деревья.

– Мне, конечно, лестно, – отказался я, – но оживлять обычное дерево и лайту – две большие разницы. За лайту я не возьмусь.

Леонов помолчал, видно было, что он не отстанет.

– Ты маг с большим потенциалом и лучше всех разбираешься с законами природы. Если не ты, то никто. Попробуй!

Я в сомнении покачал головой. Мне, так хорошо знающего свои возможности, рисковать лайтой не хотелось. Оставалась Лиза. Магичка она слабая, но по умению работать с растениями была выше меня на голову. Я сообщил об этом Леонову. Директор просиял.

– Где она? Сумеет приехать к нам?

Узнав, что Лиза в городе, он торопливо встал.

– Поехали! Сам поеду уговаривать, а то женщины такие упрямые.

Я с ним молча согласился и последовал за ним. Представительская машина Ордена Чести «Мерседес» непонятно какого номера, но очень солидный, помчался по улицам, распугивая людей и редкие машины. Сергей с машиной я оставил на территории Ордена.

Интересно, как директор сумеет убедить ее оторваться от нарядов в многочисленных магазинчиков, продающих свой товар по дешевке. Я отправил ей сигнал магической метке выбираться ко мне, но, судя по моим ощущениям, даже не подумала подчиниться.

«Мерседес» остановился у входа на рынок и мы вышли и двинулись по узким проходам между рядами и магазинчиками. Мы – это я, Леонов, и два послушника, играющие роль охранников.

В этой положенной на бок вавилонской башне мы искали бы ее до скончания века, но я ориентировался по метке. И то ушло не меньше часа, пока я увидел светловолосую тоненькую фигуру.

– Это моя подруга Лиза, – представил я, – Лиза, это директор Ордена Кирилл Матвеевич Леонов.

И на этом посчитал свою роль законченной.

Content

Олег Леконцев
ПРОНИКНОВЕНИЕ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26