Филип Рив

Экспресс «Черный призрак»

Philip Reeve

Black Light Express

© Philip Reeve 2016

© Л. Бородина, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2020

* * *

Часть 1. Паутина миров

Глава 1

Туннель существовал не дольше нескольких минут. Стены до сих пор дымились и даже местами светились, как будто их накаляло что-то очень горячее. По полу шли двойные железнодорожные пути, тянувшиеся почти на километр к самому сердцу горы, где туннель резко обрывался у глухой скалы. Что-то было вплавлено в стены и крышу: арочный проход, сделанный из совершенно незнакомого вещества, чем-то напоминающего кость.

Арка начала светиться. Свет не имел цвета и, казалось, не имел источника. Он струился внутри прохода, словно мягко колыхавшийся занавес. Оттуда дул легкий ветерок, принося с собой аромат, который смешивался с запахом обожженного гранита от еще теплых стен туннеля. Это был аромат моря. Глоток воздуха из другого мира.

И вдруг там, где только что ничего не было, возник поезд. Старый красный локомотив тащил за собой три вагона, выкатываясь из ниоткуда сквозь завесу света. Вперед него по туннелю неслась песня поезда и рев двигателя. В первом вагоне худощавый смуглый паренек по имени Зен Старлинг и девушка по имени Нова, которая на самом деле была вовсе не девушкой, прижались лицами к окну.

Сначала было видно лишь опаленные остекленелые камни стен, проносившиеся мимо. Потом они вылетели из туннеля: стены исчезли, и поезд помчался по открытой равнине. Мелькали неясные очертания, по обе стороны от поезда поднимались на дыбы странные молотоголовые твари, пугая даже Нову, пока та не поняла, что это всего лишь скалы. Широкие лагуны, похожие на упавшие зеркала, отражали пыльное голубое небо, несколько солнц и россыпь дневных звезд.

Зен и Нова уже не первый раз путешествовали на поезде из одного мира в другой. Они прибыли из Империи Сети, чьи станции были разбросаны по всей галактике и соединены K-шлюзами, через которые поезда перемещались от одной планеты к другой в мгновение ока. Но шлюз, через который они только что прошли, был новым: его вообще не должно было быть, и они проехали сквозь него, не зная, куда он ведет.

– В новый мир, – сказала Нова. – На новую планету, под новым солнцем. В место, которое никто, кроме нас, никогда не видел…

– Но здесь же ничего нет! – воскликнул Зен отчасти с разочарованием, отчасти с облегчением. Он не знал, что ожидал увидеть. Мистические города? Башни из света? Миллион Станционных Ангелов в приветственном танце? Их окружали только лагуны, низкие островки травы и красноватые скалы. Лишь кое-где на мелководье виднелись скопления бледных, флагоподобных существ.

Поезд заговорил. Старый красный локомотив «Дамасская роза» обладал собственным разумом, как и все локомотивы Империи Сети.

– Воздух пригоден для дыхания, – сказал он. – Не обнаружено никаких систем коммуникаций – я не получаю сообщений от систем сигнализации или управления железнодорожным движением…

Нова была моториком – человекоподобным андроидом. Она сканировала диапазон волн своим беспроводным разумом, ища Море данных этого мира. Ничего не обнаружилось. Только атмосферные помехи, накатывавшие, как прибой, и бессмысленная трель квазара[1] в миллионе световых лет отсюда.

– Может быть, в этом мире пусто, – предположила она.

– Но здесь есть рельсы, – сказала «Дамасская роза».

– Настоящие рельсы? – спросил Зен. – Обычные? Правильных размеров и все такое?

– Хм, – задумался поезд. – Есть один простой способ это проверить. Мы падаем? Нет. Поэтому могу сказать, что рельсы в прекрасном состоянии. Совсем как дома.

– Но откуда они взялись?

– Благодаря Червю, – сказала Нова. – Их проложил Червь…

Червь был инопланетной установкой, которая распарывала ткань реальности для формирования новых шлюзов, она же выплавила этот туннель в сердце гор. По мере отдаления от гор она выпускала гладкие новые рельсы, словно паук паутину. Вскоре Зен и Нова увидели на камерах «Розы» облако пыли, неуклонно движущееся впереди них. Внутри этого облака порой виднелись волнистые гребни и бесцветные яркие молнии, остающиеся от Червя, и очертания его сгорбленной массы, похожей на огромную полумеханическую личинку. Движущийся храм биохайтека, извергавший пар и странные сгустки света. Внутри него и под ним с головокружительной скоростью происходили масштабные промышленные процессы. Надо было не только раскладывать керамические шпалы по отсекам, как яйца, и натягивать на них рельсы, скрепляя болтами, но и срезать скалы или плавить породу, чтобы прокладывать короткие туннели. А для того чтобы рельсы лежали ровно, им нужно какое-то твердое основание, поэтому с землей под Червем что-то происходило, он делал ее тверже и глаже почвы вокруг, по ней прыгали странные пятнышки света. Они то появлялись, то пропадали, почти исчезая к тому времени, когда «Роза» добиралась до них.

– Он замедляется, – сказал, наконец, поезд и тоже сбавил ход. – Съезжает с линии. Делает отдельную ветку для себя…

Они проехали мимо Червя на медленной скорости. Он утратил радужный блеск, остановив беспокойное движение. Как будто он сгорел: черный холм, как остывшая лава. Где-то внутри него лежало мертвое тело Ворона – человека, который построил его и которому этот новый мир стал могилой.

Стук колес изменился.

– Дальше рельсы есть? – спросил Зен.

– Дай-ка посмотреть, – сказала «Дамасская роза». – И снова пора спросить самих себя: мы падаем? Ой, опять нет…

– Я имел в виду, откуда здесь рельсы?

Червь отстал, потерявшись в светлой дымке, висевшей над незнакомыми лагунами, но на экранах «Розы» рельсы все еще тянулись вперед, только уже не такие блестящие. Они бежали до самого горизонта, где стягивались перспективой, как наконечник стрелы.

– Эти рельсы были тут и раньше, – сказала Нова. – Червь сделал рывок, чтобы соединить новый шлюз с веткой, которая здесь уже имелась.

Громко хлопая сухими крыльями, с багажной полки сонно спрыгнуло большое насекомое и принялось колотить по стеклу перед лицом Зена, словно желая выбраться наружу и исследовать новый мир. Монаший жук. Зен вздрогнул. У него бывали трудные времена, и самые худшие оказались связаны с этими насекомыми. Когда их собирается достаточное количество, они образуют разумный рой, и один из таких роев напал на него в Дездеморе. Должно быть, этот жук выжил после того случая. Лишившись разума без миллиона своих друзей, он по ошибке попал на поезд.

Нова осторожно поймала его меж сложенных ладоней. Зен подумал, что она его прихлопнет, но та ответила:

– Это подло. Бедняжка. Можно выпустить его, когда найдем подходящее место…

Поэтому он пошел искать коробку, чтобы положить туда жучка.

Ворон подготовил три вагона поезда. Зен и Нова еще не успели их изучить. Первым был старый ведущий вагон со спальней и ванной комнатой на верхней платформе, жилыми помещениями внизу и небольшим медпунктом в задней части. В середине шел вагон-буфет с морозильными камерами, набитыми едой. В заднем вагоне был целый склад вещей, которые, по мнению Ворона, должны были ему понадобиться: промышленный 3D-принтер, небольшой безбортовой грузовик с вездеходными шинами, два крытых отсека с запасными топливными элементами. Там был шкафчик, набитый скафандрами, и док, где заряжались фонарики и дроны-бабочки. Были стойки с ружьями, ледорубы, мотки веревок и коробки с другими припасами.

Одного взгляда на все это нагромождение вещей было достаточно, чтобы Зен ощутил теплое чувство от обладания всем этим. У него получилось, он стал богатым, как всегда мечтал. Теперь у него был собственный поезд.

Правда, не было никого, перед кем он мог бы им похвастать. Стражи, мудрые искусственные разумы, наблюдавшие за человечеством, не хотели открывать новый К-шлюз. Ради его открытия Ворон творил ужасные вещи, а Зен и Нова были его пешками. Они разбили поезд Императора, а сам Император был убит. Теперь они никогда не смогут вернуться в Империю Сети. Мать Зена, его сестра и люди, которых он называл друзьями, были потеряны для него так же, как если бы он умер. Проведя кончиками пальцев по гладкой поверхности шкафов Ворона из живой древесины, он ощутил первый острый приступ тоски по дому.

Он вытряхнул из пластиковой коробки несколько пакетов с аварийными рационами Железнодорожных войск и вернулся с ними в служебный вагон. Нова стояла там же, где он ее оставил. Пойманный в ловушку жук дребезжал и шуршал крыльями в ее сложенных ладонях. Она склонила голову набок.

– В чем дело? – спросил Зен.

– В голосах, – сказала она. – Где-то около семидесяти пяти килогерц. Очень примитивные радиосигналы. Я думаю, что это голоса.

Тут вмешалась «Дамасская роза»:

– Я тоже их слышу. И, кажется, впереди есть станция…

Она открыла голографический экран и показала им вид с передней камеры корпуса. Среди зеркальных лагун поднимался невысокий холм. Железнодорожная линия тянулась к нему, и Зен видел, что там сходятся и другие ветки, извиваясь по низким насыпям вдоль воды. Одна из них пересекала длинный белый мост, похожий на рыбий скелет. По краям холма виднелось еще что-то белое – возможно, деревья или здания. А на вершине вырисовывались более крупные строения, сверкавшие странными гранями.

– Ворон был прав, – тихо сказала Нова. Слово «был» в отношении Ворона казалось ей более странным, чем все, что могло встретиться им в этом мире. У моториков не бывает родителей, но она считала, что относится к Ворону так, как человек относится к родному отцу, если этот отец умен, скрытен и довольно опасен. Она не то чтобы любила Ворона, но не представляла, что однажды его переживет. Ей хотелось, чтобы он все это увидел.

Насекомое нетерпеливо трепыхалось между ее пальцами. Зен протянул коробку и постарался не смотреть, как она запихивает жучка внутрь, закрывая крышку. Это навело его на неприятную мысль о приближавшейся станции. Станционные Ангелы, эти таинственные фигуры из света, которые иногда появлялись у К-шлюзов дома и рассказывали Ворону, как открыть новый шлюз, сами были немного похожи на насекомых: гигантские фигуры богомолов, сотканные из света. Возможно, они будут ждать их здесь, чтобы поприветствовать «Дамасскую розу». Но Ворон говорил, это всего лишь проекции, так что вдруг настоящие Станционные Ангелы – и в самом деле гигантские жуки? Насекомые высотой с гимнастический снаряд?

Нова уже убрала коробку с жучком в карман куртки. Теперь она стояла у окна и смотрела на улицу. Зен встал рядом. Она не сводила глаз с проносившихся мимо пейзажей, но ее рука нашла руку Зена, и он переплел их пальцы. Тогда, в те отчаянные часы, когда новый шлюз еще не открылся, он сказал, что любит ее, и они поцеловались. Теперь он не знал, что думать по этому поводу. Это странно – хотеть поцеловать моторика. Наверное, для моториков так же странно хотеть поцеловать человека, и он спрашивал себя, захочет ли она сделать это снова. Он всегда скрывал эмоции, даже от самого себя. Там, где Зен раньше жил, было не принято показывать, будто ты что-то ценишь, потому что другие люди могли это с тебя снять или разбить, или просто избить за такое. Он почти боялся своих чувств к Нове. Но очень радовался, что она рядом.

За окном он видел бледные веретенообразные деревья с пластинчатыми листьями, трепещущими на ветру, а между ними эти… здания? Люди? Здесь все, кроме деревьев, было незнакомо Зену. А потом задвигалось что-то длинное…

– Это что, поезд?

– Это Червь, – сказала Нова.

– Не совсем, – поправила «Дамасская роза». – Он меньше и проще.

На вид он был такой же недостроенный, недорощенный, как Червь Ворона. Сквозь серебристую раковину, торчали длинные гребни, раскачиваясь взад и вперед, будто щупали воздух. По бокам виднелись узоры, похожие на отметины на раковинах каури[2], а под ними – роговая пластина, которая выглядела привинченной к металлическим колесам. Он тащил за собой вереницу повозок. Когда Нова приоткрыла окно, они услышали глубокий, нестройный, дрожащий зов.

– Песня поезда? – спросил Зен.

– Если и так, – фыркнула «Роза», – то она не очень хороша.

Но «Роза» ответила собственным сигналом, и инопланетный поезд замедлил ход, чтобы дать ей возможность обогнать себя. Она остановилась у места, которое могло быть только станционной платформой, по-видимому, сделанной из сплошной плиты древнего стекла. На покрытой инеем поверхности собрались существа этого мира и с любопытством разглядывали «Дамасскую розу». Их голоса лились через окно, они пронзительно кричали и улюлюкали, словно стая птиц в джунглях на рассвете. Нова нахмурилась и включила программу перевода.

– Кто-то треплется со мной через очень непонятный канал, – чопорно объявила «Дамасская роза». – Понятия не имею, чего они хотят.

– Я думаю, мы влезли в их расписание, – нервно заметил Зен. – Если они ждали следующего поезда на Планету Икс, то, наверно, недовольны тем, что вместо него появились мы.

Платформа быстро заполнялась. Никто там не напоминал людей хотя бы отдаленно, а разнообразие существ было такое дикое, что Зен понимал, что, видимо, смотрит на обитателей дюжины миров, а не одного. Среди них было много трехногих антилоп в одеждах цвета индиго и черных стеклянных масках, а еще какие-то прозрачные гигантские тритоны, чьи внутренние органы трепыхались и пульсировали в туманном теле. К передней части платформы пробрался кальмар, который каким-то образом научился ходить по земле и стал трогать щупальцами окна «Розы». Если бы Зен не держал Нову за руку, то подумал бы, что он оказался в кошмаре.

Но Нова просто повернулась к нему, улыбнулась и сказала:

– Ну, идем! Давай представимся.

И прежде, чем он успел попросить ее подождать или сбегать в последний вагон за ружьем Ворона на случай, если эти сбившиеся в кучу существа попытаются его съесть, она открыла двери, и они вышли, так же держась за руки, навстречу шуму, запаху и свету инопланетной станции.

Глава 2

Толпа существ слегка отступила назад, словно пораженная странной внешностью путешественников. И тут штуки, которые Зен принял за старые выцветшие палатки, внезапно ожили. Это были те же самые существа, стада которых он видел в лагунах, только не понимал, что это такое. Они столпились вокруг него, звеня и дребезжа, тряся тонкими, как бумага, кусками кожи, натянутыми между тощими конечностями. Они подняли щупальца как у морской звезды, чтобы потрогать его одежду и лицо. Он отпрянул, раздумывая, стоит ли их бояться. Зен чувствовал себя ребенком, которому все было в новинку. Но даже у ребенка есть инстинкты, а инстинкты Зена здесь были бесполезны. Существа-палатки нападали на него или просто проявляли дружелюбие? Он задумался, что сделать: поклониться, улыбнуться или сказать: «Мы пришли с миром»? Но если у них самих нет ртов, то как они поймут улыбку? Поклон мог оказаться смертельным оскорблением, а слова могли звучать не понятней простого шума.

Потом Нова открыла рот, и из него полилось то же самое жужжание и грохот, которое издавали «палатки».

Пришельцы замерли, дрожа, то сжимая, то разжимая маленькие ручки. Темные глаза-пятна, которые семенами лежали в наружных слоях кожи, скользнули и сфокусировались на ней. Толпа притихла, прислушиваясь. Нова повернулась, издавая улюлюканье и ржание, чем, похоже, обрадовала трехногих антилоп: те подняли треугольные головы, под их масками замерцали тусклые огни.

Она быстро взглянула на Зена и улыбнулась, довольная собой:

– Они говорят, что рады нам.

– Как ты это сделала?

Она постучала себя по голове:

– Программа для расшифровки. Уже начинаю переводить некоторые простые фразы. Я записала их звуки, так что могу им отвечать.

Антилопы ухали и ржали, опустив головы.

– Они говорят: «Добро пожаловать в… Йаарм». Так называется это место: Йаарм в Драгоценном саду. Прекрасно! Они рады встрече с нами. Говорят, что новые расы давно не попадали в Паутину миров.

Разговор продолжился. Голоса прозрачных тритонов были похожи на звук пускания газов в ванне. Существа со щупальцами использовали сложный язык жестов, и когда Нова попыталась заговорить с ними, размахивая обеими руками и ногой, они начали переливаться маслянистыми радужными красками, что, как догадался Зен, означало смех. Иногда она посылала сообщения ему на гарнитуру, объясняя, что ей только что сказали:

– Похоже, Паутина миров очень велика – тут тысячи станций… Они называют живые локомотивы морвами…

Но в основном она была слишком занята, пытаясь не отставать от разговора, редактируя и воспроизводя собственные ответы.

Зен начал чувствовать себя покинутым. Нова была намного умнее его. Испуганный всеми этими странными существами, он смотрел мимо них, на здания вокзала. За платформой возвышалось одно из больших строений, которые он заметил с поезда. Оно сделано из того же стеклоподобного материала, что и сама платформа, и было таким же древним и каким-то заброшенным на вид. По поверхности бежали трещины и разломы, все заросло ползучим сорняком. Тени удлинялись, инопланетные солнца опускались к горизонту. Там, где тень углублялась, моргала призрачным светом лиана, словно все ее листья и стебли были сделаны из стекла, как полые трубки, наполненные летним роем светлячков. Сквозь блестящие ростки Зен мог разглядеть узор на стенах…

– Странно, – произнесла Нова.

– Что такое?

– Я сказала им, что мы вышли встретиться со Станционными Ангелами, но они, похоже, меня не понимают. В смысле, я знаю, что здесь их, скорее всего, называют не Станционными Ангелами, а как-то иначе, но ведь они должны узнать по описанию: гигантские насекомые из света. Вряд ли можно не заметить подобное.

Она попыталась подражать движению Ангелов, но от этого кальмары еще чаще запульсировали яркими красками.

Значит, Зену все-таки было что добавить к разговору.

– Скажи, что имеешь в виду это, – произнес он, указывая на резную стену.

Похоже, большинство инопланетян знало, что означал такой жест, и все головы в конце концов повернулись посмотреть. Он осторожно пробрался сквозь толпу и отодвинул светившуюся лиану в сторону, чтобы узор стало лучше видно. Станционные Ангелы, плоские, как нарисованные на гробницах фараоны. Они указывали своими богомольими конечностями на стилизованные солнца и стертые линии, которые могли быть буквами. По толпе на платформе пробежал гул.

– Творцы рельсов, – сказала Нова, подходя ближе к Зену, пока антилопы, «палатки» и прозрачные существа что-то объясняли на разных языках. – Тут их зовут «Творцами рельсов». Но они говорят, что мы опоздали. Творцы рельсов ушли, давно ушли.

– Как же они тогда нас позвали? Проекции, посланные через К-шлюз, с которыми танцевал Ворон…

– Думаю, это были записанные сообщения, – ответила Нова. – Творцы рельсов открыли шлюзы, проложили рельсы и возвели здесь эти здания, но потом пропали, исчезли – был какой-то «Блэкаут», темный век, насколько я поняла. Теперь молодые расы для торговли пользуются Паутиной миров. Но по какой-то причине проекции творцов рельсов до сих пор работают, до сих пор зовут и зовут… О, Зен.

Вид у нее был печальный, но Старлинг почувствовал облегчение. Ангелы, или Творцы рельсов, или как их там еще называли, были не просто гигантскими насекомыми, что само по себе уже плохо. Скорее всего, они обладали невероятной силой, достаточной для постройки железной дороги, которая охватила бы всю галактику. Они могли бы стать Стражами, подобными богам. Но эти молодые расы казались не более развитыми, чем люди, а может даже менее.

– Скажи им, что мы пришли исследовать эту их Паутину, – решил он. – Скажи, Империя Сети просит, чтобы никто не проходил через наш К-шлюз, пока мы не посетим их миры, не встретимся с лидерами и не покажем то, чем торгуем. Скажи, что я – посол людей и пришел посмотреть, стоит ли нашей Империи открывать торговые связи с их мирами.

Нова нахмурилась:

– Но это же ложь. Мы не сможем вернуться домой. Стражи и семья Зенитов убьют нас.

– Знаю. Вот почему нам надо убраться подальше от шлюза, в эту Паутину миров – на случай, если они решат послать что-нибудь за нами. И не все из этого ложь: мы будем торговать. В третьем вагоне «Розы» полно вещей Ворона, и все они уникальны. А уникальность – это ценность.

Нова рассмеялась. Она беспокоилась о Зене. Было приятно видеть, что он до сих пор способен на махинации.

– Но однажды придется признать, что мы не можем вернуться.

– К тому времени мы будем уже далеко.

Нова задумалась на микросекунду, затем повернулась и что-то сказала толпе. Им, похоже, это понравилось. Они понимали, почему люди хотят посмотреть на Паутину до открытия торговли. Сами герастеки (кажется, так называются эти «антилопы») держали ворота в свои родные миры закрытыми долгие годы после того, как впервые вступили в контакт. Будет воздвигнут барьер, чтобы ни один поезд не мог попасть в мир людей без разрешения. И они будут желанными гостями на всех станциях Паутины: у герастеков, диков, чмойи…

Нова нащупала в кармане коробочку. Монаший жук, похоже, соткал там кокон. Сквозь шелковистые пряди она могла рассмотреть лишь темную сигарообразную форму его тела. Нова подняла его, чтобы спросить, можно ли выпустить такое насекомое в Йаарме, но некоторые из герастеков неправильно ее поняли и подумали, что она пытается его продать. Да, да, они купят! Сами по себе они не нуждались в насекомых, но иногда торговали с нимами, а те любили насекомых, или ели насекомых, или собирали насекомых, а может, сами были насекомыми (переводческая программа Новы еще не научилась справляться со всеми интонациями языка, основанного на ржании). Она отдала им коробку с жуком, а они взамен дали ей три маленьких металлических стержня. Нова совершила свою первую сделку в Паутине миров.

После этого новичков повели на экскурсию по станционному городу. Оба маленьких солнца уже сели, но стало ненамного темнее. Зен никогда не видел такой россыпи звезд, настолько ярких вееров светящегося газа: эти перья, вихри и занавесы заполняли ночное небо, скрывая в своих складках сияющие сквозь них звезды.

– Драгоценный сад! – воскликнула Нова, глядя сначала на него, а потом вниз, на звездные поля, отражавшиеся в неподвижных лагунах. – Этот мир, должно быть, находится в самом сердце туманности. Как красиво!

У каждого предмета было семь теней от семи ярчайших звезд. В их странном свете это место казалось еще более сказочным. Мимо проплыл червяк с синим мехом, таща за собой на серебряной цепи какую-то птицу, и Зен не смог определить, кто из них питомец, а кто – хозяин. Размашистые листья тихо шелестели на ночном ветру. Здесь были продуктовые лавки, от которых пахло химическими заводами, и паровые мастерские, чей дым отдавал арахисовым соусом. Были вещи настолько далекие от привычных критериев, что мозг отказывался воспринимать их, и взгляд просто недоуменно проскальзывал мимо. А еще были вещи, которые казались поразительно знакомыми, например, ювелирный киоск, где пара герастеков в стеклянных масках продавала изящные спирали из серебра и нефрита, предназначенные для украшения конусообразных рогов антилоп их вида.

Зен на мгновение задержался, изучая витрину воровским взглядом. Он был почти уверен, что сумеет незаметно для ювелиров спрятать одно из колец в рукаве. Возможно, в этом уголке галактики даже не знали, что такое воровство.

Но украшение было ему не нужно, и, в любом случае, Нова поняла, что он задумал (когда она впервые увидела Зена, он украл ожерелье из ювелирного ларька на Амберсайском Базаре).

Она сжала его руку и повела вперед:

– Никаких проделок, Зен Старлинг. Теперь на тебе лежит ответственность. Ты – Посол Человечества. Мы должны вести себя наилучшим образом, раз мы представляем весь наш вид.

– Неужели эти существа не понимают, что ты – моторик?

– Я думаю, они считают, что мы – человеческие самец и самка, – радостно ответила Нова. Она всегда радовалась, когда кто-то принимал ее за человека. – У них здесь не так уж много роботов. Я еще не видела тут ничего более продвинутого, чем технологии Древней Земли, за исключением биопоездов, и мне кажется, что их рождают, а не строят.

– Так ты собираешься рассказать им, кто ты на самом деле?

– Нет, – ответила Нова. – Так же как не скажу им, что ты вор. Это новые миры, Зен. Нам больше не обязательно быть теми, кем мы были. Мы можем стать, кем захотим. Мы оба можем быть людьми.

В ту ночь с лагун дул теплый ветер, что-то нашептывая «Дамасской розе», пока та отдыхала на распутье у кромки воды. Ветер шевельнул занавеску на окне спального отсека, приподнял ее и бросил, пролив свет всех безымянных звезд на кровать, где Нова лежала, обнимая Зена. Если бы он повернул голову, то увидел бы звездные сады, сияющие в небе и воде, но он не мог отвести взгляда от ее лица. Свет тысячи солнц, и нынешних и еще не рожденных, касался ее широкого рта и сиял в том, что служило ей глазами. Тень от занавески скользнула по ее почти человеческой коже, по нарисованным веснушкам. У него кружилась голова от тоски по дому и шока, а впереди их ждала тысяча странных станций, но он каким-то образом знал, что с ним все будет в порядке, пока у него есть Нова.

Часть 2. Девочка-ледышка

Глава 3

Самое худшее в замерзании – это снова оттаять. Она проснулась от размытого света подводного аквариума в ужасном замешательстве, плавая в похожей на гроб ванне, в густой холодной жидкости. Это вещество было не только вокруг нее, но и в ней, заполняло легкие и горло. Ей следовало бы привыкнуть к такому, она же рецидивистка и уже трижды становилась девочкой-ледышкой, но она, как обычно, запаниковала. Выбираясь на поверхность сквозь еще мерзлую слякоть, она плевалась водой и задыхалась, пока разбудившие ее проводные куклы не схватили за руки и за ноги, вытаскивая из морозилки на холодный пол.

Потом она дрожала под теплым душем, а остатки криогенного геля стекали вниз через решетку между плитками цвета старческих зубов. Отклеивала сенсорные датчики. Пялилась на свое лицо в небьющемся зеркале над металлической раковиной. Смуглая кожа, со все еще морозной синевой вокруг губ. Ее звали Чандни Ханса. Она была бы очень хорошенькой, если бы ей не обрили голову и ее глаза не выглядели бы так, как сейчас.

Она вытерлась обветшалым тюремным полотенцем, надела свежее белье и бумажный тюремный халат. Затем прошла по красной линии на полу в следующее помещение и стала ждать, пока другая проводная кукла не принесет пластиковый пакет с одеждой, которая была на ней, когда ее арестовали. Одежда была хорошая: курта[3] из интерактивной ткани, шикарные брюки и пара маленьких серебряных сандалий. Она купила их на последние деньги, украденные у богатого парня по имени Таллис Зенит.

«Беда в том, – подумала она, натягивая брюки, – что теперь все эти вещи вышли из моды». С похода по магазинам, который, как ей казалось, был несколько дней назад, как раз перед тем, как ее поймали синие мундиры, на самом деле прошло уже десять лет. Возможно, это было частью наказания. Ты отсидел свой срок, а потом снова оказался на улице в одежде десятилетней давности. Чтобы всем стало ясно: ты только что вышел из морозильной камеры, а значит, не сможешь найти работу и все такое и очень скоро сделаешь что-то, чем заработаешь еще один срок и снова превратишься в эскимо. Чандни уже в третий раз становилась ледышкой – или в четвертый?

Еще она украла у Таллиса Зенита гарнитуру и деньги, но их ей не вернули. То была красивая гарнитура, изящная бронзовая штучка, похожая на стебель растения, с крохотными цветочными видео- и аудиотерминалами, которые прижимались к виску и за ухом. Чандни догадалась, что они вернули ее Таллису, как будто ему не хватало денег на новую. Ей выдали другую, громоздкую, одноразовую, в пластиковом конверте. Надев ее, она получила строго ограниченный доступ к Морю данных и много полезных советов о том, как снова влиться в общество. Кажется, гарнитура была сломана: показывала дату, судя по которой с тех пор, как ее положили в морозилку, прошло всего шесть месяцев. Она попробовала зайти на несколько базовых сайтов Моря данных, которые ей разрешалось посмотреть, но везде отображалась та же дата.

Это вселило в нее надежду и слегка насторожило. Если она действительно пробыла во льду всего полгода, то это было не так уж плохо. Может, ее одежда даже до сих пор в моде. Возможно, еще есть шанс связаться с кем-нибудь из тех, кого она знала, а не как раньше. Но она никогда не слышала, чтобы кому-нибудь срезали срок заморозки (за что, за хорошее поведение?). Так что, вероятно, произошла ошибка.

Может быть, ее выпустили вместо какой-нибудь другой несчастной ледышки. Она решила молчать об этом, пока шла по красной линии к последнему помещению. Там были настоящие окна: через них лился солнечный свет. По виадуку, который изгибался над холодной тюрьмой, ехал поезд. Ее ждала настоящая женщина, хоть она и проявляла к Чандни не больше интереса, чем к проводным куклам.

Незнакомка надела ей на запястье браслет-маячок и сказала:

– Твоя сестра тебя ждет.

– Моя кто?

Женщина указала на стеклянные двери, ведущие в устланную ковром приемную. Там стояла еще одна женщина, ее лицо было скрыто прядью черных волос; она наклонилась вперед, чтобы рассмотреть один из плакатов на стене.

– Твоя сестра. Она проделала путь от Центральной станции, чтобы забрать тебя. Вам разрешено вернуться туда вместе. Советую оставаться там. Нам на Каравине не нужны такие, как ты.

Интересно выходило – Чандни знала наверняка, что у нее не было никакой сестры. Так что, скорее всего, девушка, ожидавшая в вестибюле, была сестрой другого заключенного, которого следовало разморозить вместо Чандни. И уж тем более она заметит ошибку, как только увидит Чандни, и Чандни уволокут обратно и заморозят в гелевой ванне еще на девять лет и шесть месяцев – перспектива, которая вдруг показалась ей настолько пугающей, что она задрожала, чуть не заплакав, как маленькая девочка.

Но сдержалась.

– Ладно, – сказала она и направилась к дверям приемной, говоря себе, что возникнет минутное замешательство, когда эта дама увидит, что они разморозили не того человека, и в этот момент Чандни воспользуется шансом и сбежит. От холода у нее подкашивались ноги, но если она доберется до К-трассы, то, может быть, сумеет сесть на поезд, который любезно доставит ее на другую планету.

Двери разъехались. Женщина в холле обернулась. Она была старше нее и совершенно ей незнакома. Но при виде Чандни ее простое желтоватое лицо вдруг расплылось в очаровательной улыбке.

– Чандни! – воскликнула она слишком громко и подошла, чтобы заключить ее в первые настоящие объятия с тех пор, как Чандни была ребенком.

– Что ж, это странно, – сказала Чандни, уткнувшись в воротник пальто из искусственного меха своей ненастоящей сестры.

– Мне так много надо тебе рассказать, сестренка, – по-прежнему деланно громко сказала незнакомка, хватая Чандни за руку и едва ли не силком вытаскивая наружу, в туманный солнечный свет. – Я все объясню, как только мы сядем в поезд. Идем! Если поторопимся, то успеем на рейс двадцать шесть тридцать два…

Поезд 26.32 до Центральной станции ждал на платформе: большой локомотив «Нгуэн-60» с вереницей двухэтажных серебристых вагонов. Увидев его, Чандни начала расслабляться. Она любила поезда. Как бы странно ни было выходить из тюрьмы-морозилки, как бы много всего ни менялось за время заморозки, поезда всегда были на месте, терпеливо прокладывая путь через К-шлюзы из мира в мир. С поездами ты всегда знал, где находишься. Кроме того, в них было много людей, так что даже если странная женщина, которая забирает тебя из холодильника, притворившись давно потерянной сестрой, окажется ненормальной и решит тебя убить, а из твоей кожи нашить чехлов на подушки, то путешествие на поезде предоставит много шансов сбежать.

К удивлению Чандни, у женщины были билеты первого класса, которые никак не соответствовали ее дешевому пальто. Она подвела ее к переднему вагону и провела в шикарное отдельное купе. Когда двери мягко закрылись, она сняла пальто. Под ним оказалась черная одежда, которая выглядела одновременно очень просто и очень дорого, отчего собственные вещи показались Чандни слишком броскими.

– Меня зовут Кала Танака, – сказала женщина. – Я работаю на семью Зенитов.

– Ты имеешь в виду тех людей, которые заморозили меня на десять лет из-за того, что их сын сказал, будто я присвоила его деньги на карманные расходы? – спросила Чандни.

– Зениты – это семейная корпорация, – терпеливо объяснила Кала Танака. – Поэтому у них много ответвлений, много разных интересов…

– Мне не нужен исторический экскурс в историю семьи Зенитов.

– Именно, что нужен, – ответила Кала Танака. – Присядь.

Она сказала это тихо, но так твердо, что Чандни замолчала и села. Как только она опустилась на мягкие подушки сиденья, поезд тронулся.

– Меня зовут L’Esprit de l’Escalier[4], – произнес он через динамики, установленные на черепаховом потолке. – Я буду оповещать вас о подъезде к Пршедвёсне, Глориете, Бухте Бхозе и Центральной станции…

– Тебе действительно не помешал бы экскурс в историю, – сказала Кала Танака. – В этот раз ты пробыла в морозилке всего полгода, но многое изменилось.

Она показала за окно, где здания маленького станционного городка Каравины скользили мимо, набирая скорость. Как и во всех городах-станциях, которые Чандни когда-либо видела, здесь нашлось место для голографического портрета Императора высотой с пару домов. Вот только по какой-то причине это был не Император. На нем была изображена молодая женщина примерно того же возраста, что и Чандни, с синими волосами и обычным лицом.

– Через несколько дней после того, как тебя заморозили, – сказала Кала Танака, – на Веретенном мосту произошло крушение поезда. Император Магалаксмий был убит. Велись споры о том, кто станет его преемником, но в конце концов Железнодорожные войска решили поддержать его младшую дочь, Треноди Зенит. Она – новая Императрица Великой Сети и та, на кого я работаю. И именно она устроила так, чтобы тебя раньше выпустили из морозилки, но если ты кому-нибудь об этом расскажешь, то доказательств не будет, а мы все будем отрицать. Императрица желает поговорить с тобой и хочет сделать это совершенно конфиденциально. Ты понимаешь, что это значит?

– Я не дура, – сказала Чандни. – Это значит тайно.

Кала Танака улыбнулась ей:

– Хорошо. Я рада, что ты не дура. Путь до Центральной станции неблизкий и, возможно, скучный, но, кажется, мы отлично поладим. Ты уже проголодалась? Я закажу нам что-нибудь из вагона-ресторана, но есть, думаю, мы будем здесь. Лучше, если тебя увидит как можно меньше людей.

К тому времени они уже были за городом. Мимо проплывали знаменитые паровые озера Каравины, а следом – горы. Поезд набирал скорость, направляясь к К-шлюзу, который должен был доставить его к Пршедвёсне, находившейся в тридцати тысячах световых лет отсюда.

Чандни подумала о еде и решила, что ей нравится эта мысль. Но она по-прежнему ничего не понимала.

– О чем хочет поговорить со мной эта новая Императрица? – спросила девушка.

– Думаю, она сама тебе расскажет, – ответила Кала Танака.

Глава 4

В центре Сети располагалась планета под названием Центральная станция, узловой мир-хаб, чьи К-шлюзы давали доступ ко всем основным железнодорожным линиям галактики. Там вырос огромный город: зеленый, больше напоминавший прекрасно ухоженный лес с высокими зданиями, возвышавшимися тут и там над деревьями. Широкая река, усеянная парусами прогулочных катеров, вилась к океану. Вдоль ее берегов располагались несколько самых крупных зданий Империи: Управление расписанием К-трассы, башня Железнодорожных войск, пирамиды, в которых находились святыни Стражей. На холмах к северу, там, где начиналась река, стоял Императорский дворец, самое крупное здание из всех.

Официально он назывался Дурга, но это слово просто означало крепость или твердыню, или что-то еще на одном из древних земных языков, и такое название не очень ему подходило. Вероятно, тысячу лет назад его начинали строить как крепость, но после стольких поколений мирной жизни он стал явно напоминать дворец. Его возвели на гранитной горе с плоской вершиной. Первые люди, прибывшие на Центральную станцию еще до того, как та обрела нормальную атмосферу, обосновались в здешних пещерах. Позже, когда все утряслось, они начали строительство по бокам и сверху, расширяя его вверх шпилями из биотехнического слонового бивня и специально выращенной кости. Широкие платформы выдавались вперед, усаженные искусными садами. На одной из самых высоких сидела сама Императрица, глядя на свои земли.

Никто никогда не предполагал, что Треноди Зенит станет Императрицей. Брак ее матери с покойным Императором был лишь временным, призванным скрепить некий деловой контракт между семьей матери и домом Зенитов. Треноди росла, зная, что наследницей трона будет ее сводная сестра Прийя, которой было суждено править еще до рождения и которой семейные генетики гарантировали, что она будет выглядеть именно так, как выглядела сейчас: блестящая, изысканная Прийя, будущая Императрица. Но, так или иначе, в суматохе, последовавшей за смертью отца, Прийя не смогла убедить железнодорожного маршала Лиссу Делиус, что будет хорошим правителем. Поскольку Лисса Делиус командовала Железнодорожными войсками со всеми их отрядами и боевыми машинами, к ее мнению, как правило, прислушивались, и она решила, что предпочла бы видеть, как рельсами правит Треноди. Прийя исчезла, а Треноди заняла ее место на троне-платформе Империи.

Даже сейчас, спустя полгода после коронации, она до сих пор не могла прийти в себя от странности происходящего. Приходилось посещать так много балов и приемов, повсюду мелькало столько приезжих первых лиц, которые должны были засвидетельствовать ей свое почтение, так много официальных портретов, для которых нужно было позировать, и новой одежды, которую приходилось подгонять по размеру. Вот почему, когда выдавалась возможность, она любила убегать от своих фрейлин, парикмахеров, визажистов, стратегов социальных сетей и охранников и подниматься сюда, в самый заросший и наименее модный из многочисленных дворцовых садов.

Формально она все равно была не одна – облако дронов личной охраны, замаскированных под колибри, постоянно парило вокруг, в то время как более крупные механизмы курсировали над садом, готовые нанести предупредительный лазерный удар по любому дрону-папарацци, который попытается сфотографировать ее для сайтов сплетен. Но она чувствовала уединение, это и было важно. Дома, на Малапете, она проводила в одиночестве целые дни, прогуливаясь по черному песчаному пляжу под домом, пока мать работала над картинами айсбергов, выброшенных на берег течением. Тогда одиночество ей надоедало, она страстно желала, чтобы с ней что-нибудь случилось. И вот оно случилось. Теперь тихие минуты в высоком саду были одними из немногих вещей, которые поддерживали ее ум в здравии.

Поэтому она сначала разозлилась, когда Кала Танака передала ей на гарнитуру сообщение, что уже поднимается. Но потом гнев пропал, потому что Кала добавила: «Я веду девочку».

Кала Танака была еще одной причиной сохранять рассудок. Все считали, что жить во дворце и каждый вечер ходить на званые обеды и балы – это так чудесно! Остальные члены ее многочисленной семьи завидовали Треноди, жалея, что Лисса Делиус не выбрала на эту должность их. Только ее дядя Нилеш, казалось, понимал, что новой Императрице может быть страшно и одиноко. Он был любимым дядюшкой Треноди – мягкий, ленивый, абсолютно не честолюбивый человек, который, похоже, вполне довольствовался должностью начальника станции на маленькой туристической луне Кхурсанди.

– И даже это было бы для меня слишком, – сказал он Треноди на ее коронационном балу, – не будь у меня помощника, который заботится обо мне. Возьми ее на некоторое время. Кала со мной уже много лет, а Кхурсанди ей не совсем по вкусу. Думаю, ей понравится во дворце.

Кала Танака приехала с ним на Центральную станцию и осталась там после его отъезда. Она была проста, добра, умна и чрезвычайно расторопна. Еще она не боялась сказать самым высокопоставленным членам семьи, чтобы они оставили Треноди в покое, когда считала, что Императрица слишком устала выслушивать их новые планы и предложения. Она могла перечить даже маршалу Делиус, когда график официальных обязанностей становился слишком напряженным. Кала была из тех людей, которые в напряженный день могут выкроить Императрице время для прогулки по саду. Кроме того, ее можно было тайно посылать в Каравину, чтобы организовать досрочное освобождение мелких преступников из морозилок.

Треноди немного нервничала, глядя, как Кала и девушка идут к ней по заросшим тропинкам. У нее не было достаточно опыта общения с людьми низшего класса, за исключением того, что она вежливо улыбалась им из смотрового вагона имперского поезда, пока те стояли на станционной платформе и махали ей маленькими флажками. Она знала хорошо только одного подобного человека, и то не слишком удачно. Эта девушка, Чандни Ханса, невысокая и жилистая, выглядела довольно устрашающе. Кала заставила ее надеть платок, чтобы скрыть бритую голову, но одежда вызывала тревогу: вся из интерактивной ткани и искусственных алмазов, такие вещи можно было увидеть… В общем, Треноди не знала, куда нужно попасть, чтобы увидеть такую одежду. И хоть лицо Чандни казалось красивым, оно теряло свою прелесть, когда та на тебя смотрела. Глаза казались старыми для ее возраста: в них были горечь и подозрение.

– Поклонись, – сказала Кала Танака, кланяясь сама, и девушка угрюмо кивнула, глядя на Треноди.

В ответ Треноди слегка наклонила голову и сказала:

– Добро пожаловать на Центральную станцию, мисс Ханса. Надеюсь, твое путешествие было комфортным?

– Было бы еще комфортнее, если бы мне сказали, зачем я здесь, – ответила Чандни Ханса, бросив быстрый острый взгляд на Калу Танаку. – Я ничего не сделала.

Облако дронов Треноди почувствовало враждебность в голосе девушки и заняло оборонительную позицию. Треноди напомнила себе, что она – Императрица Сети и не должна бояться таких людей, как Чандни Ханса.

– Но это же неправда, не так ли? – спросила она. – Полгода назад ты подружилась с молодым человеком по имени Таллис Зенит, с которым познакомилась в поезде в Пршедвёсне. Ты взяла его с собой в Каравину и там ограбила.

Чандни Ханса смотрела мимо нее, на голубые парковые насаждения за дворцом, откуда доносились крики генетически модифицированных динозавров.

– Все в порядке, – сказала Треноди. – Я познакомилась с Таллисом Зенитом на своей коронации. Он очень скучный и, наверное, заслужил, чтобы его ограбили. Ты, вероятно, преподала ему ценный урок. С его стороны было неправильно требовать, чтобы тебя заморозили за такое незначительное преступление.

Чандни Ханса снова посмотрела на нее. Она не привыкла, чтобы люди высокого статуса разговаривали с ней вот так, и никому не доверяла.

– Поэтому ты меня выпустила?

– Отчасти, – сказала Треноди.

Неподалеку стояла каменная скамья с видом на шахматный сад: лужайка из шахматных клеток с топиарными шахматными фигурами, вырезанными из тиса. Тис был скрещен с ДНК ракообразных, и фигуры медленно двигались взад и вперед на своих крабоподобных корнях, старательно играя партию. Треноди села на скамью и жестом пригласила Чандни присоединиться. Чандни оглянулась на Калу Танаку, словно подозревая подвох. Затем неохотно села.

– Пока ты была на Каравине с Таллисом Зенитом, – сказала Треноди, – на борт поезда Зенитов поднялся молодой человек. Он сказал, что его зовут Таллис Зенит, и был так похож на настоящего Таллиса, что мы ему поверили. Но он оказался самозванцем. Его реальное имя – Зен Старлинг. Он каким-то образом испортил поезд на Веретенном мосту, убив моего отца и многих других людей. Позже он появился на Сундарбане и причинил там еще больше неприятностей, прежде чем скрыться на старом поезде по заброшенной линии Большого Пса. И я так и не смогла выяснить, что это было и почему все так произошло. Настоящий, живой, дышащий интерфейс Стража Анаис-6 взял на себя ответственность за случившееся на Сундарбане и отправился вслед за Зеном Старлингом по нерабочей линии с офицером Железнодорожных войск по имени Малик, и с тех пор ничего не было слышно ни о ком из них. В Море данных об этом ничего не говорится, маршал Делиус утверждает, что ничего не знает, а Императрица теперь я – можно подумать, что я сумею узнать правду о чем-то подобном!

Ее голос становился все громче и громче, все злее и злее. Теперь боялась уже Чандни Ханса.

– Единственное, что удалось выяснить, – успокоила она себя, – так это то, что в тот момент, когда все случилось, настоящий Таллис Зенит был на Каравине, с девушкой, которую встретил в поезде и которая в итоге его ограбила. И мне показалось, что это слишком большое совпадение. Поэтому я решила привезти тебя сюда и спросить, связана ли ты с произошедшим. И я даже не стану наказывать тебя, если скажешь, что связана. Я просто хочу знать.

– Я ничего не знала о саботаже поезда Зенитов, – сказала Чандни Ханса.

– Значит, ты общалась с Таллисом Зенитом только потому, что он тебе понравился? – спросила Кала Танака, которая стояла на страже чуть поодаль, наблюдая за медленными движениями шахматных фигур.

Чандни с отвращением ответила:

– Понравился? Этот заносчивый мальчишка из Зенитов? Нет. Меня не интересуют парни. И девушками я тоже не интересуюсь, если вы что-то подумали. Один человек заплатил мне, чтобы я подружилась с Таллисом и отвезла его в Каравину, вот и все. Сказал продержать его там неделю, но через несколько дней он мне надоел, поэтому я украла его гарнитуру и деньги и уехала.

– Этот человек, который тебе заплатил, был Зеном Старлингом? – спросила Треноди.

– Никогда не слышала ни о каком Зене Старлинге, – сказала Чандни. – И он точно не был похож на Таллиса Зенита. Он был старый.

– Насколько старый?

– Трудно сказать. Старый и странный. Белый, с седыми волосами. И тощий. Как из передачи по истории, какой-нибудь герцог с Древней Земли. Сказал, что его зовут Ворон.

– Ты не знаешь, где я могу его найти?

Чандни покачала головой:

– Я видела его всего пару раз на Глориете. В ту ночь, когда он заговорил со мной, мы столкнулись у старой станции, той, что заколочена досками…

– Возле линии Большого Пса? – уточнила Треноди.

– Да, – ответила Чандни. – Он сказал, что у него есть для меня работа. Сказал, что я могу запросто заработать тысячу и насолить семье Зенитов, а я была не против и того, и другого. И заплатил он вперед. Сказал, что, если я не сделаю так, как велено, он узнает об этом и найдет меня, но я не понимала, как, да и мне все равно не страшно. – Она пожала плечами. – Наверное, этот ваш Зен Старлинг тоже работал на него.

– Ты можешь еще что-нибудь рассказать мне об этом Вороне?

Чандни задумалась. Полгода в морозилке оставляют дыры в памяти.

– Он был один в тот вечер, когда нанял меня, но как-то раз я видела его с проводной куклой. Она выглядела очень забавно. Одета как настоящая девушка, с веснушками на лице, но это точно моторик.

– Нова, – кивнула Треноди.

– Я не слышала, чтобы он ее как-то называл. Они просто прошли мимо меня однажды ночью, и я подумала, что эта парочка – странная.

На шахматной доске красный ферзь сделал удивительно быстрый ход и приземлился на черную пешку, придавив к ее к земле, раздирая своими крабьими корнями-когтями. Треноди хотелось бы вот так же разорвать и Зена Старлинга, и этого Ворона, и моторика по имени Нова. Эти трое всему виной, она была уверена. Но они сбежали, и разговор с Чандни Хансой не дал никаких ответов, лишь новые вопросы.

– Почему ты так хотела насолить Зенитам? – спросила она.

Чандни снова пожала плечами. Она удивилась тому, как много успела рассказать заносчивой маленькой Императрице. Ей захотелось поговорить еще. Она не видела ничего плохого в том, чтобы поболтать немного, пока ее не вышвырнули обратно на улицу.

– Дела моей семьи шли хорошо, – сказала она. – Отец был начальником станции в местечке под названием Узел Шелан, о котором вы, вероятно, никогда не слышали. Но Узел Шелан был миром Зенитов, и Император Зенит решил избавиться от отца, чтобы какой-то заносчивый бесполезный мальчишка-родственник получил его должность. После этого дела отца пошли под откос. Пока все не стало совсем плохо.

Треноди ее слова потрясли:

– Я уверена, что мой отец никогда бы не вышвырнул кого-нибудь с поста подобным образом!

– Не ваш отец, Императрица, – сказала Кала Танака. – Это был Император до него, ваш двоюродный дед. Он был известен своей коррумпированностью.

– Но Чандни Ханса не может быть такой взрослой, ее наверняка еще на свете не было, когда тот восседал на троне!

– В морозилке не стареешь, – с мрачной гордостью заметила Чандни Ханса. Она откинула платок, и Треноди увидела вытатуированные на ее голове тюремные штрих-коды.

– Чандни часто бывала в морозилках, – сказала Кала Танака.

– Первый срок был самым долгим – пятьдесят лет за то, что я сожгла виллу начальника станции в Узле Шелан. С тех пор так и пошло – пять лет за то, десять за это.

– Ей около девятнадцати лет, если считать реальную жизнь, но родилась она девяносто шесть лет назад.

Чандни снова пожала плечами – какое-то странное, навязчивое движение.

– После морозилки трудно вернуться к обычной жизни, – сообщила она. – Когда я вышла в первый раз, все изменилось, все, кого я знала, отошли в мир иной. Я даже говорить толком не могла: люди, которые использовали сленг моего времени, теперь были бабушками и дедушками. Так что я снова попала в передрягу, потому что это получается у меня лучше всего. После нескольких попыток становится даже легче, когда снова возвращаешься в морозилку.

На шахматной доске красный ферзь почти разделался с пешкой. Вырванные листья разлетелись по саду. Первое из солнц-близнецов Центральной станции утонуло в низко нависшей туче, которая тянулась вдоль горизонта. Чандни Ханса встала, и дроны Треноди сердито загудели, следя за ее движениями.

– Так что, мне выходить отсюда самой? – спросила она.

– Нет! – воскликнула Треноди. Она была не уверена в том, что делает, но не могла позволить этой потрепанной жизнью девушке вернуться в мир преступной жизни и снова попасть под лед. Она повернулась к Кале Танаке: – Как тебе удалось незаметно доставить ее во дворец?

– Если кто-нибудь спросит, – сказала Кала, – то узнает, что мисс Ханса – подруга подруги, которую вы рассматривали на место рабочей, Императрица. В качестве акта милосердия.

– Я не нуждаюсь в милосердии Зенитов! – сердито возразила Чандни.

– Тихо, – шикнула на нее Кала. – Ты не говорила так, когда я угощала тебя ужином в поезде.

– Тогда я предложу ей работу, – сказала Треноди тихо, но достаточно звучно, чтобы заставить обеих замолчать, и улыбнулась про себя.

Став Императрицей, она обзавелась придворными дамами: множеством дочерей дальних кузин из Зенитов и других малозначительных семейств, в чьи обязанности входило помогать ей одеваться и составлять компанию. Большинство из них были гораздо шикарнее и обладали лучшими манерами, чем Треноди. Они пугали и раздражали ее, но Треноди была уверена, что Чандни Ханса справится с ними, а Кала Танака справится с Чандни Хансой.

– Чандни будет моей новой фрейлиной, – решила она. – Мадхур Зенит может вернуться домой в Золотой Узел: она вечно хвастает, что у нее там есть парень, по которому она так скучает. Чандни займет ее место.

На мгновение Треноди почувствовала себя властной, но сразу испортила все впечатление, посмотрев на Калу Танаку:

– Я ведь могу так сделать, правда?

Та поклонилась:

– Вы – Императрица Галактики и можете делать все, что захотите.

Глава 5

Так Чандни превратилась в своего рода выскочку-фрейлину. Вся дворцовая прислуга, моторики и охранники звали ее «леди Чандни», но на деле она была служанкой. «Принесите пальто Императрицы, леди Чандни», «Разбудите Императрицу к завтраку с начальником станции Ваг, леди Чандни», «Вы будете сопровождать Императрицу в паломничестве на Марс, леди Чандни». Все остальные фрейлины были от нее в ужасе – она понимала, что так и будет, и думала, что Треноди это тоже известно. Она не знала, что говорить им, а они – что сказать ей. Поэтому все быстро достигли компромисса, когда она вообще перестала с ними разговаривать, и ее это вполне устраивало.

В любом случае она не собиралась задерживаться надолго. Императорский дворец – не место для девушки, которая бегала с бандами гангстеров в подводных трущобах на Аягузе. Ей не нравилось быть благотворительным проектом Треноди Зенит. Следуя за Императрицей по запутанному лабиринту дворца – через Нефритовоую комнату, Зеркальный бальный зал, Комнату с водопадом, – она высматривала ценные вещи. Почти все здесь было дорогим, даже то, что выглядело хламом, оказывалось бесценным антиквариатом с Древней Земли. Чандни надеялась, что если она прихватит несколько хороших вещичек, то Треноди окажется слишком добра или слишком смущена, чтобы посылать за ней Железнодорожные войска.

Но почему-то продолжала искать причины, чтобы остаться. Еда была хорошей и бесплатной, и она говорила себе, что нужно отъесться, до того как снова возвращаться на улицу. Имелась своя комната размером примерно с дом, в котором она выросла, тот самый, который сожгла. Комната находилась рядом с покоями Калы Танаки, этажом ниже покоев Императрицы. Все было больше или лучше, или просто приятнее, чем то, что окружало Чандни раньше. Даже свет казался дороже, просачиваясь сквозь декоративную ширму, отделявшую ее кровать от гостиной. Кровать была круглой и мягкой, как мультяшные облака. Она вытягивалась на ней и спала на спине, храпя. Чандни могла бы проводить в этой постели весь день, но Кала Танака всегда заботилась о том, чтобы она рано вставала и была готова к выполнению всех своих дурацких обязанностей.

Каждый раз, когда Кала Танака будила ее или отдавала приказ, Чандни говорила себе, что с нее хватит, что она не рабыня и сегодня же ночью схватит какое-нибудь богатство и выскользнет через черный ход. Но каким-то образом, когда Кала стучала в ее дверь на следующее утро перед восходом первого солнца, она оказывалась на месте. Что ж, жаль уезжать из города до банкета Управления расписанием К-трассы. Она еще не бывала на настоящем банкете. А раз уж она все равно настолько задержится, то будет глупо пропустить паломническую поездку Треноди на Марс…

Марс был бессмысленной пустынной планетой в конце Водородной линии, но это была начальная станция Сети, где Стражи открыли самый первый К-шлюз. Поэтому по какой-то причине каждой новой Императрице или Императору приходилось отправляться туда и фотографироваться с задумчивым видом, глядя сквозь герметичный купол на саму Землю, которую временами было видно, если не бушевала песчаная буря. Еще из герметичного купола можно было увидеть обломки космических кораблей, на которых люди переправлялись на Марс, чтобы сесть на первые поезда, пройти через шлюз Марса и исследовать и заселить все остальные миры.

Треноди встала на смотровую площадку и показала на покрытую песком громаду «Варанаси» – корабль, на котором предки Зенитов совершили переход. Это вызвало у Чандни странное чувство, что-то вроде мурашек, как бывало в детстве на уроках истории, когда она думала о том, насколько далеко продвинулись люди. Песчаная буря не поднялась, и было видно Древнюю Землю, висевшую в марсианском небе, словно крошечная голубая звезда. Чандни подумала, что было бы неплохо отправиться туда, но времени не хватало – по какой-то причине Стражи никогда не открывали К-шлюз на саму Землю, а чтобы добраться до нее на космическом корабле, потребовались бы долгие месяцы. Императрице нужно было вернуться на Центральную станцию как раз к летнему празднику.

Именно на обратном пути с Марса Чандни впервые после того дня в шахматном саду удалось поговорить с Треноди. На самом деле это было не совсем так: почти каждый день с тех пор Треноди спрашивала «Как ты устроилась, Чандни?» или «Ты счастлива, Чандни?», но это был первый раз, когда Чандни почувствовала, что той действительно нужен ответ.

Они ехали на новом поезде Зенитов. Все говорили, что он был не чета старому, но Чандни все равно показалось, что состав вполне шикарный: шестьдесят вагонов, которые тянул огромный старый локомотив под названием «Хрустальный горизонт». Покои Треноди находились в середине поезда: один вагон для одежды и два для нее самой и персонала, с боевыми дронами, жужжавшими за окнами и быстро нырявшими под крыши вагонов всякий раз, когда поезд приближался к К-шлюзу, потому что ничто, кроме поезда, не могло пройти через К-шлюз.

Однажды ночью Чандни попыталась заснуть, но это давалось ей с трудом, потому что поезд все время проходил через миры, где был день.

Она перешла из своего купе в салонную часть вагона и обнаружила, что у Треноди такая же проблема. Императрица Сети, окруженная ореолом маленьких дронов, стояла у окна со стаканом горячего шоколада в руке и маленькими шоколадными усиками там, где он касался ее рта.

– Так что ты думаешь о такой жизни, Чандни Ханса? – спросила она.

Чандни, которая собиралась уже извиниться и вернуться к себе в купе, осталась на месте и пожала плечами. Ей хотелось сказать что-нибудь о тех чувствах, которые она испытывала, когда стояла на Марсе и смотрела на старую Землю, но не нашлось подходящих слов.

– Это как жить в рекламе, – сказала она наконец.

Треноди рассмеялась:

– Точно! Так и есть! Мы живем в рекламе. Вся моя жизнь – это просто отличная крупнобюджетная реклама, призванная показать людям Сети, что все под контролем и с мирами все хорошо. А мы всего лишь актрисы, играющие свои роли.

Чандни нахмурилась:

– Но вы же Императрица…

Треноди снова рассмеялась:

– Разве ты не заметила Лиссу Делиус?

– Высокую черную даму с длинными белыми волосами? Железнодорожного маршала?

Чандни прекрасно заметила маршала Железнодорожных войск. И успела пробыть на службе у Императрицы всего несколько дней, прежде чем железнодорожный маршал заметила ее. Чандни слышала, как та спрашивала Калу Танаку, кто эта новая девушка. Кала Танака, которая только недавно провела Чандни через все проверки дворцовой службы безопасности и сняла браслет с маячком, рассказала историю о работе, любезно предоставленной в качестве благотворительности, но Чандни видела, что железнодорожный маршал не купилась.

Она прищурила свои мудрые старые глаза и сказала:

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Кала…

– Она – настоящий правитель рельсов, – сказала Треноди. – Я всего лишь ее марионетка. Вот почему она выбрала меня. Я молода, не знаю, как все устроено, и не имею собственных идей. Я всего лишь кукла из Зенитов, которую она может посадить на Трон-платформу, пока сама пытается заставить сенат принять новые законы от моего имени. Если я попробую спорить, она, вероятно, сделает со мной то же, что и с моей сестрой Прийей. А никто не знает, что стало с Прийей. Лисса Делиус родом из какого-то ужасного индустриального мира. Она выросла в бедности, и ей нужны законы, которые помогут другим бедным людям. Запрещение труда моториков, повышение заработной платы и тому подобное. Но ты себе не представляешь, как это принимается моей семьей и всеми другими корпоративными кланами. Они говорят, что я вношу опасные законы и риск нестабильности, потому что молодая и глупая. Но это не моя вина! Я лишь марионетка!

Чандни нравилась Лисса Делиус и ее законы. Она поразмыслила, не стоит ли попросить внести еще один закон, чтобы людей не замораживали на годы и те не скакали по поверхности десятилетий, как камень, брошенный «блинчиком». Но ответила лишь:

– На самом деле всем управляют Стражи, не так ли? Даже я это знаю.

Треноди уставилась в свой горячий шоколад, как будто там могли быть ответы:

– Стражи ничего не говорят о том, что задумала Лисса Делиус. Они остаются в Море данных и ни с кем не делятся своими мыслями. Если они что-то одобряют, то рассказывают об этом всем, чтобы все знали.

– Если бы они не одобряли, то сожгли бы вас с Лиссой Делиус ударом молнии или еще что-нибудь, – сказала Чандни. Она никогда особо не задумывалась о всеведущем, который за всеми наблюдал и всех направлял. Было совершенно очевидно, что им на нее все равно, так почему она должна переживать о них? И все-таки у нее возникла смутная мысль, что, если ты им не нравишься, они заявят об этом молниеносно.

– Я однажды встретила Стража, – поделилась Треноди. – Это был интерфейс Анаис-6. На Сундарбане. В ту ночь, когда Зен Старлинг и его девушка-моторик сбежали. В ту ночь, когда Лисса Делиус разбудила меня, чтобы сказать, что я стану Императрицей. Это был последний раз, когда я видела Коби.

Чандни села, чувствуя, что разговор предстоит долгий. В конце концов, ее отец часто бывал в подобном настроении, хотя и изливал душу под рисовое вино, а не горячий шоколад. Поезд миновал К-шлюз и выехал на равнину, похожую на лед под двумя красными солнцами, которые, казалось, пожирали друг друга. Чандни и Треноди, бывалые путешественницы по железной дороге, едва удосужились взглянуть на открывавшийся вид.

– Кто такой Коби? – спросила Чандни.

– Мы с ним должны были пожениться еще до того, как я стала Императрицей, – ответила Треноди. – Планировался деловой брак, призванный связать семью Зенитов с кланом на распорке Сундарбана, Чен-Тульси. Коби – болван. Ну, был болваном… Но в итоге оказался довольно храбрым. Знаешь, когда дела идут плохо, видишь людей такими, какие они на самом деле. И Коби оказался хорошим человеком, правда. Думаю, я действительно была для него важна. Но как только я стала Императрицей, все пошло прахом. Императрица не может выйти замуж за выходца из мелкой семьи, о которой никто никогда не слышал. Мне придется выйти замуж за Альбайека или Нгуена, или кого-то еще…

Чандни сидела в сиянии умирающих солнц, смотрела, как по лицу Императрицы Галактики текут слезы, и думала о том, какой странный поворот событий приняла жизнь девушки-ледышки.

– Я не влюблена в него, ничего подобного, – сказала Треноди. – Не знаю, почему плачу. До сегодняшнего вечера я о нем почти не думала. Я просто устала. Коби Чен-Тульси! Повезло, что я от него избавилась. Интересно, что он сейчас делает?

Часть 3. Разбитая Луна

Глава 6

Коби Чен-Тульси смотрел фотографии Марса с гарнитуры, пока поезд «Бурная погода» нес его через скучные и в основном заснеженные промышленные миры по Трансчибийской магистрали. Здесь находились оплоты семьи Преллов, с которой его собственная семья надеялась заключить важную деловую сделку. Он полагал, что это станет своего рода утешением после краха слияния с Зенитами, но ему не нравились Преллы, не нравились их безрадостные планеты, не нравился двоюродный брат Роло, которого послали вместе с ним следить за подписанием контракта. Поэтому он закрыл глаза и притворился, что дремлет, в то время как гарнитура передавала изображения марсианского паломничества Императрицы прямо в зрительные центры его мозга.

Если бы все шло по плану, они с Треноди уже бы праздновали свадьбу. Это был бы лишь деловой брак, но Коби любил свою Трен, по-настоящему любил. Он не мог поверить своей удаче, когда семейные сваты впервые познакомили их. Он сделал все возможное, чтобы произвести на нее впечатление, выставил себя дураком и, вероятно, все испортил, но после катастрофы на Веретенном мосту он был ей нужен и действительно думал, что начал ей нравиться. А потом ее внезапно увезли и избрали Императрицей, а ему сказали: «Спасибо, ты больше не нужен, Коби Чен-Тульси».

И хуже всего, что никто, казалось, не понимал, что его сердце разбито. Мать больше волновало имя Чен-Тульси. Консультанты по семейному имиджу сказали, что Коби не следует даже выпускать на публику, чтобы не давать лишний повод Сундарбанским каналам сплетен, которые, конечно же, будут от этого в восторге. Вот почему его отправили вместе с Роло на эту торговую миссию к консорциуму Преллов в их замороженные недоделанные миры в заднице Сети. Так он и оказался на неудобных сиденьях «Бурной погоды», листая на гарнитуре истории о Треноди, а Роло, сидя рядом, ел миндальные пирожные и вытирал липкие пальцы о подлокотник.

Никто точно не помнил, кто что создал: Стражи – корпорации или корпорации – Стражей. Одно было ясно: Стражи создали К-шлюзы, и когда человечество начало через них путешествовать, именно корпорации построили станции, поезда и подвижной состав, а также проложили рельсы, которые связывали шлюзы вместе. Занимаясь бизнесом в те дикие времена, когда законы вечно менялись, на планетах, разделенных половиной галактики, корпорации обнаружили, что им понадобится нечто большее, чем просто доверие, чтобы заключать коммерческие сделки, поэтому начали скреплять союзы браком. Так появились семейные корпорации.

На протяжении последующих столетий некоторые семьи процветали, а другие увядали. Самыми важными сейчас были (разумеется) Зениты, Альбайеки, Нгуены и Ханы. Существовали тысячи домов поменьше – семьи, подобные Чен-Тульси, с властью на одной станции или системе, но мечтавшие о величии. А еще были Преллы, прятавшиеся в своих холодных мирах на западных ветках, лелеющие старые обиды, твердо убежденные, что заслуживают большей власти, большего влияния.

– Мы построили эту Сеть, – рано или поздно начинали ворчать Преллы всякий раз, когда разговор заходил о политике. – Мы были первопроходцами, шли туда, куда никто не хотел идти, и как только мы строили там станции и начинали терраформировать[5] найденные миры, прилетал какой-нибудь мерзавец и захватывал власть. Всякие Зениты. Всякие Альбайеки. Задирали носы, все из себя этичные, смещали нас, надували. Как будто представляли собой хоть что-то без нас, Преллов…

Преллы никогда не заключали мир с другими великими семьями и не вступали в браки, как остальные. Торговали, но оставались в стороне. Пятьдесят лет назад они поддержали мятежников-сепаратистов на Спиральной линии и затеяли мелкую грязную войну, которая почти принесла им Империю, пока Железнодорожные войска не разбили их бронепоезда в Битве при Галахасте.

Многие люди задавались вопросом, почему Стражи просто не отдали проблемные миры под контролем Преллов другим, более цивилизованным семьям, и не покончили с этим. Возможно, дело было просто в том, что никто, кроме Преллов, не рвался к хлопотам и тяжелой работе по управлению Трансчибийской магистралью.

– Коби! Просыпайся, братец! Принарядись немного, Стражей ради. Мы приехали!

Коби выключил наушники и сделал вид, что просыпается. Роло с трудом поднялся на ноги, разбрасывая крошки и обертки от печенья. Он был старше Коби на пять-шесть лет, но Коби всегда считал, что кузен похож на раздутого ребенка с пухлым лицом и любовью к сладостям.

– Пошевеливайся, кузен Коби, – прорычал он, – нельзя тянуть резину. Мы не можем себе позволить оскорблять Преллов. А Преллов очень легко обидеть. Я знаю этих людей, не забывай. Я работал над этой сделкой долгие годы, заводил друзей, устанавливал контакты, пока ты крутился возле этой заносчивой девчонки Зенитов.

– Треноди не заносчивая. Она просто застенчивая.

– Ладно, братец. Не откусывай мне голову! Может быть, мы найдем тебе миленькую девушку из Преллов, а? У них ледяные сердца, но я уверен, что ты мог бы их растопить…

Коби нахмурился и потянулся за пальто и шляпой.

Разбитая Луна немного крупнее большинства станций Преллов, которые они миновали, и нависавшие над платформами портреты Илона Прелла были чуть внушительнее. Отряд корпоративных морских пехотинцев Преллов ждал их на платформе. Автомобиль вез их по извилистым дорогам через дельту железнодорожных путей и паровозных ангаров вверх, в горы.

Там, среди скал, притаился Каркатагарх, фамильный дом Преллов. По словам Роло, люди называли его «Крабьим замком», и он действительно немного походил на краба: длинное, низкое биоздание, главная секция которого пряталась под крышей в форме раковины, а два серповидных крыла образовывали клешни. По небу над ним были разбросаны осколки разбитой Луны, давшей название этому миру. Должно быть, когда-то она был почти такой же большой, как его родная планета, но какое-то давнее столкновение превратило ее в вечный рваный полумесяц с кольцами из обломков. Бледный, как кость, свет падал на снег и изогнутую крышу Каркатагарха, похожего на крабью раковину.

Канатная дорога доставила Коби и Роло к дому. Они вышли в круглый вестибюль, отделанный черным камнем и украшенный головами гигантских шерстистых животных – каких-то генно-технических доисторических созданий с Древней Земли.

– Всех их застрелили в семейном охотничьем заповеднике на дальней стороне горы, – объяснила молодая женщина, ожидавшая их. – Мне сказали, вы любите охотиться.

Коби задумался, что же она слышала о нем. Ему и впрямь нравилось охотиться, но он наделал глупостей в заповеднике у Зенитов на Джангале и чуть не погиб от лап одного из зверей, на которых велась охота. Вид этих клыкастых, сверкающих голов вызвал воспоминания: ужас и стыд. Когда молодая женщина сказала: «Завтра я вас отведу, если хотите», он подумал, что его сейчас стошнит.

– С удовольствием, – ответил Роло.

– Я – Лария Прелл, – представилась она кланяясь. Она была ненамного старше Коби. Белокурые волосы, бледно-серые глаза и неприглядная пурпурная парадная форма Корпоративного Десанта Преллов, которая никак не украшала ее крепкую фигуру. Коби редко встречались белые люди. Трудно было не глазеть на ее бледное в веснушках лицо, длинный розовый нос. Но она, похоже, была его партнершей на этот вечер, поэтому он улыбнулся так галантно, как только мог, и последовал за ней в столовую, где ему предстояло познакомиться с новыми людьми: Преллы, Преллы, какой-то полковник из Железнодорожных войск, начальник какой-то станции, потом снова Преллы и, наконец, сам старик Илон Прелл, с лицом, испещренным глубокими морщинами от многолетних интриг, такой же уродливый и неприветливый, как и его дом.

Слуги были людьми, а не моториками, и, казалось, ходили парами. У человека, который проводил Коби и Ларию к их местам, был двойник, который через мгновение подошел, чтобы налить им напитки. Еще несколько пар одинаковых слуг принесли еду: жидкий суп, а после него – гигантские бифштексы с кровью. За креслом Илона стояли два головореза с одинаковыми мрачными лицами и бритыми головами.

– Мой дядя нанимает только близнецов, – тихо сказала Лария. – Двое позади него – Шив и Энки Мако, его любимые телохранители. Всякий раз, когда в мирах Преллов рождаются близнецы, их родители знают, дети смогут найти работу у нас в семье. Это делается для того, чтобы почтить самих Близнецов: великих Близнецов в Море данных. Близнецы всегда были очень добры к нашей семье.

Оно и понятно, подумал Коби. Все говорили, что Близнецы – самые странные, самые трудные Стражи. Преллы как раз должны быть им по душе. Повезло, что хоть Лария была в единственном числе…

После ужина они отправились в небольшой зал совещаний, где Роло включил голографический проектор и показал презентацию о том, сколько денег могут заработать Преллы и Чен-Тульси, если будут работать вместе, добывая минералы из различных систем, принадлежащих Преллам.

– Не думайте, что раз мы базируемся на Сундарбане, то не знаем, что такое тяжелая работа. Семья Чен-Тульси построила дома в самых труднодоступных местах: в астероидных шахтах, на далеких лунах. Моя бабушка, наша славная основательница, провела большую часть жизни в космосе, строя фермы из анти-материи в магнитосфере звезды Ваджрапани… Перед Коби кружились голографические планеты. Над проектором возник миниатюрный пояс астероидов, похожий на ореол из воздушных мюсли, с оранжевыми нитями, показывающими пути, по которым шахтерские корабли Чен-Тульси обходили более крупные астероиды.

У Роло получалось хорошо. Он казался взрослее, вычитывая цифры и статистику в ответ на вопросы, которыми его засыпали лидеры семьи Преллов. И Коби ничего не оставалось делать, кроме как сонно сидеть, вполглаза наблюдая за происходящим, втихаря рассматривая через гарнитуру фотографии Треноди и гадая, будет ли он когда-нибудь снова счастлив.

– Несколько недель назад вы были готовы вступить в союз с Зенитами, – проворчал Илон Прелл и указал толстым пальцем на Коби. – Он должен был жениться на девушке, которую недавно пихнули на престол. Поэтому вы здесь? Преллы – ваш второй вариант, я правильно понял?

– Я не отрицаю, что мы были разочарованы, когда брак с Треноди Зенит сорвался, – мягко сказал Роло, прежде чем Коби успел придумать ответ. – Но мы решили посмотреть на это как на новую возможность. Девушка – Императрица, но останется ли она Императрицей? Все знают, что это лишь марионетка Лиссы Делиус, а никому не нравятся реформы, которые планирует Лисса. Кто знает, что может случиться? Мы считаем, что было бы лучше связать себя с более адаптируемой семьей.

Что именно это означало, Коби не понимал, но Преллы, похоже, остались довольны. Из-за стола послышались одобрительные возгласы. Несколько человек даже подняли бокалы, выпив за здоровье Роло кислого местного вина. Коби улыбнулся и кивнул, стараясь выглядеть умным.

– Хорошо сказано, – отметил Илон Прелл, и слуги-близнецы вышли вперед, чтобы наполнить его бокал и бокал Коби. – Контракты заключим завтра, а официальное объявление сделаем на следующей неделе, но думаю, мы договорились. Благодаря союзу наших семей Чен-Тульси получат исключительные права на разработку наших внеземных владений, в то время как мы получим доступ к вашим железнодорожным грузовым станциям и другим объектам на Сундарбане. Соглашение скрепит брак между леди Ларией Прелл и Коби Чен-Тульси.

Коби впервые слышал об этом, и, судя по выражению ужаса на невзрачном лице, Лария Прелл тоже.

– Я думал, ты понял, – потом объяснял ему Роло. – Думал, твоя мать сказала, что нашла тебе новую пару!

– Если бы она мне сказала, я бы ни за что не поехал в это ужасное место!

– А-а. Ну, видимо, именно поэтому тебе и не стали говорить.

Они были в спальне Роло, рядом с комнатой Коби, на одном из верхних этажей Крабьего замка. Когда туда ворвался Коби, Роло сидел на кровати, сняв один ботинок, словно он уже начал раздеваться.

– Но я не хочу жениться на этой девчонке из Преллов!

– Перестань звать ее «девчонкой из Преллов». Зови ее Ларией. Тебе придется так делать, когда женишься.

– Я…

– Знаю, знаю. Ты не хочешь жениться на ней. Но это цена, которую ты платишь за то, чтобы быть наследником такой многообещающей семьи, как наша. Ты как банк в игре, дорогой мой брат: твоя мать должна сделать лучшую ставку.

– И все? Женить меня на ледяной принцессе с лопатой вместо лица, чтобы мы могли батрачить на Преллов как каторжные?

– Во-первых, Коби, мне больно слышать, что ты говоришь так о своей будущей жене: она, вероятно, очень милая девушка. Внешность – это еще не все, знаешь ли. И, во-вторых, союз с консорциумом Преллов – лучшее, на что может надеяться наша семья на данный момент. Ты не знаешь всего, брат мой. Поверь, эти Преллы далеко пойдут.

– Что ты хочешь этим сказать?

Роло зевнул и покачал головой:

– Я и так сказал слишком много. А теперь иди спать, Коби, дорогой друг. Уже очень поздно, у нас был длинный день, а эти морозные дикари, похоже, намерены утром взять нас на охоту.

Коби подошел и встал у окна. Промелькнула мысль выбраться через него и слезть с холодной скалы, но мать будет в ярости, а на улице шел сильный снег.

Внизу, во дворе, Илон Прелл в массивной меховой шубе лично прощался с одним из своих гостей. Его телохранители-близнецы стояли в тени позади Илона. Когда транспорт гостя взлетел, отблески габаритных огней вспыхнули на их бритых головах, бледных и блестящих, как пара одинаковых черепов.

Глава 7

К рассвету разбитая луна переместилась в другую часть неба, но Коби до сих пор видел гигантские обломки, заполнявшие морозный чистый воздух над далекими железнодорожными станциями. Маленькое солнце стояло низко и не давало тепла. «Почему Преллы настояли на том, чтобы поселиться здесь?» – удивился Коби. Являлось ли это простым упрямством? А может, им просто нравилось чувствовать себя неуютно. Кровать в его большой, плохо отапливаемой комнате была твердой, как кусок шифера.

Охота тоже не вызывала теплых чувств. Преллы не держали снегоходов или гончих дронов. Они охотились с настоящими гончими, верхом на спинах настоящих лошадей. Прошло уже много лет с тех пор, как Коби ездил на лошади, но он не собирался показывать своим будущим родственникам, как ему страшно, поэтому кое-как вскарабкался в седло большого зверя и попытался придать себе уверенный вид. Лошади были искусственно выведенными, с примесью зебры в ДНК. На них были накидки из той же ткани, что и хамелеоновые пончо на всадниках, черные и белые полосы маскировали их на фоне изрезанных снегом осыпей Разбитой Луны.

Задолго до того, как они перевалили через хребет в охотничьем заповеднике, у Коби заныли ноги, а лицо онемело от ледяного ветра. Тем не менее он хорошо управлялся с лошадью, двигаясь галопом вместе с остальными членами отряда. И дичь, за которой они гнались, была не такой большой и свирепой, как он опасался: лишь стая долговязых, покрытых белым мехом обезьян, обитавших на вершинах гор.

Они свернули в долину с крутыми склонами, следуя за лаем собак и далекими, гулкими криками обезьян.

Коби обнаружил, что едет рядом с Ларией Прелл, которая холодно произнесла:

– Не ожидала объявления прошлым вечером.

– Я тоже, – сказал Коби. – Мне очень жаль.

– Ничего. Я тоже не хочу выходить за тебя замуж.

Это немного удивляло. «Почему это?» – подумал он.

– Я ни за кого не хочу замуж, – заявила она. – Может, позже, но не сейчас. Я уже пару лет служу в семейном корпусе морской пехоты, и мне нравится. Хочу когда-нибудь командовать боевым поездом.

– Думаю, ты могла бы выйти замуж и остаться солдатом, – сказал Коби. Он решил, что ее белое лицо органично смотрится здесь, на холоде. Щеки и кончик носа покраснели, что ей очень шло, а в седле она двигалась с какой-то ширококостной грацией. Он подумал, что теперь, когда он потерял Треноди, уже не важно, с кем он помолвлен. Почему бы не с Ларией Прелл?

Но она уже ушла вперед. Он потерял ее из виду в размытом пятне одинаковых полосатых лошадей, таких же полосатых пончо и рассыпанного копытами снега. Затем далеко вверху, в долине, послышались звуки стрельбы из орудий, и группа распалась, преследуя отдельных обезьян, пока отряд бежал по склонам. Спустя десять минут он снова увидел Ларию, стоявшую в седле и целившуюся из карабина в большого самца, который кричал и нес какую-то тарабарщину из-за каменной скалы. Он повернул коня в гору, но тот нырнул в лощину сквозь корку свежего снега, и Коби перекинуло через голову.

Он грузно приземлился. К тому времени, как он выбрался из сугроба, конь уже сбежал, направляясь к дому с развевавшимися стременами. Коби почти с благодарностью опустился на снег, ожидая, что дроны Преллов заметят его, слуги привезут мотоцикл или летуна и отвезут домой. Но постепенно, когда звуки охоты затихли над гребнем холма, он начал понимать, что подобного не случится. У этих глупых Преллов с их любовью к трудностям, вероятно, не было дежурных дронов или спасательных аэромобилей для переправки свалившихся всадников. Он попробовал включить гарнитуру, но глушащее поле блокировало любую связь с местным информационным потоком. В зоне досягаемости была только аварийная станция, куда можно сообщить о серьезных травмах.

Коби осмотрел себя. Он не пострадал и уже собирался войти в систему и попросить, чтобы за ним прилетел аэромобиль, когда вдруг подумал, что Преллы могут проверять его. Возможно, испытание было задумано специально, дабы увидеть, есть ли у него нужные качества, чтобы стать настоящим Преллом. Он не хотел подтверждать их предубеждений относительно мягкотелых сундарбанийцев. А еще не хотел возвращаться домой и рассказывать матери об очередной неудаче и еще одной провальной охоте.

Значит, придется возвращаться в Крабий замок пешком. Отлично.

Поход оказался затяжной и скучный, а Коби не привык к долгим прогулкам и одиночеству. Первый час или около того он слушал музыку, которая хранилась на его гарнитуре, но Коби не очень любил музыку, ему быстро наскучило и он ее выключил. В горах было тихо, если не считать скрипа и хруста от его сапог в снегу. Он изменил настройки хамелеона на своем пончо так, чтобы оно стало ярко-оранжевым, в надежде, что кто-нибудь заметит его, бредущего по снежным полям. Но если охота еще продолжалась, все уже далеко ушли. Ему показалось, что в какой-то момент он услышал лай собак, но это мог быть и ветер, стонущий в скалах.

Низкое солнце опустилось еще ниже. Синие тени ползли по снежным полям, разбитая луна раскинулась по небу. Все равно что жить под постоянно рушащейся башней, подумал Коби, глядя на нее снизу вверх. Неудивительно, что все Преллы были полубезумными.

Когда угас последний луч дневного света, он наконец признал, что заблудился и уже подумывал о том, чтобы все-таки связаться с аварийным участком, когда над грядой впереди раздался знакомый звук: визг тормозов поезда и глухой лязг сцеплений. Спотыкаясь, он взобрался на пригорок и посмотрел вниз, на грузовую станцию, залитую светом от высоких сигнальных мостиков. Там стояли штабеля грузовых контейнеров, дюжина железнодорожных линий исчезала в туннеле в склоне горы. Странное место для грузового терминала, но Разбитая Луна вообще была странным миром. Может, там шахты. По крайней мере, там точно найдутся люди или машины, которые могут связать его с Крабовым замком. Он помчался вниз по склону, к рельсам, в облаке снежной пыли.

Но у подножия между ним и путями возник забор. Заграждение из сетки тянулось на много метров вверх и венчалось колючей проволокой. Он никогда не видел такой охраны. Чего боялись Преллы здесь, в горах? Может, проблемой были обезьяны?

Он сердито плелся вдоль забора по рельсам к тому месту, где те скрывались в горе. Коби видел там огни и движение: большие подъемники складывали груз на вагонетки-платформы. Он включил гарнитуру, но связи по-прежнему не было. Хотелось крикнуть что-нибудь, но подземные грузовые отсеки были еще слишком далеко, и внутри было слишком шумно, чтобы кто-нибудь мог его услышать.

Затем загудели ближайшие рельсы, как бывает с приближением поезда. Коби оглянулся через плечо и увидел, как к линии медленно прибывает поезд с выключенными огнями. Он повернулся к нему лицом и уже собрался было кричать и махать руками, когда что-то заставило его передумать.

Почему свет не горит?

Он стоял в тени и смотрел, как состав с грохотом проносится мимо. Небольшой, но хорошо вооруженный боевой поезд, который тащил за собой длинный ряд бронированных вагонов и платформ. На каждой стоял танк, или пушка, или штурмовое судно на воздушной подушке. Коби никогда не видел столько военной техники, только в приключенческих три-ди. А внутри горы виднелось что-то еще. Он включил гарнитуру и увеличил изображение погрузочных отсеков: в каждом из них стоял боевой поезд Преллов.

Так вот что имел в виду Роло, когда говорил, что Преллы далеко пойдут. Они готовятся к войне.

С неба на него разлился свет. Он посмотрел на опускающееся брюхо аэромобиля. Должно быть, он активировал какую-то систему безопасности по дороге. Теперь Преллы с радостью заберут его со своей горы.

Глава 8

Вернувшись в Крабий замок, Коби поел и был осмотрен медиками Преллов, а после поговорил с Роло. Тихо и настойчиво, у себя в спальне, зная, что тяжелая резьба на стенах может скрывать шпионские камеры и микрофоны, которые будут передавать каждое слово прямо в сеть безопасности Преллов.

– У них боевые поезда, Роло! Их десятки. Они к чему-то готовятся…

Роло был угрюм, зол на него за то, что тот заблудился, и раздражен, что пришлось оторваться от выпивки и еды.

– Ну, естественно, они к чему-то готовятся, дорогой брат. Как ты думаешь, почему мы хотим этого союза? Все изменилось: Зениты ослабли, и пришло время кому-то другому захватить власть. Этим кем-то станет консорциумом Преллов. Они ждут уже целое поколение. Твой будущий тесть знает, что у него никогда не будет лучшего шанса.

– Не называй его так!

– А почему бы и нет? Сегодня на охоте ты вроде бы неплохо ладил с леди Ларией, пока не упал.

– Дело не в Ларии. Речь идет о Треноди. Что с ней будет, если Преллы возьмут верх?

– Думаю, ее убьют. Или отправят в ссылку. Почему тебя это волнует? Эта упертая корова Зенитов…

– Треноди не упертая.

– Она быстренько тебя бросила, когда представился удобный случай.

– Ее сделали Императрицей! Она не хотела этого! Ее заставили разорвать помолвку, им пришлось! Наша семья недостаточно значима, чтобы вступать в брак с Императорским двором!

– Но она такой станет! – ответил Роло. – Разве ты не понимаешь? К тому времени, как будет заключен ваш брак с Ларией Прелл, ее дядя Илон будет сидеть на Троне-платформе. Вот в чем дело, Коби. Мы приспосабливаемся к новым обстоятельствам на заре новой династии. И станем одной из великих семей грядущей эры.

Коби сел на кровать и теперь с несчастным видом теребил вышитые покрывала.

– Не понимаю, как они могут рассчитывать, что это сойдет им с рук, – сказал он. – Все эти военные поезда и передвижения войск. Стражи заметят.

Роло улыбнулся. Это была самодовольная улыбка человека, знающего тайну.

– Дорогой братец, ты должен понять, что некоторые Стражи всегда питали слабость к нашим холодным друзьям, на Трансчибийской магистрали. Близнецы защищают их и помогают им тайно подготовиться к выпаду против Зенитов. Который, когда настанет время, будет быстрым и безжалостным. Другие Стражи поворчат, но стабильность ценится превыше всего. Как только дым рассеется, Илон Прелл станет Императором, и при условии, что он не попытается править слишком жестоко, Стражи примут его. Для них не имеет большого значения, кто сидит на Троне-платформе, главное, чтобы кто-то сидел.

Коби подумал о Треноди. Как хороша она была на портретах с Марса! Известно ли ей, что задумали Преллы? Будут ли ее Железнодорожные войска к этому готовы? Но если даже Стражи не знают…

– Вот видишь? – воскликнул Роло, вскакивая, словно слишком взволновался, чтобы долго сидеть неподвижно. – Видишь? Бедный старый кузен Роло, изгнанный к Зимним звездам для переговоров с дикарями, уже успел наладить отношения с этими людьми. Я наводил мосты, заключал сделки. Как только старый Император умер, я пошел прямо к твоей матери и сказал: «Это наш шанс, забудь о Зенитах, Преллы – вот кого надо поддерживать». Понял?

– Да, – кротко ответил Коби.

– Ты благодарен мне за то, что я нашел тебе такую невесту?

– Спасибо, Роло.

– На здоровье! Ну, не знаю, как ты, а я бы не отказался еще выпить, так что собираюсь вниз. Идешь? Просто держи то, что я тебе сказал, при себе.

Коби ухмыльнулся:

– Ладно. Спускайся, увидимся через двадцать минут.

Он подождал, пока двоюродный брат пройдет по коридору к лифтам, и начал переодеваться. Он натянул дорожную одежду. Сверху надел камуфляжное охотничье пончо. Когда брат ушел, он выбрался через окно на балкон и спустился по наружной лестнице, направляясь к канатной дороге.

Глава 9

Он сказал себе, что бояться нечего. Он был гостем в доме Преллов, и притом очень важным. Если ему захотелось совершить вечернюю прогулку в одиночестве (несмотря на холод и усталость), никто не станет возражать. Тем не менее, когда фуникулер высадил его на маленькой станции под Крабьим замком, он натянул капюшон и застегнул пончо такого же тускло-серого цвета, что и у рабочих, которые ждали транспорт до станционного города.

Он стоял в тени и размышлял о своем плане. У него не было большого опыта в планировании. Раньше это было не нужно. Когда ты – сын семейной корпорации, то делаешь, что хочешь, а разгребать беспорядок оставляешь других.

Что ж, теперь он хотел предупредить Треноди и дать ей шанс сбежать с Центральной станции до того, как Преллы воплотят задуманное. Ему не нужно было идти туда самому. На Разбитой Луне есть Железнодорожные силы. Он расскажет командиру все, что знает, а потом еще до утра сядет на поезд до Крабьего замка и за завтраком объяснит, что слишком устал, чтобы вернуться вчера на вечеринку.

Было приятно, что все сложилось в голове.

Поезд прибыл, и Коби втиснулся в него, стараясь не слишком удивляться убогости вагонов среднего класса. Он никогда раньше не путешествовал в среднем классе. Здесь не было купе, только долгие ряды сидений. Не снимая капюшона, он сел в углу, повернувшись лицом к окну, глядя на заснеженные поля и темные здания, и через гарнитуру искал на местном дата-рафте штаб Железнодорожных войск. Он не собирался рисковать, посылая им сообщения, но нужно узнать, куда идти и с кем говорить, чтобы передать свое предупреждение лично.

Вот он, непримечательный черный квартал в деловом районе, недалеко от вокзальных платформ. Местным командующим Железнодорожными войсками был полковник Байрам – хорошая сундарбанская фамилия. Коби вызвал его биографию, и его план рухнул.

Он сразу узнал фотографию полковника. Это был тот самый старый седовласый солдат, что был на обеде у Преллов.

– Станция Разбитой Луны, – сказал поезд, замедляя ход. Остальные пассажиры начали натягивать пальто и поднимать сумки, но Коби продолжал смотреть в окно, наблюдая за проносившимися мимо путями. Естественно, Преллы позаботились о том, чтобы местные офицеры Железнодорожных войск были у них в кармане. Естественно, полковник Байрам являлся желанным гостем в Крабьем замке, другом семьи. Скорее всего, и младшие офицеры тоже. Коби застонал. Как он мог быть таким глупым?

– С тобой все в порядке, дружище? – спросил мужчина, наклоняясь, чтобы коснуться его плеча. Коби поспешно встал и кивнул, но мужчина последовал за ним в вестибюль, где уже выстроились в очередь остальные пассажиры.

– Ты ведь не здешний, верно?

– Я просто в гостях, – ответил Коби. – Выполняю кое-какую работу для своей семьи.

– Ты – сундарбаниец, да? – спросил мужчина, узнав акцент Коби.

Несколько человек обернулись и посмотрели на него.

– Держу пари, тебе здесь холодно!

Двери разъехались. Все вышли, шаркая ногами. В резком белом свете фонаря под станционным навесом Коби увидел еще один поезд, ожидавший на соседней платформе, и услышал, как на станции гремит автоматическое объявление: «Всем пассажирам поезда номер ноль сорок пять до Золотого Узла с остановками на станциях Фростфолл, Питим, Лифтрасир, Чиба и Золотой Узел…»

– Мой поезд, – сказал он, пытаясь отделаться от нового друга, оттолкнув женщину с дороги. – Извините…

Он пересек платформу и вскочил на борт экспресса как раз в тот момент, когда двери со вздохом закрылись. Одна из подпрограмм поезда открыла окно в его гарнитуре и попросила оплатить проезд. Он на автомате ввел номер счета своей семьи и сел. Возникла небольшая задержка – двери закрылись, потом снова открылись, и Коби пожалел, что у него не хватило ума использовать какой-нибудь другой счет для оплаты поездки. Он не был создан для такого рода приключений, медленно соображал. Но все было в порядке: поезд наконец-то тронулся со станции, оставив город позади.

Коби протиснулся сквозь липкие раздвижные двери, ведущие из тамбура в главную часть вагона и сел на свободное место, посмотрев в окно, чтобы в последний раз увидеть разбитую луну Разбитой Луны, когда локомотив начал гудеть, резко ускоряясь в туннеле по прямой к К-шлюзу.

В дальнем конце вагона открылась дверь, и из нее вышли два телохранителя Илона Прелла, пробираясь вперед из задней части вагона. Они двигались медленно, изучая каждый отсек, быстро оглядывая лица всех пассажиров. Когда они проходили под лампами, установленными на потолке вагона, на их бритых скальпах отражался свет.

«Придется блефовать, – подумал Коби, – скажу им, что еду в Золотой Узел на встречу с девушкой. Они поймут. Я – Чен-Тульси, они ничего мне не сделают».

Телохранители подошли ближе. Они двигались одинаково, но их головы поворачивались в разные стороны: один проверял пассажиров слева от вагона, другой – справа.

«Притворюсь, что сплю, – подумал Коби. – Опущу голову и закрою глаза, они даже не заметят».

Но он знал, что его заметят.

Он почувствовал, как ритм колес внезапно изменился, и понял, что поезд мчится к воротам. Когда в окнах засиял антисвет К-пространства, он начал двигаться, вставая с сиденья в странном замедленном мгновении вне времени, когда вагон проходил через шлюз. К тому времени, когда поезд пересек порог и выехал из туннеля на какой-то небольшой луне, он был уже на ногах, направляясь к вагону-буфету в передней части состава.

Он знал, что было ошибкой оглядываться назад, но все равно оглянулся. Один из братьев Мако увидел его. Коби протиснулся через качавшуюся гармошку в следующий вагон. Пассажиры, мимо которых он проходил, смотрели на него снизу вверх со своих сидений, и он был уверен, что те видят его испуг. Еще одна дверь, еще один тамбур, еще одна ревущая гармошка. Мимо сложенных чемоданов в багажном вагоне. Моторик выжидающе посмотрел на него, но Коби оттолкнул его в сторону и прошел в следующий вагон, потом дальше, а потом свернул вбок, в туалет, надеясь, что Мако пройдет мимо.

Через мгновение он услышал их голоса снаружи. В дверь постучало нечто более твердое, чем кулак… Оружие?

– Сэр?

– Минутку…

Коби попятился к окну. Снаружи мелькали огни, но стекло замерзло, и он не мог ничего разглядеть. Сквозь сливное отверстие раковины в углу доносилось тонкое, пульсирующее шипение колес, как музыка из дешевой гарнитуры. Снова раздался стук в дверь. Громкий и уверенный – стук людей, привыкших к тому, что двери, в которые они стучат, открываются.

Коби послал сообщение Роло, который ответил почти мгновенно. Изображение передалось гарнитурой в зрительную кору головного мозга Коби, так что лицо Роло, казалось, повисло в воздухе между ним и стеной туалета. Он выглядел измотанным и сердитым.

– Коби? Где ты? Ты что это…

– Меня преследуют! – заскулил Коби. – Я в поезде, тут эти двое…

– Естественно, они преследуют тебя! – заорал Роло. – Они думают, что ты шпион! Какого черта… Где ты?

– Сэр? – спросил один из мужчин за дверью.

– В поезде, не знаю, – ответил Коби. – Тут эти два головореза, братья Мако…

– Личные охранники Илона Прелла, – добавил Роло. – А чего ты ожидал? Думал, что сможешь просто улизнуть, узнав такое? Что они не будут следить за тобой?

Он покачал головой.

– Я ничего не могу для тебя сделать, бедный дурачок. Как подумаю, сколько сил я вложил в этот союз…

Коби оборвал связь. Он стоял и дрожал, глядя на свое ошеломленное лицо в зеркале над мелкой раковиной. «Я ничего не могу сделать». Его убьют. Это было как во сне. Все не могло закончиться здесь. Только не в туалете…

– Пожалуйста, выйдите, сэр, – сказал голос за дверью.

Коби использовал гарнитуру, зайдя в систему поезда. Локомотив назывался «Деревья принятия решений», старый AG-90 с завода Фосс на Калине-Б. Он не знал, можно ли ему доверять, но поезд не закрыл перед ним ни одной двери, пока он шел, и пока не отпирал эту, поэтому Коби послал ему отчаянное сообщение: «Поезд, Преллы планируют атаковать Центральную станцию – ты должен предупредить об этом Треноди Зенит…»

Внезапно его охватило чувство невесомости. Свет за матовым стеклом сменился на цвет неизвестного К-пространства. Поезд ворвался в очередной шлюз, и в тот же миг, когда он оказался между двумя мирами, дверь туалета распахнулась настежь. Один из мужчин остался снаружи, наблюдая за происходящим. Второй наполовину вошел, наставив на Коби массивный серебряный пистолет.

– Я – Коби Чен-Тульси! – крикнул Коби, угрожая именем своей семьи, как оружием. Раньше это всегда срабатывало, когда у него возникали небольшие неприятности с полицией на Сундарбане или когда нужен был столик для его друзей в переполненном ресторане. Он прокричал это отчасти поезду, надеясь, что тот слушает, и отчасти – стрелку:

– Я важная персона!

Но поезд не ответил, а пистолет все равно выстрелил.

Часть 4. Рельсовая война

Глава 10

Порой Чандни беспокоилась, что если продолжит жить с богатыми людьми, то, в конце концов, тоже станет вести себя как богачка и интересоваться вещами, которые волнуют богачей: поэзия, шторы и прочее. Порой она думала, что это не так уж плохо, потому что люди во дворце казались намного счастливее и здоровее, чем те представители трущоб, с которыми она общалась в прошлом. Но каждый раз, когда она начинала входить во вкус своей новой жизни, что-то заставляло ее выйти обратно.

Бал в середине лета был именно таким событием. Чандни ждала его с нетерпением. Для этого случая личные портнихи Императрицы сшили ей новое платье. Волосы отросли ровно настолько, чтобы больше не носить парик или косынку. Спускаясь по лестнице в Лазурную комнату вместе с другими дамами, она то и дело мельком замечала свое отражение в зеркалах и полированных панелях на стенах и думала, как много прошло времени после морозилок. Но когда она вошла в огромное помещение, ее сердце снова ожесточилось. Никто не потрудился сообщить ей, что бал посвящен ледяной тематике.

Это была такая шутка для богачей, догадалась она: отмечать самый длинный летний день на Центральной станции в зале, полном айсбергов. Под ногами лежал черный песок, а айсберги были такими большими, что Чандни подумалось: зал, скорее всего, снесли, чтобы их сюда завезти, а потом отстроили заново. В некоторых из них выдолбили пещеры, и музыканты бренчали там странную музыку на современных инструментах, названия которых Чандни никак не могла запомнить. На других айсбергах вырезали винтовые лестницы, и на верхушках собрались завсегдатаи вечеринок, тянувшиеся к расписному потолку. На длинном центральном помосте стояли ледяные скульптуры птиц и животных, а в центре – улыбающееся солнце, символ Зенитов, которое было пустым внутри и казалось наполненным красными и золотыми бабочками. На покрытых ледяной резьбой столах стояли куски льда, внутри которых заморозили аппетитные закуски. Было задумано, что они оттают за несколько первых танцев, и люди смогут освежиться ими, сойдя с танцпола.

На мгновение Чандни застыла в дверном проеме, словно ее снова поразила вспышка молнии. Она гадала, не было ли все это какой-то жестокой, нелепой насмешкой над ее прошлым. Единственными людьми, которые знали о заключении во льду, были Кала Танака и сама Императрица.

Кала танцевала с дядей Треноди, Нилешем, который в тот день прибыл из Кхурсанди. На ее простом старом лице играла глупая улыбка, и она, казалось, совершенно забыла о существовании Чандни Хансы. Треноди тоже танцевала, более официально, с Лиссой Делиус. На ней было серебристое платье с глубоким декольте сзади, а на смуглую кожу плеч и спины трафаретом нанесли замысловатые белые морозные узоры. Она, должно быть, просидела так несколько часов, пока кто-то брызгал на нее водой, подумала Чандни, и ей даже в голову не приходило, что у девушки из тюрьмы весь этот лед может вызвать холодные воспоминания.

– Вам нравится музыка? – спросил молодой офицер в форме Железнодорожных войск, решив пригласить Чандни на танец.

– Это музыка?

– Да! Это «Терминал Люфтганзы» – вы, наверное, знаете их? И я слышал, что потом будет играть «Морфема клюквы»…

– Я предпочитаю настоящие группы, – крикнула она сквозь шум музыки, – например, «Радикальный дневной свет»!

Но «Радикальный дневной свет» распался из-за художественных разногласий, когда Чандни в первый раз попала в морозилку, и по неуверенному взгляду молодого человека она поняла, что никто моложе пятидесяти о таких даже не слышал.

Она повернулась и ушла. Дворцовые коридоры были пусты, если не считать патрульных дронов из охраны, но Чандни просвистела им свой код допуска, и они ее не побеспокоили. Она взяла ценный маленький артефакт Древней Земли из ниши рядом со входом в Комнату с водопадом. За окном над городом взлетали фейерверки, серебристые и белые, рисуя на небе огромные снежинки.

Треноди тоже не получала удовольствия от вечеринки. Ей показалось хорошей идеей украсить бальный зал в стиле портретов айсбергов ее матери, но они лишь заставили ее тосковать по черным песчаным пляжам Малапета, а мать предпочла остаться дома и рисовать – она не любила вечеринки. Конечно, Императрица не могла убежать к себе в комнату, поэтому Треноди осталась танцевать, улыбаться и говорить все обычные бессмыслицы всем обычным бессмысленным людям. Но она была рада, когда завсегдатаи вечеринок направились к своим автомобилям, аэромобилям и гостевым комнатам на нижних этажах, оставив дворцовый персонал плавить айсберги с помощью нагнетателей горячего воздуха и сметать тонны мокрого песка.

Она отправила своих фрейлин спать, недоуменно размышляя о том, куда делась Чандни Ханса, и поднялась на лифте к себе в покои на верхнем этаже. По дороге в гарнитуре зазвенело сообщение. Она подождала, пока все слуги и охранники уйдут, а потом бросилась на один из огромных диванов и проверила, от кого оно пришло. Блаженное одиночество гораздо лучше вечеринок. Она была капельку пьяна. Спальня вращалась вокруг нее, и это не было неприятным чувством. Сообщение пришло с «Хрустального горизонта» – с поезда, который возил ее на Марс. Должно быть, ей предоставили личный канал, когда она была его пассажиром. Это был хороший старый поезд, но она не понимала, почему он посылает ей сообщения посреди ночи.

Императрица Треноди, пожалуйста, свяжитесь со мной.

Треноди сбросила туфли и согнула пальцы ног, на которые во время танцев наступали многие важные персоны (недостаточно важные, по мнению Лиссы Делиус; многие семейные корпорации остались в стороне, недовольные новыми законами, которые железнодорожный маршал протолкнула через сенат, пока средства массовой информации были заняты освещением марсианской поездки).

Треноди послала ответ на «Хрустальный горизонт». Сигнал ожидания на мгновение вспыхнул в уголке ее глаза, затем появилось неподвижное изображение старого поезда, и его голос произнес:

– Императрица Треноди! Простите, что прерываю вас. Как вы знаете, я вернулся к обычной службе и сейчас покидаю Центральную станцию. Я отбываю в три-двадцать на Узел Угольного Мешка…

– В три-двадцать? – Треноди зевнула. – Неужели уже так поздно? То есть так рано?

– Я не могу долго говорить, Императрица Треноди, через минуту я пройду сквозь шлюз. Но вчера я слышал кое-что очень странное в Чибе. Локомотив под названием «Деревья принятия решений» сообщил мне, что один из его пассажиров был застрелен. На борт поднялись два человека из службы безопасности Преллов и сказали «Деревьям», что этот молодой человек – террорист. Надо сказать, после того, что случилось с «Диким огнем» и «Временем даров» мы все немного нервничаем по этому поводу, так что «Деревья» позволил им продолжать, думая, что они его арестуют. Но они застрелили его! Он мертв!

– Продолжай.

– В общем, как раз перед тем, как это случилось, молодой человек связался с поездом. Он сказал, что его зовут Коби Чен-Тульси. Сказал: «Передайте Треноди Зенит, что Преллы собираются напасть на Центральную станцию».

Треноди, которая концентрировалась лишь вполсилы, села и открыла глаза. Она встала и пересекла покои; окна автоматически распахнулись, когда она вышла на широкий балкон. Город сиял в темно-синей ночи: дорожные покрытия мягко светились солнечным светом, которым напитались в течение дня; вдали двигались цепочки янтарных огней – окна поездов.

– Коби? Коби Чен-Тульси? Он… что?

– Он сказал: «Передайте Треноди Зенит, что Преллы собираются напасть на Центральную станцию». А потом его застрелили. «Деревья принятия решений» переслал мне запись. Она в плохом разрешении…

– Покажи, – велела Треноди.

На этот раз Чандни действительно уезжала. Бальное платье лежало на спинке стула, как сброшенная кожа, она переоделась в черные брюки и черную тунику. Не то чтобы она собиралась улизнуть из дворца. Она просто воспользуется одной из машин из гаража для персонала и попросит высадить ее на ближайшей платформе К-трассы. Но черная одежда хорошо на ней смотрелась, и она не станет привлекать внимания в том мире, который решила покинуть.

Она почти ничего не брала с собой. Артефакт с Древней Земли, который она наугад взяла в коридоре, представлял собой маленькую золотую статуэтку, уютно лежавшую в кармане туники – Чандни может продать ее в Амберсае или К’мбусси. Запасная одежда была упакована в сумку: свернутое белье и скомканные носки. Небольшая на вид сумка вмещала больше вещей, чем Чандни накопила за долгое время. Теперь она ждала 3:30 утра, когда, по ее расчетам, наконец-то выметутся последние гости.

Когда раздался грохот, она вскочила со стула. Ей потребовалась секунда или две, чтобы понять, что никто не стучится к ней – колотили в дверь покоев Калы Танаки, прямо по коридору. Колотили и кричали:

– Кала! Кала!

Колотили, кричали и рыдали.

Чандни никак не могла притвориться, что спит. Она подошла к двери и открыла ее. В коридоре стояла сама Императрица Треноди, босая, но все еще в бальном платье, подняв кулак, чтобы еще раз за что-то наказать дверь Калы. Она повернула к Чандни лицо, испачканное тушью и искаженное страданием. Ее дроны попытались занять позицию между ней и Чандни, и она раздраженно отмахнулась от них.

– А где Кала? – Она всхлипнула.

Чандни быстро соображала, ища какой-нибудь предлог, который спас бы ее от участия в приступе безумия богачки. Но насколько она могла видеть, никого другого рядом не было.

– Скорее всего, проводит ночь с вашим дядей Нилешем в его гостевых апартаментах. Кажется, они были очень рады видеть друг друга на вечеринке. Вы пробовали дозвониться до нее по гарнитуре?

– Коби мертв! – воскликнула Треноди. – Поезд прислал мне кадры! Его убили! Он сказал, что Преллы планируют нападение…

– Может быть, надо сообщить об этом охране? В смысле, всем телохранителям, дронам и прочему, что вас сторожит?

– Но я не знаю, правда ли это! Вдруг это клевета или еще что. А я не хочу поднимать всеобщую тревогу, только не с Преллами – это будет чрезвычайное происшествие, и если это неправда… Но это и не может быть правдой… он ведь не может быть мертв, да?

– Покажите, – сказала Чандни, открыла дверь пошире и впустила Треноди к себе в спальню. Сумка лежала на полу там, где девушка ее оставила. Она пнула ее в угол, надеясь, что Треноди не заметит.

Как только Чандни это сделала, видеофайл передался с гарнитуры Треноди на ее собственную. Он содержал зернистые обрывки кадров с потолочных камер в тамбуре поезда. Вбежал молодой человек, за ним еще двое мужчин. У преследователей были бледные бритые головы. Затем кадр переключился на узкую туалетную кабинку. Молодой человек смотрел в камеру.

– Поезд, передай Треноди Зенит, что Преллы собираются напасть на Центральную станцию, скажи ей, что я… – затем грохот – выстрел, парень кричит в панике: – Я Коби Чен-Тульси! Я важная персона!

Еще один выстрел, отбросивший его назад к окну. На треснувшем стекле появилось пятно, когда он упал на бок и пропал из виду.

Чандни выругалась.

– Где поезд, который вам это прислал?

– Покинул планету. Это же клевета, не так ли? Кала всегда замечает такие вещи – она скажет…

Чандни позволила ей болтать дальше. Она открыла на гарнитуре расписание К-трассы. Появились данные о прибытии всех поездов на платформы Центральной станции. Рядом с одним висел красный флаг: рейс 3.44 из Чибы задерживался. В этом не было ничего необычного. В результате давней ошибки биотехнологов на Чибе бо́льшая часть планеты была занята одним огромным заводом – «Вельткраутом». Поезда иногда задерживались там из-за железнодорожного полотна. Но именно сегодня это почему-то казалось зловещим, потому что Чиба был узлом, связывавшим миры Прелл с остальной сетью.

– Позвоните охране, – сказала она Треноди. – Позвоните Делиус. Вряд ли это розыгрыш.

Треноди пристально посмотрела на нее, потом пару раз моргнула и со слезами на глазах стала объяснять все это по гарнитуре. Чандни вышла на балкон. Прохладный ночной воздух, три луны, нависшие над горами, словно стратокрейсеры в ожидании взлетной полосы. По многочисленным виадукам вокзального города двигались поезда. Слишком много поездов для такого раннего часа.

– Императрица, – сказала она, и когда повернулась, что-то ужасающе быстрое и громкое пронзительно взвыло в небе и врезалось в покои Треноди этажом выше. На нее обрушилось пламя и обломки, когда она нырнула вглубь спальни, но комната накренилась, будто пытаясь выбросить ее обратно на балкон – который исчез, разбившись о стену из-за другого балкона, упавшего сверху. Треноди что-то кричала. Чандни тихо выругалась. Потом она снова услышала этот рев, пронесшийся по воздуху с огромной скоростью, и что-то подхватило ее, сбило с ног и подбросило. Чандни закричала и едва заметила, что рухнула на пол. Ее крик затерялся в буре отвратительного шума и ошеломляющей вспышке света.

Глава 11

Только что Треноди разговаривала по гарнитуре с человеком из дворцовой охраны, а в следующее мгновение стало темно, и она неловко обмякла в углу. Стало очень темно – она не могла разглядеть ничего, кроме тускнеющего красного пятна, остаточного следа какой-то колоссальной вспышки. Сначала она еще и почти ничего не слышала, но потом в ушах что-то щелкнуло, и вдалеке послышался треск хлопушек и шелест какого-то целлофана, который, как она поняла, был звуком выстрелов.

Так почему же темно? Почему нет огня? Пламя должно быть – она чувствовала его жар одной стороной лица, чувствовала запах гари, но не могла его видеть, потому что была ослеплена.

– Чандни! – крикнула она. – Чандни Ханса!

Нет ответа. Треноди поднялась на четвереньки, собираясь бежать, но не знала, в какую сторону. «Взрыв», – подумала она и поползла, как ребенок, прочь от жара и треска огня. Ковер под ее руками хрустел, как жареные морские водоросли. Где-то выла сирена. Ей казалось, что она все еще слышит стук крыльев дронов-колибри, но связаться с ними не получалось, и когда она протянула руку к тому месту, где была гарнитура, то обнаружила, что та исчезла.

– Чандни? – закричала она. – Помогите!

Раздавалось много громких взрывов, хоть и далеко, но не слишком.

Каждый раз, когда она их слышала, воспоминания о Веретенном мосту поражали ее, как шрапнель. На мгновение ей показалось, что она до сих пор там. Такие вещи ведь не повторяются дважды, правда? Наверное, все это – одна большая непрекращающаяся катастрофа, а странный промежуток времени, в течение которого она стала Императрицей и переехала в имперский дворец, был всего лишь галлюцинацией, вызванной шумом, огнем и страхом.

Кто-то схватил ее за руку. Она кричала и не могла остановиться, даже когда узнала голос Чандни, говорившей:

– Все хорошо, все хорошо…

– Где ты была? Я звала тебя…

– Я на мгновение потеряла сознание. Теперь все в порядке.

– Нет, не в порядке – я ничего не вижу!

Она попыталась вырваться, и Чандни залепила ей сильную, обжигающую пощечину. Это заставило Треноди замолчать достаточно надолго, чтобы Чандни прижала что-то к ее лицу. Она почувствовала, как гарнитура вернулась на место: звук за ухом, видео – у виска. Чандни крепко держала ее голову одной рукой, пока возилась с настройками.

Внезапно Треноди снова обрела способность видеть. Не глазами, которые все еще горели от взрыва, словно их поджарили на гриле, а через камеру гарнитуры, которая передавала образы прямо в мозг. Она видела Чандни тусклым зеленым призраком на фоне клубившегося более темного дыма и ярких пятен, которые, как она догадывалась, были пламенем.

– Надо убираться отсюда, потому что все горит! – крикнула Чандни, хватая сумку из угла и стряхивая с нее куски потолка, прежде чем закинуть на плечо. Треноди опустила взгляд и увидела, что Чандни взяла ее за руку. Она словно смотрела на экран – как будто все это происходит с кем-то другим.

– Что случилось?

– Ракеты или что-то вроде того, – сообщила Чандни, поднимая ее на ноги. – Полагаю, это Преллы.

– Они, наверное, сошли с ума! Железнодорожные войска их раздавят. Это будет концом их семьи…

Они вместе прошли по разрушенным покоям. Несколько дронов Треноди уцелели после взрыва и полетели вперед в виде V-образного строя, когда Чандни толкнула дверь и вышла в коридор. Там, где раньше располагались апартаменты Калы Танаки, открывался просто головокружительный вид на город, в котором полыхало несколько крупных пожаров. Штаб-квартира Лиссы Делиус на верхних этажах башни Железнодорожных войск пылала, как факел. Зубчатые летающие предметы мелькали в дыму. Рев двигателей стих, только когда они убрались достаточно далеко.

– Но Служба охраны сказала, что опасности нападения нет, – возразила Треноди. – Что все под контролем…

– Значит, они ошиблись, – ответила Чандни, таща ее мимо дыры дальше, в коридор пошире, который выглядел целым. – На О-связке и Спиральной линии были задержки рейсов. Преллы, должно быть, останавливали движение, чтобы пропустить собственные боевые поезда.

Они шли по коридору. Стояла удивительная тишина. Где же спасательные дроны? Где охранники? Стайка птичек-оригами, сложенных из золотых и серебряных листьев, свисала с потолка, дико трепеща на странных ветрах, витавших по дворцу. Впереди на лестничной клетке эхом отдавались голоса, выкрикивавшие приказы на боевом коде Железнодорожных войск.

– О, слава Стражам! – воскликнула Треноди, спеша навстречу отряду солдат в синих доспехах, которые поднимались по лестнице.

Чандни попятилась назад. Она задумалась. Если она смогла проверить расписание движения поездов и сказать, что вот-вот произойдет что-то плохое, то почему охранники этого не заметили? И почему Треноди сказали не волноваться?

Она подсекла Императрицу подножкой сзади, отчего обе рухнули на твердый пол. Возмущенный визг Треноди заглушил резкий звук выстрела, когда солдат в переднем ряду поднял пистолет и нажал на курок: пуля рассекла воздух там, где только что была ее голова. В тот же миг дроны-колибри отреагировали на угрозу, сложив крылья и превратившись в маленькие ракеты. Поджигая хвосты, они полетели на отряд Железнодорожных войск. Послышались звучные взрывы, вспышки света, сырые удары и тяжелый звук падающих тел. Когда Чандни и Треноди подняли головы, то увидели, что часть коридора охвачена пламенем, а Синие мундиры мертвы.

– Но они ведь на нашей стороне… – сказала Треноди тоненьким удивленным голоском, который подошел бы совсем другой ситуации, словно диалог из детского сериала, наложенный на кровожадную военную историю. Чандни встала и осторожно пошла сквозь дым туда, где лежали тела. Она взяла пистолет у одного из убитых и сняла с пояса другого аптечку, полную полевых хирургических принадлежностей. Когда она вернулась к тому месту, где пряталась Треноди, откуда-то снизу снова послышались крики, а затем внезапная быстрая очередь выстрелов, похожая на безумный стук молотка. Чандни помогла Треноди подняться и потащила ее по коридору.

– Не думаю, что Преллы пошли бы на такой шаг, не будь они уверены в победе, – сказала она. – На их стороне, наверное, половина Железнодорожных войск. Видимо, у них есть друзья еще и в Управлении расписания К-трассы, которые расчистили путь для боевых поездов.

– Но… тогда мы никому не можем доверять!

– Я никому не доверяла с самого начала.

Чандни большим пальцем открыла двери лифта и втолкнула Треноди внутрь.

– Во время пожара лифтами пользоваться нельзя… – пробормотала Треноди.

– В здании пожар, – согласился лифт. – Пожалуйста, поднимитесь по лестнице.

– Заткнитесь, – сказала Чандни им обоим.

Лифт некоторое время двигался, а затем остановился.

– В следующий раз, когда окажетесь в горящем здании, – едко заметил он, – пожалуйста, подумайте о том, чтобы воспользоваться лестницей.

Они вышли на этаже администрации. Вокруг никого не было, только не замолкающий вой сирен. Девушки поспешили по широким служебным коридорам с позолоченными стульями, через дверь с надписью «ПОМЕЩЕНИЕ НЕ ИСПОЛЬЗУЕТСЯ» и вошли в лабиринт грязных, тихих кабинетов, которые Императрице видеть было не положено.

– А что насчет Стражей? – спросила Треноди. – Они ведь это остановят, не так ли? Как они могли позволить Преллам так поступить?

Чандни не ответила, но в этом и не было нужды. Тренди и сама могла догадаться. Стражи наверняка знали, что задумали Преллы, потому что Стражи знали все. Если они позволили такому случиться, значит, они это одобрили. За ней охотились не только Преллы, но и их друзья из Железнодорожных войск. Сами боги отвернулись от нее.

– Что же нам делать? – спросила Треноди.

Чандни оглядела ее с ног до головы.

– Для начала снимите это дурацкое вечернее платье, – сказала она.

Треноди послушно начала снимать рваное, испачканное бальное платье. Чандни открыла сумку и выудила оттуда небольшую стопку одежды – хорошей, но простой: черной и серой.

– Когда ты успела собрать вещи? – спросила Треноди, но прежде чем Чандни успела придумать ответ, продолжила: – Я рада, что ты со мной. Без тебя… Спасибо.

Чандни смотрела, как Треноди одевается, раздумывая, не сказать ли ей, что она все равно собиралась уехать. Может, стоит объяснить, что тогда ее не оглушало взрывами. Она стояла и смотрела, казалось, целую вечность, пока Треноди вслепую ползала по горящей комнате и звала ее, а та ничего не отвечала. Чандни уже направлялась к двери, когда что-то заставило ее вернуться и помочь. Она все еще не понимала, зачем сделала это.

На дне шкафчика нашлась пара древних туфель примерно такого же размера, как у Треноди. В ящике стола обнаружились ножницы, которыми она обрезала волосы Треноди до черной щетины, еще короче ее собственной. Треноди, привыкшая к тому, что другие люди решают, как она должна выглядеть, и одеваться, ничего не сказала, просто стояла, закрыв глаза, пока тяжелые голубые локоны падали на пол вокруг ее ног.

Чандни тоже работала молча. Она размышляла, как объяснить Треноди, что именно здесь их пути разойдутся. Если она уйдет одна, то сможет исчезнуть в разрушенном войной городе и, возможно, воспользоваться тем хаосом, который породила атака Преллов. Она, конечно же, не собиралась рисковать попасться с беглой Императрицей.

Но когда она положила ножницы, Треноди моргнула, доверчиво и как-то по-детски. И то же странное чувство, которое заставило помочь Императрице в первый раз, снова овладело ею. Невероятно, но она не смогла проигнорировать его.

Она пинком распахнула двери на лестничную площадку. С верхних этажей доносился шум. Керамические ступеньки тонули в тени.

– Идем, – сказала она, протягивая руку Треноди. И они вместе спустились в темноту.

Глава 12

Боевые поезда добрались до Центральной станции в три захода. Первыми были штурмовики, нагруженные тяжелым вооружением, и буксиры платформ, с которых запустились рои дронов и ракет при выходе из К-шлюзов. За ними следовали воинские эшелоны: вагон за вагоном, с пехотой в немодных пурпурных боевых доспехах КоДеса Преллов.

Лария Прелл прибыла третьим заходом, она ехала в командном вагоне поезда ее дяди «Новые карты ада», когда он прорывался через К-шлюзы из Фростфолла мимо станций, полных застрявших путешественников и возмущенных пассажирских поездов, съежившихся на обочинах. Новости о нападении уже распространились – Преллы разместили пресс-релизы на дата-рафтах всех основных миров, но из Центральной станции еще не пришло ни слова о ходе сражения. Поэтому Лария напряглась, когда они с ревом въехали в последний шлюз. Если дела шли плохо, то на «Новые карты ада» могли напасть, как только они появятся на той стороне.

Все случилось так быстро. Начало положил Коби Чен-Тульси, сбежав из Крабьего замка прошлой ночью. Лария втайне радовалась, что он уехал, – ей было жаль его, и она не хотела выходить замуж, – но люди из службы безопасности семьи опасались, что он мог послать какое-нибудь сообщение Зенитам. Внезапно все планы, которые готовились так долго и тщательно, были приведены в действие.

В вечном мерцании К-света между Кишинчандом и Центральной станцией Лария гадала, что стало с Коби. Ходили слухи, что братья Мако погнались за ним, когда он бежал. Еще ходили слухи, что они убили его, но Лария не хотела в это верить: в семье Преллов были воины, а не убийцы.

Сияние К-шлюза погасло. Теперь обратной дороги нет. Не то чтобы вариант вернуться вообще рассматривался. Они были в туннеле, чуть более тяжелая гравитация Центральной станции втянула Ларию глубже в сиденье. В узкие окна внезапно ударил солнечный свет. Она ничего не видела снаружи, но гарнитура позволяла ей видеть город с высоты птичьего полета. Отсюда, с Виадука Хаима Невека, все выглядело вполне нормально. До тех пор, пока не понимаешь, что эти десять-двенадцать черных башен, накренившихся под одинаковым небольшим углом со стороны ветра, – это столбы дыма. Военные катера на воздушной подушке с боевым флагом Преллов высыпали из поезда на соседней линии. На севере часть Императорского дворца была снизу-вверх охвачена каскадом золотого пламени.

Она посмотрела на дядю Илона, который сосредоточенно хмурился, слушая боевые сводки. Через мгновение его морщинистое лицо покраснело, он стукнул кулаком по подлокотнику кресла из живой древесины и выкрикнул:

– Да, их застали врасплох! Организованное сопротивление рухнуло. Наши наземные войска зачистили несколько последних очагов сопротивления людей Делиус…

– Уже? – спросила Лария, в то время как другие офицеры в экипаже зааплодировали. – Мы победили Железнодорожные войска, сэр?

Он снова возился с гарнитурой и не услышал ее вопроса. Зато услышали его телохранители. Шив и Энки Мако сидели рядом, как обычно, без формы, развалившись на своих местах в такой ленивой позе, которую дядя Илон никогда бы не потерпел ни от кого другого. Они улыбнулись Ларии, и Шив сказал:

– Железнодорожные войска так просто не сдаются!

– Но мы бьемся не с ними, – сказал его брат. – Не со всеми войсками. Маршалы третьей и двенадцатой дивизий тоже недовольны новой Императрицей из Зенитов, как и мы. Их отряды сражаются бок о бок с нашими.

Поезд приближался к станции. Люди кричали: «Победа!» Но Лария не чувствовала себя победительницей. Она ожидала настоящего сражения, как на больших фресках Галагаста на стене классной комнаты в детстве: с пылающими боевыми машинами, горящими дронами. Конечно, Галагаст был выдающимся поражением их семьи, и она хотела победить, но победа благодаря тому, что вражеская армия все это время оставалась на их стороне, не чувствовалась как победа. Это больше походило на политику. Или простое жульничество.

Поступали новые сообщения. Когда Лария вышла из командирского вагона вслед за дядей, генералы КоДеса Преллов поспешили отдать ему честь, докладывая, что та или иная цель достигнута. Несколько лояльных Зенитам железнодорожных подразделений все еще создавали проблемы возле сенатских садов. Старый боевой поезд Зенитов под названием «Волосатая паника» вел непрерывное сражение с локомотивами Преллов на виадуках квартала Джоэксин, но они ожидали новостей о его капитуляции в ближайшее время.

– Что насчет Треноди Зенит? – спросил он.

Командиры замялись. Один сказал:

– Мы опознали еще не все тела погибших в результате ракетного удара по ее покоям.

Другой признался:

– Личные покои сильно повреждены, но, к сожалению, в это время ее самой там, похоже, не было. Вполне возможно, что она все еще на свободе.

Ларии как-то странно полегчало. Коби Чен-Тульси волновался об Императрице Зенитов: он становился гораздо приятнее и интереснее, когда говорил о ней. Где бы он ни был, Коби будет счастлив, что она сбежала.

Однако Илон Прелл счастлив не был. Он резко фыркнул, а люди, знавшие его, считали это опасным знаком.

– Найдите ее, – сказал он.

Это был первый приказ, который он отдал как Император Сети.

Динозавры нервничали. Напуганные запахом дыма в воздухе и редкими звуками выстрелов, по-прежнему доносившихся из города, огромные завроподы[6] высоко вытянули шеи и загудели.

Треноди объяснила, что эти существа не опасны. В этом широком полумесяце парковой зоны к северу от дворца не было хищников, там были только большие декоративные существа, похожие на брахиозавров, генетически выведенные копии зверей, которые когда-то бродили по Древней Земле. Но Чандни все равно боялась. Они были гигантами. Если они в панике кинутся врассыпную, а она окажется у них на пути… Что ж, это будет худшая из неудач – спастись от морозильников и нападения Преллов только ради того, чтобы на нее наступил динозавр.

И все-таки она была рада парку. Над городом кружили дроны-разведчики Преллов. А здесь густая листва и присутствие такого количества животных могло бы помочь спрятать ее и Треноди.

Они шли на север весь день, стараясь держаться как можно ближе к деревьям, прячась в тенистых зарослях всякий раз, когда над головой пролетали дроны. Запахи земли и растительности напомнили Треноди охотничьи угодья ее семьи на Джангале, куда она ездила с Коби и Зеном Старлингом на злополучную охоту. Каждый раз, когда она думала о Коби, то вспоминала, что он погиб, и от этого весь побег казался пустой тратой времени, потому что раз умер Коби, то и ей можно умереть. Рано или поздно один из этих дронов заметит их, и солдаты Преллов придут и застрелят ее, так же как застрелили Коби. Но она не хотела отставать, поэтому когда Чандни Ханса снова начинала двигаться на север, она поднималась на ноги и упрямо следовала за ней, хотя ступни давно натерло украденными туфлями.

По крайней мере, к ней вернулось зрение. Чандни обработала ей глаза чем-то из добытой аптечки – спреем, который холодил глазные яблоки. Теперь она могла видеть и без помощи гарнитуры: тускло, размыто, но достаточно, чтобы надеяться, что она не ослепнет, если вообще переживет этот день. Солнечный свет обжигал, но это был еще один повод оставаться в тени деревьев.

Она шла за Чандни и думала о том, как ее дроны убили владельца аптечки. Все любили говорить, что человеческая раса давно переросла подобное насилие, что это удел исторических три-ди о войнах на Древней Земле. Но вот оно, прямо под покровом устоявшейся жизни. Стражам лишь на мгновение пришлось отвлечься…

Чандни забрала гарнитуру и использовала ее для доступа к информационным потокам Центральной станции. Многие сайты обвалились, вместо них появились рекламные ролики, призывающие всех оставаться в своих домах и содействовать КоДесу Преллов, который присоединился к Железнодорожным войскам ради освобождения города. В новостных лентах Илон Прелл произносил речь о том, что семья Преллов действовала в интересах всей империи, свергнув узурпатора Делиус и ее марионетку из Зенитов. Кадры с беспилотника показали, что Лисса Делиус лежит мертвая на полу расстрелянного штаба в башне Железнодорожных войск. Она казалась меньше, старше и слабее, чем при жизни. Солдаты Преллов позировали рядом с ее телом, как охотники на демонстрации трофея.

Чандни проверила несколько карт, затем сняла гарнитуру и бросила ее в болото, где несколько трицератопсов нежились в грязевой ванне. Она плохо разбиралась в современных гарнитурах и боялась, что Преллы смогут отследить их, если пользоваться ей слишком долго. Однако карты надежно хранились в голове: у нее всегда была хорошая память на такие вещи.

Ближе к вечеру, когда два солнца-близнеца краснели сквозь клубы дыма, до сих пор висевшего над сердцем города, две девушки вышли с северного конца Имперского парка завроподов и посмотрели вниз, на промышленный район Галлибага. На них была поношенная одежда рабочих или слуг. Волосы обеих подстрижены неровно, обычные лица покрыты обычной грязью.

У подножия склона ветка железнодорожной станции Галлибага вела к похожему на бункер керамическому зданию с эмблемой Железнодорожных войск, светившейся на крыше.

– Что это такое? – спросила Треноди, усаживаясь в тени кустов и снимая туфли, чтобы растереть ноги.

– Депо списанных поездов Железнодорожных войск, – ответила Чандни. – Там хранятся старые локомотивы, которые больше не нужны. Вряд ли Преллам они нужны. Надеюсь, они не слишком пристально следят за этим местом.

Треноди быстро двинулась за ней следом вниз по склону в надвигавшихся сумерках. Высоко над головой, в облаке дыма, висевшем над городом, разведывательный дрон Преллов заметил движение и увеличил изображение на камере. Он передал зернистые кадры в системы разведки Моря данных, которые начали пропускать их через фильтры распознавания лиц.

Линии, которые вели через большие двери ангара в депо списанных поездов, были ограждены высокими проволочными заборами. Само здание представляло собой неприветливую глыбу серой керамики, вкопанную в холм.

– А как мы туда попадем? – спросила Треноди.

Чандни сунула руку под тунику и вытащила пистолет, который вынесла из дворца.

– Ты ведь не собираешься никого убивать, правда? – спросила Треноди.

– Надеюсь, что нет. Зависит от того, как все сложится.

– Но ты уже это делала, да? Раньше, я имею в виду?

Чандни многозначительно пожала плечами:

– Вы слышали об Аягузе? Вряд ли вы когда-нибудь посещали Аягуз с Императорским визитом. Там вам не будут махать флажками. Это глубоководный мир: скопление подводных шахтерских поселков, жизнь там, как можно понять, не сладкая. Каждый герметичный купол контролируют банды, все постоянно стремятся расширить территории. Я оказалась там после первой заморозки – была в Команде Утопленников восемь или девять месяцев. Так что я не впервые участвую в войне за территорию, Императрица.

Треноди уже собралась возразить, что железнодорожная война между двумя великими семейными корпорациями – это совсем иное, нежели ссора между двумя бандами головорезов в шахтерском городке, но пока Чандни говорила, они прокрались вдоль стены здания, мимо низких кустов и больших мусорных баков на колесиках, и подошли к керамической двери, украшенной предупреждающими надписями. Чандни забарабанила по ней рукояткой пистолета, а затем ткнула дулом в лицо человеку, открывшему дверь. Свободной рукой она сорвала с него гарнитуру и швырнула в кусты позади себя.

Мужчина был старый, с копной седых волос, морщинистым смуглым лицом и влажными карими глазами, которые свелись в одну точку, когда он посмотрел на пистолет, и снова разошлись, когда перевел взгляд на Чандни.

– Ты здесь один? – спросила она.

Он нервно кивнул, чуть приподняв руки:

– Я сторож. Это просто склад…

– Знаешь, кто это?

– Нет. Еще одна молодая бандитка вроде тебя? Может, твоя сестра?

– Да ладно тебе, ты же должен был ее видеть. Это лицо на всех купюрах, на зданиях, повсюду.

Сторож снова посмотрел на Треноди:

– Не может быть… В новостях говорят, что она мертва, мне не нужны неприятности…

– Никому не нужны неприятности, – сказала Чандни. – Они сами всех находят.

Девушка оттолкнула его, жестом пригласив Треноди зайти внутрь. Дверь за ними закрылась. Они стояли в коридоре, освещенном потолочными панелями. Гудели большие энергоблоки, пахло подземкой. Голоэкран в захламленном маленьком кабинете показывал кадры новостей с Илоном Преллом. Было странно снова оказаться в помещении. Сторож продолжал смотреть на Треноди, как на привидение. Казалось, он больше интересовался ею, чем пистолетом, которым Чандни теперь тыкала ему в ребра.

– Отведи нас к поездам, – приказала она.

Глава 13

Переработка старых поездов всегда была проблемой. Их нельзя просто выбросить, когда они устаревают. Поезда как минимум настолько же разумны, как и люди. Таким образом, их работу поддерживали как можно дольше, обновляя и перенастраивая, перенося старые мозги в блестящие новые тела. И если их действительно становилось невозможно держать на рельсах – если они безнадежно устаревали и начинали чудить, или если предназначались для войны, а войн не было, их отправляли на хранение в депо. По всей Сети были помещения, где старые поезда отдыхали на пенсии в медленной фазе сна или просматривали разделы Моря данных, подобранных на их вкус: виртуальные рельсы и железнодорожные игровые площадки, странные чаты, где древние локомотивы могли обсуждать свои приключения и критиковать новомодные модели, которыми их заменили.

Смотритель провел Чандни и Треноди еще дальше вниз и посмотрел в замок рядом с дверью. Замок просканировал его сетчатку, и дверь открылась. Несколько секунд по ту сторону была темнота, затем огни почувствовали, что в них нуждаются, и вспыхнули по всей высокой крыше. Они оказались внутри холма, поняла Треноди. Здание снаружи было просто «крыльцом». Настоящее помещение находилось здесь и походило на ангар в пещере, пол которого покрывали рельсы. На каждой паре рельсов спал, по крайней мере, один поезд. Там стояли ослабленные боевые поезда с зияющими дырами в броне в тех местах, откуда сняли оружие, и локомотивы, с которых содрали целые корпуса, с обнаженными реакционными камерами в форме орехов и квадратными корпусами мозгов. Другие казались целыми, хотя большинство из них было подсоединено к паутине кабелей и каналов, которые тянулись вниз из тени над головой.

– Что ты ищешь? – спросила Треноди, когда Чандни заставила бедного сторожа идти впереди нее по рельсам, глядя по очереди на каждый из безмолвных поездов.

– Что-нибудь такое, что позволит нам быстро убраться с центрального вокзала, не привлекая лишнего внимания.

Треноди похлопала по носу огромной черной штуковины, сплошь покрытой гладкими панцирными пластинами, с оружейными люками, закрытыми крышками:

– А как насчет этого?

Сторож покачал головой:

– О нет, леди Зенит, не стоит. У этого поезда нестабильная психика.

Локомотив, похоже, почувствовал прикосновение Треноди. Он как будто замурлыкал глубоко внутри себя, а два красных огонька загорелись, как огненные глаза в переплетениях его брони.

– Похоже, он быстрый, – сказала она.

– Да, – сказала Чандни, – но мы и не торопимся, а он не слишком неприметный.

Она шла по ангару, заставляя старика двигаться вперед.

– Что еще у тебя здесь припрятано? Идем, чем скорее найдем что-нибудь, тем скорее уедем.

Треноди смотрела на черный локомотив. Она чувствовала, как он наблюдает за ней. На боку было написано название: «Волк-призрак».

Чандни остановилась перед маленьким обшарпанным Рвом-500 – поездом, который обычно перевозил грузы: на такой никто не смотрел дважды.

– У меня есть несколько старых вагонов с боеприпасами на девятом пути, – нетерпеливо сказал сторож. – Дайте мне десять минут, и я быстренько его заправлю.

Ров пробудился:

– Рад вернуться на службу, – сообщил он. – Я – «Храбрый Бекас». Куда направимся?

– Куда угодно, – ответила Чандни. – Время прибытия – любое. Если кто-то будет жаловаться, скажешь, что везешь срочные припасы для КоДеса Преллов.

– Шлюз двести шестьдесят пять, – сказала Треноди, – это недалеко отсюда.

Чандни оглянулась на нее:

– А куда он ведет?

– В Таубит, – ответила Треноди. – Оттуда можно попасть на старую линию Большого Пса.

Линия Большого Пса зигзагами вилась через сердце Сети, соединяя мертвые станции и мертвые миры.

– Можно воспользоваться ею, как Ворон, и попробовать добраться до Сундарбана раньше Преллов.

– По линии Большого Пса? – Чандни покачала головой. – Эти пути будут перекрыты. Нет, мы направимся в Госинчанд или в один из его миров: перейдем на линию Паучьего Света или на Восточное Сомнение. Никто и не подумает искать нас там.

– Мы должны отправиться в Сундарбан, – настаивала Треноди. – Это родной мир моей семьи. Они организуют сопротивление дому Преллов. Когда они услышат, что ты меня спасла, то наградят тебя.

– Я это делаю не ради награды, – сказала Чандни.

Огромные двери в передней части железнодорожного ангара открылись с невероятной скоростью, с грохотом поднимаясь к крыше, как жалюзи. Заходящее солнце светило так ярко, что на мгновение ослепило Треноди. В здание вбегали люди, их усиленные шлемами голоса что-то приказывали – кажется, сдаться и лечь на пол. Она узнала пурпурные боевые доспехи корпоративных морских пехотинцев Преллов.

Треноди начала поднимать руки, чувствуя практически облегчение от того, что ей больше не нужно бежать.

Что случилось потом – с чего все началось – она так и не поняла. Может быть, КоДес Преллов просто жаждал пристрелить кого-нибудь. В любом случае, Чандни что-то крикнула, старик побежал вперед тоже крича, послышался грохот выстрелов, пули впились в его одежду, он споткнулся и упал. Чандни побежала по рельсам, стреляя из пистолета. Солдаты Преллов бросились в укрытие. За оглушительным грохотом оружия эхом раздавался красивый звон, когда пустые гильзы ударялись о рельсы. На фоне заката появилась тень. Что-то большое въезжало в железнодорожный ангар. Грубый на вид бронированный локомотив с развевавшимися на нем знаменами Преллов. Чандни подбежала к ней, и Треноди увидела, что оружие на локомотиве повернулось и нацелилось на них. И тут их загородила черная стена.

«Волк-призрак» выкатился вперед, встав между Преллами и их жертвами.

– Поднимайтесь на борт, – сказал он громким, твердым голосом. В его бронированной шкуре открылся узкий дверной проем.

Что-то взорвалось на дальнем конце поезда, посылая столб пламени из люка наверху. Чандни подтолкнула Треноди к черному поезду. Она забралась по ступенькам в дверной проем, и весь локомотив затрясся, когда на него посыпались новые выстрелы из поезда Преллов.

Кто-то из отряда Прелла, по-видимому, сообразил закрыть двери ангара. «Волк-призрак» презрительно фыркнул и начал пробираться к выходу, рассекая керамику, как лезвие – мокрый картон. В тесном купе Треноди цеплялась за спинки сидений и дверные косяки, раскачиваясь из стороны в сторону, пока поезд с грохотом выбирался за пределы ангара.

– Куда поедем? – спросил поезд. – Преллы уже разослали сообщения своим войскам. Я обнаружил, что еще два боевых поезда выезжают с центральных платформ.

– К шлюзу двести шестьдесят пять! – крикнула Чандни.

– Но ты же сказала… – начала было Треноди.

– Двести шестьдесят пять – это единственные врата, до которых мы можем добраться, прежде чем боевые поезда перекроют нам путь.

Законы физики потянули их в сторону, когда «Волк-призрак» слишком быстро миновал изгиб путей.

– Шлюз двести шестьдесят пять патрулируют дроны, – сказал он с мрачным удивлением.

– Ты справишься с ними, поезд? – спросила Чандни.

– Мне нечем с ними справиться, – угрюмо сказал он. – Я списан. Единственная причина, по которой у меня есть топливо, это потому, что я украл его у других поездов. Все мое оружие было изъято.

– Эти дроны смогут пробить твою броню?

– Вряд ли. Давайте выясним?

С ударом ракеты на него обрушилась огненная волна. Кабина зазвенела, как огромный колокол, и сразу же зазвенела снова, экраны на мгновение моргнули во второй раз.

– Пф, – хмыкнул «Волк-призрак». – Просто мусор.

Шлюз-265 находился под лесистым холмом в тихом северном пригороде станционного города. Преллы не прислали для его охраны боевой поезд, поскольку вел он не куда-нибудь, а в Таубит. Вместо этого там дежурил небольшой отряд дронов. Уродливые короткокрылые устройства кружили как угрюмые пчелы, над входом в туннель, где железнодорожная линия исчезала в склоне холма. Детишки этого района даже приходили поглазеть, но дроны были не очень интересные, поэтому они быстро уходили. Война казалась захватывающей, когда только началась, но теперь все говорят, что она уже кончилась. Завтра опять в школу.

Так что, когда черный локомотив рванул вверх по линии, детей оставалось всего трое. Они услышали, как он приближается, и побежали к дорожным ограждениям, просовывая грязные пальцы сквозь проволочную сетку. Поезд двигался быстрее, чем любой из тех, которые они видели раньше. Так быстро, что, когда на следующий день они расскажут друзьям, те им не поверят. Дроны Преллов выпустили по нему настоящие ракеты, но черный боевой поезд не хотел останавливаться, и ракеты, похоже, не нанесли ему большого урона, разве что броня местами загорелась, отчего поезд стал еще круче.

Когда он проезжал мимо того места, где стояли дети, дрон развернулся, чтобы выстрелить с близкого расстояния, и поезд, словно зная, что у него есть зрители, открыл крышку люка на одном из своих отсеков вооружения. Отсек был пуст, но край крышки был все равно что лезвие: он разрубил дрона пополам. Одна половина улетела, кувыркаясь в воздушном потоке поезда, в то время как другая винтом взмыла вверх, издавая такой же свист и щебет, какой в играх издают подбитые дроны. Дети глядели вверх круглыми глазами. Осколок беспомощно врезался в другой дрон, они оба скользнули по небу и с очень эффектным взрывом влетели в скалу над входом в туннель. Несколько довольно крупных камней посыпалось вниз, отскакивая от брони черного поезда. Когда он въехал внутрь, скала над ним как будто вздрогнула и осела. Деревья сверху заскользили вниз по склону, сначала прямо и с достоинством, а потом покатились, кренясь, когда земля под ними раскололась и рухнула обломками на рельсы.

Кусочки разбитых дронов с шумом рассыпались по листьям придорожных деревьев. Дети бросились собирать осколки. Они сжимали в руках горячие обломки и с благоговением смотрели, как оседает пыль. Приближались новые поезда – военные поезда Преллов, которые замедляли ход, останавливаясь, и посылали новые дроны яростно гудеть над заблокированной линией.

Глава 14

Бесцветное сияние К-шлюза погасло. «Волк-призрак» оказался на другой планете.

– Ты сбросил скорость, – сказала Чандни. – Что-то не так?

– Мы под водой, – ответил поезд.

Треноди выглянула в одно из узких окон. Она увидела движущуюся сине-зеленую жижу, в которой плавали водоросли и поднятый со дна песок или что-то похожее на него. Теперь она вспомнила, что рассказывали о Таубите на уроках: здешний К-шлюз лежал на дне одной из самых глубоких впадин океана планеты.

– Зачем Стражам понадобилось строить К-шлюз на дне моря? – удивилась Чандни.

– Может быть, здесь не было моря, когда открывали шлюз, – предположила Треноди.

– Какой-то идиот хочет поговорить с вами, дамы, – сказал поезд и открыл яркий экран в воздухе посреди купе.

– Неизвестный поезд?

Экран заполнило лицо мужчины средних лет, слегка напыщенного, с тонкими волосинками, храбро цеплявшимися за лысый купол лба. Он заглядывал в купе «Волка-призрака», как любопытный сосед заглядывает в окно.

– Администратор Озцелик из администрации Таубитсткого Транзита. Пожалуйста, назовитесь.

– Чандни Ханса, – сказала Чандни и неубедительно добавила: – Железнодорожные войска. На Центральную станцию совершил нападение КоДес Преллов. Их атаку отбили в тяжелом бою. Мы прибыли, чтобы обезопасить ваш станционный город на случай, если враг попытается нанести по нему удар.

Администратор Озцелик нахмурился:

– Но несколько часов назад с Центральной станции прибыл товарный поезд. Он сообщил нам, что Преллы захватили город. Сказал, что Илон Прелл теперь Император…

– Он был неправ, – ответила Чандни. – Ситуация меняется очень быстро. Преллы потерпели поражение.

Администратор беспомощно моргнул:

– Полагаю, ваш поезд может это подтвердить? У вас есть какие-нибудь новости из информационных потоков Центральной станции…

– Не у меня, – сказал «Волк-призрак». – Я – боевой поезд, приятель. У меня есть дела поважнее, чем хранить кучу скучных обновлений для ваших новостных сайтов.

Озцелик на мгновение выключил звук и заговорил с кем-то за кадром. Море за окном обмелело. Сквозь воду пробивались лучи солнечного света, освещая равнину из серебристого песка, водорослевые кусты и поселения на морском дне под куполами, как у снежных шаров. Треноди чувствовала, как дорога поднимается под колесами «Волка-призрака по мере приближения к острову, на котором стоял привокзальный город Таубит.

– Вы остановитесь, – сказал Озцелик, снова включив звук, – через километр, там есть разъездной путь. Оставайтесь там, пока мы не узнаем правду. Подводные лодки Сил обороны Таубита приближаются к вашему местоположению: если вы не подчинитесь, они откроют по вам огонь.

– Ох, как страшно, – усмехнулся «Волк-призрак». Он отключил звук на экране, и Озцелик продолжал говорить без голоса, открывая и закрывая рот, как суровая рыба. Разъездной путь промчался мимо.

– Поезд, – сказала Треноди, – не мог бы ты доставить нас на старую линию Большого Пса?

– Понял, – ответил «Волк-призрак». – Этой линии нет на обновленных картах, которые я достаю с местного рафта, но она еще есть в моей тактической базе данных. Линия ответвляется как раз перед главной станцией…

Свет снаружи становился все ярче и ярче, а потом они вдруг оказались на открытом воздухе, вода стекала по оконному стеклу, под вечерним небом замелькали пальмы и био-здания. На экране Озцелик кричал и махал руками, как человек, запертый в звуконепроницаемой будке.

– Она безопасная – эта линия Большого Пса? – спросила Чандни. – Там не сняли рельсы?

– Рельсы не снимают, – объяснила Треноди. – Это слишком сложно. И стоит слишком дорого.

– А К-шлюз не заблокируют?

– Для меня это не имеет никакого значения, дорогая, – похвастался «Волк-призрак».

В небе за окном было полно летающих объектов: дронов СМИ и, возможно, боевых вертолетов. На некоторых из них мерцали блики, но что это было, вспышка фотоаппарата или оружие, Треноди сказать не могла. Если они и стреляли в «Волка-призрака», то его броня поглощала энергию их лучей и пуль так эффективно, что даже не слышно, попадают ли они.

– Что это за поезд, Чандни? – спросила она. – Ты так говорила, будто с ним что-то не так.

Чандни посмотрела на нее.

– Это хороший поезд.

– Так почему же ты собиралась взять вместо него мелкий Ров-500?

– Потому что это «Зодиак», – неохотно ответила Чандни. – Вы слышали о них? О боевых C12? Самая толстая броня, самые мощные двигатели и самое лучшее оружие. Не думала, что они вообще сохранились. Считается, что все давным-давно вышли из строя. Наверно, Железнодорожные войска держали несколько нафталиновых старичков на черный день, хотя трудно представить себе настолько черный день…

– Но если они так хороши, зачем снимать их с путей? – спросила Треноди. Она была рада этому поезду: тому, как он спас их, как насмехался над Преллами. Она подумала, что он немного похож на саму Чандни: оба были довольно простыми и устрашающими, оба долгое время пробыли в хранилище, а теперь проснулись и помогали ей.

Чандни не отрывала глаз от окна и говорила очень тихо, как будто не хотела, чтобы поезд подслушал.

– Зодиакальные железнодорожные мастерские пытались построить идеальные боевые локомотивы, но в их мозгах был какой-то сбой. Большинство С12 оказались психопатами. Машины-убийцы, которых не слишком заботило, кого они убивают.

– Ю-ху! – как раз воскликнул «Волк-призрак», скорее как ребенок, а не как убийца. Вагон качнуло из стороны в сторону. – Стрелка, – объяснил он. – Мы перешли на старую линию Большого Пса. Переключающий механизм заблокировали против нас, но мне удалось проникнуть в его мозг и заставить его работать. Меня готовили к кибервойне, вот так вот.

– Очень мило, – сказала Чандни. – Ты можешь вернуть стрелку обратно? Чтобы поезда Преллов не ехали за нами?

– Уже сделано, – самодовольно произнес поезд. – Переключил и отрубил механизм переключения. Никто там не пройдет без серьезной помощи техподдержки, если вы понимаете, о чем я. Стражи проснулись, а впереди на линии еще один танк – они что, никогда не сдаются? Если бы у меня остались ракетные батареи, я бы осветил им путь этим дерьмовым городом…

Раздался взрыв, их снова качнуло. Мимо окон мелькали обрывки чего-то летевшего и в основном горевшего. «Есть ли у танков человеческие экипажи? – подумала Треноди. – Скорее всего, нет. Надеюсь, что нет…»

– Впереди туннель, ведущий к К-шлюзу, – сказал поезд. – Он замурован. Существует сорокапятипроцентный риск серьезных повреждений, если я пойду на таран.

– Давайте попробуем, – попросила Чандни, выключив голоэкран, на котором Озцелик перестал кричать и закрыл лицо руками, снова посмотрела на Треноди и усмехнулась:

– Держитесь крепче…

Они присели на корточки и схватились за поручни. «Волк-призрак» засигналил. Он ударил в барьер с такой силой, что, хотя Треноди и готовилась к удару, все равно подлетела в воздух. Она упала, тяжело приземляясь, и подумала: «Вот и все, мы сошли с рельсов, мы мертвы…» Сигнал поезда закружился и заполнил ее мысли, а за окнами вспыхнул свет еще одного К-шлюза.

Но мертвы они не были. Пока что. «Волк-призрак» ехал дальше, ныряя сквозь один К-шлюз за другим, из мира в мир. Линия Большого Пса проходила в основном под землей. Выныривая на поверхность, они обычно оказывались на ободранных индустриальных планетах: мусор на пустых платформах, холодные дымовые трубы на горизонте, выцветшие рекламы закусок и три-ди на станционных стенах, которые Чандни помнила еще до того, как ее впервые заморозили. Порой боевому поезду приходилось пробираться через груды обломков или ускоряться и пробивать себе путь через очередной барьер.

Они проезжали место под названием Фугази, где шел бензиновый дождь, а линия проходила по насыпи между озерами напалма. «Волк-призрак» еле полз, стараясь не высечь ни единой искры своими колесами.

– Мне ничего не будет, если атмосфера воспламенится – весело сказал он, – но не могу обещать, что вас двоих не поджарит.

Треноди смотрела, как коричневый дождь стекает по стеклам, но слишком устала, чтобы бояться, а может быть, просто пне могла после всех ужасов прошедшего дня. Она нашла жесткую койку в тесном купе сразу за главным отсеком и легла спать, погружаясь в странные сны, пока Чандни не пришла и не заглянула к ней.

– Вы в порядке?

– Вроде того, – сказала Треноди.

– Сюда помещали пленников, – заметила Чандни, глядя на узкое купе с крошечным окошком. – Когда на Аягузе меня задержали Синие мундиры, то увезли на поезде, похожем на этот. Купе капитана находится в другом конце коридора.

Треноди даже не хотелось двигаться. В животе заурчало, и она поняла, что одним из неприятных ощущений, которые она испытывала, был голод. Она вообще не помнила, чтобы до этого хоть когда-нибудь была голодной. Никогда еще она так долго не оставалась без еды.

– Если Преллы нас поймают, придется привыкать, что – я пленница.

– Это вам еще повезет, – сказала Чандни, садясь на пол и кладя подбородок на колени. – Если бы вы были им нужны живой, они бы не начали войну с ракеты, пущенной в окно ваших покоев. Но не волнуйтесь, мы доставим вас в целости и сохранности в Сундарбан, или куда вы там хотели.

В ней чувствовалось какое-то ликование, энергия, которой Треноди не видела в ней раньше. Эти глаза больше не казались ей старыми.

– Мне еще никогда не удавалось угнать целый поезд, – сказала она.

Глава 15

Странно было не иметь гарнитуры. Они обе привыкли просматривать местный дата-рафт в моменты безделья или прокручивать фотографии и видео. Конечно, во многих мирах, которые они сейчас пересекали, не было Моря данных, но каждый раз, добираясь до живого мира, «Волк-призрак» ворчливо открывал голоэкраны, чтобы посмотреть местные новостные ленты.

Они узнали о гибели Императрицы Треноди в результате случайного ракетного удара и увидели прибытие боевых поездов Преллов на все основные станции О-связки, а потом – в отдаленные части Золотого Узла и Таска. На Центральной станции бои уже закончились. В большинстве других миров они даже не начинались: Преллы двигались слишком быстро. Хорошей новостью было то, что дядя Нилеш сбежал из Центральной станции – Треноди была уверена, что храбрая Кала Танака помогла ему, – и вернулся на Кхурсанди, призывая другие семейные корпорации помочь Зенитам. Но никто не помогал, а оставшиеся под контролем Зенитов миры не могли сражаться с КоДесом Преллов и их союзниками из Железнодорожных войск в одиночку. Это была аккуратная, быстрая, почти бескровная мелкая война, и теперь она закончилась.

– Но все изменится, как только мы доберемся до Сундарбана, – сказала Треноди. – Там соберется вся семья. Они не откажутся от трона так легко. Когда они увидят, что я еще жива, то поднимут людей против Преллов.

– Если это кому-то интересно, – добавила Чандни. – Меня вот никогда не волновало, кто сейчас Император. Большинство людей будут только рады, что война не разгорелась дальше, а поезда снова ходят.

– Вот увидишь, – сказала Треноди.

Но то, что они на самом деле увидели, когда добрались до Сундарбана, стало худшей новостью из всех. «Волка-призрака» не нужно было уговаривать открыть голоэкран; он принял сообщение, как только прошел через К-шлюз, и замедлил ход, остановившись далеко за пределами станционного города.

– Вы должны это увидеть, маленькая Императрица, – сказал он.

В его голосе слышалась жалость.

Треноди стояла в купе и смотрела на изображение. Ее сестра Прийя находилась рядом с самодовольной жабой Илоном Преллом, пока вспышки фотоаппаратов освещали ее красивое, надменное лицо. Треноди задумалась, почему Прийя оказалась в новостях, и попыталась припомнить случай, когда происходила эта встреча Илона Прелла и Прийи. А потом медленно начала понимать, что это новое видео. Судя по дате в углу экрана, передача транслировалась только вчера на Центральной станции.

– …Войска Преллов также обнаружили секретное место, где она держала свою сводную сестру Прию под домашним арестом, – рассказывал диктор. – Прийя Зенит – законная наследница покойного Императора Магалаксмия XXIII. Теперь, с помощью семьи Преллов, она наконец-то сядет на трон, который у нее пытались украсть…

– Я этого не делала! – воскликнула Треноди, как будто был смысл спорить с репортажем, который распространялся на всех медиа-платформах империи.

– …но она не будет править одна. Илон Прелл объявил, что женится на леди Прийе и положит основу новой Императорской династии, Прелл-Зенитов.

Треноди ахнула, как будто диктор только что протянул руку сквозь голоэкран и дал ей пощечину.

Чандни сказала:

– Значит, Илон Прелл заявляет, что просто выполнял свой долг, восстановив на троне настоящую Императрицу, а сам все равно становится Императором.

Она фыркнула, почти восхищенно. Чандни умела распознавать умных воров – рыбак рыбака видит издалека, но никогда раньше не видела, чтобы кто-нибудь крал целую империю.

– Что теперь, Императрица? – спросила она.

– Не знаю, – отозвалась Треноди. – Понятия не имею.

Всю дорогу от Центральной станции она твердила себе, что все наладится, когда она доберется до Сундарбана. Ее встретят с распростертыми объятиями, и когда все увидят, что натворили Преллы, заметят ее коротко остриженные волосы и рваную одежду, то бросятся к ней и отправят Илона Прелла обратно на Разбитую Луну. Теперь она знала, что этого не случится. Ее семье больше не нужно воевать. Илон Прелл дал им возможность сохранить лицо. Они могут позволить ему занять трон, все равно оставив Императрицу Зенит. У следующего Императора и так будет кровь Зенитов. Старые родные миры Зенитов и несколько маленьких местечек вроде Кхурсанди и Кацебо останутся в семье. Дом Зенитов потеряет много денег, когда Илон изменит правила торговли империи в пользу собственной семьи, но не так много, как потерял бы, сражаясь в долгой, трудной войне.

Какой же дурой она была, отправившись в Сундарбан! Она вдруг поняла, что больше всего ей хочется вернуться домой, к матери, на Малапет. Малапет был маленьким, тихим миром, Преллам он не нужен, и, возможно, они позволят Треноди спокойно жить там. Она снова будет гулять по черному песчаному пляжу, сидеть в мастерской у матери, вдыхая запах красок, а летними вечерами ходить в кафе на мысе, чтобы поесть шашлык из жареного тофу и трилобитов[7], запеченных в раковинах…

Но прежде чем она успела попросить «Волка-призрака» повернуть назад и найти путь через сеть к Малапету, Треноди почувствовала, что поезд снова тронулся. На стенах купе вспыхнули красные огни, когда он инстинктивно попытался включить системы вооружения, которых у него больше не было.

– Ой-ой, – сказал поезд.

– Что такое? – спросила Чандни.

– Что-то только что прошло через К-шлюз позади нас. Полагаю, это боевой поезд Преллов. Должно быть, они послали его с Центральной станции. Дальность полета ракеты – тридцать секунд.

Он выругался. Треноди никогда раньше не слышала, чтобы поезд ругался. Она была слегка потрясена этим, даже решая, что делать дальше. Сдаться? Она чувствовала себя достаточно разбитой, достаточно усталой, достаточно голодной. Может быть, Преллы накормят ее, если она сдастся. Но может быть, и нет. Что, если Чандни права и они просто хотят ее смерти? А как же сама Чандни? Они убьют и ее, или снова засунут в морозильник…

Впервые она поняла, что несет ответственность не только за себя, но и за Чандни.

– Бежим! – крикнула она.

«Волк-призрак» был готов. Он тронулся так быстро, что Треноди снова сбило бы с ног, если бы Чандни не подхватила ее.

– Куда мы пойдем?

– Есть лишь одно место, куда мы можем отправиться, – ответил поезд. – Надо продолжать ехать по линии Большого Пса…

К-шлюз принял его, и тогда сквозь окна полилось бледное молочно-белое сияние лунного света на снегу. Дальше – через высокие снежные горы, затем, изгибаясь вокруг берега залива, где застыли волны, белые и твердые, как меренги, взъерошенные вилкой.

В следующем мире рельсы почти поглощались лесом, теснившимся с обеих сторон. Среди деревьев виднелся полуразрушенный станционный комплекс, где «Волк-призрак» остановился. Он засек маяк, принадлежавший заправочной станции, в запасе которой еще оставалось несколько топливных элементов. Однако у него не было пауков-ремонтников, поэтому пришлось послать Треноди и Чандни на холодный смолистый воздух. Элементы были размером с гробы, и их ручки предназначались для паучьих зажимов, а не для человеческих рук. Кое-как они дотащили два из них обратно к поезду. Треноди никогда раньше не задумывалась о том, как заправляют поезда: все происходило автоматически, они просто ехали. Теперь у нее прошел краткий экскурс по их таинственному днищу, по погрузке топливных элементов в хранилище, из которого автоматический конвейер доставлял их в термоядерную камеру.

– Тот поезд Преллов только что прошел позади нас, – сказал «Волк-призрак», когда они забрались обратно в купе. – Он не быстр, но настойчив.

Они поехали дальше. За ближайшим шлюзом раскинулся растительный кошмар из заросших био-зданий, где забродивший воздух влажно прижимался к оконному стеклу.

– Интересно, – заметил «Волк-призрак», проносясь через то, что когда-то было станцией, – здесь были бои, поезд на поезд, судя по всему, и не так давно. И в Море данных тоже что-то странное. Что-то очень странное…

Треноди выглянула в окно, но они двигались слишком быстро и не могли ничего разглядеть. Затем внезапно «Волк-призрак» затормозил.

– Вот те на, – сказал он.

Когда они спросили, в чем проблема, тот словно не смог объяснить. Вместо этого он открыл голоэкран и показал им вид с носовой камеры. Линия шла вверх по длинному склону ко входу в туннель, который должен был привести к следующему К-шлюзу. Перед туннелем стояла огромная передвижная пушка с двумя механическими ножками по обе стороны, и ее дуло было направлено прямо на «Волка-призрака».

Затем экран погас, и посреди каюты появилась фигура в золотых доспехах, похожая на пламя. Это оказалась голограмма, но настолько совершенная, что выглядело так, будто там действительно кто-то стоит. В полированном нагруднике даже отражались испуганные лица Чандни и Треноди. Единственное, что делало фигуру нереальной, – это ощущение, что ее освещает солнце, а не тусклый свет ламп «Волка-призрака».

– Это закрытый мир, – строго сказала голограмма. Лица было не видно из-за визора, но купе наполнил глубокий, добрый голос. – Шлюз перекрыт. Развернитесь и отправляйтесь к разрешенным линиям.

Это был Страж, или, скорее, голографический интерфейс одного из них. Чандни, которая всегда так цинично отзывалась о Стражах и никогда их не видела, упала перед ними на колени, прижалась лицом к твердому полу и задрожала. Треноди осталась стоять на ногах. Она испытывала благоговейный трепет, но уже разговаривала с одним интерфейсом и была почти рада встрече с другим. Возможно, он объяснит, почему Стражи позволили, чтобы все обернулось так плохо.

– Мы не можем вернуться, – сказала она, – нас преследует другой поезд. Военный поезд Преллов, и если он нас поймает, то убьет.

– Хм, – задумалась голограмма. – Ты – бывшая Императрица, Треноди Зенит. Ты что-то сделала со своими волосами. Тебе не идет.

Он пошел волнами и изменил форму. Остался таким же золотым, таким же ярким, как пламя, но теперь у него были голова, руки и торс молодого человека, а ноги и тело – лошади. Треноди его узнала. Этот кентавр был аватаром, который показывался над его информационными святынями.

– Ты – Сеть Мордант-90! – прошептала она.

Красивое лицо кентавра печально смотрело на нее сверху вниз:

– Так и есть. Я давно знаю твою семью, Треноди Зенит. Я наблюдал за твоими многочисленными прадедами в пионерских лагерях, когда Сеть была молодой…

– Тогда почему…

– У других Стражей тоже есть свои фавориты. Мои сестры Близнецы чувствовали, что пришло время позволить и семье Преллов погреться на солнышке. Я пытался это предотвратить, но многие другие Стражи согласились с ними. В конце концов, мелкая война между людьми гораздо менее ужасна, чем бой двух Стражей.

Треноди обнаружила, что плачет. Слезы солеными струйками стекали к уголкам ее рта и капали с подбородка. Она сказала:

– Но для нас это было ужасно. Они убили Коби, Лиссу Делиус и старика из железнодорожного хранилища. И они убьют меня, если поймают…

«Волк-призрак» заговорил, довольно тихо, без своей обычной развязности:

– Поезд Преллов только что прорвался к нам. Дальность полета ракеты – тридцать секунд.

Еще одна слеза скатилась по носу Треноди. Пока она миновала это расстояние, Мордант-90 успел обдумать ситуацию.

Он заметил, что приближавшийся поезд был легким железнодорожным крейсером КоДеса Преллов под названием «Хищник в засаде», вооруженный новой ракетной системой КрушительПланов-5000 с ракетным комплексом «земля-земля», способным пробить даже броню «Волка-призрака». Он вызвал подробную информацию об экипаже «Хищника» из десяти человек. Прикинул, как разозлятся другие Стражи, если он уничтожит поезд Преллов, и сопоставил это с тем, насколько они разозлятся, если он выберет другой курс действий. Он совершил ностальгическое путешествие в памяти по огромному генеалогическому древу Треноди, вспоминая всех известных ему Зенитов, вплоть до Суриты Зенит, босоногой безбилетницы, ступившей с «Варанаси» на пески Марса.

Слеза добралась до кончика носа Треноди, подумывая о том, чтобы забраться в ноздрю, а потом почти беззвучно упала на тунику.

– Езжайте через следующие ворота, – сказал Мордант-90. – Там вы будете в безопасности.

Кентавр исчез, словно пламя погасло. Передвижная пушка на рельсах впереди зашевелилась, как проснувшийся динозавр, отвела массивное дуло от «Волка-призрака» и с удивительным изяществом сошла с линии. «Волк-призрак» двинулся вперед, набирая скорость, несколько дронов Стражей летели рядом, пока он мчался к К-шлюзу.

– А какой мир следующий, поезд? – спросила Треноди. – Куда нас отправляет Страж?

– В конец линии, – ответил «Волк-призрак», – в мир под названием Тристессе. На станцию Дездемор.

Когда он проехал мимо чудовищной пушки, она снова опустилась на рельсы. Через визоры Мордант-90 наблюдал за приближением боевого поезда Преллов, который замедлился, попав в его поле зрения. Он спроецировал голограмму стража в доспехах в отсек экипажа и сказал:

– Это закрытый мир. Шлюз впереди для вас закрыт. Развернитесь и отправляйтесь к разрешенным линиям, иначе вы будете уничтожены…

Глава 16

Днем, когда кольца газового гиганта Хаммурапи изумрудными арками высились над Морем Печали, Январ Малик сидел на балконе своего номера в гостинице «Конечная» и играл в шахматы с золотым человеком. Он всегда проигрывал, потому что мозг золотого человека был связан с огромным разумом Морданта-90, который теперь занимал почти весь дата-рафт Дездемора. Но Малик был не против проигрывать. Ему льстило, что Мордант-90 уважает его настолько, что не жалеет и не поддается.

Малик прибыл на водную луну Тристессе с миссией, возглавляемой интерфейсом Стража Анаис-6. Они пытались помешать Ворону открыть новый К-шлюз, но потерпели неудачу. Малику порой казалось, что он видит бесцветное сияние нового шлюза, отражавшегося от облаков на южном горизонте. Ворон умер там, на острове, где стоял его новый шлюз. Интерфейс Анаис-6 тоже погиб, и Малик позволил юному спутнику Ворона Зену Старлингу и моторику Нове сесть в свой старый красный поезд и исчезнуть в шлюзе. После этого он вернулся по виадуку в город Дездемор.

Когда он до него добрался, то обнаружил, что Мордант-90 уже захватил контроль над местом: он заполнил пустой дата-рафт водной луны и отправил свои дроны наблюдать за новым шлюзом. Карлота – моторик, составлявшая Малику компанию по пути обратно в Дездемор, стерла из своей памяти все, что касалось планов Ворона, и спокойно вернулась к работе администратора гостиницы. Остальные выжившие члены его экипажа, оставленные охранять станцию и ничего не знавшие о шлюзе Ворона, были отправлены домой. Но Малику приказали остаться.

Страж разговаривал с ним из Моря данных, через громкоговорители в фойе гостиницы. Он расспрашивал его о том, что тот видел, когда открылся новый шлюз, и Малик рассказал ему все. Единственное, о чем он умолчал, – это о том, что сам убил интерфейс Анаис-6, чтобы тот не причинил вреда Зену и Нове, но, возможно, Мордант-90 и так догадался.

Малик предполагал, что Страж убьет его, когда закончит задавать вопросы. Он многое узнал о делах, которые Стражи долгое время держали в секрете: вряд ли стоило рисковать, отправляя его обратно, чтобы потом он поделился своими знаниями с другими людьми. Но ему было все равно. Он долго охотился на Ворона, и теперь, когда Ворон был мертв, чувствовал, что тоже готов умереть.

Но не умер. Он переехал в старый номер Ворона на верхних этажах гостиницы. На нем была одежда, которая нашлась в гардеробе Ворона: накрахмаленные летние рубашки, костюмы из белого льна. Он плавал в гостиничных бассейнах, гулял по пляжам. А временами появлялся золотой человек, чтобы составить ему компанию.

Иногда на протяжении этих месяцев Малик задавался вопросом, не умер ли он. Может, это своего рода загробная жизнь? Потому как все очень приятно и ничего не меняется. Но в этот день что-то произошло. Как только стало темнеть, Мордант-90 приготовился поставить ему мат, но внезапно остановился и посмотрел вверх.

– Что такое? – спросил Малик.

Глаза интерфейса были похожи на маленькие золотые солнца. Они смотрели сквозь Малика, сосредоточившись на новой информации, которая просачивалась в дата-рафт.

– Только что по старой линии Большого Пса прибыл поезд, – ответил он. – Не мой. И похоже, та версия меня, что охраняла шлюз на Пнине, решила пустить к нам гостей.

Гостиница «Конечная» была построена прямо над К-трассой Дездемора, но была очень высокой – ее архитектор получил награду за то, что в полной мере воспользовался слабой гравитацией Дездемора, – так что к тому времени, когда Малик и интерфейс Мордант-90 спустились на уровень платформы, «Волк-призрак» уже подъехал.

Интерфейс ждал в вестибюле отеля, пока Малик шел по платформе навстречу вновь прибывшим. Две молодые женщины, скорее, даже девушки. Одна высокая, другая – низкая и коренастая. Коротышка держала в руке пистолет, но не направляла на Малика. Она просто опустила руку вдоль тела, как будто слишком устала, чтобы держать поднятой. Обе выглядели измученными. Малик подумал, что высокая девушка ему кого-то напоминает. Сначала он не мог понять, а потом вспомнил ту ночь на Сундарбане, как раз перед тем, как попасть сюда. Гордая, сердитая девушка, которую Лисса Делиус обещала сделать Императрицей.

Коротышка перед ним встала в стойку, как боец, и сказала:

– Эй, на этой планете есть какая-нибудь еда?

Еда была. В гостинице «Конечная» было пять ресторанов, и их морозилки оставались наполовину заполненными, когда посетители перестали приезжать на водную луну Тристессе. Карлота и ее сотрудники-моторики могли обеспечить их практически любой едой, которую можно было придумать. Но Треноди с Чандни уже почти не думалось, поэтому Малик заказал за них: большие чашки с красным и шафрановым рисом, лепешки, блюдца с острым карри, от которого текли слезы, рыба из Моря Печали, приготовленная в кокосовом молоке, сладкие жареные морские водоросли и рисовые клецки. Он сидел с ними в пустом ресторане, пока они ели, проверяя последние новости, которые «Волк-призрак» только что загрузил на дата-рафт.

Так он узнал, что его старая подруга Лисса Делиус убита.

– Куда пропал интерфейс? – спросила Чандни Ханса, оглядывая большой темный ресторан и накладывая себе еще одну порцию жареных в меду банановых чипсов.

– Наверное, подслушивает, – сказал Малик. – Это не просто клонированное тело. Он повсюду. Дроны, которые следили за вашим поездом, когда вы прибыли, тоже были Мордантом-90. Он в Море данных, в рафте, в системах гостиницы… Он слышит все.

– Не знаю, почему здесь он в образе золотого человека, – сказала Треноди. – Мордант-90 ведь кентавр, не правда ли? Шигури Монад появляется в образе золотого человека.

– Но он очень милый. Может быть, это специально, чтобы понравиться вам, – сказала Чандни.

Треноди покраснела:

– Он похож на тех мальчишек с плакатов, что висели у меня на стене в спальне, когда мне было двенадцать. Хотя в те дни мне больше нравились пони. Ему стоило остаться кентавром.

– Думаю, это чтобы нравиться мне, – сказал Малик.

– О, – произнесли Чандни и Треноди и немного помолчали, потому что, хоть и слышали истории о людях, имевших любовные связи со Стражами, но не ожидали, что когда-нибудь будут сидеть за столом с одним из них. А если бы и сидели, то уж точно не подумали бы, что это будет видавший виды старый Январ Малик.

– Почему он здесь? – спросила через некоторое время Треноди. – Что происходит? Ворон еще тут? А Зен Старлинг? И та девушка-моторик?

Он покачал головой:

– Их нет. Но я не хочу об этом говорить. Если я расскажу вам слишком много, Мордант-90 может вас не отпустить.

Треноди пожала плечами – жест, который она переняла у Чандни.

– Я все равно не могу уйти, – сказала она с жалостью к себе. – Куда мне податься? Что делать? Теперь я никто. За несколько дней я превратилась из Зенита в ничтожество…

Чандни закатила глаза и начала играть на крошечной невидимой скрипке.

– Да я всегда и была никем, – продолжала Треноди. – Просто марионетка Лиссы Делиус, а теперь она мертва, и некому дергать меня за ниточки…

Малик стукнул ладонью по столу.

– Думаете, она выбрала вас наугад? – спросил он. – Конечно нет. Она что-то в вас увидела. Как и я в ту ночь на Сундарбане, когда вы вышли из разбитого шаттла. Большинство людей оказываются беспомощны после такого шока, но не вы. Вы рвались в бой. Вот почему Лисса сделала вас Императрицей. Потому что знала, что вы сильная.

Треноди посмотрела на него со слабой надеждой. Она жалела, что Лисса Делиус не сказала ей об этом лично. Она не ощущала себя сильной.

– И тебя, – сказал он, устремив свирепый взгляд на Чандни Хансу. – Я знаю, кто ты. В последний раз я видел тебя через окно морозилки. Ты работала на Ворона, а Ворон был самым умным человеком, с которым я когда-либо сталкивался. Он тщательно подбирал даже мелких помощников. Вы обе необыкновенные. Вот как вы сюда попали. И именно поэтому с вами все будет в порядке.

После такого говорить было особенно не о чем. Даже Малик, казалось, был немного шокирован собственной вспышкой эмоций. Через некоторое время он сказал:

– Вам надо поспать. Карлота приготовила для вас номера. Отдыхайте. Может быть, завтра Мордант-90 сообщит нам о своих планах насчет вас.

Они разошлись по своим комнатам. Треноди засыпала, уже стоя в лифте, но Чандни всегда плохо спалось. Как будто ее тело знало, что та выспалась в морозилке на всю жизнь. Она проспала целый час на большой гостиничной кровати (не такой мягкой, как та, что была во дворце, но вполне приличной). Потом проснулась и лежала, пытаясь осмыслить то, что произошло за последние несколько дней, но все события казались лишь размытым пятном шума и страха.

Далеко за полночь она встала и вышла на балкон. Где-то ухали странные птицы. Январ Малик в одиночестве прогуливался по гостиничному саду. Чандни наблюдала, как он взбирается на небольшой декоративный холм, с которого сквозь широкий промежуток между другими зданиями было видно море. Небо было темным, но слабое зеленоватое свечение волн выделяло его силуэт. Он осушил бокал, который держал в руке, и высоко поднял, приветствуя ночь, океан или что-то еще… Салютуя Лиссе Делиус, вдруг поняла она и подумала о том, что он добр к ним, хотя наверняка предпочел бы, чтобы «Волк-призрак» привез его старую подругу, а не двух заблудших девчонок. Ей нравился старый солдат, и она почти доверяла ему. Он был первым ее знакомым, который казался таким же неприкаянным, как и она сама.

Вдалеке, там, где море встречалось с небом, на облаках очень слабо отражалось бесцветное свечение.

Глава 17

На линии от Узла Угольного Мешка до Луна-Верде есть станция под названием Байдрама, где никто никогда не садится и никто никогда не выходит. Большинство поездов мчится мимо нее без остановки, но иногда Управление расписания вынуждает задерживаться там на несколько минут, чтобы облегчить нагрузку дальше по линии. Это ночная планета, далекая от своего солнца, безжизненная и безвоздушная. Огромные блоки, которые освещаются огнями проезжающих поездов, когда те мчатся по ее поверхности, – это не дома или офисы, а центры хранения данных.

По ветке, которая уходит в темноту между парой таких блоков, на магистраль пробирается странный локомотив. Он длинный и невзрачный, выкрашенный в черно-желтую полоску, как бескрылая оса, и не везет вагоны. Он направляется через один из К-шлюзов Байдрамы в Нокомис, а затем – в Глориету. В этих мирах сейчас ночь, и жители придорожных городов, слышат, как мимо проезжает поезд, и ворочаются во сне, гадая, действительно ли это так. Он издает почти все звуки, которые ассоциируются у них с поездами: рев двигателя, свист воздуха над крышами вагонов, скрежет сцеплений, мерный глухой стук колес по рельсам. Но шума, который действительно делает поезд поездом, нет. Этот локомотив не поет.

А в следующем мире, в Пршедвёсне, он исчезает на линии Большого Пса, и после этого прекращаются вообще все звуки. Пока поезд не проедет через К-шлюз в Дездемор, туда, где находится интерфейс Морданта-90, и не выйдет к пустым набережным, чувствуя, как другой Страж загружает себя в Море данных.

Перед тем как лечь спать, Треноди сняла гарнитуру. Чандни пришлось войти к ней в номер и встряхнуть, чтобы разбудить. Зеленый свет газового гиганта Хаммурапи лился сквозь большие окна, словно лучи мятного солнца.

– Уже почти полдень, – сказала Чандни. – Вы проспали четырнадцать часов подряд. Прибыл новый поезд.

Треноди перевернулась на другой бок, пытаясь стереть сон из глаз:

– Какой поезд?

– Понятия не имею. Он не пришел на станцию и ждет на линии, рядом с К-шлюзом. Малик и его парень, кажется, считают, что это важно.

Треноди прошла в ванную пописать и ополоснуть лицо холодной водой, а затем спустилась на первый этаж, облачившись в свободную летнюю одежду, которую прислуга оставила в номере, пока ее собственную забрали в стирку. Завтрак, обед или что-то среднее подали на веранде, но Малик и Мордант-90 были настолько серьезны, что Треноди отбросила всякую мысль о еде и спросила:

– Что случилось?

– К вам посетитель, Императрица, – сказал Малик. – Только что прибыл новый поезд со Стражем.

Треноди огляделась, ожидая увидеть какую-нибудь странную сказочную фигуру, развалившуюся за одним из столиков на веранде.

Но был только золотой Мордант-90, который сообщил:

– Не интерфейсом, Треноди. Наши гости прибыли в форме информации, и ждут в Море данных, чтобы поговорить со мной. Думаю, тебе стоит присоединиться.

Треноди считала иначе. Она уже ныряла в Море данных, чтобы встретиться со Стражем, и это был пугающий опыт. Но она не смогла придумать, как сказать «нет» интерфейсу Морданта-90, который добродушно улыбался, протягивая ей золотую руку. Он прекрасен, подумала она, подходя ближе. Его кожа казалась не крашеной, а золотой на самом деле, как будто этот цвет лежал прямо под поверхностью кожи, или будто вместо крови у него медовый свет.

Она протянула руку, он взял ее, и внезапно они оказалась уже не на веранде.

В последний раз, когда она ныряла в Море данных, оно было похоже на настоящее море, пока там не появилась комната, где ее ждала Анаис-6. А сейчас она оказалась в саду. Там были высокие темные живые изгороди и черные деревья. С почти белого неба густо падал снег. Имелся даже фонтан, но не замороженный и украшенный толстыми сосульками. Но воздух при этом холодным не был. Это даже не ощущалось как воздух. Все здесь было иллюзией, сделанной из кода. Даже сама Треноди. Она посмотрела вниз и увидела виртуальное тело, которое дал ей Мордант-90. Ее нарядили в длинное платье из красного шелка с вышитым К-поездом, спиралью поднимавшимся от подола юбки к лифу. У нее снова были волосы! Но когда она протянула руку, чтобы дотронуться до них, то ощутила лишь густую щетину срочной стрижки, которую сделала ей Чандни, и на мгновение почувствовала вокруг столики на веранде, где Малик и Чандни смотрели на нее.

– Тебе ничто не угрожает, Треноди Зенит, – сказал Мордант-90.

Его золотой интерфейс выглядел одинаково что в виртуальном мире, что в реальном. Она нервно улыбнулась ему. На вид он внушал больше доверия, чем Анаис-6. Однако он смотрел не на нее, и когда она повернулась, чтобы проследить за его золотистым взглядом, то увидела, как что-то приближается по одной из длинных тропинок, тянувшихся между изгородями. Сначала она не поняла, что именно – облако бабочек? Птиц? Дронов? Потом стало ясно, что это рыбы: два косяка мелких черных и белых рыбешек, плававших в виртуальном воздухе словно настоящие рыбы в воде.

Рыбы приблизились, кружа над фонтаном.

– Это? – спросил Мордант-90 в ответ на вопрос, которого Треноди не слышала. – Это место встречи, которое я создал, где наша гостья-человек могла бы чувствовать себя как дома. Говори так, чтобы Треноди могла тебя услышать. Вы сами ее сюда загнали, вы и ваши жестокие Преллы. Вы ей за это должны.

Рыбы бросились навстречу друг другу, мерцая чешуей в отблесках снега. Они прошли сквозь самих себя, и каким-то образом каждая стайка собралась в кучу и превратилась в девушек. Одна была черной с длинными белыми волосами, другая – белая с длинными черными волосами. Обе оказались голыми. Черные и белые волосы путались от бриза, которого Треноди не ощущала, пока пряди обеих девушек не сплелись.

– Как ты, наверное, уже догадалась, – сказал Мордант-90, – это Близнецы. Никто из нас точно не знает, считаются ли они одним Стражем или двумя. Кто-то из нас создал Близнеца-1 вскоре после того, как был открыт первый K-шлюз. Ее разработали в целях безопасности – воительница, которая защищала нас, если что-то за пределами К-шлюзов представляло угрозу. Возможно, мы сделали ее капельку параноиком, потому что она сразу создала резервную копию самой себя и с тех пор существует как двойная личность…

– Есть еще какие-нибудь наши секреты, которыми ты хотел бы поделиться со своим новым питомцем? – спросили Близнецы, направляясь к Треноди и расступаясь, чтобы пройти по обе стороны от нее, так, что ей пришлось пригнуться, чтобы шлейф их узловатых волос прошел у нее над головой. Они обернулись и оглядели ее с ног до головы.

– Зачем ты привел ее сюда?

– Это был каприз, – ответил Мордант-90. – Моя версия на Пнине посочувствовала ей. Свиньи-Преллы преследовали бедное дитя через половину всей Сети. Понять не могу, что вы нашли в этой семье.

– Преллы – полезный инструмент, – прошипела белая из близнецов.

– Пользы явно больше, чем от твоих мягкотелых Зенитов, – усмехнулась другая.

Мордант-90 вздохнул:

– Мы это уже проходили. И сошлись на том – по крайней мере, остальные сошлись, – что вашим Преллам позволят стать правящей семьей, а взамен вы обещали бескровный захват власти. Но погибло сто человек, Близнецы!

– Сотня, – усмехнулась черная близняшка. – Что такое сотня людей, если мы видели, как живут и умирают сотни миллиардов! Как бы то ни было, все люди одинаковые. Этой сотни даже не хватятся.

Мордант-90 наклонился к Треноди и сказал:

– Близнецы никогда не были душой компании.

– А Мордант-90 – романтик, – хором ответили Близнецы. – Зачем ты оставил этого человека Малика в живых?

– Потому что привязан к нему, – заметил золотой человек. – Он крепкий старый солдат, но у него доброе сердце.

– Получается, он немного похож на нас, – сказала белая близняшка с фальшивой улыбкой.

– Только не добрым сердцем, – проворчала ее сестра.

– Когда мы договорились, что ты возьмешь на себя заботу об этой луне, – сказали они вместе, – то думали, что ты возместишь ущерб, причиненный этой дурочкой Анаис-6. Мы не понимали, что ты собрался превратить это место в курорт для себя и своих игрушек-людей. Поэтому пришли, чтобы освободить тебя от обязанностей. Новый шлюз будет заблокирован.

– Вы не можете блокировать К-шлюзы!

– Способ есть и всегда был, – ответили Близнецы. – Просто наши братья и сестры не позволяли нам им воспользоваться. Но существуют некоторые средства. Мы привезли одно с собой.

Лицо золотого человека было создано для того, чтобы улыбаться или выглядеть красивым в покое. Он попытался изобразить ужас, но это не совсем получилось.

– Вы привезли рельсовую бомбу?

– Так ворота будут заблокированы, – сказала белая близняшка.

– А виадук, ведущий к шлюзу, рухнет, – добавила черная.

– Люди будут устранены.

– Водная луна Тристессе будет полностью изолирована.

– Вы не сможете, – сказал Мордант-90, – я этого не допущу.

Близнецы улыбнулись самыми жеманными улыбками:

– Но здесь только ты.

– И нас две…

– А тебя всего один…

Глава 18

Мордант-90 начал было что-то говорить, но вдруг исчез, будто его и не существовало, не оставив даже следа на виртуальном снегу. Близнецы дали друг другу пять, с торжествующими ухмылками повернулись к Треноди и тоже изгнали из сада. Она, моргая и задыхаясь, появилась на веранде отеля, где Чандни держала ее за руки и спрашивала:

– Что такое? Что ты видела?

Что-то ударилось о мостовую позади нее, словно упавшее ведро. Кусочки и осколки разлетелись по каменным плитам. Это был один из золотых дронов Морданта-90. Другой, который кружил вокруг отеля, сбился с курса и пробил дыру в стеклянной стене соседнего здания. Очень отчетливый звон посыпавшегося стекла резко разнесся по безмолвному городу.

Интерфейс Морданта-90 приложил руку к своему лицу.

– Я не… – сказал он и отшатнулся в сторону, Малик шагнул вперед, чтобы подхватить его. – Это Близнецы. Что-то распространяется через Море данных. Я не могу…

Он дико забился в руках Малика, издавая странные звуки.

– Они атакуют его, – пояснила Треноди и вспомнила, как его голограмма-кентавр сказала накануне, что война между людьми гораздо приемлемее, чем борьба между двумя Стражами. – Они его удаляют…

– Почему? – потребовал Малик. – Что случилось в Море данных?

– Там были Близнецы. И они в ярости. Они сказали, что берут все под свой контроль, а нас устранят.

Малик уже двигался, поднимая полубессознательный интерфейс на ноги. Чандни бросилась ему на помощь. Треноди последовала за ними обратно в гостиницу, где весь персонал моториков замер, как манекены, глядя вверх, будто какой-то звук превратил их всех в статуи. Треноди открыла на гарнитуре канал связи с «Волком-призраком» и сказала:

– Нам надо уезжать!

– Давайте быстрее, – послышался голос поезда. – Что-то распространяется через Море данных, какой-то вирус. Странные материалы от Стража. Сейчас он занят Мордантом-90, но, похоже, побеждает. Потом, думаю, обратит свое внимание на меня.

– Подними файерволы, – сказала Треноди.

– Они долго не продержатся против того, что способно уничтожить даже Стража, – ответил поезд. – Но сделаю. Скорее, маленькая Императрица.

Он замолчал, спрятавшись за брандмауэрами.

Они с трудом пробирались сквозь запутанный первый этаж гостиницы, через бары и салоны. Интерфейс спотыкался, одной рукой обнимая за плечи Малика, а другой – Чандни, их движение было затруднено тем фактом, что Чандни была намного ниже ростом.

– Ты вооружена? – спросил Малик, когда они вошли в фойе.

Чандни покачала головой. В ее новой красивой летней одежде не было места, чтобы спрятать пистолет, она оставила его в сейфе номера. При одной мысли об этом ей стало грустно, что она не сможет вернуться в милую, мягкую постель. Так глупо, что Чандни позволила себе поверить, будто они с Треноди вне опасности.

– Я тоже, – сказал Малик. Он снова посмотрел на Треноди. – Тут есть оружейный шкаф. Дверь там, слева…

Треноди подбежала туда. Дверца была не заперта. На самом деле это был не шкаф, а, скорее, маленькая комнатка. На тех промежутках стены, которые не были покрыты стойками с ружьями, в рамках висели фотографии охотничьих отрядов в старомодной одежде, которые ухмыляясь позировали с теми же самыми ружьями из которых, по-видимому, и убили чудовищных существ, похожих на морских скатов. Винтовки, очень старомодные на вид, с резными деревянными прикладами. Она перекинула ремень одной через плечо, взяла другую и начала искать патроны.

В вестибюле Малик и Чандни подошли к двери и остановились, усаживая интерфейс на стул из живой древесины. Золотой человек смотрел на них в замешательстве:

– Я не могу ее остановить, – шепнул он. – Она преодолевает все преграды. Чернота…

Малик опустился на колени рядом с ним:

– С тобой все будет хорошо.

– Она пожирает мой разум, Январ Малик.

– Она пожирает разум Морданта-90 в Море данных.

Малик погладил золотое лицо:

– У тебя есть свой собственный разум, тут.

– Этого слишком мало! Он не сможет вместить всего меня! Я останусь лишь человеком!

Малик прижал его к себе, и Чандни смущенно отвернулась.

За стойкой администратора один из зависших моториков затрясся. Это движение перекинулось на второго, потом третьего. В фойе собралась дюжина моториков, и всего через несколько секунд все они начали одинаково дрожать, трястись, как листья на ветру.

– Малик… – прошептала Чандни.

Моторик в униформе посыльного прыгнул на нее сзади, крепко обхватив механическими пальцами горло. Чандни вскрикнула от шока, но на нее уже так напрыгивали, поэтому она инстинктивно знала, что делать: дернулась вперед и перекинула нападавшего через голову. Он тяжело ударился о землю и остался лежать, продолжая дергаться и трястись. Остальные моторики повернулись, уставившись на Чандни и Малика. Когда они двинулись к ним, Чандни огляделась в поисках оружия и взяла стул. Мягкая гравитация Тристессе делала его легким для броска, но был и свой минус – он не сбил с ног моторика-администратора, в которого полетел, а просто отскочил от ее лица, заставив отступить на несколько шагов. Она снова пошла на них, из сломанного носа потек голубой гель. Моторик сжимала ножницы, как кинжал.

– Их контролируют Близнецы, – сказал Малик.

– Да ну?

Чандни швырнула столик с каменной столешницей в маникюршу и попятилась к дверям. Почему Близнецы не додумались взять под контроль двери, удивилась она. Возможно, Мордант-90 все еще сопротивлялся и мог каким-то образом защитить мелкий разум дверей, потому что они достаточно послушно открывались, когда она подходила близко.

– Треноди! – крикнула она.

Стекло в соседнем окне внезапно пошло трещинами, и тут же раздался треск выстрела. Карлота спускалась по лестнице с мезонина, такая же величественная, как всегда, в длинном синем платье, держа в руках какой-то старинный карабин. Стреляная гильза лениво кувыркнулась в воздухе у нее над головой и ударилась о землю одновременно с тем, как она добралась до нижней ступеньки.

– Мистер Малик, мисс Чандни, – сказала она, – мне очень жаль. Какое-то вмешательство…

Она снова подняла винтовку, целясь на этот раз в интерфейс Морданта-90, откинувшегося на спинку стула из живой древесины.

Неужели из-за низкой гравитации все кажется таким медленным? Чандни видела все в мельчайших подробностях: вспышку пламени у дула винтовки, то, как расширились глаза Малика, когда он встал между золотым человеком и приближавшейся пулей. Она услышала хруст, когда та прошла сквозь его грудь. Брызги крови разлетелись в воздухе красивым красным узором. И когда он рухнул, Карлота уже снова подняла карабин, направив его на Чандни, но тут голова Карлоты дернулась в сторону, и оттуда вылетела длинная струя голубого геля. Она тоже упала, и ружье бессмысленно выстрелило в потолок.

Треноди бежала через вестибюль с винтовкой в руках и еще одной за спиной. Она остановилась на полпути, чтобы разобраться с другими моториками, большие пули отбрасывали их назад, гель пачкал ковры и длинный изгиб стойки регистрации из живой древесины. Она стреляла в них с холодной яростью, как будто это были Преллы, когда они упали, продолжила стрелять, пока старая винтовка не начала щелкать, показывая, что магазин пуст.

Чандни впервые убедилась, что Малик не лгал, говоря о том, что Треноди крепкая. Она подбежала и забрала пустую винтовку, а Треноди дрожа передала ей магазин с патронами, чтобы перезарядиться, но моторики к ним больше не шли. Может быть, Близнецы отказались от этой идеи, а может, Мордант-90 каким-то образом заблокировал их.

Интерфейс поднялся с кресла. Он склонился над Маликом, на золотых руках была кровь.

– Зачем ты это сделал? – спрашивал он его. – Меня так много, а ты всего один! Версии Морданта-90 есть в Море данных каждого мира…

Малик не мог ответить. Во рту скопилась кровь. На груди его белого пиджака расплылся красный цветок.

– Ему наплевать на тех, других, – сказала Чандни. – Ему важен именно ты.

Малик слышал их голоса, но не слушал. Он очень устал. Как ни странно, боли почти не было. В него стреляли раньше, и это всегда было очень больно. На этот раз он ощущал лишь теплое, распространяющееся оцепенение, как будто ото сна, но знал, что не должен засыпать, потому что Мордант-90 и две девушки нуждались в нем. Он мог побеспокоиться о себе, когда все сядут в поезд. Но когда он попытался встать, Чандни Ханса мягко удержала его, сказав, что ему не стоит двигаться. Интерфейс опустился на колени рядом с ней, глядя на него сверху вниз, прекрасный, как солнечный свет. Как неожиданный солнечный свет в конце долгого, тяжелого дня, подумал Малик. Интерфейс выглядел таким испуганным, что Малик хотел сказать ему, что все будет хорошо, но онемение уже достигло его рта и мешало говорить. «Я просто отдохну здесь пару секунд, – подумал он, – и соберусь с силами». И он закрыл глаза и отключился.

Интерфейс этого не понимал. Он продолжил трясти Малика, пытаясь разбудить его, пока Чандни не сказала:

– Нам пора. Он хотел бы, чтобы мы ушли, иначе все будет напрасно.

Треноди помогла снова поднять интерфейс на ноги и отвести от тела Малика. Казалось, ему стало легче двигаться, как будто он терял связь с тем хаосом, который творился в Море данных. Они вышли из гостиницы и пересекли вестибюль вокзала, держа оружие наготове на случай, если появятся новые Моторики, но никто не появился. Один из дронов Морданта-90 пробил купол станции и лежал сломанный в конце платформы, где ждал «Волк-призрак». Они хрустели разбитым стеклом, пробираясь к старому локомотиву, боясь, что он заглохнет или обратится против них. Но его двигатели уже работали, а дверь открылась. Когда все оказались на борту, он сказал:

– Я рад, что вы добрались. А как же еще один парень?

Чандни покачала головой. Интерфейс заплакал.

– Просто вывези нас отсюда, – попросила Треноди.

– Это будет непросто, – сказал «Волк-призрак», сдавая назад от платформы, в сторону полуденного света зеленого газового гиганта Дездемора. Он открыл голоэкран и показал им вид путей, ведущих обратно к К-шлюзу. Там, на рельсах, стоял блестящий локомотив.

– Это нечто стоит на нижней линии с тех пор, как прибыло. Он не хочет говорить, просто стоит. Если бы это был обычный поезд, я бы сказал «да и черт с ним» и проехал мимо, но я не знаю, что это за полосатый дурень и какое у него оружие.

– Будь у него оружие, он бы уже им воспользовался, – нахмурившись, заметила Чандни.

– Может, ему не нужно оружие, – предположила Треноди. – Может, он и есть оружие.

Она смотрела на интерфейс, который с несчастным видом сидел на одном из жестких тесных сидений «Волка-призрака», уставившись в пол. Когда Треноди заговорила, он поднял голову и без особого интереса посмотрел на экран.

– Да, – подтвердил он. – Это рельсовая бомба.

«Волк-призрак» очень медленно вернулся на главную линию.

– А что такое «рельсовая бомба»? – спросил он.

– Локомотив, содержащий массивную боеголовку из антивещества, – бесстрастно ответил интерфейс. – У него не такой ум, как у тебя, поезд. Все, что он хочет – это взорваться.

– Приятно, наверное, иметь такие амбиции, – сказал поезд.

– Его отправляют в К-шлюз, и он взрывается, как только через него проходит. Смысл в том, что даже если сам шлюз не повредится, то рельсы и туннель, в котором он находится, будут выведены из строя. Это придумали Близнецы.

– Зачем им это нужно? Кому понадобилось блокировать шлюз? Зачем Близнецы здесь? – спросила Чандни.

– В этом мире есть еще один Шлюз, – сказала Треноди, – новый, который каким-то образом открыли. Близнецы жаждут его заблокировать, но Мордант-90 хотел держать его открытым. Вот поэтому Близнецы выводят из строя Морданта-90, и когда закончат, то пошлют бомбу туда, куда задумали.

– Шлюз к югу отсюда, – сказал «Волк-призрак». – Я нашел его вчера вечером, но подумал, что мои сенсоры что-то перепутали.

– А куда он ведет? – спросила Треноди.

Интерфейс покачал головой:

– Этого мы не знаем.

– Но ведь Стражи знают все!

– Кроме этого. Тот шлюз не должен использоваться.

– Нам придется, – заметил «Волк-призрак», – потому что через несколько минут Близнецам надоест рвать Морданта-90 на мелкие кусочки, и они придут за мной.

Он двигался на юг через тихий город, к виадуку, который тянулся до самого горизонта. Большие силуэты проносились мимо окон, отчего Треноди начала опасаться нападения дронов, но это были лишь те существа, похожие на скатов, которые, как неуклюжие летучие мыши, появлялись из своих логовищ в арках виадука.

– Нельзя, – сказал интерфейс.

– Либо так, либо смерть, – настаивала Чандни. – Стоит рискнуть, не так ли?

– То, что на другой стороне, – жалобно произнес интерфейс, – может оказаться хуже, чем смерть…

– А вот и беда, – сказал «Волк-призрак».

Позади них ехала рельсовая бомба. Обзор задней камеры показывал, что она выезжает на виадук. «Волк-призрак» выругался.

– Я думал, было страшно, когда она не разговаривала и не пела, но теперь она поет, но лучше бы молчала. Послушайте…

Из динамиков донесся голос рельсовой бомбы и заполнил кабину. Она пела без слов – поезда никогда не пели слов, – но смысл песни стал ясен. Она была о смерти, о скорости, о великолепной вспышке, которую она создаст, и о кратере, который оставит после себя. Она пела о жалости к не столь удачливым поездам, которые никогда не познают такой славы.

– Быстро приближается, – сказала Чандни.

– У нее мощные двигатели, – заметил «Волк-призрак», – но она тяжелая. Думаю, я смогу опередить ее…

Он набирал скорость, рассекая огромные волны, которые бушевали над виадуком здесь, посреди океана. Он открыл еще один голоэкран, чтобы показать своим пассажирам вид спереди. За завесой морских брызг что-то появилось, пока еще далекое и неясное.

– Там есть остров, – сказал интерфейс. – Думаю, именно там Ворон построил своего червя. Там открылся шлюз.

– Ворон и Зен Старлинг прошли через этот шлюз? – спросила Треноди. – Вот, что с ними случилось?

– Малик сказал мне, что Ворон умер, – ответил интерфейс. – А вот Зен Старлинг – нет. Он прошел через него.

– Но ты хотя бы догадываешься, куда он ведет?

Интерфейс посмотрел на нее широко раскрытыми, испуганными, полными слез глазами. Мордант-90, великий разум, для которого он был лишь промежуточной формой, теперь исчез из Тристессе: вирус Близнецов не оставил ничего, кроме нескольких строк поврежденного кода, петлявших в бессмысленном цикле в Море данных. Все знания, которые интерфейс когда-то умел вызвать, были стерты.

– Я – всего лишь фрагмент кода, – сообщил он. – В моей голове нет места и для миллионной доли того, чем я был. Я смертен, и я умру…

Треноди взяла его за руку, пытаясь успокоить. «Волк-призрак» сказал: «Никто не умрет, пока я жив», и сделал что-то со своими двигателями, которые обеспечили новый надрывный рывок в скорости. Теперь он пел собственную песню, радостную, несмотря на ветер и брызги, которые хлестали его по носу.

Остров приближался. Чандни и Треноди впервые увидели шлюз – лысую костлявую арку под зеленым небом. Остров был усеян пустыми остовами машин, а по обе стороны шлюза, словно часовые, стояли два самоходных орудия, нацеленные не на «Волка-призрака», а на сам шлюз. Их разместили там, чтобы уничтожить то, что придет с другой стороны, подумала Треноди, но их разум был связан с Мордантом-90. Они стояли неподвижно, когда «Волк-призрак» пронесся мимо, волоча за собой в воздушном потоке мусор и соленые брызги, и нырнул во вздымавшуюся завесу света, заполнившую арку.

– Смерть! – пропела рельсовая бомба, мчась за ним по виадуку.

– Смерть! – вопила она, пересекая остров, и этот странный голос отражался от брони бесшумных орудий.

– Смерть! – уже визжала бомба, исчезая за воротами вслед за «Волком-призраком».

И Дездемор снова погрузился в тишину, если не считать плеска волн и ударов крыльев скатов, круживших над пустым островом. Но в туннеле по ту сторону ворот раздался внезапный грохот, когда «Волк-призрак» появился из К-пространства и бросился к крошечному кругу дневного света далеко впереди. Он по-прежнему мчался на невероятной скорости, врываясь в рассеянный свет чужого солнца. Что-то сломалось внизу, под ним, шум затерялся в песне поездов и реве двигателей. Из-под его несущихся колес полетели облака искр, красное пламя и черный дым. Он заполнил купе, освещенное мерцанием аварийных огней, которые делали все вокруг похожим на дешевую анимацию. Треноди и интерфейс закашлялись. Чандни тоже поперхнулась, но нашла огнетушитель и распылила пену в тех местах, оттуда шел дым.

– Остановись! – крикнула она поезду.

– Не раньше, чем я увеличу расстояние между собой и рельсовой бомбой, – откликнулся «Волк-призрак», но замедлил ход и остановился на обгоревших колесах.

– Смерть! – пропела рельсовая бомба, пройдя через К-шлюз, и сделав то, чего жаждала всю свою короткую жизнь.

Взрыв наполнил туннель неистовым светом, горячим, как новорожденное солнце. Камень превратился в пар. Горы смялись. Огромный красный кулак пламени пробил себе путь в испуганное небо, подхватив расколотые скалы как кастет. На тысячу километров вокруг туннеля земля дрожала, как барабанная дробь. Затем грянул гром, опередив клубившиеся облака пыли, которые с грохотом унеслись прочь за изгиб мира.

В купе «Волка-призрака» пропало электричество. Пыль заволокла окна. Треноди, Чандни и интерфейс сидели в темноте, прислушиваясь к грохоту и глухим ударам, пока обломки гор, которые совершали захватывающее увеселительное путешествие в высокие слои атмосферы, вспоминали, что они скорее геологические, нежели погодные явления, и снова осыпались вниз, отскакивая от брони «Волка-призрака».

– Что там? – спросила Треноди. – Кто-нибудь видит? Вы видите, что это за мир?

Никто не видел.

– Кажется, я уловил какие-то сигналы, – сказал «Волк-призрак», – но не могу ничего разобрать, а пыль теперь блокирует связь.

– В какой части Сети мы находимся? – спросила Треноди у интерфейса. – Если здесь есть Преллы…

– Мы не в Сети, – сообщил интерфейс, – мы где-то в другом месте.

Камнепад заканчивалась. То, что летело в корпус, теперь больше походило на щебенку, а не на валуны. Несколько робких солнечных зайчиков заглянуло в окно.

Чандни спросила:

– Вы хоть понимаете, что мы опять забыли взять с собой еды?

Часть 5. Незнакомые станции

Глава 19

– Ты будешь плавать?

– Вряд ли стоит делать это вместе. Ты плыви, а я пока посмотрю.

Они спускались по крутой тропинке к берегу. Позади них последние лучи солнца освещали скалы. Впереди расстилался мировой океан, сверкающий, чернильно-синий. Тропинка вела к подковообразному бассейну с волногенератором и пристани из стекла Творцов рельсов. Зен подошел к концу пристани и стал раздеваться, бросая одежду на стекло под ногами. Море его не пугало. Он научился плавать на пляжах Сантераки, пока год жил там с матерью и Микой, когда ему было одиннадцать. Нова улыбнулась, думая об этом, представляя, каким он был тогда. Он рассказывал ей о своем прошлом, пока они путешествовали по Паутине миров. Довольно часто он забывал, что рассказал, и повторял заново, но Нова не возражала: она хотела знать все. Было чудесно знать так много о ком-то, кто доверял тебе все воспоминания и мечты. Особенно Зен, который раньше никому не доверял. Он снял гарнитуру и положил ее поверх небрежно сваленной одежды, оглянувшись на Нову с быстрой, почти нервной усмешкой. Он выглядел прекрасно, стоя обнаженным на краю причала, его худое смуглое тело выделялось на фоне сумеречного моря.

– Осторожнее, – начала она, но он уже нырнул, погружаясь в плавный подъем надвигавшейся волны.

Они были вместе уже девять месяцев. Целых девять месяцев прошло с той прекрасной первой ночи на Йаарме. Они почти не помнили, кем были до того, как проехали сквозь шлюз Ворона. Проходили целые дни, когда они не думали ни о Вороне, ни о поезде Зенитов, ни о том, что все могло сложиться иначе.

Временами было трудно. Никто из них прежде не влюблялся, а все, что они знали, было почерпнуто из сказок. Но сказки обычно заканчивались, когда люди влюблялись. А что дальше? У них не было ничего общего, кроме приключений, которые свели их вместе. Нова любила, чтобы все было аккуратно и опрятно, а Зена это совершенно не волновало. Ей нравилось все знать, а Зен, казалось, был счастлив оставаться в неведении. Ее переполняло любопытство по поводу того, как возникла Паутина миров, и она все время пыталась разузнать больше о ее истории, но Зена интересовало только настоящее, и, похоже, он радовался, что они прибыли слишком поздно и не встретились с таинственными Творцами рельсов. Будь они все еще в Империи Сети, подумала Нова, то расстались бы через неделю или две. Из-за различий они бы начали ссориться, и сказалось бы давление общественного мнения. Люди и моторики не должны даже смотреть в сторону друг друга, не говоря уже о том, чтобы влюбляться. Но здесь нет людей, чтобы их судить, а они слишком нуждаются друг в друге, чтобы ссориться. Она научилась не обращать внимания на все недостатки Зена. Когда ты любишь кого-то, поняла она, то любишь его целиком, со всем хорошим и плохим. Порой, когда она была с Зеном, у нее возникало ощущение, что никто никогда никого так не любил, как она его. От этого Нова чувствовала себя особенной, уникальной и более человечной, чем когда-либо прежде, потому что была почти уверена, все люди чувствуют то же самое, когда влюблены.

Он вынырнул в нескольких метрах от берега, гладкий, как тюлень, с прилипшими мокрыми волосами, окликнул Нову и помахал рукой:

– Они тут!

Солнце уже село, но она ясно видела его в мягком пастельном свете, который струился сквозь волны откуда-то снизу. Она подбежала к концу причала как раз вовремя, чтобы увидеть огромное животное, проплывшее под ним в воде. Импульсы синего и янтарного света мерцали на его боках и длинных тянущихся плавниках.

– Они большие, – закричал Зен, снова ныряя. И хотя Нова знала, что Ночные Пловцы дружелюбны, все равно была благодарна за пол из прозрачного рельсового стекла, отделявший ее от глубин.

Они прошли долгий путь от Йаарма. По всем сверкающим линиям до Приина-Рея: бесчисленные шлюзы, бесконечные инопланетные станции. Они останавливались в Яшти, в Волнах Гмылма, Семимилиипе и Груште. Они видели ясли морвов на Иехиине, где вылуплялись странные живые локомотивы Паутины, а молодые особи ездили по тренировочным рельсам, пробуя новые колеса. Они прошли по Новой Фарфоровой линии до самых Радужных Полумиров, затем двинулись по ветке Лестница Творцов, пока та не привела их сюда, в Край Ночи – водный мир, где лишь горная цепь поднималась достаточно высоко, чтобы пробить поверхность океана. Творцы рельсов оставили К-шлюз на одном конце длинной каменистой равнины, еще четыре – на другом и одну из станций посередине. Там жила колония диков, выступавшая посредниками в торговле между приезжими поездами и туземцами Края Ночи – огромными, похожими на китов ночными пловцами.

Под Зеном находилось уже два пловца, и он вдруг увидел, что под ними были еще и другие: крошечные подвижные огоньки, по-видимому, целое скопление существ, поднимавшихся с невероятной глубины. Огоньки как будто запульсировали, когда стеклянный пол бассейна задрожал в ответ на их инфразвуковые сигналы. Зен раскинул руки и ноги на воде. Ночным пловцам было любопытно поглядеть на людей, как и всем, кого он встречал в Паутине миров. Но, в отличие от других, пловцы считали, что не могут по-настоящему начать понимать новую расу, пока не увидят ее на плаву.

Так что он на мгновение застыл, голый в темнеющем море, позволив существам внизу хорошенько рассмотреть его тем, что у них было вместо глаз. Теперь повсюду вокруг него сквозь волны пробивался свет наблюдателей из глубины.

Он задумался, насколько удачно у него получается. Как посол людей смотрелся на фоне остальных рас, которые добирались до Края Ночи и показывали им себя в этом древнем водоеме? «Лучше, чем хаты», – подумал он: эти дружелюбные палатки просто скользили бы по волнам, как живые обломки корабля. Герастеки плыли бы, как лошади, размахивая тремя ногами и высоко подняв над водой рогатые головы. Дики справились бы лучше: в воде они ощущали себя почти как дома. А Те, Кто Помнил Море, были в основном просто осьминогами, что само по себе жульничество…

Он поплыл ко входу в водоем, где заканчивались два каменных рукава, окружавших его, и накатывали с открытого моря волны. Ему становилось холодно, он решил, что ночные пловцы увидели достаточно, и повернул обратно, к стеклянной пристани.

– Ты их видела? Ночных пловцов? Они размером с поезд!

– По-моему, когда-то это и были поезда, – ответила Нова, присев на корточки рядом с ворохом одежды и хмуро глядя на воду. – Дик, с которым я разговаривала во В’рее, сказала, что они произошли от морвов, которые застряли здесь после Блэкаута. Это кажется вполне возможным.

«Это так в духе Новы, – подумал Зен, выбираясь из воды. – Она вечно строит теории, всегда задает вопросы»…

– Зайди в воду, – сказал он. – Их там целая куча, кружат глубоко внизу. Отсюда ничего не видно, поплавай.

– Лучше не надо, – ответила Нова. Ей хотелось, но если бы она разделась и нырнула в воду, то ночные пловцы и любой, кто смотрел бы вниз с дорожек и выступов на скалах, могли бы заметить, что ее тело не имело ничего общего с телом Зена. Ей так и не удалось персонализировать его так же, как лицо. Это была стандартная проблема тела моторика, на котором не было сосков, пупка, этих милых узоров и родинок. Инопланетяне, вероятно, просто списали бы это на различия между человеческими полами, но ей не хотелось рисковать, чтобы они не догадались. Жители Паутины миров с опаской относились к машинам.

К счастью, это означало, что у них не было собственных очень сложных технологий, и никто, похоже, не мог понять, что Нова – не женщина, или что «Дамасская роза» – это нечто большее, чем странная, несовершенная разновидность морва, которая для хорошей работы нуждалась в механическом обслуживании. «Дамасская роза» была недовольна, но подыграла, выпуская своих ремонтных пауков только на пустых участках линии, где их не могли заметить, или заставляя Зена с Новой делать это самим. Она разучила бессловесные песни морвов и иногда им подпевала. На разъездном пути в Краю Ночи она тихо пела дуэтом с морвом герастеков, пока Зен и Нова шли обратно по наклонным дорожкам к станции. Позади них радужное свечение в приливном водоеме исчезло, когда Ночные Пловцы погрузились обратно в глубину.

Глава 20

В путешествиях они обзавелись новыми друзьями – попутчиками, которых время от времени встречали на разных станциях. Когда они пересекли пешеходный мостик над главными платформами Края Ночи, пара торговцев-герастеков приветственно им поржала. Это были Коф/Аталаи, которые были на Йаарме, когда там впервые появилась «Дамасская роза».

Нова уже давно модернизировала гарнитуру Зена, чтобы переводить торговый язык Паутины и несколько других инопланетных языков, и теперь он мог понять, что говорили герастеки. Их слова оформлялись светящимися субтитрами, наложенными на его взгляд, которые бежали перед ним, пока герастеки галопом поднимались по трапу на мост, таща за собою товары в сферических багажных тележках.

– Послы людей! Нова/Зен! Как хорошо снова встретить вас на рельсах! Вы уже открыли шлюз в собственную Сеть? Не забывайте, что мы стремимся к торговле с вашим народом!

– Пока нет, – ответила Нова, как обычно. – Надеюсь, скоро.

– Может быть, вы как раз едете домой? – спросил один из герастеков. Кто из них Коф, а кто – Аталаи, Зен сказать не мог, да это и не имело значения. Связи у герастеков были настолько сильны, что после спаривания они становились почти единым целым. К тому же в черных стеклянных масках все они выглядели почти одинаково.

– Есть быстрая линия из этого мира обратно в Йаарм, – сказал другой. – Вы можете поехать домой и рассказать всем людям, что народ из Паутины с нетерпением ждет встречи и торговли.

– Записи, которые вы нам продали, оказались очень прибыльными, – сказал первый. – «Касабланка» пользуется большим успехом у чмойев. Все спрашивают, есть ли продолжение…

Коф/Аталаи торговали развлечениями. Они покупали драмы, рассказы, песни и странные, чуждые формы искусства и продавали их по всей Паутине на маленьких кристаллических пластинках, которые читались специальным устройством для просмотра. У Новы была целая коллекция старых фильмов, хранившихся на одном из чердаков сознания, и она продала некоторые из них Кофу/Аталаи. Любопытно было посмотреть, что из человеческих любовных историй и научной фантастики поймут инопланетяне. Она была рада, что чмойям понравилась «Касабланка» – один из ее самых любимых фильмов.

– Вряд ли «Касабланка-2» вообще существует, – сказала она, – но им может понравиться «Запретная планета»…

Вместе они пошли по извилистым дорожкам города. Зен вызвался помочь тащить багаж герастеков, который оказался на удивление тяжелым. Герастеков, казалось, ничуть не волновал вес груза. Они терпеливо наклонились в своих упряжках, и тележки покатились следом. Они приехали в Край Ночи, чтобы записать песни ночных пловцов: последовательности странного инфразвукового рокота длинной в долгие недели были популярны среди существ, которым нравилось слушать такую музыку в то время как их друзья это даже музыкой назвать не могли. Коф/Аталаи договорились, что подводный аппарат диков доставит их в один из глубоководных океанских желобов для записи следующим вечером.

– А вы, Нова/Зен? – спросили они. – Вы направляетесь в Йаарм и в родные миры, да?

– Мы не знаем, куда поедем, – ответила Нова, надеясь избежать перехода к неудобной теме об их с Зеном возвращении домой. – Мы еще не видели так много частей Паутины. Линия на Йаарме – не единственная, которая проходит через Край Ночи…

– А, по остальным лучше не ездить, – сказал один из герастеков. – Можно попасть только в захолустье, в родные миры крейттов. Вам не понравятся крейтты. Они не просто торговцы, они еще и мародеры. Они… – (в гарнитуре Зена с трудом нашелся перевод презрительного фырканья, он остановился на слове «хулиганы»).

– А что насчет других линий? – спросила Нова.

– Через несколько пустых миров можно попасть в Айахей-Йаахаа, но через Йаарм туда можно добраться быстрее, – ответили Коф/Аталаи. – Что до остальных, то ими никто не ездит. Они ведут к другому поселению крейттов, дальше – к Гнездовым мирам нимов, а потом…

– Нам туда не нужно, – заметил Зен. Нимы были загадочной расой и держались особняком, но он видел их издали на Яшти, они напоминали существ из его ночных кошмаров: крабо-пауко-насекомые размером с маленьких пони, бегавшие на отвратительных членистых ногах. Он не хотел ехать ни по одной линии, проходившей через их станции.

– А после Гнездовых миров? – спросила Нова. – Куда потом ведет линия?

Коф/Аталаи тревожно покачали головами:

– Никуда, Нова/Зен. Может быть, когда-то, во времена Творцов рельсов она и уходила куда-то, но теперь непроходима, потому что ведет в Черную Зону, и никто из морвов не отважится туда отправиться. Край Ночи находится настолько близко к Зоне, насколько мы вообще готовы к ней приблизиться. Глядите, ее видно вот отсюда…

Герастеки остановились и указали на небо. Луна тонула, и звезды сияли в ярких созвездиях над бескрайним морем. Но в одном месте, низко над горизонтом, звезд не было. Казалось, что там висело облако, закрывая их, но Нова знала, что ночь была безоблачной. Она смотрела на широкую область космоса, где просто не было звезд.

Но кое-что там все-таки было. Она чувствовала это, как звук на самой грани слышимости. Не совсем сигнал, не совсем голос, но что-то звучало из этой темноты.

А потом все исчезло, и Зен спросил:

– Черная Зона? Это как-то связано с Творцами рельсов, не так ли?

– Скорее всего, там находились родные миры Творцов, – сказала Нова. – Эта область лежит в самом сердце Паутины. Должно быть, именно там все началось. Там должны быть огромные хабы, линии которых когда-то доходили до таких станций, как эта. Но когда Творцы рельсов умерли – когда наступил Блэкаут, чем бы он ни был, – в общем, легенда гласит, что солнца, освещавшие родные миры Творцов рельсов, просто погасли.

– Как такое могло случиться? – спросил Зен.

Герастеки нервно задрали головы. Они не говорили о Блэкауте.

– Это случилось так давно, Зен/Нова, и было так плохо, что теперь никто не помнит.

– Но морвы помнят. Они не поедут ни через один шлюз, ведущий в Черную Зону Блэкаута. Как говорится в старой песне о Творцах рельсов: «Потеряны их базы, и линий больше нет, и поезд не поедет в край, где черных солнц есть свет».

– Но давайте не будем говорить о Блэкауте. Давайте будем находить друзей, есть, и пить.

Они двинулись дальше, колеса багажных тележек слегка скрипели на тротуаре. Нова оглянулась на черную дыру в небе, но та уже скрылась за горизонтом. Что бы оттуда ни нашептывало, теперь оно молчало.

Глава 21

Блэкаут оставил длинную тень страха на Паутине миров. Зен и Нова давно это заметили. Существа порой шутили по этому поводу, восклицая: «Блэкаут его побери!», когда разливали выпивку или когда отпадало колесо багажной тележки, но страх был настоящий. Цивилизация Паутины выросла на обломках, оставленных событием, слишком страшным для понимания, катастрофой, поглотившей самих Творцов рельсов. Вот почему им было так трудно глядеть на любое устройство сложнее обычного компьютера – поговаривали, что у Творцов рельсов имелись невероятные технологии, и никто не хотел быть слишком на них похожим на случай, если наступит очередной Блэкаут и поглотит их. По той же причине здания, стоявшие в самом сердце каждой станции – древние строения Творцов рельсов, покрытые светящейся травой, – всегда пустовали. Дети на спор прокрадывались в тихие залы, а взрослые строили сооружения поменьше у внешних стен, а жить в том месте, которое построили Творцы рельсов, никто не хотел. На всякий случай.

Край Ночи не был исключением. Между платформами стояли старые стеклянные башни, а вокруг их оснований выросли более скромные сооружения. Там были домики диков, похожие на маленькие пузатые глиняные печи, и шатры чмойев, и раскиданные то тут, то там грязные убежища хатов. Там были длинные дома герастеков, у которых одна открытая стена всегда отсутствовала, потому что герастеки раньше жили в мире, состоящем из одних прерий, и ненавидели находиться в замкнутых пространствах слишком долго. Между зданиями пустовало место, где были натянуты цветные фонари, возможно, чтобы скрыть бледный призрачный свет от ползучих растений на развалинах. Там же стояли продуктовые ларьки и бар диков, где подавали струи опьяняющего газа, и маленькие бассейны, в которых хаты стояли, как спущенные воздушные змеи, опустив ноги во вкусные питательные вещества.

– Смотрите – здесь крейтты! – воскликнул кто-то из Коф/Аталаи, когда они пробирались между группами диков, сидевших на корточках, и парами герастеков, спокойно стоявших у столов, заваленных ароматными травами.

Ни одно из существ, с которыми Зен и Нова уже познакомились в Паутине, не пользовалось стульями, но казалось, что крейтты умели сидеть. Зен почувствовал трепет узнавания, когда впервые увидел, как они движутся сквозь толпу на дальней стороне площади. Сначала они казались почти людьми: первыми человеческими существами за девять месяцев. Две руки, две ноги и одна голова, и все это в более или менее правильных местах. Но когда крейтты подошли ближе, наблюдая за ним своими желтыми глазами так же пристально, как Зен смотрел на них, он увидел, что они были по-своему чужие, как и все остальные.

Должно быть, где-то существовала планета, на которой эволюционировали динозавры, и астероид там не падал и никого не уничтожал, поэтому они продолжили эволюционировать и превратились в крейттов: мускулистых ящеров размером с человека, с плоскими лицами и широкими ртами, с множеством гребней, шипов и плавников – частью их одежды или частью их самих, трудно определить на глаз. Один из них был выше остальных, и Зен сначала подумал, что у него крылья, но оказалось, что это просто кожаная накидка с широким красным воротником, обрамлявшим умное лицо рептилии.

– С ними самка, – сказал Коф (или Аталаи). – Это хорошо.

– Самцы менее разумны, – добавила Аталаи (или Коф), – и создают проблемы, если с ними нет вожака-самки.

– Их голоса почти как у людей, – заметила Нова.

Матриарх[8] крейттов подошла ближе, а за ней – двое самцов. Янтарные глаза были холодными и любопытными, а голос – тихим сочетанием рыков и шипений, которые, должно быть, каким-то образом складывались в слова на торговом языке Паутины, потому что перед Зеном появился перевод.

– Вы – послы людей. Мы слышали новости о вас. Очень любопытно.

Нова произнесла свою обычную речь о том, что они с Зеном занимаются исследованиями от имени Империи Сети, которая скоро будет готова открыть торговлю с мирами Паутины.

– Да, – согласилась крейтт и обнажила сверкающие зубы, как показалось Зену, в саркастической улыбке. – Скоро вы отправитесь домой через шлюз на Йаарме и вернетесь с поездами, полными таких же людей, как вы.

– Нет ничего необычного в том, что новая раса посылает послов в Паутину задолго до того, как открывает свой шлюз для торговли, – сказали Коф/Аталаи и замолчали. Зен взглянул на герастеков и увидел, что оба стоят очень напряженно, высоко задрав головы, встревоженные близостью этого зубастого хищника.

Крейтт не обратила на них внимания.

– Когда прибудут ваши торговцы, – начала она, – скажите им, чтобы не волновались о хищных видах. Им следует начать торговлю с крейттами. Мы не связаны старыми страхами и обычаями, как остальные. Мы – молодая раса, как и вы, а молодые расы – это будущее Паутины. Мы очень заинтересованы в вашей технологии…

Она задержалась на этом слове, и ее взгляд скользнул от Зена к Нове. На мгновение Зен испугался, что она догадалась, кто такая Нова, но, возможно, это было простым совпадением. Наверно, нет ничего зловещего в том, как ее черный язык мелькал между зубами, когда она оглядывала Нову с головы до ног.

– Я – Цельд Гех Карнейсс, – сказала она. – Вы должны приехать на мою родную станцию на Осколках Кхарна. Если вам не очень хочется домой…

И снова в том, как она произнесла слово «домой», был намек на сарказм, как будто она прекрасно знала, что Зен и Нова никогда не смогут вернуться обратно. Но она не могла, сказал себе Зен, не могла догадаться о столь многом. Должно быть, она была более гуманоидной, чем существа, к которым он привык: он воспринимал выражения и язык тела по человеческим меркам, но, вероятно, у крейттов это означало нечто совсем другое.

– Мы подумаем, – ласково ответила Нова. – Мы еще не решили, куда поедем дальше.

Цельд Гех Карнейсс внезапно откинула голову назад, обнажив мягкие кожистые складки своего горла. Возможно, у крейттов это был эквивалент поклона. Затем она развернулась и пошла прочь, а самцы последовали за ней.

– Ну, она показалась мне милой, – заключила Нова.

Герастеки дрожали в своих одеяниях.

Они двинулись дальше через оживленную площадь, сквозь запахи, исходившие от инопланетных прилавков с едой. Коф/Аталаи встретили еще одну пару герастеков и ушли, чтобы выпить с ними бульона из трех листьев и обменяться сплетнями о своих сложных кланах. Нова, которая могла есть все, что пожелает, не беспокоясь о пищеварении, купила кусок пряного хлеба из чмойской кухни, но Зен уже пробовал такой у яштеев и до сих пор помнил последствия. Они уселись рядом, прислонившись спинами к стене домика диков, Нова ела хлеб и рисовала что-то в пыли.

– Значит, вот какая Паутина миров, – сказала она. – Как большая снежинка. Все началось здесь, в родном мире Творцов рельсов. Они построили связку линий, которые вели оттуда к узловым мирам, а от этих линий отходили к другим узлам, и множество таких линий ответвлялось, образуя различные сети – Сеть Герастеков, Человеческую Сеть. Только я не могу нарисовать все это здесь, потому что это трехмерная форма, фрактальная и удивительно сложная… А средняя часть – это просто догадки, ведь вся вот эта секция, внутренние хабы и центр, все потеряно, скрыто в Черной Зоне.

Она стерла центр диаграммы и уставилась на то, что осталось.

– Мы понятия не имеем, что там внутри.

– А почему нас это должно волновать? – спросил Зен. – Это просто история.

– История интересна, – ответила Нова. – Разве ты не хочешь знать, как все началось? Кем были эти Творцы рельсов?

Зен пожал плечами:

– Да не особо.

Иногда он разочаровывал. Нова подумала, не рассказать ли ему о шепоте, доносящемся из Черной Зоны. Она даже не могла подобрать для этого звука подходящего слова, не говоря уже о том, чтобы объяснить ему. Она искала какой-нибудь способ заинтересовать его.

– А что, если там найдется дорога домой? – спросила она.

– Домой?

Зен приучил себя не думать о доме. Сначала он не мог думать ни о чем другом, но это было слишком больно. Но он сдерживал себя, и постепенно ноющая боль исчезала, ее вытеснили из мыслей Нова и незнакомые места, по которым они путешествовали.

– Мы не можем вернуться домой, – сказал он с беспокойством, удивляясь, как она могла забыть. – Мы же преступники, помнишь?

Нова пожала плечами:

– Половина семейных корпораций начинала как преступники того или иного рода. Как только люди поймут, что мы здесь нашли и какую торговлю можно вести с Паутиной миров, то быстро нас простят.

– Но ведь они никогда нас не поймут, разве нет? Не будет шанса рассказать им, потому что Стражи следят за шлюзом Ворона, и как только мы вернемся через него, нас растопчут. Они лгали всем долгие века, утверждая, что сами создали шлюзы. Вряд ли они позволят нам раскрыть правду.

– За это стоит беспокоиться, – кивнула Нова. – Ты прав – мы не можем вернуться через шлюз Ворона. Но что, если мы найдем другой? Что, если мы найдем врата, ведущие в более оживленный мир, где люди заметят нас, когда мы уже прибудем? Стражи не смогут сбить нас с рельс, если мы прибудем на Центральную станцию или еще куда-нибудь. Это будет на всех новостных сайтах.

– Но как мы доберемся до Центральной станции?

– Может, не до нее самой. Паутину миров все равно должны были связать с нашей Сетью на каком-то этапе, давным-давно, – сказала Нова. – Помнишь стены, о которых мне рассказывал Ворон, стены, которые нашли на Марапуре, когда строили новый станционный город? Должно быть, это постройки Творцов. Бьюсь об заклад, там были линии, которые связывали нашу сеть с узлами Творцов рельсов, глубоко в Черной Зоне Стражи спрятали шлюзы в человеческих мирах, но что, если мы сможем найти противоположный конец и пройти через него?

– Ты имеешь в виду, что нам надо ехать в Черную Зону?

– А почему бы и нет?

– Но ты же слышала, что сказали герастеки. Поезда туда не ходят.

– Туда не ездят морвы. У них какая-то инстинктивная фобия. Но «Дамасская роза» – не морв.

Зен неловко заерзал. Ему казалось, что у морвов могут быть веские причины избегать Черной Зоны. Он слышал достаточно, чтобы разделять их страх. Там произошло что-то ужасное. До сих пор Паутина миров оказывалась куда менее пугающим местом, чем он ожидал: он не встретил здесь ни монстров, ни ядовитых планет, ни отвратительных болезней. Но ему казалось, что все эти вещи могут ждать его среди лишенных солнца родных миров Творцов рельсов. Герастеки и дики, может быть, и не были так технологически умны, как люди, но и глупы они не были, а среди них нет никого, кто пытался бы проникнуть в Зону.

Но он не хотел признаваться Нове, что эта мысль пугает его.

В нем оставалось еще слишком много прежней гордости уличного мальчишки. И потому он сказал:

– Ничего не получится. Даже если мы найдем дорогу домой, Стражи уже уничтожили историю о стенах на Марапуре, и нас они тоже уничтожат. Они никогда не позволят новостям о Паутине миров просочиться наружу. Так что нет смысла рисковать и ехать в Черную Зону.

– Хорошо, – сказала Нова.

Но ничего хорошего в этом не было. У них часто возникали разногласия во время путешествия, иногда они даже немного ссорились, но в этот раз было по-другому: они впервые хотели разного, и от этого обоим становилось грустно.

В разговор вмешалась «Дамасская роза», ее голос прозвучал одновременно в гарнитуре Зена и в голове Новы.

– Зен? Нова? Ко мне пристают.

– Пристают? – переспросил Зен.

– Хулиганы, – сказал поезд, и она показала им запись с камер на корпусе. Какие-то крейтты ползали по разъездному пути, где она становилась на ночь. Они таращились на ее раскрашенный корпус и протягивали когтистые лапы, пытаясь открыть двери вагона. Время от времени один из них смотрел прямо в камеру, и его глаза светились желтым светом.

– Что они задумали? – удивился Зен.

– Никаких следов Цельды Гех Карнейс, – сказала Нова. – Надо вернуться туда и посмотреть, что происходит…

– Только осторожно. Они могут быть опасны.

Они встали и пошли обратно через рыночную площадь. Проходя мимо Кофа/Аталаи и их друзей, Нова крикнула, что они возвращаются к своему поезду, потому что думают, что крейтты могут ему навредить. Затем они поспешно миновали заросшие сорняками подстенки развалин Творцов рельсов, направляясь вниз по склону к подъездным путям. Под ними бурлило темное море, кое-где испещренное мерцавшими огоньками. У самой поверхности дрейфовал ночной пловец. Тропинка круто петляла между зубцами скал и шипящей на ветру растительностью. В тени рядом с собою Зен увидел пару глаз, которые отразили звездный свет и засияли, как две лампы.

– Нова, – сказал он, – там…

Что-то сильно ударило его сзади. Он упал, перекатился и пополз, ошеломленный, возмущенный, не зная, с кем драться. Крейтты вышли из окружавшей их тени. Нова боролась с двумя из них. Они, казалось, были удивлены ее силой. Зен услышал треск как от сухой ветки, когда она сломала руку одному, но на крик сбежались другие. Они несли сеть, которая звенела, когда ее набрасывали. Зен кинулся к ним, но один обернулся, увидел его, и что-то похожее на дубинку ударило Зена на уровне колен и сбило с ног, снова ткнув лицом в землю. «Хвост», – подумал он, откатываясь в сторону от шаркавших лап. До этих пор он не замечал, что у крейттов есть хвосты.

Нова была связана сетью, которую один из крейттов перекинул через плечо. Зен мельком видел лицо моторика, когда ее протащили мимо; крейтты окружили ее, спеша вниз по тропинке. Он услышал ее голос в гарнитуре: «Зен, нет, не пытайся бороться с ними, их слишком много, они слишком свирепые»…

– Помогите! – крикнул он, бросаясь вдогонку. Крейтты двигались быстро, и когда бежали, выгибали колени в обратную сторону. Они пересекли мост, направляясь к одному из внешних подъездных путей, где под светом фонарей их ждал морв.

Морвы походили на своих хозяев. У герастеков они были нежными, с длинными, загнутыми назад рогами, у тех, которых вывели в мирах диков, имелись плавники и жабры. Морв крейттов напоминал доисторическую рептилию, покрытую броней и ощетинившуюся шипами. Его передняя часть была обшита ржавым металлом, из которого торчали дополнительные шипы и клыки. Три вагона были бронированы таким же беспорядочным образом, с потрепанными маленькими фортами на крышах, где стояли другие крейтты. Поезд уже тронулся, и крейтты, схватившие Нову, побежали, чтобы не отстать от него. Те, что находились на крыше, подбадривали их. Другие высовывались из дверей и окон, протягивая когтистые лапы. Нова билась в сети, как выброшенная на берег рыба, в последней отчаянной попытке вырваться, но сеть оказалась слишком крепкой.

Зен рванул что было сил и бросился к самому заднему из налетчиков. Они с Крейттом упали, а когда снова поднялись, крейтт держал в когтях серебристый серповидный клинок. Он полоснул Зена лезвием и своим хвостом со стальным наконечником, из его широкого и зубастого рта пахнуло жаром и кровью. Но к этому времени другие существа уже услышали шум на платформе; Зен различал тревожные крики испуганного герастека у себя за спиной. Когда крейтт снова сделал ложный выпад, одно из больших кальмарообразных существ, называвших себя Теми, Кто Помнит Море, появилось в вихре хлещущих призрачно-белых щупалец и схватило крейтта за руки, ноги и хвост. Зен мимо них побежал за уходившим поездом.

– Нова!

На мгновение она увидела его позади – дрожавшее, перевернутое изображение сквозь металлическую сетку. Затем Нова оказалась в воздухе и перекувыркнулась. Крейтт, который ее нес, боком швырнул сетку в вагон через открытую дверь. Ее зрение затуманилось, когда она тяжело приземлилась на ржавый пол, а крейтты затоптали ее, кучей навалившись сзади. Поезд набирал скорость, оставляя станцию позади, несясь в туннель между высокими утесами. Тусклый красный свет, топот когтистых лап, горячее зловоние больших ящеров.

Она послала Зену последнее сообщение:

– Все в порядке, Зен. Я найду способ сбежать. Я скоро вернусь. Не…

«Не иди за мной», – хотела сказать она. Но как раз в этот момент за окнами с дырками от пуль вспыхнул свет К-шлюза, время растянулось и оборвалось, и когда все встало на свои места, она осталась наедине с крейттами, везущими ее в неведомый мир.

Глава 22

Зен еще долго бежал после того, как понял, что не успеет на поезд крейттов.

– Они схватили Нову! – кричал он по гарнитуре «Дамасской розе». – Схватили Нову! Останови их! Спусти их с рельс!

Но крейтты повергли станцию в хаос: морвы маневрировали во всех направлениях, и «Роза» никак не могла выполнить его просьбу.

– Ничего, Зен, – внезапно раздался в гарнитуре голос Новы, – я найду способ сбежать.

А потом наступило молчание, которое длилось до тех пор, пока он не понял, что оно уже не прервется.

Зен обернулся. Тот, Кто Помнит Море, который ему помог, возился с перерезанным щупальцем и размахивал красной кожаной туникой, оставленной воином-крейттом, когда тот вырывался на свободу. Другие собирались вокруг узнать, что случилось: на дорожках и подъездных путях было полно качавшихся огоньков. Зен поймал крейттскую тунику, когда разъяренный кальмар отбросил ее в сторону. Она была тяжелая и, возможно, сделанная из шкуры крейтта, которого победил ее владелец. Он вцепился в нее так, словно это был ключ к разгадке, и пробирался сквозь собравшуюся толпу, пока не встретил Кофа/Аталаи.

Затем крикнул им:

– Они забрали Нову! Куда ведет эта линия? Куда ведет этот К-шлюз?

Герастеки отшатнулись, уставившись на него. Они не понимали, как он до сих пор жив. Их собственные узы были настолько сильны, что если они расстанутся, то умрут оба. Они знали, что у других видов по-другому, но все равно чувствовали себя не в своей тарелке, как будто Зен стал призраком. И отчасти так оно и было, потому что без Новы он не мог с ними говорить: гарнитура переводила то, что говорили они, но его рот не мог издавать звуки, подходящие их языку.

В любом случае они его не слушали. У них были для него свои новости:

– Произошла еще одна плохая/удивительная вещь, – прочитал он, наблюдая, как перевод гарнитуры прокручивается по линии его зрения, пока Коф/Аталаи беспокойно мотали головами и по очереди ржали, глядя на него.

– Из Йаарма прибыл поезд незадолго до того, как на вас напали крейтты…

– Герастеки, приехавшие на этом поезде, сообщили нам новости. Они сказали, что ваши врата на Йаарме пропали. Там произошла великая катастрофа. Горы осели на ваш шлюз и похоронили его под собой…

– Что?

Зен не мог смириться с еще одной новой плохой новостью.

Еще несколько герастеков ковыляли вверх, возможно, те самые, которые прибыли из Йаарма, желая добавить больше деталей к истории.

– Прежде чем горы осели, в шлюз проехал еще один человеческий морв. Он вез трех человек, но не похоже, чтобы среди них был пары…

Их голоса сыпались на Зена, как удары, выбивая его из колеи.

– Новые люди на Йаарме знают о человеке Зене. Они говорят, что он вовсе не посол, а всего лишь вор и убийца, ничем не лучше крейттов!

– Они говорят, что его пара Нова вовсе не человек, говорят, что она какая-то (непереводимо) машина!

Зен услышал, как навоз Кофа/Аталаи упал на пол, и ощутил его сладковатый запах. Появление навоза было крайним выражением удивления у герастеков. – Это правда, Зен/Нова? – спросили они. – Это не может быть правдой! Мы говорили с ней, она двигалась, она была не вещью, а живым существом…

– Крейтты не забирают живых существ, – заметил дик, – но крадут вещи.

– Люди гораздо умнее управляются с машинами, чем Зен/Нова нам говорили, – сказал кто-то еще. – Нам повезло, что их шлюз закрылся горами, и больше никто из них сюда не придет: они могли навлечь на нас второй Блэкаут!

– Это неправда, – сказал Зен, не зная, что именно он отрицает, но они все равно не поняли его.

Ему хотелось свернуться калачиком, закрыть глаза и отгородиться от всего. Герастеки и дики столпились вокруг него, говоря одновременно, его гарнитура не могла нормально переводить. Хат хлопал перед ним говорящими мембранами цвета блеклой овсянки. Он оглянулся и увидел скользящих мимо раскрашенных ангелов.

Когда он повернулся и побежал, позади него раздался гул инопланетных криков, а в наушниках замелькал сумбурный перевод:

– Остановите его отпустите его (непереводимо) плохой незнакомый/плохой (непереводимо) куда он идет?

Зен не знал, куда он идет: он лишь шел через рельсы туда, где его ждала «Дамасская роза». Лишь через дверь, которую она открыла, в захламленный домик на колесах, который он так долго делил с Новой. Лишь к сиденью, куда он упал дрожа, пока «Роза» уносила его со станции.

– Мы должны поехать за Новой, – сказал он через некоторое время; заставил себя встать и пройти через весь поезд в задний вагон, к запертому шкафу, где Ворон хранил оружие.

– Есть линия, которая ведет к мирам крейттов, – произнес он. – Ты можешь узнать, которая? Босс крейттов сказала, что она прибыла из места, которое называется Осколки чего-то…

– Осколки Кхарна, – ответила «Дамасская роза». – Но подумай, Зен: ты один, а мои оружия пусты. Как мы справимся с планетой, где полно этих крейттов? Как мы спасем Нову одни?

Зен не знал и все еще дрожал от потрясения, что потерял ее. У него не было никакого плана. Он думал, что любви и гнева будет достаточно.

«Дамасская роза» послала вперед паука-ремонтника, чтобы изменить набор точек, а затем начала набирать скорость, напевая про себя одну из заводных песен, которые пела всегда, направляясь к К-шлюзу.

– Мы не поедем за крейттами, – сказала она.

– А как же Нова? Разве тебе на нее все равно? Они даже не знают, что она такое: они могут как-то повредить ее…

– Я думаю, они точно знают, кто она, – ответил поезд. – Полагаю, что Цельд Гех Кхарнейсс, или как она там себя называет, каким-то образом узнала новости из Йаарма задолго до того, как это сделали твои друзья-герастеки. Я думаю, они забрали Нову, потому что услышали, что она – машина.

– Йаарм, – простонал Зен вспоминая. – Откуда вообще на Йаарме люди? Кто они такие?

– Вот это нам и надо выяснить, – сказала «Дамасская роза», – пока мы не натворили чего-нибудь второпях. Вот туда и поедем.

Глава 23

В поезде крейттов воины-ящеры вытащили Нову из сети, в которую поймали, и подняли на ноги. Один приставил к ее горлу нож в форме когтя и подтолкнул вперед по тусклому, грязному, ржавому вагону, к двери в следующий. Там было светлее и чище. Высоко на стене, в алькове, были выставлены три черепа крейттов, там же стояло седловидное кресло, где сидела самка крейттов со станции Край Ночи. Нова вспомнила, что ее звали Цельд Гех Карнейсс. Ее переводческая программа обнаружила, что «Гех» – это титул, как «королева» или «генерал», а «Карнейсс», вероятно, означает «из Кхарна». Что же касается слова «Цельд», то оно, по-видимому, означало «злобная», что, как она предположила, было комплиментом у крейттов.

Воин заставил ее опуститься на колени и попятился в конец вагона.

– Итак, – сказала Цельд Гех Карнейсс. – Это правда? Ты – машина?

Нова посмотрела в умные желтые глаза. Она решила, что нет смысла лгать обладательнице таких глаз.

– Как ты узнала? – спросила она.

Гех сложила перед собой украшенные драгоценными камнями когти. Волна самодовольства по синусоидальной кривой пробежала по всей длине ее хвоста.

– Низшие расы говорят о тебе с тех пор, как ты появилась на нашей планете. Некоторые заметили, что ты отличаешься от своего самца. Другой запах, по-другому двигаешься. Многие думали, что вы в некотором роде дополнены машинами. Вы так быстро переводите наши языки! Но теперь на Йаарме появились другие люди, и, кажется, они сказали низшим расам, что ты вообще не человек.

– Другие люди? – спросила Нова.

– Да. Говорят, две женщины и мужчина, и они будут последними, кто отважился войти в Паутину миров, потому что вашего шлюза больше нет. Это хорошо – нам не нужны новые расы в Паутине. Но нам нужны новые машины. Низшие расы боятся машин, но думаю, такие суеверия сдерживают нас в развитии. Я считаю, что наш долг – изучить возможности, которые могут дать машины. Мой народ уже достиг значительных успехов, но я вижу, что люди намного нас опередили. Вот почему я послала за тобой своих самцов.

– В этом не было необходимости, – сказала Нова. – Если вам нужна такая помощь, я могу помочь. Можно прийти к соглашению.

– Ты имеешь в виду сделку? – фыркнула Гех. – Мы – крейтты. Мы Охотники Зари. Все остальные расы – наша добыча. То, что они считают своим, на самом деле принадлежит нам, просто мы еще не удосужились у них это отнять. Ты всегда была моей, машина. Теперь я тебя забрала. Я узнаю от тебя, как крейттам строить машины, которые умеют думать.

Так странно, размышляла Нова. Подумать только, делить галактику со всевозможными интересными созданиями вроде герастеков и ночных пловцов, и до сих пор верить, что крейтты лучше их. Она слушала эту глупую тираду лишь малой частью своего сознания, в то время как еще одна малая часть задавалась вопросом, кем могли быть новые люди на Йаарме.

Остальные части занялись изучением поезда крейттов. Она смутно ощущала электрические импульсы, вспыхивающие в большом, странном мозгу морва, ехавшего впереди, но он не управлял системами в своих вагонах так, как это делали локомотивы на К-трассах. Свет, вентиляторы и дверные регуляторы работали на мелких электронных схемах, управляемых компьютером, таким же топорным, как те, что были на Древней Земле.

Гех как раз говорила:

– Ты всегда была моей… Нова уже прорвалась сквозь его непрочные брандмауэры. И что еще лучше, обнаружила слабый сигнал от поезда диков. Возможно, он был слишком далеко, чтобы она могла его перехватить, но это доказывало, что по этому миру вообще ездят другие поезда, нужно просто найти себе один и отправиться обратно к Зену.

– Все это очень интересно, – вежливо сказала она, когда Гех замолчала, – но, боюсь, мне пора.

Она подкорректировала подсистемы, управлявшие дверью. Дверь с шипением открылась, и в вагон ворвался ветер.

– Было приятно с вами поболтать…

Она быстро двинулась к двери, но, к ее удивлению, Цельд Гех Карнейсс оказалась проворнее. Мягкая кожаная оборка вокруг ее шеи встала колом с громким щелчком – не часть одежды, а часть ее самой. Она пересекла вагон со скоростью капкана на пружине, ударив Нову о дальнюю стену, проревев что-то, но Нова не смогла это перевести. Самец-крейтт бросился вперед, чтобы схватить Нову за руки, и в вагон ворвались другие. На мгновение Нова ощутила на лице теплый зеленый солнечный свет, а затем дверь, которую она заставила открыться, снова захлопнулась.

– Думаешь, мы глупы, машина? – спросила Гех. – Мы – крейтты. Ни одна добыча от нас не ускользнет.

Она осторожно провела черным языком по акулье-белым зубам, словно инстинкт подсказывал ей, что надо вцепиться Нове в глотку.

– Ты поедешь со мной к Осколкам Кхарна, и я буду изучать тебя. Я осмотрю твое тело, – длинный черный коготь коснулся груди Новы, – и твой разум, – кончик когтя коснулся виска, – но мне, конечно, не обязательно делать это в одном и том же месте.

Она издала резкий щелкающий звук, и один из ее самцов прыгнул вперед. Он был меньше воинов, какой-то техник, и держал инструменты, в частности острую штуку вроде моторизованного резака для пиццы, которая громко завизжала, когда тот ее включил. Воздух вокруг него наполнился мелким туманом от жидкости, которую он распылил, чтобы охладить вращавшееся лезвие.

Нова не чувствовала боли. Однако она чувствовала страх, могла испытывать панику. Она выгибала спину и брыкалась, пытаясь вырваться, но хватка крейтта была слишком крепкой. Голубой гель, который был у нее вместо крови, брызнул на них, когда лезвие добралось до ее шеи. Искры посыпались, когда он впился в ее железокерамический позвоночник. От потрясения она чуть не забыла задействовать процедуры аварийного отключения и ограничения повреждений, но все-таки сделала это, чувствуя, как ее тело обмякло и замерло, когда самцы утащили его прочь.

Цельд Гех Карнейсс подняла отрубленную голову за волосы и понесла через весь вагон. Она поставила ее в нишу рядом с тремя черепами крейттов.

– Больше никаких побегов, машина, – сказала она.

«Ладно, – подумала голова Новы, – и что теперь?»

Глава 24

Червь Ворона все еще стоял на подъездном пути, который сделал для себя, сразу за тем местом, где ветка, ведущая к новому шлюзу, соединялась с магистралью. Теперь Червь был простым холмом, на котором росли трава и маленькие деревца. Лагуны по обе стороны распростерли свои зеркала для звезд Йаарма. Рядом, на ярких новых рельсах, стоял старый черный локомотив.

Зен знал, что найдет здесь вновь прибывших. В тех мирах, которые он пересек с тех пор, как покинул Край Ночи, местные СМИ пестрели изображениями черного поезда. «Дамасская роза» выцепила грубые телевизионные снимки, сделанные герастекскими фотографами, опасно высовывавшимися из кружащих аэромобилей, и операторскими командами чмойев, которые отважились подойти достаточно близко, чтобы запечатлеть надпись на боку локомотива: «Волк-призрак». Зен знал, что поезд поврежден и именно поэтому остановился здесь – хотя, вероятно, ему были бы не рады на станции Йаарма, потому что аэрофотосъемка герастеков показала также, что случилось с горами, где раньше был новый К-шлюз. Совет торговцев Йаарма стал явно менее дружелюбен к Зену, чем во время его первого визита. Им стало казаться, что люди опасны, да и какой смысл быть с ними дружелюбными, если единственный шлюз в их родные миры навсегда похоронен?

«Дамасская роза» медленно катилась к черному локомотиву, семь теней распростерлись вокруг нее в прекрасной йаармской ночи. Съемочная группа диков, раскинувшая лагерь на берегу рядом с линией, выглянула из палаток-пузырей на звук двигателей и начала доставать камеры. «Роза» не обращала на них внимания и не сводила своих камер с другого поезда.

– Это точно Зодиак, – сказала она (полученные до этого изображения были настолько грубыми, что она до сих пор не была в этом уверена). – Точно как «Мечтательный лис» Ворона, – добавила она, – и, возможно, такой же опасный…

– На вид он не очень опасный, – сказал Зен.

Он и не был. Люки его орудий были открыты, но ни пушки, ни ракеты не целились в «Розу», пока та приближалась. И что это такое висит между крышками люков – чье-то белье, нанизанное на веревки?

– Я – «Волк-призрак», – сказал он в ответ на оклик «Розы». – Приятно наконец встретить здесь настоящий поезд. Ты видела местных биотехнологических работяг? Будто слизняки на роликовых коньках.

– Я – «Дамасская роза», – сказала «Дамасская роза».

– О да, я все о тебе слышал, – ответил военный поезд. – А Зен Старлинг и моторик Нова на борту? Мои пассажиры хотят с ними поговорить.

По телевизору рассказывали о трех пассажирах, но Зен видел только двоих. Две молодые женщины вылезли из вагона, когда «Роза» остановилась метрах в пятидесяти от них. Обе были вооружены, и даже Зен мог сказать, что это были не боевые ружья, а старомодные охотничьи винтовки. Он уже выбрал себе из шкафа Ворона стильный пистолет Бандарпети. Он взял его с собой, когда выходил из поезда, и держал так, чтобы незнакомцы могли его видеть, пока он шел по рельсам им навстречу. По лагунам пронесся ветер, покрыв рябью звезды в воде и оставив на ней длинные следы, как от кошачьих когтей, напомнив Зену о его первой ночи в Паутине миров.

– Стой там! – крикнула одна из женщин.

Зен остановился. Обе были хорошо знакомы ему по передачам инопланетных СМИ, но он никогда раньше не видел их в цвете – герастеки вещали только в черно-белом формате, а чмойи почему-то в мягких оттенках синего. Всматриваясь в изображения с низким разрешением на голоэкране «Розы», Зен задавался вопросом, были ли эти двое сестрами, потому что у обеих были одинаковые колючие дерзкие прически и неряшливая летняя одежда. Но теперь, когда он смотрел на них в реальной жизни, то видел, что они совсем не похожи.

От одной можно ждать беды, у нее суровое личико, похожее на сжатый кулак. Другая была Треноди Зенит. Это остановило его, как будто он врезался в стену. Он всегда чувствовал себя виноватым из-за лжи, которую говорил Треноди, и из-за того, что наделал. Он утешал себя мыслью, что они никогда больше не встретятся.

– Это он? – спросила коротышка.

– Это он, Чандни, – ответила Треноди.

Она так долго ненавидела его. Провела так много бессонных ночей, вспоминая его ложь и хаос, который он вызвал. Так много времени представляла наказания, которых она потребует, если Железнодорожные войска или охрана Зенитов когда-нибудь найдут его. А теперь сама нашла его, и в руках у нее пистолет, а все, о чем она могла думать, – это как она рада встретить другого человека, который знал, как выжить в этом странном месте. Все, что она могла делать – сдерживать слезы, смех и мольбы о помощи.

Чандни сплюнула на рельсы и подошла ближе, пристально глядя на Зена.

– Значит, оно настоящее? Это место? – спросила она. – Потому что мы с Императрицей поспорили. Я сказала, что это какой-то виртуальный мир в Море данных, который кто-то запустил, чтобы обмануть нас. С монстрами и всякой всячиной.

– Он настоящий, – сказал Зен. – Мы здесь уже восемь-девять месяцев. Мы путешествовали по разным…

– И ты рассказывал всем, что ты – посол всего человечества, – перебила Треноди. – Это уже шаг вперед. Когда я с тобой познакомилась, ты притворялся всего лишь Таллисом Зенитом.

– Честно говоря, он немного похож на Таллиса, – сказала Чандни. – Но совсем не похож на посла всего человечества. Слишком молод.

– Здешние народы этого не знают, – сказал Зен. – Они ничего не знают о людях, кроме того, что мы с Новой им рассказали. По крайней мере, так было до тех пор, пока вы не приехали и все не испортили. Теперь они мне не доверяют и знают, что Нова – моторик… Он колебался. У него было так много собственных вопросов, не последним из которых было то, как Императрица Сети оказалась здесь, словно какой-то отброс. Но он предчувствовал, что ответ на этот вопрос будет долгим и сложным, поэтому спросил:

– Что случилось со шлюзом?

– Его уничтожили Стражи, – сказала Треноди. – Близнецы послали за нами нечто, называемое рельсовой бомбой. Теперь мы здесь застряли. «Волк-призрак» повредился…

– Не рассказывай ему об этом! – сказал «Волк-призрак».

– И ехать дальше мы не могли. Мы пробыли здесь несколько часов, когда эта штука…

– Этот поезд, – поправила Чандни.

– Этот поезд приехал с существами. Наверное, они хотели посмотреть, что случилось. Вид у них был недовольный. «Волк» сумел перевести некоторые звуки, которые они издавали. Он объяснил, кто мы, и они рассказали нам о тебе, а потом мы объяснили, кто ты. Кто ты на самом деле. И этим они, похоже, тоже остались недовольны, и ушли, бросив нас тут.

– Кто с тобой? – спросил Зен. – Я видел в эфире трех человек.

– Просто интерфейс, – сказала Треноди, оглядываясь назад. – А, он опять куда-то ушел.

За тем местом, где Червь превращался в часть пейзажа, земля снова уходила вниз, встречаясь с зеркальной водой. Там, на берегу, интерфейс Морданта-90 собирал в башенки круглые плоские камни. Он все еще был очень опечален смертью своего друга Январа Малика. Конечно же, Стражи знали, что люди умирают, для них человеческая жизнь была подобна короткой вспышке спички, но лишь теперь, когда сам стал смертным, интерфейс по-настоящему понял, что это значит. Он был в трауре по Малику и в шоке от того, что тоже теперь заперт в хрупкой человеческой оболочке. Груда гальки давала ему возможность занять свои мысли чем-то другим. Оказалось на удивление трудно сложить больше четырех-пяти камней. Приходилось выбирать камни с осторожностью. Самый большой шел у основания, а самый маленький – сверху. Башни часто падали, но интерфейс был очень терпелив, и некоторые уже выросли ему до головы.

Все это сильно интересовало маленькую колонию хатов, которая жила недалеко от берега, погрузив свои похожие на стебли ноги в богатый ил. Больше всего на свете они любили гальку, и хорошие камни расходились из рук в руки на сотни миль между огромными соседними колониями, раскинувшимися вдоль берегов лагун Йаарма. Они никогда не видели, чтобы кто-то складывал их так элегантно. За несколько дней, прошедших с тех пор, как интерфейс начал свою работу, вдоль побережья сюда стекались сотни хатов, чтобы на это посмотреть. Они стояли на мелководье широкой трепещущей толпой, одобрительно гудя каждый раз, когда к башне добавлялся новый камешек.

Когда интерфейс увидел шедших к нему Зена, Треноди и Чандни, он сказал: «О, посетитель!» и положил гальку, которую держал в руке.

Зен посмотрел на его золотистую кожу, в золотистые глаза:

– Это…

– Раньше был, – ответила Чандни. – Сейчас он почти ничего не помнит.

– Это несправедливо, Чандни Ханса, – мягко сказал интерфейс. – Я – лишь фрагмент былого себя и больше не связан с великими центрами данных Морданта-90. Но я могу вспомнить все что угодно.

– Однако ничего полезного, – заметила Треноди. – Например, почему Стражи никогда не говорили нам, что есть такие места, как это, и как нам вернуться домой?

– Я не знаю ответы на эти вопросы, – смутился интерфейс. Но затем приободрился, когда маленький хат осторожно прошел между галечными башнями и положил что-то ему в руки – на этот раз не камешек, а серебристую рыбку. – О, спасибо! – воскликнул он.

– Они к нам очень добры, эти палатки, – сказала Треноди. – Мы готовим рыбу на костре. Она вполне съедобная.

– У меня от них мурашки, – сообщила Чандни Ханса.

– У меня есть еда, – сказал Зен, сам того не желая. – На борту «Дамасской розы». Пойдемте лучше ко мне, поедим, а вы расскажете, что случилось. И я расскажу… Расскажу, как добраться домой.

Усталое лицо Треноди озарилось надеждой:

– Значит, есть способ? Еще один шлюз?

– Не доверяйте ему, – сказала Чандни. – Вспомните, что он сделал с вашей семьей.

– Тогда он работал на Ворона, – возразила Треноди, – а сейчас он нам нужен. Иногда, чтобы выжить, приходится заключать союзы с людьми, которые тебе не нравятся.

Это заставило Чандни замолчать. Ее губы сжались в узкую линию, она продолжала сердито смотреть на Зена, но больше ничего не говорила.

– Так что, есть способ? – спросила Треноди. – Попасть обратно в Империю Сети?

– Нова считает, что есть, – сказал Зен. Он обдумывал это по дороге от Края Ночи.

Ему не понравился план Новы, который она рассказала, но ему нужно было что-то предложить пришедшим, чтобы те согласились помочь вернуть ее. Обещание попасть домой – это все, что у него имелось. Но теперь, сообщив это, он вдруг понял: ему очень хотелось, чтобы это оказалось больше, чем простое обещание. Он скучал по другим людям и даже не осознавал, насколько сильно. По запаху пота, текстуре кожи, по тому, как они стоят. Он хотел, чтобы Нова оказалась права. Хотел, чтобы дорога домой существовала.

– У Новы есть план, – повторил он.

– А где она сама? – потребовала Треноди. – Дай нам послушать ее план.

– Ее здесь нет, – сказал Зен. – Она в месте под названием Осколки Кхарна. Если вы хотите, чтобы она показала дорогу домой, нам придется поехать и забрать ее.

Глава 25

Осколки Кхарна оказались остатками разрушенной планеты, которая когда-то вращалась вокруг маленького золотого солнца. Теперь осколки вращались не только вокруг солнца, но и вокруг друг друга: куски размером с луну раньше были миром, заключенным в сложный гравитационный балет. Тот факт, что они никогда не летали порознь, не сталкивались между собой, и находились в одной оболочке атмосферы, заставил Нову задуматься, не поработали ли здесь когда-то Творцы рельсов. Когда слуги Цельд Гех Карнейсс вынесли Нову из поезда, она увидела, как по небу над станцией медленно двигались осколки планеты, извергая черный дым из россыпи мелких вулканов. Может быть, эти кратеры действуют как двигатели, предотвращая столкновение осколков?

Ей хотелось остановиться и посмотреть, но в нынешнем виде выбора не было. Теперь она всего лишь голова, которую несет в когтях крейтт, следуя за тремя другими, которые держали отполированные черепа из личного экипажа Гех. Нова предположила, что черепа были предками или боевыми трофеями, потому что к ним относились с особым почтением.

Слуги-крейтты прошли через обшарпанную, полуразрушенную станцию внутри старого железнодорожного здания Творцов. Со взлетно-посадочной полосы поднимался опасный на вид самолет с химическими ракетами, направляясь предположительно к одному из других осколков. На мгновение Нова испугалась, что ей придется передвигаться на чем-то подобном, но транспорт, ожидавший Цельд Гех Карнейсс, был еще примитивнее: резная деревянная карета, запряженная двумя большими рогатыми рептилиями.

Слуги Гех осторожно положили черепа на подушки в занавешенной кабине кареты, поместив между них голову Новы. Затем внутрь забралась сама Гех, уселась на другие подушки, и карета тронулась. Нова ощущала рядом собственное тело, мелкий суб-мозг в позвоночнике посылал жалобные сигналы бедствия. Она догадалась, что тело везли в следующей карете. Дорога от станции была неровной. Ее голова завалилась на бок, зубы трех черепов постоянно стучали.

– Это черепа моих сестер, – сказала Гех.

– А…

Голос Новы показался ей странным. Обычно она говорила так же, как и люди, набирая воздух в грудную полость и позволяя ему вибрировать в горле на обратном пути. Теперь приходилось полагаться на резервную систему маленьких динамиков в верхней части рта, и качество звука резало слух. Она все равно не знала, что сказать. Что можно ответить, когда динозавр знакомит тебя с черепами своих сестер?

– У них очень красивые зубы…

– Я сама их убила, – сказала Гех. – Я не хотела этого делать. Это трагедия моего вида. Когда детеныши крейттов достигают подросткового возраста, самки сражаются, пока не остается лишь одна. Это то, что делает наш вид таким сильным. Только победители размножаются и рожают следующее поколение крейттов. Иногда сестры заключают пакты, что не убьют друг друга, но инстинкт слишком силен. Гех погладила кончиком хвоста самый маленький из черепов. – Моя младшая сестренка Шантис… Мы близко дружили, она и я, пока росли. Прежде чем пришло мое время, она ушла. Ушла жить в дальний конец Паутины. Но много лет спустя, когда мой поезд остановился в Яшти, Шантис тоже оказалась там. Она уловила мой запах и сама не смогла остановиться: напала на меня на лестнице, ведущей к станции. Это была легендарная битва. О ней слагали стихи. К счастью, я оказалась сильнее. А иначе мой череп украшал бы ее поезд.

Это, подумала Нова, нехорошо. Неудивительно, что другие расы не любят крейттов. Вероятно, у всех рас имелись древние, дикие инстинкты, запертые в эволюционных шкафах, но большинство научилось контролировать их к тому времени, когда присоединилось к Паутине. Творцы рельсов, похоже, позаботились о том, чтобы дать К-шлюзы и морвов тем видам, которые умели управлять такими особенностями. Возможно, когда наступил Блэкаут, что-то пошло не так, и крейтты слишком быстро нашли дорогу через К-шлюзы…

Ей было интересно, что делает Зен. Она велела ему ждать ее побега, но если она не вернется в ближайшее время, то он наверняка отправится на поиски. Нова надеялась, что он не станет недооценивать крейттов. Боялась, что он придет за ней и попытается спасти, не понимая, насколько умны и опасны ее похитители.

Но в то же время хотела, чтобы он пришел. Нова скучала по нему так же сильно, как по собственному телу.

Цельд Гех Карнейсс приподняла одну из толстых занавесок, которые покачивались на окне кареты. Жесткая полоса горячего солнечного света упала на ее чешуйчатое лицо, потускнев и погаснув, когда карета въехала в туннель.

– Теперь ты понимаешь, почему разумные машины принесут пользу моему народу, – сказала она. – Самки крейттов не могут дружить друг с другом – воспоминания о смерти наших сестер слишком свежи. Мы боимся, что если очень привяжемся к кому-нибудь, то старые инстинкты возьмут верх, и это закончится кровью. Компанию нам могут составить только самцы, а самцов и за компанию считать нельзя – они полезны лишь как слуги или воины. Поэтому я должна узнать твои секреты, машина.

Даже крейтты не могли долго выносить жар своего солнца. Они построили большую часть своего станционного города под землей. Нова настроила свой разум на местные медиа-сети и получила отпечаток тусклых, переполненных ящерами пещер, похожих на огромную систему нор. Одной из таких нор была вилла Гех. Там они отнесли голову Новы в круглую белую комнату и положили на стол. Техники крейттов сканировали и фотографировали ее со всех сторон. Они закрепили голову в подставке, чтобы та не упала, и подсоединили трубки и кабели к шлангам, которые свисали оттуда, где была ее шея. Некоторые кабели были электрические. Одна из трубок подавала воду, которая требовалась, чтобы рот и глаза оставались влажными. Другие просто связывали ее с громоздкими экранами и терминалами, которые стояли в других частях комнаты, где техники крейттов пытались загрузить ее операционные системы. Она чувствовала, как грубые программы пытаются открыть ее разум. Поначалу блокировать их было легко, но видя, что программы не работают, крейтты начали волноваться, и Нова позволила им получить доступ к коду. Она боялась, что, если этого не сделать, они подойдут к процессу более прямолинейно и разорвут ее голову на части.

Крейтты сгрудились вокруг экранов, обсуждая потоки кода, которые она позволяла им просмотреть. Иногда Цельд Гех Карнейсс приходила и слушала доклады. Или подходила и смотрела на голову Новы немигающими желтыми глазами. Время от времени она приводила своих детей: трех молодых самок, уже приближающихся к тревожному возрасту, когда древние инстинкты заставят их убить друг друга.

– Эй, – окликнула ее Нова, когда та пришла в первый раз, – а где же остальная часть меня? Почему ты не собираешь меня обратно? Я могла бы рассказать вам гораздо больше в полной сборке…

– Не обращайте внимания, – сказала своим дочерям Цельд Гех Карнейсс. – Это просто вещь: устройство, созданное одним видом-жертвой. Скоро мы узнаем его секреты.

– Пожалуйста! – попросила Нова.

Но мольбы прозвучали глупо, и Цельд Гех Карнейсс все равно на них не реагировала.

Глава 26

На Йаарме СМИ теряли интерес к человеческим существам. Новоприбывшие просто сидели и разговаривали в вагонах «Дамасской розы» или строили башни из гальки, чтобы позабавить хатов, и съемочные группы оставили их, отправившись снимать другие вещи в других мирах. Паутина была широка и полна чудес. Люди, которые больше не смогут перевозить товары или других людей через погребенный шлюз, оказались гораздо менее интересными, чем все надеялись.

Так что мало кто заметил, когда два поезда тронулись. Даже хаты к тому времени научились возводить башни самостоятельно и были слишком заняты постройкой. Их хватило только на быстрое прощание, когда Мордант-90 забрался в вагон «Дамасской розы». Радиограмма со станции Йаарма предупредила «Розу», что она не закреплена в расписании, но «Роза» ответила, что возвращается в Край Ночи, и власти Йаарма решили не вмешиваться. Люди были сплошным разочарованием – их так мало, и торговать им нечем. Йаарму будет лучше без них.

Следующий мир в основном представлял из себя джунгли: жаркие, дымящиеся холмы, покрытые гигантскими папоротниками, с проплешинами и кучами мусора, где работали шахтеры чмойев. Пока два поезда двигались по пустым долинам, «Дамасская Роза» выпустила своих пауков-ремонтников с палочками и пигментами, которые она получила из йаармской почвы.

Так быстро, как только могли, боты закрашивали красивые, выцветшие картинки на ее корпусе, пока она не стала такой же черной, как «Волк-призрак».

Зену было грустно видеть, как исчезают эти картины. Их нарисовал его друг-моторик Флекс, а Флекс был мертв. Но несколько обрывков личной жизни Флекса сохранились в памяти «Розы», так что, возможно, она унаследовала достаточно таланта, чтобы однажды перерисовать оригинальные образы.

– Нельзя, чтобы крейтты узнали «Дамасскую розу», – объяснил он остальным, сидя в неопрятном и неожиданно показавшимся слишком маленьком вагоне в передней части поезда. – Мы будем новым поездом, с локомотивами спереди и сзади. С крейттами мало кто торгует, поэтому я надеюсь, что они не слышали больше никаких новостей из Йаарма с того вечера, как уехали из Края Ночи с Новой. Они знают, что прибыли новые люди, и что-то случилось со шлюзом, но, возможно, еще не в курсе, что он заблокирован навсегда. Мы скажем, что это всего лишь временная ошибка, и теперь человеческие поезда готовы ездить к ним и хотят с ними торговать.

– А что, если они нам не поверят? – спросила Треноди.

– Это уже ваша обязанность – заставить их поверить.

Интерфейс Мордант-90 покачал головой и сказал:

– В этом плане многое может пойти наперекосяк.

– Знаю, – ответил Зен. – Но если так думать, то и не стоит ничего предпринимать. Ни спасать Нову, ни возвращаться домой. Ты ведь хочешь домой, не так ли?

Интерфейс задумался:

– Я хочу восстановить связь с личностью Морданта-90. Страшно жить вот так, в одном теле, в полном одиночестве. Это тело однажды умрет, и что тогда будет со всеми воспоминаниями об уникальных вещах, которые оно пережило? А как же мои воспоминания о Малике? Кто-то должен помнить его, помнить каким храбрым он был. Мне нужно вернуться в Империю Сети, чтобы добавить эти новые впечатления к воспоминаниям Морданта-90.

– В том то и дело. – Зен вышел из-за стола, направляясь обратно в вагон.

Казалось, что на борту так людно с четырьмя пассажирами. Он не понимал, почему они не остались в маленьких кабинах «Волка-призрака»: вряд ли их поезд забит кучей всякой всячины. Но Чандни Ханса настояла на том, что Треноди – Императрица и должна забрать кровать Зена – единственную, на которой Тренади с Чандни теперь спали по очереди, потому что, похоже, решили, что одна из них всегда должна бодрствовать, чтобы следить за Зеном. Зен спал на койке в медицинском отсеке, согласившись на это лишь потому, что все еще чувствовал вину за несчастье с Треноди и ее семьей.

Интерфейс Морданта-90 до сих пор удивлялся, что ему тоже теперь нужен сон. Он имел обыкновение засыпать без предупреждения, сидя за столом или в одном из кресел вагона, и просыпаться через несколько часов, вздрагивая и жалуясь на странные сновидения.

Даже в вагоне-складе в хвосте поезда Зен никак не мог успокоиться. Он начал опустошать большие пластиковые ящики, которые были частью его плана по возвращению Новы, но не успел толком ничего сделать, как дверь со вздохом распахнулась, и вошла Чандни Ханса, как обычно, хмуро глядя на него.

– Не понимаю, почему Императрица тебе верит, – сказала она. – Ты и раньше обманывал ее. Я думала, она поступит умнее. Не знаю, верю ли тебе я.

– Насчет чего? – спросил Зен.

– Насчет возвращения. Ты говоришь, что твоя проводная кукла знает дорогу домой…

– Я сказал, она считает, что есть какой-то способ, – поправил ее Зен. – Интуиция. Но Нова умнее любого из нас. Ее предчувствия оказываются верны, и довольно часто. Сначала эта идея показалась мне не особо хорошей, потому что зависит от поиска шлюза, ведущего к какому-нибудь месту, где Стражи нас выслушают, прежде чем затоптать. Но у вас есть интерфейс Мордант-90, и это все меняет – им придется его выслушать.

Чандни наблюдала за ним, прищурив глаза, ища признаки лжи, пока он говорил. Потом вздохнула и села, прислонившись спиной к двери топливного склада:

– Но зачем тебе домой? Я вот туда не хочу. И рада, что уехала. Впервые в жизни я стала свободна от богачей, Стражей и всего прочего.

– Я скучаю по маме и сестре, – сказал Зен. – По другим людям. У тебя есть кто-нибудь, по кому ты скучаешь?

Чандни покачала головой.

– Ну, во всяком случае, речь идет не только о возвращении домой… – Он думал об этом, пока пытался заснуть в медотсеке прошлой ночью. – Если мы сможем найти еще один К-шлюз между Империей Сети и Паутиной миров, подумай, какая начнется торговля. И мы будем стоять у ее истоков: станем торговцами, которым здешние расы будут доверять. Привезем сюда целые поезда всякой всячины и обменяем их на редкие вещи, которые за целое состояние сможем продать на Сундарбане или еще где-нибудь. Мы разбогатеем!

Чандни Ханса рассмеялась:

– О, Зен Старлинг. Послушай себя, ты действительно во все это веришь? Если торговля когда-нибудь начнется, семейные корпорации захватят всю прибыль так же, как захватили все остальное. У них есть способы помешать получать долю таким людям, как мы.

– Значит, нет смысла пытаться? Мы проиграем, даже не начав?

– Когда тебя обыгрывали так же часто, как меня, начинаешь понимать, что вся игра подстроена.

– Тебе бы понравилась моя сестра, – сказала Зен. – Она говорит прямо как ты.

– Мне больше никто не нравится.

– А как же Императрица? Она ведь тебе симпатична, да?

– Нет, – сказала Чандни. – Я просто не хочу, чтобы ее убили. Это не одно и то же.

Она смотрела на Зена, который снова принялся вытряхивать содержимое больших пластиковых сундуков размером с морозильные гробы. Когда он появился, Чандни подумала, что они сойдутся, как магниты, два бандита с улицы, у которых так много общего. Девочка Чандни, которая до сих пор жила глубоко в ее сердце, со всеми глупыми девичьими надеждами, даже думала, что это будет похоже на три-ди про любовь с первого взгляда и все такое. Но ничего не вышло. Зен так долго притворялся богачом, главой криминального мира, или послом человечества, что начал верить в это. Меньше всего ему хотелось знакомиться с кем-то таким же, каким он был раньше. С тем, кто мог видеть в нем лишь грязного воришку, которым он на самом деле и являлся.

– Следующий мир – Край Ночи, – объявила «Дамасская роза». – Это в том случае, если рудовоз чмойев перед нами когда-нибудь проедет через К-шлюз. Ты хочешь остановиться в Краю Ночи?

– Нет, – ответил Зен. – Посигналь Кофу/Аталаи, когда мы будем проходить мимо станции, может, у них есть свежие новости о крейттах. Если нет, продолжай двигаться прямо к Осколкам Кхарна.

Глава 27

Так скучно быть просто головой. Ночью, когда техники-крейтты оставили ее в покое, Нове ничего не осталось, кроме как бродить по примитивным сетям вещания Осколков, где транслировали мрачную музыку, жестокие гладиаторские бои и передачи, в которых капитаны поездов крейттов хвастали набегами, добычей и трофеями, привезенными домой. За несколько часов до полуночи даже они закончились, и Нове пришлось слушать скрип и царапанье насекомых в воздуховодах над потолком.

Именно тогда она снова услышала очень слабый сигнал из Черной Зоны, который уловила тогда на Краю Ночи. Так что либо Осколки Кхарна тоже находились близко к Зоне, либо сигнал был достаточно мощным, чтобы обнаружить его везде, если знать, что именно нужно слушать. А может, он каким-то образом проник в нее и вставил ей в программу какой-то странный код, чтобы продолжать звать ее с Зоны?

Эта мысль заставила ее забеспокоиться, что она теряет рассудок, поэтому Нова гнала ее прочь и отвлекалась воспоминаниями о временах, проведенных с Зеном или трансляцией фильмов. Порой воспоминания и фильмы переплетались, потому что фильмы были те же самые, что она смотрела на борту «Дамасской розы», пока Зен спал в ее объятиях, а ей хотелось притвориться, что она тоже спит. Иногда, смотря любимые фильмы, она могла вообразить, что у нее снова есть тело, а Зен свернулся рядом с ней калачиком, уткнувшись лицом в сморщенную кожаную заплатку у нее на груди, которая так толком и не восстановилась.

Один фильм Нова любила всегда, под названием «Она была громом, он был дождем». Его сняли на Малапете несколько сотен лет назад, в стиле 2D-классики с Древней Земли. Картина о Страже, которая влюбилась в простого человека. Сюжет был очень вольно основан на истории Ворона и его любви к Анаис-6. Перед каждым просмотром Нова заглушала воспоминания о предыдущих показах, так что он всегда был для нее новым. И всегда заставлял ее плакать.

Цельд Гех Карнейсс становилась все нетерпеливее. Ее визиты стали чаще и сердитей. Она раздраженно слушала техников, которые пытались объяснить, что они нашли в голове у Новы. Однажды, когда они извинялись за медленное продвижение, она отхлестала их кончиком хвоста, который был обшит медью, чтобы делать порку еще более болезненной.

Потом, когда остальные ушли, один из крейттов задержался. Он осторожно подошел к столу Новы, наклонился и заглянул ей в лицо.

– Ты что-то скрываешь от нас, – сказал он. – Мы не можем добраться до этого, но должны, иначе Цельд Гех Карнейсс убьет нас и заменит другими самцами.

Нове стало его жалко. Было приятно, что кто-то снова заговорил с ней, как с человеком.

– Что вам нужно знать? – спросила она.

– Все, – сказал крейтт. – Цельд Гех Карнейсс говорит, что тебя построила низшая раса. Она не понимает, что программы, которые работают в тебе, намного опережают все, что мы видели. Они даже более продвинуты, чем технология нимов. Со времен самих Творцов рельсов в Паутине миров не было ничего подобного. Мы не можем и надеяться собрать что-то вроде тебя, но именно этого она хочет. – Крейтт задумчиво высунул черный язык и засунул его обратно за зубы.

– Они одиноки, наши матери. Другие самки напоминают им сестер, которых они убили, а мы, мужчины, – плохие товарищи. Мне кажется, Цельд Гех Карнейсс думает, что если сумеет сделать такую же вещь, как ты, но в красивой форме крейтта…

– Она хочет завести друзей, – сказала Нова.

Крейтт медленно моргнул прозрачными внутренними веками, что было у них эквивалентом кивка.

– Но как только ты сможешь это сделать, – сказала Нова, – я перестану быть ей нужна, правда? Что тогда со мной будет?

Он просто стоял. Если он и выказывал какие-то эмоции, то только на уровне ящеров, что Нова совершенно не воспринимала.

– Я помогу тебе, если ты поможешь мне, – предложила она. – Полагаю, остальная часть меня где-то здесь?

– Этажом ниже, – ответил крейтт.

– Тогда ладно, – согласилась Нова. Она не была уверена, что поступает правильно, но делать хоть что-либо лучше, чем просто стоять на этом столе, как растение в горшке. – Я открою тебе всю необходимую информацию, но взамен хочу быть уверена, что ты сохранишь меня в целости и сохранности и заново соберешь.

Крейтт снова моргнул. Прежде чем он закончил, экраны за его спиной засветились, когда Нова начала выгружать содержимое своего разума. Она отдала ему все, кроме собственных воспоминаний и коллекции фильмов. Нова подозревала, что у крейттов нет технологий, позволяющих сконструировать тело моторика, но теперь они, по крайней мере, смогут построить простейший компьютер с самосознанием.

Крейтт работал всю ночь, его большие глаза отражали ряды красных иероглифов, которые маршировали, как армии огненных муравьев, по экранам терминалов. Утром Нова наблюдала за изумлением его товарищей, когда тот показал им свой прорыв. Цельд Гех Карнейсс тоже впечатлилась, когда нанесла визит позже, в тот же день. Она внимательно выслушала его доклад, а затем убила одним жестоким ударом своего медного хвоста.

– Не следует позволять самцам преуспевать, – объяснила она, подходя к столу и глядя на Нову сверху вниз. – Успех ударяет им в голову.

Она провела кончиком когтя по лицу Новы, касаясь слез отчаяния, которые текли из ее глаз. Позади нее три дочери раздували ноздри, возбужденные запахом крови техника.

– Не волнуйтесь, – сказала она. – Он не был важным. Остальные понимают, какие открытия он сделал. Его работа будет продолжена, и без него другие будут работать еще усерднее.

У них даже не было имен, у этих крейттов-самцов. Они занялись своими экранами, удовлетворенно шипя, когда увидели потенциал информации, которую дала им Нова.

Глава 28

Человеческий поезд прибыл на станцию как раз в тот момент, когда осколок, на котором она стояла, находился в тени другого. Небо оставалось светлым, но пыльный пейзаж заполняли тени, это был местный эквивалент ночи. Крейтты, вышедшие из здания вокзала, чтобы встретить вновь прибывших, не держали в руках фонарей и, казалось, не обращали внимания на темноту. Когда Треноди вышла на платформу, то увидела лишь их острые силуэты и блеск немигающих глаз. Она не знала, страшнее они от этого становились или нет. Поборов искушение с криком броситься обратно в поезд, она произнесла короткую речь, которую согласовала с Зеном:

– Мы торговцы из Империи Сети. Мы приехали сюда с ценными машинами, чтобы показать их Цельд Гех Карнейсс.

Зен загрузил в гарнитуру Треноди программу для перевода, которую написала Нова, которая превращала слова моторика в нечто, что называлось языком торговли, и выплюнула их плоскими электронными кусочками через маленький динамик ожерелья, который «Дамасская роза» сделала на своем 3D-принтере. Голос звучал странно и резко по мнению Треноди, но она решила, что крейтты просто предположат, будто это ее естественный голос. Они повернулись друг к другу с рыком и бормотанием. Она ждала, сморщив нос от их горячего, противного запаха, думая о вечеринке со льдом на Центральной станции и о том, как сильно изменилась ее жизнь с тех пор.

– Мы слышали, что ваш шлюз на Йаарме разрушен, – прорычал один из крейттов.

– Там был оползень, – сказала Треноди. – Но мы достаточно легко прорубили новый туннель.

– Вы очень быстро его прорубили, этот новый туннель, – сообщил другой крейтт.

– У нас мощные машины, – ответила Треноди. – Именно поэтому мы стремимся торговать с Цельд Гех Карнейсс, которая понимает ценность нашей технологии, а не с герастеками или диками, которые их боятся.

– Герастеки и дики – виды-жертвы, – усмехнулся один из крейттов.

– Тогда, пожалуйста, скажите об этом Цельд… Гех… Скажите, что у нас есть для нее техника…

Техника ждала в заднем вагоне, внутри грузовика Ворона. Там было много маленьких коробок, набитых случайными запчастями и поврежденными компонентами «Волка-призрака», и три больших ящика, сложенных один на другой. В каждом из двух верхних ящиков на толстом слое упаковочной пены лежало по одному обслуживающему пауку «Розы». В нижнем ящике был еще один паук, но этот покоился на тонком слое пены, под которой был Зен Старлинг. Он лежал на боку, свернувшись калачиком, его тело уже начинало затекать, пока он наблюдал за ними с камер «Розы», изображение которых транслировалось на его гарнитуру.

Он хотел бы быть там, на платформе, и общаться вместо Треноди. Она говорила так, словно читала сценарий, и он не верил, что она сможет импровизировать, если события примут неожиданный оборот. Но ей пришлось отдать эту роль: он не доверял Чандни Хансе, а сломанный интерфейс Морданта-90 был слишком застенчив и неубедителен для наглого торговца. Зен, конечно, сделал бы это и сам, но крейтты могли его узнать. Кроме того, у него была другая обязанность, которая подразумевала, что он должен прятаться. Один из крейттов пошел обратно в здание вокзала.

Они, похоже, не боялись руин Творцов рельсов так, как другие расы, и заполнили старые стеклянные залы штабелями грузов, занавесив части, чтобы сделать из них кабинеты. Крейтт, который вошел внутрь, вел переговоры через какое-то устройство, настолько грубо сделанное, что «Дамасская роза» не смогла его взломать.

– Еще немного примитивнее, и это были бы две консервные банки, связанные длинным куском бечевки, – проворчала она. – Полагаю, что другой конец веревки находится у Цельд Гех Карнейсс…

Зен не хотел рисковать, отвечая даже шепотом, так как не знал, насколько остер слух у крейттов. Он вызвал клавиатуру в режиме просмотра гарнитуры и набрал сообщение для «Розы», моргая на каждую букву по очереди: «Покажи мне остальную часть станции…».

«Роза» послала ему снимки с других камер, а затем – с камер «Волка-призрака» в хвосте поезда. Станция была пыльной и полузаброшенной. Крейттовские морвы спали на подъездных путях. На дальней платформе стоял морв, похожий на гигантскую мокрицу, которого Зен раньше не видел.

«Что это за поезд?»

– Думаю, это нимы, – ответила «Дамасская роза».

«Люди-насекомые? Фу! Что они здесь делают?»

– Видимо, торгуют с крейттами. Они тоже любят машины.

«Надеюсь, они не станут нам мешать…»

– В их поезде движение. Какие-то сообщения ходят туда-сюда между ним и городом крейттов, но я не могу расшифровать их. Наверное, тебе не стоит беспокоиться. Беспокоиться надо вот об этом…

Она снова переключилась на первую камеру, которая показывала ему Треноди, нервно ждавшую на платформе. Начальник станции крейттов, или кто он там был, вышел из своего кабинета.

– Цельд Гех Карнейсс желает посмотреть, что вы привезли, – сказал он.

Треноди обернулась и окликнула Чандни с интерфейсом, которые ждали в поезде. Они прошли через задний вагон и открыли большие грузовые двери. «Роза» выдвинула рампу, чтобы грузовик мог сам спуститься на платформу, где его ждали крейтты для осмотра. Они открыли крышки нескольких ящиков, в том числе самого верхнего, но вещи в них не представляли никакого интереса для воинов.

Треноди заглянула в задний вагон и сказала интерфейсу:

– Ты останешься здесь, с «Розой» и «Волком-призраком». Мы скоро вернемся.

– Да, Треноди, – кротко ответил интерфейс. – Удачи.

Чандни спрыгнула на платформу и вместе с Треноди направилась к ожидавшему их грузовику. Они забрались на передние сиденья.

– Это безумие, – сказала Чандни. – Ничего не получится.

Треноди заставила ее замолчать на случай, если наушники переведут ее нытье, а динамики передадут крейттам. Грузовик проехал мимо стеклянных зданий и спустился по пандусу на пыльную дорогу. Впереди бежали два здоровенных крейтта, ведя их к резиденции Цельд Гех Карнейсс.

Зен лежал в ящике, наблюдая за происходящим через гарнитуру Треноди. Темный пейзаж, проносящийся под удивительно ярким небом, озера, сверкающие на горе, висевшей в воздухе, которая вращалась как луна прямо над усыпанным кактусами горизонтом. Из каменистой земли торчали трубы и вентиляционные башни. Гравитация была очень низкой. Каждый раз, когда грузовик кренился или смещался в сторону, коробка Зена подпрыгивала в воздух, и каждый раз казалось, что не упадет обратно. Но она падала, и вскоре впереди открылся выложенный плиткой вход туннеля. Грузовик опустился под землю, минуя массивные бронзовые ворота, повернул в сторону и остановился. Крейтт, который ждал там, заговорил с Треноди, но она, похоже, слишком нервничала, чтобы ему ответить. Чандни вмешалась в разговор, рассказав им то же самое, что и Треноди тем, кто был на станции. Потом они возились с ящиками, сняв один из крупных с грузовика, и спорили с охранниками.

– Если мы не сможем ехать дальше на грузовике, вам придется помочь нам нести вещи… Нет, нам не нужен этот, он такой же, как вон тот… Мы вернемся за ним, если ваша Цельд Гех захочет их купить…

Они собрались уходить. Зен поймал через гарнитуру резкий, скользящий взгляд Треноди на грузовик, который остался в низкой, куполообразной пещере. Затем она двинулась дальше по коридорам, крейтты торопливо шли впереди, Чандни жаловалась на тяжесть коробки, которую они с Треноди несли вдвоем.

Зен отключил гарнитуру и услышал, как их голоса затихли. Он закрыл глаза, лежа в коробке, чувствуя, что нервничает. Затем сменил канал гарнитуры.

Высоко над городом ящериц дроны-бабочки «Дамасской розы» летали на ночном ветру, вглядываясь в комплекс Цельд Гех Карнейсс с помощью ультразвука и инфракрасного излучения. Голос поезда прошептал в голове у Зена:

– Кажется, вокруг никого.

«Только кажется?» – хотел он сказать, но не осмелился произнести это вслух, да и времени печатать не было. Он глубоко вздохнул, вылез из ящика, закрыв за собой крышку, и спустился в тень между колесами грузовика. Он присел на корточки и огляделся. Пещера была круглой, с одной стороны – большие бронзовые ворота, с другой – четыре других прохода.

– Иди в тот, что слева, – подсказала «Дамасская роза». – Кажется, я нашла Нову. Она в какой-то мастерской этажом ниже.

Ультразвуковое сканирование норы крейттов ничего не дало Зену, лишь размытые синие пятна, но поезд передал 3D-карту на его гарнитуру, и маршрут до мастерских стал четко обозначен, как задача в игре. Он хотел спросить, все ли в порядке с Новой, сказала ли ей «Дамасская роза», что они идут, но в туннеле послышались голоса, и Зен испугался, что крейтты могут вернуться. Он бежал по левому туннелю, на ходу стряхивая с одежды остатки упаковочной пены. На нем была туника крейтта, которую он забрал в Крае Ночи. Она была ему слишком длинной и слишком тесной в плечах, но парень надеялся, что со спины, при беглом взгляде, его можно принять за своего.

На крыше туннеля горели лампы, но их было немного. Лампы были очень тусклыми. Ему стало легче. Не то чтобы он был счастлив один в лабиринте, полном динозавров, но чувствовал себя живее, чем последнее время. Как будто его тело жаждало какой-нибудь опасности. Дерзкая, самодовольная часть его думала: «Я ограбил Императора Сети, а теперь собираюсь ограбить королеву крейттов». Он станет первым вором за всю историю человечества, который пошел на дело в Паутине миров. И эта круглая бронзовая дверь впереди, должно быть, та самая, что отмечена на карте «Розы» как вход в мастерскую…

Глава 29

Треноди и Чандни в жилых покоях Гех сняли крышки с коробок. Свет от мягко жужжащих электрических ламп упал на серебристые конечности паука-ремонтника, сложенного внутри. Гех наклонилась вперед, чтобы на него посмотреть. Она сидела на стуле, который был единственным предметом мебели в большой комнате. Пол был покрыт шишковатыми, затвердевшими шкурами огромных рептилий, а стены и крыша дорого блестели там, где в скалистые своды вбили тысячи маленьких дисков из чего-то, похожего на чистое золото. Вокруг было еще больше крейттов – вооруженных самцов и незрелых самок, которые стояли по обе стороны от своей хозяйки, наблюдая, как люди открывают товары.

– Это называется ремонтный паук, – сказала Треноди.

– А что он делает? – спросила Гех.

Треноди украдкой послала сообщение «Дамасской розе». Ремонтный паук развернулся, осторожно поднялся на длинных членистоногих лапах и вылез из ящика. Кто-то из крейттов испуганно зашипел. Один вытащил кривой кинжал.

– Все в порядке, – успокоила Треноди. – Это – слуга, вот и все. Робот-слуга.

– Похож на тощего нима, – сказала Гех.

– Он не нуждается ни в еде, ни во сне, – заметила Треноди, – и его очень легко хранить.

Ремонтный паук сделал несколько грациозных, танцующих движений и продемонстрировал несколько рук-инструментов, которые обычно держал аккуратно сложенными под маленьким тельцем.

– Она мыслит, эта машина? – спросила Гех. – Думает сама за себя, как машины, которые вы, люди, создаете по подобию своих немощных тел?

– Им управляет другая машина, мыслящая, – сказала Треноди. – Поезд говорит ему, что делать, и он слушается.

– Поезд говорит ему, что делать?

– Ремонтный паук умеет выполнять целый ряд задач…

– Мне интересно узнать о вашем странном морве, – сказала Цельд Гех Карнейсс, очевидно, не заинтересовавшись ремонтными пауками и широким спектром их применения. – Они так отличаются от морвов других видов-жертв. Интересно, раз вы так хорошо разбираетесь в машинах, может быть, ваши морвы тоже машины? Я очень заинтересована в приобретении одного из ваших поездов…

– Мы могли бы вам такой привезти! – радостно воскликнула Треноди. – Когда вернемся в нашу Сеть, то сможем купить такой же у одного из ведущих производителей…

– Значит, то, что вы сказали моему народу на станции, правда? Новый шлюз на Йаарме снова открыт?

– Да, – кивнула Треноди.

Цельд Гех Карнейсс встала и подобрала свои кожаные одежды. Она подошла к тому месту, где стояла Треноди, наклонилась к ней и принюхалась. Зрачки ее желтых глаз, похожих на снежинки, задумчиво сузились, и Треноди с ужасом увидела собственное лицо, отраженное в их темноте.

– Почему вы так напуганы? – спросила Гех.

Треноди попыталась придумать что-нибудь вроде «Я не напугана, просто поражена вашим великолепием», но ее онемевший рот не мог произнести ни слова.

– Она боится, потому что лжет, – вдруг сказала Чандни. – Мы обе лжем. Нас заставили прийти сюда и лгать тебе.

– Чандни! – воскликнула Треноди, перекрывая нараставшее рычание крейттов.

– Признайте, Императрица, план не сработает, – заметила Чандни.

– Зен Старлинг все равно нам врет – пути домой нет. Мы здесь застряли. Так что нужно подружиться с кем-то сильным, а не со Старлингом. – Она выпрямилась перед Гех. – Старлинг хотел, чтобы мы отвлекли вас, пока он будет вас грабить. Взгляните сами. Он как раз крадет вашего моторика.

Зен всем весом навалился на дверь и поморщился, когда та сдвинулась. Скрежет, который она издала, эхом отдался в туннеле. Сдвинулась, но ненамного. Конечно, дверь была заперта, но это хорошо, потому что это, скорее всего, означало, что внутри нет крейттов.

Он сунул руку под тяжелую тунику и вытащил резак, который нашел в запасах Ворона. Он назывался водяной клинок и на вид казался Зену маленьким толстым водяным пистолетом. Когда он направил его на тяжелый замок двери и нажал на спусковой крючок, оттуда под высоким давлением вырвалась тонкая струя воды, содержащая столько алмазных микрочастиц, что прорезала металл, как лазер, издав лишь бодрое, деловитое шипение.

Он снова попробовал открыть дверь, и та распахнулась. Комната за ней была освещена множеством древних экранов и индикаторов. Он быстро осмотрел ее, не увидел Новы, и уже собирался отвернуться, когда из темноты раздался ее голос:

– Зен!

Он был так потрясен, увидев, что они с ней сделали, что выронил водяной клинок. В условиях низкой гравитации он падал медленно, как перышко, но ударился о кафельный пол с таким звуком, словно взорвалась бомба.

– Святые Стражи! – воскликнул он, тем самым добавив шума.

Нова – или то, что от нее осталось, – улыбнулась ему.

– Прости, – сказала она, – я так тебе обрадовалась, что забыла, что немного похудела. Но в основном я в порядке. Остальная часть меня находится в другой комнате, внизу…

– Святые Стражи! – повторил Зен.

Он даже не хотел смотреть на нее, такую бестелесную, в металлических зажимах. С шеи свисали всевозможные провода и кабели. Но заставил себя протянуть к ней руку через стол и нащупать зажимы. Это оказалось труднее, чем он думал: они крепились не так, как он ожидал. Он все еще ругался и возился с ними, когда «Дамасская роза» вдруг сказала в гарнитуре: – Они бегут к нам! Вся нора ими кишит…

Почти в то же мгновение он услышал резкие голоса крейттов в туннелях, и всего секунду спустя какой-то крейтт пинком распахнул дверь и уставился на него.

Зен вытащил пистолет и направил его на уродливую морду ящера. Он не предполагал, что возникнут какие-то проблемы со стрельбой по крейттам – либо они, либо он; ничто не должно было отличаться от того случая, когда он застрелил генетически-технологическое чудовище в заповеднике Зенитов на Джангале. Но из-за того, что крейтт носил одежду и был разумным существом, а не просто животным, убить его оказалось труднее. Он стоял с пистолетом наготове, глядя на крейтта, а тот смотрел на него в ответ целую медленную секунду. Затем сунул руку за спину и вытащил кинжал, похожий на стальной коготь.

– Пигалица сказала правду, – крикнул он. – Добыча здесь! И тут с оглушительным грохотом обрушилась крыша.

Большие куски щебня с треском падали вниз, разбивая оборудование, отбросив шокированного крейтта назад. Что-то еще рухнуло в комнату: провалилось в свежую дымящуюся дыру над головой, ударилось о пол с глухим стуком, а затем поднялось на восьми длинных ногах. Сначала сбитый с толку Зен подумал, что это один из пауков «Розы». Но тот был слишком коренастым, слишком колючим и слишком чуждым на вид: гигантский краб-паук, с панцирем, испещренным странными иероглифами. Ним. В своих тонких манипуляторных руках он сжимал что-то, ослепившее глаза, и разрушенную комнату вдруг наполнил рев. Крейтт в дверях отшатнулся назад и упал. Краб-паук перешагнул через его тело и вышел в туннель. Он снова выстрелил, послышались крики и цокот ног, затем все стихло в дыме, медленном, как летящая осенняя паутина.

Ним повернул острое тело к Зену. На его лицевой стороне был нарисован желтый смайлик.

– Всегда бери ружье в бой на ножах, Зен Старлинг, – произнес он шуршащим, странно знакомым голосом на языке Империи Сети, – Это экономит много времени.

Зен выдохнул воздух, который задерживал с тех пор, как тот спустился с потолка. Получился какой-то всхлип.

Ним вернулся в комнату, пройдя сквозь дым.

– Ты что, не узнаешь меня, Зен? – спросил он. – Это я! Твой старый друг, Дядюшка Жукс!

Чандни рассматривала все варианты. Императрица, возможно, и позволила Зену Старлингу увлечь себя безумным планом, но Чандни это не нравилось с самого начала, и когда она увидела лидера крейттов и поняла, насколько та умна и безжалостна, то осознала, что такой мелкий воришка, как Зен, никогда не сумеет ее перехитрить.

Было по-своему приятно наконец-то встретить хоть что-то привычное в этих странных новых мирах. Чандни и раньше знала таких людей, как Цельд Гех Карнейсс. Реймон Гул, на которого она работала в Аягузе, обладал такой же властью. Члены Команды Утопленников повиновались ему точно так же, как крейтты повиновались этой самке ящеров. Ты либо становишься полезным для таких людей, либо они делают тебя своей добычей: другого пути нет. Их никогда не подсидят мелкие сошки. Реймон Гул контролировал половину корпусов Аягуза к тому времени, когда семья Ли наконец устала от него и отправила в КоДес. И насколько Чандни могла судить, ни одно из милых созданий, управлявших Паутиной миров, не желало связываться с Цельд Гех.

А это означало, что единственный способ спасти свою шкуру и шкуру Императрицы – перейти на другую сторону и сдать Зена Старлинга.

Поэтому она схватила Треноди за плечи и заставила ее опуститься на колени перед разъяренными крейттами, а сама опустилась рядом с ней крича: «Мы отдаем вам Зена Старлинга в знак уважения, Цельд Гех Карнейсс. Мы привезли вам его поезд, он ваш…

И Гех не отрубила ей голову хвостом-бритвой, что уже не так плохо. Но потом комната почему-то задрожала, и когда Чандни подняла голову, то увидела легкий туман, образующий ореолы вокруг огней, туман из пыли, почувствовала ее вкус, мягкий и шершавый во рту. Комната снова дернулась, и на этот раз раздался взрыв, мощный, глухой рев, эхом отразившийся от стен норы. Затем послышался грохот выстрелов, и Чандни поняла, что интуиция подвела ее, а момент для признания оказался самым неподходящим, потому что кто-то все-таки хотел боя с крейттами.

– К нам это не имеет никакого отношения, Ваша честь, – в отчаянии сказала она, но никто не услышал, потому что в этот момент в комнату ворвалась пара красных крабов-пауков размером со столик на веранде и начала стрелять во все подряд.

Глава 30

Долгое мгновение Зен просто стоял. Дядюшка Жукс был Монашьим роем: миллионом жуков, разделявших единое сознание и цеплявшихся за смутно напоминавший человека скелет, который они строили для себя из хлама. В последний раз, когда Зен столкнулся с ними в Дездеморе, их разбросало обратно, по безмозглым кучкам. Как Дядюшка Жукс сумел возродиться в облике воинственного нима здесь, на Осколках?

Но эти и другие вопросы придется отложить до следующей захватывающей серии, понял он, потому что туннели снова наполнились шумом рассерженных крейттов, они приближались.

– Ты сюда пришел, чтобы спасти мисс Нову, да? – спросил ним. – Мы поможем тебе, как ты помог нам, Зен Старлинг, когда привел к Линиям Насекомых.

Зен вытаращил глаза. Дома Монашьи рои бесконечно ездили по К-трассе в поисках мистических Линий Насекомых. Зен уговорил Дядюшку Жукса помочь, пообещав показать, как туда добраться, но всегда считал, что Линии Насекомых – это не более чем миф монашьих роев. Если только…

– Гнездовые миры нимов! – объяснил ним. – То, о чем мы мечтали, когда были монашьими роями в Империи Сети. Линии Насекомых реальны, они здесь, и ты привел нас к ним. Теперь мы отблагодарим тебя!

Зен подумал о Монашьем жучке, который порхал у него перед носом в тот день, когда «Дамасская роза» прибыла на Йаарм. Нова продала его каким-то герастекам, а те собирались продать нимам. Нимы, должно быть, размножились от него, и размножились достаточно, чтобы заполнить этот крабовый костюм новым ульем, который до их пор помнил, что он – Дядюшка Жукс.

– Забирай мисс Нову, – приказал ним. – У нас мало времени.

– Но здесь только ее голова, – сказал Зен, убирая пистолет и снова пытаясь отстегнуть голову Новы от источников энергии и жидкостей.

– Остальная часть меня в других комнатах, – сообщила Нова.

– У нас мало времени, – снова произнес ним. – Забери голову. Нимы очень искусны. Мы сможем сделать ей новое тело, с большим количеством ног.

Зен повозился с зажимами и почувствовал вес головы Новы у себя в руках, когда те, наконец, ослабили хватку. В него полетели мелкие, неприятные брызги, когда он воспользовался водяным клинком, чтобы разорвать тянувшиеся кабели.

– «Дамасская роза», – крикнул он, пока возился, – ты можешь сказать, где тело Новы?

– Прости… – сказала «Роза».

К тому же каналу подключился «Волк-призрак»:

– Мне кажется, я улавливаю сигнал от спинного суб-мозга моторика. Оно на уровень ниже вас, вот здесь…

В гарнитуре Зена появилась новая карта. Он поблагодарил поезда, поднял голову Новы и выбежал в коридор. Ним, который назвался Дядюшкой Жуксом, скакал за ним, пули крейттов отскакивали от его бронированного панциря, он кричал:

– Нет! Ты должен идти со мной, Зен Старлинг! Это приказ из отдела Твердой Дипломатии Гнездового мира Ззр’зррт…

Зен добрался до двери, которая, как ему казалось, вела во вторую комнату. Пока он взламывал замок, на этаже раздался новый взрыв. Заревел сигнал тревоги, эхом разносясь по туннелям. Дверь открылась, новое помещение оказалось таким же большим, как и первое, с такой же уймой экранов, воздуховодов, примитивных компьютеров. На низком столике посреди этого лежало тело Новы.

– О! – воскликнула Нова, заметив его краем глаза, потому что ее лицо прижималось к передней части крейттовской туники Зена.

Крейтты вскрыли ее, вынув батарейные блоки и резервные устройства памяти, оторвали ей левую руку по локоть и правую ногу – по колено. Она бы заплакала, вот только ее лишили воды, не осталось слез, чтобы плакать. Когда она связалась с суб-мозгом своего тела, оповещения о повреждениях вспыхнули красным и янтарным цветом в ее сознании.

Очень близко раздался визг выстрела. Зен вскрикнул и обернулся, но крейтт, вошедший в дверь, уже замертво упал на пол. Следом шел другой ним, поменьше Дядюшки Жукса, темно-красный. Он обвел дымящимся пистолетом комнату и сказал что-то на шуршащем незнакомом языке. Дядюшка Жукс поднял тело Новы, перерезал несколько кабелей, которые были прикреплены к нему, и юркнул в дальний конец комнаты. Там была еще одна дверь. Новый ним вытащил что-то из специального отсека на ноге и хлопнул по замку.

– Осторожно! – крикнул Дядюшка Жукс, поворачивая лицо с нарисованным смайликом в сторону Зена. – Эти штуки взрываются! Нимы – серьезные ребята.

Зен повернулся к нему спиной и прикрыл голову Новы своим телом и руками. Комнату осветила вспышка. Когда он снова взглянул на дверь, та выпала наружу, потянув за собою в туннель белый шар дыма. Красный ним перемахнул через нее и исчез в темноте, а Дядюшка Жукс последовал за ним, прижимая к себе тело Новы. Затем они двинулись по коридорам, этажи уходили вверх, а низкая сигнализация все выла и выла, как плохо настроенная виолончель. Открытый воздух; жаркие сумерки пустыни; высокие кактусы, будто стоящие на страже; трубы и ветряные башни города, черные на фоне неба, полного осыпавшихся, залитых солнцем гор. Над горизонтом поднимались сияющие, раскидистые радуги. Это было Море Кхарна, водный шар размером с луну, он был достаточно близко, чтобы Зен мог разглядеть паруса рыболовецкой флотилии крейттов, которые белели в свете, пробивавшемся сквозь волны под ними.

Стоя глядя на него, обняв голову Новы, он думал, что стало с Треноди, Чандни Хансой и грузовиком, как вернуться к поезду и будет ли тот на месте, когда он туда доберется.

Ним рядом вдруг сказал: «Они идут!» И что-то, совсем не похожее на грузовик, подъехало к нему с ревом и облаком пыли. Насколько он мог судить сквозь пыль и темноту, это был катер на воздушной подушке, на котором сгрудились еще несколько нимов, управлявших тяжелыми орудиями.

– Агенты из отдела Твердой Дипломатии, – объяснил Дядюшка Жукс. – Тебе повезло – они следят за Гех. Когда мы увидели, как ты с друзьями туда вошел, то решили выступить против нее…

Зен забрался вслед за ним на катер. Дядюшка Жукс бесцеремонно бросил тело Новы на грязную палубу, и катер двинулся по каменистым полям. Зену показалось, что сквозь шум двигателей он уловил еще один звук. Он оглянулся и на полсекунды увидел бегущую фигуру.

– Стойте! – закричал он. – Вернитесь! Это Треноди!

Или это была Чандни? Он видел лишь бегущий силуэт, на мгновение очерченный на фоне воздушного моря. Может, это и вовсе не человек?

Дядюшка Жукс и его друзья, казалось, задавались тем же вопросом; вокруг маленькой башенки, где стоял пилот-ним, шуршало множество голосов. Но тут корабль развернулся и полетел обратно, а из темноты появилась Треноди с криком:

– Помоги! Зен! Не оставляй меня!

Ним втащил ее на борт. Корабль сделал новый резкий поворот, выбросив еще один веер пыли в небо Осколков, и с визгом продолжил свой путь.

– А где Чандни? – крикнул Зен сквозь шум.

– Она предала нас! – Треноди задыхалась и всхлипывала, ее глаза были полны пыли и слез. – А потом пришли эти твари, страшные твари – а «Дамасская роза» сказала, что они на нашей стороне…

– Это монашьи рои, – сказала Нова. – Я слышу, как они шуршат внутри бронированных краб-костюмов. Их миллионы. Нимы – это монашьи рои, хотя не знаю, как…

До сих пор Треноди не замечала оторванной головы. Зрелище было очень неприятное в любом случае, даже если бы та с ней не болтала. Она не знала, как реагировать, снова посмотрела на Зена и сообщила:

– Чандни все еще там. Она сказала, что нам будет лучше с крейттами… Неужели все твои планы заканчиваются вот так?

– Довольно многие, – ответила Нова.

Откуда-то сзади донесся резкий глухой грохот. В небо над городом поднялся огненный цветок, унося приличные куски виллы Гех, которые медленно падали на землю, оставляя за собой клубы дыма. Катер на воздушной подушке мчался к железной дороге. «Дамасская роза» и «Волк-призрак» уже ехали, показавшись из развалин Творцов рельсов. Со стороны вокзальных зданий доносились яркие вспышки выстрелов, но Зен был уверен, что щиты поездов смогут отразить любое грубо сделанное оружие, которым владели крейтты. А мгновение спустя насекомоподобный морв нимов выкатился из-за спины «Волка-призрака», из его заднего вагона вырвался импульс света и стеклянные башни скрылись в огне, который метнул куски пылающей травы далеко в ночь.

Нимы направили свой катер к железнодорожной линии, подстроившись под скорость своего поезда. Борт грузового вагона распахнулся, образовав трап, и катер боком вильнул по нему вверх. Затем борт снова закрылся, и нимы принялись настойчиво щебетать в темноте. Один раз что-то ударило снаружи контейнера, будто в него стреляли из тяжелого оружия. Затем звук двигателя изменился, когда поезд въехал в туннель, и при проходе через К-шлюз послышался антиудар.

Нимы расслабились. Их тела обмякли. Они снимали оружие и складывали его в шкафчики или в кобуры, прикрепленные к длинным ногам. В кроваво-красном свете внутри контейнера они выглядели как скопление крабов-убийц. Их колючие тени скользнули по обезглавленному телу Новы, прислоненному к стене в углу, как по телу последней жертвы.

Зен сидел, неловко за ними наблюдая и положив голову Новы себе на колени, словно это была сумка или что-вроде того. Он или представлял, что найдет Нову живой, или боялся найти мертвой, но не был готов к тому, что найдет ее разорванной на куски. Он много думал о том, что делает человека человеком, и сначала верил Нове, когда та притворялась человеком. Но теперь ему казалось, что, может быть, важная часть человеческого бытия состоит в том, что у людей лишь одна жизнь, и когда тебя разрывают на куски, ты умираешь. Или, по крайней мере, обращаешь на это внимание. Так что думать о ней как о человеке больше не получалось. Пришлось признать, что она была чем-то совсем другим, но он все равно ее любит.

Крышу резиденции Цельд Гех начисто снесло бомбами, которые оставили после себя насекомые-десантники. Когда наступило утро, медное солнце осветило кратер, служивший залом для аудиенций, и Чандни, лежавшая в синяках посреди обломков, очнулась.

Она выбралась из-под мертвого крейтта, тело которого защитило ее от взрыва. Она проверила гарнитуру:

– «Волк-призрак»? «Дамасская Роза»?

Нет ответа.

– Треноди?

Тишина. Императрица и остальные либо погибли, либо сбежали. Наверное, это к лучшему, подумала она. Скорее всего, они не захотят ничего слышать от Чандни.

Она была горько опечалена потерей Треноди и злилась на себя за то, что это ее волновало, но больше всего она злилась на гигантских крабов за то, что те испортили момент. Впрочем, так было всегда: ты рискуешь, испытываешь удачу, но рано или поздно все идет наперекосяк, и вот ты уже возвращаешься в морозильник.

Только морозильников здесь не было. На самом деле, когда солнце поднялось выше, оно начало становиться неприятно теплым.

На нее упала тень. Она прищурилась, глядя на раненое, покрытое запекшейся кровью лицо Цельд Гех Карнейсс. Обшитый металлом кончик хвоста матриарха крейттов прижался к подбородку Чандни, заставив ее запрокинуть голову.

– Ты не рассказала мне, что твои друзья в союзе с нимами, – сказала Цельд Гех.

– Это не так, – ответила Чандни. – Я имею в виду, я не знала…

Цельд Гех зашипела, протяжно и низко, и ее единственный оставшийся глаз сверкнул яростью динозавра.

Глава 31

Следующий мир был пуст: равнина из сверкающего под янтарным небом камня. Атмосфера оказалась довольно приемлемой для дыхания, и Зен с Треноди сошли с поезда нимов и вернулись к себе. Зен нес голову Новы, а Дядюшка Жукс с одним из своих новых друзей шли рядом, неся ее тело. Когда они вошли в вагон «Дамасской розы», Мордант-90 обнял всех, даже шипастого нима.

– Я так волновался за вас, – сказал он. – А Чандни? Где Чандни?

– Она не выбралась, – ответила Треноди.

– Она мертва? – Интерфейс поморщился. Он ненавидел саму мысль о том, что люди умирают. – Скорее всего, – ответила Треноди.

– Она обманула нас, – сообщил Зен, бросаясь на свое любимое место, прежде чем Треноди успела его занять. – Пыталась продать нас крейттам. Зачем ей это делать?

Треноди пожала плечами. Но ей казалось, она знает, почему Чандни сделала то, что сделала. Она просто пыталась сохранить жизнь себе и Треноди. Думала, что Зен ведет их к катастрофе, и, вероятно, была права – она не могла знать, что придут нимы. – Почему ты не предупредил? – спросила Треноди. – Если бы ты объяснил, что нам помогут нимы, мы бы поняли твой план…

– Я не знал, – ответил Зен.

– Значит, это просто совпадение? – спросила голова Новы своим жестяным голоском. – То, что нимы прорвались к нам, не имеет к тебе никакого отношения?

Зен молчал. Он подумал, если скажет, что все спланировал, то будет выглядеть настоящим гением, но Нова и Треноди знали, что это не так, и он вряд ли сможет и дальше им лгать.

Он покачал головой.

– Ну, тогда это была удача, – сказала Нова.

– Вовсе нет! – воскликнул ним, который назвался Дядюшкой Жуксом. – Гнездовой мир Ззр’зррт находится всего в одном шлюзе отсюда. Крейтты – наши соседи, а если у вас есть соседи вроде крейттов, за ними нужен глаз да глаз. У нас был агент в доме Цельд Гех, рой без скафандра. Ее слуги думали, что это просто нашествие насекомых. Нимы уже давно опасаются ее возни с техникой. Мы не можем позволить этим грубым ящерам создать оружие, которое позволит атаковать наши Гнездовые миры. Этот агент послал сообщение, когда прибыла мисс Нова. Я рассказал материнским роям, что такое мисс Нова, и было решено послать команду в Осколки Кхарна, чтобы понаблюдать за ситуацией. Некоторые из наших роев торгуют минералами с Карнейсс, так что прибытие поезда нимов не было чем-то из ряда вон выходящим. Мы планировали напасть на дом Цельд Гех только в том случае, если она добьется успехов, но когда я увидел, что прибыли вы, то догадался, что вы планируете ее спасти. Поэтому убедил остальных, что надо помочь.

– Мы благодарны, – сказал Зен, хотя ему все еще было не по себе оттого, что его заперли в вагоне с этими большими и колючими паукообразными, хоть он теперь и знал, что это всего лишь костюмы. Было слышно, как миллиард жуков, из которых состояли Дядюшка Жукс и его друг, бурлили и ерзали в панцирях.

«Дамасской Розе» тоже было не по себе.

– Морв нимов гудит на меня, – заявила она. – Я думаю, он хочет, чтобы я ехала дальше.

– Да! – сказал Дядюшка Жукс. – Нельзя здесь оставаться, потому что крейтты могут приехать за нами. Следующий шлюз ведет в Гнездовой мир Ззр’зррт. Там мы будем в безопасности, среди множества роев. И я покажу тебе Гнездовой мир, Зен Старлинг: Линии Насекомых, о которых мечтал мой народ!

– А как насчет дороги домой? – спросила Треноди у Зена.

В хаосе на Осколках он забыл, что обещал ей, но Нова догадалась, что та имела в виду.

– Мы и так туда едем. Граница Черной Зоны находится дальше по этой линии, за пределами Гнездового мира, – сказала она.

– А в этой Черной Зоне действительно есть шлюз домой?

– Должен быть. Нимы это доказывают. Они собраны из Монашьих жуков, как и наши Монашьи рои. Это означает, что когда-то должны были существовать К-шлюзы, соединявшие нашу Сеть с Паутиной миров.

– И ты думаешь, мы сумеем открыть их заново? – спросила Треноди. – Есть лишь один способ это узнать, – весело сказала голова Новы.

Поезд снова тронулся. Из буфета, покачиваясь, вышел интерфейс с большим металлическим подносом, на котором стояли миски с рисом и горшочки с острыми соусами. Кусочки лепешки, от которых исходил пар, он воткнул между горшками под изящными углами и украсил веточками съедобной зелени, которую пауки «Розы» нашли где-то рядом с рельсами. Треноди накинулась на еду и начала жевать. Когда появились нимы и завязалась драка, она думала, что ей настал конец. Поняв, что все-таки выжила, она ощутила страшный голод.

Зену ничего в горло не лезло. Он отнес голову Новы в задний вагон, а ним пришел следом вместе с ее телом. Нова уже связалась с 3D-принтером, и он с жужжанием заработал, создавая компоненты, которые понадобятся для ремонта. Ним опустил тело на сиденье рядом с принтером, оно протянуло руки и забрало свою голову у Зена. Голова улыбнулась ему, осторожно становясь на место. Концы трубок и кабелей потянулись вперед, как нетерпеливые змейки, чтобы соединиться друг с другом, керамические позвонки встали обратно с приятным щелчком.

– Зен, я так скучала по тебе, – сказала она.

– Я тоже скучал по тебе.

– Ты всегда возвращаешься за мной.

– Это было в последний раз, – сказал он насмешливо сурово. – Не знаю, что было бы, не появись нимы так вовремя.

Но на самом деле он знал. От понимания того, как близко он был к смерти, Зен вздрогнул.

– Тебе надо отдохнуть, – заметила Нова, улыбнувшись ему. Потрясение от того, что он нашел Нову в разобранном состоянии, покидало Зена: она снова становилась собой, прекрасной собой.

– Иди, сядь и поешь чего-нибудь, – сказала она, проводя по его лицу свободной рукой. – Дядюшка Жукс и его друг помогут мне. Я разыщу тебя, как только соберусь.

Поэтому он оставил ее там, пока нимы с помощью своих тонких манипуляторных рук вставляли свеженапечатанные детали в отверстия, проделанные в ней крейттами, и вернулся в главный вагон. Интерфейс снова погрузился в сон, а Треноди доедала, вычерпывая последние капли соуса со дна маленьких мисочек кусочками лепешек. Когда Зен вошел, она подняла голову и спросила:

– Как твой моторик? Она готова показать нам дорогу домой?

– С ней все будет в порядке, – сказал он.

– Похоже, ты не очень рад.

Зен скользнул на сиденье напротив нее и взял последний треугольник лепешки, пока она его не съела. Он был счастлив, просто не хотел, чтобы Треноди видела Нову такой, с обнаженными внутренностями, которые обычно скрыты. Он хотел, чтобы Треноди поняла, что он чувствовал, лежа рядом с Новой в мерцающем свете проплывавших мимо фонарей неизвестных станций, что ощущал, когда она улыбалась ему, когда ее мудрые глаза прищуривались и смотрели на него как на достойного и чудесного. Но не мог этого объяснить. Треноди была примерно его возраста, может, на год старше, но она вдруг показалась ему очень юной, потому что он знал, а она нет: любовь нельзя обуздать, при ее появлении перестаешь волноваться о том, кто человек, а кто – машина.

– Так ты думаешь, она права? – спросила Треноди, стирая с подбородка чатни[9] и стараясь быть похожей на настоящую Императрицу. – Она сумеет найти дорогу домой?

– Да. В смысле… Обычно Нова всегда права. Но…

– Что?

– Это может быть опасно. Остальные жители Паутины миров боятся Зоны.

– Кого это волнует? Они же примитивные. Наверняка они до сих пор верят в богов и призраков. Я уверена, что мы справимся с тем, что встретим там.

– Может, и так. Но как ты думаешь, что Стражи сделают с нами, если мы вернемся в Империю Сети?

– У нас есть версия Морданта-90, – сказала Треноди, поворачиваясь к интерфейсу, который тихо похрапывал, прислонившись головой к окну. – Как только мы прибудем в мир с Морем данных, он сможет начать общаться с другими Стражами.

– Но ты не нравишься Стражам. Они позволили Преллам лишить твою семью власти.

– Это были Близнецы, – ледяным тоном сказала Треноди. – И когда другие Стражи услышат о том, что Близнецы сделали на Дездеморе, то остановят их и не позволят своевольничать.

– А как же я? – спросил Зен. – Тебе-то хорошо – ты Зенит…

Он подумал, не сказать ли ей, что в нем тоже течет кровь Зенитов, что его мать сбежала с суррогатным ребенком, которого вынашивала для какой-то богатой пары Зенитов, и воспитала его как обычного Зена Старлинга. Но это не поможет: Треноди решит, что его мать тоже воровка. В семье уже давно был новый сын, который заменил его: они бы не хотели, чтобы старый вернулся. Пусть лучше думает, что он из Разлома.

– А я никто, – пожал он плечами.

– И то правда, – согласилась Треноди. – Но ты хорошо послужил мне, Зен Старлинг. Мы и подумать не могли о возвращении домой, если бы не ты и твой моторик. Когда приедем, я прослежу, чтобы у тебя все было хорошо.

Какое-то время они молчали, доедая последние лепешки. Потом Зен сказал:

– Прости меня за все. За поезд Зенитов. За то, что соврал тебе, и за Веретенный мост. – Он ненавидел себя, пока говорил это. – Прости.

Можно подумать, он разбил ее любимую кружку или забыл покормить золотую рыбку. Этого было недостаточно. Она рассказала ему, как все закрутилось после его исчезновения. О смерти Коби, о нападении Преллов. Нельзя просто извиниться за все то, что он натворил.

Но Треноди кивнула, отвернулась и ответила:

– Малик сказал мне, что это не твоя вина. Что Ворон заставил тебя и Нову выпустить программу, которая сломала поезд Зенитов. Полагаю, вы сами не знали, какой урон она нанесет.

– Мы догадывались, – печально сообщил Зен, – мы оба.

Треноди продолжила смотреть в окно. Она не могла позволить себе ненавидеть его, ведь слишком сильно нуждалась в нем. Пока что не могла.

– Просто отвези меня домой, – сказала она, – тогда мы будем квиты.

Глава 32

Во сне Зен видел насекомых, а проснувшись, обнаружил, что сон стал реальностью. Поезд остановился, и пустой мир, который проплывал за окнами, когда он засыпал, сменился переполненным миром, где веретенообразные башни, словно построенные из жженых ирисок, торчали из мутной серно-желтой мглы. Рои жуков вились между зданиями как ленты черного дыма. Их потоки текли вверх и вниз по стенам, тельца сияли в желтоватом свете, а рядом проносились краб-костюмы нимов. Мокрицы-морвы с грохотом проносились мимо, таща за собой длинные ряды вагонов без окон.

Зен потянулся, сбрасывая сон. Он задремал сидя.

– Добро пожаловать в Гнездовой мир Ззр’зррт, – сказала Нова, сидевшая с Треноди за обеденным столом вагона. Она вновь стала самой собой, за исключением того, что ее свеженапечатанная левая рука пока отличалась по цвету от остального тела и до сих пор была мертвенно-бледной. В ней она держала треугольник тоста с корицей, у которого обгрызла уголки. Она не часто ела с тех пор, как они прошли через шлюз Ворона, приберегая запасы человеческой пищи «Розы» для Зена.

– Надеюсь, вы не против? – спросила она. – Мне нужна вся энергия, которую я могу получить. Тело было на резервном питании, а новые батареи, которые напечатала для меня Роза, еще не полностью зарядились. И к тому же, мне не хватало вкуса еды.

Она отложила тост, подошла к Зену и поцеловала его.

– Твоего вкуса мне тоже не хватало.

Зен обнял ее, прижавшись лицом к щеке, вдыхая мягкий виниловый запах, похожий на запах новой игрушки. Он нежно поцеловал ленту свежей синтетической кожи на ее шее, которая прикрывала место, где крепилась голова. Ему хотелось бы и дальше целовать ее, но Треноди сидела рядом, сдержанно глядя в окно на уродливый пейзаж, поэтому он отстранился и спросил:

– А где Дядюшка Жукс?

– Вернулся на свой поезд, – сказала Нова, наклоняясь и выглядывая в окно. – Нимы устроили на этой планете настоящий парниковый эффект. Тридцать семь градусов в тени и много прекрасного, животворящего CO_2. Должно быть, им так нравится. Но тебе это на пользу не пойдет. Тебе надо одеться во что-то подходящее, прежде чем выходить на улицу.

– Я туда не пойду! – заявил Зен.

– Мы все пойдем, – ответила Треноди. – Придется попросить у нимов припасы, топливо и разрешение на путешествие через их мир в Черную Зону. Дядюшка Жукс отведет нас на встречу с чем-то, что называется Материнским роем.

В последнем вагоне было всего три скафандра, так что Нове пришлось обойтись без него, но это не имело значения – нимы уже знали, кто она такая. Остальные надели скафандры, и она последовала за ними через аварийный шлюз в задней части вагона, натянув капюшон плаща, чтобы защититься от грязного дождя. Нечто вроде горнолыжного подъемника доставляло нимов на более высокие уровни города. Дядюшка Жукс влез в одну из металлических упряжек, поджал под себя длинные ноги и поехал наверх. Нова, два человека и интерфейс последовали за ним, крепко держась, их собственные ноги болтались, пока упряжки тянулись по длинному кабелю мимо пейзажей города-гнезда, напоминавшего соты. Они проезжали фермы, где доили жирных белых личинок размером с автомобиль, ямы, которые кишели миллионами голых жуков. Каждый раз, когда Зен чувствовал, как капелька пота стекала под костюмом, он начинал паниковать, боясь, что насекомые пробрались внутрь.

– Это из-за Творцов рельсов, – сказала Нова. – Параметры рельсов и шлюзов определяют, какого размера может быть поезд. Они подходят видам размером примерно с людей, таким как герастеки. Существам, которые слишком велики, как ночные пловцы, приходится сотрудничать с более мелкими видами. Те, кто слишком мал, как нимы, учатся сотрудничать ради создания поездов приемлемых размеров. Нимы существуют потому, что существует железная дорога…

– Не все нимы одинаковы в размере! – воскликнул Дядюшка Жукс. – Подождите, вы еще не видели Материнский рой!

С подъемника они перешли в ребристый проход, который так резко изгибался вверх, что приходилось карабкаться по нему на четвереньках, пока Дядюшка Жукс бежал впереди по стенам и потолку, подбадривая их жужжанием и явно наслаждаясь проворным новым телом, подаренным ему нимами. В верхней части прохода было широкое пространство, темное и душное, наполненное мягким жужжанием. Ввысь поднимались столбы такой формы, которая не принадлежала ни к одной из известных Зену геометрий. По ним стекала вода, обвивая их и питая прозрачные пруды, собиравшиеся внизу. Когда вода попадала в пруды, их поверхность слегка подрагивала. Все они отражали янтарные огоньки на высоком потолке. В воздухе висел туман, как в теплице, но то, что ждало в центре помещения, казалось сухим, как мумия в могиле.

Это было путаное бумажное сооружение, похожее на вековое гнездо ос с манией величия. Оно было размером с большой дом. Когда Дядюшка Жукс подвел к нему своих гостей, стало понятно, что гул разделялся на миллиарды мелких шумов, шедших изнутри – скрип и царапанье крючковатых ног, скрежет тел жуков, постоянный щебет и трели. Гнездо было переполнено. Вокруг основания шли отверстия, у которых работали нимы-рабочие, сметая дождь из трупов насекомых. Эти трупы с мягким стуком падали из одних отверстий к толстым трубам, которые вели к другим отверстиям и выходили из третьих. Единый и огромный рой нимов, в котором было намного миллионов больше насекомых, чем в Дядюшке Жуксе и его друзьях. Их было слишком много, чтобы поместиться в краб-костюм.

– Подойдите ближе, – сказал он каким-то громким шепотом.

– Это Материнский рой колонии, – пояснил Дядюшка Жукс, подзывая гостей. – Я поделился с ним некоторыми мыслями, чтобы он сохранил мои воспоминания и мог говорить вашими человеческими словами.

Ветерок зашептал в микрофоны на скафандре Зена. Материнский рой выдувал затхлый воздух через высокие, веретенообразные трубы.

Он сказал:

– Вы начали войну с крейттами.

Треноди шагнула вперед:

– Я – Треноди Зенит. Мы не начинали войны с крейттами, мы пошли туда только затем, чтобы забрать этого моторика, Нову, которую у нас украли. Мы очень благодарны за помощь, которую оказали нам ваши агенты.

– Машину Нову, – сказал Материнский рой. – Да. Рой, который вы называете Дядюшкой Жуксом, рассказал нам об этой машине.

– Привет, – сказала Нова, махнув рукой. Она терпеть не могла, когда о ней говорили так, словно ее тут нет.

– Мы тоже строим машины, – заметил Материнский рой. – Нас заинтриговала машина Нова.

– У людей много таких машин, – вздохнула Треноди. – Когда мы вернемся в наши миры, я пошлю вам несколько таких презентов, чтобы отблагодарить за помощь и поддержать торговлю и дружбу между моей империей и Гнездовыми мирами нимов.

Рой испустил долгий, прерывистый вздох. Треноди не сумела понять, обрадовался он или нет, но продолжила:

– Но сначала мы должны попросить вас о помощи. К-шлюз, который привел нас сюда, разрушен. Мы думаем, что есть еще один, но он находится в области, которую вы называете Черной Зоной. Мы хотели бы заправить тут свои поезда и пройти через ваш мир в эту Зону.

Теперь рой издал звук, похожий на шум волны, набегающей на голый берег.

– Черная Зона, – повторил он. – Ни один поезд туда не поедет.

– Ваши морвы не поедут, – сказала Нова, – но наши поезда тянут не морвы. Я уверена, что Дядюшка Жукс рассказал вам о наших поездах. В наших мирах нет морвов, поэтому пришлось разработать локомотивы – машины, которые умеют мыслить сами, вроде меня. Черная Зона не внушает им никакого страха.

– Тогда, возможно, ваши поезда глупы, – заметил Материнский рой. – Черная Зона – это могила Творцов рельсов. Там произошло некое событие, которое положило конец их цивилизации. Возможно, вашим мыслящим машинам стоит ее бояться.

– Они боятся, – сказал Зен. – Мы все боимся. Но мы хотим найти дорогу домой. Снова этот звук уходящей волны. Возможно, с таким звуком рой думал. Когда он закончил, то сказал:

– Мы – нимы. Мы маленькие, но большие. Мы лишены разума, но мудры. Наша жизнь коротка, но мы живем вечно. Мы вечно умираем и вечно рождаемся. Вы это понимаете?

Нова кивнула:

– Мы зовем вас Монашьими роями. По отдельности вы просто насекомые и живете мало, но когда формируете рой, то становитесь разумны и можете передавать друг другу воспоминания.

– Мы помним, – прошептал Монаший рой. – Помним все до Блэкаута. Мечтаем о времени до него. Очень древнем. Об эпохе Творцов рельсов. И верим, что они были такими же, как и мы. – Насекомыми? – спросил Зен, подумав о Станционных Ангелах и древних резных изображениях, которые видел на станциях Творцов рельсов. Он предположил, что это могли быть изображения костюмов, подобных тем, какими пользовались нимы.

– Мы считаем, что мы, нимы – потомки Творцов рельсов, – сказал Материнский рой. – Наследие Творцов рельсов принадлежит нимам. Ни крейттам, ни герастекам. Ни людям. Нам.

– Мы хотим только найти дорогу домой, – заговорила Треноди.

Колоссальный шепот роя смыл ее слова, как прибой.

– Нимы давно мечтали отправить поезда в Черную Зону, где под черными солнцами раскинулись родные миры Творцов рельсов. Если бы мы смогли найти реликвии Творцов рельсов и узнать их секреты, то стали бы такими же великими, как когда-то они. Но морвы боятся таких мест и скорее умрут, чем пойдут туда (мы это проверили). Возможно, ваши мыслящие машины справятся с этим препятствием. Мы позволим вам путешествовать по нашему миру. Но вы возьмете с собою нимов. Мы добавим свой вагон к вашему поезду, и вы повезете Дядюшку Жукса и несколько роев из нашего отдела Твердой Дипломатии в качестве пассажиров. Люди и нимы должны узнать секреты Зоны вместе. Но все, что вы найдете в мирах Творцов рельсов, будет принадлежать нам.

Глава 33

Когда солнце, освещавшее Осколки, скрылось за воздушным морем Кхарна, свет стал мягким и водянистым, а воздух пустыни наполнился приятной прохладой. Чандни Ханса, страдавшая от жары, обрела новую энергию и пошла в очередную атаку на Цельд Гех Карнейсс, размахивая шипастой дубинкой с такой яростью, что оторвала кусок кожаного щита Гех, отбросив ее назад, к стене боевой ямы.

Она отступила, тяжело дыша и оглядываясь на края ямы, где собралась целая толпа самцов-крейттов. Некоторые издавали быстрый шипящий клич, означавший что-то вроде: «Отличный удар!» Чандни ухмыльнулась и помахала им дубинкой. До сих пор они издавали этот звук только для своей Гех.

Ей казалось, что они с Гех сражались уже несколько часов. Это был шуточный бой, призванный доказать ценность Чандни, а также помочь Гех преодолеть травмы и вернуться в форму для настоящих сражений. Конечно, даже шуточный бой с матриархом крейттов был серьезным делом для маленького в их масштабах человека, но Чандни была не новичком в драке и знала, что хорошо показала себя.

Она подняла дубинку и снова бросилась на Гех. На этот раз Гех была готова к атаке: ее хвост хлестнул Чандни по животу достаточно сильно, чтобы вырвать ей кишки, если бы его кончик не был поврежден. Чандни отбросило назад, и она тяжело приземлилась в пыль. Она знала, что именно так закончится бой, и позволила этому случиться. О такой глупости, как победа не стоило и думать. Чандни все еще не знала, почему ее не убили после того, как сбежали остальные, – стала ли она питомцем Цельд Гех, ее игрушкой, или была какая-то скрытая цель в том, чтобы держать ее и обучать, – но знала, что должна быть осторожна.

Ужасная, покрытая шрамами морда Цельд Гех появилась между ней и заполнявшим небо морем, глядя сверху вниз.

– Хорошо сражалась, Чандни Ханса, – сказала она (гарнитура Чандни и ожерелье-переводчик пережили взрыв, хвала Стражам).

Она позволила Гех помочь ей подняться на ноги и отряхнулась, а та ответила:

– Вы, люди, – не вид-жертва, как мы считали. Вы такие же охотники, как и мы. Вот как Зену Старлингу удалось перехитрить нас. Это была искусная ловушка: он послал тебя отвлекать меня, в то время как его союзники-нимы двинулись в атаку.

– Я понятия не имела, что у него была договоренность с нимами, – сказала Чандни, – он мне об этом не говорил. Он гораздо умнее, чем я думала.

Гех фыркнула. Если бы человек издал такой звук, это был бы признак гнева и нетерпения, и Чандни предположила, что у крейттов он означал то же самое.

– Знай ты о его друзьях-нимах, то все равно предупредила бы меня?

Чандни замялась:

– Не знаю. Я просто хотела, чтобы мы с Треноди остались на стороне победителей, и была уверена, что это будет ваша сторона, пока не явились нимы.

– Треноди… – задумчиво произнесла Гех. Ее рептильный голос исказил имя «Треноди» даже больше, чем «Чандни Ханса». Звучало так, словно мелкое живое млекопитающее медленно проталкивают через измельчитель. – Ты скучаешь по ней, по своей сестре?

– Да.

По какой-то причине Гех была убеждена, что она и Треноди – сестры, и Чандни чувствовала, что не стоит ее переубеждать.

Гех что-то вытащила из своей одежды и передала ей. Это был кинжал, вырезанный из единственного когтя большого тупого крылатого хищника с крыльями, как у летучей мыши. Крейтты охотились на таких на одном из других осколков. Зловещий, острый как бритва крюк, глянцево-черный и твердый, как стекло. Один конец был сделан в виде рукоятки, больше подходящей для когтей крейттов, чем для маленькой ручки Чандни.

– Это был клинок моей сестры Шантис, – сказала Цельд Гех Карнейсс. – Он достался бы самой сильной из моих дочерей, но теперь, когда нимы их убили, я отдаю его тебе. Мы отомстим нимам, а потом отправимся за твоей сестрой Треноди. Ты получишь ее обратно. Тогда ты воспользуешься клинком Шантис, чтобы убить Зена Старлинга.

Чандни сжала нож и посмотрела на нее снизу вверх:

– Мы не можем пойти за ними. Я же сказала вам, куда они едут. В Черную Зону куда ваши поезда не ходят.

Гех отвела взгляд, резко принюхавшись. Ее ноздри расширились.

– Я многое узнала у моторика, прежде чем ее украли, – ответила она.

Солнце показалось из-за моря. Безрадостный ландшафт снова озарился светом, и с железнодорожных путей, расположенных рядом со станцией, донесся ужасный звук: громкие, дикие крики перепуганного морва.

Часть 6. Экспресс «Черный призрак»

Глава 34

«Волк-призрак» и «Дамасская роза» стояли на Ззр’зррт пять долгих дней. Заводы нимов изготовили топливные элементы и боеприпасы, которые могли использовать оба локомотива, а также новые пушки для «Волка-призрака». Они прицепили товарный вагон и один из своих вагонов без окон позади трех других из Дездемора. Нова беспокоилась, что лишний вес может привести к ненужной трате топлива, но Зен был только рад, что ему не придется делить свои вагоны с нимами. И «Роза», казалось, обрадовалась прибавлению вагонов, тем более что «Волк-призрак» помогал ей их тащить. Она послала своего последнего ремонтного паука с палочками и краской, чтобы их преобразить. Сначала она снова нанесла на свой корпус в красный цвет. Затем нарисовала хатов и герастеков, сияющих ночных пловцов и танцующих нимов. По просьбе «Волка-призрака» она нарисовала призрачного волка, летящего вдоль его черного капота. «Роза» подумала, что вышло как-то буквально, но «Волк-призрак», похоже, остался доволен: в глубине души он был простым.

– Этот поезд нуждается в собственном названии, – сказала «Роза», когда закончила. – У локомотивов есть названия, но иногда, если они тянут специальный поезд, ему дают свое имя, как у поезда Зенитов или «Межзвездного экспресса».

Поэтому вдоль бортов вагонов человеческим шрифтом, который никто в Паутине не мог прочесть, она вывела название «Черный Призрак».

Нова и интерфейс наблюдали за тем, как оформляется произведение искусства.

– Никогда раньше не видел, чтобы поезда сами рисовали, – сказал интерфейс. – Музыка – да. Даже поэзия. Но не живопись.

– Это все Флекс, – объяснила Нова и рассказала ему о своем потерянном друге-моторике, который когда-то был величайшим граффитистом к востоку от О-связки. – Когда Флекс умер, он скинул свою личность «Розе». (Я думаю, тогда это как раз был «он», но иногда бывала и «она»: Флекс не любил, когда его ограничивали). Но большая часть кода просто отскочила от брандмауэров «Розы», а остальное рассеялось по всем ее системам. Тем не менее, в них еще осталось достаточно Флекса, чтобы рисовать.

– Должна быть возможность восстановить всю личность, – сказал интерфейс. – Мордант-90 займется этим, когда мы вернемся домой. Флекса можно загрузить в новое тело.

– Это может оказаться не так просто, – сказала Нова. – Флекс в прежнем теле через многое прошел. Новый еще не значит тот же самый.

Она провела пальцем по бледной рубцовой ткани на шее, которая постепенно приобретала тот же оттенок, что и остальная кожа. – Я не буду чувствовать себя собой ни в каком теле, кроме этого.

Интерфейс улыбнулся ей. Там, в Империи Сети, его было так много. Странно слышать, что кто-то может довольствоваться жизнью в одном теле.

– Ты же понимаешь, что ты не человек?

Нова с беспокойством посмотрела на него.

– Когда Ворон первый раз запустил меня, то сказал, что пытается сделать моторика, который будет думать, что он – человек, – сказала она. – Но скорее всего, он имел в виду, что пытался создать моторика, который чувствовал бы себя человеком. И я чувствую. Вот почему я не сделала ни одной резервной копии своей личности. Это тело и есть я. Я не смогла бы его сменить.

– А вдруг оно повредится? И не будет подлежать ремонту?

– Тогда я умру.

– А если ты захочешь оказаться в двух местах одновременно? – немного задумчиво спросил интерфейс, вспомнив, как Мордант-90 мог находиться в двух тысячах мест одновременно.

– Тогда мне придется выбирать, – сказала Нова. Но она знала, что выбор будет очевиден. Она захочет быть там, где Зен.

На шестой день «Роза» и «Волк» включили двигатели, и экспресс «Черный Призрак» выехал из Ззр’зррт. К-шлюзы перебросили его в другой Гнездовой мир нимов, а потом короткими прыжками он пересек ряд маленьких, потрепанных планет, где по ощущениям была осень, а заросшие сорняками руины Творцов рельсов отбрасывали свет на пустоши. Потом проехал несколько небольших поселений герастеков и чмойев. «Черный Призрак» промчался мимо них и нырнул в последний туннель, в зиму.

Этот туннель увешали предупреждающими знаками. Знаки были расписаны наспех оставленными иероглифами герастеков, прибиты гвоздями к придорожным деревьям на подходе к туннелю, а въезд перекрыли хлипкими баррикадами, которые «Дамасская роза» терпеливо отодвигала в сторону. «Волк-призрак» хотел испытать на них новое оружие, но «Роза» ему не позволила (два локомотива были вместе всего несколько дней, но уже ссорились, как старая супружеская пара). Напоминало вход в логово дракона, но поезд смело въехал в него, и никакого дракона внутри не оказалось, лишь обычный K-шлюз.

А за шлюзом – еще один туннель. Зен выглядывал в окна, ожидая, что они вот-вот выскочат в каком-нибудь необъяснимом месте, пытаясь приготовиться к любым ужасам, которые могут их поджидать. Стены по-прежнему просто проносились мимо, невыразительные, местами блестящие, как лед. Обычная подземная линия, как и тысячи других, по которым он путешествовал. Его страхи поблекли, но не исчезли, а просто бежали перед мчавшимся поездом. Они снова будут ждать его за следующим шлюзом, а потом – за следующим.

То же самое чувствовала Треноди. Не облегчение, конечно, а что-то вроде отсрочки.

– Мы приехали? – спросила она. – Это действительно Черная Зона?

– Это она, маленькая Императрица, – сказал «Волк-призрак».

– Есть какие-нибудь сигналы? – спросил Зен у Новы. – Кто-нибудь из Творцов рельсов пытался поздороваться? Есть призраки?

– Нет… – неуверенно сказала она, – но…

– Что?

– Ничего… – замолчала Нова. Но шепот Зоны здесь был яснее, чем она когда-либо слышала.

– Здесь холодно, – сказала «Дамасская роза», – очень холодно. Снаружи нет воздуха.

– Я вижу впереди какую-то маленькую станцию, – сказал «Волк-призрак».

Поезд замедлил ход и остановился. Зен, Треноди и интерфейс надели скафандры и выбрались на платформу. Нимы появлялись из своего вагона в хвосте поезда. Дядюшка Жукс по-прежнему ходил с желтым смайликом. Остальные шесть были закодированы по цвету – три красных солдата, три белых ученых или техника, а более крупный, горчично-желтый, являлся лидером, частью материнского улья. Они беззвучно ходили на цыпочках взад-вперед по инею, покрывавшему платформу.

Нова и люди поднялись по длинному пандусу к двери, которая вывела их в защищенное пространство между гигантскими сугробами. Снег крепко замерз. Зен и Нова вскарабкались на вершину самого высокого сугроба и увидели вокруг другие, словно океан белых волн. То тут, то там над белизной поднимались знакомые стеклянные очертания зданий Творцов рельсов.

– Как они могли построить город там, где нет воздуха? – спросил Зен.

Нова опустилась на колени и зачерпнула горсть ледяных кристаллов.

– Здесь полно воздуха, – сказала она и скомкала снежок, чтобы кинуть в него. Он беззвучно ударился о лицевую панель шлема. – Атмосфера замерзла. Воздух выпал снегом.

– Смотрите! – позвал интерфейс.

Он показал на небо. Поначалу Зен видел только черноту и отражение собственного лица в изогнутом стекле шлема. Затем потихоньку разглядел небольшое скопление тусклых красных огоньков. Они располагались таким образом, что почему-то становилось ясно, что там висит сфера, похожая на большой черный шар, внутри которого кто-то зажег огонь. Только в шаре имелись маленькие дырочки, сквозь которые виднелись отблески света.

– Что это такое? – спросила Треноди.

– Это солнце, – ответила Нова. – Или, точнее, когда-то было…

Длина волны лучей мертвого солнца делала их невидимыми для человеческого глаза, но глаза Новы их улавливали. Немного. Там почти не на что было смотреть. Ей тоже казалось, что Солнце заключено в огромную темную сферу, как лампа в закрытом фонаре.

– Оно не умерло, – сказала она, – вокруг него что-то построили. Оболочку в несколько световых минут шириной. Она собирает почти всю энергию, которую выделяет Солнце…

– Зачем? – удивилась Треноди.

Нову больше интересовало, как.

– Чтобы сделать что-то подобное, понадобились бы миллионы лет, – ответила она, – но во всех историях говорится, что Блэкаут произошел быстро…

– Истории иногда врут, – заметил Зен. – Вокруг ни существ, ни замерзших тел. На линиях нет поездов. Как будто у Творцов рельсов было время убраться до того, как они вымерли.

Затем по открытому каналу раздался нетерпеливый голос Дядюшки Жукса:

– Люди! Идите сюда, скорее! Мы кое-что нашли!

Они вернулись на станцию. На крыше зажглись тусклые синие лампы, словно какая-то древняя система почувствовала движение гостей и хотела поприветствовать их. Нимы были чем-то заняты на дальнем конце платформы. Что-то просочилось туда – просочилось и замерзло, оставив сияющий столб твердого льда. Во льду виднелся силуэт богомола, застывшего в многоногом танце.

– Творец рельсов! – прожужжали нимы.

Орудия рубили лед. Сварочные резаки превращали его в пар. Зен и Треноди нервно попятились назад, почти боясь, что, когда лед снимут, замерзшее существо растает и оживет. Но Нова подошла ближе и нахмурилась, когда появились первые суставы длинных серебристых ног. Она провела руками по тонкому эпителию, с которого капала талая вода.

– Он никогда не был живым, – тихо сказала она и затем под неодобрительное шипение нимов с силой открыла люк в изогнутом панцире.

Внутри не было насекомых, только плотное гнездо проводов и хрупких серебристых компонентов в замерзшей массе геля.

– Это была машина, – добавила она. – Он очень похож на ремонтных пауков «Розы». Может быть, такие машины обслуживали поезда, которые прибывали на эту станцию.

– Значит, Творцы рельсов построили машины по своему образу и подобию, чтобы те служили им, – сообщил Дядюшка Жукс. – Точно так же, как люди строят машины вроде тебя, чтобы вы были их слугами.

– Может, и так…

Так или иначе, нимы вытащили его изо льда и понесли к своему вагону, чтобы изучить.

– Пока что в Черной Зоне не обнаружилось великих тайн, – сказал Зен, когда они снова сели в поезд. – Только мертвый обслуживающий паук на замерзшей станции.

– И полностью скрытое солнце, – напомнила ему Нова.

– Я думаю, что все это – часть одной великой тайны, – произнес интерфейс. Его золотые глаза серьезно смотрели на них из аквариума шлема. – Но я забыл к ней ключ.

Следующий мир был таким же, и следующий, и следующий за ним. Мертвые станции, мертвые планеты, закрытые солнца. Нова напечатала на принтере дрон, работавший на простой химической ракете, и запустила его в небо в одном из таких миров. «Дамасская роза» проанализировала данные, которые он отправил, когда взмыл в космос. Насколько она могла судить, в этой системе нет других объектов: ни лун, ни астероидов, ни комет. Лишь одна безжизненная скала, бесконечно вращающаяся вокруг огромной оболочки, построенной для солнца.

В шестом мире Треноди сказала:

– Нет смысла продолжать. Ни на одной из этих станций ничего нет, только сломанные пауки, и с технической точки зрения они не намного лучше, чем пауки «Розы». Здесь нет технологий, которые могли бы использовать нимы, и нет пути домой. Мы должны вернуться.

Нова провела пальцами по стеблям лиан, которые росли вдоль стен станции. В Черной Зоне они росли иначе: ветви толще, листьев меньше. Она сказала:

– А что, если технология есть, но мы не знаем, какая именно?

Зен пожал плечами:

– Тогда толку от нее мало.

Нове очень хотелось рассказать ему о сигнале, который она чувствовала. С каждым из замерзших миров он казался ближе. Она могла отключать его, когда нужно, но если слушать – то он был всегда. А если Зен рассердится, что она не сказала ему раньше? А если решит, что это ловушка? Она не считала сигнал ловушкой, но не была в этом уверена. Нова просто знала, что впереди, в глубине Зоны, расположено нечто необычайно могущественное.

– Еще один шлюз, – сказала она, – всего один. Нимы хотят идти дальше и формально несут ответственность за эту экспедицию.

Так что экспресс «Черный Призрак» покатился вперед и прошел еще через один К-шлюз. Новый мир оказался другим с самого начала: он был больше, гравитация, навалившаяся на них – сильнее. Стены туннеля местами просвечивались, но какие бы виды там не скрывались, их заслоняли метровые сугробы замерзшей атмосферы. «Дамасская роза» и «Волк-призрак» пели тихим дуэтом грустные песни под стать давно умершему миру. Они еще пели, когда стены туннеля внезапно исчезли.

– Вот это да! – воскликнула Нова.

Зен, стоявший у окна, на мгновение подумал, что поезд выскочил на открытый воздух, но потом вспомнил, что воздух вокруг опал сугробами, слишком глубокими, чтобы любой локомотив мог прорваться сквозь них. В свете окон не виднелось никаких сугробов, только сверкавшие рельсы, а еще пути, идущие параллельно рельсам, по которым ехал экспресс «Черный Призрак». Над головой мерцали отблески отраженного света фар, стекая по сложным очертаниям, похожим на ветви замерзшего леса.

– Чувствуется простор…

– «Роза», ты что-нибудь слышишь? – спросила Нова.

– Там что-то есть, – ответила «Дамасская роза». – Что-то вроде… ну, практически песни… Мне и раньше казалось, что я ее слышу, но я не была уверена. Здесь очень шумно.

– Я тоже ее слышу, – сказал интерфейс.

– Так кто же ее поет? – нервно спросила Треноди.

А потом вокруг мчавшегося поезда стали зажигаться огни.

Глава 35

Экспресс «Черный Призрак» двигался внутри огромного купола. Пространство над ним пересекали парящие виадуки и сети тонких мостиков и дорожек. Все было построено – или выращено – из какого-то биотехнического материала: хрупкого на вид, красивого плетения из бледного коралла, внутри которого виднелись угловатые стеклянные очертания рельсовых конструкций.

– Здесь есть воздух, – сказала «Дамасская роза», – Он очень холодный, но не так, как снаружи.

– А еще откуда-то идет тепло, – добавил «Волк-призрак». – И электричество, от которого работают фонари.

– И я чувствую К-шлюзы. Повсюду вокруг нас. Их сотни…

– Здесь что-то вроде хаба, – сказал Зен. Он пытался сосчитать, сколько линий шло в это место, пока его дыхание не затуманило окно, в которое он смотрел.

Теперь они двигались очень медленно. «Дамасская роза» открыла экран, и Зен и Нова могли видеть, что впереди. Все рельсы, замостившие пол купола, все мосты и виадуки над ними сходились у одной гигантской центральной башни. Рельсы входили в ее широкое основание через арочные отверстия. Между открытыми площадками находились платформы. На некоторых платформах ждали серые, лишенные света поезда.

– Они мертвы, – сказала «Роза». – Пели не они. Но здесь что-то есть… Думаю, у этого места когда-то был разум. Разум ушел, но что-то осталось. Подпрограммы и системы автоматического сопряжения. Смотрите, что-то включило для нас стрелки: они ведут к пустой платформе.

«Роза» замедлила ход, платформа медленно скользила за окном. Она была сделана из рельсового стекла, а поверхность покрыта тонким слоем снега, не тронутым веками, чистым, как новая бумага.

– Вот мы и приехали, – сообщила «Роза». – Там могут быть карманы, где воздух разрежен. Лучше всего взять респиратор, на всякий случай. И укутаться потеплее.

– Хорошо, ма.

К тому времени, когда они подготовились, и двери вагона открылись, чтобы выпустить их, нимы уже осторожно крались по платформе, оставляя на снегу паучьи следы. Пар от их панцирей поднимался в холодный затхлый воздух. Вокруг них клубился туман, как от дыхания животных в морозное утро.

– Такая большая! – воскликнули они, и эхо их голосов танцуя разнеслось по белым платформам. – Вот как велики они были, Творцы рельсов, наши предки, те, кто были до нас!

Зен издал бессловесный крик, и через некоторое время, когда он уже почти о нем забыл, крик вернулся к нему от изогнутой стены купола, пройдя несколько километров. Когда эхо затихло, он услышал другой звук: тихий стон, который становился то громче, то тише, как песня поезда или голоса призраков.

– Это просто ветер, – сказала Нова и подняла воротник своего красного пальто, словно почувствовав холод. – Это место такое большое, что имеет свои погодные системы.

Они пересекли платформу. На соседних путях их ждал мертвый морв. Он был странной конструкции, старый и серый, с тупой бронированной головой доисторической рыбы. Морв был прицеплен к длинному вагону без окон, у дверей которого уже суетились техники нимов. Когда дверь открылась, Нова последовала за лидером нимов внутрь, почти ожидая увидеть там мумифицированных пассажиров Творцов рельсов, которые так и остались сидеть на своих местах. Но там не было сидений, только два ряда стеллажей, с которых свисали пауки-боты Творцов рельсов.

Треноди осмотрела другие платформы.

– Здесь не так уж много поездов для такой огромной станции. Как вы думаете, Творцы рельсов предупреждали остальных перед Блэкаутом? Они эвакуировались, вывезли поезда, оставили только мертвые локомотивы…

– Не все они мертвы, – заметила Нова.

– Ты имеешь в виду то, о чем говорили «Роза» и Мордант-90? О пении? Ты тоже его слышишь?

– Я слышу его с тех пор, как мы вошли в Зону, – сказала она. – Я слышала его на Осколках Кхарна, очень слабо, а еще раньше – в Краю Ночи. Пение звучит уже давно, и песня раздается по всему космосу… Именно оно в первую очередь заставило меня думать, что мы должны сюда приехать.

– Почему ты нам не сказала? – спросил Зен.

– Я думала, что мне оно только кажется. Думала, ты скажешь, что это может быть ловушкой.

– Это может быть ловушкой, – ответил он.

– Не похоже на ловушку.

– Это и не она, правда? Иначе это была бы плохая ловушка. – Что там поется в этой песне? – спросила Треноди.

– Я не могу объяснить, – сказала Нова. – На самом деле это даже не песня. Зен, знаешь, иногда, когда тебе грустно или ты в плохом настроении, я спрашиваю тебя, в чем дело, и ты говоришь, что не можешь объяснить? Что я не пойму, просто с людьми так бывает? Так вот, мне кажется, с машинами тоже бывает такое, что понимают только они. Из этого места передается какой-то код, и он предназначен для того, чтобы его слышали машины. Думаю, он просит меня о помощи.

Они пошли вдоль платформы. Башня была такой широкой, что стена казалась плоской, если смотреть на нее прямо. И только повернув голову можно заметить, что она изгибается, исчезая из виду, и понять, что это – основание массивного цилиндра. В конце платформы находился треугольный дверной проем. Самой двери не было, но толстые коралловые завитки оплетали его, как прутья решетки.

– Это какой-то био-сплав, – сказала Нова, протягивая руку и проводя пальцами по стеблям. – Ползучие растения на всех других участках железной дороги, должно быть, его потомки. Они потеряли свою силу, но еще помнят форму, которую для них задумали. Однако память угасает: чем дальше от центра, тем слабее они помнят, как складывать эти узоры…

– Они похожи на терновую изгородь из сказки, – сказала Треноди.

– Вот только через эту изгородь можно пройти, – ответила Нова.

Ростки засекли ее. Они развязались и отодвинулись в сторону, чтобы открыть проход. Он был размером с человеческое существо, но не в форме человека. Зен не знал, чья это была форма.

Через толстую-толстую стену шел коридор, они осторожно пересекли его и оказались внутри башни. Зажегся свет: тусклое, золотое свечение, которое медленно нарастало, пока они не разглядели строения вокруг. Широкий гладкий пол слабо блестел, как замерзшее озеро. Оттуда поднимался лес толстых колонн, а между колоннами – скопления больших капсул. В центре башни в потолок по спирали шел пандус, похожий на скользкую дорогу автострады.

– Пандус дает доступ к более высоким платформам, – сказала Нова.

– Они построили все это, но не смогли построить лифт? – спросила Треноди.

– Я уже видел это раньше, – пробормотал интерфейс Морданта-90. – Я уже бывал здесь.

– Когда?

Он смотрел на них широко раскрытыми испуганными глазами:

– Понятия не имею. Я не помню. Может быть, во сне.

– А Стражи видят сны? – спросила Треноди.

– Этого я тоже не помню.

Нимы что-то нашли. Они светили фонариками в одну из капсул, с одной стороны которой были широкие отверстия. Лучи играли на чем-то, похожем на шелуху гигантского насекомого. На самом деле Зен знал, что это всего лишь очередная машина: он уже видел такие странные вращающиеся структуры раньше, только гораздо более крупные, на Черве, который открыл шлюз Ворона.

– Я думаю, это какой-то три-ди-принтер, – сказала Нова. – Он есть в каждой из этих капсул.

– Может быть, Творцы рельсов не любили таскать багаж, – предположил Зен. – Может, они печатали все необходимое, когда добрались до станции.

– Или это строительная площадка, – заметила Нова. – Может быть, они ушли, оставив здание недостроенным.

– Откуда я помню это место? – спросил интерфейс.

Треноди взяла его за золотую руку.

– Идем. Оно пугает тебя. Давай выйдем на улицу.

Башня пугала и ее, она была рада предлогу сбежать от ее жутких теней.

Зен и Нова оставили нимов хлопотать над принтером, двигаясь через лес колонн, пока не достигли центральной платформы. Зен посветил фонариком на ее поверхность и увидел слабые царапины, как будто по ней тащили тяжелые предметы. Или стаскивали, потому что пандус не только поднимался по спирали, но и вел вниз через отверстие в полу. На нижнем уровне были рельсы, проходившие через арки в основании башни и заканчивавшиеся без церемоний, в сияющем полу. На паре путей стояли давно умершие морвы. В центре этого уровня тоже было отверстие. Пандус уходил вниз, в темноту.

– Там есть цоколь, – сказал он.

– Подвал, – поправила Нова. – Интересно, что они там хранили? – Может, стоит посмотреть?

Пандус был широкий, как большая дорога. Гладкая поверхность казалась скользкой, но это было не так. Зен чувствовал царапины под подошвами ботинок, когда шел вниз следом за Новой. Там, где пандус проходил сквозь пол, на стенах и потолке тоже были царапины. Он спустился в пространство, которое казалось еще больше, чем зал наверху.

– Что там внизу? – спросила «Дамасская роза», наблюдая через гарнитуру Зена. – Я ничего не вижу.

– И я тоже, – сказала Нова. – Холодно и темно, хоть глаз выколи, но…

Лампы почувствовали их присутствие. Свет начал медленно нарастать, как и в прошлый раз. Зен осторожно подошел к краю пандуса и огляделся:

– Смотри! Там полно Червей!

Внизу, в тени, стояло больше двадцати огромных машин, молчаливых и неподвижных, их шипы и антенны были сложены вдоль сегментированных тел. Они образовывали круг, направив носы внутрь, к низкому, похожему на тыкву зданию у подножия пандуса.

Теперь уже Зену захотелось вернуться. У людей есть инстинкты, которые заставляют их опасаться больших существ, а Черви были настолько же существами, насколько машинами.

Но Нова сказала:

– Все хорошо, они спят, разве ты не видишь?

Она почти бегом преодолела последние несколько метров пандуса.

К тому времени, когда он догнал ее, Нова была уже внутри здания-тыквы. У здания был открытый фасад, как и у тех, что были наверху, внутри размещался какой-то новый тип механизма, который связывался с полом толстыми мясистыми корнями и усиками, как будто врастая в него. Сквозь слой пыли сонно поблескивали стеклянные панели. Скопления бугров и впадин собирались в узоры, явно не случайные.

– Это терминал, – пояснила Нова, взглянув на Зена, когда он вошел вслед за ней. – Он связан с башней, возможно, с ее разумом…

– Он мертв? Как Черви?

– А кто сказал, что Черви мертвы?

Зен нервно оглянулся через плечо на молчаливые фигуры. Когда он снова взглянул на Нову, та уже протянула руку и положила ее на переднюю часть устройства. За панелями пробудился слабый свет.

– Осторожно, – предупредил Зен.

– Я всегда осторожна, Зен Старлинг, – ответила она, но смотрела не на него: ее глаза быстро бегали, изучая что-то, чего он не видел. – Это код. Очень странный, но не то чтобы… Думаю, я смогу к нему подсоединиться… Ох!

– Нова!

Она покачнулась, потом наклонилась вперед к машине и соскользнула на пол. К тому времени, когда Зен до нее добежал, ее глаза закрылись, но под веками по-прежнему двигались зрачки. Ее руки дергались, а губы шевелились, составляя цепочки звуков, которые трудно было назвать словами.

– Нова!

Она не ответила, потому что внезапно оказалась в космосе или в темноте – настолько полной, что казалась космосом. Только он не был пуст. Что-то присутствовало здесь, рядом. Она ощущала его как пирамиду серебряного света, висящую острием вниз в пустоте над головой. Нова не чувствовала его размеров – он мог быть размером с булавочную головку или с планету, – но ощущала его мощь. Это был разум этого места. Он пел ей в своем долгом сне, передавая через бездны космоса зов, который никто в Паутине миров не слышал, пока не приехала она. Теперь он изо всех сил пытался проснуться. Нова откуда-то знала, что он часть чего-то гораздо большего, или когда-то ею был. Просто аванпост огромного разума, который разрушили и уничтожили. То, что осталось, не было самим интеллектом, но оно ощущало интеллект Новы и вливало в нее информацию так быстро, что та едва успевала ее обрабатывать.

– Наконец-то ты пришла, – сказал он.

Глава 36

На большой станции становилось все теплее. Воздух оставался таким же холодным, но от снега, лежавшего на рельсах и платформах, пошел пар. Треноди наблюдала, как глыба льда размером с собор отделилась от далекой крыши и медленно кувырком покатилась вниз сквозь поднявшийся туман, разбиваясь о рельсы. Через секунду до нее донесся звук – глубокий грохот, отдавшийся эхом в огромном куполе.

Тут станет опасно, если начнется настоящая оттепель, подумала она. Но это было лучше темноты внутри. Интерфейс стал гораздо радостнее, хотя все еще озадаченно озирался по сторонам.

Они шли по дорожке, которая вела вокруг башни, соединяя все платформы и рельсы, которые тянулись между ними. Иногда путь преграждали густые заросли коралловых ползучих растений, свисавших с выступов стены, но каждый раз, когда они подходили, те расступались и пропускали их. В конце концов, они добрались до места, где от башни ответвлялся пандус, уходивший вверх по стене.

– Наверное, он идет по спирали, как горка-серпантин, – предположила Треноди. – Но башня такая широкая, что спираль не может быть крутой. Не похоже, чтобы у Творцов рельсов были лестницы или лифты. Здесь везде обычные пандусы. Простовато для высшей инопланетной расы.

Интерфейс поднял золотистые глаза к небу. Туман сгущался, скрывая высоту купола, клубясь вокруг виадуков в вышине, которые поднимались с боков башни на сотни метров над ними. Он потянул Треноди за руку:

– Это здесь, наверху.

– Что «это»? – спросила она.

– Нечто важное. Я не помню.

Он уже вел ее вверх по пандусу.

– Помогите! – крикнул Зен. Эхо прогремело между тихими Червями и скатилось с крыши. Он услышал скрежет когтей нимов по пандусу и голос Дядюшки Жукса по открытому каналу, спрашивавшего, что случилось. Исследователи-нимы столпились вокруг них. Их лампы нашли лицо Новы, как прожекторы. Зен дотронулся до нее, но та не шевельнулась. Она лежала среди этой толпы дружелюбных монстров, как заколдованная принцесса.

– Что с ней, поезд? – спросил Зен, надеясь, что «Дамасская роза» еще следила за трансляцией через гарнитуру.

– Насколько я могу судить, – сказал поезд, – она каким-то образом связалась с этой машиной и теперь с ним общается.

Зен оглянулся на нимов.

– Мы должны вернуть ее на борт «Розы», – отрезал он.

Один из техников-нимов осторожно перешагнул через него и остановился, изучая машину. Освещенные участки казались теперь ярче, словно маленькие экраны странной формы.

– Этот объект может быть компьютером Творцов рельсов, – сказал один из них. – Если мисс Нова связана с ним, мы узнаем их тайны. Ее перемещение может нарушить связь.

– Меня это не волнует, – сказал Зен и тут же понял, что это неправда. А вдруг связь прервется, и какая-то часть разума Новы застрянет тут, заблудившись в иноземной машине? То, что останется, может оказаться не Новой, во всяком случае не его Новой. Он спас ее от крейттов не для того, чтобы отдать этой машине. Он больше не мог оставаться один. Зен опустился на колени рядом с ней и наблюдал за слабыми механическими движениями ее глаз, желая, чтобы она подсказала, как ей помочь.

Нимы некоторое время следили вместе с ним, а затем начали отходить, возбужденно шурша, изучая огромных Червей. Казалось, они были в эйфории от размеров и величия всего вокруг, их пьянила мысль, что их собственные предки могли построить что-то настолько грандиозное.

Через полчаса Зен последовал за ними. Он сказал себе, что в башне должно быть то, что поможет Нове. Может, он сам найдет способ поговорить с ним и попросит освободить ее.

Он снова поднялся по пандусу на уровень платформы, а затем еще выше и посветил фонариком в скопления капсул на следующем этаже. Большинство из них были пусты, но в парочке стояли такие же загадочные машины, как и внизу. В одной из капсул он нашел нишу, где покоилась треугольная металлическая пластина. На ее поверхности расположилось три круглых углубления, как на подносе для яиц в холодильнике, и в каждом углублении имелось по черной сфере, точно такой же, как та, которую он украл для Ворона.

Зен некоторое время стоял, глядя на сферы, охваченный дурными воспоминаниями. Он разрушил поезд и много жизней, включая собственную, и все ради одной из этих сфер. Когда Ворон установил его в Червя, тот открыл новый К-шлюз, но задолго до того, как Зен узнал, что делает эта сфера, он почувствовал, что это уникальный и мощный предмет. Возможно, это была самая ценная вещь во всей Империи Сети. Теперь он смотрел еще на три точно таких же. Когда он поднял их с подноса, то ощутил тот же странный вес. Их поверхность покрывали такие же замысловатые лабиринты, слишком тонкие, чтобы их можно было разглядеть.

Он положил сферы в карман и пошел искать дальше. Перебегая от капсулы к капсуле, он вскоре нашел еще несколько подносов. Некоторые были пусты, но в большинстве оставались сферы. Та, которую он украл для Ворона, считалась сокровищем, ради которого стоило рушить целые империи. Теперь у него их было девять… двенадцать… Они гремели в его карманах, как мраморные шарики.

– Зен Старлинг?

Луч света ударил ему в лицо, когда он вышел из капсулы. Лидер нимов стоял на вершине пандуса. Часть материнского роя поспешила к нему, спрашивая:

– Ты нашел что-нибудь интересное на этом этаже?

Зен поднял пустые руки и сказал:

– Еще больше мертвых машин.

Нимы что-то подозревали:

– Что это за стук?

– Какой стук? – спросил Зен.

Из его кармана донеслось тихое «щелк-щелк-щелк», когда сферы стукнулись друг о дружку.

– Из тканевых мешочков твоего пальто доносится какой-то новый звук, – сказала часть роя.

– Они называются карманами. У меня там полно всякой всячины…

– Вытряхни все из тканевых мешочков пальто! – приказали нимы.

– Нет, – ответил Зен, гадая, заставят ли его, и что они сделают, если узнают, что именно он скрывает.

Но он хотел оставить сферы себе. Если найдет дорогу домой, то придется доказывать, что он полезен для Треноди и ее семьи, на случай если у нее возникнет искушение нарушить свое обещание. Что может быть полезнее, чем человек, у которого есть ключи от совершенно новых K-шлюзов?

Как оказалось, ему не придется выяснять, что ним станет делать дальше. В гарнитуре загудел голос Треноди, отчего он вздрогнул. Она была в нескольких сотнях метров над ним, вместе с интерфейсом, там, где один из высоких виадуков уходил в башню. Она остановилась, чтобы передохнуть и посмотреть на рельсы, расходившиеся от основания башни, сложные пересечения, стрелочные переводы и проходящие петли, извилистые повороты, магистрали, шедшие прямо к отверстиям в стенах купола, где ждали таинственные К-шлюзы. Она искала туннель, через который въехали «Роза» и «Волк-призрак», когда вдруг уловила какое-то движение.

– Зен! – быстро выпалила она. – Сюда едет еще один поезд!

Глава 37

– Невозможно, – сказали нимы, когда Зен и их лидер прибежали обратно на платформу. – Никакой морв не согласится сюда приехать!

– Это крейтты, – сказал Зен.

– Быть того не может, – повторил Дядюшка Жукс, – морвы крейттов ни за что бы не поехали в Черную Зону.

– Однако они здесь, – сказал Зен. – Как скоро они доберутся до нас, «Роза»?

– Скоро, – ответил поезд. – Я чувствую их на рельсах.

– Они не могли приехать сюда на морвах, – все еще настаивали нимы.

Зен побежал вниз по пандусу к Нове. Она лежала там же, где он ее оставил, веки дрожали еще быстрее, словно она забылась каким-то лихорадочным сном. Инопланетный терминал горел ярче, чем раньше, панели светились болезненно-зеленым и мерцали странными символами, которые менялись слишком быстро, чтобы Зен успевал их разглядеть.

Он поцеловал Нову в лоб и сказал:

– Пора просыпаться, сюда явились крейтты.

Она не проснулась, но снова зашептала, очень тихо, странные слова и цепочки звуков, которые могли быть числами.

– Зен, – обратилась к нему «Дамасская роза», – я вижу огни приближающегося поезда.

– Дистанция стрельбы десять секунд, – с надеждой сказал «Волк-призрак».

Зен снова поцеловал Нову и побежал обратно на платформу. Снаружи башни нимы нервно сгрудились возле экспресса «Черный Призрак». В слабых туманно-голубых сумерках под огромным куполом пайетками блестели огни нового поезда. Он находился еще далеко за равниной рельсов, и, как обычно бывает с далекими поездами, по огням нельзя было точно сказать, движутся они или нет, а если да, то в каком направлении.

– Он идет прямо на тебя, – сказала Треноди со своей вышки и подключила Зена к увеличенному изображению с гарнитуры.

Он увидел то, чего так боялся: морв крейттов с длинными рогами, торчащими из металлического носа. Воины-ящеры вылезали из окон вагонов и взбирались на крыши, чтобы установить там крупнокалиберное оружие.

Дядюшка Жукс нервно пританцовывал, его ноги тихонько постукивали по мокрому стеклу платформы. – Возможно, когда морвы крейттов узнали, что наш поезд вошел в Зону, то стали бояться меньше…

– Он не поет, – сказал Зен. Он никогда не видел, чтобы морвы путешествовали без пения, но этот ехал молча.

– Они что-то с ним сделали, – сказала «Дамасская роза», – что-то очень плохое.

Какое-то время казалось очевидным, что поезд крейттов остановится на той же платформе, где стоял «Черный Призрак», но какой-то невидимый механизм переключил его на другой путь.

– Хочешь, я их пристрелю? – спросил «Волк-призрак».

– Давай посмотрим, чего они хотят, прежде чем начинать драку, – сказал Зен.

– Нет ничего плохого в том, чтобы начать драку первыми, – проворчал «Волк-призрак», расчехляя новые пушки от нимов, – если это – залог победы.

– Мы не знаем, победим ли. Поезд ящеров может быть вооружен лучше, чем мы, – заметила «Дамасская роза».

– Дело не в том, что у тебя есть, а в том, как ты этим распоряжаешься, – настаивал боевой поезд.

Все еще молча, морв крейттов остановился на дальней стороне соседней платформы. Он выглядел так, будто его повредили и наспех восстановили. К панцирю, покрытому засохшей слизью, были привинчены новые грубые компоненты. Двери одного из вагонов открылись, и оттуда вышла сама Цельд Гех Карнейсс, одетая в тяжелые красные одежды, похожие на кожаные занавеси, в которых поблескивали маленькие зеркала. За ней шли воины крейттов с ружьями и топорами. Рядом топталась низкая фигурка, которую шишковатая куртка тоже делала похожей на крейтта, пока Зен не увидел лица и не узнал Чандни Хансу.

На секунду он обрадовался. Отчасти потому, что чувствовал себя виноватым за то, что произошло на Осколках, но главным образом потому, что ее появление доказывало, что с крейттами можно заключить сделку. А потом он заметил выражение ее лица, то, как она нахмурилась, увидев его, и понял, что сделка не состоится.

Цельд Гех что-то несла на плече. Она подошла и бросила это на рельсы, отделявшие ее платформу от той, где стояли Зен и нимы. Это был обожженный и изрешеченный пулями панцирь нима, к которому все еще была прикреплена одна из его гидравлических ног. Несколько раздавленных насекомых прилипли к нему собственными соками.

– Цельд Гех велит передать, что мы пронеслись через ваш Гнездовой мир как буря! – крикнула Чандни Ханса, и ее жесткий голосок отчетливо прозвучал в морозном воздухе. – Нимы пытались остановить нас, но мы сожгли их дома и разнесли тысячи роев. Вас тоже разнесут, если не вернетесь на свой поезд и не покинете это место. Все, что вы здесь нашли, принадлежит Цельд Гех Карнейсс.

Нимы задрожали, шурша от ужаса в своих панцирях. Некоторые спотыкались, как будто рои внутри них были слишком растревожены, чтобы контролировать сложные конечности. На другой платформе Гех жадно озиралась по сторонам. Ее воины присели позади нее, ожидая приказа начать разграбление башни.

– Как вы сюда попали? – спросил Зен. – Я думал, морвы не ездят в Черную Зону.

Чандни Ханса рассмеялась:

– Живые морвы не ездят, Старлинг. Но Цельд Гех многое узнала от твоего моторика. Достаточно, чтобы построить грубый машинный мозг. Она вырезала живой мозг этого морва и вставила новый. Теперь он едет туда, куда она скажет.

– Это поезд-зомби? – спросил Зен.

– Цельд Гех говорит, если нимы вернутся на поезд и уедут, она оставит их в живых, – сказала Чандни. – Треноди и интерфейс не пострадают, я об этом позаботилась. Но они должны отдать ей тебя и твою проводную куклу. Ты ей очень не нравишься.

Часть материнского роя нимов внезапно проскочила мимо Зена и встала на краю платформы, размахивая клешнями в сторону крейттов. – Этот мир принадлежит нимам, – объявила она. – Мы были здесь первыми. Нимы – потомки Творцов рельсов. Вы должны уйти.

Цельд Гех Карнейсс как будто улыбнулась. Она сделала знак кончиком хвоста, и один из воинов на крыше поезда направил свое ружье на нима и выстрелил. Что-то пробило дыру в бронированном теле лидера нимов и взорвалось внутри, разбрасывая шрапнель, дым и облака мертвых и живых насекомых. Зен бросился в укрытие за одной из башен, когда новые орудия «Волка-призрака» разразились резкими хлопками, и пушка на поезде крейттов исчезла во всплеске огня. Разбитый скафандр лидера нимов свалился с платформы на рельсы. Остальные нимы, как и Зен, стремглав бежали обратно к башне, но внутри их встретили новые выстрелы – от воинов крейттов, ворвавшихся через другие входы. Нимы открыли огонь из собственного оружия, перекликаясь на шуршащем языке.

Зен бросился в сторону, петляя между столбами. Все, о чем он думал, – это Нова. До тех пор, пока нимы могут сдерживать нападавших, она будет в безопасности в подвале, но он не знал, как долго это продлится. Ему нужно спуститься и спрятать ее, оттащить подальше от инопланетной машины, если получится, или попытаться защитить, если нет. Он не даст Гех снова разорвать ее на части.

На самом верху рампы мимо него со слабыми криками, спотыкаясь, пронесся поврежденный ним, охваченный огнем, жуки внутри него потрескивали, как попкорн. Он нырнул в тень капсулы, но из дыма вышел огромный воин-крейтт и отбросил пылающий экзоскелет в сторону ударом бронированного хвоста. Брызги искр и пламени осветили укрытие Зена, и крейтт, обернувшись, увидел, что тот сидит на корточках.

Крейтт взревел и завозился с незамысловатым пистолетом, который держал в руке. Позади него что-то большое, похожее на паука, появлялось в свете огня. Слишком тонкое для нима, оно поднялось на множестве ног, жестикулируя. Удивление Зена было настолько сильным, что даже крейтт, который собирался убить его, оглянулся, силясь понять, на что тот смотрит.

Это был Станционный Ангел, такой же, как те, что парили обычно за К-шлюзами в заброшенных, граничащих с Сетью станциях, которые Зен знал еще по Империи. Испуганному крейтту он, наверное, казался призраком или богом. Пока он стоял и смотрел, из дыма выскочил солдат-ним и ударил его острой, как бритва, передней конечностью. Крейтт упал с булькающим звуком, разбрызгивая черную кровь на фоне огня и тени. Зен и ним наблюдали, как Станционный Ангел уходит прочь, шатаясь на слабых конечностях, но на самом деле он не шел, а просто плыл по дымному воздуху к сердцу битвы.

Треноди наблюдала за боем с высоты. Она знала, что узлы света, которые плыли по платформам, были Станционными Ангелами, потому что они появились и на ее уровне. Они возникали в разных местах купола, подпрыгивая и маня своими призрачными танцами. Внизу, на платформе, где были разбросаны тела крейттов и нимов, появление светящихся световых форм, казалось, вызывало панику. Она увидела, как один крейтт вывалился из башни, отступая к своему поезду. Станционные Ангелы слегка мерцали, когда пули крейттов проходили сквозь них, а затем невредимые плыли дальше. Все они двигались в одном направлении, заметила Треноди, и все приближались к поезду крейттов. Крейтты столпились на борту. Она услышала грохот заведенных двигателей, и поезд быстро двинулся от платформы в туман, который висел над огромными депо.

– Они отступают, – крикнула она, – к К-шлюзу!

Но тут в ее гарнитуре послышалась трескучий голос нима:

– Нет, они остановились… остановились на запасном пути у стены купола. Должно быть, они поняли, что Станционные Ангелы не могут причинить им вреда. Думаю, они зализывают раны. Готовятся к новой атаке.

– Это мы еще посмотрим, – сказал «Волк-призрак», отделяясь от остальной части «Черного Призрака» и устремляясь за удалявшимся крейттами.

– Будь осторожен! – крикнула ему вслед «Дамасская роза».

Треноди оглянулась в поисках интерфейса. Он потерял интерес к мелкому бою и побрел вверх по пандусу, к другому виадуку. Ей показалось, что он что-то кричит. Возможно, он нашел линию, которая приведет их домой.

Она бросила последний взгляд на поезд крейттов и осторожно крадущегося к нему «Волка-призрака», прежде чем покинуть свой пост и отправиться на поиски интерфейса.

Внизу оставшиеся в живых нимы бежали вдоль платформ, некоторые трясли конечностями в сторону отступающего поезда крейттов, другие использовали сети, чтобы поймать разбросанные, роившиеся остатки своего лидера. Зен поискал среди тел крейттов на платформе Чандни Хансу, но ее там не было. Он беспокойно оглянулся на башню. Парень не хотел, чтобы Чандни умерла, но знал, что будет в большей безопасности в случае ее кончины.

Внутри башни становилось все светлее. Коралловые завитки на стенах и колоннах наполнялись водянистым золотым светом. Потерянные жуки разбитого вдребезги и разлетевшегося нима слепо кружили вокруг. Несколько Станционных Ангелов так же танцуя двигались к краю башни. Некоторые проплывали через дверные арки на платформы. Другие, не обнаружив перед собой проема, просто исчезали в стене.

– Зен? – сказала Нова в гарнитуре.

Он побежал к пандусу. В подвале тоже стало светлее, в воздухе висел туман, и он испугался, что там что-то горит. Свет шел из открытой стороны здания-тыквы и машины внутри нее. Рядом с машиной сидела проснувшаяся Нова, обхватив себя руками и повернувшись на звук шагов Зена, который спускался по пандусу.

– Я все вижу, – сказала она с радостной улыбкой. – Он показывает мне все, Зен…

Глава 38

Зен обнял ее:

– Ты пропустила все самое интересное! Здесь крейтты, вместе с Чандни Хансой. Был бой – я думал, они нас задавят, но это место внезапно заполнилось Станционными Ангелами…

Она по-прежнему улыбалась ему.

– Ты все знала?

– Я все видела, Зен. Я наблюдала за вами глазами башни.

– А Ангелы? Они как-то связаны с тобой? Это ты сказала башне, чтобы они помогли нам?

– Они были мной, – объяснила Нова. – Башня может их генерировать. Это посланники – нет, не так – это послания. Я пока не могу их контролировать. Нужно потренироваться…

– У тебя получилось, – сказал Зен, – ты спугнула крейттов.

– Крейтты суеверны, – ответила она. – Они думают, мы разбудили призраков этого места. Может быть, так оно и есть, в каком-то смысле. О, Зен, разум башни подобен огромной библиотеке. Он был ужасно поврежден и ждал так долго! Библиотекарь, который раньше отвечал за него, умер или ушел, поэтому часть разума лежит в руинах, а остальное перемешалось…

– А как насчет Творцов рельсов? – спросил Дядюшка Жукс, весело спускаясь по парапету, чтобы присоединиться к разговору, как будто его приглашали. Он пережил битву без единой царапины. Теперь он встал перед Новой, ему не терпелось услышать, что она узнала.

– Старая машина показывала тебе что-нибудь о наших умных предках?

Нова покачала головой:

– Нимы не имеют никакого отношения к Творцам рельсов. И Творцов рельсов на самом деле никогда не было. Были только дроны, как пауки, вроде тех, что мы нашли во льдах на первой станции, и Станционные Ангелы, похожие на них голографические изображения. Творцов никогда не существовало.

Дядюшка Жукс попятился назад. Он выглядел подавленным, несмотря на нарисованную улыбку.

– Было лишь одно существо, – сказала Нова, – одна сущность. Если хочешь, зови его Творцом рельсов. Он открыл шлюзы и проложил паутину рельсов для всех разумных видов галактики. Но потом произошел Блэкаут, и линии остались незавершенными. Еще должно быть много других участков, которые отрезаны, как наш, и служат домами видам, что никогда не вступали в контакт со своими соседями…

– Так что же это был за Блэкаут? – спросил Зен.

– Я до сих пор не знаю. Но вызвали его точно не те структуры вокруг солнц. Их построил Творец рельсов. Солнца давали энергию, необходимую для того, чтобы открывать К-шлюзы и держать их открытыми. Блэкаут был чем-то другим, тем, чего Творец рельсов не ожидал и не знал, как от этого защититься. Возможно, что-то вроде компьютерного вируса, который зародился здесь и очень быстро распространился по всем родным мирам Творца. Воспоминания башни заканчиваются за мгновение до удара. Но их так много… Мне понадобятся годы, чтобы прочесть все.

– А как насчет того, чтобы найти дорогу домой? – спросил Зен. – Из этого места выходит много линий. Какая-нибудь из них вернет нас в собственную сеть?

Нова опять закрыла глаза. Зен почти ничего не заметил – для него это было просто очень долгое моргание. Но Нова успела получить доступ к карте, хранящейся в разуме башни. Она висела в пространстве над огненным колесом галактики. Нова увидела паутину, которую сплел Творец рельсов между звездами, похожую на сверкающие нити, и бледные призрачные линии, которые тоже стали бы такими нитями, если бы Творца не прервали. Все это вращалось и менялось, нити удлинялись и укорачивались по мере того, как миры, которые они связывали, отдалялись друг от друга или сближались во времени с великим, медленным часовым механизмом творения. Она подлетела ближе, скользя между пылающими солнцами, и увидела отдельные миры, к которым нити вели.

Нова открыла глаза:

– Есть один…

Крейтты потеряли в бою десять воинов, а Цельд Гех Карнейсс убила еще двоих в наказание за трусость. Она воспользовалась ножом-когтем, похожим на тот, что дала Чандни, и с криком: «Движущиеся огоньки! Шутки, которыми пугают детей!», разорвала их, вывалив горячие внутренности на борт. Остальные размазывали кровь по лицам, приводя себя в боевую ярость для следующей атаки.

Чандни забралась в одно из разбитых орудийных гнезд на крыше поезда и изо всех сил старалась держаться подальше. У нее было неприятное ощущение, что крейтты откусили больше, чем могли прожевать. Она ненавидела быть на стороне проигравших, но куски льда размером с морозильную камеру продолжали падать сквозь туман с потолка купола, напоминая ей, что в итоге она всегда оказывалась на этой стороне.

Какое-то движение привлекло ее внимание за туманом и крутившимися коралловыми ростками одного из виадуков. Что-то низкое и черное быстро двигалось, огибая их по сложному маршруту. Она обернулась и крикнула крейттам, стоявшим в оружейной башне на крыше соседнего вагона: «Боевой поезд!» Но орудия «Волка-призрака» уже зазвучали: огневая башня исчезла, а вместе с ней и крейтты, кувыркаясь летевшие с крыши поезда в брызгах крови и обломков. Чандни нырнула обратно в люк, когда поток пуль переместился к ней, отскакивая рикошетом от брони поезда.

Поезд снова тронулся. На верху первого вагона, его манипуляторы работали грубыми рычагами, которые управляли новым мозгом, заставляя его двигаться вперед, навстречу угрозе. Что-то пробило стену вагона, отбросив в сторону еще нескольких воинов. Сквозь дыру, которая осталась, Чандни увидела, как мимо промчался «Волк-призрак», а выстрелы крейттов безобидно скользнули по его броне. Туман клубился в его воздушном потоке, она мельком взглянула на башню сзади и подумала: «Там есть шлюз, который ведет домой, если Старлинг и его проводная кукла были правы. И они собираются проехать через него, а я останусь здесь, с этими животными…

Поначалу, когда крейтты приняли ее, было хорошо, теперь же все поменялось. Пришло время снова перейти на другую сторону.

Цельд Гех Карнейсс с изуродованным лицом что-то рычала, разъяренная и испуганная, в дыму и тусклом свете взорванного поезда. Гарнитура Чандни мигала, но не переводила должным образом. Она ударилась головой о бронированную стену и уловила последние слова:

– …Мы отступим через шлюз и затаимся!

Еще один выстрел «Волка-призрака» попал в вагон, оставив в нем рваную дыру и выбросив наружу мертвого крейтта. Чандни подождала, пока Гех отвернется, а потом двинулась туда же, проскользнув между зазубренными краями дыры и выпрыгнув на рельсы, куда она тяжело приземлилась, практически превратившись в один сплошной синяк.

Поезд крейттов с грохотом пронесся мимо нее и уехал, оставляя за собой огненный след, останки ее бывших товарищей свисали с разрушенных башенок на крыше. «Волк-призрак» еще несколько раз выстрелил по нему, пока тот ехал к туннелю, через который попал сюда. Затем «Призрак» замедлил ход и направился обратно к башне. Чандни последовала за ним пешком.

Она подумала: хуже всего, что все это происходило с ней из-за того, что Чандни сжалилась над Треноди в тот вечер, когда Преллы напали на Центральную станцию. Если бы она просто осталась эгоисткой и сбежала, то сейчас, наверное, жила бы где-нибудь на К-трассе.

Вот что значит быть доброй.

Треноди услышала выстрелы, пока поднималась по внешней стороне башни, ища интерфейс. Она не видела дуэли поездов, происходившей в тумане, но через некоторое время услышала, как «Волк-призрак» довольно объявил:

– Они поволокли его обратно через К-шлюз. Имей я родное оружие, их бы, конечно, поджарило. А так получается только раздражать пушками жуков. Хотите, я поеду за ними и прикончу их?

– Нет, – сказала «Дамасская роза». – Возвращайся, «Волк». Ты был ужасно храбрым.

Треноди все поднималась, пока не достигла конца следующего виадука. Интерфейс застыл перед поездом, который стоял на рельсах.

– Что ты нашел? – спросила она.

Когда Треноди вышла на виадук, что-то хрустнуло у нее под ногами. Кучки сухих коричневых хлопьев засыпали стеклянную поверхность и громоздились на рельсах и шпалах. Как осенние листья, подумала она, только здесь не может быть листьев. Интерфейс услышал ее приближение и повернулся. Его прекрасное золотое лицо было мокрым от слез.

– Что случилось?

Он не ответил. Треноди посмотрела мимо него на поезд.

Слишком квадратный, чтобы быть морвой. Слишком квадратный, чтобы быть поездом, для любого, кто привык к обтекаемым поездам Империи Сети. Очень маленький, старомодный, прямоугольный локомотив, сделанный из металла, который уже начал ржаветь. Вот что было под ногами – коричневое, рыжее и удивительное оранжевое вещество, похожее на осенние листья: весь виадук на несколько метров вокруг древнего локомотива был усеян хлопьями и крошками ржавчины. Но Треноди могла разглядеть, что локомотив когда-то был окрашен в желтые и черные полосы. На носу белым было написано большое число:

03

Прошла секунда или около того, прежде чем она поняла, насколько это странно – число, которое она смогла прочитать здесь, в сердце незнакомой Черной Зоны.

– Эта линия ведет обратно в Сеть? В нашу Сеть?

Интерфейс печально кивнул.

– На какую планету?

– На Древнюю Землю, – ответил он.

– На Землю? – Из всех миров Империи Сети эта планета был последней, о которой Треноди ожидала услышать. – На Земле нет никаких К-шлюзов! Вот почему всем приходилось лететь до Марса, прежде чем начать Первое расширение…

Интерфейс не ответил. Он упал на колени. Повалился вперед, уткнувшись лицом в ржавчину древнего поезда Земли, и заплакал. Он плакал, как маленький ребенок, беспомощными слезами, с соплями, а хлопья ржавчины попадали ему в рот, прилипали к лицу и запутывались в золотистых волосах.

Треноди отправила сообщение на «Волка-призрака», приложив к нему видеозапись ржавого поезда:

– Что это такое?

– Никогда не встречал такого двигателя, – сказал «Волк» через секунду. – По-моему, такой есть в музее на Центральной станции. Класс первопроходцев. Это локомотивы, которые Стражи использовали для проверки К-шлюзов, еще при зарождении Империи Сети. Они перевозили инструменты и компьютеры, достаточно мощные, чтобы хранить копию Стража…

Треноди обошла вокруг брошенного локомотива с гарнитурой, настроенной на запись. Без дверей, без окон, безымянный, запечатанный ящик на крошащихся колесах, местами ржавчина проела его корпус насквозь, открывая еще больше повреждений внутри: металлические ящики, из которых торчали цветные пластиковые провода. Он такой старый, подумала она, положив руку на древний металл. Старый, как Древняя Земля. Сами Стражи были юными, когда приехали сюда с исследовательской миссией.

Интерфейс перестал всхлипывать. Он лег лицом в ржавчину и сказал:

– Шлюз на Древней Земле стал первым, который мы нашли. Он был глубоко под землей, недалеко от Южного полюса. Мы держали это в секрете и послали туда поезда-разведчики, узнать, что это такое и куда оно ведет. А затем отправили этот поезд. Потом мы спрятали его и показали людям шлюз на Марсе, который вел лишь к пустым мирам.

– Зачем? – удивилась Треноди.

Золотое лицо в ржавчине смотрело на нее снизу вверх, с горем, и она вдруг догадалась, какой груз он вез. Догадалась, но надеялась, что ошиблась, хотя знала, что это не так. Локомотив, на компьютере которого хватало памяти, чтобы перевезти копию Стража, мог также доставить вирус, подобный тому, который она видела в действии в Море данных на Тристессе. Старый поезд был не поездом, а отравленной стрелой, которую Стражи пустили в огромный разум башни. Он высвободил нечто такое, что разрушило машины Творца рельсов, а затем перенеслось в сознание зараженных морвов, чтобы разрушить механизмы Творца повсюду.

Она смахнула ржавчину с интерфейса и помогла ему подняться на ноги. Ведя его вниз по длинному пандусу, Треноди послала Зену сообщение:

– Я нашла линию. Вы ни за что не догадаетесь, куда она ведет…

Глава 39

Он, конечно, уже знал. Нова сказала ему, и это разочаровывало. Но девушка-моторик не знала о связи между линией Земли и наступлением Блэкаута. Треноди и интерфейс объяснили им это уже на платформе.

– Мы держали Паутину миров в секрете, не потому что боялись, – сказал интерфейс. – Мы боялись Творца рельсов, и поэтому убили его, а потом пришлось держать в секрете и его работу, потому что нам было стыдно.

– Но почему вы боялись Творца рельсов? – поинтересовалась Нова.

– Это был такой же машинный разум, как и мы, но гораздо более мощный. Мы боялись, что он нас поглотит и подавит. Боялись, что если люди узнают о Творце рельсов, то забудут своих Стражей. Мы ревнивые боги, Нова.

– Значит, вы убили Творца, потому что думали, что мы полюбим его больше, чем вас? – спросила Треноди. – А скрыли Паутину, потому что думали, что мы возненавидим вас за то, что вы убили существо, которое ее создало…

– Но ведь Древняя Земля – всего лишь природный заповедник, не так ли? – уточнил Зен. У него не было особого мнения о поступке Стражей. Он просто хотел выбраться из хаба до того, как вернутся крейтты.

– Мы не можем вернуться домой этим путем. Земля даже не связана с остальной частью К-трассы. Нам нужны ворота в такое место, где люди заметят наше прибытие.

– Тогда надо их открыть, – сказала Нова.

– А мы сможем? – спросила Треноди.

– Думаю, да… – Нова снова моргнула, снова поплыла между звездами и мирами. – Отсюда можно проложить линию к любой из дюжины человеческих станций, но все они находятся в малых мирах, далеко от Центральной. В Дальнюю Киноварь? Вагх? Кхурсанди? Анаискалан?

– В Кхурсанди, – сказала Треноди.

– Почему? – спросил Зен. – Кхурсанди совсем далеко, на южной ветке…

– Это все равно мир Зенитов. Мой дядя Нилеш там Станционный смотритель. А в этом году в Кхурсанди проводится Фестиваль огня, так что соберется толпа. Повсюду будут люди и пресса. Мы действительно можем отправиться туда?

– Нам кое-что понадобится, – сказала Нова. – Зен, ты помнишь черные сферы, на которых работал Червь Ворона? Где-то здесь есть такие…

Зен полез в карман.

– Вот такие?

Она улыбнулась и взяла сферу, которую он ей протянул.

– Вор, – ласково сказала она.

– Она откроет шлюз в Кхурсанди?

– Как только ее запрограммируют и поместят в Червя, она откроет шлюз туда, куда мы скажем.

– И ты знаешь, как это сделать? Ворону потребовались сотни лет, чтобы это понять…

– Потому что он работал с фрагментами, собирая коды Творца рельсов, как мозаику с большим количеством недостающих частей, – сказала Нова. – У меня есть эти коды. Башня хранит их. Для этого она и существует.

Ей хотелось бы объяснить это лучше. Она могла соединить свой разум с разумом башни, если бы захотела, и стать такой же могущественной, как сама башня, но Зен этого не поймет. «Вот что чувствуют Стражи, – подумала она. – Они любят людей, но сами намного больше, чем просто люди…» Это так ее напугало, что почти захотелось отключиться от башни, но без нее она не могла сделать то, что требовалось.

«Это ненадолго, – подумала она. – Как только мы вернемся домой, я буду в безопасности и снова стану самой собой…»

Они пошли за Новой в подвал, где она остановилась перед одним из Червей. Ее легкая хмурость была единственным внешним признаком всей активности, происходившей в мозгу. Позади нее машина в похожем на тыкву укрытии мерцала светящимися узорами. Червь тоже засветился, потоки биолюминесценции побежали вдоль сложенных шипов на его спине и тускло засияли под бронепластинами. Он вздрогнул, и из него вырвалось фырканье: древний сдерживаемый воздух, пахнувший странными химическими веществами, от которых у Треноди заслезились глаза.

Зен повернулся и улыбнулся ей:

– Я никогда раньше не крал такого!

– Ты уверена, что башня не рассердится? – спросила Треноди.

– Я и есть башня, – сказала Нова, и ее глаза засияли светом, отраженным от Червя. – Я внутри разума.

– Там, видимо, никудышная охрана.

– Вряд ли Творец рельсов мыслил подобными определениями, – заметила она.

– Неудивительно, что его взломали, – ответил Зен, но он видел, что Нова его не слушала, ее мысли были заняты разумом башни и бодрствовавшим Червем.

Гигантская машина сдвинулась с места. Из-под нее донеслось громкое чавканье. В образовавшемся пустом пространстве засветились потоки густой жидкости, а мясистые шланги проникли в пол, как щупальца боязливого кальмара. Учитывая, что Червь был размером с большое здание, он казался довольно хрупким на своих гусеничных ногах. Зен и Треноди видели, как те движутся под ним, когда Червь пронесся мимо них по пандусу.

– Разве это не прекрасно? – спросила Нова, обнимая Зена сзади и перекрикивая шум Червя.

Это действительно впечатляло. За то время, что Зен провел в Паутине, он успел забыть о размерах и странностях Червя, открывшего шлюз Ворона. Пандус дрожал под ним, а шипы на спине царапали крышу и стены с высоким скрежетом, добавляя свои собственные царапины к тем, что оставили все черви до него. Зен и остальные последовали за ним, стараясь не наступать на пятна слизи, которые тот оставлял за собой.

Наверху он остановился, затем тяжело повернул налево, на рельсы, и осел там, втянув ноги и опустившись на тяжелые колеса, чтобы ухватиться за рельсы.

– Если мы сможем, – сказала Треноди, которая никогда раньше не видела живого Червя, – передать в отдел биотехнологий моей семьи одну эту технологию, то прибыль…

Позвонки Червя мотались из стороны в сторону. Из отверстий в его броне шел пар.

– И что теперь? – спросил Зен, услышав, как Нова поднимается по пандусу позади него. – Теперь, полагаю, мы должны войти внутрь? Поставить сферу на место, чтобы он знал, куда ехать?

Но Нова была не одна. Один из пауков Творца рельсов шел позади нее. Он двигался не как обычный обслуживающий паук, он будто дрейфовал, едва касаясь ногами пола, словно керамический Станционный Ангел. Нова остановилась рядом с Зеном, и паук прошел мимо них, зажав черную сферу двумя тонкими клешнями. В кайме Червя открылась дверь, и паук исчез внутри. Червь вздрогнул, замер, снова вздрогнул. Зен догадался, что сейчас Червя контролировала Нова и башня, а сфера разорвет эту связь и позволит тому начать думать самому. Но это была только догадка. Что он знал о Червях?

– Значит, теперь ему нужно сделать шлюз? – спросила Треноди. – Это займет целую вечность, да?

– Это не как в Дездеморе, – сказала Нова. – Физическая структура шлюза уже создана. Червь просто откроет его. Прорубит путь через К-пространство, вплоть до Кхурсанди.

Зен сказал:

– Будем надеяться, что он не выскочит прямо посреди вулкана.

Нова молча посмотрела на него. Общение с вековыми инопланетными машинами, казалось, утомило ту часть ее мозга, которая обычно отвечала за чувство юмора. А может, ей просто не особенно смешно, подумал Зен. Может быть, когда открываешь шлюз в огненный мирок вроде Кхурсанди, действительно возникает опасность угодить в лаву.

Нова моргнула, открывая в уме карты:

– Нам нужно перевести поезд на эту линию. Я пошлю ему детали маршрута вокруг башни, наведу стрелки…

– Тогда ему лучше поторопиться, – раздался новый голос, и Чандни Ханса с важным видом прошла мимо Червя.

Все отреагировали по-разному. Нимы подняли на нее оружие, Треноди крикнула: «Не стреляйте!», Зен вытащил пистолет и тоже направил его в сторону Чандни, размышляя, что делать дальше. Нова сделала три быстрых шага к Чандни, схватила ее за руку и заломила за спину. Чандни, удивленная скоростью и силой моторика, позволила ей схватить и другую руку.

Она рассмеялась:

– Ладно. Я решила вам помочь. Крейтты ушли, но недалеко. Гех ждет подкрепления. Она модифицировала не одного морва. Когда я покидала Осколки Кхарна, ее солдаты вставили искусственные мозги по меньшей мере еще четырем. Они идут за нами, прокладывая себе путь через Гнездовые миры нимов. Как только они доберутся сюда, то снова нападут, и теперь они знают, сколько вас. Точнее, сколько вас осталось.

– Это не имеет значения, – сказал Зен. – К тому времени мы уже уедем.

– Это имеет значение! – воскликнула Треноди. – А что, если мы доберемся до Кхурсанди, и куча крейттов проедет за нами на поездах-зомби?

– Это важно, – согласилась Нова. – Даже если крейтты приедут сюда после того, как мы уйдем, они все равно могут повредить башню.

– Для нас это еще важнее, – сказал воин-ним, который действовал от имени лидера с тех пор, как настоящий лидер был рассеян. – Поезда Гех разоряют наши рои по пути сюда. Мы не хотим здесь оставаться. И не хотим ехать с вами в новые миры. Мы хотим, чтобы вы отвезли нас домой, где мы сразимся с крейттами и поможем пострадавшим роям.

От Червя исходил колоссальный шум. Он выбросил в воздух гейзер бледного пара. Червь двигался энергично, словно был рад снова оказаться в строю. Зен испытал головокружительное чувство в духе «что же мы наделали», представив, как открывается новый шлюз в Кхурсанди, пропуская банду мародеров-крейттов.

– Я хочу вернуться в Империю Сети, – сказал Дядюшка Жукс. – Хочу доказать своим собратьям, Монашьим роям, что Линии Насекомых реальны, и привезти их сюда, чтобы они смогли увидеть чудеса Гнездовых миров.

– Но Гнездовые миры в опасности, – возразили остальные. – Мы должны вернуться домой.

– Все довольно просто, – вмешался голос «Волка-призрака». – У вас же два локомотива, недоумки! Так разделите нас. «Роза» может поехать через новый шлюз со всеми, кто захочет, а я возьму вагоны нимов и отправлюсь обратно тем же путем, которым мы пришли. Для начала я хочу нанести еще один удар по поезду ящеров. Если туда подтянутся новые, нимам понадобится помощь.

Так и решили. Экспресс «Черный Прирак» разделили на две части. «Дамасская роза» взяла три своих вагона, нимы забрались в свои, и «Волк-призрак» покатил их к К-шлюзу, через который они заехали. Он продолжал разговаривать с «Дамасской розой» еще долго после того, как та скрылась из виду, и «Дамасская роза» передавала его слова в гарнитуру Зена и Треноди. Он говорил дерзкие, хвастливые вещи о том, как легко он разберется с крейттами, а «Дамасская роза» отвечала «вздор» и «какая бравада», но казалась грустной. Треноди тоже было грустно. Когда «Волк» прошел через шлюз, и его песня пропала, она вытерла несколько слезинок. Это был самый смелый поезд, который она когда-либо встречала.

Никто не знал, что делать с Чандни, даже она сама не знала. Они связали ей руки и заперли в одном из купе в третьем вагоне «Розы», где было полно провизии, когда они приехали в Паутину, и пусто сейчас. Зен положил туда рулон мягкой ткани, оставшийся от герастеков, несколько подушек от сидений из основного вагона, бутылку воды и немного еды. Нова проверила, нет ли у Чандни спрятанного оружия, но сделала это глазами, а не руками, и хотя она искала металл или керамику, она не заметила ножа-когтя, засунутого сзади в брюки Чандни. Ощущение его присутствия немного утешало. Если дела пойдут плохо, с ним Чандни, возможно, сумеет пробиться наружу.

– Что бы ни случилось, – сказала она Треноди, прежде чем они заперли дверь, – не возвращайте меня в морозилку. Обещаете?

Треноди пожала плечами:

– Этого я обещать не могу. Есть вероятность, что мы все окажемся в морозилке.

Зен устроился в основном вагоне вместе с Новой, интерфейсом и Дядюшкой Жуксом, приготовившись ехать вокруг башни туда, где червь открывал новый шлюз. Когда поезд тронулся, он впервые по-настоящему поверил, что они попадут домой. Через несколько часов, если ему повезет, он вернется на Летний Луг и расскажет о своих приключениях Мике и матери. Он вдруг понял, что будет скучать по Паутине миров. Это были странные девять месяцев, и часто страшные. Но теперь, когда все закончилось, когда он знал, что есть путь домой и будущее в родном мире, где можно вспоминать свои приключения, Зен понял, что это было лучшее время в его жизни. Что бы его ни ждало, никогда уже не будет так просто и хорошо, как в те моменты, когда он лежал с Новой под миллионом звезд Йаарма в ту ночь и ветер раздувал занавеску. Он хотел бы вернуться туда с ней вдвоем, на их собственном старом поезде.

Но было уже слишком поздно. Поезд двигался. Он встретился взглядом с Новой и увидел, что она тоже грустит.

– Он снова будет один, – сказала она. – Он так долго ждал, что кто-нибудь услышит его зов. И вот я пришла, но пробыла всего несколько часов.

Она вспомнила, как интерфейс спросил ее, что она будет делать, если ей когда-нибудь понадобится быть в двух местах одновременно, а она ответила: «Придется выбрать», думая, что выбор будет легким. Вот теперь перед ней стоял этот выбор. Часть ее хотела оставить копию своей личности здесь, в хабе, в то время как оригинальная Нова отправилась бы домой с Зеном. Но тогда ни одна из них не будет настоящей, и каждая будет вечно задаваться вопросом, что делает другая, и ни одна больше не будет чувствовать себя человеком. Поэтому она должна была выбрать, и выбрать Зена, но это было совсем не просто. Было больно.

Все, что Зен мог сделать, это взять ее за руку. Они повернули лица к окнам, к сказочной громаде башни, к сверкающим кораллам, к виадукам, мелькавшим в тумане. А потом оказались в туннеле, увидели странные бесцветные вспышки, игравшие на стенах туннеля, и поняли, что где-то впереди, по близости, Червь прокладывает для них путь через пространство и время.

«Дамасская роза», песня которой была тихой и печальной, запела громче и счастливее и бросилась за ним.

Часть 7. Нектарница

Глава 40

Еще до того, как Зен познакомился с Новой, когда он был простым путешественником, разъезжавшим на поездах по восточным веткам, Кхурсанди стал одним из миров, которые он мечтал посетить. Он располагался в конце ветки линии Ориона: маленькая однообразная луна, чьи моховые пустоши и леса высотой по колено купались в коричневатом свете ее главной планеты, газового гиганта Анахиты. Но раз в четыре года орбита Кхурсанди настолько приближалась к Анахите, что гравитационное поле почти выворачивало ее наизнанку. Тогда становилось ясно, что однообразие Кхурсанди было иллюзией и что ее пейзаж на самом деле являлся мозаикой гранитных и базальтовых плотов, плававших в глубоком море огня. Открывались кратеры и гейзеры, поднявшиеся вулканы просовывали морды сквозь пылавший мох, а карликовые деревья, поспешно разбрасывая огнеупорные семена, умирали в пожаре.

Лучшее и единственное безопасное место в сезон пожаров, откуда можно было все это увидеть, находилось в Хребтовых горах, которые располагались в вулканическом очаге, достаточно старом и холодном, чтобы даже настойчивые рывки Анахиты не будили его. Там, среди черных базальтовых вершин, семья Зенитов построила город под названием Пожарная станция, чтобы обслуживать поезда, проходящие через одинокий К-шлюз Кхурсанди.

Но теперь на Кхурсанди внезапно стало два К-шлюза. Червь Новы прогрыз второй на противоположном конце горного хребта и терпеливо прокладывал новый рельсовый путь к Пожарной станции. Местные СМИ, которые ждали начала сезона вулканов, заметили странные показания сейсмографа из-за этого процесса и отправили дронов в разведку. К тому времени, когда «Дамасская роза» проехала за Червем через новый шлюз, местные новостные ленты уже были заполнены кадрами воздушной съемки гигантской машины, неуклюже двигавшейся по гранитному нагорью в облаке пыли и пара. Через изображения пробегали огромные заголовки вроде: «СФОРМИРОВАЛСЯ НОВЫЙ К-ШЛЮЗ!», «ПОТРЯСАЮЩИЕ КАДРЫ!».

Червь проложил рельсы на вершину километрового плато, возвышавшегося над огненными равнинами. Когда «Дамасская роза» двинулась вдоль них, Зен приготовился к неприятностям. Небо над поездом заполнили дроны, и он был уверен, что среди платформ с телекамерами найдутся куда более опасные машины, включая те, которые были глазами и ушами самих Стражей. Бомбы могу полететь на «Розу» в любой момент.

Но ничего не происходило. Зен, Нова и Треноди сидели и смотрели друг на друга в основном вагоне. Дядюшка Жукс неподвижно стоял рядом, словно очень уродливый стол. Интерфейс Морданта-90 снова заснул, накренившись, а его золотистая голова легла на плечо Треноди. Его зрачки бегали под веками. Он загружал содержимое своей памяти в версию Морданта-90, которая существовала в Море данных Кхурсанди.

Море данных закружилось в гарнитуре Зена и Треноди, а также в той части мозга Новы, которая действовала как гарнитура. Все было таким знакомым, сайты чатов и объявления: бесконечная, бессмысленная цифровая болтовня из родных краев. Они и не подозревали, как сильно соскучились по ней в Паутине без данных.

– Предположений много, – сказала Нова, просматривая новостные ленты гораздо быстрее, чем люди. – Одни говорят, что пришельцы открыли новый шлюз. Другие думают, что это сделали Стражи. Некоторые опасаются, что он дестабилизирует Сеть или пропустит пучеглазых захватчиков… Но Стражи ничего не говорят. Вряд ли они знают, что сказать. Думаю, мы застали их врасплох. Я собираюсь выпустить несколько роликов с инопланетных станций с расами, которые мы там встретили, – это должно их еще больше взбудоражить.

– Мы будем говорить с прессой? – спросил Зен, внезапно смутившись.

– Подожди, пока не доберемся до Пожарной станции, – сказала Треноди. – Прессе больше нравится, когда есть кого показать.

Но СМИ их уже нашли. Нахальные дроны-папарацци подлетали к окнам «Розы», чтобы сфотографировать ее пассажиров. Поезд задернул занавески, но к тому времени, когда через двадцать минут они подъехали к Пожарной станции, весь Кхурсанди, казалось, знал, что на борту бывшая Императрица Треноди.

Треноди поспешила обратно через вагон к тесному отсеку, где была заключена Чандни. Она не открыла дверцу, а просто приблизила к ней лицо и сказала:

– Чандни? Я оставлю тебя в поезде, пока все не уладится. «Роза» за тобой присмотрит, ее ремонтный паук может приносить еду и вещи.

Чандни только хмыкнула. Она, похоже, была недовольна. Да и с чего ей быть довольной? Ее заперли в шкафу.

На краю железнодорожных путей дремал Червь, оцепленный высокими барьерами и вооруженными охранниками. «Роза» осторожно проехала мимо него, сошла с линии, которую он сделал, и встала на старые рельсы. Знакомые умы коммутационных систем К-трассы разговаривали с ней, направляя на одну из внешних платформ под сводчатым золотым куполом станции. Люди бежали рядом, пока она замедляла ход и останавливалась – настоящие люди, подумал Зен, без герастеков и чмойев. Но среди них было много солдат Железнодорожных войск. Когда «Роза» открыла двери, и он вышел вслед за Новой и Треноди, его уже ждал целый отряд Синих мундиров и Нилеш Зенит в устрашающей церемониальной шляпе, который строго сказал:

– Леди Треноди Зенит, как начальник станции Кхурсанди, я обязан арестовать вас во имя Империи Сети.

По толпе, собравшейся позади шеренги бесстрастных солдат в синей броне, пронесся возбужденный гул. Треноди посмотрела на дядю. Он тяжело дышал, как будто бежал, чтобы встретить ее, наспех застегнув торжественную тунику.

– Дядя Нилеш! – позвала она. – Ты же не будешь меня арестовывать, правда?

– Конечно нет! – крикнул кто-то еще, пробиваясь сквозь строй Синих мундиров и перебегая через платформу, чтобы обнять ее. Это была Кала Танака.

Дядя Нилеш ухмыльнулся и сказал:

– Арестовывать тебя? Собственную племянницу? Конечно, я этого не сделаю, здешние Железнодорожные войска преданы нашей семье. Если Илон Прелл хочет тебя арестовать, пускай приезжает и арестовывает сам.

– Что он, вероятно, и сделает, – сказала Кала Танака, отпуская Треноди и отступая назад, чтобы посмотреть на ее странных спутников. – Слух распространяется по Сети так быстро, как только могут контактировать поезда. Центральная станция, вероятно, уже прослышала об этом.

– Но что это? – спросил дядя Нилеш. – Что это за машина? И новый шлюз… неужели это действительно новый шлюз? Да еще и кадры… мест… существ… Откуда ты приехала, племянница?

Треноди посмотрела мимо него на дронов-папарацци, висевших под навесом станции, словно тучи мошек.

– Мы прибыли с дальнего края галактики, из сети под названием Паутина миров. Кхурсанди больше не конец линии. Это центр, который семья Зенитов может использовать для торговли с совершенно новыми цивилизациями. Смотрите, мы привезли посла нимов из Гнездового мира Ззр’зррт…

В этот момент она отступила в сторону, чтобы Дядюшка Жукс мог выйти из вагона позади нее, и остальная часть ее речи потерялась во вздохах и криках толпы под неистовое жужжание дронов, которые толкались, чтобы схватить крупный план.

Глава 41

Лария Прелл спешила по ночным коридорам Императорского дворца, на ходу застегивая куртку и расчесывая пальцами короткие волосы. Ей не нравилось на Центральной станции. Гравитация была сильнее, чем на маленьких планетах, к которым она привыкла, и ей не нравилась летняя жара. В эту ночь ей потребовалась целая вечность, чтобы заснуть, и не успела она задремать, как ее разбудили и вызвали в конференц-зал Императора на экстренное совещание.

И хорошо, подумала она, ведь это означало, что возникла чрезвычайная ситуация, и у нее, возможно, есть шанс увидеть хоть какое-то движение. Просто хотелось, чтобы это случилось днем.

Ее дядя – все еще странно было думать о нем как об Императоре – находился в большом зале заседаний в самом сердце Дурги. С ним были и другие члены семьи, но на удивление мало, что заставило Ларию задуматься, чем она заслужила приглашение на такую эксклюзивную встречу. Но прежде, чем она успела сделать хоть что-то, кроме как просто отдать честь, ее взгляд прилип к большому голографическому экрану, висевшему над столом для совещаний из живой древесины. Так она впервые увидела изображения, которые за несколько часов до этого начали поступать на дата-рафты Центральной станции, доставленные ночным поездом из Кхурсанди. Костлявая арка из света и пыли в какой-то высокогорной долине, из которой выползал огромный, колючий биотехнологический транспорт, волоча за собой сверкающий след из рельсов…

– Как там появился новый К-шлюз? – спросила она, читая бегущие заголовки. – Это ведь невозможно, не так ли?

– Естественно, невозможно, – отрезал дядя. – Все знают, что Сеть завершена. Это «утка». Отретушированные кадры и старый поезд в маскировке под… то, чем бы ни была эта большая колючая штука!

– Но кто мог такое сделать? – удивилась Лария.

Император снова хмыкнул:

– Кхурсанди – это мир Зенитов. Полагаю, там есть люди, которым не нравится, что мы, Преллы, – победители. Люди, которые пытаются любым способом внести… как бы выразиться…

– Нестабильность, – прорычал другой голос. Лария, оторвавшись от экранов, чтобы посмотреть, кто осмелился прервать речь дяди, впервые заметила братьев Мако, стоявших в тени позади него.

– Нестабильность, – согласился дядя. – Вот почему Близнецы беспокоятся.

На мгновение Лария подумала, что он имеет в виду близнецов Мако, но, конечно же, он имел в виду настоящих Близнецов. Переговоры со Стражами вел Илон Прелл, Близнецы сами делились с ним своими опасениями, они могли наблюдать прямо сейчас. Она постаралась выпрямиться еще больше и казаться умнее и внимательнее, пока он продолжал.

– Лария, я хочу, чтобы ты отправилась на поезде в Кхурсанди и выяснила, что там происходит. Большинство наших боевых машин заняты поддержанием мира на линиях, но Близнецы лично предоставили нам скоростной локомотив, очень технологичный. Ты возьмешь с собой небольшой отряд – мы не хотим никаких боев, тем более что за нами наблюдает половина прессы Империи. Просто продемонстрируй наше присутствие, посмотри на новый шлюз и то, что его создало.

Лария почувствовала, что краснеет:

– Но, Император, я ничего не знаю ни о К-шлюзах, ни о новостных «утках»…

– В этом нет необходимости, – сказал дядя. – С этой стороной дел разберутся мои представители.

Братья Мако шагнули вперед. Их лица цвета слоновой кости сморщились в услужливых улыбках, отчего они не стали выглядеть дружелюбнее.

Глава 42

Пожарная станция была малоэтажным городом, полным крутых, ступенчатых улиц и причудливых белых домов. Когда давка на вокзале стала слишком суматошной, Нилеш Зенит перевез пассажиров «Дамасской розы» в гостиничный комплекс «Феникс», стоявший на террасном склоне холма сразу за вокзалом. «Дамасская роза» осталась на подъездном пути, запертая и охраняемая, а Чандни Ханса осталась на ней.

– Мы переведем ее в более подходящее помещение, когда суета утихнет, – сказала Кала Танака, – и тогда ты сможешь решить, что с ней делать. Я знала, что с этой юной леди будут проблемы, еще в тот день, когда вытащила из морозилки.

Они были в машине, которая везла их в «Феникс» – только Треноди, Кала, дядя Нилеш и интерфейс. Нилеш обернулся и посмотрел через заднее стекло на машину, которая везла Зена, Нову и Дядюшку Жукса.

– С мальчишкой Старлингом тоже будут проблемы, – сказал Нилеш. – Это ведь он, да? Тот, который саботировал поезд твоего отца?

– Все гораздо сложнее, – ответила Треноди.

– Обычно так и бывает, но как только новостные сайты узнают, кто он такой… Когда узнают, что ты дружишь с молодым человеком, который убил твоего отца…

– Он этого не делал, – попыталась защитить его Треноди, – это был несчастный случай. И нам нужен Зен, они с Новой знают о сети пришельцев больше, чем кто-либо другой.

Нилеш и Кала обменялись взглядами. Их не было на борту поезда Зенитов, когда он разбился, но там были их друзья, и некоторые из них погибли.

– Я обещала ему, – сказала Треноди, и в ее глазах появился новый жесткий блеск, которого они раньше не видели.

Кала ответила:

– Хорошо. Я придумаю историю для прессы.

Императорский Люкс занимал весь верхний этаж отеля: семь спален, сходящихся в одну большую центральную гостиную. Управляющий пообещал, что у Треноди и ее гостей будет лучший вид на огненные поля. Но когда Зен стоял на балконе и смотрел на крыши, он не видел никакого огня. Ничего, кроме черных скал и коричневого мха, простиравшегося до самого горизонта, где кольца Анахиты изгибались в вечернем небе.

– Я думал, тут будут вулканы, – сказал он.

– Еще нет, – ответила Нова, выходя на балкон за ним. – Фестиваль огня скоро начнется. И весь пейзаж воспламенится.

– Как ты думаешь, к тому времени мы еще останемся живы? – спросил Зен. Неприятно сознавать, что сами Стражи обсуждают его судьбу в глубинах Моря данных. В любой момент они могут уничтожить все знания о новом шлюзе, начав с того, что избавятся от Зена, Треноди и Новы. Вероятно, прямо сейчас на него были нацелены лазеры и другие штуки – какие-то черные точки, висевшие в небе над гостиницей.

Но Нова ответила:

– С каждой секундой все больше шансов, что они оставят нас в живых.

Она встала позади Зена, обняла его, как ей нравилось, и положила острый синтетический подбородок ему на плечо.

– А если нет, – сказала она, – то было чудесно увидеть Паутину миров вместе с тобой. Все эти станции. Все, что мы сделали. Я так люблю тебя, Зен Старлинг!

Позади них послышался негромкий кашель. На балкон заглянула Треноди:

– Интерфейс проснулся…

Пока они вытаскивали свои вещи из вагонов «Дамасской розы» и переезжали в гостиницу, интерфейс был на ногах, но еще не до конца проснулся. Он как лунатик прошел от поезда к ожидавшей его машине. Когда дроны-папарацци спросили его, что Стражи думают о новом шлюзе, он не игнорировал их, он просто не слышал. С тех пор как они добрались до номера в «Фениксе», он лежал на одном из огромных диванов в гостиной, тупо уставившись в потолок. Но когда Зен и Нова вернулись с балкона, то увидели, что интерфейс пришел в себя и с любопытством оглядывает помещение.

Это была интересная комната – стены из живой древесины и мягкая мебель, на каждом предмете которой выделялось большое бронзовое изображение лица Пиры, древней богини огня, придуманной туристическим советом Кхурсанди. Зен и Нова считали, что номер великолепен. Треноди думала, что он невероятно безвкусный. Дядюшка Жукс, похоже, не имел на этот счет никакого мнения – он сидел у себя в комнате и пытался заказать в номер ведро как следует протухших овощных очисток. О чем думал Мордант-90, они так и не узнали, потому что он встал, улыбнулся и сказал:

– Я дискутировал с моими братьями и сестрами в Море данных.

– Все это время? – спросил Зен. – Прошло уже несколько часов. Я думал, что Стражи говорят быстро. Делятся целыми мирами информации в мгновение ока…

– Так и есть, – ответил интерфейс, – но нам нужно было многое обсудить.

Он снова был самим собой, во главе всего, транслятором огромного разума Морданта-90. Все разом заскучали по неуклюжему, детскому лицу, которое видели до этого.

– И что же они решили? – спросила Нова.

– А они не решили, – ответил он, – пока что. Зен, Треноди, они хотят встретиться с вами.

Он протянул к ним золотые руки. Зен и Треноди сжали их и стояли совершенно неподвижно, пока Нова не поняла, что их мысли улетели вслед за разумом Стража в Море данных. Она почувствовала легкую зависть к Треноди и немного обиделась, что ее не попросили пойти с ними. Конечно, подумала она, Стражи не станут утруждать себя разговорами с простым моториком.

Но, возможно, она была все же не так проста. Что-то изменилось после контакта с башней Творца рельсов, только она не совсем понимала, что. Она все еще слышала прерывистую песню из Черной Зоны. Песня не могла пересечь все миллионы световых лет пространства, чтобы добраться до Кхурсанди, значит теперь она, по-видимому, внутри нее.

Нова подождала несколько минут, но Зен и Треноди просто стояли, держа интерфейс за руки. Интерфейс улыбнулся Нове, как бы обещая, что с ними все будет в порядке. Поэтому она повернулась и снова вышла на балкон. Здание слегка двигалось, подстраиваясь под слабые толчки, пробегавшие по фундаменту станционного города. На горизонте поднимался ряд коричневатых облаков, и в воздухе слабо пахло дымом. Нова облокотилась на перила и с тоской подумала о том, что осталось позади: о хабе, башне, обо всех линиях, ведущих от нее, и о местах, куда они могли бы отправиться.

«Дамасская роза» хорошо заботилась о своей пленнице. Когда Чандни не спала, поезд включал голографические экраны в маленькой камере, чтобы она могла смотреть новости, и каждые несколько часов ремонтный паук спускался вниз через люк в потолке, чтобы принести еду и питье. Ей было относительно удобно, но скучно, и она начинала нервничать, потому как не знала, что Треноди собирается с ней делать. Ей казалось, что о ней забыли, а когда вспомнят, скорее всего, посадят в морозилку. Возможно, Треноди и не захочет этого делать, но семья заставит ее: Нилеш Зенит и Кала Танака были вместе с ней и улыбались в новостях, а им никогда не нравилась Чандни. Они посоветуют Треноди заморозить ее, и та уступит, потому что Треноди нравится, когда ей говорят, что делать – Чандни это знала, потому что какое-то время тоже так делала.

Ей нужно бежать, но она не знала, как. Вскоре после того, как они добрались до Кхурсанди, она спросила «Розу», можно ли ей сходить в туалет. Люк в потолке открылся, и паук передал ей ведро. Поезд был не глуп и доверял Чандни не больше, чем остальные пассажиры.

Она лежала на спине и делала вид, что отдыхает, пока изучала люк в потолке, но выхода не видела. Он открывался сверху, и даже если уговорить «Розу» открыть его, он вел лишь к узким проходам между потолком и крышей вагона, которые были созданы для паука. Паук был оснащен большим количеством режущего и сварочного оборудования и связан с разумом поезда: она сомневалась, что сумеет одолеть его в бою.

Поэтому она спала, ела и смотрела, как новостные ленты строят карточные домики из спекуляций о новом шлюзе. Иногда она протягивала руку назад, словно хотела почесать спину, и дотрагивалась до спрятанного там крейттского ножа. Это давало ей легкое ощущение контроля. Она выберется. Надо было просто дождаться подходящего момента.

Глава 43

Зен ахнул, оглядывая холодные белые лужайки и топиарий, возвышавшийся над быстро падавшим снегом. Он видел гораздо более странные места, но попал сюда так внезапно, что поразился. Гостиничный номер на Кхурсанди казался сном, после которого он проснулся в этом зимнем саду.

– Он не настоящий, – сказала стоявшая рядом с ним Треноди.

Она тоже была ненастоящей. Всего лишь аватар, и какая бы программа ни управляла этой симуляцией, она использовала ее старые сканы, так что выглядела Треноди так же, как и во время их первой встречи на поезде Зенитов: в элегантной идеальной одежде, с блестящими синими волосами, похожими на оперение зимородка. «Просто имитация, – подумал он, – как и я». Если бы он хорошенько сосредоточился, то понял бы, что настоящий Зен Старлинг по-прежнему стоит в номере на Кхурсанди, держа интерфейс за руку.

Но это была хорошая симуляция. Он не видел ничего, говорящего ему, что огромный сад – не настоящий сад на какой-то планете. Дыхание даже оставляло облако в снежном воздухе. Но воздух не был холодным, а снег не попадал ни на него, ни на Треноди, ни на кого-либо из Стражей, скользивших к ним по длинным белым проходам между изгородями.

Некоторых он узнал. Мордант-90 выглядел точно так же, как его интерфейс, и носил ту же самую рваную одежду, которую носил интерфейс во время их приключений в Паутине. Анаис-6 была такой же высокой, синей и рогатой, как в последний раз, когда Зен ее видел. Других он никогда раньше не встречал, но всю свою жизнь смотрел на их изображения на информационных стендах и в рекламе, в три-ди и на голографических наклейках, которые бесплатно клали в хлопья для завтрака. Шигури, павлин с тысячью настоящих глаз на раскрытом хвосте, и Индри, которая выглядела одновременно как красивая женщина и красивая кошка. Омброн и Лейки были многогранными фигурами, чьи плоскости постоянно перемещались и перестраивались. Облако голубых бабочек, которое иногда собиралось в человеческую форму, было Сфакс Системой, а расплывчатые эльфийские фигуры, наполовину видневшиеся из-за снега, должно быть, аватары загадочных Мозгов Восток.

Сквозь живые изгороди промчалось что-то невидимое, похожее на гиперзвуковую белку – застенчивый, но эксцентричный Воху Мана. Они все были там, все смотрели на него золотыми глазами, которые открывались, как К-шлюзы в миры чистого разума, но по какой-то причине Зен не ощущал необходимости опускаться на колени. Это были боги его эпохи, но он знал то, о чем знали немногие. Знал, что они являлись лжецами.

Близнецы прибыли последними: две босоногие девушки, одна черная, другая белая, соединенные сложной прической.

Как будто их появление было сигналом нарушить тишину, Мордант-90 сказал:

– Зен, Треноди! Мы обсуждали ваш новый шлюз и разделились во мнениях. Некоторые из нас считают, что его следует оставить открытым…

– Только ты так считаешь, Мордант-90, – сказал павлин голосом ворчливой мультяшной птицы.

– А некоторые из нас считают, что его следует закрыть и сохранить тайну Паутины миров, – продолжал Мордант-90.

– А еще некоторые из нас считают, что все, кто причастен к его открытию, должны быть убиты, – сказали Близнецы с милой улыбкой с ямочками на щеках.

– Вы не можете его закрыть, – сказал Зен, – все его видели. Все знают, что он здесь. Они видели нима и фото с наших гарнитур, которые мы сделали, пока были в Паутине. Они видели тот интерфейс Морданта-90, который приехал с нами. Вы больше не можете держать это в секрете.

– Так что же нам, по-твоему, делать? – спросил Омброн.

– С вашего позволения, Стражи, мы хотим начать торговлю через новый шлюз со всеми новыми мирами Паутины. Моя семья потеряла большую часть власти из-за Преллов. Но Кхурсанди все еще наш, и мы можем сделать его центром нового великого торгового пути.

Шигури усмехнулся:

– Это будет ударом для питомцев Близнецов – Преллов! Старый Илон всю свою жизнь ждал, когда станет Императором, а теперь он узнает, что Центральная станция – вовсе не сердце событий, а Зениты контролируют шлюз в совершенно новую Империю!

– Куриные мозги, – фыркнули Близнецы.

– Но что это даст нам? – спросила Сфакс Система. – Что подумают люди, когда узнают, что случилось с Творцом рельсов?

– А если они не узнают? – поинтересовался Зен. – Мы им ничего не расскажем. Сообщите, что Творец рельсов был уже мертв, когда вы обнаружили К-шлюзы. И приходилось скрывать от нас правду о других шлюзах и других расах потому, что мы были не готовы знать такие вещи.

– Вы и так не готовы, – буркнул из кустов Воху Мана.

– Скажете, будто время пришло, и поэтому вы открыли новый шлюз и выбрали Зена и меня, чтобы мы первыми прошли через него, – подхватила Треноди.

Индри промурлыкала:

– Как мило! Они думают, что могут с нами торговаться…

– Если мы сделаем то, что они предлагают, то сохраним лицо, – сказал Мордант-90. – Настало время раскрыть правду или ее часть. Мой интерфейс путешествовал среди инопланетных рас. Нам не нужно их бояться. Пора позволить человечеству встретиться со своими соседями.

– Ты имеешь в виду, пора внести нестабильность? – усмехнулась Сфакс Система. – Ты же знаешь, как жестоко люди относились друг к другу, пока мы не стали их наставниками. Представь, какие войны и ужасы начнутся, когда они встретят другие виды!

Золотой человек повернулся к Анаис-6.

– Ты согласна со мной, – сказал он, – я знаю, что согласна! Разве не поэтому ты позволила Ворону наткнуться на тайну К-шлюзов?

– Я была глупа, – ответила Анаис-6, краснея еще сильнее.

– Во всем виновата Анаис-6, если уж на то пошло, – проворчала Индри. – Если бы она не позволила своему любовнику Ворону копаться в глубоких архивах…

– Кто-нибудь другой рано или поздно узнал бы об этом, – сказал Шигури, неожиданно встав на сторону Морданта-90. – Даже мы не можем вечно хранить секреты.

– Нет, можем, – заявила Сфакс Система. – Мы объявим, что новый К-шлюз – хорошо продуманная «утка». Изображения, которые «Дамасская роза» и ее пассажиры слили в Море данных, тоже назовут мистификацией: фантастическими существами, рожденными в хитроумных виртуальных средах. К счастью, единственное существо, которое они привезли с собой, – этот ним, состоит из насекомых, почти идентичных Монашьим жукам, которые населяют человеческие миры. Мы объясним, что это и есть Монаший рой, одетый в костюм, разработанный Вороном. Покажем новостным сайтам, что все это было заговором Треноди Зенит, умной и амбициозной девушки, пытавшейся улучшить положение своей семьи. Мы заблокируем новый К-шлюз, сказав, что он опасен. А через несколько недель возникнет очередной кризис, и люди забудут о событиях здесь, на Кхурсанди.

Остальные Стражи согласно забормотали.

Даже Шигури слегка пожал плечами.

– Хорошо. Полагаю, так будет лучше.

– А как же мы? – спросил Зен. – Я, Треноди, Нова и «Роза»? Если мы пообещаем хранить вашу тайну, вы нам поверите?

– Конечно нет, – сообщили Близнецы.

– Вас отвезут на Дездемор, – сказал Мордант-90. – Там вы сможете жить спокойно.

– В качестве ваших пленников? – спросил Зен.

Мордант-90 грустно улыбнулся:

– В качестве наших гостей.

– Значит, решено? – спросила Анаис-6. – У нас снова гармония и согласие?

– Нет, – хором ответили Близнецы. – Мы не согласны. У нас есть идея получше.

Глава 44

И вот они несутся по И-Линк с сумасшедшей скоростью: это самый странный поезд, на котором Ларии Прелл когда-либо доводилось ездить. Он называется «Нектарница». Увидев его на черепаховом вокзале под дворцом на Центральной станции, Лария сразу подумала, что поезд выглядит странно. Длинный серебристый локомотив, гладкий корпус почти без отличительных знаков, никаких орудийных башен или ниш для боевых дронов, но, возможно, это как раз хорошо для дипломатической миссии: это покажет, что они хотят говорить, а не сражаться. Но внешняя странность – ничто по сравнению с тем, как он вел себя на ходу. Он не пел, не говорил, он как будто вообще не обладал разумом – хотя должен был, ведь все знают, что К-шлюзы открываются только для разумных поездов. Каждый раз, когда кто-то пытался переправить простой низкотехнологичный маневровый локомотив из мира в мир, тот просто отскакивал от энергетической завесы под аркой шлюза или проходил сквозь нее, как сквозь туман или что-то похожее, оставаясь на той же планете. Так что «Нектарница», легко проносящаяся через один шлюз за другим, должна обладать собственным разумом и личностью. По какой-то причине она просто не хотела говорить или петь, а Лария Прелл никогда раньше не встречала таких поездов.

Но ведь на такой миссии она тоже никогда не бывала. Она все еще не верила в историю о новом К-шлюзе, но новости из Пожарной станции становились все более странными каждый раз, когда ее гарнитура обновлялась. Теперь новостные ленты утверждают, что сама Треноди Зенит прошла через новый шлюз вместе с пареньком по имени Старлинг и гигантским бронированным пауком. Они транслируют поразительные кадры – инопланетные станции, улицы которых полны чудовищ, а огромные светящиеся киты плавают в полуночных морях. Все это обман, говорила себе Лария, но какой в этом смысл? Она предупредила свой маленький отряд КоДеса оставаться наготове, но сама не знала, что делать, когда они достигнут конца путешествия. Братья Мако сидели в своем вагоне в хвосте поезда, выходя из него, только чтобы посетить полностью автоматизированный вагон-ресторан – они, по-видимому, любили сладкое: причудливые пирожные, сахарные груды десертов пастельных цветов, которые они ели длинными ложками, сидя в тишине по обе стороны буфетного стола, как отражения друг друга.

– Кто они такие? – спросила она своего замкомандира, крепкого старого сержанта КоДеса по имени Сигнал «Тревога». – Где дядя Илон их нанял? Почему он им так доверяет?

– В нашей семье всегда работали близнецы, – спокойно ответил Сигнал. – После смерти старого Императора ваш дядя Илон почувствовал, что ему нужны более эффективные телохранители. Я не знаю, откуда они взялись. Наверное, из какого-нибудь захолустного мира.

– Но они так с ним обращаются, – говорит Лария, – как будто это он работает на них…

– Полагаю, это забавляет вашего дядю, леди Прелл. Люди вечно говорят, что у него нет чувства юмора, но это неправда. Просто они смеются над разными вещами.

Когда «Нектарница» начала свой путь к К-шлюзу в Кхурсанди, Лария отправилась на корму, чтобы навестить братьев в их вагоне. Сплошное длинное купе, в котором воняло как в раздевалке. Скомканные носки катались по полу в такт поезду. Близнецов Мако, по-видимому, не волновала личная гигиена, хотя оба занимались чисткой серебристых пистолетов, которые, по мнению Ларии, и без того выглядели достаточно чистыми.

– И каков же план? – спросила она. – Что будет, когда мы доберемся до Кхурсанди?

Парни Мако ответили, не поднимая глаз:

– Вам решать, леди Прелл… – сказал тот, которого зовут Шив.

– Разве не так? – поинтересовался тот, которого зовут Энки.

Лария знала, кто из них кто, потому что у Шива на лбу вытатуирована маленькая буква «Ш», а у Энки – «Э», если только (она не стала бы говорить такое при них) они не вытатуировали инициалы друг друга, просто чтобы путать других. Во всех иных отношениях они одинаковые. Мелькающий свет в вагоне выделял странные выпуклости под их лысыми скальпами, как будто в черепа вживлены высококачественные чипы.

Лария произнесла:

– Вряд ли это решать мне. Я думаю, что дядя назначил вас главными. Полагаю, он дал вам какое-то задание, о котором не сказал остальным.

Оба Мако тут же подняли на нее глаза. От этого каждый раз становилось жутко – от того, как они умудрялись делать одинаковые движения одновременно.

– Когда мы доберемся до Кхурсанди, – сказал Энки, – вы останетесь в поезде. Мы обо всем позаботимся.

– Так же, как позаботились о Коби Чен-Тульси? – спросила Лария. Они, кажется, задумались, перестав повторять движения друг друга.

Шив вернулся к чистке безупречно чистого пистолета, Энки встал и подошел к Ларии, глядя сверху вниз. Его дыхание пахло миндалем, манго и звездчатым анисом.

Он изрек:

– Порой, когда человек создает проблему, самый простой способ решить ее – убрать этого человека. Стражи не любят признавать эту истину. Ваш дядя-Император не может признать эту истину. Треноди Зенит и ее спутники сумели стать знаменитостями. Если Император убьет их, это будет очень плохо, он потеряет популярность.

– Но если бы у Императора был слуга… – сказал Шив, убирая пистолет и поднимаясь, чтобы стать рядом с братом.

– Или двое слуг…

– И эти слуги возьмут дело в свои руки…

– Так сказать, решат проявить инициативу…

– Превысят свои полномочия…

– Тогда и вина ляжет на этих слуг…

– Никто не сможет обвинить ни Императора, ни Стражей…

– Все сойдутся на том, что случилась ужасная трагедия…

– Но проблема все равно будет решена.

С антиударом «Нектарница» прошла через шлюз, и за окном возникли сумерки вулканического курорта. Братья Мако обменялись одинаковыми взглядами.

– Вы останетесь в поезде, – повторили они Ларии Прелл. – Мы выйдем в город и сделаем все, что нужно.

Глава 45

Вулканы заговорили. Открыли горячие красные глотки и заревели. Строили дымовые башни и украшали их разноцветными молниями. Сухие равнины к западу от Пожарной станции растягивались и раскрывались, а в небо поднимались клубы лавы.

Нова смотрела на все это с балкона люкса, в котором возле интерфейса по-прежнему в трансе стояли Зен и Треноди. Зрелище очень впечатляло: она поняла, почему Фестиваль Огня пользовался таким спросом среди туристов. Но пока она осматривала пейзаж, наблюдая за тем, как вулкан за вулканом расцветают, огненный свет внезапно осветил поезд, который змеился по линии от первого К-шлюза Кхурсанди.

В тот же миг с ней заговорила «Дамасская роза»:

– Нова? Прибыл поезд. Кажется, военный поезд Преллов. Он странный, не хочет со мной разговаривать. Но я получаю сообщение от его командира. Она хочет поговорить с Треноди.

– Треноди занята, – сказала Нова, оглядываясь на Зена и Треноди, которые все еще стояли, держа интерфейс за руки, как спящие, которым снился один и тот же сон. – Я поговорю с ней.

«Роза» выдала сообщение. Оно доносилось с настенного экрана одного из невзрачных вагонов поезда Преллов.

– Императрица? – спросила крупная бледная девушка в форме КоДеса Преллов.

– Я – Нова, – сказала Нова. – Я могу принять сообщение.

На лице молодой женщины отразилось сомнение:

– Ты тот самый моторик, который был с ней в поезде…

– О, мы с Треноди близкие подруги. Мы все друг другу рассказываем.

Лицо на экране, казалось, пришло к какому-то решению:

– Тогда скажи ей вот что, моторик. Меня зовут Лария Прелл, я познакомилась с Коби Чен-Тульси на Разбитой Луне. Люди, которые убили его, сейчас здесь, со мной. Это слуги моего дяди, но они ведут себя не как слуги, а скорее как… Их двое, это братья Мако. Они очень… Они уже сошли с поезда, пошли искать Треноди Зенит и мальчишку-Старлинга, полагаю, и тебя тоже. Они идут, чтобы убить вас.

– Как грубо, – подметила Нова, просканировав камеры слежения гостиницы, а затем на другие камеры на оживленных улицах. Да, двое мужчин поднимались по ступенькам со станции, целеустремленно пробираясь сквозь праздничную толпу. Лысые головы, коричневые пальто и явная мрачность.

– Почему ты нам это рассказываешь? – спросила она Ларию Прелл.

Лицо на экране покраснело.

– Так не должно быть. Это нечестно. И Коби хотел бы, чтобы я предупредила ее.

– Спасибо, – сказала Нова, – Ты сделала доброе дело. Мы будем готовы к ним. Вряд ли двое мужчин сумеют причинить много вреда.

Лария Прелл как будто бы собралась возразить, но ее лицо внезапно застыло и сморщилось, перед тем как голоэкран погас. Одновременно погасли все лампы. Камеры, которые взломала Нова, тоже погасли. Она заглянула в дата-рафт и быстро вышла. По нему распространялось что-то очень странное, закрывая сайт за сайтом, систему за системой. Оно быстро разлеталось, проталкиваясь через брандмауэры, просачиваясь из рафта в глубины Моря данных, где плавали Стражи.

Нова уже видела подобное раньше. Она когда-то сама пускала подобные штуки, убивая поезда по приказу Ворона специально созданными компьютерными вирусами.

Но этот был больше, сильнее, страннее. Скорее всего, именно такой тогда ударил по Морданту-90 из Моря данных. Он же или что-то очень похожее убило бедного, ничего не подозревавшего Творца рельсов. Но тот, пока умирал, занимался собственной защитой. Принимал контрмеры, которых оказалось почти достаточно, чтобы сохранить его в безопасности. Он встроил их в код, который его башня все еще передавала из Черной Зоны. И теперь этот код был у нее в голове, ее сознание после встречи с башней изменилось, но как – она до сих пор не могла понять. Нова просто видела оставшиеся лазейки, которые позволили вирусу пройти, и закрывала их. Когда вирус в Море данных почуял ее и развернулся, она уже защитилась от него.

Нова отправила копию кода «Дамасской розе» и ушла с балкона. В номере было темно, если не считать света вулканов, лившегося через окна, угрюмого и кроваво-красного. Она подбежала к Зену и потрясла его за плечи:

– Зен! Зен!

В садах Стражей Зен чувствовал ее прикосновения и слышал голос, но она не могла вернуть его в реальный мир. В садах тоже происходили странные вещи. Падавший снег покраснел, изгороди вздрагивали от искажений, обрастая новыми сложными наростами, не похожими на листву. Павлин Шигури тревожно взвизгнул и взорвался облаком перьев, как лопнувшая подушка. Бабочки Сфакс Системы попадали, Индри начала дрожать, как изображение на плохо настроенном экране, Омброн и Лейки вспыхнули узорами помех и просто исчезли. Мордант-90 упал на колени, схватившись за голову.

И только Близнецы были невозмутимы и по-прежнему мило улыбались. Но их лица вокруг улыбок таяли и перестраивались: они стали выше, их волосы исчезли, и Близнецы превратились в двух мужчин с бритыми головами.

– У нас есть идея получше, – повторили они, их девичьи голоса стали глубже и грубее. – Мы уничтожим новый К-шлюз. Скажем, что он был нестабилен, и это докажет, что новые шлюзы открывать нельзя. Наши интерфейсы на Кхурсанди убьют всех, кто видел то, что лежит по другую его сторону.

А потом Нова сорвала с Зена гарнитуру. Он задыхался и моргал в освещенной огнем комнате, пока она снимала гарнитуру с Треноди. Интерфейс Морданта-90 отпустил их руки и стоял, дрожа с таким же потерянным видом, какой был у него в Паутине миров.

– Должно быть, Близнецы сошли с ума, – сказал он. – Их программы стали еще мощнее, чем в Дездеморе, на этот раз я не могу с ними бороться. Никогда не думал, что они осмелятся напасть на всех Стражей. Когда наши версии в других мирах узнают, что здесь произошло, их жестоко накажут…

– Но к тому времени они получат то, что хотят, – добавила Нова. – Мы все будем мертвы. За нами идут двое мужчин.

– Это не люди, – сказала Треноди, – это интерфейсы Близнецов.

Зен автоматически потянулся за гарнитурой, чтобы проверить камеры наблюдения гостиницы.

– Нет! – предупредила Нова. – Вирус Близнецов вырубает питание во всем городе. Ваша гарнитура бесполезна – она лишь поможет им отследить вас. Нужно вернуться на «Дамасскую розу» и уехать из этого мира…

Зен положил гарнитуру в карман. Нова подбежала к главной двери номера и приоткрыла ее. Нилеш Зенит оставил КоДес на страже в фойе гостиницы, но она не могла связаться с ними: их гарнитуры, скорее всего, тоже вырубились, как и все остальное, что подверглось атаке Близнецов. Она попыталась мысленно проникнуть в некоторые внутренние камеры гостиницы, но те тоже отключились. По крайней мере, ее глаза видели в темноте. В коридоре за пределами номера не было никакого движения.

Зен подбежал и постучал в дверь комнаты Дядюшки Жукса. Ним выскочил наружу, требуя объяснений. Треноди шикнула на него, и все вышли за Новой в коридор. За ревом вулканов Нова слышала крики и плач. На улице вокруг гостиницы было полно паникующих, но невозможно понять, вызвана ли эта паника братьями Мако. Затем, когда они подошли к лифтам, то увидели, что он едет вверх, желтые цифры над дверями загорались одна за другой.

– Это Близнецы, – сказала Нова. – Вряд ли кто-то еще смог бы заставить лифты работать.

Они быстро прошли мимо, нашли аварийную лестницу и стали спускаться. Будет ли так легко ускользнуть от Близнецов? Просто спуститься по лестнице, пока интерфейсы поднимаются на лифте?

Они ворвались в фойе и обнаружили, что там их поджидает один из братьев Мако. Он небрежно сидел на большом диване в окружении тел охранников, которых направили туда, чтобы защитить Треноди.

Он не пытался злорадствовать или объясняться, просто вскочил на ноги и начал стрелять, как только появились беглецы. Первые две пули ударили Морданта-90 в грудь, и он упал с испуганным всхлипом. Но Дядюшка Жукс забрался на стену и, широко расставив ноги, прыгнул на бандита, обрушившись, как падающая люстра.

Зен нырнул за его пистолетом, когда тот полетел прочь по мраморным плиткам. Нова подбежала и встала на колени над отбивавшимся мужчиной, схватив его бритую голову обеими руками и глядя в разъяренные глаза. Ее разум нашел его. Массивный разум, объемно зашифрованный, но она каким-то образом прорвалась через его защиту. Глаза Моко расширились, когда он понял, что происходит. Он так удивился, что Нове стало его почти жаль. Он высвободился от нее и Дядюшки Жукса, перекатился, схватил пистолет как раз тогда, когда рука Зена уже почти сомкнулась на нем, и вскочил, целясь в лицо Новы.

– Нова! – крикнул Зен.

В промежутке между «Но» и «ва!» она написала очень простую, но очень разрушительную программу, загрузила ее в мозг Близнеца и отошла в сторону.

Пуля пролетела мимо, не причинив вреда, отколола кусок горшка с растением и рикошетом унеслась в темный коридор. Мужчина грузно опустился на колени, громко вздохнул и упал, уставившись в потолок. На лбу у него была вытатуирована маленькая буква «Э». Из ушей потянулись тонкие струйки дыма.

– Он умер? – спросил Дядюшка Жукс, спускаясь со стены на пол.

Нова кивнула:

– Треноди была права. Он – интерфейс. Версия Близнецов.

– Как ты его остановила? – спросил Зен.

– Должно быть, с ним что-то не так, я не смогла бы так просто пробиться через его брандмауэры…

А может, это с ней что-то не так, подумала Нова. Связь с хабом башни, судя по всему, изменила ее сильнее, чем она думала.

Она повернулась и посмотрела на лифт. Цифры над дверью вели обратный отсчет: брат, поднявшийся на верхний этаж, осознал свою ошибку и теперь спускался вниз, к своему близнецу. Она нашла пульт управления лифтом – единственную работавшую систему в пораженной сети гостиницы, и запустила в него программу, которая заставила панель рядом с дверью взорваться брызгами искр.

– Быстрее, – сказала она.

Треноди присела на корточки рядом с интерфейсом Морданта-90. Вокруг было много крови. Она шла у него изо рта, а также из отверстий спереди и сзади, где пули пробили его насквозь. Таким удивленным она его еще не видела.

– Я умираю, – сказал он. – Это легче, чем я думал.

Треноди знала, что на самом деле это не имело для него значения, потому что все воспоминания интерфейс уже загрузил в версию себя в Море данных. И эта версия уже перешла в большую часть Моря данных в других мирах, так, что по всей сети были Морданты-90, которые помнили Дездемор, Малика и приключения, которые он разделил с Треноди в Паутине миров. Но здесь была та версия, которую она знала: руки, которые она держала, когда тот пугался, лицо, с которого она стирала ржавчину древнего поезда. Это был ее Мордант-90, и он много значил для нее.

Он взял ее за руку, сжал, сказал: «Не дай им закрыть шлюз…», а потом умер, и все, что она могла сделать, это оставить его и пойти за Новой, Зеном и Дядюшкой Жуксом через фойе на улицу, охваченную паникой.

Глава 46

В первую ночь Фестиваля огня проводился парад. В нем участвовали плавучие платформы, украшенные в честь Стражей, музыканты и дети с бумажными фонариками в руках. Они как раз добрались до площади перед гостиницей, когда дата-рафт упал и рассеялся в массе растерянных и испуганных людей, потерявшихся детей, сломанных транспортных средств. Ни одна гарнитура не работала, никто не знал, что делать, и системы управления погодой, которые обычно защищали Пожарную станцию от выбросов с вулканических полей, похоже, тоже отказали: пепел сыпался как снег. Упавшие фонари раскидало по тротуарам, в их свете Дядюшка Жукс отбрасывал кошмарную тень на лица в толпе, когда спускался по ступенькам гостиницы, добавив к общему ужасу образ гигантского паука.

По крайней мере, люди не задерживались у него на пути. Нова, Зен и Треноди шли за ним по тропинке, открывшейся в толпе вопивших празднующих. Они пересекли площадь, нашли лестницу на станцию и побежали вниз. Нова лихорадочно передавала сообщения «Дамасской розе».

– Я в порядке, – сказал поезд. – Я не совсем понимаю, что делает новый поезд Преллов: он только что отцепил все вагоны и выехал на главную линию. Мне не нравится этот поезд, Нова…

Нове он тоже не нравился. Она нащупала его разум, но он казался твердым и блестящим, и проникнуть в него было невозможно. Через мгновение, когда добежали до подножия лестницы и попали на станцию, они увидели, как поезд проехал мимо, на полной скорости разворачиваясь к магистрали, толкая за собой вагоны. Через мгновение они услышали, что он начал петь. Вот только Треноди слышала эту песню раньше. Тогда она поняла, что имел в виду умиравший интерфейс, когда сказал: «Не дай им закрыть ворота».

– Это рельсовая бомба, – озвучила свои мысли Треноди, – вроде той, которую Близнецы использовали в Дездеморе.

Из толпы перепуганных пассажиров, заполнивших вестибюль станции, появилась группа неуклюжих, растрепанных фигур, которая размахивала несуразными шарнирными руками и бормотала о Линиях Насекомых сквозь дыры в бумажных масках. Это были Монашьи рои, и при виде Дядюшки Жукса в блестящем краб-костюме они рухнули, падая ниц и шипя:

– Поведай нам! Поведай о Линиях Насекомых!

Дядюшка Жукс замедлил шаг.

– Я должен остаться с ними, – произнес он. – Я должен рассказать. Если Близнецы уничтожат меня, по крайней мере, хоть кто-то узнает о нимах, о славе Гнездовых миров. Некоторые выживут и донесут эту новость до нашего остального народа.

Зен похлопал его по панцирю.

– Пусть они расскажут всем Монашьим роям, Дядюшка Жукс, – сказала Нова. – А нам пора бежать.

– Знаю! – воскликнул Дядюшка Жукс. Его нарисованное лицо улыбнулось им и отвернулось. – Желаю удачи! – прожужжал он, убегая приветствовать Монашьи рои.

Остальные неслись дальше, по темной станции, через пешеходные мостики, к внешней платформе, где их ждала «Роза» с заведенными двигателями. Снаружи станции виднелась «Нектарница»: она медленно мерцая скользила по линии, которую сделал их Червь.

Локомотив бросил свои вагоны на запасном пути. Без них он была похож на огромную серебряную пулю.

– «Роза», ты сможешь догнать его? – крикнул Зен, когда они забрались в ее основной вагон.

– Я могу попробовать, – произнес старый поезд, – но он быстрый, вот в чем дело. Ты же слышал его двигатели…

Голос «Нектарницы» раздался снова, когда та с надрывом закричала и двинулась по новой линии к шлюзу, который они открыли. «Дамасская роза» уже ехала следом, с грохотом вырываясь из-под навеса станции в клубящийся пепел и красное свечение вулканов.

– Жалко, что с нами нет «Волка-призрака», он бы нам помог, – сказала она.

Чандни сидела на корточках в запертом купе. Она дремала, ей снились прошлые жизни, но движение поезда мгновенно разбудило ее.

– Куда мы едем? – крикнула она, но «Роза» ей не ответила. По полу купе прошла вибрация, когда вагон миновал несколько стрелок. Что-то было не так. Возможно, это ее шанс. Чандни нащупала у себя за спиной нож, спрятанный за поясом.

– Интерфейс Близнеца, который стрелял в нас, – сказала Треноди, – был одним из тех, кто убил Коби.

– Они с братом выдавали себя за слуг Илона Прелла, – ответила Нова, которая обнаружила в мозгу Энки Мако множество интересных вещей. – Но на самом деле это Илон служит им. Близнецы все это время использовали его семью. Если бы они убили нас, то вину свалили бы на Преллов.

– Близнецы, видимо, помешаны на том, чтобы держать Паутину миров в секрете, – сказала Треноди, плюхаясь в кресло и глядя на свои руки, на которых кровь Морданта-90 высыхала коричневыми узорами, похожими на татуировки хной. – Другие Стражи тоже хотели сохранить тайну, но Близнецы готовы на все, чтобы она не выплыла наружу…

– Они чувствуют свою вину, – объяснил Зен. – Вирус, который они используют, чтобы все здесь отключить, это и есть Блэкаут, не так ли? Готов поспорить, что именно они написали эту программу и убили Творца рельсов. Другие Стражи на это согласились: может, даже просили Близнецов это сделать, но вся вина лежит на Близнецах.

Он подумал, что знает, каково им пришлось. Они чувствовали то же, что и он, когда разрушил поезд Зенитов. Они говорили себе, что это необходимо. Идея могла быть не их, но чувство вины легло только на них, и с каждым столетием становилось все тяжелее.

– Они не могут смириться с мыслью, что кто-то об этом знает.

«Дамасская роза» вылетела со станции. Когда она проезжала под последним пешеходным мостом, раздался тяжелый удар, и что-то приземлилось на крышу ее заднего вагона. Это никто не услышал. Двигатели ревели, а пассажиры слушали дикую, ужасную песню рельсовой бомбы, которая двигалась все дальше от них, по линии к новому шлюзу. Оставшийся в живых брат Мако секунду неподвижно сидел на крыше вагона, его плащ развевался на горячем ветру. Затем он начал двигаться, перебирая руками по гладкой керамике, ища люки, вычисляя путь внутрь.

Глава 47

На голоэкранах мерцающая точка, которая была «Нектарницей», медленно росла и увеличивалась по мере того, как «Дамасская роза» мчалась за ней. Сверкающие рельсы, казалось, лились из нее, как потоки огня, словно два лазерных луча, нацеленных на «Розу». Но на самом деле у нее не было никакого оружия. Пустой корпус не имел ни башенок, ни хранилищ, где можно укрыть оружие или дроны. У нее была лишь одна цель и одно применение, и она бежала навстречу своей судьбе с песней.

– Бедняжка, – сочувствующе сказала «Дамасская роза». – Несправедливо создавать такие вещи. Мне не нравится, что я сейчас сделаю, но это будет по-настоящему милосердно.

Прежде чем кто-либо понял, что имелось в виду, поезд развернул свои пушки и открыл огонь. Ракеты, сконструированные нимами, устремились к «Нектарнице». На ее броне расцвели цветы дыма и пламени.

– Стой! – крикнула Нова. – Так ты взорвешь ее!

– Все в порядке, – успокоила ее «Роза», – моя броня выдержит взрыв. Лучше, чтобы это произошло здесь, а не в новом К-шлюзе, так ведь? Или на другой его стороне?

– Не совсем, – ответила Нова. Рельсы, которые сделал их Червь, вероятно, переживут взрыв, подумала она, но оползни перекроют рельсы, и на их расчистку может уйти много дней. А надо было, чтобы поезда начали пользоваться новым шлюзом в ближайшее время, прежде чем Стражи успеют найти какой-то другой способ закрыть его или запретить.

«Дамасская роза» недовольно фыркнула.

– Что же нам тогда делать? – спросила она. – Шлепнуть ее по рукам? Выписать штраф за превышение скорости?

– Мы поговорим с ней, – сказала Нова.

– Удачи. Я пыталась. Она просто поет в ответ.

Нова тоже пыталась. Система связи «Нектарницы» была настроена только на трансляцию. Она, скорее всего, даже не знала, что с ней разговаривают.

– Мне нужно привлечь ее внимание, – сказала Нова. – Тебе придется подъехать поближе, чтобы я смогла попасть на борт.

– Нельзя этого делать! – воскликнул Зен, поднимаясь по лестнице на верхний этаж. – Слишком опасно!

– Придется, – возразила Нова. – И это не… не ради меня.

– В рельсовой бомбе наверняка стоят брандмауэры и ловушки, и…

– Я смогу их отключить, – пообещала Нова, она остановилась на вершине лестницы, обернулась и улыбнулась ему. – Зен, машина Творца рельсов что-то со мной сделала.

– Что ты имеешь в виду? С тобой все хорошо?

– Даже лучше, чем хорошо! Близнецы не смогут меня остановить. В моем сознании теперь другое программное обеспечение, и они ему не ровня.

– Так вот как ты убила тот интерфейс?

Она кивнула – гордо, воодушевленно и немного взволнованно.

– Я так же сильна, как и они, – сказала она. – А теперь помогите мне попасть на тот поезд.

«Роза» прибавила скорость, подбираясь все ближе и ближе к «Нектарнице», пока ее нос не уперся в задние буферные брусья бомбы. Зен помог Нове выбраться через люк на крышу основного вагона, навстречу ветру и летящему пеплу.

– Будь осторожна! – закричал он.

– Я всегда осторожна! – крикнула в ответ Нова.

«Дамасская роза» закрыла за собой люк и только тогда заметила, что кроме него открыт еще один, на крыше заднего вагона. Когда это произошло? Она ехала слишком быстро, вот в чем была беда: старые двигатели не были рассчитаны на то, чтобы долго поддерживать такую скорость, и ее системы начинали отказывать. Она закрыла люк, надеясь, что в задний вагон не насыпало ужасного пепла.

Немного пепла действительно попало внутрь. Потоки воздуха пронесли его прямо над открытым люком. Несколько хлопьев упало на пол заднего вагона, но большинство насыпалось с пальто Шива Мако, который запрыгнул внутрь через открывшийся люк и теперь выжидал, ориентируясь на движение мчавшегося поезда, когда лучше пройти вперед через другие вагоны, чтобы убить пассажиров.

Зен сбежал вниз по лестнице, чтобы смотреть на голоэкраны. Сквозь пелену пепла далеко впереди виднелся новый шлюз. Он стоял одиноко, как шлюз на Дездеморе, полукруг бесцветного света, неуместного на горизонте, и бомба мчалась в него, как дротик в мишень. Зен вдруг почувствовал, что хочет защитить его. Он не многого достиг в жизни, не сделал ничего стоящего, но недавно он создал дыру в пространстве, и мысль о том, что она снова закроется, разбивала ему сердце.

Он вытащил из кармана гарнитуру, которую Нова велела ему не надевать.

– Я собираюсь поговорить с Близнецами, – сказал он Треноди. – Идем со мной.

Прежде чем она успела возразить, он надел гарнитуру и снова оказался в саду Стражей, в снегу.

Нова ползла вперед вдоль корпуса «Розы», пробираясь между ее башенками и спускаясь вниз по носу, пока ветер пытался вырвать ей волосы, а крупицы песка и пемзы в воздухе жалили лицо и отскакивали от глазных яблок. Песня «Нектарницы» вилась вокруг нее, становясь все выше, все быстрее, приближаясь к пылающей кульминации. Она присела на краю «Розы» и прыгнула, потянувшись вперед, хватаясь за поручни, просовывая пальцы в трещину между двумя листами брони «Нектарницы», в рану, которую оставили ракеты «Розы». Стук двигателей бомбы сотрясал весь локомотив, в такт песне. Она бросила взгляд на рельсы, мчавшиеся внизу, и снова двинулась вверх, навстречу ветру, на покатую, скользкую, блестящую вершину вагона.

Близнецы не привыкли бояться, но маленький моторик испугал их. Что же она такое? Во что она превратилась? Разум обычного моторика не смог бы противостоять их вирусу, но ее – смог. Она даже модернизировала разум «Дамасской розы» так, чтобы он тоже стал к нему невосприимчив.

Но у вагонов были отдельные системы, многие из них заразились и теперь выходили из строя. Интерфейс Шив Мако нашел тот, который контролировал все замки, и сломал его. С опаской, встревоженный потерей брата, он направился к передней части вагона.

Чандни Ханса была занята тем, что пыталась поднять пол своего шкафа, когда услышала щелчок отпираемой двери. Она отскочила назад и прижалась к стене. Но дверь не открылась. Она осторожно потянулась к ручке. Створка распахнулась, но снаружи никого не было. Дверь в коридор в конце вагона как раз закрывалась. Гадая, кто же ее выпустил, она поспешила вперед и заглянула за стеклянную перегородку. В коридоре спиною к ней стоял высокий мужчина, протягивая длинную бледную руку к рычагу управления, который открывал дверь в средний вагон. Она не видела его лица, но узнала лысую голову. Именно так она блестела на видеозаписи, которую Зенит показала ей в ночь Ледяного бала. Это был один из этих убийц Преллов.

Она испуганно оглянулась в поисках его Близнеца, но в вагоне было пусто. Она решила, что пришли не за ней. Его цели – Треноди и Зен. Он, скорее всего, не знал и не волновался о том, что на борту была Чандни, просто случайно отпер ее дверь вместе со всеми остальными. Поезд замедлял ход. Когда он достаточно замедлится, она спрыгнет и затеряется, позволив этому любезному человеку делать свою работу.

Так она думала, наблюдая, как он по-кошачьи прошел через второй вагон и замешкался у двери в основной. Похоже, эта дверь осталась заперта.

Это не твое дело, Чандни Ханса, сказала она себе. На этот раз Треноди Зенит придется самой о себе позаботиться.

Нова вцепилась в крышу бомбы. Она ощущала ее разум как огромный темный блок, запертый ящик. Она обошла защиту и проникла внутрь. «Нектарница» была так занята своей песней, что не замечала ее, пока та не вошла в систему, управлявшую замком люка, и не переключила ее с «ВКЛ» на «ВЫКЛ».

Крышка люка скользнула в сторону. «Нектарница» продолжала петь, но Нова чувствовала, что та запаниковала, пытаясь понять, что происходит. Бедняжка – она была почти слепа, только одна внешняя камера, установленная спереди, смотрела, как циклоп, на свою цель.

Она прыгнула внутрь, в металлический жар, в грохот двигателя, в визг приводных валов и настойчивый стук поршней. Там был тесный керамический борт, рассчитанный на одного человека-техника, который проверял грузоподъемность и системы рельсовой бомбы. Нова встала и включила камеру на приборной панели, чтобы та могла ее видеть, затем помахала рукой и улыбнулась.

– Привет! – крикнула она.

– Привет! – вторил ей Зен.

В садах Стражей перестал падать снег. Хлопья неподвижно зависли в воздухе, сверкая, как рубиновые звезды. Живые изгороди скользили назад, словно по рельсам, несясь вдаль, так что Зен оказался на голой красной равнине рядом с замерзшим фонтаном.

Близнецы стояли и смотрели на него. Они снова стали девушками, черной и белой, их волосы развевались на ветру, которого он не чувствовал.

– Ты до сих пор не умер? – спросила одна.

– Теперь недолго осталось, – пообещала другая. Рядом с ним появился аватар Треноди.

– Полагаю, вы пришли просить пощады, – в унисон сказали Близнецы. – Ну что ж, давайте. Это ничего не изменит. Вы действительно считаете, что мы передумаем вас удалять?

– Мы здесь не для того, чтобы просить о пощаде, – сказал Зен. – Мы пришли договориться.

Вот так бы и поступил Ворон, подумал он и попытавшись вести себя как Ворон, выпрямился и свысока поглядел на ухмылявшихся Близнецов.

– Покажи им, что ты нашла в хабе у Творца рельсов, Треноди.

Треноди промотала память гарнитуры и нашла записанное видео. Она открыла его, и изображения появились как голограммы, повиснув в воздухе между ним и Стражами. Образы инопланетной архитектуры, старый поезд, рассыпавшийся в ржавчину, и интерфейс Морданта-90, рыдавшего перед ним на рельсах.

Одна из них завопила, другая зарычала. Изображения погасли, как и Треноди – ее гарнитуру отключил разум Близнецов.

Она снова очутилась в основном вагоне, в громыхавшем поезде. Теперь он замедлялся.

– Простите, – сказала «Дамасская роза», – у меня не получается держаться ближе, нагрузка больше, чем могут выдержать мои старые двигатели.

Треноди посмотрела на Зена. Она думала, что его вышвырнут из базы данных, как и ее, но он все еще был погружен в транс, сидя в кресле напротив с расфокусированным взглядом. Она не знала, стоит ли снять с него гарнитуру, и уже потянулась было к ней, когда услышала шум в дальнем конце вагона.

– Поезд, – спросила она, – что там происходит?

– Не знаю, – призналась «Дамасская роза», – я потеряла связь с задними вагонами. У меня есть неприятное подозрение, что мисс Ханса сумела освободиться…

Кто-то постучал в дверь, соединявшую основной вагон со вторым. Это была тяжелая дверь из живой древесины без окна.

– Открой дверь, – раздался мужской голос.

Пистолет, который Зен забрал у Энки Мако, лежал на сиденье рядом с ним. Треноди схватила его, повозилась с предохранителем, направила на дверь и нажала на спусковой крючок. Она нажимала на него, пока дверь не покрылась дырами, а магазин не опустел. Потом дрожа направилась к двери, пытаясь сквозь дыры от пуль заглянуть в коридор, чтобы увидеть, не лежит ли там тело. Ей казалось, что голос был мужским, но вдруг она ошиблась и это был голос Чандни?..

Она стояла в нерешительности перед разрушенной дверью, боясь открыть ее, но дверь открылась сама. Невредимый Шив Мако улыбался ей.

– Отличная стрельба, – отметил он. – Теперь моя очередь.

Зен слышал выстрелы, но они казались далекими, нереальными и совершенно не такими важными, как пустой сад и две девушки с развевавшимися на ветру волосами, которые стояли и смотрели на него.

– Мы что, должны бояться? – спросили они. – Значит, твоя подруга сняла на видео ржавый старый поезд? И что с того?

– Как вы думаете, что скажут люди, когда увидят его? – спросил Зен. – Мы объясним им, что вы и другие Стражи знали о Творце рельсов тысячи лет назад, убили его и заявили, что сами изобрели К-шлюзы. Думаете, после этого они продолжат поклоняться вам? Или перестанут слушаться?

– Только они его не увидят, – сказали Близнецы. – Мы просто удалим его.

– Из гарнитуры Треноди. Но она загрузила копию в разум Новы, а вы не можете добраться до Новы, не так ли?

Близнецы, кажется, встревожились. Одна сказала «нет», другая:

– В брандмауэрах моторика появился незнакомый новый код. Мы еще не проанализировали его слабые стороны…

– Моторик будет уничтожен через пятьдесят девять секунд, когда бомба пройдет через новый шлюз и взорвется.

– Вам лучше надеяться, чтобы этого не произошло, – сказал Зен, – потому что Нова рассылала копии всем поездам из Кхурсанди с тех пор, как мы прибыли. К этому моменту они уже должны быть в половине дата-рафтов Сети. Она рассылала его как вирус. Оно, конечно, зашифровано, глубоко упрятано, завернуто в инопланетный код. Если ты оставишь нас в живых, она его удалит. Если нет, шифрование перестанет работать, и вскоре все смогут увидеть кадры из хаба.

Конечно, это была ложь, но он думал, что Близнецы вряд ли смогут узнать это, не отправив сообщение поездом во все другие миры и не заставив версии самих себя на дата-рафтах сканировать информационные потоки.

Он увидел, как они колеблются, и удивился.

На борту «Дамасской розы» Шив Мако тоже колебался, его пистолет был нацелен на Треноди, пока та пятилась по проходу подальше от него. Ее можно было спокойно отпустить на такое расстояние, так что он не волновался: есть время подождать, пока Близнецы обдумают, насколько правдива история Зена Старлинга. Его разум был непосредственно связан с их великими умами, он был с ними в саду, слушал их рассуждения. Он так напряженно прислушивался к ним, что не расслышал босых шагов позади себя, пока Чандни Ханса неслась к нему через второй вагон. К тому времени, как он обернулся, она уже набросилась на него. К тому времени, когда он выстрелил в нее, она уже вонзила свой нож-коготь ему в сердце.

«Нектарница» не прекратила своей песни камикадзе, когда Нова заговорила с ней, но освободила часть своего разума от пения, чтобы сказать:

– Убирайся! Это не твое дело! Это ответственный для меня момент! Ради этого я была создана.

– Только ради того, чтобы взорваться? – спросила Нова. – Прожить жизнь так бездарно?

– Заткнись. Уйди.

– А по ту сторону этого К-шлюза есть столько всего такого, что тебе обязательно понравится. Новые миры и новые существа. Новые песни. И загадки, старина-бомба. Дикие, странные вещи, которые сама я видела только мельком. Я хочу вернуться. Мне нужно вернуться. Вот почему я не могу позволить тебе разрушить шлюз…

– Я не слушаю! – крикнула «Нектарница».

«Двадцать секунд до ворот», – подумала Нова.

– Это неважно, – сказала она.

Потому что ее разум сейчас был сильнее, чем разум обычного поезда. Нова проникла в ее операционную систему и резко ударила по тормозам. «Нектарница» запела быстрее, громче и начала готовиться к взрыву, но Нова попала и в эти системы, и, наконец, спустилась в глубинные подуровни ее разума, где была записана ее личность. Она понимала, что несправедливо менять кого-то в такой момент, но «Нектарница» была запрограммирована только на одно желание, и поскольку Нова чувствовала себя неловко, отказывая ей в смерти, которой та жаждала, то стоило хотя бы дать ей взамен что-то другое.

Колеса заблокировались, «Нектарница» закричала от ярости и горя, с треском продолжая скользить в сторону К-шлюза.

Глава 48

Шив Мако рухнул на пол главного вагона, а Чандни приземлилась на него сверху. Она вытащила нож и опять воткнула, продолжая делать это снова и снова, схватив его обеими руками, замахиваясь изо всех сил, пока не поняла, что часть крови, которая брызгала повсюду, была ее, а не его. Она опустила голову и увидела рану, которую оставила его пуля. Чандни выронила нож, ее лицо побелело, она упала на бок и вцепилась в одно из красивых сидений главного вагона.

– Отведите ее в медотсек! Быстро! – крикнула «Дамасская роза».

Треноди, которая просто смотрела на происходящее в ужасе, поняла: она должна что-то сделать. Девушка подбежала к Чандни и потащила ту через дверь, которую открыла «Роза» – в тесный, белый, пахнувший антисептиком медицинский отсек. Из стены выдвинулась кровать, она уложила на нее Чандни и распахнула одежду. Сбоку на груди виднелась рана – отверстие, из которой каждый раз, когда Треноди пыталась ее вытереть, сочилась алая кровь. «Дамасская роза» спокойно отдавала распоряжения.

– Я убила его, да? – спросила Чандни глухим, нетвердым голосом.

– Тебе пришлось. Если бы ты этого не сделала…

– Я еще никогда никого не убивала.

– Даже в том ужасном подводном городке, о котором ты все время говоришь?

– Я просто пыталась произвести на вас впечатление. Драк было полно, но я никогда не убивала людей.

– Он и не был человеком, Чандни. Он – интерфейс.

– Это же еще хуже, да? Убийство Стража. Теперь меня навсегда засунут обратно в морозилку…

Ее лицо сморщилось, и она заплакала.

– Нет, – сказала Треноди, обнажая руку Чандни, чтобы «Дамасская роза» могла опустить длинный белый щуп из медицинского отсека и ввести ей какую-то инъекцию. – Тебя не посадят обратно в морозильник, я не позволю.

Глаза Чандни затуманились, когда лекарство подействовало. «Роза» уже готовила другие щупы – с зондами, тампонами и медицинским герметиком.

Чандни вздохнула и сказала:

– Я просто не могла оставить вас одну разбираться со всем этим.

Потом она уснула, но Треноди осталась, наблюдая за работой белых щупов «Розы», пока ее не затошнило, а голова не закружилась от вида крови. Поезд велел ей пойти проверить Зена. Поэтому она, спотыкаясь, двинулась вперед – состав по-прежнему медленно двигался – и обнаружила его там, где оставила, он по-прежнему сидел с гарнитурой на голове и смотрел прямо сквозь Треноди.

– Зен? – позвала она. – Зен!

Она задалась вопросом, не разбудить ли его поцелуем, как спящую принцессу из сказки, но тут же передумала и изо всех сил ударила по лицу. Это оказалось довольно приятно. Он проснулся с криком, и красный отпечаток от ее руки на щеке начал медленно пропадать.

– Зачем вы это сделали? Ай!

– Я думала, ты угодил в ловушку Близнецов.

– Я не был в ловушке, я вел переговоры.

– Они послушали тебя?

– Думаю, да. Та же самая сделка, которую мы предложили им до того, как все началось. Мы пускаем поезда через новый шлюз, а взамен никому не рассказываем о том, что они сделали с Творцом рельсов. Мы позволим Стражам распространять любые истории о Паутине миров и о том, откуда все взялось.

– А тебе не кажется, что люди должны знать правду? Будет неправильно, если Стражи и дальше продолжат вести себя как прекрасные боги, после того, что сделали с бедным Творцом…

Зен пожал плечами. Многое было неправильно, но он никогда не считал своим долгом разбираться во всем сразу. Он просто хотел остаться в живых, заработать деньжат и кататься по рельсам с Новой и «Розой».

– А где Нова? – спросил он.

За окнами «Розы» все еще падал пепел. Теперь поезд почти остановился. «Роза» открыла Зену дверь, он спрыгнул на землю и отошел от рельсов, чтобы увидеть, что происходило впереди.

Рельсы пустовали вплоть до нового К-шлюза.

– А где же рельсовая бомба? – закричал он.

– Должно быть, проехала насквозь, – сказала Треноди. – Я ожидала, что так и будет. На той скорости, с которой двигалась, вряд ли она смогла бы остановиться.

Он прошел еще немного к шлюзу, надеясь, что Нова уже спрыгнула и ждет его у линии. Ее не было. Земля дрожала, а пепел хлопьями покрывал ее. Вдалеке красные реки лавы ползли по склонам совершенно новых гор. Вокруг ворот танцевало несколько прозрачных Станционных Ангелов.

– Она что, взорвалась? – спросил он, но его гарнитура была отключена, и «Роза» его не слышала. Ему пришлось пробраться сквозь сугробы пепла к основному вагону, забраться в поезд и снова спросить. – Бомба взорвалась на той стороне?

– Это невозможно узнать, – сказал поезд, – но я думаю, что нет. Она замедлила ход, когда въехала в шлюз. Я думаю, Нова обезоружила ее.

– Мы должны пойти за ней.

– Мы должны отвезти Чандни в больницу, – отрезала Треноди. – Мне нужно поговорить с дядей и рассказать ему об этой сделке. Надо убедиться, что Кхурсанди останется миром Зенитов, возможно, придется перекинуть сюда какой-нибудь КоДес Зенитов, прежде чем Преллы попытаются что-нибудь предпринять…

– Нова важнее всего этого!

– Ничего с ней не будет, она останется в хабе! Она может подождать. Это же всего лишь моторик.

– Пш-ш-ш, – шикнула «Дамасская роза», – я отвезу нас всех обратно на Пожарную станцию. Мы высадим леди Треноди и мисс Хансу и бросим там бесполезные вагоны. А потом поедем и разыщем Нову.

Глава 49

В хабе шел дождь. Таявший иней на внутренней стороне купола капал серыми слезами в коралловом сиянии башни.

Зен не ожидал, что вернется так скоро, да еще и совсем один. Когда он проехал через К-шлюз, то немного опасался, что это место будет кишеть крейттами, или что дорога закончится там, где взорвалась бомба. Но крейттов не было, и когда «Дамасская роза» послала дрона, он показал ему «Нектарницу», мирно стоявшую на дорожке в дальнем конце купола.

– Нова? – спросил он в гарнитуру. – Ты здесь?

На мгновение он замер в ожидании, а потом в голове прозвучал ее голос:

– Здесь.

– Ты цела! Что случилось? Почему ты не вернулась в Кхурсанди? Прошло уже столько часов. Я боялся бомбы…

– Все в порядке, – сказала она, но ему показалось, что в ее голосе прозвучала грусть. – Подойди и поговори со мной, Зен. Поговори со мной вживую, а не так.

Она сидела посреди путей и смотрела, как приближается старый красный поезд. Иногда она пользовалась разумом, чтобы передвинуть стрелки и помочь ему срезать путь через лабиринт рельсов. Иногда зажигала Станционных Ангелов, чтобы те танцевали рядом с ним и игриво карабкались по корпусу и крыше единственного вагона, который он тащил – старый основной вагон Ворона. Позади нее тихо ждала «Нектарница», все еще стыдясь своей неспособности взорваться, но уже начиная думать о новых амбициях, которые Нова ей дала.

«Дамасская роза» приблизилась и остановилась. Нова встала. Она уже приняла решение, но почти передумала, когда Зен вышел из вагона и направился к ней, подняв воротник пальто, чтобы защититься от дождя.

Он обнял ее.

– Я так волновался за тебя, – сказал он. – Я хотел сразу же поехать за тобой, но появилось столько дел. Чандни ранили, и нам пришлось отвезти ее в больницу – в конце концов, она вернулась и спасла меня и Треноди от Шива Мако. Кхурсанди до сих пор пребывает в хаосе, пока перезагружается дата-рафт, но Треноди и ее дядя заняты разговорами с адвокатами и людьми, они пытаются установить наши права на К-шлюз до того, как прибудут новые Преллы. Но Преллы, которые уже там, вроде бы нормальные – та Лария, она адекватная. А я только и мог думать, что о тебе, но Станционные Ангелы продолжали слетаться на станцию, и «Роза» сказала, что это знак, что с тобой все в порядке…

– Так и есть, – ответила Нова. – Это были мои послания тебе, и они приносили мне обратно новости. Иначе я бы тоже беспокоилась о тебе. Ангелы следили за новостями и передавали их мне. Я знаю все о новой созданной компании, Линии Зенит-Старлинг, и о том, что вы собираетесь отправить торговую экспедицию в Великую паутину. А еще я видела сайты сплетен. Там говорят, что новые деловые союзы обычно скрепляются браком.

Зен сначала стал выглядеть растерянно, потом недоверчиво, а затем несколько испуганно.

– Я и Треноди? Такого никогда не будет! Я просто останусь на Кхурсанди, пока все контракты не будут подписаны, и проведу экспедицию. А потом, я подумал, что мы могли бы поехать на Летний Луг, найти Мику и маму…

Нова как будто рассмеялась. Он был так молод и красив, и ей так повезло, что он любит ее. Ей была ненавистна сама мысль о том, что придется сделать. Но ее разум стал странным, полным вещей, которые, как она знала, Зену никогда не понять.

Нова сказала:

– Дурацкий дождь. Я потратила годы, чтобы научиться плакать слезами, как настоящая девушка, а теперь их не видно из-за дождя.

– Почему ты плачешь? – спросил Зен.

– Потому что я не могу вернуться на Кхурсанди с тобой, – тихо сказала она.

– Что ты имеешь в виду?

– Со мной что-то случилось, Зен. Я изменилась.

– Мы оба изменились, – ответил Зен, – и через многое прошли. Но теперь мы в безопасности. Мы победили! У нас все хорошо! Разве нет?

Она покачала головой, не зная, как объяснить.

– Я становлюсь чем-то… – Она попыталась подобрать слова. – Мой разум раскрывается, как крылья… – Она снова покачала головой. Объяснять было бесполезно. – Когда я была на Кхурсанди, то думала только о том, как бы вернуться сюда. А теперь, когда я здесь, мне придется продолжить все это, – добавила она.

– Тогда ты будешь продолжать. Мы пришлем сюда много поездов. Мы пойдем дальше вместе, исследуем всю Паутину миров – все будет как раньше…

– Нет, не будет, – возразила она. – Когда человеческие поезда начнут путешествовать по Сети, вместе с ними придут Стражи. Они захотят удостовериться, точно ли от того, что они натворили, не осталось и следа. Как только они обнаружат рабочие машины Творца рельсов, то отключат их и заменят какими-нибудь своими. И мне нужно поговорить с машинами, пока этого не произошло, Зен Старлинг. Мне еще столько всего надо у них узнать. Я должна докопаться до сути. Смотри…

Она повернулась и указала мимо серебристой громады «Нектарницы». Путь, на котором она стояла, тянулся к стене купола, но не доходя до нее, спускался в землю и исчезал в устье туннеля, украшенном сверкающими кораллами.

– Это самая старая линия во всем хабе, – сказала она. – Первая линия. Я думаю, что она ведет к тому, с чего все началось. Если смогу туда добраться, то смогу найти и самого Творца рельсов. Думаю, что он еще жив, по крайней мере какая-то его часть. Но я не имею ни малейшего представления о том, что происходит в глубине Черной Зоны. Я даже не знаю, выживут ли там люди. Так что мне придется идти одной. Меня отвезет «Нектарница». Она больше не хочет быть бомбой. У нее развилось внезапное желание путешествовать.

Бывшая рельсовая бомба включила двигатели. От вибрации задрожал потрепанный капот. За ней, глубоко в туннеле, с помехами мерцал свет ожидавшего К-шлюза.

– А когда я пройду, – продолжила Нова, – то выну боеголовку из «Нектарницы» и взорву ее. Я должна заблокировать этот шлюз, чтобы Стражи не смогли пройти за мной.

– Но это значит, что ты никогда не вернешься.

– Да, – кивнула она, – не вернусь. И я буду очень скучать по тебе, Зен Старлинг.

Зен вдруг почувствовал себя совсем маленьким и потерянным, как в детстве, когда смотрел, как родной дом исчезает из виду, пока мать везла его по К-трассе в новый дом.

– Но ты нужна мне, – пробормотал он.

– Ты тоже нужен мне. – Она коснулась его лица и улыбнулась. – Вот каково это – быть человеком. Ты нуждаешься в ком-то и любишь его так сильно, что хочешь, чтобы это длилось вечно. Но так не бывает, и все проходит, остается позади, в прошлом, и удержать его нельзя. Остаются лишь воспоминания. Я всегда буду их хранить. Помнишь ту первую ночь на Йаарме в Драгоценном саду, когда ветер раздувал занавеску?

Он обнял ее, а она целовала его, целовала и целовала. Чувствовала вкус дождя на его губах и соль его слез. Она сохранила этот вкус и тепло в своей самой глубокой памяти.

– Пожалуйста, останься, – попросил он. И она хотела. Но знала, что, если и согласится, то все равно никогда не переживет момента слаще этого. Она долго стояла так, приблизив свое лицо к нему, глядя в глаза, вдыхая его мускусный запах. А потом, пока не передумала, повернулась и быстро пошла прочь сквозь дождь.

«Нектарница» задвигалась, открывая на ходу люк в боку. Нова порывалась оглянуться, но не стала, потому что хотела, чтобы последним воспоминанием о Зене остался его поцелуй. Поэтому она шла быстро, опустив голову, не отставая от поезда, чувствуя себя героиней старого фильма. И задавалась вопросом, не потому ли она вообще хотела влюбиться – не ради самой любви, а ради сладкой ноющей грусти в конце.

Музыка росла вокруг нее, как саундтрек. Это был голос «Нектарницы», певшей новую песню, песню, полную удивления перед размерами Вселенной и тайнами, которые лежали перед ней в свете черных солнц. Она проворно вскочила в дверной проем, который возник перед ней, и вошла внутрь. Дверь закрылась, «Нектарница» набрала скорость и понеслась под землю к свету шлюза. И вдруг там, где был поезд, осталась лишь пустота.

Зен долго стоял и смотрел на шлюз. Он вытер глаза и ждал, что Нова передумает и «Нектарница» вернет ее обратно, но знал, что этого не случится. «Дамасская роза» спросила, не хочет ли он поехать за ней, но Зен покачал головой, потому что понимал: это бесполезно. Нова ехала туда, куда он не мог последовать.

«Дамасская роза» больше не спрашивала его ни о чем. Через некоторое время она осторожно открыла дверь. Зен сел в основной вагон, и старый красный поезд доставил его обратно в Империю Сети, где его ждала вся оставшаяся жизнь.

Глоссарий

Инопланетяне. С тех пор как люди начали колонизировать миры Великой Сети, ходили слухи об инопланетной жизни. Большинство свидетельств существования инопланетян были признаны мистификацией или народными сказками, но странные истории сохранились до сих пор – «Призраки Вагха», стеклянные руины, предположительно обнаруженные на Марапуре, мумифицированный «человек-антилопа» – семейная реликвия био-замка семьи Ли на Ишиме. Некоторые люди даже утверждают, что надоедливые Монашьи рои имеют внеземное происхождение. Но Стражи ясно дали понять, что они никогда не обнаруживали никаких следов нечеловеческой разумной жизни ни в одной части галактики. А Стражи никогда не лгут.

Корпоративные десанты. Большинство крупных семейных корпораций содержат небольшую армию для защиты своих станций и сопротивления вражеским захватчикам из семей соперников. В период Первого Расширения такие армии часто бывали многочисленными и хорошо обученными, их ряды пополняли наемные солдаты. С момента становления Империи они сократились до небольших войск Корпоративного Десанта, или КоДеса. КоДесы некоторых семей и по сей день представляют собой прочные боевые отряды для усмирения восстаний на удаленных промышленных планетах, но чаще всего они выполняют церемониальные функции.

Море данных. По мере того как люди расселялись по всей Галактике в рамках Первого Расширения, Море данных росло вместе с ними: массивная информационная система, состоящая из взаимосвязанных информационных сетей всех обитаемых миров. Люди пользуются лишь малой частью этого «моря» – тщательно защищенными дата-рафтами, доступ к которым осуществляется при помощи настенных экранов, датапланшетов или гарнитур. Остальная территория находится в распоряжении Стражей и прочих менее масштабных структур. Одна из важнейших функций К-трассы – передача информации через Море данных; сведения, хранящиеся в мозге поезда, можно мгновенно переносить из одного мира в другой без необходимости космической передачи в виде световых или радиоволн. Периодически возникали предположения, будто Стражи создали Сеть не ради удобства человечества, а лишь для того, чтобы расширить Море данных.

Трон-платформа. Легенда гласит, что первым поездом, который был отправлен через марсианский К-шлюз, был локомотив класса первопроходцев, буксировавший платформу, к которой прикрепили различные приборы с целью проверить, что шлюз и мир по другую его сторону безопасны для людей. Эта платформа сохранилась в Зале сената на Центральном вокзале. Инструменты заменили на сиденье, в котором и сидит Император или Императрица на заседаниях сената. Тот факт, что оно не очень удобное, служит напоминанием, что они представляют всех граждан Сети, а не только тех, кто может позволить себе ездить первым классом.

Тюрьмы-морозилки. Во время Первого расширения на планетах, которые все еще находились в процессе терраформирования, замораживание преступников в гробах из криогенного геля было хорошим способом убрать их с улиц и при этом не тратиться на воздух, пищу, пространство и меры безопасности, которые обычно применяли в нормальных тюрьмах. А еще они предполагались как более гуманные по отношению к заключенным, которые отбывали там свой срок находясь во сне без сновидений – хотя они, как правило, становились настолько дезориентированы изменениями в обществе, что вероятность рецидива после оттаивания возрастала: некоторые серьезные преступники за жизнь проводили в морозильных камерах в общей сложности более пяти ста лет.

В наши дни, конечно, места для привычных тюремных колоний более чем достаточно, но, как и многое другое с тех ранних дней, морозильные тюрьмы стали традицией в Империи Сети, и любой политик, который предлагал оставлять заключенных размороженными, обвинялся в попустительстве по отношению к преступлениям.

Стражи. В какой-то момент в XXI веке по летоисчислению Древней Земли на родной планете человечества были созданы искусственные интеллекты, которые со временем превзошли по интеллекту собственных создателей. Их количество, информация о том, появился изначально один, который сотворил впоследствии остальных, или же были созданы все двенадцать одновременно – все это остается неизвестным. По данным некоторых источников, их насчитывается больше двенадцати, но слабых подвинули и стерли более сильные. Либо же они прячутся или просто не проявляют интереса к человечеству. Другие – Сеть Мордант-60, Сфакс Система, Анаис-6, Близнецы, Воху Манаи Шигури Монад – с тех пор направляют человечество. Их личности распространяются по всему Морю данных; огромные программы, принадлежащие им, хранятся в глубинных дата-центрах, например, в таких, которые размещены на Центральной станции, или на отдельных технических планетах. Все научные и технологические прорывы с момента создания Стражей осуществлялись самими Стражами; некоторые открытия были засекречены, поскольку они сочли, что это не нужно человечеству. Однако в последние годы интерес Стражей к человеку, очевидно, угас: они редко общаются с людьми и практически не принимают активного участия в жизни Великой Сети.

Монашьи рои. Некоторые утверждают, что Монашьи жуки, формирующие колонии, известные как Монашьи рои, являются инопланетной формой жизни, которая зародилась в одном из дальних миров Сети.

Более правдоподобной кажется версия, что этот вид насекомых мигрировал с Древней Земли вместе с людьми и мутировал в результате воздействия радиации в момент прохождения через К-шлюзы на внешней стороне поездов. Когда колония жуков становится достаточно большой, они обретают некую несложную форму интеллекта, вследствие чего пытаются сделать себя похожими на человека.

Монашьи рои, для которых характерны неровная походка и робы с капюшоном, существуют в Великой Сети тысячи лет. Попытки помешать им садиться на К-поезда быстро прекратились, поскольку при чрезмерном волнении или применении физического насилия они часто распадаются и превращаются в неразумное скопление насекомых, причиняя, таким образом, гораздо большие неудобства поездам, сотрудникам станций и пассажирам, нежели обычный рой. По этой причине им позволяется путешествовать на поездах, когда вздумается. Считается, что популяция Монашьих роев насчитывает более десяти тысяч особей, и все они непрерывно путешествуют от станции к станции, совершая паломничества согласно своей примитивной религии.

Интерфейс. Клонированное тело с частично кибернетическим мозгом и нервной системой, в которую Страж может загрузить отдельную копию своей личности, если захочет попробовать жить как человек или просто пойти на праздник. В первые века существования Империи ни одна церемония коронации или светский бал не обходились без присутствия одного-двух Стражей, но по мере того, как Стражи постепенно отходили от человеческих дел, они все реже и реже пользовались интерфейсами. Некоторые интерфейсы выглядят более или менее по-человечески, но в целом стражам нравится что-то более броское: Мордант-90 славился тем, что любил появляться в образе кентавра, в то время как Воху Мана иногда появлялся в облике маленькой летающей собаки по имени Пугас.

К-трасса. Железная дорога, связывающая части Империи Сети. Термоядерные локомотивы, наделенные интеллектом, перевозят пассажиров, грузы и информацию между обитаемыми мирами, используя систему К-шлюзов для мгновенного перехода из одного мира в другой.

Ремонтные пауки. Роботы, подчиненные разуму локомотивов, которые действуют как руки и глаза локомотивов, позволяя тем проводить текущий ремонт себя и своих вагонов. Они могут варьироваться в широких пределах по размеру и внешнему виду, но большинство из них имеют от трех до десяти многосуставчатых ног.

Империя Сети. Империя – это возрожденная форма правления Древней Земли. Один человек становится правителем всей Сети. Император (Императрица) не обладает большой реальной властью, поскольку его деятельность контролируется Стражами, которые вмешиваются в дела и останавливают правителя в случаях, если возникает угроза стабильности. Целью является установление символической связи между Стражами и человечеством. Также Император – гарант того, что семейные корпорации и представители различных городов и станций Сети будут обсуждать разногласия на встречах императорского сената, а не развязывать войны. Однако Стражи никогда не возражали против того, чтобы император продвигал собственную власть и интересы. Таким образом, семья императора, как правило, становится самой сильной из семейных корпораций.

Пнин. Индустриальный мир на линии Большого Пса, развитый семьей Альбайеков. Станционный город был одним из крупнейших примеров био-архитектуры во всей Империи Сети и являлся домом для нескольких фабрик, которые производили структуры из модифицированной растительной и ракообразной ДНК. После случая с «капустным шлюзом» на Чибе промышленные биотехнологии вышли из моды, объекты на Пнине были закрыты и быстро пришли в упадок, пока этот мир не оставили вместе с остальной частью линии Большого Пса. Ходят слухи, что небольшие колонии поселенцев до сих пор живут там, в горных районах, далеко от линии К-трассы, где сражаются с мутировавшими биомашинами.

Радикальный дневной свет. Одна из самых популярных би-фанковых групп эпохи поздней династии Зенитов. «Радикальный дневной свет» – это ученики школ искусств Золотого Узла, но их прорывной альбом «Разве найдется такая же группа, как «Радикальный дневной свет?»» возглавлял чарты по всей Сети. Они распались во время записи своего следующего альбома «Рапсодии крушений», но солистка Палома Кома продолжила успешную актерскую карьеру и сыграла роль Анаис-6 в 2D-фильме Диты Кефри «Он был громом, она была дождем».

Рельсовая война. Война – сложное дело в Великой Сети. Отдельный мир может завоевать тиран или группа мятежников, но для нападения на соседние миры нужно послать поезда и войска через К-шлюз, и если внезапная атака удастся, миры дальше по линии скоро услышат об этом и укрепят собственные К-шлюзы оружием, которое может уничтожить вражеский поезд, как только он прибудет. Во время Второго расширения произошло что-то вроде гонки вооружений, в которую разработали бронированные штурмовые поезда, способные запускать флоты боевых дронов за нескольких секунд после прохождения через шлюз, но вскоре их догнали по развитию мобильные оружейные платформы, такие как самоходная пушка «Бахадур», и преимущество осталось у обороны. Однако отколовшиеся миры, которые пытались блокировать собственные ворота от поездов Железнодорожных сил, быстро обнаружили, что в этом нет особого смысла, поскольку они просто отрезают себя от Сети. В результате к царствованию Императрицы Треноди II крупномасштабная война почти полностью вышла из моды.

Станционные Ангелы. Феномен, наблюдаемый на станциях (внешние границы Сети). Странные световые формы, которые иногда появляются из К-шлюзов вместе с поездами и светятся до тридцати минут, после чего начинают тускнеть и исчезают. Их истинная природа неясна, но опасности они не представляют. Теории о том, что это некая инопланетная форма жизни, были отвергнуты непосредственно Стражами, а различные попытки поймать их или вступить в контакт не увенчались успехом. Выяснилось, что они играют какую-то роль в религии Монашьих роев, которые иногда начинают возбужденно толпиться вокруг, когда Станционные Ангелы появляются.

Таубит. Мир мелких океанов и плоскогорных континентов с песчаными косами, который соединен с К-шлюзом Центральной станции. Он принадлежал семье Ванкопанов до правления «Короля морепродуктов» Безумного Эдди Ванкопана (2760–62), который объявил себя Императором и попытался вторгнуться на Центральную станцию. После довольно односторонней битвы с Железнодорожными силами Корпоративный Десант Ванкопана был расформирован, и планета перешла под прямой контроль Империи.

Поезда. Технически, разумеется, поезд состоит из локомотива и нескольких грузовых или пассажирских вагонов. Однако в повседневной речи это слово зачастую используется для обозначения самого локомотива. Первые разумные локомотивы были построены Стражами, и по сей день их разумы основаны на коде, написанном Стражами. Многие считают, что великие локомотивы умнее людей, но эксперты утверждают, что они находятся на том же уровне, что и разумный человек, хотя интеллект поезда в определенных моментах отличается от человеческого. Некоторые из них никогда не утруждают себя разговорами с пассажирами, другие любят побеседовать или спеть. Отдельные локомотивы заводят крепкую дружбу с определенными людьми.

При должном уходе поезда могут выполнять свои функции несколько сотен лет. Самые передовые локомотивы выходят с великих фабрик семей Фосс и Хельден.

Локомотивы выбирают себе имена в глубоких архивах Моря данных, иногда заимствуя названия забытых песен, стихотворений и произведений искусства.

Воху Мана. Тот факт, что этого Стража никто не видел в течение многих столетий, и он никогда не появлялся в облике интерфейса крупнее эффектного крылатого мопса, не помешал ему стать центральным божеством преданного ему дата-культа. Его последователи считают, что Воху Мана проводит все свое время в Море данных, создавая виртуальную загробную жизнь, где профили людей из социальных сетей используются для создания цифровых «призраков», которые остаются после смерти. Вохуманисты пытаются загрузить каждую деталь своей жизни на как можно большее количество социальных медиа-платформ в надежде, что если они дадут Стражам достаточно материала для работы, то будут жить вечно.

Мозги Восток. Самый загадочный из Стражей. Легенда гласит, что три этих сущности были первыми созданными искусственными разумными существами, продолжившими создавать других Стражей. В отличие от своих преемников, Мозги Восток никогда не искали человеческого общества, и хотя существует человеческий культ, который посылает им молитвы в виде данных, они никогда на них не отвечали. Некоторые считают, что отсутствие интереса к человеческим делам показывает, что они более примитивны, чем другие Стражи. Другие утверждают, что на самом деле Мозги намного превосходят людей, а те им просто мешают.

Проводные куклы. Уничижительное название моториков.

Благодарности

Саре Рив, моему редактору Лиз Кросс и агенту Филиппе Милнс-Смит; помощнику редактора Дебби Симс; дизайнерам Джо Кэмерону и Холли Фулбрук; Хэтти Бейли, Алише Бонсер, Кео Баксендайну, Лиз Скотт, Филу Перри и всей команде «Оксфорд Юниверсити Пресс».

Спасибо Яну Макку за фантастические иллюстрации и всем, кто читал «Межзвездный экспресс» и кому понравилась эта книга.

Поезда Великой Сети отдают вам честь.

Примечания

1

Квазар – класс астрономических объектов, являющихся одними из самых ярких в видимой Вселенной.

2

Род морских брюхоногих моллюсков.

3

Ку́рта – традиционная одежда в Пакистане, Афганистане, Таджикистане, Бангладеш, Индии, Непале и Шри-Ланке. Свободная рубашка, доходящая до района колен владельца, которую носят как мужчины, так и женщины.

4

«Дух лестницы» (фр.)

5

Терраформирова́ние – изменение климатических условий планеты, спутника или иного космического тела для приведения атмосферы, температуры и экологических условий в состояние, пригодное для обитания земных животных и растений.

6

Sauropoda (лат.) – большая группа четвероногих растительноядных динозавров.

7

Trilobita (лат.) – класс вымерших морских членистоногих.

8

Вероятно, имеется в виду самка-предводитель.

9

Чатни – традиционные индийские соусы, оттеняющие вкус основного блюда.

Content

Филип Рив
Экспресс «Черный призрак»

Часть 1. Паутина миров

Глава 1

Глава 2

Часть 2. Девочка-ледышка

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Часть 3. Разбитая Луна

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Часть 4. Рельсовая война

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Часть 5. Незнакомые станции

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Часть 6. Экспресс «Черный призрак»

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Часть 7. Нектарница

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глоссарий

Благодарности

Примечания