Олег Леконцев

ЗНАК ВОЛШЕБСТВА

Глава 1

Я шел по улице, не особенно торопясь попасть в свою холостяцкую квартиру. Стояла ранняя весна, недавно народ отметил 8 марта и дворники еще не убрали разбитые водочные бутылки, пивные пластиковые полторашки и прочий праздничный мусор. Несмотря на это, было хорошо. В силу глобального (или регионального – кто его знает) потепления температура была выше нуля и после не холодной, но все же зимы прогулка в яркий солнечный день доставляла удовольствие. Вдыхая прогорклый городской воздух, который по привычке именовался свежим, хотя имел в своем составе полный набор таблицы Менделеева, я глазел по сторонам, размахивая пакетом с хлебом и бедолагой курицей, умерщвленной для наполнения моего желудка. Такие вот мы люди. Питаемся трупами и рассуждаем о высоком.

Требовательное пищанье заставило меня взглянуть вниз, под ноги. На краю пешеходной дорожки, старательно подчищенной коммунальными службами от снега перед праздниками (растем!), сидело маленькое черненькое четырехлапое чудовище и старательно мяукало, требуя от человечества тепла и пропитания.

Котенок мог заставить пройти мимо только человека с каменным сердцем и черствыми чувствами. Таковым я, конечно, не был, потому нагнулся и подобрал малыша.

Зверь почувствовал себя как дома и вольготно разлегся на ладони. Он был еще совсем маленький, но глаза уже открылись и смотрели на меня взором старой жены, у которой муж пришел домой в два часа ночи, пьяный и пропахший женской парфюмерией.

– Где ты до сих пор был? – спрашивал его взгляд.

Есть хочет. Я зажал между коленями пакет, кое-как отколупнул от буханки кусочек хлеба и передал котенку. Тот торопливо вцепился передними лапками в халявную пищу и старательно зарычал, намекая на наличие частной собственности и страшных клыков.

– Мог бы и поблагодарить, – обиделся я на него. Кстати, надо бы определится с полом. Я перевернул котенка на спину, не обращая внимания на энергичные протесты пострадавшей стороны, не желающей прерывать процесс насыщения. Кошка!

Вообще-то я давно хотел завести кота. КОТА! Пусть ловит мышей или валяется в живописных позах в центре квартиры. Кошка в мои расчеты не входила. Женский пол и так надоедал всю жизнь, почему-то считая, что имеет на меня определенные права и требуя жениться или хотя бы поухаживать и потратить на нее энную сумму денег.

С другой стороны, бросать такую малютку… Погибнет же. От холода, от голода, от бродячей собаки…

– Ой, какой хороший! – услышал я восторженный женский вопль. Подкравшийся ко мне образец женского пола был достаточно хорош и молод – около двадцати лет. На сколько хорош, я судить не мог. На улице было еще холодно и женщины не начали раздеваться, демонстрируя характерные особенности своей фигуры.

– Мужчина, подарите мне его, а? – заискивающе попросила она и обворожительно улыбнулась.

Зря она это сделала. За тридцать два года своей жизни я уловил нехитрую мысль – женщина показывает свои зубы, как правило, в двух случаях – для того, чтобы укусить мужчину или для того, чтобы улыбнуться ему и попросить что-нибудь дорогое и роскошное. И зачастую оба варианта совпадают. Не верьте версии, что амурский тигр ужасное животное. Страшнее, чем женщина на охоте на городской улице, нет существа. И если вы видите женские зубы, показанные в приветливой улыбке, хватайте все свое и бегите из всех сил. Иначе пропадете. Вас охмурят и получат все необходимое. А потом бросят. Или, что самое страшное, заставят жениться и вы всю оставшуюся жизнь будете исполнять женские капризы, будучи мужем – подкаблучником.

– Вакансия занята, женщина, – передразнил я ее. – Котенок уже сделал выбор.

– Тогда может продадите, я заплачу, как за породистого, десять тысяч рублей.

Я еще раз осмотрел котенка. Сразу видно беспородный. Странно. Таких по дюжине на каждой улице найдется. Хозяева бесплатно отдадут, да еще благодарить будут. Нет, о странностях женской логики я знал не понаслышке, но всему есть предел. На всякий случай, откажу.

– Простите, но мне понравился изгиб ее шейки.

Кошечка, словно услышав мои слова, изогнулась, показывая, какая у нее длинная и красивая шея.

– Вы еще так молоды, – сделала она новую попытку, – отдайте старому больному человеку.

Я посмотрел на нее, как на сумасшедшую:

– Девушка, вы в своем уме? Вам в полтора раза меньше лет, чем мне.

Она несколько смутилась, перестала улыбаться и вернулась к своему повседневному образу холодной расчетливой стервы.

– Жаль, но все-таки, – на губах проявилось некое подобие улыбки, – если вы захотите расстаться с ней, не выбрасывайте на улицу, а отдайте в уголок живой природы.

Победоносно окинув меня взглядом с головы до ног, моя собеседница двинулась дальше к искомой цели. Я только хмыкнул. Как же они любят оставлять за собой последнее слово! Подумаешь. На войне побеждает не тот, кто стреляет последним, а тот, кто успевает первым. Последние лет десять меня уже не привлекали женские приколы. Привык, извините. И хотя женщины, как таковые, манили, но я предпочитал, чтобы они при свидании молчали, максимум – издавали восклицания.

Но вернемся к делам нашим текущим. Рук было только две и котенок прилично мешал, занимая одну из них. В другой болтался пакет и свободными оставались только зубы.

Котенок, промолчавший весь вышеприведенный диалог, решил поддержать честь женского мундира и требовательно мяукнул. Нет, ну эти долгогривые любого достанут!

Я зажал пакет между коленей и осторожно погладил кошечку по голове. Скушала хлебушек. Еще хочешь. Кошечка доверчиво схватилась передними лапками за палец. Мол, попался, мужик, не убежишь!

Пора, однако, домой. Дома нас ждет теплый и жирный суп, кошачий туалет, оставшийся от предыдущей кошки и просто приятное общение.

Я положил ее в карман пуховика. Она поначалу разворчалась, запищала, недовольная предложенным сервисом, но затем угрелась и повела себя тихо, пока я шел, увязая в мягком из-за тепла снеге и перегреваясь на весеннем солнце.

В квартире привычно стояла тишина. Я вытащил котенка. То ли кошечка решила, что находится в доме Джека-Потрошителя, перешедшего исключительно на диету кошачьим мясом, то ли что она попала в живот чуда-юда, но малышка тревожно понюхала воздух и, когда я поставил ее на пол, рванула, что было сил, под кухонный шкаф.

Я разделся и прошел на кухню следом, немного согрел суп и налил его в блюдечко, конфискованного у меня родного. Чай пить будем теперь с ложечки. Почувствовав запах съестного, кошечка поскакала к нему из-под шкафа, как бомж к бесхозной стеклотаре. По привычке зарычала и принялась лакать, периодически бросая взгляды на меня.

Да, мявка, видать братьев и сестер у тебя было много, а еды – мало. Мать явно бесхозная, питалась отбросами и что еще бог пошлет на городских дорогах, из-за этого молока детям доставалось мало. Прямо как средняя российская семья. Ну ничего, теперь ты будешь единственной представительницей кошачьих в квартире с бесконечным объемом питания. Кстати, а назову-ка я тебя Мявкой.

– Мявка, – позвал я кошечку. Та, не переставая хлебать, зарычала, приветливо помахала хвостиком, не возражая против полученного имени. Замечательно.

Прикончив суп, с раздутым животом и осоловелыми глазками, она все-таки уползла под шкаф. Ну да ладно. Блюдечко оказалось чистым, без намека на суп. Куда же в нее столько вошло? А еще говорят, что у котенка желудок меньше наперстка. Мне б такой наперсток…

Котенок вылез обратно. М-да. Живот у малышки раздулся. Не поймешь куда она больше – вдоль или поперек.

Мявка запищала и жалобно посмотрела на меня. Если я правильно понимаю… Я схватил Мявку и поставил в туалет. Со временем он станет ей в пору, а сейчас было похоже, что Гулливер попал на унитаз великанов.

Кошечка справила нужду. Я вытащил ее из туалета и отправил гулять по квартире. Правда, она считала квартирой только место под шкафом и убежала прятаться.

Так и стали жить. Мявка таилась под шкафом, воровато выбираясь из-под него при виде заветного блюдечка с едой. Вскоре ей стало не хватать места под шкафом и она перешла под более крупный платяной шкаф, стоявший в единственной комнате, откуда зыркала на меня из темноты. Но обеды она посещала дисциплинированно, только рычала менее агрессивно. Скоро придется менять блюдечко на тарелку.

И не таких обламывали. Я скрутил бумажку в фунтик, привязал его к нитке метра полтора длиной и, закинув удочку ближе к шкафу, потянул на себе. Мявка, как голодная щука, торпедой рванулась к фунтику и вцепилась в него зубами. Еще больше придавая схожесть с щукой, она яростно закрутила головой, стремясь оторвать хотя бы кусочек бумаги.

Однако масса маленькой кошечки была незначительно и я стал притягивать ее, потянув за нитку. Мявка рычала, ругалась, упиралась всеми четырьмя лапками, но неумолимо передвигалась ко мне. Когда до меня осталось совсем немного, она отпустила фантик и рванулась под шкаф.

Играла Мявка увлеченно, совсем не боялась меня, но когда игра заканчивалась, то пряталась в своем убежище, недоверчиво поглядывая и обнажая зубки.

Но однажды Мявка, потеряв в очередной раз фантик и рванув под шкаф, внезапно замедлила бег, остановилась, как бы не понимая, почему она должна прятаться и, поколебавшись, решительно двинулась на меня.

Я подхватил ее на руки. Кошечка стремительно набирала в росте и за неделю увеличилась в размерах где-то в три раза. Но на руках пока умещалась. Она испуганно рванулась, но я удержал ее и она вскоре успокоилась, принявшись увлеченно принюхиваться ко мне.

Жилище постепенно стала для нее родной, большие объемы комнаты уже не пугали. И кошка пустилась во все тяжкие, путешествуя по однокомнатной квартире. Любопытство Мявки складывалось из интереса кошачьих, заложенного природой, и любопытства представителей женского пола, изучающих территорию вероятного противника. То есть на пару ближайших дней работой она обеспечена, ее носик сунется во все укромные уголки, обнюхает все предметы, протрет их от пыли. А мне неплохо бы отдохнуть после длинной трудовой недели. Почему рабочий день длится, как год, а выходной пролетает со скоростью сбежавшего электрона?

Я развалился на диване с книжкой в руках. Все, меня не кантовать!

Но очередной роман Виталия Бодрова увлек меня не на долго. Со стороны открытого пространства квартиры раздался требовательный писк. Быстро же она, однако. Может это представитель мужского пола? И не из кошачьих совсем, а из… ну, собачьих, например. Хотя собаки тоже любопытные.

Писк повторился. Нет, пол у нее точно женский. Так доставать могут только женщины и животные, пораженные бешенством. Я глянул на пол. Мявка просительно смотрела на меня. Размеры еще не позволяли ей самостоятельно забираться на диван и она просила меня о дружеской услуге. И почему мужчина постоянно что-то обязан женщине?

Иди, Мявка. Я положил ее на живот. Кошечка сразу включила трансформатор, принявшись негромко урчать. Затем начала топтаться по мне, запуская коготочки в одежду. Вот ведь подлиза, показывает, как ей хорошо.

Я погладил ее по спинке. Мявка прогнулась и замурлыкала громче.

– Какие у ней красивые ушки! – подключился я к игре.

– Мр-р!

– И глазки хорошенькие, зелененькие.

– Мр-р!

– И лапки красивые.

– Мр-р!

– И шкурка чёрненькая, соболиная.

– Мр-р!

– Только вот речь однообразная.

– Мяу? – Мявка удивленно посмотрела на меня, как дирижер на музыканта, сфальшивившего на официальном концерте в присутствии президента.

– И носик черненький, вкусненький.

Кошечка успокоилась, помурлыкала, я был посмертно реабилитирован. Потом зевнула, потерла лапкой мордочку. Не пора ли тебе поспать, подружка? Поела (не один раз за день), поиграла, набегалась. Для комплекта действий составь компанию товарищу Морфею.

Мявка словно услышала меня, тряхнула головой, не соглашаясь, и решительно двинулась вперед, к голове. Туловища ей оказалось мало, она взобралась на подбородок передними лапками и вызывающе посмотрела мне в глаза. Вернее, в глаз, поскольку размеры не позволяли ей охватывать взглядом сразу оба глаза.

Я усмехнулся и попытался снять приставучую хвостатую девушку с лица. Но кошачьи глаза вдруг вспыхнули яркой вспышкой, охватив все пространство, я уже ничего не видел, проваливаясь в прохладную даль…

Глава 2

Я плыл в пространстве, наполненном золотистой дымкой. Как ежик в тумане. Непривычное чувство легкости переполняло тело, приводя разум к эйфории. Хотелось запеть что-то бесшабашное и радостное, облагодетельствовать весь мир своей любовью…

Легкий удар в бок заставил меня выйти из сонного состояния и сразу же наполниться настроением, очень похожим на бешенство. В лето Господне 2015 от Рождества Христова трогать мужчину, пусть и не атлетического телосложения, но еще обладающим крепкими мускулами, и выбрасывать из рая, достаточно опасно. Особенно если этот мужчина обладает некоторым статусом (правда, мизерным, по сравнению с генералом МВД). Кому не спится… Я могу в своей квартире (частная собственность, посторонних прошу не впираться, охраняется законом) немного отдохнуть?

Последнее усилие и я открыл глаза. Посмотрим, кого нелегкая принесла? Кто желает, чтобы провели массаж за скромную плату, но с большими синяками на ляжках и переломами костей?

И недоуменно огляделся, ничего не понимая.

Отведите меня, пожалуйста, в очередь на размещение в психбольнице. Сказать, что я обалдел, было бы определенным преувеличением (вариант – преуменьшением). Я застыл на подобие Сфинкса, но в горизонтальном аспекте, пытаясь рассмотреть обнаруженные детали.

Какое-то закрытое помещение, у которого была приоткрыта дверь, что позволило некоторой толике света проникнуть внутрь. Еще свет проникал через несколько дыр в потолке и стенах. Та еще халабуда. Рай для свиней и бомжей.

Но это лирика. Пусть себе стоит и радует животных. Мне интересно другое – как я сюда попал? Ведь только что был на диване, читал фэнтези и играл с котенком. А где, кстати, Мявка? Она лежала у меня на груди и норовила заглянуть в глаза.

Я протер лицо и снова замер. В полумраке я прекрасно видел, что это не мои руки! Уж поверьте, за тридцать два года жизни я хорошо их запомнил. Немного толстые пальцы, покрытые редкими черными волосками и атеросклеротическими старческими бляшками. А теперь я владел тонкими аристократическими пальцами молодого человека с соответствующими мозолями, говорящими о постоянной физической нагрузке. Что за чертовщина?

Я посмотрел на свое тело. Где мой любимый домашний халат из тончайшей шерстяной шерсти? На мне была грубая холщевая рубаха, поверх кожаная безрукавка с нашитыми на нее полосками металла. Штаны были тоже холщевые, а обувью служили две дошечки, удерживаемые на ногах кожаными ремнями. Не густо. Хочется верить, все это служило не признаком бедности, а являлось следствием теплой погоды. Как в древнем Риме, например. Или еще более древней Греции. Или тогда я работаю дворником в ЖЭК какого-нибудь тьмутараканска. Только не понятны полоски металла на безрукавке. Или я байкер? О-ох!

Мои размышления был прерваны самым грубым образом:

– Парень, ты решил узнать, насколько сильно я бью кнутом по безмозглым животным, как ты? Или ты вонючий орк, которому все равно, лишь бы кормили свиным пойлом?

Спрашивающий был рыжим мужчиной с выпирающими мышцами и я неспешно вскочил, не теряя собственного достоинства. Надо знать с кем и как препираться. Этот переломит меня как соломинку, а перед этим украсит десятком синяков. Но нахлынувшее бешенство заставило сжать руки в кулаки. Кто он такой, чтобы обращаться со мной, как с простонародьем? Я удивился подобным мыслям, но сделал угрожающее выражение лица.

Недовольное мяуканье заставило нас посмотреть в солому. Оттуда вытягивалась, путаясь в соломинках, сонная и недовольная Мявка. Оказалось, она лежала у меня в теплом местечке между боком и рукой и пнула меня во сне. Я чуть не раздавил ее, поднимаясь.

Мужик оказался неожиданно низким, где-то по грудь мне и от этого сильно потерял в моих глазах. К тому же он, увидев Мявку, побледнел так сильно, что мне показалось – вот-вот упадет в обморок.

Он пискнул не хуже Мявки и исчез в проеме дверей. Мне было не до него. В голове бродила какая-то информация. Казалось, что в голове вмещаются две личности, кроме меня находится еще кто-то, пытающийся донести материал, но говорящий на китайском языке, абсолютно не понятный мне.

Очередь в психбольницу все же придется занять…

Я огляделся. Сарай, похоже, играл роль дешевой ночлежки. Очень дешевой. М-да. Оглянулся вокруг. Где я? Кто я? Дальше вопросы пошли по нарастающей – кто виноват? И что делать?

Так, ну с национальностью просто. Последние два вопроса задают только россияне. И, как правило, с бодуна или после революции. А все остальное сложно. Больше читать фэнтези не буду! Это же тривиальный сюжет – попаданец в другой мир. Или у меня крыша поехала? И буду я делить палату с двумя Наполеонами и одним разумным негуманоидом с Альфы Центавры. Покажите меня психиатру!

Снизу снова требовательно мяукнули. Я подхватил Мявку Уж не ты ли, подруга, меня сюда затащила? Подобные варианты в отечественной литературе описаны. И в медицинской и в фантазийной.

Мявка сделала вид, что не услышала. Она поудобнее разместилась на руках и красноречиво облизнулась. Я прислушался к требованиям своего организма. Вслед за кошкой желудок подал заявку на кусок чего-нибудь съедобного и желательно вне очереди.

Я собрался с духом, вышел на улицу и легко понял – попал. То есть либо я сейчас лежу в смирительной рубашке в своей постели и изображаю великого мага и чародея, либо я действительно на том свете. В смысле, в другом мире. Поскольку огромное, раза в три больше земного, солнце, и зеленый небосвод на Земле не существуют. Или существуют, но в эксклюзивном варианте у вышеотмеченных личностей в смирительных рубашках.

В носу засвербело, закружилась голова, я зашел обратно в сарай и прислонился к стенке сарая. Стенка протестующе заскрипела, но согласились подпереть мое тело.

Снаружи послышались торопливые шаги. Вошли двое. Впереди находился толстяк, с большим бочкообразным животом. Судя по его необъятному животу, туда влезла не одна тонна пива. За ним двигался старый знакомец. И я неожиданно понял – он не человек! Может быть, я ошибаюсь, но это был гном. Хотя бывают и люди, похожие на гномов…

Толстяк, как мне показалось, зло посмотрел на меня и что-то рыкнул, скорее всего, прочистил рот перед ведром матерщины. Но тут на моих руках вскочила Мявка и неожиданно басом рявкнула на наглеца. Шаляпинский размерчик. Я потряс головой, вышибая из ушей кошачий си-бемоль, и с уважением посмотрел на кошечку. Вот это голосок при таком-то возрасте. Дай ей бог хорошего мужа. На кого-то же надо будет орать, что зря добру пропадать.

Толстяк осекся. На лице появилось заискивающее выражение:

– Господин – маг?

Мы разговаривали на понятном языке. Мне стало ясно, это не земной диалект, а местный.

– Не знаю, – искренне сообщил я. Откуда мне знать, являюсь ли я волшебником, если нахожусь где-то всего лишь несколько минут. Появилась робкое желание спросит – земляне ли они? Оглянулся, вздохнул. И идиоту понятно, что нет. А как инструктирует фэнтезийная литература, перенос тела в другой мир может вызвать антропогенные изменения. Во завернул!

Толстяк, с сомнением посмотрев на меня, объявил:

– На всякий случай вынужден вам указать на имеющееся на каждом разумном существе моего каравана пятно света и сильное заклятие дружбы на жезле. Обычный маг не сумеет пробить такую защиту. Не пытайтесь причинить нам вред. Солнцеликий защитит нас.

Я пожал плечами и решился сказать правду.

– Видите ли, еще не прошло и часа, как я лежал на кровати, похоже, в совсем другом мире. – В местном языке не оказало слова диван, пришлось остановиться на ближайшем аналоге. – Моя кошка посмотрела мне в глаза. И вдруг я оказался с ней на соломе. Ничего больше пока сказать не могу. Просто не знаю.

Я замер, ожидая реакции. Вдруг мои собеседники побегут от меня, как черт от ладана, с криками о нечистом и необходимости провести со мной обряд сожжения для изгнания скверны.

Но они спокойно стояли. Толстяк задумался и осторожно предложил:

– Я верю вам. Но если уважаемый не возражает, я хотел бы предложить пройти проверку на жезле правды у местного мага-целителя. Иномиряне появляются в нашем мире не так уж редко. Если вы посвящены светлой магии, милости просим. – Он посмотрел на кошку. – Я почти уверен, что ваша кошка – знак волшебства. Только они могут переносить своих хозяев в разные миры. Но чтобы избавиться от последних подозрений, лучше пообщаться с магом.

Мявка, до этого внимательно следившая за моими собеседниками, повернулась ко мне, вынырнула из своего прекрасного далека и одобрительно мяукнула.

– Если не долго, – заколебался я, – а то кошка есть хочет.

Намек оказался понят.

– Я предложу разделить вам мою трапезу, – подобострастно сказал толстяк, – достопочтимая кошка не будет голодать. Как и вы. Если, разумеется, захотите пообедать с обычным купцом, совершающим обычную поездку со скромным товаром.

Перспектива была неплохой. Жаль, конечно, что ценят не тебя, а мелкий кусочек плоти, даже не разумного типа. Но качество еды от этого не понизится.

– Пойдем, Мявка? – поинтересовался я.

Кошка легонько шлепнула меня хвостиком по руке, мол, чего встал и треплешься, иди уж, а то обед в ужин превратится.

Мы вышли из лагеря купца, представлявшего десяток повозок, поставленных для защиты в круг. Я порылся в памяти и не согласился с торговцем – обоз был скорее средним, а в зависимости от ценности товара и крупным. Лошади паслись за его пределами, а внутри находился сарай, где я себя нашел, несколько палаток и очаг для приготовления пищи.

Визит к магу меня немного беспокоил. Судя по сообщению аборигена, меня, как рентгеном на старушке Земле, просветят магией. Хотя это не хирургическая операция, ну а вдруг что-нибудь станет? Стану я, например, вампиром и сожгут меня добропорядочные христиане или как их называют. Или я превращусь в другой ипостаси в зверя и буду остаток дней жрать вонючих насекомых или падаль.

К счастью, ничего не произошло. Маг-целитель, молодой человек с куцей бороденкой, попросил подержаться с ним за пару за какую-то палку, игравшую роль волшебного жезла. Я подержался несколько секунд, пока маг не сказал: "Достаточно".

– Никакой магии, – сообщил он мне и торговцу. – Я могу твердо заверить вас об отсутствии каких-либо дьявольских флюидов. Молодой человек не является ни адептом дьявола, ни одним из мерзких големов, в которых проходят адские твари. Я чувствую, что вчерашний больной умер и душа заменена.

Я напрягся. Меня обвиняют в убийстве?

– Обычная история со знаком волшебства, перенесшего в свой мир избранного хозяина, – сделал вывод маг и обратился ко мне: – вам надо узнать побольше о нашей цивилизации, теперь это ваш дом.

– А он не может стать магом? – с надеждой спросил торговец.

– Мгм, – задумался маг. – Видите ли, он еще слабо развит. Откуда он к вам попал?

– Мне продал его вчера в рабство офицер Грумантского короля в бессознательном состоянии. Истощение от голода и легочной лихорадки. Мои люди приносили его к вам.

– А, – вспомнил маг, – вспомнил. Быстро же вы восстанавливаетесь. И изменились прилично. Тело подстраивается под нового хозяина. Я бы на вашем месте надеялся на лучшее. Знак волшебства, – кивнул он Мявку, – говорит о наличии в вас магических сил. Если бы вам поднять уровень хотя бы до четвертого – пятого, можно бы с уверенностью сказать, имеете ли вы магические задатки или все-таким пустышка. Уровень, – пояснил маг специально для меня, – это состояние дворянина, зависящее, прежде всего, от количества жизненной силы, полученной им от убитых разумных существ.

Но в любом случае, когда вам исполнится двадцать один, у него начнут проявляться магические способности, если они есть, конечно. – Маг помассировал затылок, добавил несколько рассеянно: – в магическом колледже я слышал о том, что знак волшебства может принести рыцаря света, всесильного адепта Солнцеликого. Но насколько верно это утверждение… Пока думайте о себе, как об обычном воине – дворянине и маге.

Теперь мне стало окончательно ясно во что я одет. Мне уже с самого начала стало казаться военная направленность своей одежды. На мне точно солдатские шмотки.

– А кто это, знак волшебства? – поинтересовался я – Черная кошка?

В человеческой мифологии черная кошка – верная спутница нечистой силы, злой ведьмы, например, и приносит только вред.

Мявка, словно понимая, что говорят о ней, потерлась о ноги и запросилась на руки. Пришлось взять. Я повернул ее мордочку к своему лицу:

– Ты, случаем, не собираешься мне вредить?

И отпрянул, едва не уронив. Глаза кошки сверкнула, как у настоящей темной силы. Что она собирается мне предложить – болезни, неудачи, раннюю смерть?

Маг и купец переглянулись, заулыбались.

– Вам очень повезло, – заговорил маг. – Знак волшебства – это посланец бога. Наш верховный бог – Солнцеликий вселяет в некоторых кошек небольшую толику своего могущества дабы поддержать разумные силы в их борьбе с адептами тьмы. Знак ищет сильных магов со спящим магическим потенциалом во всех мирах и переносят их в наш мир. Но бывает, что знак ошибается и приносит черного мага. Тогда для нас наступают черные дни. Но вы явно к дьявольским козням отношения не имеете. В наше время знаков волшебства стало мало. Я вот вижу первого, только слышал.

– А что она так смотрит? – Спросил я, не зная, то ли радоваться такому сокровищу, то ли отбросить ее подальше и быстренько тикать. Уж больно дьявольским светом вспыхивали глаза хвостатой… А уж если вспомнить, с какой силой она меня послала в этот мир. Уж послала, так послала, как поговаривал персонаж одного мультфильма.

– Это внешний признак волшебного знака, – успокоил меня купец, – он освещает окрестности и находит признаки волшбы. Никакого вреда своем хозяину кошка не принесет.

Я прижал Мявку к груди и погладил.

– Ох, ты моя красавица!

Мявка старательно замурлыкала, уткнувшись мордой мне в одежду. Чувствовалось, что такое состояние ее устраивает.

– Для вас есть и приятные известия. Сколько вам было лет?

– Тридцать два.

– Знак волшебства всегда приносят к нам своих хозяев в расцвете юности. По моим представлениям вам лет девятнадцать. Ваше новое тело хотя и оказалось серьезно потрепано старым хозяином, но сильно не пострадало. Хорошее питание позволит вам восстановить его.

– Кстати, – вспомнил я, – а этот прежний хозяин, я его убил? Или мы будем делить тело на двоих?

– Не беспокойтесь, – успокоил меня маг. – Знак волшебства переносит своего хозяина в тело недавно умершего человека. Так что прежнего хозяина уже нет. Он умер, через мгновение в его теле оказались вы. Никто вас ни в чем обвинять не собирается. Ибо выступить против знака волшебства и его хозяина способен только сумасшедший и адепт Темного.

Его умения и память остались, – он задумался, – интересно, кого я вчера лечил, прежнего или уже вас… Скорее всего вас, – решил маг после некоторого раздумья. – Знак, перенося хозяина, одновременно лечит тело. Я помню, сильно удивился, когда тело тяжело больного человека оказалось таким крепким. Вы крепко спали, а не лежали без сознания.

Оправдались мои пессимистичные настроения. Оказывается, я на другой планете и в совсем другом времени. На Земле никогда не было такого общества. Мявка у меня не кошка, а поисковик волшебников. Ужас. Караул я кричать не собирался, но некоторая дрожь в коленках все же появилась. Дискомфортно выпасть из обычного круга людей и забот. Мне на миг стало грустно. Родная старая Земля, обшарпанная квартира, надевшая работа на одном из местных предприятий, зарплата, которая с трудом позволяла сводить концы с концами… Я фыркнул. Кажется, особых причин для громкого плача не было. Я молод, здоров и даже кем-то являлся. Посмотреть бы в зеркало, или хотя бы в воду. Как я в этом мире? Девки за мной будут бегать?

Правда, минусом было мое рабское состояние. Меня же купили. Я ничего не знал о нынешних рабах. Но нахождение на самом дне общества мне вполне обеспечено.

Пока я хлопал ушами, глазами, ну и другими частями тела также подрагивал, мой хозяин поблагодарил мага словесно и материально – дал какую-то монетку, и пошёл обратно в лагерь. Мне ничего не оставалось, как двинуться следом.

По пути я узнал, что планета называется Кимана, на ней было порядка трех – четырех десятков государств. Одни дружили, другие враждовали. Все как на Земле. Мы находились на территории Майдорского королевства и соответственно были поданными местного короля Дуремара ХХ. Шучу. Нашего звали Динмар ХХ.

Настораживало только обильное присутствие холодного оружия разных видов – мечи, сабли, копья, не говоря уже о больших, угрожающего вида ножах. А вот огнестрельного оружия не обнаружилось. Даже пороха не нашлось, а когда я попытался найти его название на местном языке, то оказалось, что у аборигенов его нет.

Похоже, местным было зарезать соседа как мне рассказать анекдот. Нечто вроде местной разновидности популярного спорта. Придется привыкать. До сих пор, в свои тридцать года, я был скромным душегубом, убийцей всего лишь десятка кур, гусей и кроликов. Крови я не боялся, хотя реалистическая картина убийства человека, немного знакомая по историческим фильмам, меня изрядно пугала. А как быть? Поживем – посмотрим.

Хозяин не обманул и посадил рядом с собой. От этого мы с Мявкой практически ничего не выиграли, поскольку питание оказалось спартанским и практически одинаковым у всех, начиная от обозных и завершая хозяином – миска каши, весьма похожая на гречневую, но с другим привкусом, и несколько полос копченного мяса, твердых до невозможности. Я подозрительно принюхался. Хочется верить, это не псина. Или крысятина. Самое главное, что я совсем не знал местною фауну. От прежнего хозяина мне осталось в памяти перечисление животных, но я все равно не представлял, чье мясо мне дали. Ладно. Будем считать, что из общей номенклатуры грызунов мне достался кролик. Тем более, Мявка, понюхав доставшийся ей кусок, принялась его с аппетитом глодать, хитро поглядывая на выделенную нам порцию.

Трапеза хозяина обоза отличалась одной, несущественной с моей точки зрения деталью, – кувшином пива. Он налил себе пенной жидкости в большую глиняную кружку, предложил и мне, но я отказался, неизвестно, как отреагирует молодое тело на алкоголь.

Прежде всего пришлось накормить Мявку, которая, слопав кусок мяса, потребовала добавки. Пришлось выдать страждущей. Кошка принялась за теплую кашу, которая уминалась с такой скоростью, что предполагало наличие у животины даже не рта, а какого-то хайла.

Я скромно грыз доставшийся мне кусочек мяса, по твердости похожий на кусок гранита, но с привкусом съедобного продукта. Молодое тело обладало хорошим аппетитом и привередничать не приходилась. Похоже, у Мявки может оказаться соперник за порцию еды в моем лице.

Торговец, видя творимое кошкой безобразие, не стал ругаться за растаскивание хозяйского имущества животным, наоборот, одобрительно покивал головой:

– Знак волшебства показывает, что ему хорошо с вами и он собирается быстро вырасти. А это не возможно без магической силы в вас.

Он пояснил мне, что знаки волшебства начинают проявлять себя при достижении определенной массы или размера. Какой, он сам не знал, поскольку видел магическую животину впервые, а сведения получил от различных рассказов и сплетен бывалых купцов. Так вот, вполне естественно, этот процесс требует поглощения большого количества пищи. Чтобы построить дом, нужны строительные материалы. А если знак не доволен хозяином, он может месяцами сидеть на жуткой диете и на всю жизнь останется небольших размеров.

Он приказал повару принести еще миску каши. Специально для меня, поскольку первая миска с едой, которую я наивно считал своей хотя бы на половину, была практически вычищена. Мявка, наевшись, с трудом перетащила свое брюхо мне на колени и уже дрыхла, чутко шевеля ушами.

Толстяк тоже умял свою миску и, дождавшись, пока я доем свою часть, приказал принести мне кружку крадо. Хмурый повар – неопределённого вида мужичок, отзывающийся на имя Тивон, – поставил такую же большую глиняную кружку, как у хозяина.

Я понадеялся, что это не спиртное и не прогадал. Крадо оказался местным аналогом чая.

– Теперь давайте поговорим предметно, – сказал он, попивая очередную порцию пива. – Я Стилу Арман, купец средней руки, ныне везу очередную партию товара. Вчера наткнулся на группу грумантских воинов, среди которых был и тяжело больной молодой воин. Вы уже слышали сказанное магу. Я вчера вас купил у вашего командира. Не то, что бы вы мне были нужны. Просто у него не было денег для вашего лечения, а вы уже умирали. Можете спросить у мага, в каком состоянии вы попали ему в руки. И все равно молодой воин умер. – Он вздохнул. – Жалко стало, вот вы и попали в рабы. Но держать вас в таком состоянии я не хочу. Вы сильный и гордый, сразу видно. Маг вы сейчас или не маг, но дворянина в вас видно сразу. А значит, когда-то магия все равно появится. Либо вы меня убьете, либо мне придется вас убить.

Да и нельзя держать повелителя знака и пришельца из другого мира – дворянина. Пусть и не майдорского, а грумантского, которых не все у нас признают, но дворянин остается дворянином. Ведь купил-то я не вас, а умершего человека. Поэтому я хочу у первого же нотариуса дать вам вольную. Мне хватит присутствия вас и знака волшебства с его непременной удачей в этом путешествии.

Он помолчал после произнесения довольно бессвязной речи. Много пива пить вредно. Торговец вздохнул и посмотрел мне в глаза.

– Остается только одно щекотливое дельце. – Арман почесал щеку. – Я человек не богатый. На вас я истратил шесть серебряков. Деньги небольшие, но это все же деньги. Если вы обязуетесь их вернуть, то последнее препятствие на пути вашего освобождения будет ликвидировано.

Позднее я узнал, что шесть серебряков для воина, даже начинающего и всего лишь первого уровня, то есть слабее некуда, были суммой небольшой. В армии воин типа меня на всем готовом получал полтора – два серебряка в месяц. Видимо в средневековье любого мира дворяне представляли собой профессиональных воинов, обучаемых с детства. В памяти моего предшественника физические упражнений с оружием и без оного составляли большую часть воспоминаний.

Парень провел трудную жизнь. Сирота, лишенный небольшого поместья дядей и в виде милости помещенный в подобие кадетского корпуса на полном казенном пансионе. Мальчишеские воспоминания драк и стычек, жесткого поведения воспитателей и старящих кадетов, обучение, больше похожее на издевательство над личностью. Наконец, выпуск и двухлетняя служба. Обученный за счет государства дворянин должен был отслужить обязательные десять лет, так что юнец только начинал долгий путь к свободе. Впрочем, он уже умер и вычеркнут изо всех списков. Мне подавалась вторая попытка сделать из этого тела опытное армейское мясо.

Три месяца без денег за освобождение – небольшое испытание. Правда, в армию надо было еще попасть. Хотелось верить, что профессиональные, пусть молодые и малоопытные воины на дороге не валяются.

– Молодой, крепкий и уже кое-что понюхавший, возможный маг – вас возьмет любой вербовщик. – Словно читал мои мысли Арман. – Если вы согласитесь, то я найму вас воином. У меня, как видите, охрана слабая. Дворянин, обученный обходиться мечом, как иной ложкой – это сила, мимо которой нельзя пройти.

Он объяснил причины такого "благодушного" настроения. В Торренто, небольшом городе – государстве, граничащим с южными провинциями Майдорского королевства, бывшего своего рода аристократической республикой, началась война с соседями и поэтому всех людей, умеющих держать оружие, мобилизовали. Сам Арман, конечно, мобилизации не подлежал, но в охрану сумел набрать только несколько нелюдей, которые в Торренто не считались разумными существами и не могли быть призваны в армию. В итоге в охране был гном, орк и два фея. Слишком мало. Мое присутствие оказывалось как нельзя кстати.

– Когда придем в Тиссет, вы уже отработаете два серебряка. Пища за мой счет. Оружие у вас есть. Командир не захотел его брать с собой, и так шли с большим трудом. А остаток отдадите из аванса, полученного у армейского вербовщика.

– Но у тебя куда больше существ? – возразил я, – вон сколько их толкается!

Арман удивился.

– Кроме охраны у меня есть только повар. Тивон неплохо готовит даже из того дерьма, которое нам продают под видом продуктов.

– Да вон же, среди лошадей возятся, – настаивал я.

Арман пригляделся и облегченно рассмеялся:

– Я успел забыть о вашем иномирном происхождении. Это арпаны, которые ящерицами быть перестали, но до разумных существ так и не дошли. Даже наше королевство, до чего уж снисходительное к нелюдям, не признает их полноценными гражданами. Только отдельные права и запрет убивать на мясо и шкуры. Да вы и сами увидите. Больше, чем ухаживать за лошадями и переносить тяжести они не способны. У них даже речи нормальной нет, только отдельные слова, взятые у людей.

Так вы согласны быть моим охранником до прибытия на мой склад в Тиссете?

Я еще раздумывал, но Мявка, которая, казалась спала, а на самом деле, как и все женщины, подслушивала, открыла один глаз и мяукнула.

– Ваш знак уже решил за вас, – засмеялся Арман. – Соглашайтесь, знак всегда ищет наилучший путь для хозяина.

Мявка потянулась, чихнула, поощрительно посмотрела на меня, и, спрыгнув с колена, умчалась в кусты. В туалет. Главное она услышала и приняла решение. Возникает только один вопрос – по-моему я не женат, чтобы за меня принимала решение образина женского типа.

– Что ж, – сказал я, – согласен.

Мне осталось гадать, как мы решим проблему с гарантией нашего соглашения. Арман показал, что в этом мире подобные договоры были пустячным делом.

– О Солнцеликий, – обратился он. – Я, Стилу Арман, обязуюсь предоставить моему временному рабу полную свободу в ближайшие два дня в обмен за шесть серебряков и принять его воином до прибытия каравана в Тиссет.

Я скопировал Армана, горделиво выпятив грудь:

– О Солнцеликий, я, Виктор Дементьев, обязуюсь отдать шесть серебряков за свое освобождение и послужить охранником до достижения Тиссета.

Арман уважительно посмотрел на меня.

– Нет, господин, вы дворянин, у меня нет никакого сомнения.

Оказывается, как я позже узнал в одном из разговоров, фамилии всех дворян начинались с согласной буквы, а простонародья – с гласной. Сразу можно было определить, принадлежит ли собеседник к благородном сословию. Лжедворян определяли просто – в этом магическом мире, наполненном волшебством, попытка изменить статус заканчивалась проверкой уровня маны в манохранилище – и, как следствие, лишением оной головы путем повешения. Совсем спорные дела решались магами с помощью нескольких артефактов, находящихся в столице.

Впрочем, я в происхождении моего тела не сомневался. В памяти все отпечаталось – прежний хозяин был дворянином.

Арман хотел что-то сказать еще, но в небе громыхнуло. Я с интересом посмотрел вверх. Была совершенно ясная погода. Зеленое небо под влиянием солнца отдавало цветом свежескошенной травы.

Арман посмотрел на меня со священным ужасом:

– Солнцеликий подал нам знак, что услышал наш договор. Только знатные дворяне добиваются такой чести. Кто же вы, Виктор?

Имя он произносил с ударением на последнюю гласную, на французский манер. Меня это забавляло. А на вопрос я не ответил, поскольку он был явно риторическим.

Подошла Мявка и по своей привычке стала проситься на руки. Пришлось взять. Мявка перебралась мне на плечо и прижалась к шее. День первый подходил к середине. Жизнь, кажется, налаживалась. По крайней мере, голодными мы не оставались.

Глава 3

Обычно в фантастических произведениях авторы заставляют своих героев погружаться в меланхолию и тоску по покинутому миру. Часть из них считает целью жизни вернуться обратно. И в итоге хэппи энд романа заключается в появлении в том месте, откуда герой исчез.

Мне жалеть и тосковать было не о чем. Родители умерли, своей семьей я не обзавелся. А здесь я начинал жизнь снова, да еще в туманной перспективе сделать карьеру. На практике позже все оказалось гораздо сложнее и мрачнее, но пока я смотрел на жизнь оптимистично, избавившись от ощущения чужеродности. Несколько нервировала только совершенно другая обстановка средневекового мира.

Арман самолично принес мое снаряжение, оказавшееся очень похожим на оружие римлян, как мне представлялось. Короткий меч, который только колол, но не рубил. Гладий – оружие римского пехотинца, которым, несмотря на всю примитивность, римская когорта завоевала полмира. Это не сабля, которой при умении можно бриться, но прямой выпад нанизывал врага на клинок, как шашлык. Мечу соответствовал небольшой прямоугольный пехотный щит и в заключении – три метательных дротика в холщовом футляре. Все сделано грубо, но надежно. Оружие простого солдата.

Купец также сообщил, что у меня, как и любого дворянина, была шпага для парадных выходов и вообще для ношения в мирной жизни. Дворянин не мог существовать без шпаги, это была его привилегия. Но шпагу капитан забрал. Он был уверен в смерти моего предшественника, что и произошло. А у меня теперь не было шпаги. В любом населенном пункте, если в нем не шел бой, в полевом вооружении находиться было нельзя. Нарушившему грозил приличный штраф. Значит, я буду без шпаги и не смогу своим видом доказывать дворянское происхождение. Каждый раз придется объясняться. Я даже расстроился и очень удивился этому чувству. Раньше, на Земле, мне было все равно, кто я по социальному происхождению.

– Не расстраивайтесь, господин, ваша шпага представляла собой дерьмо армейской поставки. Плохая сталь, дрянной эфес, вместо бриллиантов дешевые стекляшки. Красная цена такой двадцать медяков. Она скорее бы позорила вас, а не показывала ваше дворянское происхождение.

Я оглянулся. К нам подошел Одон, который, как и полагается, гномам, лучше всего разбирался в технике. Это он приходил утром будить меня. Тогда он показался злым и грубым, но в итоге оказался вполне нормальным существом, особенно когда выяснилось, что я дворянин. В караване он исполнял роль не только охранника, но и ремонтника любого имущества – от повозок до дротиков и щитов.

– Заработаете деньги, я вам помогу выбрать не дорогую, но приличную шпагу. В королевский дворец с ней не пойдешь, а вот по столичным улицам прогуляться вполне сгодится. И в бою она не подведет.

Спасибо и на этом. Осталось заработать денег сверх шести серебряков.

Я приветливо кивнул гному. Рукопожатия здесь не существовали, как явление, и оставался только кивок и речевой эквивалент, а в особо торжественных случаях – прижатие руки к сердцу.

– Ты вовремя, – обрадовался Арман гному. – Пойдем, посмотрим проковку лошадей второй повозки, мне кажется, у них скоро подковы полетят. А вы, господин, пока походите по каравану, с прочими воинами познакомьтесь.

Мысль была здравая. Я пошел вдоль каравана, сопровождаемый Мявкой, и рассматривал попутчиков. И понял, что относительно арпанов купец был прав. Весь их напоминал об их происхождении от ящероподобных существ. Серая кожа, вытянутая морда, верхние конечности, частично трансформировавшиеся в руки, но сохранившие многие признаки лап. Из одежды нах была набедренная повязка из сильнопоношенной ткани. Я, честно говоря, не смог разделить их на женский и мужской пол. Они суетились около повозок, занятые своими делами и не обращали на меня внимания. На мордах не было нарисовано никакого проявления разума. Я бы рискнул поставить их на уровень продвинутых шимпанзе, прошедших хорошую дрессуру.

Зато орк Серог сразу показал свой ай кью, обложив меня матом вместо приветствия, но при этом добродушно улыбнувшись. Бывает. Некоторые матом разговаривают, сам встречал. У Мявки, правда, шерсть дыбом встала и она спряталась за меня, недоверчиво поглядывая на Серога.

Орк был чуть ниже меня, но с такими мышцами, что победить его в честной борьбе было нечего мечтать. Если бы он был злобным, то от него пришлось бы избавиться, удержу бы не нашлось. Но орки, осознавая свою силу, были существами добродушными и в меру говорливыми, предпочитая драке спокойный разговор. Если бы ему привить хоть какие-то манеры…

Орки были кочевыми скотоводами, как отпечаталось в моей памяти со времен учебного курса в кадетском корпусе, бедными, едва сводящими концы с концами. А потому ели они все, следуя поговорке – все что есть – можно есть. А если продукт еще и теплокровный и имеет мясо, совсем не обязательно узнавать, можно ли его есть. Я сам видел вечером, как орк ловко поймал мышь, кое-как ее освежевал и с удовольствием съел. Меня чуть не стошнило, Мявка же одобрительно мяукнула. А вечером во время ужина он вытащил из носа соплю и, ничуть не стесняясь, оправил ее в рот с очередной порцией каши. Можете представить самочувствие окружающих. Поев, он рыгнул, пукнул, его зеленое лицо счастливо оскалилось тремя клыками. Четвертый был наполовину сломан. Как объяснил сам Серог, клык сломала проститутка в Торренто, чьи услуги он, недовольный их качеством, опрометчиво не оплатил.

Во всем же остальном – милашка парень. Охотно спаррингует и не старается показать свою удаль, всегда готов помочь соседу, первым идет в лес за дровами. Вооружались орки большими дубинами из твердых пород. Поначалу я снисходительно отнесся к этому примитиву, но увидев в бою, с какой легкостью орчьи дубины дробят черепа, разносят в труху щиты и ломают мечи типа моего, передумал. Если орк нанес по вам удар, есть только одна возможность уцелеть – постараться уйти с линии удара. Разнесет вдребезги.

Ну и, как и полагается классическим оркам, они были зелеными.

Правда, несмотря на его добродушие и силу, я с ним подрался уже в первый же день. Серог вознамерился использовать Мявку в качестве доппайка к ужину. Нет, этот гад имеет двойную порцию и ему все мало. Как кошка не крутилась около меня, прикрываясь от орка, но тот уловил момент.

Я был занят очень важным занятием – разглядывал зеленое небо, когда окрестные кусты огласились отчаянным кошачьим визгом. Пришлось поспешить. Картина была ожидаема. Мявка, успев подняться на высоту человеческого роста, отчаянно цеплялась когтями за дерево, оставляя глубокие царапины. Ор, успевший схватиться за нее, тянул обратно. Мявку немного спасало то, что Серог схватил ее кончиками пальцами, но все равно шансов спастись у нее не было.

Не раздумывая долго, я схватил оглоблю из груды заготовленных хозяйственным Одоном, и изо всех сил опустил ее на голову орку.

Вопреки моему ожиданию, зеленолобый не рухнул на землю в беспамятстве. Кошку, он правда, отпустил, но потом повернулся ко мне и угрожающе распахнул рот, готовясь выложить еще один нецензурный перл. Надо повторить. Оглобля, руководимая моими руками, с треском опустилась на голову орка и развалилась на части. Серог опять не упал. Да что же это творится, люди добрые!

Я выхватил меч и приставил острие к шее, постаравшись слегка вонзить его в кожу.

– Не надо, – попросил Серог.

– Ты покушался на мою кошку – знак волшебства, – угрожающе сказал я. – Ты покусился на самое ценное, что у меня есть.

– Извини, – без всяких следов раскаяния в голосе попросил орк.

Да я бы тебя простил, но ты же опять нападешь на Мявку и эта попытка может оказаться удачной. По твоей наглой зеленой морде видно, что ничего ты не понял и никого не извинил. Придется сыграть роль безжалостного убийцы с плохим чувством юмора.

– Еще один раз нападешь, убью.

– Хорошо, – безмятежно сказал Серог. Мявка сердито зашипела, тоже не веря ему.

Я убрал меч в ножны и отвернулся от него якобы собираясь уйти.

Но затем резко повернулся. Орк широко снисходительно улыбался в мои спину, решив, что обманул дурачка. Наивный зеленый лягушонок.

Меч мгновенно оказался у шеи Серога. На этот раз с другой стороны, но орку это не поможет.

– Другой раз наступил.

Наконец-то орк растерялся. Меч колол ему шею, это он еще мог вытерпеть, но провоевавший не один год, Серог понимал, что достаточно несильного движения меча, и шея будет проколота, а больше и не требуется. В родной деревне, на шесте у входа в семейную юрту появится полоска зеленой кожи, которой почтут родители своего погибшего сына. А через полгода ее сожгут, знаменуя его окончательный уход из жизни.

– Я клянусь божественной силой Ырта, что больше никогда не нападу на твою кошку, – произнес положенную клятву Серог. Он пропустил из клятвы меня, но я ему простил оговорку. У меня хватит умения сделать из орка восемьдесят килограммов хороших удобрений.

Ырт был верховным племенным богом орков. Солнцеликого – божественного покровителя людей – они тоже признавали, но как верховного бога, слишком занятого глобальными проблемами, чтобы снисходить к ним при решении повседневных вопросов. Поэтому в большинстве случаев за помощью обращались к Ырту. И клялись только им. Серог справедливо считал, что Солнцеликому нет дела до зеленокожего пройдохи и обратился к более мелкому божку, являвшимся не более как вознесенным за особые заслуги на небо орком.

Мявка одобрительно мяукнула. Я убрал меч и дружески улыбнулся, словно ничего не было. Орк поворчал на счет шишек на голове и пробитой кожи на шее, но потом махнул рукой. Сам виноват, что напоролся.

Два фея – Машк и Верк увлеченно рассматривали нашу стычку. По своей натуре они были любопытны не менее Мявки.

Феи, живущие среди людей, вопреки распространенному мнению, были мужиками. Женский пол на глаза людям не показывался, обитая в засекреченных селениях. Некоторые вообще считали, что самок фей в чистом виде не существует, а феи гермафродиты или размножаются почкованием.

Вид у них был еще тот – невысокие, метр с кепкой, тоненькие, но с большими головами. Они предпочитали не ходить, а летать, издавая большими прозрачными крыльями противные звуки типа камнем по стеклу. Врага они поражали дротиками.

Мне показались, что воины они весьма посредственные. Но Серог, ковыряясь во рту когтем – таким образом он чистил зубы, избавляясь от остатков пищи и отправляя их снова в рот, не согласился со мной. По его словам, находясь в воздухе, феи очень точно бросали дротики на несколько сот шагов, сами едва видимые врагами. Маги, конечно их легко найдут, но опять же по словам Серога, с магами лучше всего воевать, улепетывая, что было сил. Существам, не обладающим даром волшебства, с магами лучше не связываться – изощренно убьют, оживят, снова убьют, оживят и так далее, до бесконечности. Это впечатлило.

Помимо противного жужжания, феи имели противную привычку непонятно шутить и затем гоготать, напоминая по издаваемым звукам работающую бензопилу.

В остальном мужики как мужики. Мне с ними, возможно, придется воевать на одной стороне и потому я решил не обращать внимания на неприятные манеры.

Была у них черта, напоминающая женскую, – большая страсть к ухаживанию за собой. В первый день я буквально пялился на них, хотя это было очень некрасиво, но очень занимательно. Единственно, что оправдывало меня – Мявка рядом со мной изнывала от любопытства и смотрела на приготовления феев, высунув язык.

Сначала феи смазали жиром вибриссы у себя на голове, которые играли роль слабых локаторов. Затем обмазали этим же жиром тело, от чего их черно-коричневая шкурка заблистала. Особенное внимание они уделяли крыльям. У Машка они были изумрудные с черной полоской по краям, а у Верка голубые с оранжевой каемкой. Крылья были вымыты тряпкой с водой, а потом, судя по острому запаху ацетона, смазаны лаком. Процесс трудный, поскольку площадь большая, а работали они тоненькими кисточками. Зато после этого распахнутые крылья заиграли сочными красками всех цветов радуги. Мявка ахнула и попыталась потрогать крыло у Машка, но получила по лапе. Кошка не обиделась. Феи для нее превратились в небожителей.

У меня нервы были покрепче, хотя бабочки получились красивые. Так и хотелось поаплодировать. Интересно, в театре они играют? Я позвал Мявку с собой. Та нехотя, но пошла, помня, видимо, о кровожадном орке. Со мной было скучнее, чем с феями, но безопаснее.

Сегодня мы располагались на дневке перед трудным переходом через большой лес и все отдыхали. Арпаны сводили коней на водопой, где старательно их выкупали, пустив затем на кормежку, благо неподалеку был луг с сочной травой. Серог чистил свое оружие и смазывал его вонючим жиром, пустив по привычке кусок в рот. Феи, вычистившись и накрасившись, мельтешили неподалеку, смеша друг другу какими-то историями и противно хихикая. Находиться в покое они, видимо, не могли.

Я тоже взял у Армана кусок жира, тряпку и принялся смазывать свои рабочие солдатские инструменты, за одним внимательно осматривая их.

Меч был изготовлен, как мне кажется из железа. А если учесть уровень металлургии, то это кричное железо и его добывают не путем плавки, а химической реакции. И в лучшем случае металл укрепляли путем цементировки. В общем, та еще штучка. Если только маги не усилили волшебством.

Невысоко же ценится первый уровень. А еще дворянин по статусу. Ведь сталь в этом мире уже было, но, скорее всего, она была слишком дорогая для меча солдата.

Прикрываясь своим иностранным происхождением, я поинтересовался у Серога стоимостью магического заговора на меч.

Орк еще раз потрогал шишки на голове, но ссориться не стал, презрительно прищурился, отвечая на вопрос:

– На это дерьмо никто и не будет заклятие тратить.

Невысоко же ценит своих солдат грумантский король. Мечу в лучшем случае цена один серебряк, хотя я бы и столько не дал, а на мага придется потратить с два десятка. Проще купить на эти деньги меч получше.

Вот так рассыпаются наивные надежды. Придется обходиться имеющимся. Я вычистил и смазал сначала клинок меча, а затем рукоять, обтянутую потертой кожей и перешел к щиту. Доски, обтянутые толстой кожей неизвестного несчастного животного, к которой было пришпилено несколько металлических блях для усиления обороны. Стрелы и дротики на излете выдержит, меч его пробьет легко, но затем застрянет. Орчья дубинка размажет и щит, и хозяина щита. М-да.

С обратной стороны к щиту прикреплялась кожаная петля для надевания щита на руку. Классика. Осталось только смазать кожу, чтоб она не сгнила от дождя или не высохла на солнце.

Дротики мне понравились. Древко из сухого дерева, неплохо обработано, по нему прошел рубанок и некое пособие наждака и не надо опасаться получить занозу. Я потрогал наконечник. Как и ожидалось, он слегка шевелился, плохо прикрепленный к древку. От такого подарка жертве отказаться будет трудно. Древко еще можно вырвать, а вот наконечник останется и будет мешаться. Попробуй-ка в горячке боя оторви его от щита или, не дай бог, из собственного тела.

Мявка решила внести свой вклад в гонку вооружения. Она оттеснила меня от дротиков, разразилась возмущенным мявом, когда я пытался отобрать, упирая на презумпцию частной собственности, и показала когти и зубы, которые предполагалось отточить об меня грешного. Пришлось отдать. Кошка косо посмотрела на бестолкового хозяина, помяла лапами наконечники, несколько раз лизнула каждый и потеряла к ним интерес. И чего спрашивается приставала?

– Господин, если это то что я думаю, вам и нам очень повезло.

Я оглянулся. Позади стоял Одон с клещами в руках. Он спешил, торопясь завершить одну из ремонтных работ, но остановился, привлеченный занимательным зрелищем.

Ничего не понимаю. Пригляделся к Мявке. Кто она такая, меня уже просветили. И что, мне надо упасть в умилении, глядя на мешающуюся кошку?

– Слышал когда-то, еще в детстве, от стариков, что знаки волшебства, привечающие своего хозяина, несут ему удачу, а его врагам, наоборот, могут наколдовать неудачу. Я больше по металлу, а не по магии, но мне кажется, сейчас ваша любимица наколдовывает вам на дротики особую меткость и силу удачи.

? – задался я вопросом, посмотрел в след кошке, гордо, уходившей от дротиков, задрав хвост. Что-то не верится. И бог, то есть Солнцеликий с ним. Посмотрим.

Я смазал наконечники и сложил дротики обратно в футляр – мешочек. Никакого даже слабого подобия кольчуги не существовало. Чем дальше, тем больше складывается впечатление о бедном воине, у которого кроме посредственного оружия, полученного щедротами казны, больше ничего нет. Ну ничего, главное, продержаться первые несколько дней. Может, затем жизнь к лучшему повернется.

Некстати пришла в голову мысль о супе в холодильники, который наверняка испортится. Его там много, хватит угостить большую кампанию накопившихся врагов. Я хохотнул и поискал взглядом Мявку.

Когда я принялся за оружие, кошечка, сгорая от любопытства, стала мне старательно мешать. Но поиграв с дротиками, она утратила малейший интерес. Теперь она сладко спала, угревшись на солнце. Я поднялся и прихватив общественный кусок мыла, направился к находившемуся неподалеку ручью. Мылом мало кто пользовался. Вся эта нелюди – арпаны, орк и феи – явно не имели представления о гигиене. Торговца с мылом я видел пару раз. Повар тоже периодически мыл руки. И все. Так что этого куска хватит надолго.

Все-таки мало мы ценим дары цивилизации. Сейчас бы душистого туалетного, буквально тающего в руках и оставляющего обильную пену. Здешнее мыло было с содой, не очень приятно пахло и жгло, словно я мылся серной кислотой. Кажется, я начинаю понимать нелюдь.

Смывая остатки мыла я получил несильный удар по мягкому месту. Ничего себе тут нравы! Кстати, надо выработать привычку постоянно брать с собой меч. А то ведь и защититься нечем.

Тревога оказалась ложной. Позади сидела Мявка и глядя на меня кристально чистым взглядом, трепала себя лапкой по голове, изображая некую прическу. Это она побежала искать меня и, нечаянно наткнувшись, врезалась в искомую часть тела.

– Привет, – сказал я, – тоже рад тебя видеть.

– Мяу, – согласилась Мявка, и протянула ко мне лапки, просясь на руки.

Я посадил ее на левое плечо, взял мыло и пошел обратно.

– Вы зря уходите из лагеря без меча, – укоризненно сказал Арман, подтверждая мои опасения. – напоретесь на разбойников. Знак ведь может и не суметь помочь. А у вас как в вашем мире, не страшно?

Я извиняюще поклонился. Задумался, пояснил:

– У нас на Земле спокойнее. Правда, в городе, ходя по улицам, надо постоянно оглядываться, чтобы не попасть под машину. Это такая самодвижущаяся повозка. Ну потом, могут арестовывать стражники, если ты пьян, напасть хулиганы, просто прохожие. Воздух полон нехороших испарений, как будто стадо орков облегчилось. И все проблемы.

Торговец посмотрел на меня с ужасом:

– И это у вы называете все проблемы. Как вы там живете? – Он передохнул и сказал: – Я взял на себя смелость сложить вам небольшой мешок, а то у вас даже полотенца нет. Появятся деньги, купите лучше, а эти вещи вернете.

С учетом полного отсутствия средств я искренне поблагодарил Армана. Надо срочно добыть хотя бы несколько местных копеек. Я уже разобрался в местной финансовой системе. Она не была сложной. Самой мелкой монетой был один медяк. Сто медяков составляло один серебряк. Сто серебряков – один золотой. Кроме этого, были, соответственно, медные, серебряные и золотые монеты достоинством в две, пять, десять, пятьдесят единиц. Я зажмурился. Вот бы иметь монету в сто золотых. Хотя бы одну. Большой кружок золота.

Эх, мечты, мечты. Я поужинал, накормил Мявку, которая стремительно росла. Ну еще бы, ест, как здоровенный боров. Повар, пресмыкательство которого перед волшебной кошкой достигло несусветной высоты, кормил ее самой лучшей пищей, которая нашлась, в неограниченных объемах. Мявка не отказывалась. Я бы тоже не отказался. Но увы рыба и кусочек свежайшего мяса, который еще полчаса назад был рябчиком, мне не достался, исчезнув в животе кошки. Пришлось ограничиться той же гречневой кашей и полосками копченого мяса. Мявка, кстати, и от каши не отказалась.

Спать я улегся в знакомом сарае, зарывшись в солому. Лишнего одеяла у Армана не оказалось, в чем тот старательно покаялся. Очень уж он преклонялся перед дворянином, пусть и достаточно условным. Но, как сказал он, ночью тепло и половина нелюдей также спала без одеял. Серог вообще улегся под кустиком сразу после ужина и уже храпел, как перепившийся поросенок. Я прижал к себе подкравшуюся Мявку, которая сразу же замурлыкала от счастья, и уснул.

Глава 4

Кто-то щекотал мне нос. Я открыл глаза и поначалу не мог понять, где я нахожусь. Потом воспоминания дня вчерашнего возвратились, заставив судорожно вздохнуть. Дома как-то было лучше. Однако потом природный оптимизм, не один раз выручавший в прошлом мире, заставил выделить положительные моменты в настоящем. Я протяжно зевнул и окончательно проснулся.

Будила меня, конечно же, Мявка. Она как бы нечаянно дотрагивалась моего лица своими усами-вибриссами. Увидев, что я проснулся, она от счастья запрыгала по мне, от чего я удовольствия не получил. За последние сутки эта проглотина съела приличный объем продуктов и выросла раза в два, достигнув роста и объема среднего взрослого кота. Пришлось сесть и переместить кошку на колени.

Мявке мужские объятия показались недостаточными. Ибо любовь – любовью, а кушать хочется всегда. Она вытянула лапы и, поднапрягшись, сумела дотянуться до лица. А сама при этом лежала на животе. Интересно, а как долго будет расти. В смысле до каких размеров? Станет тигрокотом. Или догокотом.

Кошка встала, лизнула языком в нос, объясняя, почему разбудила меня. Потом, сделав скидку на мужскую тупость, облизнулась. Понятно, понятно. Тот день, когда ты не захочешь есть, я объявлю всепланетным праздником. Арман вчера сказал мне, что волшебные кошки появляются редко. Охотно верю. Иначе начнется страшнейший голод. Прокорми-ка такую.

Я проводил Мявку на кухню. Зачем она тащила меня с собой, если повар, даже не обращая внимания на ее хозяина, при появлении кошки сразу же бросился за едой, чтобы ублажить любимицу. Правда, перепало и мне.

Мне казалось, что еще очень рано и все спят. Ошибся. Было действительно рано, однако все уже встали. У походной жизни свои законы. В итоге я, давясь от торопливости, поел одним из последних и сразу же бросился складывать пожитки.

Нищему собраться, что подпоясаться. Тем не менее, пришлось наскоро подогнать оружие, носить которое я еще не наловчился. Обоз начал выдвигаться, когда я присоединился к нему.

Лошади шли не торопясь. Я определил тягловое животное привычным названием, хотя это было нечто среднее между лошадью и верблюдом. Но не спрашивать же, кто это. Лошадь и в Африке лошадь. Позже мне сказали местное название – ламерг.

Я присоединился к одной из последних телег. Мявку пристроил между мешков. Обозный не возражал. Арпаны рассматривали кошек как представителей сверхъестественной силы и только радовались, когда моя хвостатая оказывала им внимание. Поэтому обозная ящерка не только выделила место, но и соорудила нечто вроде гнезда. Мявка скептически принюхалась, но потом смилостивилась и улеглась. Впрочем, одним глазом она зорко следила за мной, чтобы ненароком от нее не удрал.

Я подбадривающе подмигнул ей. Мявка заморгала, недовольно отвернулась. Видимо, решила, что дразнюсь. Пришлось примирительно ее погладить по шерстке.

Кошечка решила не сдаваться, показывая глубину своего гнева, презрительно фыркнула. Но я продолжал ее поглаживать и она уступила, вытянулась во весь рост, мордашка ее приняла умильный вид. Все-таки эти маленькие кошачьи слишком домашние.

– Послушайте, господин, – отвлек меня Арман. – Местные стражники предупредили меня, что на торговом тракте неспокойно. Оркские мародеры и мобилизованные крестьяне, дезертировавшие из королевской армии, прячутся в лесу и грабят проходящие обозы. Я вас прошу быть повнимательней и прикрывать хвост обоза. А то на возниц я не надеюсь.

Арман показал зубы в широкой улыбке. В свое время арпаны были передовым звеном в развитии разумных существ. Но оказались эволюционным тупиком и теперь являлись самым отстающим и самым слабым народом. Жизнь научила их пониманию, что любое сопротивление оканчивается беспощадным избиением. И поэтому стандартная реакция арпанов заключалась в бегстве. Даже при численном перевесе, как говорил болтливый Серог, эти трусы драпают изо всех сил.

– Хорошо, Арман.

Можно подумать, у меня был другой вариант. Если обоз разгромят, а Армана убьют, куда я денусь, раб без копейки, то есть без медяка и без документов. Тоже в дезертиры подаваться?

Обоз растянулся по дороге. Мявка беззастенчиво уснула, заставив меня испытать чувство зависти. Ей-то не надо идти. Дорога была в общем-то неплохой, но изнеженному человеку ХХI века многочасовые переходу были в новинку и я уже представлял себя к вечеру утомленным, с разбитыми в кровь ногами, с мозолями и ссадинами. Даже с учетом того, что тело мне досталось тренированное, но чисто психологически вчера я быстро уставал.

С утра было немного холодновато. Но затем поднялось солнце – олицетворение местного верховного бога Солнцеликого. У такого старого циничного атеиста, как я, существование бога вызывало большой скепсис. Скорее, я поверю в инопланетян. Но показанное вчера волшебство, в ограниченных масштабах и, как мне стало ясно, будет показано еще, заставляло проявлять осторожность. Этот мир был наполнен магией. А магия и боги легко становились синонимами. И вообще, нечего лезть в чужой монастырь со своим уставом.

К обеду мы прошли несколько километров, или даций, как здесь именовались меры длины. Метров пятьсот, по моим подсчетам. Тяжело груженный обоз шел медленно. Местные першероны, хотя и были сильными, но очень медлительными, наподобие украинских волов. Без всякого труда можно было обойти повозку, пока кони сделают пару шагов.

Проблема была только в том, что «двигатели» были неутомимы и двигались непрерывно, а я мог «проскакать» пару даций, а потом выдохнуться.

Правда, к первой остановке в обед силы еще оставались, но пот все же выступил, обещая скорое утомление. Останавливались ненадолго, коней не стали распрягать, загружая себя дополнительными заботами. Обоз просто остановился на лесной поляне, примыкающей к дороге.

Мявка, весь путь проспавшая, требовательно замяукала, требуя для такой труженицы, как она, хорошего обеда. Ее мордочка с такой старательностью изображала собственную значимость, что я не выдержал и рассмеялся.

– Пойдем, малыш, напугаем дядю повара. Глядишь, накормит знак волшебства и его несчастного хозяина.

Я взял ее в руки. Мявку привычно расположилась и вопросительно посмотрела на меня. Понял ли хозяин потребности бедного животного?

Сомнения Мявки я развеял, двинувшись к кухне. Наличие опасности, столь непривычной для моей прежней жизни, заставило постоянно носить мое дерево-железно-кожаное обмундирование. Кошке это не нравилось. Мне тоже. Особенно досаждал щит, заброшенный за спину и непрерывно пихавшей меня то в лопатку, то в позвонок.

К счастью, кухня была рядом. Тивон в поте лица трудился, на скорую руку готовя похлебку. Вечное копченное мясо, коренья и, судя по всему, перловка должны были составить наш обед.

Нам повар обрадовался.

– Господин, госпожа! – обратился он ко мне и к кошке как к разумному существу. – Я оставит с утра немного каши и сейчас покормлю знак волшебства, пока не сварится обед.

От голода Мявка не пропадет. Я поставил ее на землю. И тут она удивила всех, вдруг рванувшись куда-то в сторону, там, где одна из телег была частично разгружена на землю, а Одон ремонтировал снятое колесо. Среди мешков раздался тоненький писк и показалась торжествующая кошка с каким-то животным. Зверюга была размером почти с Мявку и ей пришлось тащить добычу волоком. Наконец, она подтащила его ко мне, положила у ног, села рядом, глядя куда-то вдаль.

Ждет похвалы, – догадался я. Присел на корточки, погладил по голове, умильно казал:

– Ай, какая ты у меня хозяюшка, кормилица! Продукты мне добываешь, кормишь. С голоду бы я помер без тебя.

Мявка довольно заурчала, лизнула в руку.

Пойманная тушка выглядела подозрительно.

– Кто это, – спросил я суетившегося повара.

– Домарг, – в сердцах плюнул повар. – Твари, все жрут, отвернешься, из-под носа уволокут продукты.

Со слов повара я понял, что это подобие местных крыс. Что ж, противный вид соответствовал внутреннему содержанию.

Повар поклонился кошке.

– Спасибо, достопочтенная кошка, не зря свой хлеб едите. Эти клятые домарги нас без еды и товаров оставят, только вы и спасаете.

Слова повара Мявка восприняла по-королевски небрежно. Очевидно было, что признавала она только меня. Приятно!

– Кушай, малыш, – предложил я.

Мявка облизнулась в предвкушении обеда, но в затруднении замерла. С точки зрения человека выбор между кашей и крысой не представлял трудности. Конечно, каша! Кошке такой подход принципиально не нравился. Подсохшая каша никак не сопоставлялась со свежей дичью. С кровью! Еще горячая! Трудность для Мявки была одна – мясо уже неосмотрительно подарено хозяину. Это понимал даже маленький зверек и теперь жалобно поглядывал на меня.

– Ешь, Мявка, – я приглашающе поднёс ее к крысе. Кошка не стала кочевряжится. Она заурчала и вонзила свои зубы в добычу.

Повар с улыбкой посмотрел на нее и поднял с земли глиняную миску с кашей. И вдруг она взрывалась, заставив повара заорать от неожиданности и боли. Каша взрывоопасна? Тивон хочет нас уничтожить?

Но повар закричал о нападении, да я и сам видел, придя в себя, что миска «взорвалась» от небольшого дротика. Нападавший, прицелившийся в одного из нас, промахнулся совсем немного. А судя по низкому уровню технологий, почти попал.

От головы обоза уже раздавались крики и звон оружия. Там сошлись в рукопашной. Я прикрылся щитом и огляделся. Нас ждало нечто подобное. Враги не стали долго ждать. На нас неслись два орка. С века примерно ХХ, с обретением разнообразного и страшного огнестрельного оружия и вытеснением холодного у людей все меньше оставалось необходимости кромсать друг друга клинками разной длины. А посему разорванные животы, разрубленные тела стали шокирующей редкостью. Мне предстояло вернуться к практике средневековья, выданный мне клинок отнюдь не походил на музейную реликвию. Такое развитие карьеры меня немного настораживало и даже слегка заранее мутило. Конечно, мне приходилось видеть расчлененные тела. Как и большинство деревенских мужиков, я участвовал в убийстве свиней, телят и прочей живности. Но людей… поэтому огромные орки, на примере Серога более опасные, чем люди, теперь казались мне более предпочтительными врагами. Ведь они походили на животных.

Повар такого мнения не придерживался. Держа в руках большой нож, он с ужасом смотрел на приближающихся орков. Похоже, он уже начал заупокойную службу по нам, бедным.

Нуте-с, начнем, пожалуй. У меня еще оставалось несколько мгновений и я оценивающе поглядел на двух огромных зеленых лягушек, размахивающих большими дубинками. В рукопашную они меня сомнут. Серог тому свидетель. Но остаются еще дротики. Три штуки, три прекрасных подарка на день рождения. У вас сегодня нет дня рождения? Очень жаль, но подарок я вам все же вручу.

Метатель из меня теоретически был не сильный. Практически леший его знает. Все же в прошлой жизни чему-то учили. Поэтому я подпустил орков на близкое расстояния, буквально на несколько шагов. Мне помогало то, что орки бежали колонной, один отставал, заметно прихрамывая.

А ручки-то подрагивают. Р-раз. Я метнул дротик из всех своих девятнадцатилетних сил. Как я предполагал, врученное мне тело дрессировали, то есть, конечно, тренировали работать с метательным оружием, поскольку ноги сам развернули туловище навстречу оркам, усиливая скорость дротика, а рука стремительно послала его в цель. Есть!

Орк был поражен хитростью человека. Он захрипел и попытался вытащить попавший в грудь дротик. Но вытащил он только древко, наконечник, как я и полагал, остался в теле. А затем у него осталось сил только на то, чтобы медленно осесть на землю и забиться в конвульсии. Я бы с удовольствием досмотрел спектакль об умирающем чудовище, но начинался второй акт – приближался прихрамывающий орк. Сраженный человеком соплеменник заставил его остановится. Орк явно колебался. Он угрожающе зарычал, пугая меня, обругав, сравнил с каким-то животным, незнакомым для меня, но явно не из благородного семейства, однако ближе не подходил, топчась в шагах двадцати.

Надо его стимулировать. Я метнул второй дротик. Орк был готов к такому развитию событий. Он легко отбил его дубинкой. Мне оставалось только досадливо поморщиться, но Солнцеликий, если он есть, сегодня был на моей стороне. Зеленошкурый неудачно отразил дротик и он вонзился ему в низ живота. А это очень больно. Кроме известной части тела, низ живота – это еще и большой узел нервов.

Орк заорал от боли и упал на землю. Надо бы его добить. Фактически – из милосердия. Но бить гладием… Я поморщился. Выхода, однако, не было. Постаравшись себе внушить, что я сейчас добью свинью и не давая времени на колебания, я подскочил и нанёс удар в шею. Раздался противный хруст. Орк содрогнулся в последних конвульсиях и умер.

Какое-то дуновение, словно внезапный порыв ветра, прошло по телу. Я насторожился, но больше ничего не произошло. Ладно, что там с первым орком?

Орк был еще жив, но на моих глазах умер. И вновь дуновение. Это энергия умирающего переходит или что-то еще? Я не в одном фэнтезийном романе читал об этом и потому счел свою догадку стоящей. И целитель мне говорил об энергии убитых разумных существ. Однако мне не дали домыслить ситуацию.

Все тело затрясло мелкой дрожью. В голове словно туман расползся. Но все это быстро прошло, а я будто зримо почувствовал, как стало сильнее. Мне говорили, что у меня первый уровень. Интересно, означает ли случившееся новый уровень?

– Господин, вы могущественный воин, – повар оживал на глазах. – Убить сразу двух орков. У нас даже Серог этого не может. Одного он сразит, но двое родичей загоняют его как домарга.

Я только теперь понял, что убил двух разумных существ. От запаха свежей крови затошнило. Пришлось напрячься, чтобы не уронить свой выросший авторитет банальной рвотой.

А все-таки здорово получилось, – пытаясь отвлечься, подумал я. Два дротика – два разбойника, два сукина сына, вознамерившихся сделать мне больно, а взамен окончивших здесь свой жизненный путь. Удачно получилось… Удачно?! Мне помогла наколдованная Мявкой удача, о которой вчера говорил Одон?

Из кучи мешков высунулась мордочка Мявки, опасливо осмотрелась. Я поинтересовался:

– Мявка, ты правда умеешь наколдовывать удачу?

Кошка посмотрела на меня укоризненно, словно я задал очень неприличный вопрос. Опасливо оглянулось.

– Все закончилось, – сообщил я и приказал, – оставайся здесь, около еды. Сейчас поедим.

Мявка согласно мяукнула. Мысль о еде была простой и приятной.

– Господин, – обратился ко мне Тивон, все еще стоящий с ножом в руках. – Как вы думаете, охранники победят разбойников, напавших на передние повозки?

Оп-па! Я совсем забыл про остальной отряд. Надеюсь, там все идет удачно.

– Я сейчас сбегаю, посмотрю, как остальные, а ты доваривай похлебку.

Повар спохватился и принялся хлопотать около огня. Подгоревшая пища сделает членов каравана его злейшими врагами. На мертвых орков он не обращал внимания, приученный к постоянным стычкам во время походной жизни.

Я побежал в голову обоза. Собственно, повозок стояло не столь много и если бы не несколько деревьев, заставляющих дорогу круто поворачивать и прячущих головную часть, то я бы сразу разглядел, как идет бой. А то, что еще шел, подтверждали крики и лязг оружия.

Выскочил из-за деревьев. Открывшаяся картина мне не понравилась. Кажется, мы постепенно проигрывали. Оба фея бестолково летали, не принося никакой пользы. Серог отбивался от четырех людей, широко размахивая – будто траву косил – своей дубиной. Арман отбивался еще от двоих. Трудно сказать об орке, но торговец уже устал, весь в поту и пыли, он выглядел, как ближайший кандидат на тот свет. А шестеро против одного орка… Лично я бы поставил на людей. И самое главное – позади напавших стоял стратегический резерв – орк. Судя по ленивым оценивающим взглядам, он считал бой завершенным и собирался нанести удар по самому слабому месту обороняющихся, чтобы победить с минимальными усилиями, перебить нас и с трофеями улизнуть в глубь леса.

Прокатись в метро, придурок! Я выступил на открытое место. Вражеский орк, заметив меня, взревел. Взревел и стих. Трудно вести беседу с куском металла в теле. Я метнул в него дротик, который вонзился прямо в рот и, видимо, поразил мозг. Орк молча рухнул и затих. А уже ставшая привычной освежающая волна подтвердила кончину нехристя.

Столь сверхметкий бросок в ином случае поразил бы меня, а так я лишь мысленно поблагодарил Мявку и выхватил гладий.

В отличие от меня, наши враги ослабили натиск, пораженные внезапной кончиной своего сверхрезерва.

Серог, хотя и был немного туповат, но поле боя было его стихией. Он победоносно взревел и ударил ближнего человека по голове. Та разлетелась на куски. Одновременно Арман поразил одного из своих противников. Остальные бросились бежать. Но пока они отрывались от противников, Серог поразил еще одного.

С неба свалились феи, схватили лежащие на одной из телег дротики и полетели преследовать беглецов.

Оказывается, на Армана, Серога, Одона и феев напали внезапно. Гном получил камнем по голове и только сейчас медленно приходил в себя, тряся головой и недоуменно оглядываясь. Феи поднялись в воздух, став недосягаемыми, но безоружными, поскольку около их дротиков уже находились враги и им оставалось только метаться, размахивая крыльями и подвывая от ужаса.

Арман и Серог восприняли меня, как спасителя, что, в общем-то, отвечало действительности. Я не возражал, чтобы меня поблагодарили, но когда орк направился ко мне с явным желанием обнять, то поспешил отказаться. Серог мог сделать то, что не смогли сделать его соплеменники – раздавить. И поэтому направил мысль орка по другому направлению, сообщив о почти готовом обеде.

Серог встрепенулся и поспешил помочь Тивону разливать похлебку по мискам, а Арман начал раздавать команды арпанам. Половина отправлялась за обедом, половина оставалась с лошадьми. Нескольких самых трусливых, удравших в лес, еще требовалось найти.

– Мяу, – сообщили мне.

Я оглянулся. Неподалёку с невинным выражением на мордашке сидела Мявка и с интересом оглядывала недавнее поле боя. Все-таки пришла сюда, хотя ей было приказано оставаться у очага. А что будешь с ней делать?

Я подхватил довольную Мявку на руки, подвергся процедуре умывания лица языком и пошел к очагу. Как говорится, война – войной, а обед по расписанию.

Глава 5

Если судить по итогам боя, процедуру ассимиляции к военным действиям я прошел успешно. Ни раны, ни рвоты от вида убитых. Маленькая тошнота не в счет.

Повар налил нам – Мявке и мне по миске похлебки и несколько подобострастно сообщил, что наконечники из тел орков он вынул, отмыл и прикрепил обратно к древкам.

– А это ваши трофеи, – он положил около меня кошелек, – я собрал деньги с орков. Если хотите, я сниму и одежду, хотя от этого тряпья никакой прибыли не будет, одна вонь.

Я вспомнил, во что были одеты напавшие орки и согласился. Судя по Серогу, основным видом одежды у орков, как у арпанов, была набедренная повязка, на которую шла ткань, предварительно изношенная до предела. Годилась она максимум только на мытье полов и то после долгого отмывания.

Я развязал кошелек. По закону, это был мой военный трофей, почти моя собственность, на которую никто не мог претендовать. Денег орки награбили прилично, правда, в основном медь, но виднелись и серебряки. Вытряхнув горсточку меди, протянул повару.

– Это за работу.

– Спасибо, господин.

Повар направился к очагу, а я принялся хлебать обжигающую похлебку. Мявке повар еду остудил и она, несмотря на съеденного домарга и утреннюю кашу, с аппетитом лакала. Гонка с преследованием закончилась тем, что я свою похлебку съел, а Мявка – почти. Ну и проглот, – в который раз удивился я.

Отползая от миски, Мявка добралась до меня и принялась устраиваться под боком, рассчитывая в тенёчке поспать пару часов и переварить обильный обед.

Но я обломал ей весь кайф. Сначала сходил, посмотрел на третьего убитого орка, лежащего около передних повозок. Его, разумеется, уже обшарили, но Серог, запускавший свои блудливые ручки в "закрома" не им добытого трупа, честно вернул мне добычу. Я в ответ честно вручил ему половину серебряка. Еще орк отдал наконечник, который отмывать пришлось самому. Подсоединив его к древку, я восстановил свое вооружение.

Арман дал команду выходить. Арпаны, торопясь, доедали похлебку. Кое-где среди них происходили драки за дополнительную миску еды. Звери есть звери. Здесь Арман не стеснялся, сразу же пуская в ход кнут. На мой взгляд правильно. Только свары нам не хватало.

Так и завершили обеденный перерыв. Недовольная Мявка была уложена на обжитое место на телеге. Сначала она мявкала, стремясь показать масштабы своего недовольства, но затем поняла тщетность своей затеи и опять уснула. Я позавидовал. Если существует реинкарнация душ, я хочу в последующей жизни быть котом.

Поскольку в кармане у меня забренчало и будучи в полной уверенности, что купец об этом знает, я решил, что лучше расплатится самому, чем ожидать, когда из тебя выдавят. Догнал Армана, предложил деньги. Тот махнул рукой на мои слова:

– Вы полностью расплатились. Не будь вас, от каравана бы сейчас ничего не осталось. К вечеру дойдем до ближайшего городка. Там есть нотариус и я первым делом оформлю вольную. И еще. За разбойников дают наградные: орк – серебряк, человек – полсеребряка. Я снял слепки ауры. Вам принадлежит три серебряка, не забывайте. Три орка – не шутка. Это учтет и вербовщик.

– Повезло, – признался я, пожимая плечами. Мое дело предложить, если торговец отказывается от денег, он либо слишком глуп, либо слишком дальновиден. Поживем – увидим.

– Повезло, – согласился Арман, посмотрел на меня и удивленно спросил: – разве вы не видели вчера, как достопочтимая кошка вчера колдовала на ваших дротиках?

Я решил прикинуться шлангом и выдавить немного дополнительной информации:

– Да нет, видел. Одон мне уже сказал, что это магия удачи. Но некоторое сомнение осталось.

Купец глубокомысленно задумался:

– Однажды мне говорили, правда, без всякой уверенности, что магия удачи является базовым принципом магии знака волшебства. Знак щедро разбрасывает свою удачу и, прежде всего, на своего хозяина. Разве вы не почувствовали?

– Нет, но я еще слабо разбираюсь в магии. Хотя метал дротики я удивительно успешно.

Я озабоченно потер ладонью подбородок. Базовый принцип – удача. Интересно. Подожди, а не базовый?

– Знак умеет только творить удачу?

Купец развел руками:

– Трудно сказать, я только помню, что знаку волшебства с годами приходят и другие умения, для каждой особи свои, но какие и когда…, - он развел руками.

Над этим стоило подумать. Может, пойти разбудить Мявку и спросить ее, глядя прямо в глаза? Пусть ответит на очной ставке. Я подумал и отказался от этой идеи. Эта наглая женщина будет крутить хвостом, преданно глядеть на меня правдивыми глазами, в которых не будет ничего правдивого, на крайний случай притворится ящиком, но ничего путного не промяукает. Ладно, пойдем опытным путем.

– Кстати, – вспомнил я, – когда орки умирали, я чувствовал, нечто похожее на дуновение ветра.

– Это передаются жизненные соки, – пояснил Арман. Об этом вам говорил целитель. Теперь это вы почувствовали наяву. Они переходят к человеку или иному нелюдю, убившему разумное существо. Как только набирается достаточный объем, происходит переход на следующий уровень. Вас не охватывала дрожь?

Я подтвердил, что охватывала.

Арман покачал головой:

– Я не большой знаток, но, кажется, вы перешли на следующий уровень – второй. Вам надо встретиться с магом. Он сумеет определить точное состояние вашей силы.

Дальнейший разговор был прерван Мявкой. Та проснулась и не увидев меня, бросилась на поиски. И теперь сердито, на грани истерики, принялась мне выговаривать, сердито мявкая и фыркая. Как хорошо, что я ее не понимаю. А то, наверное, раздаются сплошные факи.

Я взял кошку на руки. Однако, весит она уже прилично. В коня идет корм. И не поверишь, что несколько суток назад подобрал сопливый комочек. Если бы мне о магической составной кошки не сообщил Арман, я бы уже поминал нечистого.

Мявка еще поручала немного, потыкалась носом в грудь, но потом успокоилась и принялась урчать, показывая, что она успокоилась и сменила гнев на милость.

К вечеру мы прибыли в Корайну. Небольшой городок. У нас его просто бы засчитали селом, а то и большой деревней. Но это был действительно город, очень похожий на средневековый западноевропейский. Двух – четырехэтажные дома полностью построены из камня, только у некоторых верхние этажи были деревянными. Мне это казалось удивительным – в лесном краю искать камень и возводить из них дома. Из камня же собрали городскую стену, что было уже более понятным. Стена защищала жителей от разбойников и диких зверей, а иногда появлялись и магические твари. Последние были побочным продуктом деятельности магов, занимающихся различными экспериментами, не всегда разрешенными законом. Впрочем, иногда маги, обозленные на жителей, создавали тварей специально. Были и хитрецы, которые вначале создавали магическую проблему, а потом за деньги ее решали. Приходилось платить. Здесь главное было не доводить население до предела постоянными поборами, иначе люди, посчитав расходы, могли счесть, что дешевле заплатить королевскому коронеру за расследование магических возмущений. У королевского мага, занимающегося уголовными преступлениями, вердикт для виновного всегда один – смерть.

Жители городка были ремесленниками и снабжали округу своей продукцией. Я тоже купил пару дополнительных наконечников для дротиков и шерстяное одеяло. А то испортится погода, похолодает и буду я с Мявкой ночью мерзнуть, хвост ее студить.

Посмотрел на шпаги, одни мне показались слишком дорогими из-за разных цацек в виде мелких алмазов и золота (если то и другое еще настоящее), другие походили на прутья плохого металла, к которым по ошибке приделали эфес. Нет, без Одона покупать не стоило.

Кошка постоянно следовала за мной, посещая лавки и магазины, принюхиваясь к многочисленным запахам, которыми так был богат город.

Мы перекусили в небольшом уличном ресторанчике. Я попросил салат, жаренные сардельки и лепешки из белой муки, нечто вроде пшеничной, а Мявке заказал сырую порезанную на мелкие кусочки говяжью грудинку.

Официант, он же повар и хозяин беспрекословно покивал, когда я заказывал мясное и мучное, но салат его явно смутил.

– Господин будет есть траву? – спросил он, явно не веря своим ушам. Очевидно, мое поведение выходило за общепринятые нравы. Плевать. Я хочу есть.

– Моей животине побеспокойся мясо получше, – потребовал я. – Знак волшебства знает толк в еде.

Хозяин не подвел. Мелкопорезанное мясо, специально подобранные кусочки помягче. Кошке блюдо понравилось, но все равно она забралась передними лапами на стол и тщательно обнюхала принесенные мне блюда.

– Смотри, – говорил ее пристальный взгляд, которым она одарила меня. – Попробуй обмани и скушай вкуснятину один, я тебе покажу, где раки зимуют. Самое лучшее – мое.

Я поспешил уверить кошку в своей кристальной честности и желании кормить мою девочку только лучшей, питательной диетой. На ее месте я бы поторопился. А то мое терпение лопнет и теперь уже я буду принюхиваться к миске с мясом.

Мявка недоверчиво фыркнула и отправилась доедать свое мясо.

Все равно обманываешь, – говорила ее спина, – маленькую доверчивую кошечку, такую беззащитную и слабую. Как тебе не стыдно.

Я пожал плечами. Если женщина себя в чем-то уверила, попытаться ее переубедить – артель "напрасный труд". А посему лучше всего оптимизировать усилия и не обращать внимания. Само пройдет. Я ускорил питательный процесс.

Тивон, конечно, готовить умел. Но в его распоряжении был только один котел и ограниченное количество продуктов. Вкус копченого мяса и пропахшей дымом костра (очага) похлебки начал мне уже приедаться. Консервов здесь еще не изобрели, пользоваться услугами магов по консервации продуктов Арман считал излишней, слишком дорогой услугой, и с завтрашнего дня придется вновь есть каши и похлебки с привкусом копченостей. И потому я принялся уплетать салат. Он был приготовлен из некоего подобия помидоров, но более сладких по сравнению с земным аналогом. Еще были травки, по вкусу имитировавших лук, укроп, сельдерей и так далее. Объедение. Всегда любил салаты.

Однако доесть его я не успел.

– Травоед, травоед, съешь еще дерьмо в обед, – услышал я громкий уверенный голос и гоготание нескольких человек.

Кричали явно мне. Хоть бы поесть дали, сволочи. Пришлось сидя развернуться и со скучающим видом посмотреть на кричащих. Три типа в потрепанных мундирах какой-то армии, при этом человеком был только один, а двое хотя и походили, но заостренные уши у одного и зеленая кожа у другого говорили, что, в лучшем случае, это полукровки.

Ребята были развязные, уверенные в себе. Вывод был очевиден: придется драться. Я положил руку на рукоять меча. Нет, надо срочно добывать шпагу. Будь она у меня на поясе, может быть они и не решились бы нарываться. И штрафа не надо опасаться.

Передний – единственный человек, самый наглый и бойкий, осклабился:

– Никак мутюг научился носить меч? Подпруга была бы верней.

Кто этот загадочный мутюг я мог только гадать, но интонация подсказывала, что какая-то дрянь.

– Мне почему-то кажется, что этот клинок будет красиво смотреться в твоем животе, – сообщил я наглецу.

Тот счастливо заржал. Для него ссора почему-то казалась забавным приключением.

Неожиданно на стол передо мной запрыгнула Мявка и спокойно присела на свою хвостатую задницу. Кошка была препятствием и могла пострадать. Я погладил ее по голове и попытался убрать в сторону. Как бы не так! И почему все женщины такие упрямые?

Но нападавшие внезапно затоптались. Даже передний замолчал и задумчиво посмотрел на кошку. Вытянул руки, как бы ощупывая препятствие впереди.

– Это знак волшебства? – спросил он у меня.

Но ответила Мявка.

– Мяу! – рявкнула она на типов и обвела взглядом. Что уж им там показалось, но они вдруг побледнели.

– И-извините, господин, – запинаясь произнес передний.

– Если позволите, мы уйдем, – сказал зеленокожий.

– Пожалуйста, – попросил остроухий.

– Идите, – разрешил я.

– А, не может ли господин потратить на меня немного времени? – замялся человек, которого я заподозрил в магическом даре.

Я от него ничего не ждал. Но на пару вопросов мог бы ответить.

– Говори.

– Господин, а вы не могли бы продать знак волшебства.

Мявка скорчила презрительную морду и отправилась к своему мясу. Продаваться она не собиралась.

– Десять золотых, господин. Я ничего ей не сделаю, клянусь Солнцеликим, буду кормить только мясом. Под магическим светом ей станет еще лучше. А вы ведь, господин, все равно не маг.

– Не продается, – мне тоже стало не интересно и я взялся за ложку.

– Господин, пятнадцать золотых!

Я рассердился и медленно сказал:

– Послушай, мне никогда не приходится считать себя чрезмерно раздражительным человеком, но если я досчитаю до пяти, а ты еще будешь маячить передо мной, то я возьмусь за меч.

Нескольких слов хватило. Любители приключений улизнули с моих глаз. Я пожал плечами и продолжил ужин. Надо до темноты вернуться обратно, Арман отправился выправлять мне вольную, следовало бы самому посмотреть на этот чудо-документ, отделяющий полноценного человека от говорящего орудия.

Мявка дожевала мясо. Я тоже в миг расправился с салатом и сардельками, потом подумал и заказал салат и жареное мясо с собой. Подумал еще раз и добавил в заказ сырое мясо. Кошка у меня по уровню аппетита не уступит волку. Долго хранить пищу не получиться, но, по крайней мере, завтра мы с хвостатой поедим нормально.

Питание обошлось мне с десяток медяков, из чего я сделал вывод о высоком уровне своей платежеспособности.

– Ну что Мявка, поскакали? – предложил я кошке. Та согласно прогнулась в спине.

Я вспомнил предложение торговца и торопливо заскочил к единственному на весь город магу. Он взял за услугу полусеребряк, определил второй уровень, сообщил, что магические возможности равны нулю, но отчаиваться не стоит, все еще впереди, магических заклятий у меня тоже нет, но их можно приобрести, от чего я отказался. Сапер, как известно, ошибается один раз, а таскать с собой магическую бомбу, не зная техники безопасности, слишком опасно.

Пообщавшись с магом, мы двинулись к своему каравану.

Наш обоз находился у городских стен, не войдя в саму Корайну. Оказывается, люди при вступлении в город, в котором они, так сказать, не были прописаны, никакой подати не платили, а вот скот облагался пошлиной – один медяк с головы. И прижимистый Арман решил разместиться перед стенами на пастбище. Было тепло, страшных тварей на текущий период по округе не водилось, а разбойники к городу не подходили – сами становились добычей стражи и городских добровольцев.

Было время ужина. Деньги были не у всех, к тому же гном еще был слаб, а Серог – слишком прижимист, чтобы отказываться от бесплатной жратвы, не говоря уже об арпанах, которые за пределами селений интуитивно жались к обозу. В город их, как диких животных, не пускали. В общем, Тивону приходилось готовить, хотя неподалеку от входа находилась таверна, где можно было за недорого поесть. Жаба не позволяла. Правда, наевшись, Серог и два фея в таверну все-таким ушли – пьянствовать. Употреблять спиртное они могли всегда и в любом количестве.

Я компанию им не составил. Недавно съеденное еще переваривалось, да и слишком уж пьяно орали из таверны. Быть трезвым в окружении пьяных – худшее положение.

Арман гордо протянул мне листок с рукописным текстом и жирной печатью в конце.

– Вот, – сказал он, – теперь ты свободный поданный Майдорского королевства.

Мой предшественник в этом теле мог читать. Правда, весьма бегло, видимо их в кадетском корпусе акцентировали больше на физические занятия, чем на образование. И я кое-как одолел небольшой тест. Арман не обманул – это действительно был своего рода паспорт, удостоверяющий мою личность.

– А это за орков, – протянул он два серебряка и горку медяков. – Пятнадцать медяков пришлось уплатить нотариусу.

Однако же, дороговаты здесь услуги крючкотворов!

Пока Арман объяснил мне специфику местного делопроизводства и юриспруденции, Мявка куда-то исчезла. Серог ушел пьянствовать, только это немного успокаивало. Иначе я бы решил, что кошка переваривается в желудке орка, став частью пищевой цепочки. Но все же, где этот хвостатое скопище магии?

Я прошел, разглядывая содержимое повозок, благо их немного. Здесь ее нет. Где еще можно спрятаться?

Мое внимание привлекло одинокое дерево. Если и там не будет…

Мявка обрадовалась мне, привлекая истошным воплем, еще до того, как я ее увидел. У ней был небольшой пунктик – она комплексовала от своего маленького сроста и всегда, когда представлялась возможность, поднималась выше меня по дереву, столбу, забору и так далее. Вот и сейчас она балансировала на ветке чуть выше моей головы. После победных приветственных воплей, Мявка начала ритуальную ругань. Судя по мяву, напоминающему вопли мартовского кота, Мявка сообщала всю правду – матку о моем происхождении, крайне низком моральном и политическом уровне и нечестивом будущем. В конце она стандартно предложила мне плюнуть на все, и, как и полагается нормальной кошке, выйти и сразиться в честном бою.

Глаза горели от предвкушения схватки, пасть была открыта от притворной ярости. Прямо-таки валькирия в кошачьем мундире. Играть хочет. Придется уважить.

Но перед этим я обошел обширное дерево и огляделся в поисках возможных врагов. Осторожный живет дольше. Мявка, видя, что я прошел мимо, жалобно замяукала, но я вернулся. Обрадованная кошка повторила заключительную часть ритуальных оскорблений.

Я вытянул правую руку и принялся пугать ею кошку, стараясь дотронуться до шкурки. Мявка в азарте, повисая на одной лапе, стремилась остальными захватить меня. А с учётом того, что когти она выпускала во всю длину и удар лап оказывался достаточно сильным, вскоре моя рука покрылась царапинами.

Несколько прикосновений к кошке были сомнительной компенсацией повреждениям. До чего только не пойдешь, чтобы ублаговолить женщину!

Наконец, движения Мявки стали менее резкими, а сама она запыхалась и явно перегрелась. Улучшив момент, я подхватил кошку, для вида возмутившейся, но сразу же успокоившейся, и пошел к своей палатке, выделенной от щедрот купеческих.

Но через несколько шагов Мявка стала выкручиваться и проситься на вольные хлеба. Я опустил ее на землю и она гордо пошла впереди, развивая хвостом.

По пути я завернул к Одону. Покалеченный в недавней схватке, он лежал в одной из повозок. Арман очень ценил гнома. Настолько, что согласился оплатить лечение в городе, что стоило не менее трех – четырех серебряков. Достаточно благородно, даже с учетом выполняемого гномом объема работ. Но Одону не повезло. Маг – целитель Корайны уехал в столицу. А оставшийся маг, имевший специализацию боевого, с сомнением отнесся к своим способностям лекаря. Видя к тому же, что больной не при смерти, он рекомендовал дотерпеть до столицы, чтобы получить гарантированную помощь и теперь Одно лежал и стонал от боли.

Я сочувственно посмотрел на него. Бедолага. Кому достались деньги, как мне и Серогу, а кому – побои. Не сильные, но весьма болезненные.

Мявка сочувственно промурлыкала, гладя на повозку с гномом. И неожиданно прыгнула в нее. Я попытался убрать ее, но видя, что она ведет себя деликатно, отстал. Пусть хоть немного Одон развлечется.

Мявка прошлась вдоль гнома, стараясь не тронуть его, тревожно понюхала воздух. И легла вокруг головы, разбитой разбойниками.

Одон поморщился от слабого дуновения тепла от кошки, но потом закрыл глаза и затих. Мявка тоже лежала недвижно. Я подумал и двинулся дальше. Показал торговцу продукты.

Купленное мясо Арман одобрил. А вот салат явно завел его в тупик.

– Ты ешь эту траву? – удивленно спросил он.

– Да, – просто ответил я.

– Мужчина должен есть мясо. Ну или хотя бы горячее – кашу там, похлебки. А сырую траву едят травоеды.

Опять травоеды. Я поинтересовался, кто это.

Оказалось, это полуразумные жители королевства, проживающие в устье больших рек и на морском побережье. Они не имели права подданства, но и животными тоже не считались. В чем-то они были похожи на арпанов, только жили больше в воде, а не на земле. Главное их питание заключалось в растительной пище типа водорослей и небольшом количестве морепродуктов – ракушки, раки, улитки. То есть те типы в ресторанчике обозвали меня обезьяной. Вот нахалы!

Прибежала Мявка, как всегда, облизнулась и громко зарычала, требуя награды за добровольную явку. Надо накормить это чудо, а то еще меня съест. Я выложил часть мяса, которое наивно предполагал отдать на прокорм завтра. Кошка ела так, словно разгружала вагон с углем. Я подумал, что чересчур оптимистичен по поводу финансового потенциала. Она сожрет мои ресурсы за несколько месяцев!

Кто-то неподалеку принялся на ночь глядя колотить по дереву. Днем, при прохождение через мост, ездовой арпан не вписался и задел столб повозкой. Несколько досок оказались повреждены. Поскольку гном был ранен, арпаны кое-как умели лишь править и только в караване, повозку пока оставили в "модернизированном" виде.

Кто-то из арпанов пересадил себе мозг приблудной собаки, стал умнее и принялся за ремонт? Ведь завтра, за день пути поврежденная повозка может окончательно развалиться. А груза Арман взял на десять имеющих повозок. Вариант трудоустройства на должность плотника Серога или феев я отмел сразу. Сейчас они занимаются поглощением огромного объема пива. А если бы не пьянствовали, то презрительно отнеслись к любой попытке привлечь их к общественно-полезному труду. Они нанимались только охранниками.

Арман работает? Я представил толстяка с молотком. Нет, это не возможно. Здесь чисто утилитарный подход – большой живот и короткие руки не дадут ему возможности дотянуться до повозки.

Я сдался. Что я вам Альберт Эйнштейн, скрещенный с Шерлоком Холмсом, чтобы разгадывать логические задачки?

Мявка собиралась спать и вопросительно посмотрела на меня взглядом жены на гуляку мужа.

– Спорим, малыш, что я пробегу стометровку быстрее? – спросил я.

Мявка мрыкнула и свернулась в клубок. На сегодня план по физическим нагрузкам она считала выполненным.

Дело хозяйское. Я вышел из палатки и направился звук ремонтных работ. Двигало мной не только любопытство. А этом мире информативность граничила с безопасностью, а последняя гарантировала от многих повседневных неприятностей, в том числе смертельных. Кто там болтается?

Оставшись одна, Мявка горестно взвыла. Когда попытка пробить на жалость не прошла. Мявка вывалилась из палатки, в несколько прыжков догнала меня и поплелась позади, громко стеная и перемежая жалобы на хозяина с его морально-биологической характеристикой.

В надвигающихся сумерках с поврежденной повозкой возился…. Одон!

Он кивнул мне, как будто мы не встречались.

– Вот решил навести порядок, а то завтра развалится. Эти криворукие, – кивнул он на арпанов, – ничего не умеют делать, только жрут.

Гном был не совсем прав, но меня интересовало совсем другое:

– Послушай, тебя же полчаса назад скрючивало от боли. Даже лежа покачивало. А теперь ты выздоровел, словно и не пострадал совсем.

– Да, – подтвердил незаметно подошедший Арман, – мне тоже интересно.

Одон только руками развел, не зная, что ответить.

Мявка, возмущающаяся моей прогулкой, отпустила последнее ругательство, замолчала и навострила уши, прислушиваясь к нам. Полученная информация заинтересовала ее, она перестала капризничать, забралась на ремонтируемую повозку и уселась на ней, самодовольно глядя на нас. Прошлась по повозке, гордо мяукнула, намекая на свой вклад в излечение гнома. И даже потрогала Одона лапой, предлагая догадаться с пяти попыток, кто его излечил. Вместо гнома ответил Арман, который ничуть не усомнился в праве Мявки считать себя великим лекарем и догадливо сказал:

– О достопочтимая кошка, я и мой слуга благодарим тебя за ту милость, которую ты оказала ему в своей доброте.

Одон почесал затылок:

– А ведь, пожалуй, верно, кроме нее лечить меня больше некому. Хотя скажи кому…

Арман и Одон глубоко поклонились замершей в гордой позе Мявке. Будь на ней китель, она бы гордо просунула в него лапу в наполеоновском жесте. Но вместо этого ограничилась приветливым маханием хвоста.

Торговец предложил:

– Достопочтенная кошка, если ты не против, я угостил бы тебя свежей птицей, купленной мной в таверне.

Мявке досталась целая тушка размером с курицу, купленной Арманом для себя, но в итоге попавшая в ее желудок. И ведь почти съела! После этого, сытая и гордая собой, она побрела в палатку. Время было уже позднее, а завтра был очередной переход и я последовал за ней. Надо было набираться сил. Я всеобщим любимцем не являлся и надеяться на место в повозке никак не мог.

Остатки курицы Арман передал мне – Мявке на завтрак.

Уже на грани сна я услышал пьяное трехголосье вернувшихся из таверны нехристей. Я выглянул. Упившиеся Машк и Верк петь (вернее, выть) еще могли, но уже явно не понимали, где находятся и были не способны перебирать конечностями. Крылья болтались и волочились по земле. Интересно, а если оторвать одно, оно отрастет?

Не менее их упившийся Серог, тем не менее, кое-как передвигался и тащил их на себе, криком обозначая текст какой-то воинственной песни.

Я посмеялся этой дивной картине, залез под одеяло, прижал к себе Мявку и мгновенно заснул.

Глава 6

Утром Мявка принялась по привычке меня будить. Зевая, я выложил на дошечке кусочек курицы и оставшуюся часть сырого мяса, после чего отправился обратно под одеяло. Но сон уже прошел. Вот ведь незадача! До подъема еще не меньше получаса. Ох уж эти жаворонки в обличье кошки.

Мявка словно услышала меня. Перекусив, она осторожно подкралась ко мне, намереваясь поразвлечься. Увидев, что я не сплю, она обрадовалась, подскочила и потрогала лапой одеяло, предлагая откинуть его и встать.

У меня было другое мнение. За ночь посвежело. Кошке в ее шубке было очень даже ничего, а вот мне холодновато. Чтобы отлечь Мявку я принялся с ней играть, внезапно выкидывая руки из-под одеяла и трогая за шкурку.

Мявка обрадованно согласились и начала ловить руки. Если ей удавалось схватить пастью руку, она тут же принималась драть ее задними лапами, и хотя когти не выпускала, но все равно игра была на грани фола. Приходилось менять руки и прятать их поочередно под одеяло.

Разгоряченная кошка запускала лапы под одеяло и искала пропавшую добычу. В обычном состоянии лапы казались короткими, но когда она вытягивала их, они казались бесконечными.

Пользуясь занятостью кошки я незаметно вынул руки. Мявка увидела это и замерла. Я физически почувствовал, как мозговые шестеренки кошки медленно завертелись. Она соображала. Наличие двух рук и двух ног у человека не было для нее секретом. И теперь я видел, как Мявка задумчиво посмотрела на одну руку – это раз, – наверняка сказала она себе, потом перевела взгляд на вторую – это два. Значит, – сказала она себя, – под одеялом рук нет! И она радостно запрыгала по мне.

– Скоро ты станешь разумной, – сообщил я кошке.

Мявка не отрицала, радостно и громко заявила: «Мяу!», что, скорее всего, в данном аспекте означало «Ура!».

Я поднялся с постели и взял ее на руки. Кошке не понравилось подобная фривольность и она принялась выкручиваться. Не хочешь – не надо, иди гуляй. Я опустил ее на земле. Мявка важно пошла вдоль обоза. Ишь ты, актриса!

Около лагерного очага я просмотрел учебный видеокурс на тему: «Некоторые аспекты глубокого бодуна нелюдей на примере феев и орков».

Нелюди всем своим видом внушали жалость. Я ошибался, когда раньше считал орков зелеными. Вот теперь Серог был ЗЕЛЕНЫМ. Особенно впечатляло лицо, цвет которого был каким-то ультразеленым с синеватой желтизной. Серог сидел на земле, тяжело дышал, поминутно икал, и упорно не хотел есть. Это надо было видеть. В обычное время орка нельзя оторвать от еды ни под каким предлогом, любая попытка оторвать от процесса окончилась бы жуткой дракой. Поэтому подобное явление продовольственного целибата стоило занести в анналы.

Феи скукожились и превратились в мумии фей. Их крылья опустились и бессильно волочились, от них разило жутким перегаром, а рост сократился еще более. Теперь это был метр, но без кепки.

– Вот, – нравоучительно сказал я Мявке. – Будешь пить, тоже превратишься в таких тварей некромантов.

Мявка принюхалась к похмельным существам, сморщила мордашку, и рявкнула, протестуя против такого варианта ее будущей жизни.

Жалостливый Тивон сходил с кожаным бурдюком к ручью за водой. Страдальцы жадно прильнули к нему, судорожно глотая воду, как путешественники после прохода Каракумов.

Но организмы, переполненные накануне пенной жидкостью, отказывались от новой порции. Орка и феев вырвало. Мявку, несмотря на идущее запахи, заинтересовал обратно-вращательный процесс воды в природе и она мяукнула, поинтересовавшись у Серога в причинах этого явления.

Орку было все равно. Он посмотрел на кошку мутными глазами, явно не узнавая ее. Затем страдальца снова скрутил рвотный позыв. Мявка отскочила и посмотрела на меня, ожидая, что хотя бы я по старой дружбе объясню ей происходящее.

Я с трудом взял ее на руки. Однако, килограмм пять будет. Сильно же она вымахала за ночь! Почесал ей за ухом. Мявка заурчала, внимательно посмотрела мне в глаза. Теперь, когда она вымахала до размеров собаки, было видно, что в зеленых глазах как бы медленно всплывают золотистые горизонтальные полоски.

– Дяденьки болеют, – пояснил я, – дяденьки отравились. Есть такой яд, Мявка, пиво называется. Его специально пьют, чтобы потом отравиться.

Мявка удивленно мяукнула. Концепция пьянства была за пределами ее понимания и она начала тереться об меня, энергично подталкивать лапами в грудь, стимулируя для дальнейшего рассказа. Но у меня не было никакого желания объяснять сложные для кошки понятия. Подрастет – поймет. Нет – и это хорошо.

Я опустил кошку на землю. Она встретила перемещение недовольным воплем, но быстро успокоилась. Ей было необходимо разобраться в странном состоянии орка и феев, а я мог подождать.

Но тут Арман подал сигнал о выходе. Страдания нелюдей его особенно не беспокоили, насильно в рот накануне никто не наливал, твари взрослые, сами должны разбираться, сколько им пить, чтобы утром выйти в дальнейший путь.

Веселый Одон, который уже настроился на тяжелый путь до Тиссета, а вчера был сказочным образом помилован, весело подгонял арпанов. Попадало и охранникам. Похмельные не жаловались и ничего не просили. Ждать милостей от природы, а заодно и от купца не было никакого смысла. Никто не помилует. Оставалось только сжать зубы и терпеть, что они и сделали, вцепившись в края повозок и кое-как перебирая ногами.

Мявка бежала рядом то с орком, то с феями, принюхиваясь и с любопытным азартом на них поглядывая. Она бы давно стала приставать к ним, требуя рассказать о случившемся, но интуитивно понимала, как им тяжело и чем может обойтись принцип «хочу все знать» для ее мягкого места.

К обеду наши алкоголики начали приходить в себя, а на стоянке даже слегка перекусили. Но окончательно они пришли в себя только к обеду следующего дня. Надо же так перебрать!

Так и передвигались. День наслаивался на днем в монотонной ходьбе. Несмотря на физическую выучку прежнего хозяина тела, я все-таки сбил ноги, хотя и не сильно. Но в этом главная заслуга была не моя, а Одона, который вечерами смазывал ноги сильно пахнущей мазью, приводящей к чудодейственному результату – по утрам ноги почти заживали. А к вечеру все повторялось снова. Телеги были загружены и места на них не было, поэтому приходилось терпеть. Мявке запах мази не нравился, она капризничала и вечером подходила ко мне только когда я ложился спать. Тогда она, как осторожная любовница, боящаяся потерять репутацию, прокрадывалась ко мне и ныряла под одеяло, окутывая меня своей природной магией.

Я чувствовал, что ее лечение срабатывает и, как мог заботился о ней. К утру я был полон энергии и совсем не чувствовал прошедшие сотни даций. Хотя даже такой неутомимый ходок, как Арман, потихоньку сдавал.

Впрочем, Мявка, излечившая Одона, стала популярной во всем отряде. Серог, друживший с гномом, после того, как окреп с похмелья, чуть ли не молился на нее. Он подкармливал ее, сторожил от всяких неприятностей и даже играл.

Поначалу я отнесся к такой радикальной смене внешней политики орка настороженно, но Серог поклялся Ыртом, объяснив мне, что кошка излечившая друга, все равно, что его излечила. А он всегда отвечал добром на добро.

Я еще пару дней последил за странным зеленокожим и перестал обращать внимание на орка.

На четвертый день появились признаки приближающейся столицы. Города стали многочисленными, а деревни – зажиточными, с частыми дворцами дворян. Брусчатка дороги сменилась гранитными плитами. Появились столбы, измеряющие дации пути.

Идти стало проще. Зато появились трудности в общении с встречающимися пешими и конными встречными. Каждый второй из них был дворянином. В общении с Арманом я узнал, что знатность в этом мире тождественна магической силе. Чем знатнее был дворянин, тем более сильнее он был магом. И наоборот, чем сильнее был маг, тем знатнее оказывался его род. Король одновременно являлся командором магического ордена. По словам Армана, его могущество было почти безграничным. Сильнее был только его ребенок – наследственная принцесса Элоиза. Рожденная от двух сильных магов – короля Динмара ХХ и королевы Нианы – она обладала сильным магическим потенциалом и большим запасом маны.

Иногда среди простолюдинов рождался человек с магическими способностями. Его дар берегли и развивали. И когда вырастал маг, он становился дворянином. Таким образом дворянство не вырождалось и не превращалось в большую семью. Правда, магические способности у выходцев из простонародья были слабенькие, но им это прощалось.

Арман был купцом не совсем бедным, но простолюдином, без всякого проявления дара волшебника. И единственно, что ему оставалось – униженно и подобострастно кланяться любому дворянину, спесиво проезжающему мимо и бегом выполнять любое желание. Иначе раздраженный маг небрежным жестом убить нечестивца.

Проезжали, к сожалению, не все. Пожилой дворянин на белом единороге, внимательно рассматривающий проезжающих, увидев обоз Армана, поманил хозяина.

– Мне нужны две телеги с лошадьми, – без всяких обиняков сообщил он.

Арман побледнел от унижения и настоящего грабежа, но молча поклонился. А что ему оставалось делать?

Я пожалел его.

– У нас нет лишних лошадей, да и телеги все заняты, – ответил я ему.

Старик побагровел:

– Мальчишка, сейчас ты мне ответишь за все!

Он поднял руку в универсальном жесте активизации заклятья.

– Мяу, – сказал не я. Мявка проснулась и, сидя на телеге, с интересом смотрела на спектакль. Затем негромко предупреждающе зарычала, намекая на появление новых актеров.

Дворянин внезапно успокоился.

– Скажите, – совсем другим, весьма любезным тоном, – эта кошка – ваш знак волшебства?

– Мой.

– Мяу, – подтвердила Мявка.

Старик явно оказался в затруднении.

– Вы не назовете свои имя, сударь?

– Виктор Дементьев, – сказал я.

Лоб старика разгладился.

– Род Дэментов вам родственниками не приходится?

– Не знаю, – честно сказал, – вряд ли.

– Знак кого угодно не предпочитает. Сколько вам лет?

– Девятнадцать.

– А уровень…

– Второй. Я из иномирян, поэтому много о своем теле не знаю.

Старик помолчал. Потом сказал:

– Прошу меня простить, я не заметил благородного человека. Род Дэментов славится своей древностью и чистотой крови. Вы можете следовать дальше, – кивнул он купцу.

Когда мы проехали старика, Арман покачал головой:

– Даже не знаю, благодарить вас или проклинать. С одной стороны, спасены четыре лошади и две телеги с грузом, с другой, – если господин маг затаил на меня зло, он может найти меня. Вас он трогать не решится – знак волшебства охраняет вас посильнее грамоты короля. А вот я беззащитен.

Опять двадцать пять! Мне осталось только неубедительно убеждать Армана, что маг не станет его искать. А про себя поклялся не делать больше необдуманных шагов.

Постонав немного, Арман замолчал. Тут на мое счастью показался таможенная застава, купцу стало некогда, он начал торговлю с таможенниками и, кажется, немного сбил пошлину. Так мы проехали в Тиссет.

Я расстался с обозом. Деньги пока у меня были и я решил поискать вакансию получше. По совету Армана поселился в среднего уровня гостинице, там, где проживали простолюдины средней руки и небогатые дворяне. Портье, небрежно окинув меня взглядом, запросил серебряк за одноместный номер. Это много или мало?

Мое гадание на кофейной гуще закончилось прыжком Мявки с пола на стойку портье. Сильной же стала моя девочка, взяла препятствие, – я прикинул взглядом, – где-то метра полтора, прыжком с места.

Портье ахнул. Мне показалось, что сейчас будет скандал за принос грязи в неположенные, священные для него места, но абориген и не собирался шуметь. Наоборот, он благоговейно поклонился, практически спрятался за стойкой. Мявка, нет, королева Мявка, обвела округу взглядом, презрительно сощурила глаза и снизошла до беззвучного мява. Это надо было видеть! Английская королева во всех церемониальных одеждах, проводящая официальный прием, выглядела бы менее помпезно.

– Господин, будучи слабым магом, я вижу волшбу вашей кошки. Она слуга Солнцеликого. Серебряк платят обычные посетители, – затараторил портье, – но вы будете жить бесплатно. Кроме того, знак волшебства гостиница будет кормить за свой счет.

– Она ест очень много, – на всякий случай предупредил я. – может съесть три своих веса.

Мявка холодно глянула на меня, открыла пасть, показала зубы, немного угрожая.

Реакция служащего была великолепной:

– Господин, знак волшебства так любит вас, что стремится вырасти побыстрее?

Мявка раздраженно ударила хвостом по стойке. Я с ней согласился с ней – кому понравится, что вас называют знаком.

Портье побледнел. По-видимому, репутация знаков волшебства была очевидно страшной и он испугался гнева кошечки. Я бы тоже испугался. Интересно, а какая у нее третья магическая сила? Арман говорил о трех. Одна – удача, вторая – излечение, а третья?

– Пойдем, Мявка, – не стал я раздувать конфликта. – Разместимся, а потом пообедаем.

Мявка сразу забыла о своем гневе. Она многозначительно провела языком по губам, предвкушая трапезу.

Портье, увидев успокоившуюся кошку, облегченно вздохнул и позвонил в колокольчик. Сразу же появился мальчик, на Земле прозываемый бой.

– Покажешь господину его номер, – велел он, – а затем позови хозяина.

Если я правильно понял, звали хозяина из-за нас, грешных. Что ж, их право.

Номер мне понравился. Скромно, но со вкусом. Широкая кровать, шкаф для одежды, стол, два стула. Чисто, ни грязи, ни пыли. Положив небольшой мешок, которым поневоле обзавелся, а из оружия оставив только меч, я направился в столовую. НАДО КУПИТЬ ШПАГУ! Жаль, с Одоном расстались.

Мест в таверне почти не было, но для меня столик нашелся. Уровень гостиницы определил и состояние мебели забегаловки. Стол и был сбит из толстых досок, скатерти не предусматривались априори. Санитарный уровень поддерживался мытьем столешницы водой, а затем скоблением ножом досок. Заканчивался процесс вытиранием досуха тряпкой и в таком виде представлением рабочего места очередному клиенту. Впрочем, было достаточно чисто. В земном средневековье, как мне представлялось, за порядком следили хуже.

В комплекте к каждому столу шли две лавки, такие же массивные. Я сел на одну из них, легонько пошлепал ладонью рядом. Еще в наличии находилось по две – три табуретки около каждого стола – дополнительно для больших компаний, как я понял, призывая отставшую кошку.

Мявка не заставила себя ждать, небрежно забравшись на лавку. Она была великолепна! В холке она сегодня превзошла не только любую земную кошку, но и многих собак, а в длину выросла где-то под метр. Черная, с блеском, шкура облегала красивую тушку. В глазах появился какой-то странный блеск. Она небрежно помахивала хвостом, лежа на лавка и напоминала больше пантеру, чем кошку. Народ, поглядывая на животину, стал незаметно испаряться, предпочитая тошниловку побезопаснее. Я оглянулся. А нас отсюда не попрут? Знак знаком, но для торговца главное прибыль. Если посетители перестанут заходить в таверну, хозяин вылетит в трубу.

Но нет, никто не спешил с решительным видом на лице и трепетным желанием расстаться с нами в душе. Прибежала служанка, уже с большой широкой кастрюлей нарезанного мяса. Для Мявки прибыла халява.

– Здравствуйте, господин, – затараторила она, – а мясо для вашей кошки куда положить, на пол или на стол?

Вопрос был задан предусмотрительно, и поставил меня в тупик. Впрочем, Мявка все поставила на место, стукнув лапой по столу. Служанка, не прекословя, поставила кастрюлю на стол. Мявка важно поднявшись на скамье на задних лапах и упершись передними в стол, не торопясь заглянула во внутрь. На большее ее, правда, не хватило. Увидев и унюхав мясо, вмиг потеряв всякую важность, она принялась жадно есть, ныряя в кастрюлю с головой. Впрочем, кушала она аккуратно, не раскидывая мясо по столу и полу и не размазывая кровь по морде.

Я успокоился за свою спутницу и заказал пирожки и мясо, решив не шокировать аборигенов в первый же день поеданием сырых овощей. Вместо традиционного пива к обеду попросил молока. Пива я не любил еще в прежнем мире, не понимая любителей пенного напитка. Если бы немного вина, но оно в данной таверне отсутствовало. Дорого оно в Майдорском королевстве, а богатые посетители заходили сюда не часто.

После обеда пришлось немного отдохнуть. Я, собственно, покушавши скромно и уже восстановив силы, во сне не нуждался. Но Мявка, по привычке набив пузо, схватила пастью меня за руку и настоятельно потянула в комнату. Вот отрицательная сторона быстрого роста. Желание котенка я еще мог проигнорировать, а этого откормленного дога – нет.

В комнате Мявка сразу же рухнула на специально постеленную на полу подстилку и задремала, время от времени поглядывая на меня из опасения, что я могу ее покинуть. Интересная, кстати мысль. А смогу я удрать от кошки?

Мявка открыла один глаз и предупредительно зарычала. Нет, – сказал ее мимолетный, но внимательный взгляд, – даже не мечтай. Сначала загрызу, а затем порву лапами.

Пришлось вздохнуть и сделать улыбку девять на двенадцать. Мявка заурчала, потянулась, перевернулась на спину, раскинув лапы, и в таком несуразном виде уснула.

А я между тем принялся считать деньги, стараясь особо не шуметь. Из полученных после стычки с разбойниками и с учетом имеющихся расходов серебряков оказалось семь. Неплохо. Меди набралось еще на пять – три монеты по 50 медяков, остальные четвертаки, десятки… Обед обошелся мне в четыре медяка. Ну, скажем, десять в день. Итого месяца на четыре я обеспечен. А там видно будет. Я бросил меркантильные дела и, следуя примеру Мявки, завалился спать. Кошка, вроде бы крепко спавшая, одним бесшумным прыжком оказалась рядом со мной, вытянувшись во весь свой рост и уткнувшись мне в подмышку. Я приобнял Мявку, вызвав одобрительное мурлыкание, и уснул.

Глава 7

Последующие дни мы гуляли по Тиссету. Столица оказалась не такой уж многолюдной, или, точнее сказать, не столь наполненной людьми и другими живыми разумными существами. Насколько я понял, мертвые тоже наличествовали. Некроманты здесь не были запрещены. Я узнал гномов, орков, эльфов, но ещё больше не признал. Скорее всего, я о них слышал (читал), но не разобрал. А вот располагалась столица вольготно, занимая большую площадь. В центре располагались владения короля. Я разглядел комплекс громадных зданий, многочисленные деревья. Туда меня не пустили. Дежурный воин-маг, поглядел на Мявку, стал очень вежливым, но все же сказал, что без специальной приглашения в королевские владения пройти нельзя. Не очень-то хотелось!

А еще в столице были многочисленные владения аристократии, мало уступающих королевским, различные функциональные здания – храмы, бани, магазины, таверны и т. д., жилые дома. Мявку всюду признавали, почтительно раскладывались с ней, а потом и со мной.

Было что посмотреть, было что показать. После человеческой технократической цивилизации ХХI века все было очень интересно. Я даже нашел Армана, который владел несколькими лавками и мастерскими ближе к окраине, но в престижном районе. Мы по приятельски раскланялись. Купец грустно сказал, что Серога и феев пришлось отпустить на вольные хлеба. Они хорошие и крепкие воины, но хулиганы и задиры, предпочитающие свободное время проводить за кружкой пива или браги, а затем в хмельном виде искать партнеров по кулачным поединкам. А то и за оружие брались. Стояли нелюди дорого, но еще больше Арман боялся, что королевские стражники одним прекрасным утром приволокут избитых нелюдей и представят счет. Вариантов за содержание разбойников в столице было немного – казнь или рудники, что тоже означало смерть, но более длительную и мучительную.

Я вспомнил, сколько съедал Серог, как они вели себя и согласился. Людские воины дешевле и для столицы надежнее. А орк и феи совсем не подходящие твари для спокойного Тиссета.

Мы договорились, что будем иногда встречаться и разошлись. Мне, честно говоря, было немного стыдно задерживать купца. У него явно была тьма-тьмущая проблем, а я его задерживал. Арман в свою очередь не решался намекнуть о нехватке времени, помня, что я дворянин.

Неподалеку от гостиницы находился небольшой тренировочный зал, который содержал эльф. Понятно, что учил он стрельбе. По его совету я купил недорогой, но добротный лук, пучок стрел и принялся стрелять под руководством эльфа. Мявка с большим интересом наблюдала за моими мучениями. Сначала она пыталась побежать за пущенной стрелой, но я объяснил ей, чем занимаюсь и почему стрелу не надо хватать и нести обратно. После этого она села сбоку и принялась наблюдать, комментируя мявом каждый выстрел. И я уже после десятка стрел научился стрелять, как заправский мастер. Стрелы одна за другой вонзались в центр мишени.

Эльф сначала обалдел и обиделся. По его словам, мне нечему учиться. Я стрелял не хуже своего учителя. Потом, приглядевшись к Мявке, он засмеялся.

– Я думал, ты меня за уши водишь, – пояснил он. Я так понял, эта фраза была аналогичной человеческой поговорке «обкрутил вокруг пальца». – А это твой знак волшебства колдует. Удачу на тебя насылает.

– Ты правда колдуешь? – спросил я, наклонившись к кошке.

Мявка уклончиво мяукнула и посмотрела на меня невозмутимым взглядом игрока в покер.

Во всяком случае, худо бедно стрелять из лука я научился и в честь этого закатил пир. Мявка кроме регулярной халявной кастрюли мяса получила несколько кусков рыбы, чем-то похожей на нашу форель. Ловили ее в горных ручьях далеко на юге и потому обошлась она мне в копеечку. Но сегодня можно, благо Мявка почему-то очень полюбила ее и приходила буквально в экстаз, когда ела данный рыбопродукт.

Себе я взял несколько котлет. Только недавно я узнал, что в этом мире есть и рис, и картофель, и капуста (точнее сказать, это были местные заменители, но такие нюансы меня особенно не интересовали) и потому в обязательном порядке брал гарнир. Сегодня это было картофельное пюре. Взял и салат. Ко мне в гостинице уже привыкли и считали, что дворянин и, главное, владелец знака волшебства имеет право быть экстравагантным господином с чудачествами.

Мы с удовольствием пообедали. Мявка, закусив рыбой и умяв кастрюлю с мясом, пришла в игривое состояние. Подождав, когда я завершу обед, она с мявами стала на меня бросаться, имитируя атаки. Играть-то она играла и забивать до смерти меня не собиралась, но все равно ее маневры стали выходить для меня боком. Представьте откормленную собаку килограмм уже под десять, с хорошо развитыми от постоянных упражнений с мясом зубами и когтями в несколько сантиметров. Пропустив пару ударов (каждый обеспечивал синяк) и получив несколько кровоточащих царапин, я плюнул и взял в левую руку добротно сделанный табурет, а в правую меч в ножнах.

Мявка охотно включилась в новую игру, азартно обгрызая табурет и отбивая лапами меч в ножнах. Все закончилось разломанным табуретом, изрядно порванными ножнами и разбежавшимися соседями. Я присел к столу и потребовал сока. Этот напиток был весьма распространен, так же, как на Земле. Мне больше всего нравился сок гранды, очень похожий на яблочный.

Мявка уселась рядом, тяжело дыша. От нее несло, как от раскаленной печки. Я предложил ей сока. Мявка принюхалась и скорчила рожицу отвращения.

«Какие вы люди странные, – говорила ее мордочка, – в мире столько вкусных вещей, а вы хлебаете всякую бурду».

Насильно мил не будешь. Я спокойно отхлебнул и подмигнул Мявке, радостно оскалившейся в ответ. Сидящая на скамье, она была выше меня, что, очевидно, ей нравилось.

Нашу идиллию прервал появившийся немолодой хозяин, вопреки повседневной невозмутимости запыхавшийся и чем-то взволнованный. Обычно он находился на одном из этажей гостиницы. Здание было старым и нуждалось в постоянном ремонте. В столовую его явно привела наша игра и желание компенсировать свои убытки. Я пощупал мешочек на боку. Сейчас ему предстоит хорошее кровопускание. Физический, а равно моральный ущерб посетителей таверны хозяин раздует до уровня вселенской катастрофы.

– Господин, – поклонился мне хозяин. – Я немного застал творение волшбы вами и вашей кошки. Это было чудесно. Не продадите ли мне от этот кусочек дерева, – он показал на небольшую щепку, отколотую молодецким ударом Мявки.

– Этот табурет стоит…, – начал я приготовленную фразу торговли в оценке допотопного разломанного изделия местной столярной промышленности для определения убытков (красная цена – пять – десять медяков) и остановился: – А зачем он вам?

– Из этого куска получится великолепный жезл удачи, – пояснил хозяин. – Никто не умеет так творить волшбу, как вы господин.

Мявка недовольно мяукнула.

Хозяин отреагировал мгновенно:

– И ваша великолепная кошка.

Морда Мявки оскалилась в улыбке.

– Вот, господин, все что у меняя есть, – он отстегнул от пояса кошелек и высыпал деньги. В кошельке было денег «немного» – с полсотни золотых и немного серебряков. Трудящиеся Тиссета, работая без выходных круглые сутки, заработают эти деньги всего лишь за два – три года. То есть, если без дураков, денег была большая куча.

– А сколько стоит эта щепка в реальности? – поинтересовался я.

Хозяин помялся, но, видимо, опасение заиметь могущественного врага, а авторитет у меня, судя жмущимся к стенам посетителей, стремительно рос, на корню задавил жадность.

– Маг, который периодически оказывает мне мелкие услуги, а сейчас зачаровывает канализацию, назвал ее ценность. Десятка золотых не хватает. А вы разве не видите уровень волшбы?

Он осторожно отодвинулся. Принцип «не знание законов не освобождает от ответственности» срабатывал и на Кимане. И в отношениях с магами в случае непонимания волшбы следовало смазывать пятки салом и мотать, что было возможности.

– Я еще молод, – пояснил я. – И уровень только второй. Больше колдует моя кошка.

– А, – успокоился хозяин. – Ну так как, господин?

Он предлагает мне полсотни золотых, на которых я при нынешних расходах могу прожить бесконечное количество лет. За щепку. Что сидеть и расчесывать затылок?

– Ладно, – махнул я, решив немного поторговаться, чтобы покупатель не вздумал видеть мою радость. – но до конца проживания я буду есть у тебя бесплатно.

– Да, господин, – возликовал хозяин. – Вот, возьмите, мой кошелек.

Я подумал и взял. Мой был слишком мал. Пересыпал монеты обратно. Деньги скользнули на свое привычное пристанище. Хозяин с грустью проводил их взглядом, но перешедшая в руки деревяшка заставила сменить грустное выражение лица на радостное. Судя по возникшей ситуации, этот средневековый капиталист будет в большом барыше и беспокоиться за его материальное положение не стоит.

– Господин, сейчас придет городская стража из магов, – предупредил хозяин. – Ваша волшба была столь сильной, что, наверное, ощущалась во всем городе. Но вам нечего боятся, волшба удачи не запрещенная. Максимум, что они сделают, если осмелятся, возьмут городскую пошлину и оплату своего визита. А также оштрафуют за ношение меча, – он испуганно улыбнулся, опасаясь моего гнева.

Хозяин оказался почти провидцем, хотя и недооценил уровень внимания со стороны королевской администрации. Через несколько минут раздался шум у входа, а затем вошел отряд стражников, но не обычных, традиционно одетых серо-коричневую форму, а в красных мундирах, с трехзубой короной на левой стороне груди. Это означало, что нас изволили посетить гвардейцы королевской гвардии. Их я видел на охране королевской резиденции. Нахалы и хамы. Однако по своей боеготовности они превосходили стражников как волкодавы щенков. Гвардейцы окружали немолодого человека в мантии, при виде которого так и хотелось ойкнуть и испуганно прошептать: «Маг».

Маг остановился и оглядел зал. Под его пристальным взглядом мне почему-то захотелось сказать о поисковом сканировании. Но, может быть, я ошибся. Старик вел себя спокойно и своего рода изысканно-вежливо.

А вот воины повели себя как обычно, то есть нагло. Они прошли прямо ко мне и, не смотря на кошку – а я уже привык к почтительному отношении к ней, беспардонно уставились на меня.

Видимо, мое поведение не совсем вписывалось в общепринятые рамки, поскольку гвардейцы переглянулись.

– Встать при появлении воинов гвардии короля! – потребовал стоявший впереди командир.

Оно, конечно, да. Гвардия, дворяне, цвет нации. А повежливее нельзя? Я вроде не кандидат в бомжи, и даже из дворян, немного условных, и тем не менее. Нет, какой бы мир не был, но хамов надо лечить. Наилучший вариант – меч в живот, пусть подумывает о своем поведении, инспектируя свои внутренности. Вдруг у него что-то отсутствует.

Но можно выразить свое недовольство и в более легком варианте. Придется почистить мордашки. Их было семеро, да еще маг, но такого унижения я просто не мог потерпеть. Иначе придется переезжать в другую гостиницу. Дворянская гордость не позволяла отступать.

– М-м? – спросил я у Мявки.

– Мяу, – решительно сказала она. Грубияны ей тоже не понравились.

Я резко встал и, продолжая движение, нанес удар кулаком слева в подбородок командиру.

Гвардеец не ожидал нападения и удар получился великолепный. Нокаут. Оглушенный нахал полетел на своих бойцов, опрокидывая их на пол. Эффект домино. Остались стоять только двое, оказавшиеся на правом фланге. Как все оказалось удачно! Впрочем, – я погладил кошку, – без нее тут не обошлось. Мявка фыркнула, лукаво потупилась.

Гвардейцы кое-как подняли своего командира. На левой стороне лица, с которой познакомился мой кулак, наливался хороший синяк. Так тебе и надо! Будешь приставать к дворянину.

Один из гвардейцев потряс командира, который застонал, его взгляд прояснился. Он зарычал и вынул клинок. Его подчиненные последовали примеру.

– Господа, – вдруг заговорил маг, до этого молчавший. – Успокойтесь.

Но гвардейцы не слышали его. Они тоже обнажили мечи.

Мявка громоподобно зарычала, намекая на разницу в количестве. Я молча вынул меч из потрепанных ножен и прибалдел. Гвардейцы, уже готовые напасть, нерешительно отступили, ахнув от удивления. Один из них споткнулся о лавку и упал. Другие повели себя очень неуклюже, словно это были не гвардейцы короля, что предполагало высокую квалификацию, а неопытные новобранцы.

Впрочем, я тоже был удивлен до крайности и даже старый маг громко произнес нечто непонятное. Прежний простенький гладий, клинок обычного солдата, исчез. Что с ним сделал пришедший маг? Меч из неведомого металла, ярко сверкающий и постоянно меняющий цвет от золотистого до изумрудного и оранжевого, он еще походил на живое существо. То это был изогнувшийся от ленивой истомы кот, поглаживающий меня по руке и распространяющий волны мягкого приятного света, то грозный рычавший зверь, готовый снести любого находящихся в таверне, то цепкий властелин всего сущего, внимательно оглядывающий всех и на весах судьбы решающий их дальнейший жизненный путь.

Я подумал о том, чтобы на всякий случай бросить его на пол. Мявка успокоительно замурлыкала, намекая на свое участие в изменение статуса клинка.

Точно! Почему я подумал про мага? У меня же есть хвостатая подружка, превратившая, по словам хозяина гостиницы, табуретку в драгоценный артефакт, щепка от которого стоит кучу золотых. Почему меч, с которым она играла не меньше, не может превратиться в что-то магическое и страшно драгоценное?

Взмахнул перед собой мечом. С него полетели золотистые искры. Они начнут драться или прикажете стоять дураком с мечом в руке?

– Гвардейцы короля, я вам приказываю убрать мечи в ножны и отойти на десять метров, – раздался холодный голос мага. Он явно сердился и был готов пустить в ход магию. Мои противники это тоже поняли и уже не решились игнорировать приказ.

Маг подошел ближе.

– Я вам разрешил применить силу? – вкрадчиво спросил он гвардейцев. В его голосе скользила такая ярость, что он мог с лёгкостью заморозить целое море. Или океан. Или испарить.

– Никак нет! – взял на себя ответственность командир.

– Тогда почему вы повели себя как оборванцы из припортовой таверны?

Ответа на этот риторический вопрос не было и гвардейцы пристыженно молчали.

– Значит так, – начал раздавать пряники маг, – каждому двое суток гауптвахты. На хлеб и воду. А ты, Гвинейл, – обернулся он к командиру, – наоборот, две недели будешь дежурить только в королевском зале. И запрещаю любое лечение. Синяк должен пройти естественным путем. Пусть король видит доблесть своих воинов.

Пока шел этот спектакль, я осторожно убрал меч в лохмотья, бывшие ранее ножнами, ощутил, что ничего страшно не предчувствуется, сел за стол и принялся попивать сок. Мявка прижалась ко мне, но продолжала наблюдать за зрелищем. Только хвост бил по лавке.

А я просто ждал. Публичное наказание гвардейцев явно имело какую-то цель. И, как мне казалось, главным образом умилостивить меня с Мявкой. Я оказался прав. Отчитав солдат, маг почтительно поклонился мне:

– Прошу простить этих мужланов, сударь. Это позор королевской гвардии. По возвращении я лично возьмусь за их карьеру.

Я встал и поклонился:

– Ничего страшно. Меня с Мявкой семь человек не одолеют.

Маг с интересом посмотрел на кошку. Та ответила на менее любопытным взглядом.

– Пожалуй, – задумчиво произнес он. – Сколько ей лет?

Я посчитал и произнес вердикт:

– Двадцать два дня.

Маг соизволил удивиться, спросил не оговорился ли я, перепутав дни и годы. Получив отрицательный ответ, попросил:

– Сударь, вы не согласились бы вы, чтобы я проверил ваш магический уровень?

Я не возражал.

Легкий ветерок пронесся у меня в голове.

Маг отрицательно покачал головой:

– Магический потенциал у вас отсутствует.

– Совсем? – я был разочарован.

– Манохранилище есть, – подтвердит маг, – но оно присутствует у всех разумных существ. Однако поле равномерно, никаких признаков концентрации маны. Совсем никакой. Не пугайтесь, сударь. Если вы дворянин, а вы дворянин, я вижу это по форме поля магии, то с годами слабые магические навыки вы получите. Извините, если обидел или разочаровал вас.

Маг переключился на Мявку.

– Но если у вас нет магии, то она должна быть у вашего знака волшебства. Могу ли я просканировать ее состояние?

Я оказался в затруднении. Откажу – маг обидится, соглашусь – Мявка. Кошка прямо-таки выросла на положениях Билля о правах и очень трепетно относилась о своей неприкосновенности. Убедился на практике. И еще непонятно, кто будет страшнее из обиженных – кошка или маг.

– Если Мявка разрешит, – нашел я выходи из положения.

Маг небрежно посмотрел на нее, махнул рукой, активизируя заклинение. Запахло озоном. В ответ Мявка протестующе зарычала и замотала головой.

Маг был потрясен:

– Этого не может быть. На заклинание «оцепенение» нет защиты. Оно слишком простое. Можно отразить, но нужно такое количество маны, что его не сможет набрать королевское семейство. Хотя, – задумчиво сказал он, – все когда-нибудь случается впервые. Вы позволите мне присесть за ваш стол?

– Да, пожалуйста, – спохватился я. Но Мявка на мага рассердилась и грозно зарычала, требуя покинуть помещение.

Маг проявил себя большим знатоком психологии кошачьих. Он встал и галантно поклонился Мявке:

– Прошу прощения за свое незадержанное любопытство. Я больше не буду. Зуб дам. Мне стыдно, право слово.

Детская клятва успокоила кошку. Она внимательно посмотрела на мага, на гвардейцев, сидевших через несколько столов за спиной мага, пошевелила усами, размышляя о бренности бытия, и притихла.

– Позвольте представиться, – сказал старик, – я верховный маг Майдорского королевства Сант Дилэн, а эти бестолковые молодые люди – маги-гвардейцы королевской гвардии.

Я с любопытством посмотрел на бестолковых молодых. Те не решились протестовать на такую характеристику. Видимо, Дилэн рассердился не только ради нас и им еще предстоит пройти все круги ада.

– Хотел бы обратиться к вам с просьбой. Продайте мне ваш меч.

Нечто подобное я ожидал. Гвардейцы непонятно кому подчинятся не будут. Однако лишаться своего оружия не хотелось да и денег у меня стало достаточно.

– Мне не хотелось бы, – прямо сказал я.

Маг, скорее всего, и не ожидал легкой победы. Он щелкнул пальцами, подзывая хозяина и заказал ему чая.

– Видите ли, вы со своей искусницей создали меч активной удачи, с побочными действиями, которые я еще до конца не распознал, – сказал он, отпивая спокойно так свой чай, словно я деревянный колышек выстрогал. – Ваша кошка просто чудесница! И у нее такой огромный потенциал, как я уже убедился.

Мявка, внимательно слушая мага, замурлыкала. Она очень любила, когда ее хвалили. Почти так же, когда ее гладили.

– Был настолько мощный выброс магии, что король приказал поехать мне с несколькими магами – гвардейцами. Но это пустяки. За меч я заплачу одну тысячу золотых. Это предельная цена. А вы создадите с кошкой еще. Ваш знак волшебства очень мощный. Настолько мощный, что я отобрал бы его. – Мявка напряглась и зарычала. Маг как ни в чем не бывало продолжил дальше. – Да только она не захочет.

Кошка буркнула что-то нелицеприятное.

– Куда мне столько, – уже по инерции продолжил я. Маг это почувствовал и предложил в довесок свой меч. Интуиция сразу завопила об опасности. Меч верховного мага сам по себе магическое оружие. И мне с моим вторым уровнем и отсутствием магии к нему лучше не соваться.

Я вежливо поблагодарил и отказался. Маг откровенно усмехнулся и вопросительно посмотрел на меня.

– Продадим, Мявка? – предложил я разделить ответственность. В отличие от меня кошка ничуть не сомневалась.

– Мяу, – утвердительно сказала она.

Я вздохнул и сказал:

– Хорошо.

Маг кивнул.

– Разломанную табуретку я бы то же хотел купить, если вы позволите.

Помня, как извинялся хозяин, давая огромную для повседневной жизни сумму, я понял, что сейчас определится – является ли этот старик честным человеком или он им только хочет казаться. Маг не подмочил свою репутацию:

– Заплачу четыреста золотых.

Я не возражал.

– Из них выйдет примерно четыре жезла, – пояснил маг, – а древесная мелочь пойдет на создание амулетов.

Он провел рукой над разбитой табуреткой и поманил хозяина:

– Много унес?

– Вот, господин, – хозяин ждал вопроса и вытащил из-за пояса щепочку. – Я заплатил за нее пятьдесят семь золотых.

Маг скептически посмотрел на него:

– Кусок стоит больше.

– Я говорил, господин. У меня просто нет больших денег. Господин милосердно согласился.

Маг повернулся ко мне. Я кивнул.

Верховный маг вынес вердикт:

– Сделка законная. Правда, надо бы заплатить пошлину и штраф за ношение меча… – Он скептически посмотрел на меня. – Ладно, пойдем на разовое нарушение законов. В конце концов, вы могли отказаться продать мне артефакты. Засчитаем это в качестве компенсации за грубость моих спутников. Я предлагаю завернуть к меняле, завершить сделку.

Как я понял, в этом мире меняла выполнял не только классические обязанности – обмен денег, но и работал как банк. К одному из них, работающим в организации под называнием «Королевская служба обмена» и, видимо, являвшийся государственным служащим, мы и направились. Гвардейцы, повинуясь молчаливому жесту моего спутника, пошли следом за нами.

Появление верховного мага особого фурора не вызвало, хотя лысый меняла задвигался быстрее. Он выслушал старика, почесал лысину и обратился ко мне:

– Сумму будете брать наличными?

Я задумался. Конечно, золото хорошо звенит. Но что я буду делать такой огромной суммой. Мне золотого хватит на год роскошной жизни.

А какие есть варианты?

– Я могу открыть вам счет в «Королевской службе». Гарантом является король и еще ни один человек в нашем государстве не ушел без своих денег.

В общем, я согласился. Меняла снял с меня ментальную метку и перевел деньги на открытый счет. Пришлось отдать магу меч. Табуретку он уже позаимствовал и нес в руках, не доверяя никому.

Гвардейцы, надо сказать, смотрели на меч весьма уважительно. Я бы тоже так смотрел на вещичку в тысячу золотых. А у меня проблема – купить новое оружие. Впрочем, при сумме в почти полторы сотни золотых проблема приятная.

На прощание верховный маг рекомендовал не забывать его. По его лукавой усмешке я понял, что теперь меня будут постоянно пасти. Что ж делать, большие деньги – большие проблемы.

Однако, через пару дней мой оптимизм испарился, как нравственность из публичного дома. За мной не только ходили, но и охотились. Мявку пытались украсть и если бы не ее страстное желание остаться со мной, это бы им удалось. Кошка отбилась магией, а я – кулаками. Были ли это люди Дилэна или других магов, но мне это очень не нравилось. А после того, как меня попытались в четвертый раз завербовать для проведения «особых операций», я понял – пора сматываться.

Глава 8

Мы спустились в таверну. В нее хозяин пускал теперь за деньги, уверяя, что в ней повышается удача посетителя. По-видимому, он не врал, поскольку в большом зале было не протолкнуться от магов и их свит. Когда вечером я попытался поужинать, свободных мест не было. Сияющий хозяин шепнул мне, что половина заработанных денег принадлежит мне. А громогласно отдал приказ принести ужин дворянину и его достопочтенной кошке в комнату.

Я удивился. Мне и в голову не приходило заказывать питание «в постелю». И внимание не будешь привлекать. А то я уже боялся наводнения около себя дворян, ищущих новые магические заклинаний и свободно блуждающие потоки маны. Но опасения не оправдались. Мы славно поужинали с Мявкой в комнате и улеглись спать.

Утром главной моей задачей было найти оружейную лавку и купить оружие. Я поспрашивал у хозяина, примерно определил маршрут и мы с Мявкой пошли по утреннему холодку.

Лавка еще не работала, но когда я вежливо постучал ногой о дверь, заспанный оружейник не обиделся. Добротная, хотя и не новая одежда означали дворянина, а значит, мага, той фигурой, с которой не станешь ссориться, если ты в нормальном состоянии. К тому же посетитель теоретически означал барыш, что одобряли все торговцы.

Оружия в лавке было прилично. Но шпаг нормальных не было. Я поинтересовался, почему. Оказалось, что здесь было, прежде всего, полевое оружие. Дворян в районе проживало мало, и заказывать дорогие шпаги со слабо надеждой их продать, – слишком расточительно.

Зато мечей оказалось на целый легион. Я решил подобрать меч, близкий к гладию, только качеством получше. Но и после такого сужения рамок поиска клинков оставалось предостаточно. Пришлось углубиться в поиски. Меч – оружие ближнего боя. Нужен надежный. Если он тебя подведет, то… интересно здесь хоронят в гробу или просто зарывают?

Мявка активно помогала мне, бракуя мои кандидатуры и подсовывая свои. Постепенно я стал замечать, что ей интересен, прежде всего, внешний вид. Накладки из золота, драгоценности приходили ее в восторг, а такая мелочь, как надежный клинок, она простодушно пропускала.

Естественно я отказывался от ее выбора. Мявка оскорблялась, била хвостом по моим ногам, рычала. Мне пришлось поставить вопрос ребром:

– Мы тебе подвираем безделушку или мне меч?

Вопрос поставил Мявку в тупик. Она даже пасть разинула и глаза выпучила, создавая лучшие условия для мыслительного процесса. Закончился он, похоже, ничем. Мявка уклончиво мяукнула и продолжила мне активно мешать. Но я уже выбрал меч. Недорогой, за пятьдесят серебряков. Простая рукоять из акульей кожи, клинок без украшений, но из качественной стали и прокован хорошо. Я заплатил деньги и вышел из лавки. Следом за мной вышла Мявка, недовольная покупкой и старательно подтверждающая это мявочными воплями.

Ох, уж эти бабские заморочки. Я шел по улице, не обращая внимания. Тогда Мявка напала на местного пса. Тот был раза в два больше – эдакая туша с размером с пони – и рассчитывал задавить массой. Но вскоре ему пришлось опозорить свое мужское положение и кровоточа многочисленными ранами драпать, что хватало лап.

Пес был породистым и стоил, наверняка, дорого. Но еще больше я опасался, что он был любимцем знатного дворянина (сильного мага) и хозяин не захочет останавливаться на денежной компенсации.

– А ну, малыш, давай-ка деру от сюда, – предложил я. Мы помчались по бездорожью, концептуально игнорируя улицы, по которым нас могла преследовать погоня. Минут через двадцать я решил, что хватит.

Мявка умудрилась вляпаться то ли в грязь, то ли в дерьмо. Я сорвал пучок травы и принялся обтирать ее лапы. Самостоятельной кошке такая забота не нравилась. Она дергалась, мяукала, всячески намекая, что она уже большая.

Я не обращал внимания, перешел к животику. Тогда Мявка сменила тактику и потрогала мое плечо лапой.

– Мяу, – проинформировала она меня. Я заподозрил какую-то кошачью хитрость и оставил пучок травы в руке, намекая, что сразу же начну, как только буду убежден в некомпетентности Мявки в качестве информатора.

Пучок пришлось бросить. Кошка показывала на вербовочный пункт. Я выразил сегодня желание слинять из столицы на энное количество дней и Мявка это запомнила.

– Сама себя приведешь в порядок, – предупредил я ее и пригрозил: – проверю!

– Мяу, – беспечно ответила кошка. Она свято верила в свои возможности обольстительницы и покорительницы мужских сердец.

Ладно, посмотрим. Я зашел во двор вербовочного пункта и сразу же напоролся на дерьмо.

– Эй, ты, сын собаки и домарга, – сообщило дерьмо за моей спиной, – тебе дорога в дом для мальчиков, а ты по ошибке зашел на вербовочный пункт.

Я повернулся и увидел салагу лет девятнадцати. Черт, мне ведь тоже девятнадцать. Хорошо, парень лет девятнадцати. Белобрысый, носатый, в меру смазливый, одетый достаточно богато, чтобы заподозрить в нем дворянина, но не настолько, чтобы претендовать на титул графа. Но я-то тоже не вчера с дерева спустился.

Я подошел к нему и ударил в подбородок. Парень снисходительно смотрел на меня, не веря в реалистичность моих действий. Когда рука уже описывала замах, он, наконец, сообразил, что его действительно будут бить. Поздно.

Парень рухнул на землю, но не утратил боевого духа и собрался взлететь соколом, чтобы броситься на меня. Тут около него оказалась Мявка и, поставив обе лапы на грудь, зарычала прямо в лицо, показав зубы без всякого признака кариеса.

Мявка явно была недовольна отношение молокососа к своему хозяину. Мне еще показалось, что она более недовольна, что драка произошла без нее и теперь она не знает обо всех деталях. Чтобы показать свое недовольство, Мявка перенесла тяжесть тела на левую лапу, выпустила на правой когти и аккуратно провела одним из них парню по горлу, оставив царапину. Парень забыл, как надо дышать.

– Господа, здесь произошло какое-то недоразумение, – воззвал он к нашей совести.

Я ударил его немного неловко и получил маленькую ссадину. На этом основании счел помилование актом излишнего гуманизма. Мявка в силу своего происхождения вообще не знала о правах человека. По ее мнению, сильный всегда ест слабого. Поэтому слабый должен убегать, а кто не убежал от сильного, тот сам виноват. О чем и сказала поверженному пареньку, дыхнув ему в лицо.

– Спасите, – негромко не позвал, попросил парень, – помогите. Я хочу жить.

– Я тебе говорил, Зурат, нарвешься, – услышал я знакомый голос. Да никак Серог. Орк по привычке чего-то жрал, то ли пирожок, то ли освежёванную крысу. Мне он обрадовался и дружески пожал руку.

– Ты чего здесь? – поинтересовался он.

– Решил уехать из столицы, примелькался тут кое-кому, – признался я.

– Охо-хо, – взревел орк и хлопнул по плечу. Пришлось приложить все силы, чтобы удержать плечо на прежнем уровне. – Я тоже влип в драку в таверне. Да и скучно здесь. Вон Зурата тренирую, а он от меня бегает. – Пойдем к вербовщику, – предложил он, доев непонятно что.

А этот? – я ткнул в Зурата.

– А, – пренебрежительно фыркнул Серог. – Просто не обращай внимания, а если окажется на пути, пинай. Он не стоит внимания.

– Привет, Мявка, – поздоровался он с кошкой, – выросла то как, – стал перечислять орк, – спинка как у лошади, хвост как у дракона, а попка как у настоящей девки.

Мявка заурчала. С Серогом они сначала были как кошка с собакой, но потом стали почти дружить, тот ее подкармливал тем, что ел сам. Правда, кое-что ей не нравилось, например, она наотрез отказывалась есть дождевых червей, которые Серог считал деликатесом.

Она забыла свою кровавую забаву, подбежала к орку и стала тереться о его ноги. Зурат, забытый всеми, сначала остался лежать на прежнем месте, а затем потихонечку пополз в сторону, позоря дворянское сословие, обязанное встречать опасность грудью.

Орк погладил ее по голове. Мявка мррыкнула и шлепнула его хвостом. Я прекратил эту идиллию, напомнив о вербовщике. Орк встрепенулся и повел нас внутрь здания.

Кабинет вербовщика напомнил мне советский военкомат. Сначала я прошел медкомиссию, тщательно изучившую меня. Мне скомандовали раздеться до подштанников, которые здесь заменяли трусы. И я пошел по кабинетам, в которых, как и у нас, медиками работали преимущественно женщины. Некоторые были молодыми и даже очень ничего. Меня тоже откровенно разглядывали и я поеживался, почувствовав себя представителем мужского стриптиза.

Мявка наотрез отказалась оставаться в раздевалке, матерясь по кошачьи и угрожая когтями. Работники вербовочного пункта не особенно возражали. Как я понял, не у меня одного было личное животное. Маги видели не кошку, а знак волшебства, а остальные воспринимали Мявку как амулет, что во многом также верно.

Медкомиссия признала меня здоровым без ограничений. Было бы странным, если бы я оказался инвалидом. Однако интересно. Я ожидал увидеть полуграмотного толстячка в засаленном сюртуке, стремящегося любым образом затянуть на военную службу, а здесь все на высшем уровне.

Кроме здоровья меня проверили на выносливость и силу мышц, а также магический потенциал, который, как и раньше, равнялся нулю.

В заключение меня принял немолодой джентльмен. Он просмотрел пергамент с данными. Я не представлял для него особого интереса. Молодой пацан, полный здоровья, что естественно в эти годы, слегка обученный, со слегка повышенным мышечным тонусом, слегка повыше первого уровня. Все еще впереди, если не убьют. Мявка вызвала некоторый интерес, но и только. Будучи магом, он видел магическую сущность животинки, но это не входило в его профессиональные обязанности. А потому он остановился только на требованиях к новобранцу.

– Кампания не трудная, – объявил джентльмен. – Посему для молодого, хотя и тренированного дворянина два серебряка в месяц на всем готовом. Оружие…, – он посмотрел на меня, – впрочем, у тебя есть. Рядовым в третью сотню отряда его светлости шевалье Анре Дэмента!

Обычная карьера. Я отставил ментальный слепок, получил задаток (серебряк) и отправился с Мявкой разыскивать место своей дислокации. Серог, конечно, уже исчез. Наверняка отирается около кухни, если командир не припахал.

Я сам нашел казарму, расположенную на окраине столицы. Десяток был почти сформирован. Десятник – жилистый дядька лет сорока, по виду выслужившийся ветеран, встретил меня хмуро.

– Дворянин?

– Дворянин.

Десятник мучительно вздохнул. Я предположил ход его мыслей. Сопляк из дворян, отправляется повоевать пару месяцев, чтобы оставшиеся годы жизнь хвастаться военным прошлым, и получить для ускорения карьеры отметку в личное дело об участии в боях. Будет важничать и постоянно нарушать приказы. И построить его можно только другому дворянину. Десятник же простолюдин. Вспоминая Зурата, с десятником можно было согласиться.

Но я не стал облегчить жизнь командиру, соорудив спесивую рожу. Десятник поморщился, поглядел на Мявку, предупредил:

– Кошку будешь кормить за свой счет.

Я согласился. Для меня проще было бы на казенный счет кормить Мявку, а я бы кормился за свой. Сэкономил бы! Хотя с моими-то золотыми я, если бы была возможность, нанял весь отряд Дэмента. Но увы, нанимать мог только владетель. Барон – до пяти десятков, граф – до четыре сотен и так далее. Дэмент, конечно, свой отряд не нанимал, он сам был нанят Майдорским королевством.

Кстати, Зурат, увидев меня в том же десятке, где служил он, перепугался и ходил тише воды, ниже травы, что не спасало его от издевательств Мявки. А потом на второй день вообще исчез, не понятно к кому приклеившись. Я махнул рукой. Мне он совершенно не нужен.

В первый день обед я пропустил, а ужин оказался неожиданно вкусным. На еде наемников королевство не экономило. Миска гречки с говяжьими потрохами и луком, свежая лепешка, несмотря на свою простоту понравились мне не меньше, чем обед в гостиничной таверне. Мявка со мной согласилась, умяв купленную ей порцию каши и позаимствовав немного у меня.

Серог, увидев аппетитно вкушающую кошку, одобрительно кивнул. Он попросился сесть рядом со мной, поскольку остальные солдаты старательно отбивались от сомнительной чести кушать с ним. Орк жрал по обычаю «элегантно», так, что отбивал всякий аппетит. Он помогал ложке, зачерпывая кашу грязной рукой, шмыгал носом, втягивая назад длинные сопли и часто рыгал и пукал, распространяя неприятный запах. Нельзя сказать, что я был в восторге, но за время похода с Арманом привык к манерам Серога и не обращал внимания. Поскольку столы были четырехместными, то на вакантных места присоседились феи Верк и Машк, тоже отправившиеся в поход.

Ребята на двести процентов оправдали свой авторитет, оказавшись первыми задирами в отряде. Они подрались, наверное, с каждым солдатом, за что были биты соединёнными компаниями. Как ни быстры феи, но справиться сразу с десятком и им было не под силу. Разумеется, что ночевали они в основном на гауптвахте и свободное время проводили за общественно-полезными работами – чисткой туалетов, например. За стол к себе их никто не пускал. Но феи не унывали. У них был такой характер и они считали обмен плюхами нормальным мужским разговором. Со мной и Мявкой они не задирались. После столкновения с разбойниками мы были для них из своей кампании. Кошка была такого же мнения, обрадовалась, облизала каждого из феев, пощупала их крылья, замурлыкала, представляя их в развернутом виде.

Но я обломал ее намерения, отозвав есть. Война – войной, а кушать хочется всегда.

После ужина было свободное время и я занялся осмотром одежды и оружия – на всякий случай. В Тиссете я немного подновил свой гардероб, купив нечто похожее, что уже носил, но лучшего качества и новое.

Следующие дни были посвящены муштре и шагистики. Приходилось терпеть этот курс молодого бойца, благо особо сильно не гоняли – берегли солдат. Учили нас пехотному строю. Конницы здесь почти не было, поскольку хорошие скакуны отсутствовали. А те «лошадки», которые тащили телеги Армана не вытягивали на них даже условно.

У людей не оказалось и лучников. Но луки были и весьма хорошие. Какое-то несоответствие.

– Зачем усложнять жизнь, – сказал Серог, к которому я обратился с вопросом. – Люди и орки хорошие пехотинцы, но плохие лучники. Как не учи, любой эльф перестреляет тебя в два счета. Нужны лучники – нанимай их, благо эльфы охотно поступают во все армии, кроме последователей Темного. Их они ненавидят.

Логично.

На пятый день наш отряд выступил на восток. Около пяти сотен пехоты, полусотня эльфов, несколько кавалеристов, изображающих из себя посыльных, обоз – вот и все силы. Вел нас шевалье Анре Дэмент – дальний родственник из боковой линии этого могущественного рода. Анре был воином. Серог, забегавший ко мне поболтать и побороться с Мявкой, вполголоса рассказал о его боевой жизни. Анре начал с рядовых. Разумеется, его быстро сделали командиром, Дэменты не могли быть простым пушечным мясом. Но вверх не пускали. Кому-то видимо наступил на ногу. Пост пятисотенного, что-то вроде командира полка, если соотнести плотность населения и численность войск, был его максимумом, на котором он держался уже лет пять.

Куда мы идем, нам, разумеется, не сказали. Мои скудные географические знания подсказывали наличие в той стороне Ганворского герцогства. Кстати, статус герцогства совсем не говорил о его слабости по сравнению с королевством. Кратковременное пребывание в столице позволили мне создать впечатление о Ганворе, как о сильном государстве, ни в чем не уступающем Майдору.

Но почему герцог не объявлял себя королем, я понять не мог. Мои немногочисленные собеседники, которым я задавал этот вопрос, как один объявляли, что так пожелал Солнцеликий. Хорошая позиция. И голова не болит от лишних раздумий. Бог дал – бог взял.

Вялотекущая война между соседями шла столетиями, что не мешало вести торговлю, обмениваться посольствами и даже участвовать в совместных военных коалициях. И на этот раз период хороших отношений сменился на не очень хороших и Дэмента отправили напомнить о могуществе Майдора. Хотя наверняка наш булавочный укол в случае победы не окажет никакого воздействия на положение стран. Как и наше полное уничтожение. Ну пропало вместе с обозными шесть сотен. Подумаешь, потеря. Я стал понимать, что мои невинные попытки исчезнуть на некоторое время из столицы обернулись другой стороной. Не убили в столице, могут добить в степи. И что делать обученному, но рядовому, если на него пустят количественно и качественно превышающего противника?

Мявка, шедшая рядом, почувствовала мое настроение и толкнула боком, едва не сбив. Поосторожнее, девица, в вас уже не полкилограмма. Но настроение подняла. Что я заранее плачусь. Как говорят местные, помоги нам Солнцеликий и никаких гвоздей!

Погода радовала. Стояла ранняя осень. Дождей не шли более месяца, а некоторую пыль можно было потерпеть. Прохладное утро стимулировало солдат на активное передвижение. Днем теплело, но даже в полдень не было жарко. Дэмент солдат не гнал, предпочитая сохранять их свежими. Сам он ехал на эльфийском единороге, стоящим баснословных денег – подарок богатых родственников. Единороги – животные, создаваемые эльфами волшебством из каких-то существ, у людей не росли и потому в Майдоре были редки.

Мы шли налегке – оружие и личные вещи были в обозе. Я тоже сдал все – щит, лук, стрелы, мешок, оставив только меч. Он был заметно лучше клинков казенной поставки. Казенные гладии, что в Груманте, что в Майдоре – не металлические прутья, но радуют не очень. Это я познал еще на себе. Не надо провоцировать желающих улучшить свою амуницию.

Мявка поначалу не захотела быть нахлебницей и пошла своим ходом. Но через десяток даций начала поглядывать на меня, прижимая уши в знак признания своей ошибки. Я сначала игнорировал ее немые просьбы, но потом все же взял на руки. Мявка радостно заурчала. Но нести десять килограмм на руках тяжеловато. Я поместил ее в мешок, к которому приучал последние дни. Мявка удобно устроилась, я закинул мешок за спину и двинулся дальше. К вечеру остановились. Прошли сегодня немного – Дэмент втягивал солдат в поход. Я думаю даций тридцать – тридцать пять. Меня это устраивало – ноги опять разбил, хотя и не так сильно, как в прошлом походе. Каждодневная ходьба позволила нарастить мозоли.

Прибежал штабной человек. Им оказался старый знакомый – Зурат. Умеет человек устраиваться!

– Пехотинец Дэмент, немедленно к его светлости.

– Зачем? – по штатской привычке спросил я.

– Не твое дело, – грубо ответил он. – ты идешь, или надо пнуть для ускорения? Будешь, как небо, зеленый и сияющий.

Я встал, медленно оглядел его. Нарочито лениво спросил:

– Какую руку тебе отрубить – левую или правую?

– Да как ты смеешь… – начал он и начал стремительно бледнеть, когда увидел, что моя рука потянулась к мечу. В отличие от гладия, он имел обоюдоострое лезвие.

– Его светлость просил явиться срочно, – просительно сказал он, – пожалуйста.

Струсил, паразит.

– Пошли.

Мы вошли в большую палатку, точнее сказать, шатер. Я впервые видел Анре Дэмента поблизости. Ростом пятисотенный с меня, но с брюшком. Он бросил на меня внимательный взгляд.

– Виктор Дементьев, – отрапортовал я и сразу же заявил: – Не родственник.

– Не знаю, не знаю, – недоверчиво покачал головой Дэмент, – что-то в тебе напоминает моих родственников. Тебя не сканировали на происхождение? Нет? Надо будет попробовать после возвращения.

Я немного напрягся. Не хватало еще влипать в местные политические игры. Сильные друзья подразумевали наличие сильных врагов. Окажешься между двумя жерновами.

– Я иномирец, – просветил я его, – плохо знаю ваш мир, но сомневаюсь, чтобы мои предки были связаны с местными жителями.

Шевалье снова покачал головой и перешел на другую тему:

– Но я пригласил тебя не из-за этого. Тебя часто видят с орком и двумя феями. Главные задиры и бузотеры. Избавиться бы от них, но солдаты они хорошие. Такие не побегут и другим не дадут. Я решил назначить тебя десятником в четвертую сотню, где служат нелюди. Построй их, а то подрывают дисциплину во всем отряде. – Он с любопытством посмотрел на Мявку, мирно сидящую у моих ног. – Ты такой кошатник?

– Это Мявка, – погладил я ее по голове, – знак волшебства.

Кошка внезапно открыла глаза и впилась в пятисотенного своим знаменитым колдовским взглядом.

Дэмент от неожиданности покачнулся:

– Упаси меня Солнцеликий, – обратился он к богу. Замолчал, используя магию для распознавания кошки. – Действительно знак. А ты не простой дворянин. И после этого ты будешь говорить о своем неродстве? Ты должен принадлежать одному из великих родов королевства. Иных знаки не признают.

Он походил по шатру, размышляя о чем-то.

– Ладно об этом. Поздравляю тебя с повышением.

– Я еще не давал согласия, – попытался я поторговаться.

Дэмент удивленно посмотрел на меня. Лицо его закаменело и моя карьера явно помчалась к закату.

– Я только хотел попросить у вас для укрепления десятка одного штабных людей – Зурата.

Дэмент помолчал, вспоминая. Лицо его смягчилось.

– Этого хлыща… – мнение о нем у пятисотенного явно совпадало с моим. – Бери. И иди, не испытывай мое терпение, – он скосил взгляд на Мявку, наличие которой, видимо, стало одним из дополнительных факторов быстрого успокоения.

Испытывать терпение привыкшего к беспрекословному подчинению командира действительно не стоило. Я четко провернулся и вышел.

Глава 9

Четвертая сотня располагалась неподалеку от десятка, в котором я ранее служил. Собрав вещи и доложив десятнику о стремительной карьере, я пошел к своим подчиненным, провожаемый облегченным взглядом. Хотя я не сделал ничего неприличного, но десятник подпрыгивал при одном моем виде.

Тянуть с переходом не стоило – подходило время ужина. А то в одном десятке я останусь без еды по случаю отбытия, а в другом – по случаю неприбытия. Я шел и размышлял о карьерных успехах. Хорошо это или плохо?

С одной стороны, хорошо. Зарплата выше, на серебряк в месяц. За сто месяцев я заработаю на золотой больше, чем рядовой. Ух ты. С моими-то золотыми этот серебряк нужен мне, как Мявке губная помада.

Зато увеличилась возможность загнуться. Судя по имеющейся практике, десятник в основном подавал пример своим солдатам, как лучший и дисциплинированный воин. Командует же сотник. А значит, в случае боя я должен повести остальных за собой.

Одно прельщало – мое тщеславие изрядно грело душу повышением. Человек слаб. Даже движение к смерти расценивается как продвижение. Что б мне пусто было!

Десяток – все семь разумных душ – еще не знали о смене власти и встретил меня дружески. Но когда я сказал о новости, феи, до этого дружелюбные, начали дерзить, показывая все признаки враждебности. Машк проворчал о всяких крысах, которые постоянно надоедают. А Верк демонстративно начал чистить нож. С сопротивлением надо покончить одним ударом.

– Мявка, – попросил я в полголоса кошку помочь удачей.

Машк подлетел на высоту моего роста и вызывающе посмотрел мне в глаза. Очень хорошо, а то на уровень метровой высоты бить неудобно.

Удар! Машк рухнул на землю. Я повернулся к Верку, собираясь повторить удар.

– А я что, я ничего, – быстро сказал он и спрятал нож. Фей выглядел потрясенным.

– Как ты его сбил летающего? – поинтересовался он.

Так я тебе и сказал про магию удачи Мявки, способную пробить защиту и посерьезнее.

У тела фея было такое свойство – находясь в воздухе, оно мягко прогибалось на месте удара. И потому удары как бы уходили в воздух. А ответные удары были отнюдь не воздушные. Сегодня я разрушил еще одну легенду. Верк был потрясен.

К нам подошло несколько человек. Я узнал командира сотни. Видимо, поговорка на счет Магомета и горы имеет некоторое место. Только вот не вовремя он.

Я скомандовал всем встать смирно и доложил о своем вступлении в командование десятком. Сотник кивнул, огляделся.

– Что это он? – полюбопытствовал на счет Машка.

– Устал очень, спит, – спокойно ответил Верк.

– Ну-ну, – неопределённо сказал сотник и предложил немного пройтись. Отдав команду готовиться к ужину, я пошел за ним. Мявка, конечно, увязалась с нами.

Сотник откровенно любопытствовал, разглядывая кошку. Та прямо-таки расцвела, испытывая мужское внимание.

– Кого я только не видел, – поделился он со мной своими впечатлениями. – Однажды даже, еще десятником, мне под команду попал вампир. Но знак волшебства вижу впервые. О них столько легенд ходит. Говорят, они в размерах меняются и являются страшным оружием, которое нельзя убить ни физическим, ни магическим оружием.

– Не знаю, – затруднился я с ответом, – Мявка у меня еще очень молодая. – Я с трудом взял ее в руки. В ответ она лизнула меня в нос. – Одно могу сказать – она носитель удачи. С ней можно несколько раз выкинуть в кости шестерки.

Мявка вдруг стала вырываться из рук. Я опустил ее на землю. Она шустро скрылась в распространяющиеся сумерки, оттуда раздался шум борьбы. Я встревожился, но Мявка уже появилась с птицей в пасти. Положила ее у моих ног, села, гордо обвела всех взглядом.

– Ой ты у меня кормилица, – погладил я ее по голове. Она замурлыкала.

– Степная куропатка! – сотник ударил себе по бедру. – Полезное животное твоя кошка. Не только магией сильна. Эта птица украсит любой стол, даже королевский.

Он помолчал, сменил разговор на более серьезный:

– Укрепляй десяток. У нас осталось дня два спокойной жизни. А затем начнутся стычки. Я не сторонник рукоприкладства, но эти феи достали меня побольше болотной лихорадки. Поэтому я ничего не буду замечать. Даже лежащего в отключке фея, которого, как я понимаю, ты немного проучил. Не каждый день увидишь такое. Орк получше, но упрям и туп. Необходимо его хотя бы приручить к строю.

Я молча отдал честь. Поручение не из приятных, но долг дворянина обязывал. Хотя Серога научить строю, все равно, что женщину – экономии.

Возвращению соответствовало начало ужина. Разносили еду. Я купил дополнительную порцию для Мявки, подпрыгивающей на месте от нетерпения. Машк угрюмо ел свою кашу.

– Послушай, – сказал я ему, – начал ты. Я только ответил. Как ты вообще собираешься отрабатывать деньги, если не подчиняешься своему командиру. Или тебя отдать под суд трибунала?

– Так то…, – начал Машк, но махнул рукой, – а-а-а, сдаюсь. Принимай сдачу, Мявка.

Мявка одобрительно мяукнула, не отрываясь от каши. Птицу отобрал Серог, пришедший в ужас от моего намерения отдать ее кошке. Он заявил, что только через его труп и пусть его я изобью, но птицу он сварит и разрежет на доли по количеству разумных и неразумных в десятке.

– И тебе достанется, – сказал он недовольной Мявке, – а бульона сколько будет! Очень вкусный, – подчеркнул он. Простодушная кошка пошла на поводу и облизнулась, предвкушая пиршество. Серог был такой краснобай, что хоть в доценты выбирай. Видел я таких, тараторят, рта не закрывают.

Машк тоже вдохновился предстоящим блюдом. Как я понял из его путанных извинений, его не то, чтобы оскорбила моя карьера, а ее быстрота. Они уже лет пять тянули солдатскую лямку, переходя из отряда в отряд, в том числе и купеческую охрану, что в Майдоре шло в зачет общих лет службы, но даже повышения солдатской оплаты не добились. А тут я, из-за того, что являлся дворянином, уже стал десятником. Машк понимал абсурдность своих обвинений – десятника я отчасти получил заслужено, хотя в чем-то он был прав. Но наезжал на меня он зря, даже Верк, хотя и поддержал его, но нехотя. И посему Машк с готовностью пошел на мировую, тем более, я был сильнее, а у феев это ценилось высоко.

Доели кашу. Серог сидел расслабленный, ковырялся когтем во рту. Я оглядел народ. Серог смотрел на мир с оптимизмом, оба фея смирились с положением подчиненных. Меня они знали и я их устраивал. Машк, правда, периодически трогал подбородок, но претензии не выражал. Плюха по-мужски. А вот люди были насторожены. Особенно Зурат. Я его, конечно, держать буду в черном теле, но он должен будет относиться ко мне с доверием, не мечтать ударить в спину.

– Машк, ты у нас провинился.

– Чо я то, почему у меня такая жизнь пошла, – сразу встал на дыбы фей.

– Я тебе дам деньги, – сказал я, не слушая, – найдешь, где хмельное купить?

Обычно помимо казенной кухни при армейских частях снабжением занимались частные лица, которых я назвал маркитантами по аналогии с земными. Они продавали продукты, не входящие в паек, и, конечно, хмельное. Их статус не определялся никакими законами и зависел от решения командира. Шевалье Дэмент пьяные оргии не одобрял, но и не отрицал категорически хмельное и некоторые деликатесы. Это я и имел в виду. Пронырливые феи, разумеется, все знали.

Машк прервал свои излияния по поводу горестной жизни. С интересом посмотрел на меня:

– Есть пиво, но оно слабое. Пять медяков кувшин.

Кувшином у них была стандартная посуда примерно в два литра. В каком-нибудь городишке или деревне, где каждый имеет пивоварню, а ртов мало, это было дорого. Дорого даже для Тиссета. Но здесь, в безлюдной степи, нормально.

– А еще что есть? – решил я разведать обстановку.

– Есть настойка, – втянулся в разговор Серог, поняв, что его десятник настроен серьёзно. – Получше, чем это пойло. Десять медяков кувшин.

Крепкое? – заподозрил я намерение устроить групповую пьянку до посинения.

Серог почесал пигментные пятна на голове, очень похожие на редеющую шевелюру.

– Дэмент нам устроит оскопление, сели завтра не сумеем подняться. Или сегодня будем шуметь на весь лагерь, – рассудительно сказал он. – Поэтому не больше полкувшина на человека. Слышите вы, ногокрылые.

– Хватит и половины на одного, – Машк довольно потер руки, забыв о недовольстве. – Как командир?

Я вынул из кошелька горсть меди. – Купи четыре кувшина настойки и закусь к ней. Мявке купи какую-нибудь вкусность. Молочное что-то есть?

– Что-нибудь будет, – бодро заверил Машк, довольный скорой выпивкой.

Мявка в такт одобрительно замурлыкала. Таким образом, у нас было две группы фанатов – одна – выпить, вторая – поесть. Группы соединялись Серогом, всегда готового выпить и закусить.

Каждый занялся своим делом. Орк обработал тушку птицы и поставил котел с водой на огонь, Машк ушел с двумя людьми к маркитанту, остальные направились за дровами. В степи их сбор был весьма трудоемким и даже опасным. Если не разведчики ганворцев, то крупные степные хищники с легкостью могли завершить жизнь и карьеру.

А я развалился у костра и стал бездумно гладить Мявку. Кошка умильно мурлыкала и, ловя мой взгляд, облизывалась. Чествовала, что сегодня перепадет и ей.

Описывать пьянку всегда легко. Выпили – закусили, выпили – закусили. И так большое количество раз. Феи вырубились первыми. У них глаза всегда были больше желудка. Затем свалились люди, перед этим в сотый раз поклявшись в личной преданности. Серог пересидел и меня, что я увидел напоследок.

Утро встретило меня головной болью и рвотными позывами. Только начинало светать. Мявка заметила мое пробуждение и обрадовано стал перебирать лапами на моей груди. Я с трудом сходил к реке и умылся. Холодная вода освежила меня. Стало немного лучше.

Возвратившись, я заметил сотника, который задумчиво осматривал следы пьянки.

– У нас, конечно, не монастырь, но вы выделились и здесь, – покачал он головой. – Десятник вполне соответствует десятку. Дэмент, услышав вашу пьянку, объявил, что сегодня вы вне очереди идете первыми, а завтра в порядке очереди. Твой десяток орал ночью на территории лагеря, на зависть всему отряду.

– Ага, – мне было настолько все равно, что я даже не стал возмущаться.

Сотник понял мое состояние, но продолжил:

– Выбирай, военный суд, или ты платишь мне по таксе пять серебряков.

– За что? – удивился я.

Сотник молча закатал рукав рубашки левой руки. На кисти были характерные следы кошачьего укуса. А размеры прямо указывали на Мявку.

Я молча повернулся к кошке, которая при виде сотника села на пятую точку и с живейшим интересом вслушивалась в наш разговор. Когда она услышала о пяти серебряках, забеспокоилась, длинный мощный хвост в раздражении забился, заметался по траве. Поймав мой взгляд, Мявка окончательно не выдержала. Черная тень пронеслась в воздухе. Сотник был сбит с ног и прижат к земле. Кошка принялась за свой коронный номер. Она положила лапы на грудь, чтобы жертва почувствовала ее вес и за одно поняла всю тяжесть своей вины и зарычала, распахнув пасть с приятными на расстоянии зубами. Горячее дыхание накладывало последние штрихи на эту картину устрашения.

Сотник оказался бесстрашным воином. Нельзя сказать, что он был спокоен, но паниковать не стал.

– Ты ведь не станешь меня убивать, малышка? – ласково спросил он.

Мявка на провокацию не поддалась. Она была девочкой практичной и, как я не раз видел, немного разбиралась в финансах. Деньги у нее прочно ассоциировались с покупкой еды, а еда – это святое. Пожрать она любила, так что у сотника не было никаких шансов объегорить кошку.

Мявка начала искать, куда бы цапнуть свою жертву. Сотник понял, что у него осталось совсем мало времени для сохранения своей шкуры.

– Хорошо, я признаю, что во вчерашней драке есть и моя вина. Не буду обращаться к его светлости, и денег не надо. Но тогда хотя бы оплати лечение укусов.

Это были стоящие слова.

– Мявка, иди ко мне, – позвал я.

Кошка подумала и подбежала ко мне. Я потрепал ее по голове, спросил у сотника:

– А что случилось вчера?

Сотник встал, одернул рубаху.

– Случилось, – проворчал он. – Когда вы вчера нажрались до свинского состояния, Дэмент велел утихомирить. Какой там! Как ты с орком справляешься? Я просто не смог его сдвинуть с места. Вот и решил подшутить, утащить твое оружие. Она не дала. Так тяпнула, я думал, руку откусит.

Я потрепал Мявку по голове:

– Это она лишь предупредила. Цапнула бы по-настоящему, откусила бы. Молодец, солдат. Получишь дополнительный кусок мяса.

Мявка порывисто рявкнула: «Мяу». Мол, служу трудовому народу!

Да, зверь, у тебя одни таланты.

Мы еще поговорили и сошлись на том, что он сходит к лекарю, а потом я оплачу запрошенное за лечение.

Сотник ушел. Я без всякого сожаление вылил воду из бурдюка на Серога. Орк медленно открыл глаза, непонятливо оглянулся, ощерился:

– Это ты. А я уже размечтался дать по морде своему обидчику.

Я хмыкнул и предложил:

– Ты можешь попробовать.

– Да и попасть в зубы твоей кошке. Покорнейше благодарю.

– Серог, за вчерашнее мы наказаны Дэментом. Два дня будем передовым отрядом. При чем сегодня вне очереди и без зачета.

Орк застонал. Мало что передовой отряд подвергался особой опасности быть атакованным врагом, так еще и приходилось выходить на час раньше. А его даже сидя покачивало. А стоя пошатывало, – это уже чувствовал я.

– Ты знаешь, что будет в случае неисполнения приказа.

– Трибунал, порка и лишение платы, как минимум. А могут и камнями закидать в назидании остальных.

– Поэтому тащи бурдюк с водой и лей на всех, не жалей. Через час мы должны выйти.

Глава 10

Через час мы вышли. Для этого пришлось с помощью Серога побросать всех в воду и держать там до тех пор, пока синие люди и нелюди не пришли в себя и не поприветствовали матом своего командира. Я взаимообразно ответил, потребовав немедленного приведения десятка в порядок. В противном случае моим подчиненным был обещан противоестественный секс с свежевыкопавшимся зомби.

Феи мне на всякий случай поверили. Мявка и мой мордобой приучили их не вставать на моем пути. Люди, знавшие непоседливость феев, понимали, что просто так они не уступят. И поэтому тоже шустро вылезли из воды и занялись сбором.

Орк сбегал на кухню за кашей и даже выпросил миску похлебки, которая пришлась к месту. Хотя люди поели немного, и я их понимаю, сам съел только несколько ложек похлёбки. Феи есть отказались совсем. Зато Серог и Мявка ели за троих. В этом они были похожи, готовые есть в любое время любое количество пищи. Может, зеленошкурые произошли от хвостатых?

Когда к нам пришел сотник с приказом выступать, и, как я понимаю, проверить боеготовность, мы относительно пришли в себя и теоретически были готовы идти. Оружие было взято из обозной телеги, осмотрено, при необходимости подогнано, солдаты одеты и подкормлены. Каждый держал свое оружие – люди меч и щит, феи – дротики, орк – дубину. У меня кроме стандартных щита и меча, за спиной находились лук и стрелы.

И ничего, что все были синие (орк – тёмно-зелёный). В приказе о выступлении ничего не говорилось о цвете лица.

Осмотрев десяток, сотник скомандовал выдвигаться. Конкретно нам была поставлена задача – дойти до места следующего ночлега у родника, занять его, и не дать врагу застать основные силы врасплох.

Но перед выходом из лагеря нас ждало еще одно испытание. Десяток был встречен самим Дэментом. Несмотря на ранний час, пятисотенный, в сопровождении воинов из собственного десятка, прохаживался около дозорной заставы, оберегающей лагерь от внезапного нападения.

Увидев страдальцев, Дэмент откровенно засмеялся.

– Как здоровье? – осведомился он. – Выпить не хотите?

Феи недружелюбно посмотрели на него. Вода, принятая внутрь и наружи, немного облегчила их страдания, но до нормального состояния было еще далеко.

Дэмент, ничуть не испуганный мрачным молчанием нелюдей, еще раз оглядел десяток.

– Еще раз так нажретесь, получите десять палок на каждого и хороший штраф, – пообещал он.

Шевалье хотелось поговорить и я остановил солдат.

– Я, собственно, чего вышел к вам, – пояснил Дэмент, – нам очень нужен пленный. Пока мы идем вслепую и можем попасть в западню. Учитывая важность проблемы, я дам за него золотой.

Солдаты переглянулись. Даже феи несколько оживились. Золотой – это было хорошо даже на всех. За весь поход они вряд ли получат больше десятка серебряков. Осталось только поймать гада.

Дэмент был доволен их реакцией. Дисциплина – дисциплиной, но денежкой солдат тоже надо подбадривать. Благо ему выделялась на это кругленькая сумма. Майдорский король действовал на капиталистический манер, используя материальное стимулирование. Больше сделаешь – больше получишь.

Шевалье милостиво кивнул и отправился в свою палатку. Отряд вскоре тронется, а ему требовалось поговорить с сотниками и отрядными магами.

Я уныло посмотрел вперед. Уже второй день на горизонте вырисовывались невысокие, но, говорят, крутые горы, перемежающиеся ущельями. Вроде бы близко, но сколько идем, а они остаются на прежнем расстоянии. Серог, однажды побывавший здесь, пообещал, что мы подойдем завтра после обеда. Там находился город Клария, столица одноименного баронства, – по мнению большинства солдат, цель нашего похода.

Утренние страдания были только началом процесса похмелья. Солнце поднималось все выше и выше. Было не жарко, но нам оказалось достаточно и этого. Бурдюк с водой мы опустошили еще на первых десяти дациях. Затем пришлось испытать граничное состояние, именуемое сушняк. Во рту пересохло, даже слюна пропала. Хотелось упасть и забыть обо всем. И пусть потом выпорют. Пусть забьют. Только бы не двигаться.

У остальных состояние было не лучше. И когда Серог сообщил, что идти еще с десяток даций, десяток горестно взвыл. Но деваться было некуда. Приказ надо выполнить любой ценой. Почти как в России. Да и пить здесь нечего. Вода находилась на месте стоянки.

Я с завистью посмотрел на Мявку. Совершенно здоровая и еще сытая после завтрака, она носилась вокруг кучки измученных существ, ловя бабочек и атакуя траву в поисках наиболее подходящих цветов. Мои попытки призвать ее к порядку ни к ему не привели. Кошка совершенно не признавала такое понятия, как дисциплина и не хотела чинно идти рядом со мной.

Вдруг она застыла, забыв опустить ногу.

Кого-то заметила. И явно не бабочку или куропатку.

– Всем стоять, – негромко скомандовал я. За нами шпионили. И теперь требовалось его обнаружить. В лесу шансы были бы близки к нулю, но в степи противники оказывались слишком уязвимыми.

Мявка зарычала и у нашего противника не выдержали нервы. Из травы взлетел фей и начал разгон, стремясь уйти от стрел наших эльфов, которых не было.

Я глянул на феев. Те поняли мой немой вопрос, замотали головами. С такого бодуна догнать сородича они не могли. Пришлось взяться за лук и выпустить стрелу. С третьей стрелы с помощью удачи Мявки я сумел сбить нелюдя.

Орк подбежал первым в надежде застать фея живым. За остальным подошли остальные. Мявка, хотя и имела возможность, используя четыре лапы, доскакать раньше остальных, торопиться не стала, передвигаясь рядом со мной.

Увы, фей был мертв. Мявкина магия направила стрелу точно в шею и убитый, похоже, не понял, что с ним стало. Я это понял, по дуновению в голове, получив от убитого последний дар. А затем тело сотрясла мелкая дрожь, сообщившая, что у меня теперь третий уровень.

Я думал Машк и Верк встретят смерть, мягко говоря, не совсем позитивно, по своей привычке полезут в драку или, по крайней мере, обругают меня, но они были спокойны. Фей, как и они, был наемником и знал, на что шел. Поэтому вся их "забота" заключалась в обыске убитого. Деньги пошли в мой карман, а родовой оберег, по которому будет определен убитый на родине – в их.

Однако вряд ли фей случайно здесь находился. Прикрывал направление? Феи по своим возможностям были идеальными дозорными. Не каждый раз против них выступает лучник с источником магии удачи, позволяющей на пару сотен шагов бить точно в цель.

– Кто не понимает, почему здесь оказался фей?

Серог потер лаповидные руки:

– Где-то неподалеку наш золотой бегает. Или сидит в кустах, как ему угодно.

– Золотишко, – пропел Верк, – а-у-у.

Остальные тоже оживились, только Зурат оказался настолько насторожен стычкой, что предложил возвратиться за подкреплением.

– Пойдешь первым, – решил я выбивать клин клином, – и если начнешь трусить, сегодня будет твой последний день. Лично зарежу.

– Я дворянин! – всколыхнулся Зурат, – но увидев насупленные лица и морды, притих.

Благородных ты кровей или обычных, но если струсишь в бою и это будет подтверждено товарищами, позорной смерти не избежать. Обычно даже до военного суда не доводят – забивают в бою. Дескать, пал смертью храбрых.

Дальше пошли осторожно, хотя проблемы со здоровьем оставались. До кустарника – предвестника родника, мы дошли совершенно разбитыми. Нашли источник, попили воды. Здесь она было немного тепловатой, но никто не желал терпеть до истока родника.

– Ох, хорошо! – счастливо выдохнул Серог.

– Мне, кажется, полегчало, – признался Зурат, от облегчения забывший о страхе. – Я думал, сдохну по пути.

Я молчал, только хлебал воду, не в состоянии напиться.

Наконец, вода заполнила желудок и тот заурчал, что хватит. Странно, но воды в роднике после нашего водохлебства меньше не стало. Мы выпили, наверное, не меньше стада лошадей. Я опустился ниже и лег в воду. Полностью, во всей одежде. И, наконец, пришел в себя. Остальные тоже повеселели.

Мозги начали работать. Я подумал, где в таком привлекательном месте вполне могут быть враги. Кругом степь, количество водных источников было наперечет. Кто владеет водой, тот владеет территорией. И если наш пятисотенный выдвинул вперед разведку, то почему вражеский командир не может направить дозор с феем впереди? Пора было подключать своих крылатых.

– Верк, – позвал я.

– Я не могу, – заартачился фей. Похоже, эти бездельники, задиры и пьяницы понимают только фактор силы. Я показал кулак. Верк приплелся ко мне. Вчерашнего урока оказалось достаточно и второго фея бить не пришлось.

– Десяток стройся! – скомандовал я. – Положение следующее: в кустарнике около родника должны быть лазутчики ганворцев. Поэтому нам надо не попасться самим. Наше преимущество заключается в то, что нас не ожидают, наверняка надеются на фея. Но зевать не стоит. Десяток разбиваю так: Верк поднимается в воздух, огибает кустарник и на расстоянии пролетает, рассматривая сверху подозрительные места. Повторяю, для тупых, – посмотрел я на него выразительно, – на расстоянии. Если в кустах кто-то есть, они не должны понимать, что раскрыты. Если повезет, вообще за своего примут. Главное, надо взять золотого пленника и не подставится самим.

Верк кивнул, напоминание о золотом заставило его беспрекословно подчиниться.

– Остальные располагаются по течению в ожидании нашего дозорного. Серог впереди, слушает, дальше я с людьми. Машк прикрывает сзади. Понятно?

Такое расположение произошло из-за физических способностей моих солдат. Орки хорошо слышали, а в густом кустарнике лучше было слышать, а не видеть. Машк, как и все феи, обладал зорким орлиным зрением. Ему и так будет видно. Ну а посредственно видящие и слышащие люди займут место посередине.

Верк с противным жужжание взлетел. И полетел, как ему было указано, не прямо на кусты, а в стороне. Если ганворцы сидят в кустах, они, скорее всего, решат, что фей летит по своим делам. А Верк все равно их разглядит.

Расставив всех по местам, я лег на мягкую траву. Оставалось ждать Верка. Очень хотелось спать и даже есть. И не понятно, чего больше. Похмелье уходило в прошлое, хотя отдельные рецидивы еще оставались, но теперь я начал понимать Мявку, которая беспокоилась о бездарно потерянном без еды времени и требовала обеда. К счастью, хвостатая охотница понимала наши охотничьи намерения и соглашалась немного подождать.

Но мой умный, я бы даже сказал, гениальный план был провален бестолковым феем. Верку захотелось лавров Ганнибала и он начал заходить на кого-то с тыла. И конечно же поплатился. Сгусток пламени файерболла рванулся ему навстречу. Фей сумел частично увернуться, но краем огня его опалило и он с протяжным воплем, напоминая по звуку сбитый пикирующий немецкий бомбардировщик Ю-87 времен Великой Отечественной, потянулся к нам. Теперь его можно было бы легко подстрелить, но ганворцы не захотели подставляться, если фей окажется не один. Я бы сбил в назидании бестолковым. Пусть все остальные феи поймут, как опасно нарушать дисциплину. Если выживет, я ему лично, своими собственными руками помогу осознать кривизну параллельных прямых!

Я тихонько, но многоэтажно выругался. Мявка, лежа рядом, вопросительно посмотрела на меня. Пользуясь паузой, она развалилась около кустов, спокойно реагируя на суету солдат. Весь ее вид свидетельствовал о безграничном доверии ко мне. Я аж позавидовал. Мне бы так – найти кого-то сильного и опираться на него, как на каменную стену. Вместо этого приходилось спасать бестолкового фея и готовиться к сражению с притаившимся врагом.

Фей сумел дотянуть до нас, но на землю он рухнул уже без сознания. Машк с тревогой осмотрел своего родича. Сильных ранений он не нашел, но фей прилично обгорел и потерял сознание от болевого шока.

– Останься с ним, – прошептал я ему. – Спрячьтесь. А мы попытаемся разгромить ганворцев.

Легко сказать – разгромить! Сколько их там, не получилось бы так, что нас разгромят вдребезги. Я велел Серогу двигаться рядом, а людям – позади. Мявка, уловив момент, кралась как пантера на охотеё только хвост дергался. Внезапно она взлетела в воздух и рухнула на кого-то. Я рванулся следом, моля Солнцеликого, чтобы это был только один дозорный, а не десяток и мы не попали в засаду.

Мявка оказалась предусмотрительной умницей. Ганворец, находясь в дозоре, лежал в траве. Место было выбрано с толком, увидеть его оказалось бы не под силу даже фею. Но кошка не увидела, а унюхала. Пока она барахталась с ним, подоспели мы. Серог обогнал меня, оглушил дозорного и спеленал его же поясом. Связанного, с кляпом во рту, ганворца оставили вместе с одним из людей. Кажется, мы вышли на цель.

Мявка взяла след и на подгибающихся лапах стала дальше красться по траве. Враг где-то рядом! Я осторожно двинулся за ней. Выручай, хвостатая, все мясо отдам!

Вот они! Несколько воинов, понадеявшись на две линии дозорных, спокойно сидели у выбивающегося из земли родника и перекусывали. Кругом были кусты, образовывавшие сплошную стену. С учетом того, что кусты имели частые колючки сантиметров пять длиной, она была практически непроходимой. Теперь понятно – часовой перекрывал единственный свободный проход к источнику воды.

Я скривился. Пролетавший мимо фей, сбитый и пытавшийся к кому-то вернуться, должен был подсказать элементарную мысль об опасности. Вместо этого они жрали, беспечно сидя кружком, с отложенным в сторону оружием. Мы люди не местные, из другого мира и другого тысячелетия, но скажите пожалуйста, неужели в средние века все такие бестолковые?

Наше появление они встретили выпученными глазами и удивленными возгласами, даже не пытаясь сопротивляться. Хотя чем? Мечи в полном порядке, но на пути к ним стоял улыбающийся орк и поигрывал мышцами.

Мы связали им руки, но не сильно, лишь бы не убежали. Привели часового. Потом Серог принес Верка. Тот, накаченный Машком остро пахнущим лекарством и обмазанный мазью, чувствовал себя лучше и пришел в себя.

– Д а я хотел, как лучше, – начал оправдываться Машк, увидев меня.

Я только вздохнул. Хотел, как лучше, а получилось, как всегда. Знакомая русская ситуация. Интересно, а феи не из России? Во всяком случае, выглядел он, как русский человек после хорошей драки. Весь в бинтах, стонущий и матюгающийся. Выжил бы.

Серог был настроен более оптимистично.

– Подойдёт отряд, отнесем к целителю, – отмахнулся он. – Вот если бы брюхо было распорото, или нога отрублена, тогда молись Солнцеликого, а тут шкуру опалило, мелочь какая.

Он счастливо оскалился, глядя на пленных. Те испуганно заерзали. В Ганворском герцогстве проживали только люди. Из нелюдей находилось немного феев, но те таились по лесам, изредка поступая на армейскую службу. А наемники орки до герцогства не дотягивались, лишком далеко. Оскал Серога они расценили, как гастрономический намек и, признав во мне командира, обратились ко мне с просьбой защитить. Один из них даже намекнул на определенный выкуп. Говорили они на испорченном Майдорском языке, но половину слов я разобрал.

Серог решил подыграть, сглотнув и облизав губы. Мявка, увидев его жестикуляцию, тоже рефлекторно сглотнула. Пленные заерзали, один, помоложе, потерял сознание.

Я не обращал внимания на всю эту комедию. Шевалье подшутил над нами, отправив в дозор. Этого его право, он мог бы просто оштрафовать нас, да еще отдать палачу для порки. Меня и Зурата, правда, как дворян, порть было нельзя, но наказание можно найти, было бы желание.

Кто теперь мешает нам скромно пошутить над командиром. Шевалье, говорят, любит хорошие шутки. Итак, что мы имеем? Три скромно одетых солдата, на каждого приходилась по дубинке, наверняка, мобилизованные крестьяне. Это в лапах орка дубинка выглядит органично и страшно, а в у этих крестьян она лишь подчеркивает недостаток вооружения в армии Ганворского герцогства. Пара воинов, носивших звание старших солдат, как я понимал, что-то вроде наших ефрейторов, выглядела посильнее. Хотя вооружены они были обычными гладиями, но ухватки и потертый вид мечей показывал, что это профессиональные воины. А этот расфуфыренный юноша должен быть офицером – лейтенантом, как я понимаю по знакам различия. Интересно, является ли он дворянином, то есть магом, но званием не рядовой. А для мага он слаб, зелен еще.

Кстати, о магах… А кто запустил файерболл?

Меня пробил пот. Неизвестный маг шатается по кустарнику, а мы, десяток шалопаев, толпимся, как зулусы вокруг костра, представляя хорошую мишень.

Слегка пнув для стимулирования потогонных желез одного из ефрейторов, я поинтересовался на счет файерболла. И к немалому моему облегчению, ефрейтор с запинкой произнес, что у него было заклятие огненного шара, которое он и использовал, запаниковав при приближении фея.

Осталось определить правдивость слов. Местные оказались более подготовленными к подобной процедуре. Серог, все еще скалясь, подошел к хозяину заклятия и что-то спросил. Тот кивком указал на свой вещмешок. Орк, не утруждая себя копанием в чужих вещах, просто вытряхнул содержимое, кивнул при виде листка пергамента. Показал мне.

– Здесь было заклятие, выпущенное совсем не давно. Парень не врет.

Он наклонился к ефрейтору и лязгнул зубами.

Я счел проблему исчерпанной и посоветовал Серогу отвлечься от кровожадных шуток. Затем объяснил суть своего предложения. Орк пришел в восторг. Зурат, правда, усомнился в благополучном окончании нашей проделки, но большинством голосов оно было принято. А Зурату посоветовали помолчать под угрозой битья, несмотря на его дворянское звание.

Пленным я пообещал, что, если они не будут особо раскрывать рот, то все останутся в живых.

– Мы немного пошутим над нашим командиром. Ваше дело маленькое. Поживете в плену, вас выкупят или обменяют. А если откроете рот, после допроса отдам орку. А то не напасешься на него еды.

Пленные переглянулись и несмело обещали молчать. Очень уж их впечатлил Серог.

После легкого обеда – Мявке не хватило и она обиженно поглядывала на меня – показался основной отряд – сначала десяток легкой пехоты, выполнявшего роль дозорных, а затем сотни мечников – основная сила войска Дэмента. Позади двигались эльфы, а замыкал отряд обоз с небольшой охраной.

Мои солдаты встретили пришедших радостными криками. Вместе веселее и безопаснее. И к тому же там были золотые! Хотя бы один, но с надеждой на добавку.

Серог утащил Машка целителю. А я отправился к командиру, оставив оставшихся солдат для охраны. Дэмент встретил меня приветливо. Можно сказать, как дворянин дворянина.

– Ваше задание выполнено, – бодро доложил я. – Пленные взяты.

Дэмент обрадовался.

– Даже так. Тащи их сюда, что ты тянешь. Золотой с меня.

По моему приказу два солдата десятка приволокли крестьян. Я решил на всякий случай откланяться, понадоблюсь – позовут. Но шевалье взмахом руки оставил меня в кучке сотников и магов.

Перепуганные и без того слегка заикающиеся, они понесли такую ахинею, что Дэмент послал за палачом. Тот, оказывается, не только занимался избиениями и пытками, но был еще специалистом по приведению в нормальное состояние поехавших от избытка впечатлений "пользователей".

Палач кое-как способствовал повышению умственных способностей крестьян, по очереди облив их водой и проведя грубоватый массаж. Крестьяне начал отвечать на вопросы шевалье, хотя знали они очень мало.

Дэмента разговор не устроил, хотя кое-какую информацию он получил.

– Слабовато, – задумчиво сказал он, когда крестьян увели. Он повернулся ко мне, – может быть, попытаешься со своими людьми поймать более знающего? Тут кустов много, вполне какой-нибудь мутюг мог спрятаться.

Я сделал задумчивое лицо, хотя в душе возликовал. Шевалье сам лез в ловушку, как глупый лисенок, даже подманивать не пришлось.

– Постараюсь, ваша светлость, – в голос пришлось добавить сомнение.

Шевалье решил меня простимулировать.

– Поймаете, получите на десяток второй золотой.

– Разрешите идти? – я посчитал разговор оконченным.

Шевалье кивнул.

– И побыстрее, – потребовал он.

Серог уже вернулся и, кроме Машка, все были на месте. Фея оставил при себе целитель, чтобы залечить ожоги.

– Отдыхаем! – Скомандовал я и рухнул под дерево, притянув к себе Мявку. Кошка охотно приняла предложение устроить вольную борьбу, с азартом бросаясь на меня и пытаясь завалить на спину. Пока я был у Дэмента, она перекусила небольшой птицей с земного воробья, стаи которых летали среди кустарников и выглядела довольной жизнью.

– А этих как? – недоуменно спросил Верк, показывая на пленных.

– Нам приказано перешерстить заросли и поймать пленных поумнее, – пояснил я, – что мы сейчас с вами в поте лица делаем.

– Мяу, – рявкнула Мявка, подчеркивая собственную роль в поиске и прыгнула на меня. Впрочем, вскоре она устала играть и мирно устроилась под боком.

Подождав нужное время, необходимое для имитирования поисков, я скомандовал приготовиться. Шли только мы с Серогом. На остальных надежды было мало – проболтаются невзначай и прощай наш золотой. Еще и по шее схлопочешь. Пусть лучше охраняют офицера. Не важно, что он выглядит сопляком. У моих ротозеев уйти из-под носа проще простого.

Мы с Серогом немного замаскировались. А то наш свежий и чистый вид будет весьма гармонировать с уверением о тщательности поисков. А так мы слегка смазали жидкой грязью лицо, чуть исцарапались колючками, побрызгали водой ефрейторов. И двинулись к Анре Дэменту.

Шевалье, сидевший в тени шатра под ветерком, удовлетворенно кивнул.

– Вы, ребята, вскоре станете богаче меня, – пошутил он. – Не мелочь – два золотых за день заработать. Смотрите, не загордитесь, здоровайтесь со мной.

Я побоялся, что Серог проболтается, или ляпнет чего лишнее и отрапортовал о выполнении задания.

Дэмент поблагодарил и разрешил идти, но мне в спину сказал:

– А вы, десятник, задержитесь.

Слова и тон, с какими они были сказаны, так напоминали папашу Мюллера, что я едва сдержался. Не хватало еще зубы скалить. Анре Дэмент для своего положения был вежлив и корректен, но он все же являлся пятисотенным с соответствующим апломбом.

Разговор повелся о расположении сил ганворцев, об укреплении крепостей, то есть о такой информации, которую я совершенно не знал.

Вскоре ефрейторов увели. Дэмент сидел, как Кутузов на совете в Филях и о чем-то надолго задумался. Свита, не решаясь беспокоить полководца, явно составляющего план боя, стояла молча, слегка позвякивая оружием и доспехами. Только Мявка, до этого игравшая своим хвостом, не пожелала уловить важность момента.

– Мяу! – сказала она, и потянула меня за руку, вцепившись пастью.

Дэмент встрепенулся и посмотрел на Мявку.

– Калид, – позвал он отрядного писаря, заведовавшего одновременно отрядными финансами. – Приготовь пять золотых.

– Господин, пять золотых – это много, – попытался остановить разбазаривание казённых денег финансист, но шевалье так на него посмотрел, что тот пулей полетел к зачарованному магией на случай кражи ящику с деньгами.

– Сударь, – обратился он ко мне, – времени у нас мало, поэтому хотел бы обратиться к вам как дворянин к дворянину. Обещаю вам, что из вашего десятка никто не будет наказан за эту шутку. Но ради Солнцеликого, скажите, сколько еще у вас пленных. Я заплачу за всех пять золотых.

Раньше я намеревался вести торговлю до конца, но Дэмент проявил себя опытным психологом. Когда к тебе так обращаются, надо вести себя как человек благородного сословия.

– Есть еще офицер, – сообщил я.

– Ух ты! – не удержался от удивленного возгласа один из сотников.

Дэмент тоже удивился, но, будучи более сдержанным человеком, промолчал, лишь попросил привести пленника.

Десяток я отправил к лагерю сотни, приказав взять на всех обед. Со мной пошел только Серог. Чтобы привести одного офицера этого было вполне достаточно.

Дэмент, опять задумавшись, сначала безучастным взглядом скользнул по лейтенанту, но потом ахнул.

– Ба, Гардон! – удивился он. На лице появилась улыбка, как у лисы, встретившей в лесу курицу. Не думал, что Дэмент умеет состроить такую физиономию.

– Здравствуйте, господин Анре, – уныло ответил лейтенант. – Едва мой отец узнал, что к Кларии идет отряд майдорцев, он напророчил встречу с вами. И он оказался прав. У ваших солдат ловкие ручки.

– Заведите его в шатер, пусть палач приготовится к пытке, – приказал Дэмент, – а вы идите к себе, – разрешил он нам уйти, предварительно вручив пять золотых.

Лейтенант, услышав о палаче, побледнел, но упрямо сжал губы. Хотя он был молод и без магического потенциала, но его происхождение требовало принять смерть с высоко поднятой головой. Иначе он опозорит память предков и жизнь потомков.

Мы с Серогом не заставили ждать и пошли в расположение сотни. Десяток обустраивался, поставив одну походную палатку на всех. Обед мирно грелся на небольшом костерке. Люди и нелюди с нетерпением ждали, что я им скажу. Серог, недовольный нарушением разработанного плана, начал разбираться с соседями и накалил обстановку. Машк и вылеченный Верк едва не взлетали, размахивая крылья. Скорее всего, произошла бы приличная драка, но я сразу выставил на всеобщее обозрение, разжав ладонь, пять золотых – сумма, которую большинство могло видеть только в смелых мечтах и на представлениях уличных комедиантов. Их требовалось разделить на всех.

Глава 11

Ранним утром меня поднял посыльный. Мявка, как всегда уже вставшая и сходившая в туалет, теперь ждала завтрака и встретила его появление с восторгом. Еще бы. Теперь появилась легальная возможность начать процесс моего пробуждения. Чем она и занялась, вцепившись в край одеяла и потащив его с меня.

Попытка высказать решительный протест с использованием нецензурных выражений не была реализована. Посыльный, уважительно глядя на кошку, позвал:

– Господин десятник, вас срочно требует к себе его светлость.

Пришлось проглотить мат и вставать. Мявка, увидев влезшего из палатки меня, запрыгала и начала облизываться, предлагая начать день с еды. Я злорадно показал ей фигу и отправился к командирскому шатру.

Однако, Мявка опять увеличилась в размерах. Кроме кошек я не видел вживую ни одного другого представителя этой славной семейки, но не сомневался, что ни рыси, ни гепарды, ни другая кошачья «мелочь» в сравнение с моей кошечкой не шла. Сравнить бы со львицей, но где же тут ее найдешь? Я потрепал Мявку по голове, вызвав появление горловых звуков. Кошка недоверчиво посмотрела на меня, мяукнула, намекая, что не только у мужчин путь к сердцу лежит через желудок.

– Поговорим с его светлостью и обязательно позавтракаем, – пообещал я.

Мявка облизнулась и от восторга рявкнула. М-да. Еще недели три назад раздался бы тоненький писк, слышимый только находящимся рядышком. Сегодняшним утром окрестности потряс громовый рык. Так лев сообщает о своих владениях, заставляя прочую шушеру бежать в укромные места. В данном разрезе Мявка подняла на ноги весь лагерь, а посыльный упал в обморок.

– Ну что ж ты так? – укоризненно спросил я.

Мявка потупилась, виновато посмотрела на меня. Нечего ее ругать, она сама еще не привыкла к своим новым размерам.

Я наклонился к посыльному и легонько похлопал по щекам. Посыльный открыл глаза.

– Вставай, – велел я и ехидно сказал: – котенка испугался, бравый солдат. Пошли быстрее, а то его светлость всыплет, мало не покажется.

Довод был убедителен, посыльный поднялся и, испуганно поглядывая на Мявку, повел нас к шевалье, поторапливая и поглядывая на светлеющий горизонт.

– Ваша светлость, – сдержанно поклонился я. – Прибыл согласно вашему приказанию.

– Я уже слышал, – невозмутимо сказал шевалье. – Я думаю, слышал и его величество в Тиссете. Твой знак волшебства, оказывается, очень громок. Почему-то в начальном курсе магии об этом ничего не говорится.

Дэмент с сотниками и прочими приближенными завтракал. Его повар готовил, конечно пищу получше, чем вызвал очередную волну восторга у Мявки, которая принюхалась к запахам, витавшим в воздухе и закрутилась вьюном вокруг меня, поглядывая в сторону Дэмента. Субординацию кошка знала не хуже опытного ветерана.

Шевалье рассмеялся и велел повару принести еще две порции – мне и кошке. Завтрак сегодня состоял из вареной в масле рыбы и гарнира из каши. Но не обычной гречневой или перловой, которой кормили солдат, а неким подобием риса, но отдающего горохом.

Мявка подождала, пока блюдо остынет и принялась за трапезу. Кушала она деликатно, понимая, что не среди солдат, и стремилась произвести хорошее впечатление с дальним прицелом на повторное приглашение. Рыба была хороша и я сам был бы не прочь вновь оказаться за столом пятисотника.

– Итак, Дэментьев, – на местный манер переделал мою фамилию шевалье. – Я пригласил вас с предложением возглавить небольшой отряд, который должен будет сдерживать гарнизон крепости Клария. Крепость эта перекрывает проход между горами. Взять ее почти не возможно и я не хочу терять людей безрассудно. Основной отряд пойдет в обход, по горным тропам и пограбит приграничные селения. Ваша задача – простоять четверо суток, отвлекая защитников и не давая им зайти нам в спину. Потом мы вернемся по тому же пути и отступим. Большего с нашим войском и количеством магов не сделать.

Шевалье вздохнул, принимая трудное решение:

– Приходится идти на определенный риск. Вы только вчера стали командовать десятком, а сегодня получаете уже фактически половину сотни. Но я не могу выделить сотника, у нас слишком велика опасность столкновения с превосходящими силами ганворцев, чтобы ослаблять командный состав отряда. А среди десятников только вы, как дворянин, представляете что-то путное. Не лезьте на рожон, будьте умеренными в своих желаниях.

– А если мы напоремся на ганворцев? – удивился я. Около Кларии, как я начинал понимать, бродят многочисленные отряды врага, а пятисотенный с легкостью оставляет небольшой отряд, почти дозор.

– Немедленно бегите, – последовал категоричный приказ. – Спасайтесь бегством, не обращая внимания на дворянские условности.

Он поковырялся в тарелке. В отличие от меня и Мявки Дэмент ел вяло, его сотники повторяли движения командира и скорее не ели, а клевали. Стоящая перед отрядом задача, слишком трудная для небольшого войска, лишала их аппетита. Я же ел с аппетитом, а Мявка чуть тарелку не сгрызла, пытаясь вылизать остатки пищи. Пришлось поделиться с ней кусочком рыбы.

– Хорошо ест ваш знак, – безучастно сказал шевалье. – Я дам вам два десятка тяжелой пехоты и десяток легкой. Еще вам присоединится десяток эльфов и один маг. В крепости по сведениям пленных, которых вы и поймали, находится пять – шесть десятков ополченцев и пара десятков профессиональных воинов. Плюс два мага. Сил немного, поскольку мы выдвинулись неожиданно для герцога и основные войска ганворцев расположились внутри страны.

Шевалье смолк, не продолжая. Как и я, он понимал, что при нашем появлении у стен города герцог, узнав об этом, мог с легкостью переменить позиции армии Ганвора.

Еще нам выделялись три повозки.

По озабоченному взгляду Дэмента было видно, что судьба решающего сражения отнюдь не решена и его отряд может быть разгромлен.

У меня были свои тараканы – надо было выполнять поставленный приказ – держать гарнизон Кларии. Оставалось только пожелать удачи, поскольку если Дэмент понесет поражение, то и мне со своими воинами будет трудно. Нас просто перебьют. А если уйдем в Майдор без командира – накажут, как трусов. Вот такая дилемма.

Пока я находился на завтраке – совещании, мои люди поели и выстраивались в стороне от основных сил.

Подошли четыре десятника – три человека и эльф и маг – крепкий светловолосый мужчина в расцвете сил, огневик по специализации. Я поздоровался с ними общим приветствием. Впереди ждал бой. Десятники – люди в затруднении чесали затылки. Предстояло четверо суток стоять в безлесной, безводной местности. Вдобавок в разговоре обнаружилось, что жители Кларии весьма драчливы. Я-то полагал опасными только два десятка воинов и магов. Оказывается, местное ополчение ничуть не хуже профессиональной дружины и даже может осмелиться выйти из города. Чувство благодарности к шевалье, выделившего солдат с запасом, исчезало по ходу развертывания рассказа. Да нас могут еще и уничтожить! И что делать?

Один эльф был невозмутим. Таков уж их народ. Природные стрелки с детства воспитывались не нервничать, не дергаться, а выждать момент и точно выпустить стрелу.

Однако следовало подготовиться и, дав солдатам отдохнуть после плотного завтрака, я распорядился заняться хозяйственными хлопотами. Один десяток отправился собирать дрова, другой запасался водой, остальные люди ремонтировали повозки. Эльфов не тронул. У тех хватало проблем со своим снаряжением.

Воды набрали достаточно. Большие бурдюки из коровьих и лошадиных шкур были положены в одну из телег. Кроме того, каждый солдат имел свой бурдючок. Помимо воды в телеги сложили четырехдневный запас продовольствия и наиболее тяжелые элементы вооружения. Плохо было с дровами. Колючий кустарник хотя и оставлял целые заросли, но был толщиной максимум с женское запястье. Одну из телег завалили такими прутьями, но я не обольщался. Если дров хватит для кухни на один день, значит, уже хорошо. А дальше придется жить впроголодь.

Пообедав, тронулись. Дэмент, хотя и не настаивал, но демонстративно находился рядом, поглядывая на солнце. Ну прям-таки, делать нечего пятисотенному, как только ходить по следам десятника и заигрывать с его кошкой.

Поэтому едва солдаты помыли свои миски, я скомандовал выходить. Особого восторга у солдат при виде оставшегося в лагере отряда приказ не вызвал, но они были профессиональными наемниками и понимали, за что им платят деньги. А присутствие Дэмента стимулировало желание выполнить приказ как можно скорее.

В этот день шли до наступления сумерек и устроились у подножия небольшого холма. Поужинали кашей, захваченной в лагере и легли спать. Только дозорные из десятка легкой пехоты караулили нас от козней ганворцев.

Утренний завтрак был ограничен полоской копченного мяса и сухарем из гречневой муки (или, вернее, из местного растения, чьи семена по вкусу были похожи на гречу). Все это сливалось в желудок водой из бурдюка. И затем мы выступили.

Поспешность была вызвана необходимостью прибыть к городу вечером в светлое время, чтобы успеть устроить укрепленный лагерь.

У меня существовала робкая надежда, что мы можем взять город с наскока, но когда небольшая колонна подошла к Кларии, понял всю наивность своих намерений. Город-крепость стоял на небольшой горе, на равнинном участке между горами выглядевшей Эверестом. Резкий подъем начинался метров за пятьсот до крепости и атакующие были совершенно беззащитны при подъеме на них. Больше дации приходилось медленно подниматься, получая «подарки» обороняющихся. А еще были почти десятиметровые стены, с которых один десяток мог спокойно отбиваться от сотни атакующих. Три десятка людей и десяток эльфов, как и предполагал Дэмент, могли только демонстрировать присутствие и внимательно следить за обороняющими, чтобы те не стали атакующими.

Отрядный маг поддерживал мой пессимизм. По его словам, маги Кларии были середняками, но в совокупности с горным подъемом, стенами и ополчением они делали город для нашего отряда неприступным.

Мы занялись текучкой. В дациях трех от города напротив ворот солдаты и выкопали ров и насыпали земляной вал, создав укрепленный лагерь. Здесь нам предстояло отдыхать, питаться и, упаси Солнцеликий, отбиваться от кларийцев.

Защитники города при нашем появлении закопошились на стенах, наспех ремонтируя укрепления. У них свои проблемы. Я вздохнул. И кому нужна эта война?

Пока солдаты работали, маг, представившийся мне как Даррг, принялся ставить невидимый полог, который должен был помочь обнаружить подкрадывающегося врага или различить козни их магов.

Среди всего этого бедлама носилась Мявка, которая воспринимала происходящее, как игру и активно в ней участвовала, мешая солдатам работать, а десятникам командовать. Особых положительных эмоций ни у кого это не вызывало, но вступать в конфликт с плотоядным зверем, легко открывающим пасть и демонстрирующим острые зубы, дураков не находилось. Особенно, если припоминалось, что кошка волшебная и дружит с такой тварью, как Серог и задирами Машком и Верком.

Наконец, ей надоело бегать и она устроилась у моих ног, поглядывая на делающего пассы мага. Тот завершил волшебство и удивился, насколько мощным оно получилось. Мявка лениво зевнула, мяукнула, глядя на мага.

Маг посмотрел на кошку:

– Это ты мне помогла, хвостатая?

Мявка замурлыкала, а маг вздохнул:

– Я-то обрадовался, что у меня магический потенциал возрос. А мне просто помогли некие удачливые кошки. Полог обнаружения доходит почти до города и может даже выполнять роль легкого огневого вала. Молодец, девочка.

Мурлыкание усилилось. Мявка начала об него тереться, едва не сбивая с ног. Это вызвало смех мага. Он сунул руку в карман мантии и вынул карамельную конфету.

– Будешь?

Мявка понюхала подношение, мяукнула. Маг отдал конфету и кошка принялась разгрызать конфету, что было не так просто – будучи хищником кошка имела преимущественно клыки. Но она не сдавалась.

Меня мучения Мявки не касались. Этот проглот все равно съест конфету и попросит добавку. Я посмотрел на Даррга. А что если… Мы переглянулись. Магу, похоже, пришла в голову та же мысль. Одному Дарргу никак не справиться защитой Кларии. А Мявка со свой сильнодействующей удачей могла усилить волшбу мага и пробить защиту магов и стен.

Я покачал головой. Все равно один маг имеет мало шансов на успех. Вот если поддержать его обычным оружием… Вечером, когда были выстелены часовые, приготовлен и съеден ужин, я собрал всех своих командиров и мага. Даррг предложил план магического удара по городу. Ответом ему было скептическое молчание. Маг и сам понимал слабость своей позиции и замолчал. Стены с защитниками и два мага делали Даррга хорошей мишенью даже если его удар будет нанесен с большей, чем обычно, силой.

– Как обычно располагаются защитники? – спросил я после некоторого молчания.

Один из десятников тяжелой пехоты, служивший в купеческой охране и неоднократно бывавший в Кларии, нарисовал план стен. Маги, ключевая сила защитников, находились в надвратной башне. К ним на стенах примыкали наемники и ополченцы, вооруженные милыми «подарками» – камнями, бревнами, кипящими водой и смолой.

И у нападающих и у обороняющихся маги средней руки могли вести действенный огневой бой примерно с расстояния в одну дацию. Дальше заклинания слабели и распадались. Великие маги, по сообщению Даррга, могли метать и на большее расстояние, но на то они и великие. В пограничных стычках они не участвовали, предпочитая крупные битвы в десятки тысяч воинов и сотни магов.

Исходя из этого я изложил свой замысел. Основа нашего отряда – два десятка тяжелой пехоты – создаст прикрытие на случай вылазки из Кларии. Если же нас посетит удача, они перейдут в наступление. Воины десятка легкой пехоты прикроют с обоих флангов. Позади пехоты будет находиться большая часть эльфов, чтобы при необходимости встретить контратакующих кларийцев.

Впереди отряда разместятся маг, я с Мявкой и несколько эльфов. Эльфы начнут выпускать стрелы и отвлекать защитников. А Даррг впустит несколько файерболлов, которым Мявка даст усиленную энергию.

Десятники задумались. План опирался на разумную деятельность неразумной животины. А если она не захочет или не поймет, что от нее требуется?

Но Мявка сразу стала на мою сторону.

– Мяу! – бескомпромиссно заявила она.

Я погладил ее по спине. Сидевшая до этого у моих ног кошка, развалилась и требовательно оглядела присутствующих. Потом громогласно зарычала. Намек был понят, десятники из людей, скептически поглядывающие на кошку, сразу согласились на мой план, а эльф задумчиво посмотрел на нее. Мявка явно ему нравилась.

– Если мой план провалится, – пояснил я, – мы сумеем отойти. Ближе подходить не будем, это чревато большими потерями.

Возражений не последовало, поскольку иной возможности наш скромный отряд не имел. Оставалось наедятся на Солнцеликого и на удачу Мявки. А сидеть в лагере означало отдать инициативу и, возможно, пути снабжения. Если не больше.

Глава 12

Утром мы основательно поели. В преддверии большого расхода мускульной силы я распорядился выдать усиленный паек. Солдат, выбранный кашеваром, не жалея дров, сварил кашу с копченным мясом. Проглотив по две миски съестного, солдаты какое-то время притихли, безучастно глядя на восходящее солнце. Переваривали кашу. Но я, дав им немного времени для утрамбовки желудков, скомандовал выходить. Раньше сядешь – раньше выйдешь.

Суматоха в лагере вызвала тревогу в Кларии. Мы еще не успели выйти, а защитники уже высыпали на стены. Наивно надеяться на внезапность. Мы для них были как на ладони.

Десятники были о всем осведомлены, пересказывать во второй раз план наступления не требовалось и я просто вышел на пределы лагеря. За моей спиной выстраивались мечники, легкая пехота, понукаемая командиром, понеслась на фланги, эльфы в большинстве стали позади, а ко мне подошел маг и два эльфа во главе с десятником.

Мы подошли к крепости. Мявке понравились игры людей и она также носилась около меня, демонстрируя свирепость и желание атаковать, рыча на воображаемого врага.

Наступал решающий момент. Тройка эльфов выпустила пробные стрелы. Мявка замерев около меня, проводила их взглядом. И вопреки расстоянию – целая дация! – эльфы не только добросали стрелы, но и в кого-то попали, судя по донесшейся суматохе и беготне по стене.

– Хорошая кошка, – лаконично сказал один из эльфов, – нам бы такая не помешала. Столько бы стрел удалось сберечь.

Он еще хотел что-то сказать, но Даррг запустил файерболл. Огненный шар, получившийся небольшим – полметра в диаметре, отделился от руки мага.

– Пробьет или нет? – маг нервничал, покусывая губы. – Крепостные маги выставили ледяной щит, – пояснил он мне. – А у меня маны осталось только на один шар.

Я положил руку на голову Мявки. Кошка поглядела на меня и вновь уставилась на крепость.

Ряды мечников заполнились радостным гомоном. Файерболл с неожиданной силой ударил по надвратной башни и разнес ее вдребезги, а потом хлынул в обе стороны вдоль стены. Через несколько мгновений защитников на надвратной стене не осталось. По крайней мере, живых.

Вот это успех! Вот так повезло! Ай да, Мявка! Я почувствовал, как зашкаливают эмоции и дрожат пальцы рук. Замысел удался, хотя надежда была крохотной. Но все-таки мы пробили защиту!

Подошли не менее меня возбужденные десятники, предложили двигаться вперед. Впереди была добыча. Конечно, командиры запретят убивать и насиловать. Майдорцы не варвары какие. Но слегка пограбить, взяв деньги, понравившиеся вещи, потребовать выкуп с городской казны они вправе. Закон войны. Я посмотрел на Даррга. Маг горделиво выгнул спину, показывая, на чьей улице праздник. Но при этом он поглаживал Мявку по голове, признавая в ней соавтора.

Немного погордившись, Даррг отрицательно покачал головой на предложение десятников:

– Я потратил на файерболл половину маны. А атаковать такую стену с оставшимся запасом неразумно. Вдруг маги остались живы. Но даже без магов ополченцы легко отобьют штурм. Кипяток и камни будут серьезным препятствием для атакующих. А если мы потеряем хотя бы десяток – полтора, горожане забьют нас голыми руками.

Речь мага охладила десятников. Все они ходили на штурмы крепостей и знали, что даже ослабевший гарнизон ополовинит их ряды. Особенно, если они будут защитить свой дом и родных. В таких случаях и овца становится волком.

Придется ждать накопления маны. Я решил не гнать лошадей. Вместо этого торжественно отдал Мявке полоску копченного мяса, сэкономленную во время завтрака.

Мявка восприняла мясо как наградной золотой и чуть не вывернулась по стойке смирно. Во всяком случае, мяв у нее был достаточно торжественный. И мясо было съедено так, чтобы все поняли – заслужила!

Солдатам я разрешил, никуда не уходя, присесть или прилечь на землю. Несколько легких пехотинцев отправились на фланги посмотреть на обстановку со строгим указанием сначала бежать обратно, увидев кого-нибудь, а потом пытаться разглядеть.

В городе тоже притихли. Кларийцы даже не пытались отремонтировать ворота, поврежденные огнем.

Перерыв был недолгим. Даррг быстро восстанавливался, его организм, еще крепкий, эффективно накапливал ресурс маны.

Когда солнце начало задумываться, не пора ли ему провозгласить полдень, я решил двигаться ближе к крепости. Будем оптимистами и предположим, что маги сгорели. Если же нет, прицельная дальность эльфийских луков шагов триста. Затем стрелу кидают просто наугад, как это сделали мои эльфы. Вражеским же лучникам, если он есть, за счет высоты кларийских стен стрелять можно шагов на двести дольше. И с таким же результатом, то есть наугад. Зато у меня есть Мявка, а у них ее нет. В крайнем случае, быстро отойдем.

Я отдавал команды, когда в городе стала ощущаться жизнь. Ворота (или то, что осталось от них) распахнулись и показалась небольшая делегация. Самым существенным в их амуниции было большое белое полотнище. Кларийцы были готовы к переговорам и, очень хотелось верить, к капитуляции.

Пришлось приостановить движение.

Пройдя половину дации, местные остановились, показывая, что дальше для них земли нет. Придется сделать шаг навстречу. Так сказать, пойти на здоровый компромисс.

Я пригласил с собой мага, одного десятника с двумя тяжелыми пехотинцами и эльфа – десятника. Впрочем, мы отдалились шагов на сто и в свою очередь остановились. Кларийцы остановились слишком близко к стенам. Попадаться под стрелы с крепости не было никакого желания.

Они правильно поняли и нерешительно двинулись вперед. Подошедшие мужчины в костюмах из дорогой ткани, с роскошными украшениями, представились, оказавшись представителями руководства города – мэр, его заместитель, глава купеческой гильдии и пара богатых купцов, которые возглавляли городское ополчение, и как я понимал, имели слишком большой вес, чтобы их игнорировать.

Мэр – крупный мужчина, лет под пятьдесят, по местным меркам для простолюдина пожилой, но еще способный двигаться самостоятельно, льстиво улыбнулся, с ходу объявил о готовности вести переговоры о сдаче города. Звали его Сендо Оринд.

– Мы устали от нашего великого герцога Гаронга Х, – вполголоса заговорил другой купец. – Постоянно растут налоги, герцог перессорился со всеми соседями. Доходы стремительно идут вниз. Если бы вы представили нам разумные условия, мы готовы перейти в поданные Майдорского короля.

Мы переглянулись.

– Мы простые десятники пятисотенного Анре Дэмента, – сказал я, затягивая принятие решения. – У нас мало воинов и ограниченный магический запас.

– Ха, – не выдержал мэр. – Вы скажите об этом сгоревшим в надвратной башне. У наших магов был стационарный щит второй степени. Они его годами обновляли. И в итоге их же энергия и погубила всех. Почему-то файерболл проник в заклинение щита.

– Теоретически это возможно, – пояснил Даррг, – но доля реализации мала и должно очень сильно повести…

Он прервался и взглянул на моего зверя. Мявка, словно понимая, о чем идет речь, лукаво поглядывала на разговаривающих.

– Кошка – друг мага, – сделал вывод Даррг, – особенно если это знак волшебства.

– Знак волшебства! – хором завопили купцы, – господин, достопочтимая кошка ваша?

– Нет, – с сожалением вздохнул маг. – Хотя мне очень хотелось бы получить ее.

– Мявка моя, – пояснил я.

– Мрр, – подтвердила Мявка. Она прошлась перед кларесийцами, как на подиуме, прогнулась, показывая гибкость фигуры и лоснящуюся черную шкуру.

Купцы переглянулись, немного замялись и вдруг рухнули передо мной на колени.

– Господин, станьте нашим синьором, – немного заискивающе попросил мэр. – Нам очень не хватает удачи. Так не хватает, что мы задыхаемся. Вы будете бароном кларийским.

Мне было не до купцов. Мявка испугалась их резкого движения и рванулась на меня, как на дерево. Не знаю, как себя чувствует растение, когда кошачьи когти вонзаются в него, срывая кору, но мне было больно. Хорошо хоть кое-какие доспехи, кожа и толстая ткань одежды смягчали влияние когтей. Но я все равно почувствовал, как потекла кровь. Вот и первые потери.

– Мявка! – заорал я, борясь с желанием изложить имеющийся запас неприличных слов. Но кошка так перепугалась, что сунула морду мне под подбородок, вцепившись всеми лапами в одежду. Пришлось взять ее на руки и успокаивать.

– Господа, – попросил я купцов, – прошу вас больше не совершать резких движений. Мявка еще совсем молодая кошка и легко пугается.

– Простите нас, – склонил голову мэр.

Они так и продолжали стоить на коленях. Меня это изрядно напрягало. Хотя в этом мире я потихоньку начал привыкать к социальному неравенству, но когда это напрямую касалось меня, я терялся.

– Господин, не оставляйте нас, – попросил один из купцов.

– Встаньте, – не выдержал я. – Я не могу так разговаривать.

Купцы поднялись. Мявка, успокаиваясь, заерзала. Я поставил ее на землю, но мстительно развернул в противоположную сторону от купцов. Мявка фыркнула и немедленно развернулась.

– Что скажешь, Мявка?

Кошка неопределенно мотнула головой. Ей явно нравилось не все.

– Хорошо, я согласен быть вашим синьором, – сказал я, – но это решение должен одобрить вначале Анре Дэмент, а затем его величество.

Что-то мне не нравилось в их поведении. Мявка была права, аборигены лукавили. Такое чувство, что кларийцы – это город дураков, только и ждущих, кто на них наденет хомут. При чем выберут они самый тяжелый. Это абсолютно не увязывалось с памятью прошлого хозяина тела, у которого сложилось понятие о хитроумности и умении заработать на любом пустяке представителями города купцов.

– Разумеется, господин, – согласился мэр, знакомый с бюрократическими проволочками многих государств и в том числе Майдорского королевства. Положение купца обязывало, чтобы не попасться впросак и не нарваться на штраф, а то и арест.

Мы немного постояли, обмениваясь пустяками по принципу: не правда ли, хорошая трава в этом году? О, трава очень хорошая. Не правда ли, наш город красив в этом ракурсе. О, город очень красив.

Пожевав словесную жвачку несколько минут, мы замолчали. Я ждал, когда они начнут колоться, а они пытались решиться на откровение.

– Ну? – наконец, не выдержал я.

– Мяу! – поддержала меня Мявка и подошла ближе к купцам, намекая на возможность более детального знакомства.

Кошачье стимулирование заставило мэра заговорить.

– Господин, – умоляюще попросил он, – извините нас за небольшую хитрость. Мы признаем вас нашим бароном, но помогите нам. Мы погибаем.

– Погибаем? – спросил я.

Десятники подозрительно посмотрели на кларийцев. Для этих вояк все сложнее ложки выглядело боевой хитростью.

– Это небольшая тайна Кларии, – пояснил мэр, – хотя, маги, разумеется, знают и вообще наш случай прописан в курсе начальной магии для студентов магических колледжей. Наш город стоит на искусственно созданной горе. Великий маг прошлого Кларий вытянул вверх пласт земли и создал в нем все необходимое – источники воды, запасы угля, руды и дерева. И теперь все рушится.

Мне рассказали, что Кларий заложил в большой рубин заклятье, берегущее силу его магии в Кларии, который всегда находился в храме Солнцеликого. Но последние бароны, назначаемые герцогом, черпали ману, совершенно не беспокоясь о его сохранности. И в итоге рубин начал гаснуть. Скоро он погаснет весь и тогда мана заклятия вырвется наружу, уничтожив Кларию – гору, город и все живое. И первые признаки уже проявлялись – в городе иссяк вечный родник. Вечным его прозвали потому, что он не иссякал даже в самые засушливые годы, спасая не только город, но и окрестности на сотник даций. А какая вкусная была вода, даже теплая и простоявшая несколько дней в бурдюках, когда вода из других источников уже протухла…

Мэр закатил глаза, показывая она была вкусная.

– Что же вы не спасаетесь бегством? – поинтересовался я.

– Герцог приказал не принимать кларийцев, – удрученно сказал один из купцов, – да и не нужны мы никому. Ограбят и выбросят.

– Ваша светлость, – вновь заговорил мэр, – ваша достопочтенная кошка, как знак волшебства, владеет огромными запасами магии. Вы не прикажете ей поделиться с рубином маной?

Вот оно что! Они пришли не сдаваться, а искать помощи. Я с сомнением покачал головой. Сможет ли Мявка противостоять зловредным усилиям нескольких магов?

Мявка предупредительно рыкнула. Подождав, пока в ушах пройдет эффект мощного громового разряда (так перевел мой мозг рык), я предупредил:

– Господа, я скорее не хозяин кошки, а ее покровитель, друг и советник.

Купцы стали многословно извиняться. Я дал им поупражняться в красноречии и предложил только что пришедшую в голову мысль:

– Может, вы спросите у нее самой?

Мэр тупо поглядел на меня, недоверчиво переспросил:

– У нее?

Похоже, мозг кларийца начало клинить.

Я мягко произнес:

– Это не столько кошка, сколько магическое существо, созданное Солнцеликим.

Мэр задумался. Поглядел на кошку, безучастно сидящую и жмурящуюся на солнце, как девушка, ждущая от своего кавалера приглашения выйти замуж, или, по крайней мере, сходить в кино. Тогда он оглядел своих земляков, словно предупреждал, что любая попытка посмеяться закончится страшным надругательством над телом нахала и вкрадчиво произнес:

– Достопочтенная кошка, не согласитесь ли вы помочь восстановить городской камень магии и утихомирить заклятие в нем?

Мявка замерла, будто задумалась. Только хвост дергался в такт мыслям. Чертовка, все она уже решила, но тянула время для повышения своего рейтинга.

– Мяу, – согласилась она после долгой паузы, которую кларийцы пережидали, затаив дыхание и облизнулась.

– Она согласна, но за определенную плату, – перевел я, – половины туши ламерга будет достаточно, малыш?

Мявка зачесалась, заерзала на месте, в муках закатила глаза, пытаясь понять, сколько это будет в обеденных порциях, и согласилась:

– М-я-я-у.

– Она пойдет к камню, – уточнил я, – а мне придется подстраховать.

На счет страховки я сказал с определенным умыслом – показать, что новоявленный барон всегда готов помочь своим поданным. А в смысле реального вклада помощник из меня был, что женщина с бревном – выглядят колоритно, но каждый существует по отдельности – бревно в одну сторону, женщина в другую.

Лица купцов, выглядевших как покойники на собственных похоронах, посветлели. Мы быстро договорились во вводе моего отряда в Кларию. Из врагов майдорцы превращались в спасителей. Они должны были защитить город. Вряд ли Гаронг Х позволит так легко выйти из состава герцогства важной пограничной крепости.

Один из купцов ушел пораньше и, когда мы вошли в город, жители нас уже ожидали. Многие были рады такому окончанию войны, но я видел и враждебно настроенные лица. Придется серьезно поработать с моими новыми поданными, возможно даже кого-нибудь выгнать. Иметь пятую колонну не было необходимости хотя бы из здравого смысла.

Клария располагалась на плато, образованным на срезанной верхушке горы, созданной, как мне уже говорили купцы, Кларием. Места оказалось немного и потому город был небольшим, я подсчитал, что в нем располагалось около ста двадцати – сто сорока домов и примерно пятьсот жителей. Жили они торговлей и ремеслами, несколько фермеров, возделывавших участки земли неподалеку от города, поставляли только часть необходимого продовольствия, остальное приходилось закупать у соседей. Земли было много, а вот воды с недавней поры не хватало даже для нужд самого города. После летнего сезона с его дождями образовались два ручья с чуть подсолоноватой водой, которые, просуществовав месяца два, высохли. Приходилось трястись над каждой каплей.

Об этом мне рассказал Оринд, водя по городу. Владение было перспективным, однако, я чувствовал, пока убыточным и очень опасным. Даже смертельно опасным. Спасибо, ребята, что вы сдались, теперь бы ноги унести. Ситуация напоминала бородатый анекдот: "Мужики, я медведя поймал. – Так тащи его сюда. – А он не пускает!"

После некоторых рассуждений с десятниками я решил расположить отряд на небольшой площадке у северной стены. Плато поднималось с юга на север и майдорцы располагались на самой высокой точке. Мы немного не доверяли кларийцам. Не всем, верхушка города и большая часть перешла на сторону майдорцев осознанно, но оставалась меньшая и она могла пуститься в различные козни. Все упиралось в рубин с заклятием. Если Мявка сможет восстановить его, уже никто не станет мутить воду – не осмелится.

По пути заглянул к своим солдатикам. Поскольку мы стали владетельным бароном Кларии, то ни о каком выкупе и тем более грабеже речь уже не шла. Но чтобы ратники совсем уж не пали духом, я объявил, что каждый из них получит по золотому. А десятникам и магу тихо сказал о трех золотых на человека. Отряд сразу наполнился оптимизмом. За бескровное взятие Кларии они получали хорошенькую сумму. Порекомендовав поставить палатки и немного передохнуть, я с мэром отправился на дальнейший осмотр города.

Логическим центром города был родник. Вода из него заполняла небольшую каменную чашу, а оттуда излишки шли в подземную цистерну и использовались жителями. Увы, все это в прошлом времени. Воды не было уже несколько месяцев.

– Копать не пытались?

Оринд посмотрел на меня, как на сумасшедшего:

– Господин, это же гора, созданная магией. Тогда уж легче спрыгнуть со стены – проще и не так больно.

Я пожал плечами. ТБ при работе с магией мне не преподавали. Но допуск здесь и не требовали. Дикари, что с них взять!

Однако пить хотелось.

– Оринд, а где все же можно утолить жажду?

– Ручей вытекает у ворот. А можно в таверну зайти. Кривой Мамал время от времени посылает своего человека за водой к роднику за пределами Кларии.

– И далеко родник?

– Три сотни даций.

Нет, это слишком далеко. Носить воду за полторы сотни километров при отсутствии малейшей моторизации было полнейшей утопией. Проще коммунизм за двадцать лет построить, как намеревался товарищ Хрущев.

– К Мамалу мы еще попадем. А пока своди к оставшемуся в городе ручью.

Мявка, тоже испытывавшая жажду, согласно мяукнула.

Надо было определиться с водной безопасностью города. Идти оказалось не далеко. Тоненький струйкой ручеек протекал в каменную чашу. Несколько женщин, пришедшие к ручью с бурдюками и кувшинами и по вечной женской привычке разболтавшиеся, при нашем появлении низко поклонились и исчезли.

Я зачерпнул ладонью тепловатую воду и жадно выпил. А потом выплюнул на землю.

– Это что? – мне показалось, что я попробовал соляной раствор. И автор подвоха не поскупился на NaCl.

Мой возглас совпал с возмущенным рыком Мявки, сунувшей язык в воду, а теперь скребущей брусчатку в нешуточной ярости.

– Увы, господин, это наша вода, – скорбно сказал мэр. – Вы видели, родник с прекрасной чистой водой иссяк. Теперь пьем отсюда, хотя раньше она шла только на хозяйственные нужды. Вода невкусная, а целители говорят, что в ней много примесей и они остаются в теле человека. От того многие начали болеть и скоро количество смертей вырастет. Если до этого Клария не будет разнесена взрывом магии.

Я еще раз попробовал. Нет, это я пить не буду. Мявка, пришедшая в себя, понюхала из чаши с презрительным выражением на морде и помотала головой в знак отвращения.

– Плохо, Мявка, – сказал я ей. Кошка облизнулась и почти по человечески вздохнула. Мэр отправился побеспокоиться на счет обеда для отряда, а нам пришлось зайти в таверну к кривому Мамалу, оказавшему бойким толстячком со смешно косящими глазами. Косоглазие. Мамал выслушал заказ, заметно поморщился и пошел выполнять заказ.

Мы попили, а за одним поели в ожидании мэра. Оринд вернулся с известием о выданном воинам обеде. Одной заботой меньше.

Вместе с мэром пришел Даррг, напомнив о долге барона. Мы с Мявкой должны спасти город. Я полез в кошелек, чтобы расплатиться.

Мамал, увидев деньги, едва не упал в обморок и залепетал о ненужности оплаты. Мне оставалось холодно улыбнуться. Вмешался Оринд, рассказавший о местных обычаях. Владетели Кларии почему-то предпочитали разорять своих поданных, забирая все необходимое или понравившееся им бесплатно. Из-за этого, кларийцы стремились не богатеть, чтобы не привлекать внимания властьимущих, и жить бедно в полуразвалившихся хибарах.

Надо менять такие обычаи. А то я стану бароном нищих и бродяг.

– Ты считаешь выше своего достоинства брать у меня оплату? – лениво спросил я, придавая голосу тяжелые нотки хозяина, еще не разозленного, но уже выходящего из себя.

Мэр, стоявший рядом, усиленно заморгал. Правильно. Бьют, как говорится, беги, а вот если дают…

Мамал стал меньше ростом и еще косоглазее.

Я не стал усиливать напряжение в таверне, бросил два серебряка и вышел. Поданные мне достались, однако, совсем запуганные.

Мы пришли к храму – большому красивому зданию, около которого уже толпилась толпа народа, неизвестно как узнавшая о предстоящей церемонии восстановления рубина. Хотя, – я бросил взгляд на занервничавшего Оринда, – почему же неизвестно…

Мне был оставлен проход к храму. Вблизи храм выглядел величаво, но запущено. Обваливавшаяся штукатурка, местами разбитая мозаика лучше всего показывали бедность Кларии. Одежда рослого священника, когда-то показывавшая торжество божественной власти, потускнела и кое-где была аккуратно подштопана. Ну это черт знает что! И как Солнцеликий терпит это безобразие?

Жрец, представившись верховным служителем Солнцеликого в Кларии Хетом, повел меня и Мявку в глубь храма. Кошка его очаровала. Как жрец и маг он понимал ее магическую сущность. Если поначалу я опасался, что он может попытаться преградить путь к рубину, то увиденное поклонение перед Мявкой показало мне наивность моей тревоги. Кошку пропустят еще впереди меня.

Несколько служек в стареньких рясах ненавязчиво крутились вокруг нас, показывая дорогу.

Рубин стоял на специальном постаменте в центре храма. Это был неправильной формы параллелепипед, когда-то, по сообщению жреца, ярко алый, а теперь на две три заполненный темнотой. Только нижняя часть оставалась красной, но не алой а темно-багровой. Жизнь уходила из камня, а вместе с ней – из Кларии.

Задача, показавшаяся мне на расстоянии шутливой, теперь выглядела как танец с прайдом львов. Мне почему-то задача рисовалась в рамках подключения к электрической сети, а тут магическая штучка, готовая взорваться…

– И что надо сделать? – опасливо спросил я.

Хет удивленно посмотрел на меня:

– Я думал, вы знаете, сударь.

Вот это влип. И что будем делать? Устроить массовые читки молитв? Пиршество? Соревнование по рок-н-ролу? Спросить Мявку? Последнее показалось мне наиболее плодотворным.

– Мявка, – объявил я торжественно кошке. – Необходима твоя помощь. От тебя зависит если не спасение всего человечества, то хотя бы Кларии!

Мявка довольно заурчала, прошлась по храму, предлагая всем полюбоваться красивой и оч-чень важной кошкой.

Я негромко кашлянул. Мявка посмотрела на меня глазами красивой и умной стервы, которой прилюдно наступили на подол платья, пристроила у себя в пасти мою ладонь и потащила к рубину, недовольно бурча.

Вот тебе раз! Оказывается, это я затягиваю процедуру и мешаю честной кошечке заниматься ее обязанностями. Знаменитая женская логика, как много в тебе скрыто!

Постамент рубина был примерно в метр высотой, поэтому мне пришлось немного ссутулиться, зато Мявка, ставшая на задние лапы, легко положила передние на край постамента и взглядом голодного вампира посмотрела на меня.

– Мне нужно что-то сказать? – попытался угадать я.

Мявка отрицательно буркнула.

– Положить руки на постамент? – продолжил я с тем же результатом.

Почесал за ухом. Себе, не Мявке.

– На рубин?

Наконец-то! Мявка торжествующе мяукнула, радуясь успехам олигофрена.

Я положил руки на рубил, едва уложившись на его площади. Мявка положила на мои руки свои лапы. И что, десять секунд, полет нормальный? Я посмотрел на кошку.

Мявка поерзала лапами, словно выискивая позу получше, и вдруг впилась в меня острым взглядом. Меня опять переносят. Не буду! Я попытался отвести глаза. Хочу остаться в Кларии!

Какой там! Глаза Мявки заполонили все пространство, затягивая в себя. Опять золотистая дымка окружила меня. Легко и приятно. Слегка кружится голова…

И вдруг я почувствовал себя всем. Я был огромной вселенной со всеми мирами и существами. Где-то была и моя Земля и я мельком увидел ее, познав мысли миллиардов людей и тех, кто выдавал себя за них. Я познал все и не узнал ничего, поскольку мое человеческое восприятие было не в состоянии вместить в себя эту информацию.

Черная мгла милосердно окутала меня. Но перед этим, за какой-то удар сердца, я коснулся разума кого-то могучего, с интересом ответившего мне. Солнцеликий! Огромная масса магической энергии, протуберанцы маны создавали впечатление, что я рядом с солнцем. Но меня не сожгло и не расплющило. Легким движением бог поделился со мной своей энергией, которую я, теряя сознание, успел передать рубину.

Глава 13

Что-то липкое и сырое касалось моего лица. Опять Мявка меня будит своим языком! Я попытался отмахнуться, услышав радостное мяуканье. Похоже, день начался.

Я потянулся, попытался открыть глаза. Те энергично воспротивились.

– Господин, – позвали сразу несколько голосов, – вы очнулись, господин.

Я, наконец, открыл глаза. Куда это меня занесло, в храм? Ах да! Теперь я вспомнил все.

– Помогите мне сесть, – хриплым голосом позвал я.

Сразу несколько человек приподняли меня и помогли опереться спиной о постамент с рубином. Мявка сразу заняла место любимой кошки, расположившись рядом и положив голову на колени.

– Как дела, Мявка?

Кошка довольно заурчала. Малоинформативно, хотя и успокоительно.

– Сударь, – показался в поле моего обзора Хет. – Вы призвали Солнцеликого и восстановили рубин. Заклятие в нем горит ярко и распространяет по храму божественную ману. Вы не ощущаете?

Нет, я сразу почувствовал волны энергии, торжествующие, но теплые и светлые, наполняющие душу умиротворением. Но не связал их с восстановлением рубина.

Силы быстро возвращались. Исчезли черные мурашки перед глазами, перестали дрожать руки. Больше не было слабости, сковывающей тело. Я рискнул и при помощи находящихся в храме людей начал подниматься. Мявка, лишившись моих ног в качестве подставки под голову, горестно взвыла. Но увидев меня, здорового и благополучного, успокоилась и, по привычке, шлепнула по ноге хвостом.

Рубин лежал на постаменте. И не тот, угасающий и создающий впечатление кладбищенской тишины, а новый, ярко-алый, полный жизни и распространяющий прочувствованные мной волны энергии.

Хет низко поклонился мне, за ним все остальные.

– Благодарите Мявку, – попытался я уйти от ответственности.

Жрец покачал головой:

– Извините, сударь, вы не видели. Когда вы и знак волшебства, достопочтенная Мявка, – он поклонился кошке, та из благодарности сладко зажмурила глаза, – положили руки на рубин, то магию Солнцеликого вызвала она. Но затем энергия магии окружила вас и именно вы поделились ею с рубином, насытив его маной и восстановив структуру.

Я неопределенно пожал плечами, показывая свою незаинтересованность дальнейшим разговором. Разумеется, это была маска, под которой скрывалось жуткое любопытство. Чувствовалось, что лозунг «Хочу все знать», становится жизненным не только для Мявки, но и для меня. Но остальные не должны этого понимать.

Вкратце обговорив завтрашнюю церемонию вступления в баронство с Хетом, я вышел из храма. Народ, продолжавший стоять у храма, повалился на колени. Я даже не думал об их присутствии, так тихо они стояли.

– Господин! – раздались восторженные вопли. Из невнятных возгласов я понял, что некто яркий, такой яркий, что на него нельзя было смотреть, опустился на купол храма и исчез внутри здания. Здания словно вспыхнуло, покрывшееся золотистым светом. А потом все стало обычным.

– Я догадывался об этом, – негромко сказал Хет, – а теперь уверен. Нас посетил аватара Солнцеликого, который вошел в вас и выполнил обряд восстановления вашими руками. Бог услышал нас!

– А почему не сам Солнцеликий? – остатки атеистического воспитания потребовали возразить.

– Если придет сам Солнцеликий, наш мир будет полностью уничтожен, настолько велика его мощь, – в голосе жреца послышались экзальтические нотки.

Я вспомнил ощущение всемогущества, доносившееся до меня в золотой дымке и молча согласился.

– Поданные мои! – громко сказал я. – Завтра, утром я буду в храме принимать свои владения. Приглашаю вас подойти к храму. А сегодня мне надо восстановить силы, – сделал я озабочено-усталый вид.

Разумеется, меня никто не осмелился задержать. За мной следом через кольцо аборигенов вышла моя свита, кроме жреца, который и так был у себя дома и вышел из храма из вежливости.

Купцы, впрочем, отговорились необходимостью подготовить торжественный обед и удрали. Собираются обсудить случившееся на их глазах и решить, как жить дальше. Пусть их.

Я посмотрел на положение солнца на небе. Вообще-то впереди ужин, если объективно посмотреть на состояние светила в небесной зелени. Ну и ладно, лишь бы накормили хорошо. Не все же мне сегодня голодным ходить.

Когда я говорил об усталости и необходимости передохнуть, я почти не обманывал. Был это аватара или нет, но после использования меня бедного в качестве канала для прокачивания маны с организмом было не все в порядке. В голове щелкало, постукивало, шуршало, словно кто-то сумел просунуть в мозг контакты наушников, но наладить связь ему не удавалось. По телу проходили горячие волны – то от левой руки через ноги к правой и то от головы к ногам. И после каждой я испытывал небольшую слабость и у меня выступала испарина.

В таком состоянии я достиг своих архаровцев. Десятники выполнили мои указания и побеспокоились поставить палатки. На стене находились несколько часовых, часть из них наблюдала за степью, часть за городом.

Серог сидел в палатке, прямо на булыжниках, которыми была покрыта площадь, и занимался важным делом – рассматривал когти на руках. Хотя бы подпиливал их. Лентяй!

Мне он обрадовался.

– Командир, я есть хочу, – заявил он с ходу. – А золотой когда отдашь?

– Мы тоже хотим! – объявили феи, – и пожрать, и золотой.

Машк попытался дернуть Мявку за хвост, но она легко увернулась и слегка прошлась когтями по шаловливой лапке. Приветливо осклабилась. Играть она была готова в любом состоянии. С ее весом и ростом феи скоро будут от нее бегать. Или, учитывая физиологию, – летать.

– Скоро пообедаем, – отмахнулся я. – Мэр сказал, в трактире накроют за счет Кларии. Деньги за город получите завтра или послезавтра. Мне их надо снять со счета у менял.

– Ух ты! – Серог, растянул рожу в зубастой улыбке, радуясь хорошим новостям. Деловито осведомился:

– Командир, ты ведь теперь владетель города. Прикажи нас постоянно так кормить.

– Разбежался, без тебя казна пустая, – пустил я по ветру его мечтания. – Сегодня праздничный обед в связи с приходом нового властителя, но без пива. А завтра будем использовать отрядные запасы, желающие – кормиться в городских трактирах за деньги.

Серог скорчил такую рожу, словно собирался расплакаться, но я проигнорировал этого вымогателя. И показал язык феям. Этих за их проделки вообще надо лишить пайка на пару дней.

Зурат то же хотел добавить своих пять копеек, но я посмотрел на него так, что он заткнулся, не решаясь вступать в дискуссию со мной, великим. Храбрым надо быть при виде вооруженных врагов, а не в завоеванном городе.

Наведя порядок в своем десятке, пошел дальше. Мявка выскочила за мной. Ей совсем не светило оставаться одной с рассерженной нелюдью. Побить не побьют, а настроение испортят.

Я рассмеялся, пережил еще один приступ неведомой болезни. Не больно и совсем чуть – чуть дискомфортно, но ведь какая-то причина должна быть? Почти все серьезные эпидемии начинаются с легких недомоганий. Махнул рукой и испуганно замер. Горячая волна, начавшись откуда-то из головы, стремительно рванулась к пальцам. Я с трудом остановил и волна, как мне показалось, разочарованно застыла на месте, а затем отхлынула обратно. Ф-у-ух! Что это? Магическая энергия?

Я поговорил с десятниками относительно возможной обороны города. После спектакля с аватарой около храма ожидать открытого бунта мог только сверхподозрительный параноик – Солнцеликий выступил на моей стороне, а богам здесь верят по причине их наличия и огромного могущества. На всякий случай. Среднестатистические данные показывают, что осторожные обычно живут дольше неосторожных.

Договорились, что десятники тяжелой пехоты будут держать по очереди человек пять в полной амуниции от каждого десятка, эльфы не будут расставаться с луками. Дарргу ставилась задача периодически сканировать на предмет появления в окрестностях Кларии вооруженных отрядов и магов.

Десятники ушли исполнять приказы, а я посмотрел расположенный невдалеке пустой резервуар. Странно, заклятие мы восстановили, а воды нет. Отметил у себя в памяти галочку, спросить у местных. Может, слово какое надо сказать?

Пока ответа не было и я от нечего делать стал наблюдать на деловито шныряющую по площади Мявку. Она что-то вынюхивала, один раз даже царапнула булыжник. Мыши бегают? На мой призыв кошка только глянула в мою сторону, показывая, что слышала, но от своей деятельности не отступилась.

Мявка закончила обнюхивать площадь, вернулась к одной из вынюханных ей точек и попыталась рыть. Я скептически оценил эффективность ее деятельности. Кошки роют землю для своего туалета, но здесь булыжники, здоровенные камни.

– Ты чем занимаешься, – присел я рядом с ней. – Туалет роешь?

Мявка коротко глянула, облизнулась и продолжала царапать камни. Может, она воду нашла? Волна энергии вновь стала спускаться из головы. Я загнал ее обратно. Может, Хет сумеет разобраться?

– Воду нашла? – попытался я разобраться с характером ее деятельности.

Кошка рявкнула на меня, удивляясь человеческой бестолковости. Снова облизнулась. Не кусок же мяса в земле. Скорее всего, вода. Вот и слова не понадобилось в качестве ключа. Солнцеликий, если я не обманываюсь, через свой знак показывает, где находится родник с вкусной водой. Однако, нужны копатели. Не мы же с Мявкой будем землю вытаскивать.

– Серог! – позвал я, – пошли пиво пить.

Обрадованный орк пулей выскочил из палатки. За ним в полном значении этого слова вылетели феи.

– Отлично, – оценил я скорость передвижения воинов десятка, – берете лопаты и помогаете Мявке рыть.

Вопль возмущения, наверное, достиг Анре Дэмента.

– Вы собираетесь пререкаться со мной?

Нелюди заткнулись. Прямое неисполнение приказов командира было чревато в любой армии, в том числе Майдорской. Кроме того, они, разумеется, слышали обо всем случившемся в храме и около него. Если у меня есть отношения с магией, я могу уничтожить их одним взглядом.

Ворча себе под нос, они сходили в обоз и принесли лопаты. Мявка сначала зарычала на них, протестуя против захвата прихватизированной ею территории и демонстрируя приличного размера когти и зубы, но, увидев озлобленных узурпаторов и мелькавшие в опасной близости лопаты, поспешила уйти. Причем скорость ухода показывала, что сопротивлялась она притворно и совсем не против передать эстафетную палочку.

Я с каменным выражением на лице продолжал стоять на площади, изображая кровожадного феодала, и трое несчастных принялись рыть. Впрочем, феев пришлось заменить – они оказались слишком слабыми. Я приказал им прислать людей. Те подключились к работе, также искоса бросая на меня неласковые взгляды. Их можно было понять – пока остальные отдыхали, их припахивали с неизвестно какой целью.

Пришлось их простимулировать. В случае получения воды (орк заметно облизнулся) я пообещал Серогу четыре серебряка, а людям, работающим в очередь, по два. После этого активность копателей сразу выросла и за ними не надо было приглядывать. Вскоре пришлось использовать отрядные бурдюки для вытаскивания земли. Орк копал как трактор, двое людей едва успевали вытаскивать и уносить к стене землю.

Я подошел и посмотрел на добычу Серога. Глина и песок, при чем весьма сырые. Осторожно заглянул внутрь ямы. За час нелюдь прошел больше четырех метров. Он с трудом ворочался в узком жерле колодца, отправив на верх лопату. Его мощные руки с большими когтями позволяли ему сгребать рыхлый слой земли, не используя инструменты. Но видеть что-то конкретно было невозможно – слишком темно.

– Серог, вода не просачивается? – пришлось побеспокоить его.

– Просачивается, – радостно сообщил он, – полметра еще пророю, больше будет.

– А ну-ка подожди, – забеспокоился я. Начинающие копатели колодцев наивно полагают, что главное прорыть поглубже. Логика в таком рассуждении есть, но надо еще учитывать водоупорные слои, которые задерживают воду. Пробьешь его и вода уйдет вниз, хорошо, если до следующего слоя.

Серогу кинули веревку и на ней подняли. Измазанный землей и сырой он недовольно спросил у меня, отчего трудящимся мешают работать. Я хмыкнул и кивнул людям, чтобы меня спустили вниз.

Состав земли пришлось прощупывать руками на ощупь. Правда, уже привычная волна прокатилась от головы к руке, видимо, чтобы помочь, но я загнал ее обратно. Глина, песок, гравий. Водоупорный слой в чистом виде. Можно еще немного прокопать, убрать песок и гравий…, впрочем, хватит. Вода прибывала на глазах и вскоре дошла до колена. Холодна же грунтовая водица. Я зачерпнул и попробовал. С грязью еще, но отстоится и станет чистой. Зато какой прекрасный вкус.

– Тащите! – скомандовал я.

Серог был несказанно обрадовался, когда я сообщил, что достаточно. Орк принялся очищать одежду, на всякий случай поглядывал на меня – вдруг я подшучиваю над ним, подожду, пока он порадуется, а затем скомандую спускаться.

Но я честно раздал деньги. Феи завистливо смотрели на дележку, но не решились попросить долю и на них с надеждой отработать. Кто знает, какую работу я им придумаю? В городе много выгребных ям.

Пришел посыльный от мэра – в трактире был приготовлен обед. Есть хотелось всем, не только Серогу и Мявке, поэтому я без колебаний скомандовал отряду, за исключением часовых, выходить на обед.

Большой трактир «Зелёный дракон» был заполнен полностью. Со всех сторон местными поднимались кружки с пивом и вином и я подумал, что трактир следовало назвать по аляповатому рисунку над входом «Зеленый змий».

Своим воинам я не разрешил пить и те хмуро поглядывали на местных. Но еда была хорошей, не чета той, которую мы получали в походе. Не хватало только воды. У меня, как у гуся, был инстинкт – я не могу есть без запивания, постоянно нуждаюсь в промывания горла.

Помня о вкусе официального водного источника Кларии (полный набор минеральных солей), я подманил служку, кинул ему пару медяков и велел сходить к нашему лагерю, зачерпнуть там в кувшин воды из колодца.

– Если не найдешь колодец, спросишь у дозорных на стене, они подскажут.

Городская верхушка, дипломатично расположившись вокруг меня, переглянулась. Мэр рискнул спросить:

– Господин барон вырыл колодец?

– Мне не понравилась ваша вода, – небрежно сказал я, – пришлось поискать в крепости получше. Солнцеликий подсказал.

Горячая волна пронеслась по всему телу при упоминании бога, заставив испуганно замереть.

Купцы переглянулись. Они еще плохо меня знали, чтобы пристать с расспросами. С другой стороны, вопрос для города был очень актуальным. Можно сказать, о жизни или смерти. Если в Кларии не найдется воды лучше теперешней, народ будет постепенно расползаться. И восстановление рубина с заклятием не поможет.

Так и не решив, каким образом выдавить из меня информацию, мэр города величаво поднялся и закатил речугу с полным изложением моих достоинств и заслуг. И в конце предложил поблагодарить меня скромным даром.

Два дородных купца аккуратно поставили золотое блюдо в качестве дара. Тоненькое и небольшое, похожее на блюдце. Можно предположить определенное оскорбление, но ободранность домов и не позволяло ожидать иного.

Поэтому я кивнул и толкнул короткую, минут на сорок, речь. Шучу. Сказал несколько слов и закруглился. И без того проблем много. Пусть солдаты едят, раз уж пить им не дают злобные дяди в моем лице.

Я тоже неторопливо поедал неплохой салат из рыбы, грибов, картофеля и еще чего-то, непривычного, но приятного на вкус.

Прибежал трактирный служка с выпученными глазами, поставил передо мной кувшин и сообщил на весь зал:

– Там новый колодец. Вода – у-у-у, какая вкусная! Солнцеликий помнит о нас и простил город!

Мэр начал отбивать чечетку сидя. Ему очень хотелось посмотреть колодец и испить водицы, но покинуть барона, пусть еще и не вступившего в права владения, было верхом наглости и осуждено своими же жителями. К ним пришел ХОЗЯИН. Колодец лучше всего подсказывал горожанам о восстановлении камня города.

Я завершил есть салат. Впереди меня ждало жаркое из нежнейшей телятины, роль которых выполняло мясо маленьких животных, похожих на кроликов, но с совсем другим вкусом. Кроме того, предполагалось оставить место для жареной рыбы, нескольких видов фруктов и овощей, которых я еще не до конца отделял друг от друга. Но перед этим стоило все-таки сводить купцов к колодцу, а то они крышей поедут. Зачем мне чокнутая торговая верхушка?

Вытерев губы лежавшей рядом с прибором салфеткой и отпив прекраснейшей воды, я предложил:

– Предлагаю осмотреть колодец.

Купцы обрадованно поскакали с мест. Предупредив десятников, чтобы ни в коем случае не давали своим людям спиртного, я отправился во главе целой толпы новых поданных. Фактически все кларийцы, находившиеся в трактире и около него, решили идти на смотрины.

Мявка, видя уходящего меня, возмущенно замяукала. Вся фигура говорила о ее низком мнении об одном дураке, который уходит, недоев вкусную пищу. Я покачал головой. Мявка, Мявка, ты жрешь, как стадо шакалов после недельной голодовки.

Я решительно двинулся к двери. Позади раздалось рычание и меня догнала жующая кошка, вслух повторяющая на кошачьем эпитеты о моей внешности и поведении.

Окружающие меня кларийцы воспринимали чудачества Мявки, как побочные явления знака волшебства. Интересно, я смогу их убедить, что это всего лишь поведение балованной кошки?

В колодце, или вырытой яме, как хотите, вода поднялась до самого верха, но через край не перетекала. Кто-то из солдат принес кружку, зачерпнул воды и подал мне. Я сделал несколько крупных глотков. Холодная, вкусная, а после перехода по степи она будет божественным напитком. Передал кружку дальше. Кларийцы пили, чмокали губами от восторга, восхваляли Солнцеликого и меня, как его представителя.

Однако надо продолжать жить дальше. Громко распорядился:

– Колодец облицевать, стенки покрыть камнем, чтобы не обваливались.

Оринд угодливо закивал. Предложил:

– Мы разберем старый резервуар и используем его материалы.

Я обратился к нему:

– Объявите, как можно дальше, о безопасном положении Кларии и о новом источнике. Пусть все выпивают одну кружку воды в день бесплатно в течении месяца после приезда в город, как знак милости Солнцеликого. Въездную пошлину снизить в три раза. А воду продавать чужеземцам…, – я прикинул объемы, которые можно извлечь в сутки и примерное количество караванов, которые будут проходить через мои владения. – по половине медяка за кувшин.

Мэр подсчитал возможную прибыль, вытаращил глаза не хуже Мявки:

– Да это же… – он неуклюже пошутил: – господин желает построить дворец из золота?

Я подумал, словно действительно собираюсь подкопить деньжат на строительство золотых стен, со вздохом отказался:

– Наверное, нет. Не хочется провоцировать моих подданных. Хотя дворец надо будет подремонтировать.

Дворец владыки был обветшалым и невзрачным, представляя маленькую копию всего города – ранее богатым, а теперь пришедшим в упадок. Появление моего отряда около города привело к суматошным сборам предыдущего барона – мага на службе Ганворского герцога, сгоревшего в надвратной башне. Поэтому бардак в дворце был соответствующий. Я приказал убраться в дворце и пока не стал переселятся, не оформив вступление в «должность» так сказать юридически – принесение клятвы Солнцеликому. И все. Я хозяин разваливающегося баронства и сам немножко феодал.

Глава 14

Моя репутация барона резко возросла среди поданных после появления в храме аватары Солнцеликого и обнаружения воды. Почти по литературному (в просторечном пересказе) – пришел, увидел, наследил. Я уже не замечал враждебных взглядов местных жителей, из завоевателя превращаясь в благодетеля.

Остаток дня оказался хлопотным. Мы все-таки доели свой обед, за что я получил благодарность Мявки, которая возомнила себя банной губкой, облизывая все открытые участки моего лица. Насилу отбился. Попробуйте побороться со львом и поймете меня.

Потом Оринд снова водил меня по городу, а в заключении я, отпустив мэра, зашел в храм Солнцеликого. Нужен был Хет. Почти сразу после появления в мире Киманы я тайно надеялся на появление маны в своем манохранилище и, значит, в собственном становлении как мага. И вот похоже, свершилось. Волны энергии я начал воспринимать как магическое воздействие. Аватара Солнцеликого, побывав в теле, открыла, как я понимаю, каналы перемещения маны. Или, может быть, магический потенциал был активирован. Но, в любом случае, теперь магия активно просилась наружу. Она была готова щедрыми потоками маны изливаться через руки и ноги, даже через голову. Могла и через все тело, используя его, как стационарный источник. Сегодня, ходя по городу, я несколько раз с трудом останавливал всплеск магической силы. Маны было много, очень много, судя на мое неискушенное представление о магическом потенциале, и потому я с трудом сдерживался от превращения в магическую сверхбомбу. Сам навести порядок я не мог и хотел попросить у Хета помощи. Жрец он или не жрец?

Хет хлопотал "по хозяйству", готовясь к завтрашней церемонии. Поскольку постамент с рубином переносить нельзя – он стоял в точно отмеченном Кларием месте, постамент со священными реликвиями, на которых я буду должен принести присягу, поставили рядом. Внутренности храма щедро украшали приятно пахнущими цветами, вышитыми золотом тканями и какими-то древними знаменами, повествующими о победах многовековой давности.

Подождав, пока младшие жрецы наведут порядок и уйдут, я дружески хлопнул Хета по плечу:

– Не богато живет ваш храм.

Хет вздохнул:

– Последние бароны не очень беспокоились о благополучии храма. Впрочем, им и сам город был нужен только в для подтверждения статуса баронства. Говорили, – сбавил он голос до шепота, – предшествующий вам барон Домун Ла Карус продал душу Темному и приносил ему в жертву маленьких мальчиков и девочек.

Я удивился:

– Не совсем понимаю, я все же иномирец, но как же ему удавалось скрывать и сами обряды и исчезновение людей?

– Не забывайте, ваша светлость, он барон и не обязан отчитываться перед кларийцами. И он сильный маг. Такому спрятать хвосты не сложно. Особенно если поможет Темный. Герцог не интересовался, а свои поданные за любопытство могли поплатиться головой. Даже мне, жрецу Солнцеликого, разговор о связи барона с темными силами грозил серьезными неприятностями, вплоть до смерти.

– Солнцеликий не может защитить своего жреца? – неприятно удивился я откровению Хета.

– Бог – не нянька, за ручку водить не будет, – отрезал жрец. – Человек должен сам решать свою судьбу и не жаловаться на Солнцеликого.

Я помолчал. Доктрина свободы человека перед богом была мне внове.

– Надо подумать, – пробормотал я и поделился своими проблемами: – Хет, у меня идет активация магических сил. Вы в состоянии измерить их объем и помочь мне научиться управлять ими?

Жрец приосанился:

– Это одна из моих обязанностей, к сожалению, выполняемая слишком редко. Пройдемте в комнату обучения, там есть все необходимое.

В небольшой, но уютной комнате, Хет посадил меня на стул, встал рядом. По его команде я расслабился и закрыл глаза. Жрец положил мне одну руку на затылок, а вторую – на лоб, стремясь понять мой магический потенциал. Получился свежий ветерок, посильнее, чем при отдаче умершим своей энергии. Сам напросился на проверку.

Хет проверял долго, настолько долго, что даже я, несведущий в магических процедурах, заподозрил неладное. Наконец, он убрал руки.

– Что-то не то? – спросил я.

– Нет, – удивился жрец, – все нормально, слишком нормально. Ваша светлость, проверка не дают никаких следов магии. Ее у вас нет.

Я чувствовал бурление магии в теле без всяких усилий. Недоверчиво посмотрел на жреца.

– Послушайте, я чувствую такое метание магической силы, что опасаюсь – меня может с легкостью разорвать.

– Да я ничего не говорю, – немедленно уступил Хет, – мои способы проверки подходят только для простых случаев. Вам надо побывать в Тиссете у сильных магов. Лучше всего у короля, с его силой и опытом можно точнее определить, маг ли вы. А уж если король или наследная принцесса решатся применить камень магии, то вы узнаете о своем магическом потенциале все до мельчайших подробностей.

– Поездки в Тиссет мне, похоже не избежать. Оринд сказал, что меня должен утвердить в наследном пожаловании король. А пока помогите распределить магию, которую вы не обнаружили. Сможете?

На мой взгляд, требование было абсурдным, но жрец кивнул:

– Я могу провести учебный обряд, которому учатся все начинающие маги. Ученик получает простолюдина и многократно повторяет на нем простейшие магические приемы, чтобы приобрести хотя бы небольшой опыт. Я как бы перераспределю вашу магию, хотя ее не нашел.

На мое грозное покачивание головой он смущенно замолк. Потом попросил:

– На случай, если вы правы и мана в вашем теле, в первую очередь, в хранилище, есть, вы должны выполнить некоторые правила.

Он подробно объяснил мои действия. Это немного напоминало массаж для усиления кровопотока, но не физический, а умственный. Я немного потренировался и почувствовал, что у меня все получается. Кроме того, я должен был снять естественный барьер в манохранилища и допустить в него жреца. Я выполнил и эту просьбу.

Положив руки на голову, Хет начал изменять движение магии по телу. И почти сразу же он ойкнул и вскрикнул:

– Солнцеликий упаси!

– Что-то случилось? – поинтересовался я.

– У вас происходит циркуляция маны! – потрясенно сказал Хет.

– Вы ожидали иное от дворянина? – спесиво спросил я.

– Нет, но… – замялся Хет. Больше он не говорил, углубившись в магическую перестройку организма.

Я чувствовал это по тому, как потоки маны увеличивали концентрацию в отдельных частях тела, а в других, наоборот, исчезали. Потом магическая энергия равномерно распределилась по организму, не причиняя особых неудобств. Еще несколько практичных советов и я мог спокойно идти спать, не опасаясь, что во сне нечаянно разнесу весь город и себя в придачу.

На прощание жрец признался:

– Когда я управлялся с маной в вашем теле, я невольно определил какой примерно магический потенциал находится в вас. Ваша светлость, вы один из сильнейших магов современности. И баронство в захудалом провинциальном владении не то место, где вы должны править. Помяните мои слова: через несколько лет вы станете графом, а то и герцогом.

Он подумал и предложил:

– Ваша светлость, теперь вы слишком "фоните" магией. Как и ваша кошка. То есть, я хочу сказать, что манохранилище у вас по-прежнему выглядит пустым, но циркулирующая по телу мана магу будет видна издалека. Сильный маг из королевской семьи увидит вас из самого Тиссета. Я бы предложил замаскироваться, спрятать ману в вашем организме, как это делает любой маг. Пока вас его величество не утвердил во владельческих правах. Начальный этап проведу я, а вы будете поддерживать маскировку на уровне.

Я соизволил удивиться такой практике.

Жрец пояснил, что дворяне не прятали свои способности к магии, а, наоборот, выставляли их, но не во всем организме. Показывать циркуляцию маны в теле считалось некрасивым, своего рода хамством. Зато манохранилище при необходимости показывалось. Поэтому никто из дворян не сомневался, что тот барон, этот граф, а третий просто мелкий провинциальный дворянин. Впрочем, у последних маны вырабатывалось настолько мало, что надо было умудриться ее обозначить. Это был своего рода "паспорт" представителя благородного сословия.

Но пока я еду в Тиссет, я еще могу заниматься такими шутками, как сокрытие своего запаса маны, хотя и сейчас на такую практику посмотрят косо. В будущем же, находясь в звании барона, Хет не рекомендовал такие поступки. Этого уже никто не поймет.

Я согласился и с тем и с другим. Хвастать собой необученным пока не хотелось, зато потом, если я буду утвержден и еще пройду курс обучения…

Хет, положив мне руки на голову, затянул потоки маны в теле как бы легкой пленкой. Таким же образом была замаскирована Мявка. Заклинание было несложным, но затратным. Я подумал, что это еще одна из причин не пользоваться маскировкой.

– Скажите, а вы умеете работать с маной? – поинтересовался у меня Хет.

Работать? Я почувствовал волну жара, распространяющуюся от головы, уже привычно подавил ее.

– Научите?

Хет, подумав, вывел меня не только из храма, но и из города, пояснив:

– Начинающие маги часто не могут определить порцию маны, необходимую для использования и потому опасны не только для себя, но и для окружающих. А вы со своим уровнем маны можете взорвать всю Кларию.

Я представил размеры города, иронично хмыкнул. Мне, разумеется, приятно быть сильным магом, но я же не мегатонная бомба. Разнести Кларию, хм!

Мы отошли от города дации на две и остановились у неглубокой лощины. Мявка присмотрелась, принюхалась, одобрительно мяукнула. Здесь ей понравилось. Хет поинтересовался:

– Скажите, сударь, чувствуете ли вы движение маны.

Я рассказал ему о горячих волнах, переливающихся по телу.

Хет кивнул:

– Это мана. Теперь представьте себе поток воды, выходящий из вашей головы, протекающий по шее и выходящий из правой руки. Если мана идет плохо, представьте бьющий водой родник.

Какой там плохо! Мне приходилось сдерживать поток энергии, готовно изливавшийся из головы и остановившийся в руке.

– Начнем без магии. Отделите самый маленький кусочек маны и выпустите его из руки.

Я отщипнул маленький кусочек, постарался разделить его на два – не получилось. Решил, что сойдет. Кусочек и без разделения маленький, казался совсем крохотным. Тряхнул рукой. Мана скользнула и выскочила.

– Что вы сделали! – закричал вдруг жрец.

Что случилось? Недоуменно посмотрел на Хета.

– Вы выпустили огромный объем маны. Просто невообразимо большой. Я удалю его, – он сделал несколько пассов руками. Задумался:

– Хотел было научить вас некоторым заклятиям. Не рискну. У вас, скорее всего, происходит перестройка потоков маны и поэтому ее выходит слишком много. Вы знаете, я рекомендовал бы еще обратиться к Дарргу. Меня учили быть жрецом, а его – магом. Он научит тому, чем занимается каждодневно.

Логично. Но сегодня я очень устал и поэтому направился не к магу, а в палатку десятка.

М-да, когда лет тридцать с небольшим простая крестьянка рожала простого крестьянского сына, думала ли она о такой карьере своего малыша? С таким чувством мы с Мявкой расположились в палатке, где остальные воины уже вовсю храпели, отпугивая злых духов сна. Мявка с большим удовольствием расположилась на лежаке, я приткнулся рядом и мы с радостью внесли свой вклад в общий хор голосов.

На следующее утро мы плотно позавтракали. После некоторой передышки мэр предложил пройти в храм Солнцеликого и вступить "в свои священные права" (цитата Оринда). Вступить действительно стоило.

Народ, как и вчера, толпился у храма, но теперь был образован коридор, который охраняли воины моего отряда. Парадных доспехов у них не было, но зато повседневная амуниция была выстирана и начишена до блеска. Под крики и пришествия я вошел в храм.

Сама процедура оказалась очень простой. Хет, положив мою руку на книгу божественных чтений – что-то вроде наше Библии, – начал подсказывать слова клятвы. Я торжественно повторял во всеуслышание обещание радеть о народе, защищать его от врагов внешних и внутренних, распоряжаться судьбами людей. Феодализм был в полной своей боевой раскраске. В своей клятве владетеля я объявил о принятии в свою собственность всего городского имущества, поблагодарил народ за будущее полное подчинение. То есть я за народ поклялся быть верным себе и милосердно взял себе пусть обветшалый, но все же город!

И самое интересное, все восприняли эти слова рэкетира, как должное. В ХХI веке это называлось наезд, а здесь – вступление владетеля в свои баронские права. Ну раз народ не возражает…

Мявка прошла в храм со мной. Поскольку она была знаком волшебства, то есть чуть не посланником бога, и вчера сыграла огромную роль в восстановлении рубина заклятья, то ее не только не задержали, но и проводили на почетное место рядом со мной. Мявка чинно сидела, чутко поводя ушами, когда я стал приносить клятву. Потом встала на задние лапы, а передние положила на постамент, на котором лежала Библия.

Посмотрела на меня опасливо. Я не ругался и она, осмелев, протянула лапу и положила на Библию. Я только усмехнулся. Мявка в своей стихии.

Наконец, клятва подошла к концу. Священник коротко поблагодарил бога, как б закрепляя произнесенное. И тут я едва не отдернул руку. Священная книга вспыхнула ярким светом, ослепляя находящихся в храме.

Я почувствовал, что становлюсь верующим. Бог ясно показывал свое присутствие и никакие скептические размышления уже не могли преодолеть идущий процесс.

К моему удивлению, присутствующие также были поражены знаками существования Солнцеликого. Даже священник потрясенно шептал молитву, а уж купцы, скопившиеся позади меня, были готовы грохнуться в обморок в религиозном экстазе.

– Солнцеликий почтил барона своим светом, – прошла по храму волна шепотков.

А я удивлялся Мявке. Ее называли знаком волшебства и я воспринимал ее имя, как набор букв для обозначения существа. Это Васька, это Митька, это Валерий Павлович, а это знак волшебства. И проявление удачи являлось всего лишь полезным дополнением. Гепард быстро бегает, орел хорошо видит, а Мявка излучает удачу. Но по-видимому это имя действительно обозначало еще и близость к богу, или, как минимум, к потусторонним силам. Слишком уж спокойно кошка восприняла вспышку. Как животинка, он, по крайней мере, должна была испугаться. А она спокойно посмотрела, мотнула головой, будто кивнула, удовлетворяясь эффектом, и села на пол.

Клятва завершилась. Раздались приветственные возгласы: "Да здравствует новый властитель". И если в здании они произносились приглушенно – храм все-таки, то на улице народ кричал громко. Пришлось выйти. Я помахал рукой прокричал ответное приветствие. Члены мэрии между тем суетились, готовя праздник. На свое вступление во владение я не поскупился, дал десять золотых на угощение, мэрия тоже не стала жадничать и народ радовался, предполагая на дармовщинку наесться и напиться.

Верхушка города и десятники расположились на первом зале дворца властителя. Изнутри дворец был таким же, как и снаружи, то есть ветхая простота, местами покрытая позолотой, наш бы российский олигарх долго ржал, глядя на это убожество. Но ничего не поделаешь, не на улице же прозябать.

Мэр поведал мне грустную историю, о которой я в общем знал. За последний год в городе сменилось три барона. И все трое желали только титула, совсем не желая процветания города. Последний хотя бы налоги не выкачивал и если бы не страшные слухи о его связи с Темным, он бы кларийцев удовлетворял. Хотя и не во всем. Барон, беря владения под свою опеку, магически замыкал на себя все нити управления – экономические, политические, духовные, магические. И без его присутствия владение начинало хиреть. А барон приезжал только периодически, и сразу замыкался во дворце. Купцы выжидательно посмотрели на меня. Им очень хотелось видеть во мне феодала, который приведет город к процветанию. Мне бы тоже хотелось.

Я выпил бокал вина за Кларию и поинтересовался состоянием городской казны. Ответ мэра особо меня не огорчил, хотя и оптимизма не добавил. На сегодняшний день в казне лежало двадцать два золотых. А расходы (жалованье городским и дворцовым чинам, текущие расходы на содержание дворца имени меня любимого и городского хозяйства) ежемесячно составляли сто – сто двадцать золотых.

– Еще пять лет назад доходы от налогов и различных городских сборов составляли пять тысяч золотых в год. И тогда это считалось мало, – мрачно сказал мэр. – В тот год на налоги герцогу мы выделили пятьсот золотых, а барону – шестьсот пятьдесят. И тогда господин барон и герцогские чиновники ругались скудости выплат города. А в этом году мы заплатили только часть герцогских налогов, нечего платить прислуге дворца и городским служащим. – Он немного оживился. – восстановление рубина заставит торговцев забыть о страхах за свою жизнь, а вода, смею надеяться, научит караваны обязательно сворачивать к нам. Раньше, когда была вода от пересохшего источника, путешественники специально делали к нам крюк. Мы, господин барон, с вашего позволения задействуем прежние связи. Клария находится на оживленном перекрестке и если купцы вновь повернут к нам, это изменит положение.

Я поковырялся в жарком. О какой еде можно говорить, когда на шею взгромоздились такие проблемы!

– Кто из вас казначей города?

Встал знакомый уже мне купец.

– Я, господин барон, купец Аруль Влаведи, из купеческого рода Влаведиев. Рад вам служить.

– Служи, Аруль, – согласился я. – Мне думается, мы сумеем заработать денежек. – Я отложил ложку, пробарабанил по столу. – Кто в городе является менялой?

Казначей, как и любой человек, занимающийся финансами профессионально, должен знать людей своего круга.

– Я, господин, – поклонился Влаведи.

Действительность оказалось проще, чем мои каверзные замыслы сделать из города – дерьма город – конфетку.

– Завтра с утра ты мне будешь нужен, – сообщил я и затем пресек все попытки купцов заниматься делами. Эти пройдохи почувствовали запах денег и, как и все торговцы, сразу же принялись их ковать.

Но сегодня я собирался только праздновать, что и продемонстрировал, влив в себя за вечер несколько бокалов неплохого вина и заев спиртное различного рода закусками.

Утром встал слегка с похмелья, но вполне работоспособным. Пожилой слуга, которого, по его словам, звали Энц, помог мне одеться, принес чайные принадлежности, блюдо с выпечкой, налил чаю. Приведя себя в порядок, я первым делом наведался к Арулю Влаведи и перевел семьсот золотых со своего счета в городскую казну. Пример, конечно, негативный, нельзя приучать поданных тратить господские деньги. Но городу был нужен начальный капитал, и я искренне надеялся, что он вернется ко мне обратно.

Вернувшись, собрал совещание в том же банкетном зале, бывшего еще и парадной. Для меня нашлось роскошное кресло, большое, но жестковатое, очень похожее на трон.

Я по-хозяйски оглядел присутствующих. Приглашены были многие, нужные мне люди. Похоже, во дворце они оказались впервые и теперь неловко ерзали на лавках, не зная, куда убрать руки.

Дав гостям немного прийти в себя, я начал раздавать задания:

– Я слышал, около Кларии есть залежи прекрасного гранита? Надо немедленно увеличить его добычу.

Поднялся старик – старшина артели старателей:

– Ваша светлость, кроме гранита, в горах Кларийского баронства есть ракушечник, мел, гипс, малахит. Но их никто не покупает. В герцогстве народ обеднел, а в Майдорское королевство торговцы не ездят – господин герцог на это косо смотрит и грозит страшными штрафами. У нас склады переполнены, артель вся в долгах, кредиторы давно бы товар конфисковали, да кому он нужен.

– Ну так уже никто не смотрит, – нетерпеливо сказал я ему и задумался. Что я на старика нажимаю, он свое дело знает, склады забил. Надо обленившихся купцов тряхнуть.

– Мною выделено городу взаймы семьсот золотых, – надменно проинформировал я собравшихся. – Казначею из этих средств закупить по ноблю (местная тонна) гранита и малахита и караваном отвезти в Тиссет в подарок королю. – Кастелян, – седовласый величавый мужчина стал и с полным достоинством поклонился. – Напиши королю грамоту о том, что это подарок от нового барона Кларии своему синьору.

Купцы заерзали на своих местах.

– Купеческой сотне разрешаю отправить с караваном десять ноблей грузов, – отдал я купцам нужное им распоряжение.

Купцы наперебой стали благодарить меня.

А я вновь обратился к старшине:

– Увеличить добычу всех материалов. А городской казне скупать все излишки, которые будут оставаться от закупок купцами и населением.

Старшина глубоко поклонился, едва не лег на пол. Я его понимал, из людей, которых вскоре должны были повести на правеж, старатели превращались в зажиточных мастеров.

– Увеличить количество работников, – добавил я ему, – живете в горах, а соль возите издалека. Здесь должна быть соль. Ищите так же золото, серебро, медь, железо. В общем, удвоить, утроить количество рудознатцев. Пусть ищут, нам все сгодится.

– Но, господин, мы уже все обшарили, нашли только то, что сейчас добываем, – возразил старшина.

Мявка до этого молча лежавшая на специально для нее поставленную рядом с моим креслом лавке, вдруг протестующе рявкнула. Ее хвост раздраженно задергался, заколотил по лавке, показывая все ее недовольство.

– Кто ты такой, чтобы противиться воле моей кошке, знаку волшебства? – строго спросил я.

– Никто, – легко согласился старик, – мелочь человечья. Спасибо, госпожа, что вразумили меня, бестолкового. Раз вы нашли воду в городе, где каждый метр был перерыт в ее поисках, то уж вам лучше знать, что надо искать в наших благословенных горах.

Я потрепал успокоившуюся Мявку по голове и продолжил:

– За каждое новое месторождение я буду выделять артели золотой, а рудознатцам до пяти в зависимости от размеров месторождений.

– Да хранит вас Солнцеликий! – воскликнул старик.

Я посадил его на место и задумался. Собранные кларийцы тихонечко сидели, а я размышлял о возможности увеличения кредитоспособности города.

– А скажите-ка мне, ремесла у вас какие есть? – мне надоело напрягать серое вещество в одиночку и я решил привлечь аборигенов к государственным делам.

– А как же, ваша светлость, – обрадованно затараторил Оринд. – У нас хорошие косторезы. Охотники находят в степи кости древних чудовищ, прекрасного качества. Умельцы покрывают их изысканной резьбой, вырезают посуду, костяные палочки – основу жезлов магов, разные безделушки. Сейчас, правда, сбыт упал, но теперь, я думаю, вырастет снова.

Слушая купца, я уяснил, что город, помимо купечества, имел и многочисленную прослойку ремесленников, которые работали с костью, различными камнями – от гранита до полудрагоценных и драгоценных. Существовало много мастеров, работавших с кожей, металлами, продовольствием. Но большинство ремесел были в упадке.

– Необходимо наладить сбыт, – сделал я естественный вывод.

– Да, ваша светлость, – склонил голову мэр, – открытые дороги в Майдорское королевство позволят нам вывозить товары, закупая их у мастеров.

– Из средств также выделить, – приказал я казначею, – прибывшим со мной воинам – по золотому на голову, десятникам и жрецу – по три. Храму Солнцеликого определяю ежемесячное содержание в десять золотых.

– И еще, – я повернулся к кастеляну, – мне не нравится этот сарай. – Я обвел рукой вокруг. – Найди лучшего архитектора, пусть создаст проект трехэтажного особняка. Использовать лучшие материалы, лучших мастеров. Проект и его стоимость пусть предоставит в ближайшее же время.

– Да, ваша светлость, – без всякого восторга ответил кастелян. Видимо, он считал и существующий дворец достоин своего сиятельного владельца. Фиг ему! Если уж занесло меня невесть куда, так надо устроиться на высшем уровне.

– Моим поданным объявить, что в течении двух недель, желающим отремонтировать или построить жилье, хозяйственные постройки, цены на строительные материалы будут им снижены в три раза. Разницу заплатит казна. Но после окончания строительства результаты придется показать представителю мэрии. Лимит – десять золотых казенных выплат на одно хозяйство. Казначею строго следить за ходом распределения средств.

Собравшиеся зашуршали.

– Остается два момента, – стал я размышлять вслух. – Первое, необходимо утверждения меня Майдорским королем. Второе, следует ожидать нападения воинов Ганворского герцогства. С этим мне придется разбираться самому. Надеюсь, вы хотя бы не будете мешаться под ногами.

Сидевшие закивали, но промолчали. Это были мои обязанности, обязанности барона Кларии. Только я мог решить проблемы обороны.

Я распустил присутствующих. Подходило время обеда и незачем пренебрегать расписанием. Мявка меня не поймет и поднимет первое при новом бароне восстание.

Глава 15

Обед его светлости, барона Кларии меня устроил. Я был согласен с предыдущими властителями города только в этом вопросе. Повара они подобрали хорошего. Пришлось увеличить ему жалованье до одного золотого в месяц.

После обеда немного позагорал во дворе, вытребовав широкую лавку и подушку под голову, чтобы полежать и подождать, пока съеденное в животе частично переварится. Мявка со мной полностью согласилась и устроилась рядышком прямо на траве, предавшись чуткому сну.

Я тоже постепенно уснул. А что? Тихо, спокойно, копьеносцы стоят местные, дворец караулят, чтобы посторонние не входили и не выходили. Неподалеку сидели мои ребята из десятка. Не потому, что я опасался аборигенов – это теперь мои поданные, они даже не подумают восставать против законного владетеля – такова уж их психология. Хотя я бы, наверное, тоже подумал напасать на человека, давшего клятву богу, который ясно подает признаки жизни. Нет, мне приходилось контролировать на всякий случай орка и феев, которые были совсем без тормозов. При мне они вели себя скромнее, зная, что я без всякого промедления дам в челюсть или безжалостно выпорю.

Поспав немного, я отрыл глаза и сладко зевнул. Хорошо в деревне летом! Опа! Я моргнул. Прямо на открытой местности, чуть ли не в центре двора сидел большой домарг и нагло принюхивался. Ах ты крыса доморощенная!

Я хотел возмутиться, как из-под моего бока совалась торпеда. Мявка бросилась в яростную атаку. Кошка идеальный агрессор против грызунов, пусть они и чужеземные. Когти, зубы, мышцы, размеры тела – любимое домашнее животное многих разумных было предназначено для убийства маленьких серых тварей.

Только не в этот раз. Серог, успевший проголодаться, тоже заметил домарга и вздумал поживиться теплой тушкой.

Два крысолова не дотянулись до цели, столкнувшись и запутавшись друг в друге. Домарг удивленно посмотрел на охотников – какие смешные лошадки! – и дал стремительного драпака. Вслед ему понесся тяжелый кошачий и орчий мат.

Я скептически посмотрел на них:

– Эх вы, бестолковые твари! Вдвоем одного домарга не смогли схватить, великие охотники за грызунами. Гнать бы вас из моего баронства, да вставать неохота.

Вольная борьба кошки и орка прекратилась. Мявка, будучи гораздо более легкой категории и осознавая свою слабость, отпрыгнула от Серога, свирепо на него зарычав.

– Твоя кошка сорвала такую прекрасную возможность поесть нежного домарга! – возмутился орк.

– Мяу! – не менее категорично заявила кошка о низких возможностях своего оппонента.

– Скотина! – продолжил бушевать нелюдь.

Мявка, как и все женщины, оказалась в конфликте куда хитрее, обведя простодушного орка вокруг пальца. Она перестала его ругать, захныкала и пошла ко мне, демонстративно хромая на левую переднюю лапку.

– Ой, какая бедная кошечка, – встал я на нее сторону. – Иди ко мне маленькая, я хоть тебя поглажу.

Артистка, Большой по ней плачет! Или хотя бы Куклачев. Она захромала еще сильнее, уже едва не падая влево. Весь ее облик – болезненный, исстрадавшийся – вызывал сочувствие.

Я протянул к ней руки:

– Иди, маленькая ко мне.

Мявка буквально подползла ко мне, ища сочувствия и защиты от жестокосердного супостата.

Серог понял, что проигрывает.

– Она меня всего расцарапала! – заорал он и сунул мне под нос руку: – вон, видишь.

На внешней стороны кисти действительно находилась царапина. Небольшая, я бы сказал, крохотная. Как раз для котенка. Ну и день у меня! Одна бравирует не ушибленной лапой, другой – отсутствующей раной. Но Мявка мне ближе.

Я скептически поджал губы.

– Да вот же, – продолжал настаивать орк, – смотри, какая длинная.

На моих глазах он когтем продолжил царапину. Теперь она выросла в размерах. Но все равно выглядела неубедительно.

– Серог, – попросил я орка, – посмотри на себя.

Он недоуменно посмотрел на меня, но кинул взглядом на свои габариты.

– А теперь глянь на мою крохотную кошечку.

Мявка захныкала громче, старательно изображая маленькое пушистое чудо, избитое страшным орком. Правда, поскольку она объемами превосходила взрослую львицу, быть котенком получалось у нее не очень.

Орк в раздумье замолчал. Игра на публику была не его коньком.

Неожиданно в разборку вмешалась третья сторона, чье мнение никто как-то не ждал.

– Ваша светлость, прикажите его убить?

На меня смотрел старший наряда копьеносцев. А три копья его подчиненных были нацелены орку в грудь. Тот застыл в неожиданности. Нанести быстрые и смертельные удары? Но они поданные его десятника, ставшего бароном. Не обидится ли он? Отбиться от всего города в одиночку не удавалось еще никому. Да и сможет ли он уйти от удара трех копий?

Я прекратил его мучения, отрицательно покачал головой:

– Спасибо, не стоит. Орк слишком дорого мне обошелся, чтобы уничтожать его.

Серог слегка обиделся:

– Я тебе не тряпка, чтобы определять мою стоимость.

Мявка радостно мяукнула. Такое развитие событий ее устраивало. Орк хмуро посмотрел на нее. А мне все это стало надоедать.

– Предлагаю всем пойти в трактир, – предложил я оппонентов, потрепав Мявку по голове. Та сначала начала выражать недовольство окончанием спектакля, но когда я обозначил в качестве приза свежее мясо, радостно запрыгала, совершенно забыв о своем "ушибе". Серог к мясу получал пиво и поэтому тоже пошел на мировую. Я позвал с собой и феев, робко приблизившихся в ожидании предложения халявной выпивки.

По дороге я предметно поговорил с Серогом относительно крыс. Что-то много их и слишком они наглые. Крысы – разносчики многих болезней. Например, чумы. Надо их безжалостно уничтожать. Мы сошлись на том, что орк, пока находится в городе, будет охотиться на крыс в подвалах дворца. При этом мясо он может съедать, а в качестве доказательства будет предоставлять шкурки. За одну убитую крысу мэрия будет платить ему десять медяков. Орк обрадованно вздохнул. Хоть что-то ему перепадет!

Мы посидели немного за кружками с пивом. Я – за одной, Серог – за пятью, Машк осилил три, Верк – четыре. В итоге, у меня было легкое веселье, орк немного наклюкался, феи напились в драбадан, уснув прямо за столом.

В таком состоянии нас застал посыльный, передавший сообщение дежурного десятника – к городу подходило чье-то войско.

Я бросил на стол деньги за пиво, приказал Серогу утащить феев в палатку и вооружаться, а сам с Мявкой поспешил на северную стену, на самое высокое место в Кларии. Там уже были десятники, Даррг и старший кларийского ополчения Этен. Мявка пристроилась на стене рядом со мной.

– Идет чье-то войско, – хмуро поприветствовал меня Этен.

Я пригляделся. Старший ополченец обладал потрясающим логическим даром, сумев прийти к правильным выводам. Действительно, войско. Но чье?

– Это не войско его светлости Анре Дэмента? – продолжил умственные упражнения Этен, обратившись к десятникам.

Те заспорили. На таком расстоянии только маги, страдающие огромным магическим потенциалом и умеющие запускать заклятье "дальнозоркость", могли определить принадлежность войска. А мои не магические поданные и подчиненные были в состоянии делать самые смелые выводы, опираясь на собственные рассуждения. Правда, ценность такого материала катилась к абсолютному нулю. Я посмотрел на Даррга. В отличие от всех остальных, у него был магический дар.

Маг покачал головой:

– Заклятье дальнозоркости требует слишком много маны. Обычно мы объединяемся по три – четыре человека, чтобы сплести его.

С моими запасами энергии я, как мне тогда казалось, смог бы помочь Дарргу в создании десятка заклятий, но пока я научусь синхронизировать с ним магические усилия, отряд подойдет на близкое расстояние и можно легко определить его принадлежность визуально.

– Соберите ополчение, – приказал я Этену.

– Займите оборону на стенах, – получили распоряжение десятники и разошлись по своим десяткам, поднимать подчиненных.

Я подумал, поглядел на Даррга, спросил:

– А ты мог бы научить меня какому-нибудь простенькому заклинанию?

– Но, ваша светлость, – изумился маг, – у вас же нет магических способностей!

Я кивнул в сторону Мявки:

– Зато у меня есть хвостатая красавица.

– Мр-р, – нашла возможность заявить о себе Мявка.

– Вы считаете…, - задумался Даррг. – Впрочем, если ваша светлость полагает возможным, то почему бы нет. Для начала, давайте, я покажу, как распознавать живых существ и артефакты, в которых есть магия особым зрением, которое мы называем магическим. Со временем вы сможете научиться делать это механически, так же, как смотрите обычным зрением. А на первых порах, рекомендую вам закрывать глаза и как бы посмотреть вдаль, только с закрытыми глазами.

Я попробовал, положив для виду руку на голову Мявке. Оп-па! Я стал видеть мир с закрытыми глазами. Вернее, не весь мир, а его магическую составную. Рядом прекрасно "читался" Даррг. Сгустка магии золотыми нитями переливались по всему телу, а в голове ярким золотым пятнышком пульсировало манохранилище. В преддверии магического боя он не тратил запасы.

Обученный маг, способный производить и контролировать ману и совершать заклятия простейшего и среднего уровня. Я вдруг понял, что перспектив для дальнейшего развития у него нет. Маги, обучавшие его, оказались хорошими наставниками и раскрыли весь его магический потенциал. Это было и хорошо, и плохо. Хорошо, поскольку Даррг мог в полную силу использовать свои силы. И плохо, поскольку он был обречен оставаться на одном уровне и знал это. Мне стало его жаль.

Магии Мявки я не видел – жрец Солнцеликого оказался на высоте.

Даррг почувствовал мое сочувствие, кисло улыбнулся:

– Ваша светлость, я не знаю каким образом, но вы, чувствую, сумели овладеть магическим зрением. Значит, надо продолжить.

И он переключился на дальнейшей обучение:

– Вот простейшее заклинание глушения магии. Если на вас или на кого-то еще в вашей видимости нападают магически, ну, или просто воздействуют, то есть два варианта: первый, самый трудный, использовать сложное тройственное заклятие, доступное лишь самым опытным магам. Благодаря ему вы сможете нейтрализовать заклятие, практически не затрагивая запасов маны. И второй, простой до обалдения: представьте свою магию в виде заслона, если хотите отразить заклятие пассивно, или в виде кулака, если одновременно желаете нанести ответный удар. Магия врага исчезнет, словно ее не было. Ваш противник решит, что вы магическая губка, пожирающая его ману. Недостаток этого метода заключается в его энергоемкости: вы должны вложить маны не меньше, чем ваш противник и она к вам не вернется. То есть вы рискуете остаться без маны и, более того, если вашей энергии будет недостаточно, то магический удар врага увеличится именно на такую величину, которую вы вложили.

Даррг объяснил мне технические моменты, но только мы приступили к практической части, как подбежал испуганный Этен.

– Ваша светлость! – закричал он издали, – Это войска Ганворского герцогства! Приближается один из владетелей.

Он подбежал ко мне и рассказал, что одному из ополченцев, немолодому часовщику удалось рассмотреть знамя отряда – оно было сине-белое – оттенки родовых цветов герцога. Но разглядеть штандарт самого владетеля ему не удалось.

Попытался приглядеться получше, но увы. Знамя имело темный цвет, но какой? Зоркий глаз у этого часовщика.

Я приказал Этену выставить знамя Майдорского королевства. Выставлять штандарт барона Кларии не стоило, пока все не узнали о смене владетеля.

Позади послышался топот. Подходило кларийское ополчение. Не усидел дома и мэр.

Сендо Оринд подошел и тяжело привалился к парапету:

– Ваша светлость, мы готовы драться до последнего человека. Вы открыли нам дорогу в будущее, вы спасли нас, не позволив погибнуть. Мы ваши поданные до скончания вашего рода!

Какая патетика! Я смахнул невидимую слезу, приняв задумчиво-грустный вид правителя, загруженного заботами правления и находящегося у власти только для процветания своих поданных.

В бочку с медом Оринд капнул ведро дегтя:

– Но, ваша светлость, как вы собираетесь бороться с могучими магами? Ваш отрядный маг Даррг, конечно, великий воин, но он не справится даже с шевалье, а барон или, упаси Солнцеликий, граф просто не заметит его магии. У вас есть еще достопочтенная кошка, но даны ли ей мощь и разум для борьбы с благородным господином?

Оринд уставился на меня, униженно согнувшись. Смотреть так ему было неудобно, но мэр терпел. Маги Ганворского герцога разнесут вдребезги Кларию, но если я оскорблюсь, Оринду не придется этого видеть – рассерженный дворянин в моем лице может легко его убить. Барон волен в своих поданных, если только он не применяет магию Темного. Но и тогда его будут судить не за убийство, а за магию.

Я похлопал его по плечу:

– Ты прав, когда говоришь о моей заботе. Я и теперь позабочусь о вас. Успокойся, Оринд, своими метаниями ты нарушаешь экологическое равновесие в Кларии.

Мэр вряд ли понял мои слова и вряд ли успокоился, но дворянин иносказательно велел ему захлопнуться. Спасибо, что не пнул и не зарезал. Такой уж я добрый. Паинька.

Пока мы обменивались мнениями, ганворцы приблизились достаточно близко, чтобы распознать их предводителя. Наверняка, какой-нибудь барон. Он приблудный, в смысле мимо проходил и случайно забрел на огонек к прежнему владетелю, или у меня существует пятая колонна?

– Машк, слетай, принеси лук со стрелами.

Фей, как ему и положено, разворчался и даже не подумал разворачивать крылья.

– Мявка, – позвал я, – придай ему ускорение.

Кошка с удовольствием включалась в, как ей казалось, игру. Прибавив за ночь в размерах и весе, как стало очевидно сегодня утром, она уже с легкостью побеждала феев. Раньше нелюди охотились за моей девочкой, выбирая моменты, когда она отходила от меня, и игрались с нею. Теперь ситуация радикально изменилась. Мявка с радостью устраивала сеансы вольной борьбы с Машком или Верком или с двумя сразу. У феев был только один выход – взлетать вверх на максимальной скорости, пока кошка не подскакивала и не вцеплялась зубами в нижние лапы. Все попавшееся в пасть Мявка рассматривала как частную собственность, принадлежавшую только ей, и не выпускала, даже если феи в отчаянии подлетали. Впрочем, на большее их не хватало. Феи – не грузовые вертолеты.

Услышав команду и увидев поспешившую к нему Мявку, Машк сиганул прямо со стены. Следом сорвался и Верк, справедливо полагая, что кошка сработает по принципу взаимозаменяемости и не найдя Машка, набросится на него.

Стоящий на стене Стен, разглядев штандарт, побледнел:

– Граф Курин де Стоун. Мы пропали!

Я потребовал от него разъяснений.

– Граф де Стоун один из сильных магов Ганвора. Если бы он использовал свой мощь для созидания, он мог бы построить для населения герцогства рай на земле. Но это мерзавец, простите, ваша светлость, что так говорю о благородном человеке. Для него доставляет удовольствие с изощренной жесткостью убивать сотни, тысячи людей одновременно, используя заклятие душевной боли, причиняя страдания телу. Он с восторгом распнет часть жителей Кларии, сожжет другую часть на слабом огне, и изрежет остальных на части. А чтобы мы умирали не так быстро, станет поддерживать жизни казненных магией.

Мне стало интересно. В прошлой жизни садистов я не встречал, во всяком случае, открыто они себя не проявляли. В этом мире в условиях перманентных стычек и сословных перегородок заниматься бандитизмом было куда проще и тебе за это ничего не было.

– Это который? – попросил я мэра, бывшего в полубессознательном состоянии от осознания страшного будущего.

– Слева от штандарта, – ответил за Оринда Даррг, показал рукой на расфуфыренного всадника на единороге. Богатенький, Буратино, раз пренебрегает ходить пешком. Посмотрим, каков он в магическом одеянии.

Я переключился на магическое зрение. Мэр, конечно, прав. Маны у графа побольше, чем у Даррга, и магической силы поэтому тоже. Но у меня, по словам Хета, больше. Во всяком случае, он так утверждал.

Надо расправиться с графом, его воины без мага, – я скептически посмотрел на отряд в три сотник голов, – Кларию в таком составе возьмут не скоро. Точнее сказать, никогда не возьмут.

На расстоянии дации отряд остановился. Вперед выехал трубач, который звонко протрубил сигнал нечто вроде "Слушайте все"!

Выехал граф, опередивший свой отряд шагов на двести, громко заговорил, явно используя магическое усиление:

– Где этот старый хрыч, почему я не вижу ни его туши, ни хотя бы ментального оттиска?

Все-таки приблудный отряд. По крайней мере, можно порадоваться за честность своих поданных. Я жестом приказал всех отступить, спрятавшись за защитными сооружениями. Со мной остались только Мявка и Серог, не пожелавшие обеспечить свою безопасность ради удовлетворения любопытства.

– Барон Домун Ла Карус больше не существует на этом свете, – громко сказал я. Мне, в отличие от графа, приходилось напрягать свои связки. Заклятие магических усилителей оставалось для меня за семью печатями.

– Да? – искренне удивился граф. – А кто же теперь барон Кларии? Слабый маг, прячущийся за стеной? Не смешите моих предков на кладбище, они и так слишком часто бренчат костями, мешая мне жить.

– Я! – гордо сказал я и почувствовал проникновение чужой магии. Граф осторожно проверял мой потенциал. Нахал! Даррг сказал мне накануне, что попытка проверить ману дворянина без разрешения является тягчайшим оскорблением. Оскорбленный в праве убить обидчика магией или вызвать на дуэль. Однако, я ему не мешал. Граф, как человек сторонний, должен проверить эффективность моей маскировки. И он не подвел.

Маскировка сработала! Граф ничего не нашел, убедился, что перед ним простолюдин и грубо приказал:

– Открывайте ворота, я проведу расследование в смерти барона Кларийского и накажу виновных. А ты, самозваный владетель, жестко поплатишься за свое самоуправство и убийство дворянина.

Мои поданные, услышав слова графа, пришли в отчаяние. Просить у помощи было не у кого, я явно не котировался на роль защитники. При появлении графа кларийцы от страха позабыли о том, что я, как никак, восстановил рубин.

Я небрежно прокричал:

– Граф, а вы изрядны нахал, придется вас высечь.

Маг пришел в неописуемую ярость. Даже на расстоянии было хорошо видно, как исказились черты его лица, а из рта полетели невнятные слова:

– Ты…, да я…, сволочь…, да мне.

В бешенстве граф поднял единорога на ноги. Похоже, что словесный поединок сейчас перейдет в магический. Я закрыл глаза. Граф пульсировал большим пятном маны, в которой быстро вращалась магическая энергия. Сильно же обиделся феодал местного разлива.

Сейчас решится все – правильно ли распознал во мне мага Хет, правильно ли он рассчитал мой уровень маны, правильно ли научил меня Даррг. Умею ли я хотя бы что-то?

Граф меж тем принял решение. От него отделилось два облачка заклятий – один на меня, другой на город. Заклятия я, разумеется, не распознал. Со смятением на души и сильно бьющимся сердцем я выпустил два куска маны, представил, что на пути заклятий возникли два зеркала.

Удержат или нет? Я закрыл глаза. Удержали! В магическом осязании это отразилось как сближение двух облачков заклятий и золотистой энергии, вспышки маны и разброс мелких обломков заклятий.

Граф, к сожалению, дураком не был и правильно понял причины исчезновения заклинаний.

– Кто ты? – изумился он. – У тебя нет магической силы и магических артефактов. Как же ты отбиваешься? Откуда берешь ману?

Я вновь почувствовал прикосновения чужой энергии. На этот раз я не стал их игнорировать а рубанул мечом, созданным из извлеченной энергии.

Граф схватился за голову, застонал и вывалился из седла. Благодаря его магическому усилителю речи, оставшемся в целости, я все слышал. По-видимому, своим ударом я нанес по "гостю" что-то вроде ментального удара. И теперь он находился без сознания и тихо стонал.

Но пора его приближенным намекнуть, что пора сдаваться. Я, вытянул еще капельку силы и, не мудрствуя лукаво, как при прежних упражнений с маной, просто метнул ее в центр ганворского войска. И ошалело уставился на дело рук собственных.

Капелька маны, по моим расчетам должна была бабахнуть петардой, или, по крайней мере, слабенькой гранатой. Однако взрыв оказался такой силы, что даже стены крепости задрожали и выразили желание рухнуть кучей обломков в восторге от моей магической силы. Меня чуть не сбросило со стены, пришлось упасть и вцепится из всех сил в бревно парапета. Атакованный отряд, скорее всего, раскидало на сотни метров. Точнее сказать я не мог, поскольку поле боя укутало большим облаком пыли. Придется подождать.

Мявка, ничуть не пострадавшая и с восторгом наблюдавшая за моими потугами, потерлась о ногу. Ластится, хитрюга, пытается подружиться с великим волшебником. Я почесал у нее за ухом.

Даррг был потрясен моей демонстрацией передовой магии. Или расточительством маны. Это уж как хотите.

– Господин, ваша сила неистощима, – признался он. – Вы можете побеждать, даже не зная заклятий, прямым влиянием маны. Я рад бы стать вашим слугой. Хотите, я дам вам магическую клятву верности?

Я подумал. На всякий случай спросил:

– А что мне это дает?

– Магическая клятва верности навсегда прикрепляет мага к тому, к кому он поклялся. Солнцеликий жестоко расправляется с тем, кто пытается нарушить клятву, он умирает в тяжелых муках, а его душа лишается посмертного блаженства.

– Мне надо подумать, – искренне пообещал я. Городу были нужны маги и предложение Даррга оказывалось как нельзя кстати.

Серог попытался что-то разглядеть в пыли, конечно, не разглядел, махнул рукой, повернулся ко мне. В его глазах мелькнул испуг. Что ж, товарищ орк, теперь-то ты станешь относиться ко мне более почтительно. Не каждый день встретишь мага, и не каждый маг обладает такой большой магической силой.

– Э-э, – стал подбирать обращение ко мне Серог, – господин, – решился он. – может, спуститься вниз, собрать добычу.

Орк оставался самим собой: жратва, бабы, деньги.

Я просканировал пыль. Магическое пятно, обозначающая ману графа Курин де Стоуна, показывало, что задавака – маг еще здесь и жив. Но, к сожалению, узнать, без сознания он или уже пришел в себя, мне не удавалось. Да, как говорил товарищ Ленин, мне надо учиться, учиться, и еще раз учиться (Ленин, правда, говорил немного другое, но не суть).

Я объяснил орку, что пока не в состоянии обеспечить его безопасность. Если граф заметит вышедших из крепости, с легкостью сотрет их в порошок. А я еще не в состоянии обеспечивать безопасность сразу нескольких объектов.

Серог по своим моральным качествам – нытью, занудностью, плаксивостью, – достаточно близок к женщинам. Он достал меня уже через несколько минут. Поразмыслив, я пришел к выводу, что потеря рассудка является куда более серьезным наказанием, чем встреча с графом – садистом.

С собой взял собственный десяток, несколько ополченцев во главе с Этеном и пяток эльфов для огневой поддержки. И, разумеется, Даррга. От него, квалифицированного мага, толку будет, наверное, больше, чем от меня, неуча.

К тому времени, когда мы вышли из ворот, облако пыли начало уменьшаться. В немалой степени этому способствовал поднявшийся вечер, снесший его в сторону. Оставшиеся в живых ганворцы потихоньку шевелились, приходя в себя. Около графа копошилось несколько его поданных, помогая все-таки пришедшему в себя графу приобрести боевую форму. Не влипли ли мы, пойдя на поводу у Серога? На таком расстоянии граф может подкинуть боевое заклятие, замаскировав его под судорожное движение руки. И я не успею его парировать.

Я настороженно проверил графа магическим зрением. Магия двигалась в его теле как-то судорожно, рывками. И цвет имела не золотистый, а багровый. Что-то здесь не так! Я постарался "прощупать" ход маны, в то же время готовый в любой миг активизировать свою магию. Вот оно! Хранилище магии в голове не принимало циркулирующую по телу ману и не выпускало вырабатываемую. Как это бывает при ишемическом инсульте, когда у больного закупоривается сосуд и движение крови прерывается, у мага оказался нарушен свободный ход маны по телу в самом важном и ответственном месте – манохранилище, где мана вырабатывалась, хранилась, очищалась, служа топливом для магии.

Я придал лицу надменное выражение и, сопровождаемый Мявкой, а позади – всеми остальными, подошел к графу.

– Кто вы? – с трудом произнес граф, – как вы сумели отразить мои заклятия, да еще нанести удар Когтем праха. Я не знаю мага такого уровня в Майдорском королевстве.

– Послушайте, помолчите, – ласково произнес я. – Мне надо подумать, как вас поинтереснее убить.

Поданные графа упали на колени. Сначала те, кто стол рядом с нами, а через мгновением – все остальные. Будучи спутниками своего господина, садиста по национальности, они насмотрелись всякого, на практике изучив десятки способов расчленения, сожжения, сварения и т. д.

– А вы, граф, станете талисманов моего нового владения.

Граф приложил колоссальные усилия для восстановления манопроходов. Тщетно.

– Тогда он попросил:

– Не убивайте меня, барон. Я передав вам свое войско, заплачу десять тысяч золотых и стану вашим вассалом.

Я задумался.

– Магическая клятва верности! – потребовал я.

Маг побледнел. Видимо, Даррг был прав, это действительно страшное заклятие.

– Послушайте, барон, вы же дворянин, благородный человек…, - попытался поторговаться граф.

– Не имею чести, – отказался я, – не хотите – не надо. Лично вам я обещаю легкую смерть, клянусь честью дворянина. Эй, зеленошкурый, – прикололся я над орком, – возьми людей. Распните графа над воротами Кларии. Приду, прокляну от гниения.

Серог недовольно посмотрел на меня, но подчинился, старательно растянул зубастую морду в садистской улыбке.

– Не надо, – попросил граф и слабым голосом начал читать клятву. Одновременно с этим его манохранилище с большим трудом развернулось, граф давал клятву и на магическом уровне.

Через несколько минут и пары сотен слов я получил еще одного поданного, который уже в этом статусе передал мне контроль над своим войском.

И упал в обморок.

Стоявшие около него солдаты облегченно кланялись своему новому господину, а я закрыл глаза, переключился на магический взгляд и попытался раскупорить магический тромб. Граф содрогнулся. Я уже подумал, что все и единственный мой поданный из дворян загнулся, как граф открыл глаза. Магическим взглядом я увидел, как мана свободно потекла в манохранилище, а сам граф не испытывает проблем со здоровьем.

На всякий случай, я активировал магию. Что придет в голову этому товарищу из садистских дворян. Или дворянских садистов?

Однако граф не собирался вредить мне. Вместо этого он зачем-то потрогал голову, видимо, убеждаясь в ее сохранности.

– Мне очень повезло, что вы не обиделись на меня, когда я так по дурацки пытался наехать на вас, – признался он. – Я бы вас не пожалел, вы же обошлись со мной милостиво. Теперь я ваш вассал на веки – вечные. Это большая честь, служить такому сильному магу. Я, правда, до сих пор не могу понять, каким образом вы работаете с маной, но это и не важно. Главное, вы очень сильны.

Я улыбнулся:

– Со временем вы поймете. Это не трудно. Позвольте мне представить свою кошку.

– Очень приятно, – граф не мог скрыть удивления перед тем, что ему представляют не разумную тварь, но из вежливости бегло скользнул по ней взглядом.

Мявка обиделась на такое невнимание и отвернулась.

Я продолжил:

– Она – знак волшебства и имеет зачатки разума.

Мявка, показывая, как она недовольна такой характеристикой, имитировала прыжок в мою сторону и издала громкий рык, больше похожий на обвал в горах. Картина была занимательной, благо моя кошка росла не по дням, а по часам и сейчас выглядела как переросший амурский тигр.

– Знак волшебства? – встрепенулся граф и, видя ее недовольство добавил: – Извините, достопочтенная кошка, я был недостаточно вежлив с такой красавицей и умницей, как вы.

Мявка угрюмо посмотрела на него взглядом голодного вампира.

– Но теперь пелена тьмы спала с моих глаз и я ваш покорный слуга.

Какая женщина устоит перед такими словами. Мявка, конечно, заурчала, прогнулась, хлестнула графа по ноге, что означало благодарность за комплимент и подошла ко мне, устроившись как собака у ног.

Серог и Даррг заухмылялись.

– Это тоже магия, скрывать под личиной обычной кошки знак волшебства? – поинтересовался граф.

– Да, граф, – согласился я. – А то и Мявку жалко бросать и демаскирует она сильно. А так еще одна большая кошка. Да, Мявка?

Мявка признательно мяукнула и помахала хвостом.

– Граф, вы хотели побывать в Кларии. Пойдемте, посмотрим. Пока, правда, город находится в ободранном состоянии. Предшествующий мне барон кларийский Домун Ла Карус не очень надрывался в беспокойстве о Кларии.

Граф засмущался. Он хорошо помнил причину своего настоятельного желания появиться в городе.

– Домун был не совсем хорошим хозяином, – пробормотал он. – Он никогда не беспокоился о своем городе, считая, что горожане должны быть только мясом для его опытов.

– Барон был приверженцем Темного?

Граф усмехнулся:

– Ах, не повторяйте эти глупые россказни простолюдинов. Не ужели вы думаете, что ему позволили бы это? Другое дело, он заходил слишком далеко в своих опытах над разумными существами. На том свете ему надо поблагодарить вас. Он вовремя умер, как дворянин. Иначе ему, скорее всего, пришлось бы умереть, как чернокнижнику, о его бесчинствах набралось слишком много доказательств.

Мне подумалось, что я как-то слишком прямолинейно смотрю на жизнь. Темное – белое, чистое – грязное. А мир-то состоит из оттенков!

– Видите ли, я иномирец. Знак нашел меня в другом мире и перенес сюда всего лишь две недели. Поэтому представления о ваших обычаях и традициях для меня все еще достаточно туманны.

– Да…, - граф, как маг, прошедший обучение, теоретически знал не один такой пример, но лично столкнулся впервые. – У вас красивый знак.

Мявка вполголоса зарычала, показывая свое недовольство.

– Не называйте ее знаком, – попросил я. – Ей это не нравится. Можно – достопочтенная кошка или просто – Мявка. Да, Мявка?

Я почесал ей за ухом. Мявка растянула морду в улыбке а ля Чеширский кот перед блюдечком со сметаной. Серог потрепал ее по голове.

Граф покашлял в кулак в некотором смущении, но ничего не сказал. Ничего, привыкнет.

– Пожалуй, нам надо с вами прогуляться, – предположил я ближайшее будущее. – Одним.

– Я к вашим услугам, – согласился граф. А куда ему деваться?

– Одним, – напомнил я Серогу, сунувшемуся за нами. Зеленошкурый показал клыки, но остался. Мявку запрет не касался, она пошла с нами, не колеблясь.

Мы остались одни, уйдя за сотню шагов от остальных.

– Граф, – начал я выяснять отношения. – Как я уже сказал вам, я иномирец и поэтому не могу вас понять. Когда ваш отряд приближался к Кларии, мне наговорили всякой гадости, что вы и садист, и убийца, и людей вы убиваете сотнями. А когда стал разговаривать с вами – человек как человек. Я не могу вас понять и поэтому не могу доверять.

Курин де Стоун удивленно посмотрел на меня:

– Действительно иномирец. Я же дал вам магическую клятву.

– Этого мало. Много вы убили разумных существ?

– Двоих на дуэли, одна – магическая, другая – на шпагах. Еще три – четыре мага в сражениях, там трудно считать.

– И все? А простолюдинов.

– Ну этих-то сотни. Грязь есть грязь. На счет садиста вы не правы. Вы думаете, колесовать или распинать легко? Ужасные крики, бьющая во все стороны кровь, а вид, – граф раздраженно отмахнулся. – Только для устрашения. Лучше вешать. Р-раз и готово.

Я сглотнул:

– Вам не стыдно убивать? Простолюдины тоже живые разумные существа!

Де Стоун пристально посмотрел на меня, рассмеялся:

– Я встречался с иномирцами. На то они и иномирцы, что иметь другое мнение о морали. Хорошо, барон, я никогда никого не буду убивать в ваших владениях, если только меня не попытаются убить. Клянусь!

Я облегченно рассмеялся. Кажется, узел начинает распутываться.

– Оставьте свои деньги у себя. Владения ваши тоже остаются вам. Иначе окрестные дворяне решат, что мои поданные нищие.

Предложил, уже касаясь текущего момента:

– Вы можете взять с собой десятка три – к сожалению, большее количество солдат в город не влезет. Остальные могут остановиться в лагере напротив городских ворот – там есть расчищенные площадки под палатки и укрепления, правда, все туда не влезут. Кстати, меня зовут Виктор.

– Курин, – немедленно представился граф. Он принялся раздавать приказания своим командирам, а я не спеша прошелся, рассматривая его воинов. Взрыв чистой энергии погубил немного людей, в основном это были воины, попавшие в эпицентр взрыва. Но из оставшихся остались целыми считаное количество людей. Остальные были обожжены, пострадали от переломов и ранений.

Граф помрачнел. Фактически его отряда уже не существовало. И хотя тяжелораненых оказалось мало, но на несколько дней воины были выведены из строя.

– Скажите, барон, – обратился он ко мне, помявшись, – не могли бы вы помочь, поделиться со мной маной. Я знаю заклятье среднего уровня излечения, но оно требует очень большого расхода энергии. Даже моего запаса маны хватит только для излечения двух-трех солдат за день. Я застряну здесь на год.

Я не возражал. Маны у меня было много. Я проверил ее запасы и убедился, что израсходованная часть уже компенсирована новыми поступлениями. Однако была одна проблема:

– Я не могу передать магию. Не умею.

Граф, напрягшийся при первых словах, облегченно вздохнул и предложил:

– Я научу. Это простенькое магическое действие.

Он попросил посмотреть на него магическим зрением, что на жаргоне магов, по его словам, звучало как: "Включить свет". Тоненькая струйка маны показалась из манохранилища графа и потекла ко мне. Достигнув моего манохранилища, граф уравнял биение наших сердец, после чего мана попала в хранилище. Посчитав урок законченным, граф прекратил откачку. Вовремя. Маны у него оставалось на самом донышке.

Я активировал ману и направил ее к графу. Наши сердца бились в унисон, ничто не мешало мане перекачиваться. Вскоре манохранилище было заполнено. Граф пробормотал, что, в принципе ему бы хватило на первый раз и половины. Он развел руки растягивая как можно шире круг заклятья. Тоненькие золотистые паутинки энергии пронизывали круг и дрожали от напряжения. По моему представлению, заклятие охватит человек десять. Маловато.

Повинуясь приказу активированная мана широким потоком потекла в круг заклятия. Паутинки начали на глазах расти в объеме, достигнув толщины руки. Граф удивленно посмотрел на меня, но ничего не сказал. Вместо этого он начал расширять круг, охватывая новых раненых. Золотистые канаты, надежно захватывая заклятье, не давая ему распасться.

Даррг восхищенно ахнул.

– Не так быстро, барон, – попросил граф сквозь зубы. – Я не успеваю раздвигать круг.

Пришлось уменьшить поток маны.

Наконец круг охватил весь отряд. Я почувствовал, что граф сейчас отпустит заклятие и позвал:

– Мявка.

Кошка, сидевшая у моих ног задрала голову, посмотрела мне в глаза и понятливо моргнула.

Граф опустил руки, активировав заклятие. Запахло озоном. В такт ему Мявка ударила лапой по земле, усиливая магию удачей.

Лежавшие, местами сидевшие раненые, только что стонавшие и опускавшие проклятия, замолчали. Раздались удивленные возгласы.

Граф, подождав несколько мгновений, рявкнул:

– Долго вы здесь собираетесь лежать, как беременные домарги? Сотники, построить сотни! Разобрать оружие, привести в себя в порядок, похоронить убитых.

Мы двинулись обратно в Кларию. Все остались довольны. Только Серог шел мрачнее тучи.

– Что-то случилось? – участливо спросил наивный Даррг.

– Добыча, – сквозь зубы сказал Серог.

– Добыча?

– Из-за нашего господина, метла ему в руки, мы не собрали с мертвых ганворцев добычу.

Маги и я захохотали от хода мысли орка.

– Я прикажу накормить тебя вечером за мой счет, – успокоил я его и добавил встрепенувшейся Мявке: – и тебя тоже.

Кошка облизнулась и предано прижалась ко мне. Серог почесал задницу, подумал, и согласился на такую компенсацию.

Глава 16

Граф был в городе раза два. Сегодня он появился в округе, как я и полагал, совершенно случайно. Вчера южнее Кларии прошел ливневый дождь и сторожевой дозор, отправленный на разведку, сообщил, что дороги труднопроходимы. Люди еще как-нибудь пройдут, но ламерги с повозками застрянут. Ему пришлось сделать крюк и пройти горы в кларийском проходе. Пройти через владения и не поздороваться с их владельцем было равносильно нанести смертельное оскорбление. Дальнейшее я знал, приняв в событиях активное участие.

Зная о проблемах с водой в Кларии, Курин предложил поделиться со мной отрядными запасами.

– Не беспокойтесь, – махнул я пренебрежительно рукой. – Вы же не думаете, граф, что я собирался, вступив во владение баронством, пить эту гадость. Мы с Мявкой нашли воду.

– Мяу, – ввернула Мявка свои пять копеек.

Графу стало интересно. Он попросил проводить его к новому источнику. Я примерно проследил ход его мыслей. Как маг, Курин прекрасно знал, что проблемы в Кларии с водой являлись следствием угасанием заклятия в рубине. И если вода появилась снова…

– Позже я свожу вас к храму Солнцеликого, – пообещал я.

– Около вас опасно находится, – восхитился граф, – вы читаете мысли.

Я улыбнулся. У Курина юмор такой же садистский, как и характер в целом.

Большую часть своих приведенных людей граф отправил на площадь, где находился мой отряд. Оринд обещался взять на довольствие, как пришедших в город, так и оставшихся в лагере.

Надо было видеть его лицо. Прямо-таки не лицо, а обалдевшая морда. Конечно, он видел со стены мои переговоры. Но слышать-то он не мог. И когда я в сопровождении графа пошел к воротам, он с городской верхушкой уже был там. Разумеется, они не собирались сопротивляться. Выступление простолюдинов против графа походило на восстание кроликов против охотника. Нет, они только хотели знать, убьют ли их, и если убьют, хотели попросить, чтобы во имя Солнцеликого, сиятельный граф, его светлость Курин де Стоун убил их сразу, а не мучил.

Если в моем городе были мазохисты, то я обломил им весь кайф.

– Господин граф отныне мой вассал, – сообщил я. Народ зашумел, обалдевши от такой новости. А я нахмурился, сделав вид, что только теперь обратил внимание на численность встречающих.

– А вы чего это разгуливаете? Сегодня крупный религиозный праздник? Кто будет деньги зарабатывать?

– Но, господин, ведь война…

– Войны больше нет, Этен, а я продолжаю жить и собирать налоги. Мне нужен только мэр. Если я еще увижу своих поданных праздношатающимися в будни, купцы будут платить золотой за безделье, а остальные горожане – по десять серебряков.

– На крест их, распять, – кровожадно прошипел граф, демонстрируя жителям свой норов.

Толпа разбежалась, как вирусы при приеме антибиотика.

Оринд, которого я оставил, вжал голову в плечи, испуганно глядя на нас.

Я отдал ему указания, он подтвердил их исполнения. Но потом замялся.

– Господин, – негромко заговорил он, видя, что я собираюсь оставить его. – Прокорм двух таких отрядов привели к уменьшению запасов продовольствия.

Я по-королевски пожал плечами:

– И что, я тебе интендант? Купцы разучились покупать продукцию? Все съеденное будет оплачено.

– Нет, ваша светлость, – заискивающе сказал Оринд, – но, поскольку вы решили теперь быть поданным Майдорского короля, мы хотели бы направить несколько караваном для покупки продовольствия на майдорском рынке.

Оринд представлял из себя занудливую смесь из бюрократа и торговца.

– Слушай, – начал я злиться. – Говори напрямую, что тебе надо и убирайся.

– У вас изрядно надоедливые поданные, – посочувствовал мне Курин, – просто удивительно, как распустил их Ла Карус.

Мэр испуганно посмотрел на него, сглотнул, но тяга к наживе пересилила и он, глотая слова и заикаясь, пояснил, что два купца, уехавшие с первым караваном, сообщили по голубиной почте о большом спросе на гранит и малахит. Другие товары, добываемые или производимые в городе, идут хуже, но все равно в таком количестве, о котором купцы давно даже мечтать не могли.

– Я тебя сейчас убью! – пригрозил я, уставший от массы ненужной мне информации.

– Вся продукция, производимая в городе, идет на ваши склады, – наконец-то дошел до сути вопроса Оринд.

– О, Солнцеликий! – воскликнул я. – И для этого держишь около ворот двух дворян?

– Позвольте, барон, я разорву его на тысячу частей! – предложил Курин.

Мэр перестал дышать.

Я для виду подумал, разочаровано вздохнул:

– Тогда придется искать нового мэра и мы с вами никогда не дойдем до источника.

Оринд, не понимая, что над ним пошучивают, облегченно вздохнул.

– Иди во дворец, найдешь там этого, как его, кастеляна, скажешь, что я разрешил продавать со складов любую продукцию в любом количестве с надбавкой к цене десятины.

Оринд почти побежал. То ли от страшных нас, то ли к грядущей прибыли.

Мы с Курином засмеялись и отправились к источнику, подгоняемые нетерпеливой Мявкой. Кошке задержка с мэром очень не понравилась. По-видимому, у нее, как у барона Мюнхгаузена, пришло время для свершения подвига, а мы ей мешали им заняться. Она чуть не искусала Оринда, который терпеливо сносил шалости магической кошки, столь любимой господином бароном. Мявка гигантскими прыжками носилась вокруг нас, отпугивая на всякий случай окружающих.

Вода графу понравилась. Оринд, молодец, время не тянул и артель каменщиков разбирала плиты и переносила к новому источнику. При нашем появлению они, разумеется, отошли в сторону и Курин зачерпнул стоящей неподалеку кружкой холодную воду. Почмокал от удовольствия, попросил:

– Надеюсь, барон, вы позволите моим людям пользоваться источником. Мое предложение поделиться водой было дурацким.

Я великодушно разрешил.

– Пошли людей в лагерь, пусть выльют эту мочу из бурдюков и наполнят настоящей водой, – приказал граф стоящему рядом с ним своему рыжеволосому воину.

Рыжий, то же попробовавший воду из родника, был с ним полностью согласен и срочно отправил троих подчиненных к основному отряду.

А мы пошли к храму Солнцеликого полюбоваться ожившим рубином.

Хет, увидев графа вблизи, побледнел, но глаза не отвел. Будучи магом, то есть дворянином, он имел хорошее представление о чести и достоинстве благородного человека.

Курин оценил такое поведение. Он дружески поздоровался, прижав руку с сердцу. Жрец ответил тем же. Контакт был установлен. Я пошел внутрь храма. Граф, произнеся благодарственную молитву, присоединился ко мне.

Рубин с заклятьем ярко светился. По камню проходили кольца золотистой энергии, он словно дышал, подобно живому человеку и обеспечивал Кларии жизнь.

Граф долго стоял, молча глядя на камень. Поначалу он пытался "прощупать" его, усики магической энергии осторожно потянулись к камню. Рубин отнесся к зондированию равнодушно, но и Курин ничего не добился. Он добавил энергии, но рубин многократно превосходил возможности графа (моя работа!). Курин понял тщетность своих намерений и принялся просто любоваться ярко-алым рубином.

– Я понимаю, что герцогу уже не видать Кларии, – глубокомысленно сказал он, – более того, ему предстоит задуматься об укреплении своей обороны.

– Разве престол не является наследственным? – удивился я.

– Кто сильнее, тот и наследует, – пояснил граф. – Однако, наследные дворяне имеют больше возможностей для развития своего магического потенциала и поэтому они легко побеждают возможных претендентов. Солнцеликий им благоволит. Нынешняя династия Ганворских герцогов правит лет двести. Но это не значит, что она будут править вечно. Найдется сильный маг, вроде вас, и положит начало новой династии.

Я сделал для себя зарубку, но решил, что не буду заниматься авантюрами. Стал бароном – поживу пока им. Магический потенциал не исчезнет. А то стремительный рост от раба до герцога приведет к сильнейшему головокружению и падению. Вспомните Наполеона.

Предложил графу посетить ближайший трактир, пояснив, что дворец у меня находится в ремонте и парадный обед будет не скоро.

По пути зашли в оружейную лавку. Хватит мне ходить без шпаги. Купец, увидев двух дворян, засуетился, не понимая, как ему себя вести. Я попросил его не дергаться и заняться своим делом – втюхивать свое барахло случайным прохожим.

Не поручусь, что он понял текст полностью, но профессиональные инстинкты сработали и торговец, уже лучась деловитой улыбкой, начал предлагать колюще-режущие предметы, так вдохновляющие мужчин на всякие глупости. Я с начала потребовал показать дорогие клинки, с которыми будет не стыдно показаться в королевском дворце или, что наиболее вероятно, принимать именитых дворян в качестве хозяина Кларии.

Мне понравилась шпага, украшенная бриллиантами с эфесом из нержавеющей стали и вороненым клинком, украшенным золотом. Мявке клинок тоже понравился. Она даже понюхала рукоять, одобрительно буркнула. Хоть в чем-то мы с ней сходимся.

Другая шпага мне была необходима для боя. Владетельному барону все равно уже не орудовать гладием. Шпага нужна. Простенькая такая, неброская, но надежная, а значит сделанная из качественного металла и дорогущая.

У купца нашлась и такая. Он запросил за обе пятьдесят золотых. Граф присвистнул. Я, однако, помня о ценах в Тиссете, нашел, что с учетом перевозки, это еще дешево. Купец явно сделал скидку.

Шпагу попроще я сразу нацепил на пояс. А парадную попросил отнести кастеляну с запиской, в которой приказал выдать подателю пятьдесят золотых.

Мявка на прицепленную шпагу посмотрела, как на… В общем косо посмотрела. Негативно. Но комментировать не стала, помня о предыдущей стычке при выборе оружия.

Мы насладились обедом, благо блюда были действительно вкусными. Курин, правда, иногда морщился их простоте, их графское достоинство не устраивал такой уровень, но он не решился тыкать мне в нос излишним демократизмом, что для дворян было отнюдь не положительным явлением.

Однако, когда мы вышли из таверны, наш отдых закончился. Посыльный от дозора, располагавшегося на крепостной стене, сообщил, что показался очередной вооруженный отряд. У них что тут, точка рандеву?

Граф, воспользовавшись заклинанием дальнозоркости, успокоил:

– Вижу майдорский флаг. И, судя по стандарту, это Анре Дэмент.

Однако успокоенность пришла ко всем, кроме меня. Согласится ли шевалье утвердить меня властителем Клариссы? Раньше этот вопрос был только в перспективе, Дэмент блуждал где-то в степи, но теперь встреча с ним возможна в ближайшие часы. Я вздохнул. Жаль будет того доверия, с которым встретили меня кларийцы. И как налаживать отношения с побитым графом, если я вновь окажусь никем. Мявка, почувствовав мое настроение, поддерживая, хлестнула по ноге хвостом. Спасибо и на том.

Отряд майдорцев подошел к крепости и, не приближаясь, начал четкое перестроение. Ряды сдвигались, менялись местами, вперед выдвигались то мечники тяжелой пехоты, то эльфы. Не хватало только обоза и будет полный абзац.

Продемонстрировав военный кордебалет, отряд замер. Запели трубы и впереди отряда появился майдорский флаг. У нас не было труб, но зеленый с черным майдорский флаг нашелся. Его уже показывали графу де Стоуну, теперь пришел черед Дэменту.

Курин, все еще держащий заклятье дальнозоркости, захохотал:

– Вы бы видели сейчас выражение лица шевалье. Такого удивления я не видел с тех пор, когда у шевалье вместо запланированной девочки родился сын. Кто-то из магов напортачил и гильдии пришлось платить сто золотых откупного. А уж лица окружающих…

Похоже было, что шевалье впал в ступор, поскольку отряд какое-то время стоял без движения. Солдаты стояли рядами, а офицеры о чем-то спорили.

Наконец, Анре решился. Отряд быстрым шагом двинулся к южной стороне Кларии, где располагались единственные ворота.

Сейчас они столкнутся с воинами графа де Стоуна!

– Барон? – обратился ко мне граф.

Я пожал плечами. Как верный поданный Майдорского короля и подчиненный шевалье я обязан открыть ворота и впустить майдорцев.

– Сколько мы можем еще разместить воинов? – спросил я мэра.

Мэр пошевелил губами, считая:

– Полсотни. Если больше, придется тесниться.

– Я должен выйти, дабы приветствовать шевалье в качестве его десятника. Господин мэр, как представитель местной власти, и господин граф, как человек, могущий удостоверить события, произошедшие у Кларии, пойдете со мной. Ну и возьмите пару солдат для солидности.

Мявка подскочила ко мне, подтянулась, положила лапы на плечи и искательно заглянула в глаза.

Я понял ее.

– Конечно же, я возьму тебя с собой. Куда без тебя.

От избытка чувств Мявка тесно прижалась ко мне и заурчала от счастья.

Внезапно я сотрясла мелкая дрожь. Я покачнулся. Неужели я получил четвертый уровень? Но я никого не убил!

– Ой! – граф посмотрел на кошку со священным ужасом. – Я смог разобраться в сложном плетении волшбы четвертого интера. Хотя я никогда и до третьего не доходил. Это же уровень королевской семьи!

Мэр был потрясен не меньше.

– Нашел в кармане два золотых. Потерял в прошлом году, а они оказывается в этом камзоле лежали.

Остальные тоже поражались произошедшему. Они стояли чуть дальше и потому влияние волшбы удачи Мявки было меньше, но все равно, народ восторгался горстке найденных монет, приобретенному полезному качеству или улучшенному качеству оружия и амуниции.

Я молча похлопал кошку по спине. Для нее способность творить удачу было аналогичной человеческому умению портить настроение соседям.

– Пойдем, Мявка, – сказал я кошке и та опустилась лапами на землю.

Мы поспешили к воротам. Клария хотя и была небольшим городом, но пока мы шли по искривленным уличкам, майдорцы уже пришли и остановились на расстоянии нескольких даций, не зная, что делать дальше. В лагере зашевелились ганворцы, оценивая уровень опасности.

Шевалье ничего не мог понять. Кларисса почему-то оказалась майдорской, а напротив ворот находились ганворцы. Логично рассуждать, что все должно быть наоборот.

Трубы вызывали нас уже второй раз, когда мы наконец подошли к воротам. Отремонтированное полотно ушло в сторону и мы поспешили за пределы города.

Шевалье нетерпеливо ходил перед отрядом.

– Не очень-то вы торопились, – упрекнул он меня. – Расскажите, что тут произошло.

Он неприязненно посмотрел на графа, который для него оставался врагом.

– Увы, ваша светлость, мы торопились, но идти через Кларию не так просто, как по степи, – ответил я, поклонившись.

От шевалье не укрылись изменения в моих манерах.

– Вы…? – начал он.

– Ваша светлость, – официально заговорил я, – поскольку предыдущий властитель Кларии погиб вчера во время штурма, поданные Кларии просили меня стать их властителем. Я согласился и дал клятву на божественной книге в храме Солнцеликого. Господин Даррг был свидетелем. И прошу принять Кларию в состав Майдорского королевства.

Шевалье оказался в тупике. Он почесал голову, голову подвернувшейся Мявки, сдался и спросил де Стоуна:

– Граф?

Дэмент выглядел так, словно с ним заговорил собственный камзол.

– Граф Курин де Стоун.

Рука майдорца невольно потянулась к эфесу шпаги. Репутация Курина как сторонника герцога Ганвора была известна даже мне.

Граф добавил:

– С сегодняшнего дня – вассал барона Кларии.

– Де Стоун. – Анре окончательно запутался. – Давайте начнем сначала. Ты десятник моего отряда Виктор Дэментьев.

– Да, шевалье.

Анре Дэмент хмуро посмотрел на меня:

– Солнцеликий принял твою клятву?

– Да!

Шевалье посмотрел на Даррга, единственный человек благородного положения из Майдора, который остался в прежнем состоянии.

– Да, – подтвердил тот. В его голосе послышались торжественные нотки. – Бог лично признал клятву нового властителя.

– Так ли это, брат? – с сомнением спросил стоящий рядом с шевалье маг, пожилой, с черной бородой, обсыпанной обильным серебром седины.

– Посмотри, брат, – без всякой задержки ответил Даррг.

Маги положил свои руки на голову своему товарищу и на миг они замерли, закрыв глаза, а когда зашевелились, лицо пожилого также приобрело торжественность. Они поклонились мне и чернобородый заявил, обращаясь к шевалье:

– Ваша светлость, мы, представители гильдии магов, полностью уверены в честности и правдивости слов Виктора Дэмента и рекомендуем предварительно утвердить его в звании барона Кларии.

Анре изуродовал лицо в усмешке и вынул свой богато украшенный драгоценными камнями меч.

– Встаньте на левое колено, Виктор, – велел он и, положив мне на плечо, произнес ритуальную фразу: – являясь старшим представителем короля Майдора в баронстве Клария я торжественно утверждаю в баронстве Виктора Дэмента и беру обязательство просить короля возвести его в бароны потомственно, пока будут жить его потомки.

Он протянул руку и помог мне встать. Мои опасения двойной игры шевалье и его отказа признавать властителем своего солдата оказались напрасными. Наоборот, Анре радовался карьерному росту подчиненного. А его маги действовали строго по инструкции, не пытаясь выдавить из будущего барона взятку.

– Скажите, барон, – глаза шевалье смеялись, – напомните мне, кем вы были позавчера?

– Простым солдатом, – я опять насторожился.

Шевалье чарующе улыбнулся:

– Такими темпами вы уже в этом году станете великим герцогом и женихом дочери короля прекрасной Элоизы, первой красавицы Майдора.

Присутствующие улыбнулись, но когда Мявка протянула длинное "Мяу", дескать, а почему бы и нет, в задумчивости замолчали.

– Ладно, – переключился к повседневным заботам шевалье, – Какими судьбами, граф, вы стали вассалом не имеющего магии барона?

– Скажите это моим воинам, – саркастически произнес де Стоун. – Похороненным и тем, кого барон первоначально мановением руки ранил, а потом также легко излечил.

Было все немного не так, но я не стал мелочится.

Шевалье понял, что ему трудно разобраться в происходящем. Он вздохнул и спросил:

– Надеюсь, вы пустите мой отряд в город?

– Безусловно, – согласился я, – но есть определенная трудность.

Шевалье вопрошающе посмотрел на меня.

– Видите ли, ваша светлость, – подключился к разговору мэр, – Клария – город небольшой, жители его вынуждены жить скученно. А потому каждый новый десяток создает проблемы. Разумеется, мы можем впустить в город всех, но от этого начнут страдать и солдаты, и жители.

Шевалье задумался.

– А сколько сможете?

Видимо, он хотел убедиться, действительно ли Клария перешла на сторону Майдорского королевства. Если барон, то есть я, впущу хотя бы часть, значит, мне можно верить хотя бы частично. Ну и за одним с новым городом а познакомиться.

Мэр прекрасно видел замыслы Анре Дэмента и поспешил сообщить:

– Ваша светлость, мы будем счастливы одновременно принимать по полсотни воинов, которые естественно могут меняться, чтобы посетить наши трактиры и бани. Его светлость граф де Стоун размещает примерно столько же солдат.

Шевалье предложение устроило. Отряд может отдохнуть и привести себя в порядок, параллельно прикрывая в городе офицеров и магов.

Глава 17

Появившийся около Дэмента воин заставил шевалье нахмуриться. Воин вполголоса заговорил, но Дэмент остановил его и заставил говорить громче, чтобы слышали все.

К Кларии приближаются ганворцы. Что-то я стал очень популярен. В моих владениях соберутся армии обоих государств? Шевалье помрачнел:

– Это те самые?

– Те, ваша светлость.

Шевалье повернулся к нам:

– Вчера мои дозорные заметили большой отряд ганворцев. К счастью, мы сумели улизнуть раньше, чем нас увидели, но, как я и опасался, они обнаружили наши следы. И обычные, и магические.

– Сколько их? – поинтересовался я.

– Дозорные сообщили, что не меньше семи – восьми сотен.

– А у нас?

Граф и шевалье переглянулись, обменялись мнениями и пришли к выводу:

– У нас примерно столько же.

– Сомнем, – пришел к выводу я.

Шевалье был не столь оптимистически:

– Предводитель отряда – граф де Сэн, младший брат герцога Ганворского. Он обладает чудовищным потенциалом маны.

Курин с ним согласился. Но у него были свои варианты развития будущего:

– Если барон сможет одолеть графа, у нас будут неплохие шансы разгромить его отряд. Де Сен слишком надеется на свою магическую силу, экономит на вооружении и обучении своих солдат и офицеров. Я хорошо знаю его людей. Среди них есть замечательные люди, но я не дам за них ломаного медяка, когда они берутся за меч.

Я подумал, что младший брат, как бы он не был силен, не может быть совсем уж сильным и сказал:

– Предлагаю не молотить языками, а выводить воинов из крепости. У нас не так много времени.

Шевалье предупредил:

– Барон, де Сен не только младший брат, но и наследник, а значит он обладает дополнительными возможностями.

– У нас нет выхода, – принял я решение, – в бой, господа!

Де Стоун не замедлил с подготовкой отряда к бою. Анре Дэмент помедлил. Для него в новинку было превращение простого десятника в барона и могучего мага.

– Шевалье, у нас есть не более получаса, – поторопил я его.

Дэмент тяжело вздохнул, не зная, что предпринять. Звон оружия и передвижение бывших врагов заставили его решиться. В противном случае они будут вступать в бой по частям, что давало стопроцентную возможность быть разгромленными.

Повинуясь его командам, отряд выдвинулся следом за ганворцами Курина. Следом за ними отправилось несколько ополченцев Кларии, добровольно вызвавшихся поучаствовать в сражении.

Ну какой из меня полководец. Я и в крупных сражениях не участвовал. Только в нескольких стычках. И вполне естественно считал, что наше войско возглавит граф де Стоун или шевалье Дэмент. А я займусь магией.

Но граф категорично отказался. За ним отрицательно покачал головой шевалье. По их мнению майдорцев и ганворцев мог возглавить только хозяин этих земель – его светлость барон Кларии с его волшебной кошкой, который народ начал воспринимать как талисман, подаренный мне самим Солнцеликим.

Вдали уже вздымались клубы пыли – де Сэн тянуть не любил, собираясь напомнить, кто хозяин в герцогстве. Поэтому я придушил имеющиеся доводы и распорядился строиться, как это делали воины на моей Земле. Впереди построилась тяжелая пехота. За ними – легкая, ее оружие прежде всего составляли дротики, которые пехотинцы метали из-за спин мечников. На случай прорыва легкие пехотинцы имели облегченные мечи или сабли. Слева я поставил отряд графа, а слева – шевалье.

Насколько я понял, такая расстановка сил была типичной и возражения не вызвала. Зато размещение эльфов обоих отрядов позади пехоты привело к появлению около меня обоих предводителей и десятников эльфов, – нанятых, как ганворцами, так и майдорцами.

Я тупо посмотрел на галдящих людей и эльфов и, послушав немного о невозможности и непрактичности такого построения, пришел в состояние ярости:

– Господа, – сказал я дворянам, – мне всегда казалось, что благородное сословие всегда отличается своей дисциплинированностью. Или я в чем-то заблуждаюсь?

Графу и шевалье, оказавшихся людьми говорливыми, явно хотелось поговорить об особенностях современной военной стратегии и тактики. Но я не зря прожил много лет и научился регулировать громкость и тембр голоса. Выслушав мои слова, они растеряно переглянулись, синхронно пожали плечами и отправились на свои места.

– Ваша задача – открыть стрельбу при приближении ганворцев через головы пехоты. Вы сумеете?

– Конечно, – эльфы в своей флегматичной манере ничуть не удивились новой задаче. – Наши луки используют по-разному. Но майдорцы и ганворцы воюют примитивно. Для них эльф – это воин начала сражения, а затем нас отводят в сторону и начинается тупая свалка.

– А вы не пытались предложить новые метод боя?

Эльф посмотрел нам меня, как на сумасшедшего:

– Ваша светлость, мы, эльфы, не поданные людских правителей и поэтому можем позволить себе иметь свое мнение. Но советовать дворянину и магу… я еще хочу жить. А его светлость граф де Стоун по слухам очень не любит, когда кто-нибудь лезет к нему с советами.

– Граф – милейший человек, – возразил я.

– Вам – да, вы дворянин, барон. К тому же, я видел, как вы победили его в магическом поединке и он признал себя вашим вассалом. А меня он, в порыве бешенства, может разорвать на две части и так сохранять живым в назидание другим.

Я вспомнил апломб, с которым он вел себя, думая, что я простолюдин и согласился. Мы еще обговорили с эльфами ряд мелких деталей и я отпустил их.

С графом и шевалье мы договорились, что они будут находиться со своими отрядами и командовать ими по отдельности, а я встану позади и чуть с боку, там, где удачно расположилось сухое, но еще крепкое дерево, и, при необходимости, командовать всем войском. При мне находились мои ополченцы, которых я собирался использовать как посыльных и Даррг, полезный при отражении магических атак.

Я залез на дерево. Метрах в двух от земли торчал удобный сук, просто рассчитанный под меня. Мявка, состряпав важную морду, поднялась выше. Ох уже эта кошачья гордыня!

Граф де Сэн избрал классическое построение своего войска. Впереди редкой цепочкой эльфы, затем тяжелые мечники и замыкали отряд легкие пехотинцы. Впрочем, насколько я помнил, де Сэн был силен не полководческим дарованием командовать обычными войсками. Он был, прежде всего, маг.

Подведя войско к моему, де Сэн убрал эльфов, хотя мог бы и попробовать пощипать стрелами мой отряд. Но он начал с магии.

На меня пахнуло опасностью. Даррг был прав, умение пользоваться магией быстро улучшалось, я уже действовал механически, не напрягая силы и не отвлекаясь от текущей обстановки.

Закрыл глаза. От графа потянулся сгусток маны, вытягиваясь в полоску заклинания. Пф-ф, и это называется удар. Я мысленно потянулся к сгустку и выбросил вперед часть маны, превратив ее в удар магической энергии. Черт, перестарался. Заметить использование магии я уже научился, а вот работать с ней еще нет. Порция активированной маны оказалась слишком большой, она не только поглотила посланное заклятие, но и ударила по изготовившемуся к бою отряду. Ударная сила разбрасывала воинов, ломая и плюща тела, облучение и высокая температура приносили ожоги. В эпицентре удара воины умирали сразу, стоявшим рядом везло меньше и они страдали от тяжелых ран.

Остатки магии попали по левому краю отряду и потери были не столь сильны, но, по-видимому, привели к тяжелым моральным потерям. Отряд замер, как вкопанный, а граф, известный быстротой своих действий, ничего не делал.

Даррг, сообщивший мне об этом, не переставал удивляться. Нет, разумеется, он видел наш "скромный" магический поединок, приведший его в шок по объему использованной маны, и его итоги, но, зная де Сэна, ожидал вторичного удара. Вместо этого полный ступор.

Я решил помочь графу принять решение, набрал как мог самую маленькую долю маны и бросил эту энергию перед центром отряда ганворцев. Увы, мои милосердные намерения минимизировать потери оказались пропали втуне. Удар магией оказался сильным и был равносилен взрыву крупнокалиберного снаряда. Очень крупнокалиберного. Солдат посбивало с ног даже в тылу моего войска. А у ганворцев центра уже не было. Убитых там, конечно, немного, но покалеченные измерялись сотнями.

И граф не выдержал, приказал своему ослабленному отряду двинуться вперед. Это он зря. На расстоянии примерно ста шагов мои эльфы начали расстреливать ганворцев. Эльфы целились чуть ли не в зенит, стрелы падали на солдат, убивая и калеча их. Получивший два магических удара, не верящий своему предводителю, и, видя совершенно свежих врагов, отряд сначала остановился, затем начал пятиться.

Я направил еще одну капельку маны, теперь уже по ходу движения отряда. Взрыв посбивал с ног если не половину, то треть оставшихся солдат и заставил их остановиться. Из-за пыли и расстояния я не видел потери, но казалось, у ганворцев осталось сотни полторы солдат.

Де Сэн нанес еще удар. Я не очень разбираюсь в вопросах магической тактики, но, по-моему, это был жест отчаяния. Хотя весил этот "жест" много. Когда я увидел, сколько маны затрачено на формирование заклятия, то чуть не присвистнул. Ни у одного мага моего отряда не было шансов для отражения удара. Даже если бы они сумели скооперироваться, а это три рядовых мага, шевалье и граф, заклятие все равно было бы реализовано.

Против всех, кроме меня. Я щедро плеснул маной, формируя ответный удар. По моим подсчетам, его энергии хватило бы не только на нейтрализацию заклятия, но и очередному удару по ганворцам. Однако сгустки магии только погасили друг друга.

Плохо. Я стал слишком надеяться на свою силу. А если бы направил меньше и заклятие загасить не удалось? Отряд был бы полностью уничтожен, в том числе и я, драгоценный. Шкурка лишняя? Я покачал головой. Так и до гроба с черной каемочкой недалеко. Мявка с тревогой мяукнула, соглашаясь с моей глупостью.

Граф де Сен пришел к какому-то решению. От него к нашему отряду двинулся воин с белым флажком. Переговорщик.

Я спустился с дерева. Судя по выражению морды Мявки, грациозно спрыгнувшей вниз, кошка представила мое передвижение как второе пришествие обезьяны, решившей стать человеком. Я показал ей язык и направился к центру войска, где уже велись переговоры.

Человек с флагом оказался дворянином, назвавшись шевалье Туаном. Меня ему представлять не стали, от чего я пришел к выводу, что это либо хамство, либо подчеркивание разницы в уровне.

Суть переговоров заключалась в том, что граф просил гарантий для собственного прихода на переговоры. Курин и Анре ничего ему не обещали, объясняя это отсутствием предводителя.

Мое появление оживило положение. Граф и Дэмент слегка мне поклонились, шевалье, как и положено младшему перед старшим, раскрыл свое манохранилище, демонстрируя более чем крохотные запасы. Он хотел соприкоснуться с моим манохранилищем, когда увидел, что оно пустое.

Шевалье удивленно заморгал, посмотрел на магов. Те сделали вид, что ничего не заметили. Тогда он пренебрежительно поджал губы. Какого-то простачка прислали. Ведь любому магу известно, что содержимое хранилища легко замаскировать Дэмент тоже шевалье, но это небо и земля по сравнению с ганворцем.

Позволив ему пропитаться презрением и пренебрежением передо мной, я открыл ему край манохранилища, показав море кипящей, переполненной силой маны. Случилось то, что я ожидал меньше всего – шевалье упал в обморок. Курин рассказывал мне, какое впечатление оказывает мое манохранилище – чувствуешь себя оказавшимся внутри действующего вулкана. Но падать в обморок?!!

Граф де Стоун презрительно сжал губы. Туан походил на настоящего дворянина, как шлюха на ученика магической школы. Дэмент деловито отдал распоряжение принести воду, чтобы облить ганворца, хотя и в его взгляде скользило презрение. Воин, а любой дворянин это еще и воин, не должен вести себя как светская девица, так и норовящая упасть в обморок у ног смазливого мальчишки.

Туана облили водой, он жалостливо застонал и открыл глаза. Положение было не блестящим и он поспешил сначала сесть, потом, покачнувшись встать и извиниться.

– Извините, господин, – застрял он глазами об меня. Перевел взгляд на Мявку, вертящуюся около нас в своем привычном любопытстве. У кошки не была магии, хотя по всем признакам она походила на знак волшебства. Спросить меня ему было страшновато, а остальных нельзя – игнорирование хозяина означало смертельное оскорбление.

Я нахмурился. Шевалье торопливо произнес просьбу графа де Сэна о гарантиях.

Собственно, пусть идет.

– Необходимо поклясться своей магией, то есть показать манохранилище в знак чистоты своих намерений.

Я, как целомудренная девица, слега приподнял край, нет, не платья, а полога, закрывающего вход в манохранилище. Увидев бешеное кипение маны, шевалье опять упал в обморок.

Маги поскучнели, глядя на лежащее позорище дворянского рода. Граф вздохнул, шевалье послал за очередным бурдюком воды.

– Наши запасы заканчиваются, – намекнул он на необходимость пополнения бурдюков.

– Когда вы попробуете воду Кларии, вы сами выльете остатки, – пообещал я.

– М-да? – нейтрально-недоверчиво спросил Дэмент, знакомый с проблемами моего города.

– Великолепная вода, – подтвердил граф. – Сам пробовал, прекрасный вкус. Я приказал залить все имеющие бурдюки. У барона новый источник.

– Посмотрим, – пообещал Анре и лично влил на шевалье бурдюк. Шевалье ошалело открыл глаза.

– Вы получили магическую гарантию? – скучно спросил граф де Стоун, всем своим видом показывая, что им надоело возиться с шевалье. Я вообще отошел в сторону и играл с Мявкой. Кошка, к всеобщей радости, носилась вокруг меня, в притворной ярости атакуя и отпрыгивая.

Туан потряс головой, наплевал на все тонкости ритуала, опасаясь нового обморока, поклонился и ушел, пообещав передать своему господину о полученной гарантией. Мы действительно не собирались вероломно нападать – зачем?

Де Сэн не заставил себя ждать. Наконец, я убедился в скором принятии им решений.

Только увидев его, я понял, как выглядят здесь правители государств. Пусть де Сэн только младший брат и наследник, тяжесть власти и заботы о целой стране тяжелым грузом лежали на плечах, заставляя его устало сутулиться и смотреть на мир взглядом все повидавшего человека. Мы втроем выглядели как три молодых титулованных бездельника, гоняющих балду от нечего делать.

– Господа, – отсалютовал он шпагой и засунул ее в ножны. – Граф, мы с вами знакомы, шевалье, много о вас слышал. А вы, сударь, новый барон Кларии?

Я молча поклонился.

Граф задумался и заговорил:

– Господа, не скрою, я в растерянности. Шевалье Туан сообщил мне, что барон, незаконно вступив во владение Кларии, объявил ее частью Майдорского королевства, и захватил графство Стоун. То есть графство тоже становится майдорским. Как вы переиграли Домуна ла Каруса, я не знаю, однако, барон был не на столько силен и найдется не один десяток магов, способных бросить ему вызов. Но что случилось с вами, граф?

Курин тонко улыбнулся:

– То же самое, что и с вами, граф. Я случайно вышел к Кларии, купился на кажущуюся слабость барона, счел его за самозванца, и попытался взять Кларию, за что был наказан самым жестоким образом – я был поставлен на край гибели. Барон, оскорбленный моими действиями, сначала разбил мой отряд, а потом решил убить и меня. Но остыв, он оказался настолько милосерден и благороден, что оставил меня жить. Я же в свою очередь решил стать его верным вассалом, что оплатить его милость.

– М-да, – замялся граф де Сэн, так и не решивший, как ему поступить. – Господа, проявите благородство, у меня сотни раненых и искалеченных, они страдают от боли, помогите мне излечить их, вы, надеюсь понимаете, что я не такой идиот, чтобы еще раз напасть на вас.

Мы переглянулись.

– Как вы, барон, – поинтересовался Курин.

Я решил сыграть роль настоящего дворянина и сказал де Сэну:

– Вашего слова мне достаточно, граф, мы поможем.

Маги начали браться за руки, как я понимаю, чтобы облегчить сбор маны. Я непонимающе посмотрел на их манипуляции.

– Мы собираемся передать его сиятельству часть своей маны. – пояснил мне, как несмышленышу, Даррг.

Я расхохотался ему в лицо:

– Дорогой мой, это при мне ты собираешься собирать ману по капельке?

Мявка подошедшая и усевшая на задницу около моих ног, посмотрела на него снизу вверх и издевательски сообщила:

– Мяау!

Уж не знаю, что она включила в подтекст своего скудного словарного запаса, но Даррг услышал много и только негативного подтекста. Его лицо пошло красными пятнами, он задергался и насупился.

Я попытался выпутаться из дурацкого положения:

– Даррг, извините, но вы сморозили глупость. Впрочем, я тоже перешел границу приличия и посему прошу прощения за себя и свою кошку.

Маг еще попытался дуться, но тут Мявка принялась так ретиво тереться об его ноги, умильно глядя вверх на него и он не выдержал, засмеялся:

– Да ну вас, барон, на вас даже обидеться невозможно.

Я улыбнулся, хлопнул его по плечу, после этого сказал де Сэну:

– Активируйте свое излечивающее заклятие, вы получите нужный объем маны.

Де Сэн с сомнением посмотрел на меня. Но ему было интересно определиться с магическим потенциалом захватчика Кларии и он не стал возражать, принявшись за формирование заклинание.

На всякий случай я присмотрелся к де Сэну, не собирается ли он мухлевать, но нет, заклятье было похоже на то, что активировал де Стоун.

Мы синхронизировали биение наших сердец, после чего моя мана широким потоком пошла к заклинанию графу. Де Сэн легко захватил заклятием весь отряд, моя мана позволяла ему не напрягаться, да и магом он был явно лучше, чем де Стоун.

Мявка фыркнула, ударила лапой, посылая удачу лечению. Как и в случае с отрядом Курина, заклятие излечения подняло на ноги всех раненых.

Де Сэн странно посмотрел на меня:

– Послушайте, барон, когда вы мне помогали, я посмотрел на запасы вашего манохранилище. Нормальный человек не может хранить столько маны, я занимался немного теорией магии.

– Вы считаете, что он посланник Темного? – иронично спросил Курин.

Де Сэн на подначку не попался:

– Ах оставьте, граф. Разве речь идет об этом? Посланники Темного так себя не ведут. Я сказал то, что хотел сказать.

– Может это потому, что я иномирец? – вмешался я.

Де Сэн недоверчиво покачал головой. Помолчал, переваривая полученный материал сказал:

– Знаете, есть только одна возможность – если вы развивающийся посланец Солнцеликого – будущий Рыцарь Света. Пожалуй, я буду рекомендовать брату не связываться с вами. Хотя жаль, разумеется… А почему бы вам не перейти обратно под руку герцога Гаронга?

Де Сэн явно хотел что-то сказать, но не осмеливался.

– Я уже дал клятву в храме Солнцеликого, что буду служить королю Майдорскому, – слегка слукавил я.

– А мне досталась честь признать первичную клятву как старшему из майдорских дворян, – добавил шевалье Дэмент.

Де Сен скис. Что-то мне в нем не нравилось. Нет, я не думал, что он воткнет мне нож при первой возможности. Никто из дворян его не поймет. Дворянская честь в этом мире ценилась очень высоко. Да и мой магический потенциал был хорошей гарантией безопасности.

– Я готов принести клятву от имени герцога Ганворского о гарантии безопасности для барона Кларии и графа де Стоуна и для их владений, – официально объявил он. И, давая понять, что переговоры закончены, хитро улыбнулся, добавил: – А также попробовать воды из нового источника, о котором по округе уже пошли слухи.

Быстро же. Вчера действительно прошел маленький караван в Ганвор. На радостях я приказал выдать ему воду бесплатно. И вот, пожалуйста, благодарные торговцы, похоже, всю дорогу орали о нашей воде.

В Кларии маги могли удостовериться в моей хозяйственности. Дворца прежних властителей больше не существовало – его "разбомбила" артель строителей, нанятая моим кастеляном. Он, вначале смотревший на мои архитектурные изыски с большим пессимизмом, вскоре с восторгом принял идею строительства. Как оказалось, разваливающееся здание, словно в шутку прозванное дворцом, давно уже царапало его самолюбие. И когда выбранный архитектор предоставил мне трехэтажное чудо, выполненное в чертежах и на макете 1:1000, он прослезился и заявил, что готов вложить накопленные за годы службы двадцать золотых. Стоимость впечатляла – одна тысяча золотых. Еще бы! По моему требованию архитектор использовал только самое лучшее, а значит и дорогое.

Деньги кастеляна я не взял – зачем грабить бедного слугу. Своих хватает.

Горожане тоже подсуетились, взявшись за ремонт своих жилищ. Возможность улучшить свои постройки всего за треть стоимости оказалась для них большой соблазнительностью. Город начал напоминать строительную площадку.

Цены на строительный материал – ракушечник, известняк, туф, гранит и т. д., хотя я уже не покупал ни крошки, сразу же пошли вверх. Рынок, однако. Выше спрос – выше цены. Пришлось вмешаться.

– Вы мне это прекратите, – предупредил я, – спекулянтов буду вешать высоко и коротко.

Перепуганные старшина артели старателей и купцы, торговавшие строительными материалами, кланялись и бормотали о своей безграничной преданности. Я с интересом посмотрел этот спектакль, а когда он мне надоел, поднял руку. Сразу стало тихо.

Я объявил о новом формировании цен внутри Кларии для своих поданных: себестоимость плюс не более двадцати пяти долей прибыли. Для чужаков цены пока оставил свободные. Надо же прожорливым продавцам всякого дерьма хоть где-то надувать людей.

Шевалье Дэмент благожелательно посмотрел на суету горожан.

– Через пару месяцев город можно показать хоть самому королю, – сказал он, – но для этого, друг мой, вам необходимо срочно съездить в столицу и испросить у короля аудиенцию, чтобы стать законно утвержденным бароном. А то вы уже по уши влипли в политику, вмешавшись в межгосударственные отношения, и при этом официально являясь десятником.

Да, что ни говори, а поездка в столицу стала неизбежностью.

Глава 18

В Тиссет я отправился один. Разумеется, с Мявкой. Анре аргументировал свое несогласие выделить мне спутников опасностью со стороны Ганворского герцога. Де Сэну он верил, но сам герцог клятву не давал и с этой стороны мог с легкостью потребовать возвращения под свой скипетр двух владений. Графство и баронство – шутка ли! – составляли где-то десять процентов Великого Герцогства Ганворского. Такой кусок на дороге не валялся и вряд ли герцог спокойно отпустит их.

Я согласился. Клария не завалившийся медяк, чтоб махнуть на нее рукой. На месте герцога я бы обязательно сделал попытку отбить город. На своем месте я бы остался в своих новых владениях, но Дэмент очень настоятельно рекомендовал утвердить за собой наследственные права королем. Иначе его величество может решить, что я не очень рвусь быть бароном и передаст владение одному из своих любимчиков.

Де Стоун, кстати, согласился со всеми рассуждениями шевалье и рекомендовал прислушаться к доводам Дэмента.

Звучало здраво и, заручившись обещанием шевалье и графа приглядывать за Кларией, я отправился в путь. Пешком предстояло идти не менее недели. Единорог домчал бы за два дня, но он подчинялся только хозяину, а чужака мог забить рогом и затоптать копытами.

Перед уходом я поинтересовался о словах де Сэна о Рыцаре Света.

– Красивая сказка, – буркнул де Стоун, – Солнцеликий иногда посылает своего представителя, чтобы уменьшить количество зла в мире. Он развивается в теле одного из разумных существ, обычно человека и когда достигает расцвета, в Кимане воцарится мир и благодать. Рыцарь обладает неограниченной маной и путешествует по миру со знаком волшебства…

Чем дольше он говорил, тем медленнее становилась его речь. И он завершил:

– А может и не сказка.

Я отмахнулся от него. Глупости. Мне лучше знать. Я на какую-то минимальную долю соединился с Солнцеликим и уловил его удивление своим существованием. Меня послал не он.

Сегодня предстояло пройти не менее тридцати даций и заночевать в придорожной гостинице, специально стоящей на этом месте для путешественников. Караваны проходили путь меньше, у них свой график. А для пеших при многодневном пути такое расстояние было достаточным.

Мявка сначала носилась по округе за бабочками и прочей живностью, но затем, притомившись, чинно пошла рядом. Кошечка моя все росла, но уже не верх, а по отдельным частям – стала более массивной холка, толще лапы. И голова стала больше, по крайней мере, у меня складывалось такое мнение. Сама Мявка на прямой вопрос о том, куда и как растем, уклончиво мяукнула и бросилась бороться, чтобы сменить тему.

Идти было не сложно. Широкий тракт, выложенный брусчаткой из местного твердого камня, позволял проглатывать дацию за дацией. Пообедали мы с Мявкой в придорожном трактире. Кошка по своей привычке сожрала больше, чем следовало, а я скромно обошелся фруктовым супом и ножкой местного аналога курицы. Мы немного отдохнули и пошли дальше, несмотря на красноречивые взгляды Мявки с просьбой добавить для передышки еще пару часиков.

К вечеру остановились в гостинице небольшого города. Там сначала свысока посмотрели на мой потрепанный мундир и небольшую сумку, но когда я назвался, да еще заказал роскошный номер из трех комнат, небрежно расплатившись монетой в пять серебряков, хотя красная цена ему пара серебряных момент за ночь, отношение изменилось портье низко поклонился и отправил мальчишку посыльного показать мне номер. Этот обошелся мне в пару медяков чаевых.

Оставалось поужинать, принять ванную и можно было идти спать. Мявка уже забыла обеденное переедание и хмуро посмотрела на предложенную порцию похлебки. Добившись моего внимания, она принялась лакать. С недавних пор Мявка принялась питаться за столом, требуя, чтобы ее миску ставили рядом с моей. Рост позволял и она, садясь по-турецки, располагалась за столом на том же уровне, как и я. Ела кошка аккуратно, понятно без ложки и вилки, а ртом, помогая себе лапами. Увидев, что меня не тошнит от ее способов питания, я пошел навстречу хвостатой задаваке. Серог куда противнее.

Слопав порцию, Мявка грустно посмотрела в опустевшую миску. Скосила любопытный взгляд в мою. Там было еще больше половины и она возмущенно оскалила зубы. Наверняка решила, что я ее обманул и у меня было еды больше.

Пришлось попросить трактирного служку добавить еще, а после того, как кошка расправится с супом, положить ей в миску с десяток карасей, выращиваемых в местных прудах.

Только после этого Мявка перестала дуться, когтями разделывая и поедая рыбу и благожелательно мурлыкая.

Я, не торопясь, пил вишневый сок, знаменуя конец рабочего дня. Ноги ныли, хотя и не так сильно, как я ожидал. Мявка развалилась на стуле с видом застрелите меня, но не трогайте. Ничего кошечка, осталось подняться на третий этаж и растянуться на кровати. Их было две и если она захочет, может занимать в спальне соседскую. Хотя вряд ли. Она либо залезет в мою кровать, либо устроится на коврике на полу рядом.

Покой и умиротворение было прервано подбежавшим портье. Угодливая улыбка перекашивала его лицо и я все удивлялся, почему его не сносит в бок.

– Господин, я крайне извиняюсь, но не могли бы вы перейти в другой номер.

Я соизволил удивиться.

– К нам прибыл господин, который любит именно этот номер.

Так-то мне все равно, но народившееся дворянское самолюбие заставило поставить вопрос ребром:

– Вы хотите меня оскорбить, милейший?

Почему я должен уступать?

Портье съежился, побледнел и затряс головой. Дворяне лечили наглость очень просто – простонародье убивали, не сходя с места, дворян – на поединках.

Я вполне мог убить портье, если бы посчитал его поведение хамским. И максимум, во что бы обошлось убийство – штраф в пять серебряков. Оказывается, жизнь копейка не только на Руси.

– Дети у тебя есть?

– Четверо, – на портье было жаль смотреть.

– Если еще раз покажешься мне на глаза, они станут сиротами. Иди.

Портье испарился. Но мне не дали спокойно посидеть. Расфуфыренный по столичной моде белокурый птенчик лет двадцати нарисовался перед столом. Роскошная, украшенная перьями страуса (а может быть петуха – откуда я знаю?) шляпа, темно-зеленый с золотом костюм и высокие сапоги делали его никоим подобием рождественской елки. На фоне этого клинок на боку выглядел чужеродным элементом, в какой-то мере даже смешным.

– Сударь, – с ходу начал он пудрить мне мозги. – Настоящий дворянин всегда уступает…

Расфуфыренный вдруг замолчал. Я со скукой ждал продолжения.

– Я требую уступить мне номер! – вдруг выкрикнул он.

Несколько человек – свита то ли из дворян, то ли просто слуги – заволновались.

Белокурый щелкнул пальцами. Запахло озоном. Да ведь эта елка использовала магию! Причем, без всякого предупреждения и явно боевое заклятие. Запахло не только озоном, но и откровенной наглостью.

Хорошо, у меня появилась привычка держать на выходе порцию маны, образовавшийся щит поглотил заклятие.

Мявка рявкнула, протестуя. Нахал посмотрел на нее и обмер.

– Это кто? – пробормотал он. – Я думал вас двое людей… Извините, большой кот.

Кошку он перепутал с котом.

Мявка растянула морду в гримасе, которую можно было оценить и как приветствие, и как угрозу. Белокурый в восторге стукнул себя по колену:

– Почешите мне за ухом! Послушайте, продайте мне его. Я дам пять золотых.

– Да, Мявка, дешево же ты начала стоить, – сказал я, – стареешь, что ли?

Мявка огорченно вздохнула. Цена ей тоже не понравилась.

– Десять золотых!

– Ага, и ваши харчи.

Белокурый не понял юмора и заявил:

– Кормить вас я не намерен.

Ильфа и Петрова на Кимане, похоже, никогда не было. Однако, хватит интермедий, пора начистить рыло грубияну.

Я откинулся на спинку стула и заявил:

– Сударь, ваша фамилия начинается с буквы твердый знак!

Белокурый замер. Я уже решил, что этот идиот проверяет свою фамилию, но оказалось, он пытается сдержать смех.

Мявка тоже фыркнула, вытащила последнюю рыбку и принялась, растягивая удовольствие, медленно жевать.

Белокурый мечтательно посмотрел на жующую кошку. У него нет денег на рыбу? Я продолжил:

– А еще вы наглец, хам и приставка к сидюшнику.

Белокурый оживился:

– Я готов к встрече с вами на шпагах в любое подходящее для вас время, – горделиво сказал он.

Запахло озоном. Во ведь сволочь, соглашается драться на шпагах, а наносит удар магией! Я переключился на магическое зрение. Лошадь Пржевальского! Надо мной висело заклятие, поддержанное большим объемом маны. Если бы она сколько-нибудь весила, меня бы раздавило. А самого птенчика прикрывал зеркальный щит – еще одно заклинание с не меньшим запасом маны.

Кто это? Я оценил объем выброшенной на ветер маны. Барон тут даже близко не встанет (я не в счет). Граф… многовато. Герцог? Эта смазливая мазня, пародия на человека, по виду весьма смахивающая на девку, один из крупнейших магов Майдора. Принесите мне белые тапочки, я буду хорониться.

Молодой нахал оценил мои размышления как робость и возымел наглость вырастить на лице гадливую улыбку. Надеюсь, тебя с ней и похоронят.

Белокурый попытался прощупать меня на магию. Канал маны, не особенно маскируясь, протянулся к моей голове и, конечно, ничего не нашел.

Я подождал, пока на его лице не появится снисходительно-гадкое выражение лица, привсталё вырастил на свой кулак магическую перчатку со специальными крючками и коротко, без размаха, ударил в наглую морду.

Птенчик такого продолжения не ожидал и отлетел на свою свиту вместе со стулом, захлестнув их длинными волосами.

Удар был хороший, от души. Я пробил магическую защиту, одновременно нейтрализовав заклятие над собой.

– Сударь, ваше поведение бесчестно! – стоявший рядом, но чуть позади немолодой седоватый человек, явный дворянин, положил руку на шпагу. Я повторил его жест.

Дворянин колебался и откровенно нервничал. Судя по всему, он не мог понять, как я пробил могучий магический щит и его беспокоил лежащий в обмороке белокурый.

Подбежал мальчишка – разносчик, принес ароматизированную воду, которой побрызгал на белокурого. Тот зашевелился и с трудом сел. Под левым глазом формировался хороший синяк. Я злорадно усмехнулся.

– Господа! – около нас вырисовался маг в парадной форме гильдии магов. – Я – королевский коронер города. Поединки разрешаются только в положенном месте и по решению судьи. Им здесь по совместительству являюсь я и потому, будьте добры, изложить причины конфликта.

С моей стороны рассказ был коротким:

– Меня попросили уступить гостиничный номер, я не соизволил. Тогда этот ублюдок подвесил надо мной заклятие. Решил убить.

Услышав про ублюдка, белокурый дворянчик откинул волосы и потребовал дуэли. Маг обратился к нему:

– Известно ли господину о запрете применения боевой магии в закрытых помещениях, наполненных людьми?

Белокурый, сидевший на полу со спесивым видом, вдруг скис. Маг безжалостно продолжил:

– Я буду вынужден сообщить в гильдию магов и королю.

На белокурого было больно смотреть. И большой, переливающийся разными оттенками фиолетового синяк под левым глазом, отнюдь не улучшал его внешнего вида.

– Поскольку благородный господин только защищался, а вы соизволили нарушить порядок, я запрещаю вам вызывать его на дуэль в городе. Пусть это украшение, – он показал на синяк, – будет вам уроком.

Мявка, с интересом просмотрев весь спектакль, при этих словах мага рявкнула и ударила лапой по полу. Прозвучал высокий звук, словно кто-то негромко тронул гитарную струну.

Маг уважительно посмотрел на кошку, поклонился, прижав руку к сердцу. Объем магии удачи, использованный кошкой, впечатлил даже такого начинающего мага, как я, а уж профессионалам оставалось только радоваться, что они не связались в драку с ее хозяином. После закрепления Мявкой приговора судьи нарушить его мог только сумасшедший. Или самоубийца. Все понимали, что в случае поединка мне будет сильно везти, а белокурому – убийственно не везти.

Я не торопясь допил сок, издевательски – спокойно поклонился гоп-кампании во главе с белокурым, пронизывающих меня глазами, позвал кошку и отправился спать.

Мысль о возможной мести была последней перед тем, как я уснул.

Разбудила меня, разумеется, Мявка. Оголодав за ночь, она с нетерпением ждала моего пробуждения, а в целях "стимулирования" трогала меня лапой за плечо, дышала в лицо, в общем делала все, чтобы я проснулся, а она могла с радостным удивлением на морде встретить мое пробуждение. Я оставил ее с носом, повернувшись на другой бок.

Мявка не сдавалась, принявшись массировать мне спину лапами. Как говорится, мы не будем ждать милостей от природы…

Я сдался. Поскольку уже было светло, вставать все равно придется.

– Ты, наверное, родилась голодной, – недовольно сказал я, садясь на кровати.

Мявка мяукнула, была согласна на все, лишь бы я поднялся и накормил ее. Она принялась оживленно перебирать лапами, как породистый скакун, растянув морду в приветственном оскале. Утро пришло, значит, все хорошо, – предположил ее радостный вид.

Я же был не настолько оптимистичен. Впереди был полный заботами день, сопровождающийся постоянной ходьбой. Видит Солнцеликий, я никогда не был большим любителем пешего передвижения. По мне, лучше плохо ехать, чем весело идти.

Умылся, побрился, собрался и направился в гостиничную таверну. Подниматься обратно в номер уже не входило в мои намерения.

– Надеюсь, Мявка, ты ничего не забыла? – спросил я у кошки на всякий случай. Мявка подумала, видимо проверив в уме, не осталось ли чего в номере, и отрицательно мявкнула.

В таверне нас уже ждали. Белокурый красавец в окружении своей лизоблюдов уже поел и теперь они пили сок. Надеюсь, сок. Их рейтинг и так стремительно падал на моей бирже, а если они с раннего утра лакают вино, то максимум, куда они годились – работать погонщиками в купеческом обозе, чередуясь с арпанами.

Я плотно позавтракал, чтобы не испытывать чувство голода до обеда. Мявка, как вы понимаете, тоже клювом не щелкала, умяв миску похлебки и несколько рыб. На всякий случай я взял с собой пару рыбёшек, чтобы Мявка могла перехватить на бегу. А то у этой проглотины изредка появлялась привычка с голодухи покусывать меня за ноги.

Проигравшая накануне сторона сегодня решила взять реванш. Они откровенно ждали меня, а когда я двинулся к выходу, пристроились ко мне в кильватер.

Я замедлил движение. Их пятеро. Нас двое. Физически, конечно, Мявка не боец, но, по крайней мере, она усиливает магию. Устою ли я против пятерых? Не лучше ли остаться в городе хотя бы на несколько суток? Внимательно оглядел своих соперников. Белокурого хлыща без магии в расчет можно не брать. Один удар и он отправится в аут. Его дружки достойны такой же участи. Беспокоил меня товарищ постарше. Седой еще, к сожалению, был крепок и явно обладал опытом и умением держать удар, что делает из людей воинов. Нет, выйдем.

Соперники поняли мой взгляд по-своему.

– Малыш, ты никак уже намочил штаны? – издевательски спросил меня белокурый. – К сожалению, нам запрещено бить тебя в городе, но как только мы его покинем, ты пожалеешь, что появился на это свете.

Я улыбнулся как можно приветливее:

– Сударь, вам так идет синяк под левым глазом, что я готов поставить вам под правый. Для симметрии. А по поводу моего бренного тела. У вас есть только один воин, – я слегка склонился в сторону более пожилого, – Вы же без магии четыре сорванца, которых я выпорю, если вы осмелитесь подступить ко мне.

Белокурый заскрипел зубами. Его лицо перекосила такая гневная гримаса, что я немного пересмотрел оценку его боеспособности. Пожалуй, в гневе он может понаделывать глупостей. Еще по своим попадет.

Я дал общий издевательский поклон и отправился в дорогу. Мявка, не понимающая пользы от человеческой болтовни, уже вышла и нетерпеливо била хвостом по земле. Выспавшись и наевшись, она была наполнена энергией, как новехонький аккумулятор, и жаждала отправиться в путешествие.

Я этого энтузиазма не разделял, но другого выхода, кроме возможности мерять ногами землю, не видел. И мы вышли за крепостные ворота по дороге в Тиссет. Банда белокурого отстала.

Населения поначалу было достаточно много. Крестьяне везли в город продовольствие, вездесущие купцы, сбившись в караваны, шли в оба направления – в столицу и из столицы. А еще по дороге брели жрецы, маги, воины и просто подозрительные личности, при виде которых хотелось пощупать свой кошелек на предмет сохранности. В общем сетовать на одиночество не приходилось.

Но к обеду народ рассосался и я уже не мог пожаловаться на невозможность уединиться. А после обеда в попавшейся на глаза таверне мы пошли с Мявкой одни. Я побился сам с собой на пари в три медяка, что вскоре попаду в засаду. Мне еще хватило времени, чтобы запоздало подумать о дешевизне оцененной мной собственной шкуры (три медяка за дворянина, это все равно, что джип за тысячу рублей), как дорогу преградила знакомая кампания во главе с белокурым.

Место здесь было удобное – на протяжении целой дации к дороге подходил густой смешанный хвойно-лиственный лес. Хоть батальон спрячь. А уж пять подленьких душонок приютить было парой пустяков.

– Барон, – мило улыбнулся белокурый щенок, – мы вас сразу убивать не будем, в начале побьем за милую душу, чтобы руки в следующий раз не распускал и синяки честным людям не ставил. Жаль, конечно, что дважды убить не получиться, хотя за загубленные честные души вас стоило сжечь на медленном огне несколько раз.

Я оглянулся. Кроме нас, больше никого не было.

– Сударь, – притворно изумился я. – Право я не знаю о каких честных людях вы упоминаете, ведь кроме нас никого нет!

О каких загубленных душах он говорит? Быстро же бегают известия о разбитых ганворцах!

Белокурый нахмурился:

– Ладно, хватит размазывать тесто на противне.

Он выхватил шпагу. Сюрпризы на каждом шагу! А сорванец-то держит шпагу как опытный бретер. Не перестарался ли я в поисках неприятностей на свое мягкое место?

Я выхватил шпагу и опасно ткнул на заходившего справа щеголя. И одновременно бросил порцию маны на запущенное в меня заклятие. Запахло озоном. Белокурый, выпустивший заклятие, не ожидал, что я так легко перехвачу его. Эта была та роковая ошибка, которая печально сказывается на продолжительности жизни и неблагоприятно влияет на статистику.

Белокурый опасно приблизился ко мне, совершенно не прикрытый, чем я немедленно воспользовался, сбив его с ног.

К моему удивлению, белокурый, упав, успел прикрыться шпагой и мой удар, который теоретически должен быть смертельным, встретился с клинком моего оппонента. Но это дало форы только в несколько секунд. Я ехидно улыбнулся и надавил на клинок. Лицо белокурого напряглось, но моя шпага продолжала путешествия к его сердцу. Следовало поторопиться, пока компаньоны не подошли на помощь.

– Стойте! – воскликнул седой. – Не убивайте его! Он перестанет вас преследовать.

– Совершенно верно, – согласился я, – надеюсь, зомби здесь поднимают не часто.

– Я дам вам тысячу золотых, мы поклянемся, что не будем вредить вам. Барон, вам простят все прегрешения, клянусь честью дворянина.

Деньги меня не интересовали, грехов за собой никаких я не знал и потому острие шпаги готовилось войти в тело белокурого, несмотря на все его усилия отбиться. Паренек оказался не из слабых. Царствие ему небесное.

– Две тысячи золотых! – продолжал торговаться старший, – он единственный ребенок в семье.

Клинок пронзил одежду. Сейчас он умрет и вместе с ним исчезнут все оскорбления.

– Разве вы не видите, это наследная принцесса Майдорского королевского дома! – в отчаяние крикнул седой.

Я остановился. Это не стареющий воин, а какой-то искуситель. Честно слово!

Пришлось вынуть клинок.

– Чем вы докажете?

– Барон, вы знаете принцессу! Вы с ней встречались неоднократно!

До меня стало доходить, как до жирафа на седьмой день.

– Простите, а вы за кого меня принимаете?

– Вы барон Кларии, убийца и подлец! – выкрикнула принцесса.

– Ваше высочество! – вскричал старший, – не смейте говорить!

Я холодно посмотрел на принцессу.

– Ваше высочество, если вы хотите, чтобы с вами говорили, как с женщиной и принцессой, то и ведите себя соответственно. Иначе вы получите очередной синяк, или, наконец, клинок в сердце.

– Но вы…, - ее лицо покраснело от негодования.

– А я не тот, за кого вы меня принимаете. Прежний барон Кларии Домун Ла Карус был мною убит. И я, на правах победителя, еду испросить короля милости быть посвященным в бароны Кларии.

– Мяу! – радостно объявила Мявка, словно это была ее заслуга.

– Так вы докажите свою принадлежность к королевскому дому Майдора, – напомнил я.

– Ваше высочество! – требовательно произнес старший.

Бледный… бледная? Короче перед этой сволочью возник знак королевского рода Майдора. Я его не раз видел в Тиссете. Действительно из королевской семьи.

– Наследная принцесса Элоиза, – представилась мне белокурое чудище.

– Детство какое-то, – мне оставалось покачать головой, и обратился к седому: – Я еще понимаю этих юнцов, ветер в заднице, но вы-то, кажется, поучены жизнью. Что за маскарад, не достойный дворян.

Старший махнул рукой:

– Вы еще не знаете характера принцессы.

– Надеюсь, что не узнаю.

Я вложил шпагу в ножны.

– Вы будете брать выкуп? – напомнил о своем обещании старший.

Я махнул рукой:

– Мне главное быть от вас подальше. Желаю вам не встречаться со мной. Предпочту разговаривать с вашим отцом.

– А клятву?

Мне осталось сделать лицо надменным:

– Я и без нее разделаюсь с вами при необходимости.

– Если вы дворянин, то вы должны помочь своей принцессе, – выговорила мне белокурая.

– Если вы являетесь принцессой, вы должны находиться в королевском дворце в великолепном платье и в драгоценностях, снисходительно принимая комплименты, а не искать ссоры в придорожной гостинице.

Принцесса надулась. К ней спешно подошел парнишка, явный маг и начал творить волшбу. Я на всякий случай насторожился. Но на принцессу было направлено лечащее заклинание.

Кажется, все. Надеюсь, у этих придурков хватит ума не преследовать меня? Предупреждающе посмотрел на всех, взглядом говоря о своем гневе. Все, господа, ешьте зеленый укроп – естественное лекарство от повышенного артериального давления.

Глава 19

Я позвал Мявку. Кошка нервничала, ее хвост совершал резкие движения.

– Они нас не тронут, Мявка, – сообщил я ей, – слабаки.

Элоиза злобно тряхнула волосами, прямо как кошка хвостом. Но Мявка совсем не обратила на нее внимания. Она шумно втянула воздух и пристально принялась разглядывать близлежащие лесные заросли.

Бабы – дуры, не потому что дуры… Но Мявка в вопросах разведки была для меня наивысшим авторитетом. Иначе я был бы на том свете, ну, в смысле, убит. При чем несколько раз.

– Малыш, ты чего-то чувствуешь? – спросил я ее.

Мявка посмотрела на меня долгим взглядом и вдруг послала на меня заклинание. Я начал стремительно двигаться. Видимо, заклинание ускорения.

Был бы котом, обязательно женился бы на ней. Мявкино чутье и волшба спасли всех нас. Из зарослей напротив, через полянку, выходящую к дороге, полетели стрелы. Неожиданность должна была сделать свое – стрелы поразили хотя бы часть из нас. А так я, ускоренный кошкой, отбил шпагой все стрелы. В том числе и те, которые летели в Элоизу. Тут я, конечно, погорячился. Стрела в какое-нибудь интересное место (а у женщин их достаточно) успокоила бы бестолковую девицу хотя бы на время.

На поляне появились воины, которые споро накопились и двинулись на нас. Шагавший впереди черноволосый парень (назвать его мужчиной не позволяла совесть) бодро предложил нам сдаться.

– Наварийцы, – вздохнул седой, – ну и повезло.

Местные, как и на Земле, развлечения ради предпочитали устраивать междоусобные войны по принципу все против всех.

– Большой выкуп попросят? – я прикинул имеющуюся сумму.

– Это наварийцы, – повторил седой, – всех пленных они приносят своему страшному богу, которого называют Темный.

Слышал. Ну, мы так не договаривались. Желание сдаться сразу исчезло. Что я, садомазохист, завершать жизнь на жертвенном алтаре.

– Сдаемся, – уже угрожающе повторил парень. – Сложивших оружие просто распнём на жертвенном камне, а те, кто будет ломаться, замучается умирать. Принцесса сдается первой. И предупреждаю, у меня в руках нейтрализатор магии – инициатор тишины, так что ваш хваленный Солнцеликий не поможет.

– Простите меня, принцесса, – седой вынул шпагу. – Кто-то предал нас.

Враги все выходили из зарослей. Их уже накопилось больше пяти десятков. Окончательное же количество составило более ста. Рослые, сильные, спокойные.

– Теперь уже поздно, – я поразился. На месте капризной девчонки стояла опытная правительница. – Постарайтесь продать жизни подороже. Источники магии действительно заблокированы, нам остается использовать только холодное оружие.

Мявка возмущенно ударила лапой. Запахло озоном. Я попытался дотянуться до маны. Хотя и с трудом, но удалось. Ничего, граждане, наш поезд еще не достиг конечной станции.

– Мы сегодня будем ночевать на земле, если не поторопимся к ближайшей таверне, – проворчал я. Мне начинает это надоедать. Что ко мне все пристают – сначала Майдорский королевский дом, теперь Навара. Пора рассердиться. – Я убью этих сволочей, раз уж вас приходится оставлять в живых.

Принцесса вздохнула:

– Если вы спасете нас, мы остановимся в роскошном поместье моего дяди.

Судя по голосу, она мне не верила. Ну ее куда подальше. Я согласен на все, только бы расстаться с ней.

Повинуясь моей внутренней команде, на ладони начал формироваться файерболл. Майдорцы ахнули. Наварийцы не успели. Сначала накопление маны шло очень медленно. Предводитель нападавших не врал, говоря о нейтрализаторе магии. Даже мне с моим запасом магии приходилось туговато. Но Мявка рявкнула и ее удача позволила завершить формирование заклятия. Я кинул файерболл в нападавших.

Передние ряды воинов, составленные из лучников, немного пугали меня. Быть святым Себастьяном, исколотым стрелами, я не мечтал. А потому попытался захватить как можно больше жертв, стремясь сделать огненный шар побольше. Но такого эффекта и я не ожидал.

Трехметровый файерболл, гудя от напряжения, как перегруженный трансформатор, полетел в наших врагов, на пути втягивая летящие стрелы. А долетев, взорвался…

Теперь я стал понимать жертв Хиросимы и Нагасаки. Хотя мы были на некотором расстоянии, сначала нас ослепило яркой вспышкой и я на время перестал видеть, а потом оглушило звуком. Пришла очередь ушей. Я упал почти без сознания.

Совершенно беззащитный, я был хорошей мишенью. Если бы нашелся опытный маг, защищенный от удара огненного шара, он убил бы меня мановением пальца. Если бы нашелся…

Пытаясь отвлечься от возникшей боли, я задал себе традиционный вопрос: зачем я маленький не умер? Интересно, а здесь преподают магам технику безопасности при метании файерболлов? Надо бы. Такому неумехе, как я, научиться сохранять свою шкуру крайне необходимо. А то смертность при работе по профессии может повыситься до 100 %.

Я ругал себя, ощущая, как в ослепших глазах остро покалывало, словно кто-то периодически втыкал в них иголки, барабанные перепонки ныли и периодически стреляли, заставляя мое тело конвульсивно дергаться.

Ох, когда же это закончится!

Что-то теплое и мокрое коснулось моего лица, принося долгожданное облегчение. Я даже смог открыть глаза и увидеть усатую морду. Конечно же, это была Мявка. Заметив мой взгляд, она взялась вылизывать мне уши. Спасибо, большое и черное! Я с трудом поднял руку и погладил ее по голове, вызвав одобрительное урчание.

Можно сесть и оглядеться. Большое черное пятно обозначало место взрыва файерболла. Оттуда страшновато несло сладким жаренным мясом. Майдорцы остались живыми, но, как и я, ничего не видели и не слышали, жалобно постанывая или бормоча проклятия.

Я подобрал брошенный кем-то камзол, смочил в ближайшем ручье, а затем мстительно выжал на лицо принцессы.

– Спасибо, – простонала она, но даже глаза не открыла, так ей было больно.

Болезненные ощущения наследницы майдорского престола меня не затронули. Жить принцесса будет, а на счет боли никто гарантий не давал. Я сел рядом с развалившейся Мявкой, которая сразу же обвилась вокруг меня, положив голову на колени, и принялся ждать.

Кошка, судя по всему, оценивала привязавшуюся к нам компанию невысоко и восторга от нее не испытывала. По крайне мере, она не сделала никакой попытки хотя бы немного помочь.

Я погладил ее по спине. У нас с ней единая точка зрения.

– Скажи мне, вредное животное, – обратился я к ней, – все люди, как добросовестные твари, находятся в отключке от воздействия файерболла. Одна ты жива – здорова и даже не пытаешься притворяться, что тебе больно. Колись, как тебе это удалось.

Мявка задумалась, посмотрела взглядом опытного полководца куда-то вдаль. Там ответа не нашлось. Тогда она положила голову на вытянутые перед собой лапы. Через какое-то время кошка поняла, что и в таком положении ей ничего в голову не приходит. Она почесала голову, безжалостно царапая ее могучими когтями. Увы, и такой массаж не помог. Тогда она перевернулась на спину и преданно уставилась на меня.

– Что, хвостатая, мозги закипели? – засмеялся я и слегка щелкнул по носу. Мявка немедленно ухватила пальцы зубами, осторожно сжав челюсти.

– Хорошая у вас кошка.

Я даже вздрогнул. Ее королевское величество, совсем недавно валявшееся на траве, незаметно подошла к нам и беззастенчиво разглядывала Мявку.

Мявке это понравилось. Даже хвостом завиляла. Вытянулась во всю длину – на, мол, смотри. Все свое, без протезов и имплантатов.

– Хорошая, кошечка, хорошая, – у принцессы был хороший опыт общения с кошачьими и она принялась улещать Мявку. Та, естественно, замурлыкала. Но когда Элоиза присела и протянула руку, чтобы погладить, Мявка рявкнула. Смотреть она разрешала, а вот погладить мог только тот, кому она доверяла. Заслужить надо!

Принцесса ойкнула и от неожиданности упала на мягкое место. Мявка села рядом.

– Вы хорошо выглядите, – порадовал я их.

Мявка радостно мяукнула. Принцесса попыталась нахмуриться, но непослушная улыбка наползла на лицо.

– Ну вас, барон, – махнула она рукой и пошла приводить в себя своих товарищей. Мявка, наконец, проявила милость и отправилась следом. Трудно сказать, кто из них действительно помог, но на ноги контуженные поднялись быстро.

Больше меня ничто не сдерживало. Следовало тикать, пока вновь не нашлась причина остаться. Можно было, конечно, через принцессу организовать визит к королю, так сказать, без очереди, но эта капризная дама меняла свое настроение по десять раз на дню и никакой гарантии ее помощи не существовало. К тому же, еще было неизвестно, что она наболтает отцу. И не попаду ли я вместо королевского дворца в королевскую темницу.

Дождавшись, пока попутчики принцессы окончательно поднялись на ноги, я позвал Мявку. Та выражала жуткое желание двинуться вперед. Однако, сделать это оказалось не так просто.

– Сударь, – подчеркнуто вежливо обратился ко мне седой, увидевший мое намерение сделать ноги.

Я подчеркнуто скучающе посмотрел на него.

– Простите мне мою навязчивость, но вы видите, на принцессу началась настоящая охота. Именно на нее. А у нас полтора человека охраны. Помогите нам.

– Я сама в состоянии постоять за себя. Ай!

Элоиза по своей привычке начала изображать из себя капризную девочку, но Мявка подошла с тыльной стороны и молча укусила за икру. Укус был неболезненный, а скорее неожиданный. Принцесса обернулась и оскорбленно зашипела что-то нехорошее.

Мявка осклабилась, что очень походило на оскорбительную улыбку и подошла ко мне.

– Маркиз, – холодно сказала Элоиза седовласому, – я желаю, чтобы этот… этот… со своим зверем немедленно покинули меня.

– Ваше высочество, – изогнулся в изящном поклоне седовласый, который оказался в немалом дворянском звании маркиза. Выше были только графы, герцоги, ну и, конечно, королевская семья. Не зря я его выделил из общей массы желторотых салажат, которых возглавляла белокурая дурну… – Тут мне пришлось отступить и нехотя признать, что характеристика принцессы как первой красавицы не лесть, а реальность.

– Ваше высочество, вы можете сколько угодно капризничать и привередничать по возвращении в Тиссет и даже настоять на моей ссылке, но пока мы в пути, приказы буду отдавать я.

Оказывается, несколько неуравновешенный характер Элоизы был замечен не только мной. Принцесса сморщила прелестный носик, предварительно убедившись, что Мявки за спиной нет, фыркнула, но ничего маркизу не сказала.

Я мучительно вздохнул. Идти рядом с высокородным капризом несколько дней, выслушивая ее стенания и язвительные упреки…

– Хорошо, маркиз, – согласился я. – Вступаю в охрану ее высочества, но и вы помогите мне. Я должен получить аудиенцию у короля.

– Даю слово дворянина, – немедленно откликнулся маркиз. Вот настоящий мужчина!

Мои новые попутчики подхватили немногочисленные вещички и мы отправились в путь, который, правда, очень быстро закончился. Мы даже не успели выйти из леса, когда Мявка, бежавшая чуть впереди, вдруг остановилась, понюхала воздух. Ее морда сморщилась. Если бы я говорил о человеке, можно было использовать трафаретное высказывание о съеденном лимоне и подобающем выражением лица. Но нормальные кошки цитрусовыми не питаются. Малышка вновь нашла что-то неприятное.

Мявка требовательно ударила лапой по земле. Запахло озоном. Перед нами вдруг оказался темный провал, откуда потянуло холодом. Всех передернуло от сжигающего мороза.

– Это же заклинание Проклятие ада! – удивилась Элоиза. – Страшная штучка, доступная только высшим некромантам Темного.

Она сделал шаг вперед и протянула правую руку вперед. От нее явственно потекла мана, направленная куда-то внутрь заклятия. Элоиза пыталась нарушить механизм заклятия, но оно сопротивлялось. С другой стороны провала также почувствовался приток энергии. Все вместе это напоминало перетягивание каната. У кого больше маны, тот победит.

Спутники принцессы, к моему удивлению, даже не пытались помочь.

– Увы, сударь, – грустно улыбнулся маркиз, – принцесса не зря принадлежит к семье великих магов. Мы ей в подметки не годимся и можем только помешать.

Я хмыкнул, подошел к принцессе и встал рядом. Принцесса удивленно посмотрела, но промолчала. Ей приходилось удерживать сильный напор враждебной магии, которая как бетонная плита прижимала ее к земле.

Я активировал свою магию и осторожно подвел ее поток к магии принцессы. Затем синхронизировал их. Мана свободно шла широком потоком и ощущалась почти физически. Она легко, как могучий трактор, давила на преграду, не давая ничего делать хозяину заклятия, а магия Элоизы играла роль отмычки, разрушающей механизм злого волшебства.

Сопротивление наших врагов было сломлено мгновенно. Я почти не почувствовал сопротивления. Элоиза зря вылезла вперед, я бы просто задавил их своей силой.

Заклятие разорвалось, готовясь разнести всю округу. Принцесса мгновенно создала щит для защиты всего отряда, но Мявка караулила этот момент и презрительно мяукнула. Энергия, вместо того, чтобы разойтись, сметая все на своем пути, закапсулировалась и исчезла.

– Повезло, – сказали бы все.

– Молодец, Мявка, – сказал бы я, но вместо этого потрепал ее по голове.

Принцесса удивленно посмотрела на меня и даже взяла за руку:

– Клянусь всеми тварями ада, сударь, да кто же вы? Барон не может иметь такого объема маны.

– Простой дворянин Майдорского королевства, стремящийся стать бароном Кларии, – я высвободил руку, – родом из другого мира. А вообще вы поосторожнее задирайте прохожих типа меня, оставите королевство без наследника.

Лицо Элоизы дернулось в зримой попытке задавить очередное оскорбление. Я благосклонно кивнул. Мявка оглянулась на Элоизу и помахала хвостом – дескать, наше вам с кисточкой. Кошка была на моей стороне. Я немного наклонился и погладил ее по спине, дернул за ухо.

– Мяу! – обрадовалась Мявка моему вниманию и не спеша зарысила по дороге. Я поспешил за ней. Кажется, сейчас мы столкнемся с авторами заклинания. Дорога вышла из леса, обогнула большой обветренный камень и… действительно оказалась запертой отрядом вооруженных людей. Опять наварийцы, насколько я угадывал в воинах надоедливых почитателей майдорской принцессы.

Впереди стоял черноволосый паренек. Как он выжил, негодяй? Файерболл был такой силы, что преодолел даже действие инициатора тишины. Он должен был моментально сгореть. Мне стало любопытно.

Но когда предводитель заговорил, я разочарованно вздохнул. Это был другой навариец, голос – тонкий, немного гнусавый, выдавал с головой.

– Приятно удивлен, как вам удалось пройти отряд моего соперника и могущественное заклятие, на которое я и подчиненные мне некроманты израсходовали много маны. Тем больше достанется нашему повелителю…

Судя по нескольким представителям наварийцев, это очень болтливый народ. Я не стал дослушивать его речь, активировал магию, окружил их отряд огненным кольцом и сжал его к центру. Магическое сопротивление воспринялось как порыв ветра – прилетел и исчез. Огонь стремительно промчался по воинам, вызвав мгновенный вопль боли. Затем все стихло. Мертвым было все равно.

Магический огонь заклятия уничтожал живые существа поголовно и поэтому мы спокойно двинулись вперед. Около предводителя маркиз остановился, хмыкнул и пошел дальше.

– Сегодня день приятных сюрпризов, – сообщил он мне, – вы убили Нраза – одного из сильнейших некромантов наварийцев.

Я сыграл скромника:

– А что он идти не дает. А мы уже проголодались. Да, Мявка?

Спрашивать у кошки о желании поесть, все равно, что поинтересоваться у дождя, мокрый ли он. Разумеется, Мявка облизнулась и закрутила от предвкушения обеда хвостом. Потом неутомимо побежала по дороге. Двукратное нападение, похоже, встревожило ее.

Маркиз уточнил:

– Я просто хотел сказать, что за некроманта назначена цена в две тысячи золотых.

Тысяча туда, тысяча сюда… Дипломатично сказал:

– Деньги, конечно, никогда лишними не бывают.

Маркиз хохотнул:

– Вот слова настоящего дворянина.

Странно, но в этот миг я ощутил себя настоящим дворянином.

Глава 20

Мы ненадолго завернули в трактир. В принципе, поесть можно было бы в поместье брата короля, но Мявка, чувствуя ущемление своих прав, так жалобно глядела на всех, просительно заглядывая каждому в глаза, что пришлось пойти на уступку. Первой, кстати, сдалась принцесса. Бабская солидарность!

Впрочем, Мявка больше всего давила на меня. До остальных ей было фиолетово. Хозяин у ней был один – я. И окончательное решение принимал именно я.

Принцесса коротко предупредило о хлебосольстве дядюшки и мы ограничились соком и печеньем. Мявка «ограничилась» большой миской смешанного мяса птицы и свинины. Кошка ела за столом, а принцесса умильно на нее глядела. Хвостатая умяла свою порцию и мы тронулись в путь, несмотря на протестующее мяуканье. Она, как всегда, обожралась и нуждалась в коротком отдыхе.

Но я мстительно приказал не отставать. Так и шли – впереди я, за мной протестующая Мявка, после нее все остальные, негромко сочувствующие кошке. После двукратного проявления моих магических возможностей, связываться со мной не решалась даже принцесса. Я потихоньку потешался.

Поместье оказалось большим двухэтажным дворцом, стоявшего в окружении большого фруктового сада. Можно представить, какая здесь сказка весной, в пору цветения деревьев и кустарников. Сейчас на многих растениях виднелись фрукты и ягоды. Некоторые выглядели очень даже ничего.

Сад был окружен высокой кованной решеткой, опирающуюся на каменные столбы. Вход начинался с привратницкой. Несколько стражников, больше похожих на тертых жизнью профессиональных воинов, внимательно выслушали информацию о целях визита, проверили ментальные слепки.

Впрочем, один из стражников сразу же убежал с сообщением в замок. Наследница престола была хорошо известна в Майдорском королевстве. А зачем племянница явилась к своему дяде, дело только их. Меньше знаешь – дольше живешь.

Дядя с большой свитой встретил нас примерно по середине расстояния от дворца до привратницкой. Это был лысоватый дядечка старческого возраста, с красным склеротическим лицом и беременностью примерно на седьмом месяце, судя по размерам живота. Именно его объем помешал герцогу Литернийскому Карону обнять свою дорогую племянницу.

Элоиза весело рассмеялась и притянула к себе герцога, заставив его втянуть живот в себе. Когда она его опустила, герцог судорожно отдышался. Втянутый живот не позволял легким работать и какое-то время герцог жил за счет внутренних ресурсов.

Восстановив дыхание, герцог принялся отдавать громогласные команды. Элоизе и маркизу Самонийскому были выделены роскошные апартаменты, прислуге, то есть нам оставшимся, выделялось жилье поскромнее, но по крайне мере это были отдельные комнаты. Феодализм есть эпоха постоянного неравенства людей. Морально немного саднило, хотя на Земле я умудрялся выживать в куда худших условиях.

Но в свою комнату я не попал. Принцесса поманила меня рукой. Я сделал вид, что не вижу и попытался раствориться в толпе, утягивая за собой кошку. Не удалось. Элоиза прошла сквозь расступающуюся толпу, как раскалённый нож через кусок масла, взяла меня за руку и повела к герцогу. Чтобы не выглядеть дураком я, не сопротивляясь, пошел с ней. Мявка отправилась следом, печально поглядывая на большой стол, за которым, как она понимала, едят.

– Дядюшка, мы хотели бы серьезно поговорить с тобой, пока будут накрывать на стол, – сообщила принцесса.

Герцог правильно ее понял и принялся также громогласно раздавать команды, требуя накрыть роскошное и обильное пиршество. Судя по его указаниям, ужинать собиралась орда орков, прикрываемая отрядом Мявок с их роскошным аппетитом. Пить собирались полк изюмских гусар и эскадрон кавалергардов. Оставалось надеяться, что насильно здесь не угощают.

Через анфиладу комнат мы пробрались в обширное помещение без окон. Я прислушался к своим чувствам и чуть не присвистнул. Комната оказалась защищена сильной магической защитой, через которую пробиться было почти невозможно. Мявка почувствовала себя дискомфортно, прижав уши к голове и оскалившись. Я успокоительно положил руку ей на голову, влив немного маны. Мявка вздохнула, грустно посмотрела на меня.

Зайдя в комнату и оказавших в кругу небольшого количества людей, герцог совершенно преобразился, став серьезным и властным. Легко же он меняет свои социальные роли. Опытный придворный. Политик, что б ему было всегда хорошо!

– Что случилось? – спросил он у принцессы. – Никогда не поверю, чтобы наследница престола и начальник службы охраны с таким количеством магов и воинов, практически инкогнито, крались по стране.

Герцог откровенно усмехнулся:

– И откуда у вашего высочества такой роскошный синяк.

Я согласился с герцогом. Оное украшение было замечательным, сочно выделяясь на лице принцессы.

Элоиза поморщилась, потрогав украшение:

– Представляете, дядюшка, синяк не сходит, никакие магические притирки не помогают. А его автор даже не думает извиниться.

Взоры всех собравшихся, включая Мявку, сосредоточились на мне. Я попытался слиться со стеной, а когда не удалось, по-светски обратился к герцогу:

– Сегодня хорошая погода, ваша светлость. Вам повезло с поместьем.

У герцога выпучились глаза от наглости. Совсем как у кошки, когда жизнь ставит ее в тупик.

– Давайте обо всем по порядку, – уточнила Элоиза и предложила: – позвольте мне представить Виктора Дэмента, будущего барона Кларии. Может, мы выпьем по бокалу вина?

Герцог извинился за свою нерадивость и вызвал слугу. Принцесса, вспомнив о кошке, остановила его, уже уходящего с заказом и попросила принести что-нибудь для кошки. Услышав и пище, Мявка с готовностью облизнулась. Меня попросили определить, что она будет есть. Ну, здесь у нас было налажено взаимодействие.

– Мясо? Рыба? Сметана? Молоко? – спросил я с короткими паузами. Мявка облизнулась на рыбе. Я не комментировал, все и так понятно.

Мы уселись за небольшим столом с бокалами вина. Мявка села вместе с нами и принялась разделывать и есть куски рыбы, чутко прислуживаясь к нашему разговору.

– Первая причина, по которой мы оказались вблизи с границей с Ганворского герцогства, вытекает из приближающейся войны. Литанская конфедерация распадается. Государства перессорились и готовы перейти хоть на сторону Темного. Наварийцы готовы это устроить.

– Некроманты сошли с ума или совсем забыли уроки прошлого? – воскликнул герцог. – Нам надо снова разгромить их крепости?

Маркиз покачал головой:

– Увы, ваша светлость, наше королевство сейчас не может найти союзников. Более того, совет высших Навары сумел перетянуть на свою сторону герцога Ганворы. Есть убедительные сведения, что его войска готовы к вторжению. А у нас открытые границы и небольшой отряд шевалье Анре Дэмента, который звезд с неба не хватает.

Герцог потер подбородок, нервно рассмеялся и спросил:

– А какова роль нашего гостя? – он кивнул в мою сторону. – И, если я правильно понимаю, перед нами знак волшебства, правда, с совсем неразвитым магическим потенциалом.

Мявка оскалилась, радостно сообщила:

– Мяу!

Принцесса осторожно погладила ее по лапе, кивнула:

– Наши осведомители сообщили о распространившейся информации о властителе знака волшебства потенциально огромной ментальной силы. Мы попытались его найти. – Принцесса посмотрела на меня в упор: – и нашли. Хотя и с некоторыми потерями, – она потерла синяк, – едва не перепутав с предыдущим бароном Кларии.

Герцог кивнул:

– Я получил о сообщение о смерти Каруса вчера. Туда ему и дорога.

Мне не понравился тон Элоизы. Так говорят о пойманном воре, грабителе и насильнике. Я положил руку на эфес шпаги. Маркиз заметил это и приготовился вынуть свой клинок. Герцог активировал свою магию и приготовился метнуть в меня какую-то гадость. Плохо я еще знаю магию. Одно безусловно – это очень сложное заклинание.

Мявка почувствовала возникшее напряжение. Только что она мирно кушала вкусное филе неизвестной мне рыбы, но вот через стол мелькнула черная тень и герцог сидит с неестественно вывернутой шеей. Одна лапа с выпущенными когтями была прислонена к шее, вторая свободно лежала на плече. Посмотрев на плечо и оценив размер когтей, герцог сглотнул. Они с легкостью разорвут шею, а то и в позвонки вонзятся. В любом случае смерть обеспечена. Утешало одно – она будет легкой.

– К счастью, мы заключили перемирие. Неправда ли, Мявка? – обратилась она к кошке.

Мявка пробурчала что-то нелицеприятное на своем тарабарском языке, лизнула герцога в ухо в знак примирения и перебралась обратно. Маркиз посчитал конфликт исчерпанным и убрал руку с рукояти оружия. Подождав немного, убрал и я. Последним провел демилитаризацию герцог, деактивировав заклятие.

– Сударь, нам интересна ваша история, – обратилась ко мне принцесса.

– Может, мы вначале поедим? – внес я ответное предложение.

Мои спутники замялись. С одной стороны, долг требовал их поскорее разобраться с новым игроком на магическом и политическом поле. С другой, – очень хотелось кушать. Сегодня мы ограничились только легким завтраком. А я, похоже, сторонником темных сил не являлся.

Элоиза вздохнула и допила вино.

– Пожалуй, необходимо подкрепиться. Иначе мы напьемся и устроим дебош.

Довод был смешным, но герцог почему-то заторопился. Хм. Мало того, что она истеричка, так она еще и алкоголичка. Мое лицо скривила презрительная улыбка.

– Сударь, – принцесса подождала, пока герцог и маркиз выдут и негромко сказала: – Вы добьетесь своего, я вырежу вам сердце, а подленький язык отдам бродячим собакам.

Она мысли читает? Я быстренько представил себя стоящим перед ней на коленях с большим букетом красивых цветов. Принцесса фыркнула и вышла. Я поплелся следом.

Первоначально герцог планировал устроить пир на весь мир, пригласив на него половину если не всего Майдора, то своей свиты безусловно. Но возникший интерес к моей личности и необходимость хранить полученные сведения заставили ограничиться тремя людьми из свиты Элоизы и одним животным (Мявкой).

Кстати о Мявке. Кошка, перекусив, лениво ковырялась в поданом ей мясе, основное внимание уделяя нашему разговору. Она сидела за нашим столом, и ее любопытная мордашка поворачивалась от одного говорящего к другому.

Маркиз Самонийский, правда, видимо вспомнив о своем долге начальника службы охраны, то есть в переводе на простой земной, долге фээсбешника, попытался прогнать кошку по принципу: всех не могу, но этого выброшу. Однако Мявка так на него рявкнула, что маркиз только потряс головой от акустического удара, а герцог опрокинул на роскошный ковер блюдо с птицей.

Мне стало жаль ковра.

– Мявка, – сказал я укоризненно, – дяденька пошутил. Ведь пошутил?

Маркиз сказал что-то невразумительное, но меня поддержала принцесса, подтвердив, что пошутил и кошка осталась за столом.

Герцог ел мало, а мы, нагуляв волчий аппетит, принялись работать челюстями, перемалывая предложенные блюда. Герцог дипломатично подождал, пока мы слегка насытимся, и принялся удовлетворять информационный голод.

– Сударь, может, вы все-таки расскажете о себе.

Я понял, что дальше оттягивать нельзя, какая бы реакция окружающих не последовала.

– Виктор Дементьев, житель планеты Земля. Сюда был заброшен Мявкой. Как не знаю, она заглянула мне в глаза и я оказался в дряхлом сарае на Кимане, – отбарабанил я.

Настороженно оглядел присутствующих. От сильных магов, входящих в правящую семью, можно всего ожидать, начиная от возгласа «ой, какой смешной зеленый человечек» и до обвинения в пособничестве Темному.

Но маги сидели спокойно. Маркиз и принцесса не сделали никакой паузы для нанесения ментального или физического удара. Герцог помаленьку дегустировал вино, прерывая процесс ради откусывания пирожного.

Вопрос с его стороны был трафаретным:

– К роду Дэментов вы не относитесь?

– Скорее всего нет, – также трафаретно ответил я и съязвил: – вряд ли в моем мире были выходцы столь высокородного дома.

Моя шпилька вызвала хор хмыканий.

– Вы, сударь, невежа, – объявил герцог.

По-моему, меня оскорбляли. Принцесса пришла к такому же выводу.

– Дядюшка, я бы не спешила избавиться от него. Вы посмотрите на его магический резерв. Вы ведь позволите? – обратилась она ко мне. Я неопределенно пожал плечами.

Герцог счел это за согласие и я почувствовал легкие указывания в голове.

– Ничего особенного нет, – небрежно сказал он. – крайне слабый фон. В лучшем случае, типичный мелкий дворянин. Сойдет для освежения дворянской крови.

Принцесса и маркиз дружно рассмеялись. Даже Мявка позволила себе растянуть морду в ехидной улыбке.

А я немного напрягся. Неужели плохо вычистился от маны после последнего использования магической энергии?

Герцогу стало не по себе, он почувствовал, что чего обманывают, но не мог понять, как. Иголки заработали снова, заставив меня поежиться. Герцог, наплевав на вежливости, тем более, кто я такой для одного из высокородных представителей дворянства, начал взламывать возможные магические барьеры.

Врезать ему магическим кулаком? Заклинаний я не знал, но можно ударить чистой энергией, мало не покажется.

Герцог, однако, сдался.

– Элоиза, не мучай меня, – почти жалобно попросил он. – Или, сударь, вы мне сами расскажете?

– Дядюшка, ты делаешь типичную ошибку, я за нее получила кулаком в лицо. Не надо идти по шаблону и сравнивать имеющийся общий фон в соответствии с имеющимся резервом магии.

? – поднял брови герцог.

У него нет магического фона, – обрадовала Элоиза, – весь объем хранилища плотно забит маной. И поэтому кажется, что магии нет. А барон еще и маскируется, что немного предосудительно, но не запрещено.

– Это невозможно, – категорически сказал герцог. – Скорее я соглашусь, что наша планета вращается вокруг солнца.

– Разумеется, – сказал я.

– Чушь, – отмахнулась Элоиза. – Общеизвестно, что земля покоится на трех слонах. А они стоят на гигантской рыбе, плавающей в безбрежном океане. Не повторяйте ереси последователей Темного.

Я затруднился ответить.

– Посмотрите, – жестом богатого бездельника, раздающего бесплатные конфеты бедной детворе, предложила принцесса.

Герцог вздохнул, потянулся ко мне магическими потоками.

– Только без членовредительства, – предупредил я.

Герцог усмехнулся и без всяких колебаний полез мне в голову. Ну, это уже хамство. Я поставил щит из чистой энергии. Герцог усилил давление. Стенка на стенку. Как это знакомо. Мана охотно покидала свое хранилище, уплотняя щит. В комнате запахло озоном, волосы, под воздействием статического электричества встали дыбом. Мявка жалобно мяукнула. Ей со своей шкуркой, вставшей на дыбы, и чувствительности к магии стало очень несладко.

Герцог сломался первым и прекратил извлекать ману из хранилища. Он недовольно посмотрел на меня:

– Вы задействовали столько магии, что можно раз десять разрушить Тиссет и столько же раз восстановить. А ваш фон совершенно не изменился. Вас надо срочно отдать.

– Для опытов? – невинным тоном спросил я.

– Священному камню магии для измерения вашего потенциала, – хором ответили мне.

Глава 21

После невинного магического поединка мы продолжали обедать. Правда, через некоторое время в комнату ворвались местные маги, сопровождаемые солдатами. Как они сообщали, магический фон в поместье поднялся до такого уровня, что им пришлось контролировать его, иначе начались бы побочные явления типа проникновения чудовищ из других миров. Увидев идиллическую картину, старший маг извинился, но попросил рассказать о случившемся.

Герцог ограничился очень коротким рассказом и жестом руки отпустил их. Отношения ко мне из пренебрежительного стало уважительным и даже настороженным. Я его понимал. Присутствие ходячей магической бомбой вывело бы из себя любого мага.

– Появившись на Кимане я оказался в теле дворянина Грумантского королевства, умершего от болезни и истощения. Купец купил его, по-моему из жалости, поскольку маг – целитель сказал ему о тяжелом положении грумантца. Нанялся в купеческую охрану до Тиссета, а затем завербовался в майдорскую армию, попал в отряде Анре Дэмента. Вскоре он произвел меня в десятники. Был направлен к Кларию в целях установления заслона. В итоге сумел взять Кларию. Мявка была постоянно со мной, вдвоем мы восстановили рубин города, после чего горожане провозгласили меня бароном.

На мое несчастье около крепости оказался граф де Стоун, который вознамерился лично наказать простолюдинов, убивших своего господина. Пришлось немного поцарапать его шкурку.

– Вы убили его? – с явной надеждой спросила принцесса.

– Зачем? – удивился я, – граф принес мне магическую клятву и отныне является вассалом.

Родственнички хором ахнули. Принцесса пощупала меня за руку, словно не верила в мое существование.

– А потом вы разгромили войско Ганворского герцога? – язвительно предсказала она.

– Чего не было, того не было, – отказался я от незаслуженных почестей, – пришлось разнести только войско графа де Сэна, младшего брата герцога.

Иронию сразу смыло.

– Вы представляете, дядюшка, – поделилась принцесса своими впечатлениями. – Нам по пути сегодня встретились два некроманта. И Виктор сумел прорвать их защиту! Инициатор тишины, величайшее изобретение некромантов, спасовал под давлением Дэмента и сгорел. А потом мы встретили Нраза, который прикрывался крупным отрядом.

– И почему вы тогда находитесь здесь? – удивился герцог. – Ах да! – ударил он себя по лбу. – Вас зомбировали и послали ко мне шпионить.

Принцесса чарующе улыбнулась, маркиз прижал руку к сердцу. Герцог, разумеется, шутил, но он жаждал узнать, как мы выпутались.

Элоиза его не разочаровала:

– Нраз поставил чрезвычайно сильное и затратное заклятие Проклятие ада, которое было очень хорошо замаскировано. Мы, наверное, так и въехали бы в него, не заметив, но Мявка, молодец кошечка, почувствовала заклятие и сорвала с него полог невидимости.

Мявка расцвела от счастья, даже пасть разинула, показывая, как ей приятно. Ох и нахалка. Уж не собирается ли она слинять от меня?

Элоиза не собиралась пересаливать с похвалой и деловито продолжила:

– Я попыталась снять заклятие, но его подпитывал сразу десяток сильных некромантов. В итоге сила заклинания повернулась против меня. Если бы не Виктор, мне пришлось бы туго. Проще говоря, меня бы убили. Но Виктор присоединил свою магию к моей и мы разнесли заклинание, а за одним и магов, поддерживающих его. Кстати, а за Нраза с казны причитается две тысячи золотых.

– Это невозможно, – сердито сказал герцог. – То есть я хочу сказать, что после взятия с вас ментального образа деньги господин Дементьев получит. Но, Виктор, неужели из-за вас прикажите переписать учебники?

Принцесса улыбнулась:

– А потом он применил заклинание огненный щит, но очень большой, который охватил все войско некромантов, и им сжег воинов.

– Герцог только покривился.

– Скажи, Элоиза, – жалобно попросил он, – ты ведь шутишь? Парень тебе понравился и ты приукрашиваешь его достоинства.

Принцесса покачала головой:

– Мне припоминается только один случай неограниченного магического потенциала – Рыцарь Света.

И эти о рыцаре!

Герцог замолчал, припоминая информацию. Хмыкнул:

– Но это же детская сказка!

– Другого варианта я предположить не могу, – холодно возразила принцесса.

– Я давно не читал этой сказки, – признался герцог, – дети уже большие. Но, насколько я помню, Рыцарь Света был сильнейшим магом, а наш Виктор, при всем моем уважении к нему, не может называться сильным магом. У него просто много маны. Такое очень редко, но бывает.

– Он в пути, – коротко парировала Элоиза и обратилась ко мне: – Королевский дом Майдора в долгу перед вами, Виктор. За один синяк и несколько жизней.

Я решил не терять возможности найти покровителя, обращаясь в основном на герцога:

– Не знаю, как с синяком, а за спасенную жизнь вы могли бы уже начать рассчитываться, походатайствовать перед королем за утверждение меня бароном Кларии.

За столом наступила тишина, нарушаемая только стуком чашек. Мявка, представленная сама себе, потихоньку хулиганила, передвигая лапой блюда и выбирая из ближайших кусочки повкуснее. Я ее не останавливал. Девочка так много сделала для нас, что ей надо памятник отлить из золота или вручить солидную толику денег.

– Мявка, это правда? – спросил герцог.

Мявка торопливо убрала со стола лапы и растянула мордочку в обольстительной улыбке.

– И что же вы натворили в Кларии, кроме вышесказанного, – уже потребовал дополнительную информацию герцог. – Убили сотню людей, разрушили город, обесчестили всех горожанок?

Принцесса укоризненно посмотрела на герцога. Тот извинительно развел руки. Мол, забылся, вон какие герои у нас появились.

– Убитых в Кларии было три, – в тон ему ответил я, – простите, пожалуйста. Больше ничего.

– Не может быть, – в голос ответили родственники, переглянулись и засмеялись.

– Так, значит, вы, барон, стали властителем Кларии, – уже как с равным заговорил герцог.

– Я еще не утвержден, – напомнил я.

– Бросьте, – махнул рукой герцог, – после совершенного вами король утвердит любую вашу просьбу. Если, конечно, вы действительно стали властителем Кларии. Я лично верю вам настолько, что сейчас же отправлю голубиной почтой рекомендательное письмо с просьбой утвердить вас бароном Кларии.

Я встал и поклонился. Мявка благодарно мяукнула.

Герцог вышел на ненадолго, чтобы отдать распоряжение об отправке письма и вернулся обратно.

После долгого обеда, плавно переходящего в ужин, я расположился отдохнуть. Апартаменты мне, разумеется, сменили, поселив неподалеку от принцессы в роскошных покоях. Правда, не все в поместье оказались мне рады. Когда я выходил из своей прежней комнаты, забрав немудренные пожитки, то наткнулся на красавца – мужчину, точнее сказать красивого парня. Не знаю, как он гармонировал с точки зрения женского идеала мужской красоты, но я в сравнении с ним был замухрышкой.

Он стоял по середине коридора и явно не хотел уступать мне путь. Я излишне гордым не был и спокойно двинулся в обход этой вершины биологического развития.

– Слышь, ты! – с ленивой угрозой проговорил он. – Ты должен проползти на коленях мимо меня или, если ты являешься дворянином, согнуться в поклоне. Или ты пожалеешь!

Я изумился, нарисовав на лице целую гамму чувств. От Мявки научился. У кошек на лице немного мышц, но они умеют так артистично выпучить глаза, состроить жалостливую или просительную рожицу… У человека в этом отношении куда больше возможностей.

Красавец растерялся. Видимо ему никто в поместье не давал отпор и теперь он не знал, что делать.

Я ждал.

Наконец он тупо сказал:

– Ну?

– Что?

Разговор двух гигантов мысли завершился тем, что нетерпеливый собеседник выхватил шпагу и заорал:

– Берись за шпагу, или я выпущу тебе кишки!

– Слишком много чести, – проворчал я, не собираясь размахивать шпагой и еще нечаянно не проткнуть кого-нибудь в столь гостеприимном поместье брата короля. Вместо этого я предложил ему занятие бокс до пяти раундов. Увы, нынешние дворяне совсем не умели драться на кулачках. Создавалось впечатление, что детство у них было чинное, переполненное утренниками и чаепитиями в перерыве между занятиями по географии и чистописанию. И только после восемнадцати они как с цепи срывались.

Короче, я всадил ему кулаком в морду. Он полетел на пол, судорожно отмахнувшись шпагой. Как будто я решил падать вместе с ним!

Я подождал.

Парень еще немного потыкал в воздух в полубессознательном состоянии и уронил шпагу, закрыв руками лицо. Нокдаун.

Наше вам с кисточкой. Я немного постоял, но красавчик уже не ждал продолжения дружеской беседы. Собственно, мне возражать не приходилось. Я прошел дальше, Мявка, посмотрев представление под названием «дураков и в бане бьют», пришла в игривое состояние и с урчанием наскакивала на меня, пытаясь сбить с ног. С учетом, что эта зараза ростом была сопоставима с худосочным теленком и весила больше трех десятков килограммов, помноженных на ускорение, устоять от ее нападений оказалось не просто. Пришлось ускорять ход и уворачиваться, заставляя кошку промахиваться и недовольно мяукать. Так мы дотанцевали до моих покоев.

Разложив свои вещи, то есть швырнув сумку на ближайший стул, я вознамерился пару часов воздействовать на поверхность кровати.

Как бы не так! Не успел развалиться на ложе огромной мягкой кровати, с твердым намерением вздремнуть, как в дверь сильно постучали. Мявка расположившись рядом, заворчала, а я притаился. Может быть, кто-то заблудился? В этом огромном замке столько комнат.

Но в дверь снова постучали, и незнакомый голос позвал господина барона. Надежда остаться на кровати покинула меня, пробравшись через окно на улицу. Мявка тоже поняла, что пришли за нами. Она мягко спрыгнула на пол и посмотрела на меня. Я вздохнул и, поднявшись, открыл двери.

У порога стоял дворянин из свиты герцога и бесстрастно сообщил, что ее высочество и его светлость ожидают меня в гостиной комнате. И что им не отдыхается?

Герцог встретил меня приветливо и извинился за беспокойство. Но причина была весомая. Король получил письмо герцога голубиной почтой и, несмотря на огромные потери маны, отправил магическое сообщение с требованием немедленно прибыть в Тиссет. Поэтому нам придется выступить немедленно. Тогда завтра к вечеру мы будем в столице.

Я скривился. Почему мы должны беспрекословно слушаться королевских распоряжений… Мявка, наоборот, оживилась, запрыгала вокруг. Она вообще любила приключения. Авантюристка!

– С нами отправится мой младший сын, – сообщил герцог. – Хватит ему бездельничать в поместье.

Принцесса и герцог уже были одеты по-походному. У Мявки все имущество заключалось в хвосте и усах, с которыми она не расставалась. За сыном было послано. Оставался я. По советской привычке я сам собирался сбегать за сумкой, но герцог остановил меня и отправил слугу.

Пока слуга ходил, в дверь постучали.

– А вот и мой младший сын Хенрих шевалье Горекский…, – начал герцог и смолк.

На пороге возник знакомый мне красавчик (угрюмая версия). На лице переливался всеми цветами синевы огромный синяк.

Наступила тишина. Взгляды герцога и принцессы скрестились на моем лице. Я сделал скоромную мордашку типа «я здесь совсем не причем, просто гуляю». Принцесса фыркнула, Мявка торжествующе мяукнула. Дамы веселились от комичной для них картины. Зато герцог рассвирепел.

Я уже решил, что моя карьера при дворе завершилась, а из поместья меня банально выбросят, навесив пару шишек и синяков, когда герцог заговорил, обрушившись… на своего сына.

– Я тебе говорил, что ты со своим гонором когда-нибудь попадешь в неприятную ситуацию. Мерзавец! Горе нашей семьи! Что ты сделал?

– Я потребовал, чтобы он мне поклонился.

– Дурак!

– Наша семья настолько знатная, что все дворяне королевства обязаны склонять свои головы, – упрямо стоял на своей позиции красавчик.

– Хорошо, что ты не станешь королем, – облегченно сказал герцог. – Дворяне подняли бы мятеж. – Он обратился ко мне, – как вы удержались от поединка с ним? Он испугался?

– Нет, что вы, – успокоил я его, – он сразу взялся за шпагу и предложил мне дуэль. Но я подумал, что убивать в поместье, где меня так радушно встретили, будет слишком бесчестно.

– Я учился у лучших дуэлянтов страны!

Принцесса засмеялась, Мявка зафыркала. Герцог забеспокоился:

– Сынок, с таким гонором ты проживешь в столице не больше недели. А потом мне придется побеспокоиться о пышных похоронах. Спасибо вам, барон, что вы не стали убивать Хенриха. Окажите еще одну милость, возьмите его в оруженосцы, научите жить в Тиссете. И моя благодарность будет безгранична.

Я скривился. Меньше всего мне хотелось связываться с юным балбесом, нахалом и спесивым красавчиком. Но реакцию герцога я тоже представлял. А уж если сыночек пострадает, то барон Кларии разу же превратиться во врага.

Хенрих скривился не менее криво.

– Хорошо, – сказал я, посмотрев на него. – Но вы должны понимать, что он излишне своенравный.

Герцог согласился:

– Мы избаловали его. Я могу приказать ему подчиняться вам.

– Ну зачем же такие жертвы, – неискренне проникся я сочувствием шевалье. – Вы должны лишь быть готовым к тому, что у вашего сына периодически будут появляться синяки, шишки, ожоги, прочие неприятности, портящие драгоценную шкурку.

– Я убью вас! – ощерился Хенрих.

– Это вряд ли, – холодно усомнился я, – вам, господин шевалье, необходимо сначала научиться жизни. Опыт со служанками сюда не входит.

Герцог не стал поддерживать сыночка. По-видимому, он его серьезно разочаровал и теперь отец был готов трактором проехать по его гордости, лишь бы приучить стать нормальным дворянином.

А Хенрих побагровел, свирепо посмотрев на меня. Получив синяк, он стал сдержаннее. Быть скромнее его заставляло и присутствие отца.

Больше нас ничто не сдерживало. Мы отправились в путь, взяв спутников принцессы. По поместью уже разошлись различные слухи о страшном мне. В совокупности с произошедшими днем столкновениями с наварийцами маги и слуги Элоизы буквально подпрыгивали от желания узнать побольше. Поскольку герцога и принцессу расспрашивать было невозможно, меня – страшновато, а Хенрих со свои угрюмым видом и синяком на пол-лица не имел никакого желания объяснять причины столкновения со мной, каналов информации не существовало.

Интерес к событиям дошел того, что один из магов попытался поговорить с кошкой. Сам видел! Та только удивленно посмотрела на него и ускакала. Вдруг сумасшествие заразно.

Принцесса, видя мучения своих поданных, веселилась. Мне хотелось подсказать Элоизе продавать информацию за деньги. Она бы обогатилась.

Честно говоря, завтрашний выход выглядел предпочтительней. Сегодняшний день и без того был наполнен различными событиями. Сейчас бы кусок мяса на ужин и спать! Мявка задорно мяукнула, подначивая меня. Она тоже не понимала нашей торопливости, но с хорошей компанией была готова бежать куда угодно.

Когда стало совершенно темно и идти стало не только трудно, но и опасно, мы подошли к одному из селений, в котором было небольшая придорожная гостиница с таверной. Хозяин, уже потерявший надежду подзаработать деньжат в этот день, расплылся в улыбке.

Герцогу и принцессе досталось по отдельной комнате. Мне пришлось разделить помещение с Мявкой, что было привычно и с Хенриком, что оказалось неприятной новостью. Оказалось, что оруженосец должен всюду сопровождать своего сеньора, кроме, разумеется, супружеской постели.

Мои спутники ушли по комнатам, а я задержался, подозвал слугу и приказал приготовить сырое мясо и молоко для кошки и жаркое для меня. Кисло вспомнил о Хенрике и заказал два жарких. Герцог и принцесса со свитой ужинать явно не собирались.

Оруженосец занял кровать у стены, оставив мне место у окна, и уже лег спать, закутавшись в одеяло. Я некоторое время стоял перед дилеммой – поднять его и отправить на другую кровать или оставить в покое. Кровать у окна была более лучшей, но в педагогических целях паренька надо взгреть. Иногда я вспоминал, что, в принципе, сам в теперешнем теле моложе его. Но психология человека на четвертом десятке лет и положение самостоятельного феодала (барона) делали меня более старшим.

С другой стороны, излишние придирки с той же педагогической основы могли вызвать негативные последствия. Не зачем надоедать по пустякам.

– Господин шевалье, – позвал я, – мною заказано для вас жаркое.

– Я не хочу, – послышалось из-под одеяла.

– Вы хотите поспорить со мной? – я придал голосу хищные нотки.

Хенрик замер, видимо, решая, обострять обстановку или подчиниться.

Мявка, которая находилась в своем обычном – голодном – настроении, разобралась, что мешает нам спуститься и приступить к трапезе. Она схватила край одеяла и потащила его на пол.

Хенрику, чтобы не валяться в исподнем на виду у нас, пришлось вставать. Мы спустились в таверну, в которой почти никого не было. Мявка, рыча и недоверчиво поглядывая на Хенрика, села напротив нас и принялась пожирать свой ужин. «Знаю я вас, – говорил ее внешний вид, – все норовите обидеть бедную кошечку. Только отвернись, стянете мясо, выпьете молоко, оставите голодной».

Я не стал ее переубеждать. Говорить женщине, что она не права, все равно, что подливать бензин в костер в надежде его потушить.

Вместо этого я принялся поглощать жаркое, заедая его ломтями свежего хлеба. Хенрик, угрюмо поглядывая на меня, поначалу ел медленно, маленькими кусочками. Но затем аппетит разгорелся и он ничем мне не уступал.

Жаркое было вкусным, я с удовольствием съел порцию, с трудом отказался от второй. Мявка имела свою точку зрения, настоятельно предлагая повторить. Но я показал ей язык, вызвав волну недовольства. Мявка рычала, громко мявкала, намекая на мою умственную неполноценность, требовала сатисфакции в виде дополнительного куска мяса.

Но я был сама непреклонность.

– Вы мне тут прекратите! – потребовал я от Мявки и показал рукой на выход.

– Урр, – возопила кошка, но пошла за мной. Судя по объему пищи, она уже наелась, просто капризничала и требовала к себе внимания.

Хенрик пристроился позади меня.

Глава 22

Мы подошли к Тиссету после дня бесконечно пути. Дорога была хорошей, как это положено для столичных магистралей. Наш разнокалиберный отряд останавливался только один раз, чтобы пообедать. Ленивая Мявка сначала радовалась жизни, затем роптала, требуя перерыва, затем хныкала, давя на жалость. Ближе к вечеру она молча бежала рядом со мной, всем видом показывая себя жертвой человеческой жесткости.

В воротах охрана нас пропустила без всякой задержки, едва принцесса и герцог показали свои ментальные образы. Связываться с наследницей и братом правящего короля было себе дороже. На нас вообще не обратили внимания, мы оказались в графе «свитские».

В Тиссете постепенно темнело, но на освещении в столице не экономили. Мы проходили по ярко освещенным улицам, хоть газету читай! Маги активизировали светильники с вкрапленными в них крошками маны. Ни проблем с электричеством, ни вони от масляных ламп.

Но королевский дворец выделился и на этом фоне магического великолепия. Ярко освещенный, в переливах всех цветов радуги, он был похож на большой бриллиант, освещенный инфракрасным облучением.

Здесь стража была менее доверчивой. Хоть принцессу именовали вашим высочеством, а герцога – вашей светлостью, но отпечаток ментального образа тщательно сличили с имеющимися контрольными образцами. Слишком уж сильными они были магами. Остальных с их среднестатистической магией проверили бегло. На меня только посмотрели, допустили типичную ошибку, решив, что у меня совсем нет магического потенциала и разрешили идти.

Принцесса и герцог только вздохнули: на стражу – пренебрежительно, у таких под носом слона проведут, на меня – завистливо, имеет, гад, огромный потенциал, а проходит под грифом простой смертный.

Маги – стражники забеспокоились, заметив нетипичную реакцию высокопоставленных посетителей, но принцесса махнула им рукой – стойте и охраняйте. По стационарной магической связи, которая очень походила на обычную телефонную, но вместо электричества использовалась магия, принцесса связалась с отцом.

Король обрадовался дочери и потребовал нас к себе.

– Идем в покои к отцу, – предложила она нам с герцогом и маркизом, отпустив остальных отдыхать.

Сама она ненадолго исчезла, чтобы появиться в красивом платье и большим изумрудом на шее. Вместе с ней появилась еще одна женщина зрелых лет, которую Элоиза предсказуемо отрекомендовала:

– Моя мама, королева Ниана.

Динмар ХХ оказался на вид красавцем где-то средних лет, белобрысым и курносым, ясно показывающим, чьей дочерью являлась Элоиза. По сравнению с графом де Сэном, изнемогающим под тяжестью государственных дел, король находился в цветущем состоянии. В Майдоре все настолько хорошо?

Он приобнял дочь и брата, но основное внимание уделил мне.

– Вы желаете стать бароном в моем королевстве, – произнес он ритуальную фразу. – Что же, властью, данной мне Солнцеликим и полученной от достославных предков, столетиями правящими Майдором, я утверждаю вас и ваших потомков баронами Кларии. Завтра мы проведем торжественную церемонию, должную ввести вас на престол Кларии, а сегодня немного отдохните.

Он помолчал, давая понять, что теперь мой статус изменился и я стал феодалом королевства, а затем полюбопытствовал, показывая некоторое знание теории:

– Как вы управляете своим знаком волшебства, барон, они ведь такие капризные?

Мявка, естественно, не смогла избежать возможности покуражиться. Она угрожающе зарычала, поскребла паркетный пол передними лапами, показывая плохое настроение. Потом оценивающе посмотрела на короля и плотоядно облизнулась, признавая гастрономическую ценность данного существа.

Динмар, не знакомый с проделками моей шаловливой любимицы, осторожно отодвинулся и активировал заклинение. Судя по затраченной мане, игру Мявки он воспринял всерьез. Еще бы! Агрессивный теленок весом с хорошего поросенка никого не вдохновит на подвиги.

Стоявшая рядом с ним королева также была готова ударить сильным заклятием. Ну и семейка! Миротворцев на них нет. Жахнули бы В-52-ми, а потом подтянули авианосцы в знак своего миролюбия, глядишь король и его дражайшая супруга стали бы более спокойными.

Принцесса смазала весь эффект. Она рассмеялась, подошла к кошке и потрепала ее по голове.

– Мявка, ты великая актриса, тебя надо взять в королевский театр. Пойдешь?

Кошка, оставаясь в прежней роли, зарычала на Элоизу. Та легонько щелкнула хвостатое чудище по лбу. Мявка покрутила головой, шокированная такой вольностью и развернулась к принцессе филейной частью, показывая свою обиду.

Элоиза приняла игру и начала многословно извиняться, перемежая их перечислением достоинств кошки.

Мявку хватило на пару минут. Затем она повернулась к принцессе, встала на задние лапы, положила передние на плечи и лизнула в лицо.

– Ничего себе! – король был шокирован. – Ты поосторожнее, укусит еще.

– Мявка? – удивилась Элоиза, – да добрее в мире зверя нет. Она такая ласковая, если ее, конечно, не обижать.

Кошка отпустила принцессу, села рядом со мной, приняв вид скромной и тихой кошечки, пай-девочки, которая букашки не обидит.

Динмар подозрительно посмотрел на нее. Такие перевоплощения наводили на мысль о чересчур хитром животном, который может легко обвести собеседника.

– Ваше величество, – обратился я к королю. – Мявка не опасная, но хитрая. Как и от любой женщины, если вы увидите на морде приятную улыбку или она начинает ластиться, – бегите. Ей что-то надо и она это что-то из вас выжмет.

– Мяу!

– Клевета!

– Ерунда!

Все присутствующие представители женского пола – Мявка, Элоиза, Ниана – возмутились за себя.

Но короля мои слова успокоили. Все же он представлял славную мужскую половину. И вспомнил о накрытом столе:

– Предлагаю поужинать и обговорить возникшие проблемы.

Мы прошли в небольшое помещение, в центре которого стоял стол с уже накрытым ужином. Как я понимал, встреча была без галстуков, в узко семейном кругу – король, королева, принцесса, герцог и я, как герой текущей истории. Только присоединившийся к нам верховный маг королевства Сант Дилэн выбивался из общего фона. Впрочем, я понимал, что и он родня королю в каком-то колене. Эдакий семейный междусобойчик, правящий Майдорским королевством.

Ужин оказался достаточно простым – мясо, рыба и овощи нескольких видов. В королевском семействе не чурались салатов, что меня обрадовало. По совету принцессы, Мявке миску с сырым мясом положили на стол, предлагая присоединиться к людям. Кошка мяукнула, показывая, что оценила оказанную честь и принялась за трапезу, аккуратно выбирая куски мяса.

Король крякнул от такого необычного поведения и пожаловался:

– Знаки волшебства появляются в этом столетии достаточно редко и причем не в нашем королевстве. Я помню только одну такую кошку, но и то это было в годы моего детства, она принадлежала слабому магу и почти не развилась, с трудом выполняя простейшие магические заклятия. Вот и не знаем ничего о них, кроме общетеоретических положений, которым еще неизвестно, можно ли верить.

Элоиза, утолив первый голод, сказала:

– Нормальная кошечка, хитренькая и умненькая.

Я возразил:

– Она скорее не умная, а эмпат. Имеет зачатки разума и понимает людей на уровне чувств.

Мявка мяукнула, подтверждая мои слова, умильно поглядела по сторонам, разрешая погордиться ею – прекрасной и могучей.

– Хорошо, – король отбил пальцами какой-то марш. – Со знаком волшебства стало более понятно. Берегите ее. Надеюсь, уважаемый барон, вы останетесь погостить у нас несколько дней?

Эти несколько дней будут использованы для изучения моей личности вплоть до специфического набора атомов. А что делать? Если я откажусь, будет еще хуже. Сразу возникнет подозрение в двойной игре и шпионаже в пользу Ганвскорского герцога. А наличие у меня в качестве вассала графа де Стоуна только подтвердит обвинение.

– Расскажите о себе, – принцесса привлекательно улыбнулась, демонстрируя блестящий образец женской красоты. Впрочем, в ее годы красивы даже горбуньи и гадюки. Лично мне за привлекательной улыбкой показался спрятанным волчий оскал. – Хотя бы то, чего вы коснулись в разговоре в поместье дядюшки.

– М-м, – помялся я, выбирая, что рассказать и сразу почувствовал насторожённость аборигенов. Здесь особенно ценилась искренность и выворачивание души в целях полнейшего изложения имеющегося материала. Мне пришлось изобразить опасение перед возможным наказанием. – Я не знаю, как у вас относятся к таким людям, ваше величество, но скажу честно: я из другого мира.

Выдал, как на духу, изображая страх. Мявка, наевшись, то есть полностью опустошив свою миску, перепрыгнула на соседний со мной стул, положила передние лапы мне на колени и как бы невзначай поглядывала на поданные блюда на столе в пределах моей видимости.

– О, это пустяк, я про это прочитал в письме, – с облегчением произнес Динмар. – Да, дорогая? – обратился он к королеве.

Королева Ниана грациозно пожала плечами:

– Иномирское происхождение само по себе еще никогда не было преступлением. А какому богу вы поклонялись, темному или светлому?

Кажется, о моей паузе перед рассказом забыли.

– Я родился на планете, которую местные жители называют Земля. Наш мир базируется на развитии технологий. А волшебства практически нет, есть только рассказы об эльфах, орках, сатирах и прочих существах. Боги же наши совсем не участвуют в жизни людей, многие из нас даже сомневаются в них. Какие они… наверное, светлые.

– Опять низшие миры, – пробормотал король, – странно, что именно вас выбрал знак волшебства. Откуда он взялся на такой грязной планете? Хотя все признаки налицо…

– Сколько вам лет? – принялась за меня Элоиза.

– На Земле или здесь? – затруднился я с ответом.

– Здесь вам лет восемнадцать, – предположила Ниана.

– Девятнадцать, – поправил я ее, – а на Земле мне исполнилось тридцать два.

– Вы были женаты? – спросила Элоиза. За ее праздными вопросами мне показались отнюдь не праздные интересы.

Ее родители также проявили интуицию.

– Дорогая, – сказала Ниана, – почему бы тебе не съездить к твоему жениху?

– Завтра, – определился Динмар.

– Я сама определяю свои действия, – ровно ответила Элоиза. Слишком ровно. Может, мне уже необходимо уехать. Например, завтра?

– Теперь давайте вернемся к текущим проблемам, – король закончил скромный ужин, отпил глоток вина. Помолчал и спросил, уводя разговор от слишком взрывоопасной темы. – Вам не кажется, барон, что вы появились в нужном месте в нужное время?

– Разумеется, – ответил я, – моя Мявка вырабатывает столько магии удачи, что если я играю кости, то всегда выигрываю. Да, Мявочка?

– Мр-р.

Мявка окинула взглядом стол и облизнулась.

– И не думай, – предупредил я. Мявка понурилась. – Забыла, как позавчера животик болел, опять хочешь?

– Мр-р, – закапризничала Мявка.

– Нет! – категорически отрезал я.

Мявка захныкала и конечно нашла слабонервных жалельщиков.

– Я тебя накормлю, – пообещала Элоиза, – немного, – сказала она мне виновато.

– Будешь болеть, ко мне не подходи, – предупредил я кошку.

Мявка обрадовано лизнула меня в щеку, и поскакала к Элоизе, запрыгнула передними лапами на колени и принялась облизывать украшение на шее.

– Перестань, Мявка, – припросила принцесса, смеясь от щекотки.

Но кошка не переставала, пока Элоиза буквально оторвала ее от себя. Лишь после этого нахальное четырехлапое вернулось ко мне.

– Барон…, – начал король, но вдруг замолчал, глядя на дочь. Потом попросил: – Элоиза, подай-ка мне свой камень.

Принцесса удивилась, но сняла цепочку с изумрудом и ахнула, ощущая приятное тепло камня.

– Это же…

Король осторожно отобрал цепочку с изумрудом, пригляделся, затем, не веря глазам своим, магически ощутил, спрятав ее между ладонями:

– Камень удачи! За какой-то кусок мяса ваша кошка превратила простой изумруд в драгоценный артефакт стоимостью в две тысячи золотых! Да что там две тысячи. Камень в нашем мире существует только в одном экземпляре.

Я погладил Мявку по голове:

– Эта тварь за лишнюю миску еды родину продаст.

Мявка протестующе рявкнула, укоризненно посмотрела на меня.

– Неудачно пошутил, – успокоил я ее. – Ты хорошая.

Мявка успокоилась, широко зевнула. Я повторил ее жест. День, кажется, подошел к концу.

Глава 23

Я с сомнением рассматривал предложенный мне парадный костюм. Слишком много финтифлюшек и золота. Новогодняя елка в импортном варианте. Но Мявка одобрительно заурчала, потерлась о рукав камзола.

– Ты думаешь, Мявка?

– Мр-р, мяу! – категорично заявила кошка. Мол, бери, пока дают. Стильная вещь. Я ей не очень-то поверил. Откуда она знает, ведь всю жизнь носит один не снимаемый костюм – свою шкуру. Бросил взгляд на дорожный костюм. Тоже не вариант. Барон Кларии не может идти на торжественную церемонию в обносках.

Я, вздыхая, натянул на себя предложенные мне одежки столичного щеголя. Мявку костюм очаровал настолько, что она погладила его лапой, долго нюхала и даже лизнула. Забавно, что женщины неравнодушны к подобным цацкам вне зависимости от биологической формы существования.

Торжественный прием был назначен на десять часов. Элоиза, заглянувшая ко мне на минуту, одетая в платье фамильных расцветок сообщила, что отец решил, по ее совету, провести Большой Коронный Совет, на котором будет цвет знати и высшие маги королевства.

Неужели я играю столь большую роль в королевстве? Я озвучил вопрос. Элоиза уклончиво ответила, что внутренняя жизнь королевства бьет ключом и необходимо провести некоторые обычные церемонии. Они, как ей хотелось верить, не обидят меня.

Я забеспокоился. Поведение Элоизы напоминало действия Мявки, которая, собираясь провести очередную проказу, до которых она была большая охотница, обычно заранее приходила и терлась о ноги, извиняюще мяукала, а потом пулей убегала, чтобы не быть при раскрытии ее поступка.

– Ваше Высочество! – холодно-официально сказал я, – надеюсь вам не будет потом стыдно за совершенное.

Элоиза подняла лицо и встретилась со мной взглядом – чистым и безмятежным.

– Не беспокойтесь, барон, таких поступков я никогда не стыжусь.

Ага, значит, что-то она намеревается сделать. Что? Объявить войну мышам? Арестовать и бросить меня в темницу? Объявить Мявку врагом народа?

Я бросил вопросительный взгляд на принцессу, но Элоиза лукаво потупилась. Мявка прижалась к ее ногам. Если мне не изменяет интуиция, налицо гендерный сговор двух хитрющих представителей женского пола. М-да. И что прикажите делать? Лично мне хотелось все бросить и удрать подальше.

– Кстати, оформите заработанные вами деньги.

– ?

– Две тысячи за Нраза и две – за полученный Мявкой талисман.

– За талисман я брать не хочу.

– О, вы мне его дарите. Большое спасибо, вы явно ко мне неравнодушны?!

Опять двадцать пять! И попробуй выкрутиться. Я покраснел и надулся. Элоиза рассмеялась, задорно помахала рукой и ушла.

Ее место сразу же занял Хенрих, который, как оказалось, ждал под дверью, не решаясь прервать мой разговор с принцессой. Интересно, в этой головушке с новомодной прической типа «разгром Наполеона под Сталинградом» какие фривольные мысли заблудились по поводу, чем мы занимались тет-а-тет? Так и создаются сенсации и банальные сплетни.

Хенрих пришел, чтобы поторопить меня с выходом, поскольку в большом зале королевского дворца, в котором проводились все официальные мероприятия, уже собирался народ и скоро должна выйти королевская чета, приход после которой в зал был шокирующей редкостью. Поэтому брат короля герцог Литернийский Карон отправил своего сына Хенриха ко мне. И этот паразит, вместо того, чтобы сообщить о графике движения, битый час стоял у двери! Я почувствовал желание обновить синяк на лице оруженосца.

К счастью, королевская пара немного задержалась и я даже сумел оглядеться, заняв предложенное мажордомом место. Посмотреть было на что. У противоположной от парадного входа стороне стояли две возвышенности с тронами. В одном сидела королевская чета, в другом – наследная принцесса. Оказывается, в Майдорском королевстве наследник престола скорее был соправителем и имел власть ничуть не меньше, чем у короля и трон у него (в данном случае у нее) был ничуть не меньше и не ниже.

Слева у стены около королевского трона сидели в роскошных креслах, очень похожих на троны, три герцога и соответственно великих мага, все ближайшие родственники короля, среди которых я заметил Карона. Вблизи от трона наследницы сидели пять великих магов, не бывших ближайшими родственниками и потому обладавшие меньшим магическим потенциалом и титулом графов с тронами поскромнее. Дальше у стен толпилась всякая мелочь – маркизы, бароны, шевалье, сьеры и некоторые беспородные дворяне, призванные на большой официальный прием в силу заслуг или административных чинов. Им представлялась возможность стоять.

У меня пока ничего не было – ни титула, ни должности, но в связи с предстоящей церемонией я был поставлен примерно в середине толпы феодалов, удивленно поглядывавших на незнакомую фигуру и завистливо – на кошку, отделившуюся в зале от меня. Здесь не надо было объяснять, как выглядит волшебный знак, пусть и без ощущения магии. Обычная кошка и на Кимане не достигает таких размеров.

Периодически у меня возникало ощущение присутствия в раю. И не потому, что пахло амброзией или на душе царило умиротворение. Нет, рай чудился по одной причине – кругом находились дворяне с нимбами святых. Галлюциногенных грибов я не ел, спиртного сегодня не пил, психически здоров. Поэтому, когда первый раз увидел это зрелище, решил, что меня одномоментно шарахнула шиза.

Все оказалось куда проще. В мире, пропитанном магией, все маги в парадной форме носили короны, в соответствии со своим дворянским титулом. И корона эта была не из благородного металла и драгоценностей, а создавалась магами и наполнялась маной в зависимости от магического могущества феодала. Вот поэтому у герцогов с их магическим потенциалом были ярко выраженные нимбы, в которых были хорошо видны искры золотистого света – признаки высших жрецов и прорицателей Солнцеликого, графы имели узкие круги света, а бароны – неширокие полоски. Породистая мелочь щеголяла едва видными белыми клинышками, больше похожими на седину, но находящихся над прической. Короны простых дворян можно было увидеть только при исследовании родословной, когда для доказательства благородного происхождения проходил магический спектральный анализ.

От изучения кадрового потенциала меня прервало появление королевской семьи. И действительно, все феодалы были на месте, не доставало только правителей. Из опыта прочтения исторической литературы я был уверен, что королевская пара придет последней. Пришли-то они пришли, достаточно эффективно, под фанфары, но только король и королева. Их короны были королевскими! Это были даже не нимбы, а сложные фигуры, по которым перетекала мана.

Я едва не спросил у соседа, какого-то барона, спесиво на меня поглядывающего, где же Элоиза, но тут фанфары запели снова и вошла наследная принцесса, которую сопровождала небольшая свита. Кто тут у них правитель?

Свита расположилась за троном, только молодой человек прошел следом и сел на стульчик у ее ног. Жених принцессы барон Туанийский, – пояснил Хенрих.

После вчерашней оговорки короля о женихе принцессы я спросил – просто так, из любопытства, откуда он взялся и интересовался ли кто мнением принцессы.

Хенрих, которому я задал вопрос, гордо поднял голову, приосанился и начал рассказывать. Жениха принцессы выбирает сама принцесса, но не абы как, а выбирается молодой человек приятной внешности и, самое главное, с наибольшим среди сверстников потенциалом. Нынешний жених, правда, магически был не очень силен, но выбирать не приходилось. Предполагалось, что будущий наследник сохранит уровень маны Элоизы.

Чудно!

Совет начался. Я повернулся в сторону короля, но заговорил не Динмар ХХ, а Элоиза. Холодным и каменным голосом она объявила о начале работы Большого Коронного Совета Майдорского королевства. Из-за ее трона, на котором могли усесться трое-четверо, вышел человек с небольшой короной на голове и пустился в какие-то подсчеты. Это оказался королевский казначей – средневековый аналог министра финансов. Мне стало скучно при перечисление курсов майдорского золотого и грумантских золотых львов, доходов и расходов королевства. В отличие от меня, остальные присутствующие слушали внимательно и оживленно комментировали слова казначея. Позже я узнал, что все дворяне, являвшиеся, как правило, магами на королевской службе, перманентно служили государству, даже когда они официально были в отставке. И в силу этого, они так же постоянно получали государственное жалованье, практически превратившееся в денежную ренту. От благосостояния государственных финансов напрямую зависел один из существенных источников их дохода. А иногда и единственный.

После оглашения данных казначеем, Большой Коронный Совет принял какое-то решение, по моему разумению из разряда «выслушали и забыли».

Затем бразды правления вновь взяла в свои руки Элоиза. Принцесса наехала на одного из баронов, в чем-то провинившегося. Мне, жителю другого мира, совсем не магического, было трудно судить об уровне вины, но, похоже, он обвинялся в использовании служебного магического положения в личных целях. Я поежился. Элоиза выглядела как терминатор на работе и определение «первой красавицы в королевстве» было бы сейчас несколько неестественным в применении к этому строгому судье. В конце своего судебного доследования принцесса объявила о своем решении, которое прозвучало в моем понимании очень странно, типа «казнить, посмертно помиловать». Барон упал в обморок и я понял, что юмором здесь не пахло.

Элоиза что-то сказала, опять весьма странное, вроде, провести спектральный анализ стакана водки. Я с интересом огляделся. Начинается банкет? А то с сегодняшними треволнениями я не завтракал и теперь был не прочь перекусить. Мявка, притулившаяся почему-то у противоположной стены, тоже облизнулась. Но эта-то известная обжора.

Однако впервые заговорил король, объявивший о начале великого таинства посвящения. Ко мне торжественно подошел верховный маг королевства и под руку, словно боялся, что я убегу, повел к королю.

Его величество Динмар ХХ торжественно снисходил навстречу мне с возвышения с троном. Проворные слуги принесли тумбу, накрытую скатертью из золотистой ткани. Рядом стоял младший брат короля Карон и дружески улыбался.

Принесли священную книгу божественных чтений, положили на тумбу, и король прочитал одну из молитв, произносимых, как я понял, именно для этих церемоний. Затем книга была закрыта, а поверх нее легла легчайшая сетка – основа короны, которой сегодня придадут форму баронской с моим ментальным оттиском.

– Виктор Дэмент, – скомандовал король, – положите руки на корону.

Я положил. Корона засветилась белым цветом – настраивалась под мой ментал. Как-то странно, на мой взгляд, баронский титул притягивает куда меньше света. Король тоже заметил это и быстро шепнул:

– Потом посмотрим.

А громко объявил:

– Сим объявляется в Майдорском королевстве о присвоении Виктору Дэменту титула барона Кларии.

– Мяу! – решительно возразила сидевшая рядом на хвостатой заднице Мявка, во все глаза глядевшая на церемонию и помогавшая себе впитывать информацию ушами и вибриссами.

Король был в затруднении. Он поднял глаза на верховного мага. Сант Дилэн без промедления громко заявил:

– Знак волшебства создан Солнцеликим и если он требует обратить на него внимания, мы должны уступить.

Динмар слегка склонился перед Мявкой:

– Достопочтимая кошка что-то хочет выразить?

– Мр-р, мяу, – решительно объявила Мявка, встала на задние лапы, а передними ударила по короне и разумеется по моим рукам. Я поморщился от боли. Но этого никто не заметил, уставившись на корону. Она засветилась ярко выраженными нимбами, круги, конечно, не были герцогскими, но и баронскими их назвать было невозможно.

Король замер, посмотрел на верховного жреца. Тот задумался. Уж не собирается ли король не производить меня в графья? Шучу, в графы.

Динмар ХХ, заметив по моему лицу отголосок недовольства, вполголоса пояснил:

– Статус государства и его частей зависит от воли Солнцеликого. Чем выше статус, тем больше магической маны и денежных доходов. Если достопочтимая кошка не ошиблась, Майдор и лично вы увеличили доходы. Но если ошиблась, мы, провозгласив Кларию графством, проклянем все его население и призовем многочисленные силы Темного. Круг Правды, Дилэн?

Верховный маг кивнул и обратился ко мне:

– Я попрошу вас, Виктор, продолжать стоять таким образом. Членов Верховной Магической Консистории прошу образовать Круг Правды.

Король и изнывающие от любопытства Элоиза и Мявка стояли вне круга, а герцоги и просто высшие маги, взялись за руки и запели на древнем языке, в котором я едва понимал половину. Пропев несколько куплетов, они пошли по кругу и начали поднимать руки. Я улыбнулся невольному сравнению – маги походили на детей на рождественской елке. Но затем мне стало не до смеху. По мере поднятия рук магический потенциал внутри круга усиливался, вызывая определенный дискомфорт.

Маги опустили руки. Огромный поток магии взвился вихрем, вызвав головокружение. Я едва не упал. Книга божественный чтений, на которой лежали мои руки и корона, вдруг ярко вспыхнула. Я едва не дернулся. Но свет на книге уже затих.

Король объявил:

– Солнцеликий подтвердил свою волю. Виктор Дэмент, вы объявляетесь графом Кларии. Ваши потомки будут наследовать это звание. Аминь!

Глава 24

По подсказке Карона, герцога Литернийского, младшего брата и третьего по знатности (т. е. по магической силе) дворянина (к моему удивлению, Динмар ХХ был вторым, а первой оказалась Элоиза), я встал на одно колено. Карон подал брату графскую корону, которую тот торжественно надел на меня.

Феодалы, находившиеся зале прокричали мне здравицу. Я удивился. Мне почему-то казалось, что я должен нажить кучу врагов. И, кстати, я их нажил. Но большинство были искренни. И по той же причине – появление графства увеличивало доходы и усиливало общий магический фон.

Король, однако, был озабочен.

– Берегите кошку, – сказал он. – Появится много желающих получить бесплатный ходячий артефакт. А вам, не имеющих никакого магического потенциала, будет невозможно сохранять за собой графство.

Я хотел возразить, но потом подумал, что не место. Дворяне смотрели на нас, ожидая продолжения и шептаться было неприлично. Только сказал:

– Мне не раз просили продать ее.

– Ни в коем случае, – горячо ответил Динмар, – наверняка это адепты Темного. Знак волшебства нельзя продать, он погибнет.

Мне осталось поблагодарить его величество и двинуться к своему месту. Графских кресел было уже не пять а шесть. Оперативно работают. Хотя при нынешнем уровне магии стоило шепнуть пару заклинаний и забирайте изделия. Мявка устроилась у моих ног, вольготно раскинув себя родную так, что соседним графам пришлось спешно подбирать под кресла ноги.

Никто не возмутился. Наоборот, графы приветливо улыбались и мне и, что особенно интересно, Мявке. Скоро она станет выше меня по статусу.

Я сидел и рассуждал о превратности судьбы и очередности статуса, когда фанфары запели, привлекая общее внимание, а герольд объявил о выступлении принцессы Элоизы.

Невооруженным взглядом было видно, что королевская черта забеспокоилась. Король и королева бросали на принцессу красноречивые взгляды. Будь они рядом с ней, они бы и воспитали ее, и удержали силой, больше физической, чем магической. Но принцесса благоразумно располагалась в стороне и у меня возникло предположение, что не случайно. Спор отцов и детей бывает слишком часто?

Элоиза медленно поднялась и феодалы замолкли, понимая необыкновенность момента. Повестка Большого Коронного Совета определялась на десятки лет вперед.

– Мы, наследная принцесса, главнокомандующий и верховный демиург, охранитель справедливости Майдорского королевства сим торжественно объявляем барона Туанийского лишенным статуса моего жениха.

По рядам прошли удивленные шепотки. Низложенный жених поднялся и удивленно посмотрел на принцессу. Но холодный голос подтвердил:

– Мы не задерживаем вас, барон.

Тон был таким, что в миг упавший в статусе барон поплелся в ту сторону, где были только стоячие места.

Принцесса продолжила:

– Разумеется, барон получит достаточную компенсацию и мы назначим ему достойную его состоянию жену.

Она обратила свой ледяной взгляд на меня:

– С этого времени моим женихом становится Граф Кларии.

Фиг вам! Сам утоплюсь, нечего мне показывать нужную прорубь!

Король взорвался, и в отличие от меня выразил свой протест громко и решительно:

– Я не потерплю этого безобразия. Наша дочь, принцесса Элоиза, я запрещаю вам менять женихов. Это моя прерогатива.

– О да, – возглас принцессы был почтителен и к нем трудно было услышать иронию.

– Граф Кларии, – обратился король ко мне, – пройдите ко мне. Я с уважением отношусь к вам и не собираюсь лишать вас статуса графа, поскольку так решил Солнцеликий, но я требую, чтобы вы официально отказались быть женихом!

Это был голос отчаяния. По рядом вновь прошел очередной шепоток. Король уже не сдерживался:

– Я вас арестую! Стража, задержите графа.

Я размышлял, что бы мне сделать – от сомнительного благосостояния я бы с удовольствием отказался, но становилось страшновато столкнуться с разъяренной Элоизой. Кто она, так сказать, в официальном аспекте я уже видел. Она прикажет отрубить голову, а потом пойдет завтракать, мило беседуя на различные светские темы. И возможно с той же головой, оживленной магически. Честно скажу, если решать, против кого выступить, я предпочту его королевское величество Динмара ХХ.

В конечном итоге, все решилось без меня. В зале вдруг наступила тишина. Неестественная, как пишут классики, очень неестественная, добавил бы я. В помещении, где находилось несколько десятков владетелей-магов, привыкших говорить громко и уверенно, злополучная муха могла жужжать для услады ушей в любом конце зала. Даже Динмар, говоривший решительно и злобно, вдруг побледнел и умолк.

Я ощутил, что сверху на меня идет какой-то жар. Поднял глаза и почувствовал, что ног у меня больше нет, настолько мне стало не по себе. Надо мной нависало чудище размеров в пару паровозов. Проглотить меня оно могло не поперхнувшись.

Чудище открыло пасть, показав огромный язык, которым могло легко слизнуть корову и заявило жестко и категорично:

– Мяу!

Мявка! Это МЯВКА?

Я посмотрел на короля, которому, как я понял, был поставлен ультиматум, и вдруг взлетел в воздух, схваченный за камзол. Ткань затрещала, но выдержала. Сначала я от неожиданности затрепыхался, но увидев, какие зубы меня держат, успокоился. Там были во-о-от такие клыки! Тираннозавр курил бы тоскливо в стороне, напустив от страха лужу. Трепыхаться было бессмысленно. Будем храбро умирать.

Но я не был съеден, наоборот меня осторожно опустили по соседству с Элоизой, которая заурчала от удовольствия. Не мытьем так катаньем она добилась своего. Чудище, принесшее меня, обвилось вокруг возвышенности с троном. Нас защищают или караулят?

– Мявка? – я не знал, как обращаться с этим живым паровозом. Может, увеличившись, она перестала меня узнавать. Сожрет и не подавится.

Симбиоз кошачьих и паровозов посмотрел в мою сторону, негромко мяукнул, напоминая, кто она такая. И повернувшись к залу мяукнула, но уже громко, напоминая, КТО ОНА ТАКАЯ.

В ее глазах, огромных, как тазики, мелькали золотистые искры – признак адепта Солнцеликого.

– Элоиза, – начал увещевать дочь король, – я всегда учитывал твои желания и всегда буду идти тебе навстречу. Но граф, к сожалению, совершенно лишен магии.

В зале раздался смех, идущих с двух сторон – от Элоизы и от брата короля Карона.

– Ваше величество, отец мой, – громко сказала Элоизы, – я согласна признать любое решение камня магии. И ваше тоже.

Король посидел, подумал. Присутствующие терпеливо ждали. Рядом шевельнулась королева.

– Динмар, мы ничего не потеряем, если подвергнем графа испытанию.

– Да! – король принял решение. – Принесите камень. Но, граф, – повернулся он ко мне, – ваша кошка не должна мешать вашей проверке на магию.

– Ты поняла, Мявка? – рискнул я спросить лежащую у ног тушу. Мявка прижала уши в знак согласия. С учетом размером выглядело это странновато и несколько комично. Словно синий кит ластится к вам. Ах ты, образина черношкурая! Я наклонился пониже и почесал за ухом. Точнее сказать, я драл ее шкурку изо всех сил, иначе она не почувствовала бы кайфа. Мявка замурлыкала, наполнив звуками зал, изогнувшись, перевернулась на спину, показав всем свой гигантский животик. Опять пронеслись шепотки.

Пока я забавлялся, несколько магов осторожно внесли постамент со стеклянным кубом.

– Это священный камень, позволяющий определить уровень магии, – негромко сказала мне Элоиза. Потенциал мага измеряется в рамках примерно тысячи единиц маны, которая составляет одну силу. Солнцеликий повелел природе человека не иметь магии больше, чем одна сила. Самые сильные маги имеют 0,7–0,8 силы.

– И кто самый сильный маг в Майдоре? – поинтересовался я.

Элоиза самодовольно улыбнулась:

– Сейчас ты увидишь, – она взлохматила мне волосы. Я был настолько возмущен подобным непотребством, что даже не обругал ее. И еще я увидел, что жест принцессы не остался незамеченным присутствующими. Все с большим интересом поглядели на меня, а король громко засопел. Сказать, что он был в бешенстве, это еще ничего не сказать. Я на всякий случай проверил облако магии над ним. Нет, она не активизирована. Ох, и влип же я!

Элоиза положила руку на углубление в камне, по форме похожее на растопыренную ладонь, которое позволяло охватить большую площадь кожи.

Камень вспыхнул. Затем снизу вверх в нем пошел красный туман – отражение имеющейся маны. Сначала он прошел черную линию с обозначением ноля, затем преодолел синюю линию с надписью 0,5 и остановился, не дойдя до золотистой линии с надписью 1.

Сант Дилэн, внимательно следивший за церемонией, присмотрелся к окошечку на боковой стороне и объявил:

– Ее высочество наследная принцесса Элоиза показала изумительный результат 834 тысячных! Более могучих магов Майдорское королевство никогда не имело!

И он низко поклонился принцессе. Дворяне громко зааплодировали. Теперь понятна туманность ее ответа.

К камню подошел король и положил свою ладонь.

Семьсот четырнадцать тысячных!

Королю рукоплескали не менее громко.

Третьим вышел Карон и показал результат в пятьсот шестьдесят четыре тысячных.

После тройки сильнейших магов Майдорского королевства пришла моя очередь. Ну, Мявка если сейчас я провалюсь, меня посадют, а ты будешь носить передачи и организовывать побег. Я хмыкнул.

Ладонь легла на прохладу камня. Я стал ждать и мысленно потеть, поглядывая на красный туман. Сколько набежит в пользу моей светлости я не видел, окошечко было в стороне, но по клубящемуся туману можно было увидеть общий уровень, пусть и достаточно грубо.

Красный туман легко прошел нулевую отметку, вызвав удивленный возглас Динмара и пошел верх. Не задумываясь, он преодолел и уровень 0,5. Присутствующие зашумели. Герцоги, графы и прочие дворяне, чье происхождение или должность позволяли вести себя более смело, подошли ближе, остальные на это не решились, но тоже немного придвинулись.

Сант Дилэн хрипло прокричал:

– Преодолен уровень девятьсот тысячных!

Это означало, что сильнейшим магом Майдора являюсь я. Карона это не удивило, Элоизу тоже. Остальные были поражены. Король внезапно успокоился, подошел к принцессе, что-то сказал. Элоиза улыбнулась.

– Единица! – на Сант Дилэна было грустно смотреть. У мальчика отобрали любимую игрушку. Только что был нарушен один из базовых законов магии и верховный маг теперь не знал, как ему вести занятия в магическом колледже у молодых магов.

Туман дошел практически до краев камня, составив 1,4 числа маны. Наступила тишина, вызванная общим ступором. Ее нарушил Сант Дилэн констатацией:

– Кажется, камень сломался.

Карон не стал возражать. Он просто положил ладонь на углубление в камне. Камень очистился, затем туман послушно поднялся чуть выше линии 0,5.

– В порядке, – Сант Дилэн лукаво посмотрел на меня: – что мне теперь прикажете преподавать студиозусам? Закон числа маны нарушен!

– Мне очень жаль! – я приложил руку к сердцу. – Я здесь проездом, так что можете не беспокоиться.

– Еще чего! – Элоиза демонстративно взяла меня под руку. – Ты теперь мой жених и член Тайного Коронного Совета. И обречен жить в Тиссете пожизненно.

То есть меня ни за что посадили на большой срок. Пожизненно. За что? Хорошо, что еще не расстреляли. Хотя, когда я посмотрел на торжествующую Элоизу, возник вопрос, что лучше. Принцесса прижалась ко мне. С другой стороны тёрлась Мявка, уменьшившаяся в размерах до обычных. Я почувствовал себя весьма популярным.

Мысль воззвать к мужской солидарности показалась весьма привлекательной.

– Ваше величество, – обратился я к королю. – Надеюсь вы не изменили свое решение и не хотите такого жениха своей дочери?

– Я похож на дурака? – разочаровал меня Динмар ХХ. – Отпустить такого мощного мага! Нет, дорогой будущий зять, ты самый желанный гость в этом дворце, а со временем станешь и хозяином.

Эх, почешите меня за ухом!

Глава 25

Я вздохнул. Тяжелой ты оказалась, шапка Мономаха! В день моего производства в графы и т. д. после Большого Коронного Совета состоялось заседание Тайного Королевского Совета, на которое явился весь его состав – король, королева, принцесса, будущий королевский зять (то есть я), герцоги и верховный маг королевства.

Единственным вопросом срочного сбора внеочередного Совета был я, скромно севший в уголке. Впрочем, возможности изображать скромную невесту я сразу же лишился. Элоиза вытащила меня в центр, рядом с собой, упомянув, что место ее жениха всегда рядом с ней. И, конечно же, все принялись меня разглядывать.

Я засмущался. Так меня рассматривали только один раз, когда я устраивался работать в бухгалтерию пединститута – исключительно женский коллектив на три четверти имеющий штатный мужской намордник свободным (т. е. не вышедших замуж).

Послушайте, за мужской стриптиз, как и за женский, необходимо, кажется, платить?

Меня спас Динмар ХХ, предложивший начать заседание. Он объявил, что, будучи королем Майдора, официально заявляет о своем согласии с отставкой барона Туанийского с должности (!) жениха.

Я обеспокоился. Ни хрена себе банан! Какая еще должность? Положение будущего консорта нравилось мне все меньше и меньше.

Но король невозмутимо завершил речь сообщением о решении назначить на эту должность графа Кларийского. И на этом сел, считая свою деятельность завершенной.

– Мне, – сказал он напоследок, – искренне жаль барона Туанийского. Но он должен понять состояние собственного магического потенциала. Дорогая, – обратился он к Элоизе, – надеюсь ты сдержишь свое слово и обеспечишь его будущее.

Совещание повел ее штатный председатель – ее высочество наследная принцесса майдорская Элоиза. Она кивнула отцу. Против барона лично она ничего не имела и подтвердила свое обязательство назначить барону невесту. Ужас какой-то! Домострой в извращенной форме.

Между тем принцесса, не мудрствуя лукаво, объявила о необходимости обсудить происхождение и сущность ее жениха графа Кларийского.

Герцог Литернийский Карон сразу же предложил провести сканирование моего ментального слепка. Он без всяких смущений заявил об имеющейся надежде, что я окажусь его ближайшим родственником.

Но Элоиза отказала ему. Без каких-либо объяснений причин. Нет. Или даже НЕТ! Герцог не стал настаивать, понимая бесполезность этого шага. Когда я позже поинтересовался у Карона, могут ли близкие родственники быть в браке, он хмыкнул и прижал палец к губам. То есть в случае призвании меня родственником принцесса лишится своего нового жениха. Всюду интриги и я почему-то все чаше начинаю оказываться в их эпицентре.

Вместо этого принцесса предложила выяснить, какой я по специализации маг. То есть сказала она это по-своему, на профессиональном сленге, но я понял это так и позже уже не стал запоминать сложное слово.

Члены Совета оживились. Им было интересно, кем же является жених принцессы и, если я не ошибаюсь, первый парень на деревне, то есть самый сильный маг в Майдоре.

Ход процессии хитрые майдорцы обсудили заранее. Верховный маг Майдорского королевства Сант Дилэн вынул из простого шкафчика нечто похожее на стеклянный обруч. Подготовленный артефакт для эксперимента. Меня осенило – майдорцы происходят из России. На Западе ученые начинают с мышей, а у нас сразу с людей.

– Наденьте, граф, – Дилэн помог надеть обруч.

Никаких ощущений. Они не ошиблись вещичкой?

Маги так не считали. Они ждали. А когда я попытался поправить обруч, Элоиза нанесла легкий удар самопищущей ручкой по руке:

– Не дергайтесь, граф. Это не больно.

Да не боюсь я!

Через несколько мгновений принцесса самолично сняла обруч и торжественно, как торт на празднике, поставила его посередине стола.

Динмар высокопарно объявил, что испокон веков Солнцеликий ввел такой обычай, что маги природы обозначаются зеленым, боевые маги – красным, светлые маги – белым, некроманты – черным. И мы молим бога показать цвет магического потенциала графа Кларийского.

Присутствующие запели на древнемайдорском языке песнопение – непременную часть любого ритуала, постепенно поднимая руки. И в конце дружно опустили. Мявка устроившаяся около меня на противоположной стороне от Элоизы, оскалилась и заворчала, недовольная появлением большого объема магической энергии. Но все уже кончилось.

Я с интересом посмотрел на обруч, ожидая, что, как и из камня магии, в нем начнутся видимые изменения. Однако ничего не происходило. Мявка, как и я, разочарованная, даже протянула лапу, чтобы простимулировать артефакт, но была остановлена строгим запретом Элоизы.

Надо сказать, удивлены были не только мы. Маги изумленно переговаривались, пожимали плечами.

Первым не выдержал король:

– Элоиза, присмотрись, твоей маны хватит для заклятия «истинный взгляд».

Дилэн попытался самолично проверить обруч. Запахло озоном. Никакой реакции.

Элоиза подумала и приняла решение:

– Подождем.

Председатель Совета приняла решение и маги застыли, ожидая дальнейших событий. Не сиделось только Мявке. Сначала она крутила головой, рассматривая обстановку и присутствующих. Маги, не смотря на свою сущность, оставались и важными вельможами и подчеркивали это изобилием драгоценных камней. Кошке хватило любоваться минут десять.

К тому времени терпение лопнуло уже у всех, но Элоиза, проведя над обручем рукой, успокоила публику, сообщив об изменении магического поля обруча.

Мявка все-таки не выдержала. Когда ей надоело разглядывать витрины с фамильными ценностями (королевская семья, герцоги), она решительно двинулась в сторону обруча.

Элоиза вновь потребовала не хулиганить. Но в ответ на второй запрет хвостатая вдруг метнулась в сторону принцесс и громогласно рявкнула. Вот это да! Королевский Совет в полном составе (кроме меня) был оглушен, деморализован и принужден к капитуляции.

С каждым днем я все легче работал с магией. Ману мог заметить без усилий и специальных упражнений. И мне показалось, что рык Мявки сопровождался выбросом магической энергии. Так она дополняет природные децибелы магическими! Хитрунья!

При этом меня своим ревом она смогла обойти. Правильно сделала, я особым благородством не отличаюсь, достанет, дам в ухо.

Подавив сопротивление, Мявка подползла по столу к обручу, опираясь задними лапами на стул. Принюхалась. На морде возникло выражение наркомана, добравшегося до наркотической пыльцы. Она прикрыла глаза, вздохнула и в состоянии экстаза пробыла какое-то время. Потом лизнула обруч и уползла в мою сторону.

Очень вовремя. Пришедшие в себя маги накопили в себе праведный гнев, который вкупе с имеющейся маной делал их весьма опасными. Однако больше всех разозлившаяся Элоиза вдруг перестала изображать из себя Венеру Милосскую в момент отрезания конечностей.

– Смотрите! – потребовала она от остальных.

Обруч ожил. Я сначала не обратил внимания, сочтя изменения игрой красок и солнечного света, но зеленый оттенок стал настолько сочным, что обманывать себя слабостью зрения было невозможно.

– Вы – маг природы! – торжественно сказал Динмар. Но констатировал он видимое с некоторой грустью. Явно ожидал от меня большее.

Мявка, спрятавшаяся за меня от праведного гнева аристократов, не выдержала и высунула голову.

– Мяу, – предупредила она и нырнула обратно, за мою спину.

– Да, Мявка права, вы торопитесь, отец, – согласилась Элоиза.

На полностью покрытой зеленью обруча появилась красная точка. Она разрослась и отхватила половину обруча.

Герцог Карон озабочено покачал головой:

– Двуединые маги бывают, хотя и нечасто. Но мне кажется, это еще не конец процесса.

Он оказался прав. Красно-зеленый союз был разбавлен третьим цветом – белым. Значит, я еще и светлый маг. Члены Совета зашумели, но тут появился четвертый цвет – черный. Я оказался предрасположен всем специализациям магов, осталось только учиться. Народ замер.

– Послушайте, но этого же не может быть, – заговорила королева Ниана. – В одном маге не может быть соединен светлой и черный маг…

Смотрите! – вдруг вскричала Элоиза.

Верхняя половина обруча вдруг помутнела, словно ее покрыли пленкой, а затем она превратилась в золотистую поверхность. Теперь обруч был украшен весьма экстравагантно – верхняя часть – золотистая, нижняя состояла из четырех цветов, разделивших обруч на четыре одинаковых части – зеленую, красную, белую и черную.

Тайный Королевский Совет застыл в полном составе, включая меня.

Сант Дилэн, сделав торжественную паузу, громко сказал:

– Я не до конца уверен, нужно перечитать древние книги, но можно сказать, что к нам явился посланник Солнцеликого, который развивается в Рыцаря Света!

Глава 26

Я сидел и расчесывал Мявку платяной щеткой, реквизированную у слуги со строгим наказом больше ее не трогать. Кошка у меня была шерстистая, с длинным мехом и поэтому расчесывать, и вычесывать шерсть у нее надо было обязательно, иначе, вылизываясь, она забьет себе желудок шерстью.

Мявку процесс расчесывания раздражал, она ругалась по-кошачьи, царапалась, отбивалась лапами, кусалась. А если учесть ее габариты, то я через энное количество времени стал владельцев прекрасных глубоких царапин.

Получив еще и изрядный укус, я рассвирепел, взял зверя за уши, повернул к себе и подтащил ее морду к своему лицу.

– Мявка, если ты будешь капризничать, я тебя загрызу!

И угрожающе обнажил зубы.

– Мяу, – забилась якобы в истерике кошка.

– Ну? – угрожающе спросил я.

Мявка замерла, зажмурив глаза. На курсах актерского мастерства я бы, на месте преподавателей, поставил ей наивысший балл за маску ужаса.

– Какой ты свирепый, – посочувствовала Элоиза, читавшая какой-то документ и отвлекшись на минуту. После определения во мне растущего Рыцаря Света она не отпускала меня ни на миг.

Мявке только это и требовалось. Она жалобно заскулила, обвиняя меня в нарушении Гаагской конвенции, прав ребенка и в жестком отношении с животными.

– Если твое высочество хочет пожалеть этого бегемота, то может самолично взяться за щетку.

Принцесса сразу прикрылась документом и сделала вид бюрократа, чрезвычайно занятого деловыми интересами.

– Будешь слушаться, сходим, прогуляемся, – пообещал я.

Мявка подумала, вздохнула и развалилась, давая щетке возможность работать в полной мере.

Окончив этот кровавый для меня и нервный для животного процесс, мы с облегчением вздохнули и отправились размяться по Тиссету.

В прошлый раз я гулял в этом колхозе в качестве приблудного сезонника. Сегодня уже в качестве члена правления. Растем, однако. Как бы удрать от этого счастья?

Слухи из дворца распространялись быстро. Я самолично убедился в этом, замучившись отвечать на приветствия. Поздороваться или глубоко поклониться в зависимости от положения графу, жениху, члену Тайного Коронного Совета и т. д. и т. п. желал каждый.

Тем более, что за нами на некотором расстоянии шла сама наследная принцесса Элоиза Майдорская с солидной охраной.

Мне это быстро надоело. Мявка, наоборот, расцвела. Она грациозно бежала, приветливо улыбаясь всем прохожим. Правда, оскал кучи клыков не радовал народ. Скорее, наоборот, стимулировал разбегаться по окрестным улицам. Но Мявку это не злило, а веселило.

Промаршировав несколько улиц, я предложил возвращаться домой, в королевский дворец, где мне был выделен целый этаж. Меня это поставило в тупик.

Личный королевский дворец состоял из четырех этажей. При этом первый этаж был занят хозяйственными и охранными службами, на втором этаже проживал король с королевой, на третьем – Элоиза, на четвертом – я. По логике моего мира, это означало, что меня ставит выше всех. Но то моего мира, а на Кимане как?

Элоиза, к которой я обратился с таким вопросом, по-королевски отмахнулась, обозвав это ерундой. Ничего себе ерунда!

На моем этаже было где-то сорок комнат – от больших, где можно производить ротное собрание, до крохотных, куда умещались кровать и стол. На все это первоначально приходились я, Мявка, Хенрих. Затем, по распоряжению Элоизы, вселилась пара дюжин слуг, принявших на себя все бытовые проблемы, и около тридцати гвардейцев, командовать которыми был назначен… Гвинейл. Испорченное чувство юмора существует не только у меня.

Хенрих никаких проблем мне больше не создавал. Магическое могущество и новый статус делал его безоговорочно более слабым и менее знатным по сравнению со мной. Теперь он безропотно тянул лямку оруженосца. Да и куда ему деваться, когда он со мной находился то при короле, то почти непрерывно при принцессе.

Самой большой проблемой стала у меня представительница «слабого» пола – Элоиза.

Элоиза начала энергично вводить меня в курс государственных дел и я каждый день сидел на наводящих скуку заседаниях. Принцесса энергично командовала королевством. Этого я никак не мог понять, хотя мне и пытались разъяснить. Почему королевская чета в расцвете лет (им было не по тридцать, как опрометчиво решил я, а по сорок с небольшим) была отстранена от управления, а восемнадцатилетняя девчонка всем командовала? И почему королева Ниана, совершенно здоровая женщина, не могла родить еще хотя бы одного ребенка? Странные какие-то нравы у этих аборигенов.

Я сидел на очередном заседании под громким названием совещание Коронного Тайного Совета по вопросам экономики, финансов и обороны и откровенно скучал. Нет, права свои я использовал в полную меру. Товары моего графства не без пользы для меня получили широкое распространение не только в Майдорском королевстве, но и в соседних государствах. Элоиза сначала кривилась, полагая, что я набиваю только свой карман, но когда выросли денежные доходы от налогов, а наличие большого объема строительных материалов позволили не только облагородить Тиссет, но и провести радикальную перестройку комплекса королевских дворцов, широко использовав красный и серый гранит, яшму, малахит и другие полудрагоценные камни, она согласилась с полезностью моей деятельности.

Но до чего же тоскливо. Граф Ганиф ищет преимуществ для своих сторонников, ему возражает граф Дьер, который сам бы хотел получить данные привилегии. Элоиза плавает, как пескарь в илистой речке, а я скоро челюсть вывихну.

На мой скучающий вид заседающие старались не смотреть. Как, впрочем, и на мелкие хулиганства Мявки, которая то потихоньку разрывала гобелены, то царапала паркет, при этом изображая огромный интерес к происходящему.

Нет, такое равнодушие проистекало не из вежливости. Однажды, не помню барон какой-то там, попытался на одном из великосветских раутов, бывших мне также до лампочки, вежливо нахамить мне. Я скучающе посмотрел на него и наложил тяжелый магический щит, использовав ману свыше одной единицы. Тяжелый – в смысле много весит. И барону приходилось постоянно выделять ману, чтобы плита его не раздавила. Его хватило на два часа, пока плачущая жена барона не вымолила у Элоизы жизнь бестолкового владетеля. При этом, снимать плиту по, как подчеркнула принцесса, ее просьбе пришлось мне. Больше никто не мог, даже соединившись любым количеством голов. Маги не переходили за единицу силы магических измерений. Не могли. А я переходил.

Магический бомонд терялся в догадках, пытался узнать информацию у Элоизы, и откровенно завидовал. Самые смелые женщины изредка пытались заигрывать со мной, а самые смелые мужчины – с Мявкой. Впрочем, оба канала легко пресекались. Женщин отшивала принцесса, одним взглядом давая понять, что территория занята, а мужчин – Мявка, которой они быстро надоедали и она меняла их, как одноразовые лезвия.

Заседание завершилось.

– Мявочка, ты можешь перекусить, – разрешила принцесса. Мявка с готовностью сглотнула и зарылась в миску с мясом, которую принес специально назначенный для ее кормления слуга.

– Я бы не против…

– А мы, граф, займемся изучением магических заклятий, – отрезала Элоиза. – И поспешите, вскоре у нас торжественная церемония, посвященная завершению курса обучения королевского магического колледжа.

– Но я хочу есть! – взбесился я.

– Я вам приказываю, граф! – уровень ее бешенства мог сравнится только с моим.

– А я не подчинюсь вам!

Принцесса оказалась в затруднении, из которого вышла привычным способом. Запахло озоном. За несколько приемов обучения я уже запомнил простейшие заклятия. Сейчас по мне шарахнули заклятием подчинения. Я отразил его зеркальным щитом, а затем не в силах совладать с собой, соорудил гигантский воздушный кулак, щедро плеснув в него ману.

– Дети, перестаньте, – в дверях появился Динмар, – Элоиза, держи себя в руках, граф, прошу вас! Вы разнесете всю Киману.

Я остыл. Действительно, чрезмерно. В заклинании столько энергии, что Тиссет можно разнести. Поднял в стратосферу воздушный кулак и развеял его на мелкие кусочки, заглушив ударную волну. Иначе от Майдора ничего не останется. А так на протяжении короткого времени – лет триста-четыреста – над Майдором будет постоянное северное сияние.

– Подавайте мне обед, адепты Темного, – рявкнуло я на слуг, – иначе я вас сожру.

Мявка согласно зарычала, оглушая окружающих. Опять ману использовала для усиления звука. И почему ей можно все, а я рожден быть поросячьим хвостиком?

Принцесса ушла, хлопнув дверью, Динмар тоже, но дверь он прикрыл аккуратно.

Мявка аккуратно поглощала мясо. И у меня было мясо, но в варенном виде. Вот так мы поглощали еду в обычных трактирах и были счастливы. Зачем я должен мучиться в позолоченной клетке и исполнять капризы бестолковой девчонки, пусть и сильного мага?

Мне вдруг пришла мысль – а почему бы и не удрать?

– Мр-р, – поддержала меня Мявка, непонятно как оказавшаяся около меня. Она понятливо посмотрела мне в глаза, – мол, я бы тоже не выдержала, – участливо похлопала лапой по спине.

Я прижался к ее голове и мы в унисон замурлыкали. Хоть одна женщина во всей вселенной поднимает меня.

Товарищ будущий Рыцарь Света, а не пора ли вам отсюда на хрен, то есть, конечно, не пора ли вам поспешить на свершение героических сведений, подальше от всяких мегер и тоскливых совещаний?

И я решил бежать!

Content

Олег Леконцев
ЗНАК ВОЛШЕБСТВА

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26